КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Черепашки-ниндзя в Греции (fb2)


Настройки текста:



Черепашки-ниндзя в Греции

Глава 1. Возрождение Олимпа

Не один десяток тысячелетий восседал на Олимпе могущественный Зевс, окруженный сонмом богов, никак не напоминая людям о своем существовании. Сила, которую имел он над землей и небом, была им утеряна, а имя его - незаслуженно забыто.

  Но пришло время, когда захотелось ему вернуть себе былое господство.

  Все чаще вспоминал Зевс о том, как рассылал свои дары людям и утверждал на земле порядок и законы. И вот настал день, когда позвал он свою супругу Геру, чтобы поведать ей о своем решении. Царь Зевс сидел на высоком золотом троне и терпеливо ждал появления жены. Величием и гордоспокойным сознанием власти и могущества дышало его мужественное и прекрасное лицо. У трона его богиня мира Эйрена и постоянная спутница Зевса крылатая богиня победы Ника обмени­вались последними новостями, то и дело поглядывая на дверь.

  Вот вошла величественная богиня Гера в тронный зал, направляясь к трону, чтобы сесть рядом с Зевсом.

- Ужасная новость, - произнесла богиня Гера, уса­живаясь на троне.

- Что такое? - встрепенулись богиня Эйрена и бо­гиня Ника.

- Тебе нездоровится? - взволнованно спросил Зевс, взяв жену за руку.

- Да нет, со мной все в порядке, - голос богини Геры был слабым и растерянным.

- А я было подумал... - начал Зевс.

- Опять семейный скандал на Олимпе, а ведь и здесь не обошлось без коварных чар Афродиты.

  Зевс с улыбкой посмотрел на Геру, зная, что устоять перед богиней любви Афродитой сможет не каждый.

- То, что я хочу сейчас сказать, намного важнее,­ - Зевс на минуту задумался. - Пора пришла снова взять в свои руки судьбы людей: счастье и несчастье, добро и зло, жизнь и смерть.

  Эйрена и Ника бросили на своего бога-царя гордые взгляды. И только Гера недоуменно поинтересовалась:

- Как ты собираешься это сделать? Ведь о тебе давно забыли!

- Я напомню. И, думаю, очень и очень скоро, - Зевс прищурил глаза.

  Богиня Эйрена попросила слова:

- На земле нет порядка и нет мира. Бесконечные войны не дают мне покоя. Но без твоей воли, могуще­ственный Зевс, я не в состоянии что-либо изменить.

- Я готова последовать за тобой, мой царь, - выпалила богиня Ника.

- Как же можно вернуть то, что утеряно? Ведь это не вещь, не безделица какая, а власть. Быть войне? - ­богиня Гера сыпала вопросы в адрес мужа.

- Два больших сосуда стоят у ворот моего дворца. В одном сосуде дары добра, в другом - зла. Когда-то я черпал из сосудов добро и зло и посылал людям,­ - слова Зевса заставили задуматься присутствующих.­На земле силы зла и добра находятся постоянно в равно­весии. Но если добавить чуть больше зла...

- Даже страшно представить, что может произойти, - насторожилась Гера, накручивая на палец белоку­рый локон, небрежно свисавший с ее пышной прически.

  На какое-то время Зевс грозно сдвинул свои густые брови.

- Нет-нет, наш повелитель, - всполошились Эйрена и Ника. - Не делай так больше. Разве ты не видишь, что черные тучи заволакивают небо, лишь только на лице твоем появится маска гнева?! Чего доброго удары грома раскатятся по всему небу.

- А что в этом плохого? - поинтересовался Зевс.

- Боги на Олимпе не поймут твоего гнева, - вступи­ла в разговор Гера.

- Я хочу, чтобы Олимп, светлый Олимп снова воз­родился, - в голосе Зевса чувствовалась сила и уве­ренность. - Все боги, живущие здесь, должны помогать мне в этом.

  Могущественный Зевс встал с трона.

- Я прошу твоего разрешения, мой царь, - обрати­лась к нему Эйрена, - спуститься на землю, чтобы оце­нить обстановку, насколько реален твой замысел.

  Зевс резко повернул в ее сторону голову.

- И ты еще смеешь сомневаться в том, что в скором времени я верну себе былое господство?

- Нет, в этом я не сомневаюсь.

- Тогда как объяснить твои слова?

- Все просто. Ведь во Вселенной немало претендентов на мировое господство, - начала Эйрена.

- Ах, вот ты о чем, - задумался Зевс.

- Я слышала, что такие же попытки закончились неудачей.

- Значит, - вмешалась Ника, - тот, кто был их автором, не рассчитал своих сил. У Зевса их хватит, я в этом уверена.

- Мне приятно слышать это, Ника, - с улыбкой произнесла Гера. - С тобой у Зевса не будет поражений.

  Когда богини Эйрена и Ника покинули тронный зал, Зевс спросил у своей жены:

- Так что ты скажешь о моем замысле?

- Он хорош, тем более, что в случае, если ты побе­дишь, я буду играть роль первой женщины во Вселен­ной. А какой женщине не хочется этого?

  Зевс с нежностью посмотрел на богиню Геру. Он знал, что рядом с ним находится само очарование, достойное только самого лучшего.

  На лице у Геры появилось сомнение, Зевс тут же отреагировал:

- Что беспокоит тебя?

- Подумалось, что... Нет, ничего, - засмущалась богиня.

- И все же, - настаивал Зевс.

- Может, не стоит все это начинать? - еле слышно произнесла богиня Гера, заранее зная, что ей ответит муж.

- Не в моих правилах отступать.

- Что ж, тогда скоро спокойной жизни на светлом Олимпе придет конец.

- Это неизбежно. Я подниму всех, - Зевс сделал несколько шагов по залу, подняв руки со сжатыми кулаками, - Олимп объявит войну землянам.

  Богиня Гера, боясь, что сейчас содрогнется весь Олимп, поднялась с трона и приблизилась к Зевсу.

- Я надеюсь, ты сейчас отправишься к Фемиде, чтобы та созвала собрание богов, на котором ты и опове­стишь всех о своем решении.

- Именно это я и хотел сделать, - выходя из зала, произнес царь богов, путаясь в своих свободных белых одеяниях.

  Богиня Гера поспешила в свои покои, чтобы узнать, чем же закончилось очередное приключение Афро­диты.

Глава 2. Собрание богов

  Хранящая законы богиня Фемида ни о чем не спраши­вала Зевса, когда тот повелел немедленно созвать собра­ние богов на Олимпе, это было не в ее правилах. Она привыкла подчиняться громовержцу беспрекословно и потому требовала от остальных соблюдения порядка и законов, установленных Зевсом.

  И вот боги один за одним входили в тронный зал, сгорая от нетерпения и любопытства: ведь никто не знал, чем была вызвана столь необычная и неожиданная встреча.

  Бог войны, неистовый Арес, увидев богиню Эйрену, поспешил ей навстречу, ожидая, что она наверняка скажет, что собирался сообщить им Зевс.

- Рад видеть столь прекрасную богиню, - сказал Арес, прищуря глаз.

- Неужели?! Я не верю.

- Почему же?

- Как можно радоваться тому, что ненавистно?

- Не понимаю, объясните, - смутился Арес.

- Все вам понятно. Война и мир - понятия несовме­стимые.

- Но вместе с тем необходимые.

- Чушь, не болтайте ерунды, - не удержалась богиня Эйрена.

  У Ареса, любящего всякого рода споры, заблестели глаза. Ему нравилось отстаивать свою точку зрения, пусть даже она была неверной и шла в разрез с общепри­нятым.

- Постойте-постойте, - заговорил он, направляясь за Эйреной к одному из окон, - так вы не согласны с тем, что...

- Если вы о необходимости войны, - перебила его богиня, - то нет. Я ничего не имею общего с крово­жадностью и разрушением.

- Ну, не надо так мрачно.

- Так оно и есть.

- А как же с упоительным мигом победы, когда противник трепещет, ожидая своей участи, - на лице Ареса появилась улыбка, когда он заметил вошедших в зал сыновей, Деймоса и Фобоса, богов ужаса и страха. Он помахал им рукой.

  Эйрена, не желая общения с молодыми богами, ото­шла в сторону, произнося про себя какие-то проклятия в адрес Ареса и его приближенных. А когда в дверях показались богиня раздора Эрида и сеющая убийства богиня Энюо, богиня мира поспешила удалиться с их поля зрения, подозревая, что в противном случае скан­дала не избежать: уж слишком разные у них были взгляды.

  Арес напротив был как никогда рад, ведь в последнее время видеться богам приходилось нечасто. Богиня Эрида сделала ему незначительные, но приятные комп­лименты, и потому улыбка не сходила с его лица.

  Тронный зал не обошли своим вниманием боги Апол­лон и Гермес. В полном вооружении, в блестящем шле­ме, с копьем и щитом предстала перед изумленными очами богов-олимпийцев богиня Афина Паллада. Ее появление всегда воспринималось неоднозначно. Богини Эрида и Энюо неодобрительно шептались, поглядывая в ее сторону.

  Спустя какое-то время, когда боги, переглядываясь, подумали и о своем царе, громовержец Зевс величе­ственно проследовал к трону. Несколько позже к нему присоединилась и богиня Гера.

- Я собрал вас, боги, для важного решения. Сначала позволю себе задать вам всего один вопрос: устраивает ли вас то положение, которое сейчас занимает Олимп во всей Вселенной?

  В зале послышались недовольные звуки, боги загудели.

- Так я не слышу вразумительного ответа, - не унимался Зевс.

  В центр зала вышел Арес.

- Не знаю, зачем ты задал этот вопрос, могущественный Зевс, но чувствую, что ко мне он имеет какое-­то отношение, если не прямое, - при этих словах Арес вопросительно посмотрел на царя.

- Да, похоже, быть войне, - спокойно произнес Зевс.

  Арес чуть не подпрыгнул, хлопнув рукой об руку. Боги в зале заволновались.

- Тише, тише, - Зевс поднял руку, призывая при­сутствующих ко вниманию, - я хочу объяснить. Думаю, богу войны есть чему радоваться. Вы знаете, что я не сторонник разрушительных войн. Но, боюсь, в данном случае другое решение не даст нужного результата.

  Зевс замолчал.

- Но с кем мы будем воевать, раз эта война так нам необходима? - спросила Афина Паллада, делая шаг вперед.

- Я хочу вернуть себе господство над землей и землянами.

  В зале зашумели.

- Немыслимо, - говорили одни.

- Олимп жив! Да здравствует Зевс! - кричали другие.

  Мужественное лицо Зевса скривилось, он был не совсем доволен той реакцией богов, какую вызвало его предложение. Он встал с трона, все еще возвышаясь над остальными.

  Афина Паллада пристально смотрела в глаза Зевса. Не совсем понимая, почему у ее отца спустя столько времени возникло столь необычное желание, она пыта­лась разобраться в ситуации, разглядеть то, что остава­лось недосказанным. Внутреннее чувство подсказывало ей, что время богов-олимпийцев безвозвратно ушло и ни­чего невозможно изменить. Но дочерняя любовь застав­ляла поверить в бессмертную силу Зевса, способную вершить даже самое невозможное.

- Я знаю, - начала Афина Паллада, когда в зале замолчали, - что люди добровольно не подчинятся Зев­су. И напрасно. Для них же лучше; если бы они не отвергали законов, по каким живем мы, на земле не было бы столько зла, насилия, несправедливости.

- С ними невозможно договориться, - вставил Арес.

- А это и не нужно, - произнесла богиня раздора Эрида.

- Вас лучше бы не слушать, - не выдержала Эйре­на, - вы только подумайте, что начнется на земле, лишь только люди узнают о готовящейся войне?!

- А им никто не собирается ни о чем говорить,­ - ответил ей Арес. - Внезапность нападения - вот то, что поможет нам одержать скорую победу.

- Но люди не нуждаются в чей-либо опеке, пусть даже со стороны богов, - Эйрена не могла успокоиться.

- Кто тебе об этом сказал? - переходил в нападение Арес.

  Бог Аполлон с каким-то подозрением следил за сло­весной перестрелкой, ожидая момента, когда ему можно будет высказаться. Не услышав ответа Эйрены, он всту­пил в разговор:

- Послушай, Арес, не слишком ли ты дерзок?

- Ничуть, - отрезал тот.

- А мне показалось, что богиня мира заслуживает большего понимания. Ведь лучше худой мир, чем хоро­шая ссора.

  Арес рассмеялся.

- Ты напрасно смеешься. Я вчера спускался на землю.

- И что ты там видел? - с ехидством поинтересо­вался бог войны, держа переложенные руки у себя на груди.

- Люди живут своей жизнью. Они радуются, если есть чему, огорчаются и грустят в трудные минуты, но на то они и люди, а не боги, чтобы совершать ошибки.

- А дело богов - посылать им за них наказание.

- Богам до всего дело, - недовольно заметил Аполлон.

- А как же иначе?!

- Как забавляет тебя сама мысль о войне, неистовый Арес! - воскликнул Аполлон. - Во всем должна быть мера.

  Зевс наконец-то решил прекратить ненужный спор:

- Довольно! Я не нуждаюсь ни в чьих советах. В ваших разговорах нет проку. Как я сказал, тому и быть. Богиня Фемида, есть ли у тебя какие-нибудь замечания?

- Как сказать, - протянула Фемида.

- Как есть, так и говори.

- Справедливости ради...

- Да кому нужна справедливость? - громко спро­сил Арес.

  Зевсу явно не нравилось поведение сына, да и не любил он его за его кровожадность, но терпел, время от времени одергивая его:

- Молчи! Я тебе слова не давал. Ты со своей женой Афродитой разобраться не можешь, а туда же - судить о справедливости.

- А что Афродита? - Арес пробежал глазами по лицам богов, скрывающих насмешливые улыбки.

- Семейные дела решаются в семье, - заметила Афина Паллада, намекая, что разговор не к месту.

  Богиня Фемида, стоя у трона, никак не могла одно­значно ответить Зевсу:

- По отношению к землянам мы будем выступать захватчиками.

- Вот-вот, именно захватчиками, - поддержала Эйрена.

- Для богов и для Олимпа - это будет справедливо, потому, что мы возвращаем то, что утратили.

  Боги опять зашумели.

  В эту минуту в зал вошли две самые очаровательные богини Гера и Афродита. Боги расступились, давая возможность Гере занять место на троне, рядом с Зев­сом.

  Высокая, стройная, с нежными чертами лица, с мяг­кой волной золотых волос, как венец лежащих на ее прекрасной голове, Афродита подошла к Аресу. Все боги провожали ее любопытными взглядами, ожидая возможной сцены.

  Зевс поспешил опередить события, заметив, как его сын сурово смотрел на Афродиту.

- Арес, готов ли ты начать войну?

  Тот, словно очнувшись, дернул голову, поворачивая ее к Зевсу, руки его опустились вдоль туловища, кулаки сжались.

- Сию минуту?

- О начале я извещу, а пока не трать времени даром: отправляйся-ка ты с Афиной Палладой в мои покои, Я скоро к вам присоединюсь, чтобы обсудить план дей­ствий.

  Боги расходились после собрания с разными настрое­ниями и чувствами. Каждый из них знал, что ослушать­ся Зевса для них означало приблизительно то же, что исчезнуть с Олимпа в небытие.

  Погруженный в мрачные раздумья возвращался к себе домой бог Гермес, пытаясь вникнуть в суть происхо­дящего. Когда-то он изобрел меры, числа, азбуку и обу­чил всему этому людей. Его старания не были напрасными: люди оказались способными учениками, они не только и по сей день пользовались полученными от него знаниями, но и постоянно их развивали и совершенство­вали. Гермес редко задавал себе вопрос: нужно ли было это делать? Он получал моральное удовлетворение, осознавая, что его появление на Олимпе полезно для людей, которые скорее всего уже забыли о его бесцен­ных деяниях.

  Гермес уже подходил к дому, как его за руку кто-то дернул. Он повернул голову. Рядом с ним стоял Апол­лон. В длинной пышной хламиде, в лавровом венке и с золотой кифарой в руке, он был неотразим.

- Ты собираешься состязаться с кем-либо в музы­ке? - шутя, спросил Гермес.

- Мне нет равных, ты и сам знаешь.

- Знаю. В такое смутное время ты нашел силы предаться пению?

- Что же мне еще остается делать? Слова здесь бессильны. Думаю, музыка на время отвлечет богов от войны.

- А ведь ты это здорово придумал, Аполлон. Как я раньше об этом не догадался, - Гермес обрадовался, словно ребенок. - Надо предложить Зевсу по случаю предстоящей войны устроить пир. Пока боги будут пи­ровать, мы выиграем время.

- Что-то я тебя не совсем понимаю, изворотливый Гермес.

- А все ли ты понимал на собрании богов?

- Не все, положим.

- Вот видишь. А ведь только стоит немного подумать: люди не нуждаются в нашей власти, они не так глупы, как нам кажется.

- Вот ты к чему клонишь, - медленно, с недоверием заметил Аполлон.

- А пир - это то, что сейчас просто необходимо. Я же знаю, что когда ты в сопровождении муз появля­ешься на Олимпе и раздаются звуки твоей кифары и пение муз, замолкает все. Забывает Арес о шуме крова­вых битв, не сверкает молния в руках тучегонителя Зевса, боги забывают раздоры, мир и тишина воцаря­ются на Олимпе. Даже орел Зевса опускает могучие крылья и закрывает зоркие очи, не слышно его грозного клекота, он тихо дремлет на жезле Зевса. В полной тиши торжественно звучат струны твоей кифары.

  Словно завороженный стоял Аполлон. Слова Гермеса так тешили его самолюбие, что ему ничего другого не оставалось, как согласиться с предложением Гермеса.

- Но Зевс разгневается на нас, если узнает... -  ­заволновался Аполлон, - он так неистов в гневе.

- Нам ли бояться гнева Зевса? - Гермес положил руку на плечо Аполлону. - Вспомни, как победил ты ужасного Пифона.

- Посланный Герой, дракон Пифон повсюду пресле­довал мою мать, не давая ей покоя. Лишь только подрос я, с серебряным луком за плечами отправился к жилищу Пифона, чтобы отомстить ему за все зло, которое тот ей причинил. Громадное тело его, покрытое чешуей, изви­валось меж скал бесчисленными кольцами. Скалы и го­ры дрожали от тяжести его тела и сдвигались с места. Поднялся Пифон, могучий, яростный, раскрыл свою ужасную пасть и уже готов был проглотить меня. Тогда раздался звон тетивы моего серебряного лука, как искра сверкнула в воздухе не знающая промаха золотая стре­ла, за ней другая, третья; мои стрелы дождем посыпа­лись на Пифона, и он бездыханно упал на землю.

  Аполлон так увлеченно рассказывал о своей победе над драконом, что Гермес так ни разу и не решился перебить златокудрого бога, переполненного гордостью. Лишь когда тот замолчал, он добавил:

- Твой поединок был хорош, как и твоя музыка.

- Но разве можем мы пойти против отца нашего Зевса?

- Не бойся его кары, я думаю, что со временем он и сам поймет, какую ошибку совершает.

  Аполлон колебался.

- А помнишь, Гермес, однажды Зевс держал речь в собрании богов и угрожал им, обещая повесить всю Вселенную на золотую цепь.

- Да это когда было! Вспомнил, - усмехнулся Гермес.

- Тогда Зевс сказал, что спустит эту цепь с неба и все боги, ухватившись за нее, при всем желании не будут в силах перетянуть ее к себе. Он же с легкостью проделает обратное. Как восхищался я его силой!

- Мне кажется, что и сейчас ты дрожишь от волнения.

- Да брось ты, - поник головою Аполлон. - Ты зна­ешь, о чем я сейчас подумал?

- И о чем же?

- Как быть с тем, что люди некогда приносили в жертву богам...

- Постой-постой, как же ты старомоден. Олимп су­ществует и без жертвоприношений.

- А вот что ты скажешь на то, что музы и доныне посещают людей, хотя Зевс запретил им спускаться на землю.

- Это их личное дело. По-моему ничего в этом осо­бенного нет.

- Как нет, когда они их вдохновляют.

- А-а, ты говоришь о поэтах, музыкантах и тех, кто нашел себя в творчестве?

- Да о них. Ведь поэты, вдохновленные музами, поют правду; когда же богини их оставляют, и они начинают сочинять от себя, тут и возникают ошибки и противоречия, хотя это простительно: ведь они люди и не могут найти истины, когда их покидает то, присут­ствие чего творило.

  Гермес вздохнул. Казалось, дискуссия затянулась, а ему еще бы хотелось увидеться с Зевсом, если тот того пожелает. В следующую секунду они распрощались, каждый из них отправился по своим делам.

Глава 3. Интрига

  Высоко над Олимпом раскинулось голубое бездонное небо, и льется с него золотой свет. А ниже клубятся облака, порой закрывают они далекую землю. Три пре­красные оры охраняют вход на высокий Олимп и поды­мают закрывающее врата густое облако, когда боги нисходят на землю или возносятся в светлые чертоги Зевса.

  Сюда и спешил бог Аполлон, надеясь встретиться с богиней Афродитой, которой он оказывал знаки вни­мания, из-за чего жена Зевса не находила себе места.

  Долго ждать Аполлону не пришлось: Афродита неза­медлительно явилась. Лицо богини любви светилось от счастья.

  Аполлон, взяв ее руки в свои, произнес безумные слова любви так тихо, что услышать их могла лишь только Афродита. Его сердце трепетало от приятных ощущений, переполнявших его.

- Мой муж, бог войны, Арес так жаждет войны, а еще страшнее крови, что рядом с ним находиться просто пытка. А с тобой я забываю обо всем.

- Хоть и не время сейчас об этом говорить, но я не в силах молчать.

  Афродита переменилась в лице, на нем появился испуг.

- Гера что-то замышляет против тебя или меня? Ты узнал? - спрашивала она, не дожидаясь ответа.

- Нет-нет, о кознях Геры я ничего не знаю. Я только что беседовал с Гермесом.

  Афродита заулыбалась, почувствовав облегчение.

- Так о чем вы с ним беседовали? Обо мне?

- Ты слышала, что в собрании речь шла о войне с землянами.

- Да, как-то вскользь, ведь я опоздала, если ты заметил, - кокетливо ответила богиня.

- Я не могу не заметить твоей ослепительной красо­ты, лишь только стоит тебе где-либо появиться, - шеп­нул ей на ухо Аполлон, сжимая крепче ее руки. - По­-моему, вы появились одновременно с Герой.

- Да, это так. Мы столкнулись с ней у входа в трон­ный зал, так что у нее не было времени сказать мне что-либо оскорбительно, ведь ей, конечно, уже донесла эта мерзкая богиня раздора Эрида о наших отношениях.

  Аполлон, держа в одной руке кифару с золотыми струнами, другой взял под руку Афродиту и, оглядыва­ясь, повел ее к беседке в глубине цветущего сада. Там они продолжили разговор.

- Для меня было странным услышать от Гермеса, что мы должны избежать войны.

  Афродита заглянула в глаза Аполлону.

- Гермес рассуждает трезво.

- Так значит, и ты того же мнения?

- А кто из богов одобрительно воспринял эту бредовую идею о возвращении господства над землянами?

- Но никто же открыто не признался. Хотя Фемида колебалась.

- И не признаются, потому что и так каждому достаточно неприятностей от Зевса. Так что тебе еще поведал бог Гермес?

- Увидев меня, он очень обрадовался. Он хочет устроить пир на Олимпе.

- Как скоро? Успею ли я сшить себе новое пла­тье? - заволновалась Афродита.

- Мы расстались, точно не могу сказать. Но пока боги будут веселиться, Гермес придумает еще что-ни­будь. И снова на лице твоем, несравненная Афродита, грусть. Как можно такое терпеть?

  Богиня любви молчала, словно подбирала слова, что­бы наконец ответить Аполлону.

  Легкий ветерок пробежал по открытым плечам Афро­диты, развевая ее прозрачные одежды.

- А ведь люди любят друг друга без моего влияния на них. Я уж и забыла, когда последний раз спускалась на землю.

- Это поправимо, - не задумываясь, выпалил Аполлон.

- Ка-ак, ты ослушаешься Зевса? Ведь он никому из богов не велит покидать светлый Олимп.

  Скрываясь за пышным кустом, усыпанном розами, разговор двух влюбленных подслушивала Эрида, то и дело потирая руки от удовольствия, предвкушая, что из всего этого может получиться. Ей нетерпелось поско­рее рассказать обо всем громовержцу Зевсу, чтобы в оче­редной раз выслужиться перед ним. Ей оставалось только придумать, как преподнести полученную ею инфор­мацию. Уже несколько раз, раздвигая ветки, Эрида поранила руку шипами, сжимая при этом губы, чтобы cслучайно не вскрикнуть. В какой-то момент она все же охнула, на что Афродита сразу отреагировала:

- По-моему, нам не следует так откровенничать,­ - указывая головой на куст, - у Зевса везде есть уши.

  Аполлон привстал со скамейки, осматривая все, что было поблизости от беседки. Ничего не заметив, он сел, успокаивая Афродиту:

- Это ветер балуется с цветами. Слышишь, какой он настырный! Именно поэтому такой аромат наполняет весь сад.

- И все же, - снимая руку Аполлона со своего пле­ча, сказала богиня, - осторожность не повредит. Тем более мы упоминали Гермеса, а мне бы не хотелось, чтобы он каким-то образом пострадал. Это будет неспра­ведливо.

- Гермес так изворотлив, что сумеет себя защитить в любом случае.

  Афродита встала.

- Ка-ак, уже? - огорчился Аполлон. - Ты сегодня даже не послушаешь моей музыки?

  Афродита отрицательно покачала головой.

- Боюсь, Арес меня хватится, а выкрутиться я не сумею, - призналась она. - Будут у нас еще встречи. А пока поспешу к своим спутницам орам и харитам, богиням красоты и грации. Они оденут меня в роскош­ные одежды, причешут мои золотые волосы, увенчают мою голову сверкающей диадемой.

  Аполлон проводил ее взглядом, какой бывает только у влюбленного. Он остался в беседке один. Настроение у него было лирическое, располагающее к музыке. Зла­токудрый бог коснулся рукой золотых струн кифары, и чудесная музыка разлилась повсюду. Услышав ее, к беседке прибегали звери, вокруг порхали птицы, зача­рованные волшебными звуками.

  В это же время по саду прогуливалась богиня Эйрена. Лишь только мелодия дошла до ее слуха, она поспешно стала приближаться по мягкой дорожке к беседке. Богиня почти достигла цели, когда ей навстречу выскочила Эрида. Она появилась так неожиданно и внезапно, что богиня мира в растерянности сделала шаг назад.

- Ты что, испугалась? - злобно спросила Эрида.

- Там, где ты появляешься, воцаряется зло, - выпа­лила ей в лицо Эйрена.

- Что поделать - оно также вечно, как и добро.

- Ты, кажется, чем-то обрадована?

- И даже очень, - слащавым тоном произнесла богиня раздора.

- Чем же, или это секрет?

- И еще какой!

- Опять какую-нибудь подлость задумала, я в этом больше чем уверена, - с презрением сказала Эйрена в сторону.

- У каждого свое предназначение в жизни. Ты с этим не согласна?

- Согласна, только от тебя нет никакой жизни.

  Эрида пожала плечами. Богиня мира не могла больше говорить с Эридой и потому, не попрощавшись, она стала быстро удаляться туда, где все еще играл на кифаре Аполлон.

  Спустя несколько минут, взгляды Эйрены и Аполлона встретились. Рука, которая касалась волшебных струн кифары, повисла в воздухе, а на лице прекрасного бога застыл немой вопрос.

  Аполлон был так хорош, что ответом послужил лишь яркий румянец, заливший щеки богини. Через секунду она позволила себе нарушить молчание:

- Не могу поверить, что у столь очаровательного бога есть что-то общее с этой отвратительной и презрен­ной богиней.

- Вам что-то известно? - намеренно держа дистанцию между собой и Эйреной, понимая, что речь идет об Афродите, выдавил Аполлон.

- Я думала...

- Не люблю неясностей и намеков, - прервал ее бог, встав с места.

- Я только что встретила ее на тропинке. Как я по­няла, она была здесь.

- И что с того?

- Если златокудрый Аполлон не видит в этом ничего предосудительного, то...

- Все боги точно сговорились против нас. И, пожа­луйста, выбирайте не такие жестокие определения, ког­да говорите о ней. Ведь я питаю к ней самые нежные чувства.

  Аполлон готов был уйти, но Эйрена удержала его за руку. Она не верила своим ушам! Богиня, глядя в глаза Аполлону, протестующе прошептала:

- Но Эрида не достойна того, чтобы...

- Эрида?! - воскликнул бог.

- Да, Эрида.

- А при чем тут Эрида?

- При том, что именно ее я встретила недалеко отсюда и подумала, что вы были с ней в этой уединенной беседке.

  Аполлон рассмеялся.

- А я-то подумал...

- Что подумал?

- Что это ты об Афродите так некомплиментарно отзывалась.

  Эйрена покачала головой, улыбаясь.

- Так у вас отношения с Афродитой?

- Ты одна, наверное, не знала. Как права была Афродита, когда говорила, что у Зевса везде есть уши. Так откуда она шла? Ты говоришь отсюда? - Аполлон задумался.

- Именно отсюда, я не могла ошибиться. Хотя, по­стой. Она вынырнула из-за кустов, так что я сначала испугалась.

- Та-ак, она подслушивала наш разговор с Афродитой.

- И осталась очень довольна тем, что услышала.

-  Ты уверена? - озабоченно спросил Аполлон.

- Это было написано у нее на лице - она просто светилась. Разве тебе не известно, что Арес всегда посы­лает кого-нибудь из своей свиты за Афродитой?

  Аполлон молчал, он задавал себе вопрос: довериться ли богине Эйрене или увести разговор в таком направле­нии, чтобы потом остаться вне подозрений? Но богиня мира всегда вела себя по отношению к нему с таким благородством, что он решил рассказать ей все.

  Озираясь, чтобы убедиться, не слышит ли их кто­-нибудь, он поведал ей то, что случилось в беседке.

  Эйрена была немного удивлена, услышав, что не одной ей пришла в голову идея противостоять Зевсу. К Гермесу она относилась с глубоким уважением и по­тому сразу же забеспокоилась о его дальнейшей су­дьбе.

- Пир богов необходим. Но сейчас важнее не допу­стить Эриду к Зевсу, - утвердительно сказала она.

- Возможно, она уже у него.

- Не думаю, ей нужно какое-то время, чтобы все обдумать, она спешить не будет. А Зевс не очень-то будет слушать ее кляузы.

- Как жаль, что все так глупо произошло, - в отчая­нии произнес Аполлон.

- Не надо, пока рано говорить о плохом. Было бы здорово, если бы во время пира мне удалось спуститься на землю и предупредить об опасности землян.

  Аполлон недоумевал. В эти минуты в нем росла реши­мость быть рядом с Гермесом, Афродитой и Эйреной. Он гнал прочь мысли о возможной каре, которой их может подвергнуть Зевс.

- Все останется в тайне, я надеюсь? - вопросительно посмотрела на бога Эйрена.

- Такое замечание неуместно, - слегка обиженно заметил бог.

- Ну-ну, уважаемый Аполлон. К таким фразам нужно относиться спокойно. Такое время, что нельзя никому доверять, - в свою очередь сказала Эйрена.

- Так что мы решим?

- По-моему, все ясно: Эриду я беру на себя.

- А может, стоит попросить Афродиту, чтобы она ею занялась?

  Богиня хитровато заулыбалась.

- С ее помощью, - начала она, - можно надолго нейтрализовать Эриду.

- Каким образом?

- Афродита не любит вмешиваться в кровавые битвы. Она будит в сердцах богов и смертных любовь. Стоит ей попросить своего сына Эрота, веселого, ша­ловливого, коварного, а подчас и жестокого мальчика, чтобы тот выпустил из своего маленького золотого лука стрелу...

- Да, как стрелок он и мне не уступит, - вставил Аполлон, - даже мне его стрелы принесли немало стра­даний.

- И Эрида от любви забудет обо всем.

- Да, но в кого бы она могла влюбиться так, чтобы потерять голову? В ней столько зла.

- Нет ничего хуже безответной любви, - отведя взгляд в сторону, произнесла Эйрена.

  Аполлон на это ничего ей не ответил. Он знал не только радости, но и печали. Он познал горе вскоре после победы над Пифоном. Когда Аполлон, гордый победой, стоял над сраженным его стрелами чудовищем, он увидел около себя юного Эрота, натягивающего свой золотой лук. Смеясь, сказал ему Аполлон:

- На что тебе, дитя, такое грозное оружие? Предо­ставь-ка лучше мне посылать разящие золотые стрелы, которыми я сейчас убил Пифона. Тебе ль равняться со мной, стреловержцем? Уж не хочешь ли ты достигнуть славы большей, чем я?

  Обиженный Эрот ответил:

- Стрелы твои не знают промаха, всех разят они, но моя стрела поразит тебя.

  После чего Эрот взмахнул золотыми крыльями и в мгновение ока взлетел на высокий Парнас. Там вынул он из колчана две стрелы. Одной, ранящей сердце и вызывающей любовь, пронзил он сердце Аполлона, а другую - убивающую любовь, Эрот пустил в сердце нимфы Дафны, дочери речного бога Пенея.

  Встретил как-то прекрасную Дафну Аполлон и полю­бил ее. Но лишь только Дафна увидела златокудрого Аполлона, как с быстротою ветра пустилась бежать: ведь стрела Эрота, убивающая любовь, пронзила ее сердце. Поспешил за нею следом сребролукий бог.

- Стой, прекрасная нимфа, - взывал Аполлон, - за­чем бежишь от меня? Ведь я не враг твой! Смотри, ты поранила ноги об острые шипы терновника. О, погоди, остановись!

  Но все быстрее бежала прекрасная нимфа. Как на крыльях мчался за ней Аполлон. Все ближе он. Вот сейчас настигнет! Дафна чувствует его дыхание. Силы оставляют ее. Взмолилась Дафна к отцу своему Пенею:

- Отец, помоги мне! Расступись скорее, земля, и по­глоти меня! О, отнимите у меня этот образ, он причиня­ет мне одно страдание!

  Лишь только произнесла она эти слова, как тотчас онемели ее члены. Кора покрыла ее нежное тело, волосы обратились в листву, а руки, поднятые к небу, в ветви лавра. Долго, печальный, стоял Аполлон перед лавром и, наконец, промолвил:

- Пусть же венок из твоей зелени украшает мою голову, пусть отныне украшаешь ты своими листьями и мою кифару, и мой колчан. Пусть никогда не вянет, о лавр, твоя зелень! Стой же вечно зеленым!

  А лавр тихо зашелестел в ответ Аполлону своими густыми ветвями и, как бы в знак согласия, склонил свою зеленую вершину.

  Все эти воспоминания молниеносно пробежали в голо­ве златокудрого бога. Эйрена заметила печаль в его глазах.

- Эрида заслужила такое наказание, - сказала она.

  Аполлон, словно очнувшись, добавил:

- Это будет жестокое наказание.

Глава 4. Эйприл в поисках сенсации

  Вот уже который день настроение у Эйприл было отвратительным. А все потому, что ей очень хотелось подготовить новый репортаж для 6 Канала, и, как на зло, ничего интересного не приходило ей на ум. Она даже не знала, за что бы ей можно было уцепиться. В городе искать что-то необыкновенное казалось ей пустой тратой времени, а ехать неизвестно куда за неизвестно чем не представлялось реальным.

  Наконец, ей позвонила Ирма и сообщила, что у режиссера программы новостей Вернера есть кое-что, что смогло бы ее заинтересовать.

  Зная, каким незадачливым журналистом был Вернер, Эйприл предполагала, что рассчитывать и в данном случае не на что, но все же быстро собралась и через пятнадцать минут уже была у здания телевидения.

  В кабинете, где ее ждали Ирма и Вернер, было душ­но. Эйприл подошла к окну и распахнула его, что явно не понравилось Вернеру:

- Немедленно закрой окно! - закричал он.

- И не подумаю, здесь и так дышать нечем.

- У меня насморк, как бы серьезно не простудиться!

- Тогда тем более тебе не помешает немного свежего воздуха, - спокойно заметила Эйприл, усаживаясь в кресло рядом с письменным столом, за которым сидел Вернер.

  Ирма, стоя у окна, поправляя очки, съезжавшие ей на нос, наблюдала за происходящим, решая, на чьей сторо­не ей необходимо быть в данном случае.

- Так что у тебя за новость? - спросила Эйприл.

  Вернер чихнул.

- Вот видишь, похоже, я заболел окончательно, - ­зажав нос, чтобы снова не чихнуть, пробурчал он.

- Ирма, - обратилась Эйприл к девушке, - принеси ему горячего чая, а то, кроме того, что Вернер заболел, я ничего сегодня от него не узнаю.

  Ирма вышла из кабинета и через несколько минут вернулась с чашкой чая в руке.

- Выпей, я положила ложечку сахара, - ставя чаш­ку перед Вернером, сказала Ирма.

  Пока режиссер опустошал чашку, громко втягивая в себя чай, Эйприл нервно перебирала пальцами по столу, ожидая, когда же тот закончит.

- Действительно, мне стало легче, - потягивая но­сом и улыбаясь, произнес Вернер.

- Так я услышу сейчас твою новость? - не терпе­лось Эйприл.

- Тебе известно, что в городе готовится праздник...

- ... по случаю открытия нового музея? - подхватила Эйприл.

- Вот-вот, - кивнул Вернер.

  Эйприл положила ногу на ногу, безразлично поглядывая за окно.

- К сожалению, меня это не интересует, - грустно добавила она.

- Но мне бы хотелось, чтобы ты вела трансляцию...

- А мне этого не хочется! Этим можешь заняться и ты.

- Чего же тебе хочется? - робко спросила Ирма.

- Сенсации.

- Ей хочется сенсации! - воскликнул Вернер, откинувшись на спинку стула. - С этим сейчас не так-то просто. Мне может тоже хочется чего-нибудь такого...

- Еще одну чашку чая, например, - вставая с крес­ла, спокойно произнесла Эйприл. - Так на счет музея и есть твоя новость?

  Лицо Вернера вытянулось.

- Ну да.

  Эйприл направилась к двери. Через секунду откры­ла ее.

- Эйприл, ты куда? - не выдержала Ирма. - Мне можно с тобой?

  Бумаги, которые лежали на столе, слетели на пол от сквозняка, а Вернер замахал руками:

- Мой насморк! Сквозняк! Тьфу, закройте дверь наконец-то! Апчхи, апчхи! Я совершенно простыл, а им нет до этого никакого дела.

  Только на улице Ирма догнала Эйприл.

- Да постой же, Эйприл!

- Ирма, как ты не понимаешь, что мне нужно найти интересную тему, а эта встреча с Вернером добавила к моему отвратительному настроению еще и ненужного раздражения!

- Успокойся. На улице прекрасная погода, светит солнце. Радуйся жизни. А сенсация сама тебе на голову свалится, ее и искать не нужно. Кстати, а как поживают твои друзья-черепашки?

  Лицо Эйприл заметно потеплело, лишь только она услышала о черепашках.

- Не знаю, - пожала она плечами.

- А ты наведайся к ним. Вдруг что-нибудь подскажут.

- А ты знаешь, Ирма, ты извини меня.

- Не стоит, у всех бывают тяжелые минуты, но из любого положения всегда найдется выход.

  Еще какое-то время они шли вместе по залитым солн­цем улицам города. Но вскоре они расстались, каждая пошла в свою сторону: Эйприл намеревалась встретить­ся с черепашками, а Ирма должна была зайти в тот самый музей, открытие которого в ближайшем будущем собиралась отметить общественность города.

  Когда Эйприл вошла в дом к черепашкам, они как раз беседовали со своим учителем Сплинтером. Увидев ее, черепашки вскочили со своих мест:

- Привет, Эйприл! - радовались они.

- Как давно мы не виделись, - заметил Донателло.

- Да, уж давно. Я уже и соскучиться успела.

- А Рафаэль только о тебе и говорил в последнее время, - не удержался Микеланджело.

  Эйприл любила бывать в обществе черепашек-ниндзя, ведь они были так не похожи друг на друга и вместе с тем очень хорошо дополняли один одного, так что ей иногда казалось, слушая их забавные истории, что вчет­вером они были чем-то целым, неделимым на составные части. Она никогда не верила тому, что Донателло или Микеланджело могут всерьез поссориться с Рафаэлем или Леонардо, это все равно, если бы ее рука правая поссорилась с левой или одна часть туловища затаила обиду на другую.

  С нежностью разглядывая черепашек, Эйприл пони­мала, как многое значат они в ее жизни. Ведь все инте­ресные путешествия и приключения были связаны с ними.

  Донателло, догадываясь, что Эйприл пришла к ним не просто в гости, спросил:

- А ведь что-то случилось?

- В том-то и дело, друзья мои, что ничего не случа­ется, как бы мне этого ни хотелось.

- Но, Эйприл, ведь мы снова вместе, а значит ­будут новые приключения, - попытался взбодрить ее Леонардо.

- Наш учитель Сплинтер как раз говорил нам о том, что в мире зло снова поднимает голову, - заметил Рафа­эль, поворачивая голову в ту сторону, где сидел учи­тель.

- Какое именно зло? - насторожилась Эйприл.

  Учитель Сплинтер действительно был чем-то озабо­чен.

- Ведь я каким-то образом являюсь крысой, - заго­ворил он, - а кто, как не крыса, первой чувствует опас­ность? А зло может выбрать любую форму, чтобы поя­виться, на то оно и зло.

- Досталось Шредеру и его бандитам от нас в про­шлый раз, - подмигнул друзьям Микеланджело.

- Шредер и его босс Кренг - лишь небольшая часть зла, - вслух размышлял учитель, - нужно постоянно быть готовыми к любым неожиданностям.

- Мы сейчас в неплохой форме, - утвердительно сказал Донателло.

  Учитель Сплинтер улыбнулся, заметив:

- Но тренировки прекращать нельзя ни на один день.

- Предлагаю, - вскочил Леонардо, - отправиться на прогулку куда-нибудь за город и немедленно.

  Глаза у всех заблестели.

- Отличная идея! - подхватил Микеланджело. - Там и размяться можно.

  У подъезда многоэтажного дома их ждал блестящий автомобиль новой, еще незнакомой Эйприл марки. Черепашки с гордостью подошли к машине, а Донателло сел за руль. Впрочем, о том, что это автомобиль, можно было лишь догадываться: комфортабельный, обтекаемой формы, он был похож на космическую ракету.

  Эйприл и учитель растерянно стояли на тротуаре. Черепашки уже сидели внутри и жестами приглашали занять место в машине. Осмелившись, Эйприл и Сплин­тер сели на заднее сиденье, глубоко провалившись в мяг­кие подушки удобного сиденья.

- Откуда у вас такое чудо? - с восхищением спро­сила Эйприл, разглядывая салон.

- Да вот, по случаю приобрели, - отозвался Мике­ланджело.

- Нам подарил один конструктор в знак благодарно­сти, - добавил Леонардо.

- И как давно? Вы ничего мне не рассказывали, - ­с укором сказала Эйприл.

- Да ничего такого, что могло бы тебе понравить­ся, - взял ее за руку сидящий рядом Рафаэль.

  Мягко хлопнула автоматически закрывающаяся двер­ца, и одновременно вспыхнула разноцветными огнями шкала, вделанная в подлокотник кресла. На светящейся доске Эйприл заметила какие-то цифры и знаки, вовсе ей незнакомые. Донателло ловко нажимал на кнопки, которые походил и на клавиши пишущей машинки, и когда на них нажимали, они издавали звук.

  Машина плавно тронулась с места. Послышалось равномерное жужжание. Черепашки переглядывались, подмигивая друг другу, только Эйприл все никак не могла освоиться.

  Учитель Сплинтер в какое-то мгновение, заметив впе­реди огромную ярко-красную машину, несущуюся пря­мо на них, крикнул:

- Осторожно! Еще секунда - и все будет кончено!

  Но в это мгновение что-то щелкнуло, и машина плавно обошла красного гиганта.

- Фу, пронесло, - выдохнула Эйприл.

- Не стоит бояться, - успокаивал ее и учителя Леонардо.

- Как нам объяснял конструктор, эта машина на электрическом ходу с программным электронным устройством, - поспешил рассказать Микеланджело,­ - питание приборы получают от небольших, но сверхъ­емких аккумуляторов. Запоминающее устройство сложного электронного аппарата, получив план-приказ, «чи­тает» его и дает команду, в каком направлении должна двигаться машина.

  В это время снова что-то щелкнуло под ногами, маши­на развернулась, влетела в узкий переулок и замерла перед красным глазом светофора. Но как только вспых­нул зеленый свет, она самостоятельно двинулась вперед, ловко обходя встречные автомобили.

- Техника, - с гордостью произнес Микеландже­ло, нажав на едва заметную кнопку на дверце, после чего стекло медленно опустилось в металлический кор­пус.

