Навь. Книга 2 (fb2)


Настройки текста:



Олег Борисов, Евгений Юллем Навь. Книга 2 (Русский бояръ #2)

Пролог


– Синод недоволен.

– К чертям Синод. И его прихлебателей туда же…

Сидевший в мягком кресле старик сделал недовольный жест рукой и стоявший сбоку слуга подал кубок с подогретым вином. Отпив, хозяин богато обставленного кабинета снова повернулся к гостю.

– Ты мне обещал, что найдешь нужные записи. Что откроешь тайну проклятого выскочки, которая поможет мне обрести новую жизнь. И что в итоге?

Высокий молодой мужчина в черной рясе потупился:

– К сожалению, Кресислав не ведет записей по нужной нам проблеме. Слухи, которые распускали его недоброжелатели, оказались лишь слухами. Информация о возможности перерождения не подтвердилась.

– Это ты кому сейчас говоришь? Мне? Или своему начальству в клобуках? Так местом и временем ошибся, любезный. Я ведь оцениваю людей не по тому, как красиво поют на клиросе и как лбом поклоны бьют. Меня всегда лишь результат интересует. Трактат про «Граница между явью и навью» был? Был. Волхв его читал? Да, помощники про это проболтались. Трактат исчез? Исчез. Причем так, что концов никто найти не может. А в обрывочном конспекте, который в хранилище раскопали, есть оговорка про переселение души немощного архиепископа в непорочное дитя. Именно поэтому Синод ядовитой слюной исходит, что если историю подкрепить фактами, то многие уважаемые люди не смогут родословной козырять.

Монах все так же молча стоял. Похоже, он отлично знал старика и не хотел доводить его до холодного бешенства оправданиями. И какой смысл оправдываться, если кругом виноват? Наобещал, подслушав чужой разговор, планы грандиозные разрисовал. А как дошло до дела, так и оказался полным неумехой. Куда послушнику против язычника выступать, который уже много лет от любых церковных поползновений отбивается одной левой?

– Понял я тебя. Ни «бэ», ни «мэ», только деньги проедать способен. Убирайся…

Дождавшись, когда гость уйдет, старец так же жестом отпустил и слугу. Затем подумал, пошамкал беззубым ртом и неожиданно звонким голосом приказал:

– Зачисти идиота. Если он башкой толком думать не умеет, запросто язык на привязи не удержит.

Шевельнулась портьера, на ковер вышел невысокий мужчина в практичном костюме-тройке и темных кожаных перчатках.

– Слухи пойдут. Скажут, еще один из водивших с вами знакомство скоропостижно скончался.

– Значит, сделай так, чтобы не болтали! Пусть шпана какая-нибудь ржавой трубой череп проломит или еще что случится. Не мне тебя учить… И подумать стоит, как к Кресиславу подход найти.

Палач поморщился. Его слишком ценили, чтобы прятать свои подлинные эмоции. Особенно в случаях, когда наниматель начинал переть напролом, ломая любую сложную интригу и подставляясь под ответный удар.

– За язычника нам голову снимут, если где наследим. А волхв любые попытки под него копать отслеживает. И хоть жаловаться не бежит, но укорот дает.

– Ты не понял… Здесь я отдаю приказы. А ты – исполняешь!.. – Старик закашлялся, с трудом отдышался и просипел: – Мне сколько еще осталось? Полгода? Год? И последняя надежда только на ритуал, с которым должен быть знаком любимчик императора… Даже Ватикан зашевелился, щупальца к пропавшему трактату попытался протянуть. И лишь я сижу рядом с надеждой на новую жизнь и никак не могу ее в руки взять!.. Только и слышу: «Это сложно! Это противоречит канонам! Это богохульство!»..

Откинувшись устало на спинку кресла, владелец многомиллионного состояния долго молчал, после чего зло посмотрел на застывшего статуей палача и повторил:

– Монаха в расход. Всю доступную информацию по волхву собрать и мне предоставить. Любой компромат, любые зацепки. Я потом встречу сам организую, но у меня должно быть на руках хоть что-то… Слишком богат и независим, мерзавец. Просто так не купить… Иди, работай.


Старик умер под утро. Изношенное сердце отказало, подарив легкую смерть. Но запущенный механизм поисков поднял незаметную волну и взбудоражил многих знающих и понимающих людей как в Российской Империи, так и за ее пределами. Оброненная давным давно фраза «Из Яви в Навь и обратно» послужила искрой, упавшей на открытую бочку с порохом. Потому что богатых и старых – очень много. А ради вечной жизни они пустят под нож тысячи невиновных. Лишь бы справиться с извечным страхом надвигающейся смерти. Обмануть вестника, который всегда приходит невовремя и не принимает отговорок.

– Твое время прошло, человек. И ты не спрячешься от меня.

Вот только в этом законе могут быть исключения. Не так ли, волхв Кресислав?


Глава 1


Ну здравствуй, школа, век бы тебя не видеть! Терпеть не мог школу в своем прежнем бытии. Даже регулярные кошмары снились, что проваливаюсь на каком-то экзамене, и вот-вот схлопочу пару с неизбежными после этого проблемами. На самом деле пар я на экзамене не хватал, школу окончил почти хорошистом – трояк по математике от шалавистой училки Виктории Дурьевны я получил за все хорошее, у нас с ней была личная неприязнь, причем тот, кто у меня списывал, получил четверку. А легкий фак я показал этой дуре, когда на вступительных в универе с задачами первого курса получил пятерку.

Да ладно, что это я. Пробило на воспоминания. Кому нужна эта школа и какая разница, что у тебя стоит в аттестате половой зрелости. Факт тот, что те кошмары заканчивались, когда, просыпаясь, осознавал, что школа, а также вуз остались далеко позади, как и работа молодым специалистом, а потом призыв на службу в контору.

Так что вступив под стены местного элитного заведения для умственно неполноценных, я испытал дежа вю. Ну тут конечно элитарная школолошница, внутри золото, мрамор, дизайнерская отделка – в отличие от бесплатных народных школ родаки местных школоболтусов жертвовали офигенную уйму денег на все мегапроекты данного учебного заведения закрытого типа. Причем, очень закрытого – видимо, были попытки захвата заложников, местная охрана, хоть и была цивильно одета в дизайнерские костюмы, но на них это сидело, как собака на заборе. Выправку бывших не скроешь, как и непринужденно висевшие на ремнях от кутюр складные пистолеты-пулеметы, типа нашего «ПП-90» или амеровского «Ареса» – видимо так же, как и у нас, от этого уродства силовики отказались, и их спихнули детективному агентству (так назывались месные ЧОПы). По привычке, я начал прикидывать возможность штурма данного учебного заведения, и невольно поежился – в голове вспыхнул индикатор «ваша киска в зоне риска». Полдюжины пастухов с автоматами и гранатами сомнут охрану меньше чем за минуту, а мы бы провозились секунд двадцать, не больше. Если у них все ограничивается только этим… Ну будем надеяться, что у них еще какие ништяки припасены, а то цель – вот она, как на ладони, бери – не хочу. И самое поганое – на территорию школы было запрещено проносить любое оружие, холодное ли, огнестрельное ли. Даже табличка об этом на входе висела. Придется изготовить себе тактическую ручку, предмет фапания диванных бойцов. Толку, конечно, от нее немного, но как явара или куботан пойдет. Почему изготовить, а не купить? Потому что охрана против школьников здесь ушлая, и уж подобные ручки видела не раз, надо свое что-нибудь.

Сопровождаемый своими мыслями я поднялся из шикарного мраморно-золотого холла по лестнице на второй этаж, где был первый урок нашего класса. Да, кстати – и никаких девочек, раздельное обучение, блин! Мы – на правой половине школы, девчонки на левой. Правильно раздельное обучение или нет – мне трудно судить, я учился в обычной нашей школе. Это родители рассказывали, что у них было так, но я этим особо не интересовался, для этого вон пускай психологи с педагогами переминают свои части тела, они умные, им за это деньги платят.

Я толкнул тяжелую, действительно деревянную дверь из красного дерева. Скорее всего шпонированная, из макореи или сапеле она выйдет по цене, как небольшая машина. Ну, у богатых свои причуды.

Ну а теперь мне предстояло знакомство со своими прежними одноглазниками – в полном смысле, потому что они были знакомыми прежнего хозяина моего тела. Разумеется, была проведена тщательная подготовительная работа, как для внедрения под прикрытием – учитывая, что я играю роль прежнего Александра. Разумеется, многое можно списать и на последствия пребывания в коме, но… надо же хоть что-то и кого-то помнить! Поэтому я и не особо удивился, когда Старший мне притащил большую папку с папочками поменьше – досье на всех учеников моего класса. И понеслось – зазубрить выжимки из известной информации. Ну и как всегда, по привычке, я засел с маркером, выделяя кислотно-оранжевым те места, которые надо было выучить, и ставя пометки на полях. Кроме фотографий и ФИО – прозвища, особые приметы, пристрастия, принадлежность к клану, и самое интересное, примечания. Откуда мне было бы знать, что один не ест свинину по религиозным соображениям, у второго аллергия на молоко, третий обрезан, а у четвертого была сломана рука в двух местах после падения с крыши? Чувствую, что сбор информации проходил изнутри не только класса, но и кланов -- иначе на всех папках не стоял бы гриф «Совершенно секретно», причем кое-где абзацы были помечены от руки «открытая информация». Хорошо работает папина агентура. Ну правильно, надо же знать, что можно упоминать при контакте с объектом, а что нельзя, какие события и особенности широко известны, а какие – нет.

А вот и первый сюрприз – среди отдохнувших гимназистских рож появился известный мне, но не фигурировавший в списке класса, никто иной, как Ян Вильчицкий, стоявший в стороне от остальных. Увидев меня, он помахал рукой и подойдя, горячо поздоровался, тряся мою руку так, как будто она привязана на веревочках.

– Привет, Саша!

– Здорово, – недоуменно ответил я. – Ты-то как здесь оказался?

– Папаша подсуетился, – подмигнул мне Ян. – Решил, что хватит отпрыску сидеть во глубине сибирских руд и чахнуть от тоски. Короче, избавил меня от своего пристального внимания и перевел в эту вот школу.

– Понятно. С одной стороны, правильное решение, а с другой… Ты здесь новенький.

– А я за старенького, – подмигнул он мне. – Тем более ты здесь старенький.

– Сильно сомневаюсь, – загадочно сказал я. Младшего Драбицына в классе не любили. Еще бы, тут вся родовая аристократия, их предки еще в бархатную книгу были записаны, а Драбицыны не такой уж древний род, своего клана почитай и нет, а если учесть должность папаши…

– Ладно. Будешь сидеть со мной за одной партой, – слава богу, тут были совершенно нормальные школьные парты на двоих, а не модные стулья с пюпитрами. Видимо, школьное начальство решило, что шишкиным детям сколиоз зарабатывать вредно, в первую очередь для него самого.

– Здравствуйте, господа! – в класс вошел наш классный наставник, граф Аристарх Никодимович Калясьев. Пожилой такой, с близоруким взглядом поверх старомодных очечков. Бывший инспектор гимназии, ушедший по возрасту на пенсию, и перешедший на воспитательную и учебную работу, несмотря на пятый класс в табели о рангах – это было большим понижением. Равно как и работа в гимназии, если бы это была обычная, а не наша гимназия. Ну а то, что классный наставник должен быть по меньшей мере графом – тут тоже создавалась видимость статусности школы.

Господа изобразили вялое подобие броуновского движения под транквилизаторами, неспешно рассаживаясь за парты. Моя, судя по отчетам, была третья в среднем ряду, прямо за партой Трубецкого и Ланского, чьи затылки я имел удовольствие лицезреть. Я одобряюще похлопал по парте Вильчицкому, приглашая присоединиться. Тот, довольный, утвердительно мотнул головой и приземлился рядом.

Все, прощай свобода, здравствуй, попа, новый учебный год! Калясьев толкнул патриотически-продвинутую речь, о том, что надо учиться, учиться и еще раз учиться, как говорил когда-то министр просвещения Ульянов – на этом я гыгыкнул про себя, все-таки в этой реальности дедуля нашел свое призвание в менее разрушительной стезе и избежал выставления своей тушки в мавзолее на потеху публике. Ну и соответственно мы, как цвет Империи и ее будущее должны обалдевать знаниями для ее процветания и укрепления, в общем общая патриотическая пурга. Мля буду, хороший бы из него политрук вышел, на таких я насмотрелся. Недаром говорят, что часть без политрука, как деревня без дурака, несмотря на то, что они назывались у нас как «помощник по воспитательной работе», и если раньше топили за победу коммунизма и учение трех бородатых, то теперь за духовность, верность долгу и величие России. Причем, сами не веря в то, что говорят, потому что они были перевертыши из коммунистической системы, поздравляя личный состав со всеми православными праздниками так же яро и ревностно, как до этого со всеми праздниками коммунистическими.

Ну с предметами было чуть разнообразнее. Совсем чуть-чуть – добавили физику и разделили математику на алгебру и геометрию, убрали к чертовой матери ненавидимое мною Изо и ввели гражданскую оборону – так здесь называлась ОБЖ.

После того как устакановочный урок закончился, пошли другие занятия. Да, отвык я получать знания методом протирания штанов, явно отвык. Так что когда наконец-то закончились пять уроков, я был счастлив донельзя. Эх жаль, нельзя было по улице прогуляться! Выход учеников без сопровождения охраны был запрещен, прямо-таки выгуливать нас надо было. А развоз учеников – это да, поскольку у каждого в этой элитной школе были водители и машины. Ожидая в холле, когда перезвонит Иван – коллега безвременно убитого террористами Василия и мой нынешний водитель и телохранитель – я разглядывал толпу учеников. Хотя что их разглядывать, мне их рожи по барабану… Стоп! А это чучело что здесь делает? Паленый собственной персоной. Как эта лоскутная рожа сюда попала? Надо будет справки навести. Хотя он явно на класс или два меньше меня, надо будет узнать. Мерзкий тип. Трется вокруг какого-то бибизьяна восточной наружности с внушающими массогабаритными характеристиками. Внезапно Паленый обернулся, видимо почуяв пятой точкой мой взгляд, повернулся к бибизьяну, показав через спину на меня пальцем, они перешепнулись и мерзко захихикали. Да пусть ржут. Со стороны прямо идеальная парочка педиков, причем кто актив, а кто пассив, догадаться нетрудно. Паленый нашел себе нового любовника? Бибизьян уставился на меня взглядом, не обещавшим ничего хорошего. Я лишь мило и очаровательно улыбнулся и послал ему воздушный поцелуй. Быстро же мне это аукнулось…


Второй и последний раз я увидел прихвостня Паленого где-то через неделю. Большая перемена – это хорошо, как раз час ничегонеделания, когда можно спокойно перекусить, чем бог послал, спокойно полазить по Электро, почитать что-нибудь в конце концов… И условия для этого есть – на задах школы разбит неплохой такой парк гектар на пять с зоной отдыха ну и большой спортивной площадкой, где учащиеся занимались физомазохизмом под руководством преподавателей гимнастики – так здесь физкультурники назывались.

Я спокойно заточил прихваченный из дома бутик с ветчиной, запил это великолепие ситро – рекомендую, очень вкусное, вкуснее только в чипке минобороны в советское время было – и вытерев руки о штанины, достал смартфон, поглядеть на время. Да, уже можно идти в класс, хотя еще двадцать минут до следующего урока.

Я встал с лавочки под сенью листвы, закинул рюкзак за спину и спокойным шагом тронулся по аллее в направлении школьного корпуса.

Вот черт, незадача… Навстречу мне шла троица малолеток, хотя о чем я, сам такой. Тот самый окучиваемый Паленым неизвестный мне бибизьян и двое школьников – видимо, подручные. Ну, чувствую, миром не разойдемся, да собственно похоже в их планы это не входило – один, справа от дружка Паленого, красуясь, издевательски, с ухмыляющейся рожей постукивал полицейской дубинкой, зажатой в правой руке, по ладони левой. И эта троица явно шла по мою душу.

Попытка пройти мимо не удалась, мне банально перегородили дорогу.

– Я твоя мама е…л! – радостно улыбаясь заявил мне восточный тип, щерясь своими крупными, как у лошади, и настолько же желтыми зубами.

Ну насколько я знал восточный менталитет, такие оскорбления смывались только кровью. На это меня и провоцируют, наверняка найдутся свидетели и видеозаписи с камер, где будет видно, что я первый затеял драку. Ну-ка, поддадим газку, мне нужно, чтобы он первый кинулся на меня.

– Тебя Паленый в ж..у е..л, девочка!

Громила взревел и кинулся на меня. Отлично! Ты смешал карты своим подельникам и дал мне фору. Мир сразу сместился в красную плоскость, краски потускнели, а астральные тела противников наоборот, приобрели большую видимость. Да, последние тренировки у деда, с последующей инициацией, перед самой школой, дали свои плоды.

На ускорении уходим с пути медленно летящей туши, пусть пролетает мимо. Укол пальцами в сторону тела подручного с дубинкой, видно, как прогнулся астральный пузырь, надо аккуратнее, мне его не убивать. Ставлю подножку бибизьяну, наблюдая за падением прохожу к третьему, который тупо стоит справа от меня. Поваляйся-ка ты в отключке, родной! Удар открытой ладонью в сторону буркало этому поспособствует. Ну а теперь выходим из ускорения. Я прыгнул на спину успешно приземлившегося носом в дизайнерскую плитку дорожки бибизьяна, и добавил ему кулаком по затылку, хотя так и подмывало двинуть локтем в позвоночник, но, как я и сказал, мне не нужны трупы.

– Кого ты там е..л? – я нашарил выпавшую из рук его дружка дубинку и с силой вогнал ему в область ануса, аж штаны порвались.

Ну вроде все закончилось. Один присел на четвереньки, хватаясь за горло, второй валяется в отключке, третий воет от боли и унижения, размазывая кровь и сопли с разбитой рожи.

Я встал и отряхнулся. Ну сейчас сюда сбежится свора школьных охранничков – как же, чепе, плохой злой семиклассник с дурной наследственностью душителя свободы обидел троих маленьких деточек-шестиклассников! Я опытным взглядом нашел замаскированную видеокамеру, и подмигнул объективу, видевшему данное непотребство. Все, ждем.


Ну так примерно оно и вышло. Все бы было хорошо для дружков Паленого, если бы не несколько тех самых «не». Во-первых, камера все записала, в том числе и то, кто первый начал драку. А защищаться в моем положении не запрещал никто. А во-вторых дурная репутация этой троицы шла впереди них. Тот, кого я отоварил первым, был сыном одного из высоких чинов полиции и вел себя соответственно. Ну папА это раздолье, поцы, которые не под фейсами, для них лакомая добыча. Сынку теперь волчий билет от Старшего обеспечен.

Второй прихлебатель был из семьи конезаводчиков, пусть и дальше лошадкам хвосты крутит. А вот сам бибизян…

– Ты зачем его так унизил? – Старший был раздражен, еще бы, все шишки от директора гимназии посыпались на него.

– Он сказал, что он мой папа.

– Что? – от удивления глаза у Старшего полезли из орбит.

Я пояснил, что я имел в виду.

– А, ну тогда ладно. Только вот ты засветился со своими умениями. Еще один прокол. Даже на камере некоторые кадры смазаны.

– Ну подумаешь, – пожал плечами я. – Каждый может защищаться в меру умений. Можно отбрехаться, что я рукопашкой занимался.

– Ну-ну, – усмехнулся папа.

Пострадавший в задницу оказался сыном колбасного короля, поставщика двора Его Императорского Величества. Интересно, нажалуется при дворе или нет? Ну если нажалуется – его проблемы, весь Петербург будет ржать, как сына колбасника отымели дубинкой. Так что скорее всего промолчит и затаит хамство на будущее. Ох уж мой отличный талант, отточенный до небывалого мастерства, наживать себе врагов!

– А подача была Паленого, тьфу, Потоцкого. Какого хрена он вообще в этой гимназии делает?

– Да проверял уже, – вздохнул папА. – Голицын его на правах своего воспитанника туда устроил. Так что остается утереться и ограничиться наблюдением. Ты больше постарайся не нарываться, а эту проблему я решу.

Поскольку Старший на мгновение ощерился, а глаза блеснули угольками, как мне показалось, я понял, что он имеет в виду под решением проблемы. Я аж поежился – не хотелось бы быть ей. А вот с мелким гаденышем Потоцким придется, видимо, решать проблему мне. Хоть бы Лизка его расфрендила, что ли…

Так что особых последствий для меня пока не возникло. Пока я сидел неделю дома, отлученный от посещения школы, опущенного дубинкой перевели из гимназии от греха подальше – к нему прилипло прозвище «очкозавр», и над его унижением ржали все, кому ни лень, несмотря на попытки скрыть происшествие. Шила в мешке не утаишь, как и дубинку в… ну ладно. Двоим подельникам влепили «неуд» по поведению и обязали посещать гестаповца, то есть местного школьного психолога и завуча по совместительству.

А я приобрел репутацию отмороженного. На мое появление через неделю одноклассники реагировали шараханьем от меня подальше, ни одной шутки или подколки. Впрочем, может это и не принято в их среде? Я толком и не знал, ну не ходил я никогда до этого в мажорскую школу, да и не было их в мои времена, в голодные девяностые-то. Сброда всякого хватало, от гопников до младших братьев убывавших естественной убылью братил в малиновых пиджаках, моя родная школа была хулиганской и постоянно гремела в местных криминальных новостях – разборки, угоны, кражи со взломом, грабеж… До девятого класса добрались не все – примерно одна треть села по малолетке, кто-то сторчался от бутирата или клея, пара откинула коньки по дури от падения с высоты или катания на колбасе трамвая, в общем этих можно внести в список небоевых потерь. Как-то это время мне удалось пережить без потерь и залетов.

Иногда издали я видел знакомую паленую рожу. Пригрели Голицыны змею на груди, ох пригрели! Ну ничего, им это аукнется рано или поздно.

А вот в семье пока аукалось мне. Мама моего реципиента так и не признала во мне сына, и даже не пыталась сделать это хотя бы для видимости. Все попытки Старшего хоть что-то наладить лишь только ухудшали ситуацию. Последней каплей был устроенный им совместный семейный обед, как раз перед началом моего учебного года.

Когда мы втроем собрались за столом, все погрузились в неловкое молчание.

– Ну и как у тебя подготовка к учебному году? – натянуто спросил он.

– Отлично, – я скрежетнул ножом по тарелке, разрезая бифштекс. Скрип вышел такой, что я аж поморщился – один из самых неприятных звуков, превосходит по противности плач младенца и звук соседского перфоратора. – Я готов.

И в самом деле я был готов. После приключений, выпавших на мою долю за это время и теперь уже засекреченных, не могущих послужить основой для сочинения «Как я провел лето», я уже был готов ко всему. А что писать? Про подготовку у Козьмы? Про покушения? Про операцию по ликвидации террористов? Ну уж нет, увольте. Мои учителя и контрразведка не поймет.

Я поднял взгляд от тарелки на графиню, и встретился с ней глазами. И такой заряд ненависти и огонек безумия был в ее взгляде, что как говорится, у меня встала дыбом шерсть. Я словно заглянул в бездну.

– Готов? К чему, Навь, ты готов? – голосом, полным ледяной ярости спросила графиня. – Ты, тварь, пришедшая из ада, мерзкое отродье языческих извращений, захватившее тело моего сына и порочащее саму память о нем, к чему ты готов?

Графиня резко встала из-за стола, жалко звякнули тарелки от сотрясения.

– Ненавижу тебя, адская тварь. Будь ты проклят во веки вечные, да сгори ты в аду, где тебе место! Ненавижу! – графиня залилась слезами и выбежала из комнаты.

Да, мадам, аппетит вы мне конкретно испортили. Я отложил нож и вилку и посмотрел на графа. В его глазах были боль, страдание, непонимание, разочарование… Опасная смесь. Интересно, кого граф решит из нас зачистить – меня или свою полубезумную женушку? Здесь я бы не ставил на целесообразность. В любом случае, мне в этом доме не рады, точнее не все. И хозяйка дома, видящая во мне лишь врага, а теперь уже еще и врага рода человеческого… На мгновение промелькнула мысль бежать из дома – черт с ней, недоустроенной жизнью, как-нибудь устроюсь и проживу, сколько дадут. В конце концов дело для меня привычное, приходилось жизнь с нуля начинать без чьей-либо помощи.

– Забудь этот разговор, – сказал граф. – Для тебя ничего не изменилось.

– Есть забыть.

Граф налил себе в так и оставшийся пустым высокий тюльпан шустовский из штофа и залпом выпил. Да, надо лечить нервы, я бы и сам сейчас от конинки не отказался бы.

– С графиней я еще поговорю, – сказал он с нотками безнадеги в голосе.

– Не надо. Я постараюсь не попадаться ей на глаза. Не надо больше совместных обедов, ладно?

– Ладно.

– Если я камень преткновения, я могу исчезнуть.

– Как? – горько усмехнулся граф. – Бежать? Далеко убежишь?

Глупый вопрос. Да уж убегу так, что не поймаете. Забываете, граф, кто перед вами.

– Если соберетесь ликвидировать, хоть заранее предупредите, – я спокойно промокнул губы салфеткой.

– Никто тебя ликвидировать не собирается, – прервал меня граф. – Не для того тебя вытаскивали. А вот с мамой…

Он прервался. Да не мама она мне, это уж точно. Только биологически.

– С ней я и так стараюсь видеться по минимуму. Ем на кухне, в свою комнату крадусь, постоянно прислушиваюсь. Я же не дурак, все понимаю.

– Не дурак, точно, – граф налил себе еще конины и опростал бокал. – А еще – ты мой сын. В семье разное бывает, а то, что ты – часть семьи, ты уже доказал. Так что…

Ну ладно, поверим на слово. Но ухо будем держать востро. Не думаю, что будут иголки в супе или яд в какао, графиня вряд ли до этого дойдет, но чем черт не шутит.

Я насадил на вилку кусок нарезанного бифштекса и отправил его в рот. Вкусно! А вот нервничать во время еды вредно. Вот и не будем.


Глава 2


Связь между Волколаком и его куратором действовала обычно в одну сторону. Совсем в одну. На одном из интернет-сайтов погоды появлялась нужная комбинация цифр, которая в зависимости от даты менялась. После этого можно было во время прогулки по городу получить кодированный пакет информации на крохотную плоскую коробку, лежавшую в кармане. Обычная игра, типа тамагочи. Даже лучшие специалисты в компьютерных науках вряд ли смогут выцарапать заложенный в чип сенсорной матрицы код. Зато владелец после набора определенного комбо сможет прочесть и затем удалить сообщение. Сложно? Не так, как вы могли бы подумать. Но зато гарантированно защищено от любого перехвата и шпионских программ, которыми забита внутренняя сеть клана Голицыных.

Анджей прочел сухие строки сообщения и задумался. А вот это уже нехорошо, очень нехорошо. Он-то расчитывал минимум на год спокойной работы, чтобы к следующему лету закончить трясти возможных кандидатов и организовать проведение ритуала. Как раз и приор к месту событий под видом туриста подтянется. Сейчас же придется форсировать события, повышая как риск своего раскрытия, так и возможной ошибки. А ошибаться никак нельзя…

Интересно, что же такое произошло, что и в Ватикане, и в Синоде всплыли эти проклятые слухи о переселении душ? И почему именно сейчас всплыл тот древний трактат, о котором как раз разговаривал с Лоренцо перед отъездом. Второе лицо в Ордене еще сетовал, что прекрасно исполненная копия старого документа оказалась на поверку пустышкой. Конечно, знающие люди это определят с первого раза, а вот на новичка может произвести впечатление. Рассуждения о сути души, о сложных энергиях и вместилище светлых и темных сил в бренной оболочке. Какой там век? Двенадцатый или тринадцатый? Ну и куча разнокалиберных добавок от чернокнижника-любителя, явно курившего что-то очень забористое. Вроде как даже кто-то из друидов с туманного Альбиона потратил чуть ли не всю жизнь на доскональное изучение этого и ему подобных документов. В итоге – отработанная версия, которая легла в качестве фундамента для действительно серьезных исследований. Включая контакты с потусторонним, развернутую классификацию разнообразных призраков и доступ к активации действительно работающих святынь как христианства, так и других религий.

Но это все лирика, а факты говорят о том, что кто-то польстился на рыбу не первой свежести и пытается теперь найти пропавший трактат ради эфемерной мечты. Кстати, мечта-то совпадает с поставленной перед агентом задачей. Только если Анджею нужно найти чужую душу и ликвидировать ее, то вот неизвестные изыскатели пытаются всего-лишь обмануть смерть. Подыхать не желают, сволочи, в отведенное время. А ему теперь – потеть.

Но жаловаться уже смысла нет. Придется врубать форсаж и вместо ювелирных и незаметных методов воздействия на клиентов использовать грубые средства. Провокация, постановка объектов исследования на грань жизни и смерти, чтобы проявить как свои подлинные свойства, так и приобретенные.

Хорошо. Наметки есть, придется воплощать их в жизнь.


* * *

Этой же самой проблемой был озадачен и Лоренцо Герра. Но в отличие от Волколака ему пришлось отвечать на неприятные вопросы и держать при этом невозмутимое лицо.

– Мой друг, сегодня был в Ватикане и с некоторым недоумением узнал о возможной проблеме. Якобы ваш проект, которым вы занимаетесь, может оказаться под угрозой. Эти поиски демона, якобы посетившего наш мир. Русский Синод пытается проверить слух, будто кто-то из нынешних чернокнижников успел приложить руки к подобному.

Все же иногда приор считал, что с начальством ему не повезло. Идиотам место где-нибудь на более спокойной должности, а не в качестве магистра Ордена. Болтать о вещах почти на людях, про которые положено говорить за закрытыми дверьми и с гарантией защиты от любой утечки? Как он только досидел до своих лет, не вляпавшись в какую-нибудь дурно пахнущую историю.

– Проект никак не связан ни с чернокнижием, ни с досужими домыслами. Мало того, даже если кто-то поднимет волну и устроит шабаш, нам это лишь на руку. Дискредитируют саму идею. Мне известен первоисточник, на который пытаются опираться в исследованиях наши коллеги с Востока. Там сплошная средневековая муть. Я готов продать им еще штук тридцать подобного рода трактатов за полновесное золото.

– Но мы точно никак не пострадаем? Если вдруг вы окажетесь под ударом, мой переход на новую должность будет под большим вопросом.

– Все будет нормально. Вы зато можете сейчас вписать в список недоброжелателей тех сплетников, кто пытается педалировать эту проблему. Как мне кажется, они специально нагнетают.

– Ну что же, вы куратор, вам и отвечать. Надеюсь, в ближайшее время услышать от вас самые лучшие новости.

– Разумеется. Я не хочу заставлять вас томиться в подвешенном состоянии ни одной лишней минуты.

Урод. Буквально открытым текстом требует притащить ему звезду с небес. Пригорает у него, понимаешь. А то, что спешка нужна лишь при ловле блох на завшивевшей собаке, так магистру плевать. Наверняка уже кому-то наобещал, напел в уши о предстоящей блистательной победе Ордена на закрытых территориях. А когда сроки прошли, запрыгал на раскаленной сковородке.

Но в любом случае, надо что-то делать. И в первую очередь, желательно понять, какого черта вообще всплыла эта тухлая история с древним манускриптом и взбудораженным Синодом. Русские попы никогда слабоумием не страдали. С чего бы вдруг возбудились?

Придется платить и дергать за ниточки. Одновременно дожидаясь, что на эту тему скажет Волколак. Он совсем рядом с местом, куда будут приложены все силы. И его мнение поможет выстроить правильную политику здесь, по другую сторону имперской границы.


* * *

Школа. Михаил Голицын вчера всю плешь проел на тему «а не поехать ли нам пораньше». Еще бы, у него гора фотографий и видео с летнего отдыха. Дайвинг, скалолазание, побег от местной полиции с полными карманами чужих яблок. Да, княжескому внуку есть что показать и рассказать приятелям.

Анджею же в класс возвращаться совершенно не хочется. Пусть его драная физиономия уже примелькалась в школе, но друзей как не было, так и нет. А выстроенный новый план потребует мимикрировать под совсем паршивую личину, ради будущего успеха.

С одной стороны, ничего страшного. Это тело все равно обречено на ликвидацию. Главное, успеть решить проблему до того, как твою рожу тупо начнут бить. Ну и явные проблемы в школе легко могут вылиться в лишние вопросы со стороны княжеской семьи. А это уже чревато. Поэтому придется сделать все аккуратно, хотя временной цейтнот давит на мозги. И никуда от этого не деться.

С другой стороны, проживание большую часть недели на квартире рядом со школой, это плюс. Огромный плюс. Охрана меньше докучает. Никто за плечом не пыхтит, не интересуется потраченным свободным временем. Заодно нагрузка по физической подготовке существенно снизилась. Поэтому появилась возможность закопаться в артефакторику. На удивление интересная и полезная вещь, сродни алхимии. Как ведут себя различные физические явления, если создать тот или иной хитрый узор и напитать его силой. А если добавить сюда резонатор? А здесь подправить пару линий и пустить ток энергии с завихрением? Фантастические штуки можно творить. Тем более, что благодаря его дару ощущать и отражать окружающий мир обратно, вполне можно представить в голове вычитанную из учебника схему, вдохнуть в нее крупицу жизни и увидеть, как именно ведет себя получивший самостоятельность конструкт. Как именно он влияет на окружающее пространство и как мир отвечает на его действия.

Благодаря этому Анджей умудрился проскочить через основы артефакторики на одном дыхании. Что-то подобное в него вколачивали на тренировках в Ордене, где многие вещи давали механистично, буквально на принципах «нажать сюда, человек сдохнет через сутки от проблем с печенью». Теперь же мир раскрасился тонкими линиями магнитных полей, легким звоном далеко громыхающей грозы, проблесками электрических разрядов и потоком искр в проложенной в стенах проводке. Для того, чтобы переключиться в этот режим, требовалось небольшое волевое напряжение, которое с каждым разом требовало все меньше концентрации и внутренних сил. Похоже, к Новому Году получится проштудировать все найденное в библиотеке и скачанное на закрытый от взлома личный планшет. Князь вряд ли представляет, какую мощь он вложил в чужие руки, дав доступ к накопленной информации. Пока же Анджей демонстрирует «аз-буки-веди», хотя на самом деле уже бегло читает ранее недоступные для него тексты и легко оперирует многослойными структурами с кучей взаимозависимостей. Там, где классическому артефактору потребуется приложить кучу теоретических изысканий, расчетов и экспериментов, Потоцкий просто пропустит через себя получившуюся головоломку и с минимальной напиткой энергией прочувствует все ее плюсы и минусы. Мало того, сможет еще по ходу дела поправить тонкие места, оптимизировать найденные проблемные куски и отложит в копилку памяти на будущее.

Казалось бы, зачем ему это? Просто однажды утром, буквально перед самой школой, в голове родилась идея. Безумная, как и все, чем он сейчас занимался. Но которая могла дать шанс решить висящую над головой проблему быстро и с гарантией. Надо лишь почитать кое-что на стыке медицины и новейших изысканий в биоэнергетике, а затем потратить какое-то время на создание работающей схемы.


– Могу вас поздравить, господа школьники. Вы пока избавлены от Олимпиады и отбора для поездки в Шанхай. – Классная руководительница посмотрела на застывших разгильдяев, вздохнула и продолжила: – Со следующего года желающие смогли бы поучаствовать, но это мероприятие проводят лишь раз в четыре года. Так что у вас впереди много свободного времени.

– А зачем нам эта Олимпиада? – не утерпел Ванечка Стародубцев, любимчик всех учителей и махровый ботаник-зубрила. – Ведь ее результаты не влияют как-нибудь на поступление в высшие учебные заведения!

– Разумеется. Она лишь влияет на полученные связи с высшей аристократией стран всего Азиатско-тихоокеанского региона. Кроме того, именно там у вас появится возможность оставить о себе наиболее благоприятное мнение среди сильнейших политических и финансовых мировых кланов. Оцениваться будут не просто знания в точных или гуманитарных науках. Там любой молодой человек получает возможность подобрать себе будущую супругу, блеснуть как восходящая звезда на политическом небосклоне или еще как-нибудь прославить свою семью на вполне представительном мероприятии. Но – через четыре года. Пока вы избавлены сейчас от тестов, дополнительной нагрузки и прочих сложных, но приятных хлопот. Поэтому руководство гимназии решило дать вам возможность проявить себя дома и для вашего потока в ноябре проведет зачет по выбранным личным проектам. Которые вы сделаете в свободное от учебы время.

Мда. Вот так всегда. С улыбкой и против шерсти. Типа -- учитесь вы как попало, расхлябались без меры, и поэтому мы вас озадачим дополнительно к целой груде домашних заданий, контрольных и общественной нагрузки. Чтобы не расслаблялись. А то за лето трое из одноклассников умудрились попасть в светскую хронику, причем именно в ее скандальную колонку. Один умудрился на дне рождения старшего брата добраться до спиртного и разбил дорогую машину. Подарок братцу, между прочим. Второго отловили, когда он пытался смонтировать самодельную систему видеонаблюдения в женской душевой. Третий умудрился сцепиться с разночинцами в парке, огреб по загривку и притащил охрану, чтобы свести счеты. В итоге отсидел ночь в обезьяннике и затем конец августа мел мостовые, радуя пробегающих мимо знакомых недовольной рожей. Так что директора и попечительский совет вполне можно понять. Если подрастающее поколение не занять чем-то созидательным, они еще умудрятся какую-нибудь гадость отчебучить. Потому как у мажоров в башке один гламур и ноль мыслей, как таковых. А гимназии попадать в светскую скандальную хронику – это прямые убытки. Меценаты очень не любят, когда их фамилии связывают с тем или иным скандалом. Так что спасибо нашей троице за дополнительную нагрузку.

Скорее всего, остальные тоже где-то шарашили во всю молодецкую силу, просто не спалились настолько топорно. Зато Анджей хотя бы определился, каким образом он сможет выполнить первый пункт плана по созданию неприятностей для подозреваемых. Идиотов вокруг на удивление много. Вот их и задействуем.


* * *

Первым кандидатом на проверку был Ян Вильчицкий. Как наиболее перспективного на хранителя демона, Анджей решил парня прокачать максимально. И для этого позарез нужна была информация о реальном прошлом. Что любил, чем увлекался, почему так быстро его вытурили в столицу подальше от друзей-приятелей. Без этих данных разбираться с кандидатом смысло не имело, лишь дров наломаешь. Поэтому еще две недели назад Митрофану и Севастьяну была сброшена весточка, по которой они должны были отчитаться. Семейство золотопромышленников оказалось на удивление закрытыми и непубличными людьми, поэтому копать придется по другим каналам. Например, через японцев, которые были основными покупателями контрабандного золота. Китайцы в этом замешаны были куда как меньше, а вот джаппы – те гребли все, что выбрасывали на черный рынок. А где контрабандисты, там и компромат, слухи и сплетни. То, что необходимо.

Так что первого из подозреваемых оставим в сторонку и ограничимся лишь поддержанием общего знакомства. Кстати, на перемене удалось с Яном переброситься парой слов.

– Слышал, вас будут дрючить максимально из-за Олимпиады. Нас миновала чаша сия.

Кучерявый светловолосый граф лишь отмахнулся в ответ на замечание Анджея:

– Не, без меня. Я даже подаваться на отборочные не стал. Из-за чего с нашими активистами уже и поругаться успел.

– А что так? – удивился Потоцкий. – Это же фетиш в гимназии. Азия, Шанхай с его хай-теком. Две или три недели без родительской опеки. Охрана вряд ли будет каждый вечер мозги компостировать на тему поведения.

– Ну это зарубежье. Мне точно не горит. А уж напрягаться ради заветного билета – себя не жалеть. Пусть ботаники горбатятся, я лучше в свободное время в мотоклуб схожу, погоняю.

– Тебе виднее. Я бы попробовал силы, но возрастом еще не вышел. А через четыре года мне будет уже не до этого. Лямур-тужур и гормональный удар пыльным мешком по загривку.

Ян расхохотался:

– Во-во, точно! Так что лучше я лишнюю сотню на экипировку потрачу, чем на частных учителей. Да и нежелательно мне пока по зарубежью разгуливать. Лучше дома посидеть.

Как интересно. Значит, что-то такое на приисках случилось, из-за чего наш любитель мотоспорта стал невыездным. Отложим в копилочку.


Девушку прокачать на предмет подселения оказалось проще всего. Молодая княжна активно готовилась к экзаменам и мелькала в спортзале, где народ тренировался в прохождении эдакого игрового лабиринта.

Уступая более образованным и академически подготовленным школьникам из-за рубежа, китайцы поступили хитрее. Они в качестве физкультурного зачета предлагали участие в «лазерных пострелушках». Полностью закрывающий тело костюм с легкой подсветкой, шлем, пистолет с мощной батареей. Загоняют толпу в темное помещение с кучей закутков, лесенок и подвешенных на цепях мостках. Все, можете сражаться. Сто очков жизни каждому и побежали. Словил лучик в голову – минус двадцать. В туловище – минус десять. Жизнь закончилась – и ты выбыл. Любой контакт запрещен. За драку или простой толчок – дисквалификация. Попал в противника – получил плюс один балл. Само собой, это чуть-чуть электронную жизнь подправит, но встать друг перед другом и открыть пальбу – дурная идея. Периодически на полу зажигаются большие круги. Кто первым через него пробежал, тот ограниченный боезапас пополнил или чуть «жизнь» добавил. Элементарные правила, на самом деле.

Но пистолетов узкоглазым показалось мало. Поэтому каждому игроку еще выдают по три «мины» – диск с липучкой, который можно пристроить куда угодно. Активировал – и через тридцать секунд начнет мигать крохотная лампочка, почти не заметная в темноте. Через минуту «мина» отключается. Но пока работает, любой объект на расстоянии трех метров вызывает яркий хлопок. Зацепило – и двадцать пять баллов долой.

Кстати, отсидеться не получится. Потому что если ты ни в кого не попал, то опять же через минуту тебя начнут штрафовать. Ничего особенного, просто счетчик «жизни» потихоньку начнет снижаться. Щелк, щелк – и затаившийся в засаде игрок запросто может проиграть из-за своего бездействия. Вот и носились бойцы, словно угорелые. Кто-то по мосткам подобно обезьяне скакал, пытаясь сверху без какой-либо защиты снайпера изображать и получая ответные плюхи со всех сторон. Кто-то заранее договаривался с приятелем и на пару конкурентов валил, выцеливая мелькающие мимо еле различимые во тьме силуэты. Ну а потом уже друг друга гоняли, стараясь добыть заветную победу.

Казалось бы – дурнина, но именно это развлечение было очень популярно в Китае. Считалось, что таким образом молодежь демонстрировала отличную физическую подготовку и зачатки тактического мышления, реагируя на постоянно меняющиеся ситуации на игровой площадке.

Для Анджея эта беготня была только на руку. Потому что он с почти стопроцентной уверенностью мог сказать, что если демону нужно вырвать победу для будущей поездки, то он себя так или иначе проявит во время отборочных соревнований. А раз уж Елизавета записалась на эти скачки, то вряд ли для того, чтобы просто отбыть номер. Мотивация – великое дело. А мотивированного бойца и спортсмена во время состязаний можно просчитать. Тем более, если ему чуть-чуть помочь. Самую малость. И Потоцкий в этом поможет, уже почти все готово.


Осталось лишь озаботиться созданием мелких неприятностей для младшего Драбицына. Вот с ним Анджей решил поступить нехорошо. Ну, не лежало у него сердце к мажору, что тут еще поделаешь. Поэтому из другого класса был выбран в качестве «торпеды» Звиад Алашвили, который отличался накачанной мускулатурой и сплошной костью в голове вместо мозгов. Очень специфический молодой человек, кичившийся доходами папочки, каким-то чудом затесавшегося в поставщики колбас при дворе Его Императорского Величества. Вот этого недалекого, но падкого на лесть придурка Потоцкий и использовал. Благо, еще в прошлом году искал подходы к нему. Несколько встреч на переменах, чуть лести, пораспрашивать о невероятном успехе у женской половины и Звиад «поплыл». Нет, полным дураком он не был, но альфа-самцом себя точно считал.

Теперь его надо правильно зарядить на будущую атаку.

На перемене Анджей болтался рядом с нужным ему персонажем, рассказывая пошловатые анекдоты и угощая «колбасного отпрыска» купленным в автомате мороженым. Заметив добычу, встал поближе к Звиаду и зашептал:

– Слышал, что про Драбицына говорят? Будто он в больнице от медсестер бегал. Те к нему с уколом, а он без пижамы по всему этажу вприпрыжку. Называется – герой! И в последний раз в газете писали, что какие-то отморозки их обстреляли и герой бежал в лес быстрее подруги, с которой домой возвращался.

– Да? Это какой?

– Вон тот, с недовольной рожей топает по лестнице, будто дерьма полный рот набрал.

Алашвили захихикал. Для своих габаритов он на удивление по-бабски выражал свои чувства. Иногда жеманные ухмылки заставляли задуматься о том, каким образом этот персонаж вообще в гимназию сумел поступить и до сих пор за неуспеваемость не вылетел – обезьяна-обезьяной, честное слово.

Ага, Драбицын повелся. Вон, жесты правильные показывает. Ну, теперь только чуть заронить нужные мысли в этой бронированной черепной коробке, а дальше Звиад все сделает сам.

– Ты видел, да?! Значит, от медсестер он бегает, а тебя совсем не уважает. Наверное, надеется на защиту классных надзирателей. Дал бы ему в рыло, да он меня просто стопчет, – Анджей изобразил вселенскую грусть на лице. – И как так можно? Совсем эти клановые зажрались, других за людей не считают.

– Э… Это он мне, что ли?.. Да?! Ну, я такое не забываю, да! И в школе не всегда получится прятаться.

– На улицу воспитатели и учителя не выходят. Им лень на солнышке жариться…

Все, готов. И с чувством выполненного долга Анджей еще поулыбался до конца перемены, после чего отбыл к себе в класс. Осталось лишь ждать новостей.


* * *

Просьбу поделиться всей информацией по золотопромышленнику удалось достаточно быстро переправить нужным людям в Токио. Конечно, за это щедро заплатили и не только золотом. Услуга там, здесь, обещание поддержать нужные финансовые переговоры в ближайшее время в Лондоне. В итоге Митрофан получил ответ через частное агентство на следующий день, как только узкоглазые передали все собранные слухи заказчику.

Просмотрев несколько листков с мелким шрифтом, боевик протянул бумаги напарнику и сел писать черновик донесения.

– Что интересного нашел?

– Босса интересовал младший Вильчицкий. Японцы утверждают, что он больше месяца пропадал у шаманов.

– Шаманы? На приисках?

– Рядом с ними. Там до сих пор эвенков и прочих пожирателей оленей полно.

– Забавно. Что может понадобиться молодому парню у камлателей?

Оба агента были в целом сориентированы по ключевым вопросам проводимой операции. Мало ли, вдруг эти знания помогут им с максимальной пользой воспользоваться мелькнувшей мимо информацией. Вот и теперь в нескольких предложениях было отражена выжимка из всего выкупленного в Токио мусора.

Шаманы – это интересно. И достаточно важно, если говорить про общение с духами. Потому как разные древние практики до сих пор изучаются вполне серьезными людьми, а тех же индейцев в САСШ чуть не под микроскопом разглядывают. Правда, поздновато спохватились, вырезали почти всех ради земель и ресурсов. А вот имперцы поступили куда мудрее, поэтому запросто теперь гоняют многочисленные этнографические экспедиции по своему Северу. И что они там, укурившись, изучают – одним демонам известно.


* * *

Анджей снял сообщение вечером, когда возвращался из Военно-морского музея, куда регулярно заглядывал к реставраторам. Пообщаться о модели, которую потихоньку доделывал. Обсудить интересные вопросы давно минувших сражений. Порасспросить про интересные случаи из жизни стариков, которые с удовольствием принимали молодого и пытливого юношу у себя в мастерской.

Прочитав информацию из Японии, Потоцкий задумался. Потому что это был очень перспективный след.

А еще он задумался о том, что записанный им в аутсайдеры Александр Драбицын смог удивить. Благо, доступ к видеозаписям школьным у Анджея имелся. Михаил Голицын удружил. В конце весны князя попросили оказать помощь в покупке нового оборудования, вот и получилось добыть временный доступ к архиву. Не все записи были доступны, но большую часть можно было просмотреть, не сильно наглея и не афишируя свое внимание. И теперь у Анджея на диске лежит запись показательной порки, которую устроил молодой граф Звиаду Алашвили и его подручным. Очень интересное видео, надо заметить. Очень. Потому что двенадцатилетние мальчишки так не двигаются и так не дерутся. Подобные приемы присущи людям, которые за свою жизнь успели не одну глотку распахать от уха до уха. И теперь перед Потоцким во весь рост встала проблема создания артефакта, который позволит выявить единственного кандидата из трех возможных. Потому что эти самые кандидаты выкидывают такие коленца на пустом месте, что хоть стой, хоть падай. То с шаманами шашни крутят, то в зале пропадают часами и шишки на полигоне набивают, то мочат превосходящие силы противника с такой легкостью, что остается лишь шляпу снять. Ну и дать себе зарок в мордобой с Драбицыным не ввязываться. Потому что покалечить не выйдет, придется валить наглухо. А у Анджея пока совершенно другая задача…


Глава 3


Школа шумела не на шутку. Вот что делает с людьми возможность выехать в свет, да не просто выехать – а за границу. И не просто за границу – в Шанхай, один из крупнейших городов Китайской Республики. Ничего общего с КНР моего мира она не имела – в этой реальности ни Мао, ни компартии не существовало, и основанная в 1911 году она так и осталась прежней, контролирующей основную часть материковой территории Китая, кроме Манчжурии, и Монголию. Кроме того, КР была не просто союзником, а практически вассалом РИ, помогшей ей развиться в сильное государство, и когда-то удержавшую ее на своих штыках от притязаний алчных соседей и западных «друзей» – от англосаксов до сующих во все дыры свой длинный нос САСШ и Японской Империи, смотревшей своими прищуренными глазами на Азию как на свой задний двор.

Ну и повод был соответствующий – Школьные Шанхайские игры, проводимые в Новом Шанхае. Участников море – практически все страны АТР, включая естественно и САСШ, а также и европейцев. На самом деле эта школьная олимпиада, как ее позиционировали, была скорее смотринами и заделом кланов на будущее – где еще можно чужие посмотреть и свой показать? Шучу. Площадка для предварительного знакомства наследников мировых кланов, песочница, из которой лет через десять вырастут влиятельные политики, бизнесмены, ученые, которые завяжут связи уже сейчас, что облегчит им общение в будущем.

А вот стать участником – о да, это было делом непростым. Член русской команды должен сдать кучу вступительных тестов по разным дисциплинам – от математики и словесности до этикета и физподготовки. Ну тут у меня было и еще одно препятствие – как среагирует на новость о подаче заявки граф. Вдруг решит зарезать и потребовать, чтобы я оставался дома? Но граф отнесся к затее с подозрительным энтузиазмом.

– Собираешься участвовать? – спросил он, прочитав заявку, которую я принес ему на подпись, как опекуну несовершеннолетнего.

– Да. Хочу попробовать.

– Дело хорошее, вот только подход неправильный. Не попробовать, а сделать, – он поставил свою размашистую подпись снизу листа. – На, держи.

– Спасибо. Только вот у меня вопрос сразу возник. А как мы туда доберемся, до Шанхая-то? На поезде – не вариант, это надо литерный эшелон посылать с дикой охраной по пути следования, а на самолете? Посылать лучших из лучших одним рейсом? Да это лакомый кусочек для террористов, что может быть лучше одним ударом обезглавить сотню семей.

– Да ты и в самом деле не в курсе. Вам не говорили, как вы полетите?

Я отрицательно помотал головой.

– Как императоры. В полном смысле, – папА с определенным удовольствием выдержал паузу, наблюдая мою гримасу недоумения. – С военного аэродрома Левашево, бортом номер 2.

– Это что еще за зверь?

– Запасной самолет Его Императорского Величества. Так исторически сложилось, что первые школьники по настоянию семей высокопоставленных родителей полетели им, и с тех пор уже двадцать лет эта традиция соблюдается. Ну а борт номер два, впрочем, как и первый, нашпигован такой аппаратурой РЭБ, что способен обеспечить девяностопроцентную вероятность сбить с курса любую ракету ПВО и тем более авиационную. По крайней мере, в теории – самоубийц атаковать борт императорского ЗКП не было. Ну из бонусов еще и предполагается истребительный эскорт. Так что действительно полетите почти как высшие лица государства. Естественно на местах, предназначенных для журналистского пула и обслуживающего персонала из Императорской Службы Охраны, в закрытый салон вас не пустят.

Ну да, видел я фотографию в сети борта номер один Государя императора. Гигантская туша, чем-то похожая на ИЛ-96, только производства компании Сикорского, Си-368, кажется.

– Ладно, если ты решил попасть на игры, у меня будет к тебе особое задание.

– Какое?

– Отвлекать на себя внимание.

– То есть?

– В вашей группе будет мой агент, да, из школьников. Только не вашей гимназии – ты же в курсе, что набор ведется из разных школ, и не только дворяне, но и лучшие разночинцы на равных могут принять участие в играх, гении рождаются не только и не столько в аристократической среде, даже скорее наоборот. Кто он – тебе это знать не обязательно. Но для всех осведомителем, а точнее стукачом должны считать тебя – ты же все-таки сын того самого Драбицына, а, следовательно, тебе положено быть сопровождающим от СБ по умолчанию.

Н-да, спасибо за подставу, Старший. Не хватало еще мне только этой дурной славы. Хотя это и в порядке вещей в любой другой стране, да и моей России – там всегда в поездку в капиталистические страны направлялись ответственные по группе из КГБ под различными легендами. Особенно известно было агентство «Спутник», которое в советское время было практически филиалом КГБ, сейчас-то конечно уже нет.

– Ну а официальный сопровождающий будет?

– Конечно, и не один. Помимо СБ кланы отправят со своими отпрысками частную охрану. Ну а разночинцев пасти им не с руки. Так что пусть мой агент работает, а тебе достаточно пару намеков обронить и пару раз сунуть нос, куда не надо – и все, будут подозревать тебя.

– А также опасаться и сторониться, – скривился я. – Дурную же ты мне славу готовишь. И желание пристукнуть меня кирпичом.

– Ну извини, – пожал плечами Старший. – Можешь просто не поехать, тебе решать.

– Ладно, – вздохнул я. – Поеду. Ну хоть кого я должен прикрывать, намекнешь?

– Прикрывать? Себя. Ну и свою подружку Воронцову, она к тебе очень неровно дышит, правда ты об этом в курсе. Иди, готовься, у меня времени нет, – папА нацепил свои очки для чтения в старомодной стальной оправе и углубился в бумаги, явно намекая, что мне пора свалить.

Да, на самом деле пора. Готовиться к тестированию по преподаваемым дисциплинам. Как традиционно повелось, групп было четыре по годам обучения, с седьмого по десятый классы, и чтобы попасть в свою группу, нужно быть лучшим – на гимназию выделили по четыре места для каждой группы, а потом отбор будет вестись уже среди победителей, и поедут от года только двое из группы, из мужского и женского отделения гимназии. А значит…


Ну куда же без Воронцовых? Без них никуда. Я ничуть не удивился, когда в более чем сотенном списке претендентов на поездку обнаружил Лизкину фамилию. Вечером я ей позвонил, как обычно.

– Тоже решила?

– Да, – она скорчила свою забавную веснушчатую рожицу. – Не все же тебе одному влезать в приключения.

– А твоя симпатичная попка их выдержит?

– Фи, граф, какой вы, однако, грубиян, – в притворном ужасе заломила руки Лизка. – Ну не меньше чем твоя кавалерийская огромная задница.

– Поклеп! – возмутился я, делая вид, что оглядываюсь за спину. – И вовсе ничего.

– Ладно, о задницах с дамой говорить – дурной тон. Давай лучше о предстоящем, – она перешла на серьезный тон. – Что известно об экзаменах?

– Ничего конкретного, – пожал плечами я. – Отбор будет проводиться профессурой Императорского Технологического, наши учителя от этого пока избавлены. Типа это уменьшит возможность протекционизма и коррупции. Ну естественно для нашей группы программа включает русский, математику, биологию, географию, историю, и иностранный язык. А также спортивные состязания. Все, что мы проходили до седьмого класса.

– Готовишься?

Вместо ответа я развернул шайтан-доску, показав стопку литературы, в основном учебников, на письменном столе.

– Как видишь. Надо многое повторить.

– Да, кстати, ты забыл упомянуть про этикет.

– Точно! – я хлопнул себя по лбу. – Блин, вот в этом я слаб. Кого порекомендуешь?

– Ну сейчас ты уже никого не найдешь, всех статс-бездельников уже разобрали.

– Что же делать? – спросил я, ожидая окончательного облома.

– Есть вариант, – хитро подмигнула мне Лизка. – Мне как раз нужен партнер мужского пола как наглядное пособие. Вот думаю, кого бы пригласить? Трубецкого или Берсеньева?

Хитрое создание с ангельским видом подняло очи горе, видимо на потолке было нарисовано что-то интересное.

Я изобразил злобное рычание.

– Ладно, ладно. Пусть будет граф Драбицын. Я думаю мои мамА и папА против не будут. Хотя он хам, грубиян и вообще темная невоспитанная и неотесанная личность, – притворно надув губки заявила Елизавета. – Постараемся из этого дикаря сделать хоть какое-то жалкое подобие аристократа.

– Ню-ню, – ответил я. – Когда?

– Завтра в десять и подъезжай. Я скажу родителям, пусть охрана не стреляет. В смысле сразу. А пока…

– Пока будем готовиться к русскому, – вздохнул я. – Ну ладно, тогда до завтра?

– Ага. Пока, – и Лиза отсоединилась.

Русский, русский… Вот нафига спрашивается устраивать эту переэкзаменовку? Нет, против русского я не имел ничего, только против учителей. Дело в том, что для человека, обладающего врожденной грамотностью, все эти правила «жи-ши» и «стеклянный, оловянный деревянный» могут доставить неописуемое удовольствие, особенно если заучивать эту хрень наизусть. И потом, черт его знает, в каком виде может проходить экзамен. Игры проходили, как и олимпийские, раз в четыре года, и счастливчиков, попавших на них тогда, в школе уже не осталось. Так что спросить было некого. На просьбу достать хотя бы какой-нибудь образец прошлых лет, папА усмехнулся, сказав что-то типа «сам влез – сам и выкручивайся». Спасибо тебе, дорогой, что поддерживаешь принцип свободной конкуренции, но не в данном случае. Удалось только узнать, что по русскому это что-то типа ЕГЭ. Ну ладно, эту хрень я пройду. Значит, читаем учебники и учим, учим ненавистные правила. Тем более, делать ничего не остается. Ну, за работу!


Так оно и оказалось. Тестирование по русскому прошло быстро и легко, для меня, в смысле. Узнать результаты пока было нельзя, но то, что я допущен к сдаче экзамена по математике, говорило само за себя. Ну а параллельно я ездил каждый день к Воронцовым, где меня натаскивали на знание этикета, сложная, я вам скажу, штука! Тут не только, какой рукой брать вилку или нож – это примитивные знания, столовыми приборами всех видов как раз можно научиться пользоваться, от всех этих вилок, ложечек, щипцов конечно рябило в глазах, но запомнить можно. А кроме этого – всевозможные титулования, речевые обороты, поклоны, правила хорошего тона… В общем гнилая показуха аристократии в полный рост. Ну раз это будут проверять – придется учить.

А вот с математикой вышел полный облом. Экзамен был письменным – как раз не мой конек, это на устном я мог заболтать преподавателя до потери пульса, в смысле, потери им. Единственное, что удалось узнать – десять вопросов в каждом билете и одна задача, тут политехники не мелочились.

Да, уж точно не мелочились, и постарались на славу. А также припасли одну подлянь. Дело в том, что это явно вопросы не для шестого или седьмого класса, ту программу я провернул по-студенчески, основательно и подробно проработав учебники. Тут класс восьмой как минимум, причем полный, а не сокращенный. Смотря на красные злобные рожи своих товарищей по несчастью, я прикидывал, зачем профессура решил поизгаляться – ведь ежу понятно, что считанные единицы из вообще всех гимназий и школ смогут это решить. Тут я на мгновение отвлекся, зацепившись взглядом за княжича Ланского, строчившего в экзаменационной работе вместо того, чтобы как большинство его товарищей, тупо и зло пялиться в стену. Силен, однако. Или… Или знает ответы. А вот это скорее всего. Надо спешить. Я дал развернутый ответ на все вопросы, решил разминочные задачи и приступил к задаче основной. Ну точно, восьмой класс. А вот вам и решение, получите, распишитесь. Точно как по учебнику школы за восьмой класс. Сдал работу преподавателю вперед Ланского, и теперь лицезрел доедавших свои ручки претендентов.

Преподаватель, нарушая все правила, открыл мою экзаменационную работу, прочитал, хмыкая, и отложил в сторону. Хороший или плохой знак? А вот хрен его знает. Точно так же на мою легла работа и Ланского. И все. Остальные работы по мере сдачи ложились в другую стопку. Вошел седовласый профессор, похожий на Эйнштейна, отличавшийся от него только крупными сизыми венами на носу, бухает, наверное, как большинство преподов, уж в этой среде я вращался, даже бывший родственник деканом был. Экзаменатор с ним пообщался, показав две работы, профессор поискал нас взглядом, и что-то сказал тому на ухо в ответ. Мне эти перешептывания категорически не понравились.

– Господа, экзамен закончен. Сдавайте работы!

Я только поднялся со своего места – ну раз два часа позора закончены, можно и домой идти…

– Номера пять и двадцать четыре остаются!

Оба! Я вздрогнул, так же, как и Ланской. Мой номер пять, его двадцать четыре, наверное. Ну что еще там?

Дождавшись, пока остальные претенденты вышли, профессор взял быка за рога.

– Я просмотрел ваши работы, господа, и они оказались верными, – глаза профессора грозно заблестели за стеклами очков. – А, следовательно, нам требуется выбрать из вас лучшего.

Да ни хрена не так, звиздишь, профессура. Ты сейчас думаешь, что мы оба каким-то способом получили экзаменационные задания до, и пришли с готовыми ответами. Ну, можете проверять до посинения, господа.

– Поэтому мы вам сейчас устроим маленький опрос и дадим легкую задачку.

Я с удовольствием наблюдал, как сдулся княжич. Никак не ожидал он, как в песне про кузнечика, такого вот конца. Большого и красного.

– Я все честно сдал, и вообще я…

– Вы, господин хороший, номер двадцать четыре, – прервал его профессор. – А хозяин здесь я. Раз вы такой умный, то садитесь, будем беседовать.

Ну, понеслось. Княжич сдулся после третьего вопроса. Было видно, как он поплыл.

– Все, – хлопнул ладонью по столу профессор. – Вот вам задача, решаете – и свободны.

На княжича стало страшно смотреть. Он взял дрожащей рукой листок с задачей так, как будто это был его смертный приговор.

– Номер пятый, вы готовы?

– Смотря к чему, – я встал из-за стола, и подойдя к учительскому столу, сел за парту перед ним.

Вот тут началось уже серьезно. Вопросы шли по нарастающей, седьмой, восьмой, девятый, десятый классы… Я писал, объяснял, рисовал… Ну хватит, профессор, только повторения первого курса не хватает. Хотя хрен с тобой, давай по диффурам и интегралам пройдемся, хотя я терпеть эту байду не могу.

Нет, профессор видимо поймал себя на этой мысли и остановился.

– У вас большие познания, удивлен, – теперь его взгляд смягчился, это было видно даже через стекла очков. – Любитель математики?

– Да, в некотором роде, – ответил я, скромно опустив названия всех математик, изученных когда-то в вузе.

– Вот вам задача, – он протянул мне листок. Жжошь, дядя, это уже десятый класс.

– А решаем мы ее так, – я не отходя от кассы, начал объяснять, параллельно производя вычисления.

Профессор довольно кивал, угукал, жадно смотря на листок.

– Все, номер пятый, достаточно, – он убрал листок с задачей внутрь свернутой экзаменационной работы, достал старомодный красный карандаш, вывел на первом листе «Отл», два плюса, и поставил восклицательный знак. – Вы не хотели бы в дальнейшем посвятить свою жизнь математике, молодой человек?

– Еще не знаю, господин профессор, – покривил душой я. – Может быть.

Не, математика – это не мое. Я помню одного из своих начальников, вот у того действительно было математическое мышление, ВМК МГУ – не шутка. У меня же склад ума не тот. Но не будем огорчать доброго человека, которому показалось, что перед ним дарование.

– Вот вам моя визитка, – он протянул мне кусочек тисненого картона. – Если надумаете – звоните!

– Спасибо, господин профессор, – честно ответил я. – Обязательно.

– Вы свободны, молодой человек!

Мы раскланялись с профессором. Осторожно прикрывая за собой дверь, я услышал:

– Ну как, господин двадцать четвертый, вы решили задачу?


Я вновь смотрел на список допущенных к дальнейшим экзаменам, лист висел в холле первого этажа под стеклом доски объявлений. Нас оставалось всего двадцать пять. С огромным удовлетворением я обнаружил свою фамилию третьим в списке сверху, передо мной было только двое старшеклассников. И это уже по результатам всего-навсего двух экзаменов!

Повернувшись, я нос к носу столкнулся с Ланским. Ох какая злобная рожа у него была! Я слышал, после того памятного экзамена, его дисквалифицировали. Все-таки поймали на утечке информации, ох и получит его инсайдер! Ну и сам дурак, если у тебя на руках все карты, надо хоть по уму действовать, ошибся бы один или два раза в ответах – и все! Не хватило у него ума допереть, что задачи выше школьной программы, и, скорее всего, эта была еще и проверка на вшивость, так называемые вопросы на правдивость, столь обожаемые всеми психологами. Типа «если бы вы были художником, то рисовали бы только бабочек» – поскольку у нас оценка психологического состояния была обычным делом, меня наши мозгоклюи бесили, особенно выносили они мне мозги перед спецкомандировкой в Сирию. Все мечтал, что, когда буду увольняться со службы, вот тогда устрою глум над ними на всю катушку так, чтобы ржало все Управление. Мечты, мечты… Теперь я опять «дух бесплотный», мне не дембель светит, а опять по новой с нуля подниматься и продолжать путь медного котелка.

– Ты меня подставил? – злобно прошипел Ланской мне в лицо?

– А я тут при чем? – честно сказал я и пожал плечами. – Ты сам спалился. Нечего умничать было. Если претендуешь – соответствуй.

– Ты мне ответишь!

Ты че, дурак? Полностью, на всю репу отмороженный? Ох уж эта любимая привычка некоторых перекладывать свою ответственность на других, которые вообще ни в чем не виноваты. На маму, папу, любимую кошку, рыбок в аквариуме…

– Слушай сюда, дебил, – не выдержал я. – Ты базар фильтруй. А ответить – пошли сейчас на задний двор, найдем, где нет камер, я там тебе и отвечу, точнее ты мне ответишь. Жаль, что дуэли сто лет как запретили, таким, как ты, не морду надо бить, а дырки в черепе делать, чтобы дурь дворянская выходила.

Ланской хотел что-то возразить, потом видимо шарики в голове щелкнули, обе клетки мозга соприкоснулись, и он вспомнил, что было с тем жирным ублюдком, которого я так отрихтовал. Поэтому он, дыша благородным гневом, развернулся и рванул подальше.

Да и хрен с тобой, золотая рыбка. Меня сейчас больше беспокоят остальные конкуренты. Что там у нас следующее? О, география.

Ну тут я похоже попадаю и хорошо. Пойду учить границы изменившегося, точнее, свернувшего в другую сторону по пути развития мира. Новые страны, старые страны, новые границы старых стран, независимость и прочая незалежность вкупе с колониальным статусом.

Прочитав школьную программу я с остервенением разглядывал в атласе карты географические и физические по странам и континентам, замечая изменившиеся названия. В той еще школе я мог назвать любой город в любой стране и части мира – ну, во-первых, мне нравилась география вообще и многое я почерпывал из старых подшивок «Вокруг света» и книг-обзоров путешественников начиная от Фоссета и кончая Парновым и более поздними изданиями. А во-вторых знанию географии способствовала большая политическая карта мира, висевшая над моей кроватью вместо ковра, и физическая, висевшая в зале.

Так, прикинем к носу, что еще почитать? Ну Сеть – это понятно. Ага, вот что я любил читать в детстве (странный вкус, однако) – справочник «Страны мира», пухленький такой томик ин октаво. Надо посмотреть в сети, там явно есть подобный «клопедический» справочник. А опыта в зарубежных поездках у меня было мало, как и опыта такового у моих сверстников. Если в моем мире в советское время путешествие за «железный занавес» было доступно только для избранных, а после – бери и мотай куда хочешь, лишь бы были деньги, то здесь это не поощрялось по другим политическим причинам. Зачем тебе тур по Европе? Ты непатриотичен? Вон тебе все курорты Империи доступны, от Балкан и Малой Азии до Новой Гвинеи, а уж европейские и американские владения России и так огромны. Так что езжай, куда хочешь, но помни, что на тебя в Империи будут смотреть косо. Поэтому народ и не любил выезжать за рубеж – зачем тратить лишние деньги и оказываться без поддержки государства на чужой территории? Это все конечно очень здорово и способствует расширению кругозора, но я помнил, каких трудов в моем мире стоило вытащить заболевшего ребенка одной знакомой с турецкого курорта, который в этом мире находился в РИ, если бы она была на нашей территории – ребенок бы через восемь часов уже находился в московской клинике.

Итак, вперед, за географию! Да, и надо бы Лизку поймать, опять на уроки этикета завтра к ней попасть. А то она совсем неугомонная стала – какие-то полосы препятствий проходит, это вроде стала какая-то модная азиатщина для девочек, она почему-то уверена, что эта хрень будет на играх. Ну пускай, пускай пар выпустит. Как она мне похвалилась еще вчера вечером – она идет второй в общем женском списке. Вот и пусть рукомашеством и дрыгоножеством позанимается, наука потом легче войдет, по себе знаю.


Глава 4


Одну ниточку смотрю, другую в голове держу, третью подмечаю а четвертая мерещится… Фух, получилось. Но с этой артефакторикой запросто можно кукушкой съехать.

Анджей потянулся, отставил лежащий перед ним деревянный пенал и усмехнулся. Кто бы из княжеских охранников нос не сунул, ничего они не поймут и доложить не смогут. А то в последнее время излишне опекать стали. Ничего особенного, но стараются одного без присмотра не оставлять. Как и Михаила, кстати. Судя по оговоркам, внук Голицына умудрился найти себе любовь среди разночинцев, даже приглашал милую мадаму в кафе, чем вызвал мигрень у мамА. Правда, мужская часть клана к происходящему отнеслась куда спокойнее. Перебесится Михаил, гормоны отбушуют, за голову возьмется. Тем более, что его так же записали на будущие азиатские игры, поэтому свободного времени у балбеса стало совсем мало, корпит вечерами над учебниками. Хотя, в науках не сильно блещет, плетется в общем зачете где-то ближе к концу. Даже толстые намеки на то, что с предметом воздыханий в случае пролета мимо олимпиады вряд ли сможет встречаться, все равно положение сильно не исправило. Когда толком не учился до этого, сложно нахрапом кучу дыр закрыть.

У Потоцкого с этим проще. Во-первых, от идиотии с поездкой он избавлен. Во-вторых, в качестве личного проекта удалось пропихнуть хобби, оформив его как изыскания на тему русского оружия и морских побед в Европе во времена засилия Ганзы и ей подобных. Половину материала он и так знал, другую добрал в музее и уже почти все оформил. Два оставшихся месяца можно ковыряться с моделью парусника, добавлением цитат прославившихся флотоводцев и полировать будущую презентацию. Конечно, говорить об этом Анджей не собирался, дабы залегендировать и свои визиты к реставраторам, и спрятать настоящую работу, которой занимался.

Кстати, мысль о проверке Елизаветы Воронцовой полностью выкристаллизовалась и теперь это была уже не голая идея, а детальный план. Который сегодня в обед он переправил Митрофану и Севастьяну. Шерочке с машерочкой, ага. Похоже, агенты самого глубокого внедрения так же поставили на проект все, что можно, и надеются выехать после его завершения в Европу. Видимо, надоело все время оглядываться и вздрагивать ночами от любого неожиданного звука. Когда водишь за нос одну из лучших контрразведок мира, поневоле станешь на воду дуть. Потому что ошибки в этом ремесле оплачиваются по наивысшей ставке.

Но приказы выполняют четко, на запросы реагируют максимально быстро и работают с полной отдачей. Поэтому доставленная информация про связь Вильчицкого с шаманами очень хорошо легла в уже почти готовую картину случившегося. Судя по всему, камлатели подготовили все необходимое, каким-то образом заполучили в свои руки сына золотопромышленника, после чего завершили ритуал подальше от семьи, как только мальчишка приехал в Санкт-Петербург. Очень уж все сходится: даты, припрятанные от чужих глаз сведения и нежелание мальца вернуться домой. Судя по всему, его там вычислят слишком быстро. Вот вселившийся демон и развлекается в столице, подальше от внимательных глаз. И придется эту ниточку тянуть до последнего. Самому Анджею с подобным не справиться, так что снова на поклон к руководству. У Ордена длинные руки и множество знакомых. Пусть любым способом трясет любителей стучать в бубен и узнает, что же на самом деле произошло на северах. Ну и Волколак со своей стороны подстрахуется. Для чего и сидит вечерами, колдуя над пеналом.

Если снять крышку, то создаваемый артефакт бесполезен. Да и в сборе надо знать, как именно должна работать сложная комбинация силовых линий, вплетенных в волокна дерева. Никаких подслушивающих заклятий, никаких защитных функций. Ничего, о чем бы можно было прочесть в официальных документах. Все намного проще и одновременно сложнее.

Вспомнил Потоцкий, о чем рассказывали ему друиды во время подготовки в Европе. Особо напирали на то, что подселившийся дух в течение примерно двух лет не имеет полного слияния с занятой оболочкой. Поэтому можно его изгнать, заняв освободившееся место или просто уничтожив тело. Аура любого живого существа состоит из множества сложных взаимоперекликающихся объектов, которые работают на одной частоте, создавая эдакий гармоничный ансамбль, поющий слышную для специалиста мелодию. Вот только вселенцу нужно время, чтобы частично самому перестроиться под новые условия обитания или частично перестроить занятый организм. И этот крохотный диссонанс можно уловить, если знать что, где и как искать. Именно поэтому пенал представляет собой подобие раструба, способного собрать и усилить слепок чужой ауры для анализа. Мгновенного анализа, что очень важно. И если интересующий тебя человек полностью принадлежит этому миру, то отзеркаленная гармоничная мелодия развеется под крышкой-резонатором, будто ее и не было. А вот если перед тобой представитель врага рода человеческого, то тот самый дисбаланс многократно усилится и разрушит тонкий лист папиросной бумаги, заботливо вложенный внутрь пенала. Подошел на расстояние трех-пяти метров, держа коробку в руке, любой из торцов навел на нужный объект, после чего в сторонке можно проверить, как там бумажка поживает. И если Анджей все сделает правильно, то из трех потенциальных кандидатов гарантированно получит одного. На которого уже можно будет ставить капкан.

Главное – не торопиться и все сделать аккуратно. Слишком капризная вещь пока выходит, слишком много сложных плетений нужно разобрать в скачанных архивах, изучить и применить на практике. А еще – сделать все это так, чтобы никто из окружающих его людей не понял, чем именно Потоцкий занимается. То ли модель подклеивает, то ли инструменты в пенале перебирает.

Но ничего, сейчас конец сентября, за месяц он свою идею доведет до рабочего состояния. Потом сообразит, как лучшее артефакт проверить, и можно выходить на финишную линию. Слишком уж он сильно подзадержался под чужой личиной. И все эти непонятные шевеления вокруг явно неспроста.


* * *

Севастьян с Митрофаном в этот раз не поехали на рыбалку. Зачем лишний раз мелькать. Вместо этого отправились на выходных с друзьями на охоту, за утками. Пристроились на небольшой лодочке рядом с камышами, убедились в том, что остальные знакомые на других номерах обживаются и парой слов перебросились. Севастьяну нужно будет скоро по торговым делам на Север съездить, поближе к тундре. А Митрофаному одному отдуваться.

– Дату узнал?

– Через две недели, начало октября.

– Девку подобрал, кого кормить будем?

– Да. И химия готова. Часть уже сейчас добавил через ее братца-идиота. Так что к соревнованиям будет в нужной кондиции. Ну и сразу не заметно, что дамочка ускорилась.

Севастьян приподнял ружье, влупил дуплетом по пролетающим в стороне уткам, поковырялся в зазвеневшем ухе и вздохнул:

– Главное, чтобы раньше времени не скопытилась. Потом не так важно, да и на братца свалим. Будто его инициатива. Тотализатор работает, деньги на дуру будут поставлены. Вот и пусть семейку трясут. Но если просчитаемся, с нас голову снимут.

– Не волнуйся, не в первый раз таким занимаюсь. Все строго по плану, без каких-либо отклонений. Выйдет наша темная лошадка на состязания в лучшей форме, как и требуется. А результаты пусть начальство анализирует. Наше дело маленькое – вовремя крапленую колоду на стол выложить.

Перезарядив ружье, Севастьян еще раз вздохнул и уже нормальным голосом поинтересовался:

– Может ну ее, эту охоту? Замерз я что-то. Погребли на бережок, там вроде как горячее обещали и бутылями с наливочкой звенели.

– Замерз? Тогда тебе со стремнины выгребать, заодно и согреешься.

– Вот злыдень… Ладно, но вдоль бережка уже ты потом, чтобы все по-честному.


* * *

День с утра выдался тяжелым. Приору Ордена Святой Марии пришлось по делам спешно лететь сначала в Нью-Йорк, затем на западное побережье САСШ, где пришлось улаживать скандал с публично распустившим руки кандидатом на важный политический пост. Не смог идиот секретаршу лапать за закрытыми дверьми! А ведь на нем, жеребце безмозглом, очень важные финансовые потоки завязаны. Поэтому придется как-то утрясать, объяснять пастве, что или померещилось, или наветы злые просто щелкоперы в газетках печатают. Ну, в крайнем случае, другого кандидата начинать продвигать, который запасным в обойме стоит. У Лоренцо Герра всегда есть кто-то про запас, потому что жизнь штука дурная, никогда не знаешь, какое коленце может выкинуть.

Но далеко за полночь, когда приор вернулся к гостиничный номер и открыл планшет, первым на глаза попалось письмо с буквально десятком слов. И настроение испортилось окончательно.

Проклятые шаманы. И все их камлания, вместе взятые. Похоже, Волколак что-то нарыл у себя на месте, если чуть не в приказном порядке требует проверить эту гипотезу. А как это сделать? Только через японцев, у которых связи среди контрабандистов. И жадные до звонкой монеты узкоглазые обезьяны, кто готов продать соседа, если хорошенько простимулировать. Только вряд ли они поедут за границу. Поэтому придется сначала лететь в Токио, там подключать местных друзей, чтобы переправили под видом туриста на Кунашир. Каждое воскресенье на острове проводят большую рыбную ярмарку, японцы толпами прут заключать контракты или купить самое свежее. Учитывая, сколько с этого имеет Русская Империя, гостей не обижают и создают все необходимые условия для взаимовыгодных отношений. Вот туда болтливого шамана и придется выдергивать. Чтобы сдал конкурента с потрохами.

Но как не вовремя, однако! И все одно к одному. Похоже, спать толком сегодня не придется. Сначала писать письмо, уточнять удобное время для звонка. Потом общаться с господином Ямашито, который уже неплохо подзаработал, собирая нужную информацию. Ну и по итогам разговора бронировать билеты на ближайший рейс.

Честно говоря, Лоренцо чуть-чуть лукавил. Ради будущего места главы и полновластного хозяина Ордена он бы вплавь отправился. Просто день тяжелый. И иногда хочется себя пожалеть, самую малость. Чтобы потом налить в рюмку коньяк, вспомнить правила обезьяньего этикета и сесть за клавиатуру.

«Дорогой друг»…


* * *

Семеро представительных бородатых мужчин за круглым столом обсуждали остро назревшую проблему. Трое занимали те или иные важные посты в клане Бахметевых, еще трое представляли Селезневых. Седьмой был человек со стороны, бравший золотом за оказание разного рода услуг. Ну и выступал третейским судьей, если при голосовании по важным вопросам не удалось получить перевес ни одной из сторон. Сегодня встречу оформили как подведение итогов по ряду прошлогодних сделок. Прятаться не стали, тайно пробираться к кому-либо на дачу тоже. Если хочешь что-то скрыть, покажи это всем окружающим. Цифрами засыпь, бумагами завали, журналистам пожалуйся на убытки. Так за ворохом пустых слов суть и скроешь.

Но вот уже между своими разговор шел совсем другой. И намного неприятнее, чем могли бы подумать шелкоперы, делавшие фото представителей богатейших родов Империи.

– Ну что, господа хорошие, обгадимшись?.. Как мы могли бриттам довериться? Ведь пели хором, обещали Драбицына извести. Вместо этого людей сгубили, охранку переполошили, самого графа выбесили до такого состояния, что он разъяренным медведем по следам идет и никак не угомонится. Еще годик-другой и начнет мальчишку своего императору показывать регулярно, пропихивать на свое место. Мало нам одного врага, так и наследничек по той же дорожке пошел…

– Да, обмишулились. Кто же знал, что хваленые чужие спецы настолько бездарно покушение исполнят. А все из-за местных бомбистов, с которыми спутались. Если бы кого серьезного подрядили, или с собой привезли, наверняка бы мы уже давно и сорок дней справили, и венки свежие на могилку отослали.

Когда у тебя очень много денег, то зачастую хочется еще больше. Денег, славы, почестей. И власти, которую эти почти безграничные финансы обеспечивают. А вместе с властью возникает желание чуть-чуть подвинуть границы, которыми тебя пытаются держать в рамках.

Казалось бы, чего тем же Бахметевым не сиделось на месте? Один из старейших кланов, прописанный в различных геральдических списках еще с тринадцатого века. Половина грузоперевозок Империи так или иначе на них завязана. И депо свои, и железнодорожные училища, и различные виды техники для аэропортов. Проще сказать, где их герб не мелькает, если грузы кантуют. Ну и неплохо окопались на продаже сжиженного газа, отгрохав уже третий наливной порт. Вот только хочется не одни лишь официальные коробки таскать через границу. Иногда с такими заманчивыми предложениями серьезные люди приходят, о той или иной услуге просят. А не получается. Потому что цепным псом сидят на границе люди графа Драбицына и бдят. И по мелким шалостям туристов или морячков тех же могут в околоток отвести, да потом под грозные очи судьи предоставить. Но в случае провоза тонны-другой наркотиков уже так легко не отделаешься. Вот и сломали люди Драбицына одну схему, другую… Где сами, где другим службам помогли по ручкам шаловливым надавать. И никак их не подвинешь, пока упрямый старик в кресле начальника СБ сидит. Крут его Превосходительство, неподкупен. Вот и приходится другие методы измышлять. Да только пока не выходит задумки в жизнь воплотить.

У Селезневых на коммерческие проблемы наложилась личная ненависть. Клан неплохо зарабатывал на продаже различного рода лекарственных настоек, средств народной медицины и сырья для промышленности. Но когда начали крутить шашни с любителями нетрадиционной медицины и полезли в пластическую хирургию, сказалась привычка брать нахрапом. В итоге сначала прогремело несколько дел с нанесением ущерба пациентам, затем вскрылись мутные махинации с уходом от налогов, оформлением части выплат на мертвые души и всякое прочее непотребство. Само собой, руководство открестилось, стрелочников сдали, притихли на какое-то время и перестали наглеть. Но запомнили, что оплеуху получили в том числе из-за волхвов, которые весь этот дикий шаманизм и вывели на чистую воду. А кто у нас с язычниками якшается и всячески им потворствует? Драбицын, само собой. Нет, императорская семья тоже их не обижает, но против императора лаять – это сразу дорога в один конец. А вот графу подгадить или аккуратно на тот свет зажившегося недруга спровадить – это со всем удовольствием.

Только что у Бахметевых, что у Селезневых с первого раза проблему решить кардинально не получилось. И теперь шестеро ломали головы, как быть. Потому что отступать не привыкли, но вот идей новых не было.

Слово взял третейский судья, откашлявшись и глядя куда-то над головами. Не любили клиенты, если им в глаза смотришь.

– Мои знакомые рассказали, что у янки есть несколько хорошо подготовленных команд. Наемники, охотники за головами, разного рода специалисты по решению сложных вопросов.

– Янки? Когда они хоть в чем-то были лучшими?

– Нам не нужны все янки. Нам нужны люди, которые набрались опыта в Африке, Южной Америке и в других дырах. Люди, которых вы нанимали, умеют только сплетни по подворотням собирать и деньги с начальства клянчить. Я же говорю о головорезах, за плечами которых не одна успешная ликвидация или смена режима. Тем более, что план достаточно простой, без лишних глупостей. И чем проще идея с реализацией, тем выше шансы на успех. Есть интерес послушать?

Интерес был. Тем более, что седьмой открывал рот крайне редко, но всегда по делу. И имел выходы на такие структуры, с которыми многие годы безуспешно бодаются и международный полицейский коммисариат, и местные специалисты. Одним словом, краткий доклад слушали с огромным интересом.

– Через месяц в Шанхае стартуют школьные Олимпийские Азиатские игры. Туда привозят богатеньких наследников, чтобы заранее друг к другу пригляделись, пообжимались и на будущее постельные планы составили. Для обывателей обставлено все красиво, но нас интересует другое. Если мы хотим действительно достать Драбицына, то сделать это можно двумя способами. Способ первый, почти невозможный – это провести еще одну атаку в пределах Империи. Но дома у графа все схвачено. Отлаженная карательная машина, толпы соглядатаев. Даже прекрасно подготовленный снайпер без должной поддержки ничего сделать не в состоянии. А как только мы начнем для него собирать информацию, вербовать людей и выводить на позицию, как тотчас об этом станет известно и противнику. Фактически, что бомбисты, что обычный криминал – без разницы, сведения сольют. Именно на этом англичане и погорели.

Шестеро бородачей синхронно кивнули. Складно излагает и правильно. Так и было.

– Поэтому есть вариант номер два. Надо выманить графа за пределы привычного для него круга. Туда, где есть возможность заранее подготовить и точку для обстрела, и просто верных людей задействовать. И вот в этом случае Шанхай подходит как нельзя лучше.

– Выманить? Ему-то какой резон туда ехать? – не утерпел самый младший из Бахметевых. Но докладчик позволил себе лишь намек на улыбку и продолжил тем же спокойным тоном.

– Потому что мои знакомые предлагают выполнить двух-ходовую комбинацию. Во-первых, мы постараемся уничтожить наследника Драбицына. Шансы на это оцениваются в девяносто три процента. Команда профессионалов из САСШ с опорой на людей из триад. Нынешнее правительство Китая сильно мешает уважаемым людям и они хотят таким образом устроить политический кризис и дать возможность оппозиции занять освободившиеся места. Для нас же важно, что триады имеют столетиями отлаженные связи, многочисленную и разветвленную агентуру, множество сторонников. Поэтому доставить к нужному месту боевиков для них не составит большого труда. Шаг номер один – атака на Александра Алексеевича Драбицына. Даже если наследник не погибнет, а будет лишь только ранен, графу придется бросать все и ехать разбираться на место. Аналитики готовы заложить голову, что генерал-лейтенант не усидит на месте, а лично отправится в Шанхай. Где полиция и военные окажут ему всю необходимую помощь, дабы восстановить пошатнувшуюся репутацию. И в этом случае мы делаем шаг номер два. Задействуем смертника, который и поставит окончательную точку в затянувшейся эпопее.

– Смертника? Из китайцев?!

– Господа, зачем вам детали? Да, ничего из сказанного не уйдет на сторону, я это знаю. Но вам достаточно лишь понимания, как именно будет развиваться ситуация. После гибели Драбицыных между Китаем и Российской Империей возникнет сильнейшая напряженность в отношениях. Политический полномасштабный кризис. На узкоглазых спустят всех собак. И именно вы сможете на этой волне получить больше влияния при дворе. Как люди, придерживающиеся консервативных и взвешенных взглядов. Как люди, которые уже много лет проводят политику, ориентированную на местные, суверенные ценности. Ну и вполне возможно, что благодаря этому на пост начальника службы безопасности получится протолкнуть нужного кандидата. Который в благодарность позже поможет в решении разного рода щекотливых проблем на таможне и в министерстве здравоохранения.

Представители кланов задумались. Если не вдаваться в детали, то план выглядел заманчиво. Чужими руками, без каких-либо личных контактов. И с исполнителями сейчас будет куда лучше, чем в прошлый раз.

– Ценник у янки какой?

– Миллион золотом. Половина в качестве аванса.

– Сколько?!

– Вы же хотите результат, а не очередную глупость для галочки… Повторю еще раз. За этих специалистов ручались очень серьезные люди. Мало того, если вдруг обе цели не будут уничтожены, то половину средств готовы вернуть.

Купцы какое-то время еще посопротивлялись, но в итоге согласились. Потому что ненависть и желание взобраться повыше во властной пирамиде толкает подчас на страшные поступки. И Бахметевых с Селезневыми больше волновало, чтобы в случае провала на них не смогли выйти через исполнителей. Судьба же записанных во враги Драбицыных их совершенно не интересовала.


* * *

– Чоррун-бате, тебя просят к телефону.

Дремавший на солнышке шаман приоткрыл глаза и недовольно покосился в сторону ученика. Объясняешь идиоту, учишь его – а все бестолочь. Сколько раз говорил – после обеда нельзя беспокоить. Надо силу впитать, на вечерную молитву настроиться, разное накопившееся обдумать. Но – что в лоб, что по лбу.

– Э?..

– Вы говорили, если из Сахалина дядя будет звонить, то обязательно вас позвать. Даже если очень-очень заняты.

Демоны бы побрали этого дядю. Вечно он подремать не дает. Хотя – прошлый раз удачно получилось с ним пообщаться. Интересовался сплетнями местными, хочет какую-то торговую точку открывать. Узнавал, кто в силе на местных пастбищах. К кому с подношениями идти. С кем лучше не ссориться. Можно ли по-тихому какой товар мимо бдительных пограничников провезти. Хотя – что значит «какой-то»? Из местных краев на материк и дальше только золото аккуратно вывозят. Остальное никому особо не интересно. Но – за все собранные для него слухи хорошо заплатил. Получилось жене обновки справить, себе новый снегоход купить, да еще на осень чуть отложить. Может и сейчас что предложит.

– Да, дорогой. Слушаю тебя.

– Чоррун, у меня покупатели все разобрали, еще хотят. Но в этот раз будут с тобой лишь лично разговаривать. Говорят, чтобы в ваших краях торговать, нужно с правильным человеком подружиться. Чтобы присматривал за продавцами, за лавкой, мог при случае и предупредить, если кто начнет баловаться и свой карман с хозяйским путать.

– Э.. Дядя, но это же ехать надо?

– Надо. Но ты не волнуйся, билеты на самолет я тебе закажу, все оплачу. Здесь встречу. Посидим, отметим все как следует. С подарками домой вернешься.

– У меня планы были на ближайшие дни.

– Сам говоришь – «были». Планы ведь и пересмотреть можно. Так что не ломайся, как молодая олениха, соглашайся. Я тебе по большому секрету скажу, что люди в десять раз сильнее заинтересованы, чем в мой прошлый визит. Сам я поехать не могу, они тоже. Но ради такого предложения можно и дела отложить, и в дорогу собраться… Так что думаешь, Чоррун?

Шаман посмотрел на стоявший под навесом снегоход, затем покрутил в голове специально выделенное дядей «в десять раз» и согласился:

– Можно и съездить. Давно твою семью не видел.

– Вот и отлично… Билеты на завтрашний рейс я тогда покупаю. Жду!..


Глава 5


Каким-то образом «разведка» сработала, и наши узнали, что китайцы приготовили для своих школьных игр. Меня честно говоря это не обрадовало – лазертаг, кто о нем не слышал и кто не играл? Я. Совсем. Как-то пострелушки у нас в последнее время проходили с лазерными имитаторами, но это совершенно другое – одно дело – это спецназовская тренировка, где все то же самое, но вместо патронов имитаторы, и совсем другое – детские пострелушки по лабиринту, который ничего общего не имеет с реальными объектами штурма. Лабиринт – мечта укурка, дверей и окон, через которые надо проникать, предварительно их взломав или разбив, нет. Лазерная игрушка – пластиковая хрень, только напоминающая настоящее оружие внешним видом, гранат – нет, физический контакт запрещен полностью, то есть противник в полной безопасности от удара стволом, прикладом или ножом. В общем, это типа компьютерной стрелялки, только геймеры здесь бегают на своих двоих.

Поэтому, когда на следующий день после такого объявления я увидел въезжающие во школьный двор через задние ворота фуры с большими буквами на бортах «Барсуков системс», я сплюнул от досады на землю.

Фуры подъехали к большому, недавно построенному спортзалу, отдельно стоящему во дворе, и начались разгрузочно-погрузочные работы, рабочие выгружали огромные, но легкие упаковки, видимо материал для будущих лабиринтов, и заносили все это в зал.

Я дожевал свой бутерброд, выкинув обертку в урну, и поспешил на объявление результатов письменного экзамена по истории. У меня пока было все хорошо, если не сказать «очень», чтоб не сглазить. Система быстрого обучения, отработанная в вузе и отточенная тренировками в нашей службе очень и очень пригодилась. В личном рейтинге мы с Елизаветой пока шли вторыми, первыми были только старшеклассники. Ну и что бы так не учиться? У меня оставался впереди только экзамен по английскому, к которому я и готовиться по-серьезному не собирался, так, просто пробежаться по материалу. Можно и с Елизаветой на пару, как раз подтяну ее в меру своих возможностей. При мысли о времени, которое я проведу с Лизкой, сладко заныло… В груди, господа пошляки, а не там, где вы подумали. Пока отношения в силу возраста чисто платонические, а там… Ладно, что уж скрывать, нравилась мне княжна, очень нравилась. И я ей вроде тоже был сильно небезразличен. Вероятно, шутки моего молодого тела, выкидывающего классические коленца с первой школьной любовью.

Замечтавшись, я аж споткнулся перед классом истории, вызвав смешки школьных «товарищей», тамбовский волк им товарищ! Я еще больше отдалился ото всех, а на недоумение преподавателей по поводу моей внезапной успеваемости – предыдущий Александр учился как обычный школьник, ни шатко, ни валко – я пустил слух через неизменных школьных наушников, что я был «там». При этом с совершенно таинственным видом, многозначительно показывая на потолок, и, разумеется, под большим секретом – так слухи разносятся еще упорнее, обычная оперативная уловка. В результате все еще больше стали сторониться меня, крутя за спиной пальцем у виска, а вскользь подслушанный разговор учителей обо мне, где они утверждали, то «последствия комы еще не изучены» показал, что слухи возымели свое действие.

Ну а попов я сторонился инстинктивно. Тут конечно и роль папеньки была решающей, да и языческие боги, которым я теперь принадлежал, благоволили мне больше. Ну а Старший на вопрос, почему он не проявляет набожность и не ходит в церковь, ответил просто и ясно.

– Если я пойду в церковь исповедоваться в своих грехах, я буду обязан пристрелить в конце исповеди батюшку. Не думаю, что Синод одобрит такой расход священников.

– А что, у вас там как их там называют, полковых что ли священников нет? – удивился я.

– Представь себе, нет, – хмыкнул папА. – Более того, всем без исключения запрещается ходить в гражданскую церковь кроме как для отправления обрядов. Исповедь запрещена. Сам как думаешь, по опыту, как будет выглядеть исповедь разведчика и контрразведчика? Грешен я, но это совершенно секретно?

– Жесть, – честно сказал я.

– Ну а по поводу тебя – хочешь кому-нибудь исповедаться?

– Только тебе, папа. Учитывая кто я, откуда пришел и кто мне в этом помог, батюшка первый за дровами для костра побежит.

– Ну у нас костры запрещены, противопожарный режим, леса горят. Экологию бережем, – скривился Старший. – Но тебе хватит. Синод для тебя исключение сделает.

На этой ноте мы и закончили тогда наш душеспасительный и яйцещемительный теософский разговор.

Но теперь к делам насущным – опять пять, сто баллов по истории. Все, финалисты определились. Восемь с нашей стороны, аосемь с женской. Почему восемь? Да с запасными вместе, вдруг финалист объестся зеленых абрикосов и обдрищется перед полетом, тогда второй номер примет на себя огромное бремя ответственности представления Российской Империи на международной арене ну или какую там идеологически-политическую лабуду подводят под это чиновники минпроса.

Зазвонил смартфон, завибрировал в кармане.

– Всем финалистам собраться в пятнадцать ноль-ноль в новом гимнастическом зале, – ну и противные голоса у этих автоинформаторов, по тону железной тетки создавалось такое впечатление, что она страдала хроническим геморроем, который жестоко нагнал ее в процессе чтения сообщения. Ну в три, так в три – я глянул на экран смартфона. Ого, смотри-ка ж ты, а до этого дела всего пятнадцать минут, надо поспешить – вот это я чувство времени упустил, аж досадно! А собирают – понятно, будут представлять нам нашу новую лазерную систему.

Так оно и оказалось. Кроме нас на невысокой трибуне расселись на скамейках директор, завучи, физруки – промо было серьезным, для избранных. Представлял систему аж сам господин Барсуков, собственной персоной

– Здравствуйте, господа, – комично изобразил поклон маленький лысый толстяк. – Итак, имею честь представить вам лазертаг нового поколения – «Барсуков экстра», смонтированную в вашем спортзале.

Толстяк повернулся, и картинно обвел рукой здоровенный черный сарай, занявший все немаленькое поле зала.

– Система абсолютно новая, китайцы обычно на своих играх пользуются системой предыдущего поколения – их копия нашей «Барсуков-08», устаревшая, но более дешевая, а учитывая, что труд в Китае стоит не просто дешево, а рабски дешево, следовательно, более распространенная.

Да, это правда. Узкопленочные перли все, что плохо лежит, а что лежало хорошо – перекладывали и перли. Ничем от моего мира не отличается, там тоже все это было. Сам помню, как покупал китайскую подвальную копию китайской же электроники и долго ржал по этому поводу.

– Тогда не лучше было бы тренировать учеников на той, которой будут пользоваться китайцы? – подал голос физрук. – Если эта система лучше, но менее привычна, не получится ли так, что, натренировавшись на старой, ученики не смогут пройти более старую?

– Я так и знал, что вы зададите этот вопрос, – довольно улыбнулся Барсуков. – Но, открою вам коммерческую тайну – на днях мы отгрузили десять новых комплектов «экстры» в Китай. Так что есть у меня смутное подозрение, что они будут готовить своих бойцов на ней. Ну а, следовательно, вам тоже надо это делать.

Ой, дядя, звиздишь ты, как нанятый. Коммерческая тайна… Да ты скорее всего просто решил сделать неплохой гешефт, чтобы втридорога сбыть новые системы. И явно не десятком там дело обошлось – САСШ и Европа тоже наверное у тебя закупили новые лазертаги. Достаточно только сделать небольшую утечку, что команда из РИ тренируется на абсолютно новой продвинутой системе – а Барсуков действительно был серьезным производителем такого оборудования, мирового класса – и сразу же к тебе рванут отовсюду, предлагая любые деньги за такие же тренировочные комплексы. А потом, когда система засветится на играх, подтянутся и коммерческие эксплуатанты, решившие обновить оборудование. Пока китайцы не склепают свой херовый аналог, пока оборудование будет продаваться, рынок для китайцев с их говнокачеством копий старых систем будет закрыт, придется демпинговать.

– Ну а собственно новшества вам представит наш главный разработчик системы, господин Новиков, – толстяк вывел вперед немного смущенного мужчину средних лет, по виду типично кабинетного конструктора. Вот только я немного напрягся, увидев у него вместо левой руки киберпротез, да и сеточка шрамов на левой стороне лица была весьма характерной. Похоже, когда-то товарищу довелось повоевать и тоже не слишком удачно.

– Здравствуйте, господа. Ну собственно новшеств несколько. Во-первых, экипировка, – мужик взял жилет в руки. – Как видим, на нем есть светящиеся цели, по три с левой и правой стороны как на передней части, так и на спине. При командной игре они светятся цветом команды.

Опа! А вот это плохо. Что это за смысл в темном лабиринте при наличии светящихся точек?

– При попадании в этой модели будет вибрация, чтобы знать, откуда прилетело, – продолжил разраб. Накладки на конечности мы делать не стали.

– То есть цель – только торс, стрельба по конечностям бесполезна? – не утерпел я.

– Не только. Да, маркеры цели на торсе, но есть еще и шлем, – мужик протянул руку и взял со скамьи шлем, по виду больше похожий на мотоциклетный, типа монококка с пластиковым забралом. Пожалели игроков, слава богу. А то навесили бы по «Алтыну» или «Рыси», в них башка отматывается после нескольких часов ношения. – Шлем очень легкий, защитные свойства отсутствуют, поскольку физический контакт в игре исключен, как видим, на нем есть маркеры цели на затылке, лобовой части и по сторонам. Так что можно стрелять и в голову. У этого шлема собственно другое предназначение. Во-первых, это защитное стекло. Когерентное излучение, пусть и инфракрасное, как в таггерах, для глаз неполезно, как хорошо известно. Ну и здесь мы ввели HUD-интерфейс, все выводится на стекло шлема, дешевая адаптация армейских технологий. И гарнитура с наушником. Теперь вместо громких воплей «я ранен», или «убит, вернуться на базу», которые звучат из динамиков таггеров дешевых моделей и демаскируют ваше присутствие и статус, все идет только вам в наушник шлема. Соответственно при командной игре можно координировать действия в своей команде.

Ну да, это штука весьма полезная. Без связи в командной игре делать нечего.

– Защитного снаряжения, понятное дело, нет, – продолжил разраб.

А вот это зря. Понятно, что драться нельзя, но синяки и шишки от неудачных соударений с предметами никто не отменял. Да и некоторые трюки выполнять будет больно.

– Перейдем теперь к оружию. Поскольку вариант «экстра» для баталий в лабиринте, в отличие от «экстра лардж» для открытой местности, тут используются два типа короткоствольного оружия. Пистолет, – тут он взял со скамьи пластиковый пистолет, полностью имитирующий «Глок», – и пистолет-пулемет.

Разраб отложил пистолет в сторону, и взял копию МП5К, в здешнем мире компании «Маузер», а не ХК.

– Отличие двух видов в габаритах, огневой мощи и способе удержания. Пистолет-пулемет нужно держать двумя руками, пистолет можно и одной, – усмехнулся разраб.

Правильно усмехаешься, дядя. При такой ванильной перестрелке пистолет-пулемет возьмет только тот, у кого загорятся глаза. А на дистанции в упор в условиях ограниченного пространства, типа лифта, тамбура или салона самолета, важна не только огневая мощь, а еще и маневренность бойца. Какая разница, одну пулю в голову или «троечку» поймать? А если по условию с ПП можно стрелять только двумя руками… Только пистолет, только хардкор.

– Все модели оснащены блоубэком, для этого тут предусмотрен газовый баллон, как в некоторых моделях пневматики, да и хлопок тут как у нее. Параллельно с этим лампа-вспышка, ну и само собой, лазер.

Разраб взял пистолет здоровой рукой и направил его в стенку сооруженного короба лабиринта. Хлопок, щелчок затвора и пятно света на стенке, вспыхнувшее на доли секунды.

– Как видите, небольшая имитация есть. Пусть привыкают к виду настоящего оружия. Пойдем дальше, – разраб отложил пистолет и взял в руку небольшой полукруглый предмет. – Для усложнения прохождения лабиринта каждому выдается по одной мине. Показывать не буду, эта штука дает хорошую круговую вспышку от лампы и хлопок, опять же пневматический. Все, кто находится в радиусе трех метров от мины, получают гарантированный урон, а там по засветке датчиков считаются снятые очки и стат. Мина только одна, поэтому ее нужно использовать с умом. По оружию все.

Понятно. Теперь надо будет понять, как эффективно действовать в условиях игрового «пиу-пиу».

– По лабиринту. Есть зона захвата флага для соответствующей игры, тогда там ставится небольшой светящийся столбик, который игроки перекрашивают в свой цвет выстрелом из своего оружия. Но в вашем случае я так понял, что будет режим арены или как его называют шпилеры – «дезматч», PvP, «комбат» – терминов полно. В таком режиме вам доступны только две док-станции, где вы можете пополнить запас патронов. Ну, в общем-то, и все. Остальное вы узнаете завтра, когда для вас прибудет наш тренер, и вы начнете тренировки.

– По тренировкам, – встал наш завуч. – Вместе с вами будут тренироваться еще две команды. Из Гатчинского реального училища и Петербургской гимназии академии художеств.

Заметив наши ухмылки, завуч недовольно нахмурился.

– Зря посмеиваетесь, у господ художников рука твердая, они были в свое время записными дуэлянтами. Так что поумерьте пыл. Да, господин Барсуков?

Тот встал, держа в руках стопку брошюрок.

– Я хотел вам дать для прочтения краткую обзорную инструкцию по нашему полигону, где полностью описывается все, что вам надо знать.

– Конечно, прошу вас!

Ну какая же промо-акция без раздатки? Тем более и это было не без умысла – покажут недоросли своим родителям красиво оформленные буклеты с полным описанием, а поскольку тут дети родителей с тугим кошельком, может что и выгорит с идеей частного лазертага, кто-нибудь захочет купить оборудование и поставить лабиринты не только для себя, но и сделать на этом деньги.

К книжке я вернулся уже дома, расслабленно лежа на кровати и вникая в тонкости процесса. Ну в принципе все понятно. Надо показать Старшему, чему нас учить собрались.

– Барсуковщина? – скривился граф, как от уксуса.

– Ну да, а что? – немного обескураженно ответил я.

– Дерьмо это все. Наш милейший господин Барсукофф уже пытался влезть к нам, предлагая его комплексы для тренировок нашего спецназа, ну естественно не этот примитив. Наши инструктора попробовали, и вынесли вердикт, что его системы хороши только для детских пострелушек. А стоимость он задрал до небес, мотивируя это тем, что «штучный товар». Хотя в Первом Императорском училище кадетского корпуса купили, за неимением лучшего. Так что с кадетскими осторожнее, – подмигнул мне Старший.

– Все так плохо?

– А вот ты мне скажи, – подмигнул граф. – Пройди и скажи.

– Хорошо, оценю, только ведь это совсем другой полигон, он для детишек. Пока я не увижу нормальный, я не смогу оценить.

– Ладно, мне работать надо, – махнул рукой граф.

– Понял, испаряюсь, – я вышел из его кабинета и закрыл дверь за собой. Кадеты, говорите? Ну посмотрим. Из их числа тоже восемь лучших, да, девчонки там тоже учатся, Домострой не работает – на дворе двадцать первый век, однако. А кадетка – лучший способ поступить по ее окончании как в гражданский, так и военный вуз, знатность и наличие родителей роли не играют. Тем более у многих из них и родителей в живых не осталось, в кадетку набирали преимущественно детей, чьи родители погибли при исполнении воинского или служебного долга. Ладно, займемся делами, а завтра с утра – на этот полигон.


– Сначала изучим тактику, – инструктор щелкнул выключателем, и лабиринт из темного нагромождения щелей и углов оказался залит светом ламп на потолке. – Конечно, вам придется действовать в других условиях. При работе в незнакомом лабиринте вам не придется действовать на знании плана, придется работать вслепую. Естественно, у нас нет плана, который будет использован на играх. Сейчас препятствия расставлены так, как в лабиринте прошлых школьных игр, и, конечно, в этом году расстановка будет другой. Так что не надейтесь на знания, у китайцев может они и будут – все-таки они хозяева – хотя это и нарушение правил, знание лабиринта – восемьдесят процентов успеха. Начнем с азов. Первое, – инструктор достал пистолет. – При выборе позиции стремитесь к тому, чтобы сектор вашего обзора совпадал с направлениями, с которых вы можете быть атакованы противником.

Он повел стволом пистолета, показывая проход в препятствии и ответвление коридора.

– Как видите, с остальных направлений я прикрыт. Далее, при атаке позиции противника, перемещайтесь в направлении, не просматриваемым противником. – инструктор переместился по Г-образному коридору. – Как видите, с боков я защищен стенами, тыл зачищен, остается только фронтальная проекция при внезапном появлении противника. Действуйте так, чтобы поставить противника в такое положение, что он может быть поражен с нескольких сторон, теряя время на контроль всех возможных направлений. Старайтесь перемещаться так, чтобы атаковать противника с неожиданного для него направления. Всегда контролируйте, сколько осталось у вас боеприпасов – на HUDе всегда будет количество патронов – и вовремя перезаряжайтесь, нажимая вот эту кнопку сбоку. Перезарядка занимает пару секунд, и за это время можно поймать не успевшего перезарядиться противника, ну это обычно во время долгой перестрелки. Отслеживайте ситуацию периферийным зрением и будьте готовы открыть огонь в любой момент – ждать вас не станут. Не задерживайтесь на одной позиции, держите в голове план отхода.

Инструктор повел нас дальше по лабиринту.

– Вот, смотрите, какую вы держите сторону под контролем? – он взял в руки пистолет-пулемет. – Правильно, левую, потому что большинство людей правши. Если у меня автомат, мне будет проще довернуться в левую сторону, следовательно, атакуйте справа. Если вы знаете, что противник за углом, разумнее всего сначала открыть огонь на подавление, затем поразить его прицельным выстрелом. Теперь по использованию мин. Вам уже в принципе рассказали, я просто повторю для закрепления.

Инструктор снял с пояса ту самую полусферическую хрень.

– Мина у вас одна, так что не тратьте ее зря. Можно поставить ее, чтобы закрыть непросматриваемый сектор обстрела, откуда может появиться противник, или просто поставить ее как ловушку. Можно прикрепить к потолку, стенам или поставить на пол, как видите, тут есть присоски. Как она работает? Показываю.

Инструктор отошел на некоторое расстояние, прилепил мину на стену, и нажал большую кнопку на ней.

– Считаем пики. Через десять секунд мина активируется, и входит в режим поражения. Теперь любая цель, появившаяся ближе, чем на три метра, вызовет срабатывание, вот так.

Инструктор, отошедший на безопасное расстояние, обратился в слух, считая тонкие попискивания мины. Затем подошел к ней. Ощутимо грохнуло, по глазам резанула импульсная вспышка, поплыли зайчики. Блин, зараза, сказал бы раньше! Это конечно не светошумовая, от близкого взрыва которой у меня, не успевшего зажмуриться, четыре дня перед глазами плавал зайчик в половину поля зрения, но тоже приятного мало.

– Если не успели укрыться, и получили засветку трех зон – вы мертвы. Идете на респаун, и все ваши заработанные до этого очки сгорают. Ну что, основное я вам рассказал. А остальное – по ходу дела, я буду за вами наблюдать по камерам, потом устроим разбор полетов. Ну что, пошли за оружием? У нас время два часа, потом придет другая группа, а затем третья. Так что, господа, резвитесь, после того, как остается один – перерыв на десять минут с анализом ошибок и консультацией. Поехали!


Так мы пропахали три дня, излазив лабиринт до потери пульса и увлеченно паля друг в друга. Я старался не выделяться, быть как все – но получалось это не особо, в большинстве схваток я все равно выходил победителем. Выкладываться было не надо, чтобы не палиться – но у меня это не особо получалось. Как ни странно, и Елизавета тоже вышла на первое место – и тут ей помогли тренировки деда. Развитие интуиции, умение видеть и слышать то, что не ощущают другие, скорость реакции и быстрота движений – Лизка использовала все на полную катушку. Ну и пускай, если для нее это самоцель, пусть резвится. И работает на публику – на наши тренировки, исходя слюной от зависти, приходило посмотреть чуть ли не половина школы, наблюдая за нами по огромному экрану, на который проектор выводил раскладку с камер. Скоро так ведь начнут и ставки на нас делать, как на беговых собак или тараканов, тотализатор устроят… Я даже сильно подозревал, кто это реализует. Вон эта паленая рожа пялится в экран, и делает какие-то там заметки у себя в блокнотике. Интересно, что он там пишет?

Как раз к концу занятия, когда уже прибыла следующая группа из «реалистов», меня с Елизаветой отозвал в сторону инструктор.

– Мне тут поступило одно предложение из второй группы. Как насчет проведения дуэльного поединка?

– Это как? – я тщательно вытирал намокшие от пота лицо и волосы полотенцем. Все-таки лазеры лазерами, а побегать и попрыгать пришлось, а внутри в коробе лабиринта было жарко и душновато.

– Двое лучших бойцов их, и вы двое. Один на один, поочередно.

Мы переглянулись с Лизкой. Она чуть заметно кивнула.

– Да мы-то согласны, но как к этому отнесутся наши кураторы? – я мотнул головой в сторону физрука с завучем.

– Они не против.

– Да небось еще и ставки сделают, – усмехнулся я, бросая скомканное полотенце на скамью.

– Может и так, – туманно ответил инструктор.

– Ну и кого мне от них ждать? Может, хоть шепнете? – усмехнулся я. – А то вдруг чемпион всего на свете, а я так, для битья.

– Извини, не могу, – развел руками инструктор. – Профессиональная этика.

– Ну не можете, так не можете, – я взялся натягивать еще не высохший от пота жилет.

– Что возьмешь? Пистолет, автомат?

– Да как и раньше. Свежий остался?

– Вот, возьми мой, – инструктор протянул мне пистолет рукоятью вперед, коснувшись его смартфоном. Пистолет коротко пискнул, регистрируясь в системе.

– Ладно, погнали, – я вогнал пистолет в сбрую. – Кто?

– Вот он, – показал инструктор на крепкого черноволосого парня, уставившегося на меня.

Ну и кто ты, что ты? Походка уверенная, пружинящая. Накачан в меру, но не перекачан. Двигается плавно, оставляя ощущение скрытой силы и ловкости, похож на сытую, но опасную пантеру. Похоже, занимался единоборствами, восточными или нашими, причем на профессиональном или полупрофессиональном уровне. По тому, как не глядя взял таггер, в лазертаге не новичок. Не хватало еще на чемпиона нарваться, как я и сказал инструктору, и резко обосраться на глазах у публики. Придется выкладываться.

– Так, правила стандартные, дезматч. Все отслеживается. Поехали!

Ну вот и лабиринт. Пробираюсь мимо нагромождений стен и щитов, подсвеченных тускловатым светом ламп. Выхожу на ускорение, благо спортивные ботинки на каучуковой подошве, позволяют делать это относительно бесшумно.

В лоб он не попрет, как и я, а вот в какой из проходов лабиринта он пойдет, в правый или левый? Замираю, обращаясь в слух. Ага, вот и шевеление слева! Медленно, осторожно пробираюсь вперед, лавируя между препятствиями, задевать нельзя!

Со своим обостренным зрением мину я заметил издалека. Она висела над левым проходом на потолке, блокируя его. Ага, значит ты заходишь либо из центрального, либо из правого прохода. А вот из какого? Центральный слева, он извилист и место для засады там не очень хорошее, сектор обстрела очень узкий. А на его месте рассчитывать поразить цель оттуда одним выстрелом я бы не стал. А вот зайти ко мне за спину по правому коридору – самое то. И надо срочно перемещаться назад, он вряд ли рассчитывает на то, что мину я замечу раньше. Точно! Перекатившись, преодолевая центральный коридор, выхожу вправо, и краем глаза вижу мелькнувший синий огонек одного из маркеров. Ну, теперь все решает скорость и ловкость. Вот и ты! Пистолет хлопает два раза, и два маркера на жилете врага начинают мигать.

А вот это плохо. Враг откатился в пролом в правом коридоре. Там есть хороший такой закуток, метра три на четыре, типа комнаты. Вход слева, закуток справа, идеальное место для засады. Будь это дезматч на несколько игроков, я бы плюнул на него и побежал бы отстреливать других, долго он не просидит – после минуты бездействия начинают убывать его очки здоровья. Ну и не только у него, караулить я его не могу в силу той же причины. А просто высунуть пистолет в проем и вести огонь на подавление я не могу, правила мешают, мои маркеры должны быть четко видны.

Вот, в нашлемном экране начали мигать мои хитпойнты, предупреждая о бездействии. Нервы у противника крепкие, позиция безупречная – он сидит в углу, взяв дверь на прицел. Если я даже попытаюсь войти боком, подняв пистолет, он изрешетит меня раньше, чем я успею попасть ему в маркер, и даже если я попаду, ситуация будет патовая, размен один к одному. Эх, была бы… Стоп! А ведь есть. Не граната, но мина, которая до этого была мне нафиг не нужна! Срываю с пояса мину, слушая в наушнике шлема слышимое только мне тихое пиканье. Один, два… Ждем… Шесть, семь, восемь, пошла! Кидаю мину в стенку, видимую мне в проем, точно, от борта и в лузу, и откатываюсь назад от проема. Хлопок, вспышка, и…

Свет тусклой подсветки лабиринта тем не менее больно резанул по глазам, после почти темноты-то.

– Победил игрок один! – гаркнул в ухо наушник.

Я, уже не таясь, вошел в проем. Ну точно, сидит там же, где я и предполагал. Вся поза выражает расстройство.

– Ну что, пошли? – я протянул ему руку с желанием помочь встать.

– Да пошел ты, – слышу я его голос в шлеме.

– Ну как хочешь, – я повернулся, и, сняв шлем, направился к выходу с полигона.

А снаружи кипели нешуточные страсти – там шел спор, нарушение это или нет, использовать мину как гранату. Ну спорьте, спорьте. Когда поспорите, мне скажите.

– Все-таки додумался, – укоризненно улыбаясь, сказал инструктор. – Мы вас этому не учили.

– Вы – нет, – туманно ответил я. – И нарушений нет. По крайней мере в том списке правил и техники безопасности, который я подписывал – я всегда очень внимательно читаю документы. Где там написано, что мина должна быть обязательно закреплена и допускается только стационарное использование. Есть?

– Нет. Но теперь точно будет. Иначе вы как гранатами будете пользоваться, и друг друга перекалечите.

– Вот когда запишите, тогда и обращайтесь, – я содрал липучки жилета, стараясь производить как можно больше треска.

– Ну ладно, молодец, – отвернулся инструктор, и крикнул зычным голосом, – Вторая пара пошла!

Я плюхнулся на скамью и принялся наблюдать за Лизкой. Дела у нее шли с переменным успехом, противница на ее уровень попалась серьезная, не уступая ей ни в скорости, ни в ловкости. Мелькали смазанные силуэты, экран периодически подергивался засветкой от вспышек, перестрелка шла нешуточная, в отличие от моего. Ну давай, используй все, чему тебя учил дед!

Использовала, но не очень успешно. Все закончилось так же быстро, сообщением «Победил игрок 2!».

Елизавета, пошатываясь от усталости и нервного напряжения вышла из выхода, явно расстроенная, плюхнулась на скамью со мной рядом и со стуком бросила шлем.

– Проиграла, – с горечью сказала она, растирая ушибленную в падении ногу. – Споткнулась неудачно, а эта сука меня и пристрелила. Готова поклясться, что она мне не уступала ни в скорости, ни в быстроте реакции. Подготовка у нее есть.

– Тоже у деда?

– Нет, такого я не заметила, что-то другое…

Со стороны команды соперника началась какая-то суета, поднялся шум. Видно было, как ее соперница упала на пол, и забилась в конвульсиях.

– Врача! – перекрывая все, раздался крик инструктора. – Быстро!

Ну да, как и положено, на всех мероприятиях типа соревнований врач с медсестрой присутствовали обязательно со своим неизменным старомодным железным чемоданом для первой помощи. Только пользуясь возможностями, у нас еще был свой реанимобиль, для исключения доступа посторонних машин на территорию.

– Ты что-то с ней сделала? – подозрительно спросил я.

– И пальцем не тронула, – зыркнула на меня Елизавета, – Ты что, подозреваешь меня?

Вместо ответа я приобнял ее за плечи.

– Нет, конечно. И никогда не буду.

– Ладно, не здесь, вся школа смотрит, – она буркнула, осторожно сняв мою руку.

Тем временем суета продолжалась. Вон, в зал уже вбежали санитары с носилками, стали грузить пострадавшую…

– Ладно, пошли отсюда, – я взял свою спортивную сумку. – Все равно счет и так в нашу пользу. И всегда будет.

Ну хоть как-то девчонку поддержать надо, а то раскиснет. Нельзя ей унывать, впереди еще много препятствий будет, и невозможно из всех схваток выходить победителем.

А вот завтра потренироваться нам не удалось – тир был закрыт, и через распахнутые двери гимнастического зала были видны эксперты-криминалисты и полиция.

– Что случилось? – я подошел к инструктору, который стоял, одетый по гражданке, не в свой спортивный костюм, у одной из полицейских машин.

– Трясут нас, что! – раздраженно ответил тренер. – Твоя противница дуба врезала в больничке.

– Как врезала? – удивленно переспросила Елизавета.

– А вот так. Сердце отказало. Официальной версии нет, но по слухам она была под метом или еще под какой дрянью. Ненавижу наркоманов, – парень сплюнул на землю. – Теперь нас трясут, выясняя, знали мы об этом или нет, и откуда она эту дрянь взяла. Так что победитель среди девушек теперь ты ввиду смерти первой. Пока можете гулять, как мы откроемся – вам ваши наставники сообщат.

– Ладно, пошли, Елизавета, – сказал я.

– А поехали сейчас ко мне?

– Твои не против?

– Нет. Мои не против.

– Ну тогда поехали!


Глава 6


– Сашок, Вальку видел?

Белобрысый худой парень высунулся в пролом забора и требовательно уставился на приятеля, который от неожиданности чуть не подавился табачным дымом. Вот идиот, родители все равно спалят, так уж что прятаться?

– Я что, обязан за чужой сестрой приглядывать? На заводе она была с утра, видел ее, когда сигареты покупал.

– Завод большое? Где именно?

– Ну, слева, где свалено разное.

Белобрысый исчез. У него была куда более важная проблема, чем дружок, с печалью медитировавший над прожженной дыркой на штанах.

– Валентина, ты где?! Черти тебя дери! Полчаса уже ору!..

Завод считался местной достопримечательностью у пацанвы. Сначала его пытались построить при прямом участии Гатчинской мэрии. То ли кто-то из купечества захотел серьезно усилиться за счет бюджета, то ли кто-то из более хитрых и пронырливых таким образом пытался деньги отмыть. Но если на покупку участка и подвод коммуникаций еще внимание власти не обратили, то вот при закладке фундамента уже прислали ревизоров, которые крепко причесали против шерсти все местное руководство. Дело вышло громким, многие присели на большие сроки.

Но будущий завод заинтересовал реальных инвесторов и они сначала даже выкупили проект. Начали потихоньку возводить стены, закончили возиться с крышей. После чего всплыли проблемы с криво оформленной документацией на участок и денежные мешки от греха подальше спихнули так и недоделанный долгострой в казну. В принципе, государственные чиновники не сильно возражали. Они проверили, что именно наворотили застройщики, после чего заморозили все работы и объявили официальные планы. По ним бетонные коробки через два года должны будут начать переделывать под сдачу площадей для различного рода коробейников. Такие мини-заводики под одной крышей стали очень популярны в последнее время. Цена для арендаторов божеская, коммуникации вполне способны вытянуть и станочный парк, и вентиляцию. Вот и берут помещения монтажные мастерские, небольшие лаборатории и все, кому нужно с реальной продукцией работать. Часть зданий под склады, охраняемая парковка и все радости жизни в одном флаконе – так обещал чуть поплывший от дождей рекламный плакат, воткнутый на въезде на территорию. Если кто из частников заинтересуется, может и раньше стройку перекупить. Пока же – стоит в планах, куплено за бесценок, Гатчина уже отчиталась о создании будущего технологического парка. Все довольны.

Ну а пока строителей нет, в огромных пустых залах болталась местная детвора. Играли в догонялки, прятки, войнушку. Кто постарше, устраивал гонки на мопедах или еще что посерьезнее. Разного рода криминальные персонажи старались лишний раз не отсвечивать: все же мэрия воткнула по минимуму автоматизированных камер и худо-бедно присматривала за возможными безобразиями. Нарваться по дурнине на полицейский рейд – это запросто. А у околоточных доступ к записям есть, поэтому на территории недостроенного завода только мелкая шпана и барагозила.

– Фух, еле нашел…

– Чего верещишь, Гордей?

Высокая черноволосая девушка в мокрой от пота майки сидела на бетонном блоке и пила воду из пластиковой бутылки. Еще штук десять таких же пустых бутылок валялось рядом.

– Не загонишь себя? – забеспокоился младший брат.

Но Валентина только зло скривилась:

– Забыл, что жучара говорил? Почки надо чистить, тогда все будет нормально. А мне победить нужно – позарез! Это ведь не просто шанс, это единственный счастливый билет в золотую жизнь.

С этим Гордей спорить не стал. Его сестра была полностью права. От их реального училища выступали в будущих соревнованиях трое из девушек. И двое подружек-кандидаток буквально на днях кувыркнулись с мопеда, добираясь с вечерних посиделок. Отделались легко, лишь переломами, пустоголовок шлемы спасли. Зато Валентина теперь единственный представитель от Гатчины на отборочных турах. И если в самом деле сорвет джек-пот, то можно будет смотреть в будущее с оправданным оптимизмом. Любого разночинца, кто участвовал в Азиатских Олимпиадах, брали на заметку – не обижали ни с работой, ни с перспективной партией. Ну и взлетевший по карьерной лестнице счастливчик тащил за собой родню.

Именно поэтому брат с сестрой и не стали отказываться от помощи, когда к ним пришел старый знакомый. Где он добыл дурь от вояк – это дурной вопрос, умные люди не интересуются подобным, если здоровье ценят. Зато порошок работал и неплохо. Валентина стала двигаться намного быстрее, повысились выносливость и скорость реакции. Легкий пневматический пистолет позволял дырявить бумажные мишени, развешанные в дальнем закутке. А здесь, на забитых строительным мусором залах девушка тренировалась в прохождении эдакой полосы-препятствий. И была совершенно уверена, что заветный билет почти в кармане.

– Когда пакетик последний передадут?

– Рано утром перед состязаниями. Все будет четко, не беспокойся. И еще, сотню нам подбросили на жратву и питье.

– С чего такая щедрость?

– На тебя поставили, как только среди наших единственной претенденткой осталась. Так что все нормально. Даже отрабатывать не придется. Вкладываются жучки в будущую победу.

– Хорошо. Четвертной матери отдай, на остальное на рынке продуктов набери. Мяса купи, рыбы. Воды еще пару упаковок. А я пару раз пробегусь и тоже домой буду собираться.

Легко поднявшись, Валентина смахнула пот и легкой трусцой побежала по узкой петляющей тропинки среди мусора. Гордей полюбовался, как сестра набирает скорость и начинает перепрыгивать через разбросанные в беспорядке блоки и засобирался. До рынка нужно было еще добраться, а время идет, вечер уже скоро…


* * *

– Мистер Смит!

– Мистер Смит!

Две довольные рожи скалились другу другу, демонстрируя качество работы персональных дантистов. Оба давным-давно забыли свои настоящие имена. Оба давным-давно обросли кучей допусков, как бродячие собаки репьями. Вся разница, что первый еще сидел на государственной службе, присматривая место пожирнее, а второй уже спрыгнул в частную компанию, занимавшуюся разного рода химией для спортсменов и прочих любителей анаболиков. То, что на этих бедолагах обкатывали будущие боевые стимуляторы для войск специального назначения нигде не афишировали. Зачем? Абсолютно легальный бизнес, пилюли продаются в любой лавке для фитнеса и через Сеть. А то, что собственная служба безопасности имеет еще пару-тройку специальных подразделений на частной базе поближе к Флоридским болотам – там это вас не касается. Это дело Отдела Специальных Операций, а там журналистов и болтунов тоже очень не любят.

– Ладно наши бюрократы, им просто лень было тратиться на новые документы, вот и мотаюсь под старой личиной. А тебя-то как угораздило?

– Был на форуме кардиологов, еду домой. Попросили по дороге сделать крюк к тебе в Эл-Эй.

– А форум где был?

– Как обычно, в Сэнт-Питерсберге, во Флориде.

– По дороге? – первый Смит захохотал. – Однако, нехилый крюк пришлось отмахать!

– Ну, мне намекнули, что встреча очень перспективная. И в плане укрепления связей с правильными людьми, и в плане финансов.

Смех тут же стих. Все же оба представляли собой лучших профессионалов, которые могли быть выращены в местном паучатнике. Поэтому насчет денег никогда не шутили. Деньги – это святое.

– Правильно тебе сказали. На нас вышли люди из Синдиката. У ребят на руках горячий заказ, который и бросить жалко, и самим исполнить вряд ли получится. Они готовы предоставить необходимую поддержку в Азии, где нужно чуть-чуть пострелять. Но вот качественно подготовленных снайперов и специалистов по диверсионным операциям почему-то не наблюдается.

– Я бы очень удивился, если бы начав подготовку таких парней мафиози не получили по шапке от кураторов… Значит, Азия. Сколько человек нужно? Стандартная тройка или больше?

– Пулеметчик, наводчик и снайпер? Нет, это только ударный кулак, таких нужно как минимум пара. Плюс группа прикрытия и вторая на отсечение возможного преследования.

– Значит, пять троек, из которых одна на запас и усиление. Пятнадцать человек… Сколько Синдикат платит?

– Три с половина миллиона долларов, плюс доставка и питание.

– Питание у нас всегда свое, – поморщился второй Смит. – Не хватало еще какую заразу подцепить. Да и баланс химии перед проведением операции нужно будет соблюдать.

– Цену назовешь, они покроют. Доставку – так же. Хотя во Вьетнам перебросим нашим бортом, оттуда уже местными каналами. Ну и мне разрешили вам предоставить любое железо, включая мини-дроны и прочую мелочевку. Все китайского производства, но качество хорошее, армейское.

– А что не русское? Если уж выбирать, то лучшее из представленного на рынке.

– По легенде, вы представляете одно из смешанных подразделений бывшей Освободительной Армии Китая, а они используют исключительно свое.

Еще одна гримаса. Эту Армию давно уже объявили не только террористической организацией, но и гоняли по всей Азии вонючими тряпками. Свихнувшиеся на личной исключительности революционные фанатики, выброшенные из всех политических раскладов. Они живы-то до сих пор лишь благодаря многочисленным знакомствам в нарко-среде, которых или крышуют, или прикрывают во время тайных сделок. Так и мелькают периодически в новостях со своими заявлениями о борьбе против засилья русских в порабощенном Китае. Идиоты.

– Полиция нас не примет сразу по приезду? У «освободителей» постоянно течет.

– Нет, это лишь маска. Контракт с той стороны ведут триады, у них проколов не бывает.

– Ну, хоть здесь что-то приятное. Да, узкоглазые из саньхухэй благодаря семейным связям чужаков за версту чуют. И чистят… Хорошо. Давай в деталях. Сроки, цели, сопутствующий урон. Если хочешь, чтобы работу сделали хорошо, выкладывай всю подноготную.

Второй знал, о чем говорит. Потому что он лично курировал в своей компании направление «перспективные военные разработки». Которые включали в себя подготовку наемников, их тренировки, обеспечением разнообразными стимуляторами и разного рода медицинскими доработками. Его мальчики прекрасно стреляли, владели различными видами единоборств, понимали друг друга с полуслова. За их плечами свержение неугодных диктаторов, заказные убийства и уничтожение конкурентов в любой точке земного шара. Учитывая, что больше половины бойцов доживает до завершения контракта и потом выходит на пенсию в качестве инструкторов – это очень хороший показатель. И реклама, которая позволяет отбирать из сотен кандидатов самых перспективных.

Первый Смит знал, к кому стоит обратиться.


* * *

Чоррун-бате был очень недоволен. Нет, дядя встретил, как и обещал. Неплохо посидели, обменялись подарками. Но вот то, что ради обещанных денег придется тащиться на Кунашир?! Э.. Нехорошо получается. Болтаться на пароме, потом изображать из себя владельца лавки с производством предметов народных промыслов. Он, хоть и шаман, но трясти бубном перед желтомордыми макаками, изображая зазывалу?.. Но и ценник такой, что отказываться совершенно не хочется.

Одним словом, Чоррун сначала отказался. Но после первой выпитой бутылки настроение чуть изменилось, закуска позволила легко одолеть и вторую, поэтому проснулся он уже в каюте, когда в дверь стали стучаться:

– Подъем! Прибываем через десять минут!

Напившись воды из-под крана, шаман покосился на небольшую сумку на колесиках, откуда торчали концы мохнатых метелок и вздохнул. Ведь как знал, что так и закончится. Сам дядя от поездки открестился, но псевдо-лавочника должны будут встретить и проводить в гостиницу. Завтра с утра на рынок, изображать из себя торговца бубнами. Заодно получится красиво официально оформить получение денег. Где был? Ездил заключать контракт. Вот документы, вот банковский перевод. Ценят соседи заклинателей духов, не то что районное начальство. Может, и там получится в какую программу развития народов Севера протиснуться…

На холодном ветру похмелье быстро прошло. А когда толпа туристов разобрали все выложенные на прилавке товары, то настроение даже чуть-чуть поднялось. Поэтому на вечернюю встречу Чоррун-бате пришел вальяжно, пил горячий чай и косил глазом на сопровождающего. Умеет все же дядя крутиться. И люди у него полезные везде, где деньги крутит. И связи по всему побережью давно отлаженные. И…

Но вот визитер шаману не понравился. Мало того, что это был не японец. Нет, явный европеец с холодными акульими глазами. Улыбался, расточал комплименты, но было видно, что чужак сожрет, стоит лишь дать малейшую слабину. Одно счастье, интересовался собеседник чужими делами, с которыми Чоррун никак не был связан.

– Уважаемый, так что вы можете мне рассказать про господина Вильчицкого? – переводчик лопотал синхронно, будто механический болванчик. Видимо, понимал, когда лучше прикинуться бездушным автоматом и не давать повод после встречи озаботиться зачисткой лишних свидетелей. Эх, дядя, дядя, во что же ты меня втравил?

– Говорят, что его сын провел в стойбище Толлумана месяц. Якобы, здоровье поправлял.

– Что, богатейший золотопромышленник Империи не мог организовать перелет к лучшим светилам медицины куда-то поближе к столице?

– Ну, больницы и у нас в крае хорошие. Особенно для местных патологий… Но вот только видели младшего, когда тот разгуливал по стойбищу. Вроде ни на что не жаловался.

– Интересно. А еще что можете рассказать?

– По золоту ничего не могу, я этим не занимаюсь, – тут же открестился шаман.

– Нет, мне про металл не интересно. Меня люди интересуют. Наследники, так сказать.

– Сразу после лечения его домой забрали, а через пару дней уже говорили, что отправили на Большую Землю. Куда точно, не знаю. Но друзья племянника слышали, будто в школе на парня аттестат готовили. Значит, вряд ли вернется. Совсем уехал.

Европеец подумал, пригубил чай и поинтересовался:

– А тот самый Толлуман, он насколько сильный шаман? Что умеет, за какие заказы берется?

О, про конкурента Чоррун мог говорить долго и образно. Но в этот раз решил слишком язык не распускать. Мало ли, вдруг чужак и без того все знает, всего лишь проверить информацию хочет? Ляпнешь чего сдуру, тебя же крайним сделают.

– Слабый шаман. Дед у него был сильный, отец во власть пошел. Сам Толлуман больше с оленями связан. Даже на ветеринара учился. Клиника теперь у него своя. По другим стойбищам ездит, скот лечит. Не камлает почти. Так, только погоду узнать или для родни.

– С ним как-нибудь встретиться можно? Побеседовать о животноводстве?

Почесав безбородый подбородок, Чоррун призадумался. Потом вспомнил:

– Так ведь это, у соседей скоро большая ярмарка будет. Лошадей новых вывели, которые снега не боятся, шерстью покрыты. Толлуман все зоопарк хочет свой сделать. Если кто деньгами поможет и пригласит зверей для него выбрать, то может и поехать. Давно с этой идеей бегает.

– Что же старший Вильчицкий не поспособствовал?

– Не всех зверей просто купить можно. Все новые только по большим договоренностям отдают. В газете читал, что на мохнатых лошадок уже очередь.

– Ярмарка… А где именно эта ярмарка будет проходить, если не секрет?

– Так в Токио и будет, – удивился неосведомленности гостя шаман. – Не помню точно, когда, через месяц или два. Толлуман всем соседям уже уши прожужжал насчет этого, вот и запомнил. ПО всем стойбищам только и слышно: «зоопарк, зоопарк»!


На вечерний паром Чоррун успел. Вместе с подписанными документами и подтверждением из банка о сделанном переводе. Но для себя зарекся еще раз в гости к дяде наведываться. В этот раз – легко отделался. А как после второй бутылки очнешься где в заливе, с привязанным бетонным блоком к ногам? Только и сможешь, что булькнуть крабам: «Привет»!


* * *

Игры, игры. Помешались все на них. Гимназия вверх ногами стоит. Парни обсуждают, кто круче из отобранных кандидатов в лабиринте выступает. Девчонки вздыхали, какие шикарные наряды наверняка приготовят для победительниц отборочных соревнований. Попутно все свободное время ученики пропадали в спорт-зале, правдами и неправдами пробираясь туда. На больших экранах шла постоянно трансляция учебы и тренировочных поединков, народ азартно обсуждал каждый интересный момент и втихую между собой заключал сделки на будущих финалистов.

Анджей умудрился набрать немало положительных очков среди одноклассников, протащив планшет с закачанной информацией по прошлым играм, а так же краткие биографические справки по азиатским кандидатам. Тем более, что те же китайцы эту информацию выложили в открытый доступ и чуть ли не каждый день в вечерних новостях в прайм-тайм устраивали шоу с презентациями будущих героев. Было видно, что кто-то из не бедных родственников неплохо вложился в раскрутку. Скорее всего, старались те, кто вряд ли будет блистать на самой Олимпиаде и теперь зарабатывает очки в процессе участия в отборочных состязаниях. Умные, сволочи. Наши афишировать пока не стали, ждут окончательные результаты, чтобы уже потом задействовать всю мощь информационной машины.

Наши… Анджей чуть усмехнулся про себя. Надо же, он уже настолько сроднился с чужим окружением, похоронив в глубинах памяти правду о себе и миссии. Одно лишь плохо, что не получится скататься с двумя мишенями в Шанхай, князь Голицын не отпустит за рубеж столь ценный ресурс. Свой собственный артефактор, обладающий еще не до конца проявившимся даром «зеркальщика». Не дай бог что случится в поездке. Кирпич на голову упадет. Или решит в свободное плавание отправиться. Нет уж, пусть дома на огромных панелях шоу смотрит. Радует только то, что Потоцкий все больше склоняется к выбору Яна Вильчицкого своей основной целью. Драбицын и княжна – исключительно как маловероятные запасные кандидаты для обиталища демона. Кстати, с девчонкой скоро будет все понятно. Пока же – стоит чуть проверить и пижона. Благо, сделать это очень просто.

– Я слышал, что наш Драбицын – лучший. Все тесты сдал на отлично, максимальное количество баллов. Ну и в лабиринте рвет всех, как тузик тряпку. Боюсь, у других претендентов нет шансов.

Анджей говорил это громко, отметив краем глаза, как наливаются дурной злобой стоявшие рядом ученики из Гатчины. Это да, когда тебя рожей спесиво тыкают в чужое дерьмо – всегда обидно.

– Состязания покажут, – фыркнул черноволосый крепыш, окруженный свитой друзей.

– А зачем так долго ждать? Инструктор вряд ли будет против, если лучшие из команд попробуют друг друга на зуб прямо здесь и сейчас. Вон полигон, скоро будет свободен. А вот… – Потоцкий порылся в кармане и достал купюру: – а вот десятка. На мороженое мне выдали, на месяц. Ставлю все на Драбицына. Если его сделаете – деньги ваши. Если проиграете – мой класс на эту десятку закупится мороженым и орешками. Мне не жалко. Так что, слабо по-честному легких денег срубить?


Выиграл Драбицын. Причем Анджей получил невероятное удовольствие от просмотра поединка. Лихо они там по лабиринту рубились. Но больше все понравилось, как Александр поставил точку в короткой схватке. Надо будет запись потом дома еще в деталях посмотреть, благо, все на школьный сервер сливают для анализа, а у него доступ туда есть. А десятка? Плевать, лишь бы у одноклассников горло не разболелось после стольких порций мороженого. Полученное удовольствие стоит куда больше.


* * *

Валентина чувствовала невероятный прилив сил. Гордей не подвел, притащил порошок с раннего утра. Как и пожелание от дилера показать себя с наилучшей стороны. Похоже, на нее делали ставки очень серьезные ставки. И для победы нужно было всего лишь разобраться с конкуренткой, которая дышала буквально в затылок по очкам. Срезать ее на тестовом поединке, зародить в душе долю сомнения. Тогда и на финальных играх легко справится.

Поединок пошел так, как Валентина и планировала. Она легко переигрывала соперницу за счет большей скорости, точности и обострившихся чувств. Она видела, осязала и воспринимала окружающий мир, как саму себя. Взбегала по стенам, чтобы зацепиться и обезьяной мелькнуть по качающимся подвесным мосткам. Уходила от чужих выстрелов, успевая зацепить в ответ. Дважды добиралась до точки перезарядки первой, что позволяло не экономить виртуальные патроны. Кровь стучала в ушах, пот начинал заливать глаза, но Валентина лишь наращивала темп. И заметив, как эта сопля споткнулась, забега за угол, стремительным рывком метнулась следом, чтобы поставить итоговую точку. Готово! Эта победа – ее, без вариантов!

Но когда девушка вышла из лабиринта, грохот в ушах не утих, наоборот – усилился. В глазах уже двоилось, ноги заплетались. И, покачнувшись, Валентина повалилась на пол. Свет померк, лишь в голове продолжало звучать: тук-тук, тук-тук, ту…


* * *

– Чем порадуешь, Ярослав?

Князь принимал наставника Потоцкого не в кабинете, а в малом зале, устроившись рядом с камином. Указал на свободное кресло, закутал ноги пледом. Проклятая погода. Иногда, пару раз в год, накатывало и ломило колени, словно старые травмы решили напомнить о себе перед будущими унылыми дождями. Ни врачи, ни знахари толком так и не помогли. Разве что волхвы предложили работающий рецепт, как снимать приступы. Настоящий жаркий огонь, сухое тепло, чуть-чуть коньяка на сон грядущий. Работало.

Но сейчас князя больше интересовало другое. Точнее – другой.

– Пока чисто. Никаких левых контактов, никакого явного криминала.

– Но ты недоволен.

– Анджей в школе ведет какую-то непонятную игру. Провоцирует пару учеников, отслеживает их реакцию. Зачем ему это, я понять не могу. Напрямую с ними он не пересекается. И даже интерес к этим персонам удалось выявить лишь по совокупности косвенных признаков. Аристарх помог.

Лев Васильевич задумчиво кивнул. Да, Аристарх. Один из лучших аналитиков клана. Занимался одновременно двумя направлениями: проверкой возможных проблем при подписании новых финансовых контрактов и внутренней безопасностью. Каким образом этот молодой парень умудрялся из мешанины разрозненных фактов выдернуть необходимое и сделать прогноз – никто не мог объяснять. Но его предсказания срабатывали с вероятностью больше восьмидесяти процентов, что в наше время можно признать за чудо.

– Значит, есть у мальчишки двойное дно. Есть… Кого он там разрабатывает?

– Младшего Драбицына и Яна Вильчицкого.

– Драбицына? – удивился князь. – Это с чего бы он на сына графа взъелся? Ведь не дай бог что произойдет, нас тогда живьем сожрут…

– Не думаю, что будет что-то серьезное, но пока впечатление, будто Анджей собирает психологический портрет. Может, ищет через Александра подход к его отцу. Может, еще что. Ни записей, ни каких-либо отметок нет. Все у Потоцкого в голове.

– Мда… Вот так новость… Хорошо, продолжай присматривать. Раз мы не ошиблись и что-то такое нащупали, придется и дальше не терять бдительности. Может, в самом деле поляки через мальчишку какую комбинацию пытаются прокрутить. Поэтому и семью в итоге хлопнули, чтобы одиночкой легче было манипулировать… В ноябре у парня плановое посещение госпиталя. Как раз начнем составлять график будущих корректирующих операций. Заодно и мозгоправам покажем. Может, они что аккуратно вытащат. Главное – не перегнуть палку. Если мы ошибаемся и все эти школьные войны всего лишь личная неприязнь… Очень не хочется потерять перспективного кандидата на должность кланового артефактора. Его учитель последнюю поделку два дня под микроскопом изучал. И до сих пор пару каких-то загогулин не смог объяснять. Обещает, что из Анджея в будущем выйдет великий мастер, если уже сейчас наставника в тупик ставит.

– Сделаю, Лев Васильевич. Да и не похоже, чтобы мальчик против нас что-либо имел. С Михаилом он хорошо ладит, с охраной ведет себя ровно, без какого-либо снобизма. На удивление выдержанный подросток, без закидонов, как у них говорят. А ложь я бы почуял.

– Все равно, аккуратно. Лучше неделю-другую подождать, чем на пустом месте проблемы создать.


* * *

Эта неделя – последняя перед небольшими каникулами. На выходных из города в поместье. Но для Анджея это лишь на руку. Хотя бы отдохнет от нервотрепки и заданного темпа в учебе и своих изысканиях. Ловушка для ауры почти готова. Поставленную задачу агенты выполнили. Благодаря этому можно Елизавету из списка кандидатов вычеркивать. Забег в лабиринте показал, что не тянет девчонка на одержимую бесами. Не может выше головы прыгнуть. Да, подготовка хорошая. Да, штучкам разным где-то научили княгиню. Но вот только даже обычный боец под ускорением ее легко сделал. И плевать, что девка после этого сдохла, ниточек к Потоцкому никаких нет. Голимый криминал. Свое жулье решило ставку на будущую звезду сделать, да сгубили темную лошадку, не рассчитали. Зато одной головной болью у Анджея меньше. У него в колоде осталось всего лишь две карты. Первым – Ян. И вторым – проклятый граф, холодная ненависть к которому неожиданно сменилась заинтересованностью. Это как энтомолог разглядывает необычный экземпляр бабочки, восторгаясь окрасом крыльев и длиной усиков.

Потому что заигравшийся в войнушку парень сдал себя с потрохами. Анджей смотрел на все записанные бои и вспоминал своих наставников из Иностранного Легиона. Драбицын двигался как они, стрелял как они, бессознательно выбирал позиции во время передвижения, как они. Вот только за плечами головорезов было не по одной войне, а откуда такие навыки у двенадцатилетнего пацана? Если только он не резал глотки с пеленок.

Одним словом, очень интересную загадку вы пытаетесь скрыть, господин молодой граф. И наверняка ваш папаша в курсе. Кто знает, может Российская Империя таким образом готовит будущих специалистов для тайных операций? С рождения натаскивая на убийства? Кто знает, не одному же Ордену выкармливать башибузуков. Но загадку можно отложить на потом, когда закончится погоня за демоном. Сейчас же нужно сосредоточиться на артефакте, который позволит сделать итоговый выбор.

Итак.

Одну ниточку смотрю, другую в голове держу, третью подмечаю а четвертая мерещится…


Глава 7


Полутьму храма разгоняли лишь мерцающие огоньки лампад да свечей. Грозно и проникновенно смотрели с образов святые, массивное золото окладов подавляло своей основательностью. Мрачная торжественность и полумрак, запах ладана и свечей…

Графиня Драбицына пришла в неурочный час, не как обычно перед литургией. Ей нужно было исповедаться, скинуть с души непомерный груз последнего полугода.

Давно, очень давно она не была здесь, с тех пор, как ее Сашенька…

Она всхлипнула, и промокнула слезы платком. Хорошо, что удалось прийти в Храм Божий тайком от мужа, никуда не то что не отпускавшего ее, а «не рекомендовавшего» ей это делать. Она и не противлялась воле мужа, все согласно Священному Писанию – «жена да боится мужа своего», хотя не о страхе писали в Библии, а о боязни оскорбить любимого человека своим поступком. А мужа она любила. Даже несмотря на то, что прожив с ним почти три десятка лет так до конца его и не узнала. Она любила и их единственного ребенка, сына Сашеньку, и любила бы его всегда, но… Шутка божья – бренная оболочка осталась сына, а то, что в него вселилось, было порождением дьявола, не иначе, как бы муж не уверял ее в обратном. Как жить с этим вместе, как жить вообще – ответа у нее не было. Мучаясь молчанием, она наконец решила сходить в церковь, пользуясь отсутствием мужа, убывшего с инспекцией в губернию.

– Батющка, можно исповедоваться?

– Прошу вас. Итак…

– Раба божия Василиса, – осенив себя крестным знамением, графиня склонила голову перед крестом и Евангелием…

Отец Евстафий был ошарашен, сказать так – значит ничего не сказать. То, что рассказала на исповеди графиня Драбицына, могло быть или бредом сумасшедшей женщины, потерявший разум от горя, либо… Второй вариант вгонял батюшку в дрожь. Явление врага рода человеческого в облике ее сына? Во всяком случае, надо срочно запросить аудиенции у митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Амвросия, ведающего Санкт-Петербургской епархией. И сделать это лично, не доверяя телефонному звонку, вообще никому не доверяя – этого требовали обстоятельства.

Только вот тайна исповеди соблюдена не была. Сидевший в старом раздолбанном «Лесснере» человек с раздражением вынул из уха наушник. Проболталась чертова баба, протекла как решето. Ну что же придется решать проблему кардинально, нечего миндальничать.

Отец Евстафий вышел за порог церкви. Уже смеркалось, Храм Божий закроет за него церковный сторож. У него есть дела и поважнее. Он сел в свой «Руссо-Балт» – неплохая модель, и относительно недорогая, а по всем статьям превосходит «Даймлер» того же класса – и, включив зажигание, тронул машину с места. Объехав храмовую ограду, он направил машину на единственную дорогу, ведущую в город. Надо бы подготовиться к аудиенции, но дело все-таки срочное, не терпящее отлагательств.

Так он доехал почти до центра города, плутая переулками – так короче, выехал на набережную Невы… Вдруг из подворотни вылетела размахивающая руками фигура, на мгновение высветилась фарами, послышался глухой удар. Евстафий нажал на тормоз.

Вот ведь надо же! Он сбил человека. Евстафий открыл дверь и с замиранием сердца поспешил к лежащей на мостовой черной фигуре.

– Эй, – потрепал он фигуру за плечо. – Вы живы? Сейчас вызову помощь.

Евстафий полез за смартфоном.

– Не надо помощь, -- послышался ровный твердый голос лежащего.

Последнее, что увидел Евстафий, был черный зрачок среза глушителя.

Драбицын встал с дороги. Черт, плащ пришлось испачкать, а вот теперь еще и кровь натечет… Батюшка лежал, запрокинув голову, и в глазах его плескались огни вечернего Петербурга, а на лице застыла гримаса непомерного удивления. Последнего в его жизни. Граф вздохнул – не нравилось ему убивать людей, особенно безвинных и без веской причины. Вся вина батюшки состояла в том, что он от дуры-бабы узнал тайну, которая могла погубить не только графа, но и его службу, репутацию, волхвов, многих сиятельных лиц… Так что извини, батюшка, твоя жизнь в этой игре ничего не значит, ничего личного, как говорят американцы, чистый бизнес.

Граф тщательно обыскал убитого, выгреб из его карманов все, что только можно, перерыл салон – ничего не должно было остаться незамеченным. Перевалил тело Евстафия через литую чугунную ограду, и услышал тихий всплеск – покойся с миром. Поднял с мостовой и отправил в сумку с вещами батюшки двухлитровую пластиковую бутылку сельтерской – отличный способ создать звук сильного удара, если бросить по крылу. Туда же отправился и пистолет с глушителем – от него он избавится потом, хотя от экспансивной пули в черепе батюшки мало что осталось.

Граф отправился туда, где был припаркована его машина, по пути обдумывая, что же ему делать с женой. Любимой женой. Ну естественно, никакого криминала. Но теперь с ней будет неотступно следовать телохранитель, не выпускающий ее из виду ни на минуту – надо покушение, что ли, для острастки организовать, чтобы замотивировать повышенные меры безопасности…. И никаких больше попов и церквей, не зря он запрещал это своим подчиненным и домашним, ох не зря. И сегодняшнее происшествие это лишь подтвердило, хотя и спровоцировал его сам граф, сделав вид, что уезжает в командировку, и сняв строгую охрану.

А с графиней… Есть одна мысль. Граф даже улыбнулся ей, когда она пришла ему в голову. Почему бы и нет, он еще не стар, а чудеса медицины в Российской Империи безграничны. Граф заговорщицки подмигнул самому себе в зеркало заднего обзора и выехал со двора-колодца.


– Значит Кресислав… – задумчиво повторил Амвросий.

– Да, Высокопреосвященнейший Владыка.

Опять язычники нарисовались. Да что же они во все дырки лезут, подумал митрополит. А тут еще это справка из аналитического отдела Синода…

Разведка и контрразведка есть в любой серьезной организации, пусть она и называется разными терминами – отдел по общим вопросам, аналитический отдел или Опус Деи, спецслужбы должны существовать всегда. Потому что любое государство без спецслужб – колосс на глиняных ногах, способное рассыпаться в прах от деятельности врагов внутренних или внешних, коих немало. Самая известные негосударственные спецслужбы есть у Ватикана, несмотря на отрицание Святым Престолом существование оных, причем могущество этих спецслужб превосходит Моссад, ЦРУ и МИ-6 вместе взятых. А корни их уходят в древность средних веков, к примеру, контрразведка папы основана аж в 1500 году нашей эры. Ну и соответственно, как уже было сказано, спецслужбы есть у всех…

Язычники всегда были врагами любой церкви. Верование в других богов, кроме Спасителя, было объявлено ересью и искоренялось жестоко, огнем и мечом. Весело горели языческие идолы и костры с еретиками, кровь лилась реками, иноверцы уничтожались под корень целыми городами и странами – все во Славу Божию. Легко оправдать все волею бога, когда на тебе или шлем конкистадора, или ремень с надписью на пряжке «Готт мит унс», не думая о том, что от таких бравых ребят Бог, который проповедовал любовь к ближнему и спасение души, отворачивается.

Так вышло и на Руси. Возведенные когда-то самим Владимиром-крестителем идолы были им порублены и спущены в реку, те, кто не захотел принять новую веру, были вырезаны под корень. Но все вышло не так, как хотелось – язычество осталось. Пусть и почти все служители славянских богов погибли, в тайне от власти и церкви люди сохранили свою веру в старых богов, продолжали творить обряды и воспитывать новых волхвов и ведунов. Сейчас язычество переживало новый расцвет благодаря бездумному, как говорили священнослужители, указу императора Алексея, сто лет назад отделившему церковь от государства. Правильно, если учесть, что, как и во времена Петра Первого, непомерные привилегии церкви стали угрожать самому самодержавию и существованию Империи, кто же потерпит такое! И как тот же горячо ненавидимый духовенством Петр, Алексей Первый, взойдя на престол, нанес по церкви мощный удар, указав ее место в Империи, пресекая смуты и волнения уже не огнем и мечом, а штыком и артиллерией. Теперь уже церковь начала опасаться за свое существование и была вынуждена договариваться с властью. Российская Империя стала многоконфессиональной державой, в которой вера стала личным делом каждого. В том числе и языческая, почти уничтоженная за все это время.

Более того, неоязычники-волхвы были приближены ко двору государя-императора, входя в его самый ближний круг. Государь был падок на мистику и волшбу, и чудеса, которые не могла сотворить церковь, удавались язычникам. Их магия, или волшба, творила порой невероятные вещи. Например, история с другим фигурантом, графом Драбицыным, пренеприятнейшим для церкви человеком. Якшается с язычниками, да что там якшается, практически он протеже генерала службы охраны Радогорцева, также известного как Дед Козьма, волхв и непревзойденный боец. А после этого случая он их навеки. И надо же, когда случилась неприятность с его сыном, никто не смог помочь – ни доктора, ни священники. Только Кресислав, друг Императора, смог, опровергнув вердикты докторов и сорвав приготовления к панихиде священников, вернул к жизни его сына. А так было бы хорошо, если бы Драбицын-старший в своей безутешности вернулся бы в лоно церкви, тогда вся служба безопасности Империи постепенно была бы под контролем епархии…

– Кресислав, – вновь задумчиво, словно отвечая своим мыслям, протянул митрополит.

– Что прикажете делать, Владыка?

– С Кресиславом? Пока ничего. Наблюдать, собирать информацию, пополнять досье – все, как раньше. Но не трогать и не предпринимать ничего без моего личного распоряжения. Рано нам еще делать ходы, не все фигуры на доске расставлены, и не все правила прописаны. Свободны.

Пока свободен. Но тут еще одно дело выяснилось, началось какое-то шебуршение в стане противника. В Ватикане пошло какое-то поветрие о переселении душ. И не просто волей божией, а человеческой. Митрополит был умнейшим и образованнейшим человеком, имеющим не только духовное, но и светское образование и докторскую степень по медицине. Все эти учения о реинкарнации из верований народов востока он считал ерундой, не заслуживающей внимания со светской точки зрения и грехом – с религиозной. Ну невозможно с точки зрения нейрофизиологии переселение душ, все эти опыты спецслужб САСШ по программированию и созданию другой личности потерпели неудачу. Две личности в одном теле – это чересчур. И даже уверения Ватикана о возможном вселении дьявола в тела людей и возникшем в связи с этим экзорцизме доверия не внушали, одержимость в девяносто девяти процентах случаев есть психическая болезнь. Еще Владыка Лука писал об этом, что среди бесноватых первым делом нужно искать психически ненормальных. И с точки зрения психиатрии доктор медицинских наук был с ним согласен. Но с точки зрения религиозной… Случаи одержимости бесами были описаны в бесчисленных исторических документах и теософских трактатах, ему доводилось изучать демонологию по первоисточникам. Часть случаев либо неверно описывала симптомы, либо упорно не ложилась в привычные рациональные рамки восприятия. Нет, разумеется, все не как в дешевых мистических фильмах, снимавшихся на бездуховном Западе, нет ни левитации одержимого над ложем, ни летающих по комнате предметах, ни орущих дурным демоническим голосом теток и детей – впрочем, эти и так в нормальном состоянии орут так, как будто в них вселился Сатана. Сверхчеловеческих сил никто не проявлял. На это способны только язычники, но там бесами и не пахнет, эти из другой оперы. Ну что, потыкать палкой в римскую берлогу? А, собственно, почему бы и нет?

Митрополит покосился на аппарат защищенной связи с орлом вместо диска номеронабирателя. Судя по оценке его инженеров и службы безопасности система ЗАС не взламывается, но на все бывают исключения.

– Ватикан, пожалуйста. Кардинала Ансельмо.

Несмотря на внешнее соперничество, у Русской Православной Церкви и Святого Престола было очень много точек соприкосновения – ведь обе церкви являлись столпами веры для миллионов и миллиардов. Даже названия на других языках были похожи – Ортодоксальная церковь и Русская Ортодоксальная церковь. Ну и многие из тех, кто несли веру в мир, были знакомы между собой, а зачастую были и в хороших дружеских отношениях.

– Ансельмо у телефона, – отозвалась через полминуты трубка.

– Здравствуйте, Ваше Высокопреосвященство. Как идут дела в вашей «Ватикан инкорпорейтед»? – как старые друзья, они обменивались ехидными замечаниями.

– Здравствуйте, Высокопреосвященнейший Владыка. Слава господу. А как поживает ЗАО РПЦ? – на том конце провода послышался легкий смешок.

– Тоже хорошо.

– Но я полагаю, Владыка, вы звоните не только поинтересоваться делами и здоровьем?

– Разумеется. До меня дошли слухи… – лучше сказать самому, вывести разговор на другой уровень. – Слухи, что у вас всерьез озаботились о переселении душ.

– Ничего об этом не слышал, Владыка, – несмотря на чистейшую связь, никаких эмоций кардинал не проявил. Интересно.

– Ну значит, это только слухи, Ваше Высокопреосвященство.

– Да, Владыка. Более того, это противно самим постулатам веры, хранителями которой мы выступаем.

– Совершенно верно. Ну ладно. Я наложу епитимью на клевещущих на наших братьев во Христе. Да хранит вас Господь!

– И вас, Владыка, – и в трубке послышались гудки.

Врет его Высокопреосвященство, ой врет. Как сивый итальянский мерин. Значит, все-таки правда, Рим озабочен этим вопросом. Значит, и нам пора озаботиться. Митрополит опять снял трубку телефона с гербом…


– Заходите, Кресислав, – Драбицын встал из-за стола в своем кабинете.

– Что же такого срочного, Ваше Сиятельство, стряслось, что вы меня вытащили к себе в кабинет?

– Стряслось, стряслось. А мой кабинет – это одно из самых защищенных мест Российской Империи. Здесь на не сможет подслушать никто.

– Знаю, – поморщился волхв. – Чувствую всю вашу эту богомерзкую технику, аж зудит и свербит от излучений.

Драбицын удивленно поднял бровь. Волхвы, оказывается, могут чувствовать то, что под силу только приборам.

– А вы думали, – усмехнулся Кресислав, словно подслушав его мысли. – Можем. Но не поэтому же вы меня вызвали, граф?

– Не поэтому. Католики и наша церковь заинтересовалась переселением, точнее вселением душ.

– Вот как, – Кресислав откинулся на спинку стула. – Они считают это реальным?

– Почитайте сами, – граф достал папку из ящика стола и пододвинул волхву. – Гриф сами видите какой.

– Вижу, – взгляд волхва скользнул по литерам «ОВ». Он раскрыл папку и углубился в чтение.

Граф наблюдал за лицом Кресислава, на котором не отражалось ничего, словно он читал передовицу утренней газеты.

– Хорошие у вас источники, граф, – наконец оторвался от чтения Кресислав.

– Я просто пожелал, чтобы друг Государя Императора знал, какая катавасия завертелась вокруг.

– И решили предупредить, – утвердительно сказал Кресислав. – За это – спасибо. Не в первый раз церковь устраивает бучу насчет этого. И что вы предлагаете?

– Мне интересно, что можете предложить вы, чтобы дезавуировать подобные утверждения.

– Ну, вариант есть. Откуда это пошло, я тоже знаю. У меня в библиотеке есть рукописный труд ересиарха Антипия, в котором описана подобная методика, кстати, крайне нежизнеспособная и не работающая. Сделаем так. Любая библиотека Империи, да и не только ее, будет рада иметь в своем распоряжении факсимильную копию данной книги. Я предоставлю копию в распоряжение библиотек, на некоторое время поднимется большой шум, связанный с появлением ранее неизвестного еретического труда. Подогрею интерес историков и богословов, полью воду на их мельницу – виданное ли дело, чтобы церковь признала еретическое учение? Ну а в нескольких интервью я разобью эту теорию в пух и прах, объявлю это смешным и нелепым. Пойдет?

– Согласен. Это вероятно будет лучшим вариантом.

– Так и сделаем. А как там Александр поживает?


Я готовился к поездке в Новый Шанхай. Собирал вещи, составлял планы. Скоро самолет до Китая поднимется в воздух, и мы наконец-то отбудем отсюда.

Ну а дома я так и оставался бесплотным невидимкой. Но я заметил изменившиеся отношения графа с женой. Вроде как между ними все налаживается, то-то вновь скрип раритетного супружеского ложа разносится по ночам. Хоть бы дверь плотнее закрывали…

Хренотерапия оказала на графиню благотворное воздействие, она теперь уже не так резко шарахалась от меня при случайных встречах. Ай да граф, ай да половой террорист… Седина в бороду, хрен в… Ну да ладно, это их отношения, их сексуальная жизнь меня не касается, я не Зяма Фройд.

В школе я почти не появлялся – по умолчанию считалось, что я самостоятельно постигаю науки, а тем более теперь я для них один из лучших учеников, прошедший все отборы. Ну в принципе мне было на все это дело начхать. В том числе и на зависть не прошедших одноклассников, и на школьные пересуды за спиной по поводу моих отношений с Воронцовой. А что отношения? Хорошие, теплые и душевные, развивающиеся в лучшую сторону не по дням, а по часам.

Настроение испортил папА. Хорошо так испортил, качественно.

– Есть разговор, – он плотно притворил за собой дверь кабинета, затем включил глушилку.

– О чем?

– О твоем вселении.

Опа! Видать, что-то серьезное.

– Сейчас две крупнейшие церкви мира ищут вселенца.

– А… – а что я мог еще сказать.

– Причем, у каждой из церквей свой интерес. Если Ватикан ищет пришельца из другого мира или врага рода человеческого, кто их там разберет, то наши ищут способ вселения дущи в другое тело для достижения фактического бессмертия.

– И что мне делать?

– Быть крайне осторожным. Не светиться понапрасну, чтобы не спалиться. Сам знаешь, на чем прокалываются разведчики.

Ну а то, учили, знаем.

– Далее. Вы отбываете на эти треклятые школьные игры в Азии, за пределы Российской Империи. А это значит то, что подстраховать я тебя не смогу, хотя и попробую. Я тоже еду туда, но в Пекин, у меня рабочая встреча с руководством их спецслужб. А там я выкрою время, чтобы вполне естественно посмотреть, что делает мой сын в Новом Шанхае. Вот тебе стандартная памятка для выезжающих за границу Российской Империи, пролистаешь. И еще закрытая методичка для выезжающих под дипломатическим прикрытием, тоже прочтешь. – папА пододвинул ко мне пару книжечек. Ну а вот это запоминай наизусть.

Пару минут я слушал и запоминал адреса и имена агентов, к которым можно обратиться, способы связи с ними.

– Все запомнил?

Я кивнул.

– Очень сильно надеюсь, что это тебе не понадобится, но лучше всегда иметь варианты на все возможные случаи. И у тебя еще одна задача – поскольку Воронцов не едет, а я дал обещание приглядеть за его дочерью, это будешь делать ты. Безусловно, у него есть и свои ходы, но не надейся на них.

– Я всегда надеюсь только на себя, – сказал я. И это была чистая правда.

– И это правильно. Ну иди, готовься, – неожиданно мягко сказал граф. – Вы же убываете завтра?

– Да. С самого утра сбор в гимназии, потом нас везут на аэродром.


С утра я как всегда плотно позавтракал, стараясь не попадаться никому на глаза, окончательно собрался и спустился с сумками вниз. Провожал меня Старший.

– Ну что, по русскому обычаю присядем на дорожку?

Я кивнул, и уселся на стул в гостиной.

– Ну все, давай, – внезапно обнял меня граф. – Ни пуха, ни пера!

– К черту!

Я вышел из дома и подошел к ожидавшему меня служебному «Руссо-Балту» графа.

Все-таки нахлынула легкая тоска, когда я посмотрел в зеркало заднего обзора на удаляющийся особняк Драбицыных. Дом, пусть и не особо милый в силу определенных обстоятельств, но дом.

Левашево встретил нас свистом и ревом турбин взлетающих, садящихся и движущихся по рулежке военных самолетов. Все-таки это военная база, а не обычный аэропорт. Я с интересом осмотрел военную тезнику, бывшую на обозрении. Ну транспортники меня не заинтересовали совершенно, не интересуют меня тяжеловесные пузаны, как и вертолеты, бессильно свесившие свои вялые лопасти винтов, а вот истребитель, бодро катящийся по рулежной дорожке – это да. Люблю я с детства истребительную авиацию в силу среды обитания.

Войдя за провожатыми в военной форме внутрь терминала, я не стал особо форсить, а прошел к досмотровой комнате вместе со всеми, организовав небольшую очередь – это правительственный терминал, тут ты не просто проходишь через рамку и пропускаешь через интроскоп свой багаж, но и раздеваешься до нижнего белья. Может конечно это и перебдеж с безопасностью, но все-таки мы входим на борт номер два, на котором летает сам Государь Император, ничего не должно остаться незамеченным или пронесенным контрабандой. Ну и кроме электронных был и живой детектор, самый чувствительный – собачий нос. А вот собака была примечательная – нет, не овчарка или еще какая-то бойцовая порода, как в охране. На поводке у до зубов вооруженной охранницы в военной форме сидел до комичности грустный коккер-спаниель с бело-коричневым пятнистым окрасом, с безвольно обвисшими ушами и собачьей безысходностью в глазах – как правило, у этой породы меланхолия в крови. Проходя мимо него, я ему подмигнул, поймав в ответ наигрустнейший собачий взгляд и полное равнодушие – много вас таких тут ходит, и вообще я на работе. Ну и хорошо. Полнейшее равнодушие собакина означает, что у меня с собой ничего с его точки зрения, точнее нюха, запрещенного нет – не знаю, на что там именно он натаскан, подозреваю, что на взрывчатку, не на наркоту же.

На выходе из терминала на летное поле нас ждал автобус в камуфляжной окраске с затемненными стеклами. Нас один за другим загнали в его душное и теплое чрево, и тяжело взяв с места, загруженный автобус тихо, урча электромотором, тронулся с места, плавно и неторопливо поехал по бетонному покрытию летного поля.

Чем ближе мы подъезжали к здоровенному пузатому «Сикорскому», тем более монументальное впечатление он производил. Ослепительно-белый гигант, с синими и красными полосами цветов государственного флага, с надписью «Россия» на борту, стилизованную под эдакую славянскую вязь. Но вместо сине-бело-красного государственного штандарта на киле во всю его длину красовался российский имперский черно-желто-белый флаг с черным двуглавым орлом, увенчанным коронами. Сразу видно, императорский.

Поднявшись по трапу, мы попали в сказку. Если бы не ряды иллюминаторов на борту, можно было подумать, что мы находимся в каком-то салоне особняка с роскошной отделкой и мебелью. Но нас здесь не оставили, а проводили вперед, в обычный, пусть и более тщательно отделанный салон бизнес-класса.

– Здравствуйте! Экипаж приветствует вас на борту лайнера Его Императорского Величества «Россия» и желает приятного полета. Пристегните ремни и следуйте всем указаниям бортпроводников.

Улыбающиеся во все шестьдесят четыре зуба бортпроводницы, в не скрывающей достоинства униформе – о май год, молодой организм выдал меня соответствующим образом, среагировав на короткие подолы юбок и длинные ноги от ушей – показали и рассказали пришедшей в сладкую истому школоте правила поведения на борту, инструкции на тему пользования кислородными масками и прочую необходимую при возникновении нештатных ситуаций информацию. Судя по напряженным лицам одногруппников они боролись с другой нештатной, прямо-таки аварийной ситуацией под суровыми и злыми взглядами девчонок. Ну-ну, зыркайте подруги, поревнуйте немного, от вас не убудет.

Наконец бортпроводницы скрылись за перегородкой вызвав общий разочарованно-облегченный взлет, и раздался приглушенный шум двигателей, переходящий в свист. Мимо нас поехали аэродромные сооружения – наш воздушный гигант выходил на рулежную дорожку, чтобы потом унести нас в небо.


Глава 8


Конец октября в Риме выдался на редкость ненастным. Не было привычной золотой осени с буйством красок, мягкой погоды с редкими заморозками и прочих прелестей, которые так ценят местные жители. Вместо этого лили холодные дожди, по утрам лужи прихватывало мутным льдом, народ массово болел ангиной, чихал и кашлял. Куча ватиканских сановников не были исключением. Что не помешало все же вызвать в гости приора Ордена Святой Марии и вывалить ему на голову ушат дерьма.

– Господин Герра, мы рассмотрели назначение вашего магистра на новую должность. К нему вопросов никаких нет, достойный кандидат и настоящий светоч Веры. Но в отношении вашей кандидатуры возникли некие сомнения. Совсем незначительные, но…

Шелест бумаг, кашель в скомканные платки.

Крысы. Проклятые крысы. Лоренцо поймал себя на этой мысли и с трудом сдержал злобный оскал. Надо же, о назначении на освободившееся место они беспокоятся, как же. Просто как только о будущей синекуре стало известно, тут же набежала толпа родственников и знакомых. О том, что на позиции магистра придется разгребать кучу вонючих отходов, чтобы белые папские одежды не запачкались – об этом стараются не думать. Точнее говоря, большая часть сановников не знает всех особенностей внутренней кухни ордена. И того, чем в самом деле обычно заняты церковные псы. Подкупом политиков, шантажом неугодных, убийством упрямых. Ватикан всегда идет к поставленной цели, используя все доступные для этого инструменты. Даже если где-то приходится нарушать свои же заповеди. Потому как отношения с высшим руководством близкие, в крайнем случае – папа отмолит или индульгенцию выпишет.

Но чтобы так нагло совать нос в чужую епархию? Видимо, еще не осознали, с кем связались. Или просто ощущают момент, что у Лоренцо связаны руки. Не может он в данный конкретный момент подвесить за ребра канцелярских крыс. Это слишком плохо скажется на блестящем послужном списке. И может не просто отложить момент восхождения его на желанный трон, а вообще поставить крест на всех притязаниях.

– И какие именно сомнения?

– Русский проект. На него выделены внушительные средства, были выданы святыни. А результатов пока не видно.

– Средства Ордена, вы хотели сказать.

– Орден – часть Церкви, – ощерились сопливые уроды, выпучив налитые кровью глаза. – Или вы считаете, что уже стали совершенно самостоятельной организацией?

– Боюсь, это вы скатываетесь в ересь… Папой сказано, что мы выполняем его волю во благо Господа нашего. Или здесь кто-то сомневается в отданных папой приказах?

Утерлись. Все же пока не забыли, кого именно представляют люди, отобранные и направляемые как карающий меч. Утерлись, но не успокоились.

– Что вы, речь идет совсем о другом. В документах сказано, что вы собираетесь показать результаты работы следующим летом. Окончательные результаты… Мы бы хотели услышать о промежуточных. В ближайшие дни, если можно.

– Причина?

– Русская Ортодоксальная церковь начала собственное расследование на тему переселения душ. Если факт появления демона будет ими доказан, то весь проект пойдет насмарку. Не столь жалко потраченных денег, как более важен сам факт возвышения наших конкурентов. Они используют ситуацию по максимуму. Включая признание паствой их реальных заслуг на почве экзорцизма, а также информацию о возможных причинах этого явления. После чего станут тыкать носом в уже нашу историю, используя средневековые трактаты, в которых местные епископы успели оставить кучу компрометирующего материала.

Вот болваны. Если демона перехватят, то ему, Лоренцо Герре, будет совершенно плевать на политические и прочие последствия. Потому что в этом случае карьера точно полетит в нужник. Максимум, на что можно рассчитывать в случае безопасного исхода, так это тихая смерть носителя, без политических и прочих последствий. Но то, что ненужное шевеление разнообразных святош уже создает проблемы – это факт.

– Через месяц я смогу предоставить промежуточный отчет. Мои люди заканчивают сбор материала, я же после очередной поездки в Японию получу недостающие детали.

Визиты к узкоглазым придется сдать. Настоящий смысл они вряд ли смогут обнаружить, но сам факт его полетов туда-обратно уже наверняка стал известен. Так что пусть думают, будто приор испугался, если готов уже торговаться.

– Месяц? Ну что же, вам виднее, господин Герра. Но мы лишь хотим напомнить, что без официального завершения этого проекта решение о смене вашего сана принять не получится. И если к лету будущего года ситуация останется прежней, наша коллегия будет вынуждена предложить руководству на рассмотрение и другие кандидатуры.

– Разумеется. Дело – превыше всего…

– Вы правы… И если благодаря божьей помощи успеете раньше, то все будут только рады.

Сволочи. Зажравшиеся уроды, возомнившие себя вершителями судеб. Ну да ничего, недолго осталось. Уже бывший магистр сидит пока на очень шатком стуле. Если с его протеже что-то случится, то легко можно и полученное теплое местечко потерять. Поэтому постарается, прикроет и словечко где нужно замолвит. А сам Лоренцо как только добудет заветного демона, сможет железной рукой навести порядок в Ордене, попутно заткнув пасть любым недовольным. Похоже, внутри кто-то отличился, слил информацию в надежде на повышение. Только забыли, суки, с кем дело имеют…

Но просьбу Анджея придется выполнять и как можно скорее. Благо, скотоводческая выставка на следующей неделе и нужный человек туда уже приглашен. Билеты заказаны, гостиница зарезервирована, нужные люди встретят и проверят, чтобы лишних хвостов не тащилось за шаманом. Главное, чтобы получив ответы на нужные вопросы, агент не ошибся и дал указание на цель. Тогда можно будет приступать к завершению операции. И не летом, как тут мечтают крысы канцелярские, а гораздо раньше в затянувшемся деле будет поставлена точка.


* * *

Где именно князь добыл этого наставника, Анджей не знал. Но в артефакторике сухой сморчок разбирался, факт. Правда, методы для работы с различными рунами и сложными плетениями использовал странные. Хотя, это Потоцкому было проще, он мог ощутить ток силы в любом нанесенном знаке, оценить по малейшим колебаниям будущие воздействия и предсказать тонкие места еще до того, как это всплывет в эксплуатации. Наставник же предавался медитации, настраивался на нужный ему артефакт и затем мог объяснять, что же ему привиделось. Попадал в нужное место достаточно часто, вот только со всем своим мозгозагибанием не был способен работать с наиболее тонкими и сложными плетениями. То ли внутренних сил не хватало, то ли просто не воспринимал их, как реальность.

На этой почве у Анджея и старика периодически возникали разногласия.

– Ты слишком мало времени уделяешь духовным практикам, – завел старую шарманку Аристарх Максимилианович. – Иногда у меня руки опускаются, когда я вижу столь явное небрежение моими уроками. Вот домашняя работа, которую нужно было сделать. Где схема точек силы, где связь с внутренними токами организма?

– Вот.

– Что ты мне суешь? Это какая-то абракадабра из кучи цифр.

– Я посчитал все необходимое по формулам, которые указаны в учебнике для студентов. Там расписано, каким образом надо рассчитывать уровни сопротивления рунных конструкций, как это может быть связано при наложении знаков друг на друга и в зависимости от используемого материала.

– Что?! Послушай, к подобного рода изысканиям допускаются студиозусы, которые основу усвоили. А у тебя даже медитативных практик нет! И хочешь сказать, что твои цифры помогут прочувствовать возможные проблемы в присланных на экспертизу изделиях?

– Да.

– Да?! Если бы не просьба Льва Васильевича, я бы отказался от столь строптивого ученика.

– Аристарх Максимилианович, в данной ситуации я считаю себя правым. Вот расписанный ответ на ваше домашнее задание. Ваше нежелание его проверять можно объяснить плохим настроением. Но для меня, как будущего специалиста в артефакторике, очень странно… Странно, что наставник манкирует своими обязанностями.

Казалось, что старик еще больше усох. Видимо, усомниться в его великом педагогическом таланте и сделать это вслух – выходило за любые рамки этикета.

– Так-с, молодой человек. В данном случае я поступлю проще. Как говорят мудрые люди – опыт есть критерий истины. Я как раз с собой принес одну вещь, хочу, чтобы вы ее оценили. Как именно это может быть использовано, какие ограничения, плюсы и минусы в повседневной жизни. Учитывая ваш механистический подход, скопированный с устаревшей европейской школы, разрешаю потратить на исследование не полчаса, а все шестьдесят минут.

Даже так? Ну ладно, давайте посмотрим, чем порадовали.

На металлическую поверхность стола лег небольшой диск, похожий на сложенные вместе тарелки, донышками наружу. Эдакий «неопознанный летающий объект», размерами чуть больше обычного листа бумаги. Анджей сразу же вспомнил, где подобное видел. В одном из пролистанных талмудов о системах записи. В отличие от обычного охранного оборудования, эти нашлепки умели фиксировать куда больший спектр происходящих вокруг событий, включая ауры живых объектов. Правда, каждый диск стоил целое состояние, капризничал при повседневной работе и поэтому втыкался в какие-нибудь закрытые конторы в дополнение к уже установленной параноидальной сети датчиков наблюдения. После того, как пару раз именно такие вот артефакты позволили разгрести последствия хитромудрых взломов, поделка пошла в серию и теперь активно доводилась до ума.

Первым делом ученик проверил, не является ли опасным предмет. Правила безопасности – наше все. Чуть закосячил и можно запросто экспрессом отбыть на кладбище. Особенно, если перед тобой железка, которую первый раз вживую в глаза видишь. Поэтому сначала ловим возможные отражения энергетических потоков, затем проходим по списку штатных и давно описанных триггеров-ловушек, которыми оснащают специализированную технику, последним оцениваем наличие какого-либо остаточного потенциала на поверхности.

– Аристарх Максимилианович, вы в курсе, что здесь ликвидатор стоит? И если мы чего дурного с образцом отчебучим, то шарахнет прилично.

– Конечно стоит, я участвовал в разработке этого прототипа. Но тебе вряд ли стоит волноваться, разбирать мы ничего не собираемся.

Как скажешь, господин хороший. Следующим этапом – отловить базовые слои наложенных плетений, вычленить главные знаки, убедиться в отсутствии активных источников питания и паразитных токов, которые могут активировать начинку. Через пять минут Анджей закончил проход по стандартному списку исследования неизвестного оборудования, как это было описано в одной из прочитанных методичек, и начал доклад:

– Это фиксатор материальной активности. Отмечает любой объект, который попадает в заданный для контроля объем. Любые живые объекты и аппаратура. Анализ происходящего не производит, всего лишь записывает во внутреннее хранилище. Эдакий «черный ящик». В отличие от обычных компонентов систем наблюдения, способен снимать слепок ауры, который затем охрана может использовать для сравнения с имеющимися в базе.

– Однако… Встречался уже с таким?

– Нет, видел только общее описание. Три рунных слоя, между собой связаны в пяти точках привязки. Объемные контуры, контуры эфирной локации и потоковая обработка белого шума, в качестве которого воспринимается окружающий мир. Кстати, именно за счет улавливания упорядоченных структур и вычленения на общем фоне хаоса эта штука и работает.

Старик недовольно поморщился, но был вынужден признать правоту ученика.

– Видимо, описание было все же развернутым… Надо будет тебе принести что-то поинтереснее в следующий раз. Сейчас я предлагаю оценить твое умение улавливать потоки энергии в работающем оборудовании. Конечно, это не совсем правильно, давать задачу для студента недорослю, но практиковаться тебе нужно.

– И что будем ловить? Раз вы его принесли, наверняка с какой-то проблемой возитесь.

– Нагрузку не держит, – вздохнул наставник, вставляя батарею в нужный разъем. – Полчаса живет, потом уходит в задумчивость и разряжается.

Понятно. Это уже помесь науки про электричество, механических заморочек с контактами и тонкие рунические материи, которые приходится постигать медитацией. Все же Анджею повезло в этом отношении куда как больше. Ему не приходится в мутной воде китайскими палочками пытаться собрать макет Эйфелевой башни.

Осторожно приложив ладони, Потоцкий прислушался к внутренним ощущениям. Вот насыщенная силой батарея. Кстати, накачали ее под завязку, не экономили. Вот движение потоков, вот завихрения на активированных знаках. А это…

– Еще раз, молодой человек, я говорю про основы, которые вы…

– У вас там посадочные ножки для нижней платы неправильно сделаны. Правая задняя выше остальных. Поэтому когда шла сборка, плату чуть перекосило, узор исказился. Как во время работы нагревается, он начинает в одну из завитушек излишки сбрасывать. Ну и батарею просаживает. Кстати, это опасно, если его слишком напитать, то может и шарахнуть. Особенно при резкой подаче энергии.

Такое замечание старик вынести не смог. Его буквально перекосило, что строптивый мальчишка учит настоящего специалиста, как делать его же работу.

– Шарахнуть? Да здесь четыре защитных контура стоит! Что ты можешь знать!.. – Двинув крохотный ползунок для отказа, Аристарх Максимилианович хотел было продолжить отповедь, но Анджей уже падал на пол, под защиту железного стола, попутно подбив учителю ноги. Над головой резко свистнуло и затем раздался мощный взрыв, разметав мелкой крошкой остатки артефакта.

«А ведь я не успел сказать, что кусок их ликвидатора как контачит с утечкой» – мелькнуло в голове у Потоцкого и наступила тьма.


* * *

Охрана примчалась во флигель через тридцать секунд, сжимая в руках оружие и пытаясь найти нападавших. Еще через полчаса Ярослав уже докладывал встревоженному князю:

– Отделались легким испугом. Если бы не стол и реакцию парня, то получили бы два трупа.

– Какого черта они ковырялись с военным образцом не в лаборатории, а дома?

– Инициатива учителя.

– Понятно… Запись мне покажешь, я подумаю, что с таким умником делать. Дожил до седых волос, а ни сам технику безопасности не соблюдает, ни других научить этому не может. Доктора что говорят?

– Пока осматривают. Максимилиановича точно в госпиталь, Анджея вроде можно будет дома подержать.

– В госпиталь ему пока рано, я еще не все подготовил. Давай тогда на домашнее обучение переведем. Хотя бы на неделю или как там эскулапы решат. Флигель на ремонт, выделим парню другое место. И помолимся, что костлявая мимо прошла. Чуть на пустом месте гору проблем не заработали…


Вечером Лев Васильевич повторил то же самое уже сыну:

– Нам очень, очень повезло. Во-первых, что парень отделался лишь баротравмой и легким сотрясением. Не успел бы под стол нырнуть со стариком, обоих бы нафаршировало осколками. Управляющий уже оценил будущий ремонт. Говорит, все панели под замену и потолок перекрывать. Неизвестно, чем еще фонить будут остатки агрегата.

– Кстати, в записи хорошо видно, что Анджей предупреждает Аристарха о проблемах в фиксаторе. Но у того явно гордыня взыграла.

– Само собой. Его же детище. А тут от горшка два вершка – и уже поучает. Вот и получили… Кстати, запись в университете так же посмотрели. Не всю, только купированную часть. Затем разобрали несколько готовых изделий, прогнали на стендах и подтвердили догадку Потоцкого.

– Догадку?

– Я оформил как догадку. Хотя ректор мне звонил десять минут назад и открытым текстом намекал, что готов принять молодое дарование хоть сейчас в отдельную группу таких же вундеркиндов. Уровень первого курса Анджей с лихвой уже перекрывает.

Степан Львович слегка поморщился:

– Это не те ли дарования, которые целиком и полностью затем на службы работают?

– Они, родимые. Так что я посоветовал искать неограненные алмазы в других местах. А свои специалисты и нам пригодятся… Но в кого вырастет это чудо, когда к совершеннолетию дело дойдет – я даже спрогнозировать не могу. Два редчайших таланта в одном человеке – невообразимая редкость. И мы его чуть не угробили. Хорошо еще, что наши кудесники обещают за две недели на ноги поставить и все постэффекты инцидента снять. Гимназию я уже предупредил.


А обсуждаемый молодой человек тем временем лежал в кровати и мрачно размышлял о крайне неприятном «звоночке», который прозвучал сегодня. Он, отлично подготовленный боевик, не смог за пару секунд полностью укрыться и прихватить с собой ценного специалиста. Старик умудрился словить пару осколков. Но одно дело – считать себя самым-самым, а совсем другое в реальной ситуации почувствовать, как тело не справляется с поставленной задачей. И не критичная травма неожиданно отдается в разных местах, явно намекая: хозяин, твое время потихоньку подходит к концу. Все, что было можно, ты уже почти использовал. Резервы на исходе. То проклятое отравление все же доконало тебя. Время уже пошло не на годы, а на месяцы. Не будешь шевелиться – так и вовсе циферблат пойдет часы и минуты отсчитывать.

И это означает лишь одно. Ему придется торопиться не для того, чтобы выполнить просьбу приора. Нет, ему нужно максимально быстро вычислять будущее вместилище для души. Потому как это тело начинает рассыпаться.


* * *

Токио сиял огнями рекламы. Толпы прохожих на улицах, поток машин на многоярусных эстакадах. И вездесущие туристы, для которых уже давно соорудили гламурные маршруты по наиболее прилизанным и стилизованным под старину достопримечательностям. После того, как почти половина префектур в приказном порядке закрыла границы для гайдзинов, правительству пришлось пойти на долгие и муторные переговоры. Теперь «понаехавшим» разрешали ходить и смотреть лишь то, что отдали на растерзание многомиллионной толпе потребителей лубочных картинок. Настоящую же Японию оставили для коренного населения, которое в силу затяжного кризиса окончательно выставило с островов и корейцев, и других временно заглянувших на огонек. Теперь абсолютно монолитное общество жило по своим правилам, изображая трафаретные улыбки в обслуживающих туристических сервисах для получения валюты. Корпорации с их доходами – это одно, а средний и мелкий бизнес получал до трети годового оборота именно с чужаков. Поэтому терпели, водили бесконечные группы по разрекламированным маршрутам и при любой возможности старались проводить международные конференции, где ценник на проживание давно уже не выдерживал никакой критики. Но налет эксклюзивности и некой элитарности до сих пор работал. Поэтому каждое десятое азиатское шоу проводилось или в многочисленных ультра-современных центрах в Токио, либо в пригородах столицы. Остальные значимые события брал на себя Китай или прочие молодые азиатские страны-драконы.

Учитывая успехи медицины, которые были достигнуты в Японии, никто не удивлялся возрождению популяций редких животных или появлению новых клонированных линий с добавлением тех или иных полезных свойств. Вот и на специальную декоративную мохнатую породу лошадей слетелись полюбоваться со всего мира многочисленные ценители прекрасного и эксперты. Одним из них был Толлуман-бате, бывший шаман, а теперь ведущий селекционер и ветеринар по Ямальской губернии и ее окрестностям. Сразу после вселения в гостиницу, он оставил вещи и пошел поужинать. Завтра выставка открывалась с раннего утра, поэтому нужно было обязательно хорошенько отдохнуть после перелета.

В ресторане почти все столики были заняты, поэтому официант с извинениями предложил постояльцу место рядом с другим бизнесменом, который уже почти закончил трапезничать. Двое мужчин вежливо улыбнулись друг другу, но после пары бокалов легкого вина завязалась непринужденная беседа, которая продлилась почти час. Вкусный ужин, ненавязчивая музыка, случайный знакомый, которому можно чуть-чуть раскрыть душу, не вдаваясь в настоящие детали своей жизни. Одним словом, на утро Толлуман-бате почти и не помнил вчерашнее застолье. Осталось лишь ощущение, что в целом он неплохо провел вечер.

А вот у Лоренцо Герра с утра дико ломило в висках и раскалывалась голова. Пусть нужные препараты и помогли развязать язык шаману, но ведь все необходимо было оформить именно так, чтобы ни у постороннего наблюдателя, ни у самого Толлумана не возникло даже толики подозрения, что на виду толпы ужинавших бизнесменов человек под чужой личиной смог отпрепарировать мозги другому, а тот этого даже и не заметил. Все же умение вводить клиента в легкий транс с поддержкой достижений современной медицины – великая вещь. Главное, самому не свихнуться от всех этих мозголомных практик. Зато у приора теперь на руках результат. И этот результат надо будет переслать Волколаку как можно скорее. Кто знает, может быть получив ворох разнообразных новостей агент сможет сориентироваться и выдать долгожданный результат. По-крайней мере, Лоренцо очень на это надеялся.


* * *

В город Анджей смог выбраться только через неделю. Полупостельный режим сменился на легкие прогулки. Ну и ближе к выходным Потоцкий попросил разрешения наведаться в какое-нибудь кафе в Санкт-Петербурге. Для поднятия настроения и общего тонуса. Ярослав посмотрел на осунувшееся лицо парня, черные круги под глазами и выделил в няньки сопровождающего. А то ведь ветром снесет, бедолагу.

Приехав на набережную, Анджей выбрал самое спокойное место и расположился за столиком, заказав себе мороженого, а телохранителю квас. За время общения с большинством охранников Потоцкий неплохо изучил их привычки и старался при случае угощать бойцов. Вряд ли это могло как-либо повлиять на их благорасположение, парни были профессионалами и ко всем жителям поместья относились абсолютно одинаково. Но лишний раз подчеркнуть, что ты ничем особым не выделяешься и не считаешь окружающих людьми второго сорта – этого правила Анджей придерживался железно. Понасмотрелся на то, как некоторые гимназисты строили из себя прыщи на ровном месте. Не говоря о том, что это противно, так ведь и заполучить тайного недоброжелателя из близкого окружения проще простого. А ему лишнее внимание совсем ни к чему.

По дороге удалось получить первый пакет информации, которую Анджей уже успел пролистать, встроив текст среди абзацев открытой в читалке книги. Значит, появился не до конца подтвержденный слух, что на младшего Драбицына готовится покушение. Янки взялись за контракт, группа вроде должна выдвинуться в Китай. Ватикан добыл эту информацию через свои каналы и теперь проверял. Судя по тому, что в первой атаке британцев использовались связи католической верхушки, не удивительно, что так внимательно присматриваются к конкурентам. Вдруг смогут то, на чем прокололись ребята из МИ-6. Но Потоцкий к будущей атаке относился спокойно. Папаша у графа такая величина, что наверняка прикроет от любых неприятностей. Да и чего зря волноваться, если этот надоевший мажор всего лишь запасная кандидатура.

Но после того, как Анджей прочел оставшийся кусок сообщения, у него совершенно испортилось настроение.

Вот дьявольщина! Оказывается, сынок золотопромышленника не просто так удрал с северов. Ян Вильчицкий во время гонок на квадроциклах не справился с управлением и разбил свою машину. Причем воткнулся в какую-то канаву, выставив зад под углом наружу. И в этот кусок железа вломился его приятель, гнавший следом. Как итог – один покойник и скандал, который пришлось любым способом гасить старшему Вильчицкому. Наследника сунули сначала в стойбище, изобразив лечение. А позже, когда чуть улеглось, вывезли в столицу, подальше от мстительных родственников погибшего. Судя по всему, Вильчицкие не надеялись, что отступных хватит для спокойной жизни, вот и убрали лишний раздражитель.

Значит, с шаманами Ян общался вовсе не потому, что его использовали для какого-либо ритуала. А всего лишь прятался, дабы драгоценную шкурку не попортили.

И что теперь с ним делать? Самый перспективный кандидат имеет все шансы превратиться в пустышку.

Вздохнув, Анджей доел опротивевшее мороженое и решил, что придется использовать последнее надежное средство. Клятый артефакт, на который он ухлопал уже кучу времени. Напичканная рунами коробка должна дать окончательный ответ – кто из двоих пацанов таскает внутри себя демона. Один из двух. Пятьдесят на пятьдесят. И промахнуться нельзя. Никак нельзя…


Глава 9


Я вытирал полотенцем густой липкий пот, который сочился, кажется из всех моих несчастных пор. Подошел к скамейке в спортзале, и с раздражением бросил на нее скомканное промокшее насквозь полотенце. Китайцы нас делали, как, впрочем, делали и всех остальных участников из других стран. Чертовы азиаты! Понятно, что у них на всех олимпиадах выступают одноразовые спортсмены – черт его знает, на какой химии или генетике они их делают. Ходили в моем мире слухи, что во время падения Берлинской стены китайцы тиснули архив «Анненэрбе», хранившийся в МГБ ГДР, и на его основе что-то там бодяжат с биологией – не зря же в свое время восточногерманские атлеты брали золото на большинстве мировых соревнований, доказывая преимущества социалистического пути развития. Правда, со временем их некоторые тетеньки становились дяденьками – такого количества стероидов ни один организм не мог вынести без последствий. Ну а что китайцы делают со своими атлетами… Хотя у них есть выбор, на их стороне численность населения. Можно из полутора миллиардов населения выбрать путем тестирования сотню с различными положительными мутациями и отправить их волею партии и правительства на штурм спортивных вершин и надирание задниц черных и белых спортсменов. Пусть на одну олимпиаду или чемпионат мира – что-то вот я не припомню великих китайских спортсменов, участвовавших подряд в паре олимпиад кряду, хотя может быть я и ошибаюсь. Спорт высоких достижений – это химия, биология и генетика, без современной науки это просто абсолютно невозможно. И пускай против нас тут выступает не олимпийская сборная, мы скорее любители – все-таки это не спартакиада – но они нас делали. Нет, при желании и напрягшись, можно было сделать и их, но я получил от Старшего жесткое указание не использовать прокачку от деда на радость хозяевам – наверняка все записывалось и потом анализировалось, на каждого из нас было заведено досье, и скорее всего, нехилое. Все-таки не последние люди, молодняк лучших родов империи, да и остальные тоже не промах, пусть и разночинцы.

Ну а на интеллектуальных соревнованиях монада перевернулась, мы их делали. Китайцы, американцы и прочие европейцы проигрывали нам по всем статьям в том, что было связано с наукой. Причем нашу команду вытаскивали в основном как раз башковитые дарования не из нашей гимназии, что еще раз подтверждало тезис о том, что не все дворяне одинаково полезны, а науку двигают те, кому это даровано от природы. Во всяком случае, в нашей группе гениальный математик Гарковский или физик Струкало к дворянству не имели ни малейшего отношения, зато в своей области сделали всех. И на заманчивые намеки продолжить учебу в европейских, американских и китайских вузах лишь посмеивались – Российская Империя могла предложить им больше. От личного дворянства и бесплатного обучения в лучших вузах РИ до быстрой карьеры в науке и занятия высоких постов в вузах – здесь было не как в моей стране, особенно в 90-х, здесь каждый талант был на учете, даже те, кто не попал на эти треклятые школьные игры, но проявил выдающиеся способности попали на карандаш чиновников минпроса, тех, кому платили именно за хедхантинг, и теперь могли не беспокоиться за свое будущее.

Но это опять я отвлекся. По крайней мере, не только нам было чем заняться – пользуясь случаем, некоторые влиятельные и богатые лица в виде родителей и опекунов некоторых учеников прилетели коммерческими рейсами из РИ, чтобы встретиться с такими же богатыми и влиятельными из других стран и с других континентов. Бизнес есть бизнес, а лучшей тусовки для вышибания денег из друг друга и остальных не найти, этакое родительское бизнес-собрание. Но от этого мы были избавлены, общаясь только со своими сверстниками, и то на играх. А знаменитые небоскребы Нового Шанхая, и неоновое зарево от реклам я видел только из окна отеля, с двенадцатого этажа – нас заперли, как в тюрьме, объясняя это мерами безопасности. Каждой делегации – свой этаж, охрана – их и наша, смешанная, выход не просто из отеля, а даже с этажа запрещен. Никакого неформального общения и контактов, только между своими. Но и то, тут соблюдались строгие правила приличия, Елизавету я мог видеть только на завтраках, обедах и ужинах, по пути туда и обратно, и на некоторых совместных дисциплинах.

Например, на математике. Подгруппа один – это мы, 7й класс. Четыре десятка лоботрясов, решающие на скорость заковыристые задачи, собранные по отбору со всего АТР и из Европы до кучи. Вот, например, чисто британский с породистой лошадиной мордой сэр Кристофер Уэмбли – господи, что у них с генетикой? Ну правильно, всех красивых баб европейцы в средние века посжигали или перевешали за колдовство, заключающееся в том, что они не дали их попам или сеньорам. Не дала священнику -- отродье дьявола, сжечь ведьму!

– Хелло, Сэнди! – и обаятельная улыбка, больше похожая на лошадиный оскал.

– Сам хелло, Крис.

– Сам хелло? – наморщился бритт.

– Да так, непереводимый русский юмор.

– А, шутка? – просветлел челом Уэмбли. – Понимаю.

Хрен бы ты что понял, подумал я про себя.

– Сегодня опять решение на скорость?

– Наверное, – пожал плечами я, и отвернувшись, посмотрел в женскую половину зала, скучковавшуюся отдельно, ища глазами белокурую головку Лизки. А, вот точно она. Оживленно болтает с какими-то азиатками.

– Здравствуйте, господа! – в зал вошел профессор Ли и с ним еще строгая троица экзаменаторов.

Всех непринужденно болтающих как ветром сдуло – словно ураган пронесся по аудитории.

– Ну что, приступим?

И опять все снова и снова. В таком же авральном режиме биология и география, у старших – физика и химия, причем не только теоретическая. А вот информатику не сдавали – решили, что не стоит искушать судьбу и давать ученикам возможность что-нибудь взломать или подвесить. Тем более, что у хакеров были свои форумы, всякие там хакатоны, нам до них далеко – хакером нужно тоже родиться, это как музыкальный слух или живопись.

Не обошлось и без скандалов – в подгруппе старших классов затесался худосочный выпускник Стэнфорда, математик, САСШ решили сыграть нечестно, выпустив на поле под видом старшеклассника профессионала. Ничего, вычислили, пробили и выгнали с позором, а американцев хорошо штрафанули по баллам, да так, что со второго после китайцев места они слетели на пятое. Вторыми теперь шли мы, наши не стали подставляться. Штрафанули и бриттов за скандальное поведение, застукав двух учеников в объятьях друг друга – частое поведение в британских интернатах с раздельным обучением. В Китае понятие «толерантность» наличествовало как нецензурное слово из словаря, поэтому под негодующие вопли бриттов участников сняли с соревнований и отправили заниматься любовью обратно в Великобританию, попутно сняв с команды очки. Ну а скандалы по мелочи – это в порядке вещей, наставники каждой команды не упускали случая насолить другим. Кто сказал, что любое состязание должно быть честным? Да бред это. Ну что же, продолжаем простые движения. Да, а сегодняшние занятия будут вечером, и вот тут мы надеемся сделать и китайцев, и англичан и штатовцев – в конце концов Российская Империя славится не только воинами, но еще и дворцовым этикетом. Покажем, как мы умеем, на приеме в снятом специально для этого бальном зале Нового Шанхая. Не знаменитые венские балы для дворян и августейших особ, но все же…


Новый Шанхай нельзя было назвать туристической меккой, все-таки это деловой город, крупнейший деловой и финансовый центр Китайской Республики. Такие как Нью-Йорк, Москва или Токио, где вертятся финансы и делаются дела, иногда порой сотрясающие весь мир. Бывают правда и туристы, обычно из Европы или САСШ, которым хочется экзотики в виде гибких как змеи продажных китаянок или лучшего опиума в Юго-Восточной Азии – но это уже на свой страх и риск, туристы здесь иногда пропадают без следа, потому что запретными удовольствиями для лаоваев занимаются всемогущие Триады, и некоторые особо рьяные чужаки им могут не понравиться. Разве может позволить себе глобальная корпорация, чтобы кто-то портил ее имущество или наступал на ноги уважаемым бизнесменам? А то, что Триады тесно сотрудничают с властью, практически это зачастую одно и то же – это нормально, как в той одесской поговорке, что никто не знает, где кончается полиция и начинается Беня.

Несколько белых бизнесменов и туристов спокойно въехали в страну и добрались до Шанхая. Отличало их несколько обстоятельств – все крепкие подтянутые мужчины до сорока, с военной выправкой и обветренными лицами бывалых бойцов, у некоторых – весьма характерный загар с резким переходом от загорелого лица к белой коже головы, такой бывает лишь от пробкового шлема, традиционного головного убора Колониальных войск Ее Королевского Величества и наемников всех мастей из Южной Африки. Расселились себе по маленьким отелям и вели себя тихо, не привлекая внимания.

Джон Смит – а какое же еще может быть имя у типичного американского туриста – приехал в местный райончик Красных фонарей ближе к ночи, которая в Новом Шанхае мало чем отличалась от дня из-за неуемного обилия разноцветных неоновых вывесок. Вообще конечно китайский секс – это отдельная тема, и на большого любителя. Китайцы весьма неприхотливы в плане сексуальных утех – зашел, засунул, кончил, убежал. Так что ценитель может быть жестоко разочарован.

Побродив по райончику с витринами, полными живого извивающегося мяса и постоянно отбиваясь от навязчивых предложений местных проституток всех полов – у некоторых «девочек» под обтягивающими шортиками угадывались выпуклости, сделавшие бы честь любому ишаку – он нашел, наконец то, что искал. Пип-шоу с непроизносимым китайским названием и вычурным иероглифом на входе, который он опознал по фотографии.

Толкнув дверь, размалеванную драконами и прочей местной колоритной мазней, он попал в душный прокуренный зал, где кроме табачного дыма улавливался еще запах гашиша и опиума – местные заведения предоставляли все услуги, любой каприз за ваши деньги.

– Господин что-то желает? – подскочил к нему улыбчивый китаец педерастического вида.

– Господин желает посмотреть.

– Пойдемте, господин!

– Господин желает Шень. И готов заплатить динарами.

– Хорошо, господин! – глаза китайца на мгновение расширились. – У господина хороший вкус.

Смит про себя усмехнулся – все понятно, китаец понял, о чем речь.

Проводив посетителя в отдельную кабинку, китаец плотно притворил дверь за собой. Смит ждал пару минут, потом свет за стеклом зажегся. Вот только вместо очередной азиатки, елозящей рукой между ног на радость посетителю, там оказался одетый мужчина.

– Шень сегодня занята. И она стоит сорок юаней.

– Готов дать двадцать восемь динаров.

Китаец согласно кивнул. Ну правильно, подумал Смит, не могли же его кинуть с числовым паролем – отнять двенадцать от названной цифры. Все вроде в порядке.

– Вы вроде должны мне что-то показать?

Смит достал из кармана листок, написал на нем ряд цифр и слово, прижал к экрану. Китаец достал смартфон, вгляделся в цифры и начал тапать на телефоне. Затем вгляделся уже в экран, и согласно кивнул.

– Приятно иметь с вами дело. А теперь запоминайте, – китаец набрал несколько слов на смартфоне и прижал его к стеклу.

– Можете убирать, – Смит кивнул. – Запомнил.

Адрес связного Триад в Шанхае. Тот, от которого зависела вся операция.

Свет за стеклом погас, и Смит открыл дверь кабинки. Ну все, проплата проведена, китайцы свои деньги получили, теперь дело только за ними.

На следующий день мистер Смит появился в деловом районе, среди небоскребов из стекла и металла, уже одетый так, как полагается бизнесмену средней руки. Войдя в один из них, он обратился к клерку на ресепшене.

– Мне нужен господин Ляо Ван, адвокатская контора «Ван и сыновья»

– Вам назначено?

– Да, посмотрите, мистер Рики Мартин.

Китайца похоже не удивило совпадение с именем известного музыканта. Хотя хрен их знает, эти узкопленочные умеют делать каменные морды при любых испытываемых ими эмоциях. Может он там ржет про себя, подумал Смит.

– Двадцать восьмой этаж, дальше по указателю, – смотритель выдал Смиту одноразовую карту для турникета.

– Спасибо, – поблагодарил Смит.

Пройдя через трехрогий никелированный турникет, он прошел в скоростной лифт, и через двадцать секунд с уханьем желудка при остановке платформы, он был уже на искомом этаже. Сориентировавшись по висевшему на стене указателю кабинетов, он пошел по кишащему людьми коридору.

В приемной кабинета господина Ляо Вана было пустынно, только сидел звероподобного вида секретарь за компьютером, изображавший бурную деятельность. Пасьянс что ли раскладывает, подумал Смит. Нет, скорее всего, учитывая национальные пристрастия, маджонг.

– Вам назначено? – повернулся к нему «секретарь», при этом пиджак дешевого костюма подозрительно оттопырился, обтянув выпуклость подмышечной кобуры немаленького такого пистолета.

– Да, конечно, – спокойно сказал Смит. – Мистер Мартин, проверьте.

Секретарь мельком глянул на экран, кивнул, и нажал клавишу интеркома.

– К вам мистер Мартин.

– Пусть заходит.

Секретарь кивком показал на дверь. Ну ладно, желтожопая обезьяна, подумал Смит. При любых других обстоятельствах, ты бы у меня выл, прося сдохнуть, а не презрительно кивал.

Смит открыл, точнее отвалил тяжелую, явно бронированную дверь – похоже, местный «адвокат» очень серьезно относился к своей безопасности.

– Мистер Мартин! – дружелюбно ощерился в профессиональной радушной улыбке хозяин кабинета, сидевший в конце длинного стола для брифингов. – Чем могу служить?

Смит спокойно прошел на место ближе к председателю, спокойно сел, и сделал в воздухе жест пальцем, изображающий воронку.

– Конечно, – китаец нажал на клавишу интеркома. Тотчас же окна стали непрозрачными, свет ламп стал приглушенным, а щелчок заслонок вентиляции показал, что все акустические каналы утечки информации заблокированы.

– К делу. Вот вся информация, которая вам понадобится для планирования атаки. Поэтажный план здания и коммуникаций, спецификация на здание, возможные огневые точки с секторами обстрела, – китаец коснулся своим смартфоном его. Пиканье и вибрация показали, что пакет получен.

– Дальше. Вот предоплаченные телефоны, – китаец выложил на стол перетянутую резинкой стопку одноразовых по виду игрушечных телефонов размерами с кредитку. – Все чистые, отследить невозможно.

Ну да, на это и рассчитывалось, подумал Смит. Времена радиопередатчиков размером с чемодан и уоки-токи давно прошли, мобильная связь давно уже используется в том числе и агентурой. Даже в штурмовых шлемах есть адаптеры как раз под такие мини-телефоны. Дешево, удобно и сердито.

– Ваш груз уже в Яньшане в одном из контейнеров. Как соберете группу, сможете его осмотреть здесь и договориться о доставке на место проведения акции.

Смит согласно кивнул. Никогда никому не доверяй свое оружие и снаряжение и всегда держи его с собой рядом под рукой – но вот последний пункт отпадал. Пройти через весь мегаполис, утыканный камерами и полицейскими с оружием и в штурмовом снаряжении – это уже даже не из области фантастики, скорее, наркотического бреда под чем-то тяжелым. Ладно, проверят, подготовят снаряжение и упакуют они сами, а вот как доставить это на место – пусть голова болит у Триад, это их материальное обеспечение операции.

– Я вас больше не задерживаю, – высокомерно кивнул Ляо, вызвав у Смита тщательно подавляемый приступ бешенства. Китайцы считают себя жителями Поднебесной, а остальных варварами и ведут себя соответственно. Смит помнил нашумевший случай в Нидерландах, когда аспирант зарезал научного руководителя. Просто из-за того, что тот посмел написать критический отзыв. Дело-то обычное, всегда и все так делают, так положено, что за диссертация в первом чтении без критического отзыва и указания недостатков, которые необходимо доработать? Но в аспиранте взыграла поднебесная спесь, и в результате университет лишился одного профессора и зарекся вообще связываться с китайскими аспирантами и студентами вообще.

Но тут придется этих высокомерных гадов потерпеть – в конце концов на кону не ученая степень, а акция, которая должна вызвать крупнейший за последнее время международный скандал и вызвать обострение и охлаждение отношений между двумя крупнейшими державами на благо САСШ и Европы. В конце концов Смиту на это положить, для него на кону деньги, большие деньги.

Ну а теперь поездить по адресам и собрать боевую группу


Они собрались в одном из грузовых складов в припортовом районе, контролируемом Триадами. Уж что-что, а это намного безопаснее, чем где-либо еще – местные копы и гопота сюда нос не сунут, зная, что здесь им не рады до сброса бездыханных обезображенных тел в доках.

Вот они родные инструменты, все на месте. Смит разобрал и собрал свою любимую и привычную М4, хоть патрон по современным меркам и слабоват, но отдачи почти никакой, как у воздушки. А для небронированной цели лучшего оружия и не найти. Не брать же на дело АК или тот же новейший «Текстрон» под новый патрон 6,8?

– Попрошу подойти, господа, – Смит отложил винтовку в сторону, и подтянул к себе бумаги, распечатанные со смартфона – все-таки так легче и привычнее. – Цель в общих чертах вы знаете, захватить особняк штурмом, положить как можно больше народу, и благополучно свалить.

– Вопрос можно сэр? – спросил долговязый Глизетти, специалист по тяжелому вооружению, бывший пехотинец.

– Ну?

– А зачем собственно захватывать особняк, превращать это в обычную пехотную операцию? Не проще ли взять русский РПО и зарядить издалека? Риска никакого и никакого штурма…

– И никаких денег, Рым, – перебил его, назвав по позывному, Смит. – Будь ты такой умный, ты бы мне ставил задачи, а не наоборот. Цель – вот эти двое, мужик и его пиздюк. Даже второй важнее.

Смит бросил на грубо отесанные доски верстака две цветных фотографии – графа Драбицына и его сына.

– Вот, запоминайте. Это – наши цели и наши деньги. А подтверждение – фото их трупов. И только так. Остальные – только побочный ущерб, валить разрешается и даже приветствуется, но основное – вот эти двое. Они не должны уйти ни в коем случае.

– Проще было бы их вальнуть по маршруту следования, – здоровяк Карсон перехватил свою винтовку под мышку. – Зачем нам действительно сдался этот зал, босс?

– Ну что, я двадцать раз должен повторять? Нужно под-твер-жде-ние, подтверждение, ясно, девочки? Да, будет проще засадить гранату в борт автобуса и залить его кинжальным огнем, под ответным огнем охраны – если кто-то из долбогребов, мать вашу, не заметил, то их сопровождает эскорт из бронированных полицейских машин. И потом, цель номер один явно не поедет с целью номер два в одном автобусе. А у нас контракт на две цели, умники долбаные, на две разом, чтобы не ушел ни один. Все ясно? Ну а теперь давайте пройдемся по планам здания и подходов к нему, распишем хронометраж по точкам.


Я разглядывал дом приемов, расположенный недалеко от центра города в окно здоровенного китайского «аналога» «Неоплана», сдернутого до дверных ручек – китайцы себе что здесь, что в моем бывшем мире себе не изменяли, стабильность – признак мастерства. Правда, как всегда качество обычно страдало – у танков отваливались люки и катки, китайские «аналоги» западных деталей работали пер анус по характеристикам и чаще других выпускали волшебный белый дым, в котором и содержался великий дух электроники, а инструменты при нажатии на ручки делали «крак» и показывали зернистое спеченное порошковое нутро. Так и этот автобус скрипел бортами и вообще выглядел сомнительно – а вдруг у него борта из лукойловских бочек, как я слышал об этом в своем мире? Хотя у нас некоторые китайские машины считались неплохими машинами, особенно по соотношению цена-качество. Ну другой мир, другие китайцы… Хотя нет, китайцы как раз одни и те же.

Мы вышли из автобуса и поднялись по каменной лестнице, расфуфыренные до невозможности – юноши в черных смокингах с бабочками, девушки в невозможных бальных платьях. Держись, Китай, русские пришли!

А народу-то, народу собралось… Родители школоты, которые прилетели из Империи, местные деловые, которые уже не выглядели так, как будто их купили на Али, обслуга, охрана… Зал забит под завязку.

– Прошу внимания, – начал свою речь, транслируемую микрофоном какой-то местный чиновник из общества Российско-Китайской дружбы, – сегодня у нас прием в честь наших друзей из Российской Империи…

Ну дальше я уже не слушал. Столько этих речуг и мастеров разговорного жанра наслушался, что аж тошно.

– Ты что не слушаешь? – толкнула меня локотком Елизавета, стоящая рядом.

– Да ну их, – честно ответил я. – Надоели за свою жизнь.

Чуть не проговорился, чуть не сказал «долгую», вовремя язычок прикусил. А чиновник говорил и говорил, потом на трибуну вошел наш консул, потом еще какие-то… Когда уже наконец этот бал-зае… начнется?

Краем глаза я следил за входом. Ну вот наконец и папА собственной персоной в компании четырех вооруженных охранников. И тут я почувствовал зуд вибровызова в заднем кармане брюк. Покосился на папА – он стоял спокойно и без телефона, значит звонит не он. А кто?

Я украдкой двумя пальцами вытащил смартфон, и посмотрел на экран. Принятое сообщение, номер неизвестен.

«Не знаю где ты там, но сейчас вас будут валить. Анджей».

Я являл собой картину Репина «Звиздец, приехали» с выпученными глазами и чуть было не отвисшей челюстью. Паленый? Решил меня предупредить? Скорее, потроллить.

Смарт зажужжал снова. Второе смс. Набитое капсом: «ЭТО НЕ ШУТКА!!!». Поверим. Сначала надо добраться до папА и доложить о странной смс-ке.

– Так, Лиза, бери меня за руку и пошли.

– Куда? – почти капризно протянула она, и осеклась, увидев мое лицо.

– За мной. Руку не отпускай.

Она вцепилась в мою руку, и я начал протискиваться к графу. Только мы вышли на открытое пространство, и я направился к удивленному Старшему, как…

С улицы началась заполошная канонада выстрелов, а потом грохнул взрыв, заставивший огромные окна брызнуть стеклянным дождем, мигнул свет.

Я сильно толкнул Елизавету так, что она, перебирая ногами, но ухитрившись при этом не упасть, просто таки влетела в объятия графа.

– Береги ее!

– Ты куда? – услышал я на бегу, удаляясь от графа. Куда-куда, коту под …


Глава 10


Значит, надо спешно доводить до ума свою поделку и проверять кандидатов на одержимость. Первым – Вильчицкого, благо под боком. И если не сработает, то Драбицына по возвращению домой. Благо, князь выделил новую квартиру в жилом блоке, стоявшем почти на краю поместья. Здесь квартировали слуги, посчитавшие выгоднее платить минимальную ставку хозяину для проживания семьей, чем мотаться на работу и обратно каждый день из пригородов. Школа была рядом, детский сад вообще свой, в соседнем здании. Поэтому игровые площадки никогда не пустовали и всегда кто-нибудь попадался на глаза, спеша по делам. Отличный способ в нужный момент исчезнуть на несколько часов, если приспичит.

Пока же Анджей ковырялся в куче коробок, куда сложили все его имущество и перенесли из разгромленного флигеля. Рвануло все же изрядно. Рабочую комнату в хлам, счастье, что без пожара обошлось. Мало того, придется все потроха выдирать, от стены один каркас останется. Не зря для работы с артефактами строят защищенные по высшему классу лаборатории. Мало ли, какую остаточную дрянь в себе может хранить кусочек сдохшего изделия. Эта штука сродни радиации. И определить без специального оборудования не всегда получится. Вот и ремонтируют теперь его бывший угол со всем старанием. Может к первым холодам и закончат. Все равно, как пострадавшему выдали освобождение от физкультуры, поят кучей микстур и просят сильно не напрягаться. Из гимназии прислали гору домашнего задания, но с пометкой «сделать, что сможешь». Конечно, позже заставят нагонять, но ссориться с медиками никто не хочет. Они здесь люди простые, тут же сдадут вредителей здоровья князю, а он уже вставит учителям пистон до неба.

Еще одним большим плюсом нового места была дырявая система охраны. Нет, подъезд и подходы просматривались, но только в самой квартире воткнули единственную кнопку под потолком в коридоре, чтобы знать, кто именно пришел в гости. Чем именно занимается Анджей – охрана была без понятия. Конечно, трафик просматривали, но даже не люди, а скрипты поверх файрволов. Но зато вполне можно было включить показ обучающего видео по заданной теме и, поглядывая краем глаза, самому медитировать над пеналом. Который был фактически готов. Поиграв со всеми возможными режимами и закончив полировать лакированные бока, Потоцкий задумался над главным вопросом в данный момент. А как его убер-изделие тестировать? Особенно если учесть, что он несколько ограничен теперь в передвижении по тому же городу, а время уже поджимает. Поэтому поездка должна быть по плану, в нужное место и для достижения результата. Шарахаться из конца в конец столицы – для него непозволительная роскошь. Значит…

Для связи с парочкой помощников Анджей задействовал запасной канал. Предвидел что-то подобное, вот и озаботился. Всего-то в воротах той самой школы был установлен замаскированный считыватель, который по сигналу принимал данные и сбрасывал через сотовую связь абоненту. Получив ответ, ждал возвращения школьников домой и сливал информацию обратно. Поэтому достаточно было лишь поулыбаться мамочкам, толпившимся утром у школьного автобуса, помахать первоклашкам рукой, помочь взобраться на подножку очередной крохотуле и наклеить мембранную одноразовую посылку на уляпанный наклейками рюкзак. После обеда Потоцкий сидел на скамейке, раскланиваясь с соседями. Бежавшая вприпрыжку девчонка даже не обратила на него внимания, зато информационный пакет перекочевал на планшет к Анджею, после чего отработавший свое электронный «голубь» растаял, изошел невидимым дымком.

Само собой, для экстренных случаев такой способ вряд ли подойдет, но здесь и сейчас все сработало, как и было задумано.


Наверное, Митрофан пальцем у виска покрутил, когда получил запрос. Севастьян вот-вот должен вернуться из поездки, заканчивает проверять сообщение от Лоренцо насчет непредумышленного убийства. Поэтому отдуваться сидевшему рядом со столицей агенту в одиночку. Но доступ у него к нужной информации был, о чем-то подобном еще раньше те же друиды для своих нужд спрашивали. Поэтому развернутый ответ с привязкой к карте пришел в тот же день. Иначе пришлось бы повторить свою школьную эпопею еще раз через день.

Итак. Нужен заброшенный дом, в котором с высокой вероятностью может существовать призрак. Либо иная сущность, наличие которой подтверждают фактами, многочисленными слухами, отчетами городовых или в крайнем случае – кучей заметок в желтой прессе. Как не странно, но в наше просвещенное время что-то «эдакое» действительно существует. Про фантомов спорят, пытаются их классифицировать, есть даже специальные команды, живущие на гранты университетов. Большую часть непонятных энергетических образований так или иначе зачистили, но кое-что еще бродит по округе. Если город большой, то призраки и им подобная нечисть постоянно самовоспроизводится и тянется к людям. И чем людей больше, тем больше шансов, что какая-то дрянь заведется. Вот такой дом с потенциальным приживальщиком и нужен был Анджею.

Просмотрев рассортированные ссылки, Потоцкий выбрал наиболее интересный вариант. Во-первых, не очень далеко, если оставить в условленном месте мотоцикл, то вполне за полчаса доберется. Во-вторых, достаточно свежие заметки, мелькнувшие в газетах и ссылки на мнение местного урядника. Бывшая крохотная деревенька, которую расселили и переселили в благоустроенные микрорайоны. Вот в одном из домов забравшиеся туда дети и наткнулись на странности. Удивительно, что не схлопотали как следует. Видимо, рванули моментально, лишь призрак начал проявлять свое недовольство. Кстати, в приложенной сноске указано, что недавно там умерла одна из хозяек крохотной комнатушки. На удивление упертые старики попались в деревеньке. Пусть и не каменный век, но держаться буквально до последнего за свой угол и отбиваться от попыток детей и внуков помочь переехать в приличную жизнь… Вот и не дождалась старушка, исполнила мечту закончить жизненный путь, где и родилась.

Что же, теперь надо лишь оценить погоду на ближайшие дни, после чего подготовиться к выходу и отправить еще раз Митрофану заявку на необходимые инструменты и мотоцикл. Остальное Анджей сделает сам.


* * *

– О-хо-хо, грехи наши тяжкие.

Без привычного ему облачения, архиепископ Григорий чувствовал себя словно голым. Все в партикулярном платье было непривычным и сидело, как на корове седло. Жесткий накрахмаленный воротник давил шею, галстук-удавка мешал дышать, но приходилось соответствовать выбранному образу богатого купца. Потому что если всплывет, что архиепископ Новгородский отлучался по личным делам и якшался с разным сбродом, так можно не только сана и титула лишиться. Запросто можно и голову потерять.

Хотя, покосившись на старого друга Феофана, Григорий чуть успокоился. Судя по внешнему виду, второй высокопоставленный церковный деятель истекал потом и мучался от неудобного костюма никак не меньше. Феофан отвечал за Псковскую губернию, сидел на своем месте достаточно давно и никак не мог взобраться на ступеньку повыше. Потому что все места метрополитов надежно заняты, туда наверняка в случае какой неожиданности желающих будет очень много, а оба тайных заговорщика особыми талантами не блистали. Для возможного карьерного роста уже надо было задействовать связи поближе к имперской семье, к богатым промышленникам и прочим сильным мира сего. Так что достигнутый потолок – это все, что подарила судьба и долголетняя подковерная грызня.

А годы-то идут. И силы уже не те…

Вот проблемы со здоровьем и привели к тому, что оба уважаемых господина теперь мрачно цедили пустой чай в заштатной забегаловке. Может, для купечества место и приличное, но для их сана и статуса…

– Ты уверен, что манускрипт в личном архиве волхва? Держать такую опасную вещь дома – это похлеще бомбы под кроватью.

Феофан всегда отличался излишней пугливостью. Нет, когда доходило до дела, то хватка бульдожья и своего не упустит. Но приятелю иногда приходилось тратить много лишнего времени на дополнительные уговоры и объяснения. Ведь казалось бы – все уже не один раз обсудили, а все Феофана сомнения гложут.

– Дома, где еще. Такую вещь в музей не отдашь и дружкам на время не спихнешь. Можно ведь и назад не получить. Так что дома он держит. А самое главное, сегодня ночью в отлучке будет. В Москву поехал с утра по делам. Вернется лишь к концу недели. Поэтому самое время, чтобы нашу проблему решить.

Проблема была простой. Оба старика не хотели умирать. И когда один обмолвился, что кое-кто из богатых клиентов озаботился поисками древних документов, дающих возможность переселения душ, то реакция была однозначной. Сколько в поиски вложили? Золотом?! И Ватикан на эту тему суетиться начал? Значит, нет дыма без огня. Значит, надо самим книгу почитать и ритуалы проверить. Потому что подготовить для своей молодой инкарнации отличный будущий старт всегда получится, с нужными знаниями и переданными связями можно и вообще пост патриарха замахнуться. Но если шанс упустишь, то поздно после бороду кусать, другие приоткрытую дверку к счастливому будущему используют.

За стол подсел невысокий мужчина в мятом сером пиджаке. Оглянул липовых купцов, усмехнулся в усы, но не стал говорить ничего лишнего. Было время, гость поставлял для частных коллекций редкие иконы, оказывал разного рода сомнительные услуги. Клиенты платили щедро, лишних вопросов не задавали. Вот и сейчас – аванс уже получен, стоит лишь узнать, о какой диковинке идет речь.

– Вот адрес. Вот общий план дома. Правый нижний угол – это библиотека. В ней лежит вот такая книга.

На столешницу лег листок с чертежом, поверх мутноватое фото обложки.

– Охрана?

– Стандартная сигнализация. Хозяин не считает нужным тратиться на что-то серьезное. Сам он в отъезде, до завтра точно не будет.

– За срочность придется доплатить. Парни не любят, когда спешить приходится.

– Мы договаривались о пятидесяти тысячах золотом. Если завтра к обеду принесешь книгу, то каждый из нас эту сумму выплатит. Вот и получишь вдвойне. Ну а коли замешкаетесь, то никаких надбавок за срочность.

Спрятав бумаги в карман, невзрачный господин откланялся. Может и мутят что-то старики, но деньги серьезные, на них вся ватага сможет полгода жить припеваючи. А зачем и кому понадобился старинный раритет – не его дело. Дружок год назад сумел из музея для спятившего коллекционера набор статуэток уволочь, так теперь на островах отдыхает и в шампанском купается. Видимо, что-то похожее и в этот раз. Иконы покупателям приелись, переключились на другие древности. Обеспечим, пусть только не забывают мошну вовремя открывать.


* * *

Мотоцикл удалось пристроить за забором. Благо, кусты разрослись настолько густо, что там и грузовик бы легко укрылся, а не маленький двухколесный конь. Поправив на голове очки прибора ночного видения, Анджей проскользнул в пролом и медленно пошел вперед, подсвечивая себе инфракрасным фонариком. Невидимый случайным прохожим в заброшенной деревне луч позволял легко обходить валяющийся на тропинке мусор и не шуметь. Вот барак, зияющий черными провалами пустых окон. Вот покосившаяся дверь. Вот коробки, при помощи которых мелкота явно и забиралась внутрь, устроив подобие лестницы. Пойдем по уже проторенной дорожке. Тем более, что артефакт закреплен сбоку торцом вперед, остается лишь побродить, поискать того самого призрака, о котором с удовольствием трепались газетчики.

В очках внутренности барака выглядели как сюрреалистический ужастик. Еле сияющие зеленым светом стены, квадраты щербатой плитки на полу, полоски потолочных досок. И абсолютно черные проемы по сторонам, которые вели в пустые комнаты. Как не гоняли разный асоциальный элемент, обычно именно в таких вот расселенных помещениях болтались разного рода жулики и бомжи. Те, кого не могли вывести никакие полицейские рейды и облавы. Вся эта шелупонь волокла с собой разнообразный мусор, окончательно загаживая брошенные строения. Но здесь и сейчас в барке было относительно чисто. Ни мусора, ни клочков бумаги. Не было даже вездесущих крыс или тараканов. Мертвый дом. Который просто дышал неосознанной опасностью, давя на нервы.

Бесшумно двигаясь по коридору, Анджей осторожно пытался сканировать окружающее пространство. Ничего не происходило, только затхлый стоячий воздух, чуть отдающий плесенью. Ободранные до бревенчатых стен комнаты по сторонам, мелькающие в свете фонаря. И тишина.

Добравшись уже до самого конца, Потоцкий расстроенно пожал плечами. Похоже, пустышка. Вот какого черта он поверил, что этот самый призрак существует и вылезет полюбоваться на незваного гостя? А ведь на иномировую сущность так много было завязано. Повернувшись через плечо, парень буквально лицом уткнулся в перекошенную рожу старухи, которая стояла прямо за спиной. Нос в нос. Глаза в глаза. Между ними можно было с трудом протиснуть листок бумаги. И перепуганный Анджей рефлекторно отразил обратно в «газетную выдумку» всю ту ненависть и злобу, которая только сейчас ударила ему по нервам. Отзеркалил в полную силу, заставив дух метнуться обратно по коридору. Видимо, нежити крайне не понравилось получить столь мощную ментальную плюху, потому что человеческая фигура размылась, превратившись в подобие серой кляксы, а затем завизжала, одновременно ударив по незванному гостю.

Толчок был настолько мощным, что Потоцкого спиной назад вышибло через прикрытой тонкой фанеркой торцевой оконный проем. Очки от удара слетели, в груди перехватило дыхание. Судя по хрусту, легкий бронежилет под курткой спас от серьезной травмы. Вслепую нашарив тонкий цилиндр на поясе, Анджей метнул его в дыру, перекатился на колени и сжался в комок.

В бараке гулко хлопнуло, вышибло наружу плотное облако пыли. Но парень уже успел нашарить пластик ночника, натянул обратно на голову и еще раз кувыркнулся в сторону. Светошумовая граната наверняка сбила наступательный порыв призрака, но черт его знает, как он отреагирует на замешкавшегося неприятеля. Вторя этим мыслям, на груду битого стекла и остатки фанеры из дыры вылетел кусок арматурины и воткнулся туда, где только что валялся визитер. Похоже, покойница была редкостной сволочью, раз захотела столь кардинально разобраться с обидчиком. Но Анджей уже драпал, спеша добраться до забора, а оттуда по выщербленному асфальту до кустов, где укрыл мотоцикл. Лишь выкатив байк на дорогу, позволил себе оглянуться еще раз. Над краем кривых досок еле заметно мелькнул серый лучик. То ли призрак пытался дотянуться до неприятеля, то ли вообще попытался выбраться на божий свет. Проезжая мимо, Потоцкий отправил внутрь двора второй подарок: гранату с начинкой из крохотных кусков намагниченной фольги. На изученных досконально форумах охотников за разной нечистью утверждали, что такие штуки эффективно разрушают эфемерные связи нежити, заставляя или удирать, или вообще развеивают навсегда. Как именно старушенция отреагировала на это, гость проверять не стал. Ему нужно было как можно быстрее уносить ноги. Нашумел изрядно. Наверняка вскоре сюда пожалует патруль, дабы проверить, что за непонятные дела творятся в зоне их ответственности. Внутрь вряд ли полезут, но столкнуться нос к носу совершенно лишнее. Так что – обратно домой, там оставить мотоцикл в условленном месте и снова незримой тенью мимо охраны. Потому как если накроется проделанная лазейка, то объясняться с князем придется уже всерьез, а это точно ни здоровья, ни хорошего настроения не добавит.


Спина болела, в боку кололо. И вообще, организм явно намекал, что такие ночные прогулки становятся излишне обременительными. Вот только Анджей все равно улыбался. Потому что разглядывал открытый пенал и палочкой шерудил хлопья пепла, в которые превратилась заложенная заранее папиросная бумага. Артефакт сработал, как и было задумано. Теперь у Потоцкого был прибор, который позволит выявить проклятого демона. А значит, он выходит практически на финишную прямую. Что не может не радовать…


* * *

Сидя в кресле, Кресислав перебирал кипу писем, которую выгреб из почтового ящика вечером. Поездка в Москву сорвалась буквально не успев толком начаться. Еще в поезде, показав билеты контролеру, волхв вспомнил, что оставил на прикроватной тумбочке тонкую папку, ради которой и затеял это путешествие. Все остальное уложил в дорожный чемоданчик, а документы забыл. Поэтому чертыхнувшись, мужчина вышел на первой же станции, нанял такси и покатил домой. Называется, забитая мыслями голова покоя ногам не дает.

Дома он поднялся на второй этаж, в спальню. Посмотрел на проклятую папку и сунул ее в сейф. После чего устроился в кресле, зажег ночник и стал разбирать корреспонденцию. Верхний свет включать не стал. У себя он мог пройти по всем владениям с завязанными глазами. И лишь когда последний вскрытый конверт улетел в мусорную корзину, Кресислав обратил внимание на легкий шум внизу.

Все же волхв настолько привык к своей репутации, которая защищала особняк лучше отряда головорезов, что даже чуть-чуть растерялся. Это что же, какие-то идиоты открывают заднюю дверь, через которую хозяин обычно выходил на лужайку подышать свежим воздухом? Похоже на то. Замок там буквально лишь для того, чтобы в ветренную погоду дверь не распахнулась, открыть его можно зубочисткой. И сейчас привычно скрипнули петли, после чего внизу еле слышно затопали чужие ботинки.

– Кстати, надо будет масленку найти, – проворчал волхв и выбрался из кресла. Конечно, можно подождать, пока визитеры проявят себя. Но настроение у Кресислава было крайне паршивым, поэтому он решил сразу поставить все точки над «й». А потом уже допросить спеленутых мерзавцев, чего это их занесло к нему в гости.

Хозяин успел начать спускаться по лестнице, когда трое злоумышленников его заметили. Воры стояли в центре зала, подсвечивая себе фонариками и пытались сориентироваться. Поэтому движение сверху успели заметить и теперь таращились на высокую черную фигуру. Стоявший чуть в стороне коротышка хрипло выругался, резко выдернул из-за пояса пистолет и начал его поднимать. Это совершенно не понравилось волхву и он ударил огненным росчерком в грудь стрелку. Волшба Яви для таких случаев – самое то. Огонь, вода, земля и воздух – подвластны умелому мастеру, не один год изучавшему Кощную Потвору…

Неудачник завалился на спину, умерев мгновенно. Пара оставшихся бандитов рванули обратно к прикрытой двери, при этом явно пытаясь что-то нашарить в карманах.

Накладывать кандальные путы с лестницы было совершенно неудобно – все же для подобного рода ворожбы нужно видеть цель. Поэтому пришлось перегнуться через перила и влепить в спины плотной воздушной волной, заставив голубчиков вылететь наружу сквозь звон разбивающегося стекла. К сожалению, воры совершенно не желали продолжать знакомство, умудрившись валяясь на траве достать-таки пистолеты и открыть ответный огонь. Теперь уже Кресиславу пришлось метнуться обратно на второй этаж, слыша, как пули крушат тонкие столбики перил.

В другой день волхв бы придумал, как лучше поступить. Может, подвесил бы следящего духа и потом уже вместе с полицией отловил идиотов. Может, дал им выбраться за кусты, чтобы потом накрыть чем-то оглушающим. Благо, балкон над разбитой дверью вполне позволял комфортно разглядывать всю округу. Но сейчас Кресислав был взбешен и хотел поквитаться. Потому как идиотов надо учить. А уж заказчика налета можно найти и позже. Поэтому он расширил границы восприятия, потянулся наружу, ощутил две ярких искры снаружи и двумя хлопками в ладони загасил их. Секунда – и еще два трупа. Теперь можно перевести дыхание, успокоиться и набирать номер местного отделения полиции. Скорее всего, соседи уже могут и названивать, пальбу явно слышали. Но лучше проинформировать самому…


Утром официальная жалоба лежала уже на столе монарха. Владимир Четвертый полюбовался каллиграфическими завитушками, после чего покосился на застывшего во фрунт министра внутренних дел.

– Значит, вооруженное нападение с целью… С какой именно целью трое боевиков вздумали вломиться к уважаемому человеку?

– Нам удалось опознать преступников и даже разговорить подругу одного из погибших. Как она утверждает, неизвестные попы заказали ограбление господина Кресислава. Что именно должны были похитить – не знает. Как и имен заказчиков. Мы обязательно это установим, просто времени прошло совсем немного, Ваше Императорское Величество.

– Ну, хоть это узнали… Умеете работать, Лев Витальевич, когда жареный петух клюнет… Хорошо, разбирайтесь с происшествием дальше, а мне нужно будет с Синодом пообщаться. Объяснить им, что подобного рода инциденты крайне отрицательно сказываются на хрупких мирных отношениях между церковью и властью… Очень плохо сказываются. Придется накрутить хвост и объяснить, что их ждет за посягательства на опору Империи. Волхвы всегда служили династии, как и православные. Вбивать между ними клин – это уже изменой попахивает…


* * *

Вечером Феофан сумел на минутку встретиться с Григорием, спеша по коридору в трапезную. Командировка в столицу заканчивалась, приходилось много работать и мотаться по куче присутственных мест. Впрочем, как и приятелю. А после устроенного утром патриарху разноса на самом верху, весь церковный люд бегал, словно ошпаренный. На Олимпе громыхало, прилетало всем, кто попался с любой мелкой повинностью под горячую руку.

– Что делать теперь будем? Найдут ведь нас рано или поздно, как пить дать – найдут!

– Делать? Что и должны! Иначе точно зазря головы потеряем… Вот какая мысль возникла. Ведь Кресислав в младшим Драбицыным что-то делал. Так? Парень наверняка это запомнил. Если подключить хорошего экзорциста и допросить с пристрастием – так и запоет, как соловей. Конечно, мальчишку и пальцем не тронем, но пусть информацией поделится. А как худо-бедно побеседуем, может что из запрещенных практик в копилочку и заполучим. С этим уже можно и с волхвом торговаться. Нам ведь манускрипт не на совсем нужен, а лишь копию снять.

Феофан привалился к беленой стене:

– Ты понимаешь, на кого мы замахнемся? Нас же сожрут и не заметят, если что пойдет не так!

– Сам сказал, найдут нас. Через год или два, но раскопают. Поэтому в любом случае нужно обряд проводить и пусть потом пустые оболочки на каторгу гонят или хоронят под забором. И не знаю, как ты, но я в любом случае до конца пойду. Мне-то уж точно терять нечего… Так что давай завтра вечером, перед отъездом, еще раз встретимся и детали обсудим. И начнем, благословясь. Ведь ради себя стараемся, не ради кого-либо чужого…


* * *

– Дяденька, купите пирожок! С мясом, с рисом, с рыбой! На выбор!

Светловолосый кучерявый подросток обернулся, рассмеялся и погрозил пальцем:

– Какой я тебе дяденька? Ты меня так в старика превратишь.

– Будете плохо кушать, можете раньше времени состариться. Так купите пирожок!

– Пирожок, пирожок, я тебя съем… С яблоками есть? Вот их штуки три возьму…

Ян Вильчицкий достал из кармана мелочь и расплатился. Подошедший грузный мужчина приподнял картуз и спросил:

– Прошу прощения, не вы потеряли? На лавочке лежал…

Взяв протянутый деревянный пенал, гимназист покрутил его в руках, поискал какие-нибудь отметки или выцарапанные надписи и вернул назад:

– Нет, не мой. И в классе не видел. Может, кто из младших обронил?

– Да? Тогда прощу прощения. Занесу в околоток, может они найдут хозяина… Малец, ты мне тоже пирожков дай. Разных, по штучке-другой, на пробу…


Вечером Анджей получи весточку, которая заставила его замереть над работающим планшетом.

«Благодарим за проявленный интерес к нашей компании! Мы рассмотрели вашу заявку и вынуждены отказать, потому что…»

Значит, в пенале с листком бумаги ничего не случилось. И это – не ошибка артефакта. Это его, Анджея, прокол. Потому что вернувшийся Севастьян подтвердил собранную Лоренцо информацию. Ян Вильчицкий сидел под присмотром шамана в стойбище после неудачно завершившихся гонок по тундре. Сын золотопромышленника отделался в результате аварии синяками и шишками. А его старый конкурент отправился в морг. Опасное вождение без разрешения на управление транспортными средствами, остатки алкоголя в крови, имеющая серьезное влияние в тех краях семья погибшего – вот тебе и возможная статья про непредумышленное убийство. По итогам долгих переговоров один из приисков сменил хозяина, а молодого лоботряса отправили в столицу.

Красота? Теперь ты знаешь тайну?

Выпрямившись, Потоцкий зло оскалился. Толку ему с чужого грязного белья? Проблема-то в другом. Выходит, граф-мажор становится претендентом на победу. Кто бы мог подумать… Нет, проверить его можно и нужно, когда вернется. Вот только с возвращением… Если память не подводит, в справке по возможному покушению возможная дата мелькала. И это как бы даже не сегодня…

Взяв телефон, Анджей набрал сообщение:

«Не знаю где ты там, но сейчас вас будут валить. Анджей».

Подумал чуть-чуть, после чего добавил. А то ведь проигнорирует, идиотушка:

«ЭТО НЕ ШУТКА!!!»

Остается лишь надеяться, что прикрытие у папаши Драбицына хорошее. Отобьются.


Глава 11


Все пошло не так, как запланировал Смит и его бойцы.

– Почему эти уроды из Триад не удосужились уточнить состав охраны? – с досадой прошипел он.

Полиция? Да нет, не только немногочисленная полиция и переодетые сотрудники китайского МГБ в штатском. На ступенях стояли несколько черных фигур в черном обмундировании и упакованные до зубов, а на их жилетах в обрамлении иероглифов справа и слева была простая и понятная надпись на английском SWAT. Чтобы спецотряд полиции охранял гражданское мероприятие? Это что-то экстраординарное. Он набрал общий вызов.

– Видите?

– Да, сэр. Приказы?

– Атакуем, как и запланировано. Сначала разбираем цели, потом штурмуем.

– Вижу снайпера на крыше.

– Птица, сможешь его снять?

– Голыми руками? – насмешливо сказал штатный снайпер. – Как получим оружие, достану.

– Хорошо. Через десять минут встречаемся в точке сбора.

– Принято.

И разномастно одетые прохожие, теряясь в привычной толчее улиц начали обходить здание, уточняя схему охраны.

Размалеванный тук-тук, на котором обычно развозят продукты, тарахтя подъехал к заднему входу здания, туда, куда обычно и привозят провизию для званых приемов.

– Выйти из кабины, – один из двух полицейских, охраняющих черный ход, повел стволом автомата.

– Да вы что, совсем озверели, а еще полиция называется! – плюгавый китаец средних лет с обветренной, испрещенный морщинами, как старый урюк, физиономией, приподняв руки вышел из кабины, попутно зацепившись полой своей цветастой рубашки за сиденье. -- Вот пропуск и разрешение, а вот наряд.

Водитель полез в карман брюк и достал пачку пропитанных потом документов, заставивших полицейских брезгливо поморщиться.

– Разворачивай!

– Да пожалуйста! Смотрите!

Первый полицейский умер сразу, забулькав и захрипев перерезанным горлом. Второй же перед смертью успел нажать на спуск, и в ночи прогремела очередь, отбросившую водителя на мостовую переломанной куклой.

– Нашумели, – Смит сорвал с полицейского автомат. – Разгружайте тук-тук, быстро!

Теперь не до тактического снаряжения, теперь быстро похватали, что засунули раньше, и на прорыв, уже не до задания.

Из-за угла вынырнул полицейский, открыл огонь из пистолета. Ответной очередью Смит срезал его, но тут уже по ним били, пока неприцельно, несколько стволов, один сверху.

– Щас, получат, – Глизенти схватил пояс шахида, вогнал в кармашек гранату, выдернул кольцо, и размахнувшись, кинул туда, где лежали полицейские, ведя неприцельный огонь по ним.

Пояс полетел, кувыркаясь в воздухе, шлепнулся о стену здания и исчез в облаке огромного огненного шара.

– Отходим! Прорываемся и дальше по плану, как обговаривали! – заорал Смит.

Ну отходим так отходим. Наемники, пятнадцать человек – серьезная огневая мощь, горстка полиции, охранявшей здание, была сметена походя, сдерживали лишь сватовцы, засевшие у главного входа.

Разбившись на тройки, группа начала организованный отход, прикрывая свое отступление огнем – Рио, здоровенный негр с пулеметом не давал высунуть голову, прижав противника к мостовой. Шлеп! И голова пулеметчика взорвалась кровавыми брызгами, работал снайпер с крыши.

– Уберите этого гондона нахер! – заорал Смит, поливая неприцельным автоматическим огнем скат крыши с ограждением.

Блоп, блоп, блоп! Крыша взорвалась вулканом от попадания трех гранат из револьверного гранатомета, вниз полетели куски черепицы и рваные тряпки, упавшие с противным шлепком – все, что осталось от полицейского снайпера.

Нет, так дело не пойдет, подумал Смит, меняя на ходу магазин. Чтобы уйти, нужно разорвать контакт, а судя по вою сирен и просверку красных и синих огней, это проблематично. По идее, должна остаться хотя бы одна тройка огневой поддержки, связать противника боем, чтобы остальные могли уйти. Ага, щаз. Это не армия, детка, это наемники. И подыхать за других дураков нет. Тем более, уже есть потери – трое убитых лежат на мостовой в живописных позах. Поправочка. Четверо – штурмовик рядом со Смитом рухнул навзничь, выронив оружие, окатив его брызгами крови и мозга.

– Мать вашу, да задержитесь же кто-нибудь! – в отчаянии заорал Смит. Тщетно. Хлопнул граник – прибывшая полиция перестала церемониться. Смит перекатился к ограде соседнего дома, чтобы как-то уйти из зоны поражения…

Граната пролетела буквально над его головой и рванула у замыкающей тройки метрах в десяти, оглушив его и окатив ошметками мяса. Ну его нахер, все потеряно. Смит рывком поднялся с тротуара, оставив винтовку на земле – все равно, она только помешает ему быстро бегать. Скользнул в темноту. Сейчас по плану индивидуального отхода в тот переулок…

– Далеко собрался, мистер? – сзади раздался насмешливый мальчишеский голос. Смит обернулся в изумлении.

Пацан, тот самый пацан из тех двоих, что были их целью, целился в него из пистолета.

– Да пошел ты, – оскалился Смит, и потянулся за «Глоком».

Та-дах, та дах!

– Сука, – заорал от дикой боли Смит и рухнул на мостовую. Все, теперь ему лучше бы и не жить – пацан навскидку прострелил ему коленные чашечки и предплечья, если он выживет, то ни ходить, ни делать что-то руками он не сможет.

– Ничего, мистер. Дрочить, правда, не сможешь, но это тебе петухи в хате компенсируют, – насмешливо сказал пацан, держа его на прицеле.


Когда понеслась заполошная стрельба, и охрана рванула на выход я выскочил в высаженное ударной волной окно, стараясь не порезаться об торчащие в раме острые зубцы осколков стекла. Поучаствовать в предстоящем веселье? Да за милую душу, только не в качестве участника перестрелки, это дело полиции. Каждый должен выполнять свою работу, за которую ему деньги платят – пусть работает полиция, как ни цинично это звучит, но они получают свое немаленькое жалование именно за возможность поймать пулю в перестрелке с преступниками.

Примерно определив направление, я на ускорении побежал в ту сторону. Точно! Вот метрах в двадцати идет перестрелка, а вот… Твою мать! Я потряс головой, прогоняя звон в ушах. Мусора похоже раздумали брать бандитов живыми, раз шмальнули из граника, и весьма успешно – человек шесть-семь зараз положили точно. Сколько их там всего? Слишком до хрена для меня. Ага, а вот и нужный мне человек – один из нападавших, рванул в пустой переулок, откуда всех случайных прохожих как хером сдуло при первых признаках канонады.

Я перескочил ограду, и, на бегу выдернув у одного из лежащих трупов пистолет, припустил за убегающим.

– Далеко собрался, мистер? – я поднял пистолет.

Не успевший убежать от меня бандюк с неподдельным изумлением на лице смотрел на меня. И не только смотрел – рука его потянулась за пистолетом. Ну, я предупреждал, а если не предупреждал, то будет как у пьяного мента – первый в лоб, второй предупредительный. Не, в лоб не будем – он мне нужен живым. А в остальном – никаких ограничений, тем более ох, как я зол! В том числе и за испорченный бал, не говоря уже о прочем.

Та-дах, та-дах! Первые две пули по предплечьям, вторые – по коленям, чтоб помучился. Это, конечно, непрофессионально, давать волю эмоциям-то, но иногда хочется.

– Сука! – завыл от боли пациент, лицо его посерело. Эй, ты главное от болевого шока не загнись, пока тебя не допросили.

– Ничего, мистер. Драчить, правда, не сможешь, но это тебе петухи в хате компенсируют, – я держал его на прицеле. – Пока полиция не приедет, не дергайся. А то еще один выстрел и даже удовлетворения тебе больше не видать.


Граф спустился в подвал консульства. Надо допросить пленника. Да, чтобы отбить его, пришлось проявить чудеса изобретательности, юрисдикция здесь китайская. Пришлось звонить на самый верх, чтобы надавили на руководство Китайской Республики. Нужно было ковать железо пока горячо, пока сконфуженные и злые китайцы не опомнились. Международный скандал! Террористическая атака в самом сердце Китая, да еще какая, на иностранную делегацию и местных официальных лиц! Телеканалы всего мира воют от поросячьего восторга, визжа и похрюкивая, обсасывая такие новости и кадры с места событий.

Ну да, ну да. Кроме легких ранений от стекол и обломков внутри здания серьезно не пострадал никто. А вот жертвы среди полиции… Двадцать четыре убитых, а про раненых граф и не спрашивал. На месте нашли двенадцать трупов убитых наемников, и вот этот – тринадцатый. А сколько их всего было – неизвестно, будем вытягивать информацию.

И самое главное – надо выяснпть, кто они и кто за ними стоит. Обосравшиеся китайцы конечно поделятся всеми результатами расследования, но… позже. Пока трупы лежат в городском морге, толку от них мало. Отпечатки и ДНК нужны ему, а не им. Мстить за это будет СБ Российской Империи, которая этим славится, еще ни один террорист из установленных не ушел от справедливого и скорого возмездия.

Граф глянул на вытянувшегося по струнке сотрудника у входной двери, кивнул ему и нажал на ручку. В переоборудованной под палату подсобке дежурил еще один сотрудник, сидящий на стуле в накинутом на казенный костюм белом халате. Граф глянул на прикованное по рукам и ногам тело террориста – да, постарался Сашка, и это его беспокоило. Теряет профессионализм, дает волю чувствам – ну зачем же вторую коленную чашечку прострелил, так хоть бы потом после излечения объект бы ковылял, а теперь будет неходячий.

– Оставьте нас! – бросил граф сотруднику, и, дождавшись, пока тот закроет за собой дверь, спросил – Поговорим?

Ну насчет разговора пока будет монолог – у клиента во рту капа, чтобы не попытался откусить себе язык, уйдя относительно легко.

– Ты знаешь, кто я? Моргни, если да.

Клиент на мгновение закрыл глаза. Ну еще бы, если он и не знал до этого раньше, ему уже пояснили.

– У нас с тобой есть несколько вариантов, – граф протянул со скрипом металлический стул по бетонному полу. Хороший такой скрип ножек, мерзкий. Самое то для позитивного настроя допрашиваемого. – Вариант первый – полное сотрудничество. Ты колешься до жопы и выкладываешь мне все как на духу. Бонус – ты отправляешься в тюрьму Российской Империи, и там доживаешь остаток своей жалкой жизни спокойно и без проблем. Вариант два – ты идешь в отрицалово, молчишь и козлишь. Я применяю к тебе методы форсированного допроса – «звонок аллаху», сухое утопление, отстреливание пальцев на ногах, ну список можно продолжить дальше. Причем я не зверь, и чтобы ты не откинулся раньше времени, пытки будут проводиться под врачебным контролем, уйти тебе никто не даст. После некоторого очень короткого времени ты колешься – поверь, так оно и случится, мы профессионалы и хорошо понимаем друг друга – но на российскую тюрьму с жесткой шконкой и парашей можешь не рассчитывать, я отдам тебя китайцам. А наши союзники сейчас совсем немножко злые, так, слегка – на грани бешенства. Вы насрали им прямо в суп президенту и их международную политику. Что они там сделают после этого – меня не касается и не трогает, но я готов заверить, что китайские тюрьмы – это нечто. При всех раскладах я спокойно сплю по ночам, и собираюсь делать это и дальше. Вот так, я обрисовал свое деловое предложение. Моргни, если понял.

Пленник моргнул. О, а глазки-то хорошие, с легким налетом ужаса…

– Итак, если выбираешь полное сотрудничество и спокойную тюремную старость – мигни один раз. Если выбираешь экстремальные удовольствия и экзотически-эротическую отсидку, моргни два раза. Ну?

Пленник моргнул один раз. Хорошо, сговорчивый попался.

– Ну, давай говорить, – граф достал диктофон. – Даже петь.


Граф просматривал листы с расшифровкой записи показаний задержанного. Складывалась интересная картина. Вроде бы и масштабный международный заговор с целью испортить отношения между РИ и КР, но в то же время он как бы не был основным, уходил на второй план. Основная цель неудавшегося покушения – отец и сын Драбицыны. А вот заказчик…

Граф помассировал веки усталых глаз, откинулся на спинку стула. Черт, как неудобно… Консульство – это не управление СБ, здесь его возможности ограничены, особенно те, которые он не хотел перепоручать другим исполнителям. Когда ведешь какое-то дело, касающееся тебя, ты должен сделать его сам, никому не доверяя важных решений. Да и распоряжения надо выдавать осторожно – находясь на территории условного дружественного государства ты должен быть трижды осторожен в манипулировании информацией. Не исключено, а скорее даже является аксиомой, что те же азиатские «друзья» пытаются узнать чуть больше, чем им следовало, дружба в политике невозможна, скорее это называется «общие интересы». Если они совпадают, то тебя временно целуют в десны и демонстрируют показное дружелюбие. Ибо, как сказано в цитатнике какого-то из неудачливых оппозиционных вождей, которого МГБ КР еще лет семьдесят назад как-то расстреляло за подрывную коммунистическую работу – если тебе лизнули жопу, не обольщайся, это смазка. Вот в этом и есть вся суть международной политики. А сейчас ему подозрительно лизали – в подготовке покушения участвовали члены Триад, у половины из которых в кармане корочки члена правящей партии. Коррупция пронизала КР как плесень, и сколько бы с ней не пытались бороться, споры-то остаются. И потом прорастают на подготовленной и удобренной почве. Единственный способ с такой плесенью бороться – выжигать из огнемета, дотла, целиком, но… Плесень агрессивная, и при попытке ее выжечь она может перекинуться во власть уже явно. А открытые преступники у руля какой-либо страны, а тем более такой большой, не нужны никому.

Поэтому хрен китайцам, а не информация про участие Триад. Пусть думают, что пойманный на горячем наемник пока молчит, а граф ничего не знает. В подкрепление этого никаких шифртелеграмм и документальной связи не будет – черт его знает, как тут работает служба радиоперехвата и какими возможностями обладает. Китайцы как-то не горели желанием показывать свой центр радиоэлектронной разведки. Поэтому ничего не будет до личного прибытия графа в Петербург, ну а тогда вот все и начнется.

Первое – ликвидацией целей в Китае займутся люди из подразделения «Стяг», специально обученные для работы за границей в военное время. По ниточкам, который дал наемник, пройдутся аналитики управления и вытащат на свет божий местных пособников, ну а дальше – дальше образуются вакансии, в том числе и в руководстве Триад, пусть знают, что ответка прилетает всегда. И не от беззубого и коррумпированного МГБ КР, а от не знающих жалости спецслужб Российской Империи, руководителю которых посмели бросить перчатку в лицо.

Второе – заказчики так пока и остались неизвестными. Подрядчик – компания «Сильверстоун» со штаб-квартирой в Атланте, ЧВК с более чем сомнительной репутацией. И то, с этой группой наемников не был подписан контракт, все шло на устных распоряжениях и кэшем, что не оставляло возможности проследить ниточки счетов и выйти на конкретного заказчика. И то, если, как чувствовал граф, они были только посредниками. Слишком уж воняло от такой операции, чтобы даже прискорбно знаменитая ЧВК взялась за это дело. Даже сброд, участвовавший в операции был отборный, с хорошим послужным списком разных горячих точек – Бельгийское Конго, Родезия, Французский Индокитай… Все наемники с большим опытом «работы». Вот только палить деревни вместе с жителями и резать негров и вьетнамцев в джунглях не одно и то же, что проводить диверсионную операцию в городах более цивилизованных стран. Правда, надо признать, им просто не повезло. При удаче… Графа аж передернуло. При удаче такая группа устроила бы бойню в том зале, за несколько минут уничтожив всех присутствующих, и благополучно бы скрылась – а вот за маршрут отхода отвечали их китайские подельники.

Так что же делать с «Сильверстоуном»? Насколько помнил граф, у которого уже несколько раз эта ЧВК вызывала головную боль при проведении операций в Африке, глава компании полковник рейнджеров Мартин Стивенс был форменным мудаком и параноиком. Первое роли не играло, а вот второе обстоятельство сильно напрягало. Начиная с большого небоскреба компании, сделанного в форме кристалла, серебристого снаружи – ну прямо как раз серебряный камень – который был оборудован всеми средствами пассивной и активной защиты, от комплексов РЭБ до тайно установленных ракетных установок ПВО на крыше и кончая его особняком, представляющий собой замок, способный выдержать атаку любого масштаба. Грохнуть его на маршруте тоже не представлялось возможным – хоть он и передвигался чаще по воздуху, на вертолете, но тот вертолет был защищен получше президентского, и тоже набит системами постановки помех. А перехватить его на земле – пробуйте, удачи. Машины трассового сопровождения бронированы и оснащены по последнему слову техники, потом обязательно присутствует воздушная поддержка. И одно, самое большое обстоятельство – любая силовая акция в САСШ способна развязать войну, и полетят едрен-батоны в обе стороны… Нет, все равно можно сделать и по-тихому, зря что ли тот «Стяг» свой хлеб ест… Но, конечно же есть и несколько «но». Все, что было сказано наемником – слова. Никаких доказательств, кроме его слов, нет. А это называется «недостоверная информация, полученная из недоверенного источника». И никто не впишется, американцы будут все отрицать и МИДы обеих стран будут бомбить друг друга нотами. Нет, на это мы не пойдем, подумал граф. Пусть думают и гадают, всплыла ли какая-нибудь информация или нет, и что сказал или не сказал наемник. В любом случае мистера Стивенса надо хорошо тряхнуть, взяв его за самое нежное и интимное место – его кошелек. Но этим мы займемся по возвращении домой, решил граф.

Дальше. Еще непонятка – откуда-то об этой акции знал Потоцкий, который предупредил Александра за несколько минут до атаки. Сразу наклевывается много интересных вопросов – откуда школьник о ней узнал и какие такие у него интересные источники информации? Уж не Голицын связан с этой акцией? Зачем и почему – это другой вопрос, который будет задан в перерывах между поливанием полотенца, накинутого на морду пациента. Сейчас важно выяснить все. Поэтому сразу, по прилету – Паленого в камеру, в подвалы СБ. И Голицын со своими связями пусть идет лесом, тут уже идет подозрение в государственной измене и терроризме, а государь очень не любит террористов, как и Козьма – во, кстати, а надо будет подключить к этому делу и его. И колоть Потоцкого, а возможно и Голицына, смотря что всплывет.

Раздался осторожный стук в дверь.

– Войдите, – крикнул граф.

– Господин граф, приехали китайцы, – начальник охраны вытянулся в струнку.

– Зачем? – недоуменно спросил Драбицын.

– Приглашают в морг, осмотреть трупы нападавших.

– Тьфу, блин. Еще я на это мясо не смотрел. Пошли Аркадия, пусть возьмет кримчемоданчик и осмотрит трупы. Отпечатки, ДНК, микрочастицы – ну да он сам лучше знает.

– Есть, господин граф!

– Свободен, – махнул рукой граф и вновь стал перебирать показания.

– Что делать с пленным?

– А что с ним делать? – поднял брови граф.

– Китайцы требуют его выдачи.

– Пускай требуют до посинения. Скажите, помер, болезный, при допросе, ничего не успел сказать, сердце не выдержало. А труп мы забираем для аутопсии в Петербург. У нас же есть спецпрепараты, имитирующие смерть? Рассчитайте хорошо дозу, покажите китайцам издали. А на самом деле он пока нужен живым, не прибейте его ненароком.

– Есть!

– Ну и хорошо, – тихонько сказал граф, и опять уперся взглядом в листы.


Я был в бешенстве – игры сорваны. Такой грандиозный факап… После происшествия организаторы и хотели бы их продолжить, но Император снял делегацию РИ с игр и потребовал срочной эвакуации. Извинения китайцев были отправлены по известному адресу, а их посла в МИД РИ отодрали без бизнес-геля, сказав, что вазелин еще нужно заслужить, а их долбаное руководство этого не достойно. В общем, как и ожидалось, был крупнейший международный скандал, а СМИ всех стран просто исходила на сироп, смакуя подробности. Пытались они и прорваться в наш отель, но тут легли костьми сами китайцы, да и вид взвода спецназа морской пехоты, спешно переброшенных по воздуху с авианосца «Варяг», случайно оказавшегося в Восточно-Китайском море, положительных эмоций не вызывал – это может у них и есть закон о свободе прессы, но злые и тяжеловооруженные русские, у которых был приказ, это совсем другое дело.

Поэтому пройдя через их коридор и сев в автобус, который должен был отвезти нас в аэропорт, я испытывал смешанные чувства. Что такое смешанные чувства? Это когда ваша теща падает в пропасть на вашей новой машине. Так и здесь – с одной стороны злость, что мы не дошли до конца, не получили свои законные места и не выполнили возлагающуюся на нас всю культурную и дипломатическую программу, а с другой – все-таки облегчение. Ну мы были такие не одиноки – после ЧП резко свинтила делегация из САСШ в полном составе под предлогом недостаточного обеспечения безопасности (а на самом деле быть на третьем или четвертом месте им не хотелось), да и несколько стран поспешили отозвать своих деток, никому не хотелось устраивать опознание в прозекторской.

Прижавшись лбом к холодному иллюминатору и глядя на причудливые контуры проплывающих внизу облаков, я размышлял. ПапА поделился со мной конечно же не всей информацией, но и ее было достаточно. Мы, точнее наша семья, на прицеле. И тот, кто держит нас на прицеле, пока не известен от слова «совсем». И больше мы уже не будем никогда чувствовать себя в безопасности. Так? Ну и пусть. Меня это не пугало, а только раззадоривало, подливая в кровь адреналин. Поиграем. И постараемся выиграть, несмотря ни на что. Главное – вернулся домой, туда, где теперь мой дом, где моя родная земля. А на ней я непобедим.


– Ну слава богу, ты вернулся, – графиня нежно погладила мужа по щеке.

– Мы вернулись, – уточнил Драбицын, заметив, как дернулось при этих словах лицо жены.

– Этот урод…

– Он наш сын! – сказал, как отрубил граф.

– Первый, но не единственный.

– В смысле? – настороженно спросил граф.

– Кажется, ты скоро станешь папой, об этом я и хотела тебе сказать.

– Как? – опешил граф.

– А вот так, тесты не врут.

– Да ведь это … Ну ты даешь, дорогая! Это же здорово, замечательно!

– Ну наконец-то, хоть рад.

– Ну а как я могу быть этому не рад! А кто будет?

– Подожди месяца четыре, и узнаешь. Так что у тебя теперь будет наследник или наследница, – сказала графиня, про себя подумав: «И наконец-то ты откажешься от этого оборотня.»


Глава 12


Первый же день в школе после возвращения с домашнего карантина не добавил радости. Утром Анджей как-то мельком глянул на себя в зеркало, проверил, не сильно ли растрепаны волосы и помчался вниз, где уже ждала машина. То, что внешне он все больше походил на зомби, как-то в голове не отложилось. Привык уже к внешнему облику за эти дни.

Но вот для одноклассников новый вид графа вызвал некоторую оторопь. Худой, словно скелет, с ввалившимися щеками, на которых резко проступали рубцы от шрамов. Раньше череп прикрывал хотя бы слабый пушок, сейчас же голова была совершенно лысой, словно бильярдный шар. И на мрачном лице тонкой кровавой полосой тянулись узкие губы, забывшие про улыбку. Это даже не вампир, а что-то похуже.

Правда, Потоцкому на это было плевать. Он приволок тяжелую стопку тетрадей, которые по очереди сдавал на уроках. Груды выполненной домашней работы, эссе за пропущенные дни, заготовка доклада к будущей презентации исторического проекта. Ну а то, что с ним и раньше не особенно общались, так плевать. Молчаливый парень внимательно слушал учителей, аккуратно писал решения задач и большую часть времени молчал, размышляя о чем-то своем. Ближе к обеду, однако, накатила уже знакомая слабость и Анджей бочком пробрался в туалет.

Михаила Голицина нашел младшеклассник. Буквально врубившись в княжеского внука, шпаненок залепетал:

– Там это, твой воспитанник в туалете!..

– И что?

– Плохо ему… Наши за доктором уже побежали!

– Где? – успел перехватить юркого пацаненка Михал. – В каком именно туалете?

– На втором этаже, рядом с совой!

Голицын рванул с места, лавируя между высыпавшими на перемену школьниками. Второй этаж, репродукция картины «Сова на охоте», распахнутая дверь. Анджей стоял в углу, склонившись над раковиной, уляпанной красными кляксами.

– Что стряслось?! – Михаил подхватил медленно оседающего на пол парня.

– Надорвался, наверное… Или с учебой, или с Аристархом. Не успел восстановиться.

– Лежи, сейчас лекари будут!

– Ты не волнуйся, у меня раньше такое было. Просто надо чуток передохнуть, самую малость…

Анджей снова закашлялся и попытался прикрыться рукавом пиджака, который так же окрасился кровью.

– Твою ж…

Но в двери уже вбежал штатный врач гимназии, буквально на ходу раскрывая чемоданчик для оказания неотложной помощи. Следом проскользнули два охранника, укладывая на кафельный пол носилки. Оттеснив Михаила, мужчина в бежевой рубашке с закатанными рукавами тут же наложил на лицо пострадавшего легкую пластиковую маску, дал увлажненный кислород. На запястья пристроил нашлепки датчиков, проверил реакцию зрачков. Помог охране переложить Анджея на носилки, после чего двинулся следом на выход, успевая и пульс померять, и начавшие поступать на маленький планшет данные оценить.

– До неотложки довезем? – Михаил шел позади процессии.

– Разумеется. Сейчас в Первую городскую доставим, там прокапают и можно уже в целевой госпиталь переводить. Отца сам предупредишь? Я через час только смогу связаться.

– Конечно, прямо сейчас и отзвонюсь…

Подумав, наследник Голицыных отправил текстовое сообщение отцу, а позвонил уже деду. Тот взял трубку сразу, уточнил, куда именно повезли Анджея и пообещал, что все нужное сделает. Нажав кнопку отбоя, Михаил чуть успокоился. Он только что проводил машину с больным и теперь возвращался к себе в класс. Проходя мимо взбудораженной кучки старшеклассников, успел уловить конец фразы:

– Наконец-то этот урод за мозги взялся. Хамил, строил из себя черте-что. А как одной ногой в могилу встал, так и призадумался.

Резко развернувшись, Голицын подошел к расступившимся десятиклассникам и жестко врубил с правой в челюсть брюнету, который криво ухмылялся. Болтуна будто топором срубили. Дождавшись, когда рухнувший на пол парень сядет и попытается свести глаза в кучу, Михал зло отчеканил:

– Граф Анджей Потоцкий потерял здоровье, защищая наш род. За своего деда глотки ублюдкам рвал, о себе не заботился. И если какая сука еще раз хайло на эту тему откроет, я этому ублюдку матку наизнанку выверну… Вопросы есть? Если есть – то заявку в дуэльный комитет. И завещание не забудьте оформить, как положено.

– Вопросов нет, – испуганно донеслось в ответ.

Повернувшись, княжеский внук отправился на свой этаж. Надо будет чуть успокоиться и привести мысли в порядок. Просто он как-то неожиданно осознал, что привык уже к Паленому, к его постоянному присутствию рядом, к его редким, но едким шуточкам. Он действительно стал частью семьи и старался по возможности помогать и не создавать каких-либо проблем. И смотреть на то, как он харкает кровью – это оказалось неожиданно и неприятно. Одна надежда, что дед в самом деле решит проблему. Дед – он может. Не зря на него очень много серьезных людей молится. Лучшие медицинские центры под патронажем Голицыных – это серьезно…


* * *

Через три часа Лев Васильевич вместе со Степаном Львовичем стояли у широкого стекла и смотрели на хрупкое тело, опутанное проводами и трубками реанимационной системы. Патриарх клана и его сын только что закончили беседу с врачом и теперь раздумывали о ближайших перспективах. Перспективы были туманны.

– Значит, легко отделались. Общее переутомление, старые болячки.

Князь вздохнул и поправил накинутый на плечи халат. Как неожиданно все приключилось. И люди пока еще не готовы, с которыми договаривался о проверке мальчишки. И проблемы он начал подбрасывать на пустом месте. А еще буквально утром старый знакомый из министерства обороны чуть ли не открытым текстом пытался ультиматум ставить и руки выкручивать. Откуда только про артефакторику прознали, черти глазастые? Хотя, Аристарх Максимилианович буквально позавчера из больницы выписался. Надо признать, старик сумел быть благодарным и официально принес извинения за инцидент с рванувшей железкой. Мало того, дал наилучшие рекомендации Анджею и предложил зачислить того на подготовительные курсы в университет. Раз уж уникум сложнейшие задачки с такой легкостью щелкает, так пусть действительно гранит науки грызет, а не ерундой занимается. Само собой – в свободное время. Весь профессорский состав просто мечтает познакомиться лично с молодым человеком, чей совет по выявленной технологической ошибке спас несколько заслуженных карьер и сохранил финансирование крупной лаборатории. Ну и там еще много всего Аристарх наобещал, так проникся, получив пару осколков в задницу…

– Надо переводить его на домашнее обучение. До той поры, пока не закончит нормально лечение и не восстановится.

– Ага. Особенно если вспомнить прогноз, который только что услышали. То ли выздоровеет, то ли угаснет в ближайшие полгода… Но в гимназию ты отпиши. В самом деле, нечего зря нагнетать. Мне уже директор успел пожаловаться, что Михаил кому-то рыло начистил за разговорчики. Внук у меня иногда излишне горяч, весь в меня. Как бы в самом деле до какой дуэли дело не дошло.

Стоявший сбоку Степан помассировал левый кулак и чуть усмехнулся. Похоже, это у них наследственное. Старший за клан был готов в любую заваруху ввязаться. Сам Степан лечил руку, рассадив ее во время выяснения отношений в старших классах. Теперь и Михаил спуску не дает.

Медленно текущий разговор прервал Ярослав, неслышной тенью появившийся за спинами Голицыных.

– Что-то срочное?

Охранник молча протянул пластинку телефона, на которой вывел фотографию.

– Это что?

– Пока Анджея медики крутили, я заснял его последние звонки. Техника у всех в семье закрыта кодами по максимуму, переписку не прочитать. Но сейчас смог список последних контактов и сообщений отснять для себя. В основном ничего интересного, кроме этих двух последних.

– Кому это он такое отправил?

– Младшему Драбицыну.

Старый князь моментально нахмурился:

– Это что, выходит, по времени как раз в момент покушения?

– Да, Лев Васильевич.

Вот так новость… Скандал в Китае – на первых полосах газет и по всем новостным каналам. И вдруг твой воспитанник отчебучивает такое…

– Что смог узнать?

– Проверить в деталях вряд ли получится, надо самого Анджея допрашивать. Но теория у меня есть, – отозвался Ярослав, убирая телефон в карман пиджака. – Похоже, в покушении на графа Потоцкого-старшего участвовали поляки. Это когда старика убили и нас пытались прощупать. Так или иначе, Анджей одного из посредников выявил. И не стал сдавать службе охраны, использует для себя. Может, шантажирует, может еще как, но свой канал информации у него есть.

– Однако. И этот самый канал как-то узнал про атаку неизвестных наемников в Китае?

– Именно так. Причем, все сходится. Поляки участвовали на подхвате у МИ-6, которые предоставили оружие и деньги местным бомбистам. Был ряд покушений, включая попытку ликвидации Драбицына. Именно тогда его сын и пострадал.

– Было такое.

– Нападение на наше поместье так же через британцев шло, хвостики туда тянулись. Что-то обрубили, где-то зачистили, но уши известно чьи торчат. Как я понимаю, заказчики Драбицына сначала по старым связям пошли, информация мелькнула и пшеки ее отметили. Ну а уж кого позже наняли – это пусть СБ разбирается.

Стоявший молча Степан вмешался:

– Но Анджей за все время ничем плохим себя не проявил. Мало того, все наши специалисты отмечают его благорасположенность к княжеской семье. Ты сам с ним накоротке и не ощущаешь какой-либо угрозы в наш адрес.

– Вы правы, – кивнул Ярослав. – Но парень все равно очень не прост. И даже если с нами у него исключительно добрые отношения, то целей всей игры мы до конца не знаем и не понимаем.

Снова повернувшись к окну, старший Голицын приказал:

– Парня под наблюдение. Постарайся выявить его контакты пока опосредованно. Мой человек через месяц будет, тогда уже сможем в деталях в мозгах покопаться. Ну и к тому времени медики обещали подлатать Анджея как следует.

– Драбицын наверняка в бешенстве, – напомнил Ярослав.

– Само собой. Хотя я бы на его месте сначала спасибо сказал, что их предупредили. А насчет господина генерал-лейтенанта…

Старик достал телефон, быстро нашел нужный номер и дождался ответ:

– Марья Михайловна, голубушка? Как поживаешь? Как домашние?.. Да?.. Вот как… Значит, ко мне в секретари не пойдешь… Понял, понял, как можно сравнивать твое текущее место и заштатную должность у бывшего школьного товарища… Ладно, я что беспокою. Мне бы с Его Императорским Величеством повидаться, буквально минут на пять. Можно это устроить?.. Так… И даже сегодня? Понял, уже еду. Все, целую. Цветы при личной встрече…

Повернувшись, Лев Васильевич хищно усмехнулся:

– Если Драбицын захочет что-то получить, то сначала пусть обратится ко мне. А уж потом будет видно, какой частью информации я сочту нужным с ним поделиться. Потому что даже у главы имперской СБ есть начальство… Значит, за парнем глаз да глаз, лечить его и Михаила успокойте. Прогноз про отпущенные Анджею полгода жизни под замок и никому… Будем надеяться, что лучший сценарий сработает. И наш молодой артефактор еще себя покажет на благо клана…


* * *

Самолеты, гостиницы… Как это все надоело. Счастье, когда сидишь дома, у жарко горящего камина, потягиваешь кальвадос и прислушиваешься к шуму дождя за окном. Непогода – это там, по ту сторону стен. А у тебя тепло, сухо и настроение выше ноля.

Потянувшись, Лоренцо Герра не смог сдержать улыбку. Сейчас он мог позволить себе выражать те эмоции, которые ощущал на самом деле. Не нужно носить опостылевшую маску, не нужно раскланиваться с мерзавцами, которые всеми силами пытаются спихнуть тебя в грязь. Не выйдет, господа. Уже не выйдет… Орден на удивление ловко сумел проскочить мимо всей той возни, которую затеяли разномастные шпионы в Китае. Сначала британцы обделались, получив в ответ знатную оплеуху. Сейчас – янки. Мало того, с подачи уже бывшего магистра Ордена удалось получить личную аудиенцию Папы. Еще вполне бодрый старик с интересом выслушал доклад, задал ряд вопросов и благословил на будущие деяния. Когда твой верный слуга докладывает, что благодаря продуманной комбинации получится скомпрометировать в ближайшие пару лет ведущие кланы Российской Империи и нанести им удар на политическом поприще – это звучит серьезно. И главное – никакой ковбойщины. Все аккуратно, кулуарно, не оставляя следов. Необходимые финансы задействованы, люди на местах, идет кропотливая работа. Результаты будут. Для службы, которая зачастую мыслит категориями десятилетий и работает «в долгую», такой быстрый результат – это достижение.

Поэтому приор получил карт-бланш на завершение операции, лично вручил надзирающей комиссии подписанную Папой записку и отбыл к домой. Он сделал все, что было необходимо, осталось дождаться ответ Волколака. Пара агентов уже сбросила сообщение, что есть шансы выявить носителя демона в ближайший месяц. Поэтому можно потихоньку начинать подготовку к финальному этапу. Подтягивать потихоньку монахов, прошедших необходимую подготовку у друидов. Готовить кофр с мощами для проведения обряда. И самому присматривать варианты, как лично проконтролировать процесс. В таком деле доверять помощникам – это рисковать всем и сразу. Нет, только лично…

Через месяц, значит. Плюс-минус чуть-чуть. Глядишь, еще до Нового Года приор Ордена Святой Марии обретет желанные одежды магистра. И тогда его будет уже не свалить никому. Ни наушникам в Ватикане, ни самому Папе.

Через месяц…


* * *

Князь Голицын получил десятиминутную аудиенцию. Выслушав просьбу старика, Владимир Четвертый продиктовал краткое поручение стоявшему рядом секретарю:

– По всем службам – на воспитанника Голицыных, графа Анджея Потоцкого, распространяется мое личное вето. За любую попытку привлечь юношу к какой-либо разработке или тайной операции, спрошу по всей строгости…

Затем император посмотрел на гостя и уточнил:

– Лев Васильевич, под твою ответственность. Раз твои люди мальчишку ведут, все эти непонятности названные контролируют, то тебе и разбираться. Когда надеешься ответы на загадки получить?

– К январю, максимум февралю. Хороших специалистов привлекаю, пока Анджей в госпитале. И здоровье поправят, и все темные места проверят. Многие мозголомы полиции и военных за честь считают у них консультацию получить.

– Значит, пусть будет по твоему. До весны обожду, но чтобы результат был. Мне грызня между людей рядом с троном совсем ни к чему. Если что, можешь Драбицыну сам все обсказать. Тем более, что мы друг друга не первый год знаем, я в тебя верю. Так что, с Богом, княже. Семью за меня поцелуй, а я другими делами займусь…


* * *

Самым сложным для Рюу Кобаяси было получить новые документы для хакера, готовившего операцию. Слишком много этот молодой лоботряс успел наворотить, обозлив кучу народа. За малолетним гением клавиатуры охотились теперь и полиция, и различные тайные службы САСШ. Но уж очень был хорош, мерзавец. Все нужное организовал буквально за пару дней, как только получил новый заказ. И теперь японец жалел, что столь ценный ресурс придется сливать при отходе домой. Само собой, мастер ликвидаций не собирался рисковать и поэтому оформил все на высшем уровне. Настоящие документы для эвакуации бывшего студиозуса в Бразилию. Выплаченное вознаграждение. И такси, которое отвезет хакера в аэропорт. Все, как было запрошено.

Но сейчас Рюу медленно катил перед собой тележку, забитую кучей моющих химикатов и вежливо раскланивался с редкими клерками, спешившими по коридору. Сейчас японец использовал изготовленную для него карточку уборщика из обслуживающей компании. Если бы кто вздумал проверить, с кем имеет дело, так мог копаться в родословной липового корейца до посинения. Натурализовавшийся давным-давно Мин в данный момент спал в минивене, после аккуратного перехвата у дома. А специалист по организации разного рода смертельных неприятностей полировал зеркало в мужском туалете, менял освежитель воздуха и драил унитазы. Все же обитатели небоскреба корпорации «Сильверстоун» предпочитали качественное обслуживание. Вот и платили за ежедневную уборку по высшему разряду. Правда, в деле хранения и обработки данных умудрились совершить крупную ошибку. Кто же позволяет держать информацию по отпечаткам пальцев и сетчатки вне своих серверов? И что с того, что наемные работники половой тряпки не числятся в штате? Контролировать надо всех и вся, господа профессионалы…

Закончив с этим туалетом, фальшивый Мин покатил тележку в следующий. Он знал, куда именно ходит после обеда господин Стивенс. Тем более, что речь шла не о захвате ценного источника, а всего лишь о ликвидации. Поэтому японец выбрал простой, но эффективный способ выполнения контракта. Тем более, что как подвернулся по дороге домой, в Ниппон. Ну и сопутствующий ущерб заказчика не волновал. Так что – идеальная комбинация.

Рюу Кобаяси был заядлым коллекционером. Но в отличие от любителей китайского фарфора или картин Ван-Гога, японец коллекционировал людей. Любых, с любыми талантами. Его интересовало лишь одно – чтобы человек в своем деле был лучшим. Если ты фальшивомонетчик – так деньги должны получаться не хуже и не лучше настоящих. А просто – как настоящие. Если ты великий отравитель, так капля твоего зелья должна работать с любым клиентом, в любую погоду и при любых продуктах, куда заразу добавили. Гарантировано. Так и с мастерами складывать байты и биты. Хакер должен уметь залезть в любую охраняемую систему, даже если это считается невозможным. Установить закладку, подделать информацию и испариться, не оставив следов. Никаких. Только такой человек может считаться действительно специалистом своего дела. И именно такие кадры подбирал японец везде, где только можно.

Благодаря своей коллекции он мог планировать операции любой сложности, сводя риск к минимуму. И уходить тихо и незаметно, как и следует умному мастеру, без пальбы и прочих дурных спецэффектов.

Поэтому закончив уборку еще до семи утра, Рюу погрузил тележку с химикатами обратно в припаркованный в гараже грузовичок, показал на выезде пластиковый пропуск и укатил, чтобы окончательно исчезнуть в многомиллионном городе. Теперь оставалось ждать.


Мартин Стивенс ощущал изжогу. Он так и не мог понять, чем именно она вызвана. Или неумеренным употреблением бурбона каждый вечер, или страхом, который жрал его изнутри все время. Черт дернул Мартина связаться с этим заказом в Китае. Вроде все было хорошо, все продумано до мельчайших деталей. И такой дикий провал. А самое паршивое, что где-то в подкорке сидит мыслишка: «А ведь если кто-то из наемников остался в живых, то скоро придут и за тобой». Потому что это китайцев можно перекупить или подсунуть вместо себя какого-нибудь козла отпущения. Но с русскими такой фокус не пройдет. Эти ублюдки докопаются до самой сути, после чего отправят ликвидаторов. Они всегда так поступают. Без исключений. Только почему-то высоко взобравшиеся по карьерной лестнице иногда эту особенность соседей забывают и умудряются сгрести дерьмо со всей округи разом. Как он…

Посмотрев на свое отражение в зеркале, Мартин вздохнул и потянул руки к санитайзеру. Прошли давно времена, когда приходилось давить кнопки и передавать заразу друг другу. Сейчас давно по всем приличным местам стоят автоматизированные системы, которые отмеряют тебе порцию, стоит провести ладонь под датчиком. Мало того, для любителей определенных запахов и специализированных кремов действует голосовое управление. Очень удобно.

– Яблочный…

Стивенс терпеть не мог наиболее распространенную лимонную отдушку, предпочитая ей другой слабый запах, навевающий мысли о золотой осени и богатом урожае. Вторя его словам, на подставленную ладонь упало несколько капель жидкого мыла. Одновременно с этим крохотный датчик сопоставил голосовую сигнатуру и подал сигнал в распылитель. Из подвешенного сбоку распылителя в лицо мужчине ударило облако нервно-паралитического газа. Объем и концентрация были подобраны так, чтобы не дать жертве ни малейшего шанса на спасение.

Когда через десять минут в туалет заглянул один из работников, Мартин Стивенс был давно уже мертв…


* * *

У него будет свой дом на юге Бразилии. Там вполне приличный район, о котором он столько лет мечтал. Дом, маленькая яхта и никакого криминала. Чистые документы, незапятнанная репутация. Бобби очень на это надеялся. Потому что с утра успел проверить и все бумаги, которые ему передал неприметный азиат, а так же банковский счет, билеты на самолет и все остальное, что дарило пропуск в новую жизнь.

Такси приехало рано вечером, как и договаривались. Усаживаясь на заднее сиденье, хакер нервно подмигнул водителю и не удержался:

– Наверное, завтра в новостях будет кое-что интересное. Я просматривал логи службы наблюдения «Сильверстоун», у них там большой переполох.

Косоглазый закивал, улыбаясь. Чертова обезьяна. Похоже, туп как пробка и всего лишь выполняет приказы кого-то другого. Главное, чтобы довез до аэропорта без проблем.

Сжимая в потной ладони миниатюрный шокер, Бобби всю дорогу ожидал какой-нибудь неприятности. Но машина доехала без проблем, азиат выбрался и помог выйти пассажиру, после чего достал чемодан.

– Мы очень рада, что вы выбрать нашу компанию, господин! Мой хозяина просил вам передать, мы будем ждать ваше письмо! Если вам хотеть еще премия, вы написать нам!

Подхватив поклажу, Бобби сунул старику в ладонь тонкий карандаш шокера. Ему это точно не понадобится. Он уже среди множества людей, здесь полно охраны. Все, теперь на борт и в Бразилию, к богатой и спокойной жизни.

Порывшись в кармане, хакер достал маленькую плитку оптического диска и протянул таксисту:

– Это мой подарок. Здесь все, что удалось собрать по заказчикам. Наверное, вы сможете этим воспользоваться.

После чего развернулся и направился к широко распахнувшимся дверям, уже не обращая никакого внимания на согнувшегося в поклоне водителя.

О том, что на рукоятке чемодана нанесен тонкий слой геля, который уже впитался в потную ладонь, Бобби не знал. Он умер через час после взлета, обмякнув в кресле. Покойника обнаружили стюардессы уже после посадки.

Рюу Кобаяси тем временем уже летел в Токио, убрав диск в пакет с купленными подарками. Свою работу он сделал, концы спрятал. Теперь все ниточки к заказчикам покушения на главу Имперского СБ оборваны. Пусть копают. Трупы нельзя допросить.

Но вот чужая информация, которая может оказаться очень интересной, это неожиданно. Похоже, глупый хакер до последнего ожидал подвоха и расслабился лишь поверив в хороший финал грязной истории. Вот что значит – просчитать человека и внушить ему чувство личной безопасности. А информация? После того, как Рюу ее изучит, можно будет подумать, стоит ли продать кому-либо. Кто знает, может это позволит заработать настолько большую сумму, что он окончательно выйдет из бизнеса и посвятит себя внукам. Им пора скоро начинать самостоятельно работать и его присмотр будет как нельзя кстати.


Глава 13


Драбицын со злостью бросил трубку на аппарат с гербом, чуть было не расколов пластиковый корпус. Да что же за день-то такой! Сплошное б…ство! Сначала пришла оперативная сводка по интересующим лицам – откинул копыта Стивенс, причем самым тупым образом, у себя в сортире. Ниточка минус один. И не факт, что это связано с покушением в Китае, глава ЧВК «Сильверстоун» оттоптал столько мозолей по всем странам и континентам, что его могли грохнуть кто угодно – от конкурентов до лишившихся трона туземных царьков и их скорбящих семей, подозреваемых по этому делу будут сотни. Да и хрен с ними – пускай спецслужбы САСШ рвут задницу на британский флаг, пытаясь вычислить заказчика и исполнителя. От агентуры внутри них и узнаем. А вот вторая новость.

Голицын, сука, успел первым шепнуть на ушко императору. И теперь разработку Потоцкого придется официально прекратить. Ах, государь, совсем размяк, расслабился. Забыл, вероятно, что нет неприкасаемых, что любые попытки сделать таковыми своих друзей могут стоить тебе трона? Забыл. Как и виселицы на Сенатской две сотни лет назад. Ладно. Что там говорилось в шифртелеграмме? Прекратить разработку этого малолетнего дрища силами СБ? И все? Ну хорошо, князь, только вот что ты сам давно в разработке, ты знаешь. И теперь это только усилится. Наружка за тобой только что в сортире наблюдать не будет, а вот ее я не сниму, раз есть информация о подготовке покушения на одного из высших лиц Империи и главу одного из самых могущественных кланов. Жалуйся хоть самому государю императору, злорадно подумал граф. Прикажут – прекращу, но тогда любая ответственность ложится на того, кто отдал этот глупый приказ. И если князя грохнут, то с меня и взятки гладки, был приказ самодержца.

Далее, был приказ прекратить силами СБ. Но не было приказа перестать это делать в частном порядке. А вот тут и займется заинтересовавшийся этим делом Козьма, пусть хоть свою группу монархистов запрягает. И все равно, что по закону об ОРД запрещено вести ее всяким ЧОПам и прочим частным детективам-дефективам, Козьма клал на эти законы с прибором. А вес у Козьмы явно был выше, чем у одного из князей Голицыных, он нынешнего императора еще на ручках нянчил. Козьма чувствовал в Потоцком угрозу, пускай и продолжает его разрабатывать, он не из СБ, а частное лицо, в отставке. Ну а князю – хрен по всей морде, формальности соблюдены, да и только. Главное в обходе запрета – обход его формулировки.

Оставался пока только еще живой террорист, превратившийся в овощ после медикаментозных средств воздействия при допросе – и тут все верно, слово не нарушено. Как и обещали, он в РИ, пока он в изоляторе временного содержания СБ и ждет перевода в тюрьму, довольно мычит, пускает слюни и гадит под себя. Толку от него мало, все что знал и не помнил, от него получили. Заодно всплыла и информация об исчезновении одной из групп спецназа СБ пять лет назад в районе Замбези. Из «пропавших без вести» перевели в категорию «погибших при исполнении». Теперь хоть вдовы получат причитающуюся пенсию вместо жалованья, а наградные листы посмертно увеличат ее вдвое.

Но деятельность клана Голицыных никто разрабатывать не запрещал. Хотя вроде бы все было на первый взгляд законно, но кому-то он же мешал? Надо будет провернуть пару комбинаций и вывернуть наружу грязные трусы клана. Надо, надо скомпрометировать клан и его главу, но не сильно, чтобы только получили по своей наглой морде, а не начали воевать с СБ. Хотя при открытом противостоянии с безопасниками им ничего не светило, служба – это не сотня пистолетов в оружейке, а еще и приданная ей дивизия специального назначения с тяжелым вооружением и бронетехникой, хватит не только ликвидировать клан под корень, но и устроить государственный переворот. Пусть помнит об этом Голицын, прежде чем делать необдуманные поступки. Я к нему должен обращаться, с негодованием подумал граф, да это ты ко мне еще прибежишь, вот только я подумаю, помогать ли мне тому, кто меня под государя императора подложил как под танк, или нет. Обязанности свои служба-то выполнит, но только в рамках, предусмотренных законодательством, не больше и не меньше. А пока, дорогой князь, все твои запросы пойдут лично через меня. И будь уверен, что теперь никто ни глаза будет закрывать на делишки клана, ни любезностей тебе оказывать. Сам напросился.


В моей жизни настала череда обломов. Сначала довольный до соплей папА объявил, что он еще раз станет папА, и теперь ворковал с графиней, всячески подчеркивающей назло мне свое положение. Голубки, мля. Подумаешь, только пятнадцать минут беременна, а теперь ей в маршрутке место уступать? В общем, как я понял, теперь Старшему было сильно не до меня. Вот графиня, зараза, отомстила мне самым подлым женским способом.

Ну а с Паленым, с которым я сильно хотел потолковать, вообще вышел жесткий прикол. Сначала он влетел в больницу чуть ли не в критическом состоянии, теперь, как говорили в школе, чуть ли не находится в овощном виде. В ближайшее время до него было не добраться – когда я, изображая скорбь и выжимая из себя скупую крокодилью слезу попытался появиться в больничке, чтобы выяснить его состояние и порасспрошать, меня развернули с этажа мордовороты из личной охраны князя. Я удивился, мельком увидев Кресислава, находившегося в палате – он-то что тут делает? Но передо мной уже распахнули дверь на лестницу, и вежливо попросили в нее проследовать. Ну еще бы, попробовали бы они распустить руки, это было бы объявлением войны.

Единственное, что поднимало мое депрессивное настроение было то, что у нас с Елизаветой было все отлично. Вместе с ней мы проводили очень много времени. Считалось, что я спас ей жизнь второй раз уже в Азии – ага, если только не считать того, что и в первый раз, и во второй неприятности произошли из-за меня. Но это уже мелочи, Воронцовых в это никто не посвящал. Как благородный человек, я должен бы был во всем признаться, каяться на коленях, умоляя меня простить… Ржунимагу. Особенно с Елизаветой, она как раз была из тех, кто подносит патроны держащему оборону своему мужчине. Так что почитательницы дурных сериалов и лырных романов могут идти смотреть или читать их дальше. Жизнь, как правило, не состоит из сериала, чей сценарий склепали на коленке вчера, чтобы очередная серия увлажняющей жвачки для безмозглых кур с половыми проблемами вышла точно в срок.


– Все готово, предлагаю в самое ближайшее время навестить младшего Драбицына в гимназии, – архиепископ Григорий потеребил большой крест, висящий поверх рясы.

– Я не думаю, что Владыка похвалит нас за такую самодеятельность. Если что-то такое возникнет…

– Да ничего не возникнет, высокопреосвященнейший, – насмешливо сказал Григорий. -- Пацан, сопливый, двенадцатилетний, что он может сделать? Папе пожаловаться? Сделаем так, чтобы не пожаловался.

– Это как?

– Графиня страстно желает исповедоваться, но граф всячески этому сопротивляется. Похоже, он сам безбожник, я не слышал, когда он последний раз был в церкви.

– Ну так отлучили бы его, – в задумчивости сказал Феофан.

– У Владыки на него планы, насколько я понял. Поэтому его не трогают. Хотя он и якшается с язычниками. Вот на мальца надавим, и он нам выложит все, что ему известно. А чтобы был посговорчивей, графиню увезем прямо из церкви, или даже до нее. Есть у меня одна мыслишка…

– Но это же похищение! Не боитесь мести Драбицына? У него все-таки власть! Вдруг он решит начать войну…

– Все во славу божью, – осенил себя святым крестом Григорий. – Нет над нами власти мирской. Война с воинством Христовым? Ничтожного человека?

– Во славу диавола это, – отрубил Феофан.

– Не смотрите так на это, отче. Зато мы узнаем правду.

– В вас говорит прежняя криминальная натура, – Феофан попытался поставить на место собеседника, когда-то вышедшего из самых низов.

– Нет. А кроме того, чтобы расставить все точки над «ё», у нас будет специалист по противодействию языческим культам, как вы и предлагали. Нужного нам экзорциста, говоря языком католиков.

– Кто?

– Отче Аресий, бесогон.

Феофан аж поежился. Про этого больного ублюдка он слышал разные страшные вещи. Ему не сан надо было давать, а закрывать в дурке. Поэтому и бесов он успешно изгонял, причем не мягкими православными методами, а пользуясь знаниями в экзорцизме других церквей, не гнушаясь насилия и кровопролития, бесы, наверное, от него сами бежали в ужасе. Такой урод был недостоин вообще входить в храм Божий, но по мнению Феофана, похоже у высшего начальства были другие взгляды. Иногда он был просто незаменим.

– Ну так что?

– Не нравится мне все это, но давайте попробуем.


Я сидел на лавочке в зеленой зоне на территории гимназии и жевал особо вкусную плюшку, должен же быть у меня перерыв на обед! Хотя зону зеленой сейчас назвать было трудно, осень же поздняя, сиротливо протягивали свои голые осыпавшиеся ветви деревья, словно молясь серому смурному небу. Все равно я лучше поем на свежем воздухе, хоть и депрессивный пейзаж с облетевшими листьями навевал тоску.

– Господин Драбицын?

Я обернулся на голос. Оба-на, трое пожилых мужиков в рясах попов с крестами на груди. Притом если двое были просто обычными среднестатистическими священнослужителями, дородными и кругломордыми, то третий имел очень запоминающуюся внешность, я сразу почувствовал угрозу, исходившую от этого типа. С рожей как у рептилии, покрытый какими-то пятнами, и такие же желтые глаза, какие обычно бывают у ящериц.

– Да, это я.

– Пойдемте, сын мой, нам надо поговорить, – пробасил первый.

– Ну пойдемте, батюшка. Сразу в кабинет директора гимназии. Там в его присутствии и поговорим.

– Это не в ваших интересах. Мы все знаем, так что лучше поговорим без свидетелей, – проскрипел мерзким голосом третий.

О, знакомая старая песня о главном, любимый мотив тупых следаков и особо тупых особистов. «Мы все знаем, но ты лучше сам расскажи, облегчи свою участь». Обычно тупорылый ничего не знает и берет на понт. Почему тупорылый? Да потому что такой подход действует только на дебилов, которых в допросной двое – тот, кто задает вопросы, и тот, кто на них отвечает. Ну-ну, вы решили поиграть с тем, кто отлично знает методику ведения допроса, и сам их проводил?

– Ну и че вы знаете? – как можно наглее заявил я. – Нихера вы ничего не знаете и не узнаете. А так мальчиков не люблю, кокс не нюхаю, монашек не совращаю. Так что идите отсюда к святому Ебукентию, пока я вас не обвинил в педофилии.

Я поднялся со скамейки и отряхнул руки. Достали уродцы. А что, мудаков хватает и в форме, и в рясах, и просто так.

– Не так быстро, мальчик! – схватил меня за руку ящеромордый. – А то твоей мамаше плохо будет.

– Что? Что вы сделали с мамой? – вышло фальшиво, графиню я так не называл, пусть спишут мою фальшь на испуг.

– Садись! – третий толкнул меня на лавку. Точнее, попытался. Стандартное освобождение от захвата наложением кисти на болевые точки, и вот уже третий, шипя, полуприсел, больно ручке-то… Ну хватит комедию ломать, их трое, я один. Получи коленом в заботливо подставленный подбородок, и ладонями по ушам. Я вошел в ускорение. Да ты, дядя, борзый и опытный, не зря у тебя такая рожа страшная. На тебе пальцами в висок, выживешь так выживешь. Ага, второй, стоящий рядом, они с первым вообще не бойцы. Ладно, покалечу для проформы. В развороте удар ногой вниз, скользнувший по голени и всю силу отдавший в подъем ноги второго. Обычно так не делают, это удар при освобождении от захвата сзади, но еще я лапать себя не давал. А в своде стопы столько мелких косточек, что просто прелесть, когда они ломаются.

Третьего я просто толкнул на скамейку со всей дури, он забавно упал лицом вперед, приложившись о спинку скамейки подбородком. Я прыгнул на него сверху – ощущения были такие, как будто плюхнулся на жирного борова, сжав коленями колыхающиеся бока – и вогнал ему пальцы в болевые точки на ключицах.

– Ай-яй, – завопил он действительно как боров.

– Где графиня, сука?

– В доходном доме на Черной Речке.

– Адрес, давай адрес!

Давясь соплями и слезами, он назвал адрес.

– Охрана?

– Двое иноко… Ой-й!

– Не врешь? – я от души вдавил пальцы.

– Не-ет…

– Ну тогда отдыхай, – я приложил его от души кулаком по затылку, услышав стук толоконного лба о спинку и слез с пони-боя в рясе.

Так, здесь я порезвился хорошо. Третий лежал навзничь поломанной куклой, я прижал к его шее два пальца. Есть пульс, есть. Поразмыслив немного, я не стал ему добавлять, зато от души с носаря влепил ногой в лоб второму, сидевшему на земле и баюкавшему поломанную ножку, отправив его в беспамятство. Собрал у попов все мобильники и бросил к себе в сумку – не надо портить мне сюрприз, а содержимое пусть криминалисты в СБ изучат.

– Иван, – я позвонил своему водителю, – ты можешь меня забрать из школы?

– Через десять минут.

– Давай, жду, – я быстрым шагом пошел к зданию. Слава богу, на аллее было пустынно, любителей мерзнуть на свежем питерском морском ветерке было немного.

Так, освобождаем графиню сами. Хоть и положено вызывать спецназ и полицию, они приедут и все лавры достанутся им. К тому же я сомневаюсь, что у них рука поднимется на попов. А вот у меня поднимется. Надо заработать очки перед графиней. Как же она так лоханулась и как прокололась ее охрана?


Графиня вся была в растрепанных чувствах – сказывалась нервное напряжение последних недель. Сначала она узнала о своей беременности, потом это покушение в Азии и тревога за мужа, потом их возвращение… Ну хоть слава богу, этот лже-Сашенька старается не попадаться ей на глаза. Но вроде бы она нашла выход – подруга посоветовала ей обратиться к особому монаху, который врачует души и сердца.

– Но я же под строгой охраной?

– Ой, Василиска, неужели женщина не может исчезнуть на некоторое время так, чтобы ее муженек не узнал? – хохотнула в трубку подруга. – Неужели ты своему не изменяла?

– Нет, – краснея, сказала графиня. Хорошо, что телефон без видеосвязи, а то было бы видно.

– Да ты что? – расхохоталась в трубку подруга. – Ну, ты многое потеряла. Это просто непростительно всю жизнь прожить с одним и тем же мужчиной!

– Хер на хер менять – только время терять, – обозлилась графиня. – Ты по делу говори.

– Ну ладно, по делу так по делу. А сделаем мы так…


– Жди здесь, – сказала графиня водителю. Они притормозили у модного бутика «Штейн», который специализировался на высокой женской моде.

Охранник вылез следом, и было направился за ней в магазин…

– А ты куда? – смерила его высокомерным взглядом графиня.

– Приказ господина графа, сопровождать вас везде.

Ну что же, хамить так хамить.

– А как я примеряю нижнее белье, ты тоже будешь смотреть? Или бретельки мне подержишь? Это дамский салон, и вам там точно делать нечего, – графиня развернулась, открыла дверь и вошла в бутик.

– Здравствуйте, госпожа графиня! – поклонилась ей молоденькая девушка-управляющая.

– Приветствую, Аглая. А графиня Корсакова здесь?

– Да, госпожа графиня. Ждет вас у модистки, просила вас, чтобы вы ее нашли.

– Веди!

Поспешив вслед за девушкой, она завернула в глубину салона.

– А, вот ты где? – подруга поймала ее за руку.

– Привет, Мария!

– И тебе того же. Ну что, пойдем?

– Он что, здесь? – опешила графиня.

– Какая ты все-таки домохозяйка! – расхохоталась Корсакова. – Конечно же нет. Нам на выход.

Она потащила графиню к черному ходу.

– Я как-то на это не рассчитывала, – немного растерянно сказала графиня.

– Да брось, ну улизнешь ты от него на час, ну а если задержишься – ничего страшного, позвонишь.

– Муж рассердится.

– Муж – объелся груш, – весело сказала подруга. – Переживет, никуда не денется. – Пошли!

Графиня дала себя увлечь, и подруга вывела ее через черный ход.

– Вон, это за тобой! – она пригнувшись показала пальцем на неприметный седан неподалеку.

– Что-то мне это не нравится…

– Ну ты же видишь, они в рясах. Им нельзя, – хохотнула подруга. – Бедненькие!

Они подошли к машине. Ее уже ждали. Молодой мужчина в монашеском одеянии открыл перед ней дверь, помог сесть на заднее сиденье и сам сел рядом.

– Пока, Василиса, – послала ей воздушный поцелуй Мария.

– Пока, – озабоченно сказала графиня. – Надолго мы?

– Нет, госпожа графиня, туда и обратно.

– А «туда» это куда?

– А зачем вам это знать? – графиня почувствовала укол в шею и потеряла сознание.


– Графиня пропала, – первым делом заявил мне Иван. – Велено отвести вас домой.

– Знаю. Не домой. Ты вооружен?

– А как же, – он отвел полу пиджака, показав мне наплечную кобуру с «СР».

– Ну и отлично. Едем освобождать графиню, – я полез в бардачок за «Вальтером», с которым я почти не расставался, но в школу не брал.

– Надо же сообщить… – он потянулся к микрофону рации.

– Не надо, – я перехватил его руку. – Лишний шум. Сейчас наедут поцы, спецназ и еще хренова туча людей на машинах и с мигалками. Как ты думаешь, это ей поможет? Или наоборот толкнет похитителей на что-нибудь не то?

– Но у меня…

-…прямой приказ, – зло передразнил его я. – Знаю. Подъедем поближе и доложим. А освобождать будем сами.

– Вдвоем? – он насмешливо взглянул на меня. Типа, пацан, ты во что ввязываешься?

– Вдвоем.

Иван ничего не сказал, лишь усмехнулся и прибавил скорость, включив проблесковые маячки под капотом.

– До прибытия минут пять.

– Хорошо, – я достал смартфон и набрал Старшего.

– Слушаю, Саша. Ты сейчас не вовремя.

– Я в курсе. Слушай внимательно.

Я изложил Старшему, что со мной произошло и где держат графиню.

– Ни во что ни ввязывайся, езжай домой. Я сейчас вызываю спецназ.

– Не получится. Я сам.

– Никакой самодеятельности…

Я нажал на отбой.

– Поговорили? – покосился на меня Иван.

– Угу… – я отключил звук и вибрацию на телефоне.

– И?

– Сейчас тебе будет звонить.

Раздалось квакание смартфона Ивана.

– Слушаю, Ваше высокопревосходительство! Да, я понял, да! Есть! – Иван прикоснулся к гарнитуре.

– Велено тебя доставить домой.

– Ты сможешь меня удержать? – хмыкнул я.

– Да, пожалуй, нет.

– Твоя обязанность меня охранять? Вот и охраняй. Кстати, вот уже и подъезжаем. – Я взял свою заплечную сумку.

– Слушай, я понимаю твой энтузиазм, но меня могут выгнать со службы. И выгонят.

– Это вряд ли. Ну если хочешь, я тебя вырублю, а ты потом на меня рапорт напишешь?

– Ты? Меня? – скептически хмыкнул Иван. – Не смеши.

– Пошли, – я распахнул дверцу машины. – Только пиджак с кобурой сними и пистолет спрячь. Будем изображать младшего и старшего брата. Ну за руку ты меня вести уже не можешь, так что изображай энтузиазм и заинтересованность.

Доходный дом – обычный двор-колодец, которому было уже полутораста лет. Те самые в нашем мире пресловутые питерские коммуналки с длиннющими коридорами, по которым на велике кататься можно. Мило болтая и изображая братьев, старший из которых забрал младшего из школы, мы вошли в парадное, воняющее кошачьей ссачиной, и стали подниматься по длинной лестнице. Да, я уже и забыл, какие тут огромные коридоры и пролеты. Особенно в детстве меня поразил лифт – разве их делали полтора века назад? Старомодный, с решетчатыми дверями – но он был. А так – все точно такое же, как в детстве, выщербленная мелкая плитка на полу, неряшливо окрашенные масляной охрой двери, ручки старомодных механических дверных звонков…

– Третий этаж, – шепнул я ему, глянув на номера квартир.

Мы поднялись до нужной площадки и нашли квартиру с неряшливо закрашеной по бокам эмалированной табличкой с номером. Осмотрев дверь, я понял, что со спецназом я лоханулся. Такую древнюю массивную конструкцию, открывающуюся наружу, выносить только накладным зарядом. И замок тоже был старый, тихо не вскроешь.

Я прижал ухо к двери и сосредоточился. Вроде тихо, да разве такой слой дерева и краски что-нибудь можно услышать? Можно. Раздался женский визг.

– Стреляй в замок и запускай меня, ты следом! Быстрее, там что-то началось!

Иван кивнул, и выстрелил из пистолета рядом с замком, потом рванул дверь на себя. Я проскочил внутрь.

Дверь в ближнюю комнату была открыта. Ба, а вот и искомое – упакованная графиня и двое бандитских рож в сутанах – из бывших зеков, принявших постриг, что ли? Один слева в углу, второй поднял графиню и заслонился ей, как щитом.

– Вы кто, бродяги? – спросил тот, кто поигрывал ножичком у горла графини.

– Отпусти тетку, фуфел, – хороший ракурс для выстрела. Прямо как мишень, где нарисован террорист, закрывающейся заложницей.

– Оружие на землю, а то я ее порежу, – тот лишь сильнее прижал лезвие к нежному женскому горлу.

Звук наших выстрелов раздался одновременно. Никогда не кладите оружие по требованию преступника, такое бывает лишь в дешевых боевиках. На месте глаза бандита, державшего графиню, появилось кровавое пятно, а оконное стекло сзади него разбилось, окрасившись кровью. Он повалился на пол, выпустив тело женщины из рук. Второго снял Иван, прострелив ему правое плечо для пущей убедительности.

Я бросился к графине. Фух, ну слава богу жива. Только легкий порез на шее, поверхностный, и лежит без чувств.

– Жива? – спросил Иван, пакующий второго его же поясным ремнем, вынутым из-под рясы.

– Да. А вот и кавалерия похоже прибыла, – услышал я еще и отдаленный вой сирен. – Долго бы они телились.

От прибывшего папА я получил хорошего леща в полном физическом смысле этого слова, а с Иваном он обещал разобраться позже. Ну уж нет, своего охранника я не отдам, он подтвердил свою квалификацию. А то, что нарушил приказ – ну это я виноват, что, было бы лучше, если бы я его вырубил и пошел на дело в одиночку? Так я и объяснил до предела злому папА, когда бледную, как смерть, графиню выносили, пристегнув к носилкам, приехавшие санитары неотложки. Да, сегодня ей досталось, вон еще от пропофола не отошла, современного аналога тряпки с хлороформом. Да и нервных потрясений разом столько, наверное, за всю жизнь не испытывала.

– Одни проблемы от тебя, – в сердцах зло сказал граф.

– И решение проблем тоже. Да, и Ивана я тебе тоже не отдам на растерзание, он подтвердил свою компетентность.

– Он нарушил приказ, – твердо сказал граф. – И…

– Ладно, дома договорим, – прервал я его, и повернувшись, пошел за носилками с графиней.

Да, все-таки натуру не переделаешь, подумал граф. Но в то же время он был доволен – теперь наследник рода в очередной раз показал себя. Все-таки кровь – не вода, а дух – не пар. А теперь еще со всем этим разбираться…


Глава 14


За длинным столом сидели две представительные делегации. С одной стороны – благообразные старцы в богато расшитом церковном облачении. По другую сторону – не менее благообразные старцы в деловых костюмах. Представители Синода общались с выборными со стороны волхвов. И причина для беседы была очень серьезной.

Потому что сегодня вечером Его Императорское Величество в матерных выражениях высказал первым все, что думает про бардак в ведомстве патриарха и что ожидает всю властную верхушку, если всплывет их прямое участие в набирающем силу скандале.

Пришлось волей-неволей прятать раздутое самомнение и идти на поклон к язычникам. Срам-то какой… Но если венценосный хозяин Империи действительно настолько взбешен, то вопрос уже не о репутационных потерях, а о возможности лишиться головы.

– Господа, мы хотим еще раз заявить, что не имеем никакого отношения к произошедшему. Все это – исключительно персональная самодеятельность двух друзей, которым по старости лет голову послабило.

– Да?

Сидевший с самого краю Козьма поморщился. Гладко поют, шельмы. Причем все руководство помалкивает, впереди себя специалиста по связям с общественностью выставили. Если даже что и ляпнет, то всегда откреститься можно. Вот только очень уж серьезные статьи их приятели поднаскребли активными стараниями. За такое не просто каторга светит. За такое могут и что-нибудь расстрельное выдать.

Но с другой стороны, трясти мерзавцев следует лишь причастных к ограблению и покушению. Замахиваться на всю церковь – себе дороже. Можно заполучить немалое брожение умов, потому что хоть организация и отделена от государства, а паства у нее обширнейшая. И в случае серьезной конфронтации можно и до бунта докатиться…

– Григорий и Феофан под арестом, с ними разбираются. Как и этот, так называемый, бесогон. Епархия и непосредственно патриарх оказывают властям всю необходимую помощь в разрешении конфликта. Который для нас является также полной неожиданностью.

– Возможно, возможно, – вступил в дело сидевший в центре мужчина с коротко подстриженной седой бородой. Светояр собственной персоной. Давненько его не было видно. Поговаривали, что с визитом вежливости куда-то в Африку катался. После его визита обычно одни кладбища остаются. Оружие тотального внушения и наказания провинившихся. Один из сильнейших волхвов Империи, практикующий еще не так давно запретные практики. Когда про изыскания стало известно властям, Светояр не стал уходить в бега, а наоборот – пришел и предложил спецслужбам свои услуги. Теперь – имеет официальный чин в службе внешней разведки и попутно служит пугалом для конкурентов по обе стороны границы. Свои либералы от его имени вздрагивают, иноземные кровавыми слезами умываются. Само присутствие данного персонажа на совещании – дичайший раздражитель для церкви. Он для них первый кандидат на очищающий костер. Только вот руки коротки.

– Значит, вся почти святая троица пыталась атаковать основы государства исключительно по личному скудоумию. Интересно только, а с чего бы это они так активно зашевелились? Что послужило первопричиной?

– Насколько нам удалось узнать, их заинтересовал некий трактат, которым владеет господин Кресислав. О тонких материях и отношениях с потусторонним миром. Возможно, наших братьев гордыня обуяла или еще из-за чего разум помутился. Но вот решили прочесть тайный документ и предоставить свое мнение на церковный суд.

– Понятно. Для этого наняли уголовников, которые пытались убить того самого господина Кресислава. А затем захватили в заложники супругу Его Превосходительства, графа Драбицына. Который, позволю себе напомнить, всего лишь глава имперской службы безопасности…

Похоже, Светояр получал удовольствие от беседы. В самом деле, когда еще святоши умудрялись настолько удачно вляпаться в гору вонючейшего дерьма? С их коллегиальностью, склоками и стукачеством перед вышестоящими. Никто просто не поверит, что те же митрополиты были не в курсе, чем подчиненные дышат. А раз что-то слышали и понимали, то просто обязаны были доложить и главному лицу. Который сейчас выглядит совершенно потерянным.

– Кстати, -- продолжал свой монолог волхв, – мне тут птички певчие напели, будто вы в Ватикане тоже справки наводили. О том самом манускрипте, ради которого уважаемые люди до обычной уголовщины скатились… Хотя, здесь я чуть не прав. Это уже не банальный гоп-стоп. Это уже покушение на устои государства. Статья другая. И другие последствия.

Сидевший во главе стола подтянутый молодой мужчина с военной выправкой открыл кожаную папку, откашлялся и начал читать хорошо поставленным голосом. Адъютанты и личные секретари монарха всегда могли донести мысль Его Величества в любой аудитории. Кроме того прекрасно стреляли, знали несколько иностранных языков и были устойчивы к любым ментальным воздействиям. Одним словом – отлично их готовили, без дураков.

– Есть мнение, что в данный конкретный политический момент будет нежелательным раздувать скандал, особенно в прессе. Поэтому виновные уже переданы господину генерал-лейтенанту для проведения всестороннего дознания. Если в процессе выяснится, что кроме этих трех заблудших овец есть и другие, то служба безопасности нанесет необходимые визиты… Вместе с тем, есть мнение, что данный конфликт может использоваться зарубежными враждебными силами, особенно в свете недавнего нападения в Китайской Республике. Поэтому вся информация, которая на данный момент известна присутствующим, считается отмеченной для служебного пользования и разглашение будет караться по всей строгости закона.

Церковная половина приуныла. Но адъютант еще не закончил.

– Учитывая крайнюю важность так называемого манускрипта, известная вам персона рекомендует господину Кресиславу предъявить его для изучения в ближайшее время. К сожалению, на данной встрече он отсутствует.

– Я ему передам, – отозвался дед Козьма.

– Хорошо. И последнее. Разумеется, нет и не может быть какого-либо прямого вмешательства в дела Православной Церкви, но я должен передать еще раз явно высказанное неудовольствие этим происшествием. И просьбу сделать из этого надлежащие организационные выводы.

Ага. Значит, митрополиты своих постов точно лишились. Патриарх усидел, хотя вспоминать ему будут еще долго этот прокол. Но владыка теперь будет трясти хозяйство так, что пух и перья полетят в разные стороны. Обгадиться публично на весь белый свет – такое не прощают…

– На этом, господа, предлагаю встречу считать законченной.

Адъютант закрыл папку и поднялся. Возражений и комментариев не было. Да и с чего бы им быть? Все и так ясно.


* * *

Первые дни декабря. Снег шел за окнами уже вторые сутки большими пушистыми хлопьями. Анджей бродил по палате, разглядывая свое бледное отражение в огромных окнах. Ходячий скелет, да и только. Хотя, чего лукавить, подлатали его знатно. В целом – почти как огурчик. Головных болей нет, кишками блевать больше не тянет, кровохаркание закончилось. В целом все очень и очень хорошо. Только не знают местные эскулапы, что нечто подобное уже было раньше, когда куча друидов по прямому указанию приора Ордена Святой Марии выхаживали лучшего боевика Ватикана. Много сил и трав потратили, но поставили на ноги. Правда, предупредили, что любой серьезный срыв, любое перенапряжение сил вызовет уже необратимый процесс. Который изредка будет давать ремиссию, но в целом покатит разрушенный организм к известному финишу. И произойдет это быстро, где-то за полгода. Причем последний месяц клиент превратится в натуральную развалину.

Поэтому – у Анджея был очень серьезный резон как можно скорее спрыгнуть из госпиталя обратно в княжеское поместье и проверить последнего из оставшихся кандидатов на демонологию. Так сказать – последний шанс. Вроде как господин Драбицын-младший даже мелькал рядом с палатой, только вот не пустили его. Тогда у пациента было состояние «овощ предкоматозный», лично рядом только эскулапы присутствовали в скафандрах высшей защиты. Проверяли – не траванули ли чем воспитанника Голицыных. Может – в кого посерьезнее метили? Но потом вроде угомонились, разрешили посещения. И первым в гости примчал Михаил. Пожал исхудавшую руку, погрозил кулаком куда-то в потолок и заявил:

– Держись, Анджей! Там за тобой целая делегация из университета выстроилась, за ними вояки и спецы в спину дышат. Все мечтают зазвать к себе на учебу, а потом в штат. Только дед уперся, на самый-самый верх ходил. Договорился, чтобы тебя не беспокоили, дали поправиться. Ну а как домой вернешься, так дома и стены помогают… Я в последний раз в больничке лежал после перелома. Проклял все. Летом дело было. Сестрички ходят в халатиках, один раз взглянешь и все мысли куда-то разбегаются.

– Мне еще рано.

– Значит, тем более, – Михаил бы в самом деле рад встрече. Он рассказал и про школу, и про то, что одному идиоту по роже пришлось разок прописать, а то языки подраспустили. Еще про то, что Потоцкому зачли его работу о парусном флоте, поставив высший балл. Отпечатанную брошюру даже в музей военно-морского флота послали. Те обратно отдарились новой моделью парусника, которая ждет уже своего хозяина. Флигель отремонтировали, спортивный зал чуть переделали. Теперь половина для физкультуры, другая отгорожена под лабораторию. Ничего серьезного делать нельзя, все же уровень защиты не тот, но разных мудрых станочков, справочной литературы и прочего – под потолок. Твори, сколько хочешь.

После младшего из княжеского рода, в гости заглянули и сам патриарх с сыном. Узнали о здоровье, порадовались, что через пару недель обещают выписать. Посетовали, что молодость не всегда означает должное осознание проблем, поэтому Анджей и надорвался на своих бдениях с артефактами и учебой. Предупредили, что гимназия согласовала домашнее обучение и все нужные документы уже подписаны. Так что – до весны, как минимум, покой, ненапряженное постижение школьных истин и минимум занятий по физическому развитию. Надо окрепнуть. А потом уже будет видно.

Ярослав при этом стоял за спиной и кивал в такт словам князя. А глаза при этом добрые-добрые. Участливые такие.

Анджей тем временем про себя думал, что прокол с отправкой сообщения Драбицыну – это очень нехорошо. Теперь на ушах стоят слишком серьезные люди, чтобы подобное игнорировать. И придется брать в расчет, что ближайший месяц-два придется ювелирно вести выбранную партию. Потому как смотреть за ним будут, как за хрустальной вазой с прахом любимой прабабушки. Пылинки будут сдувать. Чтобы при случае выпотрошить и понять – а в чем же тайна мальчика, который ведет себя совершенно неправильно. Кстати, фраза Михаила про визит «туда» объясняет, почему он все еще в госпитале, а не тюремных казематах. Явно Голицыны будущего артефактора для себя придержали. Выгода клана – превыше всего…

Но пока – надо регулярно кушать, выходить погулять в парк, не обращать внимание на посты охраны, которые торчат у входа в коридор и в больничный блок. Госпиталь целиком и полностью относится к княжеской вотчине, посторонних еще на дальних подступах разворачивают. Ну и пока Потоцкий валялся с бледным видом, изображая покойника, бритых крепышей было куда как больше. Сейчас их рассредоточили по территории, чтобы лишний раз не волновать больных. Не маячат за спиной и за то спасибо.

Из доступных развлечений остался только небольшой планшет с доступом на местные детские видео-каналы. Смотреть ту муть не было какого-либо желания, поэтому Анджей развлекался по-другому. Например, у докторов с собой электронная ручка, которой в многочисленные девайсы тыкают. Связана с внутренней сетью и автоматически цепляется в любой палате на открытую точку доступа. Взламывать шифрованный протокол обмена – это для мозгоклюев с технических вузов. Потоцкий поступил проще, благо, талант никуда не исчез и позволял творить разное непотребство. Слепить крохотный резонирующий знак, подвесить на ручку, когда господин в белом халате тебя крутит-вертит, ниточку связи по электрическим проводам протянуть – работы на пару вечеров. В итоге при желании можно слушать, о чем именно говорят медики.

Обычно с сестричками за жизнь болтали, шутили на любые темы, флиртовали напропалую. Но просто так бродить по парку было скучно, вот Анджей и развлекался. Свою половинку знака внедрил в кость за ухом, чтобы не таскать какой-нибудь компрометирующий агрегат в руках и не привлекать излишнее внимание. Костная проводимость – милое дело, чисто шпионская штучка. И сейчас переключался между каналами, ловя куски чужих разговоров.

Здесь про футбол. Эти насчет ресторана договариваются. Тут кому-то по шапке прилетело за небрежно заполненные документы, а…

Отряхнув снег со скамейки, Потоцкий присел и прикрыл глаза. Вот как знал, как чувствовал что-то…

– Маша, ты закончила тесты?

– Да, Семен Васильевич.

– И что там?

– Там какой-то бред… Судя по развернутой гормональной карте, ему уже больше восемнадцати! Я бы еще поняла, когда поражения щитовидки и гипоталамуса дают искажение картины, но маркеров глобального сдвига нет, как и ответа надпочечников. Будто перед нами взрослый человек в теле мальчика.

– Занятно… И данные по цитологии с этим перекликаются. Активное старение организма, причем по всем системам. Плюс множество залеченных травм как минимум за пять лет… Результаты куда положила?

– Как вы сказали, на ваш компьютер. Ни в облако, ни на госпитальные сервера ничего не копировала. Приказ Льва Васильевича – вы единственный, кто имеет доступ ко всей собранной информации.

– Умничка, Маша. И – язык держим на привязи. Не зря княже мальчиком интересуется, не зря в его лечение столько уже денег вбухали. Видимо, мы видим последствия давнего эксперимента, который пошел не так.

Легкий всхлип:

– Жалко его. Тромбоциты серьезно ниже нормы, все тесты по печени дают прогрессирующий цирроз. После гемодиализа он месяц пробегает, затем сляжет. И будет сидеть рядом с аппаратом почти все время.

– Тихо, не скули… – Ощущалось, что доктору неприятен разговор. Хорошие специалисты всегда злятся на себя, когда не могут помочь больному. Ощущают, как личный вызов, противостояние с подбирающейся поближе смертью. – Надо будет, трансплантацию сделаем. Пока требование одно – стабилизировать и дать пару-тройку недель на отдых. Максимально витамины, добавки, специализированные комплексы. Зальем до ушей химией, чтобы заразу придавить. И ближе к Новому году уже будет видно, как процесс идет… Все, закрывай архив, я завтра в конце смены Голицыным отзвонюсь. И не забывай, подписку мы давали, поэтому никому ни полсловечка!

После этой фразы парочка переключилась на обсуждение знакомых и будущие праздники, на которые обещали выплатить крупную премию. Анджей продолжал слушать болтовню как фон, сам же раздумывал о проблеме. Значит, медики раскопали его маленький секрет. И сделали это в самый неподходящий момент. Волколаку нужны буквально пара месяцев, чтобы закончить свои дела. И крайне необходимо, чтобы никто не попытался сопоставить новые фактики с тем, что уже насобирали для анализа. Поэтому…

У доктора отличный планшет. Мощный, с хорошей батареей. Правда, за счет плотности упаковки элементной базы, страдает тем же дефектом, что и слепленный на коленке артефакт Аристарха Максимилиановича. Если аккумулятор перегрузить под зарядкой, то сначала перегрев, затем расплавление силовых цепей и возможный взрыв. Для надежности, корпус выполнен из армированного пластика с напылением. Отлично защищает от разного рода царапин и потертостей, но в случае нештатной ситуации создаст прорву острых осколков. Откуда Анджей это знает? А когда лежал в полудреме – разглядывал чужой девайс. И завидовал, что сам подобного лишен. Зависть – сильный стимул, поэтому извращенный мозг подсказал идею: не можешь получить подобное, найди недостатки. Тогда желание обладать чужой собственностью уйдет, уступив мстительному чувству «ну и фигня у тебя». Вот и поиздевался. На электронную ручку резонатор подцепил, на планшет воткнул энергетического вампира. Если такого активировать, будет тянуть электричество со страшной силой, наплевав на любые компьютерные закладки и ограничения. А так как символ загнан в батарею, то исход – один.

Поднявшись со скамьи, Анджей медленно побрел обратно к корпусу. Ужин вот-вот, надо обратно. Далеко позади захрустел снегом охранник. Это хорошо, пусть будет лишний свидетель. Потому как сейчас у нас произойдет авария на производстве…

Резонатор на ручке отработал пару секунд в смешанном режиме: ультразвуковой сигнал, затем прием эха. Картинка получается кривой, размытой, но Потоцкому вполне хватило, чтобы ощутить грубое подобие комнаты, две фигуры в центре и стол у одной из стен. На столе в док-станции воткнут планшет. Отлично. Вторая команда на пределе дальности и вампир засиял яркой точкой, начав поглощать электричество. Жри, зараза, жри как можно больше. Сейчас – оптимальный момент. Оба свидетеля рядом. Стационарный блок компьютера с данными – под боком. В ассистентской на застекленных полках полным-полно разного рода химии, включая спирт и различные микстуры на его основе. Очень хорошо, все в дело пойдет. Главное, лишь бы эта парочка куда не срулила раньше времени. Главное…

В правом конце здания на втором этаже за широким стеклом полыхнуло, затем крепкий пластик пошел трещинами и посыпался наружу, выпуская клубы черного дыма. Похоже, батарея выжрала столько энергии, что хватило на замену полноценного фугаса. Современные технологии – зло. В умелых руках могут такое натворить!

Анджей стоял и смотрел на пожар, который набирал силу. Заорали сирены, со стороны ворот побежали люди. Подскочивший со спины мужик попытался было придержать парня, но Потоцкий вывернулся и закричал:

– Там же на втором лежачих полно! Давай быстрее, надо их выводить! Вон как рвануло, не факт, что система пожаротушения справится!

Он был прав. Огонь полыхал уже вовсю, выбрасывая жадные бурые лапы в разбитое окно. По всему этажу уже свистели спринклеры, щедро орошая коридор и палаты водой, но дальнее крыло затягивало дымом, чувствовалась горечь от сгоревшего пластика и вонь химикатов.

Подцепиться на свои артефакторные плетения не удалось. Похоже, взрыв уничтожил вообще все в комнате. Поэтому проверять и изображать из себя героя Потоцкий не стал, а всего лишь мелькал внизу, у выхода, помогая эвакуировать испуганных больных. Попутно успел где-то увазюкаться и через час сидел с кучей народа в здании лечебной физкультуры, куда эвакуировали всех скопом. Пил горячий чай, обнимая чашку озябшими руками, слушал множество бредовых идей о случившемся, ждал дальнейшего развития событий. Ближе к часу ночи в зал вошел Ярослав, быстро нашел Анджея и забрал с собой.

– Поехали домой. Еще с утра лечащий врач доложил, что можно выписываться, да забегались и не отпустили вовремя. Глаза мозолить здесь незачем, дома Михаил Петрович за тобой присмотрит. Курс лечения давно расписан, заодно флигель заново обживешь.

– А что стряслось-то?

– Похоже, доигрался кто-то из мед-персонала. Сколько раз им внушения делали, чтобы не пихали в рабочее оборудование разные кустарные поделки, но хоть кол на голове чеши. Вот и шарахнула какая-то кулибинская железка…

Аккуратно настроившись на ауру Ярослава, Потоцкий попытался впитать чужие эмоции. Раздражение, усталость, недоумение… Явного неприятия в свою сторону Анджей не почувствовал, поэтому успокоился. Судя по тому, сколько пожарок сгрудилось у закопченного госпитального крыла, проклятый компьютер вместе с доктором сгинули однозначно. Ну и сердобольная сестричка Маша. Как говорится – сопутствующие потери. На войне по другому и не бывает. Кровь, грязь, смерть. Зачастую – совершенно не причастных. Принесенных в жертву ради чужих амбиций. Все как всегда.


* * *

Развернутый доклад о происшедшем князь Голицын изучал утром. Скрупулезно изучал. Закончив читать в пятый раз, поднял глаза на Ярослава и задал вопрос в лоб:

– Про технологический брак понял. Про отсутствие какой-либо остаточной ауры на месте пожара тоже понял. Не понял главное – мог ли Анджей это устроить или нет. Что скажешь?

– С моей точки зрения – не мог. В ассистентской никогда не был, в той части госпиталя не появлялся. Значит, пронести или что-то соорудить там физически не мог. Каких-либо устройств с собой у него не было. Опрошенные мной умники из университета и по вашим контактам из служб так же заявляют, что для внедрения какого-либо конструкта нужен личный длительный контакт. Поэтому особисты еще возятся на пожарище, но их предварительное мнение однозначно: несчастный случай.

– Паршивый случай. Двое погибших, трое с ожогами разной степени в реанимации. И четыре кабинета выгорело подчистую… Техника – плевать, новую возьмем. А вот люди… Ладно, это уже не твоя головная боль. Значит, парня продолжаешь вести. Все его контакты – под микроскопом рассматривай. Эти зацепки на пшеков нам нужно выловить. Мой знакомый приедет в конце месяца, застрял на границе с Китаем. Трясут активизировавшихся уродов, кто попытался теракт на играх себе на пользу повернуть.

– Может, кого из других ведомств привлечем?

– На радость Драбицыну? Он уже намекает, что мы легко не отделаемся. Не понравилось господину генерал-лейтенанту, что на место поставили. Серым кардиналом себя возомнил, в личные дела клана пытается лапы запустить. Так что – обойдемся. Время терпит. Вчера утром медики прогноз прислали, уточнить лишь не успели по развернутым анализам. Декабрь Анджей еще будет на интенсивной терапии, затем должен потихоньку пойти на поправку. Нагрузку с него снять, максимально щадящий режим. И приглядывать, чтобы ни один волос с головы не упал!..


Анджей тем временем читал сообщение от младшего Драбицына: «Надо поговорить» и думал. Поговорить-то не проблема. Но сначала нужно, чтобы два брата-акробата с артефактом мимо прогулялись. Провели последнюю проверку. Тогда можно будет и встретиться. Подтянув приора до кучи. Пора ставить точку в этом затянувшемся балагане.


Глава 15


Тяжко пришлось двум бывшим высшим лицам из руководства РПЦ. Сначала их, как нашкодивших котят, под конвоем притащили на Архиерейский Суд, где и происходило извержение из сана, а автоматически – отлучение от церкви. Сначала перед всеми присутствующими старшими духовными пастырями зачитали решение архиерейского собора о снятии сана и взяли подписку о запрете именоваться больше священником, носить церковное облачение и совершать религиозные таинства. Это им еще повезло, если бы все происходило по старому средневековому архиерейскому Чиновнику, в котором есть «Чин извержения из священства законопреступнаго и непокорливаго священника», то процедура из формальной превратилась бы в публичную церковную казнь со множеством драматических моментов.

И вывели из зала и повезли обратно в изолятор временного содержания уже не духовных лиц, но грешников, которых теперь будут судить за преступления, предусмотренные Уложением о наказаниях РИ как обычных мирских преступников. Впрочем, обоим хватило и казни церковной, теперь они – никто и ничто.

Остальным фигурантам дела пришлось еще более несладко – бесогон и оставшийся в живых монах-неофит тоже были лишены всех духовных регалий и отлучены от церкви, попутно им навешали еще статей. К тому же одним из них очень заинтересовались Кресислав и дед Козьма.

– Ваше Сиятельство, вы не могли бы нам дать его для допроса? – поинтересовался Кресислав.

– Зачем?

– Дело в том, что вскрылось несколько обстоятельств, которые указывают на участие подозреваемого в смерти нескольких волхвов и ведуний. Этот так называемый «бесогон» может оказаться одним из убийц.

– Ну вот как я вам его дам, Кресислав? – с досадой кинул ручку на стол граф. – Сами понимаете, что я не могу передать арестованного кому бы то ни было иначе, как по решению или приговору суда. Тем более, сами понимаете, если пойдет слух, что я каким-то образом сдал язычникам бывшего священнослужителя – конец и мне и возможно вам. Если я только-только налаживаю отношения с вменяемыми людьми в РПЦ, а таких там подавляющее большинство, и пойдет такое…

– Да не нужен он нам, господин граф, – махнул рукой Кресислав. – Нам только нужно побыть с ним наедине в камере.

– Нам? – уточнил граф.

– Мне и Козьме.

Граф вздохнул. Ничего не поделаешь, они уже вместе такое натворили, что отказать не получится.

– Хорошо, пойду на служебное преступление. Я засуну его в допросную, оставлю вас с ним, насколько нужно. Только у меня есть условия – не калечить, не убивать, и я буду за всем наблюдать из-за стекла. Пойдет?

– По рукам. Когда мы можем начать?

– А что, Козьма уже здесь? – удивился граф.

– Его Превосходительство давно здесь.

– Вот как, – хмыкнул граф. – Ну что же, пойдемте.

Блок изолятора временного содержания располагался в подвале СБ, как у любой уважающей себя «кровавой гэбни».

– Только это… Не можете вы накинуть морок? Слишком приметные вы люди.

– Легко.

Мгновение – и вместо Кресислава с Козьмой стояли два следователя СБ в своих неизменных недорогих казенных костюмах.

– Пойдет?

– Пойдет. Это только на людей действует или на камеры тоже?

– На камерах вместо нас будут помехи. Мы можем влиять на работу электроники.

– Ладно, пойдемте.

Решетки, двери, караульные – атрибуты безрадостной тюремной жизни, через которую проходит любой человек, потерявший свободу. Граф сам забрал ключи от камер у охранника и повел волхвов по коридору.

– Здесь он, – посмотрел в глазок граф.

– Прошу вас.

Граф отвалил тяжелую дверь камеры.

– Заключенный Грабовский, на выход!

Бесогон в тюремной робе был жалок. Весь какой-то нескладный и нелепый, как ящерица, а его голова и лицо лишь подчеркивали сходство с каким-то неведомым рептилоидом.

– О, сам господин граф пожаловали! – насмешливо сказал он.

– Не разговаривать, лицом к стене, руки за спину.

На запястьях пленника сомкнулись стальные дуги наручников.

– Опять ваши следаки из меня душу будут вынимать!

– Не разговаривать! – граф вывел его из камеры и проконвоировал до допросной. Будут из тебя душу вынимать, будут, подумал граф. Только вот в более буквальном смысле, нежели ты себе это представляешь.

Когда граф втолкнул бесогона в допросную, и, подведя к столу, хотел замкнуть одну дугу наручников на железной стойке на столе – американское нововведение, мигом прижившееся в РИ – Кресислав его остановил.

– Не надо.

– Вы уверены? – с сомнением спросил граф.

– Аболютно. А теперь можно с ним говорить?

– Говорите.

Граф вышел и притворил дверь, пройдя в соседнюю комнату. Покосившись на выключенный видеорегистратор, на всякий случай вынул вилку из сети.

– Ну и что вы хотите узнать на этот раз? – насмешливо сказал бесогон.

Раз! И волхвы сняли морок, представ перед арестантом в своем обычном обличии. Даже через затемненное стекло полупрозрачного зеркала граф увидел, как побелел арестант.

– Ты нас узнал, я вижу, – насмешливо сказал Кресислав. – Ну что же, приступим! Есть у нас к тебе вопросы.

Арестованный попытался бежать, но Кресислав подставил ему подножку, а дед Козьма с недюжинной силой взял бесогона за грудки и бросил его в угол.

– Помогите!

– Ори, ори, – сказал Козьма. – Только не обосрись, я вони не переношу.

Да, граф такое видел в первый раз. Камера озарялась сполохами света, арестант бился как одержимый бесами и орал дурным голосом, один раз его тело даже взмыло над столом. Наконец фантасмагория закончилась и обмякшее тело арестованного безжизненно замерло на бетонном полу. Дед Козьма подошел к зеркалу и постучал в него, сделав приглашающий жест.

Драбицын, ошарашенный увиденным, вышел из комнаты наблюдения.

– Все, Ваше Сиятельство, мы закончили, – Кресислав с Козьмой посадили так и не пришедшего в себя арестанта на железный стул с прикрученными к полу ножками.

– Ну нихрена себе вы поговорили, господа! А мне что теперь с ним делать?

– Ничего, граф. Мы просто отнесем его назад в камеру, а когда очухается, ничего не вспомнит. А вот узнали мы от него много.

– Что именно? – недовольно буркнул граф.

– Это колдун-недоучка, служитель Нави, нет, не вашего сына, ни в коем случае. Той Нави, которая существует вместе с Правью и Явью. Отсюда и так называемый экзорцизм или изгнание бесов. И да, боюсь, что всех, кого он якобы избавлял от бесов, те прокляты. Они станут служителями Нави.

– Интересная теория.

– Это не теория, граф, – поднял на него усталые глаза Кресислав. Это, увы, правда.

– Что-нибудь можно сделать?

– Только узнать где и кого он «лечил», чтобы его действо исправили. Плохой человек, очень плохой. И прикрывался религией, нанося ей непоправимый репутационный ущерб.

– Ну и что мне теперь дальше с ним делать?

– С ним? Ничего. Он должен остаться навсегда либо под замком, либо уйти в мир Нави с очищением его по нашим обрядам. Хотя, боюсь, это невозможно. Мы узнали от него все, что надо. Восемнадцать наших братьев и сестер на его совести, все данные я вам передам. Этого хватит, чтобы его приговорили к высшей мере наказания. Так и будет скитаться неупокоенным духом.

– Вы что-то можете сделать?

– Здесь – нет. Не в тюрьме. Но кое-что мы уже сделали. По крайней мере сил, чтобы кому-нибудь навредить, у него больше нет.

– Хотя бы так. Ну а теперь давайте вернем арестованного в камеру, мне лишние слухи и подозрения не нужны.


Кресислав со всеми предосторожностями открыл сейфовую дверь того отдела библиотеки, который был не предназначен для посторонних. В отличие от обычной, здесь древние манускрипты и книги не стояли на полках, а лежали в бронированных ящичках с наложенными заклятиями. Сколько зла хранилось в них… За каждой строкой, зачастую написанной человеческой кровью, стояло зло, абсолютное, древнее зло. Некромантия, дьяволопоклонничество, темные религии и описания ритуалов, от которых бросало в дрожь даже его, волхва.

Он подтянул к себе один из ящичков и открыл его. Натянув перчатки, он вынул древнюю книгу, похожую на библию, только вместо креста на старой потрескавшейся обложке, неопределенного теперь цвета, была выдавлена пентаграмма, когда-то нарисованная кровью. Очередная ересь, каких было много на земле. То, что написавший эту книгу ересиарх Антипий был казнен страшной казнью, его не волновало – правильно сделали, таких надо убивать в зародыше, как делает разведка Ватикана. Подобные труды и идеи, описанные в них, никогда не должны увидеть свет. Но не в этом случае.

Слишком много сплелось интриг и пролилось крови из-за вот этого перемещения душ. И ладно бы, знали бы священники, за что борются, но нет, только корыстные мысли. Все хотят жить вечно, не прилагая к этому никаких усилий и надеясь только на чудо. Придется обнародовать старый фолиант.

Кресислав вышел из «злого отсека», как он называл свое собрание, и понес книгу наверх. Вы хотите факсимильную копию? Будет. Еще как. Сегодня же прошедшая через сканер книга будет доступна всем желающим, надо еще будет сделать рекламу – дать пресс-конференцию, прокомментировать результаты будущих исследований, которые ломанутся проводить все церковные и мирские круги. И ничего у вас не получится, злорадно подумал Кресислав, ни в одной книге правильного рецепта нет. Максимум, дурка пополнится сотней-другой новых пациентов, или съехавших на самой идее, или попробовавших ее реализовать. А книга, которая теперь засвечена и имеет огромную ценность для коллекционеров, скорее всего, связанных со Святым Престолом, ляжет обратно в ящичек и за ней опять захлопнется бронированная дверь. На этот раз уже надолго, если не навсегда.


Рано я радовался. Для прогульщиков по уважительной причине, вроде школьных игр за границей, было припасено очередное удовольствие – самостоятельно изучить весь пропущенный учебный материал и сдать несколько контрольных по всем предметам. Здесь к этому не относились, спустя рукава – это не вуз, где можно полгода ничего не делать, а потом пытаться впихнуть в себя неподъемный объем знаний за три дня подготовки к экзамену с соответственно ожидаемым плачевным результатам. Контроль, контроль и еще раз контроль, особенно если ты показал выдающиеся знания на отборе – прошел отбор, изволь и как следует учиться! Поэтому пришлось отложить все в сторону, и после школы вместо гоняния балды заниматься только подготовкой.

Те же проблемы были и у Елизаветы. Так что наше с ней общение пока свернулось до получасовых разговоров по планшету, больше не позволяла загруженность. Да и хобби пришлось забросить, гигантские наполеоновские планы, как, впрочем, и все оные, имеют свойство разрушаться в реальности. Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах, как-то так.

Впрочем, приглашение на Рождество Христово от Воронцовых я получил, что было одним из больших знаков внимания – как ни странно, но одни из богатейших аристократов Империи, да и всего мира в целом, предпочитали шумному застолью в многочисленной компании прихлебателей и шапочных знакомых проводить праздники в узком, не семейном – скорее клановом, кругу. Это мне импонировало – мелкие купчики, пыжась, устраивают гулянку для всех, серьезные люди – только для своих, не пуская пыль в глаза. Если достиг такого уровня, тебе не надо ничего никому доказывать.

Как ни странно, на что я уже и не рассчитывал, улучшились отношения с графиней. А ключевым с ней стал наш разговор по ее инициативе. Как-то раз, когда я по привычке старался проскочить в свою комнату, не попадаясь на глаза, она встретила меня в коридоре.

– Пойдем, поговорим?

– Пойдемте… – я внезапно оробел. Все-таки отношения между нами были… Ну сами знаете, я рассказывал.

Графиня сделала приглашающий жест, показав в сторону моей комнаты. Я покорно прошел к себе, тупо сжимая в руке сделанный на кухне бутерброд.

– Садись, – она указала мне на мою кровать.

Вместо того чтобы присесть самой, она медленно прошлась по комнате, трогая вещи, оставшиеся от моего предшественника – я ими пользовался, в моей ситуации выбирать не приходилось

– Иногда все-таки у меня чувство, что ты – прежний Саша. Твоя походка, жесты, взгляд… Все, как у него.

Ну естественно. Индивидуальные морфологические особенности организма не переделаешь, поэтому если в одном теле ты привык к одной моторике, то в другом приходится приспосабливаться к физическим особенностям.

– Но все-таки ты другой. Ты не ребенок, я знаю, ты был взрослым, когда твое тело погибло, а душу поместили в тело ушедшего в Навь моего сына.

– Я тот, кем бы стал Саша в будущем, – хрипло прокашлялся я. – И все равно, я Драбицын по крови и духу, что был там, что теперь здесь.

– Я это знаю, я это поняла и стараюсь принять. Я постоянно за тобой наблюдала еще с тех пор, когда считала тебя опасным чужаком, нежитью. Но все, что ты делал, как ни трудно мне это признать, ты делал правильно, как поступал бы Саша. Только повзрослевший. И пошедший по стопам своего отца. Ты действительно наследник рода Драбицыных, ты уже оказывал положительное влияние на общую ситуацию. И делал все на пользу нашему роду, причем делал это без задней мысли, ведя себя естественно, а не стараясь угодить или произвести впечатление.

Я смущенно шмыгнул носом. Ну конечно это отчасти так, а отчасти я все-таки делал некоторые вещи с умыслом, как например последний безумный с точки зрения профессионала штурм квартиры. Правильно папА дал мне леща, ситуация могла закончиться и по-другому, но мне просто важно было показать себя в глазах графини.

– В общем, давай забудем старую возникшую между нами неприязнь и начнем с чистого листа? Конечно, сыном я тебя считать не смогу, но и вражды между нами больше не хочу. Это пойдет на пользу нашей семье и в дальнейшем роду Драбицыных.

– Я согласен, – осторожно ответил я. Ну в данном случае это будет трудновато, но попробуем. Однако буду держать ухо востро, черт ее знает, как у нее настроение повернется. Пока вроде говорит искренне, все маркеры лица и тела это подтверждают. – Давайте попробуем.

– Ну и хорошо, – графиня остановилась на выходе из комнаты. – Пойдем обедать, а то ты со своими сухомятками раньше времени жедудок загубишь.

– С удовольствием! – вот это уже прогресс. Да и затрахался я постоянно есть в своей норе, как собака в будке. Если все пройдет удачно… Да, это не мои родители, я здесь скорее на положении приемного сына. Но хотя бы доля – нет, не любви, взаимного уважения и приятия – не помешает. С графом у нас вроде хорошие отношения, почти сыновние, раз он мне даже леща дал, а это хороший признак. Теперь хотя бы наладились отношения с графиней, и можно считать отношения в семье восстановленными – все-таки я ее член, и отношение ко мне влияют на все семейные дела. Сложная материя это все!


– Господин Кресислав, как вы можете прокомментировать массовые случаи помешательства и суицида, в которых обвиняют вас? – оператор дал лицо волхва крупным планом.

Все пошло отлично, просто замечательно. Все просто помешались на слухе о том, что у волхва есть методика обретения вечной жизни путем переселения душ. Экспериментировали все – от Святого Престола до состоятельных богачей, которым было уже пора к земле привыкать, но как-то этого делать не хотелось.

Несвященное писание ересиарха прежде всего следовало бы прочесть психиатрам – такое изложение маниакального бреда было бы шедевром для практикующих эскулапов, в современное время клиента бы заперли в дурку на веки вечные, накачивая психотропами, чтобы он был тихим, смирным и довольно пускал слюни от удовольствия. Но в средние века не было ни дурок, ни галоперидола с аминазином, а подкреплялось все религиозным фанатизмом и слепую веру во всякую чушь. Поэтому его талмуд был наполнен обрывками неправильно истолкованного священного писания пополам с собственным бредом – наверняка ересиарх еще и грибочками закидывался. Но слухи о том, что это практическое руководство по переселению душ захлестнули сеть, и как всегда нашлось огромное количество гребанутых на всю голову «икспердов», которые забили профессиональных психиатров – ну это как всегда, пациент в состоянии обострения злобен и агрессивен, а в электронном виде особенно, сеть можно считать филиалом психушки, этакая «дурка онлайн».

Ну и соответственно, народ принялся экспериментировать на свою богом гребнутую репу. И понеслось – книга взорвала на некоторое время сеть, а за оригинал Кресиславу предлагали совершенно неприличные деньги.

– Ну а как можно относиться к сказкам? Это старый манускрипт психически ненормального человека, сектанта, пособие для судебной психиатрии. Такими же я считаю тех, кто принял это за чистую монету и руководство к действию.

– Когда вы опубликовали скан этой книги, вы пытались добиться какой-то цели?

– Милочка, – Кресислав покачал ногой, сидя в позе «четверки» – я просто опубликовал ценный труд, хранившийся в моей библиотеке, ценный для историков, религиоведов и частично для психиатров. Для исследования и изучения. Вы же не будете отрицать что «Молот ведьм» и «Сатанинская библия» всего лишь навсего представляют собой исторические труды, которые интересны лишь узкому кругу? И никто не заставляет выполнять описанные там ритуалы? Так и здесь, данная книга дает пищу исследователям ереси.

– Но вы же не принадлежите к лону… – журналистка профессионально выпучила свои рыбьи глаза.

– Да, не принадлежу. Я волхв, и мои верования – это мое право. Мы не делали и не делаем ничего предосудительного, поэтому давайте не пытаться посеять религиозную вражду, тем более в прямом эфире, – оборвал ее Кресислав. – Но могу вас заверить, что мы также отрицательно относимся к тем людям, которые пытаются исказить саму суть канонической религии, какой бы она не была. Так что ересиарх для православных и наш враг тоже. Мы не принадлежим к противникам веры и всегда готовы оказать любую помощь любому верующему, буде он к нам обратится.

– Что бы вы хотели сказать нашим зрителям?

– Чтобы они помнили, что частица бога есть во всех. Бог есть свет, добро и любовь. И человек может либо раздуть в себе этот огонь и нести божественное, либо затоптать его и получить уголь, черный, как его душа. Выбор всегда за человеком, подняться ввысь или опуститься в бездну, откуда нет возврата. И если человек отринул бога и примкнул к силам тьмы, то тьма будет у него всегда, и здесь, и там. Поэтому делайте свой выбор, но не ошибитесь.

– Спасибо вам, Кресислав. С вами была программа «О самом главном» имперского Российского телевидения, и я, Марина Калинова.

– Ловко, – граф выключил телевизор.


– А то, – Козьма, сидевший в кабинете графа, развалился в кресле. – Надо же выпутываться из данной ситуации.

– Если бы они знали, что данный метод существует на самом деле и работает…

– Они похоже об этом знают, – сказал Козьма. – Никого не обманешь подобными публичными заявлениями. По крайней мере тех, кто действительно в теме. Некоторые случаи-то объяснить невозможно. Особенно те, которые были пару сотен лет назад.

– Что вы имеете в виду?

– В мое отрочество, еще до того, как я стал волхвом, появился такой вселенец. Балакал по-старославянски, волшбу творил, на попов как на отродье нави смотрел. Заодно рассказывал нам о своем мире, который развивался совсем по-другому. Там Русь христианство не приняла, а наоборот порубила посланников Византии и покидала их в Днепр, а не наоборот.

– Интересно, – хмыкнул граф.

– Очень. Русь стала непобедимой державой, подмяла под себя пол-мира. Естественно, никаких церквей, христианство они изничтожили почти под корень. История пошла по другому пути.

– Что-то с трудом верится в подобное.

– А ты думаешь, откуда Кресислав это умеет? Тот пришелец научил, успокойся, это не волхв, – усмехнулся Козьма. – Тот сам ушел в наш мир после физической смерти там. Хочу, говорит, Русь и веру русскую возродить. Очень сильный волхв был.

– Возродил?

– Не успел, – вздохнул Козьма. – Не учел он тогдашнюю власть церкви и попал им в лапы. И смерть они ему устроили лютую, как делали паписты – сожгли на костре в одном из монастырей. Не успели мы его вытащить. Хорошо, что то, что умел – нам передал, почему мы и смогли сохранить общину. И меня учил.

– Не знал. Даже и не слышал.

– Сам же любишь цитировать Екклезиаста про знания и печали, – подмигнул Козьма. Так что не отстанут. Святой Престол так просто не отступается, носом рыть будут. Только если бы они знали, то, что нароют – самим бы не понравилось. Душа может перейти в другой сосуд только один раз. И то сосуд должен быть свободен, как в вашем случае. Если нет – тоже возможно, но тогда это дело противно богам, неупокоенная душа, насильно извергнутая из своего тела может многое натворить.

– Даже и не представлю.

– Точно, и не представишь, – согласился Козьма. – Поэтому с некоторыми такими случаями мне пришлось разбираться. Но это уже не задача СБ. Занимайтесь живыми, а остальными займемся мы.

Граф не нашел, что на это сказать.

– Ну ладно, Ваше Превосходительство, мне пора, – подмигнул Козьма Драбицыну. – Да, кстати, пришли ко мне Сашу, надо мне его кое-чему подучить. Заимка на зиму закрыта, поэтому пусть приезжает ко мне в особняк, своих я предупрежу.

– Обязательно, Ваше Превосходительство.


Я отложил в сторону учебник. Ну вроде повторил, завтра на уроках поиграем в знайку. А что делать? Претендуешь – соответствуй, или пшел вон с трона. Вот и приходится теперь недопобедителю азиатских игрищ из трусов выпрыгивать, но быть круглым отличником. Некоторые учителя втихомолку шутили, что хорошо бы всем учащимся так удачно дать по голове, чтобы поднять успеваемость. Не шутите, господа, не надо. Такого вы вряд ли и врагу пожелаете, вы просто не знаете, о чем говорите.

Смартфон заквакал и завибрировал, дребезжа по поверхности стола. Кто это меня там вызывает? Фигасе, Паленый проявился.

– Слушаю.

– Александр?

– Да.

– Я знаю, ты меня искал.

– Да, надо поговорить.

– Ты не представляешь, как на самом деле надо, – умешка Паленого больше не была ехидной, скорее в голосе была горечь.

– Хорошо. Когда?

– Ну это уже зависит только от тебя. Смотря, как ты сможешь выбраться. Полезавтра устроит? Как раз выходной.

Я быстро перебрал в голове свое расписание.

– Да, вполне. А где?

– Кафе «Астра».

– Это что за рыгаловка?

– Так, нормальное кафе.

– Ни разу не слышал.

– В Автово, по красной ветке.

Я присвистнул. Хренасе сколько пилить. В самом деле, в кои-то веки на метро проедусь.

– Далековато.

– Да норм. Когда – скажешь время. И еще, все равно, с охраной ты приедешь или без, зла я тебе не желаю.

– Хорошо, Анджей, – я назвал его по имени. – Как определюсь со временем, позвоню. До свидания.

– До послезавтра, – и смартфон показал номер в списке звонков, отбившись. Да, это уже интересно. Ни разу серьезно с этим типом не разговаривал, а тут вроде без стеба и подколок. Ну ладно, посмотрим о чем ты хочешь поговорить, а свои вопросы я все равно тебе задам, и лучше бы тебе на них ответить.


Глава 16


Дом, любимый дом. Или чужой, в котором ты временный жилец? Плевать. Главное, что наконец-то выбрался из больницы, можно спокойно заниматься уроками, ковыряться с новой моделью и гулять вокруг флигеля без явно выраженного присмотра. Конечно, внутри после ремонта появилась куча разнообразного оборудования, которое смотрит, слушает и пишет непрерывно. Что-то из разряда официальных защитных систем для обеспечения безопасности жителей. А что-то из совершенно нового, явно по наводке Ярослава закупленное по закрытым для посторонних каталогам. Правда, княжеская охрана сделала одну огромную ошибку. Она до сих пор считает, что имеет дело с молодым гением, который в своих артефакторных изысканиях сумел шагнуть на уровень студента-лоботряса. Студентов в университете и различных закрытых лабораториях полным-полно, общий уровень их подготовки народ представляет. Вот и старается соответствовать.

Проблема Голицыных и нанятых ими специалистов в другом. Анджей – не студент-недоучка. В его голове слились воедино два чудовищных монстра, которые породили нечто новое, доселе неведомое этому миру. Талант воспринимать чужие чувства и эмоции позволил развить восприимчивость к любым слабым материям. Будь то био-энергетика человеческого организма или наводки электрических и магнитных цепей. А так как восприятие процессов, происходящих внутри любого механизма, можно осознать в мельчайших деталях, то и отработать в голове простейшие артефакторные знаки, затем создать их в любых материалах или даже в качестве слабо насыщенной энергией конструкции – вот тебе и собственная лаборатория, для использования которой не нужны горы специального оборудования и инструментов. Там, где университетские лаборатории тратят миллионы на проведение экспериментов и попытку в полной тьме нащупать дорогу вперед, Потоцкий шел подобно зверю по натоптанной тропе, избегая возможных ловушек и поступая так, как велит ему инстинкт. Не хочется скрещивать эти знаки в подобной комбинации? Не будет. И плевать, почему волосы дыбом встали: или расход закачанной энергии будет слишком большим и создаст нестабильность в будущем, или вообще эта связка разрушится в момент активации. Зато крутя в голове сотни разных вариантов Анджей подсознательно выбирал нужные и складывал из них любые многослойные конструкции, которые позволяли наращивать одни возможности будущих конструктов и давили паразитную отдачу знаков, уменьшая последствия откатов.

Наверное, если бы парень ляпнул, чем именно и как он занимается, то оставшиеся ему дни провел в запечатанном наглухо бункере под максимальной охраной. Но – дураков нет подобным делиться. Поэтому – уроки, тесты, ежедневный медицинский осмотр у Михаила Петровича и зарядка по утрам. Ничего экстраординарного, выстроенная заново рутина. Которая прекрасно маскирует скрытую от чужих глаз деятельность. А то, что он уже срисовал практически все штучки и даже придумал, как при случае им фальшивку подсунуть – так это его личное дело, запас на черный день.

От использования коммуникатора, как средства тайной связи, пришлось отказаться. Можно быть уверенным, что теперь каждый байт информации будет проверен лучшими специалистами по кибер-безопасности. Поэтому – никаких личных сообщений, никаких порочащих контактов, исключительно официальная деятельность.

Ну а для того, чтобы передать нужные приказы Митрофану с Севастьяном, можно воспользоваться куда более надежным способом, который никакой умник не перехватит. Не додумались еще до этого. Да и талантов необходимых не имеют, мозги в нужную сторону не заточили.

Идея была элементарной. И странно, что ее не нащупали другие мастера создания «того, чего не может быть». Берем мягкую пластинку, пишем на ней стилусом. Пока пишем, владеющий даром «зеркалирования» человек за пару сотен метров в стороне ощущает нацарапанное. Для кратких сообщений – то, что нужно. Рядом с военно-морским музеем полно различных кафе и ресторанчиков, где вполне может перекусить купец, попутно подбивая итоги заключенной сделки. Обложится бумагами, что-то там для себя отметит в записной – ни один филер не прицепится.

Вторая пластинка устроена чуть сложнее. Она всего лишь принимает написанное хозяином и хранит это около двадцати минут. Затем текст оплывает, размазывается и перед неискушенным глазом снова кусок тонкой кожи, которым прокладывают бумаги в папке. Писать Анджей мог стилусом на любой поверхности, там важна именно связь кончика деревянной палочки и заранее переданного агентам артефакта. Так что обоюдная связь имелась, спрятанная от любых любопытных глаз.

Визиты в музей остались. Не совсем понятно, то ли так служба безопасности пыталась найти ту самую скрытую ниточку к посторонним, то ли давала возможность одиннадцатилетнему парню совершенно не закиснуть в череде одинаковых дней за забором. В четырех стенах сидеть тяжко, надо утолять сенсорный голод. Вот и катал личный охранник в столицу пару раз в неделю. По кафе пройтись, на людей посмотреть, с мастерами-реставраторами о разных хитрых штучках поговорить. О том, что каждый шаг затем будет рассмотрен со всех ракурсов Анджея совершенно не беспокоило. Против князя и его семьи никакой подрывной деятельности не вел, с различного рода мерзавцами из недобитых «рэвальюсиониер» не яшкался, чаще с Михаилом после уроков в городе пересекался и вместе в кафешках о жизни общались.


Сегодня Анджей привез наполовину собранный корпус парусника в музей, чтобы проконсультироваться насчет его покраски. Тот лак, который он выбрал, на тестовых деталях после сушки помутнел и теперь нужно было понять – или где-то ошибся с выбранной химией, или в технологическом процессе что-то сделал неправильно. Отдав вахтеру теплую куртку и получив номерок, Потоцкий пошел по уже привычному пути, бережно прижимая к груди зародыш будущей модели. Водитель и телохранитель в одном лице неспешно шагал рядом. После того, как мальчишка начнет обсуждать свои проблемы с реставраторами, можно сидеть спокойно в уголочке и дремать. Беседы могли затянуться и на час, и на два. Убеленным сединами старикам было интересно общаться с начитанным молодым человеком, который заболел судомоделизмом и был готов разговаривать на любимую тему без остановки.

То, как через десять минут у того же вахтера взял свой полушубок невысокий мужчина в одежде приказчика, никто не обратил внимания. Как и то, что одеваясь Севастьян ловко отцепил прилепленный под широкий прилавок артефакт. Анджей сунул его туда, когда сдавал одежду и корпус кораблика стоял под руками, агент взял, принимая полушубок и незаметно сунул в карман. Все же у Голицына не было ни людей, ни необходимости контролировать каждый шаг подопечного. Это было под силу государству, да и то лишь по приказу сверху. Поэтому полированный пенал сменил своего хозяина и теперь был готов к последнему испытанию.


* * *

– Вам надлежит исполнить свой долг.

– Да, монсеньор.

– Лоренцо верный слуга Церкви, но дьявол может ввергнуть его в искушение. Поэтому вы лично проконтролируете проведение обряда, убедитесь в том, что порождение зла уничтожено и не вселилось в другого несчастного.

– Да, монсеньор.

– В случае любых проблем вам надлежит уничтожить всех, кто будет присутствовать на изгнании. Всех без исключения.

– Да, монсеньор. Мы все сделаем, как приказано.

Трое крепких монахов в гражданской одежде стояли, преклонив колено, перед безликим мужчиной в черном балахоне. Кардинал Чизаре отвечал в Ватикане за разного рода специфические вопросы. После которых пропадали люди, исчезали ценности и рвались нити, неожиданно ставшие видимыми для посторонних. Сейчас он инструктировал своих помощников перед будущей поездкой в Российскую Империю. Задача достаточно сложная, не терпящая какого-либо двойного толкования. Приор Ордена обязан будет выполнить данное обещание, уничтожить отражение врага рода человеческого и вернуться с победой. Или сложить голову во время неравной битвы.

– Документы для вас готовы, вылет завтра. Будете путешествовать по Золотому Кольцу. Как только получите команду, прибудете в Санкт-Петербург. Карты, фотографии будущего места проведения обряда и все необходимое для поездки у вас уже есть. Готовьтесь, братья. Да поможет нам Бог.


* * *

Сегодня в гимназии был день открытых дверей. Несколько групп мелюзги шатались по всем этажам, заглядывали в распахнутые двери классов, галдели на разные голоса и путались под ногами. Директор и завучи потоков осипли, раздавая указания и решая возникающие проблемы. Но отлаженный на многочисленных подобных мероприятиях механизм не давал серьезных сбоев и день обещал закончиться относительно спокойно.

Шагавший по коридору Александр Драбицын успел заметить летевшего на него первоклашку и отступил в сторону. Снесет не глядя, шарашит, как самонаводящаяся торпеда. Но костюмчик-то чужой. Похоже, или заблудился, или целенаправленно от своих отбился.

– А кафе где, дальше? – запыхавшись, выдал малец.

– До конца, потом лестница вниз. На первом этаже большая белая дверь.

– Спасибо! – и пацан умотал, вновь врубив крейсерскую скорость.

Мда. А ведь кто-то из одноклассников даже подписался на позицию учителя, чтобы за классной доской изображать перед недорослями, насколько важен этот труд. Говорят, для общественной нагрузки хорошо, руководство гимназии таких очень любит. К счастью, это дело добровольное и младшему Драбицыну не пришлось в подобном участвовать. Своих забот хватало…


Через три часа Митрофан встретил нанятого за пять рублей любителя быстрых заработков. Ничего незаконного. Всего лишь с небольшим рюкзачком пробежать мимо одного конкретного человека во время посещения гимназии, узнать насчет кафе и умотать покупать заветную ватрушку. Судя по всему, любопытный пацан содержимое рюкзака разве что на зуб не проверил, но свою задачу выполнил. По-крайней мере, крохотный одноразовый диктофон вечером на перемотке позволил услышать нужный голос. А в открытом пенале лежал почерневший кусок папиросной бумаги.

Пододвинув клавиатуру, помощник Волколака набрал крохотное объявление на сайте моделистов:

– Ищу на обмен модель фрегата «Паллада» в хорошем состоянии, масштаб 1:144.

Если бы бумажка не изменилась, состояние было бы отмечено как «удовлетворительное». Проверка завершена. Клиент обнаружен.


Анджей прочел сообщение вечером, когда разбирал насыпавшуюся школьную почту, проглядывал разного рода форумы по нужным темам и печатал чертежи украшений кормы испанского галеона. Была у него мысль что-то похожее в новую модель добавить. Свободная сборка – украшай, как душа пожелает. Перечитав еще раз про «Палладу», начал листать дальше. Отметил пару сообщений о продаже редких сборных комплектов, рекламу о будущей выставке в конце января и закрыл компьютер. Неожиданно навалилась усталость. Ну что же, вот он и на финишной прямой. Теперь остается лишь получить сигнал о готовности со стороны боевиков и можно звать Драбицына в расставленную ловушку. Все фигуры на доске, пора разыгрывать эндшпиль.

В то же самое время в соседнем доме князь Голицын с недоумением разглядывал каракули на мятом листке бумаги.

– И как это понимать, Аристарх? В переводе с твоего птичьего на человеческий? Без все этих «согласно среднестатистическим и волнам Гаршвица».

– Это следует понимать, как отсутствие каких-либо доказательств активной подрывной работы фигуранта.

Когда у лучшего аналитика клана было паршивое настроение, он изъяснялся исключительно канцеляризмами.

– И?

– Я не могу на основе предоставленной информации сделать прогноз о возможном психологическом срыве или попытке как-либо участвовать в противоправной и прочей деятельности, которая может пойти нам во вред.

– Значит, Анджей не представляет для нас угрозы?

– Я этого не говорил.

Худой высокий мужчина поправил тонкую оправу очков, которые носил больше для поддержания имиджа ботаника. После чего отобрал бумажку, достал синий химический карандаш и подчеркнул несколько слов в последнем предложении. Вернув свой доклад обратно, откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по мягким подлокотникам.

– Дело в том, Лев Васильевич, что парень закрылся. Абсолютно. Если еще месяц назад в его поведении проскальзывали какие-то нотки реальной личности, то сейчас я вижу перед собой манекен. Такое впечатление, что у него в башке щелкнул тумблер и Потоцкий теперь движется по наезженным рельсам. Четко по заложенной программе. Одни и те же действия утром, в обед и вечером. Вариации лишь в рамках выбранного образа.

– И?

– Если бы систему наблюдения ставил кто-то со стороны, я бы сказал, что он ее вскрыл и теперь играет на публику. Либо вы его как-то спугнули в госпитале, дав повод насторожиться… Опять же, если мы говорим о возможном враждебном агенте под прикрытием.

Князь скомкал листок и бросил в мусорную корзину:

– Да какой он агент, черт все бы подрал! Медики однозначно заявили, что у бедолаги удалось достичь стабильной ремиссии и в январе надеются продолжить курс поддерживающей терапии. Учитывая, что как раз к Новому году подъедет мой знакомый для глубокого зондирования, то я бы хотел получить более развернутый ответ по этому вопросу. Стоит ли нам снова отправить Анджея в госпиталь или пока дома оставить?

– Дома, – тут же ответил Аристарх. – Все же уровень безопасности у нас на порядок выше. Парень не сможет удрать отсюда, если у него окончательно крышу снесет.

– Именно. Снесет… Я уж было порадовался, что молодой граф постоял одной ногой на краешке могилы и начал выкарабкиваться, а тут ты с этой писулькой… Агент, игра на публику… Ему одиннадцать лет. Тесты это подтвердили. Осталось лишь с мутным польским хвостом разобраться, после чего можно с докладом на самый верх… Так что, давай ты лучше составишь на ближайшие дни списочек для наших ухорезов. Может, с кем пообщаться надо. Что по разным инстанциям запросить. Что покопать в оставшихся документах со времени смерти отца Анджея и деда. Должна ведь быть ниточка, должна… Может быть, я даже на поклон к Драбицыну схожу. Потому что вполне возможно, что лежит у них в закромах какой-то материал о той дурной атаке на поместье.

– Если бы у СБ были зацепки, они бы к царю уже примчались с просьбой выписать ордер. Нет у них ничего. А то, как себя ведет Потоцкий, можно трактовать как попытку удержаться от распада личности. У людей с обострением психиатрических диагнозов возможно схожее поведение. Когда они механически следуют запомненному шаблону поведения, стараясь таким образом удержаться на грани срыва.

– Вот видишь… Так что давай, думай, анализируй, найди мне этих проклятых пшеков или кто там Анджею слил данные о покушении. Я тебе буду очень благодарен.

Выбравшись из кресла, аналитик помахал беззаботно ладонью и двинулся на выход. Он вообще отличался изрядным пофигизмом при общении с вышестоящим руководством. Потому что знал себе цену и раскрутил для хозяина не одну головоломную проблему. Но, взявшись за ручку двери, притормозил, повернулся в полоборота и закончил беседу, оставив последнее слово за собой:

– Вот только психически больные люди не меняют моторику движений. Вколоченные в подсознание привычки наоборот, ярче проявляются. А у Анджея даже поведенческие паттерны сменились. И если раньше я мог бы его сравнить с рысью, которая сыта и благодушна, то сейчас передо мной домашний кот. Большой пушистый кот, который не сможет выпустить зайцу кишки одним ударом… Но куда тогда подевалась рысь?

Посмотрев на закрывшиеся двери, князь Голицын крайне непечатно выразился, достал из мусорки бумажку и нажал кнопку селектора:

– Ярослава ко мне…

Разглаживая листок, Лев Васильевич мрачно глядел на каракули и шипел под нос:

– Рысь ему подавай… Что я, рожу ее, что ли?.. Но самое паршивое другое. Аристарх, мать его за ногу, ошибается лишь в одном случае из пяти. А это – уже ни в какие ворота не лезет…


* * *

Трам-пам-пам… Лоренцо положил телефон на стол и довольно улыбнулся. Наконец-то. Тот самый звонок, ради которого пришлось пролить реки пота. Его ждут в столице Российской Империи. Носитель демона найден, пора на месте начинать подготовку к обряду изгнания. Можно давать отмашку и сегодня же вечером упакованные скрижали под видом дипломатического багажа отправятся в Санкт-Петербург. Трое послушников уже на месте. Теперь дело лишь за парой глубоко внедренных агентов. На них – оборудование выбранной точки и найм мелких головорезов, которые обеспечат силовое прикрытие на пару-тройку часов. В остальном – все идет по плану. Не смотря на все попытки пихать ему палки в колеса. Все идет как должно…

– Бруно, это Лоренцо. Как поживаешь?.. Да… Да… Отлично, рад это слышать… Слушай, что я звоню. Помнишь, просил о небольшом одолжении. Так вот, можешь отправлять посылку. Покупатель оплатил доставку, теперь никаких препятствий нет… Все, спасибо. Уже на месте проконтролирую. Спокойной ночи…

Теперь можно заказывать билеты и вылетать. Поддельные документы уже готовы. Поэтому прибывший с туристическим визитом Лоренцо Герра на один вечер исчезнет, превратившись в совсем другого человека. А на утро появится уже в аэропорту, чтобы оттуда вылететь домой. С победой…


* * *

У Севастьяна были на подхвате несколько крепких парней, не обремененных излишками совести. Ничего особенного, так, оказать помощь по мелочи. На стреме постоять. Голову зазевавшемуся свидетелю проломить. Чужую дачу спалить вместе с трупом, который неудачно там образовался. Одним словом – вполне себе бодрые и понимающие люди, не привыкшие задавать лишние вопросы. А то, что в молодости кто-то из них за долю малую с анархистами знался, так дела давно минувшие. Теперь в политику играть опасно, власти с невероятной легкостью разным бомбистам и прочим любителям экстрима свинцовые пилюли прописывают. Быть честным уголовником куда спокойнее. А если учесть, что господин купец платит всегда исправно и дурных советов не дает, то и вообще славно.

Поэтому просьбу при случае присмотреть за нужным домом и прикрыть от возможной облавы приняли благосклонно, аванс взяли. И стали ждать, когда именно назовут место и время. Конечно, лучше бы обойтись без лишней пальбы и прочих глупостей, дело на каждого из боевой семерки в полиции пухлое. Но оружие на всякий пожарный так же готовили, мало ли как все обернется. Лучше лишний день живым на воле погулять, чем сдуру без волыны в ящик загреметь…


В газетах продолжалось обсуждение доклада, который был сделан по итогам изучения детального перевода манускрипта Антипия. Множество разнообразных версий, связанных с его появлением. Куча инцидентов, когда разного рода любители халявы пытались воплотить в жизнь описанные в древнем тексте ментальные практики. Дошло до того, что через пару дней собирались устроить развернутую конференцию с привлечением различных ученых и экспертов. Тот факт, что многие представители западного духовенства умудрились высказаться еще до публикации копий манускрипта, придавал пикантности будущему действу. Пресса ожидала эпический скандал и заранее уже нагнетала страсти. Событие на грани оккультизма и прочих псевдонаук, столь любимых домохозяйками, грозило собрать небывалые рейтинги.

Трое монахов, путешествовавших с обзором достопримечательностей Золотого Кольца, вернулись в Санкт-Петербург. Благо, номера в гостинице забронировали заранее. Если не поучаствовать в самой конференции, то хотя бы побыть рядом, чтобы потом поделиться мнением «из первых уст» с коллегами. Все же не каждый день епископов и прочих высокопоставленных представителей католицизма ловят за язык. Будет интересно…

Ну и попутно все трое заглянули в посольство, где встретили господина Герра, который как раз дегустировал чай и рассказывал секретарю, как отлично провел первый день в столь интересном городе. Поднявшись, приор отбыл вместе с сопровождающими в маленькую комнату, где в железном длинном запертом ящике лежали несколько выбеленных человеческих костей, кусок источенной временем деревяшки и кинжал из обсидиана. Убедившись, что все необходимое на месте, Лоренцо повернулся к монахам:

– Послезавтра, в три часа дня. Адрес у вас есть. Вот фото человека, который встретит и проводит на место. Я буду чуть позже. Из здания не выходить, за сохранность реликвий отвечаете головой. После завершения обряда возвращаетесь сюда, упаковываете все в саркофаг. За доставку обратно в Ватикан отвечает посол.

– Оружие?

– На месте. По дороге туда и обратно не вздумайте какие-нибудь железки с собой таскать. Не хватает еще, чтобы городовые прицепились… Все, я ушел, нас больше не должны вместе видеть. До встречи и да поможет нам Бог!


* * *

Анджей как обычно приехал в музей. Модель была почти готова, оставалось лишь укрепить мачты и закончить скрупулезную работу по крепежу такелажа. Достав тубус с чертежами, Потоцкий начал спрашивать о некоторых блоках, которые вызывали у него затруднения. После обсуждения, попросил разрешение скопировать с гравюр старые чертежи, в которых эти самые сложные детали были разрисованы во всех подробностях. Закончив с этой работой, заодно прочел и сообщение от Севастьяна. Ну что же. Есть место, о котором днем сообщил Драбицыну. Теперь известно и время. Осталось лишь дать отмашку и молиться, чтобы рыбка с крючка не сорвалась. Потому что изменить что-либо он уже не в силах.

Сидя в машине, которая везла Анджея обратно в поместье, он набрал краткое сообщение и отправил Александру Драбицыну:

«В три часа дня, как договорились».

Когда лимузин въезжал в распахнутые ворота плимкнуло ответное сообщение:

«Буду».

Вот и все. Финал, господа. Готовьтесь опускать занавес.


Глава 17


Комья мерзлой кладбищенской земли летели в свежевырытую могилу, противно и глухо стуча по крышке обитого красным крепом гроба с крестом наверху.

Все, эта страница перевернута окончательно. Потоцкого как такового больше нет. То, что лежало сейчас в гробу с черным послеинсультным лицом, ничего, кроме пустой телесной оболочки, из себя не представляло.

Похороны проходили в закрытом режиме, никого из посторонних не было. Частный участок на кладбище, на котором стоял фамильный склеп самих Голицыных и земля вокруг, в которой хоронили заслуженных членов клана, была оцеплена полицией и собственной службой безопасности – слишком много стервятников-журналюг пыталось прорваться и сделать снимок для прессы. Злой от горя потери глава клана сначала даже хотел поставить «антиснайпер», чтобы повыжигать к чертовой матери фотовидеоаппаратуру шакалов пера и камеры, но потом, подумав, отказался от этой затеи. Проще будет затаскать уродов по судам, а особенно непонятливым политику клана объяснит его служба безопасности, в частности то, что ходить своими ногами лучше, чем ездить на инвалидной коляске. Так что максимум, что вышло в подконтрольной печати, был некролог. «С глубоким прискорбием сообщаем…» – ну и остальные бла-бла-бла, как и положено, «после тяжелой и продолжительной», «выдающийся член клана» и тэдэ и тэпэ. В общем, стандартный набор штампов по шаблону, полагающийся по такому невеселому но совершенно обыденному поводу.

Так что все прошло спокойно. Как писал классик – все культурненько, все пристойненько, и закусочка на бугорке. На положенный поминальный обед я оставаться не стал – не люблю я подобные мероприятия вообще, да и кладбища в частности. Самое интересное, что на это мероприятие, клановое, по поводу изменения количества родственников меня пригласил сам Потоцкий, включив в свое завещание относительно похорон тех лиц, которые он бы хотел видеть на месте своего последнего упокоения. Хотя, как он мог бы меня там видеть – ума не приложу. Сейчас он совсем в другом месте и не то, чтобы в лучшем из миров. Впрочем, обо всем по порядку.


…Ну и унылое же это место! От метро пришлось еще топать ножками пару километров. Какого черта Паленый выбрал для встречи такие гребеня? Не мог что ли, в центре встретиться?

Наконец я дотопал до кафе «Астра», сильно напоминавшую мне распивочную «Чебуречная» из моего прошлого, где свежий чебурек, который вчера еще гавкал, можно было запить бодяжной вонючей водкой из грузинского спирта, который контрабандно везли через границу. Бр-р… Главное в таких чебуреках – когти выплевывать, чтобы не подавиться.

Я брезгливо толкнул перчаткой грязную засаленную дверь. Ну духан внутри был соответствующий – никогда не замечали, что после похода в дешевые кафешки ваша одежда еще день минимум будет вонять соответствующе? Все кухонные ароматы почему-то именно в этой атмосфере становятся очень агрессивными и пропитывают все насквозь.

Обведя взглядом зал, я увидел Потоцкого, жравшего блины в самом темном уголке этой рыгаловки. Опа! Вот тебе раз, а вот тебе и два, подумал Штирлиц, бросая второй кирпич на лысину Мюллера. Как же я раньше не раскусил, что он хорошо владеет биоэнергетикой? Я увидел слабое возмущение Поселенного Пустыря и выброс в мою сторону того, что можно было назвать эктоплазмой – нечто вроде прозрачного щупальца, вырастающего из стогны охлупень, ринувшегося ко мне, но не прошедшего дальше внешней границы пузыря. Зато все, что ему надо, гаденыш срисовал. И вкладыш дуплексного переговорного устройства в ухе, и два пистолета – токаревский со спиленными номерами и МСП под штаниной на ноге.

Ну естественно, кто бы меня отпустил без поддержки и оперативного прикрытия, как вы думали? Только вот это были не папины спецы, а Кресислав с Козьмой. Папу интеллигентно послали нахрен, заявив, что как лицо официальное он не должен знать ни о чем, если что-то (а с высокой вероятностью не «если» а «когда») пойдет не так. А так все довольны, все смеются и граф не при делах – о чем не знаешь, не надо врать на полиграфе. И вообще, господин граф, подобные дела проходят не по вашей юрисдикции, а по нашей компетенции, вам с волшбой не по пути. ПапА чуть обдумал подобное интимное предложение и признал правоту волхвов, махнув на все это рукой.

Значит Паленый знает? Срисовал? Да и хрен с ним, я прятаться от этой разборки не намерен. Более того, я больше чем уверен, что его чирлидеры тоже здесь – фраза некоторых не местных гостей «только ты адын приходи, мы тоже адны придем» стала уже мемом среди оперативников.

Паленый промокнул жирные губы салфеткой, тщательно вытер руки, встал из-за стола и двинулся в сторону туалета. Ладно, пойдем за ним, только пусть подержать не просит – башку на месте откручу.

Я толкнул ногой дверь зассанного постояльцами сортира и увидел Паленого, старательно намывающего свои лапки под краном.

– Есть разговор, с демонстрацией разных материальных ценностей. Этот разговор одинаково важен и для тебя, и для меня. Но беседа состоится в другом месте, – сказал Потоцкий, стряхивая капли воды с мокрых рук.

– Да? С чего бы это? – хмыкнул я.

– Потому что ты – не Александр Драбицын. Тело – его, не возражаю. А подселенная душа – чужая. Это проверено и подтверждено. И у меня есть деловое предложение к человеку, который скрыт под личиной графа… Если интересует, продолжим на другой точке. Если нет – разбегаемся и дальше кувыркайся как хочешь.

А вот эта заява более чем интересна. Я практически почувствовал, как переглянулись Козьма с Кресиславом, услышав такую сентенцию.

– Или боишься? – зло ухмыльнулся Потоцкий. – Так я без оружия, еле ползаю. Мне кашлять осталось пару месяцев, потом – труп. Со всеми твоими талантами и навыками ты меня на куски голыми руками порвешь. Не считая двух стволов, которые наверняка со спиленными номерами и без отметок в баллистической картотеке… Так что – думай, господин лже-Александр.

Ну почему бы и нет? Пора расставить все точки над «ё». Чувствую, что Паленый открылся мне не просто так, и действительно сейчас он не врет.

Потоцкий надавил на широкую пластиковую панель, которая неожиданно подалась, открыв за собой проход в какую-то темную комнатушку. Я последовал за ним. Но в комнатушке он задерживаться не стал, а вышел на улицу через потайную дверь. Ладно, теперь поиграем по твоим правилам. Пока. Только вот не забывай, что правила могут меняться по ходу действия, и в эту игру можно играть вдвоем. «Шпиль мит мир» – произнес внутренний голос в моей голове голосом Линдеманна…


Обратно я добирался в компании волхвов, которые были на удивление задумчивы. Высадили одного незванного пассажира, затем отвезли меня к воротам поместья. Когда начала распахиваться дверь, сидевший за рулем Кресислав таки не удержался и фыркнул:

– Еще все можно переиграть. Ночь впереди. Ошибки лучше исправлять до того, как они потребуют плату кровью.

– Ну да, паровозы нужно давить, пока они еще чайники… Извини, я дал слово. И обменял жизнь за жизнь.

Сидевший рядом на заднем сиденье Козьма примирительно похлопал по плечу сначала меня, затем волхва и выдал неожиданно:

– Мальчик вырос, Кресислав. Просто мы до сих пор видим лишь оболочку, которая вводит в смущение юным видом. А внутри уже боец, который принимает решения и ответственность за них. Так что не нужно никуда больше ехать. Давай по домам и поставим этим точку. Еще спасибо скажем, что все именно так закончилось.

Я не стал дожидаться, о чем именно наставники договорятся, выбрался из машины и побрел по расчищенной от снега дорожке. Устал как собака. В ушах до сих пор звенело от выстрелов, колено болело от неудачного броска в кучу мусора. Одна надежда, что подобного рода развлечения в ближайшее время больше не ожидается. И на том спасибо…


* * *

Ну и насыщенный был день! Да и вечер тоже.

– Ну как все прошло? – граф встретил меня в прихожей, помог снять грязную замызганную куртку. Несмотря на все усилия отмыть ее по дороге, так этого сделать и не удалось. Да и ладно, это была старая рабочая куртка из серии «мусор вытащить» или «с собакой погулять», потом ее спокойно можно уничтожить, чтобы не оставлять улик. А то современная криминалистика способна творить чудеса. Учитывая, что на моей куртке было черте что из микрочастиц, химических и биологических агентов, да и одорологических следов, получив ее сначала бы возрадовались криминалисты, потом следаки, а их радость передалась бы мне в обратной пропорции в допросной.

– Прошло, как прошло. Проблем с Орденом больше не будет. Да, кстати, привет от Анджея с того света, – я протянул ему портфель. – Много информации об Ордене, о его операциях, а также совершенно секретная информация о спецслужбах САСШ и Великоблядании. И о заказчиках покушения на меня тоже. Все здесь.

– Если это так, эта информация стоит золотом по весу, – папА взял за ручку портфель и деланно взвесил его на весу.

– Больше, – устало сказал я.

– Козьма с Кресиславом видели?

– Ну а как же.

– Плохо! – скривился, как от лимона, Старший.

– А чем плохо? Люди с допуском к гостайне выше первой формы, болтать не будут. И уж тем более они на нашей стороне.

– Они на своей стороне, а мы на своей. Пока наши стороны совпадают, но так может быть не всегда, – Старший весьма неодобрительно посмотрел на меня. – Мне не нравится, что ты все больше и больше попадаешь под их влияние. Еще немного, и придется выбирать сторону.

– Какую к черту сторону? – сказал я равнодушно от накатившей усталости. – Сторона одна – нашего рода, а в будущем клана. И России. Вот и все мои стороны. Не будем играть в черное и белое, в выбор сторон… Все и так ясно.

– Ладно, с тебя подробный и развернутый отчет.

– Хорошо. Как только немного очухаюсь, – сказал я, и поплелся в ванную. Стороны, игры… Я на своей стороне и действую, как мне подсказывает знания, опыт и совесть.

Стоя под тугими горячими струями душа я обдумывал, какую подредактированную версию отчета я напишу Старшему. Двойной агент будет моим и только моим активом, должен же быть у меня свой персональный крот в высоком окружении? Ну пускай не сейчас, но на будущее – я чувствовал уже, что не быть мне гражданским, как когда-то хотел, опять стезя на кривую дорожку госслужбы выведет. И тогда мне пригодится все, до чего смогут дотянуться руки. Только надо агенту нормальный псевдоним дать – как всегда они выбираются так, чтобы не дать противнику ни малейшего шанса выявить реального агента по совпадению чего-либо, профессии ли, должности или там имени. Будет какая-нибудь Незабудка или Розочка. Или Серенький козлик. В любом случае о том, как именно Анджей закончил свой путь, лучше умолчать. Иначе это породит огромный ворох проблем. Официальная версия прошедших событий устраивает меня куда как больше…


Атташе по культуре посольства Великобритании Маргарет Фулбрайт шла по дороге на работу, на Дворцовую Набережную. Она любила вот так, отпустив посольскую машину пройти пешком пару кварталов, любуясь на мрачную и торжественную архитектуру старого Петербурга. Чем-то он неуловимо напоминал ей Лондон, тоже старый и мрачный. Ночью выпал снег, и теперь на улицах шла суета с уборкой белого ковра, заталкиваемого внутрь лопастями в устрашающие пасти снегоуборочных машин и сыпящегося струей в кузова самосвалов. Снег пока еще белый, а вот полежит денек-другой – будет уже черный, покрытый сажей выхлопных газов и заводских труб, в Питере так всегда. И пока еще он белый и свежий, суетится детвора, и играет в снежки. Вон какие-то мальчик с девочкой лет по двенадцать увлеченно с хохотом и визгом перекидываются снежками. Маргарет улыбнулась своим мыслям. Детвора, что с них взять…

Вдруг снежок, пущенный неумелой рукой, попал ей в спину, причем так неожиданно. Маргарет вздрогнула и обернулась.

– Извините, пожалуйста, сударыня! Ради бога, не хотел, – мальчишка так жалобно смотрел на нее, что ей сразу же расхотелось злиться на него или отчитывать. Ну ладно.

– Осторожней надо быть! Нет-нет, спасибо не надо мне помогать! Я сама, – Маргарет остановила предупредительным жестом кинувшихся было к ней детей, завела насколько могла руку за спину и отряхнула пальто.

– Еще раз ради бога извините, сударыня!

Маргарет махнула рукой, повернулась, и пошла дальше. Не знаю, подумала она, устала что-то, вот настроение и прыгает. Да и работа в этом старом городе утомляет – вершина карьеры разведчика, самая сложная роль. Работать в самом сердце извечного врага, Российской Империи – старого и древнего, еще со времен Ивана Грозного, осмелившегося покуситься на интересы Британии, и проводившего с тех пор независимую политику. Как сказал сто пятьдесят с лишним лет назад сэр Палмерстон? У Англии нет ни постоянных союзников, ни постоянных врагов, у Англии есть только постоянные интересы. Эту фразу с небольшими изменениями любили повторять все премьер-министры на протяжении всех этих лет. Но они любили повторять еще одну фразу сэра Генри – как тяжело жить, когда с Россией никто не воюет. Хорошо, что все это можно дезавуировать, высмеивая любителей говорить «англичанка гадит» и сторонников теории заговора. Всегда найдутся придурковатые попки с промытыми группой медиаопераций 77-й бригады мозгами, визжащие отовсюду, что патриотизм – плохо, Империя – тюрьма народов, а вечные камни в английский огород – это избитый штамп недалеких людей. Знали бы они, ухмыльнулась про себя Маргарет, как работает МИ-6 и Британская армия, и что вот таких дурачков можно использовать вслепую – и самое главное, ничего им за это не надо платить, они сами в своей слепой дури и хомячьими мозгами сделают всю грязную работу, это мясо информационных войн.

Маргарет прошла в посольство, миновав охрану снаружи и внутри, прошла обычную проверку детекторами на наличие передающей аппаратуры.

– Все чисто, госпожа атташе, можете проходить, – махнул ей Генри Стоунволл, начальник охраны.

Она кивнула ему и начала подниматься по лестнице, не раздевшись в гардеробе – по правилам резидентуры ни один предмет одежды после проверки не должен находиться вне поля ее зрения. А то были случаи, когда внезапно сапоги, шапка, или пальто, сданные в гардероб, обретали уши, обслуга-то тут из местных. И хотя безопасность ставилась во главу угла, проколы изредка, да случались.

Маргарет открыла дверь ключ-картой и вошла в помещение резидентуры, окинула взглядом уже работающих за компьютерами сотрудников аналитической разведки.

– Здравствуйте, госпожа Фулбрайт! – ее заместитель уже ждал у двери, сжимая в руках тоненькую папку.

– Что у тебя, Джон? – Маргарет сняла шапку и встряхнула головой, распуская примятые волосы.

– Сводка за вчерашний день.

– Положи на место, – невнятно промычала она, зажав в зубах заколку для волос.

– Хорошо, госпожа Фулбрайт! – заместитель положил папку и исчез, не стал раздражать свою шефиню.


– Слышно отлично, – сотрудник службы наружного наблюдения сдвинул наушник на одно ухо.

Мадам Фулбрайт не видела, как после ее появления дети, игравшие в снежки, скрылись в подворотне, около которой стоял размалеванный надписями фургон «Савин и сын», который сами острые на язык оперативники окрестили «Сукин и сын».

Мы с Елизаветой согревали ледяные руки кружками с горячем дымящимся чаем из термоса. Мадам Фулбрайт опоздала, а на улице все-таки минус, и ледяной ветер с Невы не способствовал укреплению организма. К тому же пришлось в снежки играть голыми руками. В заранее заботливо слепленном снежке находился заряд каких-то хитрых то ли нанитов, то ли еще какого-то высера отдела специальных технических операций. Как поставить жучок на объект, который предупрежден о такой возможности? Можно конечно сблизиться с ним, столкнуться, извинившись – только это вот настолько банальные способы, что, придя к себе, он начнет тотальную проверку всего и вся на предмет подсадки. Любой контакт с объектом исключен, значит, только дистанционно. А заподозрит ли объект двух детей, играющих в снежки? Вряд ли, срабатывает стереотип. Да и снежок не содержит в себе традиционных средств связи. А вот та хитрая начинка, которая в нем, не обнаруживается детекторами, но при включении стандартной аппаратуры подавления начинает передавать информацию. И подавить ее невозможно, на таких частотах и с достаточной мощностью все, кто находится внутри помещения начнут покрываться золотистой поджаристой корочкой, как сосиска в микроволновке.

Так что, когда папА, вооружившись документами, оставленными Анджеем по МИ-6, начал крестовый поход против них, первым делом он испробовал новые достижения своего технического отдела, и теперь рассчитывал получить больше информации. Но в том портфеле было все очень хитро, такой кладезь информации от Ватиканской разведки была просто неоценима. Хотя все документы прошли спецпроверку на выявление потенциальных угроз – от химических и биологических, а также средств слежения, подобных нашему, они все равно лежали в специальном хранилище, код у которого был только у Старшего.

Операции всевозможных разведок, о которых было известно Анджею. Списки исполнителей, резидентуры, агентуры. Местоположения, пароли, явки, способы связи – все на свете. Что-то было о прошедших покушениях, но без персоналий. Надеюсь, эта информация поможет распутать старый клубок, который до сих пор заставляет оглядываться за спину. Явно доморощенные уроды старались, кому еще может мешать фигура начальника СБ. Ну пока эта информация обрабатывается папА, плетутся интриги, расставляются фигуры на шахматной доске. А первый ход папА сделает, дав спокойно отметить два Рождества и Новый год. Пока шла подготовительная работа. И самое интересное, что к будущим операциям Старший решил подключить и меня в качестве исполнителей мелкой работы, ну как вот сейчас. А Лизавета сама вызвалась, у нее тоже шило в одном месте. Ну а что, пора и вместе побыть, не только лямур-тужур крутить, но и поработать на благо Империи.

Тем более, все приятное еще впереди. Новогодние и Рождественские праздники, веселое времяпровождение, отдых от проблем и забот. Надо отдохнуть, надо. А то что-то я как-то подустал, и здорово, хоть пой арию графа Резанова – «душой я бешено устал». Все то, что произошло с начала сентября, вымотало меня очень здорово. Все эти пляски в блядском цирке…

Но были и хорошие моменты. Во-первых, Елизавета, ну об этом я уже говорил. Во-вторых, набранные бонусы у сильных мира сего и волхвов. В-третьих, на меня наконец-то перестал охотиться орден, а Паленый теперь был условно нейтрализован. Ну и наконец, в-четвертых, стало налаживаться в семье.

После нашего с графиней разговора семейная обстановка стала куда лучше. Исчезли вечные контры, теперь я больше не шарахался от графини, только услышав скрип двери. Более того, теперь мы даже обедали все вместе, как нормальная семья – а это многое значит. Ну и соответственно шло какое-никакое, но общение. Ей сейчас было несладко, ранний токсикоз накрыл, да и выглядела она не особо – все-таки рожать в позднем возрасте не айс, хотя хорошо, что ребенок был второй. Я слышал, не знаю правда или нет, что, если женщина позднородящая, первый может быть даун. Но я не врач, поэтому не знаю. А вот кто у нее будет… УЗИ она пока не делала, рано, но вот каким-то своим чувством я точно знал – будет девчонка. Для меня, всегда мечтавшего о братике или сестренке, это было здорово. Двоюродная сестра-то есть, но ни ее, ни тетки я пока не видел – чем-то они друг друга с графом обидели, и общения не поддерживали. Ну а я и не интересовался – уж что-что, а это точно не мое дело.

Так что методично и спокойно разложив прожитое в этом мире, я остался доволен. Да и куча плюшек, которые я получил от такого поворота судьбы, перевешивала кучу неприятностей. И дай-то бог, чтобы все так получалось и дальше, чтобы все было хорошо. Ну а я приложу к этому все усилия, честное слово!


Рано утром зазвонил телефон. С трудом нашарив зудевшего мучителя, прижал к уху, сдержав готовую вырваться злую фразу:

– Кому в такую рань не спится? Еще даже не рассвело толком!

– Вставай соня, жизнь проходит мимо! – долетел смех Елизаветы. – Мы на горку собираемся, сегодня катания обещают на Неве. Если хочешь с нами, то шевелись!

– С вами – это с кем?

– Сашенька Муромцева будет, Ян Вильчицкий две тройки с бубенцами нанял, еще кто-то из ребят. Так что поднимайся, не изображай спящую царевну!

– Легко говорить, я только к полуночи последние тесты на школьный сервер затолкал. Математик вообще грозился на пересдачу отправить, если девяносто пять баллов из ста не наберу…

– Но ведь сдал?

Я все же проснулся, почесал лоб и ощутил, что начинаю возрождаться к жизни. Действительно, Елизавета права, долги спихнул, сессию закрыл, высшие отметки по всем предметам и никаких хвостов.

А еще меня ждет красивая девушка, чтобы кататься по заснеженной столице на тройке… Похоже, жизнь налаживается…


Глава 18


Кафе «Астра» было заштатной забегаловкой на юго-западе столицы, невдалеке от кольцевой. Близость к спальному району и крупным магистральным трассам наложили свой отпечаток на посетителей. В основном мелькали или водители мощных фур, или торговые экспедиторы, или местные школьники, покупающие скопом разную сладкую мелочевку на вынос. Учитывая, что львиная часть ассортимента относилась к категории «набить желудок быстро», никаких влюбленных парочек или тех же купцов местные стены не видели. Но молодые лица мелькали, зачастую в кепках с эмблемами экспресс-доставки, поэтому на Анджея не обратили никакого внимания.

Потоцкий подошел к прилавку, заказал блины и квас, получив заказ перебрался в дальний угол. Сегодня он был без охраны, стряхнув прилипчивый хвост еще в музее. Да, через полчаса-час княжеские люди начнут беспокоиться и суетиться, но это уже не суть важно. Потому что возвращаться обратно к Голицыным парень не собирался. У него сегодня финал, руки должны быть развязаны. Поэтому Анджей аккуратно оглушил охранника, связал его и сунул в подсобку, мимо которой столько раз проходили по дороге к реставраторам. Затем вернулся назад, хлопнул себя по лбу и озвучил:

– Вот я дурак! Пропуск дома забыл! Придется возвращаться!

Надев на себя теплую куртку, там же на выходе незаметно сбросил в мусорку маячок, выдранный из подкладки. Фонят, фонят электронные поделки, цеплять такое на владеющего силой – дурость. Только мы про свои навыки никому не скажем. Такие способности самим нужны. И через час Анджей уже был на месте.

Теперь он ковырялся в тарелке и бездумно разглядывал серое марево за окном. Полдень, но небо затянуто тучами, к вечеру ожидают очередной снегопад. Балтика под боком, постоянно то дождь, то еще какая гадость.


Драбицын был пунктуален. Вошел внутрь ровно в три часа. Мазанул глазами по кафешке, просканировал всех присутствующих. Судя по всему, что-то под курткой из огнестрельного болтается. Но охраны с собой нет. Скорее всего, снаружи ждут. Кстати, клипсу микрофона в ухе и нашлепки на горле Анджею прочувствовать удалось. Посмотрите, какой грамотный мальчик, обоюдная связь с группой поддержки. Молодец. Но для нас это только плюс, не минус.

Выбравшись из-за стола, Анджей медленно пошел в сторону туалета. Драбицын постоял рядом с ярко светившейся панелью меню и двинулся следом. Если не прислушиваться к чуть фонившей аппаратуре, то и не заметишь графа. Двигается совершенно бесшумно. Волколак подобных навыков добился в те же двенадцать лет после дикой муштры и жесточайшей самодисциплины. Интересно, кто натаскивал этого персонажа? И с каких далей в юное тело приволокли пресловутого демона? Хотя – это все чужие тайны, которые в данный момент не столь интересны.

Закончив мыть руки, Анджей повернулся к замершему чуть в стороне парню. В туалете кроме них никого не было, можно поговорить спокойно.

– Есть разговор, с демонстрацией разных материальных ценностей. Этот разговор одинаково важен и для тебя, и для меня. Но беседа состоится в другом месте.

– Да? С чего бы это?

– Потому что ты – не Александр Драбицын. Тело – его, не возражаю. А подселенная душа – чужая. Это проверено и подтверждено. И у меня есть деловое предложение к человеку, который скрыт под личиной графа… Если интересует, продолжим на другой точке. Если нет – разбегаемся и дальше кувыркайся как хочешь.

Собеседник застыл, нахмурив брови. Спокоен, собран, считает варианты. Наверняка понимает, что такое заявление будет прикрыто фактами и людьми, кто выложит горячую информацию в случае проблем у переговорщика. Усмехнувшись, Анджей добавил:

– Или боишься? Так я без оружия, еле ползаю. Мне кашлять осталось пару месяцев, потом – труп. Со всеми твоими талантами и навыками ты меня на куски голыми руками порвешь. Не считая двух стволов, которые наверняка со спиленными номерами и без отметок в баллистической картотеке… Так что – думай, господин лже-Александр.

Подцепив кусок бумажного полотенца, Потоцкий промакнул ладони и бросил смятый комок в мусорку. После чего подошел к стене и легонько надавил на угол одной из широких пластиковых панелей. Когда-то отсюда шел ход в пристрой, но сарай убрали после очередной проверки. А ход остался, прикрытый накладными панелями. Как Митрофан нашел эту дыру и под себя приспособил – это неизвестно. Но, судя по всему, у агентов Ордена было множество подобных хитрых точек по всему городу. Именно поэтому встречу и назначили здесь.

Выбравшись на улицу, Анджей пошел к стоявшей за углом машине, заляпанной грязью. Позади поскрипывал снег под ногами Драбицына. Похоже, хочет узнать – что, где и как.

Устроившись за рулем, Волколак набросил на себя пуховик, прилепил толстые рыжие усы и шляпу с широкими полями. Теперь чужой взгляд мог бы отметить только взрослого водителя, никак не подростка. Александр сел сзади, с правой стороны. Правильно, чтобы иметь свободу маневра и контролировать противника. Судя по легким всплескам излучения, в ушной микрофон парню уже что-то бубнили. Наверное, обещают, что поедут следом.

– Что-то для вооруженного прорыва против трех-четырех противников нужно?

Драбицын хмыкнул:

– Брать в руки чужое оружие, на котором могут висеть кучи трупов?

– Резонно. Ну, как скажешь. Если что, слева сумка, там гранаты, три «Глока» и пара маузеровских трещоток. Для вразумления горячих парней и кардинального решения проблем.

– Не боишься, что первый же патруль за такое взгреет?

– Ну, ехать нам буквально пять минут, до парка. А насчет патрулей – так они десять минут тому назад толпой поскакали на заправку в Предпортовом. Бензовоз пустой загорелся, будут зевак гонять и оцепление выставлять.

С заднего сиденья донесся смешок. Ну а вы как думали, по эту сторону баррикад тоже сидят люди, жизнью битые. Ничего на волю случая оставлять не привыкшие. И зачем плодить случайные трупы, если можно аккуратно оттянуть силы правопорядка от будущего места переговоров на высшем уровне.

Выруливая на дорогу, Анджей продолжил:

– Объясняю, что, где и как. У меня запланирована встреча с одним человеком, который занимает очень высокий пост в иерархии Ватикана. Ты выступаешь в качестве приманки. Господин Герра мечтает с тобой пообщаться в приватной обстановке. Притащит с собой разную шушеру в качестве силовой поддержки. Во время беседы твоя задача – валить тех, кого я не назову друзьями. Герра нужен живым, друзья – тоже желательно живыми. Остальные меня не интересуют.

– Валить?

– Прикрыть мне спину. Если никто не станет изображать героев и размахивать оружием, то пусть живут. Для меня трупы – не самоцель. Мне надо провести беседу, получить в личное пользование ряд ценностей, которые привезли из-за границы, после чего убраться живым и здоровым.

– Понятно. Какой мой интерес?

– На тебя лежит досье. Факты, подтверждающие твое иномирное происхождение – там же, в бумагах. А еще доработанный артефакт, который способен связь между занятым телом и душой разорвать. Вариантов два, выбирай любой. Валишь меня или отказываешься сотрудничать – весь компромат уходит в Синод и прессу. Ну и, скорее всего, на тебя выведут «торпеду», которая душу выпилит с насиженного места. Как говорится – от снайпера защиту обеспечить очень сложно. Так и от артефакта прикрыться вряд ли получится. Учитывая, что тебя промаркировали, найдут рано или поздно. И приемный папаша не поможет… Второй вариант. Ты помогаешь мне, я отдаю тебе все собранное барахло. И буду должен в будущем. Вот и весь расклад.

– Гарантии?

– Семь лет назад – епископ Флоринтийский. Пять лет назад – семейная чета Смитсонов, личные бухгалтера Ротшильдов последние полвека. Три года назад – один из кандидатов на пост Папы Римского… Я всегда держу слово, Александр. Потому что мне больше двадцати лет, глоток перегрыз немеряно и умею играть по правилам. В моем бизнесе иначе нельзя. Так что – либо ты принимаешь данное слово, либо через квартал автобусная остановка. Высаживаю, дожидайся прикрытие и свободен… Пока «торпеда» не постучит в двери…

Мимо остановки проехали молча. Убедившись, что Драбицын настроен на совместную работу, Анджей продолжил инструктаж. Само собой, напарник поневоле постарается в любой момент переиграть ситуацию в свою пользу. Просто он пока еще не до конца понимает, что эта война не против него лично. И Волколак в самом деле может оказаться полезным приобретением, которым стоит дорожить.


* * *

Машину припарковали в глубине парка, рядом с присыпанным снегом большим павильоном, похожим на облупившийся пластиковый цирковой шатер высотой метров пять. Летом здесь хранили различное барахло для уборки дорожек, потом помещение сняли в аренду для летних качелей-каруселей. Сейчас внутри валялся лишь старый никому не нужный хлам.

Выбравшись наружу, Драбицын отметил, что в густых кустах, окружавших строение, укрылось несколько человек. Куча свежих следов, мелькнувший силуэт. Но неизвестные не приближались, изображая охрану. Хлопнула дверь, из машины осторожно выполз Анджей. Похоже, он в самом деле чувствовал себя не очень хорошо, двигался осторожно, экономно, смахивая изредка выступавшую на лбу испарину. В отличие от Александра, Потоцкий скинул куртку, добыл с заднего сиденья сбрую и надел ее. Пристроил поудобнее подмышечные кобуры, убрал туда два «Глока». На пояс пошли запасные магазины. Судя по тому, как топорщилась рубашка, под ней явно был бронежилет. Накинув сверху легкое пальтишко, пристроил еще и ремень «Маузера» – короткоствольного автомата, которым по-большей части вооружались различные группы антитеррора. То, как спокойно и привычно вооружается Анджей, говорило про его немалый опыт в обращении с железом. Драбицын чуть поморщился – вот тебе и супер-профессионал. Не смог просчитать взрослого мужика под личиной ребенка.

У распахнутый широких дверей переминались с ноги на ногу двое крепких парней с окладистыми бородами. Сними с них спецовки – и могут выдать себя хоть за мастерового, хоть за купца. Непримечательные лица, отрешенные взгляды.

– Это – друзья. Они со мной. Приора ты увидишь, я его по имени назову – Лоренцо Герра. Худой, высокий, морда обычно бритая, стрижется коротко. На носу слева крохотный шрам. Опознаешь… Остальные – для нас по умолчанию враждебные цели, – Анджей проверил, насколько удобно на нем висит все барахло и чуть усмехнулся: – Значит, эти трое должны быть живы и здоровы. Приор на мне, ну а тебе – надо выжить при любом раскладе, если вдруг до пальбы дойдет.

– Друзья-то про меня в курсе?

– У них приказ защищать тебя любой ценой. Но это к слову… И еще, в машину не суйся, я там гранату пристроил, если кто вздумает без спросу лыжи смазать. Костей не соберешь. И последнее. Когда все закончится, или я, или приор скажем ключевую фразу. Мария Магдалина родила Иисусу трех сыновей. Если я сдохну, а Лоренцо не сможет фразу сказать, отправишь его в расход. Запомни это, пожалуйста…


Внутри павильона было темно и пыльно. В центре, на ярко освещенном пятачке стояло деревянное кресло с кучей ремней. Рядом прогуливался высокий мужчина в деловом костюме. В полумраке маячили еще три фигуры в затрапезной одежде и с крестами на цепочках, болтавшихся у каждого на груди. Монахи, кто бы мог подумать.

– Мой мальчик, я рад тебя видеть!

Александр про себя отметил, что пара мордоворотов прикрыла двери и встала у входа. Не известно, чьи именно они друзья, но выпускать их из поля зрения нельзя.

– Добрый день, брат Лоренцо.

– Паршиво выглядишь… А это кто рядом?

– Позволь представить тебе графа Александра Драбицына, моего старого знакомого.

Мужчина в деловом костюме отвесил насмешливый поклон. Похоже, у него было прекрасное настроение. Перевес в живой силе – есть. Какие-то непонятные штуки, смахивающие на человеческие кости – закреплены на кресле. Клиент – тут. Мальчишка, с которым вряд ли доставит сложностей справиться. Ну и верный агент, сумевший-таки выполнить сложнейшее задание и обнаруживший демона в людском обличье. Провести ритуал – и можно домой, с победой.

– Все готово? – уточнил Анджей.

Герра кивнул, после чего события понеслись вскачь. Видимо, никто из гостей просто не ожидал, что все пойдет именно так и без раскачки.

Волколак плавно шагнул вперед, стряхнув показную слабость и немощь, влепив чудовищной силы удар ногой в живот приору. Тот согнулся, а из-за спины метнувшегося в сторону Драбицына закашляли пистолеты. Глушители гасили звук, поэтому выстрели не отдавались звоном в ушах.

Из трех монахов двое погибли сразу же, третий попытался спрятаться за креслом. Но Анджей походя достал из кобуры «Глок» и звонкий хлопок породил третий глаз на бритой голове доминиканца. Тем же пистолетом Потоцкий добавил по шее Лоренцо, который согнулся в три погибели от боли.

Александр уже спрятался за грудой мусора, достав собственное оружие, но его помощь больше не требовалась.

– Митрофан, Севастьян – на вас внешний периметр. Постарайтесь уложиться в пять минут.

Липовые мастеровые двинулись к задней части павильона. Видимо, там был запасной выход. Анджей тем временем вцепился в лежащего без сознания мужчину и зло бросил затаившемуся Драбицыну:

– Помогай, чего сидишь? Его надо посадить на место, закрепить, подготовить к ритуалу.

– К какому ритуалу? – происходящее Александру категорически не нравилось.

– К тому самому, на который без моей помощи приволокли бы тебя. Твое тело бы воткнули в розетку и вышибли чужака к чертовой матери. Если бы повезло, то мое «я» сунули на освободившееся место. Хотя у меня подозрение, что хрен два бы так легко все прошло. Руководство не хочет давать Герра столько власти в одни руки. Слишком он амбициозен.

Прислушавшись к бормотанию в наушнике, Драбицын чертыхнулся и пошел помогать. Вдовем они быстро пристроили достаточно тяжелого мужчину на кресле и затянули ремни. После чего Анджей прошел ко входу, приоткрыл дверь и выглянул наружу. Спросил у появившихся из кустов агентов:

– Зачистили?

– Да. Семеро. Как в аптеке. Даже дернуться не успели.

– Отлично, – на «глоке» Потоцкого был уже навинчен глушитель, поэтому еще два выстрела остались незамеченными за пределами парка. Добив остатки обоймы в уже мертвых Митрофана и Севастьяна, Волколак вернулся назад. Бросив на пол снятую куртку, лег на нее, положив голову между носков ботинок приора и вытянувшись в сторону закрытой входной двери. Достал из кармана две деревяшки, сжал их в ладонях и скомандовал:

– Теперь отойди в сторону и жди. Если через десять минут Лоренцо не откроет глаза – вали его и контрольный мне. Если откроет, но не назовет условную фразу – так же. Запомни, мы остались вдвоем, не считая твоего прикрытия.

– Документы и артефакт, – напомнил Александр.

– Папка и пенал у заднего хода, в рыжем кожаном портфеле. Никаких закладок или ловушек нет… Все, я начинаю.

Добравшись до указанного места, в полутьме Драбицын нашел тот самый портфель. Подумал, но решил все же не трогать. Лучше дождаться спецов. Мало ли. Чужие это не увидят, но зачем рисковать и верить на слово профессиональному убийце? Его размышления прервал дикий крик. Орал Лоренцо Герра, дергаясь в удерживающих его ремнях. Через секунду он затих, закрыв глаза. Из носа закапала кровь, пачкая белоснежную рубашку.

Подскочивший Александр посмотрел сначала на мужчину, затем перевел взгляд на фальшивого мальчишку, лежащего на полу. Присел, приложил пальцы к шее. Пульса не было. Достал из кармана телефон, поднес его ко чуть приоткрытому рту. Стекло не запотело. Похоже, отмучался.

Приор закашлялся, захрипел, потом начал толчками выплевывать из себя слова:

– Мария… Магдалина… Родила… Иисусу… Трех… Сыновей… Имя третьего… Было… Иуда… Боже, как больно…

Драбицын медленно убрал приставленный ко лбу чужака пистолет и поинтересовался:

– Что, оно того стоило?

– Оно?.. – Лоренцо открыл глаза. Расширенные зрачки заняли почти всю радужку. Похоже, ему было в самом деле очень паршиво. – Посмотри в зеркало и задай тот же вопрос… Тебе дали шанс волхвы. Мне пришлось выгрызать его самому… Развяжи меня.

За спиной скрипнула половица:

– Не стоит этого делать.

Появившийся в ярком круге света Кресислав неодобрительно смотрел на Александра, который положил руки на правый подлокотник.

– Почему?

– Это враг. Он столько времени шел по твоим следам, чтобы…

– Он мог бы меня сдать. Имел все возможности для этого. Вплоть до того, что выбрал бы удобный момент и провел захват. Черта с два мы бы сумели правильно среагировать.

– Думаешь, он не создаст проблем в будущем? Только что списал всех, кто мешался под ногами.

– За ним данное слово. Он не стал разменивать мою жизнь, я подарю ему его. Новую. В должности приора Ордена, насколько я правильно понял.

Обмякший в кресле Лоренцо Герра хрипло засмеялся:

– Бери выше! Я теперь буду магистром!.. Пся крев, у вас появится свой человек в Ватикане! Эти уроды мечтали получить агента влияния внутри Империи, в итоге обзаведутся кротом за пазухой у Папы… Правда, мне бы сначала до гостиницы доехать, вряд ли я сейчас даже встану…

– Доставим, – Драбицын потянул на себя еле живого итальянца, но его уже оттеснил в сторону дед Козьма, помогая Кресиславу тащить еле переставлявшего ноги мужчину.

– Машина заминирована, – напомнил им Александр. А сменивший телесную оболочку Волколак добавил:

– Потоцкого посадите на мое место. Артефакты можно разломать, они уже выгорели вместе с мощами и ценности не представляют. И как уеду, можете запускать в прессе очередную компанию про фанатиков, мечтавших использовать темные силы для оккультных экспериментов…


Лоренцо Герра вылетел в Рим на следующее утро. Полиция получила информацию о столкновении радикальной ячейки анархистов с сатанистами, которые замучали до смерти графа Анджея Потоцкого, захваченного за день до этого в Санкт-Петербурге. Во время проведения операции по освобождению, все боевики были уничтожены. Заложника спасти не удалось.

Глава СБ Российской империи Алексей Михайлович Драбицын получил детальный устный отчет, включая заключение экспертов по анализу размолотых в труху остатков Ватиканских мощей и скрижалей. Данные о том, что у его сына Александра появился должник в Ордене Святой Марии, граф не получил. Наследник предпочел придержать эту информацию для себя. В том, что дед Козьма и Кресислав не будут болтать, он почему-то был уверен.


* * *

«Надеюсь, вы когда-нибудь простите меня, Лев Васильевич. Не имея желания раскрывать причины своего молчания, должен лишь подтвердить, что никогда не желал зла ни вам, ни кому-либо из членов вашей семьи. Благодарю за все хорошее, что вы сделали для сироты и да благословит вас Бог!»

Князь Голицын положил на пустую столешницу письмо и мрачно спросил у сына:

– Значит, Драбицын предоставил детальный отчет?

– Да. Говорил с кривой мордой, но корректно, ни к одному слову не придраться. Хотя, это прокол и службы безопасности в том числе. Похоже, поляки переиграли Анджея. Заманили в ловушку и вывернули парня наизнанку.

– Что еще известно?

– Смысл ритуала распознать не удалось. Согласно мнению экспертов и наших аналитиков, пытались сломать психику и подчинить себе за счет болевого воздействия. Но Потоцкий благодаря своему дару отражал всю эту дрянь на палачей, благодаря чем продержался достаточно долго. Умер от многочисленных кровоизлияний в мозг. Полицейский спецназ не дождался. Те прибыли слишком поздно.

– Кто-нибудь парню помогал?

– Возможно, тот самый источник. Не помогал, а подчистил хвосты. Был одиночный звонок утром с неустановленного номера, благодаря ему и навели полицию на трупы. Ни стрельбы, ни какого-либо другого шума никто не слышал. Да, еще на припаркованной машине неизвестный гвоздем нацарапал «Мины». Действительно, саперы сумели обезвредить гранату, которая была прижата сумкой с кучей других боеприпасов. Если бы кто из городовых сдуру тронул или качнул – трупов было бы куда как больше.

– Значит, некто соскочил с крючка, ухлопав Потоцкого. Жестко, ничего не скажешь… И вряд ли мы что найдем, дело к себе забрало СБ. Надеюсь, они все же разберутся… Организуй похороны по высшему разряду. Какую бы тайну не хранил Анджей, но он в самом деле не сделал нам ничего плохого… Наш воспитанник достоин того, чтобы упокоиться на домашнем клановом кладбище…


* * *

– Ваше святейшество!

– Магистр…

Лоренцо Герра в новой мантии преклонил колено перед Папой и поцеловал перстень.

– Садитесь, мой друг. Я прочел доклад. Кто-то жалеет, что не удалось принудить демона к работе на нас, но я считаю, что сам факт его уничтожения – это уже победа. Пусть мы и не получили явных рычагов влияния на высокопоставленных чиновников в России, но изгнали зло и попутно ослабили ортодоксов в другой епархии. Патриарх Православной Церкви ведет грандиозные чистки. И все это так или иначе связано с вашими стараниями, сын мой…

– Я старался, Ваше святейшество! К сожалению, во время проведения ритуала погибли лучшие из лучших… Могу лишь обещать, что Орден приложит все силы и воспитает им достойную замену. Тем более, что при подготовке мне удалось получить множество полезных контактов на самом верху у соседей, что позволит при случае наладить взаимовыгодные отношения и в частном порядке урегулировать разного рода щекотливые вопросы.

– Отличные новости… Что же, еще раз поздравляю с назначением и верю, что в твоем лице наша церковь получит надежную опору…


Высокий коротко стриженный мужчина шел по широкому коридору и раскланивался с попадавшими ему на встречу людьми в сутанах. Память Лоренцо Герра сохранилась практически в полном объеме. Поэтому теперь Волколак мог не бояться, что проколется на какой-то мелочи. Он всего лишь получил возможность наслаждаться полноценной жизнью и править цепными псами Ватикана так, как сочтет нужным. Конечно, все во благо святых идеалов, никак иначе.

Приятным бонусом к этому был дар, перенесенный с измученного болезнью тела. Сегодня утром Лоренцо смог вызвать простейший знак, наложив его на салфетку и напитав крохами силы. После должных тренировок через год-другой он обретет невероятное могущество. И ради этого – стоило ходить по лезвию ножа и рисковать ежеминутным разоблачением.

Волколак довольно улыбнулся и легко сбежал по ступенькам на площадь, где гулял холодный ветер. Его ждут великие дела. Так сказал Папа. Так думает и он сам.


Эпилог


В конце каждого года Алексей Михайлович Драбицын подводил баланс. Что сделано. Что не удалось завершить. Кредит и дебит. Как всегда в любой организации. И не важно, чем ты занимаешься: торгуешь канцелярскими принадлежностями или охраняешь покой огромного государства.

Конфликт с князем Голицыным затих сам собой после смерти их воспитанника. Парень запутался в связях с разгромленной польской агентурой и в итоге погиб. Минус. Потому что явно хотя бы один из невыявленных шпионов смог улизнуть за границу. Но в целом – сеть уничтожена, не сможет больше гадить и оказывать помощь ни МИ-6, ни американцам.

Младший растет над собой. И не только как оперативник, но и боец. Одна история с освобождением супруги чего стоит. По итогам – домашние обеды и ужины теперь проходят вполне мирно, без ощущения надвигающейся войны. Мало того, Александр даже вызвался сопровождать мать в визитах по магазинам, где уже присматривают разные полезные мелочи для будущего малыша.

Из минусов можно отметить прокол в Китае. Организаторов зачистили, напрямую на заказчиков выйти так и не удалось. Это означает, что угроза нового удара никуда не исчезла. Затаились, сволочи, но до сих пор осиное гнездо не уничтожено. Придется над этим работать.

Просмотрев краткую сводку за прошлый день, граф уже хотел собираться домой, как замигал зуммер внешней связи.

– Да?

– Его Превосходительство, звонок из Тайбея, точнее абонента установить не можем. Просит вас.

– Голос пишете?

– Судя по всему, скремблер, но запись идет.

– Соединяйте…

В трубке послышался скрип, потом донеслись искаженные слова:

– Граф, мы не знакомы лично, но вы когда-то хотели со мной повидаться… Ваши люди провожали меня из Гельсингфорса, когда я отплывал в Стокгольм.

Драбицын насторожился. Надо же, старый знакомый. Очень интересно.

– И чем могу помочь?

– Если вы найдете миллион рублей золотом, то я обменяю деньги на флэшку, где есть имена и стенограммы переговоров людей, которые устроили заваруху в Шанхае. А еще чуть раньше пытались отправить на тот свет вашего сына… Человек с паспортом туриста, который прибыл в Стокгольм, свяжется с вашими людьми. Я знаю, где их найти… Хочу уйти на пенсию, господин граф. А сейчас все так дорого…

В трубке раздался щелчок, потом пошли гудки. Глава СБ Российской Империи невидящим взором смотрел на стену и пребывал в некотором охренении. Потому что он знал, что эту информацию купит в любом случае. Она ему нужна.

Теперь осталось лишь придумать, где взять пресловутый миллион золотом…


Послесловие @books_fine


Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine.


У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)


Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: Навь. Книга 2



Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Эпилог
  • Послесловие @books_fine



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики