КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Ставка на девственность (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Ставка на девственность Светлана Багрянцева

=1

Рудольф

Я с мрачным видом наблюдаю, как служанка набивает чемоданы вещами моей жены. Пока ещё жены. Как же, будет белоручка сама это делать. Не дай господь ещё ноготок сломает. Всегда бесил длинный маникюр, которым только сковородки чистить. Ну, или накрайняк, накипь с чайника оттирать. Развернулся и пошёл в свой кабинет. Достало всё, хоть залезай на дерево и кричи: «Помогите!» Ну, это я утрирую, конечно, никуда не полезу. Было бы из-за чего. Пусть катится колбаской по Малой Спасской. Куда запихнуть свой член я в любом случае найду.

Открыл дверь и увидел, что Камилла сидит прямо на столе.

— Сколько раз говорил, не сиди своей задницей на моём столе. Это, как минимум, неприлично, — буркнул я.

— Ой, правильный ты наш. Что же ты раньше о приличиях не думал?

Камилла спрыгнула со стола, и поправила подол короткого чёрного платья в белый горох. Красивая стерва, этого у неё не отнять. Курносый носик, зелёные миндалевидные глаза. Густая копна медно-рыжих коротко стриженых волос, так и манила дотронуться, а губки бантиком напрашивались на поцелуй. С фигурой тоже было всё отлично. Изящная талия, покатые бёдра и грудь четвёртого размера. В общем, не женщина, а секс символ.

Я подошёл к ней, и встал, не доходя пару шагов.

— Может, одумаешься и останешься? У нас семья, маленький сын, — сказал я.

Нет, я не просил, не умолял и, тем более не унижался. Вопрос был произнесён так буднично, будто спросил, который сейчас час.

— Не много ли ты хочешь, Ястребов? Да, понимаю, ты дал мне карты в руки. Типа, давай будут свободные отношения. А я так не могу. Не могу я, слышишь?! Терпеть измены мужика можно, но не так!

— Не кричи, слуги услышат, — спокойно сказал я.

— Не кричи?! А я не могу не кричать! Ты испортил мою жизнь, Рудольф! Ты и мой грёбанный папочка! Видите ли, ему приспичило породниться с давним другом! А сынок этого друга оказался больным ублюдком!

Тут я уже не выдержал и подошёл к ней вплотную.

— Не ори, сука! Я не виноват, что таким родился! — рыкнул грозно.

— Ещё как виноват. Сначала скрыл от меня эту тайну перед свадьбой, а потом отказался лечиться. А я просила тебя. Знаешь, если бы я тогда частного детектива не наняла, то никогда не узнала, что ты болен на всю голову, — злобно процедила она.

Никогда и пальцем не тронул женщину, но всё же, влепил ей пощёчину. Впрочем, не сильно, переживёт.

— Я повторяю ещё раз, для особо тупых! Я не болен, и лечится, не собираюсь!

— А я не собираюсь с тобой жить. Если кто-то узнает, меня всю в дерьме вымажут. К тому же, Дилан Форд сделал мне предложение. У тебя же денег дохера. Сделай так, чтобы нас развели за пару недель. Дилан мне уже визу в Америку прислал.

— Нормально, выходишь замуж за этого старого пердуна, моего партнёра по бизнесу?!

— Да, ему уже пятьдесят пять, но он хочет семью и детей, — заявляет она, отталкивая меня от себя.

— Дилан тугодум. Всё делает в последний момент. Столько лет был холостяком и вдруг, двадцатипятилетнюю жену и детей подавай. Понимаю, ему некому своё дело оставить. Но знаешь что, дорогая, Костя останется со мной.

Камилла отходит к окну и говорит безразличным тоном.

— Кому нужен ребёнок ущербного? Дилан сказал, что чужих детей ему не надо. И потом, вдруг он взял твои гены и вырастет таким же ущербным. Ни мне, ни моей новой семье, позор не нужен. Рожу Дилану ребёнка. Придётся потерпеть его вялый член. Но зато когда Форд сдохнет, нам с детьми достанется вся его империя. Поеду к Верке, поживу у неё, пока самолёт не умчит меня за океан.

— Вали! Только учти, у тебя больше нет сына, раз ты его назвала ущербным! Тварь конченная!

— Ой, на себя посмотри, ублюдочный, пока, — она уходит и машет мне рукой.

Я не пошёл её провожать. Даже в окно не стал смотреть, как она садится в свой автомобиль. По большому счету мне жалко только одного, сын останется без матери. Костя ещё маленький, ему только год. Ничего, как-то сам воспитаю. Да и няня имеется. Эта дура после родов только и делала, что по салонам да по фитнесам шлындала. Так что, думаю, сынишка не на много потерял. А я так и подавно. Камиллу я на самом деле не любил. Она не была из тех людей, которых хочется холить, лелеять и защищать. Эта стервозина с острыми коготками, сама кого угодно обидит. Просто папа сказал, что его лучший друг хочет породниться. Я был не против. Камилла красивая, подумал, будут такие же дети. А другие проблемы можно решить с помощью свободного брака. Впрочем, то, что я ей изменяю, не говорил. Она сама, идиотка наняла детектива. Не потому что ревновала. Заподозрила измену и побоялась, что уйду к другой. Как же, разве она может остаться без денег? Ведь её папа пригрозил, не выйдешь замуж, оставлю без наследства. Вот она и тряслась за мой тугой кошелёк. В случае развода, она и от меня ничего не получает. Детектива наняла, мать её! Кстати, парнишка оказался мастер своего дела. И вот в один не прекрасный момент, Камилла кинула мне пачку фото прямо в лицо. Вернее это были не совсем фотографии, а отпечатанные на принтере листы.

Я, мягко говоря, прихуел, рассматривая эти бумажки. Вот я в своём кабинете, прямо на столе трахаю смазливого мальчика гея. На другом фото вколачиваюсь в попку трансвестита, задрав яркое платье, и держа руку на вполне девичьей груди. Это уже в гостинице. В той же гостинице занимаюсь бешенным сексом с гермафродитом Виталиком. Да, несмотря на то, что у него и мужские и женские половые органы, по паспорту он Виталий. Тогда я сжёг эти весёлые картинки, а мои ребята из службы безопасности, выбили из детектива все исходники. Заодно вежливо попросили молчать. Ладно, каюсь, почти вежливо. Нужно думать, кому тропинку переходишь.

И вот вы сейчас подумали, узнав обо мне правду, что я бисексуал. Нет, вы ошиблись я пансексуал. Пансексуальность — это полное игнорирование гендерных отличий и поиск человека, с которым установлен эмоциональный контакт и теплые чувства, независимо от того, какого он типа сексуальности. Иначе говоря, я могу спать со всеми: геями, лесби, трансами обоих полов, гетеро как мужчин, так и женщин. Ну да, не любил я её, каюсь ещё раз. Просто решил, что нужна семья, так сказать ширма. Наследники тоже не помешают. А так я за свои двадцать восемь лет ещё не влюблялся настолько, чтобы захотелось сгрести человека в охапку и заорать: «МОЁ!» Да, именно человека. Потому что теоретически я могу влюбиться в женщину, мужчину, или Ваню ощущающего себя Машенькой.

— Рудольф Матвеевич, вы просили сообщить, когда Костик проснётся, — в открытых дверях появилась няня, держа ребёнка за руку.

Я был благодарен этой сорокалетней медсестре. Она практически мать Костику заменила. Своих детей у Людмилы нет, по причине женской болезни, вот она и отдаёт всё тепло моему малышу.

— Спасибо, Людмила Ивановна. Хотелось самому с ним погулять. Кстати, Камилла Викторовна уехала. Она бросила сына. Не подпускайте её к нему, если явится. Впрочем, охрана позаботится, чтобы она не появлялась тут в моё отсутствие.

Подхватил малыша на руки и понёс на улицу. В отличие от жены, я люблю своего сына.

Александр.

Папа стоит посередине гостиной и раздувает от бешенства ноздри. Мама смотрит на меня, скрестив руки на груди. Она мне не поможет. На этот раз, точно не поможет. Хотя такое было редко за все мои восемнадцать лет. Мама считает, что я оболтус и меня нужно воспитывать. Блин, я не золотой мальчик мажор, вытворяющий черти что! Да, из богатой семьи, но не золотой! Мне их деньги давно поперёк горла!

— Задолбало всё! Это моя жизнь! Я поступлю в автомеханический колледж! Вам какое дело, кем я буду! Мне уже восемнадцать лет, имею право сам решать! — ору я, не выдерживая.

— Мой сын, никогда чернорабочим не будет! Автомехаников мне в доме не нужно! Для этого дети бедняков есть! Я сказал, ты идёшь на юридический факультет, а заочно ещё и экономику сдашь! — заорал отец.

— О да, ты всегда был снобом и считал себя выше других! Я не такой! С меня хватит! Отвалите от меня! Ещё раз говорю, я взрослый и сам решу свою судьбу!

— Сам говоришь?! Ну-ну. Я тебе сейчас покажу, в каком месте ты взрослый! Молоко на губах ещё не обсохло так со мной разговаривать?!

Отец вынимает ремень из петлиц брюк и начинает бить меня, по спине и ягодицам. Я уворачиваюсь как могу. На глазах слёзы, рука у папы тяжёлая. А ещё мне до жути обидно. Я уже взрослый!

— Пап, не надо. Пап, пожалуйста, больно! Пап, не надо, пожалуйста! Мам, помоги мне! — плачу от боли.

— Ну, давай, пореви ещё как баба! Может тебе ещё и юбку напялить, тогда точно, похоже, будет?! — зло выкрикивает отец.

И тут меня накрыло. Вот никогда не думал, что дойдёт до истерики. Подбежал к окну, вынул скрипку из футляра и расхерачил её о подоконник.

— Всё, баста, больше играть не буду! — кричу в голос.

— Десять дней домашнего ареста! И попробуй из дома выйти, я тебя покалечу! На занятия будешь на костылях ходить! И паспорт свой верни!

— Мне ещё в налоговую идти. В институте Инн потребуют, а у меня его нет, — решительно заявляю я.

— Хорошо, в понедельник пойдёшь заказывать. Во вторник я уезжаю в командировку на три дня. Приеду, чтобы паспорт был у меня. А за скрипку я у тебя из карманных денег вычту. В этом месяце получишь только две тысячи.

— Ну и хрен с тобой, — разворачиваюсь и ухожу в свою комнату.

Он ещё что-то кричит мне вслед, но я уже не слушаю. Захожу в комнату и быстро надрываю матрас по шву. Нужно спрятать документы. Хрен тебе, а не паспорт! Это ты ещё не знаешь, что я остальные документы из сейфа умудрился выкрасть. Вчера отец открыл его, чтобы достать наличку, а я проходил мимо. Я подсмотрел пароль от сейфа и ночью выкрал, свидетельство о рождении, снилс и военный билет. Медицинский полис и паспорт был на руках. В частную поликлинику пару дней назад ходил, медосмотр делать. Школа закончилась и пора поступать в новое учебное заведение. А там медицинскую справку потребуют. Вот так, документы не отдам. У папы же пунктик насчёт паролей. Он каждые две недели пароль на сейфе меняет. Поэтому, в следующий раз могу его не открыть.

Родители у меня люди специфические, особенно отец. Жестокий, жадный тип, папа даёт минимум карманных денег и следит за моей жизнью. Я без его согласия не могу даже шаг из дома сделать. Да вообще ничего не могу. Он считает меня собственностью, часто бьёт за несущественные проступки. Всё должно быть так, как он сказал, а нет, ремнём по заднице. Так было с самого детства. Это всё у него называлось выколачивание дури. Мама не лучше. Она потакает отцу и ползает у него в ногах, за возможность носить норковые шубки и ходить по дорогим салонам красоты. Именно из-за салонов моя мама в сорок выглядит так, что больше тридцати лет ей не дают.

Ещё один мамин бзик любовь к искусству. Именно поэтому они с отцом перетягивали меня с шести лет как канат. Мама считала, что я должен играть на музыкальном инструменте. Причём не на каком-то, а именно скрипка. Папа орал: «Нехер из мальчика бабу делать. Я намерен отдать его в бокс». Скандал тогда в доме был знатный. В конечном итоге, родители решили, что я буду ходить, и в музыкальную школу, и в секцию бокса.

В секции я продержался несколько месяцев, отрабатывая первоначальные навыки удара на груше. Тренер сказал, что у меня слабые мышцы на руках. Он заставил заниматься зарядкой с гантелями. Когда пришла пора ставить нас в спарринг. Мне в соперники дали такого же сопляка. Я только увидел, как ко мне несётся боксёрская перчатка и упал в обморок. Да, вы не ослышались. Я как девушка плюхнулся всей тушкой на ринг, меня даже ударить не успели. Оказалось, что я боюсь драки, и сам не могу кого-то ударить. Тренер поведал папе, что я не просто бесполезный. Я дырка от бублика. Отец не поверил, что у меня фобия драк. Запихнул как кутёнка в машину, а после повёз к психологу. Пожилая седовласая тётя выслушала нас. Задавала мне кучу вопросов. Потом озвучила. Типа, я какой-то там зрительный вектор. Такие люди в принципе бояться драк и боли. Они подвержены фобиям. Зато из таких как я, вырастают прекрасные художники и музыканты. В общем, деятели искусства.

Отец тогда заявил, что ни в какую векторную хуйню не верит. Не при психологе, разумеется, а дома. Потом стал кричать, брызжа слюной, что я не мужик, а трус последний. Снова избил меня ремнём. А что, я трус. Боюсь боли, уколов, пауков. Ужастики в принципе не смотрю. А ещё, я до очередного обморока боюсь оказаться в детском доме, поэтому и молчал, что папа меня бьёт. Потом, когда уже появился смартфон и море информации в интернете, я прочитал о моём векторе. Это люди маленького роста, красивые, с пухлыми губами и большими влажными глазами. Ага, вот такой я и есть. Смазливый мальчик с таким взглядом, будто вот-вот заплачу. И росту во мне метр шестьдесят не больше. Прочитал ещё одну информацию, которая напугала до колик в животе. Мужчины с зрительным вектором могут вести себя как женщины и чаще всего становятся гомосексуалистами. А вот тут фигушки. Я пока ещё девственник, но спать с мужиками не буду. Иначе папа меня на нашем участке живьём прикопает. Да вон, прямо у заборчика. И на нём же напишет: «Тут был Саша Гончаров». А одноклассники придут поплевать на мою могилку. Спасибо хоть в школе не обижали, но в случае чего отыграются. Конечно, я же был круглый отличник и давал всем списывать. На этом и выехал. Меня боялись тронуть, знали, что потом кукиш покажу, и домашку не дам. Как они собирались ЕГЕ такими темпами сдавать, меня не волновало. Хотят, пусть списывают. Потом, когда учились в десятом и одиннадцатом классе, ребята стали ходить в клубы. Богатенькие родители разрешали. А я сидел дома и учил английский язык или пиликал на ненавистной скрипке. А вообще, я больше люблю рисовать и автомобили. Свою страсть к рисованию я скрывал, чтобы в очередной раз не избили. Папа считает художников лодырями. Типа они бездельничают и только и умеют, что малевать всякую мазню. Картин у нас в доме нет, папаша их ненавидит. А вот за второе мне сейчас крепко перепало. С детства мечтаю быть автомехаником. Что, если я богатый, то должен только престижную профессию получить? Так думает папа, но не я. Он указывает мне, не только кем я должен быть. Друзей мне тоже выбирает. Типа я не могу дружить с сыном простого рабочего. Это ниже моего достоинства. Блин, но достоинство моё, я должен сам выбрать, что ниже его, а что нет. И судьбу свою должен решить сам. Хватит, мне уже два месяца как восемнадцать. Они не имеют права мне указывать. Блин, кому я это говорю. Папаша всё равно заставит. Он скорее мою жопу в фиолетовый цвет разукрасит, чем позволит сделать по-своему.

=2

Рудольф

Отсутствие Камиллы немного подпортило мне жизнь. Неделю пришлось приходить домой не позже шести вечера, чтобы отпустить няню домой. Я знал, что у Людмилы нет своего угла. Она вынуждена жить с сестрой и её мужем в квартире покойных родителей. С мужем она развелась, как только узнала, что бесплодна, а после замуж не вышла.

Сегодня пятница. Я приехал с работы и, застал сына и няню, гуляющими на улице.

— Людмила Ивановна. Я тут подумал, у меня иногда могут быть дела вечером. Встречи с партнёрами по бизнесу в неформальной обстановке и всё прочее. Я хотел попросить вас перебраться в мой дом. Будете круглосуточной няней. Впрочем, Костик спит по ночам. Я готов прибавить вам десять тысяч к зарплате.

— Я очень люблю Костика и с удовольствием согласилась бы. Но понимаете, у меня пару месяцев назад появился мужчина. Он разведённый офицер в отставке. Квартиру оставил жене и детям, а сам снимает. Я планирую переехать к нему.

— Замуж собрались? — удивлённо спросил я.

— Да. Егору уже сорок восемь лет, но мы подали заявление в загс.

— Кем сейчас работает Егор? Права у него есть?

— В Чопе. Обычным охранником. У Егора своя машина.

— Поговорите с ним. У меня водитель увольняется. Переезжает с семьёй в другой город. Я готов взять его на это место, а жить будете тут. На первом этаже есть гостевая комната с отдельным санузлом. Думаю, зарплата моего личного водителя гораздо выше, чем охранника.

— Хорошо, я сегодня с ним поговорю и позвоню вам, чтобы дать ответ.

— Спасибо, надеюсь на вас. Идите отдыхать.

Няня пошла в дом за сумочкой, а после упорхнула со двора. Мне было не сложно поселить в доме чужих людей. Людмиле я доверял. Она работала у меня год. А её Егор? Ну, посмотрим, что за человек. К тому же в доме охрана, поэтому я не волнуюсь. Сложнее для меня таскать в дом своих сексуальных партнёров. Так было всегда, не только когда тут жила Камилла. Я предпочитал трахаться в клубе, или снимать гостиницу на пару часов. Один раз даже в офисе умудрился переспать. Работает у меня в бухгалтерии такой милый парнишка. Жалко, что он нашёл себе постоянного бойфренда. Я же сразу сказал, что у нас секс и ничего больше. А он молод ещё, ему любовь подавай. Хотя я тоже не старый, двадцать восемь лет всего. Имею свою фирму, отец по окончании института выделил денег. Он у меня хороший. Старается в жизнь не лезть. Вот только эта свадьба. Тут он, конечно, подсуетился. Но я и сам был рад. Никто не должен знать, кроме сексолога, к которому я обращался, что у меня сексуальное отклонение. Кстати, доктор предложил пройти курс психотерапии, может, мозги на место встанут. Но вся беда в том, что я не верю в психологов. А к сексологу ходил, не потому что считаю себя больным. Просто хотелось узнать, что я за человек такой. Моя сексуальная ориентация не мешает жить. При таких деньгах, я могу себе позволить быть членом закрытого элитного клуба за городом. Да и на внешность не жалуюсь, женский пол липнет ко мне, врать не буду. Только вот вчерашняя девица заявила, что мои усики и бородка колются. Может действительно сбрить ко всем чертям. Да, наверное, так и поступлю.

— Послушай, сынок, нам пора ужинать.

Поднял сына с пледа, на котором он сидел, и пошёл в дом. Сейчас накормлю ребёнка, потом сам поем, пока он мультики смотрит. Блин, жизнь в последнее время стала скучной. Какого-то драйва нет что ли. В субботу в клубе как всегда рулетка. Сходил бы, но на кого пацана оставить? Вот когда Людмила согласиться, тут жить, можно будет и в выходные на пару часов уехать. Я же купил себе двухуровневую квартиру в городе. Первый этаж — это гостиная, переходящая в кухню. Второй этаж — просторная спальня. Скажете не солидно для бизнесмена? А мне хоромы не нужны. Предпочитаю жить за городом. А квартиру купил, чтобы встречаться для секса. Надоело номер в гостинице снимать. Сегодня заехал посмотреть, как продвигаются дела с ремонтом. Уже закончили, осталось пару штрихов. Дизайнер, к слову, постарался на славу. В понедельник привезут мебель и поставят на место, в соответствии с его проектом. Скоро у меня будет место, где я могу беспрепятственно трахаться. Развод мой идёт полным ходом. Камилла уедет, а жениться я больше не хочу, наелся этим.

Александр

Отец таки выдал мне две тысячи. На этот раз наличными, а не на карту. Даже если бы он перевёл деньги на счёт, я бы снял их. Как только мне стукнуло восемнадцать лет, я сделал собственную банковскую карту в Сбербанке и никому не сказал. Один раз уже было, когда папа на время заблокировал карту, которую выдал мне. Коплю деньги на личном счёте. Таким образом, удалось скопить только двадцать тысяч. Вовсе не тратить бабло я не могу. Ему же смс приходит, и он заподозрит неладное. Теперь он мне две тысячи презентовал перед отъездом в аэропорт. Мама свалила к подругам. Сказала, что они будут гулять допоздна. Ясненько, им всё можно. А у меня домашний арест. Хотя охрану он, на сей раз, предупредить об этом забыл. Смотрю в окно, как отъезжает его автомобиль. Скатертью дорожка, папа. Но я ни как не могу взять в толк, почему всё так. Хорошо, отец может быть тираном. У знакомого парня, пьяный папаша не только его, но и мать поколачивал, пока не сдох от палёной водки. Только это секрет. Родитель меня убьёт, если узнает, что я с бедняком дружбу вожу. Так вот, отец ладно, но почему мама меня редко жалела. Она меня ни разу пальцем не ударила, но и заступалась только в крайних случаях. Ненавижу ли я их за это? Не знаю. Родителей не выбирают. Но как же сложно, так жить. Друзей я домой не приводил. Папа не любит гостей. Девушку тоже. Впрочем, у меня её нет. И секса тоже нет. В школе пытался предложить одной девушке встречаться, но та только брезгливо фыркнула. Кому нужен парень заучка, которому даже в клуб не разрешают сходить. Вечеринки у одноклассников тоже отпадают. А современные девушки это любят. Тем более что я учился в школе для элиты. Помню, один раз взбунтовался. Пришёл домой слегка пьяным и с сигаретой в зубах. Выпил-то всего пол-литра пива, но развезло. Это было перед выпускным. Тушу окурок возле ворот дома, а тут картина маслом. Папа на машине подъехал. Он тогда достал у меня из кармана пачку сигарет, а после жрать их заставил. Хорошо, что там только три штуки осталось. После этого курить расхотелось, потому что ещё и задница два дня болела. Отец бил и кричал, что курить и пить я никогда не буду, разве что после того, как он сдохнет. И вообще, несмотря на то, что мне уже восемнадцать лет, у меня нет никаких прав, только одни обязанности. Ощущаю себя его рабом и боюсь до тряски. Поэтому у меня ещё девушки нет. Я вообще-то очень скромный и не могу вот так сходу сказать: «А давай переспим?» Нужно встречаться пару недель перед этим. А встречаться со мной никто не хочет, я уже говорил. Но сегодня я решил потратить папины две штуки. Закажу проститутку, дружок номер подсказал. Должен же я, наконец, распрощаться с девственностью.

Позвонил по номеру, и вскоре приехала молодая девица. Охрана предупреждена, что ко мне приедет подруга. Ещё папе позвонят, с них станется. Девушка вышла из машины, за рулём которой сидела сама. Красивая, русые волосы, пухлые губки, тонкий носик. Фигурка просто отпад. Правда, выше меня немного.

— Привет, кто меня заказывал?

— Привет, я, — чувствую, что краснею.

— Ути-пути, солнышко, тебе хоть восемнадцать есть?

— Да, могу паспорт показать, — бурчу нервно.

— Верю, солнце. Веди в дом. Можешь меня Кэт звать.

— Саша.

Провожаю её в дом, а потом в свою спальню. Блин, да на ней же написано, кто она. Яркий макияж, юбка по самое не хочу, грудь чуть из лифа блузки не выпрыгивает. Вдруг неожиданно набегают тучи, и раздаётся гром. Только этого не хватало. Ну, может мы по быстрому и никто не узнает. Запираю дверь. Кэт начинает раздеваться. Я шумно сглатываю, залипая на её голой груди. Сам стою как дурак в одежде. Она подходит ко мне. Я опускаю голову в пол, но невольно вижу низ её живота. Пипец, чувствую, что весь горю.

— Боже, как ты покраснел. Девственник что ли? Не отвечай, сама всё вижу. Давай я тебя раздену.

Она начинает с того, что стягивает с меня футболку. Потом проводит рукой по груди.

— А у тебя красивое тело, малыш. И на лицо ты очень привлекательный.

— Сколько тебе лет, Кэт? — зачем-то спрашиваю я.

— Двадцать четыре. Но не волнуйся, я тебя всему научу. Ты когда-нибудь целовался? — ласково шепчет она, гладя мои соски.

— Нет, — пищу я.

Блин, как стыдно-то. И страшно почему-то. Вдруг у меня не получится? Зачем я только вызвал её? Девушка тем временем касается моих губ своими.

— Не нервничай, Саша, — шепчет прямо в них, обнимая меня.

Но мы даже поцеловаться не смогли. В дверь начали тарабанить.

— Открой, Саша! Немедленно открой!

Папа?! Почему он вернулся?!

— Одевайся быстро, — тараторю я.

Кэт напяливает трусы и юбку, но не успевает надеть блузку. Дверь с грохотом выбивают. За порогом стоит отец и охрана. Они видят меня с голым торсом и девушку без блузки. А-а-а! Большего стыда я никогда не испытывал! Отец подходит и влепляет мне затрещину.

— Охренел, шалашовок в дом водить?! У тебя совсем мозги отсохли?! А может, ты думаешь одним местом?! Ребята выволоките эту шмару из моего дома!

Я увидел, как Кэт увернулась от рук охранников, сказав, что сама выйдет. А папа в это время злобно сверлил меня взглядом.

— Я только за порог, а он шалаву в дом притащил! Хорошо хоть позвонили, что все рейсы отменяются до утра из-за грозы, и я вернулся. Что, сучёныш, так зачесалось?! — он снова отвесил мне оплеуху.

— Что такого?! Я взрослый! У тебя с мамой наверняка есть секс, почему мне нельзя?! Я уже совершеннолетний! — крикнул я, сжимая кулаки.

— Можно, с приличной девушкой, но не с проституткой?! Что, захотел сифилис или гонорею на свой член?! После неё же с хлоркой придётся всё перемыть, не дай бог заразу подцепим! Скажи мне, сыночек, у тебя что, нормальной девушки нет?!

— Твоими стараниями, папа, — буркнул я.

— Ладно, иди сюда. Не трахался ни разу что ли?

Он обнимает меня, прижимая к своей груди. Чего это с ним? Не к добру всё это?

— Тебе какое дело? — всхлипываю я.

— Ну, я всё же твой отец, — говорит он спокойным тоном.

Я поднимаю голову и смотрю на него снизу вверх. Папа у меня высокий, метр девяносто и крупный как медведь. На лицо не скажешь что красивый, так просто симпатичный. Вижу, он о чём-то задумался. Ой, мама, мне пришёл капец!

Отец отстраняется, и зовёт проходящую по коридору Галю. Это горничная украинка, которая безвылазно живёт и работает в нашем доме.

— Слушаю вас, Кирилл Владимирович, — говорит женщина.

— Так, Галя. Вот тебе пять тысяч. Твоя задача переспать с моим сыном. Я буду тебе приплачивать, если у вас будет регулярный секс. Действуй, — папа суёт ей деньги за шиворот и уходит.

— Хорошо, Кирилл Владимирович. Если мальчик не против, — улыбается Галина.

Нет, сука, он не просто уходит! Оборачивается после её слов и произносит ехидно.

— Наслаждайся, сынок.

Бля, он это серьёзно?! Какого хрена, ей же тридцать уже! Да, Галя симпатичная шатенка с длинной косой, чуть полноватая, но я её не хочу. Она старше меня на двенадцать лет. За что он меня так унизил при всех?! Вот за что?!

Галя тем временем закрывает дверь. Щеколда сломана, но она подпирает её стулом. Потом смотрит на меня хищным взглядом и начинает идти ко мне. Конечно, она уже год у нас живёт. Может, у неё всё это время мужика не было. Но причём здесь я?

— Это, Галь, а может не надо, а? — скулю испуганно, и начинаю пятиться.

Блин, от страха не знаю что делать. Натыкаюсь на кровать и падаю на неё. Галина наваливается сверху.

— Галь, ну не надо, а? Скажем папе, что всё было, — всхлипываю я, пытаясь сдвинуть эту тушу с моих костей.

Она перекатывается на бок, а потом шепчет.

— Конечно не надо. Виталя меня прибьет. Я тут с одним охранником шуры-муры кручу. Только, цыц. Папаша твой не любит потрахушек между слугами. А я держусь за свою работу. Так что давай стонать. Небось, стоит под дверью и подслушивает, ирод. А вообще, жалко мне тебя, малой, — говорит она.


Бред какой-то, но мы действительно десять минут стонем. Галя не стесняясь, а я, закрыв лицо руками. И вот как после этого с девушкой переспать. Теперь буду вспоминать, как этот придурок меня тётке подсунул, словно я вещь.

Галина выходит, сделав вид, что спешно одевалась. А следом появляется папа.

— Ну, что, удовлетворил свою хотелку? А теперь для профилактики, чтобы не смел больше шалав в дом таскать, — вижу в руках отца ремень.

— Пап, па, пожалуйста. Я больше не буду. Честно пап, чем хочешь, поклянусь, — затараторил я, выставляя вперёд руки.

— Ладно, верю. Спускайся ужинать.

Отец уходит, а я облегчённо вздыхаю. Пронесло.

Да, меня не избили очередной раз, но вот то, что я услышал ночью, повергло меня в шок. Проснулся от того, что жутко захотелось пить. Тихо спустился на кухню на первом этаже. Оказалось, мама недавно пришла домой, а отец отчитывает её за то, что задержалась и напилась. Они как раз ругаются на кухне. Я тихо встал за открытой дверью.

— Плохого ты сына воспитываешь. Из дома допоздна уходишь, когда меня нет. За ним же глаз да глаз нужен. Вон, умудрился проститутку в дом заказать, — рычит папа.

— Я-то тут причём? Половое воспитание — это по твоей части. Он же мальчик всё-таки. Ты сам хотел сына, наследника. Вот и расхлёбывай теперь. Мне дети даром не нужны были. Ты орал, якобы нужен наследничек. Когда я сказала, что бесплодная после аборта, тебя даже это не остановило. Нанял суррогатную мать. Вот, теперь расхлёбывай сам то, что заварил, дорогой. А вообще, Сашка действительно взрослый. Пусть делает, что хочет, мне насрать. Если тебе нет, это твои проблемы, — пьяным голосом выдаёт мама.

Я на цыпочках поднимаюсь к себе и падаю на кровать. Слёзы жгут глаза. Так вот почему она так холодна ко мне. Меня родила другая женщина. Я знаю, что такое ЭКО. Бывает, что оплодотворяют яйцеклетку, а потом подсаживают сурмаме. А бывает, что мужчина просто спит с ней, а потом забирает ребёнка за деньги. Может Ирина вовсе и не моя мама. Как же так? Ну почему все так плохо? За что все тумаки мира на меня? Кто-то скажет, чего жаловаться, живёшь в роскоши и богатстве. Только я в гробу видел такое богатство. Я хочу быть человеком, а не рабом придурка отца.

=3

Александр

Утром папа всё же улетел. Я вышел на кухню и увидел, что мама пьёт минеральную воду. Скупо поздоровался. Она ответила тем же, отмахнувшись от меня рукой как от назойливой мухи. Я понимаю, почему отец её не бросил, несмотря на то, что она ему детей не родила. Она очень красивая.

По её жестам, я понял, что она не намерена мной заниматься, и видеть меня не хочет. Вот и славно. Сейчас возьму дубликат ключей от задней калитки и уйду к Юрке. Охрана может не заметить. А вот если я свой скутер начну из гаража вывозить, сразу сбегутся. Кто знает, может папа с утра рассказал о моём домашнем аресте.

Быстро выскочил за калитку. Мне повезло. По этой дороге ездит маршрутка, и она как раз едет ко мне. Махнул рукой, чтобы водитель притормозил. Фух, действительно повезло, я улизнул. Сегодня суббота и Юркина мама дома, но она не станет нам мешать. Была бы у меня такая добрая мама как у друга, я был бы счастлив.

Ехать пришлось сорок минут, но зато этот маршрут без пересадок, прямо до остановки друга. Жаль, конечно, что не на скутере, было бы быстрее. О моём железном коне спросил и друг, когда я зашёл в его квартиру.

— Папа меня снова арестовал, но я улизнул из дома, через запасную калитку. Он сегодня в командировку укатил. Вернее улетел, дня на три.

— Проходи в мою комнату, чай будешь?

— Спасибо, я не хочу.

Прохожу в комнату друга, увешанную постерами знаменитых рок групп. Везёт Юрке, его мама не против. У меня бы дома сказали, что порчу дорогой ремонт. Юрка вообще-то парень простецкий. Средней внешности, но с красивой улыбкой и подкачанным телом. Мы с ним одного возраста, но выглядит он чуть старше. Ходит в секцию восточных единоборств. Собственно так и мы и познакомились год назад. Юра шёл с тренировки и защитил меня от гопников, словно девочку. Я уговорил его пойти со мной в кафе за мой счёт, так мы и подружились. Его семья, не совсем бедная. Мебель в квартире добротная, ремонт тоже. Наталья Константиновна работает медсестрой в поликлинике. Просто Юра рассказывал, что есть некий дядя Женя, брат матери, который держит небольшой бизнес. Вот он им и помогает.

— Ну, рассказывай, за что тебе снова досталось от этого мудака? — Юра прикрыл двери и подошёл ко мне.

— Ты же знаешь, что я мечтаю машины чинить. Автомобили моя страсть. Только стоило мне заикнуться, что я в автомеханический колледж поступать хочу, как мне тут же досталось.

— Бил? — сочувственно спросил друг.

— Смотри.

Я повернулся к нему и задрал футболку. Там были синяки и кровоподтёки от пряжки ремня.

— Юр я… Ничего себе?! Это кто тебя так, мальчик? — в комнату неожиданно вошёл какой-то мужчина.

— Ой, — я тут же одёрнул одежду, — Никто, вас не касается, — буркнул себе под нос.

— Ладно тебе, Сань, он всё равно всё видел. Отец его так избивает, дядь Женя. Послушай, Сань, может мне ему морду набить, а? Тебе уже восемнадцать, школу закончил, а он так измывается.

— Сдурел? — я от страха аж глаза выпучил, — Он тебя в тюрьму в два счёта посадит.

— И что, так и будешь всю жизнь побои терпеть?! Со скольких лет он тебя мутузит, с двух, с трёх?! — взвился Юра.

— Стоп, не шуми, племянник. Познакомь нас сначала, потом будем разбираться, — строго сказал Женя.

— Знакомьтесь. Мой друг Александр Гончаров. А это брат моей мамы. Евгений Константинович Ольховский.

Мы пожали руки, а потом мужик скомандовал.

— Сели на кровать оба. Живо.

Потом он поставил стул перед нами. А после сел на него задом наперёд, положив руки на спинку.

— А теперь поведай, мальчик мажор, за что тебе досталось? Я же вижу, на тебе дорогие шмотки.

— Я не мажор! Думаете, я за папины деньги держусь?! А вот фигушки! — злобно сказал я.

— Хорошо, прости. Давай, рассказывай.

Я вкратце рассказал из-за чего вышел конфликт.

— Это моя мечта, понимаете? Не просто придурь богатого мальчика. Я себя и богатым не считаю. Да одевают, кормят хорошо, в хоромах живу. Но он меня с детства мутузит почём зря. Когда повзрослел, мне ничего не разрешалось, ни клубов, ни вечеринок у одноклассников. Не то чтобы я хотел этого. Могу обойтись. Просто надо мной все ржали. Типа, я из-под маминой юбки ещё не вылез. Один парень даже сказал, что я до сих пор мамкину титьку с молоком посасываю, раз меня за ребёнка считают. Знаете, как обидно было.

Я глянул мутными от слёз глазами на этого мужчину. На вид не больше сорока пяти лет. Высокий, мускулистый, с брутальной внешностью. Он сочувственно глянул на меня.

— И что, ты не можешь побои снять и в полицию обратиться?

— Не могу. В этом городе у папы связи кругом. Даже если сбегу из дома и сниму квартиру, они меня найдут и папе вернут. А он уж из меня постарается душу выколотить, за побег. И в юридический институт запихнёт, как планировал. Он уже сказал, что если я не соглашусь, перебьёт мне ноги. Я буду туда на костылях ходить, но буду.

— Хорошо. Может быть, у него здесь подвязки в полиции. Но в другом городе нет. Как только полиция твой паспорт увидит, тут же отстанет. Даже если родители в розыск подадут. Ты совершеннолетний, имеешь права заниматься, чем хочешь и где хочешь. Кроме нарушения закона. Может тебя где-то родня примет?

— Нет, у нас все здесь живут. К тому же отца как огня бояться.

— Хорошо. Не знаю, правильно ли я делаю, что ввязываюсь во всё это, но у меня тоже есть сын и дочь. Я их никогда не обижал. И мне тебя жалко. В общем так. Я живу в крупном городе, в четырёхстах километрах отсюда. У меня свой бизнес. Как раз автомастерская. Довольно солидная, между прочим. Клиентов хватает. Собрался разнорабочего нанимать. Машину, после ремонта помыть. Салон обиходить. Ребятам по возможности помочь. Когда дел основных нет, придётся за дворника и уборщика работать. Научим колёса менять. Будешь работать после учёбы. Такой колледж и у нас есть. Зарплата на неполный день пятнадцать тысяч. К тому же бабка в соседнем подъезде комнату задаёт. Договорюсь с ней. Дама она чудная, но если захочешь, то уживёшься. Посмотрю, как работать и учиться будешь. Может, после учёбы останешься с повышением в должности. Решай до завтрашнего утра. Я в десять уезжаю домой на машине. Если в половину десятого тебя не будет здесь с вещами, то уеду без тебя. Понял? Даю тебе шанс начать новую жизнь. Если не сопливый мальчишка, и не боишься трудностей, то уедешь. Всё, пойду к сестре.

Мужчина встаёт и уходит, а я сижу с открытым ртом. Мне помогают сбежать, да ещё и на работу берут. Но блин страхово. Он хоть и дядя Юркин, но я его не знаю. Вдруг сделает меня рабом. Ведь и сейчас такое происходит.

— Саш, дядя дело говорит. Если он хочет кому-то помочь, то не сомневайся, сделает.

— Юр, прости, он твой дядя, но я его не знаю. Познакомились только что, и вдруг я уезжаю с ним в закат. Да это же верх тупости.

— Но-но. В закат с ним не надо. Он неплохо относится к геям, но сам стопроцентный гетеро, — нахмурившись, говорит Юра.

— Ты чего, блин, я не голубой. Я даже с бабой ни разу не спал. Вот новая история. Я, проститутка, папа, и горничная Галя.

Рассказал другу о моём вчерашнем позоре. Только с ним я мог поделиться таким. Он тоже со мной откровенничал.

— Вот это козёл! Всё, Саша, уезжаешь с Евгением Константиновичем. Я обещаю, что он тебе поможет. Как раба на галеры не поставит, зарплата будет вовремя. Комнату снимешь. Да, жить придётся с вредной старухой, но жить, Саша. У тебя будет новая светлая жизнь. Выучишься, начнёшь работать. Со временем маленькую квартиру в ипотеку купишь. Всё будет хорошо, друг, ты мне веришь?

— Верю, Юрка. Твой дядя с виду добрый, но всё равно мандраж. А знаешь что, помирать так с музыкой. Если меня папаша там найдёт, у меня будет основание не ехать с ним. Я взрослый, учусь и работаю. Даже полиция с этим согласится. Можно я ночью на такси приеду, пока в доме все спят. Утром меня с вещами не выпустят, — говорю решительно, но чувствую, как трясёт всего.

— Разумеется, ляжем вдвоём на мою кровать. Не бойся, никто тебя у меня не найдёт. Родитель твой укушенный не знает обо мне. Да и в городе его нет. Кстати, дядька мне крутой смартфон в подарок привёз. Возьмёшь мой старый с собой. Как только родителей оповестишь, выкидывай свою мобилу вместе с симкой. Сейчас по телефону тебя в два счёта вычислят.

— Ты настоящий друг, Юр. Можно чай? В горле от нервов пересохло.

Мы попили чаю, и я поехал домой, пообещав ночью приехать на такси.

— Эх, воровать так уж до конца. Заберу сам в два часа ночи. Говори адрес. Только к дому не поеду, на ближайшей остановке меня жди. И не подведи, чтобы незаметно ушёл. Я из-за тебя огрести не хочу.

— Понял, буду осторожен, — заверил я.

И вот потихоньку собираю две большие спортивные сумки. Беру зимнюю куртку с меховой подстёжкой. Весной подстёжку можно снять. Обувь зимняя и осенняя, кроссовки. Планшет, фотоаппарат, бритвенные атрибуты. Во вторую сумку пихаю самую необходимую одежду и нижнее бельё. Старые джинсы и рубашки, на работу пойдёт носить. Стильный мужской рюкзак с документами и всякой мелочью, тоже готов. Собрался, а после запихал всё это в шкаф. Блин, действительно страшно, аж колени трясутся. Начинать новую жизнь вот так, с нуля, с побега, это не килограмм конфет сожрать. Хорошо хоть папа от армии отмазал, с этим проблем не будет. У меня уже и военный билет на руках. Насчёт временной регистрации Женя обещал договориться с кем-то. Да, жутко вот так сбегать неизвестно к кому. Но я уйду из этого дома. Хрен они больше меня тут увидят. Я им не груша для битья.

Ночью удалось по-тихому уйти через запасную калитку. Евгений Константинович, как и обещал, ждал у остановки. Кинул вещи на заднее сидение, а сам сел вперёд. Ну, что, здравствуй новая жизнь, какая бы ты не была.

Рудольф

Вечером позвонила Людмила. Она сообщила, что Егор согласился на моё предложение. В субботу он на сутках, а в воскресенье он отдаст ключи хозяйке и переедет ко мне. Сама няня может появиться хоть завтра. Замечательно я пообещал прислать к вечеру охранника на машине. А пока пусть необходимые вещи собирает.

И вот встречаю этого Егора во дворе дома. Знакомимся, здороваясь за руку. Мужчина он подтянутый с военной выправкой и крепким рукопожатием. Карие глаза смотрят строго. Но увидев моего ребёнка, его взгляд смягчается.

— Какой хороший карапуз. Люблю детей. Я и со своей женой долго не разводился, ждал, пока дети подрастут. Впрочем, не буду говорить о своей жене плохо, бог ей судья.

Ишь ты, благородный какой. Наверняка жёнушка изменяла. Мужчина на внешность очень даже не плох. На какого-то голливудского актёра смахивает. Но мне какое дело до его жёны. Самое главное, он к детям нормально относится.

— Людмила Ивановна покажет вам комнату. Будете жить там. Разрешаю ходить по дому, только в мой кабинет и спальню не заходите. Там нет ничего интересного, — произношу с улыбкой.

Он благодарит, а после идёт к своей машине за вещами. Я веду сына в беседку. Там стоит специальная люлька с бортиками. Малышу пора на дневной сон.

Вечером оставил Костика на няню и отправился в клуб. На переднее сидение автомобиля положил венецианскую маску Баута. Отличительной особенностью этой маски было то, что она полностью скрывала лицо, но расширялась к низу, позволяя, есть и пить. Устрашающая вещь конечно. На брюки и рубашку надел чёрный плащ с глубоким капюшоном. Он такой длинный, что даже туфли не видно. Рукава тоже широкие и длинные, они полностью скрывают руки. Если я надену маску, и капюшон, то невозможно понять женщина я или мужчина. Но сегодня не будет рулетки, поэтому прикрепляю к плащу круглую плоскую брошь. Она покрыта голубой эмалью, обозначающей меня как мужчину. В середине нарисован специальный символ пансексуалов. А ещё есть стрела, летящая вверх, это значит, что я никогда не участвую в принимающей роли.

Я подъезжаю к клубу. Это большая закрытая территория. Забор метра три в вышину. Но особняк тоже не маленький. Три этажа и подвал. На первом этаже огромный зал со столиками и баром. На двух других этажах, комнаты, на любой вкус. В подвале я ни разу не был. Паркую машину на стоянке и, надев маску с капюшоном, выхожу. На калитке есть домофон. Звоню и подношу к камере чёрную карточку, на которой золотыми буквами написан номер и моё вымышленное имя. После я ставлю указательный палец на считыватель. Охрана должна удостовериться, что это точно я.

— Добро пожаловать, господин Дарио Валенса, — говорят мне, и дверь автоматически открывается.

Я захожу на территорию. Здесь кругом беседки фонтанчики и клумбы. Можно прогуляться и подышать свежим воздухом. Но у меня сейчас настрой совсем другой. Целую неделю, держал целибат, пора и повеселиться.

В зале приглушённый свет. Атмосфера здесь приятная. На сцене играет настоящая музыкальная группа. Девушка с красивым голосом поёт какую-то старую песню советского периода. Сажусь за одним из столиков. Ко мне подбегает официант.

— Что будете заказывать, господин? — слащаво улыбается мне.

— Стакан апельсинового сока.

Расторопный парнишка приносит высокий стакан с трубочкой. Отлично, теперь можно насладиться живой музыкой. Через какое-то время ко мне подходят двое. По брошкам вижу, что это женщина гетеро и мужчина би. Они вежливо здороваются. Я отвечаю и предлагаю присесть.

— Есть предложение? — спрашиваю заинтересованно.

— Нам нужен третий человек. Мой партнёр желает, чтобы его трахнули. А я люблю смотреть на это и мастурбировать. Как вам такой вариант? — говорит женщина.

Я не раздумываю ни секунды и соглашусь. Мне по барабану, что она увидит моё голое тело. Во время секса здесь не принято снимать маску, к которой сзади приделана ткань. Таким образом, я буду полностью не узнан. Встаю с кресла, и, кинув купюру на стол, иду за моими сексуальными партнёрами на этот вечер.

=4

Александр.

В восемь часов утра мы позавтракали. А потом Евгений Константинович начал собираться в дорогу. Тётя Наташа снабдила нас парой бутылок минеральной воды и своими пирожками с яблоками. Юрка всё утро улыбался и шутил, пытаясь меня подбодрить. У меня же на душе творился полный раздрай. Я вовсе не жалел, что уезжаю. Мне, как ни странно, было не жалко, ни родного дома, ни денег моего папы. Я просто боялся ехать в неизвестность. Мне же только восемнадцать лет. Я ещё две недели назад был на выпускном балу, и вдруг работа. Как приживусь в коллективе? Как буду делить одну квартиру с незнакомым мне человеком?

— Саш, пиши мне в контакте каждый день. Как приедешь, сразу купи сим карту местную с интернетом. Потом напиши мне. Я за тебя переживаю.

— Я буду каждый вечер писать. Или можем в вацапе созваниваться. Я захватил с собой планшет.

— Хорошо. Сейчас есть симки для планшетов с выгодным тарифом. Ну, разберёшься на месте. Удачи тебе, дружище.

Мы с другом обнялись, а через минуту зашёл Евгений и сказал, что пора уезжать. Тётя Наташа тепло попрощалась со мной, тоже обняв на прощание. После я подхватил рюкзак и сумки, а затем вышел из квартиры.

Через некоторое время мы уже ехали по дороге, ведущей из города. Я молчал, и был весь напряжён. Почему-то расслабиться не получалось.

— Александр, ты сидишь так, как будто в тебя кол воткнули. Выдохни, и расслабься. А если ты пожалел о своём поступке или боишься ехать, я тебя высажу. Никто не будет считать тебя из-за этого трусом. Решай. Мы на окраине города, сядешь на автобус или вызовешь такси, — спокойным тоном сказал мужчина.

— Ну, нет. Ни за что с ними не останусь. Пусть я буду бедный, но зато не стану больше никому подчиняться. Я взрослый, — дрожащим голосом сказал я.

— Не знаю, насколько это верное решение. Скажу только одно, в твоей ситуации, я бы поступил так же. Поэтому я и предлагаю тебе помощь. Кстати, вчера позвонил жене. Она сходила к бабушке и попросила никому комнату не сдавать. Бабуля та ещё стервозина, но думаю, вы уживётесь. Маша говорит, бабка за съём жилья четыре тысячи запросила, плюс счётчик на свет и воду пополам. Устроит такое?

— Да, у меня есть двадцать тысяч. На первое время хватит.

Всё будет хорошо. Вот уже и комната меня ждёт. Я действительно выдохнул и расслабился, но тут зазвонил телефон. Мама. Уже половина одиннадцатого, а она только очухалась, что сына дома нет. Думаю, папаша ей впервые в жизни накостыляет.

— Ответь, и включи громкую связь. Имею право знать, что происходит, — строго говорит Евгений.

Я отвечаю на вызов.

— Здравствуй, — стараюсь говорить решительно.

— Здравствуй и всё? Ты где шляешься в такую рань, паршивец? Хочется очередных тумаков от отца огрести?

— Я уехал в другой город, Ирина. Мне предложили работу. Можно меня больше не искать, — нервно говорю я.

— Что за шутки?! Куда уехал?! Почему Ирина, а не мама?! Что происходит, Александр?! — почти кричит она.

— А как мне тебя называть? Родила то меня другая женщина. Ты скажи мне, Ирина, яйцеклетка хоть твоя была? А может у меня другая биологическая мать? — зло рычу я, а у самого глаза заслезились.

— Откуда ты знаешь про ЭКО? — спрашивает удивлённо.

— Не хрен было ночью с отцом ругаться. Как ты там сказала? Тебе дети даром не нужны были? Так вот, знаешь что, ты мне тоже нахрен не упёрлась. Буду раз в месяц вконтакте фотку присылать, чтобы видела, что я ещё не сдох. А так у меня всё хорошо. Работа есть, жилье снял. Папе сама сообщи. Прощай, — я скинул вызов.

— Ничего себе? Я, конечно, знал, что ты не врёшь, синяки видел, но чтобы вот до такой степени всё, — кажется, мой спаситель был в шоке.

— Смотрите в обморок не упадите, когда отец позвонит. А он позвонит, нужно только немного подождать.

Минут через пять действительно раздался звонок с номера отца. Я снова включил громкую связь. Чего уж там, пусть слушает и знает, что я не наговариваю на собственных родителей.

— Ну, ты, щенок! Что ещё за заявления?! Куда ты там едешь, поганец мелкий?! А ну домой, живо! — не здороваясь, заорал отец.

Что ж, я тоже церемониться не буду. То, что я не рядом с ним, придало некоторой смелости, хотя тело начало трясти.

— Хрен ты угадал, папа! Я больше не появлюсь в твоём доме! Буду жить сам!

— Что думаешь, я тебе как и прежде карманные деньги переводить буду! Немедленно домой, или я заблокирую твою карту, крысёныш?! — заорал отец.

— Не стоит, пап, я всё равно её у себя в комнате на столе оставил. Мне чужого не надо. Сам себе на еду заработаю.

— Ты охренел?! Я сейчас же звоню Михалычу! Он тебя в два счёта найдёт! А когда я вернусь, то ты у меня схлопочешь! Задница фиолетовая будет!

— Звони, мне уже восемнадцать, имею право жить отдельно от родителей, — выдаю я дрожащими губами и, чувствую, как слёзы потекли по щекам.

— Всё предусмотрел, да? Только ты не учел одного, не вернёшься, я лишу тебя наследства! Мать сказала, ты куда-то в другой город едешь?! Сейчас же говори где ты, я охрану пришлю?! Живо говори, пока я не нашёл тебя и не покалечил!

Меня уже трясёт всего от его слов, потому что перед глазами мелькают картинки, как он снова и снова меня бьёт. Но неожиданно для себя, всё же собираю волю в кулаках и кричу злобно.

— Так я тебе и сказал, выродок! Ищи, матушка Россия огромная! И знаешь что, папа, засунь себе свои деньги в жопу! А ещё лучше подавись ими!

Я отклоняю вызов, а потом выбрасываю мобильный телефон в открытое окно. Евгений Константинович останавливается у обочины. Он обнимает меня дрожащего.

— Тихо, Саша, всё хорошо. Я обещаю, у тебя будет работа и учёба. Остальное со временем приложится. Юра говорил, ты парень толковый, на одни пятёрки учился. Ничего, мои парни, тебя и работать научат. Успокойся.

— Спасибо, я уже в порядке, — отстраняюсь от него, а он снова выезжает на трассу, — Теперь видите, что я не обманул. Таких родителей врагу не пожелаешь.

— Да уж, это ты, верно, подметил, даже врагу не пожелаешь.

А он всё-таки хороший человек. Хотел бы я такого отца.

— Ты себе лишнего не придумывай сейчас. Где-то я, добрый и ласковый, а где-то и навалять могу. Бить, конечно же, не буду, но словесных тумаков дам. Поэтому уясни. Мы с тобой не друзья. Я твой начальник, ты мой рабочий. Да, я тебе помог, но это ничего не значит. Просто захотелось заняться благотворительностью. Ферштейн?

— Вообще-то я английский язык изучал. Но понял вас. Я согласен с вами, Евгений Константинович, — уже более спокойно сказал я.

Я даже был рад, что он вот так разграничил наши отношения. А-то я даже не знал, как к нему относиться. Помог уехать, утешал, значит, друг. И в то же время он старше меня на много, а скоро будет моим работодателем. Я выпил воды и уставился на дорогу. Рассматривал захудалые деревни и дачные посёлки, которые проезжали. Этим удалось отвлечься. Ехали долго, и только в пятом часу вечера приехали к большому девятиэтажному дому.

— Сейчас вещи занесём и ко мне пойдём. Мария Анатольевна нас покормит с дороги. А потом дам сына в провожатые. Ему семнадцать лет. Подружитесь, буду рад. Лёшка тебя по магазинам проводит. Купите продукты, ну и всё остальное, — произнёс Евгений, выходя из машины.

Я тоже выбрался из салона и подхватил свои сумки с заднего сидения. Затем пошёл вслед за своим работодателем. Он нажал кнопку на домофоне. Потом сказал кто он, и нам открыли.

Бабуля жила на втором этаже в двухкомнатной квартире. К счастью комнаты раздельные. Даже замки в двери вставлены. Бабушка оказалась седой сморщенной старушенцией, со скрипучим голосом. Волосы собраны на макушке в строгий пучок, на носу очки. А взгляд такой, даже оторопь взяла. Невольно сравнил её с домомучительницей из мультфильмы «Малыш и Карлсон». Только эта бабуля не толстая.

— Здравствуйте, Олимпиада Ивановна. Вот мой новый работник, хочет у вас комнату снять. Только уж вы его не обижайте, — с улыбкой произнёс Евгений.

Я пискнул приветствие, и только тогда старушка решила с нами поздороваться. Ясно, не царское это дело, первой приветствовать гостя.

— Добрый вечер, молодые люди. Женя, только ради тебя. А если бы привёл не русского, то не пустила бы и на порог. Деньги за месяц вперёд. Квартплату будешь пятого числа платить, в это время квиточки приносят за коммунальные услуги. Пока четыре тысячи, в следующем месяце ещё коммуналка прибавиться. Может быть, ты мыться каждый день намерен, я за тебя платить не собираюсь. Идём, сейчас комнату открою. Она небольшая, шестнадцать метров, но тебе хватит.

Олимпиада достала из кармана ключ и отперла моё новое жилище. Ну, что я могу сказать, я к такому не привык. Комната обклеена дешёвыми розовыми обоями. Из мебели угловой шкаф, кровать, стол и стул. На столе старый телевизор.

— Паспорт гони, я твои данные перепишу, — проскрипела Олимпиада, садясь на стул, оказавшийся таким же скрипучим.

Я подал ей паспорт и стал наблюдать, как она удивительно красивым почерком, переписывает мои данные на тетрадный листок.

— Саша, стало быть? Значит так, Саша, запоминай правила. Нарушишь, выкину на улицу, и мне плевать зима будет или лето. Первое — телевизор громко не смотреть. Второе — дома не курить. Третье — пьяным не приходить. Четвёртое — друзей, а особенно баб, не водить. Пятое — не занимать ванную дольше, чем на пятнадцать минут. Знаю я, любите мыться часами, а счётчики крутятся. Шестое — увижу не вымытую за собой посуду, разобью о твою голову. Выделю тебе кастрюльку, сковородку. Остальное сам купишь. Мою посуду не трогать. В холодильнике освободила тебе верхнюю полку и нижний ящик морозильной камеры. Есть стиральная машина. Можно шмотки стирать, но порошок сам купи. В шкафу два комплекта постельного белья. Всё запомнил?

— Да, Олимпиада Ивановна. Не переживайте, я в городе никого не знаю, кроме Евгения Константиновича. В доме посторонних не будет.

— Хах, гляди-ка, Женя, соглашается. А я думала, у тебя хотелка уже выросла, и ты будешь баб приводить, — засмеялась она.

Я уткнулся в пол и, почувствовал, как краснею. Вот же бесцеремонная старушенция. Тем временем она встала, оставив мой документ на столе. А потом сунула мне связку ключей под нос.

— Ладно, чего, обиделся что ли? Не обижайся, я уже старая и мальчиков не соблазняю. Устраивайся, а я пойду к себе.

Блин, если она меня всё время будет так подкалывать, я с ума сойду.

— Всё, идем. Быстро поужинаешь и за покупками. Тут недалеко торговый центр есть. Там всё и купите, — вывел меня из ступора голос мужчины.

Евгений действительно жил в соседнем подъезде, на пятом этаже. Я познакомился с его семьёй. Мы мило побеседовали. Никто не расспрашивал меня о семье, видимо, Ольховский по телефону рассказал. Меня это обрадовало. Не хотелось больше вспоминать о предках. Лёша оказался нормальным парнем. Возможно, мы и подружимся. А вот дочь Ольховского я не видел, она была у подруги.

После ужина пошли за покупками. Лёша помогал мне нести пакеты и всё время что-то рассказывал, впрочем, всё по делу.

— Прости, папа говорит, я балаболка хуже девки, а ты наоборот, молчун. Если хочешь, мы можем дружить. Сейчас тебе поддержка не помешает. Я знаю о проблеме, но ничего спрашивать не буду. Ты же начал жизнь с нуля, поэтому вон из головы старые воспоминания, — тараторил он.

— Спасибо, Лёша, друг мне не помешает. Мы с твоим двоюродным братом Юрой дружим, — ответил решительно.

— Да, Юрок парень клёвый. Спортом занимается. Папа говорит, что я должен брать с него пример. Не, я со спортом не дружу….

Жу, жу, жу. Вот же действительно балаболка. Но с ним весело. По крайней мере, он отвлекает меня от мысли, что завтра я должен явиться на работу.

Фух, устал. Наконец продукты и вещи разложены по местам. Посуду положил на одну из полок в шкафу. Теперь вставить симки в планшет и телефон, а потом позвонить Юрке. Ну, а дальше спать. В половину восьмого утра должен быть на улице. Поеду на работу на машине шефа.

=5

Александр

Утром поехали с шефом на работу. Он сразу предупредил, чтобы я взял с собой смену одежды, полотенце и банные принадлежности. Оказывается, в автомастерской можно вымазаться и пропотеть так, что после работы придётся мыться, чтобы ехать домой. У них есть раздевалка с душевой.

Подъезжаем к довольно большому зданию в два этажа, окружённому забором.

— Всё будет хорошо, Саша, выходи. Ребята тебе сейчас всё покажут и расскажут. В это время я подготовлю твой трудовой договор. Потом трудовую книжку заведём. У меня всё официально, — говорит Евгений.

Мы паркуемся во дворе мастерской и выходим. Вижу в дальнем углу лавку. Над ней надпись: «Место для курения». Возле этой лавки скопилось с десяток мужиков. Да, именно мужиков, потому что, судя по лицам, никому не дашь меньше тридцати лет. Это я заметил, когда мы стали подходить к ним. Работники уставились на меня, округлив глаза, а у одного даже сигарета изо рта выпала, когда шеф сказал.

— Привет, парни. Вот, как и просили, ваш помощник. Покажите кто-нибудь ему тут всё. Он будет мыть машины, заниматься шиномонтажкой, когда вам некогда. Ну и так, подай, принеси, убери. Только смотрите мне, мальчика не обижать.

— Ты ещё меньше пацана привёл бы, Константиныч. Он хоть школу закончил? — спросил рыжий коренастый мужик.

— Закончил, в этом году. Парень в автомеханический поступает, и будет с сентября работать только после учёбы. Примерно с четырёх и до десяти вечера. То бишь до конца смены. Всё, пойду, оформлю его. Работайте.

— Здравствуйте, меня Саша зовут, — тихо сказал я, когда шеф ушёл.

Все мужики дружно заржали. А я стушевался и опустил голову. Чего они? Имя такое смешное или я клоун?

— Да ты не дрейфь, пацан, не обидим, — рыжий подошёл и хлопнул меня по плечу, — Будешь у нас Малой, младше тебя тут, наверное, только подвальные крысы и то не факт.

— Я не маленький, — буркнул обиженно.

— Знаем, Саша. Раз на работу устраиваться пришёл, значит, взрослый. Просто у нас у всех здесь прозвища, — один из мужчин, сидящий на лавке, раздавил окурок ботинком, — И заметь, не погоняла, как на зоне, а позывные, как в спецназе. Это шеф так придумал. Вот кричу я тебе: «Санёк, ты мне нужен». Ты подбегаешь, а вместе с тобой ещё трое балбесов. Нашей бригаде повезло. Двое Владимиров и трое Александров. Вот мы и смеялись, ты четвёртый Сашка, так что не обижайся. Я, например, Владимир Петрович. Позывной Тигр. Это Владимир Иванович, позывной Грек, от фамилии. Сергей Максимович Незлобин, позывной Злой. Хотя, добрейшей души человек. Рядом с тобой Болтун.

Тигр представил мне всех, а потом добавил к сказанному.

— В этой бригаде я старший. Есть ещё одна бригада, мы два дня работаем и два отдыхаем. Никто ни с кем не расшаркивается. Ты тоже не обязан. Со всеми по простецки, на «ты», и по позывному. Так будет проще. Уяснил?

— Да, я всё понял, — говорю уже более уверенно.

— Тогда вот что, Болтун, сегодня ты его мамка, папка, и нянька. Покажи здесь всё. Научи колёса менять. На шиномонтажке в этот раз только ты и Малой. Всё, за работу, ребятушки, — Тигр хлопнул себя по коленям и встал.

— Ну, идём подопечный. Тигр сказал нянька, значит так надо, — дружелюбно улыбнулся рыжий.

Мужчина пошёл в здание, а я вслед за ним. Мы поднялись на второй этаж. Болтун показал мне кабинет начальства, потом комнату отдыха, где они перекусывают. Сортир, как оказалось, есть и на первом и на втором этаже. Ещё тут была раздевалка, куда мы зашли после того, как я оставил свой обед в холодильнике.

В раздевалке обнаружилось несколько рядов просторных шкафчиков с двумя секциями. А ещё я увидел дверь, ведущую в душевую. Заглянул туда. Никаких тебе перегородок или чего-то подобного. Ряд душевых леек прикреплённых к стене и слив прямо в полу. Боже, как тут мыться-то?! Вот так при всех встать голым под душ?! Не-ет, я же не смогу.

— Тапки банные с собой взял? Коврик тоже нужен.

— Тапки взял, а коврик зачем? — удивился я.

— Выходишь из душа, стелешь у шкафчика. Потом на него встал, ласты вытер, и носки напялил. Пол тут чистый, но не всегда. Уборщицы не держим, сами моем, когда время есть. Теперь ты этим займёшься. Вот твой шкафчик. Он свободный.

Мужчина достаёт из кармана фломастер и пишет крупными буквами на ящике «Малой».

— Не боись, парень. Глаза боятся, а руки делают. Слышал про такое? Послезавтра с другими познакомишься. Но мужики всё хорошие, где надо помогут и подскажут, а где и подзатыльник дадут. Ну, чего так вздрогнул, я про подзатыльник пошутил. Шуганный ты какой-то. Ну, привыкнешь к нашим шуткам. Переодевайся, я жду тебя внизу.

Когда он ушёл, я быстро переоделся в старые джинсы и футболку, а потом спустился вниз. Болтун повёл меня по первому этажу, рассказывая, что где.

— Всё, пока задача на сегодня, вымой душевую и раздевалку. Я показывал, где тряпка и ведро. Столовку тоже не мешает помыть. Ну, и парням помогай. Приедет кто-то колёса менять, я позову. Пойду работать.

Болтун ушёл, а я встал будто в ступоре. Приберусь я, дело-то не хитрое, а что потом? Не буду же я ходить тут, и спрашивать как дурак, не нужна ли моя помощь? К счастью, всё разрешилось само собой. Из ямы выглянул Грек и крикнул мне.

— Малой, хорошо, что ты тут. Залезай в салон. Когда буду кричать: «Жми» нажимай на педаль газа. Если крикну: «Хорош», — отпустишь. Где педаль газа знаешь?

— Знаю.

— Молоток.

В итоге к пяти вечера я был как выжатый лимон. От меня воняло: потом, бензином, солярой и машинным маслом. Зато я к концу смены научился менять колеса, за что меня все дружно похвалили. Место здесь было бойкое и популярное. Механики все профи с большой буквы. Поэтому тут очень много постоянных клиентов.

В пять часов помылся и, переодевшись в чистое, зашёл в кабинет начальства. Подписал трудовой договор, получив один экземпляр на руки. Потом Евгений Константинович показал мне мою трудовую книжку.

— С сегодняшнего дня ты официально зачислен в штат. Сейчас Тигр приходил. Говорит, ты в первый же день показал себя хорошо. Только больно зажатый и дёрганый. Перестань бояться. Тебя тут никто не укусит. Все отозвались хорошо о твоей работе. Да, были огрехи. Но ты же много не знаешь. Со временем всё запомнишь, не волнуйся. Вопросы ко мне будут? — Евгений встал из-за стола.

— Да. Можно я с сентября буду на пятнадцать минут раньше в душ уходить. Я не смогу мыться при всех, — я опустил голову и покраснел.

— Стесняешься, что ли? Хорошо, можно мыться раньше. Поехали домой. Пока будем ездить вместе, а начнётся учёба, сам будешь до дома добираться. Устал сегодня?

— Не буду врать, с непривычки с ног валюсь. Но я привыкну, верите? — я пошёл на выход вслед за шефом.

— Верю, Саша. Если захочешь, все сделаешь и всё выдержишь. Только помни, что ты идёшь к заветной мечте. Это будет твоим стимулом.

По дороге к машине встретили Тигра и Грека.

— Тигр, передай всем. То, что парень ездит на моей машине ничего не значит. Просто живём в одном доме. Парня не щадить, но и раба из него не делать. Он такой же, как вы, мой работник.

— Ясно, шеф. До завтра, — улыбнулась мужчина.

Впрочем, в этой улыбке не было ничего зловещего или ехидного. За этот день я понял, что коллектив тут нормальный. По крайней мере, в этой бригаде.

Приехал домой и, помыв руки, заварил в чашке овсяную кашу быстрого приготовления. Готовить я совсем не умею. Теоретически яичницу пожарю. А так я даже картошку никогда не чистил. Блин, богатенький придурок захотел самостоятельной жизни. Вот и получай. Лёша вчера смотрел на меня, выпучив глаза, как я закупаюсь этими кашами и лапшой пятиминуткой. Ага, ещё о картофеле в стакане забыл. На работу взял кефир и бутерброды с колбасой и сыром. Нужно что-то с этим делать. В интернете полно пошаговых рецептов. В выходной буду пробовать.

Рудольф

Сижу в кабинете, работать надо, а в голову лезут чёрте какие мысли. В последнее время не хватает драйва. Дома что ли засиделся. Я экстремал по своей природе. Люблю дайвинг, сноубординг. Даже с парашютом пару раз прыгал. Не было бы сына, мотнул на пару дней на Карибские острова, погрузиться под воду с аквалангом. Но я его не могу надолго оставить с Людмилой. Не потому что не доверяю ей. Просто маленькие дети часто болеют, а в больнице требуют присутствие матери или отца. Хотя за год жизни Костик только на зубки капризничал, а более серьёзных проблем, слава богу, не было. Блин, что-то я расхандрился. Скорее бы уже квартиру доделали. Сегодня поеду, гляну, как мебель собирают.

— Рудольф Матвеевич, подпишите ведомости на зарплату, — постучав, в комнату входит бухгалтер Ольга Николаевна.

— Разумеется. А может не перечислять деньги завтра? Задержать на пару деньков, — говорю я без тени улыбки.

— Ой, вы серьёзно?! — выпучивает глаза женщина.

— Ха, купились, пошутил я, — улыбнулся в ответ.

— Рабочие таких шуток не поймут, — бурчит она и уходит, забирая с собой папку с документами.

Секретарь сообщает по селектору, что ко мне пришёл Бортников. Вот курица тупая, где только таких берут. О бухгалтере она не доложила, а начальник службы безопасности должен только по моему разрешению приходить. Эх, жаль, Татьяна в декрет ушла, и пришлось на её место временно другую девушку нанимать. Сам не стал этим заниматься, поручил отделу кадров. Как результат, получил это брюнетистое недоразумение. А ещё говорят, что все блондинки дуры, не только они.

В кабинет расслабленной походкой заходит Павел. Он мой давний друг ещё со школьной поры. Учился в нашей школе по благотворительной программе. За его обучение меценаты платили. Парень он редкой интуиции и сообразительности. Успешно отучился в школе милиции, но поработав простым опером, подрастерял былой настрой. Тогда я и пригласил его начальником службы безопасности в фирму, которую недавно открыл.

— Привет, дружище. Как твои дела?

— Привет. Скучно, Паша, хоть становись на стол и танцуй стриптиз.

— Это ты можешь, я знаю. Но ты вчера в клуб ездил. Не срослось? — Паша присел на подлокотник дивана и скрестил руки на груди.

— Почему, срослось. Попалась одна парочка. Он би причём с мужиками спит в нижней роли, а его дама любит смотреть, как зад любимого превращается в дупло, и кончает от этого.

— Матерь божья, каких только извращенцев не бывает на свете! — воскликнул потрясённо Павел, — Но это я не о тебе, друг.

— Да ладно, давай уж будем называть вещи своими именами. Может я больший извращенец, чем они. Только ты об этом знаешь, сексолог, и Камилла. Но последние две никому не скажут. У одной врачебная этика, а другой не выгодно себе репутацию портить, — весело сказал я.

— Мне тоже не выгодно. Я не хочу с тобой дружбу терять. И много вас там таких?

— Там разных придурков хватает. В клуб принимают всех. Единственное ограничение, это страсть к несовершеннолетним. Этих тварей там, скорее, в полицию сдадут, чем в члены клуба примут. Человек, которому меньше восемнадцати, туда попасть не может.