  Время летело быстро, как и автомобиль, который вез черепашек-ниндзя, Эйприл и учителя Сплинтера.

  Эйприл довольно скоро привыкла к новому приобре­тению своих друзей и потому чувствовала себя ком­фортно.

  Только учитель все никак не мог удобно разместиться на мягком сиденье. Он то и дело ерзал, слегка задевая локтем Эйприл, просил у нее прощения, ссылаясь на свист в ушах и плохое самочувствие.

- Да уже можно и остановиться где-нибудь, - не выдержал учитель.

- Донателло, видишь вот там поворот к лесному озеру, - махнув рукой на указатель у дороги, восклик­нул Леонардо.

- Здорово, можно будет искупаться, - кивнул головой Рафаэль.

  Место, где остановились черепашки, было на самом деле очень красивым. Смешанный лес прятал от посто­роннего глаза небольшое озеро. Оно казалось необыкновенным, Эйприл, выйдя из машины, даже вскрикнула от восхищения. Забыв о своих проблемах, еще недавно так мучивших ее, она босиком бегала по берегу, намереваясь спуститься к воде.

  Черепашки, не ожидая чьей-либо команды, с разбега прыгали в озеро, ныряли и веселились. Брызгаясь, они громко и заразительно смеялись. Учителю Сплинтеру было одно удовольствие наблюдать за игрой своих уче­ников.

- Эйприл! - звал девушку Донателло. - Присоединяйся!

- Ну, что же ты никак не осмелишься? - выплевы­вая изо рта воду, крикнул Микеланджело.

- Вода, словно парное молоко! Это так приятно,­ - плескался Рафаэль.

  Микеланджело незаметно подплыл к Леонардо и ныр­нув, схватил под водой его за руку и потащил на дно. Тот не успел и опомниться, как голова его исчезла из виду. Эйприл испугалась, забыв о том, что черепашки отлично себя чувствовали и под водой. Она сразу же сняла с себя легкое платье и, не раздумывая, бросилась на помощь. Леонардо, барахтаясь, всплыл на секунду.

- Наконец-то! - обрадовался Донателло.

  Когда Эйприл поняла, что ее разыграли, она не удер­жалась от смеха.

- Ну и шуточки у вас! - заметила она.

- Неужели ты и вправду подумала, что Леонардо мог утонуть? - поинтересовался Рафаэль.

- А ведь я и сама-то еле плаваю, - ответила Эйприл, поворачивая к берегу.

- Не-ет, так не годится! - бросился за ней Мике­ланджело.

- Микеланджело, не приближайся ко мне, я бо­юсь! - завизжала Эйприл, услышав совсем рядом дыха­ние черепашки.

  Но ее просьба нисколько не остановила Микеландже­ло, а наоборот, еще больше его раззадорила. Черепашка схватил Эйприл за ногу, девушка стала судорожно бить руками, пытаясь освободиться.

- Оставь меня или я утону!

  Рафаэль, наблюдая за происходящим со стороны, понял, что шутка Микеланджело может плохо кончить­ся для Эйприл, и в следующее мгновение, преодолев расстояние, которое отделяло его от Микеланджело, уцепился за плечи друга и попытался оторвать его от девушки.

  Когда Эйприл была уже на берегу, Рафаэль отпустил Микеланджело, пригрозив ему.

- Я ужасно испугалась, - сказала Эйприл Сплинте­ру, когда тот сел с ней рядом.

- Я поговорю с Микеланджело, - пообещал тот.

- Да не стоит, ведь я понимаю, ему хотелось как-то развеселить меня.

- Ничего себе веселье!

- Я действительно плохо плаваю, - поджав под себя ноги, чтобы немного согреться, произнесла Эйприл, словно оправдываясь.

  Солнце еще стояло довольно высоко, и Эйприл поти­хоньку отогревалась.

  Вскоре и черепашки вышли из воды на берег.

- Хорошо бы сейчас чего-нибудь перекусить, - заме­тил Микеланджело, делая какие-то незначительные фи­зические упражнения.

- Тебе это вредно, - бросил ему Леонардо.

- Это почему еще?

- Сытому думается плохо, - вставил Донателло.

- А о чем мне думать?

- Как это о чем? О своих дурацких выходках, - ответил ему учитель Сплинтер.

- Но когда я голоден, то ни о чем, кроме еды, думать не могу, - объяснял Микеланджело черепашкам, разводя руками.

- Ну так пойди и поищи себе что-нибудь съедобное, а мы тебя здесь подождем, - предложил Леонардо.

- А вы?

- А мы дома поужинаем, вот отдохнем еще немного и домой поедем, - греясь на солнце, сказал Рафаэль.

  Микеланджело посмотрел на Эйприл. Взгляд ее был отсутствующим, она о чем-то думала, поэтому в беседе не принимала участия.

- Как хотите, а я, пожалуй, похожу здесь поблизости, - произнес Микеланджело, и, взяв валявшуюся сухую ветку, обломив у нее сучья, направился в лес.

- Только не заблудись! - крикнул ему вслед Леонардо.

- Если что - кричи, мы поможем! - пошутил Рафаэль.

  Какое-то непонятное чувство беспокоило Эйприл. Она была погружена в свои мысли, когда Донателло обратился к ней:

- Эйприл, ты обижаешься на Микеланджело?

- Да нет.

- Но вид у тебя... - не закончил он.

- Все от того, что в жизни ничего не происходит.

- Ну как же! - воскликнул Рафаэль. - Тебя чуть не потопил Микеланджело, а ты говоришь, что ничего не происходит.

- Но ведь ты же меня спас.

  Черепашки переглянулись. Они впервые видели Эйприл в таком скверном настроении.

- Нельзя быть такой пессимисткой! Как не похоже это на тебя, Эйприл! - попытался отвлечь от угне­тавших ее мыслей, с командными нотками в голосе произнес учитель Сплинтер.

- Я и сама не знаю, что со мной.

  Какое-то время все сидели молча, не зная, что гово­рить в данном случае.

  Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, но было еще достаточно тепло, и никто поэтому не спешил одеваться.

  Эйприл совершенно случайно подняла голову вверх и, заметив на прозрачном небе странную дыру, стала вгля­дываться, надеясь что-либо разглядеть. Сердце ее гром­ко стучало, ведь такое можно увидеть раз в жизни, а можно и вовсе не увидеть никогда.

  Дыра немного расширилась и представляла собой проход в какое-то невидимое человеческому глазу про­странство. Из нее на землю шел слабый голубой свет, так что можно было подумать, что это перевернутый колодец, из которого выливается вода.

  Девушка сосредоточенно смотрела в самую середину дыры, ожидая, что кто-то должен появиться. И она не ошиблась: в какое-то мгновение показалось лицо жен­щины, которая смотрела прямо на Эйприл. Испугав­шись, Эйприл вскрикнула и отвела взгляд. Черепашки и учитель Сплинтер вопросительно посмотрела на нее.

- Вон там, на небе! - кричала она, указывая на то место, где была дыра. - Женщина, она видела меня, а я ее!

- Эйприл, где? Я ничего не вижу! - забеспокоился Рафаэль.

- Я тоже ничего не вижу, - покачал головой Дона­телло.

- Как могла женщина быть на небе? - недоумевал Леонардо. - У нее что, крылья за спиной? А я был уверен, что ангелы не существуют.

- Она была в дыре, понимаете? - нервничала Эйприл.

- В какой дыре? - спросил учитель Сплинтер.

- Которую я видела на небе.

  Учитель Сплинтер вздохнул, а затем шепнул на ухо Донателло:

- Девушка перегрелась на солнце.

- Там, на небе была дыра, - твердила Эйприл, - а потом в ней показалось лицо женщины. Я понимаю, вы все вправе мне не верить, думая, что это плод моего воображения. Но поверьте, я это не придумала. Так и было.

- Может, это проделки Шредера? А что, вполне может быть, - вступился Рафаэль.

- Да брось ты, - отмахнулся Леонардо, - ты и сам в это не веришь.

- В любом случае, - подытожил Сплинтер, - нам пора возвращаться, пока еще чего-нибудь не случилось. Кстати, - он оглянулся, - а где Микеланджело?

- Он загулялся и забыл про нас, - сказал Леонардо.

  Черепашки засобирались. Рафаэль довел Эйприл до машины и велел ей в ней оставаться, а сам стал звать Микеланджело:

- Микеланджело! Мы уезжаем!

  Но никто не отзывался.

- Ну вот, теперь до ночи будем в прятки играть,­ - ворчал Леонардо.

- Ничего себе, хорошо отдохнули. И надо было нам его отпускать одного, - бормотал Донателло, - и так от него одни неприятности.

  Не услышав голоса Микеланджело, Леонардо и Донателло отправились в лес на поиски друга.

- Смотри, Донателло, он здесь проходил, - показы­вая на свежий след, сказал Леонардо.

- Куда же его понесло? Давай еще раз позовем его, может, он где-нибудь рядом.

- Микеланджело! Отзовись!

  Им в ответ последовало молчание. Черепашки всерьез забеспокоились. Какое-то время они еще шли все вперед и вперед, прислушиваясь к звукам в лесу. Уже стало темнеть. Где-то на ветке тревожно кричала птица, слов­но предупреждая об опасности.

- Ну где же он подевался? Уж не провалился ли он сквозь землю? - причитал Леонардо.

- Слышишь, - замер Донателло, положив палец на губы, тем самым давая понять, чтобы Леонардо замол­чал, - какой-то голос.

- Да-да, - обрадовался черепашка, - только он ка­кой-то слабый, глухой, точно из-под земли.

  Друзья пошли на голос, и, наконец, остановились на краю ямы. Там, на дне ее, кто-то дышал, но было темно, и черепашки никак не могли разглядеть того, кто там был.

- Микеланджело, - слабо позвал Леонардо.

- Это я, - хриплым голосом отозвался тот. - Я здесь! Помогите мне!

- Да-да, мы сейчас, - суетился Донателло, соображая, как же извлечь друга из ямы.

- Он подошел к дереву и попытался отломать крепкую и длинную ветку, но она не поддавалась.

- И как на зло оружие не взяли, - недовольно про­изнес Донателло, - Леонардо, помоги!

  Через несколько минут, когда Микеланджело был спасен, друзья поспешили из леса к машине. Рафаэль догадался включить фары, понимая, что черепашки смо­гут выйти только на свет, а сам быстро ходил туда-сюда у машины, вглядываясь в темноту, надеясь, что друзья вот-вот появятся.

  По дороге домой Микеланджело рассказал, как он гулял по лесу и не заметил прикрытую ветками яму, в которую затем провалился, на что учитель Сплинтер заметил:

- Чтобы не попадать в подобные ситуации, вы дол­жны быть всегда вместе.

Глава 5. В покоях Зевса

  Как можно было уже догадаться, Эйприл вовсе не показалось, что за ней сквозь дыру в небе кто-то наблю­дал. Это была богиня Эйрена, которая как раз в этот момент выглянула в окно, которое имелось на Олимпе, для того, чтобы наладить связь с землянами. Почувство­вав, что где-то рядом крутится богиня раздора, она решила пока отложить то, что задумала.

  Тем временем в покоях Зевса шел разговор, в котором принимал и участие только те, которых Зевс считал самыми надежными: бог Арес, богиня Афина Паллада и сам громовержец.

- Я пригласил вас, чтобы поведать, как я собираюсь начать войну, - начал Зевс.

- Это будет как-то необычно? - спросил Арес.

- Ну, если можно так сказать. Сначала я зачерпну из чаши зла дары зла и отошлю на землю...

- А это для чего? - недоумевал Арес.

- ...чтобы на земле, где и без того зла достаточно, люди стали ссориться. Между ними не будет единства, их поодиночке легче будет победить.

- Неужели Зевс на самом деле думает, что земляне могут противостоять богам-олимпийцам? - не унимался бог войны.

- Мы не можем недооценивать противника, - отве­тила ему Афина Паллада.

- Мне смешно, когда я слышу из твоих уст такие заявления. Уж не боишься ли ты? Или твоей силе при­шел конец?

  Казалось, что еще немного, и Афина Паллада набро­сится на Ареса, заставив его замолчать. Но Зевс опере­дил ее.

- Я приказываю тебе держать язык за зубами и ду­мать, прежде чем ты открываешь рот! У меня еще хватит сил справиться с тобой!

  Арес не любил, когда Зевс с ним говорил таким тоном. Он знал, что Афина Паллада была его любимицей, но ведь и он, Арес, тоже его сын, к которому он должен быть снисходительным.

- К чему так долго ждать?

- А к чему спешить? - вопросом на вопрос ответила богу войны Афина Паллада. - В таком деле нужно все хорошенько обдумать, а уж потом действовать.

- Ты права, дочь моя, - кивнул Зевс.

- Арес заблуждается, если думает, что все так просто. Ведь победа не всегда сопутствует тебе, Арес?

- Бог войны не должен быть сентиментальным, - нахмурил брови Арес, понимая, о чем ему намекает Афина Паллада.

  Он знал, что ему часто приходилось уступать на поле битвы воинственной дочери Зевса. Побеждала она его мудростью и спокойным сознанием силы. Нередко и смертные герои одерживали верх над Аресом, особенно, если им помогала Афина Паллада. Так поразил Ареса медным копьем герой Диомед под стенами Трои. Сама Афина направила удар. Далеко разнесся ужасный крик раненого бога. Вот и сейчас, вспоминая боль, Арес скривился, посылая злобные взгляды на Афину. Его крик тогда был таким громким, словно десять тысяч воинов вскрикнули сразу, вступая в яростную битву, так закричал от боли покрытый медными доспехами Арес. Вздрогнули в ужасе греки и троянцы, а неистовый Арес понесся, окутанный мрачным облаком, покрытый кро­вью, с жалобами на Афину к отцу своему Зевсу. Но Зевс не стал слушать его жалоб.

  Если даже жена Ареса, прекраснейшая из богинь Афродита, приходила на помощь своему мужу, когда он в пылу битвы встречался с Афиной, и тогда выходила победительницей любимая дочь громовержца Зевса. Во­ительница Афина одним ударом повергала на землю богиню любви Афродиту, которая затем со слезами возносилась на Олимп, а вслед за ней раздавался торже­ствующий смех и неслись насмешки Афины.

  Арес поэтому побоялся сейчас говорить колкости в ад­рес Афины, но где-то в глубине души затаил на нее злобу, выйти которой суждено было на поле битвы.

  При виде дочери Афины Паллады лицо Зевса за­метно менялось: величественную маску повелителя на время снимал он, оставаясь с ней с глазу на глаз, а вме­сто нее Афина видела мягкие черты лица, излучавшие доброту и отцовскую нежность. Но у дочери хватало ума не пользоваться благосклонностью отца Зевса, не раз­дражая тем самым остальных детей-богов громовержца. Лишь только Ареса переполняло чувство ревности.

- Так сколько нам придется ждать того момента, когда Зевс, наконец-то, прикажет начать войну? ­спросил Арес, нарушив тем самым возникшее молчание.

- Думаю, что скоро, - ответил Зевс, - мне никто не мешает прямо сегодня отправить дары из чаши зла на землю. Через пару дней я пошлю своего орла туда же, чтобы тот рассказал, какое действие оказало это на землян.

- А не лучше ли сразу опрокинуть всю чашу зла? - прищурив глаза, поинтересовался бог войны.

  Вопрос Ареса показался Афине дерзким, и она метнула на него косой взгляд, полный презрения.

- Но в чаше так много зла! - воскликнул Зевс.

- Тем лучше!

- Но ведь, покорив землян, нам придется управлять ими! А разве можно научить добру тех, в чьих сердцах живет зло? - все еще пытался вразумить Ареса Зевс.

- Когда земляне будут побеждены, могущественный Зевс опрокинет на землю чашу добра.

- Ну нельзя же одну крайность заменять другой! не удержалась Афина Паллада.

- А что, разве добро не победит зло?

- Может, на какое-то время и победит, но мои чаши будут пусты, и я не смогу их наполнить. А как в таком случае держать людей в повиновении?

- Я и Афина Паллада будем выступать в качестве карающей силы, а добром нечего людей баловать.

- Нет-нет, так не годится, - замахал руками Зевс,­ - ты слишком жесток, чтобы решать чьи-либо судьбы. Я больше не намерен вести этот разговор, все решено. Хочу лишь, чтобы вы были в курсе. Я позову вас, когда сочту нужным. А сейчас ступайте.

  Но Зевс недолго оставался один. Вскоре после того, как его покои покинули Арес и Афина Паллада, в дверь постучали.

- Войдите!

  Зевс был слегка удивлен, увидев перед собой Гер­меса.

- Что привело тебя ко мне, сын мой Гермес?

- Хотел я просить у могущественного Зевса разрешения... - Гермес запнулся.

- Разрешения?

- ...устроить пир богов.

- Пир богов? Я не ослышался?

- Да, пир.

- Но знаешь ли ты, что мои мысли заняты предстоя­щей войной?

- Я был в собрании богов, - решительно ответил Гермес.

- Но почему пир?

  В недоумении Зевс смотрел на Гермеса, надеясь услы­шать от него разумное объяснение.

- В собрании боги так и не пришли к единому мнению.

- Разве? Кто-то высказывался против решения Зевса?

- Каждый остался при своем мнении. Тогда я поду­мал, как объединить богов, ведь это сейчас так необхо­димо.

- Ты прав, - задумался Зевс.

- Я уже говорил со златокудрым Аполлоном.

- И что тебе сказал Аполлон?

- Он поддержал меня.

- Я вижу, твои старания направлены на благо Олимпа. Мы устроим пир богов, так тому и быть, пусть боги повеселятся перед началом военных действий. Мне и самому это не помешало бы.

  Как никогда Гермес был доволен, так как ему удалось убедить Зевса, что случалось крайне редко. В приподня­том настроении он вышел из покоев громовержца, и так случилось, что тут же столкнулся с Эридой, намере­вавшейся встретиться с Зевсом.

- Как не кстати, - заметил Гермес.

- Почему же? - ехидно улыбнулась ему Эрида.

- Ты зря пришла, - тихо сказал бог, взяв за руку богиню раздора.

- Как знать, - уклончиво ответила та, освободив руку.

  Гермес быстро соображал, что еще сказать Эриде, что­бы та ни в коем случае не попала к Зевсу. Но Эрида, все это подозревая, подобрав свои пышные одежды, шмыгнула к двери, а затем сразу же постучала. Оттуда послышалось:

- Войдите!

  И Эрида, обернувшись к Гермесу, насмешливо по­смотрела ему в глаза, после чего, скрылась в покоях Зевса, плотно закрыв за собой дверь.

  Противоречивые мысли кружились в голове Гермеса, который, подойдя к окну, решил дождаться Эриду. Еще не зная, что Эрида подслушала разговор Афродиты и Аполлона, он чувствовал, что та задумала какую-то подлость. Ему оставалось ждать, как на это отреагирует сам Зевс.

  А Зевс, сославшись на занятость, не стал слушать изливания Эриды, и потому через несколько минут она вышла от Зевса, так и ничего не успев ему сказать. По ее недовольному лицу и поджатым губам Гермес понял, что Эрида осталась ни с чем, и отправил ей в ответ такой же насмешливый взгляд, каким недавно она наградила его.

  Богиня раздора быстро прошла мимо Гермеса, направ­ляясь к Аресу, уж кто-кто, а Арес понимал ее с полу­слова.

  Тем временем Аполлон говорил в саду с Афродитой, которая лишь на несколько минут смогла вырваться из дома.

- Эйрена хорошо придумала: она хочет, чтобы ты отослала к ней своего сына Эрота.

- Эрида не достойна любви. Мне, а не Эйрене решать, кого поразит стрела Эрота.

- Ты не должна упрямиться. Скажу тебе, что Эрида подслушивала наш разговор в беседке, как бы она не передала его Зевсу.

  Афродита насторожилась.

- Зевс, возможно, не захочет ее слушать. А вот Аресу, моему мужу, знать об этом вовсе не обязательно.

- Вот видишь.

- Но мне жаль того, кто будет любить Эриду, - искренне произнесла Афродита.

- А зачем ее кому-то любить?

- А как же! Возможно, любовь исправит ее.

- Ты сама говорила, что это для нее слишком большая роскошь. Поэтому достаточно будет того, чтобы она в кого-нибудь влюбилась.

- Страдания, которые принесет с собой безответная любовь пойдут ей на пользу.

- Так решено?

  Афродита улыбнулась.

- Я немедленно вызову Эрота, и он тотчас же испол­нит мою волю. До встречи, - и Афродита быстрыми шагами стала удаляться от все еще стоящего Аполлона.

  Афродита сделала всего лишь одну, но существенную ошибку, не сказав своему сыну Эроту, в кого должна была влюбиться Эрида, и потому коварный посланник сам выбрал бога Гермеса.

  Когда богиня раздора поспешила в дом к Аресу, Гермес незаметно последовал за ней, надеясь удовлетворить свое любопытство, что предпримет жестокая Эрида?

  Раскачиваясь на ветке цветущего дерева, поджидал Эриду Эрот, держа наготове маленький золотой лук.

  Он заметил ее сразу же, лишь та показалась, достал из колчана золотую стрелу и прицелился.

  Эрида выглядела озабоченной, она спешила, не видя перед собой никого. Лишь в какое-то мгновение, будучи совсем близко у дома Ареса, она оглянулась. Так случи­лось, что Гермес не ускользнул от ее взгляда, а Эрот выпустил свою стрелу.

  Стрела попала прямо в сердце Эриды. Та вскрикнула от щемящей боли, ее рука легла на грудь. Огонек любви к Гермесу зажегся в ней тотчас же. Эрида так и не дошла до дома, куда так спешила, совсем забыв об этом. Ей теперь хотелось ежесекундно видеть Гермеса, кто вызывал в ней это прекрасное чувство.

  Наблюдавшая из окна за всем этим Афродита, оста­лась довольна, улыбнувшись, она произнесла вслух:

- Теперь мне нечего бояться этой...

- Кого тебе нечего бояться? - спросил вошедший к ней в комнату Арес.

  Богиня Афродита вздрогнула, ее дыхание стало ча­стым.

- Я жду ответа.

- Это я так, о своем подумала, - отворачиваясь от окна, произнесла она.

- Ты не поделишься со мной? Весь Олимп шушука­ется у меня за спиной.

- У меня тоже за спиной шушукаются. И что от этого? Мне завидуют.

- Не думаю, что это только из зависти, - подойдя совсем близко к Афродите, заметил Арес, - тут что-то другое.

- Что же?

- Пока не знаю, но, если узнаю, берегись!

- Ты посылаешь шпионить за мной?

- А если и так, то что в этом плохого?

- Как это низко с твоей стороны, - пристыдила Ареса богиня Афродита.

- Для достижения цели все методы хороши.

- И кто же у тебя в услужении?

- Не важно.

- Уж не Эрида ли? Я только что видела, как она летела к дому, но передумала.

  Арес нахмурился.

- Как это передумала! Ведь я жду ее!

- Не знаю, - развела руками Афродита.

- Что же ее отвлекло? - терялся в догадках Арес.

- Это уж ты у нее спроси.

- И спрошу.

- И спроси. А меня оставь, пожалуйста, в покое. Мне надоели твои подозрения.

- У меня есть основания! - крикнул бог войны, подняв вверх указательный палец.

  Афродита заморгала глазами, отворачивая голову. Теперь, когда Арес был в таком состоянии, ей лучше было промолчать, что она и сделала.

Глава 6. Пир богов

  Весть о том, что Зевс дал согласие на проведение торжества по случаю начала войны, быстро разнеслась по Олимпу. Откладывать пир Зевс не собирался, и пото­му на следующий же день были разосланы приглашения.

  Богини сетовали лишь на то, что у них не осталось времени, чтобы приготовить новые наряды. Хотя кое­-кто из них собирался удивить своим видом Олимп.

  Обижена на Зевса была Гера, ведь о пире она узнала ничуть не раньше остальных богов. В растерянности она послала за Афиной, чтобы посоветоваться с ней: в каком наряде ей появляться на празднике богов. Афина пообе­щала жене Зевса, что сама за ночь сделает ей роскошные одежды, сотканные ею из тончайших нитей. Ведь Афина Паллада была не только воительницей, но и рукодельни­цей, равной которой не было ни среди богов, ни среди смертных.

  И вот день пира настал.

  Нарядные, в дорогих убранствах заходили в пирше­ственный зал боги-олимпийцы.

  С веселой толпой украшенных венками спутниц и са­тиров вошел Дионис с виноградной лозой в руке. Вокруг него в быстрой пляске кружились с криком и пением молодые спутницы его, скакали охмелевшие от вина неуклюжие сатиры с хвостами и козлиными ногами. По-разному относились боги к Дионису и его свите, но все без исключения любили пить то вино, которое приносил он с собой.

- Ах, где же Аполлон? - выглядывала златокудро­го бога среди других Афродита.

  А вот и он появился с девятью музами. Юные пре­красные музы - постоянные спутницы Аполлона. Вели­чаво шел Аполлон впереди хора муз, увенчанный лавро­вым венком, за ним следовали Каллиопа - муза эпиче­ской поэзии, Эвтерпа - муза лирики, Эрато - муза любовных песен, Мельпомена - муза трагедии, Та­лия - муза комедии, Терпсихора - муза танцев, Клио - муза истории, Урания - муза астрономии и Полигимния - муза священных гимнов.

  Видя рядом с Аполлоном столько юных богинь, Афро­дита не сводила с него глаз, боясь заподозрить хоть малейшее охлаждение к себе со стороны Аполлона. Она не могла даже расслабиться ни на минуту, так как постоянно ее сопровождал ее муж Арес.

  Гордо прошел в пиршественный зал Гермес, а за ним, словно его тень, проследовала, почти крадучись, богиня Эрида. Сегодня она выглядела не так, как обычно: белоснежные одежды подчеркивали ее стройный стан, а над прической колдовал отличный мастер, такой необыкновенной она была.

- Вы только посмотрите на Эриду! - шептались богини по углам.

- Как она преобразилась!

- Похоже, она кем-то увлечена. Но кем?

  Сердце Эриды было переполнено любви к Гермесу, но, к сожалению, он не чувствовал этого. Он раздумы­вал лишь о том, как ее обезвредить.

  Решив объясниться с Эридой, извинившись перед Афродитой, что вынужден оставить ее одну, к богине раздора приблизился Арес. Он укоризненно посмотрел на нее.

- Я долго ждал тебя, но все напрасно.

- А, это ты, Арес, - рассеяно произнесла Эрида.

- Я ждал, надеюсь, ты порадуешь меня.

  Но Эрида даже не слушала Ареса. Ее взгляд скользил по залу за Гермесом.

- Что занимает твои мысли?

- Не что, а кто: Гермес. Я влюблена, - обреченно сказала Эрида.

  Арес покачал головой.

- Не может быть! Зачем?! Как глупо!

- Но это так. Теперь мне безразлично все, кроме него.

- Несчастная, но он хоть знает о твоей любви к нему?

- Сегодня пир. Я приглашу его на танец и признаюсь, - с надеждой в голосе произнесла богиня.

  Арес вернулся к Афродите взволнованный, что сразу же заметила она.

- Ну, что она тебе сказала?

- Что влюблена, - Арес подозрительно посмотрел на Афродиту.

- В кого же? - весело спросила богиня любви.

- В Гермеса.

- Ах, не может быть, - на лице Афродиты отразился испуг.

- Признайся, это твоих рук дело. Ведь без твоего содействия это не смогло бы случиться.

  Афродита молчала, поджав губы. Она не думала, что Эрот сделает такой нелепый выбор: Гермес был слишком заметной фигурой на Олимпе.

- Ну и Эрот! Он получит от меня, можешь не сомне­ваться.

- Так ты не знала ничего?

- К сожаленью.

- Кто же теперь будет мне помогать? Я так надеялся на Эриду.

- Не сокрушайся так, Арес, - успокаивала его Аф­родита, - где же твои сыновья, Деймос и Фобос - ужас и страх?

- Но они так прямолинейны, что в их услугах я не нуждаюсь.

  В пиршественном зале все замолчали, затем встали и склонили головы перед Зевсом и его женой Герой, которые важно прошествовали по залу к золотому трону.

  Начался пир. Юная Геба и Ганимед, любимец Зевса, подносили богам амброзию и нектар - пищу богов и на­питок. Прекрасные хариты и музы услаждали их пением и танцами. Взявшись за руки, они водили хороводы, а боги любовались их легкими движениями и дивной, вечно юной красотой.

  Наконец, Аполлон взял в руки свою кифару и лишь коснулся ее струн, как волшебные звуки наполнили пиршественный зал. Его музыка была печальной, но все боги слушали, не смея произнести ни слова недоволь­ства. Каждый из них думал о своем, так как мелодия проникала в их сердца и души, тревожа там самое сокро­венное.

  Когда же Аполлон весело ударил по золотым струнам, сияющий хоровод стали водить боги. Музы, хариты, прекрасная Афродита, Арес, Гермес - все участвовали в веселом хороводе, а впереди шла величественная дева, сестра Аполлона, Артемида. Залитые потоками золотого света, плясали боги под звуки кифары Аполлона.

  Зевс был доволен.

- А ведь это Гермес меня надоумил устроить пир, - ­шепнул он Гере, после чего та вопросительно посмотрела на громовержца.

- Так вот почему твое решение было таким пос­пешным.

  Геру все еще забавляли слухи, доходившие до нее, о тайной любви Афродиты и Аполлона, поэтому время от времени она поглядывала и на богиню любви и на златокудрого бога.

  Не было в пиршественном зале только богини мира Эйрены. В это время она была недалеко от ворот на высокий Олимп, которые охраняли три богини. Незаме­ченной сквозь них пройти было не так просто, поэтому Эйрена решила прибегнуть к хитрости. Подойдя к трем орам, она с сочувствием произнесла:

- Все боги на пиру, а вы здесь.

- Но ведь нам нельзя оставить ни на минуту свой пост, - разом сказали они.

- А кто сказал, что здесь никого не будет?

- Что все это значит?

- Мне не хочется идти на пир. Настроение не то, а вот вы сходите.

- А вы останетесь здесь?

- Конечно, до тех пор, пока вы не вернетесь, - уверенно заявила Эйрена.

- Так мы можем идти?

- Идите. И хорошенько там повеселитесь! - крикнула им вслед радостная богиня мира.

  Еще раз убедившись, что поблизости никого нет, Эйрена вышла за ворота Олимпа и стала медленно сходить с небес на землю, чтобы предупредить людей об опасности.

Глава 7. Богиня Эйрена у Черепашек

  В последнее время черепашки все чаще стали зани­маться разгадыванием кроссвордов. Вот и теперь Дона­телло зачитывал вопросы, а остальные ломали головы в поисках ответов. Кроссворд был, как ни странно, посвящен богам-олимпийцам.

- По горизонтали: богиня раздора из пяти букв,­ - произнес Донателло.

- Уж это-то я точно не знаю, - почесал затылок Микеланджело.

- А откуда тебе знать, ведь ты книг не читаешь,­ - пошутил Леонардо.

- Как это не читаю! - возмутился Микеланджело. - А это что? - он схватил со стола небольшую книжицу и поднес ее к лицу Леонардо.

- И это книга?!

- А что по-твоему?

- Комиксы о звездных войнах. Но ведь в них нет ничего познавательного, - сказал, вздохнув, Леонардо.

- Вот я недавно книгу прочитал, - начал Рафаэль.

- О чем же? - ехидно скривился Микеланджело.

- А ты не перебивай, - вступился Донателло, вертя в руке ручку.

- О жизни братьев наших меньших.

- О животных, что ли?

- О животных, - ответил Рафаэль, подойдя к книжной полке, чтобы отыскать нужную книгу.

  Леонардо вскочил с дивана и, нервно взмахнув рукой, запричитал:

- Рафаэль, тебе не надоело встречаться по жизни с разными чудищами, которые вовсе не безобидные, а даже напротив, очень агрессивные.

- Но согласись, что и среди тех, кто не так уж при­влекательно выглядит, есть экземпляры довольно любо­пытные, - сказал Донателло.

  Рафаэль, взяв в руки книгу, листал ее и, наконец, нашел страницу, где на цветном снимке был изображен поединок двух динозавров.

- Вот, идите к столу, - пригласил Рафаэль.

- Что там еще за диковина, - присаживаясь, произнес Микеланджело.

  Когда черепашки склонились над книгой, Рафаэль начал:

- Жили когда-то на земле динозавры, которые по­стоянно дрались между собой.

- И чего только им не хватало, - вставил Леонардо.

- Так вот, ссорились хищники, как правило, стараясь отнять друг у друга убитую добычу. На этом ри­сунке вы видите битву не на жизнь, а на смерть между голодным хищником и облюбованной им жертвой. Плотоядный дейноних, длиной всего в 2,5 м и весом в 80 кг, напал на гораздо более крупного тенонтозавра. Послед­ний был вегетарианцем, но отнюдь не кротким ягнен­ком. Он достигал в длину 7,5 м, весил добрую тонну и обладал мощными когтями на задних лапах, способными наносить тяжелые раны.

  Микеланджело присвистнул, а Леонардо недоуменно спросил:

- Этот, как его, дейноних что ли, в два, нет в три раза меньше, а туда же - кидается драться.

- Потому что на его стороне преимущество: большая подвижность и ловкость, сочетавшиеся с прекрасным приспособлением для балансирования, что позволяло ему не только удерживаться на спине тенонтозавра, но и рвать ее смертоносными серпообразными когтями, которых у него было по одному на задних лапах.

- Все, больше не хочу ничего об этом слушать,­ - категорично заявил Микеланджело. - Мне как-то нехо­рошо становится.

- А-а, похоже ты вспомнил, как побывал недавно в ловушке, которая, возможно, осталась с доисториче­ских времен. Ты там случайно не встретил какого-­нибудь динозавра, ну, или хотя бы останки его? - зло пошутил Леонардо.

  Микеланджело пригрозил ему кулаком.

- Скажешь тоже! - воскликнул он.

- Ладно, не будем ссориться из-за такого пустяка, - остановил их Донателло. - Рафаэль, нам, конечно, все это ужасно интересно, но лучше мы вернемся к нашему кроссворду.

  Рафаэль закрыл книгу и отошел от стола, сев на диван.

  В это время совершенно бесшумно в их доме появилась богиня Эйрена. Знакомясь с обстановкой, она пока стояла в углу, плохо освещенном тусклой лампочкой, болтавшейся где-то под потолком и ждала подходящего момента, чтобы заговорить с землянами. Сказать по правде, она была немного удивлена, увидев перед собой черепашек, ведь они были так не похожи на людей, но говорили вполне разумные вещи, что не могло не радо­вать богиню.

- Вернемся к кроссворду: как звали богиню раздора из пяти букв? - повторил вопрос Донателло.

  И снова черепашки задумались.

- Рафаэль, ты же у нас книжки читаешь, может там про это сказано? - обратился к Рафаэлю Леонардо, повернув голову.

- Конечно, где-то есть и об этом, только не все же еще я прочитал, - виновато признался Рафаэль.

- А что там дальше, может пропустим? - предло­жил Микеланджело.

- Это слово - ключ ко многим другим, - возразил Донателло, покусывая ручку.

  Эйрена больше, не могла молчать и потому, выйдя из своего укрытия, сказала:

- Богиню раздора зовут Эрида.

  Черепашки, услышав женский голос, испуганно под­скочили. Леонардо даже потянулся за оружием.

- Кто вы? - поднял брови Донателло.

- Я - богиня мира Эйрена.

- Ха, впервые вижу живую богиню, - не удержался от смеха Микеланджело.

- Ничего смешного, я не умею врать, - лицо Эйре­ны было при этих словах таким серьезным, что не пове­рить ей Донателло не мог.

- Похоже, вы с маскарада, да и наряд ваш, - обвел Эйрену взглядом Микеланджело, - слегка устарел.

  Рафаэль и Леонардо молчали, не зная, что говорить.

- У нас на Олимпе сейчас действительно идет пир, боги веселятся, но у меня есть дела гораздо важнее веселья, - заметила Эйрена, пройдя по комнате.

- А вы присаживайтесь, - Рафаэль вежливо предложил Эйрене стул.

- Благодарю, - отозвалась богиня, - я вижу, что меня принимают здесь за кого угодно, только не за того, кем я являюсь на самом деле.

- Да посудите сами, где вы видели, чтобы боги вот так просто появлялись в домах! - воскликнул Мике­ланджело.

  Эйрена повернулась, чтобы уйти, но Донателло задержал ее:

- Не уходите, я верю вам.

  Через несколько минут черепашки и богиня Эйрена сидели за столом и мирно беседовали.

- Зевс решил вернуть себе былое господство над людьми, - озабоченно произнесла Эйрена.

- Ну, это он зря! - улыбнулся Микеланджело.

- А известно ли Зевсу, что на господство подобного рода уже давно рассчитывает Шредер и его бандиты, но каждый раз его попытки заканчиваются неудачей, ­- сказал Леонардо.

- Да-да, - поддакивал ему Микеланджело.

  Такого поворота Эйрена не ожидала и потому не сразу сообразила, что ответить.

- Зевс не знает о существовании Шредера, но земля­не в опасности, и я должна была вас предупредить об этом.

- Вы правильно сделали, что пришли именно к нам, - гордо проговорил Донателло.

- Но сначала мне показалось...

- Вы извините моих друзей, они сумеют доказать, на что они способны, когда кто-то кому-то угрожает.

- Надеюсь.

  Лишь за чаем богиня Эйрена смогла убедиться, что земляне достаточно гостеприимны.

- А этот напиток мне даже нравится, - поднося ко рту чашку с чаем, заметила богиня мира.

- Это цейлонский чай, - уточнил Рафаэль. Донателло, выпив несколько чашек крепкого чая, на какое-то время задумался, а потом поспешно произнес: - А ведь знаете, кого здесь не хватает?

- Кого? - переспросил Леонардо.

  Эйрена обвела всех присутствующих взглядом.

- Догадайтесь, - интригующе сказал Донателло.

- А что тут гадать: Эйприл, конечно, ведь она в последнее время так искала какую-нибудь сенсацию,­ - ответил Рафаэль.

- А еще и за учителем Сплинтером не мешало бы сходить, - дополнил Леонардо.

- И это верно, - согласился Донателло.

  Связавшись с Эйприл по переговорному устройству, Донателло ничего не стал ей объяснять, лишь сказал, что ее ждет большой сюрприз, который свалился прямо с неба. Девушка пообещала сразу же выйти и вскоре быть у них.

  А за учителем Сплинтером послали Рафаэля, так как он был очень исполнительным и обязательным.

  Ждать пришлось недолго: не прошло и получаса, как в дверях появилась Эйприл.

- А вот и я! Привет!

  Увидев за столом гостью черепашек, Эйприл как-то странно стала ее разглядывать. Богиня Эйрена заметила это и поинтересовалась:

- Вы мне что-то хотите сказать?

  Эйприл отрицательно покачала головой, вспоминая, где она могла раньше видеть эту женщину.

- А ведь лицо мне ваше знакомо, только вот не знаю, где и при каких обстоятельствах я могла видеть вас.

- Да что ты, Эйприл! - воскликнул Микеландже­ло. - Ты даже не подозреваешь, кто это.

- Кто же?

- Это богиня мира Эйрена. А ты говоришь: «видеть вас». Разве что во сне, возносясь на небеса.

- Как же я раньше об этом не подумала! - чуть не подпрыгнула Эйприл. - А ведь я вас видела.

- Кажется, ей не только солнце напекло в голову, ­- еле слышно сказал Леонардо.

- Да-да, видела. Ваше лицо показалось в дыре, кото­рую я заметила на небе во время нашего отдыха на лесном озере. Помните, - обратилась она к черепаш­кам, - и вы еще не поверили мне.

- Ты говорила о каком-то лице, - пожал плечами Донателло, - но, честно говоря, я к этому отнесся не совсем серьезно.

  В этот момент все вопросительно посмотрели на боги­ню Эйрену, надеясь получить объяснения.

- Девушка говорит правду. На Олимпе действитель­но есть окно, через которое можно смотреть на землю.

- Вот видите! - радовалась Эйприл. - А то я уже и сама начинала сомневаться.

- Так это были вы? - спросил Микеланджело.

- Мне показалось, что вы тоже видели меня, - как нечто важное произнесла Эйприл, рассчитывая, что по­сле ее замечания богиня вспомнит и ее.

- По-моему, но утверждать не буду.

- Не это сейчас, в конце концов, важно, - сказал Донателло. - Нам нужно все обдумать, чтобы решить как противостоять Зевсу.

  В комнату вошли Рафаэль и учитель Сплинтер. Рафа­эль уже успел в двух словах обрисовать ситуацию, и потому учитель был в курсе, почему так неожиданно он понадобился.

  Разместившись кто где, все ждали начала разговора, из-за которого здесь собрались.

- Как я уже сказала, Зевс полон решимости воевать с землянами, но не все боги его поддерживают, - гово­рила Эйрена, пытаясь ничего не упустить.

- Да-а?! - удивился Леонардо. - Так у вас там, - он поднял указательный палец кверху, - жизнь ни чем не отличается от земной.

- Ну, это не совсем так. Мы все же боги, а не люди, и мы бессмертны.

- Разве только этим.

- Как же хочет начать Зевс свою захватническую войну? - спросил Рафаэль.

- Мне это не удалось выяснить. В собрании богов он не говорил об этом открыто, но, думаю, Афину Палладу и бога войны Ареса он поставил в известность.

  Леонардо закрыл глаза, а потом снова их открыл, толкнув Микеланджело, который сидел рядом с ним, он шепотом попросил:

- Ущипни меня, чтобы я не думал, что я сплю. Мне все еще не верится во все это, словно мы попали в гости к сказке, или, точнее, сказка пришла в гости к нам.

- Успокойся, - только и ответил Микеланджело с серьезным видом.

- Я говорила с Аполлоном, он поведал мне, что Гермес тоже думает, как предотвратить эту войну. По­этому на Олимпе сейчас пир богов, чтобы как-то оттянуть время, - богиня Эйрена волновалась, чувствуя, что пора ей возвращаться на Олимп. - Зевс не простит мне, если узнает, что я была у землян, это запрещено богам.

- Откуда ждать Зевса? - мучался в догадках Донателло.

- Ведь должно же быть нечто такое, что заставляет трепетать даже богов? - вступила в разговор Эйприл.

- Зевс по-всякому наказывает, и все его наказания так ужасны, что не стоит даже говорить об этом. Он не щадит даже свою жену Геру, которую сковал однажды золотыми цепями, повесил между землей и небом, при­вязав к ее ногам две тяжелые наковальни, и подверг бичеванию.

- Как жестоко! - возмутилась Эйприл. - Похоже, справиться с ним будет не так-то просто.

- А как раньше наказывал бог-громовержец лю­дей? - спросил Леонардо.

- Из двух сосудов черпает он дары зла и добра, посылая их на землю.

- Так просто! - удивился Микеланджело.

- Значит, судьбу людей определяет Зевс? - не терпелось узнать Рафаэлю.

- Нет, Зевс только карает, есть на Олимпе неумоли­мые богини судьбы. Мойры. Судьба самого Зевса в их руках. Властвует рок над смертными и над богами. Никому не уйти от велений неумолимого рока. Нет такой силы, такой власти, которая могла бы изменить хоть что-нибудь в том, что предназначено богам и смерт­ным. Одни мойры знают веления рока. Мойра Клото прядет жизненную нить человека, определяет срок его жизни. Оборвется нить - и кончится жизнь. Мойра Лахесис вынимает, не глядя, жребий, который выпадает человеку в жизни. Никто не в силах изменить опреде­ленной мойрами судьбы, так как третья мойра, Атропос, все, что назначили в жизни человеку ее сестры, заносит в длинный свиток, а что занесено в свиток, то неиз­бежно.

  Черепашки, Эйприл и учитель Сплинтер сидели, слов­но завороженные, ведь перед ними Эйрена открывала таинственные завесы, связанные с жизнью и смертью, что всегда и во все времена не оставляло людей безраз­личными.

  Богиня Эйрена уже закончила свой рассказ, а в комнате было тихо, никто после такого откровения не мог начать говорить. И только когда богиня мира встала, чтобы вернуться туда, откуда явилась, Эйприл осмели­лась произнести:

- Оказывается и Зевс уязвим.

- Да, но мойры так недосягаемы для людей.

- А было бы так неплохо повидать трех сестер, - ­шутя, сказал Микеланджело.

- Мне пора, - заметила Эйрена. - Будем прощать­ся. Не думаю, что мне удастся еще когда-нибудь увидеть вас. Но рада была нашему знакомству, о чем всегда буду вспоминать далеко на Олимпе.

  Дойдя до двери, Эйрена попросила, чтобы ее не про­вожали. Черепашки не настаивали. Она в последний раз обвела всех теплым взглядом, улыбнулась, а затем по­спешно вышла из комнаты.

  Молчавший до этого учитель Сплинтер наконец-то позволил себе поделиться рассуждениями:

- Раз так задумал Зевс, так тому и быть. Я не хотел говорить при богине, но я точно знаю, что где-то в Гре­ции есть старинная рукопись, а в ней записано заклина­ние от богов-олимпийцев.

- Значит, нам надо отправляться в Грецию на по­иски этого заклинания, - произнесла Эйприл с воинст­вующим видом.

- Как-то слабо верится в то, что оно нам поможет, ­- засомневался Леонардо.

- Ты усомнился в правильности слов учителя? - возмутился Рафаэль.

- Нет, но ты только представь, какой силой обладает Зевс!

- На силу всегда найдется другая сила, разве не так?

- Так-то оно так, - вздохнул Леонардо.

- Жаль, что нам так и не пришлось узнать, как начнет войну Зевс, - сожалел Донателло.

- Пусть я буду не совсем близок от истины, но мне кажется, что это будет как-то связано с сосудами добра и зла, - думал вслух учитель.

- Это было бы очень просто, - возразил Микеланд­жело.

- А чего мудрить, - заметила Эйприл. - Думаю, пришла пора нам снова заняться серьезными делами.

Глава 8. Поездка в Грецию

  После того, как Эйприл узнала, что землянам угрожа­ет опасность, она больше не думала о плохом настрое­нии, так как на это просто не оставалось времени.

  Нужно было собрать все необходимое для поездки, а это занятие, как известно, всегда очень ответственное. До этого Эйприл, как впрочем и черепашки-ниндзя, никогда не была в Греции и представления о ней были весьма смутные.

  Среди вещей, которые Эйприл уже упаковала, была телекамера. Ей так хотелось снять все на видеопленку, а особенно интересовали ее боги, ведь о их существова­нии до вчерашнего дня она даже не подозревала.

  В доме у нее царил хаос и беспорядок. И потому заглянувшая на минуту Ирма, увидев суетившуюся Эйприл, недоуменно спросила:

- Эйприл, что здесь произошло? Такое впечатление, что у тебя сегодня побывали воры!

- Ирма, это не воры, - успокоила ее Эйприл.

- Тогда что же?

- Ты что, не видишь, что я собираюсь в дорогу.

- Но куда? Неужели тебя больше не беспокоят при­ступы дурного настроения?

- С этим покончено! - радостно воскликнула Эйприл.

- Но как тебе это удалось? Тебе помогли черепашки?

- Мы отправляемся в Грецию.

- Куда? - переспросила Ирма.

- В Грецию.

- Изучать памятники культуры?

- В каком-то смысле и для этого тоже.

- Но почему ты не хочешь объяснить все по поряд­ку? Я могу пообещать тебе, что об этом никто не узнает.

  Эйприл подошла к Ирме и взяла ее за руку.

- Это очень опасная поездка, Ирма, - спокойно за­явила она.

- Опасная?! Но зачем рисковать?

- Но разве можно позволить кому-то завоевать землян?

- Кому же? Снова Шредер посягает...

- Нет, не он.

- Я завидую тебе, Эйприл, ты такая смелая, мне кажется, я бы никогда не смогла поступить так, как ты, - с горечью в голосе произнесла Ирма.

  Девушки какое-то время стояли молча, глаза у Ирмы наполнились слезами.

- Ну, это ты напрасно! - попыталась взбодрить ее Эйприл, вытерев со щеки подруги слезу.

- Я буду волноваться.

- И этого делать не стоит, ведь ты знаешь, что черепашки меня в обиду не дадут. Зато представь себе, какой материал я привезу! Это не открытие музея, сама понимаешь.

  После слов Эйприл Ирма улыбнулась, кивнув головой в знак согласия.

- А как здоровье Вернера? У него по-прежнему насморк?

- Все в порядке. Но теперь он только жалуется на головную боль.

  Девушки засмеялись.

  Затем Эйприл проводила Ирму до двери и, оставшись одна, продолжила сборы.

  Черепашки занимались тем же, и отвлеклись лишь на время обеда, когда на столе появилась громадная пицца с грибами, луком и тертым сыром, один только запах которой сводил их с ума.

- Не забудьте взять полный комплект оружия, - то и дело предупреждал друзей Донателло.

- Интересно, против молний Зевса с нашим оружием мы сможем устоять? - интересовался Леонардо, уже успев вычитать в какой-то книге, чем же был так грозен Зевс.

- Ну, а кроме молний, оружие у него есть? - вертя в руке мечом, чье острие он наточил, точно лезвие, спросил Микеланджело.

- Там увидим. Мне думается, что не сам он будет с нами сражаться, - ответил Рафаэль, наглаживая утю­гом чистую повязку на голову, - иначе, зачем ему было советоваться с богами-олимпийцами?

- Рафаэль прав, если есть богиня мира, то где-то живет и бог войны, с которым мы встретимся обязатель­но. У него-то оружие будет получше нашего, - заметил Донателло.

  К вечеру, когда приготовления уже были закончены, Донателло вдруг вспомнил, что они совсем забыли про лазерное оружие, которое им подарил учитель Сплин­тер. Опробовать его им еще не приходилось, а в Греции оно будет как нельзя кстати.

- А на чем мы доберемся до Греции? - Леонардо вопросительно посмотрел на Донателло.

- На нашей машине, - сказал Микеланджело, не дожидаясь ответа Донателло.

- Это будет слишком утомительно и долго, - возра­зил тот, - тем более, что Эйприл уже заказала билеты на самолет на утренний рейс, так что ложитесь спать. И готовьтесь к тому, что деньки нас ждут нелегкие.

  Ночь прошла без происшествий, и черепашки смогли хорошо выспаться. А утром, позавтракав, они покину­ли дом. Уложив в багажник своего автомобиля вещи, черепашки отправились в аэропорт, где их уже ждала Эйприл.

  Ровно через час наши друзья поднялись на самолете в воздух.

- Как высоко мы летим, - выглядывая в окошко, заметил Леонардо.

- Не слишком, - равнодушно бросил Микеланд­жело.

- Интересно, должно быть на этой высоте ужасно холодно, - произнес Рафаэль. - А Олимп еще выше?

- Наверное, - ответила Эйприл.

  Леонардо по-прежнему смотрел в окошко, разгляды­вая пушистые облака, сквозь которые летел самолет.

- Леонардо, и не надейся там увидеть богов-олим­пийцев, они в такую погоду предпочитают сидеть до­ма, - пошутил Микеланджело.

  Удивил всех Рафаэль, достав из своей сумки книгу о животных.

- Зачем же тебе знать о жизни животных? На се­годняшний день это не по теме, - сказал ему Леонардо.

- А как знать! - не сдавался Рафаэль. - Ведь мы не знаем, что нас ждет впереди.

- Но в этой книге описываются животные, которые жили еще до того, как появились люди на земле,­ - недоумевал Микеланджело, - и картинки из нее ты нам показывал.

- Да что вы к нему прицепились! - воскликнула Эйприл. - Пусть читает сколько хочет и что хочет, все же полезнее, чем тратить время на пустую болтовню!

  После чего она обратилась с вопросом к Рафаэлю:

- ­Это интересно?

- Еще как! Ведь очень интересно все то, что неизвестно.

- Согласна.

  Только Микеланджело, который был уверен в том, что он все знает и без книг, ревниво бросал на Рафаэля косые взгляды. Он боялся признаться не только своим друзьям, но даже самому себе, что запас его знаний так беден, что ни один собеседник не провел бы рядом с ним и часа. Микеланджело был слишком ленив, чтобы заста­вить себя заниматься. Но чтобы показать, что и он на что-то способен, при разговоре он начинал дерзить без меры, не думая о том, как к этому отнесутся другие. Черепашки знали недостатки Микеланджело, постоянно одергивали его, но вот перевоспитывать пока не решались.

- Ой, мы, кажется, падаем! - крикнул Леонардо.

- Да нет же! Это воздушная яма, - объяснил Донателло.

  Хорошенькая стюардесса прошла по салону самолета, неся перед собой разнос с напитками и конфетами.

- Мы в Греции будем скоро? - поинтересовался Донателло, взяв с разноса стакан с пепси.

  Девушка приветливо улыбнулась, глядя на необычно­го пассажира, а потом, заметив еще троих черепашек, спросила:

- А вы кто?

- Мы?! Странный вопрос, - слегка растерялся Донателло.

- Это мои друзья, - вмешалась Эйприл, - разве вы не слышали о знаменитых черепашках-ниндзя?

- Да-да, конечно, как я вас сразу не узнала, - сму­тилась стюардесса. - Посадка через час. Может вы еще чего-нибудь желаете?

  Донателло поблагодарил за внимание, а Микеландже­ло схватил с разноса сразу целую горсть конфет и отвер­нулся, успев положить в рот одну из них.

- Ну, ты и нахал! - прошипел ему на ухо Дона­телло.

- А что здесь такого! Чего отказываться, если пред­лагают!

- Еще скажи что-нибудь, и я ущипну тебя или укушу! - не на шутку разозлился Донателло. - Тоже мне страж порядка нашелся!

- Поговори еще!

  Если бы не Эйприл, Донателло и Микеланджело не только бы поссорились, но и подрались.

- Успокойтесь! - скомандовала она. - Донателло, Микеланджело! Будьте благоразумны!

- И все из-за горсти конфет, - обиженно произнес Микеланджело.

  Эйприл покачала головой, не одобряя поведение сво­их друзей, которые сердито смотрели друг на друга.

  Через какое-то время стюардесса объявила, что само­лет идет на посадку, в салоне пассажиры засуетились.

  Черепашки и Эйприл вышли из аэропорта в Афинах и оказались в самой гуще толпы. Какие-то люди хватали их за плечи, за пуговицы, кричали что-то. Черепашки отчаянно отмахивались от них, а Эйприл сразу поняла, что это гиды-таксисты предлагали свои услуги.

- Идемте с ним, - позвала она своих друзей.

- Какой-то странный тип! - рассердился Леонардо. - И чего только мы должны идти с ним! Ну, что ты тянешь к себе мою сумку! - крикнул он маленькому греку, который все время крутился возле него.

  Когда выбор был сделан, тотчас остальные соискатели отступили в сторону.

- Тьфу ты, наконец-то нас оставили в покое, - отряхиваясь, произнес Микеланджело.

- А я так и не понял, что это были за люди и чего они хотели, - пожал плечами Рафаэль, закинув за спину сумку.

  Эйприл ждала их у такси.

- О цене не будем говорить, - прежде всего предупредил таксист. - Автомобиль, на котором я вас повезу, принадлежит не мне. Поэтому прошу не хлопать дверя­ми. Раз в неделю замки мне приходится чинить за свой счет. Предупреждаю также, что в заднем сиденье справа торчит пружина. Садитесь так, чтобы не порвать одеж­ду. Она уже два года как торчит.

- Вот так машина, - с улыбкой сказал Донателло.

- Вот бы нашу сюда! - с сожалением произнес Рафаэль.

  Поскольку Микеланджело сел как раз на сиденье, где торчала упомянутая пружина, с его лица не сходила недовольная гримаса.

- А теперь помогите мне толкнуть машину и, как только мотор заработает, прыгайте по своим местам. Чтобы легче было толкать, я всегда останавливаюсь на горке. Прошу не беспокоиться напрасно: в Афинах на каждом шагу горки, поэтому от места стоянки такси до любого из исторических памятников дойти не составит никакого труда.

  Черепашки, услышав печальную историю, взвыли, посмотрев на Эйприл, которая так громко хохотала, что у них закладывало в ушах. Донателло вышел толкать машину.

- Давай, Донателло, поднажми еще немного! - подбадривали его черепашки.

- Вышли бы, да помогли, - отвечал он им.

  Бело-голубые домики ослепительно сверкали на солн­це, от которого, казалось, негде укрыться на улицах, убегающих от моря в гору.

  В машине было жарко, хотя все окна были открыты. От малейшего толчка Микеланджело вскрикивал, так как пружина царапала его ногу. Леонардо закрывал рот рукой, чтобы друг не видел на его лице улыбку.

  Через полчаса черепашки и Эйприл стояли под хол­мом Акрополя, глядя, как корни кустарников, цепляясь за скалы, тянулись вниз к земле. Они запрокидыва­ли головы выше, и перед глазами вставал сам Акро­поль.

- История Греции, ее древняя культура - корни всей нашей цивилизации, - произнесла Эйприл, когда они гуляли по Акрополю среди его щербатых бесценных камней.

  В ясный солнечный день, каким возил по Афинам черепашек и Эйприл таксист, тень от Акрополя падала на город, зато сама вершина горы сияла в золотых лучах. Кариатиды пригнули немного головы, словно желая спрятать лица от солнца.

  Таксист вел свой «шевроле» с разбитыми фарами и лысыми шинами по лабиринту улиц возле Афинского рынка, пробираясь через толпу. Перед глазами его пас­сажиров мелькали витрины лавок, мельтешил бисер вышивок, серебро кинжалов, жемчуг, изумруды, ко­раллы. Прямо на тротуаре на разостланных циновках - всякая экзотическая мелочь. Здесь же прямо под откры­тым небом - кофейни. И даже чайная, возле которой Эйприл попросила таксиста остановить машину.

  Таксисту чай доставлял истинное наслаждение. Он сидел на стуле, поджав под себя ноги, - еще не европей­ский, но уже не турецкий обычай. Глаза его начинали от чая лихорадочно блестеть.

- Ну, куда теперь поедем? - спросил он позже. - ­А хотя, чего это я спрашиваю, сам знаю.

  Черепашки переглянулись, а затем посмотрели на Эйприл, которая знаком руки дала понять, что все в порядке.

  Золотой закат стал опускаться на черепичные крыши. Над фиолетовым заливом поднялась луна и начала медленно обшаривать горизонт. Вспыхнули в городе рекламы, отражаясь бриллиантовыми россыпями.

- А это какие-то мастерские, если я не ошибаюсь,­ - рассматривая серое невысокое здание, заметила Эйприл.

- Совершенно верно, идемте со мной.

  Микеланджело и Леонардо пожелали остаться в ма­шине, а Эйприл, Донателло и Рафаэль поспешили за таксистом на другую сторону улицы.

- Какое зрелище! - воскликнул Рафаэль, зайдя в здание.

  В покрытом сажей помещении раздували горн. Ремб­рандтовские тени ложились от него на лица подмастерь­ев-мальчишек, похожих на чертенят.

  Склонившись над тигельками спиртовок, мастера гну­ли и перековывали серебро и медь в невесомые ажурные украшения. Даже Эйприл не устояла перед их красотой, она тут же примерила серебряную брошь и, покрутив плечиком, спросила:

- Нельзя ли ее купить?

  В соседнем помещении бледнолицые девушки в черной одежде перебирали нити дорогой парчи. Седой от мраморной пыли ваятель обрабатывал резцом те самые вазы, кувшины и подсвечники, которые всегда изумляли путешественников, посещавших Грецию.

  Подойдя к таксисту, Эйприл заговорчески шепнула ему:

- Но мы не просто туристы.

- А кто же вы?

- Мы здесь по очень важному делу.

- Хорошо, я понял, - не задавая лишних вопросов, произнес испуганный таксист.

- Вам нас нечего бояться, - похлопав его по плечу, сказала Эйприл, держа в другой купленную у мастера почти за бесценок брошь. - Нас сейчас нужно отвезти в монастырь за городом, знаете? Там мы и останемся.

  Таксист кивнул головой.

Глава 9. В поисках заклинания

- Кажется, этот монастырь, - остановив машину, за­метил таксист.

  Черепашки вышли из машины, выгружая вещи.

- Учитель Сплинтер уверен, что здесь нам помогут отыскать заклинание, - заключила Эйприл.

  Улицы будто уснули - ни души. Только протяжные песнопения доносились из раскрытых церковных дверей.

  Наконец из-за поворота на опустевшей улице по­явился старый монах верхом на осле. За спиною у него болтался бурдюк с водой.

  На приветствие Эйприл старик не ответил, отвернув голову в сторону. Эйприл позвала монаха еще раз, но тот снова никак не отреагировал.

  Вдруг над самой головой у нее открылась где-то в стене маленькая ставенка, и оттуда послышалось:

- И не спрашивайте его, не ответит. Он уже пятьде­сят лет молчит. Обет дал.

  Ставенка закрылась, а черепашки и Эйприл остались еще какое-то время в немом удивлении: оказалось, стены монастыря такие безжизненные на вид тоже дышали, а за ними теплилась какая-то, может быть, по-своему напряженная жизнь.

  К ним вышел такой же крепкий, как стены монасты­ря, монах и широким жестом пригласил в трапезную:

- В обычае монастырей накормить гостя и предоста­вить ночлег.

  Седобородые старцы угощали Эйприл и черепашек рыбой с красным вином. Эйприл, проголодавшись за день, все ела с аппетитом. Вот только черепашки крути­ли носами от одного только запаха жареной рыбы.

- Рыба изловлена монахами. Вино сделано монаха­ми, - пояснял один старик, как показалось Эйприл, самый старший среди остальных. - Виноград с мона­стырских виноградников. Все для жизни мы делаем своими руками, хотя нас здесь всего двадцать человек.

  После ужина черепашек и Эйприл проводили к стопя­тилетнему настоятелю монастыря.

- Что привело вас сюда? - спросил тот.

- Мы пришли к вам за помощью, - сразу же ответила Эйприл, опережая Донателло, который намеревался рассказать обо всем.

- За помощью? - лицо монаха вытянулось.

- Да, - не растерялась Эйприл, - к нам явилась бо­гиня мира Эйрена.

- Кто? Кто к вам явился? - переспросил он с яв­ным недоверием.

- Знаю, вам покажется странным, но это действи­тельно было так.

- Ну-ну, так вы говорите богиня мира, - растягивая последние слова, произнес настоятель монастыря.

- Мои друзья черепашки-ниндзя могут подтвердить мои слова.

  Когда стопятилетний настоятель монастыря внима­тельно поглядел на черепашек, казалось, он был серьез­но озадачен. Он так давно был оторван от реального ми­ра, что не знал обо всех новшествах, которые там проис­ходили. Ему захотелось потрогать тех, кто стоял рядом с ним, и его рука слабо потянулась к Донателло.

- Да настоящие мы, - поспешил уверить его Мике­ланджело, выходя вперед, - вот, и руки, и ноги, и голо­ва, потрогайте, а что не похожи на людей, так не всем же одинаковыми быть.

  Похоже, старику стало неловко, он вернулся на свое место.

- Так я вас слушаю.

- Боги-олимпийцы хотят вернуть себе былое господ­ство, - сказал Донателло, - а наш учитель послал нас сюда, чтобы мы в старинных рукописях нашли против них заклинание.

- Оно должно быть где-то здесь, - вставил Леонардо, обводя комнату взглядом.

- Ведь должно же быть в монастыре хранилище, ну что-то вроде библиотеки, где находятся книги, - уве­ренно сказал Микеланджело, косясь на маленькую дверь в углу комнаты, которая была лишь прикрыта.

  Старик молчал и слушал, медленно соображая, что от него хотят.

- А какое отношение имеют боги-олимпийцы к библиотеке? - вдруг спросил он.

- Да нет же, богам-олимпийцам ни к чему библиоте­ка, они хотят покорить землян, - со вздохом произнес Микеланджело.

- Тогда кому же она нужна?

- Нам, - ответила Эйприл.

- Старик совсем плохо соображает, - шепнул Мике­ланджело Леонардо, который в свою очередь недовольно пробурчал:

- Только время теряем, неужели во всем монастыре не нашлось кого-нибудь помоложе?!

  После некоторой паузы настоятель сказал:

- Некогда для тех, кто желал заниматься в библио­теке, был установлен строгий порядок допуска. Теперь он не соблюдается: у тех, кто здесь остался, нет сил, чтобы следить за библиотекой.

  И, толкнув приоткрытую дверь, монах повел черепа­шек и Эйприл по залам, где по полкам были расставле­ны тяжелые книги, а затем показал залы, где к книгам и рукописям, валяющимся в беспорядке много лет, не прикасалась рука человека.

- Какое богатство! - воскликнула Эйприл, взяв с полки пыльную книгу.

- Я и не думал, что их здесь так много! - удивился Донателло.

- Да-а, чтобы найти среди всех этих книг закли­нание, не хватит и жизни, - растерянно заметил Лео­нардо.

- Да это просто нереально! - крикнул Микеландже­ло, размахивая руками.

  На следующее утро работа началась. Но в помещении библиотеки долго находиться было невозможно, так как долгое время оно не проветривалось. Черепашки, зады­хаясь от пыли, стали чихать. Их глаза слезились. Мике­ланджело то и дело возмущался:

- У меня аллергия! Мы здесь умрем прежде, чем сразимся с богами-олимпийцами.

  Эйприл, сидя на корточках, закрыв рот и нос плат­ком, внимательно вчитывалась в тексты, которые встре­чались в книгах и зачитывала вслух самые интересные места.

  А вот Леонардо проглядывал книги механически, об­ращая внимание только на заголовки. Если же язык, которым были написаны те или иные книги, был ему не знаком или непонятен, он просто откладывал эти книги в сторону.

  Полка, возле которой стоял Рафаэль, прогнулась от тяжести книг. Все они были не только тяжелые, но и очень старые. Рафаэль надеялся встретить то самое за­клинание, которое они старательно искали, ведь должно же было ему повезти хоть в этом.

  Сдувая с каждой книги многолетнюю пыль, листал книги Донателло. В глазах у него в какое-то время пестрило от увиденных слов, он позволял себе немного передохнуть и снова брался за работу.

  Поскольку окна в библиотеке для безопасности были расположены высоко под потолком, они практически никогда не открывались, воздух в помещении был спер­тым и тяжелым. Вскоре Эйприл почувствовала, как в глазах у нее темнеет, руки и ноги слабеют.

- Кажется, я сейчас потеряю сознание, - еле слыш­но произнесла она, но никто ее не услышал.

  Черепашки обратили на нее внимание, когда она упала на пол, выпустив книгу из рук.

- Эйприл! - подбежал к ней Донателло.

- Ее надо на воздух! - крикнул Рафаэль.

- Еще немного, и вслед за Эйприл выносить приде­тся меня, - махая у себя перед носом рукой, заметил Микеланджело.

  Когда Эйприл пришла в себя, первым, что она спросила, было:

- Ну, что, нашли?

- Кого? - недоумевал Леонардо.

- Заклинание.

- Нет, не нашли, - с сожалением сказал Донателло.

- Мы все время были рядом с тобой, ведь не могли же мы бросить тебя здесь одну, - объяснил Микеланджело.

  Во двор монастыря вышел почтенного возраста монах, неся перед собой кувшин с водой.

- Как пить хочется! - не удержался Микеландже­ло, подбегая к нему.

  Старик наклонил кувшин и вода струйкой потекла на землю. Микеланджело подставлял руки, а затем подно­сил их ко рту. Напившись, он попросил кувшин, чтобы отнести его к друзьям. Старик молча кивнул рукой.

- А ведь это тот старик, который обет дал, - радо­стно произнес Микеланджело, давая возможность чере­пашкам и Эйприл утолить жажду.

- Ты говоришь об этом, словно встретил старого приятеля, - одернул его Леонардо.

- А спорим, что он заговорит! - вызывающе глянул на своих друзей Микеланджело, вытягивая руку.

- И не смей! - приказала Эйприл.

- А что здесь такого! - возразил ей Леонардо.­ - Может он и сам все это время ждет, с кем бы ему загово­рить.

- Ну-ну, Микеланджело не будет слишком интерес­ным собеседником, - заметил с улыбкой Донателло.

- О чем ты будешь с ним говорить? - спросил Ра­фаэль, передавая Микеланджело кувшин с водой.

- Найду о чем, ну что, спорим?

  Глядя на стоящего во дворе монастыря монаха, Эйприл становилось стыдно за слова Микеланджело. Черепашки разделились, ведь не может же человек молчать всю жизнь.

  Микеланджело понес кувшин старику, а затем скрыл­ся с ним за углом монастыря.

- Как бы чего не вышло, - заволновалась Эйприл.

- Еще не поздно его остановить! - предложил Дона­телло.

- Да брось ты, что с ним может случиться? - оста­новил его Леонардо.

- С ним-то ничего, а вот старик может не выдержать, - произнес Рафаэль.

- Что ты имеешь в виду? - вскочила Эйприл.

- Может заговорить.

  Леонардо расхохотался:

- А Эйприл, признайся, ты подумала, что Микеланджело будет ему угрожать, нанося ущерб здоровью, от чего старик не выдержит и тю-тю?

- От него всего можно ожидать. А чего это мы тут расселись? Если Микеланджело решил проветриться, то нам необходимо вернуться в библиотеку, чтобы про­должить поиски заклинания, ведь не может быть, чтобы мы его не нашли до начала войны, - сказала Эйприл.

  Шли часы, но результат был тот же.

Глава 10. Наказание богини Эйрены

  Богиня Эйрена вернулась на Олимп еще до того, как три оры пришли с пира. Радостно потирая руки, она стала ждать их появления, считая, что все прошло просто замечательно.

  Она не могла знать, что Зевс на время пира послал к воротам своего орла и тот, спрятавшись в укромное местечко, наблюдал за всем, что происходило у ворот.

  Вскоре показались три оры.

- Как провели время? - спросила у них Эйрена.

- Это было так великолепно! Так восхитительно!

- Аполлон просто зачаровал всех своей музыкой! - делились наперебой впечатлениями богини.

- Ах, Эйрена, мы вам так благодарны!

- Не стоит благодарности, - скромно заметила богиня мира, поворачиваясь, чтобы уйти домой.

  Но дома ей не суждено было побыть долго.

  Орел Зевса влетел в пиршественный зал, из которо­го выходили радостные боги, так как пир уже закон­чился. Услышав рассказ орла, Зевс приказал Фемиде и Нике отыскать Эйрену и немедленно привести к нему.

  Богиня Эйрена была схвачена и доставлена в пирше­ственный зал, где ее дожидался разгневанный Зевс.

- Ну, может ты скажешь, где изволила быть во время пира?

- Мне нечего скрывать! Я была у ворот на Олимп, и три оры могут подтвердить это, - уверенно заявила Эйрена.

- Ты лжешь! - подскочил с трона Зевс, весь блед­нея от злости. - Ты ослушалась моего приказа!

  Эйрена молчала, глядя на орла, который важно про­гуливался у трона.

- Где ты была? Ты скажешь сама или мне отве­тить? - негодовал Зевс.

- Да, я была у землян.

  Услышав признание Эйрены, громовержец подбежал к ней.

- Зачем? А-а, вот кто сеет здесь смуту и непослуша­ние! Так знай же, я накажу тебя, и ты уже не сможешь никуда уйти от моего зоркого глаза. Пошлите за богом­-кузнецом Гефестом!

  Как ни пыталась Эйрена представить, какое наказание приготовил для нее громовержец, так ничего не могла связать она с Гефестом!

  Гефест был очень уважаемым богом на Олимпе. Он построил всем богам величественные дворцы и себе построил дворец из золота, серебра и бронзы. В нем он жил со своей женой, прекрасной, приветливой Харитой, богиней грации и красоты.

  В этом же дворце находилась и кузница Гефеста, где он проводил большую часть своего времени. Посередине кузницы стояла громадная наковальня, в углу - горн с пылающим огнем и мехи, которые не нужно приводить в движение руками: они повинуются слову Гефеста. Скажет он - и работают мехи, раздувая в горне ярко пышущее пламя. Покрытый потом, весь черный от пыли и копоти, работал бог-кузнец в своей кузнице, когда явились к нему Фемида и Ника.

- Гефест, - обратилась к нему Фемида, - кончай работу, Зевс велел тебе прийти к нему.

- По делу или как?

- Зевс не посылает по пустякам, - произнесла Ни­ка, - и инструменты не забудь взять с собой.

  Гефест отложил свою работу, омыв в благовонной ванне пот и копоть, пошел за богинями, прихрамывая и пошатываясь на своих слабых ногах к отцу своему, громовержцу Зевсу.

- Рад видеть тебя, сын мой Гефест! - вышел к нему навстречу Зевс, готовый заключить его в свои объ­ятия. - Предстоит тебе заковать непокорную богиню Эйрену в цепи и посадить у моего трона.

- Но за что?

- За то, что ослушалась! - грозно ответил громовержец, так что Гефест не стал больше задавать вопро­сов.

  Когда воля Зевса была исполнена, громовержец по­хвалил бога-кузнеца за работу.

  Осматривая, как надежно приковал Эйрену к трону Гефест, Зевс приговаривал:

- Теперь-то она будет у меня под контролем.

  В этот момент в пиршественный зал вошла Гера. Заметив Гефеста, она сверкнула своими глазами, адре­суя ему вопрос:

- Ка-ак, ты еще здесь?

  Гефест открыто не любил мать свою Геру, за то, что когда показали ей некрасивого, хилого сына, она схвати­ла его и сбросила с Олимпа вниз на далекую землю. Упал он в волны безбрежного моря, где и воспитали его морские богини. Вырос Гефест некрасивым, хромым, но с могучими руками, широкой грудью и мускулистой шеей.

  Долго таил Гефест в сердце гнев на мать свою, богиню Геру, пока не решил отомстить ей за то, что сбросила его с Олимпа. Он выковал золотое кресло необыкновенной красоты и послал его на Олимп в подарок матери. В вос­торг пришла жена громовержца Зевса, увидев чудесный подарок. Лишь только села Гера в кресло, как обвили ее несокрушимые путы, и она оказалась прикованной к креслу. Бросились боги ей на помощь, но вскоре поня­ли, что освободить ее сможет только Гефест.

  Тотчас послали боги за богом-кузнецом. В мгновение ока пронесся Гермес над землей и морем и явился в грот, где работал Гефест. Долго просил он Гефеста идти с ним на высокий Олимп, чтобы освободить царицу Геру, но наотрез отказался бог-кузнец, помня зло, которое ему причинила его мать. Не помогли ни просьбы, ни мольбы Гермеса. На помощь Гермесу явился Дионис, бог вина. С громким смехом поднес он Гефесту чашу благовонного вина, за ней другую, а за ней еще и еще. Охмелел Ге­фест, теперь с ним можно было делать все - вести куда угодно.

  Гермес и Дионис посадили Гефеста на осла и повезли на Олимп, где он в один миг освободил свою мать. С тех пор между Гефестом и Герой без конца возникали ссоры, которые прекратить мог только Зевс.

  На сей раз все возобновилось, лишь Гера увидела Гефеста.

- Мой сын, Гефест, здесь по моему велению, - оста­новил Геру громовержец. - Скажи, Гефест, готово ли оружие для богов?

- Я стараюсь, успею в срок.

- Да где ему, - насмешливо произнесла Гера.

- Твое поведение, Гера, не достойно царицы! - крикнул Зевс, уводя свою жену из тронного зала.

  Фемида и Ника к тому времени находились где-то в пределах дворца. Оставшись с Гефестом наедине, Эйрена обратилась к нему с просьбой:

- Умоляю тебя, Гефест, открой мне тайну твоего замка, который крепит цепь к трону.

  Гефест от такой неожиданности попятился назад. Эйрена, оглядываясь, чтобы никто не подслушал их разговор, стала говорить еще тише:

- Не бойся, никто не узнает.

- Вот еще, мне ли кого-то бояться, - кинул ей Гефест.

- Знаю, у тебя доброе сердце, чего не хочет видеть Гера, постоянно насмехаясь над тобой.

  Спокойно слушать речи Эйрены Гефест был не в си­лах. В этом дворце Гера была столь же почитаема, как и Зевс. Гефест никак не мог ослушаться Зевса, ведь он был приветливым и добродушным к нему.

- А зачем тебе это?

- А кому хочется сидеть все время на цепи?!

- И только это, это та причина, которая заставляет тебя просить меня об этом? - недоверчиво спросил бог-­кузнец. - Ведь ты не откровенна со мной.

  Эйрена опустила глаза, ведь не могла она рассказать Гефесту обо всем, что еще собиралась сделать.

- Молчишь? Молчи, а я пойду, - сказал Гефест, подняв свои инструменты.

  Он сделал уже несколько шагов.

- Погоди! - крикнула Эйрена ему в спину.

  Гефест остановился и обернулся.

- Подойди поближе, я не могу говорить так громко, нас могут услышать.

- Я слушаю.

- Здесь замешана Гера, это из-за нее Зевс велел посадить меня на цепь.

- Ты говоришь, из-за Геры? - задумался Гефест.

- Так оно и есть. Ведь ты же заметил, что она даже не возражала Зевсу, - заметив, как колеблется бог-куз­нец, произнесла Эйрена, умышленно говоря неправду.

- А что ты можешь сделать против нее, если я скажу тебе тайну замка?

- О, поверь мне, способов множество!

  Как хотелось поверить Гефесту, что Эйрена сможет хоть как-то навредить жене Зевса! Ему ничего не остава­лось, как сознательно пойти на риск.

  Он достал из кармана золотой ключ и передал его Эйрене. Та поклялась, что никому не скажет, если обман ее раскроется, что Гефест помог ей.

  Когда вернулся Зевс, Гефеста уже не застал громовержец в пиршественном зале.

- Как жаль, что Гефест уже ушел, - сожалел он.

  Подойдя в который раз к трону и подергав за цепь, Зевс остался доволен. На его лице сияла улыбка.

- Ты должна благодарить меня, Эйрена, что я так снисходительно обошелся с тобой. Ведь сознайся: бол­таться на цепи между небом и землей куда страшнее. А так я буду спокоен, что ты снова не наделаешь оши­бок. Я не могу лишиться богини мира, ведь война, надеюсь, продлится недолго.

  Эйрена тоже была в приподнятом состоянии, ведь в руке она сжимала ключ от замка, от которого могла избавиться в любую минуту.

Глава 11. Встреча черепашек-ниндзя с мудрецом

  Дверь библиотеки хлопнула со страшной силой, когда в помещение влетел Микеланджело, размахивая руками.

- Нашел, нашел! - кричал он, бегая по залам и ни­как не желая останавливаться.

- Что нашел? - поинтересовался Донателло.

- Да остановись же ты, наконец, - говорила Эйприл, держась за голову, которая начинала кру­житься.

- Я победил!

- Что со стариком? - схватил его за руку Рафаэль, сильно встряхнув.

- Я же говорил, что он заговорит, вот он и загово­рил, - подмигивая черепашкам, произнес Микелан­джело.

- Так расскажи, как это случилось? - сгорал от любопытства Донателло.

  Микеланджело важно сел на стул и оперся спиной о книжную полку. Совершенно неожиданно сверху ему на голову слетела довольно увесистая книга. Получив удар по голове, он рухнул со стула, не успев понять, что с ним произошло.

- Вот это да! - воскликнула Эйприл. - А вдруг, когда он очнется, у него ничего не останется в памяти?

- Эйприл, не говори ерунды, - ответил ей Донател­ло, поднимая Микеланджело.

- С ним этот номер не пройдет, - успокоил ее Лео­нардо, - у него голова крепкая.

  Микеланджело открыл глаза и застонал.

- М-м, где я?

  Черепашки переглянулись, а Эйприл от испуга широко раскрыла глаза.

- Что я говорила! Он ничего нам не скажет.

- Только слез нам твоих не хватало, - с укором сказал Леонардо.

- Как ты, Микеланджело? - поинтересовался Рафаэль.

- Ой, голова очень болит, - скривился Микеланджело, пытаясь встать на ноги.

- Сиди же, - удержал его Донателло, - у тебя ноги совсем слабые.

  Прошло несколько минут, прежде чем Микеланджело смог говорить.

- Мне, кажется, здорово досталось?

- М-да, - кивнул Леонардо, поднимая книгу с пола.

- Ты кричал, что старик заговорил, - напомнил Донателло.

- Какой старик?

  В библиотеке воцарилось немое молчание, черепашки и Эйприл стояли вокруг Микеланджело с отвислыми челюстями.

- А-а, ну да. Заговорил, как я и обещал!

- Тьфу ты, - разом крикнули друзья на Микеланджело. - Как ты нас напугал!

  Вступление Микеланджело было многословным и не­интересным. Он так долго рассказывал о своих психоло­гических способностях в области влияния на человече­ское сознание, что вскоре Леонардо не выдержал:

- Если ты не перестанешь себя хвалить, я ударю тебя книгой еще раз.

- Начни с того, что старик и ты скрылись за углом монастыря, - подсказал Микеланджело Донателло, уви­дев, что тот не на шутку обиделся после слов Леонардо.

- Вот пошли мы... пошли мы...

- Ты уже несколько раз говоришь нам одно и то же, - вспылила Эйприл.

- Так все же, куда вы пошли? - спокойно спросил у него Донателло.

- За водой к роднику. Я всю дорогу рассказывал ему такие интересные вещи.

- И он от них был без ума, - с сарказмом сказал Леонардо.

- А вот и нет, - поспешил объяснить Микеландже­ло, все еще прикладывая руку к голове, - он меня даже не слушал, более того, даже не смотрел на меня, словно меня не было с ним рядом.

- Дальше что было? - торопил его Донателло.

  Микеланджело вздохнул.

- Скажу я вам, что мне пришлось немало рассказать ему всякой чепухи, прежде чем он с заинтересованно­стью посмотрел на меня, - после этих слов Микеланд­жело сделал многозначительную паузу.

- Что ты ему сделал? - гневно глянул на Мике­ланджело Рафаэль.

- Ничего, ровным счетом ничего. Я ему только сказал, зачем мы сюда явились.

- Как это? - недоумевала Эйприл.

- Все очень просто. Я решил, что, если старик так долго молчит, то, возможно, он ничего не слышит. А глухие, как известно, не реагируют, если с ними говорить нормальным языком. Но так я только думал. Потом я догадался сообщить ему причину нашего визи­та. Лишь только старик услышал о готовящейся войне с землянами, он резко повернулся ко мне и схватил меня за руку, вот так, - после чего Микеланджело сжал руку Леонардо.

- А я-то тут при чем?! Отпусти!

- «Повтори то, что ты мне сказал!» - были его слова. Я страшно испугался, ну, думаю, колдун какой-то: выглядит таким хилым, немощным, а сила такая, что я прямо не ожидал. Стою я перед ним совершенно обезумевшим. А он так вытаращил на меня свои глаза, что мурашки по телу побежали. «Заговорил, значит не глухой», - думаю я. А потом опять повторил все, что сказал раньше.

- А старик что? - спросила Эйприл.

- Говорит, оказывается, старик-то, - улыбнулся победно Микеланджело.

- Что он тебе ответил? - поинтересовался Донателло.

- Он знает заклинание от богов-олимпийцев.

- Ну да? - почти разом вскрикнули черепашки и Эйприл.

- Да-да, - настаивал Микеланджело.

- Он тебе сам об этом сказал? - удивленно поднял брови Рафаэль.

- Я это понял по его лицу.

- Тоже мне умник нашелся, - прищелкнул языком Леонардо.

- Он меня отпустил и быстрыми шагами пошел прочь, а я за ним. И выследил его жилье. Оно там, недалеко от монастыря, в маленьком домике со скрипу­чей дверью и выщербленной крышей.

  Черепашки засуетились.

- Поведение этого старика крайне непонятное, - ­высказала свое мнение Эйприл.

- Да, если учесть, что после стольких лет молчания, он заговорил, лишь только услышал о нападении Зев­са, - поддержал ее Донателло.

- Нам стоит к нему наведаться, - предложил Ра­фаэль.

- Это верно, - кивнула Эйприл, - возможно, нам не придется больше пропадать в этой пыльной библиотеке.

  Черепашки и Эйприл через несколько минут уже шли к маленькому домику, куда недавно вошел старик. Ми­келанджело активно показывал дорогу: громко говорил, одной рукой часто жестикулировал, так как в другой руке находилась та самая книга, которая упала с полки ему на голову.

- Вон, видите, домик, - уже еле слышно произнес Микеланджело, спускаясь с горы.

  Было решено сразу же постучаться в дверь. Но им никто не ответил.

- Я уверен, он там, - шептал Микеланджело, ловя на себе вопросительные взгляды своих друзей.

  Немного осмелев, Эйприл толкнула рукой дверь. Та со скрипом отворилась. Войдя в домик, черепашки и Эйприл заметили старика, который сидел за столом. Лицо его было бледным и безжизненным.

- Кто здесь? - спросил он, поворачивая голову.

- Это мы, - ответила за всех Эйприл, подходя к столу.

  Следом за ней следовали черепашки-ниндзя, полно­стью доверившись Эйприл.

- Мы хотим поговорить с вами, - начала девушка.

- Что ж, поговорим, - обреченно произнес старик, по-прежнему сидя без движения.

- Наш друг, Микеланджело, привел нас к вам, что­бы вы помогли нам.

- Я знаю, в чем будет заключаться моя помощь, но, боюсь, вы пришли напрасно.

- Вы знаете текст заклинания? - спросила с надеж­дой в голосе Эйприл.

  Старик молчал, уставившись взглядом в одну точку на столе.

- Знал, - вдруг вырвалось у него.

- А теперь? - наступала Эйприл.

- О, ужас! Прошло так много времени. Я все время держал его в голове. Даже дал обет молчания, чтобы не засорять голову ненужной и пустой информацией. По несколько раз в день я повторял его, оно все дальше уходило в мою память. Я почти был уверен, что там, в памяти, оно сохранится до нужного момента. Этот момент настал, а я, - о, ужас! - никак не могу его вспомнить целиком. Так, отдельные моменты.

  Старик был в отчаянии. Он сильно ударил кулаком по столу, а затем заплакал.

  Эйприл обвела взглядом комнату. Кроме деревянной кровати, стола и стула в ней больше не было никакой мебели. Несколько картинок на религиозные темы были приколоты булавками к деревянной стене над кроватью. Небольшая книжная полка с книгами, грубо приколо­ченная гвоздями, хранила десяток книг, как показалось Эйприл, рукописных, поэтому она сразу же сообразила, о чем еще спросить старика:

- А что в этих рукописях?

- В них, - старик запнулся, вытирая слезы, - в них мои мысли о жизни, о человеческом бытии, о сча­стье, о войне, о мире и еще много о чем.

- А заклинание вы случайно там не записали? ­- несмело поинтересовался Рафаэль.

  Старик покачал головой.

- Я должен был хранить его в памяти, а не на бума­ге, мне так было велено. Но...

- Хватит себя казнить, - вступил в разговор Дона­телло, - из каждой ситуации есть выход, или я не прав?

- Прав, но что ты хочешь этим сказать? - изумился Микеланджело.

- Только то, что нужно подумать, как выйти из ситуации. Наверняка, есть какой-либо запасной ва­риант.

  Старик задумался.

- За долгие годы, которые я провел вдали от людей, я научился прислушиваться к природе. Я слышал, что, если омыть лицо слезами священной львицы, то память может вернуться к любому человеку.

- Где же нам их взять?! - воскликнул Леонардо.

- Разве не понятно? - вмешалась Эйприл, глядя на друзей. - Попросить у святой львицы.

  Черепашки засмеялись, представляя, как бы это могло выглядеть.

- Но ведь мы не знаем, где нам найти эту святую львицу, - заметил Донателло.

- Она живет в горной пещере, - спокойно сказал старик.

- Где это? - спросил Микеланджело.

- Если идти отсюда, дорога будет идти все дальше в гору. За день дойти можно. Вот только сможете ли вы...

  Старик не договорил, но черепашки все поняли, что он им не доверяет. Разубеждать его никто не собирался, но, выходя из домика, Эйприл обернулась и так убедительно посмотрела в глаза мудреца, что тот готов был снова прослезиться.

Глава 12. Слезы священной львицы

  Дорога к горной пещере была трудной и утомитель­ной. Страшная жара не давала быстро передвигаться, поэтому остановки были хоть и непродолжительными, но частыми. Хорошо, что Микеланджело догадался взять с собой кувшин с водой, который ему же пришлось нести всю дорогу. Донателло прихватил снаряжение для охоты на львицу: веревки, крючки, даже намордник, над чем посмеивался Леонардо:

- Сейчас наш умник Донателло отловит львицу, посадит ее на веревку, наденет намордник и заставит плакать в кувшин. Вот умора!

  Микеланджело так хохотал, что вода выплескивалась из кувшина, Эйприл тоже улыбалась, поддерживая все­общее веселье, но нисколько над практичностью Дона­телло. Сама же она хотела запечатлеть момент схватки со священной львицей и потому несла на плече телекамеру, которую время от времени брал Рафаэль.

  Лишь на закате солнца черепашки и Эйприл прибли­зились к указанному месту.

  Узкая дорога вела в гору, идти приходилось медленно, друг за другом. Пещеры все еще не было видно.

- А если мудрец пошутил? - спросил Леонардо.

- Для чего ему это? - вопросом на вопрос ответила Эйприл. - Не похоже, он выглядел таким беспомощ­ным.

- Она должна уже быть где-то здесь, - вглядывался Донателло, не обращая внимания на слова Леонардо.

- Ведь сначала старик молчал, притворялся. А те­перь отослал нас подальше, чтобы мы ему глаза не мозолили, - не унимался Леонардо.

  Микеланджело чувствовал усталость и поэтому мол­чал, не вмешивался в пустой разговор, чтобы не растра­чивать зря силы.

- Эйприл, и твои труды напрасные. Лучше сними нас всех вот здесь, нет, вон там, - Леонардо наугад ткнул пальцем в пространство и вдруг воскликнул: - ­А что это там чернеет?!

- Пещера, кажется, - заметил Рафаэль.

- Да не кажется, а она и есть! - обрадовался Леонардо.

- Так как на счет кадра? - шутя поинтересовалась Эйприл, видя, как припустил Леонардо к пещере.

- Еще успеем! - отмахнулся тот.

  Когда черепашки и Эйприл собрались у входа, Эйприл было приказано оставаться где-нибудь в безо­пасном месте. Донателло и Микеланджело должны были первыми проникнуть в пещеру и обследовать ее с фона­риками в руках. Подстраховывать их оставались Рафаэль и Леонардо.

  Нехотя расставался Микеланджело со своим кувшином, все порывался взять его с собой, ведь за дорогу он успел к нему привыкнуть. Он переставлял его с места на место, но и новое место его не устраивало, казалось ему не достаточно безопасным.

- Так ты идешь со мной?! - наконец-то не выдержал Донателло, глядя на всю его возню.

- Да-да, вот только...

- Давай его мне, - предложила Эйприл, - с ним ничего не случится.

  Не успели Донателло и Микеланджело войти в пещеру, как огромный камень упал перед ними.

- А ведь мог и на нас рухнуть, - присвистнул Микеланджело, - пришлось бы тогда нас ложкой в кувшин накладывать.

- Обошлось, - выдохнул Донателло.

  Чем дальше углублялись черепашки, тем быстрее су­жалась пещера, и вскоре им пришлось встать на корточ­ки. Дальше двигаться было опасно: впереди ясно видна была дыра, похожая на нору хищного зверя; не было никакой гарантии, что там не притаилась если не львица, то еще какая-то тварь.

- А может вернемся, - прошептал Микеланджело.

- Ты что, струсил? - подтрунивал над ним Донателло.

- Кто, я?! - храбрился черепашка.

  Донателло теперь уже полз, освещая себе дорогу, то и дело оглядываясь назад, чтобы переброситься словами с Микеланджело. Еще одно усилие, казалось, - и цель будет достигнута. Но нет, снова и снова приходилось ползком пробираться по каменному коридору.

  Но вот тут-то и подстерегала их страшная неожи­данность.

  Сначала Донателло не понял даже, что произошло. Ему показалось, что рядом сверкнула молния, и он сразу оглох. Все звуки вдруг пропали, будто мир куда­-то провалился, и только монотонный гул бился в бара­банные перепонки. Потом ему показалось, что откуда-то выросли две зеленые руки, схватили его, и, сильно встряхнув, швырнули лицом вниз. Падение было таким внезапным, что, не зацепись он за каменный выступ на самом краю обрыва, разбился бы вдребезги.

  Открыв глаза, он увидел, что лежит на дне глубокого ущелья в яме с водой. Он приподнялся и сел. Кружи­лась голова после падения. Осмотрелся. Рядом с ним у подножия скалы бил родник. Нагнувшись, Донателло жадно припал к воде. Пил долго, потом плеснул водой в лицо. Стало легче, в голове прояснилось, будто про­снулась какая-то дремавшая в нем сила.

  Микеланджело даже не успел опомниться, как Дона­телло не стало рядом. Он подполз ближе к обрыву и громко крикнул:

- Донателло!

  Звонкое эхо пробежало по ущелью.

- Донателло! Где ты?!

  Донателло поднял голову вверх, откуда был слышен голос Микеланджело.

- Я здесь!

- Ты цел?

  Донателло попытался определить, что могло с ним случиться в результате падения. Сильная боль перереза­ла ногу, лишь только он сделал несколько осторожных движений. Все остальное было не так ощутимо.

- Похоже, что-то с ногой! Ты веревку с собой взял?

- Да, к поясу прикрепил.

- Тогда спускай, должно хватить, а я постараюсь по ней подняться.

  С трудом, превозмогая боль, Донателло добрался до самого обрыва, где за него ухватился Микеланджело. Какое-то время они оба лежали неподвижно, словно ждали чего-то. Отдышавшись, подались обратно.

- Так что там, на дне? - спросил у Донателло по дороге Микеланджело, поддерживая друга.

- Да так, ничего.

- А почему ты весь мокрый?

- Пришлось воды из родника испробовать, - отшутился Донателло.

  Еще не доходя до выхода, их заметили Рафаэль и Леонардо и бросились на помощь.

- Что там было? Львицу видели? - пытался вы­яснить Леонардо.

- Что с тобой? - скупо спросил Рафаэль.

  Когда Донателло рассказал, что с ними произошло, Эйприл категорично заявила:

- Вместо тебя, Донателло, нужно было отправить Леонардо. Ведь это он указал на эту пещеру.

- Не будь так неразборчива, Эйприл, - возразил Донателло. - Ведь ошибиться мог каждый из нас. Он не виноват.

- Что же теперь будем делать? Ведь скоро будет совсем темно, солнце уже спряталось за горизонтом, и ночь торопливо поднимается от подножий гор к вер­шинам, - заметил Рафаэль.

- Да-а, - протянул Микеланджело, - столько вре­мени потеряли.

  Донателло обвел глазами открывшийся ему вид. Со всех сторон горизонт опоясывали величественные вершины гор. Одни острые и голые, как обнаженные клин­ки, другие, округлые и поросшие лесом. Между ними теснилось в беспорядке множество более низких гор, виднелись зеленеющие холмы и плодородные долины, речки и овраги; высоко по склонам, словно орлиные гнезда, лепились деревушки, а вид отдельных домиков, приткнувшихся то тут, то там, где место поровнее, несколько умерял буйство дикой природы.

- Эйприл, а как ты посмотришь на то, чтобы снять на пленку эту прекрасную панораму, - вдруг произнес Донателло.

  Черепашки, до этого обсуждавшие свой ночлег, за­молчали и вопросительно посмотрели на раненого друга.

- Но уже темно, я боюсь, что на пленке будет только ночь. А завтра, лишь наступит рассвет...

- Когда наступит рассвет, - перебил ее Леонардо,­ - мы отправимся на поиски священной львицы. А то, боюсь, как бы наше приключение не затянулось.

  Возражать Леонардо никто из друзей не стал, все и без того понимали, что нужно поскорее уладить это дело, то есть добыть слезы священной львицы: беда могла застичь их в любой момент.

  Утром лишь только солнце показалось на горизонте, а друзья уже были на ногах. Правда, если говорить о Донателло, его нога, пострадавшая во время падения, приносила ему немало беспокойства. Но сам он старался не показывать вида, что ему она болит, чтобы не привлекать к себе внимание. Сознательно он шел впереди всех, осторожно опираясь на больную ногу. Эйприл, которая шла следом за Донателло замечала, как нелегко прихо­дилось ему, но молчала, потому что слишком хорошо знала характер черепашки: он не сдавался перед трудно­стями, а умело преодолевал их.

  Тропа круто извивалась, как змея, в которую бросают камнями. Она причудливо вилась по склону, ныряла в густые заросли тимьяна, делала вкось бросок к верши­не, а затем, словно устав от подъема и передумав, весело сбегала, словно шаловливый ребенок, вниз по самому краю обрыва, перебиралась через глубокое ущелье и, притомившись, уютно устраивалась отдохнуть у горы подмышкой.

- Сколько еще идти? - устало спрашивал Микелан­джело.

- Уже ноги болят, - вторил ему Леонардо.

  Рафаэль, глядя с каким трудом дается Донателло каждый метр дороги, укоризненно одергивал их:

- Молчали бы лучше, под ноги себе смотрите, а то как бы чего не случилось.

  Вдруг возникшая у всех перед носом пещера для друзей была полной неожиданностью.

- Кажется, она, - отметил вслух Донателло.

- Я в этом не сомневаюсь, - поддержала его Эйприл. - Вон и следы к пещере ведут.

- Уж больно они на кошачьи похожи, только круп­нее, - произнес Донателло, нагнувшись над тропой, что­бы получше разглядеть следы.

- Чему ты удивился? - поинтересовался шутливо Микеланджело, подойдя к Леонардо. - Ведь львица - это не парнокопытное животное. Энциклопедии смот­реть надо.

  Все засмеялись. А Рафаэль поддел вопросом Микеланджело:

- А ты смотришь?

- Вот вернемся, ты дашь мне ту книжку почитать.

- Так там же о динозаврах, - уточнил Рафаэль.

- Ничего, пригодится. А вдруг доведется когда-нибудь и с ними повстречаться?! Противника нужно всегда знать в лицо, а то как же иначе.

- А как выглядит львица ты знаешь? - не удержал­ся Леонардо.

- Ну, думаю, в общих чертах, короче, представ­ление...

- Вот-вот, представление весьма смутное, - печаль­но заметил Рафаэль.

- Об этом после, - сказал Донателло, раскручивая веревку, - нужно готовиться к наступлению.

- А кто пойдет? - спросил Леонардо.

- Я пойду, - отозвался Рафаэль.

- Хорошо, - кивнул Донателло. - Я бы и сам по­шел, да...

- В чем дело? Я готов! - слова Микеланджело про­звучали так громко, словно горн.

  И вот осторожно друг за другом вошли в пещеру Микеланджело и Рафаэль. На всякий случай Мике­ланджело достал меч и держал его перед собой.

- Ты зачем с оружием балуешься? Ведь еще не время, - шепотом поинтересовался Рафаэль.

- Как бы поздно не было.

- Ведь львицу ты можешь ранить, а чего доброго и убить.

- Не учи, сам знаю, как с оружием обращаться.

  Слабый звук дошел до слуха черепашек.

- Слышал? - посмотрел на Рафаэля Микелан­джело.

- М-гу, пойдем дальше, или...

  Теперь уже рычание отчетливо было слышно где-то совсем близко, и друзьям стало не по себе.

  Микеланджело громко проглотил слюну и застыл в ожидании. Рафаэль сделал еще несколько шагов и остановился, прижимаясь к каменной стене пещеры.

  Рычание повторилось. Казалось, что вот-вот из темно­ты на черепашек бросится львица, а пока она наблю­дала, отпугивая незваных визитеров своим рыча­нием.

  Когда Рафаэль достал из кармана фонарик и посветил им, на него уставились два глаза львицы, которая готовилась к прыжку.

- Да она здесь не одна, - удивился Микеланджело, увидев трех львят, кружившихся у ног матери.

  В следующую секунду львица выгнула спину и толч­ком понесла свое тело вперед, прямо на свет фонарика.

  Рафаэль рухнул от мощного удара, ему на помощь поспешил Микеланджело, давая понять львице, что его друг здесь не один.

- Надо выманить ее из пещеры! - крикнул Рафа­эль, сражаясь с львицей, которая подминала его под себя.

- Но как?! - нанося удар за ударом по туловищу львицы, отозвался Микеланджело.

- Беги! Она побежит за тобой! Ой!

- Что? Что?

- Кажется, она разорвала своими когтями мне плечо, - Рафаэль застонал, пытаясь рвануть руку, чтобы увернуться от очередной атаки.

  Микеланджело, подобрав фонарик, который обронил во время падения Рафаэль, направил поток света на львицу. Она раскрыла пасть, оскалив зубы.

- Беги! Микеланджело!

  Действительно, стоило Микеланджело кинуться из пещеры, как львица, бросив Рафаэля, прыгнула следом, догоняя своего противника.

  Донателло уже подготовил к тому времени петли и разложил их у входа в пещеру, а сам отошел в сторону, чтобы в случае необходимости дернуть за веревку.

  От одной только мысли, что черепашкам не удастся добыть слезы священной львицы, Эйприл приходила в отчаяние. Она пребывала в состоянии волнения, кото­рое еще больше усиливалось тем, что Рафаэль и Мике­ланджело какое-то время находились в пещере, а что там с ними происходит, знать она не могла.

- Ну почему они так долго? - то и дело спрашивала она у Донателло.

- А почему они должны быстро вернуться?

- Там время идет гораздо быстрее, - встревал Леонардо, - ведь известно, что ждать всегда очень утоми­тельно.

  Не успел Леонардо закончить фразу, как из пещеры вылетел Микеланджело, размахивая мечом.

- Микеланджело, ты чего? - удивился Леонардо, но, увидев мчащуюся львицу, сразу все понял.

  Лишь только одна из лап львицы попала в петлю, Донателло умело потянул за веревку, затягивая тем самым петлю потуже. Один конец веревки держал Лео­нардо, другой был в руках Донателло, поэтому, как ни старалась львица выкрутиться, у нее ничего не получа­лось. Леонардо рывком потянул веревку на себя, удер­живая конец ее в руке. Львица не удержалась и упала на бок.

- Вот ты и попалась! - воскликнул Микеланджело, все еще тяжело дыша после пробежки.

- Надо связать ей лапы, а то она может нас пора­нить, лишь только мы приблизимся к ней, - скомандо­вал Донателло.

  Спустя какое-то время черепашкам удалось связать львицу. Неожиданно к своим друзьям присоединился Рафаэль, неся на руках одного львенка, двое других бежали рядом.

- Вы только посмотрите! - чуть не подпрыгнула от радости Эйприл. - Какие они хорошенькие!

  Пока черепашки разглядывали чудесных детенышей, львица схватила зубами веревку, стараясь ее пере­грызть.

- Да ты, похоже, хочешь выбраться, - заметил Ми­келанджело, подойдя к львице, к которой устремились ее львята.

  Смотреть на это зрелище было невозможно без чувства жалости и сострадания. Эйприл не удержалась:

- Надо развязать ее!

- А дальше? - бросил Леонардо.

- Но это бесчеловечно!

- Ты кому говоришь? - попытался успокоить ее Микеланджело. - Ты что, думаешь, нам не жалко?! А как в таком случае выдавить из нее слезы? Может, нам поплакать вместо нее?! А-а?

  Донателло соображал, как все решить безболезненно для всех, но мысли были настолько нереальными, что он стеснялся произносить их вслух.

  Эйприл выключила телекамеру, сняв до этого все на пленку.

- Что будем делать? - спросила она.

- Ждать, - ответил ей Леонардо.

  Но долго ждать не пришлось. Священная львица обладала волшебным даром - она могла менять свой облик. Черепашки и глазом моргнуть не успели, как перед ними возникло чудовище с телом змеи и девятью головами дракона, одна из которых была бессмертна. Чудовище извивалось, а затем грозно подняло на своем громадном хвосте тело, покрытое блестящей чешуей, и хотело уже броситься на черепашек, но Донателло опередил его, выхватив меч и ударив им по голове про­тивника. Тогда остальные ниндзя стали размахивать своими мечами, одну за другой сбивая страшные голо­вы. На месте каждой сбитой головы вырастали две новые. Казалось, черепашки не смогут справиться с чу­довищем.

- Нам поможет лазерное оружие! - крикнул Дона­телло. - Мы будем прижигать шеи, чтобы головы боль­ше не вырастали.

  Леонардо, Микеланджело и Рафаэль размахивали ме­чами, которые, как вихри, свистели в воздухе. А Донателло направлял лазер на место срубленной головы, так что новые головы перестали расти. Все слабее и слабее становилось чудовище. Когда у него осталась всего одна голова, обрадовались черепашки, не зная, что ждет их впереди.

  Микеланджело взмахнул мечом, чтобы отрубить по­следнюю голову чудовища, а вместо чудовища перед ним появилась необычайно красивая лань: рога у нее были золотые, а ноги медные. Подпрыгнула она, подоб­но ветру, переносясь на большое расстояние, убегая все дальше и дальше. Черепашки бросились за ней. Лишь Донателло не успевал за ними, хромая на одну ногу.

- Ну что, покажем себя в метании?! - на бегу крик­нул Микеланджело, вынимая нож из ножен.

  Его нож пролетел мимо, лишь чуть-чуть задев ногу лани. Леонардо тоже не достиг цели. Только Рафаэль смог точно отправить свой кинжал, который впился в ногу лани, и она не могла больше бежать. Втроем они принесли раненую лань к пещере.

- Неужели и это еще не конец? - насторожился Донателло.

  У них на глазах лань стала превращаться снова в львицу. Как и у лани, у львицы была рана на ноге, которую Рафаэль сразу же, словно извиняясь, перевя­зал. Львята с нежностью жались к матери. А черепашки стояли, опустив головы, не зная, как быть дальше.

  Эйприл, заметив, что глаза львицы заблестели, толк­нула Леонардо, а тот поднес к ней чашу.

- Она плачет! - шепотом воскликнул Рафаэль.

  Слезы священной львицы наполнили чашу. Теперь она не была такой агрессивной, а лизала своих детенышей, чем страшно умиляла черепашек и Эйприл, снимавшей этот трогательный миг на пленку. Даже поверить было тяжело в то, что эта заботливая мать могла превратиться в ужасное чудовище. А вспоминать об этом уже никому не хотелось.

  Расставание было скорым - нужно было спешить к мудрецу, поэтому черепашки и Эйприл еще до заката солнца поспешили в обратный путь.

Глава 13. Зевс начинает действовать

  Уладив дело с Эйреной, Зевс решил перейти к дей­ствиям. Он отправился к своим чашам, чтобы отправить на землю дары зла. Но по дороге его задержал Арес, который пришел пожаловаться на свою жену Афродиту.

- Могущественный Зевс, - обратился Арес к громовержцу, когда тот выходил из тронного зала.

- А-а, это ты, Арес. Что привело тебя во дворец?

- Я пришел спросить твоего совета.

- Ты? Совета?! Я удивлен, признаюсь. Ты никогда ранее не советовался. Что вдруг?

- Это Афродита.

  Зевс засмеялся:

- Ах, Афродита! Опять Афродита! Одна головная боль от этой Афродиты.

- Это не совсем так, - поспешил с объяснениями Арес, - богиня раздора Эрида влюблена.

- И что с того? Это прекрасное чувство.

- Ка-ак! Неужели не понятно! Это просто возмутительно!

- Ну-ну, умерь свой пыл, - спокойно произнес Зевс, чувствуя, что ничего серьезного не произошло.

- Она больше мне не помогает.

- А вот это хуже. Теперь тебе придется самому справляться.

- В такое время влюбиться! - кипел Арес. - Это все проделки Афродиты. Я видел, как она смотрела на меня во время пира, точно насмехаясь надо мной!

  Зевс задумался.

- Ты хочешь, чтобы я наказал ее? - спросил громо­вержец.

- Кого? - испугался Арес.

- Эриду, по-моему, не за что наказывать, ей достаточно любви, а вместе с ней любовных страданий, ­- произнес Зевс с кривой ухмылкой.

- А с Афродитой я разберусь, - поспешно сказал бог войны.

- Так чего же ты хочешь? - недоумевал Зевс, про­ходя вперед по коридору, направляясь к лестнице.

- Совета.

- Я что-то не пойму тебя, Арес. Или изъясняйся так, чтобы я понял, или ступай прочь, с глаз долой, а меня не отрывай от важных дел.

  Ни Зевс, ни тем более Арес не знали, даже не подозре­вали, что Гермес как раз в это время находился у сосу­дов Зевса. Все боги-олимпийцы знали, как карает громо­вержец землян, поэтому умному Гермесу было нетрудно догадаться, с чего начнет войну их царь.

  Оглядываясь, опасаясь, чтобы его не выследили, Гер­мес подошел к сосуду добра: дары добра он решил смешать с дарами зла. Но, зачерпнув из сосуда даров добра, вылив их в сосуд с дарами зла, Гермес увидел, что чаши теперь были не одинаково наполнены, что могло вызвать подозрения у Зевса. Перемешав дары в сосуде зла, он зачерпнул ровно столько, сколько не хватало в сосуде добра, а затем уровнял сосуды с дарами.

  Все это он проделал так быстро, что никто не успел даже заметить его. Только когда он поспешил скрыться, богиня Эрида, следовавшая за ним по пятам, вышла ему навстречу.

  Гермес отскочил, словно ошпаренный, подозревая, что Эрида все видела.

- Я хочу поговорить с тобой, Гермес, - произнесла, краснея, богиня раздора.

- Ты об этом? - Гермес кивнул головой на дворец Зевса, так как был уверен, что Эрида знала его тайну.

- Мне трудно говорить об этом, - Эрида засмущалась.

- Тогда не говори.

- Но я не могу молчать.

- Тогда говори, не молчи.

- Но...

- Сделай же выбор наконец: или я, или Арес, - взволнованно произнес Гермес.

- Ты, конечно же, - сказала Эрида, бросаясь Гермесу на грудь.

  Тот не понимал происходящего, поэтому оттолкнул богиню раздора.

- Что это такое?! Я тут при чем?!

  Гермес заметил, что из дворца вышел Зевс, а за ним увивался Арес. Оставаться здесь становилось небезопасно, поэтому он поспешил удалиться.

- Я спешу, - кинул он богине.

- Я не могу молчать, я должна сказать, - вопела Эрида.

  Гермес схватил ее за руку.

- Пойдем же!

  Когда они отошли от дворца на довольно большое расстояние, Гермес остановился.

- Нам не по пути. Прощай, Эрида.

- Я должна сделать признание.

  Лицо Гермеса вытянулось от удивления.

- Признание?!

- Я влюблена, - опустив глаза, тихо сказала Эрида.

- Поздравляю, - облегченно вздохнул Гермес, понимая, что его опасения не оправдались.

- Ты на самом деле рад?

- А почему это меня должно огорчать?

- Я влюблена в тебя, - осмелев, произнесла Эрида.

- В меня?! Нет, это невозможно!

- Я не могу ни о чем другом думать, как только о тебе.

- А я-то думал, что это ты мной так интересуешь­ся, - задумчиво глядя на Эриду, сказал Гермес. - Наде­юсь, ты пошутила?

- Нисколько.

- Но что тогда тебе надо? Тебя приставил Арес следить за мной под предлогом, что ты влюблена?

- Нет-нет, Арес тут не при чем, - заволновалась богиня раздора, которой так хотелось, чтобы Гермес ей поверил.

- Знаю, знаю я твои хитрости, - прищурил глаза бог, - меня не проведешь.

  Эрида не знала, как убедить своего возлюбленного в искренности ее чувства. В какой-то момент она поду­мала, что ей следует навестить Эрота, чтобы тот по­мог ей.

  И когда Гермес оставил ее одну, ссылаясь на важные дела, Эрида поспешила найти сына Афродиты.

  Не понимая, что от него хочет Арес, Зевс к тому времени отослал бога войны прочь, чтобы наконец-то начать военные действия. Он зачерпнул из сосуда с да­рами зла и опрокинул на землю содержимое чаши. На его лице заиграла улыбка, ведь он был уверен в том, что на земле дары зла возымеют действие.

  Но произошло следующее. Лишь только содержимое чаши попало на землю, начались удивительные превра­щения. Зевс рассчитывал, что злые люди станут еще злее, что приведет к различным конфликтам, а те, кто был добр по натуре, получит, словно болезнь, долю зла. Но не знал Зевс, что подмешанные дары добра проника­ли в сердца злых людей. Эти люди, чувствуя в себе что-­то неладное, мучились, так как в их сердцах шла борьба добра со злом, а, как известно, добро побеждает. Слож­нее пришлось тем, в чье сердце попадали дары зла.

  В общем, можно было себе представить, что творилось с землянами. Один человек мог быть за пару минут и злым и добрым, сам не понимая того.

  Черепашки тоже получили порцию добра и зла. Вот только непривычно было видеть Рафаэля, чуткого и вни­мательного, жестоким и безразличным по отношению к своим друзьям. А Микеланджело удивлял всех благо­разумием и добропорядочностью.

- Эй, Леонардо, - поддевал Рафаэль друга, - отчего сегодня ты такой сонный?

- Так ведь это и не удивительно, ведь всю ночь пришлось провести в горах, а разве там можно было выспаться?

  В руках Микеланджело оказалась телекамера Эйприл, так как Рафаэлю она по дороге показалась тяжеловатой.

- Что-то случилось с нашим Рафаэлем, - шепотом заметила Эйприл, подойдя поближе к Донателло.

- Это возможно так львица на него подействовала, - предположил тот.

- Что за шептания! - воскликнул Рафаэль, глядя на озабоченную парочку.

- Да мы о мудреце говорили, - осторожно отозва­лась Эйприл.

  Благо, чашу со слезами львицы доверили нести Дона­телло, кого не коснулись дары зла Зевса. Когда же к нему с другой стороны приблизился Рафаэль, тот запаниковал:

- Осторожно, ты можешь случайно толкнуть меня!

- А могу и неслучайно.

- Не дури, Рафаэль, - вступился Микеланджело. - Разве мало нам пришлось перенести из-за этой малой капли?

  Но Рафаэль точно не слышал, с насмешкой надвига­ясь на Донателло.

- Не бойся, Донателло, я тебя не трону. Ишь как ты прижал к себе чашу, точно наседка-курица трясешься над яйцом.

  До этого момента Микеланджело не вступал в дебаты, но, видя явную перемену в Рафаэле, не удержался:

- Уж не кажется ли вам, друзья, что Рафаэль ведет себя крайне отвратительно? Учитель Сплинтер не потер­пел бы его хамства и незамедлительно наказал бы.

- Только попробуйте, подойдите, - встал в позу Ра­фаэль, - как бы пожалеть вам об этом не пришлось! Со мной справиться не так просто, как со священной львицей.

  Черепашки молча переглянулись.

  В этот момент закончилось действие даров зла и до­бра, и все стало на свои места.

- Ой, и чего только такая тяжесть оказалась у меня в руках? - скривился Микеланджело, указывая на те­лекамеру.

  Эйприл выхватила ее из рук Микеланджело, услышав знакомые интонации:

- Но ты сам предложил ее поднести.

- Что вдруг на меня нашло?! Ведь мне и кувшина вполне достаточно, еще камеру на себя взвалил. Вот чудеса.

  С лица Рафаэля слетела маска самоуверенности и на­глости, он боялся посмотреть своим друзьям в глаза...

- Не понимаю, точно это не я говорил, - оправды­вался он.

- А кто еще, кроме тебя, мог говорить за тебя? - ­недоумевал Леонардо. - Какой же ты на самом деле?

  Так всю дорогу до домика мудреца ссорились чере­пашки, не находя тому объяснений.

Глава 14. Появление Шредера

  На далекой планете у постоянно действующих прибо­ров находился все это время коварный Кренг, мечтаю­щий покорить землян. Его сообщник Шредер недолюб­ливал своего босса, так как любой ценой хотел сам стать властелином Вселенной. Но поскольку сам додуматься до чего-то разумного он был не в состоянии, он терпел команды Кренга.

- Мои приборы зарегистрировали странное излуче­ние, - сообщил Кренг Шредеру, вызывая его к себе.

- Да, босс. Но откуда оно?

- Это пока неизвестно. Но земляне ощущают это излучение на себе. Мне бы хотелось научного объясне­ния этому явлению, а то как бы не сорвался наш новый план.

- Я найду вам объяснение, - грубым голосом сказал Шредер, прищелкнул каблуками.

- А может это твои болваны нажали какую-нибудь кнопку в мое отсутствие?! А-а? - завопил Кренг.

- Не уверен, босс. Я их пасу, не давая им покоя.

- Тогда отправляйся на Землю немедленно и выясни все, что меня интересует. Я подготовлю ворота.

  Шредер поправил свой тяжелый шлем, звеня доспеха­ми, кликнул двух своих помощников.

- Приготовьтесь, придурки, мы выходим, - обра­тился он к ним, проникая сквозь пространство в светлый поток, несущийся к Земле.

  Когда Шредер и его помощники ступили на твердую поверхность Земли, они оказались как раз у домика мудреца, куда только что пришли черепашки и Эйприл со слезами священной львицы.

- Наши старые знакомые уже здесь, - заметил один из них писклявым голосом.

- Всюду эти мерзкие черепахи, - отозвался другой.

- Тише вы, болваны, - скомандовал Шредер, - нас могут услышать.

  Втроем они прильнули к оконному стеклу, но Шредер злобно оттолкнул своих помощников, указывая им на место у стены, а сам стал вслушиваться в разговор.

  Мудрец взял чашу со слезами и поставил перед собой.

- Вас долго не было, я уже стал беспокоиться.

- Пришлось задержаться, - произнес Донателло.

- Да и в дороге с нашими друзьями происходили странные вещи, - Эйприл рассказала мудрецу о Микеланджело и Рафаэле.

- Да она придирается ко мне, - вставил Микеланджело, - с кем чего не случается. Подумаешь, камеру отдал, а она уже раздула целую философию.

  Старик внимательно слушал и все время о чем-то думал. Когда Эйприл закончила, он сказал:

- Я чувствую, что это Зевс начинает вторжение, решив изменить соотношение добра и зла на земле.

- Какая глупость! - воскликнул Леонардо, подойдя к окну.

  Мгновенно Шредер прижался к стене, показывая кулак своим помощникам, чтобы каким-нибудь нелепым движением или звуком те не выдали себя.

- А мне кажется все это правдоподобным, - уверен­но произнесла Эйприл, переводя взгляд с Рафаэля на Микеланджело.

- И мне тоже, - поддерживал ее Донателло, - уж очень неестественным было поведение Рафаэля, кото­рый не умеет притворяться.

- На меня что-то нашло, - пожал плечами Рафаэль.

  В комнате на минуту воцарилось молчание.

  Где-то на улице кто-то чихнул, но черепашки были так увлечены беседой, что не услышали этого. Зато Шредер пнул ногой провинившегося помощника, который, про­летев несколько метров, рухнул на землю. Другой захи­хикал. Тогда Шредер пригрозил и ему.

  Беседа в домике продолжалась.

- Но чего мы можем еще ожидать? - спросила Эйприл у мудреца.

- Всего, - скупо и двусмысленно ответил тот.

- Когда же, наконец, Зевса увидим? - поинтересовался Микеланджело.

- Хватил! Он сначала пришлет своих подчинен­ных, - заметил Донателло.

- Я думаю, что в любом случае, вам нужно сейчас хорошо отдохнуть и отоспаться, - вставая, произнес старик, - а я, омывшись слезами священной львицы, попытаюсь покопаться у себя в памяти и выудить оттуда заклинание от богов-олимпийцев.

- Только не забудьте заглянуть в каждый уголок вашей памяти, - пошутил Леонардо, - а то как бы чего не упустили.

  Проводив черепашек и Эйприл, старик взял чашу и налил ее содержимое в ладонь, а затем, не вытирая лицо, лег на кровать, чтобы на какое-то время забыться во сне.

  Шредеру все же кое-что удалось узнать, и потому он поспешил поделиться новостями с Кренгом.

- Ты говоришь, что Зевс начинает войну против землян?! - уточнил Кренг.

- Да, так сказал тот старик.

- А я никак не мог определить откуда это странное излучение.

- Я слышал про какое-то изменение в соотношении добра и зла на Земле, - добавил Шредер.

- Так-так, - задумался Кренг, - а может все не так плохо, как кажется.

- Не понимаю вас, босс.

- Где уж тебе! - захихикал Кренг.

- Ну подожди! Я заставлю тебя заплатить мне и за это, - еле слышно сквозь зубы злобно процедил Шредер.

- Ты что-то сказал? Я не расслышал.

- Нет, я так, соображаю.

- Предоставь это мне. Мой план вторжения временно придется отложить. Возможно, дело обернется так, что Зевс победит, а в этом я не сомневаюсь. Но как тогда нам справиться с ним самим, чтобы покорить Олимп?

  Шредера словно током ударило.

- Я забыл вам сказать, что черепахи упоминали о каком-то заклинании.

- О каком-то! - крикнул Кренг. - И ты даже не знаешь, о каком?!

  Напрягая память, чтобы дословно воспроизвести услышанное, Шредер отключился на пару секунд, а за­тем выпалил:

- Старик собирался омыться слезами священной львицы, чтобы вспомнить заклинание от богов-олим­пийцев.

- Это удача! Теперь мы уже знаем кое-что. Но спешить не будем, пусть черепахи сражаются себе, не стоит им мешать. А мы подождем удобного случая и выведаем это заклинание. Ты все понял, Шредер?

- Да, понял.

- Вот и хорошо. Я буду продолжать следить за событиями на Земле, а ты пошевели мозгами, как тебе справиться с твоей задачей и только посмей не узнать заклинание, - голос Кренга был угрожающим.

Глава 15. Циклопы Зевса против черепашек-ниндзя

  Как известно, слухами земля полнится. Так вот дошло до орла Зевса, что узнали какие-то черепашки про заклинание от богов-олимпийцев, про мудреца, который взялся им помогать. С этим известием прилетел он к Зевсу.

- Ну что ж, раз эти черепашки узнали нашу тайну, отправлю я на них своих циклопов, пусть расправятся с ними, - решил Зевс.

  И незамедлительно отослал на землю ужасных велика­нов, которые обладали чудовищной силой и имели толь­ко по одному глазу во лбу.

  Вздрогнула земля, лишь циклопы коснулись ее свои­ми мощными ногами. Двое великанов оказались как раз у монастыря, где остановились черепашки-ниндзя, гото­вые безжалостно растерзать отважных друзей.

- Это что еще за звуки? - удивленно спросила Эйприл, устало потягиваясь на постели.

- Я подумал, что у меня в ушах гремит, - заметил Рафаэль, подойдя к небольшому окну, чтобы разглядеть откуда доносится грохот.

  Циклопы приближались.

- Не стоит волноваться, - спокойно произнес Лео­нардо, - похоже, что скоро грянет гром и пойдет дождь.

- Но на небе нет ни облака, а ты говоришь о дож­де, - сказал Рафаэль.

  Леонардо лег на постель и отвернулся к стене.

- А может, это землетрясение? - предположил Ми­келанджело, все еще не снимая с себя оружия. - Ведь в горах, я слышал, это бывает часто.

- Только бы чего похуже не было, - задумался До­нателло.

  В следующую секунду комнату наполнил безумный крик Рафаэля, который увидел двух циклопов:

- А-а! Они здесь! Вставайте!

  Донателло скомандовал:

- К оружию!

- Ну, что там еще? - сонно перевернулся Леонардо, успевший уснуть.

- Какие они! - удивилась Эйприл, выглянув в окно.

- Все во двор! Здесь оставаться опасно! - торопил всех Донателло.

- Эйприл? А ты куда? - схватил ее за руку Мике­ланджело. - Ты забыла взять свою телекамеру!

  Из монастыря стали выскакивать монахи и с криками разбегаться в разные стороны. Они были настолько немощными, что циклопы настигали их. Громадные ру­ки великанов сжимали стариков в кулаках, те не в силах были вырваться из смертельных тисков. С диким смехом циклопы бросали свою добычу на землю, а затем несли в рот и пожирали.

  Здание монастыря в сравнении с великанами казалось маленьким, точно игрушечным, и они могли спокойно перешагнуть через его стены.

- Банзай! - крикнул Донателло, выбегая во двор.

- Ну, иди сюда, чудище! - обратился Микеландже­ло к одному циклопу, нанеся ему удар мечом, слегка поранив ногу великана, который даже не почувствовал боли.

  Циклоп поднял ногу, а затем попытался наступить ею на Микеланджело. Тот вывернулся, упав на землю. Циклоп проделал то же самое еще раз, затем еще и еще, страшно измучив Микеланджело.

  К другу на помощь пришел Рафаэль, выпуская из арбалета в могучую грудь великана стрелы, которые, словно иглы, застревали в его теле. Циклопу это явно не понравилось, он заревел и стал наклоняться, чтобы поймать руками черепашек.

  На крыше монастыря приютился Леонардо, выжидая удобного момента, чтобы выпустить луч из лазерного оружия прямо в глаз другому циклопу, который сра­жался с Донателло. Наконец он выстрелил. Удар при­шелся циклопу по шее, оставляя темную полоску.

- Как я тебя поджарил!? - воскликнул Леонардо, пританцовывая на черепичной крыше.

  Но тут циклоп кулаком ударил по крыше, круша и ломая ее. Леонардо удержался за деревянную балку, вися над образовавшейся дырой.

- А-а! - крикнул Леонардо, падая вниз.

  Среди развалин он поспешил отыскать лазерное ору­жие, которое выпало у него из рук.

- Где же оно?

  Циклоп нанес еще один удар по крыше. На Леонардо посыпалась штукатурка, кирпичи, деревянные перекры­тия. Образовавшаяся пыль летела в глаза, рот, не давая возможности видеть и дышать. Леонардо прислонился к уцелевшей стене, чтобы переждать опасность.

  Черепашки сражались мужественно, пуская в ход все имеющееся у них оружие. Рафаэлю повезло - одна стрела попала прямо в глаз циклопу, и тот перестал видеть, что привело в неописуемую ярость великана.

  Леонардо все же удалось отыскать лазерное оружие и изрядно попортить спину циклопа, которая бесконечно дымилась, словно догорающий костер.

  Того не знали черепашки, что им в их сражении помо­гали Эйрена и Аполлон, направляя стрелы Рафаэля.

  А было это так.

  Эйрена, воспользовавшись отсутствием Зевса, достала ключ, который выпросила у Гефеста, и открыла им замок. Незаметно она пересекла тронный зал, затем вышла из дворца Зевса и устремилась к дому Аполлона.

  Златокудрый Аполлон собирался на встречу с Афро­дитой, когда к нему влетела богиня Эйрена.

-  Ты мне нужен, - запыхавшись, произнесла она.

- Откуда ты? - удивился Аполлон. - Я слышал, что Зевс велел Гефесту приковать тебя к трону своему, чтобы приглядывать за тобой?! Неужели...

- Можешь не сомневаться - Гефест сделал то, что ему было велено.

- Но ведь ты же здесь?! Как же мне не удивляться?!

- Я не могу тебе рассказать всего, потому что обещала молчать относительно этого. И слово свое сдержу. Я действительно отбываю наказание.

- Но тогда не призрак ли твой навестил меня? - пошутил Аполлон, подозревая, что способности богини Эйрены позволили ей прибегнуть к какой-то хитрости.

- Думай все, что угодно: перед тобой богиня Эйрена собственной персоной. Но позволь мне начать не с этого, а с того, зачем я к тебе явилась.

  Лицо Аполлона стало серьезным и сосредоточенным.

- Зачем же?

- Зевс не должен знать, что я была здесь.

- Это понятно, об этом ты могла бы даже не напоми­нать. Мне не хочется подвергнуть себя какой-нибудь пытке.

- Но Зевс не должен также знать, что ты поможешь сейчас землянам.

- Я? Землянам?

- Да, на четырех черепашек Зевс натравил двух циклопов.

- А откуда ты это узнала?

- Орел Зевса сообщил ему, что те знают про заклинание против богов-олимпийцев. У нас нет времени на долгие раздумья. Ты должен решиться сию минуту.

- Да, не завидую я тем черепашкам. Силы у них неравные, - задумчиво произнес Аполлон.

- Тем более, что же ты медлишь? - торопила его с решением богиня Эйрена.

- Я согласен, - обреченно произнес Аполлон, - а там будь что будет.

  Богиня Эйрена также незаметно пробралась во дворец Зевса и заняла свое место у золотого трона. А злато­кудрый Аполлон принялся помогать черепашкам.

  Когда Зевс вошел в тронный зал, Эйрена, как ни в чем не бывало, повернула в его сторону голову, поправляя свои белоснежные одежды.

- Чему ты так рад, могущественный Зевс? - по­интересовалась Эйрена, заметив улыбку на лице царя.

- Я вынужден был исправить ошибки, которые ты натворила.

- Ты так непонятно изъясняешься.

- Что тут не понять: мои циклопы сейчас расправятся с черепашками, которые пронюхали про заклинание. Ведь это ты их предупредила?! Не так ли?

  Эйрена уклонилась от ответа.

- Ах, Эйрена, тебе не следует вставать у меня на пути. Ведь не сделай ты этого, сидела бы сейчас у себя во дворце, а не здесь, у моего трона.

- Но мне и здесь неплохо, - отозвалась Эйрена.

- Не говори ерунды: кому может нравиться насилие?

- Почему ты об этом не подумал, Зевс, когда решил вернуть себе господство над землянами? - слова богини мира прозвучали укоризненно, отчего у громовержца заблестели глаза.

- Ну хватит! Ты забываешься! - гневно произнес Зевс.

  Он намеревался еще сделать какие-то замечания, но передумал, найдя это несущественным. Прежде всего ему хотелось узнать, как обстояли дела на земле, побе­дили ли циклопы черепашек, поэтому он снова отправил за своим орлом.

  Ему долго ждать не пришлось, так как орел никуда не выходил из дворца Зевса. Поэтому громовержец сразу же велел ему спускаться за приятными, как он того хотел, новостями.

  Вскоре орел достиг земли и попал на схватку цикло­пов с черепашками, которая была в самом разгаре. Тот был удивлен, увидев, как малы черепашки в сравнении с циклопами, но еще более его удивило то, что чере­пашки и не собирались сдаваться.

- Донателло! Отвлеки великана! - крикнул Рафа­эль. - Я хочу попытаться лишить глаза и второго ци­клопа!

  Донателло несколько раз ударил мечом по пальцам циклопа, который вот-вот готов был схватить его своими громадными руками. Один палец упал на землю, другой безжизненно повис, болтаясь на тонкой кожице.

- Так его! - радостно вскрикнул Микеланджело, заметив, как расправляется с циклопом Донателло.

  Циклоп издал такой ужасный вой, что, казалось, над монастырем пронесся ураган. У черепашек заболели уши, и им пришлось какое-то время закрыть их руками, чтобы не оглохнуть.

  Орел уселся на крыше монастыря и с любопытством следил за ходом сражения. Смелая мысль пришла в го­лову к Леонардо, лишь только он заметил сильную птицу. Он подкрался к ней сзади, а затем прыжком взобрался на спину к орлу, что для того было полной неожиданностью.

- Ну же, лети, птичка! - цепко держась за перья орла, крикнул Леонардо.

  Орел Зевса задергался, желая избавиться от непри­ятной ноши, но Леонардо и не думал уступать завое­ванную территорию.

- Смотрите, смотрите! - радостные восклицания Микеланджело на миг отвлекли черепашек.

- Леонардо оседлал орла! Вот это да! - подпрыгнул Донателло, нанося очередной удар по циклопу.

- Вот так самолет! А неплохо придумано - атако­вать с воздуха! - удивился Рафаэль, наблюдая, как Леонардо посылает лучи из лазерного оружия на ци­клопов.

  Орел понял свою ошибку и, сложив крылья, камнем бросился к земле, ожидая, что черепашка спрыгнет раньше. Но Леонардо догадался, в чем дело, лишь сильнее держась за перья.

  Орел снова поднялся вверх и продолжал кружить над монастырем. Когда он оказался над самой головой ци­клопа, словно желая, чтобы тот снял коварного пасса­жира с его спины, Леонардо отправил свой меч в голову великана, пробив ее. Циклоп схватился за раненую голову, застонал, а затем рухнул на землю, сотрясая ее под собой.

- Ну, кажется, один готов! - заметил Донателло.

- Здорово, Леонардо! - ликовал Рафаэль, ведь ему удалось отправить стрелу в глаз и другому циклопу.

  Удары черепашек были точны и целенаправленны, ведь это Аполлон руководил их движениями, корректируя и усиливая их. Поэтому вскоре им удалось одержать верх и над другим великаном, нанеся ему бесчисленное множество ран, от которых циклоп был все ближе к смерти.

  Леонардо, видя, что опасность миновала, прыгнул на крышу монастыря, вырвав из крыла орла несколько перьев на память.

- Прощай, птичка! - махнул он ими, провожая ор­ла Зевса взглядом.

  Черепашки радовались, как никогда, ведь победа над циклопами была нелегкой.

  Удовлетворенным вернулся в свой дом Аполлон, где его ждала с требовательным видом прекрасная Афроди­та, ведь он так и не предупредил ее, что будет занят, помогая землянам.

  Совсем жалким и угнетенным попал на глаза Зевсу его орел.

- Что случилось? - изумился громовержец. - У те­бя вид ощипанной курицы, но не гордого орла Зевса.

  Услышав о поражении циклопов, Зевс пришел в ярость.

- Лучше бы не знать мне об этом! - крикнул он, топая ногами. - Мои циклопы, мои верные слуги убиты и кем?! Маленькими, ничтожными козявками, этими черепашками?! Да откуда у них такая сила?!

  Богиня Эйрена слушала все это молча, внутренне радуясь случившемуся. Легкий розовый румянец заиграл у нее на щеках, а в глазах поселилась уверен­ность. Теперь она уже нисколько не сомневалась, что Зевс встретил достойных соперников. Но коварен и гро­зен громовержец, и никто не мог знать, что еще он может придумать.

- Я нашлю на них еще одно испытание - это мои любимцы, парочка громадных, как горы, пятидесятиго­ловых, сторуких великанов. Посмотрим, как справятся они с ними, а уж потом будем решать, как дальше быть, - Зевс задумался, черепашки по-настоящему стали его беспокоить.

Глава 16. Эйприл узнает текст заклинания

  Пока черепашки сражались с ужасными циклопами, Эйприл скрывалась в домике мудреца. Как ни пыталась разбудить его Эйприл, чтобы увести подальше отсюда, все попытки были тщетны: старик был погружен в глу­бокий сон. Оставить его она тоже не могла и потому решила положиться на судьбу: будь, что будет, ведь старик должен был вспомнить текст заклинания, без которого им никогда не победить Зевса.

  Эйприл, закрыв глаза и уши, сидела за столом, пере­живая за черепашек, когда вдруг все стихло. Она при­слушалась: только тишина наполнила комнату.

  Девушка подбежала к окну, боясь глянуть туда, где происходило сражение. Эйприл не увидела великанов, и это еще больше ее насторожило.

- Где же они? Неужели они победили черепашек?

  От жалости ее глаза заблестели от слез, заранее опла­кивала она своих друзей, оставаясь на месте, чтобы оттянуть тот момент, когда ей придется увидеть их мертвыми, если вообще они не оказались проглоченны­ми циклопами.

  Слабый голос старика отвлек ее.

- Я вспомнил, - тихо произнес он, вставая.

  Он сел за стол и принялся записывать текст. Эйприл, вытирая слезы, подсела к нему.

- Чего же ты плачешь? Ведь все сейчас будет на бумаге, а с таким оружием, - мудрец показал на руко­пись, - твоим друзьям нечего будет бояться Зевса.

  Слезы так и брызнули из глаз Эйприл.

- Их больше нет, - печально сказала она.

- Как нет? Они оставили тебя?

  Эйприл кивнула:

- Да, если можно так сказать.

- Значит, тебе придется самой сразиться с Зевсом, без них, раз уж они оказались такими трусами, - поды­тожил старик, взяв Эйприл за руку.

  Та посмотрела в глаза мудрецу.

- Нет, они не трусы, они герои.

- Хороши герои, если бросили девушку.

- Пока вы спали, откуда ни возьмись к монастырю приблизились два циклопа и черепашки сразились с ними.

- Так они погибли? Ты уверена?

- Если бы вы увидели этих циклопов, вы бы даже не сомневались в этом. На моих глазах они проглотили несколько монахов, которые выбежали во двор.

- Вот так новость! А я, значит спал и ничего не слышал.

- Я вас будила, чтобы убежать отсюда, но вы не просыпались.

  Мудрец задумался. Он догадался, что Зевсу стало известно о намерениях черепашек, и потому он поспешил устранить их.

- Раз так случилось, надо подумать, какое решение принять, - произнес старик, - мы не можем бездейство­вать. Погоди, я закончу писать, а там обсудим.

  Перебирая разные позиции, нажимая на множество кнопок у подсматривающего устройства, похожего на телевизор, стоял Шредер. Он никак не мог направить устройство так, чтобы сфотографировать текст, который писал старик.

- А черт, из-за спины ничего не получится! Он так низко наклонился над рукописью, что мне удастся это сделать, предварительно просветив старика рентгенов­скими лучами.

- Попробуй еще раз! Поменяй положение! - подго­нял его Кренг.

- Но, если я направлю устройство сбоку или спере­ди, мы ничего не прочитаем, - возражал Шредер.

- Запомни, Шредер, ты должен получить это закли­нание!

- Сам знаю!

- Черепахам в этот раз повезло, они остались живыми и невредимыми. Но стоит им узнать заклинание, и они станут неуязвимыми.

  Шредер засуетился, увидев, что старик положил ручку, закончив писать.

- Ну, кажется, мы у цели!

- Рано радуешься!

  Вдруг на экране показались помехи, причина которых была неизвестна.

- Это еще что такое? - возмутился Кренг. - уж не твои ли помощнички отличились?

  Шредер бросился за дверь, чтобы выяснить это. Он просто рассвирепел, когда увидел, что двое его слуг копаются в проводах, вскрыв блок питания.

- Что вы здесь делаете?!

- Исследуем, - прохихикали те, - надо же нам чем-то заниматься.

- Из-за ваших занятий мы остались без ценной информации, - кинул им Шредер, закрывая блок питания.

- Ну что, Шредер, похоже снова придется готовить выход? - с издевкой спросил Кренг, когда тот вернулся к устройству.

- Да, это уж точно, - произнес Шредер, глядя на потухший экран.

  После тяжелого сражения черепашки вдруг обнару­жили пропажу Эйприл.

- Кто последний ее видел? - поинтересовался Донателло, когда они вновь собрались вчетвером.

- Я помог ей выйти из здания монастыря, чтобы ее вдруг не завалило, - ответил Микеланджело.

- Больше никто ее не видел? - Донателло обвел друзей вопросительным взглядом. - Так, - задумчиво произнес он, видя, как те отрицательно покачали голова­ми, - одно нам известно: она не в монастыре, значит, ее не завалило ничем, следовательно, нужно ее искать в другом месте.

- А где ее телекамера? - вдруг спохватился Леонардо.

- Очевидно при ней, - предположил Рафаэль, - где же ей еще быть.

  Черепашки посмотрели вокруг себя. Двор монастыря было не узнать: повсюду валялись обломки, разбитое стекло, кое-где можно было видеть поломанную мебель или скорее то, что от нее осталось.

- Какой однако тут порядок, - присвистнул Мике­ланджело.

- Да уж, - с сожалением произнес Донателло,­ - кто-нибудь из монахов уцелел?

  Но ответить точно ему никто не смог, все только тяжело вздохнули.

- Так все же, где Эйприл? - вырвалось у Рафаэ­ля. - Она не могла погибнуть.

- А где наши убитые циклопы? - оглядываясь, спросил Леонардо. - Ведь нам никто не поверит, если мы расскажем, что сражались с ними!

  Действительно, циклопы исчезли, и черепашки не могли понять куда.

- А может, это просто сон? - пошутил Микелан­джело.

- На сон не похоже, - ущипнув себя за руку, выска­зался Рафаэль. - Скорее на шутку, да-да это похоже на злую шутку.

  Микеланджело поднял голову, надеясь, что богиня Эйрена даст им какой-либо знак, но небо было чистым, безоблачным и только, никакой таинственной дыры уви­деть ему не удалось.

  Подбивая ногой какую-то дощечку, Рафаэль подошел к уцелевшей стороне здания, так как заметил, что что-то подозрительно блестело там на солнце.

- Ребята! Сюда!

  Через секунду черепашки стояли около все еще рабо­тающей телекамеры и боялись выключить ее.

- А вот и телекамера, хотя кто-то нас уверял, что она должна быть вместе с Эйприл, - произнес Донателло.

- Похоже, Эйприл на всякий случай включила ее, а сама успела укрыться, - с надеждой в голосе сказал Микеланджело.

  Тут Леонардо хлопнул ладонью себя по лбу.

- Как я сразу не догадался, где она может быть! Нам нужно в домик к мудрецу!

  И сразу же после этих слов, прихватив с собой телекамеру, черепашки поспешили к старику.

  Шредер со своими сообщниками уже открыл дверь домика и проник вовнутрь. Сидевшие за столом мудрец и Эйприл вздрогнули, когда раздался громкий приказ:

- Встать! Мы пришли вот за этим, - Шредер указал пальцем на рукопись, которая все еще лежала на столе.

- Этот тип точно не от Зевса, я это чувствую,­ - шепотом сказал мудрец, поворачиваясь к Эйприл.

- Это старый знакомый - Шредер, - ответила ему Эйприл, - его только нам и не хватало.

- Зачем он здесь?

- За тем же, что и Зевс.

  Шептание Эйприл со стариком начинало раздражать Шредера. Он подал знак, и его помощники подбежали к столу, протягивая руки к рукописи.

  В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вбежа­ли черепашки. Эйприл радостно завизжала, при этом подпрыгнув до потолка.

  Увидев Шредера, ниндзя ни секунды не раздумывая, стали атаковать, сокрушая ударами противника.

  Мудрец успел опередить помощников Шредера, вы­хватив у них перед носом рукопись.

- Какая неожиданная встреча! - сказал Микеланд­жело, подпрыгнув, делая выпад ногой, после чего один из помощников выкатывается из домика, открывая собой дверь.

  К Шредеру кинулся Донателло, размахивая перед ним мечом.

- Бей их ребята!

- А ну-ка, Леонардо, поджарь им пятки! - скомандовал Микеланджело, заметив, как тот готовится пу­стить в ход лазерное оружие.

- Им это не помешает! - подзадоривал Рафаэль, сбив с ног неуклюжего помощника Шредера. - Ну, кто следующий?

  Эйприл веселилась от души, весело хлопая в ладоши, наблюдая, какие трюки проделывают в сражении ее друзья черепашки-ниндзя.

- Нам пора уходить! - крикнул Шредер.

  Через минуту похитители скрылись за тонкой поло­ской, вдруг возникшей в пространстве.

- А ведь мы о них, честно говоря, успели забыть! ­- бросил Леонардо.

- Эйприл, расскажи, где ты была все это время,­ - кинулся к ней Донателло.

- Ваша Эйприл вас уже успела похоронить, - вме­шался мудрец.

- Как это? - недоуменно посмотрели на нее чере­пашки.

- Очень просто: она была уверена, что вы погибли, не выдержав сражения с циклопами.

  Эйприл виновато прятала глаза, покусывая нижнюю губу.

- Мы живы, Эйприл, - потряс ее Донателло.

- Неужели ты могла хоть на минуту усомниться в этом? - поинтересовался Рафаэль.

- Да не приставайте вы к ней, - вступился за нее Микеланджело, - каждый из нас испытывает минуты слабости.

  На лице Эйприл появилась улыбка, когда Микелан­джело протянул ей ее телекамеру.

- Вот, она все сняла без тебя.

- Неужели?!

- Да, это так, - подтвердил Донателло, - когда мы подошли к ней, она еще работала.

  С благодарностью, не скрывая большой радости, Эйприл обвела взглядом своих друзей.

- Как здорово, мы снова вместе!

- Но не стоит расслабляться, - голос мудреца прозвучал, как напоминание об опасности.

Глава 17. Молнии Зевса

  После тревожных новостей, которые принес орел Зев­са, громовержец долго не мог успокоиться. Он метался по дворцу, переходя из зала в зал, чтобы не изливать свой гнев на приближенных.

  Его жена Гера была сильно обеспокоена состоянием Зевса и потому хотела отвлечь мужа от гнетущих его мыслей.

- А может, мы снова устроим пир? - несмело спро­сила она, ожидая любую реакцию.

- Только веселья мне сейчас и не хватало!

- Тебе нужно сменить обстановку, развеяться... - ­Гера не отважилась продолжить начатую мысль, заме­тив, что Зевс не сдержится и применит силу.

- Как ты легкомысленна! Меня всегда это удивляет: мне нужно собраться, чтобы принять ответственное ре­шение, а ты советуешь мне всякую чушь, совершенно забывая, что ты должна поддерживать меня в самые трудные минуты, - с укором произнес Зевс.

- Мне удалиться?

- Раз у тебя нет разумных предложений, то лучше оставь меня и не мешай.

  Гера была обижена. Таким грубым Зевс не бывал с ней уже давно. Она искоса посмотрела на мужа, скри­вив при этом губы, а затем поспешно вышла из зала, направляясь в свои покои.

  Решение, вдруг возникшее в голове Зевса, было не­ожиданным и, как показалось громовержцу, единственно правильным, поэтому он перешел к действиям.

  В домике мудреца оставаться было опасно, и потому черепашки отправились к монастырю, чтобы обследо­вать уцелевшие комнаты. Старик складывал свои вещи, Эйприл помогала ему, как вдруг молния Зевса, пробив ветхую крышу, ударила в середину комнаты, от чего возник пожар. А жара и легкий ветерок лишь усилили его.

- Огонь! - запаниковала Эйприл.

- Беги! - крикнул старик.

- Я убегу только с вами!

  Еще одна молния ударила совсем рядом с Эйприл. Та вскрикнула, а затем подбежала к мудрецу, чтобы выве­сти его из горящего дома.

  Когда языки пламени охватили весь дом, Эйприл открыла дверь. В этот момент горящие балки стали падать вниз. Одна из них сильно ударила старика по спине, и тот упал, не удержавшись на ногах.

- Только не это! - взмолилась Эйприл.

  Девушка вытянула старика на улицу, затем оттащила чуть дальше. Он был совсем слаб, часто дышал и громко стонал от боли.

  Он протянул ей бумагу, которую вырвал из тетради и держал в кулаке, с текстом заклинания.

- Скажите же что-нибудь! - бережно положа голо­ву старика на колени, просила Эйприл.

  Но жизнь быстро угасала в нем. Его взгляд стал мутным, лицо побледнело, а губы пересохли.

- Не умирайте, пожалуйста!

  Очевидно, слова Эйприл дошли до его сознания, он улыбнулся, попытался что-то сказать:

- Я умираю со спокойной совестью, - с трудом рас­слышала девушка.

- Нет-нет, вы не умрете! Сейчас придут мои друзья черепашки, и они помогут найти доктора, он вылечит вас и все будет хорошо, - говорила Эйприл, сама не веря своим словам.

- Я исполнил в жизни свое предназначение.

  Голова мудреца безжизненно склонилась. Эйприл за­плакала, прижимая к груди мятый лист бумаги, от которого зависела теперь и ее жизнь, и судьба землян. При виде того, что осталось от домика мудреца, у нее сжалось сердце, но в следующее мгновение она по­чувствовала прилив сил, способных противостоять злу.

  Ужасную картину увидели черепашки, когда верну­лись за стариком и Эйприл, подготовив комнату для ночлега.

- Что с ним? - кинулись они к мудрецу, который спокойно лежал на земле.

- Он мертв.

- Но как? Почему?

- Дом загорелся. Ужасно, нелепо, он медлил, потом на него упала тяжелая балка, - отрывисто объясняла Эйприл.

- Его нужно похоронить, пока солнце не скрылось за горизонтом, - заметил Микеланджело.

- Что он сказал перед смертью? - поинтересовался Рафаэль.

- Разве это сейчас важно? - недоумевал Леонардо.

- Пока он был жив, я чувствовал себя увереннее, точно он знал все наперед, - взволнованно сказал Рафаэль, - а сейчас такое состояние, словно мы висим над пропастью и вот-вот рухнем вниз.

- Живым о жизни нужно думать, - вставил Микеланджело.

  Эйприл передала друзьям последние слова мудреца.

- Похоже, старик прожил жизнь не напрасно, раз смерть спокойно принял, - задумался Леонардо.

- Но ведь и мы делаем столько полезного в жизни, - подытожил Донателло.

  Для могилы выбрали тихое место недалеко от монастыря, куда позже перенесли тело мудреца.

  Молча вернулись черепашки и Эйприл в монастырь и, едва успев переступить порог комнаты, сразу же уснули.

  На далеком Олимпе Зевс радовался смерти старика, думая, что заклинание осталось с ним навечно. Теперь ему хотелось действительно расслабиться. Как ни гнал он прочь мысли о черепашках, они неотступно следова­ли за ним по пятам, давая только ненужную головную боль, от которой непременно хотелось избавиться. Зевс раз и навсегда хотел покончить с ними, и потому вынуж­ден был прибегнуть к помощи гекатонхейров, у которых было по пятьдесят голов и сто рук у каждого. Против их ужасной силы ничего не могло устоять.

  Главной темой для разговоров Аполлона и Афродиты была поддержка Эйрены, которая находилась теперь в трудном положении. Понимая это, богиня любви часть забот взяла на себя. Через своего сына Эрота она пере­давала Эйрене важную информацию, ведь боги начали серьезно готовиться к войне.

  Узнала Афродита и о молниях Зевса, которые сожгли дом мудреца.

- Как жесток Зевс! - воскликнула она, рассказав Аполлону о случившемся.

- Какой же должна быть ненависть людей, постра­давших от этого, - заметил Аполлон.

- Пострадал старик, он умер. Но я так и не поняла, почему Зевс лишил его жизни, ведь что может жалкий старик сделать могущественному громовержцу?

- Все тайны и тайны, дворцовые интриги. Как-то неспокойно у меня на душе, - заволновался златокуд­рый бог, привлекая к себе богиню любви.

  Та отвела взгляд в сторону, а затем сказала:

- Кончились безмятежные времена на Олимпе, нет прежнего веселья, одна суета, да еще эта война.

- И мне она ни к чему, - согласился с ней Аполлон.

- А что, если нам объединить богов, которые против войны, с тем, чтобы помочь Эйрене?

- Умная мысль, но это опасно, ведь Зевс может об этом узнать, а от него тогда пощады не жди.

- А зачем нам это делать так, чтобы кто-то доложил громовержцу о нашей деятельности?

- Что-то я тебя не понимаю, Афродита.

- Если этим будешь заниматься ты, то все сразу станет очевидным, - загадочно произнесла богиня.

- Ты хочешь сказать, что у тебя это получится так, что никто ничего не заподозрит?

  Афродита кивнула головой. Поскольку они находи­лись в саду и все в той же беседке, где и прежде, она встала, чтобы удостовериться, что их никто не подслу­шивает.

- Ты куда? - поинтересовался Аполлон, когда та вышла из беседки в сад.

- Пойдем, прогуляемся, а то здесь мне как-то не­уютно. Никак не могу избавиться от мысли, что где-­нибудь рядом нас кто-то может подслушать.

  Они медленно шли по тропинке, вдыхая ароматы божественных цветов. Им было приятно находиться вместе, потому что их многое связывало. Аполлон смот­рел на Афродиту не просто как на красавицу, он чув­ствовал ее значимость, и это еще больше влекло его к ней.

- Так ты не поделишься со мной своими планами? - настаивал Аполлон.

- У меня есть сильнодействующее оружие.

- Парализующее или уничтожающее?

- Его действие знакомо и тебе, - подмигнула Афродита Аполлону.

- Ты хочешь сказать, - начал рассуждать златокудрый бог, - что Зевса нужно отвлечь, поразив его сердце стрелой любви?

- А почему бы и нет?! Ведь с Эридой получилось.

- А кстати, ты не знаешь, как она?

  У Афродиты ревниво забегали глаза.

- Тебя это так интересует?

  Аполлон рассмеялся:

- Да милее тебя нет никого на свете! А что Эридой интересуюсь, так от праздного любопытства, ведь еще не известно, сколько хлопот она доставит бедному Гермесу, за которым она следует, точно приклеенная.

- Но для нее я больше и пальцем не пошевельну! Даже если ты меня об этом попросишь. Вот только жаль, что этот вредный мальчишка Эрот выбрал Гермеса.

- А исправить нельзя?

- Пусть уж лучше следит за Гермесом, чем за всеми сразу.

  Афродита переменилась в лице, когда пришел момент расставания.

- Так решено, - голос ее был твердым, - я обойду богов и постараюсь выяснить их настроения. Но прошу тебя, Аполлон, будь осторожен, помогая землянам. Я не вынесу, если с тобой что-либо случится.

- Надеюсь, мы скоро увидимся?!

- Уж и не знаю, так много дел. Надо хорошенько продумать каждую встречу.

- Пообещай, что ты будешь осторожна, ведь я буду переживать за тебя, - не выпуская из своих рук руки Афродиты, произнес Аполлон.

- Мысль о тебе будет придавать мне силы, - уходя, сказала богиня любви, посылая своему возлюбленному воздушный поцелуй.

Глава 18. Афродита ищет единомышленников

  Как никогда волновалась Афродита, собираясь во дворец Зевса, ведь ей предстоял нелегкий разговор с женой громовержца, а она была умна и хитра, так что могла обо всем догадаться.

  Долго вертелась богиня любви перед зеркалом, приме­ряя наряды, желая произвести на Геру впечатление своим внешним видом. Наконец она остановилась на нежно-лиловом одеянии, перевязав тонкую талию се­ребряным поясом.

  Пришлось помудрить и над прической. Волосы не слушались, а может это просто сказывалось волнение Афродиты. Утопив в высокой прическе последнюю за­колку, она с облегчением вздохнула, словно полдела было уже сделано.

  Стоящей у зеркала застал ее Арес и не заставил ее ждать с расспросами:

- Я что-то не слыхал, что нынче пир объявлен?!

- Я не на пир собралась, - бросила Афродита, глядя на него в зеркало.

- Так вырядилась?!

- Что ты нашел особенного в моей одежде? - повернувшись к нему, поинтересовалась богиня.

- Ты так прекрасна! У меня нет слов, чтобы выра­зить тебе мое восхищение! - развел руками Арес, а по­том подозрительно добавил: - Но для кого ты так по­старалась?

  Афродите приходилось уже столько раз оправдывать­ся перед мужем, что говорить правду было скучно, гораздо занимательнее было объяснять свое отсутствие, выдумывая сложные сюжеты, витиеватые обороты.

- Мне не для кого так стараться, - однозначно зая­вила она.

- Как, совсем? - удивился Арес, имея в виду себя.

- Ну как же, я забыла про тебя! - воскликнула Афродита, подойдя к Аресу, чтобы погладить его по щеке. - Конечно же, мне безумно приятно осознавать, что я нравлюсь тебе.

  Недогадливый Арес готов был растаять. В такие мину­ты с ним можно было делать все, что угодно. Он стано­вился послушным и податливым, чем умело пользова­лась богиня любви.

- Я тебе нравлюсь? - игриво спрашивала она.

- Да.

- Очень нравлюсь?

- Очень.

- А, скажем, в случае, если со мной случится непри­ятность, ты защитишь меня?

- В чем вопрос?! Я брошусь на любого, кто хоть как-то обидит тебя!

- Даже если это будет сам Зевс?

  Арес задумался.

- Ну, не стоит хмуриться, - потрепала его по щеке Афродита, - это всего лишь пустая болтовня, так разго­воры. Но мне хотелось услышать из твоих уст эти слова. Я так слаба и нуждаюсь в защите, - голос богини любви вмиг становился печальным и слезливым, что даже Арес терялся, не зная, как и чем ее успокоить.

  Он проводил Афродиту до крыльца их дома. Та смиренно шла рядом, бросая томные взгляды на мужа.

- Может, мне пойти с тобой?

- Нет, не стоит. Мне нужно быть там одной.

- И все же, куда ты направляешься?

- Во дворец Зевса, - официально ответила Афроди­та. - Ты удовлетворен ответом, надеюсь?

- Да, вполне.

  Страшно заинтриговав Ареса, Афродита отправилась в покои Геры. Всю дорогу она мысленно беседовала с ней, придумывая, как обойти опасные моменты. Но когда она увидела Геру, все получилось не так, как она хотела.

- Новый наряд? - заметила Гера.

- Не новый, но вот по случаю надела.

- Что за дело у тебя ко мне?

- Да так, всякие сплетни ходят про меня, - издалека начала Афродита.

- Но разве это только сплетни? Я слышала, что в них есть доля истины: дыма без огня, как известно, не бывает.

- Это зависть делает свое черное дело. Ведь я доста­точно благоразумна, у меня семья.

- Знаю-знаю, - остановила ее Гера, - но я так долго наблюдала за тобой во время пира, что пришла к друго­му выводу.

  Афродита так не хотела выслушивать язвительные речи Геры, но вынуждена была терпеть, чтобы хоть как­-то расположить ее к себе. Гера смотрела на богиню, как на жертву, попавшую в ее ловушку. Теперь-то она могла сказать ей все, что думала.

- Как можно, Афродита, ведь есть же общественное мнение. Тебя осуждают за твое поведение. Да и Аполлон не лучше, тоже мне герой! Хотя, по правде, все мы желаем время от времени обновления чувств.

  Последняя фраза Геры показалась ей неслучайной. Похоже, это был намек, который Афродита должна была уловить из разговора, но пока это было лишь предположение.

- Я где-то даже понять тебя могу, - с участием про­изнесла жена Зевса, - эта война сделала совсем безум­ными Ареса и Зевса, а ведь он был всегда так внимате­лен ко мне. А сейчас у него нет времени для меня. И еще неизвестно, чем все это кончится.

- Вам бы хотелось друга сердца? - несмело спроси­ла богиня любви, от чего Гера насторожилась.

- Я чувствую себя такой одинокой, никому не нуж­ной, - словно не расслышав вопроса Афродиты, рас­суждала Гера, - а ведь хочется веселья, внимания, заботы.

- Насколько я поняла, надо Зевса вернуть в семью, то есть воспользоваться услугами Эрота.

  Гера побледнела, услышав такое откровенное сужде­ние Афродиты. Она молниеносно соображала, к каким последствиям может привести весь их разговор. Ей пока­залось, что сильно приблизила к себе Афродиту, чего делать не должна была, потому поспешила исправить положение.

- До меня дошли слухи, что Эрида попалась в твои любовные сети. Думаю, кому-то это было выгодно,­ - Гера подозрительно глянула на Афродиту.

- Я могу объяснить, это произошло совершенно слу­чайно без моего ведома.

- Ну-ну, - жена Зевса приготовилась слушать.

- Я пожаловалась своему сыну Эроту на Эриду, без конца увивалась за Аресом.

- Но как можно было путать личное с делами общественными?! Эрида помогала Аресу, как ты неосмотрительна!

  За дверью послышались чьи-то робкие шаги. Гера прислушалась: кто-то остановился и замер. Она встала и направилась к двери. Когда она толкнула дверь, там никого не было.

- Зевс мне не доверяет! Это становится уже не смешно! Все его подозрения меня просто раздражают!

- Говорите тише, нас могут услышать, - спокойно предупредила Геру Афродита.

- Мне нечего бояться! Я не замешана ни в чем!

  Афродита была крайне удивлена, увидев Геру в таком подавленном состоянии, очевидно, ей было не так про­сто во дворце Зевса. Она поспешила успокоить царицу, а затем покинуть ее.

  Идя по солнечной улице, Афродита размышляла, анализируя свой разговор с Герой. Чем дальше уходила она в своих рассуждениях, тем яснее представлялось ей положение Геры, которая никогда не пойдет против воли Зевса.

  Случайно столкнувшись на улице с Афиной Палладой, Афродита пригласила ее к себе на обед, надеясь поговорить с ней по душам в отсутствие мужа.

  Как она и предполагала, Арес понесся к Гефесту, чтобы принять новую партию оружия, изготовленную богом-кузнецом.

- Обед будет вот-вот, - заметила, словно извиняясь, Афродита, - а пока пройдем в мою комнату, я бы хотела кое-чем похвастаться.

  Никогда прежде Афина Паллада не была в доме Афродиты и Ареса, поэтому с любопытством она осматривала каждую комнату, находя все милым и со вкусом подобранным.

- А я и не знала, что ты занимаешься рукоделием, - сказала Афина, рассматривая полотно, сотканное Афродитой.

- Ну, разве это можно сравнить с тем, что делаешь ты?! - нашлась богиня любви. - Нельзя ли услышать от тебя рассказ о том, как состязалась ты с Арахной в искусстве ткать? Ведь я это слышала столько раз и все в различных вариациях.

- Раз ты хочешь, я расскажу, - нехотя, отвечая лишь на гостеприимство вежливостью, начала Афина. - Славилась Арахна своим искусством. Арахна пряла из нитей, подобных туману, ткани, прозрачные, как воз­дух. Гордилась она, что нет ей равных на свете в этом искусстве. Однажды воскликнула она:

- Пусть приходит сама Афина Паллада состязаться со мной! Не победить ей меня, не боюсь я этого!

  И вот, под видом седой, сгорбленной старухи, опер­шейся на посох, предстала я перед Арахной и сказа­ла ей:

- Не одно зло несет с собой, Арахна, старость: годы несут с собой опыт. Послушайся моего совета: стремись превзойти лишь смертных в своем искусстве. Не вызы­вай богиню на состязание. Смиренно моли ее простить тебя за надменные слова. Молящих прощает богиня.

  Арахна выпустила из рук тонкую пряжу, гневом свер­кнули ее очи, и смело ответила она:

- Ты неразумна, старуха. Старость лишила тебя разума. Читай такие наставления своим невесткам и до­черям, меня же оставь в покое. Я сумею сама дать себе совет. Что я сказала, то пусть и будет. Что же не идет Афина, отчего не хочет она состязаться со мною?

  У Афродиты было такое удивленное лицо, что Афина прервала свой рассказ.

- Она посмела такой дерзкий вызов бросить тебе, Афине Палладе?

- Да, так оно и было, мне нет смысла обманывать тебя. Девушка была так самоуверенна и тщеславна, что только поражение в состязании могло ее отрезвить,­ - произнесла Афина.

- Что же было дальше? Ты явилась?

- Я явилась перед ней, приняв свой настоящий образ. Все склонились передо мной и славили меня. Одна лишь Арахна молчала. Мое лицо зарделось краской гнева, когда услышала я, что по-прежнему желает Арах­на состязаться со мной. Не чувствовала она, что грозила ей скорая гибель. Началось состязание. Я выткала на своем покрывале величественный афинский акрополь и изобразила свой спор с Посейдоном, властелином морей, двенадцать богов и среди них отец мой, Зевс, решали этот спор. Поднял Посейдон свой трезубец, ударил им в скалу, и хлынул из бесплодной скалы соленый источник. А я, в шлеме, со щитом и в эгиде, потрясла своим копьем и глубоко вонзила его в землю. Из земли выросла священная олива. Боги присудили мне победу, признав мой дар более ценным. По краям покрывала изобразила я, как карают боги людей за непокорность, а вокруг выткала венок из листьев оливы. Арахна же изобразила на своем покрывале сцены из жизни богов, в которых боги являются слабыми, одер­жимыми человеческими страстями. Кругом же выткала Арахна венок из цветов, перевитых плющом. Верхом совершенства была ее работа, она не уступала по красоте моей работе, но в изображениях ее видно было неуваже­ние к богам, даже презрение. Страшно разгневалась я на Арахну, разорвала ее работу и ударила ее челноком. Несчастная Арахна не перенесла позора; она свила ве­ревку, сделала петлю и повесилась. Я освободила ее из петли и сказала ей:

- Живи, непокорная. Но ты будешь вечно висеть и вечно ткать, и будет длиться это наказание и в твоем потомстве.

  Затем я окропила Арахну соком волшебной травы, и тотчас тело ее сжалось, густые волосы упали с головы, и обратилась она в паука. С той поры висит паук-Арахна в своей паутине и вечно ткет ее.

- Какой ужасный рассказ, - съежившись, произнесла Афродита.

- Ты в чем-то со мной не согласна? Ведь и твое наказание любовью не всегда приносит только ра­дость, - возразила Афина. - Люди должны знать свое место и не перечить богам. Мой отец Зевс взялся испра­вить ошибку, которую допустил так давно, что люди забыли о той власти, которую имели над ними боги.

- Афина, я не берусь утверждать, но победа над землянами невозможна.

  Афина вскочила с кресла и презрительно глянула на Афродиту.

- Я не собираюсь выслушивать твои замечания, най­ди для этого более благодатные уши, скажем, Аполлон был бы рад послушать твое щебетанье. Я помогу отцу вернуть господство, - торжественно заявила Афина, со­бираясь пройти к двери.

  Афродита попыталась ее остановить:

- Но постой, наш разговор не может так внезапно закончиться. Ты не можешь покинуть мой дом, не отве­дав угощения.

- Я останусь, но только после того, как ты пообеща­ешь больше не касаться этой темы, - предупредила Аф­родиту Афина.

- Я думаю, это маленькое недоразумение я смогу уладить.

  Обстановка становилась напряженной, это чувствова­ли обе богини. Афродита все чаще улыбалась, стараясь скрыть свое состояние, но у нее это плохо получалось.

- Афродита, ты что-то не договариваешь, - уже по­сле обеда высказала ей Афина.

- Уж и не знаю, могу ли я просить тебя об этом, - смущенно произнесла богиня любви.

- Смелее!

- Это весьма деликатная просьба...

- Говори же!

- Я знаю, ты готовишь прелестные наряды самой Гере. Они всегда так восхитительны и неповторимы.

- Ты бы хотела, чтобы я сделала одеяние для тебя?

- Я понимаю, это может показаться слишком несвоевременно.

- У тебя ожидается большое торжество?

  Афродита явно переигрывала.

- Когда закончится война, будет пир, на который мне бы хотелось явиться во всем великолепии.

- Ты что-то хитришь, выкручиваешься. Между тем я давно поняла, зачем ты меня к себе пригласила.

- Ну и...

- Сегодня же Зевс узнает, кто мешает ему, вносит смуту, перетягивая на свою сторону, а порой и навязы­вая свое мнение богам.

- Ты не сделаешь этого, - Афродита встала с кресла с решимостью высказать все, как есть, Афине.

- Бойся кары Зевса, несчастная!

- Подумай лучше о том, что время нельзя повернуть вспять, как не старайся. Афина, ты всегда отличалась умом и благоразумием.

  Слова Афродиты заставили ее задуматься, ведь и она еще недавно думала так же. Ей верил Зевс, ее отец, она была ему преданной дочерью. Но почему она должна во всем повиноваться отцу? Ей с трудом удалось убедить себя в необходимости этой войны, а теперь Афродита смеет ей открыто в глаза заявлять, что она неправа. А может она и на самом деле заблуждается?

- Не лучше ли заняться рукоделием, творя и раду­ясь своим твореньям, а не причинять боль другим, разрушая их жизнь, - убеждала ее Афродита.

- А твой муж, бог войны, Арес так же думает, как ты?

- К сожалению, переубедить его невозможно, он одержим, а эта болезнь неизлечима.

  Обе богини посмотрели друг другу в глаза. Каждой хотелось выразить свои чувства, потому что слова ино­гда бывают неубедительны, тем более, если до конца искренней не следует быть. Афродита не совсем была уверена в том, что Афина сохранит их разговор в тайне от 3евса. Мысли Афины были путанными и противоре­чивыми, больше всего ей хотелось разузнать еще кое-­что: кто поддерживал Афродиту. Этот вопрос она боя­лась задать, заранее зная, что та не ответит ей правду.

  В доме послышался шум, хлопнула входная дверь.

- Кто-то пришел? - встрепенулась Афина.

- Тебе не следует бояться никого, кто бы это ни был. Я бы хотела, чтобы ты мне доверяла, ведь ты так зам­кнута, почти ни с кем не общаешься.

- А как бы ты поступала на моем месте, будь ты дочерью могущественного 3евса, перед кем все трепе­щут?! Признаюсь, я не ожидала, что ты будешь со мной так откровенна, - взволнованно произнесла Афина.

  Улыбка на лице Афродиты теперь была естественной и сожалеющей, что до этого она так мало общалась с Афиной.

- А почему ты так беспокоишься о землянах? Только ли потому, что не желаешь насилия? - поинтересова­лась Афина Паллада.

- Ты не знаешь мою тайну?

- А у тебя их много?

- Я, богиня любви, сама знала муки этого восхитительного чувства. Мне пришлось оплакивать моего лю­бимого...

- Ареса? - перебила ее Афина.

- Нет, не Ареса, ведь он жив и поныне.

- Кого же?

- Адониса. Я любила сына царя Кипра Адониса. Никто из смертных не был равен ему красотой, он был даже прекрасней богов-олимпийцев.

- Прекрасней Аполлона?

- Позволь мне оставить без ответа этот вопрос. Все забыла я для Адониса, все свое время проводила с ним. Он был милее мне даже светлого Олимпа. С ним охоти­лась я в горах и лесах Кипра. Забыла я о своих украше­ниях, о своей красоте. Под палящими лучами и в непого­ду охотилась я на зайцев, пугливых оленей, избегая охоты на грозных львов и кабанов.

- Постой, дай представить себе тебя в этой роли. Ты божественна!

- Просила я Адониса не охотиться на львов и медве­дей, кабанов, чтобы не случилось с ним несчастья. Редко оставляла я царского сына, а оставляя, просила помнить мою просьбу. Однажды собаки Адониса во время охоты напали на след громадного кабана. Они подняли зверя и с яростным лаем погнали его. Адонис радовался такой богатой добыче, не предчувствуя, что это была его последняя охота. Все ближе лай собак, вот уже мель­кнул громадный кабан среди кустов. Адонис уже гото­вился пронзить разъяренного зверя копьем, как вдруг кабан кинулся на него и своими громадными клыками смертельно ранил его. Умер Адонис от страшной раны.

- Печальная история, - произнесла Афина.

- Но она не закончилась.

- Нет?

- Я узнала о смерти Адониса и, полная невыразимо­го горя, пошла в горы искать тело любимого. Я шла по крутым горным стремнинам, среди мрачных ущелий, по краям глубоких пропастей. Острые шипы терновника и камни изранили мои нежные ноги. Капли моей крови падали на землю, оставляя след повсюду. Наконец я на­шла его тело. Горько плакала я над рано умершим прекрасным юношей. И чтобы навсегда сохранилась память о нем, велела я вырасти из крови Адониса нежно­му анемону. А там, где падали из израненных ног моих капли крови, всюду выросли пышные розы, алые, как моя кровь.

- Как романтично! - воскликнула Афина, внимательно слушая историю Афродиты.

- Сжалился Зевс-громовержец над моим горем. Ве­лел он отпускать каждый год Адониса на землю из печального царства теней умерших. С тех пор полгода остается Адонис в царстве Аида, а полгода живет на земле со мной.

- Так это для него ты хочешь надеть наряд, мною подготовленный?

- Мы должны скоро опять увидеться, - ответила Афродита, чьи щеки озарил алый румянец.

- А как же Аполлон?

- И он мне нравится безумно. Он здесь, на Олимпе и я могу его видеть в любую минуту.

- А как тебе удается обводить вокруг пальца Ареса?

  Смех богини любви разнесся далеко по комнатам. Услышав его, к ней в дверь постучали. Богини замолча­ли и обратили туда взоры.

- Войдите!

  В двери появился Арес. Он был в плохом настроении, вернувшись из кузницы бога Гефеста.

- У нас гости? - не совсем дружелюбным тоном спросил тот, усаживаясь в кресло.

- Вот Афина Паллада согласилась побывать у нас дома, и я благодарна ей за это.

- Да-да, - уходя в себя, произнес Арес.

- У тебя неприятности? - поинтересовалась Афродита, подергав его за рукав.

- М-гу, неприятности. Этот Гефест не торопится в своей кузнице, он сделал ничтожно мало оружия!

- Ну, стоит ли из-за такого пустяка так расстраи­ваться? - перебила его Афродита.

- Здесь все свои, - как бы между прочим заметил Арес.

  Богиня любви, вытянув свою длинную шею, заостри­ла на этой фразе внимание.

- Поэтому, - продолжал бог войны, - я могу откровенно говорить с вами.

- О чем же? - вступила в разговор Афина.

- Среди богов есть изменники.

- Неужели? - с возмущением произнесла Афроди­та, ловя на себе многозначительные взгляды Афины.

  Афродита встала и подошла к окну.

- Ты уже кого-то подозреваешь? - подняла она брови.

- А для такого заявления у тебя, Арес, есть основа­ния? - обратилась к богу войны с вопросом Афина.

- Их больше, чем вы можете себе представить!

- Ты всегда был излишне подозрительным, - вста­вила Афродита, открывая окно.

- Что вы скажете на то, что из кузницы Гефеста, как он признался, стало пропадать готовое оружие?

  Богини переглянулись.

- Оружие?! - разом спросили они.

- Я упрекнул Гефеста, что надо бы ему поспешить с работой. На что тот мне ответил, что еще вчера он обнаружил пропажу мечей, им изготовленных. Вора подкараулить ему так и не удалось.

- А может Гефест говорит неправду? - предполо­жила Афродита.

- Зачем ему это? - недоумевал Арес.

- Ну, знаешь ли, у каждого найдется повод, чтобы прибегнуть к обману, - лукаво сказала Афродита.

- Вот именно, - согласилась с ней Афина.

  Пожав плечами, Арес готов был согласиться с богиня­ми, тем более, что при разговоре Гефест, как ему показа­лось, чего-то не договаривал.

- Вы думаете, что вором может быть сам Гефест? Но постойте-постойте, не ерунда ли получается?

- Зачем воровать то, чего нет? - заметила Афина.

- Что ты имеешь в виду? - от неожиданного поворота Арес вскочил с места, замаячил по комнате.

- Только то, что Гефест его не делал. Как известно, он мастер своего дела, отличается добросовестностью, и вместе с тем нельзя не признать, что он медлителен, потому что очень старается, чтобы не делать того, за что потом бывает стыдно, - доходчиво объяснила Афина.

- Он же навязал мне эту идею с вором? Я хожу, голову себе ломаю, думая, кому бы понадобилось...

  Не договорив, Арес вылетел из комнаты с испугом на лице.

- Что это с ним? - не удержалась Афина.

- Скорее всего побежал удостовериться, в порядке ли его меч. Как знать, может вор посягнул и на его ценность?! - с насмешкой произнесла Афродита.

  Спустя несколько минут, Арес появился снова в ком­нате с мечом в руке. Гордость переполняла его, когда он был с оружием.

- Хорош! - воскликнула богиня любви.

- Не рано ли ты вооружился? - пошутила Афина.

- Не понимаю, - нервничал Арес, - чего только Зевс медлит?!

- Зевсу виднее, - ответила Афродита.

  Удивительно солидарны были обе богини в разговоре с Аресом, их, безусловно, это радовало и ободряло.

  В какое-то мгновение богу войны показалось даже не­правдоподобным, что Афродита и Афина нашли общий язык. Но сейчас он не хотел вникать во все это. Ему не терпелось проверить истинность слов Гефеста. В случае, если ему удастся уличить его во лжи, он, Арес, сразится с ним без ведома Зевса.

  Арес сидел теперь молча, с мечом в руках, но его раздирало беспокойное чувство, которое пока не подда­валось определению.

  Он не пошел вместе с Афродитой проводить Афину, когда та пожелала уйти домой. Он думал, к кому бы ему обратиться за советом, сожалея, что Эрида сейчас не может ему помочь.

  У прекрасной Афродиты словно крылья выросли за спиной. Она была полна жизненных сил. Найдя Афину Палладу не только интересной собеседницей, но и до­вольно благоразумной, она нисколько не сомневалась, что на нее можно рассчитывать в случае необходимости.

  Свой следующий визит она нанесла Гермесу, но, не найдя его дома, отправилась на его поиски.

Глава 19. Великаны-гекатонхейры против черепашек-ниндзя

  С наступлением утра черепашки чувствовали себя от­дохнувшими после столь нелегкого сражения с циклопа­ми, да и после событий, связанных со смертью мудреца.

- Жаль старика, - вставая с постели, произнес Ра­фаэль, - я его сегодня даже во сне видел.

- Не будем о грустном, - предложил Микеландже­ло, делая разминку.

- Перекусить бы чего, - заметил Леонардо, погля­дывая на Эйприл.

  Та тут же отозвалась:

- Вашей любимой пиццы я пока предложить не смогу по многим от меня не зависящим причинам, а вот кое-что из сухих завтраков...

- У меня скоро с желудком будет не все в порядке от этих сухих завтраков, - раздраженно сказал Микеланд­жело. - С самого утра настроение отвратительное!

- Голодание тебе не помешает, - как можно серь­езнее произнес Донателло, осматривая свою раненую ногу, которая все же его беспокоила.

  Микеланджело пропустил мимо ушей слова Дона­телло.

  У своей телекамеры суетилась Эйприл, в самый по­следний момент ей удалось выхватить ее из горящего дома старика.

- Пленки еще достаточно, думаю, еще на один сю­жет хватит.

  Леонардо присвистнул:

- Да ты, похоже, скоро станешь известной в мире кинобизнеса!

- Во всяком случае, показав на телевидении отсня­тый материал, ты им всем утрешь нос. Ведь у тебя все без игрушечных чудовищ на фоне картонных пейза­жей, - подмигнул ей Донателло.

- Как хочется, чтобы все получилось! - воскликну­ла Эйприл.

- Что именно? - поинтересовался Рафаэль.

- Скорей бы вы победили Зевса, - ответила она.

- Мы даже не знаем, когда его увидим, - заметил Рафаэль.

- Поэтому нужно быть готовыми в любую минуту его достойно встретить, - сказал Донателло, словно пре­дупреждая, что пора бы себя привести в порядок.

  А когда Леонардо плюхнулся в постель, чтобы еще немного расслабиться, Донателло прикрикнул на него:

- Вставай! Дома будешь нежиться!

- Эйприл, а где текст заклинания? - с тревогой поинтересовался Рафаэль.

  Эйприл сжимала его в кулаке, и потому она лишь подняла руку.

- А ты можешь нам его прочитать? - спросил Ми­келанджело.

  В эту самую минуту у подслушивающего устройства стояли Шредер и Кренг, усиливая звук и включая записывающее устройство на огромном пульте.

- Сейчас она порадует нас! - потирая руки, вос­кликнул Шредер.

- Она-то порадует, чего от тебя не дождешься,­ - одернул его Кренг.

- Ну, что же она медлит?!

- А ты попроси ее, а то, может, она не знает, что ты ее очень внимательно слушаешь.

  После паузы Эйприл, прижав кулак к груди, ответила своим друзьям черепашкам:

- Я выучила его наизусть, а этот листок бумаги, как бы мне ни хотелось сохранить его на память, лучше сжечь, ведь за ним еще продолжают охотиться.

- Ты имеешь в виду Шредера и его дружков? - ­вырвалось у Микеланджело.

- Да, о них нам нельзя забывать.

- Это точно, - вздохнул Леонардо. - Эти могут воз­никнуть в самый неподходящий момент.

- Да неужели мы не избавимся от них никогда?! - в голосе Микеланджело чувствовалась угроза.

- Может быть, когда-нибудь, - неуверенно произнес Донателло.

  Вдруг в комнате стало темно, точно опять наступила ночь.

- Что такое?! - заволновалась Эйприл, оторвав взгляд от догорающего листка.

- Сейчас посмотрим! - выбегая, крикнули Донател­ло и Микеланджело.

- Может, и нам следовало бы уйти отсюда? - пред­ложил Эйприл Рафаэль.

- Ты прав, оставаться здесь опасно.

- Леонардо, возьми телекамеру Эйприл и спускайся во двор! - скомандовал Рафаэль.

  Сбежав по крутым ступенькам, Эйприл и Рафаэль поторапливали Леонардо:

- Где же ты?! Давай быстрее!

  Как можно было уже догадаться, Зевс послал к чере­пашкам великанов-гекатонхейров, которые были так ве­лики, что заслонили собой солнце.

- Вот это да! - воскликнул Микеланджело, увидев двух приближающихся великанов. - У меня даже руки опускаются от страха!

- Не трусь, Микеланджело!

- Сколько же голов у каждого из этих великанов?!

- Десять, двадцать! Да их около полста! - глаза у Микеланджело разбегались, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

- Осторожно, Микеланджело! - крикнул Донателло.

  К Микеланджело потянулось сразу несколько рук гекатонхейра, но, как он не изворачивался, чтобы они не схватили его, одна из рук настигла его и подняла высоко над землей.

- А-а-а! У меня кружится голова!

  Вскоре одна из голов раскрыла громадную пасть, похожую на темную пещеру в горах и, высунув из нее шершавый язык, стала облизываться.

- Я не хочу быть заживо съеденным! - вырывался Микеланджело.

  Другая голова, потом еще одна, и еще одна щелкали перед ним своими челюстями.

- Да вы не почувствуете меня в своем животе! А-а-а! Только не это!

  Он уже закрыл глаза, готовясь быть проглоченным ужасным гекатонхейром, как вдруг рука, которая его держала опустилась, а великан из всех своих пастей издал такой оглушительный вой, что у Микеланджело от него чуть не лопнули барабанные перепонки в ушах.

- Что со мной? Где я?

  Он лежал на земле в кулаке гекатохейра, делая по­пытки выбраться из своего плена.

- Это Леонардо из огнемета выпустил пламя, кото­рое пережгло руку великана, - подбежав к Микеланд­жело, объяснил Донателло, перерубая пальцы, сжимав­шие черепашку.

- Не хотел бы я еще раз попасть в руки великана!

- Лучше не рассуждай, а бери оружие и нападай! - скомандовал Донателло.

- Да против такого противника мы выглядим смешно с мечами в руках, - заметил Микеланджело.

- Возвращайся в монастырь! Там возьми лазерное оружие, без него нам будет трудно!

  Донателло побежал к монастырю. Ему навстречу мча­лись Рафаэль, Леонардо и Эйприл.

- Тебе лучше не ходить туда! - предупредил он Эйприл.

- Лазеры при нас, - осведомил его Рафаэль.

- Мы и гранат прихватили с разъедающим действи­ем, можно опробовать! - дополнил Леонардо.

- Тогда банзай!

- Банзай! - ответили в один голос Рафаэль и Леонардо.

  Оставшись у стен монастыря, Эйприл следила за сражением.

  Черепашки смело кидались на гекатонхейров, метая в них гранаты, которые, попадая на тело великанов, разрывались, а затем всеразъедающая смесь бороздила их раны.

- Кажется, им неприятно! - ликовал Леонардо. - ­Здорово я придумал!

  Озлобленные гекатонхейры дергались от боли, но по­-прежнему двигались вперед. Множество их рук шарили по земле, вырывая с корнями все, что попадалось у них на пути. Они отрывали от гор целые скалы и бросали их в черепашек. Грохот наполнил воздух, все кругом колебалось.

- Помогите! - позвал Леонардо, оказавшись зава­ленным грудой камней.

  Донателло и Рафаэль, разгребая мелкие камни и отбрасывая в сторону крупные, извлекли Леонардо.

- Ты цел? - спросил у него Рафаэль.

- Цел.

- А оружие?

- Падая, я потерял его, - виновато произнес Лео­нардо.

  Донателло, перепрыгивая с камня на камень, заметил лазер, который оружием теперь и назвать нельзя было.

- Боюсь, ты прав, Леонардо, - вздохнул он, - тебе надо что-нибудь придумать, а иначе ты для них просто живая мишень.

  В тронном зале богиня Эйрена только и ждала мо­мента, когда можно будет, освободившись от цепей, бежать на помощь черепашкам. Она уже знала, что на земле идет бой с гекатонхейрами Зевса, справиться с которыми черепашкам без ее поддержки будет невозможно.

- Им конец! - радовался Зевс, все еще восседая на троне. - Слышишь, Эйрена, они будут мертвы все до одного.

- Это мы еще посмотрим, - стиснув зубы прошепта­ла богиня мира.

- Ты что-то сказала? Я не расслышал. Кажется, ты смеешь возражать мне? Но даже если это и так, сегодня у меня хорошее настроение, и я не хочу омрачать его.

- Могущественный Зевс не желает отдохнуть?

- Мне не до отдыха, хотя, часок-другой я бы вздремнул, пожалуй, - сказал Зевс, позевывая. - Пойду, при­лягу. Оставляю тебя, Эйрена, одну на время. Смотри, не скучай!

- Приятных сновидений!

  Богиня уже повернула ключ в замке, как в тронный зал вошла Афина Паллада.

- Где мой отец, Зевс?

- Он отдыхает.

- Отдыхает?

- А что в этом плохого? - недоумевала Эйрена.

- Мне бы ему хотелось кое-что сообщить, - произ­несла Афина Паллада, посмотрев на Эйрену испытываю­щим взглядом.

- Что именно? Надеюсь, это кое-что для него будет приятно услышать?

- Трудно сказать, - задумалась Афина, - для него во всяком случае это будет большой неожиданностью.

  Очень хотелось Эйрене, чтобы Афина поскорее поки­нула тронный зал и потому старалась, как могла.

- Для такого, мне кажется, не грех и потревожить Зевса.

- Ты думаешь?

- А почему бы и нет?!

- Я говорила с Афродитой, - начала Афина.

  Услышав это имя, Эйрена насторожилась, так как Афродита была во многое посвящена.

- Ты говорила с Афродитой?! О чем?

- Она меня разубеждала, что боги не должны ввязываться в эту бессмысленную войну с землянами.

  Если бы Афина после своих слов хотя бы мельком глянула на Эйрену, она бы заметила на ее лице непод­дельное удивление, граничащее с замешательством, от­чего глаза у богини мира невообразимо округлились, ведь она подумала, что Афина пришла рассказать Зевсу о заговоре.

- И что ты?

- Я?!

- Да, что ты ей ответила?

- Ты знаешь, Эйрена, похоже, я с ней согласилась.

  Эйрена на миг почувствовала облегчение.

- И что ты собираешься делать?

- Я не намерена прятаться и хитрить, в моих правилах во всем признаться отцу. Хуже, если он получит удар в спину от меня.

- Да-а, но Зевс заподозрит, что тебя кто-то надо­умил. Будет спрашивать имена, и ты по доброте души своей подставишь Афродиту?

  Афина резко повернула голову и впилась глазами в Эйрену.

- Как ты могла подумать, что я способна на такое?!

- Время такое ненадежное, всякое случается, - мягким голосом ответила Эйрена.

  Больше беседовать с Афиной Эйрена не могла, потому что сильно беспокоилась о черепашках. Она понимала, что до возращения Зевса она не успеет незамеченной посетить Аполлона, чтобы тот подсказал ей, как быть. Единственное, что она могла предпринять в данной ситуации, попросить о помощи Афину.

- Афина, риск - благородное дело, - вдруг произнесла она, - поэтому я предлагаю тебе рискнуть, чтобы доказать себе, что ты стоишь на правильном пути.

- Ты хочешь втянуть меня в какое-нибудь сомнительное дельце?

- Нет. В нашей помощи нуждаются.

- Но кто нуждается?

- Земляне; сейчас на земле идет сражение четырех черепашек, которых Зевс считает опасными для богов-­олимпийцев. Он послал двух гекатонхейров, чтобы те расправились с ними, - объясняла взволнованная Эйрена.

  Афина, опустив голову, внутренне боролась со своими чувствами.

- А что, если обо всем этом узнает Зевс? - вопрос Афины застал Эйрену врасплох.

- О чем?

- О тебе, об Афродите и о вашем сговоре?

  Эйрена открыла рот, чтобы выпустить поток брани, но не успела, Афина ее опередила:

- Я пошутила. Ну, что я должна сделать?

- Так бы и раньше. Гермес из кузницы Гефеста похитил мечи.

- Так значит он не врал, что завелся вор? И кто - Гермес! Так и он замешан?

- Не это важно сейчас. У тебя есть ядовитая змея, чей яд мгновенно убивает. Не так ли?

- Есть, но зачем тебе она?

- Она мне не нужна, а нужен лишь только ее яд, которым нужно смазать мечи и пустить в гекатонхейров.

- Да-а, задачку ты мне задала, - протяжно произнесла Афина Паллада, уходя из тронного зала.

- Торопись! Как бы не опоздать! - кинула ей вслед богиня мира и сразу же прикусила язык, увидев рядом с Афиной Зевса.

- О чем ты говорила с ней, дочь моя Афина? ­- ласково спросил Зевс, взяв за руку Афину. - Куда ты спешить должна?

- Да так, отец, Эйрена просила меня сшить ей новое платье, поэтому просила поторопиться, - нашлась с от­ветом Афина.

- Платье?

- Да, - пожала плечами Афина.

- Но зачем ей платье, если она наказана? И почему ты должна этим заниматься, если думать нужно сейчас не об этом?

- Война закончится, наступит мир, который прине­сет богиня мира.

  Так благодарна была Эйрена богине Афине за ее молчание, за ее теплые слова в ее адрес, что даже про­слезилась.

- А моя дочь умна, за что я ее и люблю! - восклик­нул Зевс, улыбаясь.

  Когда Афина, шелестя нарядами, удалилась, Зевс сел на трон.

- А ведь свою дочь, Афину, пришлось мне родить самому.

  Смахнув задержавшуюся на щеке слезу, Эйрена уже в который раз стала слушать историю рождения Афины Паллады.

- Я знал, что у богини разума, Метис, будет двое детей: дочь Афина и сын необычайного ума и силы. Мойры, богини судьбы, открыли мне тайну, что сын богини Метис свергнет меня с престола и отнимет у меня власть. Чтобы избежать грозной судьбы, которую сули­ли мне мойры, я, усыпив богиню Метис ласковыми речами, проглотил ее, прежде, чем у нее родилась дочь, богиня Афина.

- Как опасно иметь дело с Зевсом! - думая о своем, сказала Эйрена, повысив голос.

- У меня не было другого выхода, ведь ты должна это понимать.

- Я понимаю. И меня ты наказал, посадив на цепь, потому что ты не нашел другого способа усмирить меня.

- Способов сколько угодно! Но мне спокойнее нахо­диться рядом с тобой.

- Что же было дальше, после того, как ты отделался от богини Метис, так и не познавшую материнства?

- Через некоторое время почувствовал я страшную головную боль. Тогда призвал я своего сына Гефеста и приказал разрубить мне голову, чтобы избавиться от невыносимой боли и шума в голове.

- Ты отдал такое приказание? - удивилась Эйре­на. - Ведь ты мог лишиться не только боли, но и го­ловы?!

- Взмахнул Гефест топором, мощным ударом раско­лол мне череп, и вышла на свет из головы могучая воительница, богиня Афина.

  Эйрена встала и наклонилась над головой Зевса.

- Ты чего это?

- Да вот, смотрю, остался ли рубец после удара, - шутливо сказала богиня мира.

  Зевс уклонился.

- Ты забыла, с кем дело имеешь?

- Да уж и пошутить нельзя!

- Что же нет никаких известий, как там мои гекатонхейры?

- Что ты хочешь узнать о них?

- Когда они порадуют меня своей победой над черепашками, - уверенно ответил громовержец.

  Трудно было богине Эйрене сдерживать улыбку, ведь она уже знала, что Афина, раз уж взялась за дело, то доведет его до конца.

  Черепашкам приходилось совсем плохо: великаны без конца атаковали их со всех сторон, махая множест­вом рук.

- Я больше не могу! - пожаловался, наконец, Леонардо, оказавшись рядом с Донателло.

- Стреляй! Еще стреляй! Осторожно, к тебе прибли­жаются руки! - кричал ему Донателло.

  Рафаэль, как и Микеланджело, уже успел побывать в кулаке великана, но друзья помогли освободиться ему.

  Несколько десятков голов гекатонхейров валялось на земле, срезанные лучами лазеров.

- Так их, так! - справившись с еще одной головой, воскликнул Микеланджело.

- Эй, Рафаэль! - позвал Донателло.

- Чего?!

- Помнишь, ты нам про динозавров рассказывал?

- Да, а что?

- Эти великаны побольше их?

- Сравнил! Конечно, больше! Но и на такую силу найдется другая сила!

- А Леонардо совсем раскис! - заметил Микелан­джело. - Так не пойдет!

- Смотри на нас, Леонардо! - бросив очередную гранату, крикнул Рафаэль.

  Афина держала в руках несколько мечей, лезвия которых она смазала ядом своей змеи, и целилась в гека­тонхейров, чтобы попасть им в сердце. Это было непро­сто, ведь стоило ей промахнуться, и великаны одержат победу. В таком случае богиня Эйрена перестанет ей доверять. Вот ее рука разжала рукоятки - и мечи поле­тели вниз.

- Смотрите! Смотрите! - ликовали черепашки, под­прыгивая от радости. - Они падают!

- Мы их победили!

  Постепенно черепашки успокоились, глядя на повер­женных гекатонхейров.

- Здорово вы их! - воскликнула Эйприл, подбежав к друзьям, обнимая каждого из них. - Я все видела! Вы просто герои!

  Но какое-то странное чувство вдруг охватило черепа­шек-ниндзя: все произошло так мгновенно, что они не смогли разобраться, кто нанес смертельный удар.

- Как-то странно они вдруг пали замертво, - про­изнес Донателло.

- Зачем себе головы ломать, отчего да почему! Вы победили, а это самое важное, - доказывала им Эйприл.

- Кто метал мечи? - спросил Микеланджело, заме­тив рукоять меча в сердце одного гекатонхейра, а затем убедился, что и у другого было то же самое.

- Мечи? Скорее мы выпускали стрелы из арбале­та, - удивился Леонардо.

- Еще гранаты метали, - дополнил Рафаэль.

- Та-ак, - протянул Донателло.

- Что ты хочешь этим сказать, что мы их не убивали? - возмутился Микеланджело. - Если хочешь, если тебе так важно, можешь считать, что их прикончил я, если, конечно, другие не возражают.

  Черепашки переглянулись.

- Я так и знал, - утвердительно произнес Донател­ло, махнув рукой.

- Что ты знал? Почему ты ничего не хочешь объ­яснять? - волнуясь, требовали черепашки.

  Донателло повернул голову к Эйприл.

- Это ты нам помогла?

- Я?!

- Каким образом она могла нам помочь? - спросил Микеланджело. - Она даже не знает, как меч в руке держать.

- Зато она знает заклинание, - спокойно сказал Донателло.

  После этого все замолчали, направив взгляды на Эйприл, которая в растерянности теребила легкую мате­рию своей блузки.

- Ты нам ничего не хочешь сказать? - прервал молчание Рафаэль.

  Эйприл отрицательно покачала головой.

- Ты произнесла заклинание? - торопил ее с ответом Донателло.

- Я о нем как-то не подумала, - виновато произнесла Эйприл, прикусив нижнюю губу.

- Но ведь ты его выучила наизусть?! Или ты его уже забыла? - требовал признаний Микеланджело.

- Только не это, - бледнел Леонардо, - еще одного похода к пещере святой львицы я не вынесу.

- Вам не придется никуда идти, - успокоила всех Эйприл, - когда вы сражались, я совершенно выпусти­ла из вида, что могу помочь вам. Но, если разобраться, заклинание это от богов-олимпийцев, а не от тех ужас­ных чудовищ, которые они на вас насылают.

- Эйприл права, - согласился Донателло. - Закли­нание нужно произнести только в тот момент, когда появится Зевс. Как знать, может Шредер только и ждет, чтобы завладеть им.

- Нам нужно теперь беречь Эйприл, как зеницу ока, - пошутил Леонардо.

- Лучше бы мне доверили выучить его, а то вдруг Эйприл снова не сочтет нужным произносить заклина­ние, когда мы будем сражаться с Зевсом, - недовольно ворчал Леонардо.

- Будь спокоен, - вступился за Эйприл Рафаэль.

  Известие о победе черепашек до Зевса дошло не сразу. Все боялись даже заикнуться об этом.

- Что будет? Что будет? - то здесь, то там шепта­лись боги по углам.

- Кто скажет могущественному Зевсу о поражении гекатонхейров?

  А в тронном зале громовержец, пребывая в хорошем расположении духа, мирно болтал с Эйреной.

- У меня прекрасные дети, - с гордостью говорил он. - Хоть кого возьми: Гермеса иль Аполлона, иль Афи­ну, Гефеста...

- Да-а, - с улыбкой соглашалась Эйрена. - Правда, не все они одной матери дети...

- Это все проделки Афродиты, кому, как не ей, владеть сердцами, будить в них любовь.

- Так что ты говорил про Афину?

  Непобедимая воительница Афина Паллада твердым шагом вошла в тронный зал.

- А вот и она, - обрадовался Зевс. - Ну, с чем при­шла?

- Не то, что ждешь ты, могущественный Зевс, сейчас скажу, - голос Афины дрожал.

  Зевс нахмурился и привстал с трона.

- Ну же?!

- Твои гекатонхейры повержены, - как приговор, произнесла Афина, вскользь посмотрев на Эйрену.

- Не может быть!

- Все может быть, - тихо сказала Эйрена, положив палец на губы.

- Эти черепашки заплатят мне и за гекатонхейров! Я так не оставлю! Пришло мое время. Где Арес? Позвать сюда Ареса! Готовимся к войне!

  Пока Олимп содрогался от криков Зевса, Эйприл догадалась, каким образом черепашкам удалось побе­дить двух великанов.

- Как же вы забыли, - недоумевала она, показывая рукой на небо.

- Эйприл, что мы должны помнить? - встал в позу Микеланджело. - Может не будем больше рассуждать о том, чего не знаем?

- Но я знаю, что вам помогала богиня мира Эйрена.

- Ты думаешь это она? - удивился Донателло.

- Кто же еще! Ведь она следит за всем, что здесь с вами происходит.

- А я об этом даже не подумал, - пожал плечами Леонардо.

- Как бы там ни было, мы выдержали и это испыта­ние, - уставшим голосом произнес Рафаэль.

Глава 20. Афродита у Гермеса

  Нигде не могла найти Афродита Гермеса и уже в отча­янии направилась к своему дому, как недалеко от кузни­цы Гефеста она увидела того, кого так долго искала. Быстрыми шагами она приблизилась к нему.

- Ты мне нужен, Гермес.

- Я много кому нужен, но не все нужны мне, - ответил Гермес.

- Я знаю, ты злишься на меня, - виновато произнес­ла. Афродита.

- Ну что ты! Нисколько! Теперь я никогда не чув­ствую себя одиноким: везде и всюду, как тень, за мной ходит Эрида.

- Я сожалею.

- Смотри, как бы она не устроила тебе сцену ревности, - предупредил Гермес, оглядываясь.

  В нескольких шагах от беседующих спряталась за деревом Эрида. Гермес, заметив край ее платья, торча­щий из-за дерева, кивнул в ее сторону головой.

- Ну вот, теперь разговор наш будет при свидетелях.

- Мне жаль, поверь, что именно тебя выбрал этот дрянной мальчишка Эрот, я ему при встрече надеру уши.

- А что ты сделаешь Эриде при встрече? Может избавишь ее от столь утомительного для меня чувства?

- Пока не могу ничего обещать, ведь так она не мешает никому, только тебе.

- Благодарю тебя, из твоих уст это не воспринима­ется как неуважение, - заметил Гермес с улыбкой на лице.

- Мы не могли бы серьезно поговорить в другом месте?

- А почему бы и нет?! Пройдемся по саду, а там можно и ко мне зайти, если по дороге ничего не слу­чится, - предложил Гермес.

- Что ж, я согласна.

  Перед домом Гермеса разбит был прекрасный цвет­ник. Афродита, проходя мимо, наклонялась к цветам, вдыхая их чудесный аромат. Хозяин сорвал букет и про­тянул богине любви, которая с благодарностью приня­ла его.

- Так что привело тебя ко мне? - спросил он у Аф­родиты, сидевшей в золотом кресле напротив него.

  Смущаясь в обществе смелого бога, Афродита не сразу нашла нужные слова.

- Ты должен украсть меч у Ареса, - наконец выпа­лила она.

- И всего-то? - засмеялся Гермес.

- Ничего смешного в этом нет. Увидев тебя у кузницы Гефеста, я поняла, для чего ты там прогуливался.

- Для чего же, ответь, раз ты такая догадливая?

- Арес жаловался, что пропадают мечи из кузницы. Не ты ли за ними охотишься?

- Ладно, Афродита, не будем долго объясняться. Для чего тебе меч Ареса?

- Мне он не нужен.

- А кому нужен?

- Он им очень дорожит и без него воевать не станет с землянами.

- А не проще ли тебе похитить его? Вынесешь из дома, спрячешь где-нибудь на время, а там, смотришь, и воевать не придется?

  Несколько насмешливый тон Гермеса не нравился богине любви.

- А если ты испытаешь Эриду? Пусть она докажет тебе, как горячо она тебя любит.

- А это идея! Я бы не додумался до такого! - вос­кликнул Гермес.

  Он встал с кресла и сделал несколько шагов по комна­те, затем подошел к окну, выглядывая там Эриду.

- Пока не видно. Но я обязательно воспользуюсь ее услугами. Арес даже не заподозрит Эриду.

- Совершенно верно, - согласилась Афродита.

- Но разве это укротит Ареса?

- Не только это.

- А что еще, если ты, конечно, доверяешь мне.

- Вполне, если бы не доверяла, то не пришла бы. Я уже говорила с Афиной Палладой...

- Да, она приходила ко мне за мечами, сказав, что хочет помочь землянам, - перебил ее Гермес.

- Она и помогла убрать гекатонхейров Зевса, напра­вив те мечи в великанов, - заметила Афродита, уди­вившись тому, что Гермес еще об этом не знает.

- Так чем может тебе помочь Афина?

- Она и займется Аресом, так как только она может с ним справиться.

  Знал об этом и Гермес, поэтому возражать не стал.

- Ну мне, пожалуй, пора. Арес будет волноваться, - ­как бы невзначай обронила Афродита.

- Так мы заодно? - поинтересовался Гермес, оста­новив своим вопросом Афродиту у двери.

- А ты как думаешь?

  Но не успела Афродита выйти из дома Гермеса, как тут же влетела Эрида, сжимая кулаки.

- Что она тебе говорила? Вы говорили обо мне?

- И о тебе тоже.

- Я догоню эту мерзавку...

- Ты напрасно, Эрида. Афродита уговаривала меня, чтобы я не был к тебе нелюбезен, а проявлял заботу и внимание.

- Да?

- Ты удивлена?

  Эрида опустила руки и сделала такое выражение на лице, словно глубокая обида точила ее изнутри.

- А я так плохо думала про Афродиту, - в отчаянии произнесла Эрида.

- Ты можешь искупить свою вину и заодно доказать мне истинность своих чувств ко мне.

- Как? Что я должна сделать? Я на все готова.

- На все?!

- Говори же, что мне нужно сделать, чтобы ты полюбил меня?

- Полюбил? Не-ет, - покачал головой Гермес, - об этом говорить нам пока еще рано.

- Я так страдаю, разве ты не видишь, а? Ты так холоден со мной, словно лед у тебя вместо сердца! - ­Эрида заплакала.

  Гермес подошел к ней и взял ее за плечи, держа на расстоянии.

- Так ты сделаешь то, о чем я тебя прошу? - он испытующе посмотрел в глаза богине раздора.

- Ты вправе мне не доверять, зная о моем прошлом, но, поверь, ради тебя я готова на все, - твердила Эрида.

- Хорошо. Ты должна принести мне меч Ареса.

- Меч Ареса? - переспросила Эрида.

- Ты не ослышалась. Меч Ареса. Ты можешь подумать, прежде чем скажешь, что ты сделаешь это.

  Возникшая пауза не была продолжительной.

- Когда я должна похитить его?

- Да хоть сегодня, чем раньше, тем лучше. Зевс в ярости, только и жди, когда прозвучит его приказ.

- Я поспешу.

  Оставшись один, Гермес не сомневался, что в скором времени Эрида вернется с мечом Ареса. Ему было при­ятно осознавать, что на какое-то, пусть даже малое, время он освободился от ее пристального взгляда. И вместе с тем, уже становилось непривычно, что ее нет где-то поблизости. Гермес выглянул в окно и увидел, как Эрида удалялась от его дома. Он не хотел делать поспешных выводов, но одно он почувствовал сразу, как только Эрида вышла из комнаты, что он к ней привык.

Глава 21. В доме Ареса

  Афродита занималась рукоделием после столь напря­женного дня. Игла так часто колола ей пальцы, что вскоре она отложила в сторону пяльцы. Еще раз гляну­ла на узор, который вышивала, нашла его неинтерес­ным. От этого занятия ей всегда хотелось спать, и она, несколько раз зевнув, встала, чтобы пойти прилечь.

  Но возле покоев ее догнал Арес.

- Афродита, я иду к Зевсу. Он звал меня.

- Что ж, иди, - отмахнулась та.

- Зевс послал за мной. Он хотел, нет, он требовал, чтобы я явился к нему в тронный зал, - стал путано объяснять Арес, весь трясясь то ли от страха, то ли от неожиданности.

- Ну, что же ты трясешься? - язвительно спросила Афродита. - Иди же, ты сам давно этого хотел.

  Она открыла дверь комнаты и хотела переступить через порог, как Арес притянул ее к себе.

- Пусти, мне больно, - вырывалась она. - Иди, служи могущественному Зевсу, а меня не трогай, я спать хочу.

- Спать?! Когда решается моя судьба?

- Что-то я тебя, Арес, не пойму: ты как хотел поско­рее кинуться в бой, а теперь стоишь и мучаешься, слов­но боишься чего?

  Арес потупил взгляд.

- Что молчишь? Да пусти же меня, наконец, - Афродита рванулась, но Арес удержал ее.

- Я не знаю, как мне быть.

- Что так?

- Циклопы Зевса повержены, гекатонхейры и те не устояли перед землянами...

- А я тебе что говорила?

- Что ты мне говорила?

- Что нечего сунуться туда, куда не просят. Ты только теперь об этом задумался или и раньше такие мысли тебя посещали? - прищурившись, поинтересова­лась богиня любви.

- Я был уверен, что мы непобедимы, - неуверенно произнес Арес.

- Да, я помню, как ты хвастал перед богами-олим­пийцами, что тебе ничего не стоит сразиться с земля­нами.

- Даже гекатонхейры не устояли. Ты понимаешь?

- Понимаю, я в курсе событий.

- Откуда у людей такая сила, ведь они не боги?

- Ничего не стоит на месте, все развивается. Земляне уже не те, безропотные и беззащитные, молящие богов о помощи.

  Арес точно впился взглядом в Афродиту, прислуши­ваясь к каждому слову.

- Они в наших дарах не нуждаются, - продолжала богиня любви, - они сами создают себе блага. Ты безна­дежно отстал от жизни.

- Я?!

- А кто же еще?

- Да если хочешь знать, - Арес оттолкнул Афродиту, - я могу...

- Не надо о том, что ты можешь, я знаю, на что ты способен. Но что же ты стоишь здесь, а не идешь к Зевсу?

  Бога войны слова Афродиты задели за живое, он стиснул зубы, намереваясь доказать ей, что она его еще плохо знает, раз позволяет себе говорить о нем с на­смешкой.

- Бог войны! Арес! Зевс требует к себе и немедлен­но! - послышался чей-то настойчивый голос.

  Арес повернулся, чтобы пойти.

- Иди, иди, только смотри, как бы тебя там, на земле, по стенке не размазали. Я за тобой и не подумаю спускаться.

- Арес! К Зевсу! - снова послышались крики.

- Они уже в который раз приходят за мной, - сказал Арес, все еще стоя на месте, - а у меня словно ноги приросли, не хотят слушаться.

  Неожиданное появление Афины Паллады привело Ареса в замешательство.

- Зачем ты снова здесь? - кипел он.

- А ты почему все еще здесь?

- Это мой дом! - бросил ей Арес.

- Но тебя ждет Зевс, а он, как ты знаешь, долго ждать не любит. Смотри, как бы его молния не достигла твоего дома и не выкурила тебя отсюда, - предупредила Афина.

- Я иду, - решительно произнес он.

- Иди, - спокойно ответила ему Афродита.

- Ты мне ничего не скажешь на прощанье? - спросил Арес, обращаясь к богине любви.

- Каких слов ты ждешь от меня?

- Ну хоть что-нибудь ты скажешь мне?

- Хорошо, тогда не ходи к Зевсу и мой тебе добрый совет: даже и не думай влезать в эту войну.

  Арес посмотрел то на Афродиту, то на Афину, не понимая, что происходит, ведь он был уверен, что дочь Зевса тут же доложит обо всем отцу. Он схватился за голову.

- Ты думаешь, что ты говоришь? А?

- Я всегда думаю, прежде чем говорю. А что это тебя так задело, ведь ты же просил сказать что-нибудь.

  Арес косился на Афину, а та, заметив настороженность бога войны, усмехнулась, наблюдая за семейной сценой.

- Так я ухожу, - еще раз сказал Арес.

- Что-то долго ты собираешься это сделать, - ответила ему на это Афродита.

- А ты, Афина, разве не идешь со мной?

- Я пока подожду, что будет дальше.

- А что может быть?

- Всякое.

- Я не узнаю смелую воительницу! Ты так внезапно изменилась, что даже в эта пока не верится! - восклик­нул бог войны. - Ты ли эта, Афина?

- Я, Арес.

- Я должен идти, - засуетился Арес. - Пойду за мечом, а оттуда к Зевсу.

  Эрида хорошо знала дом Ареса, и проникнуть она могла в него под любым предлогом. Поэтому она осо­бенно не задумывалась над тем, что она скажет его хозяевам. В сердце ее теперь теплилась слабая надежда, что Гермес полюбит ее, лишь только она, Эрида, прине­сет ему меч бога войны.

  Подойдя к входной двери, она робко постучала, но никто ей не ответил. Она толкнула дверь рукой и вошла в дом, направляясь к покоям Ареса. Где-то в доме гово­рили, она слышала голоса, но решила не обнаруживать себя. Пробираясь на цыпочках к заветной комнате, она никого не встретила на пути, чему была рада.

  Меч Ареса висел на стене в ножнах. Эрида, увидев его, облегченно вздохнула.

- Я успела, - прошептала она. - Теперь Гермес бу­дет моим. Но чьи это шаги?

  Эрида спрятала меч в мягких складках длинного платья, а затем рванулась к двери комнаты.

  На пороге стоял Арес, бледный, как полотно.

- Что ты здесь делала, Эрида?

- Тебя искала.

- Меня? Но ведь на Олимпе все знают, что я сейчас должен быть у Зевса?

- Но тебя же там нет.

- Ты была в тронном зале? Что там? - семенил вопросами Арес.

  Эрида настроена была любым способом выйти из комнаты и удалиться и потому решила соврать.

- Зевс справится с землянами сам, без чьей бы то ни было помощи.

- Он так сказал?

- Я слышала сама. Пойди, обрадуй Афродиту.

- Ты принесла мне добрую весть, за что я тебе благодарен, - обрадовался бог войны.

  Эрида пожала плечами.

- Не стоит благодарностей.

  Арес буквально выскочил из комнаты и побежал по коридору к мраморной лестнице, которая вела наверх, к покоям Афродиты.

  Придерживая за рукоять тяжелый меч Ареса, Эрида тихо удалилась. Вскоре она держала перед Гермесом грозное оружие - доказательство ее любви.

  Гермес припрятал его подальше от чужого глаза, слушая рассказ Эриды, думая про себя, что она это сделала не хуже, нежели это сделал бы он сам.

  «Обнаружив пропажу, Арес заподозрит меня, и будет прав, ведь на Олимпе всем известно, кто на это способен», - думал Гермес. Сейчас он живо вспомнил дав­нюю историю, в которую он попал, лишь только ро­дился. С первых же минут своего появления на свет он уже замыслил свою первую проделку. Он решил похи­тить коров, которые принадлежали сребролукому Апол­лону. Он пас в это время стада в Македонии. Тихонько, чтобы не видела мать, выбрался Гермес из пеленок, выпрыгнул из колыбели и прокрался к выходу из грота. У самого грота он увидел черепаху, поймал ее, из щита черепахи и трех веток сделал первую лиру, натянув на нее сладкозвучные струны. Тайком вернулся Гермес в грот, спрятал лиру в своей колыбели, а сам опять ушел и быстро, как ветер, понесся в Македонию. Там он похитил из стада Аполлона пятнадцать коров, привязал к их ногам тростник и ветки, чтобы замести следы, и быстро погнал коров по направлению к Пелопоннесу.

  Когда Гермес уже поздно вечером гнал коров, он встретил старика, работающего в своем виноград­нике.

- Возьми себе одну из них, - сказал Гермес, обраща­ясь к старику, показывая на коров, - только никому не рассказывай, что видел, как я прогнал здесь коров.

- Хорошо, - ответил тот, обрадованный такому предложению. Он дал слово Гермесу молчать и не пока­зывать никому, куда тот погнал коров. Гермес пошел дальше. Но он отошел недалеко и решил узнать, сдер­жит ли старик данное слово. Спрятав коров в лесу и изменив свой вид, вернулся Гермес назад и спросил старика:

- Скажи-ка, не прогонял ли тут мальчик коров? Если ты укажешь мне, куда он их погнал, я дам тебе быка и корову.

  Старик недолго колебался: очень уж ему хотелось получить еще быка и корову, и он показал, куда угнал мальчик коров. Страшно рассердился Гермес на старика и превратил его в немую скалу, чтобы вечно молчал и помнил, что надо держать данное слово.

  После этого вернулся Гермес за коровами и быстро погнал их дальше. Наконец он достиг нужного места. Двух коров принес Гермес в жертву богам, потом унич­тожил все следы жертвоприношения, а оставшихся коров спрятал в пещере, введя их в нее задом, чтобы следы коров вели не в пещеру, а из нее.

  Сделав все это, Гермес спокойно вернулся в грот к матери и лег потихоньку в колыбель, завернувшись в пеленки.

  Но мать заметила отсутствие сына. Она с упреком сказала ему:

- Плохое замыслил ты дело. Зачем похитил коров Аполлона? Разгневается он. Ведь ты знаешь, как грозен в гневе Аполлон. Разве ты не боишься его разящих без промаха стрел?

- Не боюсь я Аполлона, - ответил матери Гермес, ­- пусть себе гневается. Если он вздумает обидеть тебя или меня, то я в отместку разграблю все его святилище, украду все его треножники, золото, серебро, одежду.

  А Аполлон уже заметил пропажу коров и пустился их разыскивать. Он нигде не мог их найти. Наконец вещая птица привела его к месту, где держал коров Гермес, но и там не нашел своих коров златокудрый Аполлон. В пещеру, где были спрятаны коровы он не вошел: ведь следы вели не в пещеру, а из нее.

  Наконец, после долгих поисков, пришел он к гроту. Заслышав приближение Аполлона, Гермес еще глубже забрался в свою колыбель и плотнее завернулся в пе­ленки. Аполлон вошел в грот и увидел, что Гермес с невинным лицом лежит в своей колыбели. Он начал упрекать Гермеса за кражу коров и требовал, чтобы он вернул их, но Гермес от всего отрекался. Он уверял Аполлона, что и не думал красть у него коров и не знает, где они.

- Послушай, мальчик! - воскликнул в гневе Апол­лон. - Я сделаю так, что ты исчезнешь, и не спасет тебя ни отец, ни мать, если ты не вернешь мне моих коров.

- Не видал я, не знаю и от других не слыхал о твоих коровах. Разве этим я занят - другое у меня дело, другие заботы. Я забочусь лишь о сне, молоке матери да моих пеленках. Нет, клянусь, я даже не видел вора твоих коров.

  Как ни сердился Аполлон, он ничего не мог добиться от хитрого, изворотливого Гермеса. Наконец Аполлон вытащил из колыбели Гермеса и заставил его идти к Зевсу, чтобы тот решил их спор.

  Пришли оба бога на Олимп. Как ни изворачивался Гермес, как ни хитрил, все же Зевс велел ему отдать Аполлону похищенных коров.

  Повел Гермес Аполлона к пещере, захватив по дороге сделанную им из щита черепахи лиру. Пока Аполлон выгонял коров, Гермес сел около пещеры на камне и заиграл на лире. Дивные звуки огласили долину и песчаный берег моря. Изумленный Аполлон с востор­гом слушал игру Гермеса. Он отдал Гермесу за его лиру коров - так пленили его звуки лиры. А Гермес изобрел себе свирель, духовой инструмент, состоящий из трубо­чек разной длины, связанных друг с другом.

  Эрида легко потрясла Гермеса за рукав, заметив, что он смотрит на нее отсутствующим взглядом.

- Гермес, а как же я?

- Что? - не расслышал изворотливый бог.

- Ты полюбишь меня? - несмело поинтересовалась богиня.

- Да, Эрида, у нас много общего, оказывается, о чем я даже не подозревал, - с улыбкой глядя на нее, про­изнес Гермес.

  Лучшего ответа богиня раздора и желать не могла. Ей было все равно, какой смысл вложил Гермес в свои слова, она не хотела вдаваться в подробности. Глаза ее заблестели, в них появилась уверенность.

- Я и не подозревал, что ты можешь быть полезной, когда этого очень захочешь, а ведь раньше ты была коварной богиней раздора.

- Надо жить сегодняшним, без оглядки на прошлое.

- Ты еще какое-то время побудь здесь, пока страсти улягутся, - посоветовал Эриде Гермес, - Арес может спохватиться, а искать тебя здесь никто не станет.

  Эрида согласилась, да и уходить из дома своего воз­любленного она не спешила.

- Афродита, я не нужен Зевсу! - крикнул с порога Арес, сияя от счастья.

- Как это? Зевс передумал?

- Не может быть, - удивилась Афина Паллада.

  Две богини устроились на мягком диване у окна, угощаясь божественным нектаром, который был налит в хрустальные бокалы, и обсуждали свое дальнейшее поведение, когда Арес поведал им такую странную но­вость. Афродита, услышав ее, поставила бокал на ма­ленький столик, стоящий здесь же, возле дивана, и встала.

- Кто же мог такое тебе сказать?

- Ты не поверишь, когда узнаешь, что здесь была Эрида, - с каким-то особым волнением произнес бог войны.

- Ах, Эрида - та, кто приносит раздор? - заметила с насмешкой Афродита.

- А она не изменилась, - добавила Афина, сделав маленький глоток божественного нектара.

- Но что все это значит! - плеснул руками Арес.­ - Может кто-нибудь мне объяснит, в чем дело? Мне надоело отгадывать ваши загадки!

- Ты поверил Эриде?

- А почему я не должен был ей верить, ведь она всегда была верна мне.

- У тебя прекрасная возможность: почувствовать на себе ее влияние. Ведь так или иначе, все мы с ней когда­-либо сталкивались, - сказала Афродита с напускной загадочностью.

  В это время под окнами дома послышались чьи-то возмущенные голоса. Богиня любви выглянула в окно.

- Арес! Мы пришли за тобой! Выходи, так велел Зевс!

- Мы возьмем тебя под стражу!

  Ноги у Ареса подкосились, он пошатнулся.

- Что с тобой, Арес? - кинулась к нему Афродита, которой стало жаль своего мужа, пережившего за столь короткое время так много потрясений.

  Придя немного в себя, Арес снова бегом отправился за своим мечом.

  Он обмер, когда увидел пустые ножны, которые по-прежнему висели на стене.

- Это Эрида, - выпалил он. - А может... Нет, это она, никто больше не мог... Но зачем он ей? Я ошибся? На нее это не похоже... Нет, она этого не могла сде­лать... Тогда кто же? Афродита? Да, это она, она так хитро смотрела на меня, делая из меня дурака, а я не понимал ее насмешек. Афродита! - крикнул Арес так громко, что Афродита вздрогнула.

  Она, приподнимая свое длинное одеяние, поспешно направилась к покоям бога войны, за ней последовала Афина Паллада.

- Ты звал меня?

- Ты взяла меч? Признавайся! - Арес схватил богиню любви за плечи и с силой встряхнул ее.

- Нет, не я! Отпусти! Мне больно!

- Ты издевалась надо мной, хитрила!

- Но меч твой не у меня.

- А у кого же?

- У Эриды.

  Арес мгновенно отпустил богиню любви, его словно током ударило, ведь и он заподозрил что-то неладное, когда увидел здесь Эриду, но не придал этому большого значения.

- Прости, - бросил он Афродите и хмурый вышел из комнаты.

  Боги, которых прислал за Аресом Зевс, требовали, чтобы тот добровольно вышел к ним и дал взять себя под стражу. Они, видя, что никто не реагирует на их при­сутствие, стали стучать в дверь все сильнее и силь­нее.

  Когда Афина Паллада во всем своем величии предста­ла пред ними, они отступили назад и насторожились, ожидая, что скажет им она.

- Боги, - обратилась к ним Афина, подняв руку, - ­я, Афина Паллада, дочь могущественного Зевса, призы­ваю вас к смирению.

  Боги зашумели.

- Где Арес? Пусть он выйдет к нам!

- Мы исполняем волю Зевса!

  Кто-то из богов под образовавшийся шум метнул в окно камень, стекло вылетело, рассыпавшись на мел­кие осколочки.

  Афина сделала грозный вид, отчего все вдруг сразу успокоились.

- Вы боги и вести себя вам нужно так, как подобает богам! Насмотрелись на жизнь землян и позволяете теперь себе всякое, что принижает вас, а еще стремитесь воевать с землянами, чтобы навязывать им свою волю!

- Афина! К чему ты нам все это говоришь? - кто-то спросил из толпы.

  Она отправила взгляд туда, откуда послышался во­прос.

- Подумайте! Я призываю вас пойти за мной!

- Ослушаться Зевса?

- Она хочет, чтобы мы ослушались Зевса, - зашеп­тались боги, опасаясь кары громовержца.

- Да, - кивнула головой Афина, - нам не нужна война.

- Тебе не нужна, а мы, как Зевс скажет! - крикнул молодой бог.

- Неужели вы, подобно стаду овец, так безвольны, что не можете противостоять тому, что вам ненавист­но?! - пыталась убедить богов Афина.

- Наше дело исполнять, а Зевсу виднее, что нам нужно!

- В таком случае, я приказываю вам: не идти вое­вать. Всю ответственность за вас я беру на себя.

  Боги загудели. Похоже, мнение их не было едино­душным после такого заявления Афины Паллады.

- Мы согласны! - выкрикивали одни.

- Пойдем к Зевсу, пусть он услышит сам твой приказ, - предлагали другие.

  К Афине присоединился Арес.

- Арес, где же твой меч или ты не намерен вое­вать? - спросили боги.

  Сделав паузу, оглядывая толпу, Арес вдруг произнес:

- Ведите меня к Зевсу. Я готов испытать на себе его кару.

  И через минуту боги окружили Ареса и Афину Пал­ладу. Процессия направилась к дворцу Зевса.

  Теперь дома оставаться не хотелось и Афродите, ведь вскоре должно все решиться: судьба Ареса, Афины, этой ненужной войны. Она вышла на крыльцо, закрывая за собой дверь.

- Я рад снова видеть тебя, - услышала Афродита, оглядываясь, но никого не замечая поблизости.

  Она не сомневалась, что это голос Аполлона, но не могла понять, где он сам.

- Я здесь, - сказал златокудрый бог, махая из-за угла дома.

  Богиня любви спустилась по ступенькам с крыльца и скрылась за углом, откуда ее позвал Аполлон.

- Что случилось? - тревожно задала вопрос Афродита.

- Да ничего, ты вся дрожишь. Почему?

- Я так напугана, и сейчас еще боюсь.

- В чем дело?

- Здесь была толпа, посланная Зевсом. Афина во ­всеуслышание заявила, что она против войны и призва­ла богов последовать за ней.

- Какой ужас!

- Это еще что! Арес отправился с ней.

- Вам удалось убедить его?

- У него не осталось выбора, когда он обнаружил, что его меч украден.

- Гермес это сделал, а я думал...

- Нет, это сделала Эрида, - перебила его Афродита.

- Да не волнуйся ты так! На тебе лица нет.

- А как бы ты чувствовал себя на моем месте? Ведь и Арес мне не чужой!

  Аполлон задумался.

- Но чем мы можем им помочь? - поинтересовался он.

- Думаю, нам нужно пойти за Гермесом.

- Зачем?

- Чтобы, объединившись, выступить против Зев­са, - решительно заявила Афродита.

- Ты представляешь, что все это может означать? - ­недоумевал Аполлон.

- Только то, что наши единомышленники попали в беду, а мы им должны помочь. Разве ты не хочешь того же?

- Хочу, но не такой ценой.

- Ты боишься, что с тобой может сделать Зевс? Да, ты этого боишься?

  Аполлон терялся, глаза его бегали.

- Нет, я не боюсь, но когда-нибудь нужно подумать и о себе.

- О себе? Даже так?! В таком случае обо мне забудь раз и навсегда! - выпалила Афродита и быстрыми ша­гами пошла к дому Гермеса.

- Афродита, любовь моя, я с тобой! - бросился догонять ее Аполлон.

Глава 22. Суд Зевса

  Такой напряженной обстановки на Олимпе, казалось, не было со времен его основания. Повсюду можно было слышать высказывания богов по поводу происходящего. Кто-то приветствовал смелое решение Афины Паллады, находя его единственно верным и разумным. Были и та­кие, кто открыто осуждал ее за свободомыслие.

  Вскоре в тронном зале собрались почти все боги, живущие на Олимпе.

  С каменным лицом Зевс сидел на троне, рядом с кото­рым отбывала свое наказание Эйрена. Когда богиня правосудия Фемида подняла руку, в зале все замолчали.

  Зевс поднялся с трона и злобно оглядел собравшихся богов.

- Я не ожидал, признаюсь, такой развязки. До меня дошли слухи, что моя дочь, Афина, предала меня.

  Гордо стояла Афина Паллада перед своим отцом в центре зала, никто не решался к ней подойти, чтобы поддержать ее. Даже Арес, который всю дорогу шел с ней рядом, войдя в тронный зал, отошел в сторону, опустив голову.

- За это ее ждет суровое наказание, - продолжал Зевс, - ведь я не делаю скидок даже своим детям, если те виноваты.

- Но в чем ее вина? - спросила Эйрена.

  Все так и ахнули, услышав ее дерзкий вопрос.

- Эйрена, и ты еще смеешь такое спрашивать у ме­ня? Тебе мало твоего наказания?

  Эйрена встала, звеня цепями.

- Я, богиня мира, сижу здесь на цепи, словно пре­ступница какая, хотя всегда следовала своим принципам во имя сохранения мира. И что же!

- Замолчи! - одернул ее Зевс. - Тебе никто слова не давал!

- Я его сама взяла и, думаю, послушать меня желаю­щие найдутся. Скажи, Фемида, имею ли я право выска­заться?

- Имеешь, если твое выступление будет по суще­ству, - ответила Фемида.

- Я хочу, чтобы она замолчала! - требовал Зевс.

  Богиня правосудия встала на сторону Эйрены и при­стыдила Зевса:

- Ты вправе судить, могущественный Зевс, ты осу­дил богиню мира без моего ведома, я это стерпела, но ты должен выслушать и ее. Говори, Эйрена.

- Еще с самого начала я была против этой войны, но нисколько не против самого Зевса, - четко произносила богиня мира каждое слово, - за что сейчас сижу здесь, хотя и рядом с троном, но в унижении. Боги, невозмож­но быть такими слепыми, когда дело касается вас самих! Зевс не прав в своем стремлении развязать войну с землянами, так давайте скажем ему об этом прямо в глаза, а не будем шушукаться об этом по углам!

- Эйрена, мы с тобой! - выкрикнул кто-то из богов.

  На что богиня мира улыбнулась, понимая, что пусть это один робкий голос, который, может, ничего и не решит, но она не одинока, а это, как правило, всегда воодушевляет.

- Кто? Кто это с Эйреной? - потребовал Зевс вы­дать себя от того, кто поддерживал богиню мира.

  Но никто не вышел из присутствующих. Тогда громо­вержец злорадно улыбнулся, сознавая, что власть его над богами все же велика.

- Что, у вас не хватает смелости признаться? ­- язвительно поинтересовался он.

  Откуда-то сзади к центру пробиралось несколько бо­гов, и Зевс, заметив шевеление в зале, следил за их движением. Те через минуту стояли рядом с Афиной под пристальными взглядами остальных.

- Все же вышли?! - покачал головой громовер­жец. - Вы с моей дочерью заодно?

  Самый молодой из них бог взял на себя смелость объясниться с Зевсом:

- Могущественный Зевс! Нам не стыдно сейчас сто­ять рядом с мудрой воительницей Афиной Палладой, которую мы уважаем, в меньшинстве своем. Но мы сожалеем и можем сказать, как слеп ты в своем намере­нии покорить людей. Мало тебе поражения циклопов и гекатонхейров, а ведь силой они обладали недюжин­ной. Что с нами будет, ты об этом подумал?

- Боги бессмертны! - кто-то возразил юному богу.

- А известно ли вам, что люди знают заклинание?

- Я уничтожил старика, и вместе с ним оно ушло в могилу, - вставил Зевс.

- Но не обманываешь ли ты себя и нас?

- Я в этом уверен. Он не успел ничего сказать этим противным черепашкам, - настаивал на своем Зевс.

  Гордая кровь царя прилила к его щекам, и он, пылая от гнева, воскликнул:

- Да как смеете, боги, требовать от меня объяснений! Эй, Фемида, хранительница моих законов, что ты мол­чишь, глядя на весь этот беспорядок?!

  Богиня Фемида ему ответила:

- Ничего противозаконного в словах этого юного бога я не нашла. Он молод и смел, немного дерзок, но не груб. Он понимает, в отличие от своего царя, что может принести с собою эта война.

- Вы трясетесь за свои жизни, но ведь вы не люди, а боги, или вы забыли об этом? Помните ли еще, что вы бессмертны и в любом случае вам ничего не угрожает, - ­выйдя в зал к богам, сказал Зевс.

  Но лишь молчание богов нашел громовержец.

- Ты спроси, кто из них пойдет с тобой сражаться, ­- произнесла Эйрена.

  Зевс проходил мимо богов, вглядываясь в их лица.

- Кто же из вас встанет рядом со мной, так же, как эти, кто стоит сейчас рядом с Афиной?

  Но никто не сдвинулся с места.

- Что это значит? - топнул ногой Зевс. - Вы все против меня?

- Нет, - заметила Фемида, - они не против тебя, но против войны. Разве это ты не понял?

- Хорошо, я сражусь с землянами один. Хотя... Где моя спутница Ника?

- Я здесь! - отозвалась та.

- Я прошу, нет я требую, чтобы ты... - Зевс осекся, глядя на Нику, - и все же я прошу тебя, спуститься со мной.

  Какое-то время богиня Ника заставила громовержца понервничать, не торопясь с ответом.

- Я согласна последовать за тобой, но не уверена, что нам будет сопутствовать удача.

- Я знал, что ты меня не оставишь, - похлопал ее по плечу Зевс. - А всех вас, боги, я намерен судить, и при­говор мой будет жестоким.

- Я не допущу беззакония, - вступилась Фемида.

- И ты будешь наказана со всеми вместе, - бросил ей Зевс.

- Какое же наказание нас ожидает? - поинтересо­валась Афина.

  Зевс задумался, сделал несколько шагов к ней на­встречу.

- Об этом вы узнаете позже, когда я, покорив людей, вернусь на Олимп. Но тебя ожидает нечто такое, что трудно представить.

  Громовержец медленно пошел по залу. Проходя мимо Гефеста, он не удержался, чтобы не упрекнуть того:

- А ведь я всегда защищал тебя от нападок Геры, как же ты мог сейчас так поступить?

  Гефест, опустив голову, молча выслушал упрек.

- Я потушу огонь в твоей кузнице и лишу тебя твоего дела, тогда ты станешь более сговорчивым.

  Затем Зевс приблизился к недавно пришедшим в тронный зал Аполлону и Афродите.

- А вот и наша влюбленная парочка, - слащавым голосом произнес царь.

- Как это понимать?! - послышался голос Ареса.

- А так и понимать: Афродита у тебя перед носом любовь крутит с Аполлоном, а ты, глупец, не ви­дишь.

- Это клевета! - не удержался Арес. - Гнусная кле­вета, я не верю, даже если это исходит из уст могуще­ственного Зевса.

  Громкий смех громовержца пронесся над богами, но никто не поддержал его.

- Спроси у своей Афродиты, ведь ты ей так веришь. Только скажет ли она тебе правду?

  Оскорбленный бог войны подошел к своей жене. Вид у него был жалкий и угнетенный. Афродите так хоте­лось сказать ему сейчас что-нибудь утешительное, но вокруг было так много посвященных в отношения ее с Аполлоном, что ложь сразу же всплывет на поверх­ность.

- Зевс прав? - дрожащим голосом спросил Арес.

- Я не буду скрывать, что Аполлон мне нравится...

- Достаточно, не говори больше ничего. Ты падшая богиня и тебе не место быть рядом со мной, - прервав Афродиту, произнес бог войны.

  Арес намерен был покинуть тронный зал, но Зевс не позволил ему это сделать.

- А, по-моему, вы с Афродитой друг друга стоите, ведь и ты, бог войны, не поддержал меня.

- Это жестоко! - крикнула Фемида. - Нельзя иг­рать на чувствах.

  До этого момента Гера спокойно восседала на троне, не вмешиваясь в разговор. Но ей, хранительнице семей­ного очага, было больно слышать, как разрушает Зевс семейное счастье Афродиты и Ареса, каким бы сомни­тельным оно ни было.

- Я знаю, что между Афродитой и Аполлоном кроме взаимных симпатий больше ничего нет, так что тебе, Арес, нечего обижаться на свою жену и посылать при всех в ее адрес оскорбления.

  Зевс бросил взгляд на Геру, на миг сузив глаза. Ему теперь становилось очевидно, что и Гера не с ним.

- Но Зевс... - попытался возразить Арес.

- Его замечания беспочвенны, так что не стоит их слушать.

- Не ты ли, Гера, говорила мне... - вспылил громо­вержец.

- Я сожалею, что ты неправильно все понял, - ­прервала его Гера.

- И ты туда же...

  Зевс молча поплелся к трону, затем резко повернулся к богам:

- Все вон отсюда, трусы, жалкие божки! Мне стыд­но, что я ваш царь! Я докажу вам, что и без вас я чего­-нибудь стою!

Глава 23. Арес вызывает на поединок Аполлона

  Быстрыми шагами Арес шел домой, опустив голову, никого не замечая перед собой. Противоречивые чувства переполняли его. Он был так поглощен делами обще­ственными, что совершенно не занимался личными, тем более, что женой его была не кто-нибудь, а Афродита.

  «Так мне и надо, - думал он дорогой, - ввязался в эту войну, вместо того, чтобы провести лишний вечер с Аф­родитой, наговорить ей кучу комплиментов, без которых она не может жить. Припоминаю, как она вертелась перед зеркалом, прихорашивалась, уверяя, что для меня. А я... Ух, не могу себе простить. Даже Эрида, и та в любовь кинулась».

  Арес услышал, что его позвала Афродита. Он остано­вился.

- Арес, погоди, - запыхавшись, крикнула она еще раз, махая рукой.

- Ты ушел и даже не подождал меня, а ведь мне так многое хочется тебе сказать, - ломая руки, начала богиня любви, - я виновата, быть может, пред тобой, но лишь чуточку, совсем чуть-чуть.

- А кто в большей степени виновен? Аполлон?

  Разговор явно приобретал воинствующий характер, чего стремилась избежать Афродита.

- Это шалун - Эрот. Он пошутил.

- Как это нелепо звучит, Афродита! Довольно надо мной насмехаться! Я намерен сразиться с Аполлоном.

- Зачем?

- Чтобы отомстить за свою поруганную честь.

- Но ничего такого не было между нами, чтобы выяснять отношения с обидчиком при помощи ору­жия!

- Я не хочу ждать, когда что-либо случится. Передай Аполлону, что я вызываю его на поединок и немед­ленно.

  Дальше Арес пошел один, а Афродита в растерянно­сти осталась стоять на дороге. Ни солнечный день, ни ласковый ветер теперь не радовали ее. Слезы текли из глаз ее, падая прямо на траву. Она сложила руки у себя на груди и прошептала:

- За что мне все это?

  К ней подошел златокудрый Аполлон и обратился со словами благодарности:

- Я благодарю тебя, Афродита, за то, что ты так мужественно держала себя перед Зевсом...

- Ах, зачем все это? - богиня любви повернулась к Аполлону.

- Ты плакала?

- Как же мне не плакать, ведь Арес хочет сразиться с тобой, а мне жаль вас обоих.

- Когда он сказал тебе об этом?

- Только что.

- Он хочет крови...

- Не говори так о нем, он будет мстить за то, что ты мил моему сердцу. Я пойду к нему, я буду просить, чтобы он отменил, передумал...

- Не стоит, - остановил ее Аполлон, - чему быть, того не миновать. Я сражусь с ним, хотя понимаю, что правда на его стороне.

  Через пару часов, когда Арес морально подготовил себя к поединку, к нему явился с его мечом Гермес.

- Я знаю обо всем, - сказал Гермес, - и потому воз­вращаю тебе твой меч, ведь поединок - это дело чести.

- Так это ты украл его?

- Допустим, хотя это был и не я. Теперь это не столь важно. Он сейчас тебе пригодится. Между нами никогда не было взаимопонимания и не будет, но твое решение я одобряю.

  Сверкая доспехами, держа в одной руке свой меч, а в другой щит, Арес предстал перед Аполлоном, кото­рый был вооружен серебряным луком и стрелами.

  Аполлон долго размышлял над поединком и пришел к выводу, что должен уступить первенство Аресу, чтобы доставить ему моральное удовлетворение за обиду, кото­рую он причинил богу войны.

  Решительно начал сражение Арес. Его меч был совсем близко от Аполлона, который то и дело уклонялся в разные стороны, чтобы удар не пришелся ему по телу.

- Ну же, Аполлон, где твоя прежняя удаль?!

  Златокудрый бог посылал свои стрелы невпопад, они порой летели в другую сторону, часть из них попадала в щит Ареса.

- Да ты, похоже, забыл, как это делается! - под­трунивал над Аполлоном Арес, не подозревая, что тот не настроен на поединок.

  Высоко над головой вознес свой меч Арес и со страш­ной силой опустил его на плечо Аполлона. Лезвие меча тупо впилось в мягкие ткани, пробив кость. Аполлон от боли вскрикнул, а затем рухнул на землю, выронив лук и стрелы.

  Как ни странно, муки соперника вызвали у Ареса лишь чувства сострадания, а не торжества, и он бросился на помощь раненому.

- Ну-ну, погоди, сейчас тебе станет легче, - бормо­тал бог войны, стараясь приподнять Аполлона.

  На бледном лице златокудрого бога появились капли пота, он слабел, из раны его текла кровь.

- Я дурак, - казнил себя Арес, - какой я дурак.

  Он разорвал свою одежду на полоски и перевязал рану Аполлона.

- Эй, кто-нибудь! - позвал бог войны.

  Но никто не ответил ему, ведь их поединок происхо­дил в уединенном месте, и никто не должен был наблю­дать за ним.

  Арес оставил Аполлона на траве, а сам побежал за Артемидой, которая исцеляла болезни.

  Артемида не сразу поняла, чего от нее хочет Арес, он так был взволнован, что проглатывал слова, путано изъяснялся. Собрав все необходимое, она последовала за богом войны.

  Прочитав над Аполлоном какое-то заклинание, омыв его рану целебным снадобьем, Артемида велела взять Аполлона на руки и перенести его к себе в дом, где она смогла бы ухаживать за ним сколько понадобится.

  Аполлон потерял сознание, и потому его голову бог войны положил себе на плечо.

  Афродите удалось заметить эту трагическую сцену.

- Ты убил Аполлона?! - с ужасом на лице спроси­ла она.

- Он только ранен, но Артемида сказала, что скоро поправится.

- А с тобой все в порядке?

- Да, у меня ни одной царапины.

- Это радует, - с облегчением произнесла Афродита.

  Оставив раненого Аполлона в доме Артемиды, Арес и Афродита взялись за руки и после долгого поцелуя отправились домой.

Глава 24. Зевс против Черепашек-ниндзя

  Относительное спокойствие, которое настало после смерти старика, не радовало черепашек, а наоборот настораживало, ведь угроза по-прежнему висела над землянами.

- Да этот Зевс и не сунется сюда после поражения этих ужасных великанов, - сомневался Леонардо.

- А все же здорово мы их замочили! - высказался Микеланджело, лежа на кровати, закинув ноги на дере­вянную спинку.

- Да, неплохо, если действительно это сделали мы, - произнес Рафаэль, занося в блокнот какие-то по­правки.

- А что это ты, Рафаэль, записываешь в этом малень­ком желтеньком блокнотике? - поинтересовалась Эйприл, подойдя к нему.

  Рафаэль захлопнул блокнот и спрятал в карман.

- Да это он все сочиняет, - насмешливо сказал Леонардо.

- Что сочиняет? - удивилась Эйприл.

  Смутившись, Рафаэль объяснил:

- Да я просто делаю записи, ну что-то вроде дневни­ка, понимаешь? Куда ходили, что делали.

- Ну, конечно, все понятно, я и сама веду дома дневник,  а здесь обхожусь, потому что все главные события записываю на телекамеру, - улыбнулась Эйприл.

- Да что он врет! - возмутился Леонардо. - Я сам видел, как он там стишки записывал, да рисунки всякие после них оставлял.

  На Леонардо с укором глянул Донателло.

- Даже если это и так, что с того, возьми и ты пиши, что хочешь. Зачем же сразу об этом говорить с каким-то пренебрежением? Вон Микеланджело, и тот за ум взял­ся: книгу стал читать, после того, как она ему чуть голову не снесла.

  Микеланджело показал язык, перелистывая страницу.

- А в общем-то интересная книга попалась, - гля­нул он на Леонардо.

- Люблю, когда вы делом занимаетесь, - обведя взглядом черепашек, сказал Донателло.

- А у меня нет дела, - вставил Леонардо, почесывая голову.

- Чем скулить и надоедать, лучше поспи, и тебе будет польза, и нам, - посоветовал Микеланджело.

  Эйприл возилась с телекамерой, когда к ней подсел Леонардо, но она сделала недовольное выражение, и то­му пришлось сразу же встать, чтобы поискать другое место.

- Ладно, - наконец произнес Леонардо, - пойду, схожу на могилу старика.

- Если что, зови на помощь, мы здесь, - пошутил Микеланджело.

- Оружие на всякий случай захвати! - крикнул ему вслед Донателло.

  Все посмотрели в его сторону.

- Ты думаешь, что Зевс все же объявится? - спро­сила Эйприл.

- А куда он денется?!

- Может там, - Рафаэль показал пальцем в потолок, подразумевая при этом богов, живущих на Олимпе,­ - произошли изменения, и нам больше нечего здесь оши­ваться?

- Не спеши, подождать все же придется, - ответил ему Донателло.

- Как жаль, что у нас нет никакой связи с Олим­пом, - мечтательно произнес Микеланджело, - а ведь об этом мы могли позаботиться, когда богиня мира нас посещала.

- Каким образом? - поинтересовалась Эйприл.

- Да как угодно! - воскликнул Микеланджело.

- И как, например? - настаивала Эйприл на более точном ответе.

- Ну, хотя бы наше переговорное устройство, кото­рым мы между собой пользуемся, могли Эйрене дать с собой.

- Да-а, - протянул Донателло, - а это мысль.

- Вот и я говорю. А сейчас не ломали бы голову, а связались с ней и узнали бы все, что нас интересует, - ­довольным голосом произнес Микеланджело. - Инте­ресно, еще парочка каких-нибудь тварей появится, что­бы с нами сразиться?

- Тебе всего, что было до этого, похоже, было ма­ло, - недоумевал Рафаэль.

- Да что ты! Я с ужасом вспоминаю эти громадные пальцы, которые держали меня в своих тисках! А откры­тые пасти с высунутыми языками! Бр-р-р!

  Эйприл замахала руками:

- Не надо о противном, это неприятно слушать.

- Ей неприятно слушать, - буркнул Микеланджело, - а уж сколько «приятностей» от этих чудовищ пришлось испытать! До сих пор панцирь ноет.

- Ты лучше расскажи нам, о чем книга, которую ты читаешь, - отвлек его от надоевшей темы Рафаэль.

- Это как-нибудь в другой раз, - обиженно сказал Микеланджело.

  Рафаэль развел руками:

- Вот так всегда: как что-нибудь умное рассказать, он непременно отложит до другого раза.

- Эйприл, а ты не забыла еще заклинание? - спро­сил Микеланджело с ухмылкой.

  Девушка резко повернула голову к кровати, где лежал Микеланджело, но ничего ему не ответила, потому что не хотела портить с ним отношений.

- Ну, хорошо, и я помолчу, - вздохнул Микеланд­жело, сожалея, что задел Эйприл.

  Колесница, вся из золота, запряженная крылатыми жеребцами, ждала Зевса у крыльца его дворца. Кони фыркали, били копытами землю, словно желали поско­рее отвезти могущественного ездока к месту битвы.

  И вот Зевс вышел из дворца и стал медленно спу­скаться по ступенькам.

  Проводить его вышла Гера, не скрывая слез, она громко плакала, прося Нику:

- Ты смотри за ним, не отходи от него ни на шаг. Только ты можешь помочь ему в трудную минуту.

  Ника кивала головой.

  Зевс вскочил в колесницу, взял в руки поводья и по­звал Нику:

- Пора!

Через секунду Ника стояла рядом с Зевсом, который взмахнул рукой, давая команду крылатым жеребцам. Кони поднялись в воздух и, пролетев над Олимпом, стали спускаться на землю.

  Гром от колесницы Зевса прокатился по небу. Еще раз взмахнул рукой могущественный Зевс, и стая железных птиц полетела за колесницей следом.

  Леонардо вбежал в комнату взволнованный и бросил с порога:

- Кажется, начинается!

- Что начинается? - невозмутимым голосом спросил Микеланджело.

- Гром средь ясного неба! Слышите, слышите?

  Черепашки вскочили со своих мест, хватаясь за ору­жие, а затем один за другим выбежали во двор мона­стыря.

- Ну, где, где он? - быстро оглядываясь, задирая вверх голову, кричал Микеланджело.

  Колесница Зевса показалась на небе маленькой точ­кой, которая молниеносно увеличивалась в размерах.

- Что это? - удивился Рафаэль, ясно увидев очер­тания коней на небе. - Уж не снится ли мне?

- А что тут такого, подумаешь, крылатые кони на небе, - проронил Микеланджело, - и они летают, как птицы.

  Черепашки готовились к бою, держа оружие наизго­товку.

  Зевс выхватил из-под сидения лук и осыпал черепа­шек потоком стрел, чего они не ожидали так сразу. Благо, стрелы пролетели мимо, только одна стрела оца­рапала кожу у Леонардо на руке.

- Вот это да!

- Тут и укрыться негде!

  Колесница Зевса проехала над монастырем, а затем, развернувшись, пошла на новый круг.

  Донателло прицелился в Зевса и выстрелил из арбале­та, но стрела, коснувшись одежды громовержца, отлете­ла от него. Зевс громко засмеялся, натянул вожжи, хлестнул коней. Не действовали на Зевса и лазерные лучи, которые выпускали на него из своего оружия Рафаэль и Микеланджело.

  Тем временем Зевс метал одну за другой пламенные молнии и оглушительно рокочущие громы. Огонь охва­тил часть монастыря, дым и смрад заволокли все густой пеленой.

- Ничего не вижу! - жаловался Леонардо.

- Дым глаза разъедает! - крикнул Микеланджело.

- Что будем делать? - спросил Рафаэль, подбегая к Донателло.

- Сам не знаю.

- Его не берет оружие, может, попробуем еще ра­зок?

  Птицы, которые летели за колесницей, кружились над монастырем.

- Что-то не нравятся мне эти птички, - произнес Микеланджело, протирая глаза.

- А что это они держат в когтях? А-а-а! Берегись! - крикнул Леонардо, заметив, как рядом с ним пролете­ло нечто, похожее на копье.

- Фу ты, - выдавил Микеланджело, - что за на­пасть?! Они меня чуть не пригвоздили, а с виду и не скажешь, что они так коварны, так, птицы и все тут.

  Колесница Зевса снова приблизилась к монастырю.

- Сейчас я уничтожу вас, жалкие черепашки! - громкий голос Зевса дошел до слуха черепашек.

- Это мы еще посмотрим! - ответили они.

  Тогда выхватил Зевс тяжелый меч и на лету стал махать им, Ника только и успевала отклоняться в раз­ные стороны, чтобы не мешать ему.

- А ну-ка, черепашки, достанем и мы свои мечи! - предложил Микеланджело.

  Звон железных мечей слышался повсюду.

- Мы не победим его, - обреченно сказал Леонардо, чья рука устала от постоянного напряжения.

- Да брось ты! Держись! - подбадривая его, кричал Рафаэль.

  Зевс достал какую-то особую стрелу, на конце которой сверкал алмазный наконечник, тонкий, как змеиное жало. Громовержец натянул лук, прозвенела тетива. Подобно светлому лучу, пронзила стрела воздух и впи­лась в ногу Леонардо. Тот сразу же ахнул и повалился на землю.

- Один из вас уже покойник! - ликовал Зевс.

  Донателло оттянул раненого Леонардо к стене мона­стыря. Зевс сразу же метнул туда молнию, после чего стена задрожала и стала медленно рушиться. Черепашки поспешили уйти оттуда, чтобы не погибнуть под разва­линами.

- Надо вынуть стрелу, - сказал Леонардо, кривясь от боли.

- Да, а Эйприл могла бы тем временем перевязать рану, - заметил Донателло.

- Но ее не видно нигде.

- Похоже, она сделала ноги отсюда, - вмешался в разговор Микеланджело, подбежав к Донателло и Лео­нардо. - Я же говорил, что заклинание нужно было выучить кому-нибудь другому.

- Микеланджело, не ной, и без того несладко, ­- одернул его Донателло. - Пригнись!

  Прямо над головой Микеланджело пролетела молния Зевса.

- Пронесло, - выдохнул тот, увидев, как она на­сквозь прошила ствол дерева, оставив в нем дыру.

- А ведь такая же дыра могла быть у тебя в голове, если бы тебе вдруг захотелось меня ослушаться, - про­изнес Донателло.

- Да, спасибо тебе, ты спас мне жизнь, - поблагода­рил его тут же Микеланджело.

  Зевс пустил еще одну стрелу с наконечником, тяже­лым, как лезвие топора, в лазерное оружие, которое держал в руках Рафаэль. Черепашка не успел опомниться, как его руки сжимали обломки, горячие, словно нагретые на огне.

- А, черт! - крикнул Рафаэль, бросая на землю то, что осталось у него в руках, и посмотрел на ладони, на которых вздулись пузыри от ожогов.

- Сейчас я покончу с вами! - приговаривал Зевс, заходя на новый круг.

- Они уже не воины, - заметила Ника, улыбаясь,­ - странно, как им удалось победить циклопов и гека­тонхейров.

- Моя сила не может сравниться ни с чьей, потому что я - могущественный Зевс.

- Да-да, тут уж ничего не скажешь против.

  Силы черепашек были на исходе, тем более, что ни Рафаэль, ни Леонардо не могли теперь держать оружие в руках.

- Эйприл сейчас была бы как никогда кстати,­ - нервничал Микеланджело, - где же она спряталась? Может, пойти, поискать?

- Не стоит, - покачал головой Донателло.

- Но я не хочу, чтобы и меня постигла участь Рафаэля или Леонардо!

- Если ты пойдешь, то неизвестно, что еще с тобой может случиться, а здесь мы все вместе.

- Вот нас всех вместе и...

  Микеланджело не договорил, упав ниц на землю, словно подкошенный.

- Что за шутки? - потянулся к нему Донателло. Он перевернул Микеланджело на спину, тот лежал с закрытыми глазами, каких-либо видимых поврежде­ний на его теле не было. Донателло потряс его слегка, чтобы убедиться, что тот жив, он приник к груди чере­пашки и стал слушать его сердце.

- Он не дышит!? - запаниковал Леонардо.

- А вот и дышит, и сердце у него бьется, только вот не пойму, что с ним случилось.

  Микеланджело приоткрыл глаза.

- Все в порядке - он приходит в себя! - обрадо­вался Донателло.

- Я еще не умер? - слабым голосом спросил Мике­ланджело.

- Нет, - успокоил его Леонардо, - еще не пришло время, со всеми делами надо здесь разобраться.

- Так что с тобой было? - поинтересовался Дона­телло, помогая Микеланджело сесть.

- Я вдруг почувствовал тупой удар в спину, словно от ударной волны. Падая, я потерял сознание. Ой, как голова кружится и пить ужасно хочется.

  Донателло теперь оставался один среди раненых друзей, кто не испытал на себе силу Зевса.

- Теперь хорошо видно, что боги помогали нам спра­виться с чудовищами, которых посылал к нам Зевс,­ - произнес Донателло, подытожив свои наблюдения.

- Где же они сейчас? Почему они еще разок не помогут нам? - вопрошал Леонардо.

- Но что надеяться на богов, если Эйприл с этим вполне могла бы справиться, - раздраженно сказал Ми­келанджело.

Атаки Зевса то утихали, что нарастали с новой силой. Черепашки скрывались в ненадежном укрытии: старом, но довольно крепком подвале монастыря.

  Если бы знали черепашки-ниндзя, как хлопотала за них богиня Эйрена перед богинями судьбы. Богиня мира, лишь только Зевс покинул Олимп, освободилась от цепей и сразу же поспешила к мойрам. Те удивились, увидев ее у себя, ведь никто из богов не смел просить что- либо изменить в чьей бы то ни было судьбе.

- Ты пришла к нам, хотя Зевс тебя не освобождал, ­- сказали ей мойры.

- Но сидеть и ждать чьей-либо смерти так ужасно, это еще большее наказание, нежели то, что мне послал Зевс, - ответила им Эйрена.

- Ты смелая богиня, но о какой смерти ты говоришь, ведь боги бессмертны?

- Зевс, как вы знаете, сейчас сражается...

- С людьми, и что же?

- Он сражается с черепашками-ниндзя, - уточнила богиня мира, - которым нужна наша помощь.

- Ты уверена, что она им нужна?

- Да, об этом не стоит много говорить.

  Мойры задумались, рассуждая, как им поступить, ведь Зевс не мог давать им никаких указаний, они впра­ве были принимать любые решения.

- Трудную ты дала нам работу, - заметили богини судьбы, - ведь жизнь этих черепашек предрешена нами, а изменить уже ничего нельзя.

- Какова же их судьба? - натерпелось узнать Эйрене.

- Одну минуточку, - попросила одна из богинь, вы­ходя в соседнюю комнату.

- У нас там находятся наши книги с записями, которые мы ведем, записывая всех смертных и богов, ­- пояснила другая.

  Держа толстую в твердом переплете книгу, мойра вернулась к Эйрене.

- Как ты говоришь их зовут? - поинтересовалась она, усаживаясь за стол, открывая книгу на нужной странице.

- Черепашки-ниндзя: Донателло, Леонардо, Рафа­эль и Микеланджело, - произнесла как можно внятнее богиня мира.

- Донателло, та-ак, Леонардо, - мойра покивала головой, - да их уже нет среди живых.

- Неужели?! - от неожиданности Эйрена схвати­лась за сердце, почувствовав, как оно сжалось в гру­ди. - Как жаль, я опоздала!

  Мойра, которая сидела с ней рядом заподозрила что­-то неладное и с вопросом обратилась к богине судьбы, просматривавшей книгу.

- Да погоди ты так огорчать богиню мира!

- Но тут все написано про них, про Рафаэля, Микеланджело, Когда, в какое время их души покинули землю. Подойди и сама убедись!

- Да что ты смотришь! - вдруг воскликнула мойра, усомнившаяся в достоверности информации, услышан­ной прежде. - Это судьбы художников с такими же именами, а Эйрену интересуют не люди, а черепашки-­мутанты.

- Черепашки-мутанты? - переспросила та. - А раз­ве они состоят у нас на учете?

- Поищи, может в какой-нибудь дополнительной графе, - предложила богиня судьбы.

  У Эйрены перехватило дыхание от ожидания.

- Вот, кажется, нашла и о них.

- Ну, читай же, - торопила ее богиня мира.

- Им не суждено умереть от молний могущественного Зевса, так как...

  Богиня судьбы осталась стоять с открытым ртом, не дочитав фразу до конца. А Эйрена выскочила из дома мойр, радостно повторяя про себя:

- …не суждено, не суждено...

  Продолжение фразы, записанной в книге мойр, ее не интересовало, так как она намерена была помочь чере­пашкам, чем могла. Прежде всего она поспешила со­брать Афину Палладу, Гермеса, Аполлона, чтобы те помешали Зевсу расправиться с черепашками.

  В ужас пришла Эйрена, узнав про поединок Ареса и Аполлона, который находился теперь под присмотром Артемиды.

- В такое время затеять этот бессмысленный поеди­нок! - возмущалась она, слушая Афину.

- Это все Арес, - убеждала ее Афина.

- Оба хороши, нет им оправдания, можно было бы и повременить, - высказался по этому поводу Гер­мес.

- Как нам помочь черепашкам? - суетилась Эйрена.

- Боюсь, что ничего не получится, - произнесла Афина Паллада.

- Почему?

- Все дело в том, что Зевс закрыл на замок ворота на Олимп, поэтому мы не сможем выбраться отсюда.

- Зевс и это предусмотрел, - злилась Эйрена.

- На этот раз нам, похоже, придется отказаться от любой затеи, - заключил Гермес.

  Богиня мира на секунду задумалась, а потом, найдя решение, улыбнулась и сказала:

- Я знаю, что можно предпринять.

- Что? - поинтересовалась Афина.

- Разве можно было что-то придумать? - недоумевал Гермес.

  Вытянув руку перед собой, она разжала кулак, в кото­ром по-прежнему находился ключ от замка, оставлен­ный ей Гефестом.

- Это ключ от ворот? - спросил Гермес.

- Нет, не от ворот, - отрицательно покачала головой Эйрена.

- А что нам от него? - вопросительно посмотрела на богиню мира Афина.

- А то, что я знаю, куда мы сейчас отправимся, и кто нам поможет.

- Что тут гадать: известно кто - Гефест, - произ­несла дочь Зевса.

  Но Гефест и слушать не желал об этом. То, что ему пообещал сделать Зевс, было самым страшным для него.

- Тебе нечего бояться, - уверял его Гермес, - всю вину я возьму на себя, никто не узнает, откуда у нас оказался ключ от ворот.

- Нет, даже не просите, - отвечал им Гефест, уходя даже от этой темы. - Все, что угодно я сделаю, но только не это.

- Если ты не поможешь нам открыть ворота на Олимп, я сам позабочусь о твоей кузнице, тебе не при­дется дожидаться Зевса, - Гермес угрожающе посмот­рел на Гефеста.

  Бог-кузнец молчал.

- Ну, с чего начнем?

  Гермес подошел к наковальне и взял в руки молот, оглядывая кузницу.

- Погоди, Гермес, - остановил его Гефест, лишь Гермес замахнулся.

- Ты что-то сказал? - опустив молот, спросил Гермес.

- Я согласен, - выдавил бог огня.

  Затем он подошел к шкатулке и извлек оттуда золотой ключ.

- Вот, этим ключом вы откроете замок, - и он про­тянул ключ Эйрене.

  Та поблагодарила его, добавив:

- Добрые дела надо делать, не боясь за последствия, ведь так приятно осознавать, что ты помог кому-то.

  Лишь только началось сражение черепашек с Зевсом, Эйприл забыв телекамеру в комнате монастыря, выбе­жала во двор вместе с черепашками-ниндзя, но, вспомнив, что теряет возможность все снять на пленку, верну­лась за телекамерой. В этот момент молния Зевса удари­ла в стену, где находился выход.

- О, нет! - крикнула Эйприл, увидев, что выход завален, а она осталась в замкнутом пространстве.

  Девушка подбежала к окну и глянула вниз: от земли высоковато, но попробовать можно. Эйприл стала ис­кать, что бы можно было спустить из окна. Веревки она не нашла, поэтому бросилась к кроватям, чтобы связать простыни, разорвав их на полоски.

  Когда она, ловко проделав все это, открыла окно, чтобы выбраться из ловушки, земли не было видно из-за пелены то ли тумана, то ли дыма. Но и это ее не удержа­ло. Она медленно стала спускаться вниз, как вдруг услышала, что где-то рвется материя.

  Эйприл отпустила ноги, держась только руками за смастеренную ею веревку, чтобы в случае, если ткань все же не выдержит, прыгнуть на ноги. Оставалось совсем немного до земли, когда она полетела вниз вместе с куском материи в руках.

- Где черепашки? - огляделась она по сторонам. - ­Их даже не слышно.

  Рядом с ней пролетела стрела, пущенная железной птицей, и вонзила свое острие в землю.

- Вот это да!

  Она подняла голову вверх и поняла, что разгуливать без чего-либо на голове опасно для жизни. Она присло­нилась к стене монастыря, а затем позвала:

- Донателло! Рафаэль! Микеланджело! Где вы?

  Скрываясь в подвале, черепашки не рисковали выхо­дить наверх. Голос Эйприл был таким слабым, что они не могли его услышать, тем более, что всяких звуков и без того было так много, что хоть отбавляй.

  Эйприл не сдавалась. Она продолжала звать своих друзей.

- По-моему, я слышал голос Эйприл, - прислуши­ваясь, сказал Донателло.

- Да что ты, тебе показалось, - отмахнулся Мике­ланджело.

- Это определенно она нас разыскивает, - не отсту­пал от своего Донателло.

  И когда Эйприл в который раз позвала черепашек, уже ни у кого из них не было сомнений, что она где-то поблизости.

  Донателло вышел из укрытия.

- Эйприл, мы здесь! Где ты пропадала?

  Рассказав своим друзьям, что с ней приключилось, Эйприл немного успокоилась, ведь теперь они снова были вместе.

- Теперь, когда наши силы на исходе, - сказал До­нателло, - ты должна произнести заклинание, иначе Зевс уничтожит нас.

  Эйприл сосредоточилась, словно вспоминая текст.

- Пойдем, Эйприл, ты сделаешь это, - предложил Донателло.

  Но девушка молча сидела, никак не реагируя на слова черепашки.

- В чем дело? - вопросительно произнес Микеланд­жело.

- Эйприл, пришло время, ты должна, - настаивал Рафаэль.

  Эйприл закрыла лицо руками, пряча глаза.

- Не может быть, - проронила она.

- Объясни нам, - вскочил Донателло.

- Не помню, ни единого слова не помню. Все время держала в голове, повторяя про себя, а вот видите, как произошло, - извиняясь, бормотала Эйприл.

- Я как чувствовал, что этим все и кончится! ­- вскричал Микеланджело.

- Эйприл, - подойдя к девушке, спокойно сказал Рафаэль, - тебе нужно собраться, успокоиться, ты пере­нервничала, с кем такого не бывает. Подумай хорошень­ко и вспомни.

  Наступила минута молчания, которая тянулась, как показалось черепашкам, целую вечность.

- Эйприл, ну же, - не выдержал Донателло, - поду­май, что с нами со всеми будет, если ты не вспомнишь заклинания, ведь жизнью поплатился за него мудрец.

  Когда Донателло упомянул про мудреца, в сознании Эйприл что-то произошло, словно кто-то кольнул туда тонкой иглой, делая его еще более чувствительным. Ее лицо преобразилось.

- Все в порядке! - вдруг воскликнула она. - Я вспомнила. Теперь нам не страшен Зевс.

  Лишь только Донателло, Эйприл и Рафаэль вышли из укрытия, до них долетели слова Зевса:

- Презренные, жалкие черепахи! Посмотрите же на все в последний раз, ибо сейчас глаза ваши закроются, чтобы больше никогда не открыться!

- Это как сказать! - возразил ему Донателло.

  Могущественный Зевс натянул лук и пустил стрелу, нацеленную прямо в сердце Донателло. С ревом понес­лась она к нему, но Донателло удалось расколоть ее в полете дождем своих стрел.

- Отличный удар! - подбодрил его Рафаэль.

  Донателло и сам не ожидал, что сумеет отразить стрелу Зевса.

  Ника подала Зевсу копье, он метнул его. Словно молния, вспыхнуло оно в небе, тревожный, тоскливый звон наполнил всю местность. С ужасом смотрели чере­пашки и Эйприл на это чудо.

- Что за копье? - спрашивали они друг друга.

- Вместо наконечника у него сверкающий трезубец, а по бокам - медные колокола, ревущие от ветра,­ - всматриваясь в копье, заметил Рафаэль.

- От него невозможно уклониться, - сказал Дона­телло. - Эйприл, ты готова?

  С трудом Эйприл встала во весь рост, а затем начала читать заклинание:

- Я взываю сейчас к вечному, безграничному, темно­му Хаосу, в ком заключался источник жизни, из чего возникло все - весь мир и бессмертные боги. Из Хаоса произошла и богиня Земли - Гея. Широко раскинулась она, могучая, дающая жизнь всему, что живет и растет на ней. Могучая, благодатная Земля породила беспре­дельное голубое Небо-Урана, и раскинулось Небо над Землей. Уран-Небо воцарился в мире. Он взял себе в жены благодатную Землю. Шесть сыновей и шесть дочерей - могучих, грозных титанов - было у Урана и Геи. Младший из них, коварный Крон, хитростью низверг своего отца и отнял у него власть. Ужас, раздо­ры, обман, борьбу и несчастье внесли дети Крона в мир, где воцарился на троне своего отца он. Сын Крона Зевс восстал против отца своего и сверг его, установив власть богов-олимпийцев. Безграничный Хаос, усмири сына Крона, защити землян, не дай им себя покорить!

  Эйприл закончила заклинание, но ничего не сверши­лось, ведь рядом с Зевсом стояла богиня Ника, и потому заклинание не имело силы.

- Это вам не поможет! - крикнул Зевс, озлобив­шись, поняв, что правильно сделал, взяв с собой Нику.

- Оно не действует! - занервничали черепашки и Эйприл.

- Эйприл, может, попробуешь еще разок? - пред­ложил Донателло.

- Все это напрасно. Причина в том, что с ним рядом та, кто нейтрализует действие заклинания, - догадалась Эйприл.

- Но ее выбить из колесницы невозможно, Зевс слишком крепко держит ее, - произнес Рафаэль.

- Как же быть? Но ведь есть же какой-то выход,­ - волновался Донателло.

  А тем временем Зевс готовился к новой атаке, погоняя коней.

  Достигнув ворот Олимпа, богиня Эйрена открыла ключом замок.

- Вот и все, теперь можно отправляться в путь, - ­победным голосом произнесла она.

  Втроем, богиня Эйрена, Афина и бог Гермес, они стали спускаться на землю.

- Похоже на колесницу Зевса, - заметил первым Гермес.

- Вижу, - бросила Эйрена, - нам нельзя себя обна­ружить, - предупредила она.

- А Зевс в ярости, - ухмыльнулась Афина, - похо­же, черепашки чем-то очень его разозлили.

- Скорее всего тем, что все еще живы, - не удержал­ся от замечания Гермес.

- Приготовьтесь, - попросила Эйрена, - нам нужно отвлечь Нику, чтобы она покинула колесницу.

  Афина улыбнулась:

- Предоставьте это мне, я покажу ей такой наряд, перед которым она не устоит. Он затмит ее рассудок своим великолепием, а уж потом...

  Афина взмахнула рукой, и тут же появился наряд невиданной красоты, он, конечно, был ненастоящий, а лишь прекрасное видение, но заподозрить обман было невозможно.

- Ну что ж, все придумано неплохо, - одобрила богиня мира.

  Она спустилась еще ниже и, как только колесница Зевса подъехала ближе, так что Ника смогла бы заме­тить, для нее приготовленный сюрприз, позвала:

- Ника!

  Богиня победы подняла голову вверх, увидела наряд и не смогла отвести от него взгляд. Она вся прямо воз­неслась к нему, представляя, как очаровательна она будет, когда войдет в нем в тронный зал, как ахнут, увидев ее, богини.

  Зевс сначала не заметил, что Ника исчезла. Одно только было непонятным для него: он постоянно чув­ствовал прикосновения Ники, а теперь стало сразу сво­бодно в колеснице.

  Афина нанесла слабый удар по голове богине Нике, и та потеряла сознание. Ее подхватил Гермес и стреми­тельно понес на Олимп.

  Настало время, когда черепашки могли выставить против Зевса Эйприл.

- Странно, - произнес Донателло, - а куда его спутница пропала? Или она за помощью на Олимп подалась?

- Осторожно! Зевс опять приближается! - крикнул Рафаэль.

- Может попробовать? - спросила Эйприл и, не дожидаясь ответа, начала читать заклинание.

  Зевс не сразу понял, почему все его органы точно парализовало, он не мог пошевелить ни рукой, ни голо­вой, и колесница его замерла, повиснув в воздухе. Постепенно он стал отдаляться от земли, все дальше и дальше, лишь достигнув Олимпа, он вернулся в преж­нее состояние.

  С грохотом прокатилась его колесница по дороге ко дворцу, где его ждала Гера, стоя на крыльце.

- Ну, наконец! Какие вести?

- Нечего тебе меня допрашивать, - уклончиво ответил Зевс, выходя с колесницы.

- Ты не весел, значит...

- Ничего не значит.

  Зевс прошел мимо Геры, не глянув на нее. Она поспешила за ним.

- А где же Ника? Ведь она была с тобой?!

- Была.

- И что дальше?

- Я не намерен перед тобой держать отчет! Я бы и сам хотел это узнать, - добавил Зевс, заметив, как скривилось лицо у Геры, а сама она вот-вот заплачет от обиды.

- Может, она у землян? - предположила богиня Гера.

- А на Олимпе ее нет? И вообще, кто открыл ворота?

- А разве ты их закрывал?

- Ты думаешь, что я их оставлял открытыми? - усомнился Зевс.

- Думаю, что да, с чего бы их тебе закрывать. Нико­му и в голову не пришло бы сбежать на землю. Что там делать? - переубеждала его Гера.

  Когда Зевс вошел с тронный зал, богиня Эйрена была уже на месте.

- Так что же будет со мной? - поинтересовалась она.

  Зевс стал после своего неудачного похода спокойнее и сдержаннее и потому не нагрубил Эйрене, а лишь тихо произнес, махнув рукой:

- Ступай.

  Он сел на трон почувствовав усталость и горечь, словно над ним кто-то подшутил. «И чего только мне не виделось здесь, на Олимпе, на моем золотом троне? ­- думал он. - А ведь получилось так неприятно, теперь и не знаю, как буду богам в глаза смотреть. И как я только на такое безумство решился». Зевс стал вспоми­нать все по порядку, словно это теперь имело какой-то смысл. Он вспомнил все же, как однажды увидел себя во сне, как в те далекие времена, владыкой земли, вот все с того и началось. «Сон сном, не всегда ему надо верить», - подытожил могущественный Зевс и уснул прямо на троне.

  Очнулась богиня Ника у себя на постели. Рядом никого не было.

- Надо же! Такое приснилось красивое платье! Мо­жет, и вправду, пойти да заказать мне нечто похожее у Афины, ведь никто, кроме нее, такое сшить не сможет!

  Спустя какое-то время, Ника все же проведала боги­ню Афину Палладу, заговорила с ней и о платье. Она была просто ошеломлена, услышав из уст Афины описа­ние его, оно точь-в-точь совпадало с тем, какое она имела ввиду.

- Как это странно, - произнесла она, - а мне каза­лось, что такое могу увидеть только я.

- Тебе просто казалось, - улыбнулась Афина, сдер­живая себя, чтобы не расхохотаться.

  Кто действительно радовался, так это богиня Эйрена. Теперь она могла и успокоиться. Из дворца Зевса она направилась к Афродите, чтобы поделиться с ней радо­стной новостью.

- Так ты говоришь, Зевс выглядел жалким? - пере­спросила богиня любви.

- Еще бы, ведь ему не удалось добиться своего. А как он хотел, чтобы земляне подчинялись ему!

- Как же нам быть в таком случае с Эридой: изба­вить ее от любовных чар или оставить, как есть?

- Это уж сама решай, но сначала спроси у Гермеса, а вдруг без нее он почувствует себя одиноким, а так Эрида за ним присмотрит, да и ей это на пользу по­шло, - рассуждала богиня мира.

  Афродита заскучала, задумалась.

- Можно ли мне будет видеться с Аполлоном? - ­робко поинтересовалась она, чтобы не услышал Арес.

- Ах, Афродита! С тобой одни неприятности. Но, видно, тебя не исправишь.

  Жизнь на Олимпе пошла своим чередом.

Глава 25. Победители

  Где-то далеко еще слышались раскаты грома, когда черепашки заметили, что небо прояснилось, по-прежне­му светило солнце и пели птицы. Никто больше не угрожал им, ни от кого не надо было защищаться.

- Как там Леонардо? - спросил Донателло, увидев, что Микеланджело выходил из укрытия.

- Ему все хуже и хуже, он просит пить, - посетовал Микеланджело.

- Похоже, нам без врача не обойтись, - произнес Рафаэль, показывая Донателло и Микеланджело свои ожоги.

  Эйприл подсмотрела, как показывал руки своим друзьям Рафаэль, и спросила:

- Что там у тебя?

- Да так, пустяки.

- Ничего себе пустяки: пузыри на ладонях, а он говорит «пустяки», - сказала Эйприл с укором, разгля­дывая ладони Рафаэля.

- Так ведь эта не на всю жизнь, - засмеялся тот.

- На всю, не на всю, а лечить нужно, - не отступала девушка.

  Донателло и Микеланджело вынесли из укрытия Лео­нардо, который в результате ранения потерял много крови, а оттого был вялым и безразличным.

- Где здесь ближайшее селение? Надо спешить, - ­суетился Микеланджело, видя страдания своего друга.

- Где-то недалеко должно быть, - ответил ему Донателло, - я слышал по утрам, как петух кричал.

- Тоже мне определитель, - буркнул Микеландже­ло, - я думал, что ты знаешь.

- Смотрите, кто-то идет сюда, - крикнул Рафаэль, указывая рукой на несколько силуэтов, возникших на горизонте.

  Это возвращались монахи, которые прежде жили в монастыре, но вынуждены были покинуть его, спасаясь. Они плелись друг за другом, и потому Микеланджело пошел им навстречу.

  Оглядывая развалины, еще дымящиеся после сраже­ния черепашек с 3евсом, старый монах молчал, не зная, что ему говорить по этому поводу.

- С 3евсом покончено, но вот только монастырь сохранить в прежнем виде нам не удалось, - оправды­вался Донателло.

- Сражение было горячим, - вздохнул старый мо­нах, кряхтя, - но теперь мы на старости лет остались без крова.

- Нам бы подлечиться, а монастырь мы вам отре­монтируем! - воскликнул Микеланджело.

  Старый монах подозвал к себе монаха помоложе и дал ему какие-то указания. Тот кивнул головой в знак согла­сия.

- Кого надо лечить?

  Донателло отвел монаха к Леонардо. Промыв рану, наложив повязку, тот поинтересовался:

- Кто еще болен?

- А Леонардо... Он как? - недоумевал Донателло. - Нам казалось, что он в очень плохом состоянии.

- Да, он потерял много крови, поэтому ему сейчас требуется обильное питье и покой, а в общем все не так страшно. Тем более, я обработал рану целебным раство­ром, который обладает волшебным свойством.

- Ну прямо-таки волшебным?!

- А вы не смейтесь, стар я, чтобы обманывать,­ - монах поднес к свету флакон с жидкостью, - вот он, всегда его с собой ношу, от всех болезней помо­гает.

  Рафаэль приблизился к монаху и показал ему свои ладони. Тот вскрыл флакон и на места ожогов налил раствор. Прямо на глазах пузыри лопались, кожа под­сыхала, а пораженные участки ее покрывались пленкой.

- К вечеру ты себя будешь чувствовать просто пре­красно, - пообещал монах Рафаэлю.

- Вот так чудеса!

- Никаких чудес нет: в нашем монастыре издавна известен рецепт этого раствора. Вот только старые мы уже, умереть можем, а передать наши знания некому. Так и унесем их с собой на тот свет. А может кто-нибудь из вас…

- …пожелает стать монахом, - продолжил Донателло.

- Ну, я точно никогда не пойду в монахи, - заявил Микеланджело.

- А почему бы и нет, - отшутился Рафаэль.

- Все дело в том, - начал объяснять Донателло, - что мы воины, а чтобы быть монахом, нужно посвятить себя смирению. Вот это невозможное для нас.

  Монах развел руками.

- Но вы не расстраивайтесь, - попытался успокоить монаха Рафаэль.

- Того и гляди: Рафаэль в монахи запишется, - подшутил Микеланджело.

- А что? Попробовать можно! - словно вызов, бро­сил Рафаэль с серьезным лицом.

  Улыбка вдруг пропала с лица Микеланджело.

- Ты это, пошутил?

- Нисколько.

- Да брось ты, ты же нас не оставишь, ведь правда?

- Мне будет не хватать вас, но я обещаю... - тут Рафаэль, не закончив фразу громко рассмеялся, а через секунду его друзья смеялись вместе с ним.

  Как и пообещал монах, Леонардо стал чувствовать себя значительно лучше. Он даже уже пробовал вста­вать, чем страшно злил Эйприл, которая ухаживала за ним.

- Эйприл, ты должна мне разрешить, - уговаривал ее Леонардо.

- И не говори мне про это.

- Но рану я уже нисколько не чувствую, только так, неприятно немного.

- Ну вот видишь.

- Но пойми, мне стыдно смотреть, как черепашки восстанавливают монастырь без меня.

- Они обойдутся и без тебя, - не уступала Эйприл.

  Работа по восстановлению монастыря кипела. Чере­пашки укладывали камни так искусно, словно все время этим только и занимались. Стены монастыря росли все выше. Как всегда Донателло руководил процессом, по­учая своих друзей. И как всегда Микеланджело проти­вился всему, что тот говорил.

  Но вот черепашки добрались и до крыши. Никогда до этого они не строили дома, поэтому часто совещались, прежде, чем принять какое-то решение.

  Через несколько дней к ним присоединился Леонардо, считая себя полностью здоровым.

  И вот настал день, когда черепашки смогли увидеть радостные глаза монахов, которые одобрительно отзыва­лись о работе смелых ниндзя.

- Мы благодарны вам за все, что вы сделали для нас и для землян, ведь если бы не вы, все могло бы закон­читься совершенно иначе, - сказал старый монах.

- Если бы не старый мудрец, - вдруг произнесла Эйприл, - который, к сожалению, не дожил до этого дня, мы бы не узнали заклинания от богов-олимпийцев.

- Так мудрец, который все время молчал, умер? - удивился один из монахов.

  Эйприл кивнула в ответ.

- Там мы похоронили его, - она указала на место, где покоился теперь прах мудреца.

  А Микеланджело рассказал, как все произошло.

- Мы так долго жили рядом с ним, а его тайны так и не узнали, - сказал старый монах.

- На то она и тайна, - заметил Донателло, - мы бы тоже не узнали, если бы не случай.

  Пришло время прощания с солнечной Грецией. Чере­пашки и Эйприл засобирались домой. Как ни уговарива­ли их монахи погостить еще, никто из черепашек-ниндзя не согласился.

  Самолет, в котором летели Эйприл и ее друзья, под­нимался к облакам. Эйприл, прижимая к себе свою телекамеру, смотрела в окно.

- Ты кого там высматриваешь? - поинтересовался Рафаэль.

- Так, никого.

- А хочешь, я угадаю?

- Попробуй.

- Ты пытаешься снова увидеть ту дыру, через которую богиня Эйрена тогда наблюдала за нами?

- Быть может и так, не знаю, но мне бы очень хотелось еще раз встретиться с ней, чтобы поговорить обо всем, что с нами приключилось.

- А как ты думаешь, Зевс больше не будет пытаться вернуть себе господство над землянами?

  Эйприл задумалась, вспоминая заклинание.

- Мы имеем оружие против него. Но, ты знаешь, кроме Зевса еще есть немало других, кто был бы не прочь совершить подобное.

- Значит, еще рано нам жить воспоминаниями?

  Эйприл рассмеялась.

- Какие воспоминания?! Мы еще не успели вернуть­ся из Греции, а мне кажется, что дома нас ждет какая-то новая неожиданность.

- Если честно, то я бы не хотел, чтобы это было так скоро, так хочется отдохнуть, расслабиться, поесть та­кой вкусной пиццы с грибами...

  Но, услышав про любимое блюдо, пере6ив Рафаэля, в разговор вмешался Микеланджело:

- А в самолете нельзя ли заказать пиццу?

- Нет, здесь только холодные закуски, - ответила Эйприл, - а может, ты хочешь пакетик с сухим завтра­ком?

- Только не это, Эйприл! Сколько можно!

  Радостное чувство не покидало Эйприл всю дорогу, пока они летели в самолете. На кассете она записала так много интересного, что хватит ей не на одну передачу. Она представила, какие глаза будут у Вернера, когда он увидит настоящую битву черепашек с циклопами, или с гекатонхейрами. Конечно, она не была хорошим опе­ратором и потому возможны всякие погрешности, но уникальность материала, отснятого ею, будет оче­видна.

- Эйприл, о чем ты задумалась? - легонько толк­нул ее Рафаэль.

- Мне так много хочется сказать в ваш адрес, мои милые друзья, черепашки. Благодаря вам, моя жизнь полна интересных событий и приключений.

- Ну-ну, ты преувеличиваешь, - засмущался Рафаэль.

- Нет, так оно и есть, - настаивала Эйприл, - и не спорь со мной.

  Когда объявили посадку, вдруг неожиданно загре­мело все вокруг, что даже шум моторов самолета не смог заглушить этот звук.

- В чем дело? - заволновались пассажиры.

- Неужели... снова Зевс? - спросил в порыве Микеланджело.

  Но стюардесса всех успокоила:

- Вам не стоит так беспокоиться, погода испорти­лась, в аэропорту уже идет дождь.

- Тьфу ты! А я было подумал, - усмехнулся Донателло.

- Все так подумали, - добавила Эйприл, - нам еще долго придется вздрагивать от грома.

  На 6 Канале все с нетерпением ждали возвращения Эйприл, так как волнующих материалов не было с мо­мента ее отъезда в Грецию. Недовольные телезрители забрасывали письмами ведущего Вернера, высказывая в них свое возмущение. Когда Ирма принесла очеред­ную пачку писем в кабинет, Вернер чуть не залез под стол.

- Где же Эйприл? Как она могла оставить нас в такое неподходящее время? - укорял ее Вернер. - Про­сто возмутительно!

  Ирма положила на стол письма.

- Убери их, я не могу больше их читать, они заряжа­ют меня отрицательными эмоциями, - и Вернер смахнул письма со стола на пол, прямо под ноги Ирме.

  Какая-то бумага показалась ей подозрительной, во всяком случае, она не заметила ее среди прочей коррес­понденции. Она подняла ее и пробежала глазами по ней.

  Вернер был удивлен, увидев на лице Ирмы улыбку.

- Это еще что такое?

- Это - телеграмма от Эйприл! - девушка радостно замахала ею над головой.

- Покажи, не верю, - потребовал Вернер.

  Ирма подала ему телеграмму, а сама шмыгнула за дверь.

- Ты куда?

- В аэропорт, встречать Эйприл! Она сегодня прилетает!

- Погоди! Я с тобой! - вскочил со стула Вернер.

  Дождь был редкостный, если можно так сказать, это скорее был ливень, косой, всепроникающий.

- Вот это да! - воскликнул Микеланджело. - По­сле солнечной Греции попасть под такой ливень!

  Ирма и Вернер стояли на взлетной полосе под зонти­ком, тесно прижавшись друг к другу.

- А вон и они, - сказала Ирма, увидев на трапе Эйприл и черепашек-ниндзя.

  Встреча с коллегами по работе была приятной для Эйприл, глаза ее радостно светились. Она не доверила нести Вернеру свою телекамеру, боясь, что тот каким-то образом повредит ее, и потому несла сама.

  Черепашки отправились на своем автомобиле домой, изрядно промокнув под дождем.

  Узнав о приезде своих учеников, к ним пришел учи­тель Сплинтер.

- Ну, чем порадуете своего учителя? - спросил он с шуткой. - Судя по тому, что вы живы и здоровы, все прошло успешно?

  Остаток дня черепашки наперебой рассказывали о своих сражениях, не скупясь на громкие фразы и выражения, тем более, что всяких громов было в них предо­статочно.

  Уже стемнело, когда учитель Сплинтер, разделив с черепашками их любимое лакомство - пиццу с сыром и грибами, собрался уходить. Он открыл входную дверь и замер. На пороге стояла богиня Эйрена.

- Вы снова здесь? - удивились черепашки.

- Вы только не подумайте, что я снова хочу сообщить вам нечто ужасное, напротив, - заметила она.

- Что же?

- Я столько раз думала о вас, что решила еще раз навестить, как знать, будет ли у меня когда-нибудь такая возможность.

- А мы испугались... - начал Леонардо.

- Кто испугался? - спросил у него Микеланджело. - Я не из пугливых.

- Да не ссорьтесь вы, - одернул их Донателло.

- Я видела, что вы чувствовали, увидев меня,- сказала Эйрена, - Зевс наказал меня, узнав, что я была у землян и предупредила вас об опасности, поэтому я не могла наблюдать за происходящим с Олимпа. Но я бес­покоилась, чтобы с вами ничего не случилось.

  Черепашки переглянулись, решив спросить, не по­мощь ли богов сопутствовала их победам.

- А кто-нибудь из богов перешел на вашу сторо­ну? - издали подходил к интересующему вопросу До­нателло.

- Да, почти все. А разве вы не чувствовали, что в самый тяжелый момент вдруг появлялась какая-то сила и наносила решающий удар?

- Так значит...

- Не надо вам знать обо всем, - остановила Донателло богиня Эйрена. - Вы сделали главное - успокои­ли Зевса, никто из богов не был способен сделать это, а вам удалось. И потом... Никто из нас не догадывался, что вы знаете заклинание.

  Черепашки посмотрели на учителя Сплинтера, ведь это он рассказал им о нем.

- Еще когда-то, совершенно случайно, - продолжа­ла Эйрена, - Зевс проговорился кому-то из смертных, что существует заклинание от богов-олимпийцев, но потом очень сожалел о содеянном. Тот человек лишил Зевса власти над людьми.

- А каким образом оно сохранилось? - поинтересо­вался Рафаэль.

- Вот так и сохранилось, очевидно, кто-то из семьи того человека передавал его из поколения в поколение.

- Но монах был стар и не имел семьи? - заметил Микеланджело.

- И мог бы умереть, никому не сказав о нем,­ - дополнил Леонардо.

  Тут учитель Сплинтер вмешался в разговор:

- Я, прочитал очень древнюю легенду, в которой говорится о том, что земляне еще встретятся с Зевсом, но от него их спасет заклинание, которое знает лишь монах, давший обет молчания.

- Значит, Микеланджело знал об этом один, ведь вы никому не сказали про монаха? - Донателло подозри­тельно посмотрел на учителя Сплинтера.

- К сожалению, я вспомнил об этом только после того, когда вы уже были в Греции, так что Микеландже­ло не мог об этом знать, - пояснил учитель.

  Обиженный вид Микеланджело заставил Донателло попросить у него прощения.

- Ты усомнился в том, что я могу общаться с людь­ми? - не мог успокоиться тот. - Тебе бы только по­учать, а меня учить не надо.

  Богиня Эйрена, поняв, что обстановка достаточно накалилась, и она поспособствовала тому, решила рассказать черепашкам о событиях на Олимпе, начиная свой рассказ с самого начала, а именно, с собрания богов.

- Оказывается, и у вас там жизнь кипит, - заме­тил Микеланджело. - А все же, как решится судьба Эриды?

- Богиня раздора изменилась на какое-то время, но сколько это будет продолжаться, неизвестно. Трудно даже мысленно представить Эриду вместе с Гермесом, но они настолько привыкли друг к другу, что Гермес попросил сам Афродиту, чтобы та послала ему чары любви.

- Вот это зря! - воскликнул Леонардо.

- Как знать, даже боги порой не ведают того, что творят, - вздохнула Эйрена.

- А златокудрый бог Аполлон уже поправился? ­- поинтересовался Леонардо, потрогав рану на ноге, кото­рая не беспокоила его.

- Да, с ним все хорошо. И Афродита опять часами с ним просиживает в беседке. Но мне пора на Олимп, тем более, что уже медленно едет по небу в колеснице, запряженной черными конями, богиня Ночь - Нюкта. Своим темным покровом закрыла она землю. Тьма оку­тала все кругом. Вокруг колесницы богини Ночи толпят­ся звезды и льют на землю неровный, мерцающий свет. Много их, они усеяли все ночное небо.

  Черепашки слушали богиню Эйрену словно заворо­женные. Когда она закончила, воспользовавшись их состоянием, богиня мира покинула их дом, вознесясь на Олимп, а вслед за нею, ушел и учитель Сплинтер.

  Леонардо включил телевизор. Как раз только что вечерние новости вышли в эфир. На экране появилась Эйприл:

- Дорогие телезрители! Сейчас вы узнаете достоверную историю, свидетелем которой я стала совсем недав­но и с которой хочу познакомить вас.

- Эти телезрители просто выпадут в осадок, услы­шав о покушении Зевса, - прокомментировал Микелан­джело.

- Она так быстро справилась с совершенно необработанным материалом? - недоумевал Рафаэль.

  Было видно, что сама Эйприл волновалась. И вот она предложила просмотреть документальные материалы, которые она записала на кассету.

- Мое сердце стучит с такой силой, что заглушает ее голос, - сказал, ерзая в кресле, Микеланджело.

- Как пережить еще раз такое! - воскликнул Лео­нардо. - Хотя со стороны это может выглядеть не так ужасно, как было на самом деле.

  Но материал в эфир не пошел.

- Что за ерунда! - возмутился Донателло.

- Может они посчитали это не достаточно интерес­ным или убедительным, - предположил Рафаэль.

- Скажешь тоже! Что у них было? Чушь одна, которая даже младенцам скучна, - заметил Микелан­джело.

  Снова появилась Эйприл, принося телезрителям свои извинения за технические неполадки.

- А-а! - протянул облегченно Донателло.

- А то я собирался позвонить на телевидение и ска­зать им все, что думаю, - сказал раздраженный Лео­нардо.

- Все же будет! - ухмыльнулся Рафаэль.

  Ждать пришлось недолго. Эйприл прервали, и на экране перед телезрителями показалась пещера, в кото­рой Донателло провалился и поранил ногу.

- Узнаешь? - обратился к Донателло Рафаэль.

- Еще бы! У меня до сих пор нога ноет.

- А ты напрасно не показал ногу монаху, - вставил Леонардо, - у меня даже следа от стрелы не осталось.

- Да, зря.

  Пейзажи Греции получились на пленке наиболее удач­ными.

- А там я не замечал, что все так прекрасно, - про­изнес Рафаэль.

- Потому что думал о другом, - отозвался Мике­ланджело. - А сейчас выскочит львица. Ну же!

  Черепашки никогда не испытывали ничего подобного, на пленке, кроме них, больше не было ни одного героя, словно кто-то специально все аккуратно вытер. Чере­пашки-ниндзя с кем-то дрались, только было непонятно с кем.

- Они что, над нами издеваются? - воскликнул Микеланджело, взяв в руки телефон.

- Все вытерли, нет священной львицы, циклопов, гекатонхейров и самого 3евса, - растерянно произнес Леонардо.

- Это же надо! Так нас подставили! - кипел Мике­ланджело, который все никак не мог дозвониться на телевидение.

  Донателло молча смотрел на экран, не проявляя при этом никаких эмоций.

- А передача получилась юмористической, - заме­тил спокойно Рафаэль.

- Вот-вот, юмора нам только и не хватало! - доба­вил Микеланджело. - Это я, но с кем я сражаюсь, кто знает?

  Наблюдая за происходящим на экране, Донателло стал улыбаться, сначала негромко смеяться, потом все громче и громче, заражая своим смехом остальных че­репашек.

- Смотри, как ты взмахнул рукой, подпрыгнув, как лягушка! - сказал, закатываясь от смеха Донателло Ра­фаэлю.

  Микеланджело не мог сидеть на месте. Держась за живот, он пританцовывал, причитая:

- Что это со мной?! Успокойте меня!

  Но веселье, внезапно воцарившееся в доме черепашек, скоро кончилось, лишь Эйприл возникла на экране.

- Это недоразумение... Я вынуждена еще раз изви­ниться... перед... Это невероятно!..

  Черепашки постепенно успокоились.

- Давно я так с себя не смеялся, - заметил Дона­телло.

- И я тоже, - поддержал его Микеланджело, - а это даже неплохо для общего состояния.

  Микеланджело, наконец, оставил телефон в покое, по­няв, что все это пустое.

  На следующий день огорченная Эйприл пришла к че­репашкам, когда те еще спали.

- Я должна объясниться, - начала она, - я всю ночь не спала. На телевидении все смеялись, увидев мои уникальные кадры.

- Не переживай, - сонным голосом произнес Дона­телло.

- Как вы можете после всего этого спать? - спроси­ла с возмущением Эйприл, найдя Микеланджело, Рафа­эля и Леонардо еще в постели.

- А что нам делать? - поинтересовался Микеланджело, позевывая. - У нас нет повода для беспокойств.

- Но все пропало, вы хотя бы это понимаете?

- Что пропало? - уточнил Рафаэль.

- Все.

- Что именно? - как можно спокойнее произно­сил он.

  Эйприл всплеснула руками, сделав несколько шагов по комнате.

- И они еще спрашивают?! Все ваше геройство! О нем никто не узнает.

- А зачем, чтобы о нем узнали? - недоуменно по­смотрел при этом Донателло. - Разве только для рекла­мы мы рисковали жизнью?

- Какие мы герои, мы и сами знаем, - сказал Мике­ланджело, потягиваясь на постели, - сделали доброе дело, теперь себя уважать можно.

- Но я же хотела, как лучше! - чуть не заплакала Эйприл от того, что черепашки ее не поддержали.

  К ней подошел Донателло и предложил платок, чтобы та вытерла слезы.

- И расстраиваться по пустякам не стоит. Ну, а те­перь улыбнись.

- Эйприл, не все потеряно! - воскликнул Леонар­до. - У нас еще столько всего будет, что ой-ей-ей.

- Вы думаете?

- А иначе и быть не может! - заверил ее Донателло.

  Эйприл вышла на улицу и медленно направилась к зданию телевидения. Она мысленно рассуждала, поче­му могло так произойти с пленкой. «Никто на телевиде­нии не стал бы этим заниматься, это я знаю точно, - ­думала она. - А что если это боги... Да-да, как же я сразу не догадалась, ведь и поверженные циклопы, которых прислал Зевс, и гекатонхейры, лишь только их убили, они тотчас исчезали с земли. Теперь мне все понятно!»

  Проходя мимо магазина с пестрой витриной, она од­ним глазом заглянула вовнутрь. Там суетились люди. Какой-то человек выбежал из магазина и с криком набросился на Эйприл.

- Полиция! Держи ее!

  Перепуганная девушка пустилась бежать, но, не успев добежать до угла дома, ей наперерез бросился полицей­ский.

- Стоять!

- В чем дело? Я не виновата ни в чем!

- Там разберемся, - взяв ее под руку, пробурчал крепкий полицейский.

- Какие вы собираетесь мне предъявить обвине­ния? - спросила Эйприл, вырываясь, но тот так сильно сжал ее руку, что ей ничего не оставалось, как подчи­ниться.

  В полицейском участке уже сидел мужчина из магази­на, который почему-то указал на нее. Он вскочил и, жестикулируя, стал объяснять:

- Я ее сразу узнал! Это она!

- Что она сделала? - поинтересовался полицейский.

- То, что она сделала, просто уму непостижимо!

  У Эйприл от испуга тряслись руки и ноги.

- Воды, - слабо попросила она, теряя сознание.

  Присутствующие переглянулись. Один из полицейских не растерялся. Он не стал дожидаться, пока де­вушка рухнет на пол, а подхватил ее и усадил на стул. Женщина в темных очках поднесла стакан с водой.

- Ей, кажется, лучше, - сказала она, наблюдая, как Эйприл пошевелила головой. - А, по-моему, я ее где-то видела.

- Вот-вот, - засуетился мужчина из магазина, - я вам говорил, что эта девушка мне кажется очень подо­зрительной.

- В чем вы ее подозреваете? - не удержался поли­цейский.

- Она должна признаться. Слышите, должна!

- Но в чем? Вы можете объяснить, или мы ее тотчас же отпустим, а вас привлечем к ответственности, - с уг­розой в голосе сказал полицейский.

  Мужчина из магазина задрожал весь.

- Вы смотрели вчера вечерние новости на 6 Канале?

- Она совершила какое-то преступление?

- Хуже!

- Проверить фотографии преступников, которые на­ходятся в розыске, - отдал команду полицейский друго­му полицейскому.

- А это зачем? - поинтересовался мужчина из мага­зина, скребя пальцами затылок.

- Надо проверить и все тут!

  Пока в полицейском участке шло разбирательство, черепашки, устроив свои утренние дела, вышли из дома прогуляться.

- А может прокатимся на нашем роскошном автомо­биле? - предложил Леонардо.

- У тебя что, ноги болят? - поинтересовался Мике­ланджело.

- Да нет, просто я соскучился.

- А может, у тебя охота кататься на автомобилях пропала в Греции, когда тебе пришлось сидеть в той допотопной машине на пружине? - пошутил Рафаэль.

  Черепашки засмеялись.

- Не смешно, - холодно произнес Микеланджело, отрываясь от них вперед.

- Да не сердись, мы пошутили, - кинул ему вслед Донателло.

  Их красивый автомобиль остался стоять на обочине дороги, а черепашки пошли дальше.

- Жаль, что Эйприл с нами нет, - заметил Рафаэль.

- Мало ли какие у нее дела, - пожал плечами Леонардо.

  Дойдя до магазина, из которого выскочил перед Эйприл странный мужчина, обвинив ее неизвестно в чем, черепашки увидели собравшихся возле него людей, которые бурно что-то обсуждали.

- Да, припыленый он, на людей кидается! - крик­нула одна женщина, держа в руке поводок, рядом с ней сидел доберман. - Я без собаки боюсь выходить на улицу, чтобы всякое хулиганье не цеплялось.

- Она украла что-то из магазина, - говорила другая.

- Да не заходила она в магазин, я сама видела, - возражала еще одна, - и вообще, она ведущей на 6 Ка­нале работает, а вы обвиняете ее бог знает в чем!

  От такой новости черепашкам стало слегка не по себе. Они принялись выспрашивать:

- Какая ведущая?

- Как она выглядит? Кто ее обвинил? В чем?

  Сколько было людей, столько же было мнений, а соответственно столько же ответов.

- Мы зря здесь теряем время, - сказал Донателло.

- Где нам ее искать? - поинтересовался Рафаэль.

  Узнав, что Эйприл отвели в полицейский участок, черепашки поспешили туда.

- А может, Эйприл и на самом деле... - начал Лео­нардо.

- Ну, что же ты замолчал, продолжай, - потребовал Микеланджело, - ты хотел сказать, что она украла что­-то из магазина? Да?

- Но ведь она была в таком состоянии...

- Давайте не будем вести этот ненужный разговор, - предложил Донателло, - все мы знаем Эйприл и потому обязаны помочь ей, что бы с ней не случилось.

- Сейчас обо всем узнаем на месте, - заметил Рафа­эль, увидев знак полиции на ближайшем здании.

  Черепашки буквально влетели в полицейский участок, требуя объяснений:

- Где она? Что с ней? - задавал вопросы Дона­телло, найдя ее без чувств.

  Эйприл открыла глаза и улыбнулась: перед ней стоя­ли друзья.

- А, черепашки, - произнесла она, - как хорошо, что вы здесь, со мной.

  Донателло с решительным видом обратился к поли­цейскому:

- Потрудитесь объяснить ситуацию, в противном случае мы заберем ее отсюда без вашего на то согласия.

- Только попробуйте! - крикнул полицейский.

- Это же она вчера выходила в эфир, - продолжал высказываться мужчина из магазина.

- Да, это была она, - утвердительно ответил Донателло.

- Ха! Я был прав!

  Микеланджело схватил за рубашку странного мужчи­ну, заломив за спину ему одну руку:

- Хватит кривляться!

- Разве преступление, что она работает ведущей на 6 Канале? - спросил Рафаэль, обводя взглядом присут­ствующих.

  Тут женщина, которая подносила воду, хлопнув себя по лбу, проронила:

- А я стою, голову ломаю, где я ее могла видеть! А оказывается все так просто, только вот не пойму, зачем ее сюда привели.

- Вот и мы пришли в этом разобраться, - отметил Микеланджело, которому полицейский показывал зна­ками, чтобы тот убрал руки от мужчины.

- Мне больно, моя рука!

- Потерпит рука, мы ждем обвинений, или их не существует?

- Я просто... я просто хотел поближе рассмотреть ее, - сбивчиво промямлил мужчина.

- И только? - спросил Микеланджело.

- Да.

  Все в полицейском участке не ожидали такой развязки и потому какое-то время молча смотрели на странного мужчину, который буквально впился своим взглядом в Эйприл.

- Но для того, чтобы посмотреть на кого-нибудь, - ­заметил укоризненно полицейский, - не надо тащить его в полицию, ведь так можно не только сознание поте­рять, - он имел в виду Эйприл, - но и чего похуже.

  Микеланджело отпустил руку мужчины и тот подо­шел к Эйприл, но между ними успел встать Рафаэль:

- На всякий случай я застрахую ее от любой неожи­данности.

  Краснея от смущения, мужчина стал извиняться перед Эйприл:

- Только не подумайте, что я сумасшедший какой, не-ет! Но увидев вас, я ничего другого и придумать не смог, как позвать полицейского... Я очень робкий че­ловек.

- Так что вы хотели сказать по поводу вчерашнего выпуска? - уже на улице, кое-как уладив дело с поли­цией, спросила Эйприл.

- О-о! Это было что-то! - воскликнул тот.

- Правда?

- Поверьте, мне не часто удается так смеяться, как это было вчера.

- И вам было смешно? - поинтересовался Дона­телло.

- Очень, хотя я так и не понял, произошло ли это на самом деле или...

- Мы только вчера прилетели из Греции, - вставил Микеланджело.

- Позвольте, я пожму вашу руку, - попросил у него мужчина, - ведь я вас узнал, и вас, - кивнул он Дона­телло, - и вас тоже, поднял он взгляд на Рафаэля, - ну и вас, - бросил он Леонардо.

  Затем мужчина отошел немного в сторону, словно хотел оставить черепашек и Эйприл, но никак не ре­шался. Видно было, что его что-то тревожит, но об этом ему было трудно сказать.

- Вы еще что-то хотели? - поинтересовалась Эйприл.

- Как сказать, - уклончиво ответил тот.

- Как есть, - проронил Донателло.

  Мужчина оглянулся, точно опасаясь чего-то, а затем снова приблизился к черепашкам и прошептал с зага­дочным видом:

- Там, в моем магазине, по ночам творится такое...

- Какое? - сгорая от любопытства, спросил Донателло.

- Чудовище, точно чудовище!

- В таком случае мы поможем вам избавиться от него, - предложил Микеланджело, - ведите нас туда.

  Мужчина положил палец на рот:

- Тише, не так громко, - замахал он руками, - все дело в том, что стоит мне кому-нибудь о нем рассказать, оно с неистовой силой буйствует в моем магазине, при­нося только убытки.

- А как же полиция? - спросил Леонардо.

- Когда приезжает полиция, оно исчезает, вот что удивительно.

- А потом появляется вновь? - вмешалась Эйприл, соображая, что из этой информации можно будет взять для своей передачи.

- А может, это привидения? Тогда лучше было бы обратиться за помощью к охотникам за привидения­ми, - заметил Рафаэль.

- Не-ет, нет! - категорично сказал мужчина. - Это чудовище, а не какое-то там привидение.

  Посовещавшись, друзья решили собраться вечером возле магазина, чтобы проверить, кто же поселился в нем.

  И вот, когда ночь опустилась на город, и улицы осве­тили фонари, черепашки подошли к магазину в полной боевой готовности. Мужчина уже ждал их у входа, прохаживаясь взад-вперед, заложив руки за спину.

- А-а, это вы, а где же Эйприл?

- Она скоро подойдет, знаете ли, телевидение - это такая хлопотная работа, - произнес Микеланджело.

  Черепашки заметили, что мужчина внешне преобра­зился, поменяв прическу, одевшись, точно собирался пойти на спектакль в театр, но никак не отлавливать чудовище.

- У каждого свои причуды, - шепнул на ухо Дона­телло Микеланджело.

- А вот и Эйприл, - помахал ей Рафаэль.

  Лицо мужчины мгновенно изменилось, точно он ожи­дал увидеть одно, а ему показали совершенно другое.

- Ка-ак, вы без телекамеры? - недоумевал он.

- А вы хотели бы все это событие запечатлеть на пленку? - спросил Донателло.

- Ну конечно, по этому поводу и вот костюм на мне... и прическа, чтобы соответствовать...

- Не переживайте, - успокоила его Эйприл, - теле­камера будет, я попросила Вернера и Ирму прийти сюда с ней, вы не против?

- Нет, что вы, напротив, очень рад, что и с ними мне удастся познакомиться.

  К собравшимся у магазина присоединились, спустя несколько минут, Ирма и Вернер.

- Как необычно! Как романтично! - тихо восклица­ла Ирма.

  Мужчина, поправляя галстук, крутился возле телека­меры, поминутно интересуясь:

- Уже снимают?

  В какое-то мгновение черепашки даже пожалели, что согласились прийти сюда.

- Итак, начнем? - обратилась к мужчине Эйприл, держа в руке микрофон.

  Мужчина кивнул головой, радуясь, что наконец его покажут по телевидению.

- Вернер, ты готов? - спросила Эйприл. - По вре­мени мы успеваем? Итак, прямое включение.

  Камера загудела.

- Мы получили сообщение от хозяина этого магази­на, что по ночам здесь орудует страшное чудовище. Известные черепашки-ниндзя согласились избавить от него не только магазин, но и наш город, так как никто не знает, что еще оно может сделать, покинув магазин, обратите внимание на название «Продукты».

  Открыв дверь, черепашки зашли вовнутрь. Пройдя мимо прилавка, они направились в подсобное помеще­ние, где под потолком болталась лампочка, освещая его.

- Я так и знал, - выпалил Микеланджело, - здесь ничего нет, кроме мышей. А хозяину просто захотелось покрасоваться перед телекамерой.

  Но не успел Микеланджело сказать это, как откуда-то послышались подозрительные звуки. Черепашки при­слушались.

- Нет, Микеланджело, - возразил Донателло, - я не стану утверждать, что это какое-то чудовище, но, думаю, это посерьезнее мышей, на мышиный писк это не похоже.

  В помещении вдруг появилась вертикальная полоска, прорезающая пространство, откуда выскочили Шредер и его дружки.

- Вы здесь?! - страшно удивился Шредер, увидев черепашек.

- Зачем пожаловали? - бросил Микеланджело.

- Вас не спросили!

- Убирайтесь, пока мы добрые, - небрежно сказал Рафаэль.

- А если мы останемся? - Шредер приготовился к атаке.

- Банзай, ребята! - крикнул Леонардо.

  Драка завязалась сама собой.

- Удар! Еще удар! - громко констатировал Мике­ланджело, нанося удары ногой.

- Что, не нравится? - интересовался Рафаэль, от­чаянно месив руками толстое брюхо одного из помощни­ков Шредера.

- Откуда вы взялись? - недоумевал Шредер.­ - Ведь вы же должны были еще быть в Греции.

- Проснулся! - ответил ему Донателло, размахивая мечом. - А вы тем временем решили здесь развлечься?

- Это наше дело, где нам развлекаться, - гнусавым голосом произнес другой помощник Шредера, готовясь к прыжку, но его опередил Леонардо.

- Получай!

- Еще вопросы есть? Все вопросы ко мне, - подняв коробку с макаронами над головой, сказал во всеуслы­шание Микеланджело, и в следующее мгновение она со свистом пролетела, приземлившись на голове у Шреде­ра. Макароны рассыпались по полу.

- На-ка, отведай! - Донателло запустил палкой ветчины в помощника Шредера.

- Шусь!

  Тот, попробовал кусок, который застрял у него в ухе.

- А это даже вкусно! Шеф! Мы такое еще не пробовали!

  Поскользнувшись на макаронах, другой помощник Шредера ойкнул и растянулся на полу. К нему на спину прыгнул Микеланджело:

- А теперь можно и покататься на тебе верхом! Ну же, что ты разлегся, поехали!

  Надо сказать, что Вернеру удалось найти укромное местечко и все снять на пленку. Эйприл, глядя, как отчаянно сражаются ее друзья, улыбалась, внутренне торжествуя.

- Это здорово! Так их! - то и дело выкрикивала она.

  Владелец магазина был в растерянности, видя, какой беспорядок остается после сражения. Он на пальцах подсчитывал убытки, покачивая головой и постоянно вздыхая.

- Вы слишком разволновались, - обратилась к нему Эйприл.

- Держитесь, - пожала ему руку Ирма.

- Да-да, - скупо твердил тот.

- А чего, собственно говоря, вы переживаете! - недоумевал Вернер.

- Но как...

- Такой восхитительной рекламы не смог бы приду­мать ни один сценарист! После того, как телезрители увидят этот репортаж, отбоя не будет от посетителей,­ - заверил владельца магазина Вернер, - и страховку по­лучите от властей.

- А ведь я об этом даже не подумал! - и, глянув на все происходящее совсем другими глазами, он крик­нул: - Громите их! Веселей! Вон стоит ящик со сгу­щенкой! А в холодильнике - замороженная рыба!

  Шредер, почувствовав, что их дела совсем плохи, скомандовал:

- Уходим!

  И сразу же появился вход.

- Это было просто здорово! - кинулась к черепашкам Эйприл, а за ней и все остальные.

  Вернер, закончив запись, выключил камеру:

- Ну вот, все пошло в эфир.

- Надеюсь, этот репортаж будет более удачным, - заметила Эйприл.

- И для этого не надо отправляться в далекие поездки, - бросила Ирма. - Все можно найти здесь, пря­мо на улице.

  Черепашки и Эйприл переглянулись, ведь они-то по­нимали, что их путешествие в Грецию было просто необходимым, но ничего не стали никому объяснять.

  Владелец магазина угостил их пиццей в знак благо­дарности и признательности, чему черепашки были без­умно рады.

- За пиццу я готов сделать не только это! - воскликнул, облизываясь, Микеланджело.

  Его поддержали и все остальные.

- Это точно!

  Возвращение домой было радостным, ведь день удал­ся: они провели его интересно, хотя были отдельные нюансы и недоразумения, но все время они были в де­ле, кто-то нуждался в их помощи, а это они всегда считали главным.

  Уже дома черепашки, обсудив события минувшего дня, занялись кто чем. Микеланджело принялся читать книгу, привезенную им из Греции, ту самую, которая упала ему на голову, и находил ее не только умной и полезной, но и захватывающей.

  У Леонардо вдруг появилось желание посмотреть какую-нибудь передачу по телевизору, чтобы поскорее уснуть.

  Художественные способности Рафаэля требовали от него их реализации и потому он, сидя за столом, рисо­вал, целиком поглощенный работой. Где-то в тайне от всех он надеялся когда-нибудь создать нечто такое, что нравилось бы всем, но для этого нужно было много трудиться.

  Лежа на постели, Донателло занимался разгадывани­ем кроссворда, так как это приносило ему не только приятное времяпрепровождение, но и упорядочивало его мысли.

  Как всегда наступает утро, принося с собой новые дела, которые требуют разрешения. Засыпая, все надеются, что завтра случится нечто, что снова позовет в дорогу. А как же иначе? Ведь жизнь только тогда не бывает скучной, если с человеком что-то случается.


Оглавление

  • Глава 1. Возрождение Олимпа
  • Глава 2. Собрание богов
  • Глава 3. Интрига
  • Глава 4. Эйприл в поисках сенсации
  • Глава 5. В покоях Зевса
  • Глава 6. Пир богов
  • Глава 7. Богиня Эйрена у Черепашек
  • Глава 8. Поездка в Грецию
  • Глава 9. В поисках заклинания
  • Глава 10. Наказание богини Эйрены
  • Глава 11. Встреча черепашек-ниндзя с мудрецом
  • Глава 12. Слезы священной львицы
  • Глава 13. Зевс начинает действовать
  • Глава 14. Появление Шредера
  • Глава 15. Циклопы Зевса против черепашек-ниндзя
  • Глава 16. Эйприл узнает текст заклинания
  • Глава 17. Молнии Зевса
  • Глава 18. Афродита ищет единомышленников
  • Глава 19. Великаны-гекатонхейры против черепашек-ниндзя
  • Глава 20. Афродита у Гермеса
  • Глава 21. В доме Ареса
  • Глава 22. Суд Зевса
  • Глава 23. Арес вызывает на поединок Аполлона
  • Глава 24. Зевс против Черепашек-ниндзя
  • Глава 25. Победители



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики