КулЛиб электронная библиотека 

Венец зимы [Анатолий Махавкин] (fb2) читать постранично


Настройки текста:





Анатолий Махавкин Венец зимы

Тучи ползли так низко, что иногда казалось, будто их тяжёлые багровые животы вот-вот заденут за верхушки самых высоких деревьев. Впрочем, до сих пор обходилось.

Он стоял и смотрел на плотную шевелюру деревьев, в которой злобный великан пропахал широкую и глубокую борозду. Насколько было известно, свежая рана растянулась на четыре километра и заканчивалась обширной выжженной плешью, с неглубокой воронкой посредине. Великан… Борозду и воронку оставил последний, уцелевший до того момента, корабль скорпов, пытавшийся удрать на орбиту. Судя по результату, восемь управляемых ракет не позволили пришельцам осуществить побег.

— Будет снег, — сказал он, глядя на багровый отлив низких туч, — И будет очень скоро.

Ближайший солдат повернулся к нему и он увидел своё искажённое отражение в зеркальном пластике защитного шлема. С трудом угадывалось бледное лицо с провалившимися, и от этого — особенно чёрными глазами, близко посаженными друг к другу. Широкий лоб закрывала фуражка с высокой тульей. На головном уборе чёрного цвета напрочь отсутствовали любые символы и знаки отличия.

Так и не дождавшись приказа, солдат отвернулся, сканируя простор впереди в поисках возможного противника. Но все его усилия пропадут втуне: единственный уцелевший враг блокирован пятью километрами восточнее. Две сотни скорпов — вот и всё, что осталось от некогда многочисленной армии самоуверенных завоевателей.

Они всё ещё взывали о помощи на всех диапазонах своего передатчика и операторы, которым не откажешь в садистском чувстве юмора, посылали депеши о скором подкреплении, которое уже на подходе и вот-вот сомнёт силы нападающих.

Ещё один вертолёт вынырнул из подземного ангара и унёсся в серую мглу, направляясь к источнику рокочущих звуков, едва различимых здесь, на командном пункте. Пока ещё происходила массированная бомбардировка убежища скорпов, однако наблюдатели докладывали, дескать сопротивление слабеет и уже появилась возможность для высадки десанта.

Тем не менее он всё ещё медлил, хоть и понимал, что высадка десантников поставит эффектную и эффективную точку в этой военной кампании. Можно сколько угодно обманывать себя, утверждая, что он оттягивает время из тактических соображений, на самом деле причина была совершенно иной.

Просто он устал.

Устал от долгой и кровопролитной войны, от всего, что она олицетворяла, для него. От оккупации, с её ретрансляторами и тупыми физиономиями легализованных людей, послушно бредущими на работу, точно скот на бойню. От координации деятельностью подпольных групп, из которых, к моменту победы, не уцелело ни единого человека. Все подпольщики оказались брошены в огонь жуткой бойни и сгорели там; провалившиеся, преданные или просто убитые во время наспех спланированных операций.

Но больше всего он устал от предчувствия победы и от мысли о том, что она несёт.

И что уже принесла.

Миллиарды людей, долгое время подвергавшихся действию ретрансляторов, сейчас напоминают ожившие трупы на третий день воскрешения. И что самое худшее — никто не может сказать: обратимо ли это состояние. А те, немногие, тысячи, которые оказались не подвержены одуряющему излучению, по большей части погибли, сражаясь с захватчиками.

Новое поколение… Он внимательно оглядел неподвижные фигуры солдат, застывших, в ожидании приказа. Гашишины, как их называли некоторые высшие офицеры штаба. У каждого бойца на бедре выступала небольшая коробка ускорителя и каждый с нетерпением ждал начало боя, чтобы вихрем ворваться в мир огромных скоростей и ощутить ток жидкого пламени, бегущего по кровеносным сосудам. И всем плевать, что каждое подключение уничтожает часть клеток головного мозга. Чем-то они напоминали лабораторную крысу с электродом, вживленным в центр удовольствия. Животное будет жать на кнопку, подающую разряд до тех пор, пока не упадёт замертво. Учёные отрицали, что ускоритель имеет сходное действие, но он продолжал сомневаться: ошибаться могут все.

Но даже если они не заблуждаются, всё равно: что ему делать с безупречно отточенными скальпелями боевых действий, после того, как эти самые действия закончатся? Он великолепно понимал: единственное, к чему приспособлены его воины; единственное, чем они живут, это — война.

Война, которая подходит к завершению.

Все эти проблемы ему не по зубам. Он был и остаётся человеком прошлого — главнокомандующим объединённых сил сопротивления Для него гораздо важнее — законченные операции, победы и поражения, оставшиеся за плечами, тысячи погибших и единицы уцелевших.

Стоило вспомнить погибших и демоны совести, безжалостно загнанные в глубины памяти, тотчас выбирались наружу и начинали остервенело терзать его. Все эти люди, которые погибали в абсолютной изоляции, убеждённые, что их усилия пропали втуне, а они — последние, кто ещё оказывает сопротивление захватчикам. Он координировал их действия из тени, не