— Хм, я даже рад, что не стал его членом. Меня от одних твоих рассказов оторопь берёт. Только не рискованно ли всё это? Ты же в клуб без охраны ездишь.

— Ага, давай, заставь охрану ждать меня весь вечер, а-то и половину ночи в машине на стоянке. В клуб их всё равно не пропустят. К тому же, им не обязательно знать о сексуальных пристрастиях шефа. Представь, кто-то проболтается. Даже вижу заголовки жёлтых газет. «Крупный предприниматель Ястребов занимается сексом со всем что движется». Я поеду новую квартиру смотреть, там мебель собирают. Хочешь со мной?

— А хочу. Должен же я увидеть твоё тайное любовное гнёздышко, — ехидно осклабился Паша.

К новостройке мы подъехали каждый на своём автомобиле.

— Ничего себе башенка? Сколько тут этажей? — удивлённо спросил друг.

— Я живу на последнем, двадцатом этаже. Чердак это мансардный этаж. Всё квартиры на этом этаже двухуровневые. Половина дома уже заселена. Идём, — я пошёл к подъезду.

— Рудик, а если лифт сломается, я должен буду на двадцатый этаж пешком корячиться?

— Тут два лифта, грузовой и пассажирский. А если свет выключат, они часа четыре могут от генератора работать. Это же элитный дом. Глянь, какая детская площадка шикарная. Где ты в нашем городе такую видел? А ещё дом окружён забором насколько ты заметил.

Да, дом действительно был элитный. С большой автостоянкой, и детским городком с тренажёрами для подростков. Отделка квартир по минимуму. Только хлипенькие входные двери и дешёвая сантехника. Остальное делают хозяева по своему усмотрению. Как я, например.

Я открыл добротную железную дверь своим ключом и зашёл в квартиру. Поздоровался с рабочими.

— Слушай, Рудольф, а ты им ключи от квартиры доверил? А потом как, замки менять?

— Нет, у верхнего замка два вида ключей. Временный и основной. От нижнего замка им ключи ни к чему. Не разувайся, тут всё равно пол грязный.

Мы прошли по паркетной доске в гостиную, совмещённую с кухней. Ребята уже собрали кухонный гарнитур и поставили встроенную бытовую технику. Зону кухни от гостиной отгораживал высокий стол с барными стульями.

— Какой дизайн интересный. Это стеклянные панели?

— Да, одна стена обклеена стеклянными ЗД панелями. Тут будет стоять диван. А перед ним на специальном кронштейне с потолка провиснет большая плазма. Видишь, кронштейн уже висит. Он поворотный. Если нужно, то он разворачивает телевизор в сторону кухонного стола. Стиль интерьера называется авангард. Пойдём, второй этаж покажу.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь мебель ещё не начали собирать.

— Круто. А зачем тебе декоративные жалюзи на этой стене?

Я дёрнул за веревку, и цветные жалюзи отъехали в одну сторону.

— Вау, зеркало на всю стену.

— Это не стекло, акрил. Тут будет стоять большая круглая кровать. Вернее на этом постаменте, что ты видишь, будет круглый ортопедический матрас.

— Ну, ты даёшь, дружище! — потрясённо воскликнул Паша, правильно поняв мою задумку.

— Тут в постаменте есть некоторые секреты. Не буду раскрывать. Скажу только одно. В последнее время я увлёкся Бдсм. Сейчас беру уроки у опытного мастера.

— Это плётки и всё прочее? Свят, свят, свят, — друг театрально перекрестился.

— Не совсем. Избивать человека мне не нравится. Я не садист.

— Фух, — он вытер пот со лба.

— Хорош паясничать. Поехали по домам. У тебя никого нет, а меня, между прочим, сын дома ждёт.

=6

Александр.

Месяц работаю в автомастерской. Уже привык ко всем. Но некоторая скованность осталась. Я обедаю вместе со всеми, но о себе ничего не рассказываю. Проведал только то, что приехал учиться и снимаю комнату у бабушки, как раз в том доме, где живёт шеф. Кстати, о шефе, через три дня он с женой собирается на отдых. Детей оставляют дома одних, а сами намерены провести две недели у моря. Типа у них юбилей свадьбы, и они хотят побыть одни. Впрочем, дети почти взрослые. Сын перешёл в одиннадцатый класс, дочка в восьмой.

Вздыхаю и открываю свою страницу в контакте. Тридцать сообщений от папы. Наконец, решаюсь их прочитать. На первые десять я уже отвечал, что я жив и здоров. Ну, ничего нового, угрозы, мат и требования вернуться. В последнем письме то, что меня ищет его служба безопасности. Пофиг мне, пусть ищет. Даже если выйдут на Юрку, тот ничего не скажет. Да, был. Да, ночевал. Потом уехал на такси. Куда не знаю. Через две недели начнутся занятия, я уже поступил. Между прочим, не в колледж, а в техникум, что намного престижнее. После окончания учёбы, заочно можно получить высшее образование, если будет необходимо. А пока я доволен. Грек сделал мне временную регистрацию. Он живёт в частном доме. Так что жизнь наладилась.

Посылаю отцу фотографию. Ребята засняли меня на мой телефон крупным планом. Я попросил. На фото я меняю колесо иномарки. Одежда вся в пятнах, а на моське широченная улыбка. Подписал под фотографией. «Привет. Я и без вас счастлив. С голоду ещё не помер. Научился борщ готовить. Адью». Представляю, как эта фотка разозлит папашу. На фото только: я, колесо и передняя боковая часть автомобиля. Как же, так и дал ему зацепку, где я, номера автомобиля не видно. Опа, ответ. «Придурок чумазый, отчего ты счастлив, что весь солярой пропах?! А может у тебя от паров бензина крыша поехала! Пока не началась учёба, возвращайся. Так и быть, раз сроки упустили, пойдёшь платно на юриста учиться». «Найди себе другого мальчика для битья, папа. Я тебе фото из жалости прислал, чтобы ты не волновался, что меня людоеды съели. Я работаю там, где мечтал», — написал ответ.

Вот так, не стоит говорить, что я в техникуме учиться буду. Если начнут пробивать меня по учебным заведениям, то замучаться. Александров Игоревичей Гончаровых по стране полно, даже с моей датой и годом рождения. А в техникуме я попросил занести в личное дело только адрес местной прописки. Удивительно, но мне пошли на уступки. Вычеркнул отца и мать из друзей, а после заблокировал страницу. Теперь я смогу писать им, а они мне нет. А нечего было на меня все матерные слова мира складывать. Я ему сын или урна для плевков. Уф, даже как-то легче стало. Определённо жизнь налаживается.

Постойте, а чем таким пахнет и дым в мою комнату попёр? Эй, что происходит?! Выбежал в коридор, бабкина комната закрыта, а дым из кухни. Блин сковородка! Кидаю её в раковину и, открыв крышку, лью воду из крана. Теперь только окно открыть. Фух, только пожара не хватало.

— Олимпиада Ивановна! — ору во всю мощь.

Старушка забегает на кухню.

— Ой, котлетки мои сгорели, — она всплёскивает руками.

— Котлетки сгорели?! Да мы сами чуть не сгорели! Зачем ушли и оставили их на плите?! — произношу, слегка повысив голос.

— Так я это. На минуточку ушла. И я не виновата. Это всё он виноват, — решительно заявляет бабуся, топнув ножкой.

— Кто он? Домовой?

— Зачем домовой? Малахов. Хорош чертяка, такие интересные передачи ведёт.

— Ясно, Малахов. А вчера, я пришёл вечером домой, вы дрыхнете, а входная дверь на замок не закрыта. В том, что вы её забыли закрыть, тоже Малахов виноват? — бурчу я, выгоняя полотенцем дым в открытое окно.

— Почему-у? Это ты на хорошего человека не наговаривай! Сам ушёл на работу, а дверь забыл закрыть! А вдруг бы меня обокрали! Или это того, изнасиловали! Ты же вон, странный. Моешься только по воскресеньям. На кухню выходишь редко. Телевизор из твоей комнаты совсем не слышно. Даже кружок унитаза ни разу не обоссал, а мужики так не умеют. Вот, странный ты, Саня, ей богу. И это, дверь входную не забывай за собой закрывать, — её голос менялся от крика до шипения, а после она и вовсе заскулила, — А котлетки-то жалко, сгорели родимые.

Бля, маразм! Я стукнул себя по лбу и пошёл к себе. Сама же говорила, чтобы не шумел. Вот я и смотрю фильмы на планшете в наушниках. А теперь видите ли я странный. Почему?! Потому что Малахова не смотрю?! Да, Саня, кажется, кто-то только что сказал, что жизнь налаживается.

Не успел я дойти до комнаты, как позвонили в дверь. Олимпиада кинулась открывать. Сам не знаю, почему в комнату не зашёл. Блин, вот это «шкафчик»! На пороге появился здоровенный детина, лет сорока. Рост навскидку метра два, плечи широкие, сам весь накачанный как воздушный шарик. Руки как лопаты. А взгляд такой злобный, я аж слюной поперхнулся. Я со своим ростом хоть до подмышки ему достану?

— Здрасте, Олимпиада Ивановна. Что у вас случилось? Гарь через отдушину в нашу квартиру прёт.

— Ничего, Серёженька, мы уже проветриваем. Квартирант, поганец, свои котлеты сжёг. Молодёжь, в голове ветер в жопе дым, — заявляет старушенция.

Чего?! Вот это финал!

— Эй ты, квартирант, ещё раз и в глаз! — качок грозит мне кулаком, — И Олимпиаду Ивановну не обижай, прибью.

Мужик разворачивается и уходит. А я стою как дурак, открыв рот. Через пару секунд прихожу в себя.

— И вот зачем вы сказали, что это были мои котлеты, а? — стараюсь не скандалить, старость надо уважать.

— Тю, мне, что ли предлагаешь с мусором драться?

— В смысле? — не понял я.

— Чё в смысле, полицейский он, но мусор, он и в Африке мусор. Жена у него прокурором работает. А мне с ними не по пути, понял, сосунок, — она тычет в мою грудь костлявым пальцем.

Потом зыркает на меня своим жутким взглядом и уходит, напевая.

— С одесского кичмана бежали два уркана. Бежали два уркана в дальний путь. Под Вяземской малиной они остановились. Они остановились отдохнуть.

Укусите меня за яйца, она что, в тюрьме сидела?! С чего это ей с ментами не по пути?! Закрываю дверь своей комнаты, и сразу же набираю номер Лёши.

— Лёша, привет. Слушай, а ты хорошо мою квартирную хозяйку знаешь? Она случайно не бывшая уголовница? Прикинь, соседа на меня натравила… — рассказал другу о котлетах.

— Слух такой был, но как на самом деле, загадка. Бабуля в нашем доме только два года живёт. Ты на всякий случай осторожнее с ней. Бабке восемьдесят лет. Кто знает, может крыша на рельсы встала. А так, она вроде всегда адекватная была.

— Ладно. Пока.

— Удачи.

Ну, Евгений Константинович, удружили. Поселили меня с бывшей зэчкой. Хотя, мы с ней до этого момента даже не поругались ни разу. Может, обойдётся ещё.

* * *

Вчера шеф укатил на юга. За себя оставил бригадиров смен. Мне всё равно. Мужики на мою работу не жалуются. Сегодня поеду на маршрутке. Пора привыкать к общественному транспорту. Поэтому пришлось встать пораньше и умыться холодной водой. У нас воду горячую отключали на четыре дня. По идее, должны были сегодня дать, но её до сих пор не нет. Проверил на всякий случай, закрыл ли кран. Затем поплёлся на кухню. Сонная бабка выползла из комнаты, потирая ладошкой глаза. Как была в ночной сорочке, так и вышла.

— Санёк, воду-то дали? Помыться хочется просто жутко. А ещё посуду грязную холодной водой мыть в лом, — начала крутить в раковине краны.

— Олимпиада Ивановна, миленькая. Ну, не крутите вы их, а? Вдруг забудете назад завернуть. Горячей воды нет, — умоляющим голосом сказал я.

— Это ты скорее забудешь! У меня память, о-го-го какая! А эти прошмандовки так воду и не дали! Волки позорные! — рявкнула бабуля и ушла к себе.

Кинул в рюкзак, приготовленный с вечера обед. Да, бабушка та ещё мадам оказалась. Вчера опять дверь забыла закрыть. Хорошо хоть комната запирается. А недавно она меня пнула. Мы же поделили дежурство по общественным местам. Мою полы на кухне, она подходит и коленом меня под зад. Типа я шваброй только грязь развожу. Говорит: «Вставай жопой к верху, и ручками мой». Старушенция, кстати, крепкая оказалась. Сама пол без лентяйки моет. А вот крыша у неё точно в пути.

Через полчаса обед. Блин, пока дождусь конца рабочего дня, изведусь весь. Вот предчувствие такое сегодня нехорошее. Вау, чёрт! Чуть не упал!

— Малой, с тобой всё в порядке. Чего-то ты бледный какой-то, — ко мне подошёл Злой.

— Не знаю, голова закружилась. Жарко сегодня, очень.

— Ой, у тебя кровь носом пошла. Стой тут, держи голову вниз. Я сейчас сбегаю за льдом. У нас в морозилке мешок лежит на всякий случай.

Уф, хорошо хоть я во дворе, а не в помещении. Присел на лавку, опустив голову вниз. Вижу, ко мне летит на всех парах Тигр.

— Малой, что случилось?!

— У меня сосуды в носу слабые, при сильной жаре бывают кровотечения. Сейчас пройдёт.

Прибегает Злой с целлофановым пакетом. Я кладу его на переносицу и вздыхаю.

— Вот что, сейчас течь перестанет, я тебя на машине домой отвезу. На сегодня ты работу закончил. А может скорую помощь вызвать?

— Нет, уже перестало течь, — говорю гнусавым голосом.

— Посиди ещё десять минут, потом умоешься и переодевайся, — сочувственно говорит бригадир.

Через какое-то время я уже захожу домой. Олимпиады нет дома. На её двери приклеена записка. Уехала к друзьям, буду завтра. От радость-то, без старушки немного побыть. Впрочем, она мне и так не мешает, за исключением некоторых случаев. Спать хочется жутко. Захожу в комнату и, выпив стакан воды, падаю на кровать.

Проснулся от того, что кто-то звонит и тарабанит в дверь. Не, прямо ломиться в гости, ногами по дверям долбит. Сполз с кровати. А-а-а, сука, горячо! Кругом кипяток. Бабка, чтоб тебя! Бегу на цыпочках к дверям, стараясь опираться на носки тапок, но это мало спасает. Выбегаю в коридор и, открыв двери, выпрыгиваю на площадку. Меня тут же припечатывают затылком к стене руки-лопаты.

— Ты что блядь такая делаешь?! Квартирант ты недоёбанный! Всю квартиру мне затопил, падла! — кричит в голос.

— Простите, это не я. Я на работе был. Бабушка забыла, наверное, кран перекрыть. Она всё горячую воду ждала, — мямлю я испуганно.

— Видел я Олимпиаду. Она ещё в девять утра из дома укатила. Сказала, что до завтра уезжает. Её дома нет, а ты дома. Значит ясно, кто виноват! За ремонт мне платить будешь! Живо всё убирай, пока я тебя рожей в кипяток не макнул! Потом ко мне спустишься! Сбежишь, найду и посажу в обезьянник! — рявкает он и уходит.

Ну, почему мне так не везёт?! Как будто у меня на лбу написано: «Ударьте меня, пожалуйста». Ринулся на кухню. Зашибись, в раковине бабкина кастрюля. Она перекрыла слив, вот вода и течёт мимо. Забыла, дура старая, краны проверить, прежде чем уйти.

И вот я стою ногами в тазике с грязным бельём и собираю горячую воду совком, а потом лью в ведро. Блин, а от бабулиной комнаты у меня нет ключей. И телефона её нет. Когда стал убирать воду между нашими дверями, то заметил, что в отличие от моей комнаты между полом и дверью у бабули порожек. К счастью вода перелиться не успела в её каморку. Много воды было только на кухне и в прихожей.

Фух, наконец-то, убрался. Теперь нужно спуститься, и посмотреть масштаб бедствия в квартире соседа. Колени трясутся, руки дрожат. Спокойно, Саша, не будет же этот мент тебя бить? Он должен охранять закон, а не нарушать его. Уговаривал я себя, как мог, только мало помогало. А мужик ещё и злобный оказался. Как только открыл мне дверь, сразу взял за грудки и поволок в комнату.

— Эй, стойте! Я, правда, не виноват! Это бабушка уехала, и забыла краны проверить, чем хотите, поклянусь! — заверещал я.

— Пока ты у бабки не появился, нас ни разу не затапливало! Гляди, что ты натворил, придурок!

Мужик отпустил меня, а я осмотрел кухню. А приволок он меня именно туда. Ну, что я могу сказать. Обоям конец. Они от горячей воды сползли со стен наполовину. На потолке какая-то плитка приклеена, её всю покорёжило. На полу местами вспухший ламинат.

— Видел? Приходим с женой домой из магазина, а тут такой потоп. Пришлось убирать срочно. Но ламинат всё равно не спасли. Идем дальше, — он взял меня за шкирку как кутёнка и с лёгкостью потащил.

А дальше мы увидели такую же картину в прихожей. В комнате, что подо мной только потолок пострадал слегка.

— Сергей, вас же так зовут? Я честно не виноват. Пусть бабушка вам компенсацию платит.

Мужик схватил меня за грудки и приподнял над полом. Сильный, чертяка. Потом он припечатал меня спиной к стене и заглянул в глаза.

— Ну, ты, студент недоделанный, в понедельник не будет ста тысяч за ремонт, я в суд подам. И будь уверен, выиграю его. Но в этом случае, ты ещё судебные издержки оплатишь из своего кармана.

— Стойте, но понедельник через пять дней, где я, возьму деньги за такой короткий срок? Можно я буду по частям отдавать. Ну, хотя бы по три тысячи в месяц, — заскулил я.

Его кулачище врезался в стену рядом с моим ухом. Я даже сжался весь от страха.

— Чё, до пенсии мне собрался эти деньги отдавать? У меня тут не благотворительный фонд. В понедельник бабла не будет, иду в суд.

Тут вдруг появилась какая-то женщина. От страха и слёз в глазах, я даже не разглядел её толком.

— Ой, да чего ты с ним возишься, дорогой? Подадим на суд и дело с концом. Может, удастся больше денег выиграть.

— Разумеется больше. Обо мне забыли? Он же у меня весь линолеум попортил. Придётся новый стелить. А это минимум двадцать тысяч на материал и пять за работу. Спасибо Жанночка, что позвонили. И учти, Санёк, пока деньги не отдашь, я тебе паспорт не верну.

Проявившая как чёрт из табакерки бабка, вертела в руках мои корочки.

— Но вы же сами забыли краны проверить, когда уходили! Я тут причём! Паспорт мой отдайте! — заорал я, и дёрнулся.

Гад «шкаф», крепко прижимал меня к стене, не вырвешься.

— Вы правы, Олимпиада Ивановна. Придержите документ у себя, пока деньги нам не отдаст. Иди, ищи деньги, студент. И смотри мне, если что, я найду за какие грехи тебя в сизо закрыть.

Наконец-то, он меня отпустил. Вот я дурак, попал, так попал. Нет бы, перед тем как спать лечь, самому всё проверить. А ещё из квартиры ушёл и комнату не закрыл. Где теперь такие деньжищи взять? Поднялся к себе и позвонил Лёше. Тот велел немедленно приходить.

Мы сидим в комнате друга, я поведал всё, всхлипывая и утирая слёзы.

— Да уж, попал ты. Этого Сергея Бритвина весь двор боится. У него все соседи в кулаке, даже дышать на него не могут. И бабка ещё эта. По хорошему, тебе бы отец мой в долг дал. Ну, отработал бы потом. Только он приедет через две недели. А переводить на карту такие деньжищи он не будет, пока лично во всём не разберётся.

— И чего делать теперь? — всхлипнул я.

— Теоретически, ты можешь позвонить своему отцу и попросить помощи, — на полном серьёзе сказал Лёша.

Я взял с письменного стола стакан воды, и начал пить, но от нервов зубы стучали о стекло.

— Ага, он примчится сюда сразу. Да, заплатит, но назовёт меня никчёмным. Скажет, что я не приспособлен к жизни. Что без него дырка от бублика и ничего не стою. Потом увезёт домой, и дух за побег выколотит. А я хотел доказать, что мужчина. Что и без них смогу прожить. У меня почти получилось, а тут эта сраная бабка.

— Ладно, есть ещё способ. Нужно… Блин, чего мелю, папа меня прибьёт, — Леша, выпучив глаза, прикрывает рот рукой, а потом начинает стучать по нему, — Язык мой неуёмный. Я ничего не говорил.

— Не, если это что-то криминальное, то лучше и в правду молчи. На такое я никогда не пойду, — строгим тоном заявляю я.

— Никакого криминала. Просто ты можешь для этого не подойти вот и всё. Забудь.

— Нет уж, сказал «а», говори и «б».

— Ну, понимаешь…. — начал он и замолчал.

— Соображай, что ты там сказать хотел. Я быстро до туалета.

Я встал со стула и, понурив голову, пошёл в сортир.

=7

Александр

Пришёл из туалета и увидел, что Лёша с задумчивым видом сидит на кровати. Я сел рядом с ним.

— Ну, давай уже, рожай, где я быстро могу такие деньги заработать?

— Сань, ты хоть понимаешь, что бесплатный сыр только в мышеловке бывает?

— Понимаю, но я не буду соглашаться на всё подряд.

— Окей, уговорил. Только, ты можешь не подойти под такую цену. Ответь сначала на вопросы, а потом я тебе всё расскажу. Ты с бабами уже трахался?

Вот это вопрос! Я смутился.

— Зачем это? Нет, не трахался. У меня ещё не было девушки.

— А с мужиками спал? Я не говорю о взаимной дрочке. Я о полноценном трахе, чтобы ты в нижней роли, — совершенно спокойно спросил он.

В отличие от меня Лёша даже не покраснел. А я чувствовал, как весь горю.

— Совсем что ли? Я с мужиками? Да никогда. Я вообще-то ни разу не целовался. Если не считать детский чмок в губы одной девушки. Можно подумать, ты уже трахался? — промямлил я.

— Представляешь себе, да. Правда, только один раз. Сейчас эта девушка уехала учиться в институт другого города, а я думал начать с ней встречаться, — грустно вздохнул друг.

— Ближе к делу, дружище. Покой ляд тебе моя сексуальная жизнь сдалась?

Лёша глянул на меня серьёзно.

— Саш, только если ты не согласишься на такое, то никому не говори. Мне попадает за то, что проболтался, — я, молча, кивнул, а он продолжил, — У меня есть крёстный. Он папин друг. Так вот, он за городом держит клуб. Я сначала думал, что это обычный клубешник. Ну, там, выпивка, танцы. Однажды мама с сестрой уехали к бабушке и дедушке на дачу, на пару дней, а я дома остался. Вечером пришёл дядя Коля. Они с папой выпили. Тут отец начал спрашивать о клубе. Интересоваться, как там всё устроено. Я как раз из туалета выходил, а они на кухне сидели. А я же любопытный, ты знаешь. Вот я и подслушал. Короче. Дядя Коля организовал не просто клуб, а закрытое заведение для богатых извращенцев. Но всё официально. По документации — это просто гей клуб. На самом деле, туда со всей области съезжаются денежные мешки. Кого там только нет, Геи, лесби, би, геронтофилы, эксгибиционисты. Мне легче сказать, каких там нет. Педофилов точно нет. Крёстный их сам готов поубивать. А остальные, пожалуйста, милости прошу в клуб. Только фишка там в том, что попасть можно туда, даже если ты не особо богат. Главное, чтобы за тебя поручился кто-то, и вступительный взнос раз в месяц платить. Ходят туда все в длинных балахонах с капюшонами и венецианскими масками. Они такие, что даже есть позволяют. Но рожи нифига не видно. Так вот, они там по специальным значкам находят себе пару для секса. Потом в отдельных комнатах чпокаются. Никто за секс денег не платит, только обязаны заказать что-то из еды. Просто так в клубе сидеть нельзя. А в субботу у них идёт азартная игра. Рулетка называется. Все приходят, пряча значки в карманах. За этими их карнавальными костюмами хрен поймёшь, баба или мужик перед тобой. Кто хочет участвовать в игре, оплачивает взнос и получает карточку с номером комнаты, в соответствии с пристрастиями. В этот день в клуб приходят парни и девушки, желающие заработать. Они тоже в этих костюмах. Только балахоны не чёрные, а белые. Они заявляют, какую хотят сумму за свой секс. Если ты не девственник, то больше пятидесяти штук запросить не можешь. А если невинный, то можно попросить сто пятьдесят тысяч, но не больше. Я всех подробностей не знаю. Только то, что больше этих парней и девушек в клуб не приглашают никогда. Выдают положенное бабло, и забудь о нас. Теоретически, этот человек всё же может стать членом клуба. Только нужно поручителя найти, а после взнос заплатить.

Лёша замолчал, а я сидел в глубоком шоке.

— Фига се. Ты мне предлагаешь девственность свою продать?

— Ты просил, я рассказал. Ты же там можешь попасть к кому угодно. Вдруг садист какой-то будет. Нет, всё это бред. Саня, забудь. Лучше договорись, чтобы папу моего дождались. Он тебе поможет, я уверен.

— Спасибо, я попробую поговорить с этим полицейским. А лучше с его женой. Женщина точно бить меня не будет. Ух, восемь вечера уже, пойду домой. Нужно ещё с Олимпиадой погутарить. Она с меня тоже за ремонт требует, — я встал с кровати.

— Удачи, — Лёша пошёл меня провожать.

Зашёл в квартиру бабули. На кухне какой-то шум. Кажется, она с мужиками разговаривает. Гостей позвала, но мне нет до этого дела.

— Саша, сюда иди! — скрипнула бабка.

Оп, а им до меня есть дело. С опаской зашёл на кухню. Вижу, там накрыт стол нехитрой закуской. В центре стола бутылка водки. На стульях рядом с Олимпиадой сидят два мужика. Вид у них устрашающий. У одного лысая голова и крупный нос. Зато сам крепкий, высокий. Другой коренастый и слегка полноватый, но взгляд как у волка, исподлобья. Лысый осклабился в хищном оскале, показывая золотые зубы. Потом поднял руки и, сложив их в замок начал, разминать пальцы.

— Ну, что, поговорим, квартирант? — спросил злобно.

Я даже икнул от страха.

— Да ты не ссы, пацан, бить мы тебя не будем, пока, не будем, — цыкнул сквозь зубы второй.

Я как завороженный смотрел на наколки лысого, которые были у него на пальцах. Мужикам лет пятьдесят уже, судя по лицам, но выглядят они крепкими. Мне и с одним из них не справиться, а с двумя и подавно.

— Иди, садись с нами, поешь, выпей, — лысый выдвинул мне табуретку из-под стола.

Я на дрожащих ногах подошёл и сел на предложенный табурет. Оказался между Олимпиадой и лысым.

— Я не пью, извините. У меня аллергия на алкоголь, — соврал я.

— А на нас у тебя аллергии нет? А скоро будет, — заржал лысый и хлопнул меня по плечу, своей лапищей.

— Точно, будет, если в понедельник менту деньги не отдашь, мы тебе синие аллергические пятна по всему телу поставим, — поддержал лысого приятель.

— Я хотел попросить, чтобы подождали. Через две недели приедет из отпуска человек, который может мне одолжить такую сумму. А я не могу за пять дней собрать столько.

Лысый вдруг поднял руку, а после погладил меня по голове.

— Малыш, мы не намерены ждать. Этот укушенный ментяра к Олимпиаде за баблом придёт. Если ты умудришься за это время сбежать.

— Как я сбегу? Олимпиада Ивановна паспорт у меня отобрала, — буркнул я заикаясь.

— Молча. Ты же знаешь, что можно заявить, будто паспорт украли или ты его потерял. Тебе выдадут новый документ, — шикнула бабка, прикуривая сигарету.

Опа, она ещё и курит, не знал.

— Ну, вы же сами виноваты, Олимпиада Ивановна. Вы забыли кран закрутить.

Старушка зло прищурила глаза, а после спросила ледяным тоном.

— Бурлак, тебе не кажется, что мальчик мне хамит?

— Кажется, Ада. Пора показать ему, кто в доме хозяин, — ответил лысый.

Неожиданно мужик встал. Он ударил по табуретке ногой. Она опрокинулась, а я свалился на пол.

— Значит так, предлагаю тебе вариант. Не найдёшь к понедельнику деньги, я дам в долг. На десять месяцев, так уж и быть. Сто ты должен менту, пятьдесят Аде, за линолеум. Мне семьдесят, в качестве процентов. Итого двести двадцать тысяч. По двадцать две штуки в месяц. По моему мнению — это лучший вариант, — грозно произнёс мужик.

— Стойте, но Олимпиада Ивановна сказала, что я только двадцать пять тысяч ей должен, — взвизгнул я.

— Эй, ты со мной спорить будешь, молокосос! Сказал пятьдесят, значит, их и отдашь!

Бурлак поднял меня за ворот майки, она затрещала и чуть не порвалась.

— Врежь ему, Пончик, чтобы фингал напоминал ему о нас и нашей щедрости, — сказал Бурлак, держа меня за грудки одной рукой.

Второй мужчина встал, и начал стучать кулаком о кулак. У меня поднялась паника и затопила и всё тело. В глазах поплыло. Чёртова фобия. Я же боюсь драк и боли.

— Не надо, пожалуйста! Я отдам! Всё отдам! Я найду деньги к понедельнику, обещаю! Только не бейте, прошу вас! — завизжал я, как поросёнок.

Бурлак наклонился ко мне, обдавая вонючими парами водки изо рта.

— Ладно, не тронем. Собирай хрусты. Только учти, сбежишь, или полицаям заявишь, я тебя инвалидом сделаю. А этот ментяра, что снизу живёт, мне поможет. Он же больше всех пострадал. Свободен.

Меня отпустили, а я ринулся из квартиры. Ни за что тут не останусь, пока они здесь. Направился к другу и попросился ночевать.

— Конечно, Саня, какой вопрос. В гостиной на диване ляжешь, — невесело сказал он.

Друг налил мне чаю, усадив на кухне.

— С мятой. Мама говорит, успокаивает. Что делать будешь? Может, кредит в банке возьмёшь? Там процент меньше.

— Ага, так и дали восемнадцатилетнему парню сто пятьдесят тысяч. А даже если и так. За кредит заплати, а жрать на что, а квартиру снимать? Я спрашивал в техникуме, так как у меня временная прописка в этом городе, то место в общаге мне не положено. Типа, желающих много, живи где прописан. От бабули нужно съезжать. Чувствую, она меня подставила, чтобы с подельниками на бабло развести. Узрела, что тихий, вот и наехала.

— Ты не тихий, Саня. Ты как мышка под плинтусом живёшь. Шугаешься, каждой тени. Прости за такие слова. Тебя твой папаша сделал таким. Козёл, чтоб у него бизнес прогорел, — эмоционально воскликнул Алексей, — Тебе нужно другую комнату искать.

— Стоп! Никаких больше комнат. С сентября я буду стипендию получать. Да, она мизерная, но какой-то плюс к зарплате. Нужно дешёвую квартиру найти. Пусть даже без мебели. Плевать, буду на надувном матрасе спать. Лишь бы недорого было. Ну, на еде немного сэкономить придётся. Проживу как-то, но домой, точно не вернусь. И ещё, одна просьба, Лёш. Договорись, пожалуйста, с крёстным. Я хочу учавствовать в рулетке в эту субботу.

— Чего?! Ты понимаешь, что говоришь?! Ведь неизвестно, кому ты достанешься. Давай, я папе позвоню? Возможно, он переведёт деньги, учитывая обстоятельства, — друг округлил глаза, и всплеснул руками.

— Не надо, я сам всё решу. Он и так мне очень помог. Вдруг он подумает, что я по жизни косяковый пацан, и меня лучше послать подальше, чем постоянно помогать. Даже если он и даст деньги, то иначе как в долг я не возьму. Чем мне ему платить? У меня зарплата пятнадцать тысяч. И потом, пора вылезать из-под плинтуса.

— Бля, но не таким же способом?! Чёрт с тобой, не надо на меня умоляющим взглядом смотреть. Поговорю завтра, как что-то узнаю, позвоню.

— Спасибо, ты настоящий друг.

— Хах, друг. Пихаю тебя чёрти куда.

* * *

Перед сном зачем-то посмотрел в интернете информацию о венецианских масках. В результате под утро приснился сон. Захожу в комнату с огромной кроватью, а там стоит человек в этом карнавальном костюме. Потом он снимает маску, и я вижу рожу соседа качка.

— Ну, что, студент, раздевайся. Будешь за ремонт попкой расплачиваться, — захохотал он.

Я проснулся в холодном поту, и тут заверещал будильник на телефоне.

Приехал на работу и целый день старался делать вид, что у меня всё хорошо. Хотя парни спрашивали, о здоровье. О том, почему молчу больше чем обычно. Я отбрехался тем, что поссорился с девушкой. А к концу смены позвонил Лёша. Он сказал, что владелец клуба встретится со мной прямо в их квартире. Я должен взять с собой паспорт или хотя бы копию, потому что он хочет удостовериться в моём совершеннолетии. Ещё просил захватить копию медосмотра. Лёша знал, что оригинал я сдал в техникум, но копию сделал. Таким образом, собрав нужные бумаги, я, не желая общаться с Олимпиадой, пошёл к другу. Хотя бабка чего-то орала мне вслед.

Когда Лёша открыл двери, я увидел рядом с ним мужчину среднего роста. Тёмно-коричневые волосы, карие глаза, тонкие губы и чуть приплюснутый нос. Обычный, ничем не примечательный мужчина, худого телосложения. Одет просто, джинсы и рубашка с коротким рукавом. Но я уже знал, внешность бывает обманчива. Он может хиляком выглядеть, а на самом деле так врежет, что мало не покажется.

— Вот, дядя Коля, знакомься. Мой друг Саша.

— Привет, друг. Николай Николаевич, — мужик протянул руку.

— Здравствуйте. Саша, — заикаясь, промямлил я.

— Ну, идём, поговорим. Лёша, мы в ванную пойдём. Ты уже достаточно узнал, большего малолеткам не положено. Надо же, подслушал он. Ремня тебе бы дать за это, да жалко.

Услышав о ремне, я невольно вздрогнул. Мужчина глянул на меня изучающе.

— По большому счету, мальчик, тебе к психологу надо, а не в мой клуб на рулетку. Прости, Лёшу, но ему пришлось рассказать о тебе всё, даже случай с проституткой. Как ты с такими проблемами решился ко мне обратиться?

— А вы не занимайтесь психоанализом. Мне действительно очень нужны деньги. Это сейчас самое главное.

— Я так понимаю, ты подопечный Жени. Он меня матом обложит, когда обо всём узнает. Паспорт покажи, — Николай протянул руку.

— Только копия. Паспорт бабка отобрала.

Мужчина развернул лист и покачал головой.

— Взрослый, вижу, имеешь право сам решать. Пойдём в ванную.

Мы зашли в ванную комнату. Николай попросил закрыть дверь на щеколду, а сам задёрнул шторку на ванной, и включил душ. Вода забарабанила по чугунной поверхности.

— Ты осознаёшь, куда суёшься, мальчик? Это тебе не детская игра в песочницу. Мои клиенты, уважаемые люди. Они хотят знать, что сексуальный партнёр ничем не болен. Даже они приносят раз в полгода справку, что сдали кровь на СПИД и венерические болезни. Документ анонимный, разумеется, — мужчина облокотился о раковину.

— Я понимаю. Месяц назад делал медосмотр для учебного заведения. Папа настоял на полном осмотре и всех анализах. Вот, я ничем не болен, — протянул ему справку дрожащими руками, — И я всё осознаю. У меня выхода нет.

— Я уже это слышал. Вижу, все анализы с отрицательным результатом. Это хорошо. Но я могу дать тебе ещё время подумать.

— Не нужно, я решил.

— А говоришь так неуверенно. Хорошо, подходи к стиральной машине, там договор о неразглашении. Юридической силы он не имеет, но я должен предупредить. Всё очень серьёзно, Саша. Ко мне такие люди ездят, которые не хотят, чтобы об их грязных сексуальных пристрастиях кто-то узнал. Поэтому если ты проболтаешься, тебя скорее живьём закопают, чем простят. И поверь мне, это буду не я. Болтуну там многие будут готовы кислород перекрыть. Если сейчас ты подпишешь этот договор, то дороги назад у тебя не будет. Вторая бумага — это договор о добровольном согласии на секс, в любом его виде и проявлении.

Я прочитал оба договора. В последнем было сказано, что если я в последний момент откажут от секса с клиентом, то обязан заплатить ему моральный ущерб в размере ста тысяч.

— Моральный ущерб?! — спросил удивлённо.

— Да, это для того, чтобы ты не соскочил в последний момент. Представляешь, приводят тебя в комнату свиданий, и ты вдруг выпаливаешь клиенту: «Простите, я передумал и ухожу». Такое среди моих клиентов считается оскорблением и не прощается.

— Понял, — сказал я, дрожащей рукой подписывая документы.

— Теперь расскажу суть дела, а ты пока раздевайся. Снимай с себя всё до последней нитки. Хочу удостовериться, что ты стоишь тех денег, которые просишь. Мне потом претензии не нужны.

Я стал раздеваться, стараясь не смотреть на владельца клуба. Было очень стыдно. Я даже с мужиками на работе вместе не мылся, а тут такое. Тем временем Николай рассказывал.

— Выдам тебе маску и балахон. Переоденешься прямо в клубе. Под балахоном ты должен быть голый. Вам всем, кто будет в белом, выдадут порядковый номер. С этого момента ты называешься «Лот». Никто тебя не будет раскрывать. Это секрет. Своего клиента ты тоже не узнаешь, женщина это будет или мужчина. Без специального значка на одежде не определить. Только в комнате предстоит познакомиться с тем, какого он пола и сексуальных пристрастий. Но тебе завяжут глаза или он не снимет маску, поэтому лицо клиента не увидишь. Теперь как проходит игра…

Николай рассказал, как проходит сама рулетка. Потом поведал, что я могу выпасть любому, гею, садисту и прочим тварям. Мне запрещено, говорить «нет». Я должен выполнять всё прихоти хозяина на эту ночь. Он имеет право делать со мной всё, кроме увечий, и нанесения любого опасного вреда здоровью. Грубо говоря, по почкам меня бить не будут, а вот плёткой отхлестать могут, но так, чтобы шрамов не оставить.

Я был, мягко говоря, в ахуе от его рассказа. Но уже подписал бумаги, поздно лапками сучить. Опустил голову, когда увидел, как мужчина подошёл ко мне. Он поднял мою голову за подбородок двумя пальцами.

— На рожицу ты парнишка смазливый. Это хорошо, таких любят, особенно те, кому за пятьдесят. Сосать вялый член старика, конечно не комильфо, но будь готов и к этому, — он провёл пальцем по моим губам, — Лёша правду сказал, ты ещё ни с кем не целовался?

— По-настоящему нет. Детский чмок в губы считается? — дрожащим голосом произнёс я, прикрыв глаза.

— Нет, не считается. А чего ты глаза закрыл? Так стыдно? Знаешь, по тебе сразу видно, что девственник. Так притворяться невозможно. Руки с члена убери.

Я с трудом заставил себя оторвать ладони от паха. А когда он провел рукой по члену и яичкам, всхлипнул: «Не надо».

— Ты подписал бумаги, мальчик! Поэтому ещё раз! Правило номер один! Для тебя не существует слов: «нет», «не надо», «не хочу», «не буду»! Есть только слова: «хорошо, хозяин», «я с удовольствием всё сделаю, хозяин»! Если твой клиент будет доволен тобой, он заплатит тебе всю сумму. Но если ты будешь отказываться, что-то сделать для него, скажет, что товар бракованный. Тогда тебе отдадут только половину, это в случае, если он тебя трахнет. А если ты откажешься от секса, то заплатишь ему за моральный ущерб. Деньги на это дам я, под двадцать процентов. Хотя таких случаев ещё не было. Уяснил?!

Он сказала всё это таким строгим и холодным тоном, что у меня по спине поползли противные мурашки.

— Да, — пискнул чуть не плача.

Придурок, зачем я только пошёл на это?!

— Отлично. Тогда поворачивайся. Наклонись и раздвинь ягодицы.

Я подчинился. А он помял руками мою попу.

— Красивая задница. У парней редко такая бывает. У тебя вообще тело шикарное. Да, не накачанное, но красивое. Если бы ты был выше ростом, то смог бы по подиуму в нарядах ходить. В субботу заеду за тобой сам, в семь часов вечера. Остальных белых ребята из охраны на микроавтобусе привезут. Твоя задача к этому времени, сделать клизму несколько раз и вымыться тщательно. Вонючим гелем для душа не мойся. Я привёз дорогой импортный гель, оставляющий лёгкий запах на коже. Дезодорант в этом случае должен быть без запаха. Одевайся. Думаю сто пятьдесят тысяч приемлемая сумма. Ты её получишь, если не окажешься идиотом.

Мы вышли из ванной, а потом Николай попрощался и уехал.

— Ну, как? Долго вы что-то? Расскажи? — принялся тараторить друг.

— Прости, я подписал бумаги о неразглашении. Скажу только одно, в субботу Николай заберёт меня из твоей квартиры. Я еду в клуб.

— Решился, значит? Как знаешь. Пойдём, покормлю тебя, ты же с работы, — спокойно произнёс друг.

=8

Рудольф.

Сегодня я снова приехал в клуб. Суббота — я не случайно выбрал этот день. Моя хандра дошла до своего апогея. Срочно требовался выброс адреналина. Поэтому решил поиграть в рулетку. Наличные деньги для этого я взял. За всё время, что я в клубе, десять раз играл в рулетку, и три из них выиграл. Я не знаю, кто мне достанется в случае выигрыша, парень или девушка. Но одно знаю точно, всё будет как в настоящем казино. Если не выпадет моя ставка, то вступительный взнос в игру мне никто не вернёт. В этой игре есть загадка и азарт, что так будоражит кровь. Я тщательно подготовился, уже зная, как буду обращаться с лотом, поэтому побрился.

И вот подхожу к рулетке, которую поставили у сцены. Крупье собирает взносы. Сейчас мы все безликие, и он называет всех одинаково, «хозяин».

— Будете играть, хозяин? Какой номер комнаты вам дать? — вежливо спрашивает парень.

— Не в стиле Бдсм, но чтобы с потолка цепи с наручниками свисали, — заявляю решительно.

— Я вас понял. Ваша комната номер четыре, хозяин, — он отдаёт мне фишку с номером и забирает деньги.

Я присаживаюсь за ближайший столик, где есть место, кивая в знак приветствия остальным. Ещё полчаса, розыгрыш начнётся ровно в девять. Наконец крупье поправляет микрофон, закреплённый за ухом. Я вижу, как открываются шторки на сцене. Там на стульях сидят лоты. Они, как и мы в масках и балахонах, только белых. Фигура скрыта, и ничего не понять. Видны приклеенные на грудь листы с крупными цифрами. Заметил, что лот номер четыре слегка дрожит. Он небольшого роста. Девушка? Зачем же ты сюда пришла, если так страшно?

— Внимание, хозяева, игра начинается.

— Сегодня у нас четырнадцать прекрасных лотов. Первые пятеро из них невинны. Лот номер один, просит за ночь с ним сто пятьдесят тысяч. Кто готов заплатить такую сумму, делайте ставки.

Я подошёл в числе других игроков и поставил свою фишку на цифру двадцать три. Все кто сделал ставки, остались стоять вокруг стола.

— Ставки сделаны. Ставок больше нет. Напоминаю хозяевам. Если выпадает цифра, на которой не лежит фишка, выигрывает тот номер, который ближе всех к этому числу.

Крупье раскручивает рулетку и кидает шарик. Я с замиранием сердца смотрю, как он катиться по кругу. Шарик падает в ячейку номер десять.

— Номер десять. Выигрывает хозяин комнаты номер шесть. Можете подойти к помощнику и разъяснить детали.

Хм, хозяину повезло, а вот лоту явно нет. Я знаю, что комната номер шесть напичкана плёткам и прочими девайсами. Эта комната для садистов. Не отхожу от стола и делаю ещё две ставки. Опять мимо. Уже трёх лотов увели, но, к сожалению, не в мою комнату.

— Лот номер четыре. Абсолютно невинный. По утверждению самого лота, не знающий поцелуев. Но не волнуйтесь, паспорт лота проверили. Он имеет право на участие. Лот запросил сто пятьдесят тысяч. Кто готов отдать такую сумму, делайте ставки.

В голове возникает шальная мысль. У меня комната номер четыре, лот с таким же номером. Почему бы не поставить на эту цифру? Проиграю, так проиграю. Быстро кладу фишку, чтобы ячейку никто не занял. Шарик начинает крутиться, когда все сделали ставки. В крови плещется адреналин, принося наслаждение. Я не дышу, наблюдая за шариком.

— Цифра номер четыре. Выиграл хозяин комнаты номер четыре. Пожалуйста, пройдите к помощнику и объясните детали.

Неужели я выиграл? Вот это удача! Подхожу к парню в униформе клуба.

— Как приготовить лот, хозяин? — вежливо интересуется он.

— Пристегните к цепи на потолке. Только сильно не натягивайте цепь. Лот должен стоять на ногах свободно. Глаза закройте, но не маской для лица. Это должна быть не широкая полоска ткани. В номер принесите клубнику и баллончик взбитых сливок. Ещё французское вино Grenache-Cinsault.

— Ваш лот будет готов через пятнадцать минут.

Сегодня приехал с водителем, приказав ему прниехать и забрать меня утром. Поэтому заказал себе бокал вина в баре, а после засёк время на часах. Я весь в нетерпении, хочется взглянуть на того, кого я сегодня затрахаю до обморочного состояния. Недаром я неделю ни с кем не спал. Время, поднимаюсь на второй этаж. В замке торчит ключ с номерком. Захожу и, закрыв двери на ключ, вешаю его на крючок на двери. Кто-то тихо всхлипывает сзади. Я оборачиваюсь, как всегда лот укрыт белой тканью. Подхожу к нему, расстёгиваю маленькую липучку скрепляющую ткань, и отбрасываю её в сторону. Это — парень! Он невысокий, но красивого телосложения. Глаза закрывает повязка из чёрной ткани на резинке. Она плотно прилегает к лицу. Я не вижу его глаз, но замечаю, что мальчик прекрасен. Короткая стрижка чёрных волос, изящный нос, хорошо очерченные припухлые губы. Парень весь дрожит, а ткань повязки слегка намокла. Это что же за чудо мне такое досталось? Мальчик реально плачет, всеми силами стараясь не выдать этого. Не бойся, мой хороший, я тебя не обижу. Обхожу его по кругу, снимая с себя одежду и кидая в кресло. Потом подхожу и целую лопатку, стараясь не коснуться телом. Мальчик вздрагивает, но молчит. Ну, малыш, узнаешь, кто я? Нет, я тебе не дам сразу такой возможности.

Александр

В маленькой бутылочке пробнике приятно пахнущий гель. Я мою им голову и тело под горячим душем. Но всё равно кажется, что холодно. Меня всего колотит от осознания того, на что я решился. Лёшина сестра уехала утром с подругой и её родителями, на их дачу с ночёвкой. Поэтому друг настоял, чтобы я произвёл все гигиенические процедуры у них дома. Блин, я не знаю, как пережил дни до этой субботы. Теперь мне предстоит унизить своё достоинство и отдаться неизвестному или неизвестной. Причём сейчас я не знаю, с кем проще переспать. Я боюсь, что потерплю фиаско с женщиной. А с мужчиной вообще страшно иметь дело. Наконец выхожу из ванной. На мне джинсы и футболка. Расчёсываю влажные волосы, а потом иду в гостиную. Присаживаюсь на диван, а рядом Лёша.

— Может ещё не поздно отказаться? — почему-то шепчет он.

— Поздно. Крёстный твой приехал. Идём.

В домофон действительно позвонили. Лёша сказал, что я готов и выхожу. Николай стоит у припаркованной у подъезда машины. За рулём сидит какой-то мужчина. Мы здороваемся, и владелец клуба открывает мне заднюю дверь автомобиля. После он садится рядом, и протягивает мне маску для сна.

— Извини, мальчик, но дорогу ты видеть не должен. Так положено, все лоты поедут с закрытыми глазами.

Я надеваю маску на лицо. Потом Николай проверяет её, и мы отъезжаем. Я потерял счёт времени, но вот мы останавливаемся. Мне аккуратно помогают выбраться. Где-то закрываются ворота, и журчит вода. Николай ведёт меня куда-то, не разрешая снять повязку. Только когда мы оказываемся в помещении, он срывает с меня маску. Мы в большом зале со сценой и столиками. Я замечаю, что тут нет танцпола. Зато есть барная стойка.

— Нам сюда, — говорит Николай, открывая дверь в подвал.

Меня начинает трясти. А вдруг запрут в подвале и будут держать как раба? Тем временем, мужчина открывает дверь с номером четыре. Это оказывается маленькая комната, в которой кроме крючков на стене и кресла, ничего нет. На кресле я увидел балахон и маску.

— Пока не начнётся игра, будешь сидеть здесь. Потом вас всех выведут на сцену. Раздевайся и одевай балахон. Ты должен быть голым. Маску оденешь перед выходом, тебе помогут. На кресле журнал, чтобы не скучал. Удачи тебе, мальчик. Увидимся утром, когда будешь деньги получать. Захочешь в туалет, нажми на эту кнопку на стене, тебя проводят.

Сказав это, мужчина ушёл и закрыл меня на ключ. Мама, на что я согласился?! Сейчас меня можно обозвать одним словом, «долбоёб». Но ведь не только я на это иду? Переоделся в балахон. Теперь остаётся сидеть в кресле и читать. Можно подумать в таком состоянии можно будет что-то прочесть. Впрочем, делать нечего, и я попытаюсь отвлечься журналом о звёздах эстрады и кино.

И вот настал час икс. Ко мне зашёл рыжий парень в чёрных брюках и белой рубашке.

— Давай, маску помогу надеть. Пора выходить, — бурчит он беззлобно.

Моё лицо плотно закрывается, а сверху накидывается капюшон. Потом меня ведут коридором, и мы поднимаемся по лестнице прямо на сцену. Здесь на стульях уже сидят трое. Я присаживаюсь рядом. Потом получаю на грудь бумажку с цифрой четыре. Начинаю дрожать. Страшно блин. Всеми силами стараюсь унять эту дрожь, но не выходит. Наконец-то ряд стульев заполняется и закрывающий нас занавес отъезжает в сторону. Я вижу зал, наполненный людьми в чёрном, только маски разного цвета. Действительно, не поймёшь баба в костюме или мужик. Они все сидят за столиками и смотрят на нас. Ведущий внизу объявляет, что нас четырнадцать и пятеро невинны. Потом предлагает сделать ставки на первый лот. От нервов я чуть не прослушал, как объявили мой номер. Блин мистика какая-то. Лот четыре, выиграл кто-то с номером четыре, поставив фишку на такой же номер ячейки. Определённо, четыре сегодня моё любимое число. Хоть бы оно было ещё и счастливым. Меня уводят со сцены. Это всё тот же парень. Мы поднимаемся на второй этаж. Вот и комната четыре. Он заводит меня внутрь, а я быстро обвожу помещение взглядом. Огромная кровать, прикроватная тумбочка. Два кресла. Журнальный столик с вином, бокалами и клубникой. Но самое ужасное, что с потолка свисают цепи с наручниками.

— Не стой, у нас мало времени. За этой дверью туалет. Член потом сполоснуть не забудь. У тебя пять минут не больше.

Забегаю в уборную, по маленькому действительно хочется. Вижу унитаз, раковину и душевую кабину. Всё плывёт перед глазами и качается. Кое-как беру себя в руки.

Как только выхожу, парень приступает к делу. Он расстёгивает липучки балахона, потом снимает его. Я немедленно прикрываюсь.

— Поздно стесняться. Тебя сюда на аркане никто не тащил, — говорит он, снимая маску, — Обувь сними. Под цепью встань, и подай мне руки.

Действительно поздно. Подчиняюсь. Меня пристёгивают к цепи, а потом поднимают её. Таким образом, стою с поднятыми руками, но мне вполне комфортно, по крайней мере, физически.

— Глаза закрой, — парень достаёт полоску ткани на резинке.

Повязка не широкая, но закрывает глаза так, что я ничего не вижу. Да и веки не могу поднять.

— Не сильно давит на глаза? Скажи сразу, поменяю на другую. Потом будет поздно.

— Нет, всё хорошо, — говорю заикаясь.

— Тогда сейчас прикрою тебя тканью. Жди своего хозяина. Напоминаю, сегодняшней ночью ты для него раб, а он или она твой хозяин. Сам пошёл на это. До завтра.

Слышу, как хлопает входная дверь и поворачивается ключ в замке. Когда зрение исчезло, нереально обострился слух. Мне кажется, что я слышу то, как бешено, стучит моё сердце, отдаваясь эхом в ушах. Если я в цепях, то хозяин может быть садистом. Я же не выдержу боли, грохнусь в обморок, и мне ничего не заплатят. Пусть это будет не садист! Кто угодно только не он! Страх затапливает каждую клеточку тела, проникает в мозг. Кровь бурлит, а сердце выпрыгивает из груди. Я дурак. Нет, последний идиот. Нужно было идти к прокурорше и говорить, что мне угрожают уголовники. Скулю про себя, а из прикрытых век начинают течь предательские слёзы.

Звук ключа в замке. Дверь открыли и снова заперли. Слышу, как ко мне кто-то подходит. Отчётливый звук шагов по паркету, как будто на обуви специальные металлические набойки. Шаги затихают совсем рядом. Потом с меня слетает ткань. Человек молчит и снова возобновляет движение, теперь уже вокруг меня. Цок, цок, цок, раздаётся в ушах. Этот звук пугает до чёртиков. Он специально такую обувь надел? Вместе с этим слышен шорох одежды. Потом цоканье стихает. И вдруг неожиданно моей лопатки что-то касается. Кажется, это поцелуй. Вздрагиваю испуганно. Но следующие несколько секунд ничего не происходит. Потом хозяин начинает целовать мои плечи и шею. Кроме губ он ничем меня не касается. Кто это, женщина или мужчина?

Поцелуи ползут по спине. Доходят до ягодиц. Потом они снова возвращаются к шее. Затем человек обходит меня, и я чувствую его приятное дыхание у губ. Пахнет мятой. Хозяин проводит кончиком языка по моим губам, но я не раскрываю их. Меня начинает трясти. Жутко и стыдно. Неизвестность пугает, вгоняя в панику. Кто ты мужчина или женщина?! Чуть не крикнул это вслух, но вовремя сдержался. А ещё я сейчас готов скулить и умолять, чтобы меня отпустили. Чувствую себя никчёмным мужиком, который боится секса как девочка малолетка. Нет, нельзя отказаться. Я итак сто пятьдесят тысяч должен. Где мне ещё сто взять?

Неожиданно меня обнимают большие и горячие руки. В живот упирается что-то твёрдое. Я знаю, что это и готов проклинать всё на свете. Сон был вещий, я достался мужчине.

— Т-ш-ш. Малыш, не надо так. Я тебя не обижу. Откуда же ты взялся такой пугливый? Просто чудо какое-то, — ласково говорит мужчина.

Я не отвечаю. Язык прилип к нёбу, а во рту пересохло.

— Если ты не расслабишься, то не получишь удовольствия. Поверь мне, я собираюсь заниматься с тобой любовью, а не издеваться, — он отстраняется.

Хоть в этом пронесло. Ему легко сказать, чтобы я расслабился. Подсказал бы, как это сделать. Звук чего-то льющегося, и моих губ касается прохлада.

— Не бойся, это хорошее дорогое вино. Выпей и тебе станет легче.

Делаю несколько глотков. Вино с освежающим вкусом. Совсем не противное, как можно предположить.

— Я… Я никогда не пил, только пиво один раз, — зачем-то поясняю тихим голосом.

— Оу, ты действительно уникальный. Тогда клубничку. Тебе нельзя сейчас много вина, быстро опьянеешь. Как тебя зовут, чудо?

— Саша.

— Меня можно звать Дарио. Слово «хозяин» неприятно режет мой слух. Ты не видишь, мой мальчик, но это вино розовое, как твои губы, я хочу тебя поцеловать.

Его голос приятный, бархатный какой-то, а тон успокаивающий. Я немного расслабляюсь. Может ещё и вино помогло. Мужчина снова обнимает меня, а потом принимается целовать. Пытается раздвинуть языком губы.

— Всё хорошо, Саша, раскрой рот, — шепчет прямо в губы.

Вспоминаю слова Николая, что должен подчиняться во всём. Приоткрываю рот. Я же никогда не целовался, но это оказалось неожиданно приятно. Дарио нежно целует меня. Мой первый поцелуй, но с мужчиной. Это длится достаточно долго. А потом он спускается поцелуями на шею. Всасывает с силой кожу губами, как будто ставит на мне свою метку. Потом он движется дальше. Обводит несколько раз ореол соска языком, и начинает играть с ним. Я чувствую, как по телу прокатывается слабая волна возбуждения. Что это такое я знаю, сам с собой всё же играл. Тело начинает отзываться на тепло его прикосновений и ласковые слова. Он как девочку уговаривает меня отдаться ему, ничего не боясь. Я расслабляюсь ещё больше. Тем временем его руки гуляют по моему телу, а язык и губы играют с другим соском. Чувствую, как мой член помимо воли начинает вставать. Дарио берет его в руку, ласкает, одновременно с этим целуя мой живот и впадинку пупка. Мне ещё страшно, но тело реагирует правильно на его ласки. Или неправильно? Он же мужчина и я тоже. Эта мысль немного охлаждает меня. Вероятно, он замечает это, по опавшему члену. Встаёт и снова обнимает.

— Не нужно думать, что то, что мы сейчас делаем, это стыдно и неправильно. Занятие любовью изначально, правильно, в любых её проявлениях. Заметь, я не сказал более резких или матерных слов. Потому что не люблю издеваться над своим сексуальным партнёром. Хотя делающих это тут полно, — шепчет мне на ухо.

Он что мысли мои читает?

— Всё хватит, перестань думать о плохом, — рычит он и впивается в мои губы.

На этот раз не нежничает, действует жёстко и безжалостно. Он сминает мои губы. Врывается ко мне в рот языком. Неожиданно, но наши языки сплетаются. Я чисто на инстинктах начинаю отвечать.

Поцелуй кажется вечностью. Руки начали затекать в таком положении, и я стону в его губы сам не зная, то ли от боли, то ли от наслаждения.

— Мальчик мой, нам пора в кроватку.

Он торопливо отстёгивает меня. Ведёт за руку. Потом роняет на матрас. Я пытаюсь отползти, но он наваливается сверху. Снова целует. Потом отстраняется и помечает тело поцелуями. Он рисует на мне ведомые только ему узоры, а я снова возбуждаюсь. Член безжалостно передаёт меня, наливаясь кровью. К довершению моего позора, Дарио доходит до паха и принимается облизывать и сосать мой орган. Смесь стыда и удовольствия снимает меня с тормозов. Я слышу свой стон, такой развратно блядский. Сам не знаю, как осмеливаюсь и зарываюсь пальцами в его волосы.

— Давай, малыш, я хочу увидеть, как ты кончаешь, — говорит он, целуя мои яички.

Затем снова берет мой член в рот, а пальцы ласкают место между мошонкой и анусом. Как приятно. Блин, что я делаю?! Я же стону и млею от ласк мужика. А он заглатывает его по самый корень, и змейкой языком по стволу. Меня начинает трясти, под веками разливаются цветные пятна, а из горла вырывается хрип наслаждения. Оргазм получается ярче, чем когда я играл сам с собой.

Не успел я отойти от оргазма, как почувствовал, что мои ноги раздвинули, а к анусу прикоснулся палец с чем-то прохладным. Я сжался. Снова захотелось кричать: «не надо».

— Не зажимайся, больнее будет, — он ложиться на меня.

Я стараюсь расслабиться, давая пальцу протиснуться сквозь плотное кольцо мышц. Сейчас тебя будут трахать, Санёк. А что ты хотел? Он дал тебе твою порцию наслаждения, а мог бы и не делать этого. Палец круговыми движениями разрабатывает меня. Потом их становится два, а затем три. Три пальца это уже слишком, но всё же терпимо. Мужчина вынимает их, потом добавляет смазки, снова ввинчивается в меня. Через какое-то время отстраняется. Слышу шорох. Потом он придавливает меня к матрасу и начинает входить. Медленно, но целенаправленно идёт к своей цели. Сука, как больно! Может не так, как было бы без подготовки, всё равно больно. Он входит до конца, а я выдыхаю. Даже не заметил, что перестал дышать. Через пару секунд, он начинает двигаться. Закусывая губу, снова как баба плачу. Больно, мерзко и стыдно.

Он наклоняется и шепчет в самые губы.

— Саша, хороший мой. Не плачь, сейчас будет легче.

Начинает меня целовать, но не останавливается, гад, продолжает долбиться в меня. Я скулю про себя и молю, чтобы он поскорее кончил. Наконец я чувствую, что действительно стало легче. Я привык. Поэтому когда он ускоряет темп, мне не становиться хуже. Наконец он пару раз дёргается с глухим стоном. Только тут в голове мелькает мысль, а надел ли он презерватив?

— Не волнуйся, я не сплю с любовниками без защиты, — он снова читает мои мысли, ложась рядом, — Спасибо, что подарил мне свой первый раз, Саша.

Обнимает меня, прижимая к себе. Я нервно всхлипываю.

— Зачем ты пошёл на этот шаг, Саша?

— Деньги были нужны, — выдаю тихо.

— Это не ответ, мальчик.

— А можно не отвечать? Или это будет считаться оскорблением?

— Можно. Не хочешь откровенничать, не надо. Выпьем немного вина, закусим клубникой и продолжим, — мне кажется, что он улыбается.

Что?! Продолжим?! Да я один раз еле выдержал? К слову больше он меня не трахал. Ласкал руками и губами. Целовал мою задницу, даже там. Заставлял меня кончать, а потом делать ему минет. Я не знаю, сколько длился этот секс марафон, но уснули мы вместе, обняв друг друга. Утром меня разбудил вчерашний парень. Он снял с меня повязку. Я потёр глаза и глянул на соседнюю подушку, на ней лежал светлый волос. Значит мой партнёр блондин. Вау, а задница болит. Еле встал с кровати. Мне подали мои вещи.

— Десять минут на быстрый душ и туалет, — командует рыжий.

Когда выхожу из ванной, парень открывает дверь

— Тебя Николай Николаевич ждёт. Идём.

Меня проводили на первый этаж. В зале у самых дверей стоял владелец клуба.

— Я сам тебя отвезу. Расплатишься с долгами при мне. С твоей везучестью, всё может произойти. Хотя с клиентом, похоже, тебе повезло. Держи деньги. Внутри на клапане надпись.

Я забираю конверт, а после читаю печатные буквы под клеевой основой. «Твои губы розовые как-то вино, что мы вчера пили, и сладкие как клубника, которой я тебя кормил. Удачи тебе в жизни, Саша». От этих слов я невольно улыбаюсь. Почему-то на душе становится тепло. Всё же мой первый секс был не такой страшный, как я себе напридумывал. Да с мужиком, но теперь поздно жалеть и убиваться.

Николай надевает на меня маску для сна и осторожно выводит из здания. Потом помогает сесть в машину. Сидеть, конечно, больновато, но терпимо. Пытаюсь расслабиться и думать о том, что сейчас я выплачу всё, что должен, хотя это и не моя вина была. Только вот от бабуси нужно съезжать.

— Послушай, Саша, я пробил твою квартирную хозяйку. Олимпиада Ивановна Крамская, кличка Ада. Уголовница со стажем. Неоднократно сидела. Хоть женщин сейчас не коронуют, но в девяностые её уважали и считались с ней. Может они с подельниками до сих пор промышляют. По-тихому обирают таких лохов как ты. Недаром они тебе грабительский кредит предлагали. Оттуда нужно уходить. Женя, скорее всего, не знал таких подробностей о бабушке, вот и поселил тебя к ней, — раздалось рядом.

— У меня сейчас нет денег, квартиру снять. Больше комнату снимать не буду.

— Ну, пока Женьки нет, поживёшь у них. В начале сентября он тебе зарплату перечислит. Потом пойдёшь в агентство недвижимости. Там тебе в короткие сроки жилье подберут. Да, придётся первый раз вдвойне заплатить, но зато не нарвёшься на неприятности. Снимай маску, приехали.

Вышел из автомобиля, щурясь от солнца. Следом за мной из салона выбрался Николай. Мы зашли в подъезд и первым делом заглянули к полицейскому.

Николай попросил написать мне расписку, что я ничего не должен. Писала жена. Сам Сергей был на дежурстве. Потом мы отдали под расписку удивлённой старушенции пятьдесят тысяч.

— Парень съезжает. Он больше вам ничего не должен. Саша, собирайся я подожду, — приказным тоном говорит Николай.

Я быстро покидал свои вещи в сумки и, ушёл, кинув в бабку ключами. Карга старая. Мне из-за неё пришлось на такое пойти, о чём я и не думал никогда.

Друг встретил радостной улыбкой. Поздоровался с нами и принялся зазывать на чай.

— Устал, домой поеду. Смотри, Саша, квартиру только через агентство снимай. Это намного надёжнее.

Николай развернулся и ушёл. Я снял ботинки и пошёл на кухню. Сзади на меня налетел Лёша, повиснув на шее.

— Ну, рассказывай?

— Чего рассказывать, всё было в норме. Зверский садист не попался, — буркнул я.

— А кто был, баба или мужик? — он слез с меня и забежал вперёд.

— Ну, да, так я и сказал. Чтобы ты меня уважать перестал.

— Значит мужик. Он включил газ под чайником, а потом полез в холодильник. Рассказывай, как это было?

— Яу, блин, — осторожно сел на стул, — Какой ты любопытный. Говорил же, подписал договор о неразглашении.

— Ну-у, так нечестно. Ты не переживай, Сань, мне пофиг с кем ты там в постели. Да, любопытно, но хуже я к тебе относиться не буду. Дядя Коля звонил рано утром, сказал, что ты до получки у нас поживёшь. Я даже рад, одному скучно. Друзья только через неделю приедут. Но ты тоже мой друг. Хочешь, познакомлю с ними?

— Спасибо, что не отказался от меня. Но я не люблю шумных компаний.

— Как хочешь, — хмыкнул он и поставил передо мной тарелку с салатом.

=9

Рудольф

Я падаю на кровать, раскинув руки. Моя квартира доделана. Вообще-то, ребята ещё во вторник закончили последние штрихи и отдали ключи, а сейчас воскресенье. Глубоко вздыхаю. Снова вспоминаю о Саше. Прошла неделя с тех пор, как я расстался с ним, но я не могу его забыть. Помню, как уговаривал его, прикованного к цепи, не бояться меня и довериться. Как шептал ласковые слова. Саша необычный парень. Такой нежный и пугливый. Он как девушка млеет от ласковых слов. Мне почему-то показалось, что его никто никогда не жалел и не говорил ласковых слов. Или это было, но весьма редко. Потому что он их впитывал как засыхающий цветок воду, а потом тянулся ко мне после этих слов. Я с ним переспал по-настоящему. Видел, что ему больно, но не остановился. В голове гремело только одно: «Во что бы то ни стало он должен принадлежать мне, здесь и сейчас». Если бы я только знал, что это не просто порыв похоти, то не ушёл бы, когда он спал. Довёз бы его до дома. Потом выпросил следующее свидание. Но я ушёл, не подозревая, что влюбился. Да, я влюбился. С первого взгляда. С первого вдоха. С первой его слезинки. Понял только через несколько дней, как безумно скучаю по нему. Наконец-то я нашёл человека, которого хочется холить, лелеять и защищать. И это не девушка, а мальчик, которого недолюбили. Это было видно сразу, по его зажатости и страху. Может быть, его даже били, судя по первой реакции на меня. Я неплохо разбираюсь в эмоциях людей, а он был как открытая книга. Ему нравилось, как я к нему прикасался, но он стыдился этого.

Ездил вчера в клуб. Спрашивал у владельца, как его найти. Тот сказал, что номеров телефонов лотов они не записывают, и адреса проживания не знают. Мне показалось, что владелец клуба врёт, но я не стал наглеть и ушёл. У меня хорошая память. Несмотря на то, что я не видел его глаза, запомнил его хорошо. Я смог бы узнать его в толпе, только толку от этого. Город большой, где его искать? Я даже предпринял попытку найти его в контакте. Вбил в расширенный поиск: имя, город и желаемый возраст. Ничего. Почти вся молодёжь сидит в контакте, неужели его там нет? Перелопачивать всю социальную сеть долго и нудно. Была бы у меня его фотография, я бы включил программу распознавания лиц. Сегодня привёз сюда новую посуду из магазина. Я не собираюсь тут жить, но на всякий случай нужно иметь посуду. Холодильник же я зачем-то купил? А ещё есть варочная панель и духовой шкаф. Стиральная машина в ванной комнате стоит. Так вот, почему-то решил купить посуду не в интернете с доставкой на дом, а съездить в специализированный магазин. Увидел тарелки с клубничками и вспомнил, как кормил ею Сашу, а потом целовал эти сладкие губы. Как дурак накупил посуды с клубничками. Даже кастрюли и чайник с этими ягодами. Ну, не маразм ли? Ладно, погостил и хватит, нужно домой. Я не могу наглеть и оставлять всё время Костика на няню. И потом, хороший я буду отец, если не стану заниматься его воспитанием. Через неделю приезжают из Европы родители. Они говорят, что соскучились по внуку. Намерены, забрать его к себе, как минимум дня на четыре. Мама не работает и хочет с ним повозиться. Отец, конечно, расстроился, что я развёлся с Камиллой, а она уехала из страны. Но, как и родители самой Камиллы, в развод вмешиваться не стали. Можайские только сокрушались, как дочь могла бросить ребёнка. Я заверил, что не запрещаю им, видится с внуком.

Вернулся домой, сам покормил сына ужином. Поиграл с ним, а потом уложил спать. Ушёл к себе, но не спиться. Как же мне тебя найти, Александр? Не трясти же владельца клуба? Завтра поговорю с Павлом. Нужно его искать.

Утро прошло в быстром темпе. Я сначала не мог уснуть, а потом едва не проспал. Выскочил из дома и увидел, что Егор и охранник ждут меня во дворе.

— Егор, поехали быстрее.

Мы быстро запрыгнули в его автомобиль, я на заднее сидение, а охранник спереди. Отдал свой Мерседес Майбах в специальный салон, где делают перегородки между водителем и задними пассажирами. Завтра должно быть готово, а пока мы ездим на машине Егора.

— Егор, в два часа дня у меня деловая встреча в одном из ресторанов. Нужно выехать пораньше хочу заехать в магазин игрушек купить сыну подарок. Сразу после встречи поедем домой.

— В двенадцать часов можно выехать, Рудольф Матвеевич. Успеем?

— Вполне. Хотя в магазин можно и после встречи заехать. Но что-то сегодня работать не хочется. Устал, два года в отпуске не был.

Приехал на работу и попросил секретаря сообщить всем, что буду тут только до двенадцати дня. Пусть пораньше документы на подпись несут. Потом ушёл в дела с головой, стараясь самое важное успеть сделать до двенадцати.

Фух, наконец, уехал с работы. Может действительно хоть на неделю в отпуск уйти? Ещё и этот Стрельников зачем-то выбрал ресторан на конце города. Нет бы рядом с офисом. Но я не ропщу, мне нужно подписать с ним контракт, и я это сделаю.

До ресторана немного не доехали. У автомобиля неожиданно спустило колесо.

— У меня запаска в багажнике, но сам менять долго буду. В пяти минутах хорошая автомастерская есть. Там быстро поменяют.

— Поехали, чего делать-то. Если что, в магазин после встречи заскочим.

Въезжаем на территорию мастерской. К нам подходит мужчина, куривший на лавке.

— Здравствуйте, чем можем помочь? — улыбается он.

Мы тоже здороваемся. Я выхожу, чтобы размять ноги. Водитель и охранник со мной.

— Левое переднее колесо проколол. В багажнике запаска, нужно быстро поменять, — говорит Егор.

— Сделаем, — мужик стучит по колесу, потом кричит в сторону здания, — Малой, шиномонтажка, дуй сюда!

Из здания выбегает невысокий черноволосый парнишка. Он подлетает к нам и тараторит.

— Здравствуйте, какое колесо? А вижу.

Саша?! Да это же он, я узнаю его из тысячи. На его шее пластырь, там, где должен быть мой засос. Я тебя нашёл, мой мальчик. Он быстро поднимает машину домкратом. Потом откручивает электрогайковёртом колесо. Я как завороженный смотрю на него. Когда он достаёт колесо из багажника, и ставит его на землю, то разгибается чтобы передохнуть. Я, сделав вид, что хочу позвонить, быстро щёлкаю его на фотоаппарат айфона. Парень к счастью не замечает. Наклоняется и катит колесо вперёд. Когда работа была закончена, я подошёл к нему.

— Молодой человек, принесите книгу жалоб и предложений. Хочу оставить положительный отзыв о вашей работе, — говорю изменённым голосом.

— Хорошо, — произносит удивлённо и уходит.

Так вот какие у тебя глаза, Саша. Большие, красивые, светло-серого цвета.

Александр

Я больной человек. Нет, реально больной, только не телом, а мозгами. А может и телом тоже. Неделю живу у друга и мучаюсь по ночам от снов. Мне снится, как я снова и снова стону от ласк этого мужчины. И этот его голос. Ласковый шёпот над ухом: «Не бойся меня, Саша, я хочу просто любить тебя. Доверься мне, мой мальчик. Обещаю, тебе будет хорошо со мной». После этих снов просыпаюсь с жутким стояком и бегу в туалет дрочить. Начинаю представлять рядом с собой девушку с большой грудью. Но картинка уплывает, на её место встаёт воспоминание, как меня ласкали тёплые руки этого мужчины. О чём я вообще думаю, придурок. Я его никогда не видел в лицо. Вдруг это какой-то дед? Нет, дед бы не смог кувыркаться всю ночь и иметь каменный стояк. Но ведь и в сорок лет у мужчины может быть в постели всё окей. Да уж, наверняка у него жена и дети, а придурок Саша дрочит на эти воспоминания. Давай, запишись в геи. Возьми в руки радужный флаг, и вперёд, под грохот барабанной дроби. Надо выкинуть эту блажь из головы. Познакомиться, наконец, с девушкой. Точно, начнётся школа, может Лёша меня с какой-то одноклассницей сведёт. На работу ушёл с этим настроем, выкинуть неизвестного блондина из головы. Ну, а в мастерской закрутили дела, и думать о постороннем стало некогда. Тут ещё и Грек крикнул, что приехали колесо менять. Управился быстро. Не обращая особого внимания на трёх мужчин у машины.

Вдруг один из них, тот, что младше всех и в дорогом прикиде, подходит ко мне. Видите ли, хочет благодарность мне написать. Мне не жалко пусть пишет. Сколько здесь работаю, никто ещё книгу жалоб не просил. Тигр тоже удивляется, но даёт книгу и идёт со мной.

— Вот книга, — подаю тетрадку и, вижу, как Тигр забирает у водителя оплату.

Мужчина кладёт её на капот. А он красивый. Высокий и стройный. Светлые волосы, зелёные глаза.

— Назови свою фамилию имя и отчество, — спрашивает, открывая тетрадь и вынимая ручку из колпачка.

— Александр Игоревич Гончаров, — отвечаю я.

— Ага, так и запишу.

Через минуту он подходит ко мне. Наклонившись, смотрит в упор. Потом отдирает пластырь с шеи, где у меня почти прошёл засос.

— Ой, вы чего, — прикрываю шею рукой.

— Хотел удостовериться, что это то, о чём я подумал. Удачи, Саша Гончаров, — он отдаёт мне тетрадь и идёт в машину.

Потом они быстро уезжают. Странный он какой-то. А ещё не дай бог кляузу на меня накатал. Всё может быть. Раскрываю жалобную книгу. Ну, это громко сказано, у нас обычная тетрадь в клеточку. Такс, что тут. «Выражаю благодарность Александру Игоревичу Гончарову за хорошую и быструю работу. Парень в высшей степени профессионал своего дела. Рудольф Матвеевич Ястребов». И после текста красивая размашистая подпись. И почерк у него красивый. Но вот зачем было пластырь с шеи сдирать.

=10

Рудольф

Сразу как выехали со стоянки, написал письмо по электронной почте. Выслал фото, и написал фамилию имя и отчество моего мальчика. Потом позвонил Паше, заявив, что мне нужно как можно быстрее все данные на этого парня.

— Мальчишке примерно восемнадцать лет. Он работает в автомастерской предпринимателя Евгения Константиновича Ольховского. Это на улице Зелёной. Топтуна к нему приставь сегодня же. Пусть выяснит, где тот живёт. Ну и походит за парнем пару дней. Только не мужика. Парнишка пугливый. Есть там у тебя девушка толковая. Всё ищите мне на него инфу. Пусть бойцы скидывают всё сразу на мою на почту.

— У меня в полиции кое-какие друзья остались. Попробую пробить его по паспортному столу. Сделаем всё, что сможем, — ответил друг.

Я поблагодарил его и сбросил вызов. Душа пела, нашёлся мой Саша. Приехал на встречу со Стрельниковым. Ресторан, вопреки ожиданиям, не оказался дешёвой забегаловкой. Интерьер был выполнен в стиле девятнадцатого века. Одежда официантов и меню тоже. Мы заказали жаркое. От выпивки оба отказались. Стрельников долго рассуждал, что ему не нравится в предложенном мной контракте. Я предложил ему альтернативу. Мы опять всё обсудили и к концу обеда пришли к взаимному согласию. Он сказал, чтобы я готовил бумаги.

— Послезавтра буду у тебя в двенадцать часов. Подпишем контракт, — заявил решительно Стрельников.

— Я всё подготовлю Иван Валентинович.

Мы распрощались, и я уехал домой, не забыв купить сыну машинку в детском магазине.

Вечером пришло письмо от Паши. «Александр Игоревич Гончаров. 24.04.2000 года рождения. В нашем городе временно прописан в частном секторе. Улица Карамзина дом 19. Официальная прописка Ивановская область. Коттеджный посёлок «Зелёная долина». Дом номер 54. Вместе с ним проживает отец — Гончаров Игорь Петрович. 04.07. 1968 года рождения. Мать — Гончарова Ирина Юрьевна. 25.11.1978 года рождения. Я узнал, в Зелёной долине живут в основном люди не бедные. Как будут ещё сведения, сообщу». «Спасибо, Паша. Держи меня в курсе», — написал ответ.

Так вот почему я тебя не нашёл Саша. Значит, ты у нас официально в другом городе прописан? Неужели ты сын богатых родителей? Тогда почему вышел на сцену девственностью торговать? Чем дальше в лес, тем больше дров. У меня аж руки зачесались раскрыть секрет под названием Саша Гончаров. С нетерпением ждал, пока сынок наиграется и ляжет спать. Потом забрался с айфоном на кровать. Теперь вбиваю в поисковик Фамилию имя и правильный город. Саша находится довольно быстро. Только вот жаль, его страница закрыта для посторонних. Ну, это ничего. Я сам был в его возрасте. Быстро делаю левую страницу с женским именем. Потом вешаю фотографию сексуальной девушки из интернета. Попросился в друзья. Видел значок, что сейчас Саша на сайте. Повезло. Девушку он сразу принял в друзья. Даже не посмотрел, что страница пустая. Теперь я смогу беспрепятственно посмотреть всё. Друзей много, но они из разных городов. Только один из того города, где он жил раньше, а один друг из нашего. Заглянул на его стену. Верхний пост датирован двадцать пятым августа в двенадцать часов дня. Это же тот день, когда он выставил себя в игре! Его пост — это стихи.

«Ты что же боль, меня не отпускаешь,

И душу рвёшь мою на лоскутки,

Мне воздуха как будто не хватает,

И сердце рвётся птицей из груди…

Но будет день, когда душа оттает,

Плохое всё оставлю позади,

Ну, а сейчас тихонько я шагаю,

И Ангелу шепчу, мне помоги…»

Это он написал в день нашей встречи. Боже, что же творилось тогда на душе у этого мальчика?! Мне всё больше хочется узнать, зачем он согласился на эту игру в клубе. Листаю стену ниже. Попадаются разные репосты, которые мне не интересны. А вот пост от двадцатого июня.

«Сильнее всех бьёт тот, кто рядом,

Кто видел слабые места,

Кто, по душе шныряя взглядом,

Лишь ищет спички для моста.

Как страшно нас калечат фразы…

Как хитрый и коварный яд,

Они, влетая в сердце сразу,

Годами тлеют и болят…

Порой молчаньем бьют навылет.

Холодным, липким, ледяным.

И ты нести его не в силе,

Не в силе распрощаться с ним…

Сильнее всех бьет тот, кто нужен…

Заваривай покрепче чай,

Бинтуй увечья потуже…

И привыкай, друг. Привыкай…»

О каких увечьях идёт речь? Я, разумеется, понимаю, что эти стихи написал не он. Мне почему-то кажется, что он взял их из интернета, но они как зеркало отражают его душу. Неспроста ты такой пугливый мой мальчик. Ничего, Паша и его команда докопаются до сути. Они узнает для меня всё о тебе, Саша. «Паша. Пошли человека в его город. Пусть землю носом роет. Найдёт, где парень учился. Поговорит с классным руководителем о нём. Выехать нужно завтра. Я подкину ему премию, если будет результат», — пишу другу. «Рудольф, мне интересно, все влюблённые не могут спать? На часы смотрел? Хорошо, прямо с утра пошлю одного специалиста. У него корочки ментовские остались. Ещё раз напишешь среди ночи, и сам будешь землю носом рыть», — отвечает друг. Хах, действительно, уже поздно. Пора и отдохнуть.

Александр

Я сижу на лавочке и отдыхаю. Имею право. Мужики сказали, что раз они ходят на перекур, то я могу просто сесть и отдохнуть. Сегодня пришёл на работу без настроения. А всё потому, что меня пугает моё состояние. Блин, так я скоро собственной тени бояться буду. Всё дело в том, что после моего первого секса прошло десять дней. И я безумно хочу окунуться в эти ощущения снова. Вы сейчас скажете, что такого, всё юноши хотят много секса. Да, но не так как я. Честно, я пытался представить во время онанизма себя с девушкой. Как я проявляю инициативу, ласкаю и целую её. Но ничего не выходит. Мысли переключаются сами собой, а я снова представляю себя с мужчиной. Только теперь у меня появился конкретный образ, тот молодой человек, который написал мне вчера благодарственную надпись. Он такой красивый. Зеленоглазый блондин с короткой стрижкой и удлинённой чёлкой. Если бы локоны лежали прямо, то, наверное, закрыли бы глаза. Волос такого же цвета и длины, я видел на шёлковой зелёной подушке в клубе. Бред какой-то. Вероятность, что там был именно этот мужчина практически равна нулю. Он очень молодо выглядит. Скорее всего, ему не больше двадцати семи лет. На тридцать он точно не тянет. И вот теперь, он врывается в мои мысли. Я представляю, как он ласкает меня. Как доминирует надо мной, словно я девушка, а он мой парень. А я в ответ млею от его рук и шепчу: «Хочу тебя в себе, Рудольф». Даже имя его запомнил, дурак. А ещё я вспоминаю, как он разглядывал меня в упор, а после дотронулся своими длинными пальцами до шеи и сорвал пластырь. Он хотел удостовериться в чём-то. И это более чем странно. Вчера было третье сентября, первый день занятий. Нас отпустили рано, и в двенадцать часов я уже переоделся на работе. Мог бы и позже подойти, но захотелось пораньше закончить работу и уйти домой к Ольховским. Ведь должен был прилететь шеф. Вечером мы с Евгением долго беседовали, закрывшись на кухне. Я рассказывал о противной бабусе, которая подставила меня. Но заверил, что деньги отдал уже. Ольховский потребовал сказать, где я взял такую большую сумму. «Не спрашивайте, мне нельзя рассказывать. Могу сказать только то, что мне помог ваш друг, владелец клуба Николай Николаевич», — ответил я. Шеф понял всё правильно, долго ругал меня. Потом обещал навалять словесных люлей сыну, за то, что свёл нас. Ну, тут и ежу понятно, кто это сделал. Я уговорил шефа не ругать своего сына. Сам напросился, он тут не причём. Потом мы с Евгением обсуждали моё проживание у них. Ни он, ни жена не были против, что я задержусь ещё, пока квартиру не сниму.

Увидел, как ко мне идёт шеф и подскочил с лавки. Засиделся я, что-то.

— Чего вскочил, садись, — он присел на лавочку, — Как учёба?

— Хорошо, я же только два дня отучился. Меня радует, что мы будем учиться машину водить. Потом на права сдадим. Всё бесплатно в рамках занятий.

— Хочешь иметь свой автомобиль?

— Ну, в обозримом будущем. Сначала нужно техникум закончить, потом пару лет поработать, чтобы могли ипотеку дать. Самое главное собственная квартира. Знаете, я вам очень благодарен, что вы, меня тогда увезли. Это может показаться странным, для мальчика, выросшего в богатой семье, но я не жажду денег моего отца. Я уехал из дома и как будто полной грудью вздохнул. Инцидент с Олимпиадой не в счёт. Ай, мама! — подскочил с лавочки, испуганно округлив глаза.

— Подумаешь, паучок маленький ползёт, — удивился Евгений, и смахнул его с лавки, — Кстати, насчёт квартиры. До конца недели я тебя освобождаю от работы. Завтра после учёбы пойдёшь в агентство квартиру искать. И потом тебе надо будет на осмотры бегать. Внимательно все прочти, подпиши договогр аренды на год. Не забудь свой экземпляр забрать. Не обижайся, я тебя из дома не гоню, но когда-то нужно начинать искать жилье. За зарплату не беспокойся, пусть отгулы будут твоей премией за хорошую работу. Видел надпись в тетрадке. Ты большой молодец, Саша. Уверенно идёшь к своей мечте. Вон даже мышцы на руках слегка проявились. Глядишь, мы из тебя нормального мужика сделаем. Ну, иди, работай.

Помогать было некому пока, и я как всегда занялся уборкой всего второго этажа. Мужчину он из меня делать собрался. Знал бы он, о чьих ласках по ночам думает этот мужчина, то выгнал бы из дома.

После учёбы посмотрел в интернете, где находится ближайшая контора недвижимости и пошёл туда. За мной от здания техникума пошла девушка. Странно, вроде я её вчера рядом с собой видел. Хотя тут есть факультет бухгалтерии, может, она учиться тут. Выкинул из головы все лишнее. Уж девушек точно бояться не стоит. Если был бы мужчина, тогда да. Служба безопасности отца меня ищет, но пока безуспешно, и это радует.

Агентство недвижимости «У камина» на первом этаже жилого здания. Помещение небольшое. Маленький вестибюль со стойкой администратора и зал для посетителей. Я не случайно выбрал эту фирму. У неё сеть офисов по всему городу и хорошие отзывы. Хотя комментариям в интернете не всегда можно доверять.

— Здравствуйте, чем могу помочь, молодой человек? — спрашивает миловидная девушка в бежевом костюме и белой блузке.

— Здравствуйте. Я хотел бы снять квартиру. Пока сроком на год. Только чтобы всё официально было.

— Хорошо. А вы девушка?

Оборачиваясь, замечаю всё ту же девицу.

— Здравствуйте. У меня тот же вопрос.

— К сожалению, у нас сейчас один специалист по съему жилья. Марина Кравец. Другая девушка на выезде, показывает жильё клиентам. Если подождёте, — вежливо говорит администратор.

— Спасибо, я зайду позже, — улыбается девушка и уходит.

Администратор провожает меня в зал. Там за столиками с перегородками сидят несколько женщин и парень. Мой специалист сидит прямо у окна. Мы здороваемся. Присев на стул, я объясняю суть дела.

— Так, дешёвая квартира. Можно без мебели говорите? Сожалею, но в базе дешевле двенадцати тысяч ничего нет. Это однокомнатные квартиры в новостройках. Но я поищу для вас подходящий вариант. Оставьте свой номер телефона. Я позвоню не позднее обеда завтрашнего дня. Комиссия у нас составляет сто процентов. Но зато будет договор аренды, оформленный по всем правилам. Год вы будете уверены, что вас не выкинут из жилья без причины. Мы работаем только с проверенными владельцами недвижимости.

— Я согласен, — говорю уверенно.

Ухожу, оставив номер. Хоть бы всё получилось.

Рудольф

Я сижу на работе и читаю электронную почту. Человек из службы безопасности узнал, где учиться парень. Объехать на машине все учебные заведения нашего города не сложно, а корочки полицейского открывают многие секреты. «Я сказал, что мальчика ищут родители, чтобы не создать парню неприятности. Он нашёлся в автомеханическом колледже. Учиться на техника по ремонту и эксплуатации автомобилей. Видел документы из его школы. Выехал туда. Не волнуйтесь, я сказал, что это не тот пропавший мальчик. Якобы парень, которого ищут, учился в другом городе. Будут новости, сообщу», — это сообщение я получил ещё вчера от Антона.

Так, новое послание от него. Интересно. «Здравствуйте, Рудольф Матвеевич. Новости из школы. Он учился в заведении для золотых детишек богачей. Один раз мальчику стало плохо на уроках. Его отвели в медпункт. Обнаружили синяки и гематомы на теле. Малыш утверждал, что упал с лестницы собственного дома. Причём действительно малыш. Тогда он учился во втором классе. Саша уговорил, никуда не заявлять, уверяя, что дома его не бьют. Когда перешёл в старшие классы, то классного руководителя попросили приглядеть за пацаном, из-за этого единственного случая. Женщина работала в школе на полставки психологом. Она видела, как зажат и закомплексован мальчик. В школе его никто не обижал. Поэтому учитель заподозрила, что мальчика бьют дома. Иногда он передвигался неловко, и как будто морщился от боли. Но на вопросы упорно отвечал, что с ним всё хорошо. В начале одиннадцатого класса, парень упал в обморок в коридоре. Врач и учитель увидели на теле парня гематомы, причём наложенные на заживающие синяки. Они заявили директору, чтобы та инициировала приезд опеки и попечительства. Но за мальчишкой приехал отец, а им приказали молчать, если те не хотят с позорными статьями вылететь с работы. Оказалось, папаша Гончаров влиятельный человек в городе. Он быстро находит, кому и как заткнуть рты. Недавно он был в школе. Парень сбежал из дома, и он его везде ищет. Мне уехать или работать дальше?»

Я читал это письмо от Антона и сжимал кулаки от злости. Так вот почему Саша такой. Увидел бы этого отца и сломал ему нос. Хотя судя по фото, Гончаров старший крепкий мужик. Теперь всё понятно. Мой Саша богатый мальчик, сбежавший от отца садиста, и пытающийся выжить в этом мире самостоятельно. Видимо что-то случилось, поэтому ему понадобилась крупная сумма. Больше Антону там делать нечего. Я приказал вернуться домой.

Только выключил телефон, как он снова пиликнул. Письмо от Ани, которая следит за мальчиком. «Добрый день, Рудольф Матвеевич. Саша по адресу прописки не живёт. Находиться на квартире своего работодателя. Сейчас был в агентстве недвижимости «У камина». Улица Ореховая 8. Я использовала лазерную прослушку. Мальчик ищет недорогую съёмную квартиру. Риэлтор некая Марина Кравец. Она пообещала к завтрашнему обеду постараться найти ему дешёвый вариант. Вот телефон парня 8908…. Иду за ним». «Спасибо за работу, Анна. Сегодня можешь быть свободной. Завтра приходи в офис», — написал я ответ. Потом позвонил Егору и приказал готовить машину. Нужно срочно ехать домой, а потом в агентство.

Захожу в агентство недвижимости. Меня встречает миловидная стройная брюнеточка.

— Здравствуйте, чем могу вам помочь? — улыбается она, косясь на моего устрашающего вида охранника.

— Добрый день. Хочу сдать внаём квартиру. Но работать буду только с Мариной Кравец.

— Она уехала показывать квартиру. Хотя вот, уже вернулась. Марина, это к тебе.

Оборачиваюсь и вижу симпатичную блондинку лет тридцати. Одета стильно, но строго. Мы здороваемся, и она приглашает меня с собой.

— Какие ко мне вопросы? — указывает рукой на стул, а сама садится в кресло.

— У меня есть пустующая квартира в элитном жилом доме. Я хотел бы её сдать. Вот документы на неё. А на телефоне есть фото. Снял, когда доделали ремонт.

Марина проверяет документы, потом листает фото на экране.

— Квартира двухуровневая. Ремонт просто шикарный. Я смотрю и бытовая техника не из дешёвых. Самое маленькое, что мы можем запросить за неё пятнадцать тысяч. Но вы можете смело называть свою цену. Слишком дорого, разумеется, никто не захочет снимать, но можно попытаться.

— Да, я назначу свою цену. Квартира должна стоить шесть тысяч рублей, — улыбнулся я.

Женщина округляет глаза от изумления. И несколько секунд не может ничего сказать.

— Но это так мало?

— Так нужно. Сегодня к вам приходил парень. Александр Игоревич Гончаров. Я хочу, чтобы вы сдали квартиру ему. Выплачу лично вам премию в десять тысяч, если вы уговорите его посмотреть мою квартиру и реально подпишите договор на год. Только не нужно звонить ему сразу. Завтра к обеду, как и обещали. Я оставлю вам ключи от жилья. Приезжайте туда в пять вечера. Я немного задержусь и зайду минут через десять после вас. Делайте что хотите, но парень не должен соскочить с крючка и уйти раньше моего появления там.

— Постойте, но откуда вы всё это узнали? Это выглядит подозрительно, — поджимает недовольно губы.

— Ничего подобного. Его отец мой друг. Они поссорились, и парень решил снять квартиру. Игорь попросил помочь парню. Квартира всё равно пустует. А Саша меня не знает. Парень работает и учиться, поэтому не может позволить себе дорогое жилье. Но от помощи отца отказался. Он же гордый. Поэтому прошу вас, ни слова обо мне и его родителе, — стараюсь врать как можно убедительней.

— Ну, если так, то, разумеется, я помогу, — говорит она уверенно, давайте составим необходимые договора.

— Составляйте, я не тороплюсь.

Я нашёл тебя Саша. А скоро ты будешь сидеть как птичка в моей клетке.

=11

Александр

Завибрировал телефон в кармане. Хорошо, что у нас перерыв между парами. Звонила риэлтор. Она нашла для меня квартиру за шесть тысяч, плюс коммунальные услуги. Можно будет съездить сегодня и посмотреть. Предложила к четырём часам подъехать в офис. Разумеется, я согласился. Я бабке за комнату четыре тысячи платил, а тут всего шесть. Наверняка, квартира, убитая в хлам, да ещё и без мебели. Ничего, как-нибудь переживу. Лишь бы было, куда спать прийти зимним вечером. Несмотря на свою недолгую жизнь, я настолько натерпелся дома, что мне никакое богатство не нужно. Пусть папаша лишает меня наследства, плевать. Самое главное для меня сейчас, иметь крышу над головой и работу. Со временем я выкарабкаюсь. Стану не домашним мальчиком, которого собственный отец использовал как предмет для вымещения своей злобы, а настоящим мужчиной. Вон Грек, например, тоже многое пережил в своей жизни. Но встал на ноги. Имеет собственный дом и семью. Сейчас понимаю, что если бы тогда Евгений Константинович не предложил мне уехать с ним, может у меня не получилось бы сбежать.

После занятий немного прогулялся. Зашёл в дешёвое кафе, и купил чай с пирожком. Потом направился в офис.

Марина Андреевна сидела на своём рабочем месте.

— Здравствуйте, Александр. Присаживайтесь.

— Здравствуйте. Что за квартиру вы мне хотите показать?

— Вам повезло, Александр. Вчера пришёл мужчина и предложил сдать его квартиру. Аренда всего шесть тысяч. Разумеется, коммунальные услуги отдельно. Давайте паспорт, я вобью ваши данные в договор аренды.

— Стоп, я ещё квартиру не видел, — настороженно произнёс я.

— Не волнуйтесь, это стандартная процедура. Я напечатаю два договора, для вас и владельца. Если квартира вам подойдёт, то вы внимательно прочитайте договор, а потом оба подпишите. В другом случае можно порвать его, чтобы вам было спокойнее. Всё будет прямо там, на квартире. Владелец обещал подъехать. А пока он дал мне ключи. Ну, вы хотите, снять жильё или нет?

— Хочу, — достаю документ из рюкзака и протягиваю ей.

Через некоторое время мы выходим из офиса и садимся в ее автомобиль. Меня настораживает то, что она не дала мне прочесть договор в офисе. Положила бумаги в папку, а потом стала поторапливать на выход. Якобы у неё ещё есть дела. Но делать нечего, еду в автомобиле в неизвестном направлении. Несмотря на то, что два месяца живу в этом городе, знаю его плохо. Мой маршрут дом — работа — дом. Теперь ещё дорога до техникума прибавилась.

Наконец-то мы подъезжаем к какому-то железному забору. Марина говорит, что мы приехали. Я вышел из салона и обомлел. Дом окружён ажурным забором чёрного цвета. Ворота и калитка закрыты. Я вижу за домом большую автостоянку. А спереди детская площадка с тренажёрами для подростков. Дом состоит всего из двух подъездов, но очень высокий, с застеклёнными лоджиями.

— Вы что, меня за дурака держите? Думаете, я элитный дом от трущобы отличить не могу? В таком доме не может быть квартира стоимостью аренды в шесть тысяч. Я бабке за комнату четыре отдавал, и ещё за воду приплачивал, — говорю нервно.

— Да, владелец квартиры действительно человек не бедный. Может ему хватает денег, и он не намерен зарабатывать на этом жилье. Неужели вам не любопытно, Александр? За осмотр с вас деньги не берут. Идёмте.

Она смотрит на меня как на дурачка. Типа такой шикарный вариант за такие деньги, а он ещё сомневается.

— Любопытно. Идёмте, Марина Андреевна, — вздыхаю я.

Женщина открывает магнитным ключом калитку и ведёт меня к первому подъезду. Потом мы заходим и поднимаемся на лифте на двадцатый этаж. Это последняя кнопка. Значит, этажей двадцать. Хорошо хоть два лифта есть. Поправляю на себе ветровку, смотрясь в зеркало. Блин, чего так нервничаю? Это просто осмотр квартиры. Нужно было с собой Лёшу взять, а лучше его отца.

Выходим на этаже. Квартира восемьдесят восемь с шикарной дверью, оснащённой двумя замками. На этом этаже ещё три квартиры. Вероятно, как и на других этажах. Марина отпирает дверь и заходит. Я, с опаской, следом за ней. Чего?! Уже в прихожей чуть в обморок не упал. Собственно, прихожей и нет как таковой. Это просто большущая комната с двумя окнами и дверью на лоджию. Зону прихожей от остального пространства отделяет стойка с полочками. Она не высокая, мне только по пояс. Напротив неё у стены шкаф для одежды. Рядом две двери, видимо в уборную. Снимаю туфли и, раскрыв рот, иду дальше. Зону кухни от гостиной отделяет высокой стол типа барного. Стулья тоже высокие. Над столом на металлических стержнях свисают два салатовых плафона необычной формы. Захожу на кухню. Кухонный гарнитур тоже салатового цвета со стеклянными вставками. Видно, что сделано на заказ, потому что вся кухонная техника встроенная. Ринулся в гостиную. У стеклянной стены диван, узкий комод и журнальный столик. Сверху люстра с тремя шарами. У окна кресло-качалка. Большая панель телевизора свисает с потолка между диваном и обеденным столом. Обернулся. Взгляд упёрся в стену напротив окна. Лестница? Как же я её сразу не заметил? Это что двухуровневая квартира? Ноги затряслись, но я всё равно поднялся на второй этаж. Помещение просторное. Но тут только шкаф купе и подиум с большим круглым матрасом. Мама, куда я попал?!

— Ну, как, нравится? — улыбается Марина, сидящая на диване.

— Марина Андреевна, вы понимаете, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке? А это, — обвожу пространство руками, — Грёбаный бесплатный сыр. Я может в чём-то и лох, но поверьте мне, что мой отец богатый человек. Я жил в роскошном доме. Думаете, я эксклюзивный дизайнерский ремонт от простого не отличу? А техника? Вот навскидку. Холодильник около пятидесяти тысяч. Телевизор где-то семьдесят. Диван, между прочим, из натуральной кожи. Да на нём даже сидеть боязно. Такая квартира не стоит шести тысяч. Минимум шестнадцать. Я знаю, сейчас мы договорчик подпишем, а потом хозяин объявит, что перепутал цену. Или тут другой подвох? Идёмте отсюда.

— Александр, ну не торопитесь. Почему вы такой подозрительный? Я и сама удивилась цене. Но хозяин квартиры заверил, что ему надо, чтобы здесь кто-то жил. Ну, типа охранника, что ли. Он должен сейчас прийти. Не хотите, не арендуйте. Давайте дождёмся его, скажем об этом.

— Вам надо, вот вы и дожидайтесь. А я, пожалуй, в другое агентство обращусь. Я не знаю, что происходит, но всё очень подозрительно, — надеваю ботинки в прихожей.

Блин, ну вот что опять?! Что за шуточки такие? А может очередная разводка лоха?! Ну почему мне так не везёт?!

Марина подбегает ко мне, хватает за руку, когда я уже открыл дверь.

— Да отцепитесь вы! Я понял, что происходит! Сейчас вы с меня денежку сдерёте, а завтра придёт хозяин и скажет, что ничего никому не сдавал, и в агентство не обращался! Видел такое по телевизору! — говорю гневно, пытаясь уйти.

— С чего вы взяли, что хозяин так скажет? Добрый вечер. Простите за задержку.

Я поднимаю глаза, передо мной стоит тот самый Рудольф. Вот это поворот?!

— Вау, Александр Гончаров! Так вот кто собрался мою квартиру снимать, — улыбаясь, говорит он.

— Здрасте, — заикнулся я.

— Добрый вечер, Рудольф Матвеевич. Парень отказывается снимать квартиру, — говорит тётка, не отпуская рукава моей ветровки.

— Пойдёмте в дом. Не стоит беседовать на виду у соседей, — строго говорит мужчина.

Блин, его голос слегка кого-то напоминает. Да ну, бред. Хотя, такое ощущение, что он пытается его изменить. Пф, нормальный у него голос. Всё, перестань быть тряпкой и трястись. Не съест он тебя при этой тётке. Захожу в квартиру. Снова скидываю ботинки и ухожу на пару шагов вглубь комнаты.

— Что вас не устраивает в моей квартире, Александр? — спрашивает он, присаживаясь на диван.

Я разворачиваюсь к нему.

— Цена. Она нереально занижена. Это очень настораживает.

— Я готов всё объяснить. Понимаете, у меня есть маленький ребёнок. Я купил эту квартиру для него, на будущее, так сказать. Но всё дело в том, что Косте только один год. Вот я и решил сдать квартиру на длительный срок по минимальной цене. Если хотите знать, то вы не просто квартирант. Что-то вроде охраны этого жилья, — говорит он, совершенно спокойно.

— Неубедительно, Рудольф Матвеевич. А вдруг я дебошир? Вдруг буду сюда компании однокурсников водить? Танцы, шманцы, ебламанцы. Они не дай бог мебель попортят. Или спермой диван зальют. Что тогда, а? — говорю я на эмоциях.

Придурок, откуда, только смелость взялась такое ляпнуть? Вижу, как Рудольф становится хмурым. Зелёные глаза темнеют.

— Значит так, Александр! Никаких компаний! Живёшь здесь один! Никаких девушек сюда не приводить! Это прописано в договоре — ледяным тоном говорит он.

Опа, где-то я уже это слышал.

— А почему вы так настаиваете, чтобы эту квартиру снял именно я? Может она ещё и не ваша, а?

— Я не настаиваю. Не хочешь, не надо. Желающих много найдётся. Вот документы. Паспорт, свидетельство о регистрации собственности. Марина Андреевна, дайте сюда договор. Договор на год, с ценой в шесть тысяч, плюс оплата всех коммунальных услуг. Он официальный с печатями фирмы посредника. Чтобы вы знали, он имеет юридическую силу. Я не могу изменять цену, пока год не пройдёт.

Посмотрел его паспорт. Действительно, Рудольф Матвеевич Ястребов. Хм, я почти угадал. Ему всего лишь двадцать восемь лет. Всё сходится. Квартира в его собственности. Прочёл договор. Никакого подвоха, всё чётко и ясно. Только в дополнении указано, что я не имею права устраивать тут вечеринки и приводить много друзей.

— У меня кроме Леши и друзей тут нет. Кого мне водить? — почему-то сказал вслух.

— Хорошо. Лёша пусть приходит. Или что, опять что-то не так? Послушайте, Саша, не нравится вам здесь, значит, я ухожу. За эти деньги вы найдёте себе только халупу, где мебель давно клопы оккупировали, — говорит нахмурившись.

— А можно посоветоваться?

— Пф, звоните уже. Только быстрее. Мне к сыну надо. Я его, между прочим, один, без жены, воспитываю.

Отхожу к окну в зоне кухни, а затем набираю Евгения.

— Евгений Константинович. Я сейчас на квартире, которую сдают. Можно совет?

— Говори, Саша, я слушаю.

— Ну, квартира хорошая, но цену занизили. Хотя в договоре стоит эта же сумма. Договор на год. Правда ли, что в течение года не будет цена меняться.

— Правда. По сути тебя и выгнать не могут, без уважительной причины. В договоре должны быть прописаны эти нюансы.

— Да, они есть. Я внимательно всё изучил. Владелец какой-то богатый мужик. Тот самый Ястребов, что мне благодарственную запись оставил. Я паспорт его посмотрел. Говорит, купил квартиру для сына. Он хочет, чтобы кто-то тут жил. Ну, типа охраны.

— Ястребов? Постой, я не говорил, что слышал о нём? Ястребов слывёт в кругу бизнеса порядочным человеком. Недавно читал в светской хронике, что он с женой развёлся. Возможно, он действительно хочет, чтобы кто-то жил в квартире. Но решать тебе, Саша. Если тебя что-то настораживает, ищи другой вариант.

— Спасибо. Я соглашусь, наверное, — нерешительно сказал я.

Как-то неспокойно. Но Евгений подтвердил слова Рудольфа. Сказал, что он порядочный. Эх, была, не была. Один раз я уже рискнул и на ужасы не нарвался, а хотя мог бы.

— Хорошо, я согласен. Давайте подписывать договор.

— Отлично. Марина Александровна, отдайте парню связку ключей, — улыбнулся Рудольф и поставил на документах свою красивую подпись.

Я забрал у Марины ключи, а после нарисовал свой автограф на договоре.

— Когда можно будет заезжать?

— Что значит когда?! — удивился он, — Договор подписали, ключи получили. Хоть сегодня. Где вы сейчас живёте, Саша?

— На Строительной улице. Вот, возьмите деньги за аренду. А вам за работу, Марина Андреевна, — положил купюры на стол и, свернув договор, сунул в рюкзак.

— Я еду домой. Мне как раз в вашу сторону. До дома не подвезу, но рядом с остановкой высажу.

— Хорошо. Дайте мне минуту.

Я пошёл в уборную. Он ещё и подвозить меня собрался? Ну, прямо благотворитель. Я так сильно смахиваю на нуждающегося? Одет вроде не бедно. Хотя, это тут не причём. Может на мне единственные приличные шмотки из всего гардероба, кто знает?

Когда вышел из туалета, Марина уже ушла. Рудольф стоял у окна и смотрел на улицу.

— Ты любишь клубнику, Саша? — вдруг спросил он.

— Люблю, но причём тут это? — удивлённо спросил я.

Чего это он, сначала на «вы» обращался, а как ушла Марина, стал фамильярничать?

— Ты же просто по комнатам прошёлся, а в шкафы не заглядывал, — он подошёл к навесному шкафчику и открыл его, — В квартире никто не жил, но всё необходимое есть. Посуда, постельное белье. Можно пользоваться. Я купил тарелки с клубникой. Знаешь, этот рисунок навеял мне некоторые воспоминания. Можно пользоваться всем, что в доме. Постельным бельём тоже, оно новое, но стираное. У тебя есть, кому помочь вещи перевезти?

— Да, мне работодатель поможет. У меня всего несколько сумок с вещами. Послушайте, Рудольф Матвеевич, а с чего вы такой добренький и именно ко мне? — насторожился я.

Неожиданно мужчина подошёл и встал рядом. Потом он положил свою тёплую ладонь на мою щёку и, наклонившись, почти коснулся губ.

— Тебя это пугает, Саша?

Меня как будто током ударило, и я отшатнулся от него. Вот теперь он не скрывал своего голоса, а мне он снова показался знакомым.

— Эм, я, пожалуй, на автобусе поеду, — выпал поспешно.

— Не говори ерунды. На машине будет в несколько раз быстрее. К тому же, только шесть часов. Если поспешишь, тебя могут привезти с вещами уже сегодня. Поехали. Мне нужно к сыну, и некогда с тобой спорить.

Он решительным шагом пошёл на выход, а я следом за ним. Действительно, можно съехать от Ольшанских уже сегодня. Тем более что после того, как я ушёл от бабки, вещи так и лежат в сумках. Мне даже собирать ничего не придётся.

Мы вышли на улицу, а потом пошли на стоянку. Он шёл чуть впереди меня, а я невольно любовался его чётким шагом и великолепной осанкой. Мужчина был выше меня, когда мы стояли рядом, я доставал ему макушкой до подбородка. Это мне тоже понравилось. Ну, вот о чём я только думаю? Дурачок Саша, у него была жена и есть ребёнок, значит он точно не гей. А я гей? Неужели после единственной ночи с тем мужчиной, я стал позиционировать себя в таком ключе? Раньше, ещё дома, по ночам смотрел в наушниках порно, и наяривал. Мне и в голову не могли прийти такие мысли. Но сейчас вспоминаю. Иногда замечал красивых порноактёров рядом с актрисой, и залипал именно на них, но не придавал этому внимания.

Мы подходим к автомобилю. Это же Мерседес Майбах класса «S»! Я увлекаюсь авто, многое читал в интернете. Мой папа тоже не дешёвую тачку имеет, но на такую роскошь, он бы пожмотился. Замечаю, что передние двери слегка затенённые. Там, в салоне, сидят двое мужчин. А вот стекло задней двери практически чёрное.

— Чего ты застыл? Садись в машину, — произносит Рудольф, обходя автомобиль.

Открываю дверь. Задние сидения отделены друг от друга широким подлокотником. Отлично, мы даже соприкасаться не будем. Но меня пугает то, что все стекла тёмные, а между водителем и задними пассажирами глухая перегородка. Забираюсь в машину. Несмотря то, что я рос в богатой семье, в салоне такого автомобиля не сидел. Рудольф, тем временем, нажимает на приборной панели перегородки какую-то кнопку.

— Егор, поехали. Высадишь парня на остановке улица Строительная, — говорит мужчина.

— Понял, Рудольф Матвеевич, — слышится в динамиках.

Я закрываю глаза. Мы с ним одни в просторном салоне. Испытываю неловкость смешанную с толикой страха и чем-то ещё? Возбуждением?

— Пристегнись, Саша, — говорит приятный голос.

Я не в силах открыть глаза и посмотреть на него. Чувствую, как он наклоняется в мою сторону, а потом пристёгивает ремнём безопасности. Почему-то делает это медленно, не спеша отстраняться. Я ощущаю, как что-то тёплое и приятное разливается по телу. Аромат, исходящий от него, такой знакомый. Я чувствую, как всё пространство салона пропиталось им, Рудольфом. Запах его тела и дорогого еле уловимого парфюма будоражит кровь и вызывает возбуждение. Я не знаю, что со мной происходит. Почему у меня такая реакция именно на этого человека. Я почувствовал её ещё в мастерской, когда он стоял рядом. Но там мы были на открытом воздухе, а тут нет. Сжимаю руку, лежащую на подлокотнике. Вдыхаю глубоко, и буквально тону в ощущениях. Мне чудится, что рядом со мной тот самый мужчина из клуба. Что происходит со мной? Почему так? Сейчас, как никогда, хочется ощутить на себе его тёплые руки. Услышать тот самый шёпот. И чтобы красивые слова как тогда, а не те, что я привык слышать в разговорах парней, типа трахаться и чпокаться. Сжимаю челюсти. Я готов плакать от бессилия. Потому что у него была жена и есть ребёнок. Я не могу сказать ему, давай переспим. Он разобьёт мне рожу. Только сначала вытащит из дорогого салона, чтобы кровью не испачкать. Я же знаю, как у нас в стране ненавидят геев. Да я вообще никогда не смогу этого сказать. Потому что стыдно даже самому себе признаться, что ты жаждешь, чтобы тебя трахнули как девушку. Зачем я только согласился поехать с ним?

Неожиданно его рука ложиться на мою ладонь на подлокотнике.

— Тебе плохо, Саша, ты так побледнел? — участливо спрашивает он.

Да, мне плохо. Плохо от того, что я конченный дебил и извращенец. Я даже не в силах руку одёрнуть, так хочется продлить это касание.

— Ничего страшного. Просто пить захотелось, — мелю какую-то чушь.

— Выпей воды, тебе станет легче, — говорит он.

Я распахиваю веки и вижу, как он открыл дверцу между сидениями. Достал маленькую бутылочку минеральной воды.

Вода действительно спасает. Мне становится легче. А вскоре мы паркуемся у обочины.

— Спасибо, что подвезли, Рудольф Матвеевич, — мямлю я, и пулей вылетаю из салона автомобиля.

Вешаю рюкзак на плечо, а после иду к Ольховским. По дороге обзываю себя самыми изощрёнными ругательствами, стараясь прийти в себя. Я никогда не думал, что одна ночь с незнакомым мужчиной в клубе так меня изменит. Что мне будет мерещиться голос и запах того самого любовника, которого я не видел в лицо. Но ведь нельзя влюбиться в человека, которого не видел? Вдруг он уродец или старше меня намного? Всё, успокойся, Саша. Не было, ни клуба, ни крышесносного секса там. Нужно жить дальше.

Уже в квартире Евгений Константинович удивляется, что я хочу ночевать в новом доме. По его мнению, можно и до завтра подождать. Но я не хочу их стеснять. Эта семья мне и без того много помогла. Евгений проверяет мой договор. Говорит, что всё в порядке, а потом соглашается отвезти. Леша, разумеется, напрашивается с нами. Я поручаю ему тащить большие сумки из супермаркета, набитые тетрадями и учебниками. Через какое-то время приезжаем на квартиру. Лёша носится по ней с круглыми как два блюдца глазами. Евгений смотрит хмуро.

— Цена занижена, это мягко сказано. Двухкомнатная квартира в хрущёвке стоит гораздо дороже. Не нравится мне всё это. Хотя, договор в порядке. Если что-то случится, Саш, не нужно больше стесняться. Звони мне в любое время. Там Наташа тебе положила контейнеры одноразовые с едой. На ужин и завтрак хватит. Завтра купи себе что-то в магазине. Устраивайся. Жду на работу в понедельник.

— Хорошо, я буду иметь ввиду. Обязательно посоветуюсь с вами, прежде чем что-то серьёзное сделать.

— Вот это правильно. У меня до сих пор мурашки по коже, от твоей выходки с клубом. Отдыхай, — Евгений идёт в коридор.

— До свидания. Спасибо за всё. Пока, Лёша.

— Пока. Как-нибудь зайду в гости, — отвечает друг.

Я думаю, вещи можно разобрать завтра. Сейчас я устал. Кушать и спать. Включил холодильник и убрал еду. Потом подогрел в микроволновке тушёный картофель. Запил его молоком. Вдруг пришла в голову шальная мысль. Папа же не знает, что я эту квартиру снял недорого. Встаю и делаю селфи на фоне моей шикарной кухни. Потом отсылаю ему в контакте. Внизу подпись. «Зарабатываю хорошо. Снимаю квартиру. Не голодаю. К вашему удивлению ещё не сдох. Я счастлив».

После я направился в душ и спать. Поднялся наверх, и, открыв шкаф, достал красивое постельное бельё с тиграми, и одеяло. Пару подушек лежат на матрасе. Заправить кровать дело пяти минут. Посмотрел на свои труды. Класс. А интересно, что лежит в другом отсеке шкафа? Открываю и вижу на плечиках его чёрные брюки и белую рубашку. Видно, что одежда не грязная, но и не свежая. Как дурак снимаю рубашку и, поднеся к лицу, вдыхаю его запах. Потом плетусь с этой вещью на кровать, не забыв погасить верхний свет. Раздеваюсь и ложусь в обнимку с этой рубашкой. Тихо скулю и плачу. Я больной. Я на всю голову больной. Ну почему мне кажется, что эти вещи пахнут им, моим первым любовником? Почему я снова мечтаю об этих ласковых руках. Я сошёл с ума.

=12

Рудольф

Мальчишка оказался подозрительным, его с трудом удалось уговорить снять мою квартиру. Оно и понятно, цена была низкой для жилья такого уровня. Когда мы подписали договор, я вздохнул с облегчением. Всё, теперь Саша будет жить тут. Нет, я вовсе не собираюсь запирать его в этом доме на замок, как пленника. Парень итак вырвался из непростой ситуации. Он так же будет учиться, и работать, но определённой свободы я его лишу. Он мой, и не должен быть ни с кем кроме меня. Не волнует, что он ни разу не спал с девушкой, и по природе своей так и остался девственником. Никакой бабы или мужика рядом с ним за километр быть не должно. Отдал риэлтору обещанные деньги, пока парень был в уборной. Она поспешила уйти, а я остался. Обещал подвезти Сашу до нужной улицы. Мне действительно по пути, а ещё я хочу провести с ним немного времени. Сгрёб деньги в карман и подошёл к окну. По большому счету, мне не нужны его деньги. Парень будет жить тут бесплатно. Не совсем бесплатно, разумеется. Но прямо сейчас я ему не могу сказать, какова настоящая цена моего жилья. Он порвёт договор и унесёт отсюда ноги. Да, мальчик мой, ты будешь расплачиваться со мной своим красивым телом. Будешь, никуда не денешься. Потому что я готов показать тебе мир любви. Он слегка искажён моей неправильной натурой, но ничего не поделаешь.

Он вернулся в комнату. Я обернулся и, вдруг спросил, любит ли он клубнику. Как-то по идиотски всё. Саша с удовольствием ел её в клубе. И по большому счёту, я должен был задать этот вопрос ещё перед тем, как первая ягода попала в его рот. Нет, даже не так. Правильный вопрос должен был звучать по-другому. У тебя нет аллергии на клубнику, Саша? Знаю несколько людей, которые страдают этим. Размышляю над ситуацией, а сам говорю о другом. Что он может пользоваться тут всем, что есть в доме. Саша смотрит на меня слегка удивлённо. Типа, чего это я вдруг такой щедрый? Потом задаёт подобный вопрос. А я смотрю на него, и чувствую, как покалывает кончики пальцев. Хочу подойти к нему, сгрести в объятия, и утащить на этот диван как паук муху цокотуху. Я больной ублюдок, потому что эта детская сказка с четырнадцати лет имела для меня некий сексуальный подтекст. И вот сейчас я тот самый паук, а Саша муха, которую я хочу оплести своей паутиной, чтобы он не вырвался, а потом любить в постели до помутнения в голове. Медленно подхожу к нему, касаюсь пальцами щеки. Я ещё помню влагу на этой нежной коже, когда он плакал, там, в клубе.

— Тебя это пугает, Саша? — спрашиваю ласково.

Парень отпрыгивает от меня, будто я его ударил. Потом мямлит, что поедет на автобусе. Э нет, милый, так не пойдёт. Я уже предвкушаю, как мы окажемся вдвоём в закрытом пространстве моего автомобиля. Снова уговариваю ехать со мной. После мы выходим на улицу.

Саша стоит как вкопанный, у моего автомобиля. Он удивлён. Разумеется, его отец хоть и не бедный, но так, обычный крупный предприниматель в своём городишке. Сумел подсуетиться в девяностые годы, и прихватизировать заводик по производству картона и туалетной бумаги. Даже для такого человека как он, данная машина это верх расточительности и роскоши. Я же сын олигарха. У моего отца огромный холдинг с множеством дочерних компаний. Мне проще сказать, чем не заниматься мой отец, чем наоборот. У меня самого фирма, связанная с IT технологиями. Мы разрабатываем системы безопасности для компьютеров различных компаний. Занимаемся монтажом систем видеонаблюдения. Кроме того, мои специалисты, разрабатывают программы под заказ. А ещё в нашем арсенале компьютерные игры и многое другое. Отдельная ветка бизнеса, создание рекламных баннеров и видео для интернета. Есть даже парочка своих сайтов, которые разрабатывал лично я. Они тоже приносят неплохую прибыль. За несколько лет работы мы смогли достичь мирового уровня и выйти на рынки Америки и Европы. А всё потому, что у меня работают программисты высшего уровня.

Но это всё лирика, которая никак не относится к тому, что мы сейчас вдвоём с Сашей в одной машине. Я вижу, как он напряжён. Сидит, и неровно дышит. Нервничает? Даю водителю команду ехать. Вижу что Саша закрыл глаза, и прошу пристегнуться. Секунда, две, три, он не шевелиться. Тогда я наклоняюсь и не торопясь пристёгиваю его. Отстраняться не хочется. Но я, всё же, делаю это. Не хочу его пугать. Он и без того слишком напряжён. Смотрю на него, откинувшись на спинку кресла. Его грудь тяжело вздымается. Такое впечатление, что он по каким-то причинам начинает возбуждаться. В моей голове вспыхивает пошлая картинка. Вот я отстёгиваю его, потом заставляю перебраться на мои колени и сесть лицом ко мне. Затем я впиваюсь в его губы, а руки расстёгивают ширинку на его джинсах. Вынимают член из плена узкой одежды. Мои мысли прерываются его шумным вдохом. После он сжимает челюсти, как будто ему плохо. Вижу как рука, лежащая на подлокотнике, сжалась в кулаках. кладу свою ладонь на его руку. К счастью он не одёргивает её. Это простое касание вызывает трепет в моём сердце. Никогда не думал, что способен настолько влюбиться.

— Тебе плохо, Саша, ты так побледнел? — спрашиваю я.

Он что-то мямлит о том, как хочет пить. Открываю мини холодильник и достаю прохладную бутылочку минеральной воды тридцать три миллилитра. Саша выпивает её всю и отдаёт мне пустую тару. Через пару минут мы уже паркуемся у обочины. Поблагодарив меня, он словно ошпаренный выскакивает из салона. Я понимаю, что он делает. Саша пытается убежать от меня. Тебе не спрятаться, малыш, даже не надейся на это. Если я что-то захотел, то я это добуду, каких бы усилий не потребовалось.

Приехал домой и занялся сыном. Няня уже успела покормить малыша. Поэтому мы сидим на ковре в детской. Костик с удовольствием собирает пирамидку в таком порядке, как ему хочется. Я не одёргиваю его. Он ещё маленький, чтобы сообразить, как всё сделать правильно. Время от времени проверяю приложение на телефоне, которое разработала моя фирма. Оно позволяет просматривать камеры видеонаблюдения в квартире или офисе в режиме реального времени. Или прокручивать запись. Клиент, поставивший наши камеры, и зарегистрировавшийся в приложении, вправе сам решать, что делать с записями. Можно их удалить, или скопировать на свою флешку, а уже потом уничтожить.

В моем доме есть скрытая камера с широким углом обзора, но всего одна. Она установлена в углу над входной дверью. Камера охватывает практически всё пространство первого этажа. Вот, наконец, в квартиру заходят. Это Саша, какой-то мужчина и ещё один парень. Они осматривают помещение, потом о чем-то разговаривают. Вскоре гости уходят, оставляя моего мальчика одного. Я догадался, что это были Сашин работодатель и его сын. Потому что на полу стоят сумки и пакеты. Саша берёт небольшой пакет, потом включает холодильник. Пару контейнеров ложиться на полку, а коробка молока и один из лотков на обеденный стол. Больше продуктов нет что ли? По-видимому, так. Потому что после нашего отъезда и его возвращения, прошло не так и много времени. Значит, в магазин не заехали. Наблюдаю за ним. Парень кушает и что-то пишет на тетрадном листе. Потом он идёт в уборную, а выходит оттуда спустя какое-то время. Мне даже становится жаль, что он настолько скромный и не ходит по дому полуголый. Вышел в домашних штанах и футболке, как будто в доме кроме него кто-то ещё. А я бы не отказался полюбоваться на его голое тело. Отключаю приложение. Саша поднялся на второй этаж, а там камер нет. Чёрт, как же хочется туда, к нему, но я не могу себе этого позволить. По крайней мере, сейчас мне надо будет укладывать сына спать. В моей жизни всегда будет на первом месте мой ребёнок, как бы я не любил Сашу. Завтра пятница. С утра обещала заехать мама и увезти Костика к себе. У няни будет несколько дней на отдых. Ну, а я займусь моим любимым. Сегодня предупредил на работе, что взял отпуск на десять дней. Пора немного отдохнуть.

Мама приехала к десяти часам утра. Я поздоровался с ней и предложил позавтракать со мной. Она отказалась, согласившись выпить только чашечку кофе. Моя кухарка варит отличный кофе по-турецки. Мы сидим в столовой и обсуждаем их поездку. Потом она интересуется моими делами.

— Всё хорошо мам. Камилла написала официальный отказ от сына при разводе. Я не просил, она сама так захотела. Что ж её никто не заставляет быть матерью моего ребёнка. К тому же какая это мать на расстоянии. По телефону, что ли воспитывать?

— Может, женишься снова? — грустно спрашивает родительница.

— Прости, мам, но я наелся семейной жизнью до отвала. Наследник у меня есть, а остальное не важно, — говорю серьёзным тоном.

— Дело твоё. Но ты можешь ещё встретить свою любовь. Тебе только двадцать восемь. Ну, отдыхай. Заберу внука и уеду.

Я иду провожать маму до машины, неся сумку с вещами сына. Костик совершенно спокойно машет мне ручкой. Он очень любит бабушку. Конечно, её он видел даже чаще чем собственную мать, шатающуюся по фитнесам и подругам.

Машина отъезжает, а я смотрю ей в след. Ах, мама, если бы ты знала, что я уже нашёл свою любовь, что бы сказала на это? Моя любовь вовсе не девушка, а парень, который совсем недавно перешагнул порог совершеннолетия. Думаю, узнай о таком, мои родители расстроились бы. А может, и грандиозный скандал закатили. Но они даже не догадываются, какой я на самом деле.

Зашёл в дом и сев в гостиной, включил приложение. Посмотрел запись. Саша кушает за столом, потом спешно кидает учебники в рюкзак и уходит. Я уже знаю его расписание и примерное время от техникума до дома, если ехать на автобусе. Если он не будет на работе, то приедет домой днём. Саша, как же хочется поскорее тебя увидеть. И не просто увидеть, а затащить на второй этаж. Ведь у меня со времени нашей встречи в клубе никого больше не было. Но я ещё раздумываю, когда лучше появиться в квартире. Почему-то ищу для этого повод. Хотя повод есть, я его хочу до боли внизу живота.

Повод приехать находится. Смотрю в ноутбук, стоящий на столе в кабинете. Саша приходит домой чуть позже, чем я рассчитывал. Да, он не пошёл на работу, но видимо был в супермаркете. У него в руках два пакета с надписью продуктового магазина. Увеличиваю изображение, мне интересно знать, что купил мой малыш. Он убирает в кухонный шкафчик банку растворимого кофе, пачку чая, похоже, в пакетиках. Туда же уходят пару пачек макарон и какая-то коробка. Потом он насыпает в специальную посуду соль и сахар, оставляя это на разделочном столе. Рядом с ними становиться бутылка подсолнечного масла. В холодильник Саша убирает хлеб, большую коробку молока и яйца. Из продуктов всё, потому что в другом пакете оказались моющие принадлежности, и пачка стирального порошка. Я не знаю, почему не в силах оторвать от него взгляд, но я смотрю на то, как парень занимается хозяйством. Ставит на плиту воду, варит макароны. Потом приправляет их подсолнечным маслом, и садиться есть. Боже, он что так и будет питаться одними пустыми макаронами? Вот я дурак, конечно же, будет. Мои ребята выяснили о парне всё. Я знаю, что у него зарплата пятнадцать тысяч. Двенадцать он вчера отдал нам с риэлтором. По сути, должно остаться три тысячи, а ведь ещё на транспорт деньги нужны.

Спешно одеваюсь и говорю охране, что на этот раз поеду один. Кто знает, насколько я задержусь на квартире. Но сначала супермаркет. Нужно накормить моего мальчика.

Поднимаюсь с пакетами на этаж. Сердце взволнованно стучит. Но я человек достаточно наглый, чтобы открыть дверь своими ключами. Если Саша откроет сам, то может прогнать меня от порога. Сейчас он на втором этаже, поэтому я спокойно могу войти сам. Тихо поворачиваю ключ в замке и захожу. Блин, словно вор в собственную квартиру крадусь, смешно.

=13

Александр

Пришёл домой после учёбы. По дороге заскочил в супермаркет у дома. Да, дела мои не весёлые. Похоже, придётся занимать немного денег у кого-то из мужиков. На пустых макаронах и каше можно ноги протянуть. К тому же, купил совсем немного. Надо экономить. Каждый день на транспорте ездить придётся, причём не один раз. Сварил пустых макарон, приправил подсолнечным маслом и сел кушать. Нет, у меня не закапали, слёзы в тарелку, как вы могли бы сейчас подумать. Я не разнюнился, не вспомнил с жалостью о тех вкусных блюдах, что нам готовила кухарка в доме отца. Я стиснул челюсти и решил, что я должен выстоять. Доказать в первую очередь самому себе, что я смогу выдержать один, без поддержки родителей. Знаю, как это трудно, уже успел ощутить. В августе получил получку и, заплатив бабке за комнату, потратился на вещи. И пусть это были дрянные осенние ботинки за семьсот рублей и куртка за полторы тысячи, но они серьёзно подточили мой бюджет. А тратиться пришлось. Я же не могу работать в том, в чём хожу по улицам. Спецодежда у Евгения не выдаётся. Каждый приносит своё. Но в этом месяце ещё хуже. Из пятнадцати тысяч, двенадцать я отдал, чтобы снять эту квартиру.

Поел, одновременно набивая сообщение Юрке в контакте. Потом стал разбирать пакеты с учебниками и тетрадями. Комод в комнате оказался пустой, и я убрал всё туда. Идти наверх и разбирать сумки, было лень. Я упал на диван и ради интереса включил телевизор. Посмотрел новости на одном из каналов, а после с тоской глянул на сумки, стоящие в углу комнаты. Когда-то придётся их разобрать и лучше это сделать сейчас.

В итоге куртки и обувь перебазировались в шкаф у двери, а остальное я понёс наверх. Всё разложил и развесил по местам. Сумки сложил и убрал вниз шкафа. Ну вот, устроился. Посмотрел в окно на вечернее небо. Стало так тоскливо. Мне и раньше было одиноко, не смотря на то, что жил в отчем доме, а сейчас и подавно. Пиликнул телефон в кармане. Мой виртуальный кот проголодался. Раньше мне не разрешали заводить дома животных. А в такую шикарную берлогу я не посмею кого-то привести. Поэтому завёл себе виртуального кота. Сел прямо на подиум, решив немного поиграть. Вдруг заметил, что подиум на самом деле с подсветкой. Небольшой выключатель нашёлся на стене над матрасом. Щёлк, и пространство вокруг кровати осветилось приглушённым светом. Ух ты, красиво. А в некоторых местах подиума ещё и небольшие прорези. Кончики пальцев точно войдут. Пригляделся. Маленькие дверные петли? Да это же скрытые ниши. Всё так аккуратно сделано, что даже не заметишь с первого раза. Открыл самый верхний ящичек. Чего?! Ни хрена себе! Достаю бутылочку в пятьдесят миллилитров с дозатором. На ней написано крупными буквами «Yes — Anal». А снизу мелким шрифтом на английском языке, что это силиконовый лубрикант гель. Я хорошо понимаю по-английски. На обратной стороне написано, что это анальный гель, обладающий заживляющим и расслабляющим эффектом. Таких бутылочек было несколько штук. А ещё в нише лежали импортные презервативы. Прочитал на упаковке, что они из полиуретана. Положил всё обратно. Я в шоке. Он говорил, что тут никто не жил. Значит, водил сюда любовниц? Открыл другую нишу. В ней нашлась свёрнутая толстая полоска из кожзаменителя. Потянул её, она оказалась привязана к специальной трубке, вделанной в подиум. Чёрт! То, что я увидел на другом конце полосы, заставило меня выронить её из рук. Это был кожаный наручник с металлическими застёжками. Затолкав этот девайс внутрь, как попало, закрыл дверцу. Сердце бешено побежало вскачь. Дрожащей рукой открыл ещё три ниши. Такие же наручники. А вот последняя дверь была больше других. Сердце замерло, а потом испуганно унеслось, отстукивая бешеную дробь. Открыл дверцу. Ошейник со свисающими на цепочках наручниками, несколько анальных пробок. Маска для лица и ещё пару непонятных мне штук. Закрыл всё это. Стало вдруг страшно. Какие ещё секреты хранит хозяин этого жилья? И потом, с чего я вообще взял, что он спит только с девушками? Внизу раздался какой-то шум. Вот тут мне стало не просто страшно, а жутко. Кто там?! Положив телефон в карман, на цыпочках стал спускаться вниз.

— Здравствуй, Саша. Чего ты там крадёшься как мышка? Иди сюда, — раздался голос хозяина квартиры.

Я с опаской спустился и, увидел, как он стоит у разделочного стола, на котором стоят два больших пакета.

— Здравствуйте, Рудольф Матвеевич. А вы зачем пришли? А, понял, забыли вчера забрать свою одежду в шкафу. Подождите, я сейчас принесу.

Развернулся, чтобы ринуться наверх за его рубашкой и брюками. Не успел поставить ногу на первую ступеньку, как сзади раздалось строгое.

— Я пришёл к тебе, Саша. Подойди ко мне, пожалуйста.

Ко мне пришёл? Зачем? Развернулся и на дрожащих ногах пошёл к нему.

— Вообще-то к арендаторам не принято ходить без спроса. Только в день получения арендной платы, и всё, — промямлил дрожащим голосом.

— Я принёс тебе продукты, Саша. Полагаю, ты вчера всю свою зарплату истратил. Я не хочу, чтобы ты голодал. Не волнуйся, всё куплено на те деньги, что ты мне вчера дал. Разбирать пакеты будешь сам, я в слуги не нанимался, — улыбнулся он.

Подошёл к столу. Посмотрел на мужика, стоящего в расслабленной позе у стола. После того, что я увидел в спальне, как-то страхово находиться рядом с ним. Заглядываю в один из пакетов. Чтобы посмотреть что там, нужно вынимать все продукты, потому что их много. Но то, что лежит сверху повергает меня в шок. Палка сырокопчёной колбасы, сыр, упаковка дорогих котлет, сливочное масло. С тех пор как я живу самостоятельно, успел изучить ассортимент супермаркета. Такая колбаса стоит не меньше семисот рублей за килограмм. Как бы мне ни хотелось, но я не мог себе такую позволить. Зачем он это всё принёс? В чём подвох? Я знаю, ничего не бывает просто так.

— Простите, но это очень дорого. Я не возьму. Мне будет нечем вам, потом долг отдавать. Ведь ещё за аренду платить, — сказал я нервно.

Неожиданно он подошёл ко мне и, обняв, прижал животом к столу.

— О чём ты говоришь, Саша, какой долг? Я принёс это для тебя. Ты итак слишком худенький. А что касается аренды, то ты мне ничего не должен, — произнёс он с придыханием.

Следом я почувствовал, как шеи касаются его губы. Что он делает?! Нет! В голове моментально мелькнула догадка, и я стал вырываться из его цепких рук.

— Вы что обалдели?! Отпустите меня! Я не стану с вами спать, за возможность жить тут бесплатно! Я не проститутка, ясно?! — сказал я гневно, а в душе нарастала паника.

Я извивался, пытаясь освободиться, но он оторвал меня от стола и крепче прижал к себе. Вот почему я такой хилый, с одним человеком справиться не могу.

— Тихо, Саша, не бойся. Я знаю, что ты не проститутка. Т-ш-ш, всё, успокойся. Саша, мой красивый мальчик, как долго я мечтал снова встретиться с тобой наедине.

Его голос был такой нежный. Он как будто гипнотизировал своим бархатным тембром. Этот голос, так же со мной разговаривал мужчина в клубе. Не может быть?!

— Отпустите, пожалуйста. С чего вы взяли, что я ваш? Не был и никогда не буду, — всхлипнул я.

На душе нарастала паника. Почему-то показалось, что сейчас он меня затащит в спальню, пристегнёт к тем наручникам, а после сделает всё, что захочет. Мужчина развернул меня к себе, и снова прижал к столешнице.

— Мой, Саша, был и останешься. Помнишь клуб, надпись на конверте? Твои губы, Саша, всё такие же розовые, как-то вино, что мы с тобой пили. И наверняка, сладкие, как клубника, которой я тебя кормил, — произнёс он с улыбкой, а потом провел пальцем по моим губам.

— Вы Дарио?! — потрясённо выдавил я из себя.

— Теперь Рудольф. Не стоит называть меня клубным псевдонимом. И давай уже на «ты» перейдём. Ты весь дрожишь, мой мальчик. Я такой страшный оказался? — он поцеловал меня в висок.

— Нет, вы очень красивый, — сказал я, опустив глаза.

Сердце отплясывало румбу, а в голове стучали кастаньеты. Это он, тот мужчина из клуба. На самом деле, он оказался красивым и молодым. Я стоял рядом с ним, и мне было страшно и волнительно одновременно. Я столько времени мечтал об этих руках, думая, какой я извращенец. И вот, эти руки обнимают меня снова. И что теперь? Что делать дальше? Я застыл в его объятиях, опустив голову.

— На «ты», Саша, я же просил, — он поднял мою голову, подцепив подбородок двумя пальцами.

Потом Рудольф с шумом втянул в себя воздух и, обхватив мои щёки ладонями, впился в губы. Он попытался раздвинуть их языком, а я подчинился. По телу прошла волна приятной дрожи, смешанной со страхом. Как же я мечтал, чтобы вот так властно взяли и заставили целоваться. А после доминировали надо мной, принуждая делать неприличные вещи. Поэтому я испугался не его, а скорее своей реакции. Я готов был скулить и умолять, чтобы меня трахнули. Или заставили встать на колени и вылизать его плоть, как тогда, в клубе. Сейчас я возбуждался от его властного поцелуя, и одновременно чувствовал себя последней блядью. Но почему именно он так действует на меня? Когда смотрел на голую проститутку, в своей спальне, меня так не штырило. А ведь Кэт была очень красивая. Но как оказалось, мне не нужна была девушка. Мне нужны сильные руки мужчины, чтобы с силой смяли в своих объятиях.

— В пакетах есть продукты, которые требуют заморозки. Разбери пакеты, Саша, — приказным тоном сказал он, когда отстранился.

— Хорошо, — пискнул я.

Ноги не желали меня держать. Тело прошивали волны возбуждения. Но я постарался взять себя в руки. Начал разбирать пакеты. Мужчина тем временем сидел за столом и наблюдал за мной.

— Знаешь, я вчера чуть не озверел, когда ты про танцы, шманцы, ебламанцы, сказал. Догадываешься, да, какое слово возмутило меня больше всего? Ты мой, Саша. Никаких любовников кроме меня у тебя не будет, — произнёс он ледяным тоном, — А теперь скажи мне, мальчик, ты гей?

Я закончил убирать продукты, и теперь стоял, вцепившись пальцами в столешницу. Почему-то не мог развернуться и посмотреть на него. Было так стыдно.

— Я не знаю. До вас.… До тебя, у меня не было никого. Это правда. Я пробовал переспать с девушкой, но не получилось. Не потому что не смог. Просто папа застал нас. Он выбил двери моей спальни, а там голая Кэт. Она была проституткой. Мы не успели ничего сделать. Кэт только разделась, и чмокнула меня в губы, словно ребёнка. Папа вышвырнул её из дома. А ещё мне нравилась одна девочка в школе, но она отказалась со мной встречаться. На парней я никогда не засматривался. У меня только на тебя такая реакция, и это ужасно бесит. Я не хотел быть геем, — эти слова даются с трудом, ком в горле мешает говорить.

— Сюда подойди, встань напротив меня, — командует он.

Я подчиняюсь, словно послушная марионетка. Подхожу к нему, опустив голову. Чувствую, как горят мои щёки.

— Ближе подойди. Встань вплотную к стулу.

Я снова подчиняюсь, а он хватает меня за волосы и оттягивает голову назад, но не сильно. Потом наклоняется и заглядывает мне в глаза.

— Мне всё равно, мой мальчик, какой ты ориентации. Я буду заниматься с тобой любовью. Запомни, пока у тебя есть я, в твоей постели не должно быть других. Это единственное условие. В остальном у тебя полная свобода. Ты будешь учиться, работать, иметь друзей. Сюда разрешаю приводить только Лёшу. Но я должен знать о каждом его везите заранее. Потому что с этого дня будет так. Ты живёшь здесь бесплатно, но я буду приходить сюда в любое время, когда мне приспичит. Я буду заниматься с тобой любовью, тогда, когда захочу. Не потому, что мне не с кем переспать. А потому, что ты мне нравишься, Саша. Именно ты и никто другой. Я, хочу, тебя, мой, мальчик.

— А ели я не соглашусь? — заикаясь, спрашиваю я.

— Правда?! Не думаю, что ты это сделаешь, — он наклоняется ещё ниже и целует меня.

Он не нежничает. Сминает мои губы, с силой всасывает язык в рот. А я таю как мороженое. И в голове пугающая до тряски мысль: «Да, заставь меня. Подчини себе. Я хочу, чтобы ты был рядом». Он стонет в мои губы и, кажется, я тоже. Но я вдруг опомнился. Что я натворил?! Положил его продукты в холодильник, целуюсь тут с ним. По сути, я согласился быть его любовником, даже вслух не озвучив этого.

— Я… Я не могу, — мямлю отстраняясь, — Чувствую себя так, будто продался за кусок хлеба.

— А что чувствуешь здесь, а? — ехидно улыбается он.

Одновременно с этим Рудольф резко хватает меня за руку и, разворачивая, прижимает к себе. Его рука ложиться на мой пах и гладит мой стояк. Чёрт, даже не заметил, что смог так возбудиться.

— По-моему твоя нижняя голова со мной солидарна. Знаешь, Саша, я никому никогда не говорил ничего подобного. Ты будешь первым. Я люблю тебя, малыш. Я впервые в жизни влюбился и не собираюсь тебя отпускать. Пусть это звучит пугающе, но как есть.

— А как же жена? У тебя была жена.

Мой голос дрожит от шока. Он меня любит?! Этого не может быть!

— Я женился потому, что так захотелось родителям. Они ждали внуков, я тоже хотел детей. Но мы развелись недавно. Она оставила мне ребёнка и вышла замуж за американца.

— Но я никогда бы не поверил, что ты бисексуал.

— У меня сложная сексуальная ориентация. Тебе не надо в это вникать. Просто знай, что я люблю тебя. Пока у меня есть ты, мне никто не нужен. А сейчас в душ. Только не надо мне больше врать, что ты не можешь, или не хочешь со мной переспать.

Я не знаю, что на это ответить. Меня ведёт из стороны в сторону. Одна половина говорит, что я хочу быть с ним. Хочу снова ощутить эти тёплые руки на своём голом теле. А другая половина буквально вопит, что я дерьмо последнее, и продался за кусок дорогой колбасы. Хорошо, я его не вышвырнул из квартиры вместе с этими пакетами. Во-первых — это его собственность. А во-вторых, я бы не смог сделать это физически. Попытался бы, но с моим умением постоять за себя, вероятность победы равна нулю. Он скрутил бы меня в два счёта. Но вот почему я сам не ушёл отсюда? Стоило бежать сломя голову. Но дебил Саша никуда не побежал. Он стоит в его объятиях и не может решить, что делать дальше. Стать его любовником или послать далеко и надолго. Он сказал, что любит меня. Эти слова неожиданно согрели душу, пусть даже он и врёт сейчас. Именно поэтому я не ухожу. Мне даже родители никогда не говорили, как любят меня. Да я и тепла особого от них не чувствовал. Всегда только рычание, как будто я вечно путаюсь под ногами. И сейчас мне хотелось этого тепла, которое дарил Рудольф. А он нежно целовал мою шею и прижимал меня к себе.

— Ну, что ты, мальчик мой, не плачь. Всё будет хорошо. Я обещаю тебя защищать. Тебя больше никто не обидит, — говорит мне ласково.

Блин, даже не заметил, как снова разнюнился. Наверное, мне стоило родиться в теле девушки, так было бы правильнее. Но дело в том, что я ощущаю себя как парень, но веду себя иногда совсем не по-мужски.

— Я видел тайники в подиуме, — зачем-то признаюсь я.

— Тебя это напугало? Только давай договоримся, ты отвечаешь честно. Что бы ни случилось, Саша, я хочу знать правду.

— Да, меня это напугало. Я знаю, что это. Предметы для бдсм игр. Я боюсь боли, у меня фобия, — говорю всхлипывая.

— Никакой боли не будет. Я не собираюсь тебя бить. Я не садист. А сейчас тебе надо расслабиться. Почувствовать, что я не способен причинить тебе вред. Пойдём в душ, а потом я кое-что сделаю для тебя. Это сюрприз.

Он встаёт, и всё также обнимая меня, идет в ванную комнату. Там стоит навороченная душевая кабина, в которой свободно поместятся двое. Рудольф начинает расстёгивать пуговицы на моей рубашке.

— Не надо, я сам. Мы же не будем мыться вместе? — перехватываю его пальцы своими руками.

— Будем. А ты стесняешься? Брось, я уже видел тебя голым, и не только видел. Помню, какая вкусная твоя сперма, — улыбается он.

Я краснею, но позволяю ему раздеть меня. Хочется прикрыться, и я усилием воли заставляю себя не делать этого. Он прекрасно всё видел, когда я достался ему в этой игре. Стою, опустив глаза. А потом подрываюсь и бегу в кабину душа. Что я делаю?! Неужели снова собираюсь переспать с ним?!

Рудольф заходит в душ следом за мной. Я стою, глядя в пол. Меня ещё корёжит от того, на что я соглашаюсь. Он поднимает мою голову за подбородок.

— Посмотри на меня, Саша. У тебя сейчас такой напуганный взгляд. Напуганный и доверчивый. Не стоит думать о том, что ты делаешь что-то плохое. Любовь изначально не может быть плохой, — говорит нежно, — Позволь я вымою тебя сам. Мне так хочется.

Он берёт мочалку и налив геля, начинает меня мыть. Мне кажется, что даже кончики ногтей на моих ногах покраснели от стыда. Да стыдно, но одновременно приятно. Впрочем, наша банная процедура длиться не долго. Он быстро моет своё достоинство и выключает воду.

Мы выходим, и Рудольф вытирает меня большим махровым полотенцем. Им же трёт своё тело.

— Не одевайся. Иди так, прямо в спальню. Я только достану одну вещь.

Он достаёт из подвесного шкафчика какую-то баночку. Я разворачиваюсь и выхожу. Что он задумал? Забегаю наверх. Сердце колотится. Это не правильно, что я вот так без боя сдался. Потому что если сейчас пересплю с ним, будет означать, что я согласен стать его любовником. Но я не могу иначе. Пусть вы меня посчитаете проституткой, но мне хочется секса. И не с девушкой, а именно с ним.

Рудольф подходит и обнимает меня сзади.

— Саша, давай сейчас договоримся. Ты мне доверишься. Я закрою твои глаза повязкой, но поверь мне, ничего плохого с тобой не будет. Сегодня твоя задача лежать и получать удовольствие. Я очень хочу тебе его подарить.

— Хорошо, — говорю более уверенно.

— Тогда сверни одеяло и положи на подоконник. Оно нам пока не понадобиться. В доме тепло.

Да, ещё стоят последние тёплые деньки. Я складываю одеяло на подоконнике, потом ложусь на живот на кровати, как он просит. Рудольф надевает на меня маску для сна. Я чувствую, как скрученную в валик вторую подушку, подсовывают под мой живот. Таким образом, попа приподнимается. Мне почему-то вдруг хочется, чтобы он не думал обо мне плохо из-за того, что я вот так легко на всё это пошёл. С закрытыми глазами становится легче произнести эти слова.

— Я не понимаю, что происходит. На самом деле я не такой. Я бы никогда не согласился вот так быстро ни с кем другим. Ещё тогда, в клубе, твой голос и твои действия заставляли подчиниться. Это пугает.

— Что тебя пугает, Саша, то, что хочется секса с мужчиной? — спрашивает он спокойным тоном.

— Да, но не со всяким, только с тобой.

— Не стоит этого бояться. Возможно, это сама судьба свела нас тогда в клубе. В любом случае, ты должен знать. Я не считаю тебя легкомысленным или проститутом. Ты самый лучший, Саша, и всегда должен помнить об этом, но не зазнаваться, — он целует мою лопатку, — А сейчас выкинь все ненужные мысли из головы. Получай наслаждение.

Где-то рядом негромко заиграла музыка. Это была флейта и звук воды. Потом к флейте добавился другой инструмент. Как будто на специальном тамтаме играют пальцами. Это была нежная восточная мелодия, которая расслабляла. Я невольно заслушался ею. Удивительно на душе стало легче.

Я почувствовал, как пальцы Рудольфа проехали по позвоночнику, но так, будто пощекотали. Он сделал это несколько раз, вызывая приятную дрожь в моём теле.

— Ты был когда-нибудь на берегу океана, Саша?

— Нет, только на море несколько раз. Папа возил нас в Турцию.

— Когда-нибудь, мы побываем на берегу океана. А сейчас слушай музыку. Представь, что ты лежишь на берегу океана. Волны ласкают твоё тело на песке. Твоё красивое тело, которое хочу сегодня ласкать я, — говорит он нежно.

Его руки ложатся мне на плечи, а после легко скользят вниз. Они чем-то смазаны и это приятно разогревает кожу. Он не торопится. Движение медленные и лёгкие. Я млею от тепла его рук и от музыки, что звучит в комнате. С закрытыми глазами все ощущения становятся ярче. Рудольф гладит мою спину, доходя то поясницы. Потом его движения становятся слегка давящими. Он знает, в каком месте и как провести, поэтому я начинаю возбуждаться. Это длиться достаточно долго. Я готов стонать от удовольствия. Не выдерживаю, когда его руки смазывают чем-то попу, а потом начинают её гладить. Стон вырывается сам собой, а я чувствую, как наливается кровью член. Рудольф тем временем продолжает ласкать меня. Одной рукой проводит по спине, другую руку кладёт в ложбинку между ягодиц и ведёт к члену. Мне хочется, чтобы он к нему прикоснулся, но он не делает этого. Только слегка касается яичек и возвращается назад до поясницы. Это нереально приятно. Я плавлюсь в его умелых руках как воск свечи, но мне всё ещё стыдно, попросить прикоснуться ко мне там. Рудольф тем временем проводит руками по бокам. Затем ведёт по попе и ногам до самых ступней. Возвращается к паху по внутренней стороне бедра. Как бы нечаянно задевает член рукой. И снова его руки на моей попе. Я стону, толи от наслаждения, толи от разочарования, что он так и не дотронулся до моего органа. Возбуждение волнами гуляет по телу. В голове пустота, только звуки музыки.

Через какое-то время он переворачивает меня на спину, укладывая ровно на кровати. Руки касаются горла, ведут ниже. Пальцы обводят ореолы сосков, а я со стоном выгибаюсь навстречу этим рукам. Рудольф умело ласкает мои соски кончиками пальцев. Я чувствую, как они болезненно твердеют. Внизу живота всё пульсирует и требует выхода. Тёплые ладони, слегка массируя кожу, пробираются вниз. Гладят живот, ноги. Возвращаются к соскам по внутренней стороне бедра и бокам. Это — пытка наслаждением, но она такая сладкая, что я забываю обо всём на свете. Кажется, что каждая клеточка тела, каждое нервное окончание отзывается на эти ласки. Тело пронзает миллионами маленьких искорок. Сейчас я готов умолять его дать мне кончить, но он намеренно мучает меня наслаждением, продолжая массировать лёгкими движениями моё тело. Наконец тёплые скользкие пальцы проводят по члену. Меня снова выгибает с глухим стоном. Он, тем временем, продолжает искусно ласкать мой орган, пальцами другой руки пробегаясь между ягодицами. Лежу как блядь с раздвинутыми ногами, но мне не стыдно. Всё ненужное вытеснили из головы наслаждение и прекрасная музыка.

Когда я готов был кончить. Он резко убрал от меня руки. В голове зашумело, дыхание остановилось.

— Дыши глубоко, Саша. Глубоко и размеренно. Давай, слушай музыку и дыши, — его голос приобрёл возбуждающие нотки.

Делаю, как он просит. Возбуждение спадает, а он ложиться на меня и целует. Начинает тереться о моё скользкое тело своим. Чувствую, как его возбуждённый орган проезжает по телу. Хочу его обнять, но он убирает мои руки. Придавливает к матрасу над головой. Снова впивается в мои губы, жёстко и неумолимо. Я знаю, этим он заявляет, что я его. И да, я готов кричать о том, что это так. Мне нравится, как он проявляет инициативу, как заставляет моё тело корчиться от наслаждения. Приподнимаясь, Рудольф берет наши члены в свою ладонь, а после начинает ласкать. Это невероятное ощущение. Я стону в его губы, а за закрытыми глазами рассыпаются искрами фейерверки. Он отстраняется и с рыком кончает вслед за мной.

После мы лежим с ним в обнимку укрытые одеялом. Рудольф сказал, что это целебный массажный крем и его не нужно смывать. Поэтому, я обнимаю его, уткнувшись носом в грудь.

— Спасибо, тебе. Это было так здорово. Я никогда не думал, что может быть так хорошо, — говорю тихо.

— Я покажу тебе много чего. Мир любви многогранен, Саша. Нужно только не бояться и перешагнуть черту на встречу друг другу. Но знаешь, иногда я очень наглый тип. Костика забрала к себе моя мама. Поэтому, я напрашиваюсь к тебе в гости на два дня. У тебя же выходные, правда?

— А вот и нет. Только воскресенье. Завтра тащиться на лекции. Но на работу только в понедельник, в этом ты прав. Но ты можешь остаться, — говорю уверенно.

Я уже не боюсь его. Да, мне ещё слегка стыдно, что я согласился на отношения с мужчиной, но не более того. Даже перспектива быть пристёгнутым наручниками к подиуму, не кажется такой уж страшной.

— Хорошо, я дождусь тебя с занятий. А теперь спи, малыш. Тебе надо отдохнуть.

Я закрываю глаза. Знаю, что он только что со мной сделал. Видел ролики в интернете. Это эротический массаж. Смогу ли я когда-то повторить это для него? Возможно, в интернете есть инструкции. С этими мыслями я засыпаю. Удивительно, но сейчас я по-настоящему счастлив.

=14

Рудольф


Я лежу на кровати и смотрю на моего мальчика. Он прекрасен, когда спит. И ещё более прекрасен, когда кончает от моих рук. Вспомнил, как вчера заявился к нему, раздумывая, что сделать и сказать. Поначалу Саша не обрадовался моему приходу. Сказал, что он не проститутка и за еду и жилье спать со мной не будет. Я всё же настоял на том, чтобы он убрал продукты в холодильник. Как ни странно, но всё решил поцелуй. Спросил его, гей ли он. Саша поведал свою не весёлую историю, и сказал, что и сам не знает, гей ли он. Мне на самом деле было наплевать, к какой ориентации он принадлежит. Я видел, как он колеблется. Ему хочется секса, но он сомневается. И тут в голову пришла догадка, что не стоит изобретать велосипед. Всё придумали задолго до нас. Я решил признаться ему в любви. Вот так взять и ляпнуть правду матку. Неожиданно Саша заплакал от моих слов. Наверное, вспомнил детство. Убил бы таких родителей, честное слово. Потом я решил, что нужно заработать его доверие. Сделал ему эротический массаж. Всё было на профессиональном уровне, я знал что делаю. Как ни как учился этому искусству у мастеров. Саша поплыл и отдался в мои руки. Вот так, начало положено, и уже никакой храбрый комарик не спасёт муху из лап паука. Он должен быть моим, до самых кончиков пальцев. Вдруг рядом с ним заорал лежащий на подиуме телефон. «Александр. Александр, давай вставай. Александр. Александр, глаза открывай. Солнце встало, ему улыбнись. Александр. Александр, проснись, проснись», — пела девушка. Меня позабавила эта мелодия на звонке будильника.

Саша протянул руку, а потом выключил будильник. Потянулся, не замечая меня. Но вот повернул голову и, столкнувшись со мной взглядом, стал испуганно отползать. Что, блядь, ещё за новости! Схватил его и притянул к себе.

— Отпусти! — взвизгнул он.

Я повалил его на спину и придавил к матрасу своим телом. Руки парня, зафиксировал над головой, чтобы не брыкался.

— Что, ты опять вбил в свою неуёмную головушку, а? Что случилось, Саша?

— Ну, вчера всё так неожиданно. Мне с тобой было хорошо, но это неправильно. Так не должно быть, — произнёс он тихо.

Я обхватил пальцами его подбородок, и повернул голову ко мне.

— Посмотри на меня, мальчик, — сказал резким тоном.

Он всхлипнул и распахнул глаза.

— Я тебе могу сказать, что вчера было неправильным. То, что мой член вчера не побывал в твоей сладкой попке. Я сдержал себя ради тебя, Саша. А раньше, любовники выползали от меня на карачках, потому, что ходить нормально не могли, — его глаза расширились от ужаса, — Ну, не всё так страшно. Никаких травм и разрывов. Просто я предпочитаю завершать секс проникновением.

— Если бы мой папа, узнал, что я сплю с мужчиной, то убил бы, — промямлил он.

— Поздно ты о папе вспомнил, малыш. Уже всё произошло и не один раз. Более того, ты разрешил мне тут остаться на выходные. Тебе больше не скрыться от меня, Саша. Прекрати корить себя за то, что ты делаешь. Ответь честно, тебе хорошо со мной в постели?

— Да, очень, но…

— Слово очень, тут самое главное. Остальное неважно. Если хочешь, мы потом обсудим, почему мужчины могут заниматься любовью и любить друг друга. А сейчас тебе нужно умыться и на учёбу. Всё, успокоился? — перебил я его.

— Да, — сказал бут-то, мяукнул.

— Не похоже, — буркнул я и прильнул к его губам.

Саша не ответил на поцелуй сразу, но потом это произошло. Я отпустил его руки, а он меня обнял.

— Вот теперь, похоже, — улыбнулся я, отстраняясь, — С добрым утром, любимый.

— С добрым утром, — он выполз из-под меня и пошёл к шкафу.

Взяв чистую одежду, парень направился вниз. Я зашёл в ванну пока он был в туалете и быстро оделся. Потом стал готовить яичницу.

Через какое-то время Саша вышел из ванной, застёгивая рубашку.

— Санёк, я не умею готовить. Поэтому яичница с колбасой, — поставил на стол две тарелки.

— Спасибо, — он сел за стол напротив меня, — Скажи, Рудольф, ты мучился от того, что ты неправильный. Ну, потому что тебя влечёт к мужчинам и всё прочее.

— Это может показаться невероятным, но нет. Я ходил лет в двадцать к сексологу, но только для того чтобы узнать, что у меня за ориентация. Знаешь, я человек не бедный. И с самого детства был тем, кого называют золотой мальчик или мажор. Нет, я особо не зазнавался. Не дебоширил, не устраивал модные нынче ночные гонки. Не кушал разную дрянь в клубах. Но я всегда считал, что мне можно всё. Захотелось заняться сексом с парнем? Значит можно, я же хочу. Захотелось нагнуть над столом одного из своих бухгалтеров? Почему нет, хочу, и так будет. Захотелось найти тебя и снова сделать своим? Хочу, будет. Я уже начал тебя искать. Но нас свёл счастливый случай с пробитым колесом. Только во всех этих случаях есть один нюанс. Я не безбашенный тип, который знает, что за его плечами влиятельный папа и куча бабла. Прежде чем воплотить своё желание, я сначала думаю, а надо ли оно мне на самом деле.

Саша посмотрел на меня удивлённо.

— А что бы ты сделал, если бы я вчера собрал манатки и ушёл из квартиры?

— Ты бы не ушёл, Саша. Я просто не дал бы тебе это сделать. Я действительно тебя люблю, Саша. И ты будешь моим, — осклабился в ехидной ухмылке я.

— А моё мнение на этот счёт ты не спрашиваешь, так? — нахмурился он недовольно.

— О твоём мнении я догадываюсь. Ты хочешь отношений со мной, но боишься этого. В тебе сейчас говорят стереотипы. Он парень, я парень, так нельзя. К тому же над тобой довлеет воспитание. Ты живёшь один, а до сих пор оглядываешься на папу. Я предполагаю, что твой отец болен бешенством. Руки бы ему сломал, честное слово. Не удивляйся, я знаю о тебе всё. В отличие от службы безопасности твоего отца, которые тебя несколько месяцев найти не могут, мои ребята раскопали о тебе всё за пару дней.


— Твои знания обо мне пугают. Спасибо за завтрак, — парень кладёт вилку на пустую тарелку.

— Я понимаю. Но я готов доказать, что я прав. Вечером, малыш, не сейчас. Налить кофе?

— Опаздываю уже. Мне же ещё на автобусе ехать, — бурчит он.

— Кофе, малыш, а потом я тебя отвезу. Мне всё равно нужно будет домой. Перевезу сюда парочку вещей, чтобы было в чём ходить. Не волнуйся, высажу недалеко от Техникума.

Александр

Мы сидим в его машине, только на этот раз он за рулём, а я на переднем сидении. Я ещё немного в шоке, от того, что соглашаюсь быть его любовником. Да, вчера всё было великолепно, я даже почувствовал, что счастлив рядом с ним. Но утром пришёл какой-то откат. Я увидел его, и вдруг стало так не по себе. Снова в голову залезли мысли, что это неправильно. Что я не должен так поступать. Это плохо, стыдно и мерзко. Готов был крыть себя самыми отборными матами, которыми гомофобы обзывают геев. Но Рудольф сгрёб меня под себя и поцеловал. Я снова не смог противиться. А после разговора с ним на кухне решил для себя, будь что будет. Он говорил, что берёт с детства то, что хочет. Мне же всегда всё запрещалось. Я шага самостоятельно сделать не мог. Всегда должен был делать то, что сказали родители. Причём выполнять всё в точности. Шаг, в сторону и тут же прилетал ремень или кулак. Сейчас я живу один. Почему не могу делать то, что хочу? А я хочу быть с ним. И пусть это не правильно, но я не кричу о своих отношениях на каждом углу.

— Рудольф, давай договоримся так. Я буду жить самостоятельно. Согласен, если мы будем любовниками, то я не обязан платить тебе аренду, но в остальном я сам. Да, я из богатой семьи, но не жалею тех денег, что упустил. Свобода дороже. И поэтому, я, никогда не буду альфонсом. Саша Гончаров никогда не станет шлюхой, продающей себя за деньги и подарки, — сказал я решительно.

— Я специально заманил тебя в свою квартиру, этим договором аренды. Сначала ты должен был поселиться там, а потом всё остальное. Изначально, я не планировал брать с тебя плату за жилье. И если ты не хочешь быть альфонсом, то я согласен. Но это не отменяет подарки на праздники. Например, новый год или день рождения. Ты тоже можешь их дарить, я буду рад любой дешёвой безделушки от тебя. И ещё одно. По мере надобности, я буду покупать продукты, потому что иногда будут кушать в твоём доме. Так тебя устраивает?

— Устраивает. Останови тут, пожалуйста. До техникума пять минут, я дойду.

Он паркуется у обочины и желает удачной учёбы. Я киваю и выхожу из машины. Ну вот, теперь я действительно озвучил вслух, что согласен встречаться с ним.

=15

Рудольф

Я не врал Саше, когда говорил, что привык с детства брать что хочу. Да, я учился в элитной школе, как и он, и был тем, кого называют мажор. Только в отличие от многих моих одноклассников, у меня всегда были мозги на месте. Я знал, что можно сделать, а что уже за гранью добра. Поэтому отцу не приходилось за меня краснеть. Он никогда не был в милиции, вытаскивая задницу сына из неприятной ситуации за деньги. То же самое касалось и учёбы. Я хорошо учился, потом поступил в институт на программиста. Не пропустил ни одной лекции без уважительной причины. Моё мнение всегда было таким. Ты никто, и звать тебя никак, если вдруг исчезнут папины деньги. Поэтому я хотел заработать собственное имя в мире бизнеса. Не понимаю некоторую молодёжь, которая только и делает, что шляется по клубам и затаскивает в крутые тачки, девочек для траха. Они надеются, что можно прожигать жизнь, ведь потом всё равно перепадёт нехилое наследство от родителей. Мне претило словосочетание «наследничек богатого папы». Поэтому я решил создать свой бизнес. Отец был не против. Внимательно изучив мой бизнес план, он выделил денег на реализацию проекта. Позже, я удостоился похвалы за успехи, это была самая лучшая награда, признание отца.

Узнав, почему ушёл из дома Саша, я зауважал его ещё больше. Он не просто сбежал от побоев. Парень решил заняться любимым делом, и не намерен отступать. Да, не каждому богатому папе понравится, что сын выбрал такую профессию. Но это его жизнь. И он, в конце концов, не старушек грабить собрался. Я приехал домой. Кинул в сумку пару вещей, из домашней одежды. Потом направился на кухню. Няня и Егор пили чай. Мы поздоровались. Я сказал Егору, что уезжаю в городскую квартиру.

— Меня не будет до понедельника, а может и больше. Я же в отпуске. Дом в вашем распоряжении. Где-то были боксы для еды. Не помните, Людмила? — начал открывать шкафы.

— Сейчас достану, Рудольф Матвеевич.

Людмила подала мне круглый термос, куда вставляются боксы для еды. Кухарка обычно оставляет мне на выходные готовые блюда. Я разложил всё по боксам и поставил их в термос. Чего еде пропадать. Съедим вместе с Сашей.

Охрана была недовольна, что я опять уехал один. Ещё и Пашке нажаловались, гавнюки. Он позвонил и устроил мне разнос.

— Хорош скулить, Паша. Я буду на квартире и, скорее всего, не выползу оттуда до понедельника. Нахрена мне там охрана, чтобы свечку держали? — раздражённо сказал я.

— Опа, так у вас с мальчиком всё срослось? Поздравляю, дружище. Ладно, беспокоить не буду, разве что в экстренных случаях. Смотри мозоли на члене не натри! — усмехнулся друг.

— А ты не завидуй.

— Ой, как будто есть чему. Я не по мальчикам, ты же знаешь. Удачи, — он отключился, и в салоне снова наступила тишина. Включил музыку. Тишину разбавил голос Уитни Хьюстон. Её песня «я всегда буду любить тебя» пришлась кстати. Мне нравится эта певица, и я часто слушаю её записи, наряду с Луи Армстронгом и другими мировыми звёздами. Музыка нашего времени мало привлекает, разве что, какие-то рок группы.

Доехал до дома и спокойно зашёл в квартиру. Теперь имею право, на правах договорённости с Сашей. Только вот что тут делать без него, совершенно не представляю. Хотя, стоит закинуть в стиральную машину вчерашнее постельное белье, измазанное кремом. Всё равно делать нечего. Убрал контейнеры в холодильник, и перестелил белье на кровати. Теперь только и осталось тупо пялиться в телевизор, лёжа на диване.

Наконец-то пришёл мой мальчик. Посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся. Я тоже рад тебя видеть, мой хороший.

Александр

Ехал домой со щемящим в груди сердцем. Теперь я не одинок. Дома меня ждёт человек, который неожиданно ворвался в мою жизнь и, утверждает, что любит. Я чувствую что-то похожее. Ещё не знаю, любовь ли это на самом деле, но мне хочется домой, к нему. За эти три пары, что у меня были, я успел по нему соскучиться. Это так странно и ново для меня скучать по кому-то. Решил, отринуть все ненужные мысли. Если я хочу быть с Рудольфом, то почему бы и нет. Никому не мешаю этим, не делаю больно. Это моя жизнь, и пусть люди с предрассудками идут куда подальше. Рудольф дал мне почувствовать, что в мире существует любовь, ласка, и понимание. И я тянулся к нему, как голодный котёнок к блюдцу с молоком. Плевать, что будет дальше. Пусть через какое-то время, я надоем ему, и он бросит меня, но до тех пор, я сумею насладиться этими счастливыми моментами рядом с ним.

Захожу в квартиру. Он действительно ждёт меня, как и обещал. Валяется на диване и смотрит дневные новости. Улыбнулся ему, а он ответил мне тем же. Рудольф подошёл ко мне и, обняв, прижался своим лбом к моему.

— Я тоже рад тебя видеть, мой хороший. Скучал без тебя. Но зато совершил подвиг, постирал постельное белье.

— Ага, руками в тазике волтузил, — засмеялся я.

— Почему, нет. Но соображал, как включить стиральную машину. Хорошо инструкцию нашёл. Знаешь, когда за тебя с рождения всё делают слуги, ты только умеешь, холодильник открывать и всё, — весело хмыкнул я.

— Ты мне раздеться дашь, или мы так и будем стоять? — спросил я.

— Да, конечно, — он отстранился и пошёл на кухню, — Я забрал из дома то, что мне на выходные приготовила кухарка. Сейчас что-то разогрею в микроволновке. Я не обедал, ждал тебя.

— Хорошо, я вымою руки и переоденусь.

С Рудольфом сейчас было как-то легко общаться. Наверное, потому, что я уже всё для себя решил. И ещё, я действительно был рад его видеть.

Мы поели, и он предложил посмотреть кино, которое только что началось. Я согласился. Рудольф сел на диван, а потом похлопал ладонью по обивке.

— Ложись на диван, а голову положи мне на колени. Ты, наверное, насиделся на лекциях.

Я сделал, как он просил. Удобно умостил голову, на его ногах. В следующую секунду почувствовал, как его пальцы зарываются в мои волосы и начинают гладить.

— Ты чего? — удивился я.

— Тебе неприятно?

— Приятно. Просто меня никто не гладил вот так.

— Саш, ты сегодня поставил мне условия. Я тоже хочу озвучить своё. У меня есть сын, и я должен о нём заботиться. У мальчика есть няня, но бросать его постоянно на неё, а потом мчаться к тебе, я не могу. Да, мы с тобой станем встречаться, но как бы я тебя не любил, мой сын всегда будет на первом месте. Но если случится что-то серьёзное, я обязательно приеду, как только ты мне позвонишь.

Он не прекращал ерошить мои волосы, слегка массируя кожу. Это было так приятно, что я чуть не заурчал, как довольный кот.

— Я понимаю, Рудольф, это же твой сын, тем более он ещё такой маленький. Знаешь, ты представляешься мне очень хорошим отцом, таким любящим.

— Да, я действительно его люблю. Сейчас Костю забрали к себе мои родители. Их не было в городе, и они соскучились по внуку.

— У меня тоже есть дедушка и бабушки. И была няня до восьми лет. Мамина мама жила в деревне. Мы иногда ездили к ней, когда я был маленьким. Потом баба Тоня стала указывать отцу, что с ребёнком нельзя так поступать. Отец рыкнул на неё, сказав, что если она ещё раз что-то пискнет в его сторону, то он её в психушку упрячет. Мама тоже заявила, чтобы бабушка не вмешивалась. Типа они родители и лучше знают, как меня воспитывать. А вскоре бабушка заболела. У неё обнаружили болезнь Альцгеймера. Мама не стала её забирать к нам. Хотела сдать в дом престарелых для таких людей. Но мой дядя, мамин младший брат, увёз её к себе. Он живёт и работает на Сахалине. Дядя перестал с нами общаться из-за бабушки. Якобы богатая дочка не могла за мамой ухаживать. Сам дядя работает на рыболовецком сейнере, а его жена и дети присматривают за бабулей, когда он в море. Папины родители сами сына как огня боятся. Предпочитают лишний раз не перечить, да и остальная родня тоже. Я иной раз думаю, что меня кроме бабушки Тони не любил никто, — с грустью поведал я.

— Теперь у тебя есть я, малыш. Насколько долго, кто знает. Человеку не дано знать свою судьбу наперёд.

— Спасибо, что не поёшь в уши сладкие речи. Типа мы будем вместе до самой смерти и всё такое.

— Я не привык обманывать, малыш. Если я сейчас говорю, что люблю тебя, то это так и есть. Когда будет иначе, я не стану юлить и выкручиваться. Поэтому давай договоримся, ты тоже не будешь мне врать.

— Хорошо, я не буду.

За разговором мы упустили суть фильма, но это казалось неважным. Сейчас на первом месте был наш разговор. Мы начали наше знакомство совсем не с того. Сначала рулетка в клубе и секс. Потом его заявление, что я его и снова секс. Поэтому как это ни странно звучит, в данную минуту мы знакомились друг с другом. Расспрашивали о любимых вещах, делились историями из детства. Мы оказались такие же разные как две стороны одной монеты. Но монета не может быть полноценной без этих сторон. Вот и мне сейчас хотелось верить, что мы одно целое, дополняющее друг друга. Мы проговорили до позднего вечера, не забыв поужинать. Потом, как и в прошлый раз, Рудольф потащил меня в душ. Я уже не стеснялся. Поэтому наша любовная игра началась ещё там, с жаркого поцелуя под «тропическим ливнем». Потом мы поднялись в спальню и сели на середине кровати.

Верхний свет не горел. Рудольф включил подсветку на подиуме. Я с замиранием сердца смотрел, на его красивое тело подсвеченное голубым. Светодиодная лента светила ровно настолько, чтобы создать интимную обстановку. И я как заворожённый, впервые позволил себе так откровенно разглядывать его. Раньше закрывал глаза, или стыдливо отводил взгляд. Протянув руку, погладил его грудь, задевая соски. Рудольф не шевелился. А глаза словно спрашивали меня, до каких пор я смогу дойти в своей смелости. Тогда, в клубе, я ничего не видел. Мог лишь неловко провести руками по его спине. Или когда он приставил член прямо к губам и приказал: «Возьми в его рот», — сделать это. Вчера он тоже не дал к себе прикоснуться, но сегодня всё было иначе.

Рудольф упёрся руками в матрас, слегка, прогнувшись назад, и тихо застонал. Я снова провел пальцами по его соскам.

— Можно я их поцелую, как это делал ты? — спросил краснея.

— Тебе можно всё, Саша. Всё что захочешь, — сказал он хриплым голосом.

Я встал перед ним на колени. Наклонившись, начал целовать его грудь. Потом поднялся выше и дотронулся губами впадины между ключицами. Он выпрямился, а после приблизил свои губы к моим.

— Поцелуй меня, Саша. Хочу твои клубничные губы, — почти простонал он.

Я видел, как его красивые зелёные глаза подёрнулись дымкой страсти. На душе стало тепло, от того, что это сделал я. Именно мои неумелые ласки заставили его возбуждаться. С этой мыслью, я накрыл его губы своими, одновременно зарываясь в его шелковистые волосы.

— Ты такой нежный, мой мальчик, — шепнул он, перехватывая инициативу.

И вот уже наши языки сплетаются, я чувствую вкус морозной свежести из его рта. Это добавляет остроты чувствам, а по венам начинает струиться расплавленная лава. Мои руки гладят его спину, он в это время ласкает мои ягодицы. Потом роняет меня на кровать, и я замечаю, что открывается большая ниша в подиуме. Рудольф достаёт оттуда крупную клубнику. Потом сминает её в кулаке и льёт сок на мои соски и тело.

— Оближи, — протягивает мне ладонь.

Я убираю языком мякоть с его ладони. Потом принимаю в рот его пальцы, как он просит. Рудольф тихо стонет, а потом наклоняется и начинает слизывать сок с моего тела. Голова идёт кругом, член встаёт, а яички поджимаются. Это невероятно, так чувственно и нежно. Рудольф не торопится. Медленно продвигается к моему паху, а потом целует моё возбуждение. Облизывает головку, словно леденец, проводит кончиком языка по всему стволу. Я готов кричать от наслаждения, так мне хорошо. Каждый нерв отзывается на его ласку. По телу прокатывается волна сладких мурашек. Он что-то одевает на мой член, перетягивая его у основания. Я понимаю что это. Мне не больно, но я стону от разочарования, что мне не дают кончить. Тем временем он снова начинает целовать моё тело, я в это время смело ласкаю руками его член.

— Теперь, сделай мне минет, — говорит он, дойдя поцелуями до моих губ, — Я надеюсь, ты знаешь, что такое поза шестьдесят девять.

Киваю, а он достаёт из другой ниши смазку и кидает на кровать. Потом становиться в позу. Я уже делал это в клубе. Знаю, что мне до его мастерства далеко, но тем не менее не испытывая отвращения начинаю ласкать его орган ртом. Рудольф тем временем щекочет кончиком языка мою дырочку. Я пропадаю, как будто тону под толщей воды, но мне совсем не страшно. Дыхание становится рваным, а сердце стучит как у марафонца. Почему-то хочется кричать, чтобы он засунул в меня палец. Закусываю губы до боли, а потом чувствую, как он потихоньку начинает входить меня пальцем. Один палец, два, три. На этот раз он разрабатывает меня дольше, чем в клубе, перевернувшись, и сев на колени в моих ногах. Затем Рудольф заставляет встать меня на четвереньки и снова входит тремя пальцами, раздвигая их во мне. Потом отстраняется. Слышу, звук разрываемой фольги.

Резкий захват вокруг талии, рывок на себя, и вот я уже сижу на нём. Чувствую задницей его возбуждённый орган. Я знаю, что он хочет полноценного секса и готов к этому.

— А сейчас ты приподнимешься, и насадишься на него сам, мой хороший. Расслабься, не торопись. Сделай так, как тебе нужно.

— Я не смогу, — пищу я, боясь, боли.

— Сможешь, только не зажимайся как в прошлый раз, — шепчет ласково мне на ухо.

Делаю, как он говорит, стараясь расслабиться. Мне не больно, только неприятно в начале. На этот раз он постарался меня растянуть. Проскальзываю наполовину, а потом отдыхаю пару секунд. Он не торопит меня, ждёт. И вот я полностью на нём. Ещё чуток жду и начинаю двигаться. Рудольф снимает с моего стояка кольцо и, сжимая член рукой, начинает ласкать. Я откидываю голову ему на плечо, выгибаясь всем телом и стону. Вдруг он протягивает руку к стене. Полоски цветной ткани разъезжаются, и я вижу себя в зеркале. Я сижу на его члене в развратной позе, в глазах туман, лицо искажено наслаждением. Неожиданно его головка касается чего-то чувствительного внутри меня. Я снова выгибаюсь, из груди вырывается глухой стон. Зажмуриваю глаза, а он наклоняется и шепчет над ухом, теребя одной рукой мои соски, а другой член.

— Открой глаза, Саша. Посмотри на себя, развратный мальчик. Ты так прекрасен в этот момент. Я обожаю тебя. Обожаю до самых кончиков пальцев. Ты мой и это уже ничего не изменит.

Распахиваю глаза, когда его член снова касается чувствительного места внутри, и почти кричу от нахлынувшего оргазма. Смотрю на себя в зеркало. Растрёпанный, раскрасневшийся, с капельками пота на теле, я выгляжу как развратная блядь, но мне это нравится. Рудольф наклоняется и, повернув мою голову к себе, целует. От этого жёсткого поцелуя перехватывает дыхание. Я чумею от собственных чувств. От того, как он доминирует и властвует надо мной. Рудольф отстраняется, прикусывает кожу на моём плече, и осторожно снимает меня с себя, поддерживая за талию.

— Как себя чувствуешь, всё хорошо? — спрашивает, оттирая салфетками белые капельки с моего живота.

— Всё хорошо. Это было потрясающе, — улыбаюсь и, оборачиваясь, обнимаю его.

Через несколько секунд мы падаем на кровать и снова целуемся. Рудольф закрывает цветные жалюзи. Даже не знал, что за этими полосками ткани прячется зеркало. Хотя я живу тут каких-то два дня. Мы засыпаем в объятиях друг друга. Я обвиваю его тело ногами и руками. Пусть он будет рядом всегда. Да знаю, каждый день мы проводить вместе не будем, но я хочу, чтобы он был со мной. Он мой до тех пор, пока судьба позволит нам быть вместе.

=16

Александр.

Прошло три недели с тех времён, как я согласился встречаться с Рудольфом. Но я ни разу не пожалел об этом. Сейчас мой любимый.… Да, вы не ослышались, именно любимый. Короче, он вышел на работу и давно забрал сына от родителей. Мы стабильно четыре раза в неделю встречаемся на квартире. На несколько часов в выходные и два раза в будни он остаётся у меня ночевать. Наши свидания в большинстве своём проходят в постели, и я каждый раз жду этого свидания с нетерпением. Единственное, что я пока не признался ему в любви, но думаю, что и этот день не за горами. Наберусь смелости, и скажу ему. Ведь сам Рудольф не устаёт повторять, как любит меня. Он такой красивый и мужественный. Я рядом с ним чувствую себя неженкой, обласканной с головы до ног. Но вот выхожу на работу и сразу превращаюсь в крутого парня, таскающего тяжёлые колеса. На работе всё больше помогаю мужикам. Много чему у них научился. Тигр даже сказал как-то, что я буду со временем классным мастером. Типа руки у меня не из жопы растут, соображалка работает отлично. И вообще, у меня талант к делу, которое я выбрал, потому, что мне стали доверять более сложные задачи. Я счастлив. У меня любимая работа, учёба и мужчина. Как-то перестал задумываться над тем, что это вовсе не девушка. Ни создать семью, ни завести детей, с Рудольфом я не могу. Но о детях я не мечтаю. А семья? Да мне и так хорошо, с ним. Потому что Рудольф не указывает мне, что делать. Он только говорит: «Я бы поступил так. Но это твоя жизнь, малыш, и ты можешь решать, как хочешь». Я благодарен ему, что он всегда даёт мне право выбора.

Сейчас пришёл домой с работы. Устал жутко. Был наплыв клиентов, и я убегался сегодня. Как всегда принял душ на работе. Осталось только вымыть руки с улицы и переодеться в домашнюю одежду.

Только спустился со второго этажа, чтобы перекусить, как раздался звонок в дверь.

— Рудик, паршивец, открывай. Я видел, у тебя свет горит, — крикнул кто-то за дверью.

Вот же припёрло кого-то в одиннадцать вечера. Посмотрел в глазок. Стоит баба в коротком синем платье. Симпатичная такая, с волосами до плеч и лёгким макияжем на лице. Ну, думаю, от девушки мне ничего не угрожает.

— Здравствуйте, вы к Рудольфу? — открыл дверь.

Вау, у неё ещё и тело шикарное. Он что изменил мне с ней? В душу закралась ревность.

— Ну, здравствуй, — жеманно улыбается девушка, — Какая киска красивая. Что делаешь в квартире Рудика и где он сам?

— Эм, я квартирант, снимаю тут… — смущённо сказал я.

— Да ладно, сладкий. Так я и поверила. У тебя в глазах такая ревность, что я задохнулась, и начала судорожно кашлять. Подумала было, что ты сейчас вцепишься мне в волосы. Ну, давай чай пить и знакомиться.

Она бесцеремонно отталкивает меня и проходит, захлопывая дверь. Стоп что-то тут не вяжется. Во-первых — девушка раздета. Пришла в одном платье и тапках. Соседка? Может быть. Во-вторых — вырез платья низкий, а я вижу верх соблазнительной девичьей груди. Она небольшая, но всё же. Тогда почему мне кажется, что это мужик? По грубоватому голосу и манерности? Может быть.

— Ну, чего встал, иди чайник ставь. Ой, прости, что-то яйца зачесались.

Офигеть, она действительно чухнула себя пятернёй в районе паха. А может это — оно? Лапища мужская, хоть и с длинными красными ногтями. Но, титьки-то есть. Я был в шоке, не только от внешности, но и от бесцеремонности гостя. А он или она? Запутался. Сидел уже за столом на кухне.

— Меня зовут Саша, а вас как? — произнёс нервно.

— Ну, если по паспорту, то Марсель. Но для тебя просто Марик.

Вот это да, всё же мужчина. Набираю номер Рудольфа в вацапе.

— Привет, малыш, что-то случилось? У тебя такой вид странный.

— Привет. Эм, тут пришёл какой-то странный Марик с бабскими буферами и утверждает, что знает тебя. Типа планировал застать дома. Свет в окне увидел. Он зашёл в наглую на кухню, кинул на стол коробку конфет и требует чаю, — шёпотом сказал я.

— Вернулся, значит. Подойти к нему и включи громкую связь. Скажу этому оболтусу пару ласковых.

Я подошёл к незваному гостю и поставил телефон на стол, облокотив о вазочку с печеньем.

— Привет, Марик! Ты зачем моего мальчика напугал?! — гневно сказал Рудольф.

— Привет, сладкий. Значит всё же твой мальчик. А-то, я ничего не знаю, снимаю тут квартиру, а у самого ревность в глазах. Думал, придушит меня. А вообще не нужно на меня кричать. Моя тонкая артистическая натура этого не выдержит. Почему раньше с малышом не познакомил? — почти пропел Марик.

— Ты же был на гастролях. Я звонил пару раз, чтобы сказать, что у меня на квартире живёт человек, но ты, сволочь такая, выключил телефон.

— Пф, а я увидел в окнах свет и подумал, что это ты. Ладно, поздно уже. Не переживай, мальчика твоего не съем. Приставать не буду. Мне Андрюша яйца отрежет, если я ему изменю.

— Хорошо. Я буду завтра на квартире, часов в пять. Приходи. Саш, можно не бояться, он та ещё пантера, но своих не кусает. Завтра буду ждать тебя с работы. Пока, мальчики.

— Пока, сладкий, — улыбнулся Марик.

— А.… Ну, ладно, — пискнул я, а потом обратился к гостю, — Кушать будете, я только с работы пришёл.

— Нет, я на ночь не ем. Только чай и пару конфет. Из самого Парижа, кстати. Сам всё не ешь, оставь Рудольфу попробовать. И давай на «ты». Мне только двадцать три года, не на много старше тебя.

— Хорошо. А что сейчас так принято, в тапочках по городу ходить? Или ты тут живёшь? — спросил я, ставя тарелку с макаронами на стол.

— Живёшь. Прямо под тобою. Приехал сегодня с гастролей. Ну что ты всё пялишься на меня. Трансвеститов никогда не видел? — улыбнулся он.

— Прости, но не видел.

— Я выступаю в гей клубах с травести шоу. Ну, у нас целая группа. Мы весьма популярны в определённых кругах. Даже заграницу ездим.

— А с Рудольфом вы друзья? — я поставил перед ним чашку чая.

— Ну, да. Решили остаться друзьями. Упс, проболтался. Рудик меня прибьёт. Но ты не волнуйся, малыш. У меня есть парень и наши отношения с Рудольфом давно в прошлом. Это я, кстати, посоветовал ему купить тут квартиру.

— Я не скажу ему, что ты проболтался. То, что было у Рудольфа до меня — это его прошлое. Глупо ревновать к прошлому.

— Слова не мальчика, но мужа. Тогда друзья? — он протянул мне руку.

— Друзья, — я пожал его ладонь.

— Вай, почему у такого красивого мальчика грубые ладони?

— Я в автомастерской работаю.

— Ага, вот, где вы познакомились? Романтичненько. Ну, поздно уже. Если что, то квартира этажом ниже. Заходи в гости, Саша.

Марик быстро допил чай и ушёл. Хах, вот это друзья у моего Рудольфа. Они ещё и любовниками были. Хотя, Рудольф как-то упоминал, что у него сложная сексуальная ориентация. Всё, спать. То, что было в прошлом это его дело.

Лег спать, а утром почувствовал, как болит горло. Нос заложило, и дышать нечем. Мне бы сразу в больницу, но вроде чувствовал себя не так и плохо, поэтому попёрся на лекции. На одном из уроков стало хуже. Кашляя в платок, дошёл до медпункта.

— Чего тебе дома не сиделось? Вон температура тридцать восемь градусов. Сейчас же дуй в поликлинику, — строго сказала пожилая медсестра, — Такси вызови, упадёшь ещё в транспорте. Вон шатает уже.

— Большое спасибо. Сейчас вызову.

Сел в такси и поехал в поликлинику по месту прописки. На меня там ещё и наорали, что я припёрся. Типа с температурой нужно было врача на дом вызвать. Но узнав, что прописан я в одном месте, а фактически проживаю в другом, сделали карточку и отправили к терапевту. Пока ждал своей очереди, позвонил Евгению Константиновичу. Хорошо, что у него всё официально, и я мог спокойно уйти на больничный. Он, пожелав мне выздоровления, сказал, что они ждут меня, и отключился. Мне повезло в жизни встретить таких людей как Юрка, семья Ольшанских, а теперь вот Рудольф. Да и мужики на работе все хорошо ко мне относятся. Наконец, дождался очереди. Врач был мужчина. Послушал меня, осмотрел всего. Потом вывел диагноз, банальная простуда. И где только подхватить умудрился?

Домой приехал снова на такси. Вернее остановил его у аптеки рядом с домом. Купил лекарство, а уже потом пошёл домой. Когда поднялся на свой этаж, то увидел у двери несколько мужчин. Один из них обернулся, и я чуть в штаны не наклал.

— Папа?! — промямлил испуганно.

— А кого ты тут мечтал увидеть сынок? Держите его парни, чтобы щенок в очередной раз не сбежал, — ехидно улыбнулся отец.

За спиной тихо поехал лифт, но есть же второй. Хотя и это не вариант. Дёрнулся к лестнице, но меня быстро скрутили.

Рудольф

Три недели я встречаюсь с Сашей. Заметил, что мои чувства со временем крепнут. Значит это не просто блажь, а я действительно влюбился. Но за беспечной влюблённостью, я всё равно не забыл, кто и откуда мой мальчик. Съездил в техникум и поговорил с кем нужно. Теперь если Сашу кто-то будет спрашивать, мне немедленно доложат. На его работе был предупреждён хозяин мастерской. Я ведь знал, что Сашу ищет отец. Есть вероятность, что за столько времени он плюнул на это дело, но чутьё подсказывало, что это не так.

И вот сижу на работе и вдруг звонок с неизвестного номера.

— Ястребов, слушаю, — принял вызов.

— Здравствуйте, Рудольф Матвеевич. Это Максим Юрьевич, руководитель группы Александра Гончарова. Вы просили звонить, если его будут искать. Так вот, сейчас приходил мужчина. Говорит, что его отец. Паспорт показал, где Саша вписан. Я сказал, что он заболел и уехал домой. Он действительно поехал в больницу. Но не думаю, что в администрации Сашин адрес не дадут. Отец всё же.

— Спасибо, Максим Юрьевич, вы мне очень помогли, — отключил вызов.

Ещё бы, я ему тогда пять тысяч сунул, чтобы он мне позвонил. Вот же засада. Саша и без того как младенец, его любой дурак скрутит. А больной он и вовсе слабее слепого котёнка. Срочно глянул в приложение. Саши, похоже, нет дома. Если только он не на втором этаже.

Выбегаю в приёмную. Говорю, что меня больше не будет. Потом несусь в комнату отдыха.

— Егор, срочно за руль! — командую водителю.

Сам сейчас водить не смогу. Нервы на пределе, да и ситуацию мониторить нужно. На этот раз сажусь на переднее сидение.

— Егор, к моей квартире. Ближайшей дорогой и на предельно разрешённой скорости, — говорю запрыгнувшему в салон водителю.

— А куда это без меня? — двери дёргает охранник.

— Назад, живо! Я опаздываю.

Срываемся с места, едва охранник успел сесть. Только бы успеть до прихода Саши из поликлиники. Блин, если этот больной бешенством родитель, его хоть пальцем тронет, я их ему по очереди ломать буду! Саша, мой! Ни одна тварь у меня его не отберёт! Он нежный, хрупкий мальчик, и ни одна тварь больше не поставит на нём синяки!

— Шеф, до дома остался километр, но впереди пробка. Там авария, видимо недавно столкнулись. Стоять будем долго, — говорит водитель.

— Город хорошо знаешь? Можно тут по дворам объехать? — спрашиваю, нервно вглядываясь в экран айфона.

— Да, можно. Ехать будем медленнее. Двор всё же, а не автострада. Но будет гораздо быстрее, чем тут, — заявляет Егор, маневрируя между машинами.

Чёрт! Вижу, как моего Сашу впихивают за ворот куртки в квартиру.

— Егор быстрее! — подгоняю водителя, и набираю номер друга, — Марик, ты дома?

— Подъезжаю. Буду через две минуты, — беспечно отвечает тот.

— Как припаркуешься, сразу ко мне. Саше грозит опасность. Не дай его из квартиры увести.

— Понял, — короткий ответ и связь прервалась.

Не бойся, мой хороший, я не дам тебя в обиду. Вот уже и Марик спешит на помощь.

Александр

Бугаи из охраны отца хватают меня. Потом, отец находит ключи в кармане, и отпирает дверь. Он подходит ко мне, хватает за шкварник как кутёнка. Рывок вперёд и я лечу в квартиру. Падаю на пол, только чудом не пропахав носом пол. Упал на руки.

— Сука, больно! Ты чё творишь?! — заорал я.

— Глядите, парни, как он разговаривать стал, — отец берёт меня за волосы и поднимает голову, — Слишком смелый стал, да? Забыл, как я из тебя ещё недавно отбивную делал? Ну, ничего, я тебе напомню.

Он отпускает мои волосы, а потом пихает носком ботинка в бок.

— Вставай, уёбище лесное. Побегал и хватит. Домой поедем. Иди, собирай манатки.

Я испугался. Испугался до такой степени, что даже встать не мог. Раньше маленький Саша, мог залезть под кровать и спрятаться, но его хватали за ногу и вытаскивали. Большой Саша, под кровать уже не поместиться. Перевернулся и на заднице отполз от него.

— Я никуда не поеду! Я работаю и учусь, у меня своя жизнь! — ору в приступе паники.

Отец наклоняется надо мной и хватает за горло.

— Нет у тебя никакой своей жизни! Нет, и не будет! Ты мой сын! Я тебя специально растил, чтобы сделать наследником! Поэтому, ты моя собственность! Будешь делать, что я скажу, ясно?!

— Не буду! Можешь меня убить! — визжу я, а из глаз катятся слёзы.

Хватка на горле становится сильнее. Отец злобно смотрит на меня сверху вниз, а потом отпускает.

— Ты не охренел, так со мной разговаривать?! Не хочешь по-хорошему, поедешь в багажнике! Документы сюда тащи и поехали. Фиг с ним со шмотьём. Небось, всё бензином пропахло.

Я достаю из кармана куртки телефон, чтобы позвонить Рудольфу. Блин, экран от падения разбился.

— Ребята, а ну поднимите его. Кажется, сынок русской речи не понимает, пока его не стукнешь пару раз.

Парни медленно идут ко мне. Рожи ехидно улыбаются. Я подскакиваю, и в истерике забиваюсь в угол комнаты.

— Не трогайте меня, сволочи! Не трогайте! — визжу как резаный.

Тут вдруг в квартиру влетает Марик.

— Эй, что тут происходит?! Почему такой шум, я сейчас в полицию позвоню! — гневно кричит он.

— Ты кто такая?! — подходит к нему отец.

— Соседка снизу. И, между прочим, я уже вызвала владельца квартиры, — рычит Марик.

— Значит так, соседка снизу. Я его отец и забираю его домой.

Папа подходит к комоду и открывает первый ящик. Там в целлофановом пакете лежат все документы. Разумеется, он их быстро находит, лежат-то они на видном месте.

— О, а вот и документы нашлись. Поехали домой, Сынок, говорит отец, махая в воздухе пакетом.

Тут к нему, подбегает Марсель и выхватывает пакет из рук. Потом он становится, заслоняя меня.

— Хрен ты угадал, дядя! Мальчишку ты отсюда не увезёшь! Я же вижу, у него следы от пальцев на шее! Он с тобой не хочет ехать! — рычит сквозь зубы на отца.

— Парни, ну что вы стоите, отберите у девки документы, и тащите щенка в машину. Передай хозяину квартиры ключи, когда он появиться, — отец роняет на пол связку.

Всё, мне конец. Сейчас они поколотят бедного трансвестита, потом заберут документы и увезут меня. Но тут раздаётся голос Рудольфа.

— Хозяин квартиры сам ключи заберёт! Что тут происходит?! Это частная собственность, и посторонним здесь не место!

Отец оборачивается и охрана тоже. Рудольф уступает моему отцу в комплекции, но с ним пришли его водитель и охранник.

— Здравствуйте. Я его отец. Александр едет домой. Больше он квартиру здесь снимать не будет. Если он вам что-то должен, то я заплачу, — спокойно говорит отец.

— Здравствуйте, а я человек, который здесь живёт с вашим сыном. Не думаю, что он жаждет уехать с вами, — ехидным тоном говорит Рудольф.

Боже, что он говорит?! Сейчас отец крикет фас своим "псам". Но Рудольф, кажется, ничего не боится. Он подходит ко мне, а Марик садится на диван. Рудольф обнимает меня трясущегося, а потом сцеловывает слёзы со щёк.

— Всё, мальчик мой, успокойся. Тебя никто у меня не отберёт. Я не дам тебя в обиду. Я люблю тебя, малыш, ты же помнишь.

Посмотрел на отца, тот стоит со злым выражением лица. Нет, даже не так, он в крайней степени бешенства. Глаза покраснели, ноздри раздуваются, а руки сжимаются в кулаки.

— Иди на диван, к Марселю, Саша, ты весь горячий, — Рудольф отстраняет меня от себя, и смело идёт к отцу.

— Только сына пидора мне ещё и не хватало, — злобно шипит папа.

— Ну, так чего тогда припёрся, если он тебе не нужен? Или что, кулаки зачесались? Так запишись в тренажёрку, там всегда найдётся свободная груша для битья. Не удивляйся, я знаю о тебе всё, папа. Захотел сына. Жена родить не смогла. Тогда ты договорился об ЭКО. Но не успел его сделать. К тебе устроилась молоденькая секретарша. Красивая была. Саша, кстати, на неё похож. Ты угрожал ей и тупо насиловал месяц. А когда она забеременела, закрыл под охрану в одной из деревень. Ребёнка отобрали, как только она родила. После у неё началась послеродовая депрессия. Ты посоветовал её родителям уехать в другой город и сказать, что ребёнок умер. Я даже знаю, сколько ты им заплатил за молчание и лечение дочери. Если ты так хотел наследника, зачем издевался над ним. Знаю, ты патологический садист. Поэтому всё так, да? И твоя жена делала пластику лица не просто так недавно. Убирала искривлённый в результате перелома нос. Но вот странно, она так любит бабло, что не ушла от тебя.

Что он такое говорит?! Что?!

— Откуда ты всё это знаешь?! — изумлённо спросил отец.

— Моя служба безопасности, работает лучше. Дилетантов не держу, знаешь ли.

— А, то-то я гляжу рожа знакомая. Я видел тебя на обложке одного бизнес издания. Рудольф Ястребов, так? Знаешь что, Рудольф, я объявлю прессе, что ты гей, если не отпустишь моего сына.

— Упаси господь, Игорь. Я мальчика не держу. Он совершеннолетний и имеет право жить там, где хочет. Заниматься тем, чем хочет. Кроме криминала, разумеется. Саша, ты поедешь с отцом?

— Нет, я уже говорил, — шмыгнул я носом.

Мне стало хуже, и я мутными глазами видел, как рядом с Рудольфом стоят его люди. Также, напротив них встал отец с охраной.

— Видишь, никаких проблем, нет. Я отпустил, он не захотел уходить. А заявлять, что я гей ты можешь. Я не против. Только тогда выплывет наружу история с настоящей матерью Саши. И ещё, хочу показать одну запись. Проникновение в частную собственность. Избиение ни в чём не повинного человека. Я подам в полицию заявление, а потом ещё и суд. Да, а что ты так удивился? В этой комнате есть скрытая камера. Запись ведётся на законных основаниях. У меня договор с фирмой. И потом, это моя квартира. Так что не хочешь неприятностей, забудь его навсегда, папа.

Я видел, как ошарашено, пялиться отец в экран телефона Рудольфа.

— А я свидетелем на суде и в полиции выступлю, — заявил Марик.

Охранник и водитель буркнули, что и они везде будут свидетелями. Отец, видимо понял, что с такими аргументами трудно тягаться. Он посмотрел на меня пронзающим взглядом, а меня опять затрясло.

— У меня больше нет сына! Я приеду домой и напишу завещание. Тебя там не будет! Сын пидарас мне не нужен! — заорал он.

— Прекрасно, папа! Я рад, что у меня больше нет такого отца! — крикнул я и закашлял.

— Едем домой, парни. Противно находиться рядом с этими двумя гомиками, — он развернулся и пошёл на выход.

Охрана засеменила следом, а я вздохнул с облегчением и начал заваливаться на бок.

— Тебе совсем плохо, малыш? — ко мне подбежал Рудольф и обнял, — Марик, поставь чайник. А вы, ребята, поезжайте домой. Егор, позаботьтесь о Костике, я сегодня тут останусь.

— А вдруг они вернутся? — буркнул охранник.

— Нет, уже не придут. Ему неприятности с полицией не нужны. И вряд ли он сюда снова заявится. Саша, мы можем написать на него заявление, если хочешь.

— Нет, я не хочу. Пусть просто убирается из моей жизни и всё. Ты сейчас сочтёшь меня трусом, но я не могу рассказывать обо всех побоях, что были раньше. Это стыдно и больно, — сказал слабым голосом.

— Так, давай разденемся, малыш.

Рудольф снял с меня верхнюю одежду, потом подхватил на руки и понёс на второй этаж. Там он уложил меня на кровать и снова стал раздевать.

— Я никчёмный трусливый пацан. Я не достоин такого сильного человека как ты, — всхлипнул я.

— Не правда, малыш. Ты очень добрый, искренний, красивый и нежный мальчик. Ты достоин, чтобы тебя любили. Я тебя люблю, Саша. И даже если бы твой отец разболтал обо мне правду, всё равно бы не отдал. У тебя тело так и горит. Сейчас принесу лекарство и градусник. Я надеюсь, ты купил всё что необходимо.

— Да, в рюкзаке. А ещё эти гады телефон разбили. Так жалко.

— Ничего, купим новый, — он погладил меня по голове.

Температура действительно была высокая. Подскочила до тридцати девяти градусов. Я напился лекарства и уснул. Потом проснулся, чтобы сходить в туалет. Марсель и Рудольф сидели за столом, и пили вино.

— Саш, я себе в Париже купил новый смартфон. Свой старый отдаю тебе. Рудольф уже симки переставил.

— Спасибо, Марсель.

— Не за что. Садись, перекуси. Тебе сейчас нужно много пить, и хоть что-то есть.

Я поел, заметив, что на улице уже совсем темно. Часы показывали десять вечера. Марсель вскоре попрощался и ушёл. Рудольф помог мне забраться наверх. Потом уложил в кровать и лёг рядом, обняв.

— Ты от меня заразишься, — сказал я, уткнувшись носом в его грудь.

— Зараза к заразе не пристаёт, — весело хмыкнул он, — Завтра на работу всё равно не пойду. За тобой нужен уход.

Я обнял его, а потом вдруг решился.

— Спасибо тебе, Рудольф, за то, что ты рядом со мной. Я очень тебя люблю.

— Са-аша-а, ты не представляешь, как я ждал от тебя этих слов. Мой мальчик, самый лучший на свете. Только мой.

Я не заметил, как уснул рядом с ним. В его объятиях было так тепло и спокойно.

Рудольф

Он спал в моих руках, а я вспоминал этот день. Как ещё этому придурку, его отцу, руки не поотрывал. В отличие от моего любимого я могу за себя постоять. А он такой слабенький и хрупкий. Но у него есть я. Да, несмотря на то, что с этим Игорем была охрана, ему хотелось навалять по полной программе. Но я понимал, что раздувать конфликт чревато. Я не боялся огласки. Подумаешь, скажет, что я гей, переживу. Тем более что моя ориентация намного сложнее. Тогда я подумал, что если угрозами заставлю его отступить, то так будет лучше. Папаша не дурак и сразу смекнул, чем тут пахнет. На видео он увидел достаточно, чтобы понять, то, как я целую щёки его сына тоже есть. Одно дело, когда всё узнают, что предприниматель Ястребов голубой. Но другое дело, когда всё увидят эту запись. Предприниматель Ястребов, трахает сына предпринимателя Гончарова. Согласитесь, совсем иная формулировка. К тому же Саша на мой вопрос ответил, что никуда не поедет, а камера всё пишет. Он обещал оставить сына без наследства и свалил из квартиры. Типа Саша ему больше не нужен. Наивный, думал он из-за денег побежит за ним. Это его жена готова за бабло языком ему пятки мыть, а мой малыш не такой.

За этими мыслями я уснул, а утром проснулся с кашлем.

— Вот, а я говорил, что ты заразишься. Ехал бы вчера домой, — хрипло сказал Саша проснувшись.

— Наплевать, буду пить то же, что и тебе прописали. Я же сам себе начальник, мне больничный лист не нужен, — улыбнулся я.

Позвонил на работу и сказал, что заболел. Потом оповестил няню и родителей. Мама, сказала, что пока я болею, заберёт Костика к себе. Самым последним набрал друга.

— Марик, привет. Кха. Я заболел. Приди хоть пожрать сваргань, а?

— Ага, приди. Хочешь, чтобы я там вместе с вами от гриппа полёг или что у вас там.

— Марик, мы с Саньком тебя любим. Кха, Кха. Как нашего среднего братишку, — умоляюще произнёс я.

— И вот почему-то я такой добрый, а? Иду уже, а то ещё с голоду попухните, — засмеялся он.

Позже Марсель колдовал у плиты в медицинской маске. Мы с Сашей пили тёплое молоко с мёдом и ели фирменные блинчики друга. Да, я заболел, но рядом с Сашей счастлив в любом состоянии.


Прошло пять лет.

Александр.

Наконец-то отпуск. Мы с Рудольфом прилетели в один из славных городов России. Правда, всего на несколько дней. Потом мы летим на Канарские острова. Рудольф давно обещал показать мне океан и наконец-то мы туда летим, но не одни. Решили взять с собой моего брата, которому сейчас семнадцать лет.

Да, у меня есть брат. После того как мы оба заболели, я попросил рассказать о маме. Рудольф сказал, что если я хочу, то он познакомит меня с ней. Оказалось, что дедушка и бабушка умерли уже, а у мамы семья. Она долго лечилась от депрессии, потом вышла замуж за доктора, который её выхаживал. Он был сорокалетний холостяк, а мама у меня красивая. Потом у них родился сын. По просьбе Рудольфа дядя Иван подготовил маму к встрече со мной. Я помню, как она плакала, когда мы приехали. Обнимала меня и просила прощения. Говорила, если бы знала, что я жив, то отсудила меня у отца. Иван был психотерапевтом и хоть мы, и шифровались, сразу раскусил наши с Рудольфом отношения. Он сказал нам об этом, а ещё что не осуждает нас. Нечаянно разговор подслушала мама. Она подошла и обняла меня.

— Я только недавно обрела своего старшего сына. Ни за какие деньги от него не откажусь. Я люблю тебя таким, сынок, какой ты есть. Вон у нас Виталька уже с девочкой дружит. Нам есть от кого внуков ждать, а ты будь счастлив, сынок, — ласково сказала она.

Ночевали мы с Рудольфом в гостинице, а к ним в небольшую квартиру приходили в гости. Было лето, брат водил нас по городу. Сначала он принял меня в штыки, но потом мы подружились по-настоящему.

Звоним в дверь. Мама открывает и бросается мне на шею.

— Саша, приехал. Здравствуй, мой сыночек. Здравствуй, Рудольф. Проходите. Я уже ждала. На стол накрыла.

— Привет, братишка, — вижу протянутую руку верзилы.

— Привет. Вот ты вырос за год. А голос, какой, чистый бас. Ой, руку раздавишь.

— Не боись, я маленьких детей не трогаю, — смеётся он.

Да уж, против него я действительно кажусь маленьким. К нам присоединятся дядя Иван, здороваясь, а потом мы идём мыть руки.

После сидим в гостиной за столом. Мама ласково гладит мою руку.

— Пальцы как загрубели, — сетует она.

— Мам, это Рудольф у нас по клавиатуре стучит, а я гайки и болты кручу. Любимая работа есть, зарплата приличная. У меня уже клиенты свои, которые чинят тачки только у меня.

— Ты, молодец, добился своего. Только Витальку с вами боязно отпускать. Он дальше этого города никуда не ездил, — говорит мама.

— Ничего, вот и повидает что-то ещё. Обещаю, мы потом посадим его на самолёт, а вы тут встретите. Да и взрослый уже парень. Семнадцать лет не пять как моему сыну, — овечает за меня Рудольф

Мама кивает. А брат счастливо улыбается. Я тоже счастлив. У меня теперь новая семья, хоть и видимся раз в год в живую, а остальное время по интернету. А ещё есть Рудольф и Костик. Обожаю мою семью и моих мальчиков. А отец забыл обо мне. Ну, и пусть, мне не жалко.

Рудольф.

Мы сидим за столом в квартире Сашиной мамы, и мирно беседуем. Удивительно, но, несмотря на то, что она его не воспитывала, приняла хорошо. Она поведала, что любила его, хотела воспитывать. Но её обманули, сказав, что Саша умер. Илья дал деньги родителям, помог уехать и устроиться на новом месте. О деньгах ей мать рассказала, умирая, но о сыне не успела, наверное. Олеся была рада, что Саша жив, и приняла его таким как есть. Мы ездили к ним в первый раз на новогодних каникулах. Перед этим я понял окончательно, что не могу так больше жить. Мотаться из квартиры в дом было невыносимо. Я разрывался между любимыми людьми и страдал от этого. Поэтому предложил Саше перед новым годом переехать ко мне в дом. Пришлось ещё уговаривать как девицу красную. Говорить, что он не альфонс. Что он работяга, каких поискать, и я горжусь им. Саша согласился. Но всё тайное становится явным и мама догадалась, что я не просто так поселил у себя этого мальчика. Был долгий и откровенный разговор с родителями. Они плакали, но не говорили, что ненавидят меня. Потом мы обнимались втроём. Папа сказал, что расстроен, но смирится с этим, потому что любит меня. Мама заявила, что я навсегда её любимый сынок. Вот так мы и живём с малышом почти пять лет. Годовщину нашей встречи решили отметить на островах. А ещё я предложил взять с собой его брата. А что касается бешенного Игорька, то он еще попытался трепыхнуться. Тявкнуть как шавка из своей конуры. Ему быстро объяснили, с кем можно связываться, а с кем нет. Но Саша об этом не знает.

— Мам, вот вам немного денег, — Саша положил на стол пятитысячные купюры, — Подожди, не отказывайся. На следующий год у парня выпускной. Я знаю как всё это дорого. Всё, даже не возражай. Могу я помочь матери или нет? Тут всего сто тысяч.

— А ты? Это так много для нас. Всегда с подарками ездишь, даже неудобно, — засмущалась Оксана.

— Мам, у меня зарплата хорошая. Куда мне деньги девать? Всё назад ничего не приму, — строгим тоном заявил он.

— Ещё на путёвку потратился. Спасибо тебе, сынок.

— Ну, за путёвку Рудольфу, спасибо. А деньги положи в банк. Пусть до выпускного лежат. Кстати, Виталь, ты уже определился с профессией.

— Да, хирургом стоматологом буду.

Я слушал разговоров этой семьи и не вмешивался. Они долго не виделись. А мы с Сашей почти всегда вместе, за исключением того времени когда оба на работе. Люблю его. До сих пор также сильно, как и тогда. Надеюсь, что и он также меня любит. Нет, я знаю, что любит.

Конец


Оглавление

  • =1
  • =2
  • =3
  • =4
  • =5
  • =6
  • =7
  • =8
  • =9
  • =10
  • =11
  • =12
  • =13
  • =14
  • =15
  • =16



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики