КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Мудрец и король (fb2)


Настройки текста:



Людмила Макарова Мудрец и король

Глава 1



Крохобор шагал по полю, аккуратно переставляя тонкие ноги-жерди, которые оканчивались ступоходами из распушенной древесины. Издалека казалось, что он упирается в землю вывалянными в грязи малярными кистями. Под дощатым брюхом, звеня цепочками, бойко крутилась листогрызная побирушка. Ее длинные металлическими шипы безжалостно пронзали гусениц, посягнувших на хозяйскую брюкву. Стайка скворцов на краю поля терзала отработавший шипастый валик, сплошь усыпанный насекомыми. Птицы кричали и ссорились. Стальные иглы время от времени стреляли им в клювы заостренными концами, но риск того стоил. Горы дармовой еды застили пернатым глаза, и они отчаянно бросались вперед, на время позабыв о клубнике, зревшей позади фермерского дома.

На деревянной спине крохобора громоздились металлические ведра с отваром луковой шелухи и поддоны с древесной золой, с переднего борта, где крепилась система шарниров, свисал деревянный обломок. Накрепко зажатый в металлическим хомуте, он раскачивался и дергался так, словно крохобор недовольно встряхивал при ходьбе коротким хоботом.

— Вот смотри, господин десятник, — произнес кряжистый загорелый Смых, схватив под уздцы тревожно зафыркавшую лошадь. — Цыц ты, волчья сыть! — рявкнул он в лошадиное ухо. Лоснящаяся кобылка перестала взбрыкивать и тянуть хозяина назад, но продолжала косить глазом и тревожно прядать ушами.

Десятник, которого служба в лице перепуганного мальчишки, примчавшегося верхом, призвала на ферму старого Смыха, вытер рукавом красное лицо, тихо проклял душный летний полдень и приставил ладонь козырьком к глазам, защищаясь от палящего солнца. Крохобор исправно переставлял ноги жерди, попадая точно в междурядья. Шипастая скалка вертелась. Из ведра, наполовину скрытого деревянным бортом, время от времени брызгало луковым отваром. Если бы не огрызок, болтавшейся на шарнирах и не отломанная распушенная ступня на правой передней ноге, неестественно выпрямлявшейся теперь на каждом шаге — смотреть было бы не на что. Да и так-то не на что. Сломанных крохоборов ближе к осени на местных полях будет тьма-тьмущая. Поскольку ни хранить, ни ремонтировать их невыгодно — большая часть неутомимых помощников, слепленных их подручного материала, отправится по осени в печь, а по весне посыплются новые заказы местному мастеру…

— Посмотрел, господин десятник? — спросил фермер.

— Посмотрел, почтенный Смых.

— Все ли разглядел?

— Все разглядел.

Десятник сдвинул зеленую форменную панаму на затылок и едва удержался, чтобы не начать проклинать не только короткое и беспощадное северное лето, но и почтенного Смыха, не терпящего суеты и спешки. Торопить фермера было бесполезно — это десятник знал по опыту. И не прислушиваться к его словам нельзя — об этом ему еще в первый год службы словоохотливые селяне рассказали. Уважали старого Смыха в округе. Уважали и боялись. Десятник поправил на перевязи боевой посох и вздохнул. Намечалась у него сегодня одна встреча приятная, как жара спадет — да видно не судьба.

— Ну так пойдем. Во дворе потолкуем, — с расстановкой произнес Смых. — Не все тебе отсюда видно, парень. День-то вон какой солнечный. Давненько такой жары не припомню. Почитай, лет десять не было.

Старик не слишком вежливо отвернулся, дернул упиравшуюся и храпящую кобылу и размашисто зашагал к дому. В воротах он, не глядя, бросил поводья подскочившей белобрысой девчонке, которая и самого господина законника встречала, и коня его обещала напоить-вычистить, пока господин законник на поле сходит. Да лучше пешком, а то лошадь к тому крохобору стукнутому никакой возможности нет близко подогнать. Дед с утра пытался — потом всем семейством кобылу его ловили — насилу поймали. А наемные говорят — дядька из-за него слег. Да как из-за кого? Из-за крохобора с брюквы! А дед, говорят, хотел мастера Нодара сразу прибить, да решил повременить до вашего приезда, господин законник. Пока только за лекаркой съездил, как кобылу привели. А вас с утра самого ждем…

Разговорчивая была девчонка, но при старшем, при Смыхе, слова не проронила, глазами зыркнула и ушла на конюшню.

Собака, предусмотрительно посаженная на цепь, зашлась лаем.

— Так что у вас случилось, почтенный Смых? — не выдержал десятник.

— На вот, посмотри, — хозяин прикрикнул на пса, нагнулся и подобрал что-то лежавшее в тени у самого забора.

Десятник присмотрелся и оторопел: старик протягивал ему тонкое и легкое деревянное копье, на которое как рябчики на вертел были насажены пушистые кошачьи трупики.

— Кошка у нас недавно окотилась. Приблудная. В дом не приглашали, так она за углом, в лопухах у бани. Ночью сын услышал шум во дворе, выглянул, а крохобор кротовиной, — Смых указал глазами на копье, обломанное с одного конца, — котят нанизывает. Все крохоборы как стемнело — стали в полях-то. Нескольких еще засветло на двор привели, которого подлатать, а которому груз взять с утра. Вот один и взбесился.

— Кто это… Крохобор? Как это взбесился? — пробормотал десятник, сглотнул и аккуратно поставил жуткий вертел у стены дома.

— А так. Не заснул он с сумерками. Занятие вон вишь, себе нашел, пока по двору слонялся. Ну сын на шум выскочил, сгоряча ему кротовину отломил. Крохобор вроде затаился, застыл посреди двора как положено, а утром голову ему расшиб ступоходом, когда тот ворота открывал. Лекарка сказала, что еще немного — и конец, — старик вытер нос рукавом, сплюнул и продолжил. — А так ничего, вроде живой. Только без глаза остался. Не зря я решил сразу к Нодару не ехать — сперва к лекарке.

— Послушай, почтенный Смых, — неуверенно сказал десятник, — а не было ли у твоего сына… Старшего?

— Среднего.

— Среднего… врагов или недоброжелателей каких? Может, ссорился он с кем недавно или девушку какую вниманием одаривал?

Старик прищурился и плюнул второй раз.

— Надо было к Нодару ехать, как лекарку привез, — сказал он, обращаясь к высокому крепкому забору, подобрал вертел с кошачьими трупиками и пошел вглубь двора, не оглядываясь. Десятник покачал головой.

— А чего от меня хотел, хозяин? — крикнул он Смыху вслед.

— А грохни его, крохобора этого для начала. Там поговорим, коли выживешь, — бросил тот через плечо и скрылся за сараем, потеряв к блюстителю порядка всякий интерес. Десятник постоял посреди чужого двора, пожал плечами, отстегнул от перевязи боевой посох и пошел обратно на поле, покрепче ухватив поводья гнедого жеребца. Шустра белобрысая. Не зря ее старик при конюшне держит. Бока у гнедого блестят, грива расчесана, морда довольная. Была. Пока за ворота не вышли. Захрапел гнедой конь, заржал, передние ноги расставил и уперся как баран. Пришлось к рябине привязать у края пыльного проселка.

«Но-но, Чибис, чего это ты? Кобыла тебе дедова нашептала дурь всякую»? — проворчал десятник и зашагал дальше в одиночестве. Не станет Смых ни на какие вопросы отвечать и своим не позволит, пока не сделаешь, что просил. Пострадавшего бы допросить сначала, да кто ж к нему пустит!

Десятник озадаченно почесал затылок. Ноги у крохоборов — тощие жерди, на концах разволокненные, чтобы посадки не портили. Сыновья старого Смыха — дюжие молодцы, в отца. В кабаке постоялого двора «Вьюгокрут» господин десятник этой зимой лично наблюдал, как младшенького в пьяном угаре оглоблей отходили. Так тот поднялся, на двор вышел, снегом морду протер, и так бока намял обидчикам, что лекаря вызывали. И не знахарку местную, а мастера из Упряжного. И не Смыхову отпрыску, а троим залетным. Десятник тогда еще вмешаться хотел, но люди добрые вовремя отговорили.

«Это что же получается? — бормотал законник, второй раз шагая от фермерского дома к злосчастному брюквенному полю. — Сначала крохобор день с ночью попутал, затем вместо того, чтобы кротов под землей в норах бить — кошку без потомства оставил, а когда ему кротовину отломали — осерчал? Так что ли»? Он представил, как на рассвете дощатый сельскохозяйственный помощник затаивается у ворот, поднимает правую переднюю ногу, обламывает ступоходную кисть о голову добра молодца, острым деревянным колом прицельно бьет его в глаз и… уходит в поле на работу. Ой, темнит старый Смых! Или сынок его. И месяца не пройдет, как наткнется кто-нибудь случайно в оврагах дальних на пару-тройку безымянных трупов, волками обглоданных.

Семейство в округе известное, спуску никому не дает. Говорят, когда сам Смых еще юнцом несмышленым был, его дед с братьями, зятьями и прочими родственниками на Черной плеши банду нежити положил. Тварей пожег и порвал так, что припоздавшие королевские стражники только руками развели. Послонялись по округе, поблестели серебром, страху на окрестные хутора и фермы нагнали, да и убрались ни с чем в свои туманные проходы. Не без пользы конечно. Потом почти год спокойно люди жили. Ни осколочных караванов нелегальных, ни беглых каторжников, ни ворья мелкого, ни лошадников на пятьсот миль вокруг видно не было. А леса стояли тихие — словно и не колдовские вовсе!

Десятник остановился на краю поля, глядя на стройные ряды зеленых кустиков, сизых у самой земли. Крохобор трудился на дальних междурядьях с завидным усердием и неутомимостью. Десятник прикинул расстояние. На этакую рухлядь с запасом хватит. Как бы урожаю не навредить. А то кончится дело неустойкой. Смых за порченную кормовую брюкву возьмет как за отборную, и никто ему слова поперек не скажет. И прощай жалованье за июль и новая крыша…

Десятник насупился и сосредоточенно очертил в воздухе пристрелочный круг. Черно-белая мишень с красным колечком в центре повисла перед глазами, повинуясь движению руки отодвинулась, в кольце прицела, превратившегося в выпуклую линзу, стал виден деревянный борт, кривые не струганные доски, сучковатые, едва пригнанные друг к другу, с небрежно выжженным знаком солнца и клеймом мастера. «Дурь какая-то», — успел подумать десятник и уверенно вскинул боевой посох, зажатый в правой руке.

Огненная ящерица взметнулась над крохобором, оперлась на длинный хвост и тряхнула охристо-желтой гривой. На ее передних лапах прорезались раскаленные добела когти. Десятник охнуть не успел, как полупрозрачная зверюга дохнула карминовым пламенем, грудью ударилась в сиреневую вспышку, вырвавшуюся из боевого посоха и бросилась на обидчика.

Горячая волна сбила десятника с ног, опалив брови и волосы. Раздался жуткий треск. Сиреневое пламя свилось в тугой жгут, выстрелило вверх и обрушилось на землю, поймав хозяина в смертельную петлю. Боевой посох забился в руке, пуская по пылающим жгутам судорожные волны. В стороне дико заржал гнедой.

«Низведение… Земля»! — прохрипел десятник, схватил взбесившийся посох обеими руками и навалился на него, вдавливая боевой кристалл в землю. Сиреневые жгуты, раскаленные до синего блеска, взбили дорожную пыль и молниями прошлись по полю, выжигая звездчатый узор. У десятника, оказавшегося в самой его середине, на миг потемнело в глазах, тихий всплеск отдачи отозвался болью в солнечном сплетении, и вышедшая из-под контроля магия растворилась в призванной стихии.

«Ах ты… Ох-ё… Да что ж это»! — пробормотал десятник, сел в круге сухого летучего пепла, выдернул из земли обугленный посох и очумело замотал головой, стряхивая с глаз багровую пелену. В небе с испуганными криками носились дрозды. Несколько птичьих трупиков догорало неподалеку. На дальнем краю поля крохобор как ни в чем не бывало боролся с листогрызами и опрыскивал уцелевшую брюкву раствором луковичной шелухи. Десятник тупо взвесил в руке почерневшую палку, инкрустированную боевыми печатями, которые все еще тлели синим огнем. Кристалл на рабочем конце, зажатый в металлических лепестках навершия, помутнел и растрескался.

Где-то за спиной рассыпался по земле приглушенный ритмичный перестук.

«Чибис! Сорвался, скотина», — подумал десятник, привстал на колено и огляделся. Гнедой, постанывая и всхрапывая от ужаса, бился у края дороги — привязал его хозяин на совесть. Старая рябина едва удерживалась корнями за землю, ствол трещал и гнулся, но не поддавался. Ритмичный перестук затихал вдали.

— Нодар! — прошептал законник, вскочил, дрожащими руками пристроил посох на перевязь и на ватных ногах побежал к рвущемуся с привязи Чибису.

Успокаивать гнедого словом ласковым времени не осталось. Десятник запустил руку в карман, выдернул смирняка и ловко набросил ему на шею. Колокольчик на расшитой ленточке, замкнувшейся в кольцо, тихо звякнул, и конь замер точно усмиренный бык. Десятник обломал рябиновые ветки, распутал поводья, тяжело плюхнулся в седло и ослабил действие заклинания, двумя пальцами оттянув полоску ткани, намертво приклеившейся к нервно подрагивающей лошадиной шкуре. Конь шумно вздохнул и забил копытом.

«Поехали, Чибис»! — десятник сжал ленту большим и указательным пальцем, разомкнул, поймал тренькнувший колокольчик в ладонь, осадил заплясавшего жеребца, и пустил его с места в галоп. «Что тебе стоит догнать ту кобылку… Давай, дорогой, не то мастеру туго придется. А старому Смыху потом — еще хуже будет. Скор старик на расправу, кабы ему это боком не вышло! В крохобора взбесившегося никто сразу не поверит, а мастера люди ему не простят. С той тварью, похоже, не нам с тобой разбираться».

Сорванный медальон полетел в дорожную пыль, ударился о землю, взвился и растаял вдали стремительным вестником королевских ищеек. На секунду законника охватила неприятная дрожь. Как рассказать светлым клановым господам, что у сотника после трех девок, наконец, сын родился, и взывать к нему сейчас бесполезно?.. Недоступен он для служебных обязанностей. А помощник его — тем более. Кум все-таки. Третий день вместе гуляют. Десятник вспомнил огнегривую ящерицу и подумал, что хрен с ним, с сотником, да и с собственным повышением тоже. Нодар при всем желании не смог бы такое сотворить.

Летящий навстречу ветер хлестал обожженное лицо. Час бешеной скачки превратился в настоящую пытку, с губ Чибиса полетела пена, но они успели вовремя. С пригорка было отлично видно, как Смых спешился у коновязи и решительно шагнул в распахнутые настежь ворота мастерской, стоящей на окраине села.

Десятник соскочил с лошади у самых ворот, потянулся к посоху на поясе — перезарядить, взглянул на оплавленные лепестки навершия, плюнул и шагнул в открытые двери.

Жил техномаг Свен-Одар в каморке над мастерскими, слыл местным чудаком и умельцем, мастером на все руки, запойным пьяницей и художником. Знали его в округе все от мала до велика, но полным именем давным-давно никто не величал. Даже местные ребятишки, которые таскались за ним цугом, выклянчивая забавные безделушки, коих у того в бесчисленных карманах замызганной робы водилось несметное множество.

В просторном сарае мастера, где стояли верстаки, в беспорядке валялись инструменты и бродили среди разбросанных колдовских книг и досок чудаковатые изделия, всегда царил радужный свет. Ни одного окна и даже крошечного оконца стекленного по всем правилам в сарае не было — сплошь витражи из цветных стекляшек. Да такие, что только в пьяном угаре и могли привидеться: треугольные люди с многоугольными глазами, сороконожки с конскими головами, квадратные стрекозы, какие-то не то колбы, не то реторты, достойные лаборатории древнего мудреца — все это двигалось, позвякивало, дзинькало, иногда самопроизвольно взрывалось, усыпая пол разноцветным крошевом, и любовно восстанавливалось.

Поскольку зимой улицы переметало снегом, и сугробы вырастали до скатов крыш, многочисленные окна сарая располагались высоко над землей и выползали на крышу. Мастер Свен-Одар в приступе вдохновения спиливал стропила и обрешетку и скидывал черепицу, чтобы очередной угловатый цветок, над которым парила квадратная стрекоза смог вытянуться во весь свой стеклянный рост.

Под тяжестью снега крыша дважды обваливалась. Местный лекарь вздыхал и на некоторое время забирал к себе в Упряжное мертвецки пьяного техномага, которого заботливые односельчане выгребали из-под обломков едва живым и сильно обмороженным. Они же и ремонтировали многострадальную крышу в счет оплаты будущих услуг, пока как-то раз вместе с крышей не обвалилась и западная стена, превращенная господином Свен-Одаром в одну огромную мозаику. Мастер тогда влез в долги по самые уши, а лекарь прежде чем начать лечить порезы и переломы взял с него клятву, что больше несущие стены мастерской никогда не превратятся в произведение искусства, а останутся, как им и положено, несущими стенами.

После этого долгих двенадцать месяцев Свен-Одар вел себя смирно, заказы отдавал в срок и к спиртному не притрагивался. Окна хоть и оставались разноцветными, но не превышали разумных размеров, крыша не распиливалась, а мастер исправно платил долги — не столько местным клиентам, сколько городским поставщикам цветного стекла, с коими накануне обрушения у него состоялся нелицеприятный разговор.

Душу он в тот год отводил по-разному. Выгнав кузнеца, который три раза в неделю приходил ему помогать за небольшую доплату, мастер заперся в кузнице на заднем дворе и сваял двухметрового железного человека. Ходило чудище с трудом, скрипело и сыпало металлическими опилками, по ночам тоскливо выло колыбельные песни, напетые ему хозяином, которому медведь на ухо наступил, а днем вязло в сугробах и жалобно стонало от холода. В общем, не удался мастеру механический помощник и вскоре отправился в переплавку. Кузнец махнул рукой, обижаться не стал и вернулся. Трижды в неделю ходить в подмастерьях у единственного на всю округу мага оказалось делом не столько прибыльным, сколько хлопотным, но было, было, чему поучится у старого пропойцы, что бы там ни говорили.

Мастер Свен-Одар не стал предаваться унынию, заперся в мастерской, и к середине зимы наперегонки с конными повозками и самоходными дровенками, широко раскидывая корни, заскакали по дорогам ожившие пни. На одном таком, превращенном в настоящий деревянный трон, светлый господин техномаг Свен-Одар лихо приехал к «Вьюгокруту», до смерти перепугав завсегдатаев кабака, немногочисленных постояльцев, их слуг и лошадей. Хозяину пришлось раскошелиться на бесплатную выпивку, чтобы уговорить мастера сжечь свое творение прямо за забором постоялого двора. Остальные пни в ужасе умчались по сугробам в дремучие северные леса, и сколько опечаленный создатель их ни кликал — в мастерские так и не воротились. Зато лешие еще года два были исключительно обходительны не только с заплутавшими сельчанами и фермерской скотиной, но и с охотниками, с которыми у них издревле шла непримиримая вражда. Видно разбежавшиеся транспортные средства так незаслуженно низко оцененные местными жителями пришлись им по вкусу.

Весной мастер ходил по дворам и рекламировал новое средство борьбы с сорняками, над созданием которого трудился до середины апреля. Где он раздобыл в лютую стужу такое количество колючего осота — так и осталось сокровенной тайной техномага. Но однажды воскресным утром явился Нодар на базарную площадь увитый толстыми стеблями так, словно на него напали все змеи мира разом. Колючие верхушки проклятых сорняков ласково терлись о его щетинистые щеки. Корни, которые и без магических священнодействий в длину достигали никак не меньше метра, свисали с плеч мастера и волочились по земле многометровыми жилами, оканчивающимися железными захватами устрашающего вида.

«Подобное найдет подобное! — кричал разрумянившийся мастер разбегавшимся хозяйкам и продавцам, спешно укрывавшим товар. — Волку нужен волкодав, кобре — мангуст, а осоту и пырею — норный осот, прирученный магом и прошедший сакральное обучение»!

По версии волшебника выходило, что колючие растительные монстры, изодравшие ему полушубок, будут исправно гоняться в земле за своими дикими сородичами, безжалостно выдирая зловредные сорняки из почвы. Кто-то из молодежи смеха ради купил за несколько медяков один стебель и унес домой в железной корзине. Но когда растаял снег, неутомимый норный осот показал себя не лучшим образом. Выпущенный на свободу, он не только выворачивал пласты земли с метровой глубины и оставлял за собой громадные лежалые глыбы, но и яростно рвался к врытому в землю леднику, в котором хранились продукты.

Появившись на свет суровой зимой, одомашненный сорняк изо всех сил стремился попасть в привычную среду обитания и добился своего! Он пророс сквозь бревна сруба и с наслаждением свернулся в вожделенном холоде в колючий клубок. Маг-создатель, специально приглашенный по такому случаю полдня выманивал его оттуда, а затем до вечера чинил поврежденный ледник и ликвидировал ущерб, причиненный плодородному слою почвы.

Неизвестно, куда завела бы Нодара жажда творчества, но к осени он расплатился со всеми кредиторами, снова начал выпивать, ездить в город за цветным стеклом, и жизнь в селе вошла в привычную колею.

Если бы мастер Свен-Одар торговал исключительно своими диковатыми изделиями, сработанными на пике вдохновения, он давно бы умер с голоду. Но к счастью, сметливые клиенты заметили, что если господину техномагу лаконично и однозначно поставить задачу, он выполнит ее на совесть, а творение получится не только пригодным в домашнем хозяйстве, но и жизнеспособным, и простым в обращении. Пугала, листогрызные побирушки, крохоборы, колуны, ветряки, колодезные журавли, самодвижущиеся валки, вороты и дровенки, которые Свен-Одар изготавливал на заказ, честно работали до тех пор, пока не разваливались от старости или хозяину не надоедали. Тогда фермеры и односельчане просто выжигали клеймо мастера обычной головешкой или раскаленным железным прутом, и изделие рассыпалось грудой бесполезного хлама.

А в соседнем округе помощнички, у местного техномага купленные, бывало вставали в самый неподходящий момент, вынуждая хозяев раскошеливаться на новое рабочее заклинание, взамен выдохшегося. Свен-Одар такими вещами не баловался — считал это занятие ниже своего достоинства, за что снискал у людей не то чтобы всеобщую любовь, но какое-то особое, снисходительное и в чем-то даже отеческое к себе отношение. В то, что он слепил урода, калечившего людей и вдохнул в крохобора магию, способную переполяризовать кристалл боевого посоха, десятник никогда бы не поверил, если бы не видел сегодня все собственными глазами.

Для линейно мыслящего Смыха, который никогда с мастером дружбу не водил, вывод напрашивался сам собой: доигрался старый пропойца со своими творениями, которых всегда любил больше людей. Ну так пусть с крохобором сейчас и обнимется, коли живым до фермы доволочется. Кобылка резвая, веревка крепкая, путь неблизкий. Десятников Смых не боялся — четырех на своем веку повидал и ни один с ним связываться не захотел. О том, что сотник третий день пьян в уматинушку, осведомлен был не хуже других, да и жил тот за Упряжными холмами. И южнее там, и река судоходная, и село большое. Не зря туда аж двух законников посадили — за сотней окрестных сел и ферм приглядывать, не считая мелких хуторов и охотничьих заимок. Тут вон некоторые с десятью справится не могут, так куда уж с сотней-то… Пока весть дойдет, пока протрезвеют, пока людей соберут… А старый Смых нынче утром окровавленную голову сына на коленях держал, пока лекарка тому из дырки, что от вытекшего глаза осталась, деревянные щепки доставала.

Десятник ворвался в радужный сарай, когда озверевший Смых, вилами скинул с лежанки безмятежно посапывавшего в тенечке техномага. Бутыль с остатками самогона вдребезги разбилась о разбросанные по полу железные пластины с разнокалиберными отверстиями. Квадратная стрекоза на витраже забилась, нелепо взмахивая крыльями. В соседнем окне с сухим треском лопнула мозаика, цветное крошево брызнуло во все стороны. Острый осколок вонзился в загорелую шею фермера.

— Вставай, собака!

Он размахнулся, прицелившись вилами в мастера, поднявшегося на четвереньки. Десятник подскочил сзади, перехватил жилистую руку и не без труда выворотил из нее деревянный черенок. Железные зубья описали круг.

— Постой, почтенный Смых, — пропыхтел законник, тяжело дыша, и отбросил вилы подальше, к стене, где был свален в кучу всякий хлам. — Так дела не делаются.

— Ты меня еще поучи, молокосос! — зарычал Смых, стараясь вывернуться и освободить руку.

«Силен, — подумал десятник, у которого все еще голова гудела после магического удара, — не удержишь его сейчас, не уговоришь».

Смирняк прыгнул из кармана, вызмеил ленту, обвил красную от натуги шею Смыха скользнул по вздувшимися жилами и замкнул кольцо. Тихо звякнул на широкой груди колокольчик.

— Ты-ы… — прошипел воинственный старик и заткнулся, замер с остекленевшими глазами и перекошенным ртом, с которого потекла густая слюна.

— Сними, парень, убьешь ведь! — сипло выдавил Нодар, который ползая у самых ног разъяренного фермера, тоже частично попал под действие заклинания.

Десятник внял совету, и фермер грузно осел на радужный пол, на который с тонким звоном скользнул колокольчик, предназначавшийся для взбесившейся скотины. Еще несколько секунд и бычья порция магии остановила бы человеческое сердце навсегда.

— Здорово, мастер Нодар, — сказал десятник, подхватил ленту смирняка, выпрямился и вытер рукавом едкий пот с лица. Обожженную кожу словно наждаком приласкали. Десятник охнул, отдернул руку и тихо выругался сквозь стиснутые зубы.

— Что… Что здесь происходит? — запричитал протрезвевший мастер, поднимаясь с пола. — Это кто тут?! Смых? Зачем это вы, а?

— Он самый, — устало кивнул десятник. — Смых, который думает, что ты его сына покалечил. Держись от него подальше, мастер. Отойди! Сейчас он очухается, а посох у меня нынче не работает. Разбил мне его на хрен крохобор твой, будь он не ладен. Вишь, подручными средствами пришлось…

Смых набычился, рванул рубаху на груди, хватанул воздух ртом и вскочил на ноги еще до того, как десятник успел оглядеться в поисках подходящей веревки.

— Ты-ы… Меня-а-а… Смирняком вязать?! Оба сдохнете!

В голосе клокотало бешенство.

— Здорово, хозяева! Мне бы заказ мастеру оформить. А что это у вас ворота нараспашку, не воруют что ли? Благословенный край, однако.

Смых завращал налитыми кровью глазами, обернулся…

— Пшшел прочь! Уб-бью! — прорычал он.

Ох и страшен в тот момент был старикан, ох и страшен!

— Вот так так! — насмешливо сказал гость, стоявший в дверях. — И не заперто, и в дом не войди.

Десятник выступил вперед.

— Не слушайте его, светлый господин… — он стушевался, не зная как обратиться к гостю.

— Боевой маг Хассет, друг законник. Всего лишь вольнонаемный боевой маг, — подсказал незнакомец. — Я не вовремя? — уточнил он и глянул в бешеные глаза старого Смыха. Да так глянул, что бешенства в них тотчас поубавилось.

Трое на одного — многовато выходило. Десятник-то еще куда ни шло, а вольнонаемный маг и рангом повыше, и не на службе. Убьет простолюдина, скажет защищался, и никто ему не судья.

— Очень вовремя, светлый господин, — неуверенно сказал десятник, покосившись на тяжело дышавшего Смыха.

Мастер Свен-Одар шмыгнул сизым носом. Приняв вранье насчет заказа за чистую монету, он приосанился и пригладил поредевшие к старости седые кудри, одновременно силясь припомнить, не натворил ли чего в ближайшие несколько дней. Фермер повел плечами, выступил вперед, сжал и разжал кулачищи и окинул незнакомца сердитым взглядом, словно прикидывал, годится тот для сезонных сельхоз работ или щупловат будет.

Парень худощавый, лет на пяток старше десятника, не больше, скулы широкие, а щеки не наел, в походах-то… В его правой руке подрагивал тонкий хлыст с массивной плетеной рукояткой. Штаны поношенные, сапоги потертые, а на сорочке с закатанными рукавами — дорогая вышивка, темные волосы заплетены в короткую косицу, узкой алой лентой перевязаны — чисто красна девица! Щегольская челка падала на глаза — медно-карие, с желтым ободком и глубокими провалами зрачков… Не понравилось старому Смыху в те глаза смотреть. Вроде улыбается боевой маг, бело-сахарные зубы показывает. Не то скалится, не то и впрямь весело ему в сарае, пронизанном сивушными парами и пьяно-радужной магией чокнутого Нодара.

Смых враскачку подошел к незнакомцу.

— Боевой, говоришь, вольнонаемный, — он с сомнением пожевал губами, скользнул взглядом по богато инкрустированному кожаному браслету на запястье мага, амулетам на груди и кинжалу в потертых ножнах, висящему у пояса, и вдруг спросил деловито, коротко:

— Серебром берешь?

— А к чему вопрос, почтенный? — осведомился гость, не скрывая удивления.

— А нанимаю я тебя, — прищурился старый Смых, — законнику нашему в помощь. Согласишься, так вместе пойдете блюсти мне безопасность в хозяйстве. У того, — он небрежно кивнул через плечо на десятника, — не больно-то получается с Нодаровской тварью справится.

И медведеподобный старикан метнул в сторону окончательно сбитого с толку мастера Свен-Одара злобный взгляд.

— Да что здесь происходит, в конце концов?! — возопил Нодар, воздев руки к небу, вернее — к потолку сарая, который поддерживали, казалось, не столько стены, сколько цветные стекла многочисленных витражей.

С балки, замолотив лентами, сшитыми из тонкой кожи молодых козлят, сорвалась крючковатая конструкция и с адским грохотом рухнула к ногам мастера. Ржавые крючья, приваренные к каркасу из ободов для бочек, заскрежетали по металлическим пластинам, разбросанным по полу. В помещении поднялся ветер, в воздухе, шелестя страницами, закружили потрепанные книги, железная стружка, опилки, осколки и прочий мусор. Цветные тени пришли в движение — фигурки на окнах вновь зашевелились. Мастер ахнул, стремительно нагнулся, ухватил свое творение за одну из хлопавших лент, по его пальцам пробежала искра, брызнули светом железные ребра, и невообразимое изделие неловко завалилось на бок, продемонстрировав новенькие клепки на ржавом остове.

— Вот. Птицелов! — смущенно, но не без потаенной гордости пояснил Свен-Одар, указав заскорузлым пальцем на груду кожи и железа. — Не доделал малость.

Заезжий боевой маг не расхохотался в голос только потому, что грозный старик все еще стоял напротив, угрюмый и недвижимый как скала.

Смых с шумом втянул в легкие пыльный воздух, провел ладонью по шее, выдернул цветную занозу и с размаху швырнул окровавленную стекляшку оземь.

— Коли согласен на крохобора поохотится, так догоняй, — сказал он. — О цене договоримся. Задатков не даю. Не проси.

И, ни на кого не глядя, направился к выходу. Мастер Свен-Одар, счастливо избежавший гибели от руки старого фермера, но так и не дождавшийся объяснений присел на корточки, что-то ласково зашептал, всхлипывая и утирая слезящиеся глаза, бережно поднял своего драгоценного птицелова за каркас и, сгибаясь под тяжестью изделия, потащил его в дальний угол. Светлый господин Хассет оглянулся на мастера, ухмыльнулся и вплотную подошел к красномордому законнику.

— Звал кого? — тихо уточнил он.

— Д-да, ваша светлость, — прошептал десятник, проклиная момент, когда рванул с шеи вестовой медальон.

На груди Хассета, у самого сердца, отчетливо горела трехмерная печать клана королевских ищеек. Многолучевая звезда светилась ровно столько времени, сколько понадобилось деревенскому законнику, чтобы рассмотреть ее во всех деталях. А потом погасла, как не было.

— Надеюсь, не зря, — многозначительно сказал гость. — «Вашей светлостью» патриарха Фаттен-Эль-Ривана будешь величать, когда он тебя лицезреть соизволит. А я тебе сейчас даже не «светлый господин», а так, боевой маг Хассет — временный союзник из пришлых. Проболтаешься — язык сгниет, договорить не успеешь. Понял?

— Да, свет… маг… господин… Хассет.

— Лучше, — констатировал представитель могущественного королевского клана. — К лекарю собирался?

— А? — парень дотронулся пальцами до обожженного лица и посмотрел на руки. После дикой скачки и короткой, но яростной возни со Смыхом тонкие пузыри полопались, опаленная кожа сочилась сукровицей. — Да не, с чем тут к лекарю-то, сам справлюсь, обучены.

— Правильно, не ходи, — одобрил собеседник. — А где твой начальник из законников? Что-то я его здесь не наблюдаю.

— Не может он, — смущенно пробормотал десятник.

Хассет обвел глазами все еще пыльное помещение, из дальнего угла которого доносилось бульканье, позвякивание железа и невнятные причитания, посмотрел вслед ушедшему мужику и с сомнением прикусил губу. В то, что вызов ложный, а верные подданные его величества отмутузили друг друга исключительно по пьяни, он почти не сомневался.

— Через несколько голов со своим вестником прыгаешь, дубина, — проворчал он. — Где начальство, спрашиваю?

— Виноват! — гаркнул законник и упрямо замолчал, хлопая опаленными ресницами.

Своего сотника, который рано или поздно протрезвеет, вернется к служебным обязанностям и начнет с подчиненных десятников три шкуры драть, он боялся куда сильнее полумифических королевских ищеек и взбесившихся крохоборов со всей их магией. Хассет недовольно дернул острым плечом, вздохнул, несколько раз хлопнул себя кончиком хлыста по пыльному голенищу и поднял голову, откинув челку со лба.

— Ладно! Хрен с ним, с сотником. Бери этого сизоносого мастера, выходите оба, на ферму поедем — серебро на жизнь зарабатывать. Кто такой крохобор?

И десятник начал обстоятельный рассказ. Примерно с середины Хассет перестал отпускать язвительные замечания. Окончание истории он выслушивал на заднем дворе, под навесом, где смирно стояли, дожидаясь покупателей, недоделанные крохоборы. Большая часть неутомимых сельхозтруженников была слеплена из материалов заказчиков и представляла собой совсем жалкое зрелище. Лишь штучные экземпляры могли похвастаться струганными досками и обилием металлических деталей. Разнообразие форм и размеров, а так же количество тощих ног, зачастую — нечетное, поражало воображение. Парочка крохоборов, связанных тонкой цепочкой, стояла у самого выхода и нетерпеливо приплясывая на месте в ожидании хозяев. Рядом с клеймом мастера на бортах красовался выжженный знак солнца — этим изделиям предстояло трудиться лишь от зари до зари. Нодара в округе, конечно, почти любили за честность и щедрость, но зная о причудах мастера, редко доверяли его творениям работу без присмотра.

Десятник закончил рассказ и убрал в чехол выведенный из строя боевой посох, который только что демонстрировал королевской ищейке. Хассет молчал. Крохоборы звякали металлическими деталями и поскрипывали деревянными. В ветхой пристройке шипело и булькало единственное творение мастера, которое он изготовил для личных нужд — самогонный аппарат. Свен-Одар, сраженный пережитым ужасом и доброй порцией спиртного, раскатисто храпел в обнимку с птицеловом, которому не суждено было поймать ни одной птицы.

— Значит, мастер здесь не при чем, — не то спросил, не то констатировал Хассет.

— Да, господин… маг.

— На слово людям веришь или насквозь их видишь? — усмехнулся собеседник.

— Старому Смыху горе глаза застит — сын при смерти, — сказал десятник, — но и он, как поостыл немного, так и плюнул на мастера. Да и не был он уверен, иначе Нодара я бы с вилами в боку нашел. Я ведь поначалу так и подумал, что убьет.

Тем временем, из неработающей кузницы выползло круглое железное блюдо на шести львиных лапах, остановилось посреди двора, выбросило тощие опорные штанги, завертело шестеренками, и с маслянистым шорохом встало вертикально, продемонстрировав изумительной красоты циферблат с выгравированной картиной охоты. Обе ржавые стрелки беспомощно болтались на шести часах. Из окошечка, раскрывшегося под цифрой двенадцать, бесшумно высунулся лакированный черный клюв и оглушительно каркнул.

— Это еще что?! — спросил Хассет, вздрогнув от неожиданности.

«Два часа по полудни! — возвестило чудище, дернув сломанными стрелками. — День скоро начнет заканчиваться, вечер приступит к наступлению, — внутри часов кто-то откашлялся и задумчиво добавил, — будет ли ночью Луна со звездами? Вопрос времени. Важный вопрос. Время не ждет, не идет и не течет — оно наступает!» — торжественно закончил клюв и спрятался обратно. Створки захлопнулись. Гравированное блюдо со стоном опрокинулось и поползло обратно в кузницу, втягивая опорные штанги.

— Алхимические часы, — рассеянно пояснил десятник и отчаянно зашевелил полными губами, что-то мучительно вспоминая. — Не, не алхимические… Как их там… Во точно! — обрадовался он, не без труда обнаружив в глубинах памяти мудреное словцо. — Философические они, господин маг! Так Нодар и объяснял. Говорят в семь утра, в два дня и в полночь… И всегда — разное. Он их нашему голове хотел подарить — несколько лет над ними работал, да тот не взял. С тех пор по двору бродят, вон заржавели совсем.

Хассет молча проводил взглядом уползшее обратно в кузницу чудо механики, магии и философской мысли, бесхитростно спаянное в единое целое. «Крохобор-убийца, птицелов и философские часы? — подумал он, глядя на кругломордого законника, безвинно хлопавшего обожженными ресницами. — Конец тебе и твоему сотнику, брюкву ему в задницу! Узнаете, как клановыми медальонами раскидываться»!

— Один поеду, — процедил он сквозь зубы. — Не пристало боевому магу с кем попало серебром делиться.

— Да, господин маг Хассет, — пролепетал десятник. — Может, вашей милости дорогу к Смыхову хозяйству подсказать?

— Без тебя найду. Ступай домой, законник. Про язык за зубами не забудь. Не то второй раз встретимся, — пообещал он и, не оглядываясь, направился к выходу.

За распахнутыми воротами нетерпеливо бил копытом широкогрудый мышастый конь. Темногривый, лоснящийся, какой и должен быть у странствующего по Восьмой провинции боевого мага. Сам не доедай, а коня — содержи. Иначе другой вольнонаемный опередит — ни славы, ни денег не достанется. А внушительный список побед — есть ключ к поступлению на службу в королевский клан. А кто ж не стремится в королевский клан? Деньги там другие, амуниция и лечение за казенный счет.

— Отменную бредятину мне тут рассказали, дружок! — шепнул Хассет на ухо мышастому, пустил его крупной рысью прямо в дрожащее марево заклинания, и человек и конь растаяли в тени деревьев, лишь облачко пыли заклубилось над вымершим от жары проселком.

Хассет привстал на стременах, натянул поводья и похлопал по шее тревожно фыркавшего кланового скакуна. Конь шумно дышал, словно старался выжать из легких остатки магии перемещений. Впереди за низкорослыми яблоневыми садами виднелись крыши Смыховых построек, а еще чуть дальше — почти ровный прямоугольник злополучного брюквенного поля, по которому перемещался сгусток чужеродной магии, заключенный в деревянное детище придурковатого мастера Свен-Одара. И чем дольше Хассет всматривался, тем меньше нравилось ему зрелище, представшее перед глазами. Он тронул поводья и съехал с дороги в густые заросли, чтобы раньше времени не попасться Смыху на глаза. Воинственный старикан как раз спускался с пригорка, погоняя спотыкавшуюся от усталости кобылу.

«Это не клановая магия. И уж конечно, не работа мастера. Что это вообще такое»?! — думал Хассет, прислушиваясь к неровному перестуку копыт. Пять минут назад он злился на деревенского дуболома-десятника, осмелившегося призвать на помощь королевскую ищейку, а сейчас, нервно отмахиваясь от роившейся в кустах мошки, сомневался, хватит ли ему сил и знаний, чтобы справиться с чуждой энергией, заключенной в деревянное пугало, вычислить ее источник и отыскать мага, игравшего такими силами. Его уровень должен соответствовать верхним ступеням королевских кланов. Чем мог насолить волшебнику такого ранга угрюмый фермер с севера? И почему его могущественный враг не довел дело до конца, вдохнув в крохобора лишь рваный лепесток незавершенного заклинания?

Времени было в обрез. На рассвете уходил на осколки караван, который в числе прочих нанялся охранять боевой маг Хассет. С минуту он перебирал в руках повод, не зная как поступить. То, что тревожный вестник десятника вышел именно на него, означало, что поблизости нет других королевских ищеек, либо они настолько заняты, что не смогли принять сообщение. Или оказались хитрее или выше рангом и сразу переслали его крутившемуся поблизости сыщику второй ступени.

Он подтянул повод и с досады саданул коня пятками так, что тот, ничуть не заботясь о комфорте всадника, ломанулся на дорогу прямо сквозь кусты и в два счета догнал кобылу Смыха. К концу разговора упрямый старикан истово поклялся ничего не предпринимать и никого не подпускать к крохобору — королевские ищейки иногда бывают очень убедительны.

Хассет спешился у ворот, отстегнул седельную сумку, накинул на плечо и потрепал мышастого по шее: «Экий ты у меня приметный, — подумал он, бросив Смыху поводья, — настоящий боевой конь. Сейчас получишь на фермерском дворе свою порцию славы. Будут вокруг тебя приплясывать, языками цокать и по коленкам себя хлопать, приговаривая: „Ай да конь! Что за кони у этих боевых магов! Огромные, злющие. Мясом, что ли они их кормят“?» Хассет ухмыльнулся и пошел прочь от фермерского дома.

Смых еще некоторое время недоверчиво глядел вслед господину магу, прежде чем развернуть свою кобылку и направить ее прямиком во двор, ведя недовольного жеребца в поводу. У белобрысой глаза так и сверкнули, как мышастого жеребца увидела. Зарделась вся, словно замуж за него собралась. Нелюдь, а не девка! На парней бы так смотрела.

Выстраивать защиту вокруг брюквенного поля Хассет не стал. Крохобор и не думал его покидать и нападать на людей. Он честно делал свою работу, накрепко связанный клеймом мастера. «Вот тебе и деревенский техномаг! — восхитился сыщик, рассматривая разрозненные завихрения чужеродной магии, периодически вырывавшиеся за пределы деревянного корпуса подобно языкам пламени. — Если бы не его клеймо — эта тварь скакала бы сейчас по всем окрестностям. Ничего себе силища у старого пьяницы! Дурак ты, фермер Смых. Благодарить мастера должен и умолять, чтоб знак Луны рядом с солнышком выжег, чтобы твой крохобор и ночью из-под контроля не выходил».

Хассет сошел с дороги, смахнул пот со лба, нетерпеливо сдул роящихся мошек из-под дрожащей пленки морока, достал из сумки шарик размером с куриное яйцо, швырнул на землю и шагнул в белесое пятно, раздавив ногой хрупкую скорлупку. Прозрачная многолучевая звезда развернулась из задымившейся лужицы и заключила в себя человека. Видимые только у основания, ее лучи задрожали, готовые мгновенно растянуться на десятки миль вокруг.

— На четыре стороны света! — нехотя произнес Хассет.

«Терпеть не могу обезличенный поиск», — успел подумать он, прежде чем превратился в прибежище для сотни прозрачных ветерков, зашелестевших по окрестностям. Перед глазами мелькнуло бледное лицо, искаженное мукой, окровавленная повязка, и оранжевая вспышка обожгла Хассету правый глаз. Он ахнул, выровнял дыхание и медленно отвел фантом за пределы опалесцирующего студня.

«Идиот», — одними губами сказал он себе. Кто, как не сын Смыха наиболее тесно контактировал сегодня с чужой волшбой! И его, и местного законника надо было заранее исключить из поиска. Красномордый десятник, растерянно хлопающий опаленными ресницами, вслед за Смыховым отпрыском растворился в мутном киселе.

Хассет сосредоточился. Белые пятна человеческих лиц замелькали перед ним, перемежаясь с разноцветными брызгами магии местных мастеров. Прозрачные лучи, едва касаясь тех и других, неслись дальше легкими дуновениями разогретого воздуха, пока не опутали бесплотными струями щуплую фигурку. Хассет с сомнением вгляделся в размытый отпечаток магического рисунка. Это, конечно, не автор заклятия и не исполнитель. Возможно, свидетель применения магии. Скорее всего кто-то, кто видел десятника, схлестнувшегося с крохобором. Похожих следов Хассет обнаружил на ферме Смыха видимо-невидимо. Он прикрыл глаза, вглядываясь в размытый образ местного паренька. Мальчишка, носивший отпечаток, стоял на фоне ярко-синей кляксы, показавшейся Хассету, тонувшему в разноцветье местных мастеров, очень знакомой.

Бесцветные лучи, разбежавшиеся уже на сотни миль, истончались и провисали, требуя силы самого мага в помощь выдыхающемуся заклинанию. «Ну хорошо, — прошептал он, сворачивая расползавшееся поисковое заклинание в тугой направленный щуп, — где ты сейчас»? Перед глазами встал сарай мастера, весь в люминесцентно-синих брызгах его чудаковатой магии, задрожал, осел и провалился во мглу вместе с тенью мальчишки. Все-таки Свен-Одар причастен! Хассет подхватил с земли сумку, и шагнул в самый центр мастерской. Между деревьями раздался глухой хлопок, качнулись ветви, и морок растаял вместе с королевской ищейкой.

— Да вот он только что ушел! Что вы, господин мой, не надо его сюда обратно, — причитал мастер Свен-Одар.

Был он подавлен всем услышанным, принудительно трезв и время от времени ощупывал голову дрожащими руками, словно проверяя — не притаилась ли где в висках и затылке тяжелая похмельная боль. Сыщик второй ступени клана королевских ищеек Хас-Сеттен, представившийся мастеру полным именем, стоял напротив, заложив руки за спину. Двери мастерской вопреки обыкновению были наглухо закрыты.

— Не надо! — умоляюще повторил мастер. — Раз мой крохобор, я и отвечу, за что мальчишку-то? Бурсов сынишка гонористый, конечно, без отца рано остался, в семье за старшего, но не владеет он ничем таким, так, в подмастерьях у меня ошивается, не без проблеска парень, но не маг он, не мог он такое… Я, я один виноват!

— Если виноват — ответишь, — заверил его Хас-Сеттен, — а мальчишке я ничего не сделаю. Позови его, мастер. Хватит магии на сегодня, пусть добром придет и сам тебе все расскажет. Скажешь, мол, боевой маг интересуется, что за чудная сила в наших лесах обретается, пусть проводит, покажет, без награды не останется. Думаешь, я сюда явился, чтобы детей деревенских пугать? Или в кандалы их заковывать? Этак ты у меня доиграешься до обвинения в речах, порочащих королевский клан, господин Свен-Одар. Зови своего помощника! Живо. И никого сегодня не принимай, я к тебе еще зайду — чтоб ни души тут не было до самой ночи!

Хассет отвернулся, отошел в глубь помещения, двери сарая приоткрылись, скрипнув петлями. Мастер Свен-Одар достал из кармана крылатую вертушку, бережно погрел ее в ладонях и словно птицу подбросил в воздух. С тихим шелестом она упорхнула на улицу вслед за мальчишкой.

— Ты сам-то что думаешь обо всем этом? — спросил Хассет, проводив глазами крылатку.

— Не знаю, что и думать, светлый господин Хас-Сеттен, — отозвался мастер. — Но тот, кто это сделал силен. С моим клеймом непросто справиться, чтобы тебе обо мне ни говорили.

Хас-Сеттен резко обернулся.

— Что ты делаешь в такой глуши, мастер?

— А живу я здесь, господин сыщик. Кажется, это пока не преступление ни перед кланом королевских ищеек, ни перед его величеством.

Свен-Одар усмехнулся и замолчал.

«На обратном пути, — пообещал себе Хассет, — что-то не встречались мне раньше деревенские мастера, у которых в сараях радуги живут. О, а вот и наш подмастерье».

В дверях возник парнишка лет пятнадцати — гибкий, ладный, с хитрецой в глазах, неумытый и нечесаный. Минут пять он переминался с ноги на ногу, очень достоверно изображал, что не понимает, о чем речь идет и многозначительно показывал глазами на непривычно трезвого наставника. Хассет достал из кармана четвертак и демонстративно повертел в пальцах, наблюдая как жадно сверкнули глаза мальчишки при виде серебра.

— Спасибо, мастер, подходит мне твой помощник. Мы пойдем, с глазу на глаз потолкуем, — сказал он, спрятал монету и положил парню руку на плечо, — не побоишься боевому магу услугу оказать?

— А чего мне светлого господина бояться, я что девка-болотница? — спросил парнишка и вызывающе шевельнул плечом. Хассет убрал руку, легонько толкнул паренька к выходу на задний двор и прихватил с верстака седельную сумку.

— Итак, Бурсов сын, позапрошлой ночью ты кое-что нашел, — начал Хассет, когда они остались вдвоем, — ну может, дня два-три назад?

— У меня, между прочим, имя есть, — нагло заявил парнишка и насупился. Он явно трусил, но пока держался.

— Зато мне до твоего имени дела нет, — усмехнулся Хассет, — ты сначала мастером стань, как Свен-Одар, чтоб тебя по имени величали. Покажешь, что нашел и где — четвертак твой. Не покажешь — пеняй на себя.

— Покажу, чего уж теперь, раз Нодар меня с крохобором выследил, — буркнул парнишка и утер нос рукавом, — вот ведь старый хрыч, — сказал он, скрывая за показной грубостью предательскую дрожь в голосе, — мог бы ко мне в долю попроситься, чего сразу боевых магов-то натравливать!

— Каков проступок, таков и ответ, — уклончиво заметил Хассет, — ну?

— Чего ну? На болоте по весне стражники контрабандистов с осколков повязали, все знают! Туда и наши ходили, и хуторские наведывались. Только не нашли ничего.

— А ты, значит, нашел…

— Ну нашел кое-что по мелочи, а чтоб на себе ночью по буеракам не тащить — я у мастера крохобора взял, да и сгонял туда потихоньку. Солнечного клейма на нем не было еще, заказчика не раньше полудня ждали, со Смыховой фермы путь неблизкий. Не знал я, что Нодар за своими крохоборами по ночам следит. Раньше не следил.

— А чего ж ты коня не взял?

— А кто мне коня даст? Если у кого лошадь с конюшни уведут в ночь — наутро все село знать будет. Да и тяжелый он, конь-то, и пугливый — утопнет в болоте, чем потом с хозяином расплачиваться…

— Хитер ты, братец, — усмехнулся Хассет, — до добра не доведет. Может, расскажешь по дружбе что нашел и кому продал?

На физиономии мальчишки отразилась мучительная внутренняя борьба. С минуту он сопел, кусал губы, топтался, наконец, тяжело вздохнул и нехотя сказал:

— Гномичью росянку нашел — целый тюк. Кому продал — того здесь нет, и денег тоже нет, я на них младших накормил и мать на ярмарку свозил в Упряжное. А тебе зачем это, светлый господин?

— А так, справедливость буду восстанавливать, зло наказывать и незаконную торговлю пресекать. Заказ у меня такой нынче, — хмыкнул Хассет.

— Вот правду говорят, что вольнонаемные все не от мира сего, — буркнул мальчишка. — Кто диких драконов ищет, кто девок болотных, один тут и вовсе лешака ловил для барона какого-то южного. А ты, значит, на торговцев охотишься и схроны ищешь?

— Вроде того, — усмехнулся Хассет.

— А ежели первым успеваешь, сам продаешь?

— Когда как.

— И как платят? — живо поинтересовался парень.

— Ты вот что, Бурсов сын. Держись-ка лучше Свен-Одара, да не подводи старика. Он тебе может такое ремесло в руки дать, что всю жизнь и сыт, и цел будешь. А про поиски схронов, что от нелегальных караванов и контрабандистов остаются, забудь. Понятно?

— Угу, — без энтузиазма согласился собеседник, вспоминая золотую серьгу в мясистом ухе перекупщика, тяжелый посох на дорогой перевязи и цепочку с амулетом на шее. От амулета так и веяло защитной магией, делавшей хозяина неуязвимым. Этакому молодцу, наверное, ни разбойники не страшны, ни десятники. Такой наверное, и с нежитью, и с клановыми боевыми магами схлестнуться не побоится — ни чета вольнонаемному. Видал он тех вольнонаемных. Все не при деньгах, неприкаянные, никчемные, на голову больные, зачастую запойные да увечные — нашелся советничек!

— Как схрон нашел? С лесными небось сторговался? — ухмыльнулся Хассет.

— Сам знаешь — чего спрашиваешь, светлый господин, — буркнул парень.

— Знать не знаю, а догадаться нетрудно. Нехорошо у мастера подворовывать. Нехорошо, — назидательно повторил Хассет.

Мальчишка неожиданно выпрямился и вскинул голову:

— Не воровал я! — завелся он. — Сам нашел, сам обменял, крохобора вернул в целости! У Нодара никто не ворует, понятно? А-а, думай, что хочешь, хоть десятника зови!

Он махнул рукой, из глаз неожиданно брызнули слезы. Все-таки парень здорово перепугался. «А красномордый десятник, похоже, лямку исправно тянет — вон как мальчишка вскинулся, как его вспомнил. Еще бы через головы не скакал — цены бы не было», — подумал Хассет.

— Без десятника обойдемся, — великодушно пообещал он вслух.

Мальчишка недоверчиво пошмыгал носом, колупнул болячку на локте и уставился на мага исподлобья:

— Ладно… Обойдемся. Когда на болото двинем? — почти басом спросил он, пытаясь вернуть себе утраченную солидность и значимость.

— Никогда не двинем — на карте покажешь.

Хассет вынул из сумки сложенный вчетверо лист, развернул и разгладил ладонью. По виду не то затертая бумага, не то пергамент, окутанный от старости сеточкой мелких трещин.

— Дык, это самое… — изрек подмастерье, — а чего здесь не нарисовано ничего?

«Чтоб меня больше никогда вестники законников не находили»! — мысленно вздохнул Хас-Сеттен, глядя как мальчишка соображает где его надули, недоверчиво моргает и яростно ковыряет в носу.

— Садись! — приказал сыщик, опустился на корточки и положил карту на землю.

Парень повиновался. Хассет схватил его за руку и ткнул немытый палец в левый нижний угол пергамента. По карте разошлись круги, и в углу появилось изображение мастерской Свен-Одара, с ювелирной точностью прорисованное до мельчайших деталей.

— Ох ты, ептыть! — восхитился мальчишка. — Мелконько как, а все видно!

— Вспоминай дорогу и пальцем веди! А не то пришибу, полчаса потеряю, зато будет у меня мертвяк в проводниках! — пригрозил Хассет, брезгливо вытирая руку о штаны. Подмастерье испуганно охнул, и на карте зашумел ночной лес.

Через несколько минут Бурсов сынишка стоял посреди мастерской, растерянно вертел в руках серебряный четвертак, вполуха слушал ворчливые нотации мастера Свен-Одара и время от времени встряхивал головой. Образ заезжего мага никак не складывался в памяти в целую картинку. Помнились отдельные детали вроде ярко алой ленты, вплетенной в темные волосы, расстегнутого ворота рубашки, да цепких пальцев на запястье.

Глава 2

Хассет свернул карту и прошел до конца гати, пробуя ногой на прочность зыбкую дорогу. Последний ее отрезок, выложенный добротными свежеструганными бревнышками, уводил в самый центр трясины и обрывался. Так вот, что выпросила у Бурсова сыночка болотная нечисть! Наплели парню болотные девки с три короба, напели, что старую дорогу подновить хотят, да в обход пустить, чтобы путники заблудившиеся их не тревожили!

Никто из взрослых не повелся бы, так они мальчишке голову задурили. В стороне мелькнула тень, раздался тихий всплеск, маг резко обернулся, взялся за рукоять кинжала и вытянул из ножен заговоренное оружие. Звенящий рой мошкары брызнул в стороны. Пронзительно закричала выпь, кто-то встревожено заухал за кочкой, поросшей зеленым мхом. На кончике лезвия предостерегающе зарделся едва заметный уголек, запульсировал в такт биению сердца, и болотные жители притихли — предпочли не показываться на глаза королевской ищейке.

Не выпуская из рук оружия, Хассет зашагал обратно, хлюпая жижей и увязая в грязи по щиколотку. Гать предательски прогибалась под весом человека. Из вязкой дымки болотных испарений проглядывали почерневшие стволы деревьев. Солнце стояло еще высоко, но его лучи не достигали скрытой туманом поверхности воды. Справа что-то непрерывно булькало, отравляя воздух зловонием, и выпускало на поверхность неровные цепочки пузырей. Слева возле нескольких сухих островков, поросших деревьями и камышами, тлела серебряными рунами печать клана королевских стражников, недоступная для глаз простого смертного. Хассет присмотрелся, но геометрические символы рассыпались перед глазами, превратившись в зеленоватые болотные огни. Представители чужого клана сработали на совесть. Королевской ищейке второй ступени не удалось определить, закрыт туманный проход наглухо, или прикрыт сторожевой печатью в ожидании новой партии нарушителей призрачных границ между мирами. «Ничего, мы это исправим, — пробормотал Хассет, заглушив чувствительный укол уязвленного самолюбия, — если вернусь живым, высшая ступень мне обеспечена. А пока посмотрим, что вы упустили, светлые господа стражники, кроме тюка гномичьей росянки».

Все так же держа кинжал наготове, Хассет сверился с картой прикинул, где мальчишка оставил крохобора, чтобы ненароком не утопить, и начал перетаскивать стройматериалы в условленное место. Следов на заболоченной почве, разумеется, не осталось. Но синие кляксы Нодаровой магии все еще можно было различить сквозь ленивую поземку болотных испарений. Брошенный крохобор «наследил» изрядно: он топтался и разворачивался, упираясь в стволы деревьев то передком, то задним бортом, в конце концов, оступился на замшелой кочке, и его передняя правая нога увязла в трясине. Крохобора перекосило, он оставался на месте довольно продолжительное время, пока мальчишка не вернулся и не выдернул верного помощника из топи. Расплывчатый синий след, подернутый оранжевой пеленой, уходил дальше на пригорок. Там Бурсов сынишка забросил наверх поклажу, запрыгнул на крохобора как на телегу и двинулся в обратный путь.

Вокруг что-то хищно зачавкало, заухало, заперешептывалось и всего в нескольких шагах от сыщика, поглощенного расследованием, взорвался газовый пузырь, забрызгав его грязью с ног до головы. Хассет от души выругался, нехорошо улыбнулся и щелкнул пальцами. Бестелесный вестник вспорхнул с его ладони и затрепыхался как попавшая в силки птица.

— Знаете, крысы болотные, что это такое? — громко спросил Хас-Сеттен. — Как только я его отпущу — явятся сюда к вам стражники, ищейки и боевые маги двух королевских кланов, выжгут здесь все дотла и пепел развеют на все четыре стороны! Будет вам вместо болота черная плешь.

Маг замолчал, уловив мгновенную перемену в окружающем пространстве: над стоячей водой и зеленой тиной, над редкими островками и скользкими кочками теперь висела чуткая тишина.

— Но можем и договориться, — продолжил довольный эффектом Хассет, понизив голос до соблазнительного шепота, — достанете мне то, что здесь лежит, а вам не принадлежит, и разойдемся с миром. Стражники не узнают, что вы кое-что себе приберегли, местные не узнают, куда обновленная гать ведет… Я бы на вашем месте согласился. Что скажете?

Пауза была недолгой. Что-то зеленовато-бурое, склизкое, отдаленно напоминающее очертаниями человеческую фигуру стремительно выскочило из камышей и ввинтилось в трясину в двух шагах от Хассета, а еще через секунду к его ногам плюхнулся грязный ком.

— Да с вами приятно иметь дело! — громко объявил королевский сыщик и развеял трепещущих вестников.

Продолжая сжимать рукоять кинжала и не сводя глаз с камышей и ближайших кустов, он присел и, вывозившись в вонючей грязи по локоть, нащупал свободной рукой острую кромку какого-то сосуда, ухватился за нее, крепко сжал пальцы, произнес заклинание перемещения и… погрузился во мрак, озаренный багровым пламенем.

Жадный жидкий огонь тек по руке вверх, волнами ударяя в плечо и шею и подбираясь к сердцу. В багровом мареве ничего нельзя было разглядеть. Образ мастерской таял и рассыпался на границе сознания — ни одной ровной линии, ни одного прямого угла. Все пространство стало зыбким, волнистым. Оно предательски дрожало в мареве подступающего огня, древнего и всесильного. Хассет стремительно забывал, как выглядит мастерская мастера Свен-Одара и ничего не мог с этим поделать. Лишь одинокие синие кляксы, неуместные здесь, в бесконечном царстве багрового пепла, еще плавали перед глазами. Да махала крыльями идиотская стеклянная стрекоза, к которой он отчаянно потянулся в последнем усилии.

Тррах!

Хассет влетел спиной в витраж, ударился о раму и грохнулся на пол сарая. Несколько секунд цветные осколки кружили вокруг, прежде чем осыпаться. Где-то в глубине мастерской захлопали тонкие кожаные крылья птицелова. Хассет перевернулся на бок, подтянул колени к животу и с усилием выжал из легких остатки болотного газа, которым его травила негостеприимная нечисть. По всему телу гуляла противная дрожь, левую руку и половину груди все еще кололо и жгло.

— Убери кинжал, Хас-Сеттен, иначе мне не подойти. Клановая магия штука серьезная, — сказал кто-то издалека, — не бойся, парень, я всего лишь хочу помочь.

Хассет с усилием разжал пальцы, выпустил узорчатую рукоять и приподнялся, вглядываясь в лицо склонившегося над ним человека, черты которого медленно всплывали в памяти.

— Ну и вонь, — покачал головой Свен-Одар, — где это ты умудрился так вывозиться, светлый господин, а? И часа не прошло, а тебя прям не узнать.

— У нас очень мало времени, мастер, — прошептал Хассет, — только до… — он проглотил слюну и на секунду закрыл глаза.

— До заката, — подсказал Нодар. — Давай руку.

— Дерьмо! — хрипло признался Хассет, проморгался, несколько раз вздохнул и с помощью мастера поднялся на ноги. — Где она, Нодар? Надеюсь, я ее не потерял?

Мастер, все еще поддерживая гостя, указал на пол. В опилках, в лужице подсыхающей вязкой грязи угадывались рваные кромки разбитого сосуда. Хассет молча выдернул руку из пальцев мастера, нагнулся, не притрагиваясь к находке, подобрал кинжал и спрятал в ножны.

— Я всегда думал, что это легенда, — сказал он, выдержав паузу, и пристально посмотрел на Свен-Одара.

— Легенды иногда оживают, мой господин. Такая у них судьба. А иначе зачем ей плутать от поколения к поколению? Ходит она по свету, ждет своего часа, а потом или умирает или сбывается.

Мастер, отошел и плеснул в стакан немного мутной жидкости из здоровенной бутыли, стоящей под верстаком.

— Не побрезгуй, светлый господин, — он лукаво улыбнулся и с поклоном поднес угощение дрожащему Хассету.

— У меня такой жалкий вид? — усмехнулся тот, оттер подсыхающую тину с лица и залпом опрокинул в себя пойло, источающее сивушные ароматы.

До сего дня Хассет был уверен, что легенды в СКМ заслуживают внимания лишь в том случае, если королевской ищейке поручили выявить их источник. Вариантов здесь, как правило, было немного: королевский клан, преследующий свои цели или талантливый мошенник, за чей творческий порыв обманутый искатель приключений отдал последние деньги. И словно в наказание за чересчур прагматичный подход Хассет собственными руками вытащил из небытия самое древнее и невероятное из всех слышанных им сказаний. Нелюди, князья нежити и короли из племени людей одинаково вздрагивали, когда слышали притчу о священных сосудах, заключивших в себя прах Изначального мира. В самых сладких мечтах они воображали себя хозяевами артефактов, хранящих энергию разрушения, что вырывалась на свободу, когда Изначальный мир проваливался в небытие и дробился на осколки и Земли. Черные невесты утверждали, что это единственное из преданий, которое одинаково звучит в светлых мирах, на осколках и на темных территориях.

Хассет никогда не верил в эту чушь. Возможно, миллионы лет назад миры действительно разделились в результате невиданной катастрофы. Но чтобы кто-то из древних магов, оказавшихся на грани падения в бездну, успевал разливать по кувшинам невиданные силы, рвавшиеся на свободу и искренне верил, что сможет впоследствии склеить Вселенную и обратить катастрофу вспять… Если это действительно так, он был безумен похлеще старого Нодара.

— До заката осталось часа три, не больше, — сказал Хас-Сеттен, вернув мастеру стакан. — Потом твое клеймо перестанет его сдерживать. Ты понимаешь, что это значит, мастер?

— Магия разлома вырвется на свободу, — тихо сказал техномаг.

— Не просто вырвется, Нодар! Дохлыми кошками этой ночью дело не кончится, поскольку ваш дуболом десятник разрядил в крохобора кристалл боевого посоха. Он влил туда силу и ярость.

— Успеем до ночи помереть, не волнуйся, светлый господин Хас-Сеттен. Время еще есть. Иди-ка ты умойся. Во-он тут за стеночкой, — Свен-Одар неопределенно махнул рукой в дальний угол.

Хассет отжал с косички вонючую жижу и подозрительно спросил:

— А что у нас «тут за стеночкой»?

— А самолейка у меня там встроена, да какая! Музыкальная, с подогревом, не поверишь — все завидуют. Поёшь себе чего-нибудь — вода бежит, перестанешь петь — останавливается.

— Чудно, — буркнул Хассет, которому на секунду показалось, что мастер не воспринимает его — кланового мага, всерьез. — И что ей петь прикажешь — самолейке твоей?

— А что хочешь, то и пой! Про любовь очень любит. Иногда, правда, кипятком обдает, ежели сфальшивишь, но нечасто. Иди, иди, мой господин, не бойся. У тебя голос молодой, приятный да вкрадчивый, ей понравится. Только одежду снаружи оставь, а то у меня там на крючках плесень наросла. Я, вишь, хотел новый сорт вывести, наподобие гномичьей росянки, чтобы как бархат стенки выстилала. А она, падла, как поперла…

Хассет покачал головой и посмотрел на амфору, валявшуюся на полу.

Магия разлома. Багровая бездна — прах и пепел Изначального мира у его ног. Что угодно он мог себе вообразить, отправляясь на болота, но только не это!

— Вот что, почтенный Свен-Одар. Надо этот сосуд от грязи почистить. Может быть, мы оба ошибаемся. Очень уж все это неправдоподобно.

— И часто ты, светлый господин Хас-Сеттен, с магией перемещений так ошибаешься, как сегодня? — прищурился Нодар.

— Не твое дело, мастер.

— Вот то-то и оно. Иди, я твою находку сам почищу. Из тебя клановая магия фонтаном бьет, будоражит древние письмена. Магические потоки скрещиваются и сталкиваются, а чтоб задавить все это безобразие на корню тебе, ты уж извини, силенок не хватает — для этого ваши высшие маги нужны. Будешь звать, нет ли?

— Нет! — чересчур быстро сказал Хассет.

— Почему-то я так и подумал, — кивнул Нодар и, мурлыча что-то под нос, ушел на задний двор, где принялся рыться в куче старого тряпья и греметь ведрами.

В заплесневелом дощатом закутке Хассет быстро скинул одежду и наспех привел ее в порядок, вытравив из складок и швов мерзкий запах болотной тины. Закончив, он поднял голову и прочитал первое попавшееся из десятка четверостиший, начертанных на длинной шпаргалке, которая болталась на склизком крючке.

«С милым на лужочке
Мы сидели в бочке,
А над нами распускались
Клейкие листочки»,

— гласила надпись.

— Ну уж нет! — сказал светлый господин Хас-Сеттен.

Аккуратно обойдя витиеватые хозяйские заклятия, он поднял воду напрямую из глубокой скважины под домом и молча встал под прозрачные ледяные струи, обрушившиеся с потолка. За что в самом конце все-таки получил от обиженной самолейки яростный плевок кипятка в спину. Проворно выскочив за дощатую стенку, Хассет оделся, бесшумно пересек сарай и выглянул из-за спины мастера, оттиравшего тряпкой древний сосуд как простую глиняную миску. Ветхая тряпица с треском рвалась, цепляясь за острые края. На закопченной поверхности оживали и гасли ящерки и невиданные руны, а в глубине играли едва заметные оранжевые сполохи. «Если бы болотной нечисти досталась целая амфора, всем бы конец пришел, — подумал Хассет, — и мальчишке, и Нодару, и Смыху, и головному отряду того клана, чьи маги явились бы на шум первыми».

Свен-Одар между тем закончил работу, бросил грязную тряпку в ведро, поднялся на ноги и вытянул перед собой потемневшее от времени творение древних мастеров. Казалось, он налюбоваться не может на разбитый горшок, чуть не лишивший жизни нескольких человек. Он повернулся, подставляя разбитую амфору под лучи света, лившиеся из наспех отремонтированного окна, в котором причудливо перемешались элементы мозаики, и вздрогнул, увидев Хассета, стоявшего за спиной.

— Это не моя работа, светлый господин Хас-Сеттен.

— Я вижу, мастер.

— А вот крохобор мой. Клеймо, что его днем удерживает — тоже известно чье, — усмехнулся Свен-Одар, — да и с подмастерьем я знаком немного. Я с тобой пойду.

— И даже не спросишь, что делать надо будет? — чуть сощурившись, спросил Хассет.

— А чего зря спрашивать, чего тут мудреного-то.

Хассет не стал спорить, подошел к деревенскому волшебнику, крепко взял его за руку и шагнул на брюквенное поле. На этот раз он был предельно внимателен при использовании магии перемещений. Злополучную амфору держал в руках Свен-Одар, и пепельно-багровая бездна бессильно всколыхнулась где-то на самом краю сознания.

— Чистая работа, — одобрительно крякнул старый мастер, словно всю жизнь только тем и занимался, что перемещался в пространстве с королевскими ищейками, и ему было с чем сравнивать. Хассет пропустил комплимент мимо ушей, посмотрел на солнце, устало опускавшееся к зеленым холмам, перевел взгляд на мирно трудившегося крохобора, который вышагивал по ближним междурядьям и прикинул время.

— Когда на дальний конец отойдет, — предложил он. — Надо еще людей Смыха предупредить, чтоб не высовывались, щит на дом поставить и морок на дорогу навести.

Он протянул руку.

— Лучше я подложу, светлый господин, — сказал мастер и покрепче перехватил разбитый кувшин, — ты с этой пустышкой не связывайся, у тебя и так дел хватает. Она в себя сначала твою магию тянет, потом захлебывается чужим добром и плюется во все стороны.

Хассет подивился простоте и точности объяснения того, что произошло с ним при транспортировке амфоры в дом мастера, подумал и согласился. Свен-Одар, не спеша, зашагал на дальний конец поля, а сам Хассет помчался на ферму. Когда белобрысая девка с конюшни привела ему мышастого жеребца и передала повод, магу послышался задавленный стон, сорвавшийся с девичьих уст — лошадница наконец-то рассмотрела не только коня, но и всадника. Со двора, куда согнали встревоженных работников неслось вслед рванувшему с места в карьер сыщику традиционное: «Ай да конь! И что за кони у этих боевых магов»! В другой ситуации светлый господин Хас-Сеттен непременно бы посмеялся от души.

К мастеру он вернулся верхом на мышастом, предварительно замкнув вокруг построек защитное кольцо. Солнце опускалось в глубокий овраг, дневная жара спала и из леса, погружавшегося в тень, тянуло вожделенной прохладой. Свен-Одар, сидевший на краю поля, обернулся на стук копыт. Запыхавшийся Хассет натянул повод и соскочил с коня.

— Ну, я успел? — спросил он.

— Сейчас повернет и начнем, — кивнул мастер.

От руки техномага к дощатому борту крохобора протянулись невесомые пока нити, крепко опутавшие клеймо и чутко дрожавшие в руке мастера. Хассет хлопнул жеребца по крупу, отгоняя подальше, чуть поколебавшись, бросил напарнику защитный амулет и зашагал к тому месту, где притаилась злополучная амфора.

Крохобор развернулся на краю поля и встал в междурядья. Полупрозрачный ящер взметнулся над ним, уперся в землю четырехпалыми лапами, пригнул голову и затряс багровеющей гривой, с которой полетели ядовито-желтые огненные лепестки. Кончик хвоста с гулом рассек раскаленный воздух, сыпанув пеплом.

— Саламандра, — зачарованно прошептал Хассет.

Плохо пригнанные доски издали скрипучий стон и заходили ходуном. Еще немного и нелепая конструкция, спаянная с телом монстра, сорвалась бы в атакующий прыжок стремительный как бросок кобры. Но клеймо на ее правом борту, взорвалось иссиня-белым так, что глазам стало больно — Свен-Одар брал свое взбесившееся детище под контроль. Пламя, взрощенное чужеродной магией, опало со стороны клейма, униженно облизывая знаки, нанесенные рукой техномага.

Сбившийся было с ритма крохобор, вдруг снова зашагал, покачиваясь из стороны в сторону. Замолчавшая было листогрызная побирушка завертелась под дощатым брюхом, звеня тонкой цепочкой.

«Ай да старик»! — успел подумать Хассет.

Гривастая голова ящера запрокинулась от бешенства, в следующий миг Хас-Сеттен выкрикнул заклинание и поднял руки, накрывая бестию непроницаемым щитом. Брюквенное поле залило багровым заревом. Щит, едва выдержал удар, раздувшись как мыльный пузырь. У Хассета потемнело в глазах, печать королевского клана ищеек выжигала ему сердце. Багрово-пепельные вихри извечного хаоса вздыбились и застыли, вздрагивая прямо перед ним. Крохобор сделал еще одни шаг, и его передняя правая нога — та самая, с отломанным ступоходом и следами запекшейся крови, встала точно в иззубренную дыру старинной амфоры. По инерции он просеменил вперед, вытаскивая деревянное тело из-под магического купола, бессильно толкнул обломком кротовины Хассета в грудь и остановился, дымясь обугленными досками. Солнце село. Работа в поле окончена.

Позади крохобора колдовское пламя, недовольно загудев, потекло в приготовленную ловушку. Хассета качнуло, он обеими руками ухватился за тлеющие доски передка, чтобы не упасть, обжегся, но устоял на ногах.

— Нодар! — хрипло заорал он, мотая головой, и почувствовал, как остыло под руками горячее дерево. — Эй, Нодар, ты живой?

— Здесь я, — откликнулся мастер совсем рядом. — Да и ты, светлый господин, вроде жив пока, как я погляжу?

Хассет тяжело дышал, широко расставив ноги. Он еще ничего не видел, кроме разноцветных потоков, струившихся во Вселенной от начала времен. В груди медленно затихала жаркая боль. Кто-то осторожно, почти ласково потрепал его по плечу:

— Как ты, Хас-Сеттен? Все в порядке?

— Я сам еще не понял… — пробормотал Хассет, разжал пальцы и поднес ко рту, дуя на обожженные ладони. — Где бегает эта трусливая тварь? — спросил он, прислушиваясь к далекому ржанию мышастого.

В глазах прояснилось, ожоги на ладонях затянулись. На земле, позади злополучного крохобора, валялся разбитый горшок, в его глубине тлел связанный рунами колдовской огонь, а поверх лежала рыхлая подушка бесхитростного морока, наведенного мастером. Сам Свен-Одар стоял в двух шагах и самодовольно приглаживал ладонью седые кудри. Он готовился получить свою порцию славы. От фермерского дома уже шагал вразвалку хозяин.

Над погибшей брюквой догорал закат, возвышался закопченный крохобор, курился дымок и кружили невесомые хлопья серого пепла. Смых придирчиво осмотрел выжженное поле с узкими грядочками уцелевших растений и выдержал эффектную паузу.

— Значит вот что, Нодар… Чтоб я тебя и творений твоих здесь больше не видел! И заказов от меня не жди. Лучше на работниках своих пахать буду, ежели лошадей не хватит. А ты, — обернулся фермер к магу, — коли цел, так со мной иди. Рубаху тебе подарю. Кто ж в шелках воюет? Стражники разве что — щеголи бесполезные!

— Рубаху?! — переспросил Хассет, оглядел свою безнадежно прожженную и перемазанную сажей сорочку и раскатал лохмотья рукавов. — Э-э, нет! Так мы не договаривались, хозяин. Где мое серебро?

— Сочтемся, — неласково бросил Смых и недовольно пожевал губами, — за жеребца не беспокойся — за ним уже моя девка побежала, враз вернет, — он развернулся и пошел к дому.

— Забери амфору и уходи, — шепнул Хассет Свен-Одару, — в мастерской увидимся, я зайду после Смыха.

— Заходи светлый господин, да смотри не как в прошлый раз. Я тот витраж целый год набирал, — ухмыльнулся Свен-Одар.

Хассет слабо улыбнулся в ответ и отрицательно качнул головой, словно прогоняя саму мысль об использовании магии перемещений. До фермы бы дойти, защиту развеять и после этого в седле удержаться.

— Сам как доберешься, мастер? — спросил он.

— Доберусь, светлый господин, не сомневайся, — ответил Нодар и любовно погладил обугленные доски крохобора.

Прижимистый Смых, торговавшийся как в последний раз, все же отсыпал вольнонаемному магу несколько серебряных монет и одарил его почти новой домотканой рубахой с аляповатой ручной вышивкой у ворота. Хассет стянул с себя закопченные батистовые лохмотья, криво улыбнулся, махнул рукой и не стал рыться в седельных сумках в поисках смены белья — после такого денечка ему было решительно все равно, во что нарядиться.

Дворовые девки Смыха щебетали вокруг боевого мага, пока тот умывался, да переодевался. У белобрысой лошадницы никаких шансов не было — не умела она ни чарку вовремя поднести, ни полотенце подать — стояла в сторонке, обнимала за шею жеребца мышастого и слезы глотала. Не то чтобы Хассет рассчитывал узнать от девиц много нового о чудаковатом местном техномаге, но отказывать себе в удовольствии не стал. Когда еще за ним так поухаживают…

Вестник, отправленный местным законникам, принес ответ, в котором говорилось, что двадцать лет назад техномаг Свен-Одар был без права выезда сослан в этот райский уголок Восьмой провинции Соединенного Королевства за порочную связь с женой некоего высокопоставленного господина и покушение на драгоценную жизнь благородного мужа. В любовную связь Хассет еще мог поверить — по всему видно мастер в молодости был недурен собой. А вот покушение — это чушь собачья.

Когда он в третий раз посетил мастерскую Свен-Одара, на улице уже стемнело. Техномаг, с которого великодушно сняли заклятие трезвости, на радостях тут же напился. Хассет немного выждал и как бы невзначай обронил:

— Смых говорит, что ты лет двадцать — двадцать пять, как здесь осел, а где раньше жил?

— А на этот вопрос не каждая ищейка ответ разнюхает. Так-то парень, — неожиданно неприязненно произнес Свен-Одар и прикрыл закрыл глаза в ожидании своей участи.

И разумеется, участь не заставила себя ждать! Светлый господин Хас-Сеттен схватил хозяина за грудки, выволок из-за стола и мигом припер к стенке, приставив к горлу кинжал.

— Говори, за что сослан! Или ты решил, что мне можно не отвечать?

Старик горько рассмеялся, икнул, заявил:

— Все вы, псы, одинаковы… — и замолчал.

Хас-Сеттен чертыхнулся про себя, бросил кинжал в ножны и сменил технику допроса: он коснулся морщинистого лба средним и указательным пальцами точно над переносицей и проникновенно предложил:

— Говори со мной! Кто и за что сослал тебя сюда, на Восьмую Провинцию?

Вкрадчивый и неотступный голос потек по комнате. По телу жертвы пробежала сладкая дрожь, старик обмяк и начал оседать на пол, его губы шевельнулись, Хассет весь обратился вслух и подскочил от неожиданности, когда на губах Свен-Одара проступила печать королевского клана ищеек. Знак, оставленный клановым магом, который стоял на высшей ступени иерархической лестницы в те времена, когда сам Хассет только-только на свет родился!

Мастер захрипел и начал синеть, выкатывая глаза и страшно скалясь. Хассет ахнул и громко выругался. Не просто печать молчания — кому-то этого показалось мало — смертная казнь за попытку сболтнуть лишнего. Без срока давности. Стоит лишь открыть рот… И никто иной как сам королевский сыщик заставил старика это сделать! Хас-Сеттен взвыл от досады. Печать высшей ступени ему не взломать, особенно сейчас, после всего, что случилось в этот неимоверно длинный день! Он отпустил умирающего старика, грузно свалившегося на пол, бросился к столу и сорвал с кожаного браслета на запястье овальную бусину.

Секретная миссия имела свои плюсы. Вопреки устоям и традициям провинциальный сыщик второй ступени получил в руки снаряжение, ни одна деталь которого не соответствовала его невысокому статусу. Все магические артефакты, которыми Хассета снабдили, были изготовлены в заоблачных высотах клана. Беда заключалась в том, что миссия еще не началась, а он уже их расходовал.

Он схватил со стола стакан мастера с недопитой бормотухой. Агатовая с виду бусинка растворилась в мутном пойле, жидкость просветлела, ее поверхность подернулась грязной пленкой, которую Хассет выловил непослушными пальцами, отбросил и, сжимая стакан в руке, метнулся обратно, с грохотом опрокинув колченогий стул. Приподняв голову мастера, он осторожно влил прозрачную опалесцирующую жидкость в перекошенный рот. Капли драгоценной влаги текли мимо, но Хассет все же заставил Нодара проглотить большую часть наспех приготовленного эликсира. Мастер закашлялся, по его телу прошла волна дрожи, и через несколько мучительно долгих секунд он вдруг глубоко задышал, всхлипывая и постанывая.

Хас-Сеттен посмотрел на человека, которого едва не убил, вытер вспотевший лоб, перевел взгляд на пустой стакан, все еще зажатый в руке, и с наслаждением грохнул им в стену. Легче не стало. Время поджимало, на душе было муторно, усталость накатывалась тяжелыми волнами. Он перетащил грузное тело Свен-Одара на топчан, стоящий у открытого окна коморки, поднял опрокинутый стул и уселся на него, точно преданный сын у постели больного отца.

Искусство врачевания с самого начала было его слабым местом. В ситуациях, когда счет жизни важного свидетеля шел на секунды, наставники требовали, не раздумывая, вливать в бездыханное тело собственную жизнь, а уж потом, получив бесценные сведения, использовать многочисленные техники восстановления. У Хассета всегда получалось хуже сослуживцев. Его вовсе не утешала мысль, что при неблагоприятном исходе сведения не пропадут и старшие товарищи виртуозно допросят труп ищейки, сложившей голову на клановый алтарь.

Рой ночных мотыльков бился в невидимую завесу, стремясь попасть в освещенную факелами комнату. Тишину нарушал лишь шорох их крыльев, шум ветра за окном, да временами всхрапывал на заднем дворе верный конь, кося глазом на топтавшихся крохоборов.

Свен-Одар открыл глаза и медленно повернул голову.

— А-а, ты еще здесь, господин Хас-Сеттен… Ну что, узнал что хотел? — спросил он.

В сдавленном шепоте насмешка скорее угадывалась, чем слышалась. Хассет отрицательно качнул головой.

— Иди, поздно уже, — чуть громче произнес мастер.

Хассет поднялся.

— Спрячь амфору, мастер Свен-Одар, хорошенько спрячь! — сказал он, хотел привычно пригрозить «никому не говори — язык сгниет», но вовремя заткнулся. — Я за ней вернусь.

Он, не оглядываясь, вышел из коморки и сбежал по скрипучим ступеням. Коротко заржал на заднем дворе мышастый жеребец, заскрипели и хлопнули ворота, и дробный перестук копыт затих вдали. Через пару миль всадник свернул с проезжей дороги в непроглядную темень и бесследно растаял в ночи…

Еще одно мгновенное перемещение в пространстве заставило Хассета вспомнить третий год обучения, когда после не слишком удачного опыта он сутки провалялся без движения, слушая стоны таких же неудачников и наслаждаясь тем, как ноет каждая клеточка парализованного тела. Сейчас он чувствовал себя не намного лучше. Можно подумать, он протащил мышастого на себе все эти пятьсот с лишним миль до пункта назначения. Чтобы попасть в трактир постоялого двора, откуда раздавался нестройный шум голосов, треньканье музыкальных инструментов и пьяные вопли, Хассет уперся ладонью в косяк, взялся за кованную ручку, изо всех сил потянул ее на себя и ввалился в дверной проем.

Он едва не упал, зажмурившись от яркого света. В нос ударили дразнящие запахи жареного мяса, тушеных овощей и густой хмельной дух, и только сейчас господин сыщик вспомнил, что с самого утра у него не было во рту ни крошки, если не считать стакана ядреной Нодаровской сивухи, половину которого он маханул до схватки с крохобором, а половину после. Ах, ну да — еще Смыховы девки пока вокруг заезжего мага увивались чем-то его потчевали наперебой. Тяжкая доля у вольнонаемных — все вокруг поить горазды, хоть бы кто поесть предложил.

Краснорожий торговец, выплывший из клубов табачного дыма, грубо толкнул замешкавшегося в дверях Хассета, рыгнул и тяжело протопал на крыльцо — блевать.

— Э-э, глядите, да он на ногах не стоит, деревенщина! — загоготали за соседним столом, имея ввиду отнюдь не своего временно выбывшего из строя товарища.

В кабаке, забитом до отказа, кажется, гулял весь караван.

«Передушить их всех», — вяло подумал Хассет. Но уже встала из-за стола и спешила к нему, проталкиваясь сквозь толпу гуляющих, пышногрудая румяная Донна. И толпа расступалась перед ней и растекалась в стороны, словно волны реки перед носом тяжелой баржи. И как всегда при встрече взгляд Хассета застрял в глубочайшем из всех вырезов мира. Ни в одном из измерений, раскинувшихся вокруг Великой оси, не найти второго проводника с таким вырезом на серой хламиде. Медальон клана, подвешенный на массивной золотой цепи, удобно устроился в соблазнительной ложбинке, поблескивая гранями пирамиды. Подол широкой серой юбки заткнутый с правой стороны за пояс оголял упругое, почти глянцевое бедро, от которого не могла оторвать взгляд та половина кабака, к которой Донна стояла сейчас боком.

— Здравствуй, друг Хассет! — глубоким чуть хрипловатым контральто заговорила Донна, приближаясь. — Признаться, я ждала тебя сегодня к обеду, но к твоему счастью он неожиданно для всех перешел в ужин. Ты ничего не потерял.

Хассет кивнул в ответ на приветствие.

— Домашняя вышивка нынче в моде? — Донна подошла вплотную и бесцеремонно дернула его за грубый домотканый рукав. — Или у тебя закончились батистовые рубашки по размеру?

Хассет протянул ей кошелек со смыховым серебром.

— В общак, — сказал он. — Я пойду сяду.

— Хасс!

Алая лента выскользнула из растрепавшихся волос, но Хассет этого не заметил. Донна быстро нагнулась, на лету поймала ленточку, вложила ему в ладонь и ухватила мага за руку поверх запястья.

— Ты пьян или ранен? На тебе лица нет, — быстро шепнула она, не выпуская его руки.

Хассет беззвучно шевельнул губами и отрицательно качнул головой — ни то ни другое. А Донна, развернувшись, уже громко представляла собранию вновь прибывшего боевого мага. Она говорила бойко и весело, что-то о лучшем в мире эскорте, удачных переходах и звонком золоте, но смысл слов ускользал от Хассета, которого настойчиво тащили куда-то в дальний угол, где было особенно темно и дымно.

Через некоторое время Хас-Сеттен обнаружил себя за дубовым столом над огромной пустой тарелкой, которую он умял, не запомнив вкуса еды, с кружкой доброго вина в руке, уже немного пьяным и с кудрявой девахой, сидящей у него на коленях. Кажется, он не возражал, а кружка была не первой.

Веселье, царившее в кабаке потихоньку угасало, уступая место тревогам и заботам надвигающегося утра. Многие торговцы предпочли остаться с товаром и разошлись по повозкам, которым не хватило места за высоким забором постоялого двора. Кто-то поднялся наверх, кто-то уснул прямо за столом, уронив на руки отяжелевшую голову.

— Позже, — сказал Хассет и со вздохом отодвинул от себя продажную девку.

Донна шла между столиками, направляясь прямиком к нему — прекрасная Донна из клана королевских проводников. Желанная Донна — тем, кто собрался в путешествие на осколки или в темные миры, предстояло еще завоевать ее благосклонность, чтобы оказаться в ее караване. Отважная Донна. Среди тех, кто ходил с ней сквозь грани миров, не бывало отставших или погибших. Лучшая Донна на свете, светлая госпожа Доната-Тал-Линна — исключительная удача и гордость клана королевских ищеек — двойной агент, с которым сам Хассет не первый раз работал в паре и даже подумывал не влюбиться ли, но как-то все не складывалось.

«Разгневанная Донна», — подумал он, глядя на то, как решительно она приближалась. Девку как ветром сдуло. Хассет сделал хороший глоток из кружки. Донна уселась напротив, навалившись грудью на стол.

— Ты опоздал, — сказала она.

— Вовсе нет. Караван уходит на рассвете, я пришел как условились.

— Я обещала им боевого мага получше тех троих, что нанялись в охрану накануне. И что они увидели?

— Опять скажешь, что я несолидно выгляжу для своей должности? — улыбнулся Хассет и собрался многозначительно заглянуть в вырез. Но собеседница одарила сыщика таким взглядом, что он предпочел этого не делать.

— Ты вырядился в тряпье, явился за полночь, не ответил людям, которые искренне хотели тебя поприветствовать, прежде чем вручить свое добро и жизнь, и вообще вел себя как мертвяк с похмелья! Разве что ел без меры в отличие от него. Чем от тебя воняет?! Ты ночевал в сгоревшем коровнике?

— Донна, ты мне не патриарх. Я не собирался отвечать на твои вопросы, иначе сделал бы это с порога.

— Нет, Хасс, не сделал бы, — отрезала Донна. — Я думала, ты умрешь на том пороге прямо на моих руках! В чем дело? — она немного успокоилась. — Как твой проводник я должна выяснить это до того, как мы двинемся в путь. Думаешь, я просто так устраиваю прощальный ужин перед уходом? Теперь я знаю, кто из них, — она неопределенно махнула рукой в сторону окна, — трус, кто подлец, кто душка и паинька, а еще — кто закатит мне истерику, впервые увидав туманы мироздания.

— Тогда поделись со мной наблюдениями, — предложил Хассет.

— В этот раз я на тебя донесу, Хас-Сеттен, — тихо сказал Донна, — хватит с меня твоих девок, загулов, ночных гонок по осколкам, срочных дел на стороне и неведомо откуда взявшихся трупов.

— Не надо. Я немного заблудился, упал с лошади в самую грязь, испортил рубашку и заехал за новой на деревенскую ярмарку, но лавка сгорела. Годится?

И тень улыбки не коснулась плотно сжатых губ собеседницы.

— Последний раз спрашиваю, Хассет, — она заглянула ему в глаза. — Ты ранен?

— Нет.

— Болен?

— Нет.

— Если так случится, что тебе действительно придется защищать караван, ты сможешь это сделать?

Миссия важнее роли — один из главных постулатов королевских ищеек. Хассет мог с легкостью бросить караван в любой момент, но по правилам игры должен был сказать проводнику «да».

— Ты знаешь ответ.

— А я, между прочим, сама выбираю между миссией и миссией, а ты ходишь на поводке, — дразнилась негодная Донна, закинув ногу на ногу и покачивая носком, — всю жизнь на поводке… Бедняжка. Два клана лучше, чем один, верно?

— Оставь меня в покое. Допросы — не твой удел, тем более — допросы королевских ищеек! Чего ты от меня добиваешься? Извинений? Да, я тебя не предупредил, что опоздаю и не собираюсь объяснять почему!

— Что ж, друг мой Хассет, — устало сказала Донна, — мы выйдем на час позже. Это все, что я могу для тебя сделать.

— Донна, ты не рассчитывала на ответ, так какого лешего ты меня сейчас провоцировала? Чтобы убедиться, что я разобран? Разве это и так не ясно?

— Чтобы убедиться, что ты — это ты. Извинения приняты, Хас-Сеттен.

Донна встала из-за стола, и Хассет, наконец, заметил, какая плотная завеса укутывала их во время разговора. Глядя вслед удаляющейся хозяйке каравана, он мысленно прокрутил все, что произошло с момента, как он ввалился в двери кабака. И да! Его поведение отличалось от обычного, он был опустошен и разряжен, и на месте Донны сам подумал бы о мертвяке или сторонней силе, управляющей телом мага… «Умная Донна, — прошептал Хассет, поднимаясь из-за стола, — умная и подозрительная как ищейка. Кажется, я начинаю тебя бояться».

Он догнал напарницу.

— Постой, — примирительно произнес он. — Я промахнулся на несколько миль при последнем перемещении и в самом деле грохнулся с лошади. Вместе с лошадью. Это чистая правда. Больше, как ты понимаешь, я не могу тебе сказать. Но возможно через некоторое время мне понадобится помощь, и тогда ты все узнаешь.

— Договорились, — не оборачиваясь, обронила Донна и на корню пресекла попытку ласково придержать себя за локоток. — Иди спать, Хасс.

Все-таки она обиделась.

Притихшую компанию, что по утру двинулась в путь, строго говоря, нельзя было считать торговым караваном. Старинное словечко проводники позаимствовали у южных кочевников, которые давным-давно, когда королевские кланы еще не были так сильны, предпочитали ходить с грузом через выжженные солнцем мертвые пространства, чтобы избежать встречи с нежитью.

Караван, что вела сквозь границу туманов Доната-Тал-Линна, на каждом крупном соколке рассыпался и пополнялся новыми попутчиками. Для проводника не существовало конечного пункта назначения и маршрута, которого стоило бы строго придерживаться. Приоритетным становился тот мирок, за посещение которого торговцы расплачивались золотом. И поскольку авансов проводники не признавали, все желающие сэкономить или расплатиться по прибытии вынуждены были кружить по туманам мироздания до тех пор, пока до них не доходила очередь.

Расстояния во взорванных мирах, славящихся своей нестабильностью, измерялись не столько пройденными милями, сколько туманными проходами. Количество людей и нелюдей, примкнувших к каравану постоянно менялось, а сроки возвращения устанавливались проводником исключительно индивидуально. Как только ведущий понимал, что сил у него осталось на несколько переходов, он объявлял о возвращении на благословенные земли королевских Провинций и попутно забирал с собой всех желающих, проходя через наиболее крупные и стабильные измерения. Чтобы проводник зашел за кем-то специально, требовалось не только собрать внушительную сумму, но и договориться с ним заранее, иначе незадачливый путешественник рисковал застрять в зыбком мире осколков очень и очень надолго.

Деньги королевские проводники ценили высоко, но превыше денег они ценили жизни своих подопечных. Люди и нелюди, колдуны и воины осколков, мастера, торговцы, маги королевских кланов, если вдруг случалось, что они не могли самостоятельно найти дорогу домой — все они приносили клятву перемирия на время перехода. Случалось, что к караванам прибивалась даже нежить, наводя ужас на спутников, но условия были для всех равными: клятва и звонкая монета.

Чтобы условия свято соблюдались, а напасть на караванщиков никому не пришло в голову, проводник нанимал охрану. Эти спутники, связанные договором, сопровождали его на протяжении всего путешествия, каким бы долгим и трудным оно ни было. Проводникам низших ступеней охрану из числа собственных боевых магов предоставлял королевский клан. Проводники высших ступеней имели право выбора, но и оплачивали этот выбор из своего кармана.

Донна не особенно доверяла боевым магам своего клана — самого мирного в королевстве. Им просто негде было набраться боевого опыта. Служба считалась престижной, непыльной, платили немного, но стабильно, и среди клановых бойцов в итоге оказывалось немало ленивых и трусоватых неудачников. Исключение составляла только личная охрана патриарха и стража кланового замка.

В отличие от громадных крепостей стражников, ищеек и черных невест, больше похожих на укрепленные города, клановый замок проводников не служил пристанищем для послушников и наставников. Все они просто не уместились бы за крепостными стенами. Школы были разбросаны по всем Королевским Провинциям. Каждая из них имела небольшой гарнизон, но Донне еще во время обучения казалось, что при желании хватило бы парочки королевских стражников первой ступени, чтобы обратить его в бегство одним своим видом.

Донна предпочитала платить вольнонаемным боевым магам. Донна недолюбливала королевских стражников, покрывших сторожевыми печатями чуть ли не всю территорию королевства. Как и все прочие она не доверяла черным невестам и старалась держаться подальше от королевских мудрецов. Но в отличие от многих других, она нашла лекарство от самого главного страха подданных короля Аканора — страха перед кланом королевских ищеек, став для них незаменимым проводником во взорванные миры и Провинции. Удача ей сопутствовала, острый ум и наблюдательность не позволяли сыщикам превратить ее в слепое орудие, ее кошелек всегда был туго набит золотом, а лично отобранные боевые маги охраняли ее караваны от непрошенных гостей.

«Ты неплохо устроилась, двуличная Донна», — подумал Хассет, глядя как открывается впереди широкий тоннель с дымящимися стенами и сводом, вымазанным звездной пылью, вызывавшей приступы головокружения и удушья у любого, кто рисковал поднять глаза.

Фигура волшебницы шла стальной рябью и сверкала разгоревшимся медальоном.

Хассет переглянулся с Кведбером — старшим из четверки боевых магов, охранявших караван, пришпорил коня и первым выскочил в иную реальность. После полутьмы перехода сияние снега на горных вершинах ослепляло и в то же время мучительно притягивало, словно ласковый шепот ветра повторял: «Смотри, здесь есть высота, ветер и солнце, земля и небо, здесь жизнь».

Суровые скалы, рассеченные трещинами, нависали над дорогой, вьющейся по дну ущелья. Из широкого портала одна за другой выкатывались тяжело груженые повозки с поклажей, слышался топот копыт и ног, крики погонщиков, заклинания техномагов, выгонявших на свет свои неуклюжие самодвижущиеся изделия, а в конце колонны испуганный детский плач — кто-то из рудокопов перевозил семью поближе к месту работы. Ржали встревоженные кони, лаяли собаки, кудахтала в клетках домашняя птица, и все это вместе создавало иллюзию, что сквозь границы туманов путешествует небольшой город с базарной площадью. От закрывающегося прохода брызнули во все стороны неуклюжие вестники.

Над дорогой, упиравшейся в глухую скалу, все еще дрожало марево. Донна скинула капюшон, оглянулась, удостоверившись, что дверь между измерениями закрыта, свистнула низкорослую белую кобылку, запряженную в небольшую повозку и уселась на козлы. Не пытаясь выбиться вперед на узкой дороге, она пристроилась в хвост каравана, укрыв под плащом тлеющий медальон.

«Терпение, мой друг, — услышал Хассет над самым ухом ее голос, — мы потеряем всего один день. Никто так хорошо не платит как рудокопы Сагивуса. Посмотри, какие бриллианты у меня в ушах, Хасс. Звезды, а не бриллианты, верно»?

Спорить с ней в пути бессмысленно, глупо и опасно. Член клана королевских проводников никогда не осквернит руки кровью путника. Но кто сказал, что путник не может случайно отстать в каком-нибудь райском уголке, наслаждаясь зрелищем дикой природы, и прожить там до глубокой старости в пожизненном ожидании невероятной удачи — другого проводника, сумевшего достичь этих мест. Долгая история Соединенного королевства насчитывала немало таких случаев. То, что они были единичными, служило слабым утешением — лучше не спорить, чем стать такой единицей. Хассет поймал недовольный взгляд старшего охранника и проехал вперед, поравнявшись с «Лавкой чудес» какого-то мелкого торговца.

Меж тем, поредевший караван, таявший на развилках, спустился к подножию гор и достиг постоялого двора за кованой оградой. При виде Донны массивная лапа на воротах распахнула тяжелые створки, толкнув их в разные стороны: одна открылась внутрь, другая — наружу.

Две хозяйские дочери, встречавшие гостей, шустро распоряжались на въезде. Хассет подмигнул младшенькой и лихо соскочил с лошади, небрежно бросив поводья подбежавшему мальчишке. Кажется, он начал верить Донне, обожавшей неприветливый гористый Сагивус.

Хозяин, напоминавший сурового фермера Смыха, церемонно раскланялся со светлой госпожой Доннатой-Тал-Линна на крыльце двухэтажной гостиницы и что-то настороженно шепнул дюжему молодцу, вышедшему вместе с ним на крыльцо. Парень с головы до ног окинул заезжего боевого мага неприязненным взглядом и набычился. Но Хассет только плечами пожал. Не тот случай, чтобы пользоваться всеми прелестями кочевой жизни вольнонаемных боевых магов: Донна не хотела портить отношения с хозяином заведения, предоставлявшим ей ночлег на выгодных условиях, а у господина королевского сыщика нынче имелись дела поважнее, чем ухлестывать за селянками с помощью клановой магии. Так что брат или жених младшей дочери, стоявший на крыльце рядом с хозяином, мог спокойно идти заниматься своими делами.

А Донна с Хассетом — своими.

Поздним вечером они ушли на осколки туманными проходами. Непреодолимая грань миров служила лучшей защитой от посторонних глаз и ушей.

— Чем он занимался, ваш потерявшийся друг-сыщик? Если бы его не понесло в такую даль нам не пришлось бы его искать — задумчиво сказала Донна, разглядывая ту самую карту, что произвела на вороватого Бурсова сыночка неизгладимое впечатление.

«Светлячок» реял в воздухе, подсвечивая пергаментные страницы. Мошкара, потянувшаяся на свет, тщетно билась в невидимый барьер. Донна, подержала карту на весу, пристроила ее на скальный выступ и нахмурилась.

— Бессатель не слишком-то откровенен со мной. Впрочем, как всегда, — продолжала Донна, не дождавшись объяснений от Хассета, который не далее как три дня назад сам задавал этот вопрос и тоже не получил внятного ответа.

Бессатель был птицей высокого полета. В должности советника патриарха он возглавлял тайный Надзор ищеек, имел полномочия обвинять их в измене и карать без суда и следствия, невзирая на ранг и прошлые заслуги. Ибо внутренняя безопасность системы являлась единственной целью и смыслом жизни того, кого назначали главой Надзора. Шпион, следящий за шпионами. Ищейка, вынюхивавшая заговоры, зреющие среди самих ищеек.

Не далее как неделю назад светлый господин Бессат-Эсс-Кассель материализовался в косых лучах утреннего солнца прямо у Хассета перед носом.

— Тебе выпала честь послужить короне и королевству, Хас-Сеттен, и шагнуть на высшую ступень, — холодно произнес Бессатель, пока до предела изумленный молодой сыщик склонялся в глубоком поклоне.

Страх, гордость, надежда, почтение и досада — все это легко прочиталось бы во взгляде Хассета, если бы у него не хватило ума разогнуться чуть медленнее, чем того требовал этикет.

Разговор был коротким. В начале Бессатель дал понять, что считает сыщика второй ступени Хас-Сеттена весьма перспективным и ценит его заслуги. А в конце признался, что давно к нему присматривался и собирался через год-другой предложить службу в тайном Надзоре, но события опередили запланированное назначение.

— В этом твое преимущество, Хас-Сеттен. Никто не заподозрит, что маг второй ступени работает на меня. Тебе как сыщику пограничной Провинции и раньше случалось посещать осколки с нашим проводником. Караван уходит через три дня.

Бессатель экипировал его не по рангу, почти отечески похлопал по плечу, одарил пронзительным взглядом, не обещавшим ничего хорошего в случае ненадлежащего исполнения поручения, после чего растаял в ночи, словно неприкаянный призрак.

Хассет еще долго сидел в одиночестве на обочине дороги, размышляя о полученном задании. Высшая ступень клана представлялась ему в тот вечер не просто далекой, а очень далекой, а смерть близкой и почти желанной. Найти на осколках следы двух пропавших ищеек, многократно превосходящих его в силе и опыте при условии, что Виль-Ар-Тайнер был главой частного сыска клана, а Тис-Аллера наставники ставили в пример еще во время обучения…

И впервые Хассет задумался о ранге и статусе прекрасной Донны, с которой он так запросто выпивал в кабачке «Орлиный взор», отмечая возвращение с осколков. То, что в клане проводников она стоит высоко он не сомневался, иначе ей никто не доверил бы водить караваны в зыбкую реальность осколков. Но каков ее уровень в клане королевских ищеек, если ей доверяет высшие секреты сам Бессатель? «Останется ли в этот раз твоя прелестная головка на плечах, — подумал Хассет. — Да и моя тоже. Кажется, из нас куют ключи к очередному заговору, мой очаровательный проводник».

Он поклялся себе вывести напарницу на откровенный и честный разговор, как бы ни резали слух королевской ищейки эти высокопарные слова, заглянул в глубину пергамента, где в вековечном движении скользили осколки взорванных миров, переступил с ноги на ногу и отвелвзгляд.

— Я проведу тебя туда, Хас-Сеттен, — сказала наконец Донна, нарушив затянувшееся молчание. — Но за одну ночь нам не обернуться. Надо подойти поближе.

— С караваном? — недоверчиво спросил Хассет.

— Нет, слишком опасно.

— Если ты бросишь людей, предлагающих деньги, и отправишься гулять по измерениям с простым боевым магом, слухи об этом разнесутся до королевских Провинций.

— Хм. Значит, я пойду за богатым клиентом.

— Где я тебе его возьму, Донна?

— А это уж твоя забота, Хасс.

— Мертвяк, — пожал плечами королевский сыщик, — на него легче навести чары, мы заранее положим труп в твою повозку, а в нужный момент…

— Нет! — перебила Донна и глаза ее гневно сверкнули в темноте.

— Хорошо, моя госпожа, я подумаю, — рассмеялся Хассет и невзначай заметил, — чувствую, поход будет долгим.

— А возвращение светлым и радостным, — беззаботно откликнулась Донна.

Проводник и ищейка переглянулись.

Это еще не было откровенностью, но это была ее прелюдия.

Донна повела рукой, в неимоверной дали зажглись огни постоялого двора, приблизились, за спинами путников задернулся туманный полог. Хассет проводил ее в комнату, отведенную хозяйке каравана.

— Доброй ночи, — сказал он, сжав ее руку чуть сильнее, чем следовало бы.

Бездымный факел вспыхнул, погас и сорвался со стены.

— Прекрати, Хасс!

— Это не я…

Бревенчатый двухэтажный дом застонал и заходил ходуном. Стол подпрыгнул, доски потолка и пола прогнулись и выпрямились, точно клавиши, на которых взял неистовый аккорд обезумевший музыкант. Беспорядочно захлопали ставни, в перекошенных рамах полопались стекла, послышался звон и чей-то пронзительный крик на первом этаже. В загонах и у коновязи заревела взбесившаяся скотина.

— Все на улицу! — заорал хозяин постоялого двора.

И еще до того, как он успел крикнуть, Хассет подскочил, оторвал Донну от спинки кровати, за которую она уцепилась, чтобы не упасть, и перенес на середину дороги, за забор, подальше от построек и стонущих деревьев.

— Землятресение! — доносилось с постоялого двора.

— Проклятые рудокопы, чтоб им пусто было!

— Прогрызли горы до туманов мироздания как гномы!

— Мы все тут передохнем из-за их жадности!

По окружающему пространству катилась гигантская волна. В немыслимой вышине, где-то среди самых звезд прошел по краю неба зеркальный волчок, распахав чернильную борозду. Донна застонала и схватилась за сердце. Мириады извилистых ходов жадными червями грызли пространство и свивались в клубки, обращая измерения в пыль.

* * *

— Я все равно не буду никому служить! — крикнула наставнику маленькая Донна, топнув ножкой. — Не надо мне вашего золота!

— Богатство — такая же основа мироздания как серый туман переходов, светлая госпожа, — сказал седовласый проводник, схватив юную беглянку за руку.

— Я уже могу дойти, куда мне надо! — всхлипнула она.

— Нет, не можешь, детка. Тебе показали только вход.

— А вот и нет! Раз есть вход, то есть и выход!

— Поверь, ты не сможешь его отыскать.

— Смогу! И я иду домой!

Донна шагнула в центр неровного рисунка, начертанного на белом песке тренировочной площадки, вокруг сгустились сумерки, и перед девочкой медленно протаяло овальное окно перехода. В нем клубилась сизая тьма.

— Слепой червь, — сказал наставник, понизив голос до зловещего шепота, и выпустил маленькую упрямицу. — Он вечно голоден, юная госпожа. В его туманном чреве смерть колется тысячами ледяных игл, поскольку в самом начале времен он проглотил смерть того мира, что разбился на осколки. Потому взорванные миры и уцелели.

Донна застыла на месте и медленно размазала слезы по лицу.

— А я не боюсь! — заявила она, но вместо того, чтобы шагнуть вперед боязливо оглянулась на наставника.

— Я знаю, — серьезно сказал он и улыбнулся самыми кончиками губ. — Выход на следующей ступени послушания. Оставайся у нас, бесстрашная маленькая Донна. Будет интересно, я обещаю.

В пелене портала юной послушнице почудилась широко раскрытая пасть.

— Н-ну… я… Я подумаю, — важно сказала она и сделала шажок назад. И еще один.

Будучи в полной уверенности, что отступает с достоинством, Донна позволила снова взять себя за руку и облегченно вздохнула, когда мутное овальное окно растворилось в прозрачном вечернем воздухе.

* * *

— Слепые черви…

Она пошатнулась и накрыла ладонью медальон, ставший на мгновенье тяжелым как мельничный жернов.

— Донна, очнись. Донна! Что с тобой?!

Землю под ногами еще раз слабо тряхнуло, и все утихло, за исключением встревоженного гомона, ржания, лая, мычания и блеяния. Вновь рассыпались по небосклону холодные блестки звезд. Над ночным лесом закружили растревоженные птицы. С рудников, расположенных в горах, обгоняя камнепады, потекли в поселки у подножий встревоженные вестники мастеров.

— Со мной? — рассеянно переспросила она, посмотрела мимо Хассета, который поддержал ее, не дав упасть.

— Донна, ты меня слышишь?

— Со мной все в порядке. Что-то случилось с измерениями, — она отстранилась. — Что-то страшное, Хасс.

— Что именно?

— Сагивус… — полувопросительно прошептала Донна и прислушалась, словно неприветливый край рудокопов, раскинувшийся вокруг, мог ответить ей на вопрос, — уцелел, — подытожила она и наконец перевела на встревоженного королевского сыщика осмысленный взгляд.

— Госпожа Тал-Линна, госпожа Тал-Линна!

Старший охранник каравана выскочил за ворота.

— С вами все в порядке?

— Да, Кведбер, благодаря Хассету. Он вовремя меня вывел.

«Каждый маг, пусть даже обычный боевой — это лишняя пара чутких ушей и тренированных глаз. И своя корысть», — подумала Донна, отвечая Кведберу.

«Не о чем беспокоится, — зашелестел у ее уха голос Хас-Сеттена. — Я распахнул дверь в комнату и калитку, через них мы и выбежали. Придерживайся этой версии. Кое-кто нас даже видел и сможет подтвердить». На постоялом дворе медленно стихала паника. Убедившись, что подземные толчки больше не повторяются, люди осторожно заглядывали в настежь распахнутые двери бревенчатой гостиницы, но войти внутрь еще никто не решался.

Хас-Сеттен почтительно отступил на шаг в присутствии посторонних и многозначительно улыбнулся. Улыбался ли этот парень своим жертвам, прежде чем перерезать им горло? Донна зябко повела округлым плечиком — ей и в голову не пришло думать о щеколде и калитке в тот момент, когда рушился дом!

«Кажется, ты соображаешь в два раза быстрее меня, Хасс, и мне это совсем не нравится», — она тряхнула головой и вошла во двор полноправной хозяйкой каравана — королевской волшебницей, мановением руки успокоившей растревоженных животных и перепуганных людей. На многие мили вокруг ей сейчас не было равных.

Поговорить с Донной наедине Хассету удалось только глубокой ночью.

— Дрейф осколков, — задумчиво ответила она, перед тем как подняться в наспех приведенную в порядок комнату. — Старая сказка для самых юных послушников клана королевских проводников, которые еще не в силах представить себе, что такое взорванный мир. Им рассказывают про таинственные живые острова, затерянные, в звездном тумане. «Представьте себе, как им одиноко, — говорит наставник, — как завидуют они королевским Провинциям, не утратившим надежду на единение. Охваченные нечеловеческой тоской Осколки вечно тянутся друг к другу, но каждый раз проплывают мимо, потерявшись в туманах мироздания. Путешествовать по этим измерениям — все равно, что прыгать по бочкам, плывущим в реке пространства и времени. Если будете прилежны и послушны, то постепенно научитесь».

— Я уже не ребенок, Донна, — прервал ее Хассет. — Насчет изначальных Лжи и Правды у нас в клане тоже немало легенд… И я прекрасно вижу, когда люди чего-то не договаривают. Просто скажи мне, что это было.

— Осколки никогда не сталкиваются и не рассыпаются в прах, — сказала Донна и самодовольно улыбнулась при виде замешательства королевского сыщика, самой историей своего клана лишенного возможности слышать и видеть мир в его целости. — Я сказала тебе больше, чем могла, боевой маг Хассет.

Она бросила на него почти надменный взгляд, развернулась и величественно поставила ножку на первую ступеньку дубовой лестницы, ведущей на второй этаж. Хозяин постоялого двора явно не бедствовал, чем в немалой степени был обязан проводнику Донате-Тал-Линна и ее коллегам. Дуб в этих краях встречался редко — на горных склонах росли древесные карлики, а вокруг раскинулся мрачный и сырой хвойный лес.

— Хозяйка тебе благоволит, а Хассет? — не вовремя подошедший Кведбер панибратски хлопнул его по плечу. — Пойдем, не твоего полета птица, что поделаешь, — хохотнул он.

Светлый господин Хас-Сеттен подавил желание вытянуть из брючного ремня скользкую как угорь удавку и накинуть ее на шею старшему охраннику. Он глубоко вздохнул и, улыбаясь со всем дружелюбием, на какое был способен в эту минуту, поплелся за ним в общий зал — выпивать с братьями по оружию.

Связанная обетами своего клана Донна сказала не все. Но достаточно, чтобы Хассет понял: произошло нечто из ряда вон выходящее. Взорванные миры пришли в движение и столкнулись. Некоторые, возможно, разрушились, сделав туманные переходы еще более сложными и извилистыми. Он поперхнулся очередным глотком терпкого темного пива, ощутив всем телом ледяное дыхание Хаоса.

«Мрачная эпоха, предсказанная мудрецами как предтеча единения, — подумал Хассет, рассеянно прислушиваясь к застольным разговорам, которые сегодня ночью звучали намного тише обычного, — эпоха легенд, как величают ее наивные жители Соединенного Королевства. Если оживет хотя бы треть всех тех сказаний, что я слышал за свою жизнь, миру придет конец. Кому будут служить тогда королевские ищейки»?

Свет факелов отражался в оконных стеклах, восстановленных мастером-строителем и парой рукастых плотников, случайно оказавшихся в числе постояльцев. Есть ли еще что-то там, в вечной ночи, за призрачной световой границей, хранящий постоялый двор?

Поймав удивленный взгляд кого-то из товарищей, он поднял кружку повыше и энергично кивнул в ответ на сермяжную истину вроде «живы будем — не помрем, а как не помрем, так и разбогатеем», в очередной раз прозвучавшую над столом. К счастью, охранники каравана, с которыми Донна не первый раз ходила за грань миров, не пили в походе ничего крепче пива, чтобы не расходовать силы на заклятия трезвости и борьбу с похмельем. А в более-менее трезвом виде они были ничего. Хас-Сеттен не раз ловил себя на том, что относится к этому закаленному в походах, шумному, хвастливому и задиристому племени с немалой долей симпатии. Наставники клана королевских ищеек не просто так выбрали для молодого сыщика роль вольнонаемного боевого мага, в проницательности им не откажешь. Хассет тряхнул головой и включился в общий разговор о героических походах и женских прелестях.

Следующие две недели обошлись без происшествий, если не считать удлинившихся пеших участков пути и пары ночевок под открытым небом. После ночного дрейфа осколков, перекроившего реальность, Донна с особой тщательностью выбирала места для пересечения призрачных границ.

В карту Бессателя теперь оба они: и проводник, и ищейка заглядывали с опаской. Даже у Донны начиналось что-то вроде головокружения и боязни открытого пространства, когда она слишком долго вглядывалась в искаженную географию взорванных миров, все еще медленно смещавшихся.

Охранники занимались рутиной: наводили порядок в самом караване, проверяли подозрительные постоялые дворы и гоняли на незаселенных осколках любопытную нечисть, среди представителей которой попадались весьма кровожадные и недружелюбные экземпляры.

К концу второй недели как-то так само собой получилось, что количество путников существенно сократилось, и Донна поймала уважительный взгляд Хас-Сеттена. Для проводника она провернула это крайне ловко. Сам Хассет вроде бы все время был на виду, но Донна не сомневалась, что он успел обшарить в поисках следов и зацепок все измерения, встретившиеся на пути. Однако, делиться информацией он не спешил.

По истечении двух недель караван достиг Вересковой Долины — небольшого осколка с единственным городом и живописными деревеньками, разбросанными по округе. По такому случаю местные жители устроили настоящий праздник и до глубокой ночи прославляли отважных путешественников, клан королевских проводников и светлую госпожу Донату-Тал-Линна.

— Отсюда я поверну назад, — сказала Донна Кведберу, глядя как разворачиваются у городских стен пестрые шатры будущей ярмарки. — Отдыхайте и набирайтесь сил. Хас-Сеттен, ты идешь ос мной.

Хассет не без сожаления оторвал от себя двух девиц, которые висели у него на шее на зависть менее успешным соперницам. Его восхищали нравы, царившие на дальних рубежах человеческого мира. Здесь свежая кровь ценилась почти так же высоко как в темных княжествах, но добывали ее наиболее приятным из всех способов — с помощью деторождения от заезжих жителей королевских Провинций. Истомившиеся в походе торговцы и боевые маги как правило не возражали.

Донна с Хассетом ушли на рассвете, до того как Вересковая Долина превратилась в шумный балаган. И потянулась вереница ходов темных и узких, полнящихся сырым сумраком, потусторонними иссушающими ветрами, звездными провалами и туманом — таким плотным, что слезились глаза при попытке рассмотреть в нем что-либо, кроме пылающего медальона клана королевских проводников.

И поплыли мимо взорванные миры, энергии которых не хватило, чтобы дать жизнь племени людей. Их одичавшие обитатели хихикали и болтали бессмыслицу, скользили в прозрачных водах, вздыхали в топких болотах, хлопали неуклюжими крыльями, перепрыгивая с одной корявой ветки на другую, шуршали чешуей в глубине скальных расщелин.

Временами Хассет, ни к кому конкретно не обращаясь, заводил с ними разговор на странном наречии, представлявшим собой смесь слов и заклинаний, и разлетались от него во все стороны десятки неспокойных ветерков.

Временами слышались Донне горькие вздохи бессилия, когда тяжелый взгляд древних чудовищ, утративших силу и разум, упирался в Хас-Сеттена, демонстративно выходившего вперед.

После полудня они устроили первый привал на плоской как блюдце безжизненной равнине, в центре которой бил на высоту двух этажей белопенный кипучий фонтан. Над ним навечно застыл ярко-синий глаз голубого неба, и падал к основанию фонтана дрожащий круг солнечного света.

— Водный эндемик, такие нечасто встречаются, — сказала Донна и опустилась на землю, стянув назад капюшон плаща — серым цветом она сегодня уже была сыта по горло.

Хассет молча кивнул, и не снимая одежды, шагнул в солнечный круг, ловя руками редкие капли, долетавшие до земли. Падавшая вниз струя кипела водяной пылью и исчезала на высоте в полтора человеческого роста, но все равно ощущение было приятным, словно он встал под прохладный душ возле лавандовой клумбы.

— Он нравится мне больше, чем каменная голова, которая вращает на тебя глазами и жалит остатками древних заклятий, — признался Хассет, присев рядом с Донной, которая задумчиво пересыпала черно-кристаллический песок и перекатывала в ладонях оплавленные комочки полупрозрачного кварца, рассыпанные вокруг фонтана.

— Что тебе рассказал тот проводник, что завел сюда королевского сыщика Тис-Аллера? Почему он его оставил? — поинтересовался Хас-Сеттен.

— Ничего не рассказал.

Донна, отряхнула руки, растянула между ладонями туманную полоску, резко хлопнула в ладоши и посмотрела на напарника, который разлегся на кристаллическом песке, закинув руки за голову, и несколько минут наблюдал за кипящей струей, с шипением вырывавшейся из грунта.

— Донна, скажи мне. Нас подставляют, — наконец, решился он.

— Бессат-Эсс-Кассель?

— Больше некому. И ты, и я получили задание от него напрямую, без посредников. Тебе он не открыл правды. А меня выбрал, потому что в клане меня никто никогда не хватится. Бессатель ждет от нас только одного — взаимного недоверия и провала миссии. Мы можем возвращаться хоть сейчас и не тратить здесь силы и время, светлая госпожа Доната-Тал-Линна.

Помолчав несколько минут, Донна сбросила с себя личину погруженности в созерцание вечных туманов мироздания и развернулась к собеседнику.

— Отныне ты не жилец, Хасс. Если я расскажу Бессателю, как ты о нем отзываешься, тебе не жить. О какой правде ты говоришь?

— Бессатель сказал, что на осколках пропал без вести королевский сыщик? — предположил Хас-Сеттен.

— Допустим.

— На самом деле здесь пропало двое ищеек. И для начала я хочу знать, что рассказал проводник одного из них — Тис-Аллера. Потому что второй сыщик был обучен шнырять по измерениям не хуже тебя.

— Он ничего мне не рассказал, Хасс, потому что не вернулся. Он погиб.

Хассет сел, по-мальчишески присвистнул и удивленно поднял бровь.

— Ваши ищейки убили его, — жестко подытожила Донна. — И нас действительно отправили сюда, чтобы мы ничего не нашли. Дрейф осколков сыграл на руку твоему клану!

— Нет, — спокойно и уверенно возразил Хас-Сеттен.

— Да! По сути вы — наемные убийцы.

— По сути вы — обычные прислужники, из тех что открывают двери.

— Почему это? — обиженно спросила Донна.

— Наш патриарх также легко ходит по Великой оси как и ты.

— Весь вопрос — с какими помыслами. И патриарх — еще не клан. Если кому и суждено будет выжить в миг, когда Изначальный мир восстанет из пепла, так это тем, кто связывал между собой его измерения, а не делил их, проливая кровь!

То, что каждый из королевских кланов во главе с патриархом считает себя избранником мироздания, не стало для Хассета откровением. Слишком часто ищейки пользовались этой жаждой величия в своих интересах. Он вздохнул и покачал головой.

— Донна! Подумай сама. Зачем двум высокопоставленным ищейкам проливать на осколках кровь вашего драгоценного проводника — избранника мироздания? Ради забавы?

— Он что-то узнал.

В голосе собеседницы поубавилось уверенности.

— Есть другие способы, — заверил ее Хас-Сеттен. — Это просто глупо — так подставляться. Я имею право обидеться за собственный клан. Тебя послушать — он состоит из кровожадных деревенских простаков.

— Ты уверен, что ищейки его не трогали?

— Ранг проводника? — жестко спросил Хас-Сеттен.

— Высшая ступень.

— Да, я более, чем уверен! Никто из ищеек не сделал бы такой глупости, Донна. По крайней мере, в открытую. Это во-первых. А во-вторых — проводник вел только одного сыщика. Его имя я тебе уже сказал — это Тисс-Аллер, маг первой ступени. Что касается другого, — он немного поколебался, прежде чем окончательно раскрыть карты. — Виль-Ар-Тайнер возглавлял отдел частного сыска. Это единственное подразделение клана ищеек, которое работает на заказ. О его существовании мало кто знает даже среди нас. И как ты понимаешь, заказчики у них не из числа веселых вдовушек, ограбленных ловкими воздыхателями. Частному сыщику не нужен проводник. Драконы и туманные проходы всегда к его услугам, равно как и магия перемещений. Это Вилартайн отправлял Бессателю вестника. Тисс-Аллер не смог бы провести сообщение сквозь границы.

— Я-то знаю, что такое частный сыск королевских ищеек, — сказала Донна. — Интересно, почему Бессатель доверил тебе эту тайну? Эти знания тебе не по рангу.

— Пообещал высшую ступень, — усмехнулся Хас-Сеттен. — Примерно тогда я понял, что не вернусь. Не летать мне на драконах… Ты должна убрать меня?

— Хасс, ты спятил, — серьезно сказала Донна.

— Ты — двойной агент!

— Не настолько! — она коснулась медальона, едва тлевшего в пыльно-сером воздухе осколка. — Хас-Сеттен, я не знаю, какую игру ты ведешь на самом деле, но знай, если ты меня предашь, я намерена умирать с твоим именем и клановым проклятием на устах! Тебе придется несладко.

Не успел Хассет возмутиться, как Донна улыбнулась ему и придвинулась ближе.

— Итак, что мы имеем? Виль-Ар-Тайнер попал в беду, Тисс-Аллера с проводником отправили следом. И таинственный враг вашего клана прикончил их всех троих?

— Извини, Донна, но это полная чушь! — Хассет рубанул ладонью воздух.

— Не большая, чем подозревать в королевском проводнике наемного убийцу.

— Признаю, я немного увлекся.

— Немного увлекся?! Немного?.. Ну, раз ты снова мне доверяешь, самое время привести приговор в исполнение, — мстительно сказала Донна.

— Я приношу свои извинения могущественной волшебнице клана королевских проводников, — Хассет встал, церемонно поклонился и протянул ей руку. — Не забывай, меня очень сложно обмануть.

— Бессателю это почти удалось.

— Бессатель — тень патриарха. Он обманет даже черную невесту, если захочет.

— Поиски Истины — неблагодарное занятие.

— Тогда поищем улики. Или прямо сейчас вернемся к Бессателю ни с чем. Вперед или назад, прекрасная Донна?

— На северо-восток, Хассет. Ты понятия не имеешь о том, что такое направление, друг мой, — вздохнула Донна и открыла дымный портал.

Глава 3

Вокруг сколько хватало глаз, тянулась безжизненная равнина, покрытая спекшимся вулканическим шлаком, похожая на панцирь гигантской черепахи, изувеченный в битвах с великанами. Из трещин торчали чахлые пучки бледно-зеленой травы. С низкого неба, сплошь затянутого тучами, лился на головы путникам чистый ультрафиолет, от черных камней веяло жаром. У неестественно близкого горизонта нагретый воздух дрожал, заставляя край неба нервно подергиваться: пространство еще не пришло в себя после отчаянного прорыва Неназванного капитана, не пожелавшего оставаться в заложниках у вечной жизни. Временами облачный полог приподнимался, словно сквозняк раздувал занавеску, и в образовавшуюся щель заглядывали из черноты холодные точки звезд.

Илья окинул взглядом унылый пейзаж. Струйка пота сбежала по спине между лопаток. В не очень чистой футболке с чужого плеча он чувствовал себя неуютно. Но о привычной униформе оставалось только мечтать.

— Что дальше? — спросил он.

— Ждем проводника.

— Но здесь никого нет.

— Пока нет.

— Откуда ты знаешь, что он придет?

— Он придет.

— Точно?

— Вероятно.

Илья вытер лоб, на котором выступили капельки пота и ковырнул носком ботинка пористый шлак.

— А когда?

— Я выбрал себе не того мудреца? Так он сказал?

Демайтер стоял, привалившись спиной к каменному гребню, который тянулся по центру равнины словно костяной хребет древнего ящера, местами достигая в высоту трех-четырех метров. В этот безжизненный край стражник выдернул Илью из морозных сумерек узкого лаза и минут десять не мог отдышаться, упираясь лбом и ладонями в крошащиеся камни.

Илья не знал, как ему помочь. Разве что предложить прилечь на разогретое вулканическое плато, на котором и сидеть-то было, мягко говоря, некомфортно. Оставалось набраться терпения и ждать.

— А все-таки, Демайтер? Ты послал сообщение проводникам?

— Нет. Здесь это под силу разве что высшим королевским ищейкам.

— Тогда почему ты так уверен, что кто-то придет?

— Я заглянул в будущее.

Илья ушам не поверил.

— В будущее?! Ты умеешь смотреть в будущее?! Если ты читаешь его как открытую книгу, то почему ты не заранее не просчитал наше появление у ваших границ и… и…

Он хотел сказать «исход поединка», посмотрел как Демайтер держится за бок, стягивая левой рукой капюшон плаща, вспомнил хлеставшие сквозь пальцы кровавые фонтанчики и удержался от вопроса.

— Оглянись вокруг, Илья. Лучшего места, чтобы заниматься прорицанием и придумать нельзя. Здесь почти нет жизни и времени, — сказал маг.

— Парадокс, — пробормотал Илья. — Ага… Кажется, я понял. Если будущего нет, и оно вдруг появляется, ты сразу его видишь! И значит, c людьми и полноценными мирами все наоборот? Будущее есть всегда, оно подразумевает миллионы различных вариантов, на него влияют тысячи причин, и увидеть его невозможно.

— Возможно. Но бессмысленно — оно обманчиво как черная невеста. Ты и так можешь предположить, что произойдет в ближайшее время. Зачем тратить силы на визуализацию предположений? Все слишком быстро меняется.

Демайтер оторвался от каменного гребня и коснулся массивной застежки на груди. Тяжелая мантия распахнулась, он снял ее и подержал в руках, что-то обдумывая. В легких светлых брюках и голубой рубашке с коротким рукавом выглядел он очень непривычно.

Этот комплект одежды ему великодушно подарила Асиана, вернувшись с очередной прогулки по Изначальному миру с объемным пакетом в руке. Она ни на полсантиметра не ошиблась в размере, ираненому стражнику оставалось принять подарок черной невесты или продолжать щеголять в одноразовой пижаме. Его черную форму мало того, что покромсал Элисантер, так еще и доктор Шевцов руку приложил, когда раздевал бесчувственного мага. Увидев груду окровавленных лохмотьев, начисто лишенных магии, Демайтер брезгливо поморщился и тихо и непривычно вежливо попросил иномирцев все это сжечь. Видимо, было ему тогда совсем худо, потому что о магических огнях он и не заикнулся.

— А мы не можем сразу сказать проводнику, кто ты такой? — спросил Илья. — Мне кажется, это было бы разумно.

— Разумно? Только если ты рассчитываешь получить часть награды, назначенной за мою голову, — сказал Демайтер, вывернул плащ наизнанку и встряхнул, превратив в замызганную накидку.

Конечно, Илья ждал чего-то подобного. Но несмотря на все, что он повидал и пережил за последнее время, простенькая бытовая магия производила на него неизгладимое впечатление. Может быть потому, что это было чудом в чистом виде. Ловкость рук и никакого мошенничества с использованием рун, заклятий и амулетов. А может быть потому, что его первое знакомство с волшебником, который сейчас стоял напротив, произошло на кухне. И первым настоящим чудом, которое Илья держал в руках, была половинка фарфорового лимона. Кто ж знал тогда, что дело дойдет до высшей магии, сокрытой в сверкающих мечах.

— Демайтер, послушай… Дело не во мне. Маскарад тебя не спасет. Тебе достаточно слово сказать, и ты прекрасно выдашь себя сам.

— Значит, я буду молчать, а ты говорить за нас обоих.

— Я видел жителей осколков, — упрямо продолжал Илья. — Ты на них похож как Коля Климович на вашего короля. И уж кто-кто, а твои соплеменники сразу заметят разницу!

— Ты решил поучить меня общению с моими соплеменниками?

— Я?! Нет-нет. И в мыслях не было!

— Значит, мне показалось. Теперь послушай, что я тебе скажу. Ваш Неназванный капитан вызвал небывалые возмущения. Проводники называют эти колебания измерений дрейфом осколков. Часть из них канула в небытие, в том числе и тот, на котором ты жил. Можешь рассказывать любые небылицы, что придут тебе в голову, но не называйся чужим именем, это очень подозрительно. То, что ты лишен магии было бы невероятным на Земле королей, но не здесь — ты мог жить так всю жизнь, утерять все способности в момент катастрофы или насолить чем-то своему колдуну за несколько часов до нее. Это неважно. Ты очнулся, нашел меня у звездного полога, — Демайтер указал на вздрагивающий край неба, — оттащил и больше ничего обо мне не знаешь. Ложь распознают, но с точки зрения проводника это не преступление. Для проводника вообще не существует такого понятия. Он ведет сквозь грань миров всех, кто платит за переход и не угрожает ни ему лично, ни его спутникам. Он не задает лишних вопросов. Представь, что это ваш трансфер. Ему все равно, кто взойдет на борт: преступник или безвинное дитя.

— Как я объясню вашему проводнику, почему мы идем вместе?

— Я плачу за переход на Восьмую провинцию в благодарность за спасенную жизнь. И тем самым покупаю свободу, — сказал Демайтер. — Это истина, против которой никто не сможет возразить.

— Хм, — глубокомысленно произнес Илья, вспоминая жаркие споры, разгоревшиеся перед их уходом как раз по этому поводу.

* * *

Экипаж трансфера дважды спасал драгоценную жизнь королевского стражника Диам-Ай-Тера. На развилке дорог решение принимал Владимир Логинов, руководствуясь принципом «лучше хорошо знакомый враг, чем тот, которого видишь впервые». С точки зрения майора Логинова Демайтер — чужой генерал, с которым можно заключить временный союз или хотя бы перемирие. Даже если бы в схватке с ищейками не принимала участия красавица Асиана, которая тоже внесла свою лепту в то, что весы склонились в нужную сторону, он все равно поступил бы так, как поступил.

Второй раз все оказалось намного сложнее. Демайтер пришел на помощь иномирцам, хотя мог остаться в стороне. Он знал, что ритуальный вызов патриарху королевских стражников — это верная смерть. Его колебания в пиковый момент заметили все: Илья, Владимир, ищейки и сам Элисантер, который не просто так вдруг начал торговаться со своим опальным подчиненным.

В итоге для всех осталось загадкой, ради чего все-таки рискнул жизнью Диам-Ай-Тер. Из всех причин Илья поставил на первое место должность главы клана. Вряд ли Демайтер стал бы проливать свою голубую кровь из простой симпатии к иномирцам. В то же время месть Элисантеру, сдавшему его в Карамант, желание вернуться домой, а не сидеть цепным псом Изначального мира, равно как и ненависть к ищейкам, которым он так позорно проиграл первый раунд, тоже нельзя было сбрасывать со счетов.

Так или иначе, Демайтер выплатил долг сполна. Второй раз иномирцы спасали его исключительно из страха потерять ключи от двери, ведущей в иные измерения. Да, ему откровенно сочувствовали Илья и доктор Шевцов, по-своему его понимал Логинов, не раз и не два попадавший в лазарет за свою карьеру. И даже Асиана, давным-давно растерявшая последние капли жалости, как-то по-особенному смотрела ему вслед, когда он первый раз после ранения вышел прогуляться. Но причина спасения оставалась неизменной.

— Это размен, — холодно обронил Демайтер в ответ на попытку Логинова заикнуться про спасенную жизнь. — Я открыл вам проход.

— У развилки тоже размен?

— У развилки я подарил тебе половину мира, стоящего на самой вершине. Думаю этого хватит, — усмехнулся Демайтер.

— Не спорь с ним, — тихо посоветовал Илья Логинову.

— В идее Элисантера завоевать престол с помощью ваших кораблей была немалая доля здравого смысла, — неожиданно заявил Демайтер, указал на трансфер, стоящий с открытым люком, и продолжил в полной, прямо-таки абсолютной тишине. — Вы хотели покинуть Изначальный мир? Вы его покинули. Чтобы вернуться домой с осколков вам нужно протащить корабль на миры Великой оси. Иными словами вам нужен проводник. Я найду вам его при условии, что Илья пойдет со мной. Это послужит гарантией того, что трансфер не двинется с места, пока он не вернется. Вы сослужите мне службу, оплатив эту услугу, и я…

— Нет! — сказал Логинов.

— Тогда оставайтесь и ждите помощи, сколько вам будет угодно. От меня дипломаты механического королевства ничего не узнают о терпящем бедствие корабле! Вы спасли мне жизнь, в знак благодарности я вывел вас на осколки. Помогать вам безвозмездно не входит в мои планы. У вас пять минут на размышление. Или я уйду один.

Илья оттащил командира к трансферу.

— Володя, это шанс! Официально мы не находимся в состоянии войны с Соединенным королевством. Как только проводник дотащит нас до Пограничной Провинции, мы выкинем белый флаг, объявим, что заблудились из-за поломки, и клан королевских стражников в лице Демайтера, выдаст нас Земной Федерации.

— Слишком просто. Вспомни как Элисантер менял условия сделки. Даже ты не сможешь угадать, что его преемник потребует от Земной Федерации в обмен на наши жизни.

— Нет, конечно, угадать я не могу. Но Федерация имеет полное право отказаться от невыгодного обмена и бросить нас, если стражники заломят цену. Речь не о том! Трансферу не выйти с векторов отклонения на центральную ось. Любые сверхусилия Паши нивелируются недостаточной мощностью двигателей. Мы останемся здесь навсегда или будем плутать по векторам до тех пор, пока не угробим пилота.

— Я не собирался выжимать из Паши маршрут ценой жизни, Илья!

— Я знаю. Дело не в тебе, а в нем.

— В смысле?

— Вспомни, что с Пашей творилось после прорыва в нулевую параллель. Мы всего-навсего попросили его доставить домой бывшего мертвяка Петьку Кашицына. После Караманта Паша не может не решить поставленной задачи! — Илья понизил голос до шепота. — Ты что, до сих пор не понял?! Это плата за избранность и вечную удачу в странствиях.

Логинов одарил возбужденного собеседника долгим взглядом.

— Угу. Очень убедительно, Илюха. И магия опять через край фонтаном… Одна загвоздка: Демайтер сказал «сослужите мне службу». Ты будешь стрелять в того, на кого он укажет? — Логинов кивнул на стражника, который в ожидании решения о чем-то беседовал с врачом. Доктор Шевцов был единственным, кто традиционно чихать хотел на всеобщее напряжение. А Демайтер с некоторых пор по вполне понятным причинам позволял ему намного больше, чем прежде.

— Нет, — ответил Илья, у которого пыл заметно поубавился.

— Еще вопросы есть?

— Проводник.

— Что проводник?

— Он нужен нам позарез. Вспомни, проводники рвут и мечут, что не они первыми нашли четвертое королевство. Я хочу сыграть на амбициях кланов и договориться с ними в обход стражника. Лишь бы он нас свел! А что пообещать проводникам мы найдем.

— Ты хоть представляешь, как мы опять вляпаемся, Илья?! Я уже чувствую себя продажным наемником! Надо было соглашаться на предложение Элисантера поработать у него боевым магом. Все равно этим кончилось… Почему он опять тебя с собой тащит? — недовольным тоном спросил Логинов, немного поостыв.

— Потому что ты еще выше поднялся в его глазах. С ближним боем у Демайтера проблемы, он потрясен твоими успехами до глубины души. Он тебя к себе на пушечный выстрел не подпустит, — улыбнулся Илья. — А если серьезно, то, кажется, я знаю. Помнишь, я посадил этого мальчишку Петю Кашицына рядом с пилотом?

— Ну.

— Что ну? Это же очевидно. Если с проводником рядом есть человек, который являет собой плоть от плоти места назначения идти легче. Демайтер сможет спокойно отпустить меня с проводником за вами и заниматься своими делами.

— Знаешь, тебе такие вещи очевидны… Может, мне в самом деле стоит тебя послушать? — задумчиво сказал Логинов.

* * *

— Дешево нынче стоит жизнь высших магов, — хмыкнул Илья, возвращаясь к разговору о долгах. — Оплата услуг проводника в один конец и это все? За спасение и дорогу к вершине королевского клана?

«Давай, расскажи мне, что твоя жизнь стоит нескольких золотых монет, которые ты можешь наколдовать из воздуха! — подумал он. — Между прочим, в том, что ты не умер той ночью и унаследовал должность патриарха немалая моя заслуга. Допустим, всему остальному экипажу ты уже ничего не должен. Но почему я должен скромничать»?

Демайтер смерил его взглядом и выдержал паузу:

— Ты становишься опасен, Илья. Надо было взять с собой твоего командира. А скажи-ка мне, в каком из миров действует тот закон, исполнения которого ты от меня добиваешься? В вашем? И сколько обычно вы платите друг другу за спасенную жизнь?

Илья прикусил язык, но Демайтер не стал развивать тему. Он указал рукой куда-то за его плечо и надвинул на глаза линялый капюшон видавшего виды дорожного плаща. Илья обернулся. В сизой дымке на границе осколка — там, где хмурое небо опускалось на вулканический шлак, нарисовался вертикальный овал с заостренными углами, до боли похожий на королевский глаз, который изображали на пограничных стеллах СКМ. В его середине наметился горизонтальный зрачок, обозначенный двумя дрожащими черточками. Линии «зрачка» стремительно разошлись вверх и вниз, словно створки переборок, и на спекшуюся землю шагнули две окутанные туманом фигуры.

— Проводник и боевой маг-охранник, — тихо сказал за спиной Демайтер. — Все почтение тому, кто в сером. Двадцать золотых сейчас, остальное потом.

Позади что-то зашуршало и тихо звякнуло. Видимо, стражник приготовил плату за проезд. Илья обернулся, но Демайтер словно выцвел и запылился, да так, что через секунду Илья сам готов был поверить, что замысловатые светящиеся узоры на его черной мантии привиделись ему во сне.

Илья остро пожалел, что у майора Логинова не хватило решимости удержать его от очередной авантюры. Пот залил глаза, он потер их тыльной стороной ладони и неуклюже махнул рукой. Горло перехватило, с пересохших губ сорвался не крик, а какой-то жалобный стон:

— Сюда-а!

Демайтер молчал.

Парочка приближалась. К удивлению Ильи, проводником оказалась довольно миловидная женщина. В нескольких шагах от него она обеими руками сняла капюшон и поправила прическу. Вьющиеся темно-русые волосы едва доставали до плеч. Расчесанные на прямой пробор, они обрамляли округлое лицо. Ямочки на щечках, серые глаза слегка навыкате, чувственный рот и весьма заманчивые формы, драпированные серой тканью плаща… Такую даму Илья не ожидал здесь увидеть. Воображение рисовало ее скорее гостеприимной хозяйкой старинной усадьбы, которая посмущавшись для порядка, вот-вот усядется за клавесин и сыграет гостям пару незатейливых пьес. «Просим, просим»! — закричали несуществующие гости.

Илья моргнул.

На пышной груди незнакомки зеленовато-синим пламенем пылала пирамида мироздания, охваченная золотым кольцом медальона. Длинный подол хламиды подметал растрескавшийся шлак. За правым плечом проводника шагал охранник. На первый взгляд он казался ровесником своей спутницы, но Илья очень сомневался, так ли это на самом деле.

Асиана выглядела лет на двадцать. Биологический возраст Демайтера затруднялся определить даже доктор Шевцов. Патриархи кланов вообще жили практически вечно, если на дуэли их не убивали высоковольтным электричеством списанные со счетов конкуренты. И сейчас Илью не покидало ощущение, что в этой паре женщина старше не только по рангу, но и по возрасту.

На фоне хмурого неба и пепельно-черной поверхности осколка боевой маг, одетый в бордовую рубашку-косоворотку с подкатанными рукавами, смотрелся эффектно. Судя по тому как струилась ткань, в нее вплели нити каких-то заклинаний. Две верхних пуговицы были небрежно расстегнуты. Темные волосы удерживала узкая лента или полоска кожи красного цвета — так сразу и не разобрать. Косая щегольская челка падала на глаза. Летние брюки перехватывал инкрустированный металлом ремень — не по сезону плотный и широкий. На груди мага висела пара амулетов, на правом запястье тихо позвякивали тонкие шипастые браслеты, а на левом плотно сидел кожаный наруч с многочисленными вставками и блестящими подвесками.

В отличие от великосветской спутницы охранник выглядел спортивным, поджарым и напряженным как сжатая пружина. Неприветливый взгляд глубоко посаженных глаз скользнул по Илье и впился в Демайтера. У парня даже крылья носа раздулись, придав худощавому скуластому лицу почти хищное выражение.

— Кто вы такие? — чуть хрипловатым грудным голосом спросила женщина.

— Мы те, кому в вашем лице улыбнулась невероятная удача, светлая госпожа! Нам очень, очень нужен проводник, — сказал Илья и изобразил неуклюжий поклон.

Чему только не научишься в отрицательной параллели!

Охранник качнул головой, на его лице на миг появилось и пропало выражение легкой растерянности. Что было тому виной — акцент, который поначалу слышался в речи иномирцев или Демайтер, закрывшийся неподвластным заклинанием, осталось загадкой. Но рука парня скользнула к кинжалу у пояса, на который Илья только сейчас обратил внимание.

— Ты, оборванец, хочешь нанять королевского проводника?

Женщина в серой хламиде подбоченилась и оглянулась на своего телохранителя.

— По осколкам шныряет немало проходимцев, моя госпожа, — многозначительно произнес тот.

— Вот видишь, счастливец? Мой боевой маг не слишком тебе рад.

— А вы, светлая госпожа? — спросил Илья и выпрямился, не удостоив парня взглядом.

— А я люблю золото, причем не фальшивое. И занимательные истории, причем большей частью правдивые. У тебя есть все это, не так ли?

— О да, моя госпожа! Вы заслушаетесь.

— Как тебя зовут, путник?

— Илья.

— Странное имя.

— В самый раз для странного мира, — ухмыльнулся Илья и взмахнул рукой, приглашая новых знакомых повнимательнее оглядеться по сторонам. Боевой маг напрягся, но не двинулся с места.

— А у твоего друга имя есть? — дама перевела взгляд за спину Ильи.

— Я не знаю, друг ли он мне.

— Но говорить-то он умеет?

— Договариваться точно умеет.

— Как это?

— Он платит за переход за нас обоих.

— С какой радости? — не удержался охранник.

Во взгляде госпожи, обращенном к нему, проскользнуло скорее одобрение, чем возмущение нарушением субординации.

— Жизнь мне отрабатывает! — с чувством сказал Илья.

Кажется, он переборщил с интонацией, упихнув в короткое словосочетание весь абсурд ситуации. Чего стоило окаменевшему Демайтеру оставить реплику без комментариев, можно было только догадываться. Проводник и боевой маг переглянулись, даже не пытаясь скрыть удивления.

— Что-то я ничего не понимаю, — призналась женщина. — Я Доната-Тал-Линна, королевский проводник. Это мой вольнонаемный охранник Хас-Сеттен. Теперь представьтесь и объясните как здесь оказались, но сначала покажите деньги.

— Меня в самом деле зовут Илья, светлая госпожа Доната-Тал-Линна. Мой спутник тяжело болен, и я понятия не имею что творится у него в голове. Возможно, он действительно не может сейчас говорить, — с этими словами Илья развернулся к Демайтеру и, не поднимая глаз, выцарапал у него из руки кожаный кошелек с золотыми монетами. — Вот задаток. Нам нужно попасть на пограничную Провинцию. От моей родины ничего не осталось. Зачем утомлять вас описанием, какой именно она была, если даже ее магия мне больше недоступна? Этого человека я нашел там, — Илья неопределенно махнул рукой за край неба, больной нервным тиком. — Я оттащил его от самого края бездны. Что привело его сюда, я понятия не имею. У меня не получилось его разговорить. Но он хочет домой, а я — на королевские Земли. Я сыт осколками по горло. Возьмите нас с собой.

— Невообразимо! — сказал Хас-Сеттен, склонившись к своей госпоже. — Такую ядреную смесь лжи и правды мне еще слышать не доводилось. В его устах — это прямо-таки близнецы, сросшиеся в материнской утробе! Что с его спутником я не могу понять. На твоем месте я бы десять раз подумал, моя госпожа. И позволил мне поговорить с каждым из них наедине. Немедленно.

— Дорога раскроет любого, Хас-Сеттен. Ты в это никогда не поверишь, а я убеждалась много раз, — возразила Донна, специально не понижая голос и не сводя глаз со странной парочки. — Хорошо, Илья, я возьму вас с собой. Два условия. Вы пойдете с караваном, — Донна высыпала из кошелька монеты, пересчитала и спрятала в складках мантии, — раз не можете выплатить мне всю сумму авансом. За двоих с учетом странных обстоятельств нашей встречи… Восьмая Провинция отсюда очень и очень далеко. Я еще подумаю, какую цену назвать. Может, сто?

Она бросила Илье пустой кошелек.

— Семьдесят, — наугад ляпнул Илья, словно снимал помещение для полугодового съезда уфологов и торговался с обычным менеджером.

— Девяносто.

— Мы подождем других попутчиков.

— Отваги тебе не занимать, оборванец, — рассмеялась Донна, — рискуешь здесь остаться. Второе условие ты знаешь. Вы оба поклянетесь не причинять вреда тем, кого я поведу, и мне как проводнику. Если твой друг не умеет разговаривать, пусть пишет кровью на камнях.

— Клянусь, — глухим шепотом сказал Демайтер. Крови у него после недавних событий осталось не так много, чтобы ею разбрасываться.

— Клянусь, — с самым серьезным видом повторил за ним Илья.

— Итак, Илья и Странник, вы идете со мной, — сказала Донна. — Отныне и до Восьмой Провинции я — ваш проводник. Восемьдесят золотых — мое последнее слово.

«Странник» Донна произнесла без особой торжественности. Она явно не первый раз пользовалась этим общепринятым определением. Похоже, в мирах отрицательной параллели находилось немало желающих путешествовать инкогнито.

После второго перехода, напоминавшего скорее слабо задымленный коридор, чем волшебный проход между мирами, Илья оглянулся на Демайтера. Но стражник, который следовал за проводником, а не ломился сквозь измерения из последних сил, шагал уверенно.

Местечка с романтическим названием Вересковая долина они достигли поздним вечером, шагнув из туманных сумерек переходов к пестрым шатрам лагеря торговцев, расположившегося у невысоких городских стен. После монолитных укреплений Караманта Илье казалось, что их плохо пригнанные друг к другу камни рассыплются от легкого толчка.

Караваны сюда доходили нечасто, в городке не было гостиниц и постоялых дворов, да и строений выше второго этажа не наблюдалось. Кривые улочки, которые Илья успел рассмотреть, пока они спускались с вершины небольшого холма, тонули в ночной тени. Горящие клубки, игравшие роль городского освещения, плавали только по центральной площади и вдоль улицы, ведущей к городским воротам. Последние больше смахивали на высокий плетень, оканчивающийся острыми кольями.

Илья хмыкнул и с нескрываемым интересом уставился на своего высокопоставленного спутника. Но вылинявший Демайтер, за всю дорогу так и не проронивший ни слова, даже не заикнулся ни о лучших комнатах, ни об обильном ужине. Он отсыпал Илье пригоршню медяков, отошел под плетеный навес и опустился на ворох соломы, подернувшись темным маревом. Илья постоял, пожал плечами и помчался к костру кашеваров, от которого в вечернем воздухе распространялись дразнящие запахи. Если маг мог позволить себе не брать в рот ничего, кроме воды, то у самого Ильи уже живот прилип к позвоночнику от голода, а ноги гудели от усталости.

Хас-Сеттен подсел к нему, когда Илья запивал порцию каши травяным чаем с медовым привкусом. Местная кухня не могла похвастаться изысканностью блюд и напитков. На зубах, пока он ел, что-то похрустывало, а в глиняной чашке плавали сухие стебельки, прелые на вкус. Илья выплюнул распаренную травинку, поднял голову и столкнулся взглядом с боевым магом.

— Где твой молчаливый друг?

— Он мне не друг, — повторил Илья слова Логинова, сказанные Элисантеру. Получилось ненамного убедительнее. Хас-Сеттен недоверчиво ухмыльнулся.

— Я спросил, где он?

— Спать лег, устал в дороге, неважно себя чувствует.

— Вот как?

— Именно так.

— Кто дал ему амулет?

— Какой амулет?

— Странник закрыт магией первой ступени. Если не высшей. Откуда у вас, оборванцев, такая защита? Что вы делали на осколках? Говори.

Под ключицей у самой шеи тихонько засвербило. Илья хлопнул ладонью несуществующего комара, прежде чем сообразил, что активировалась пси-защита. После истории с Палехом специалисты положительной параллели сделали выводы. Теперь экипажи, выходившие в параллель, снабжали имплантированными чипами. С одной стороны, это было удобно — отпала необходимость таскать с собой персональный «Пси-блок», но с другой Илья не мог поручиться, что вшитый под ключицу микрочип при критическом воздействии не сработает как взрывное устройство, и драгоценная голова Ильи Владимировича Лапина не брызнет во все стороны кровавыми ошметками, точно переспелый арбуз. В самом деле, кому нужен покойник без головы?

— С какой стати ты меня допрашиваешь, Хас-Сеттен? Я нарушил клятву? — спокойно поинтересовался Илья, выдержав паузу. — Причинил вред этим людям и нелюдям? — он указал на пару крючконосых бородатых карликов, игравших в кости в неверном свете костра. — Для своих лет и должности ты слишком недоверчив.

Собеседник, не ожидавший отпора, удивленно вскинул брови. Зуд под ключицей пропал.

— Может, мне наоборот стоит расспросить твоего друга-странника, откуда у тебя наведенная защита высшего уровня, — пробормотал Хас-Сеттен.

— Не советую его будить.

— Вы не те, за кого себя выдаете, — с тихой угрозой в голосе произнес маг.

— Ты тоже. Здесь четверо охранников, но только ты ходил с проводником и, кажется, только тебе она разрешила как следует меня потрясти. Ничего не выйдет. Один-Один.

— Что-что?

— Поверь, Хас-Сеттен, — сказал Илья почти доверительно. — Вашему каравану вреда от нас никакого, сплошная польза и прибыль, оставь нас в покое.

— У тебя странная речь, Илья. Под стать имени, — заметил сдавшийся Хассет.

— А у нас на осколке все так говорили, — усмехнулся Илья и демонстративно развернулся спиной к боевому магу, пока тот не сообразил, что странного оборванца уже познабливает от страха и усталости.

Через пять минут Хассет нервно ходил из угла в угол по просторной комнате светлой госпожи Донаты-Тал-Линна, которую приютил в собственном доме не кто-нибудь, а сам городской голова.

— Допрашивать второго и пытаться не стоит — мне не обойти его защиту. Они причастны, Донна, голову на отсечение! — закончил он короткий рассказ.

Донна в кружевной ночной сорочке и небрежно наброшенном на плечи пеньюаре сидела у туалетного столика, подперев щеки кулачками.

— Допустим. Что это для нас меняет, Хасс? Бессателю нужно, чтобы мы не вышли на след, так что не разбрасывайся головами. Или у тебя в клановом замке припрятана запасная?

Хассет остановился.

— Зачем ты взяла их, Донна?

Она поправила сползший с плеча пеньюар.

— Предопределенная встреча.

— Перестань, осколки не умеют разговаривать!

— Смотря с кем.

— Клановые сказки! — отрезал Хасс-Сеттен. — Я изучал ваши поверья. Большей частью это — ложь, поддерживающая внутреннюю иерархию королевских кланов. А на руках этих людей настоящая кровь. Я чую ее запах. Им ничего не стоит пролить ее вновь. Один проводник уже не вернулся. И что-то мне подсказывает, что на кордон стражников по возвращении нам лучше не рассчитывать.

— Ты веришь фактам? — почти высокомерно спросила Донна, обидевшаяся за свой клан. — Так предъяви их.

— Карта! Она отражает текущую реальность, — он указал на пергамент, в верхней части которого появилась обугленная дыра с неровными краями. — Мы встретили их там, где измерения обратились в пыль. Именно оттуда был послан вестник ищеек.

— Был ли он, этот вестник? — задумчиво спросила Донна.

— Думаю да, — твердо сказал Хас-Сеттен. — Бессатель не стал бы плести голые небылицы. Его рассказ должен выглядеть достоверно. Шныряя по осколкам, я нашел немало подтверждений его словам, — он резко развернулся на каблуках посреди комнаты, уставившись на собеседницу в упор. — Я не могу разговорить наших спутников, но я могу убрать их, Донна. Прямо сейчас. Меньше загадок — меньше угроз.

— Нет! — ответила она и встала. — Я связана с ними клятвой. Меня привела к ним дорога. И шепот дрейфующих осколков. Я королевский проводник. Пока ты со мной, ты и пальцем их не тронешь, иначе окажешься очень далеко отсюда и никогда не найдешь дорогу домой!

Хассет ушел ни с чем.

Утром Илья, проснувшись на ворохе сена, в котором всю ночь что-то подозрительно шуршало, испытывал острое желание найти в хитросплетениях реальности майора Логинова, схватить за грудки и растолковать ему, как тот ошибался, подозревая Илью в излишних симпатиях к мирам отрицательной параллели. Илья не просто не любил колдовские миры с их мудреной философией. Этим утром он их терпеть не мог. Ночью к нему приставала развязная деваха, от которой разило спиртным. Седоголовый охранник разбудил его острым тычком в бок, когда солнце только-только поднималось из-за горизонта. Одежда провоняла дымом костра и потом. В животе бурчало. На свои жалкие медяки Илья купил льняную рубаху чтобы не щеголять в замызганной футболке, а потому за завтраком ему пришлось довольствоваться черствой лепешкой и неодобрительным взглядом кашевара. Майку он как мог постирал у того же колодца, у которого умывался.

Во всем этом, конечно, имелась некая логика. Наверное, путники, у которых не нашлось денег, чтобы заплатить проводнику за услуги выглядели бы подозрительно, если бы вдруг начали сорить золотом. С этими мыслями, которые служили слабым утешением, он вернулся под навес, уселся возле Демайтера и принялся хмуро наблюдать, как сворачивается лагерь.

Вчера вечером Илье казалось, что он попал в людный балаган. Но с утра в лагере остались только те, кто уходил с проводником, а таких набралось всего человек двадцать, включая бесцеремонных охранников, которые поднимали людей, покрикивали и не трогали разве что Демайтера, укрытого магическим покрывалом. Когда из городских ворот показалась Донна, Илья рискнул дотронуться до плеча стражника. В ладонь словно дунули сжатым воздухом, Демайтер пошевелился, пробормотал из-под капюшона: «Ненавижу уроки выживания» и поднялся на ноги, кутаясь в свою волшебную накидку. В обед он поел вместе со всеми — то ли оклемался то ли проголодался, а скорее всего — и то, и другое, но так и продолжал хранить молчание, оставаясь непричастным ко всему, что происходило вокруг.

Путешествовать с проводником оказалось скучно. К обеду все происходящее уже казалось Илье жуткой рутиной. От мира к миру проходы становились все шире, по мере того, как караван пополнялся новыми попутчиками. Из небытия Донна выходила к постоялым дворам и гостиницам, стоявшим на отшибе, или просто в чистое поле, где собирались желающие отправиться в путь, провожатые и встречающие.

Все дороги королевских проводников вели в никуда. Они непременно упирались в лесные чащи или разливы рек, сворачивали в непроходимые болота, обрывались на краю пропастей или убегали к отвесным скалам. Кое-где стояли специальные указатели со знаком пирамиды, чтобы опоздавшие путники имели возможность догнать караван. В других местах, наподобие Вересковой долины, не существовало даже хоженых тропинок.

Донна ехала впереди в крытой повозке, запряженной белоснежной лошадкой. Охранники шагали пешком, пока не пересели на коней, поджидавших их на каком-то постоялом дворе. Рядом с Донной держался крепко сбитый седоголовый мужик со шрамом на шее, Хас-Сеттен замыкал шествие.

Первая заминка случилась часов около семи вечера. Караван непривычно долго тащился по заболоченной пустоши. Донна спрыгнула с повозки, бросила поводья кобылке на спину и в одиночестве прошла вперед добрую сотню шагов, прежде чем перед ней возник знакомый вертикальный глаз, ведущей за грань миров. Когда Илья, инстинктивно пригнувшись, ступил под нависающие своды прохода, зыбкие стены ощетинились длинными иглами изморози. Между ледяными колючками растеклась чернильная мгла, в небе заплясали звезды, изо рта пошел пар, а под ногами заструился промозглый туман. Люди занервничали, тревожно заржали и зафыркали кони, Демайтер вышел из «режима ожидания» и быстро оглянулся из-под капюшона. Но волшебница уже усмирила пространство, выведя встревоженных путников из вечного небытия в дикую ночную прерию с островками деревьев. Метрах в двухстах впереди накатанную дорогу перегораживала туманная стена. И только когда Илья увидел как Донна обернулась к охранникам и изобразила руками крест, стало понятно, что привычный путь и для нее закрыт наглухо.

— Что случилось? — тихо спросил он, уставившись на молочный диск луны и россыпь звезд. В том болотистом краю, откуда они явились, солнце еще только-только опускалось к горизонту.

— Смещение измерений. Дрейф осколков как говорят проводники, — еле слышно откликнулся Демайтер. — Наша Донна потеряла кучу времени и сил, чтобы не потерять людей. Присмотрись к ней. Возможно, это как раз тот человек, которого ты ищешь.

Кведбер, гарцевавший рядом с проводником, вспыхнул красновато-золотым светом. Он как будто впитал в себя лучи закатного солнца, оставшегося в болотистой низине.

Золотой всадник на мерцающем сбруей коне на фоне темной прерии.

— Ночуем здесь! — гаркнул он.

Слово хозяйки каравана служило непреложным законом, а жителям осколков, из которых на девяносто процентов состоял пестрый табор, именуемый караваном, было не привыкать к ночевкам под открытым небом. Они словно только такого распоряжения и ждали: повозки стали в круг, пространство заполнила деловая суета. С рук Донны сорвались матово-белые зонтики, осветившие лагерь. Ближайшая группа деревьев превратилась в коновязь, кашевары раскочегарили свои котлы, всю дорогу ползшие на уродливых лапах где-то позади.

Двое парней поклонились Донне в пояс, взяли у нее из рук пучок тонких прутиков и вырастили для всех желающих навес, пока охранники объезжали место ночевки по широкому кругу.

Илья смотрел на эту сюрреалистическую картину: на горящих всадников, коротким галопом носившихся по прерии, на короткие вспышки заклинаний, на синие сумерки, подсвеченные белыми зонтиками, реющими над головами, слушал приглушенные голоса и не мог отделаться от мысли, что все это привиделось ему в беззвучном сне. Не было обычных перебранок и сиюминутных ссор, треньканья музыкальных инструментов и пьяных песен. Никто не пытался познакомиться, завести задушевный разговор с попутчиком, обсудить с ним виды на урожай или погоду в пункте назначения. Наоборот. Люди старательно избегали лишних контактов. Объяснение этому странному поведению нашлось быстро: клятва, данная проводнику, предписывала не причинять вреда своим спутникам. А кто мог поручиться, что грубое слово, сказанное соседу или сальный взгляд, брошенный на его жену, или выигрыш в азартной игре, разоривший партнера дочиста, не подожжет таинственный фитиль?

Крытая повозка проводника вросла колесами в землю, превратившись в сказочный домик. Или в походный модуль со всеми удобствами. Все зависело от точки зрения наблюдателя, которому было с чем сравнивать. Донна махнула рукой Хас-Сеттену, вывела из разомкнувшейся упряжи белую лошадку, подбежавший боевой маг любезно подсадил свою повелительницу и сам вскочил на коня. Его мышастый жеребец стоял под седлом. Наверное, и конь, и человек заранее знали, что им предстоит нелегкая ночь в поисках безопасного пути из мира прерий и перелесков. Илья проводил их взглядом, уселся, привалившись к спиной к столбу навеса, прикрыл глаза, прислушиваясь к глухому перестуку копыт и шелесту ветра в кронах деревьев… И карван подняли.

В этот раз еще до рассвета.

Боевые маги наводили порядок, выстраивая заспанных людей. Действовали они гораздо жестче, чем обычно, в считанные минуты превратив сонный табор в подобие войсковой колонны на марше. Повозки и чудные самодвижущиеся приспособления, вроде походных котлов, поставили строго друг за другом. Людей, которым не дали позавтракать, построили в шеренги по четыре человека в каждой. Всадников заставили спешиться и шагать по двое, ведя коней под уздцы.

Донна, точно генерал на параде прошедшая вдоль строя, выглядела спокойно и уверенно, но Илья уже знал, чего стоит безупречный внешний вид волшебников из королевских кланов. В самые страшные минуты на краю гибели Асиана блистала красотой и говорила колкости, а Демайтер оставался аристократично-холоден и непреклонен, пока не падал замертво. Что именно служило тому причиной: дань традициям, строгое следование уставу, особенности психологии людей, выросших в условиях строгой иерархии или простая спесь высокопоставленных особ, Илья определить затруднялся. Наверное, всего понемногу.

Донна вышла вперед и, повинуясь движениям ее рук, туманный полог разошелся в стороны. Серый плащ проводника заискрился зеленоватым светом.

— Вперед! — рявкнул Кведбер так, что Илья невольно втянул голову в плечи, ожидая свиста бича над головой.

Боевые маги сейчас до боли напоминали надсмотрщиков на невольничьем рынке. А переход между мирами — треугольные ворота, высеченные из подтаявшего мартовского льда. Их верхний угол тонул в клубящемся сумраке, который стремился опуститься на головы путников. По ту сторону реальности простиралось хорошо видимое плато, поросшее выжженной на солнце травой с вкраплениями белых валунов. Встающее на той стороне солнце вызолотило край неба, Илья глубоко вздохнул и шагнул в рассвет мимо проводника, неподвижно замершего на входе. Донна пела какую-то песню странствий, удерживая руками грань пирамиды мироздания. На ее медальон невозможно было смотреть — он не просто слепил, он обжигал глаза.

Боевые маги сбивали в кучу людей, выбегавших из ворот, не давая им привычно расползтись по каменистой равнине. Демайтер, о котором Илья успел забыть, что-то процедил сквозь зубы, неожиданно схватил его за руку, дернул к себе и, продолжая сжимать запястье, толкнул ладонью в грудь.

— Что… Ох!

На сердце словно налепили перцовый пластырь.

— Молись, чтобы твоя защита мне не помешала, — прошипел стражник.

— Что происходит?! — сдавленно крикнул Илья.

В центре равнины закрутилась белесая воронка.

— У них гости. Не одна Донна нашла безопасный маршрут.

Воронка рассыпалась. Из небытия вывалился отряд человекоподобных существ — рослых и жилистых. Их предводитель восседал на шестиногом чудовище, больше похожем на паука, чем на лошадь. То, что Илья сначала принял за короткую мантию, оказалось сложенными за спиной крыльями.

— Стой! — крикнула Донна и выскочила вперед. — Они со мной! Мы можем договориться!

Ее голос прокатился над землей и отозвался затихающим эхом, словно хозяйка каравана говорила в мегафон.

— Мне не нужны свидетели, — прокаркал чужой предводитель, расправил косо срезанные крылья и посохом указал на перепуганных людей, на которых падала сверкающая пленка защиты. Видимо, это было все, что Донна могла для них сделать. Единственное безопасное направление отрезал черный отряд, вытягивающийся в цепь. От треугольной щелки между мирами, сквозь которую только что протиснулся караван, не осталось и следа.

— Нежить! — еле слышно прошептал похолодевший Илья.

— Полукровки. Они так же сильны при свете дня, как и ночью. Маскараду конец, — усмехнулся Демайтер.

— Чему конец?

— Хас-Сеттен — королевская ищейка, Кведбер зря на него рассчитывает. Сейчас сам увидишь.

Кто-то из охранников, ринувшихся навстречу темному отряду, вскинул жезл. Самый прыткий из противников напоролся на огненный шар, рухнул, прокатился по земле живым факелом и к ужасу Ильи вскочил на ноги. Сбивая с себя остатки пламени, он ринулся на обидчика. Жуткий вой огласил плато.

Донна сорвала с шеи медальон и подняла высоко над головой. Повинуясь словам заклинания, из него вырвался сине-зеленый луч и ударил в то место, где сворачивалась воронка, выплюнувшая нежить из неведомых глубин мироздания. Земля глухо загудела, распухла и взорвалась неистовым смерчем. Его раструб прошелся над самой землей, всасывая в себя арьергард темных воинов, словно гигантский пылесос. Смертоносный туманный проход тяжко ухнул и осыпался густыми хлопьями. Первые лучи солнца озарили их нежно-розовым цветом.

Равнина заплясала под ногами, заржали и сорвались вскачь взбесившиеся кони. Четверо всадников, включая Хас-Сеттена, растянули перед собой радугу магического щита, похожую на стенку мыльного пузыря. Илья считал уцелевших противников. В отличие от осатаневшей от голода разнокалиберной нежити, которую он видел раньше, эти существа не рассыпались в прах под воздействием магии и действовали как хорошо организованное воинское подразделение. Для нападения они разбились на группы по количеству боевых магов каравана — единственной преграды, стоявшей между ними и человеческой плотью.

Илья остановился на цифре пятнадцать, вздохнул и оглянулся. Люди, облитые блестящей глазурью защитного заклинания, в панике разбегались в поисках укрытия. По равнине носились обезумевшие лошади, волоча за собой перевернутые повозки, из которых сыпался нехитрый скарб.

Темные воины разрушили щит боевых магов — разодрали черными кляксами, которые выстреливали их амулеты. Конь под молодым парнем, стоявшим по правую руку от Кведбера, захрипел и рухнул навзничь. Полукровки ринулись в атаку и через несколько секунд взяли Кведбера в плотное кольцо. Его конь взвился на дыбы, старший охранник размахивал магическим жезлом, раздавая направо и налево жалящие удары. Защитная вязь на доспехах нападавших раскалилась до красна.

Предводитель двинулся на проводника, поигрывая корявым посохом.

— Хассет! — отчаянно крикнула пятившаяся Донна.

Хас-Сеттен оглянулся на призыв о помощи, секунду помедлил, пришпорил мышастого жеребца и рванул прочь.

— Чтоб ты сдох! — сказал Демайтер, сдернул линялую накидку, встряхнул и превратил в привычную мантию. — Держись рядом, Илья.

Он шагнул к побледневшей Донне, сжимавшей разряженный амулет в опущенной руке. Наверное, она могла сбежать — подобно черной невесте нырнуть в узкий дымный лаз и выжить в путанице туманных проходов. Но она не двинулась с места. Словно капитан, погибающий вместе с тонущим кораблем. И глядя на нее, Илья думал не о спеси, не об иерархии, а только о кодексе чести королевских кланов, потому что сам он отнюдь не был уверен, что на месте королевского проводника не задал бы сейчас стрекача.

— Донна!

Волшебница вздрогнула, обернулась, одной рукой схватилась за грудь и чуть не выронила медальон.

— Туманные небеса… Диам-Ай-Тер! — выдохнула она как заклинание высшей защиты.

Ее визави, если так можно было назвать оскалившееся чудовище, взмахнул крыльями и непроизвольно дернул повод. Шестиногий гибрид паука с лошадью споткнулся доброй половиной ног.

Демайтер вскинул правую руку и метнул в предводителя тройное серебряное лезвие. Ослепив участников схватки, два световых копья распахали ему голову и грудь. Третья молния ударила в шею гибридную лошадь. Едва успев жалобно хрюкнуть, она осела бесформенной грудой. Разбегавшиеся люди завопили еще сильнее и попадали ниц.

— Кто ударил?! — хрипло заорал кто-то из боевых магов.

Демайтер поравнялся с Донной, молча оттащил ее за спину и развернулся к черным воинам, облепившим охранников. Дальше он действовал не так эффектно. Летящие в полукровок заклятия Илья не смог отследить. Полыхнула лунными узорами мантия королевского стражника, и поле боя преобразилось до неузнаваемости. Нападавшие замедлились в несколько раз и закопошились, точно сонные мухи. От вязи на их легких доспехах и от перегоревших кристаллов боевых амулетов повалил черный дым. От простого тычка все это с треском разлеталось в пыль. Тех, кто еще мог полноценно сопротивляться, чья магическая защита выдержала удар королевского стражника, Илья насчитал пять человек… Штук.

Воспрявшие охранники раскатали по равнине оглушенных полукровок и сцепились с уцелевшими. Колдовское пламя их жезлов не уступало огнеметному. Седоголовый Кведбер потерял одного из своих людей — того парня, которого первым свалили с лошади, и мстил за него от души. Хас-Сеттен, так явно струсивший перед чужим предводителем, сражался на правом фланге наравне со всеми. Над плато висел душераздирающий предсмертный визг, слышались угрожающие выкрики заклинаний и точно из жерла вулкана летели раскаленные угли.

— Стой за моей спиной, Донна, не высовывайся. Закрой нас троих, — бросил Демайтер хозяйке каравана.

Дышал он прерывисто, боевая магия далась ему нелегко. Массивная застежка плаща трепетно мерцала и полностью гасла на вдохе. По черной мантии все еще вилась серебряная вязь.

Донна, у которой в лице не осталось ни кровинки, дрожащими руками надела на шею свой бесценный медальон и выпустила с раскрытых ладоней тонкую кисею морока.

— Ты выжил под печатью стражников, несмотря на отсутствие магии, — прошептала она Илье. — Кто ты такой?!

— Не вмешивайся, — вдруг сказал Демайтер.

Кому именно было адресовано предупреждение — иномирцу или проводнику он пояснить не успел. Под пологом морока точно призрак, бесшумно соткавшийся из пустоты, возник Хас-Сеттен. В правой руке он сжимал узкий узорчатый кинжал, левую — держал на пряжке брючного ремня. Его рубашка была разорвана, из раны на плече сочилась кровь. С запястья исчезли металлические шипастые кольца, а кулон на груди растрескался. По все видимости, эти амулеты хранили в себе боевые заклинания, и сыщик пустил их в дело, чтобы уцелеть в неравном бою с нежитью, приберегая клановую магию для более грозного противника.

— Лживый пес! — сказал Демайтер так, словно это не он только что тяжело дышал и экономил силы на разговорах. — Ты знал, что я не останусь в стороне.

— Догадывался, — нехорошо улыбнулся Хассет, залитый темно-багровой кровью. — Твоя защитная магия с самого начала чем-то напоминала мне морок стражников.

— Хассет, ты… Ты использовал меня как наживку?! — воскликнула очнувшаяся Донна, до которой, наконец, дошло, почему напарник рванул прочь, стоило грозному предводителю полукровок двинуться в ее сторону.

— Да. А стражник — как живой щит. Я отдал тебя нежити, Донна. Диам-Ай-Тер прикрылся тобой от королевской ищейки. И при этом в обоих случаях тебе ничто не угрожало!

Хас-Сеттен склонил голову в ее сторону, не сводя с Демайтера глаз.

— Ты… — Донна вышла из-за спины Демайтера. — Хасс, ты превзошел сам себя!

Она задохнулась от возмущения.

— Подарок судьбы, мой проводник, — подчеркнуто не заметив негодования собеседницы, продолжал Хас-Сеттен. — Мы знаем, кто он. Подумай хорошенько, возможно, осколки шептались с тобой именно об этом?

Повисла короткая пауза. Донна перевела оценивающий взгляд со стражника на ищейку и обратно. Медальон с изображением пирамиды мигнул, завеса морока уплотнилась, в глазах королевского стражника появился знакомый ртутный блеск. Илья успел подумать, как ненавидит клановые разборки. Хас-Сеттен взмахнул кинжалом, отвлекая внимание, и молниеносным движением выдернул из-за пояса плетеную удавку. Еще мгновенье, и петля, извивавшаяся как живая, захлестнулась бы вокруг шеи королевского стражника, но Демайтер, до последней секунды стоявший неподвижно, перехватил ее у самого горла. Не дожидаясь фокусов с перемещением, он бахнул по ней чем-то таким, что у Ильи вновь разгорелся на груди «перцовый пластырь». Донна охнула и отступила, Хассет вскрикнул и едва устоял на ногах, а смертоносная удавка раскалилась и начала плавиться как капроновый шнур. Столкнувшиеся потоки магии выжигали материальную основу до тех пор, пока оглушенный сыщик не выронил из рук второй конец.

Не давая Хассету опомнится, Демайтер бросился вперед и схватил его за запястье, пока тот не очухался и не догадался пустить в дело нож. Раздался электрический треск, запахло паленым мясом, Хассет зашипел от боли. Кинжал выскользнул у него из пальцев и шлепнулся Илье под ноги. Стараясь не задеть гравированную сталь клинка, тот отодвинул заговоренное оружие носком ботинка.

Исход скоротечной схватки не вызывал сомнений. Разъяренный Демайтер, отыгравшийся за все неудачи и унижения, дважды обмотал вокруг шеи парня его же удавку, смахивающую теперь на перекрученный провод с прожженной изоляцией, и грубо дернул вниз смертельный поводок.

— Ты на кого руку поднял?!

Вынудив захрипевшего врага склонить голову, он сорвал со своего плаща мерцающую застежку. Честное слово, Илья бы нисколько не удивился, если б светлый господин Диам-Ай-Тер смачно двинул бы противнику в челюсть этим витым серебряным кастетом.

— Драконий выкормыш! — сказал Демайтер и брезгливо повесил пряжку на свободные концы удавки. Точно орден, который вовсе не собирался вручать. Или дешевую булавку для галстука, которую по-хорошему давно пора было выбросить.

Хассет издал булькающий звук, схватился за горло и рухнул как подкошенный. Корчась от боли, он нащупал на побагровевшей шее перекрученный провод и попытался оттянуть. С обожженного запястья правой руки словно заживо содрали кожу, обнажив сухожилия. Пальцы не слушались. На левой ладони полопались ожоговые пузыри. Петля окрасилась розовой сукровицей и вновь затянулась на горле.

— Ты клялся мне, Диам-Ай-Тер, — не выдержала Донна, до того сохранявшая полный нейтралитет.

— Я сделал для тебя и твоих людей все, что в моих силах, Донна. К ищейке это не относится. Согласись, он мог сражаться за караван куда эффективнее, если бы не боялся раскрыть себя.

Застежка, надежно спаявшая концы удавки, налилась мертвенным светом. Хассета затрясло и выгнуло, перевернув на спину.

Донна вздрогнула и бессознательно провела рукой по шее.

— Диам-Ай-Тер, я… — она склонилась перед стражником в глубоком поклоне. — Ваша светлость! Я прошу вас о милосердии.

«Ваша светлость», — повторил про себя Илья. Так в Соединенном королевстве обращались только к патриархам королевских кланов. Несмотря на пережитый ужас и душераздирающую сцену, Донна успела разглядеть золото за смертоносным серебром чужой магии, и мало того — правильно оценить то, что увидела!

Демайтер и ухом не повел.

Хассет хрипел и бился как припадочный. Его инкрустированный браслет на левом запястье ощетинился острыми язычками сиреневого пламени. Металлические вставки искрили, шипели раскаленным металлом и гасли одна за другой.

— Если еще не поздно — отпусти его, — посоветовал Илья. — Иначе мы никогда не узнаем, во что он впутался.

— Мне нет до этого дела, — сказал Демайтер.

— Значит, ты слишком низко себя ценишь.

— Ты думаешь?

— Парень хотел тобой откупиться, Диам-Ай-тер. Тобой, не кем-нибудь! По-моему, это немало. Ты не хочешь узнать, от кого?

Демайтер оглянулся на Илью, что-то неразборчиво проворчал, пряжка погасла, провод превратился в обычную веревку, и Хассет затих, дернувшись последний раз.

Донна шумно вздохнула.

Илья медленно провел рукой по груди.

— Он жив?

— До тех пор, пока я этого хочу… Их мертвяков допрашивать бесполезно, — усмехнулся Демайтер. — Окажи мне услугу, Илья: сними с него застежку и подай ее мне.

Илья торопливо подошел, склонился над бездыханным парнем и коснулся пальцами лунного металла. Серебристая пряжка оказалось тяжелой и горячей на ощупь. И разумеется, на ней не обнаружилось иголок, клипс или зажимов. Перевитый металл, вернувшись к хозяину, поменял рисунок и глухо щелкнул, соприкоснувшись с тканью плаща.

— Нам надо поговорить, Донна. Наедине.

— Да, ваша светлость! Останься с Хассетом, Илья. Я помогу ему при первой возможности.

— Слишком много морока всегда подозрительно.

— Да, ваша светлость.

Она подошла к Демайтеру вплотную, и вокруг просветлело. На плато все осталось по-прежнему. Скотина бесновалась, люди кричали, боевые маги добивали оглушенных полукровок. Воняло гарью и серой. Косые лучи солнца подсвечивали рассеивающийся дым.

Илья опустился на колени рядом с Хас-Сеттеном, освободил его шею от размочаленной веревки и похлопал парня по щеке. К ним подъехал седоголовый старший охранник. Из крупа его лошади торчал короткий черный дротик со стальным оперением.

— Ты что здесь крутишься? — крикнул он, выдернув иззубренную стрелу из тела несчастного животного.

— Ваш парень спас мне жизнь, — соврал Илья, не моргнув глазом. — Я хочу помочь, но не знаю как!

Кведбер оттер пот и грязь с лица, хмуро посмотрел на Хассета и бросил Илье фляжку с водой.

— Позже! — пообещал он, пришпорил несчастное животное, приседавшее на задние ноги, и ускакал наводить порядок. Илья посмотрел ему вслед, скользнув взглядом по искореженным телам полукровок. Почти люди. Он нервно передернул плечами, снова склонился над Хассетом и плеснул водой ему в лицо.

— Проговоришься… Квед… беру… тебе… не жить, — прохрипел тот, не открывая глаз.

Илья усмехнулся, взвесил фляжку в руке и поставил рядом с сыщиком на землю.

— Ну, и чего ты добился? Не видел, кто перед тобой? — спросил он, глядя как мучается Хас-Сеттен. Парня тошнило, он дрожал как осиновый лист, сипло кашлял и несколько раз пытался сесть, прежде чем у него это получилось.

— Где Донна? И стражник… — прошептал он, пристраивая на коленях искалеченную руку. Кажется, он смирился с тем, что собеседник перед ним не трепещет.

— С ней все в порядке, — сказал Илья и поднялся на ноги. — Она просила меня за тобой присмотреть. Все остальные слишком заняты.

Светлая госпожа Доната-Тал-Линна в сопровождении двух уцелевших боевых магов уже была на виду. Ее властный голос летел над равниной.

— Что такого она пообещала ему за меня? — мрачно спросил Хассет.

— Ничего.

— Тогда почему я еще жив?

— Г-хм… Знаешь, Хас-Сеттен… Все немного сложнее, чем тебе кажется. Во-первых, Диам-Ай-Тер не собирался тебя убивать. Он догадался, кто ты такой почти с самого начала нашего совместного путешествия и давно мог это сделать. Просто своей выходкой ты его немного разозлил. А во-вторых, я пообещал ему, что ты расскажешь нам кое-что интересное.

— Что-о? Кто?! Ты… Ему! Да кто ты такой?! — сипло воскликнул Хассет, дал петуха и схватился за горло.

Илья носком ботинка подтолкнул к нему валявшийся на земле кинжал. Хассет, у которого, наконец, прояснилось в глазах и в голове подобрал нож, сел ровно и уставился на собеседника снизу вверх.

— Тебя надо перевязать, Хассет, только я не знаю чем, — Илья указал на рваную рану на правом плече и кольцевой ожог на запястье, оставленный королевским стражником.

— Ничего, это подождет. Я остановил кровь.

— Донна обещала помочь тебе, как только освободится.

— Если б знать, что она не будет против… Не стоило тратить время на разговоры! Черный урод, — пробормотал Хас-Сеттен, имея ввиду отнюдь не предводителя полукровок, чьи останки дымились неподалеку, распространяя смрадную вонь. — Чем это он меня?

Хассет прижал к груди больную руку и помотал головой, отказываясь верить в свое поражение. Умереть в этом поединке он был готов, а проиграть — нет. Сыщиков годами натаскивали на людей, мастерски владеющих высшей магией. Но Хас-Сеттен умудрился напороться на противника, который не просто ею владел. Он знал истинную цену королевским ищейкам, неоднократно видел их в деле, проигрывал им и убивал их. Во всем колдовском королевстве еще поискать второго такого волшебника, оставшегося в живых!

Илья натолкнулся на колючий недобрый взгляд и подавил приступ человеколюбия, предоставив парню самостоятельно пить из фляжки и подниматься на ноги. Запинаясь за белые камни с рыжими подпалинами мха, Хассет побрел к хозяйке каравана.

Донна, восседавшая на белоснежной лошадке, спешилась, завидев его приближение. Видимо в том, чтобы помочь раненому магу не было ничего противоречившего общепринятым правилам. Илье она небрежно указала место позади какой-то телеги, которую только-только поставили на колеса.

Люди работали как заведенные. Пережитый ужас подгонял их похлеще, чем клановая магия королевского проводника. Не прошло и часа, как потрепанный караван двинулся мимо обгоревших трупов к тому месту, где недавно вращалась воронка нежити, а сейчас раскрывался привычный портал. Из четверых охранников на ногах остались двое. Один боевой маг погиб, второй был серьезно ранен, и Донна отдала его на попечение молодой пары, ехавшей в открытом экипаже. По местным меркам это был шик. Большая часть попутчиков путешествовала пешком, верхом или на телегах, доверху груженых скарбом.

Кведбер встал впереди рядом с хозяйкой. Старший охранник уцелел и по-прежнему прикрывал собой проводника, готовый грудью встретить новые опасности. Илья поймал себя на мысли, что искренне рад за этого седоголового воина, которому нет дела до клановых интриг, трона и короны.

Хас-Сеттен с рукой на перевязи все-таки забрался на своего злющего жеребца и удержался в седле. Судя по тому, как он исподлобья зыркнул на повозку Донны, прежде чем встать в хвост каравана, Демайтер удостоился особой чести и теперь путешествовал с комфортом. Если только не валялся в домике на колесах без сознания.

Караван таял. Донна практически не останавливалась и не брала новых попутчиков, ссылаясь на то, что не может обеспечить им достойную охрану. Раненого боевого мага она оставила на каком-то постоялом дворе и собственными белыми рученьками передала за него лекарю, склонившемуся до самой земли, туго набитый кошелек. После этого еще несколько переходов люди вполголоса обсуждали небывалую щедрость волшебницы, отвагу ее охранников и славили короля Аканора. Куда ж без него.

Затем Донна куда-то исчезла, жестом остановив дернувшегося было следом Хассета и объявилась в протаявшем портале, открыв его с противоположной стороны. По ту сторону стояла еще одна закутанная в серый плащ фигура со знаком пирамиды на груди. Донна передала собрату кожаный сундучок и отправила с ним остатки своего каравана. Полтора десятка человек, не пожелавших расставаться с отважной Донной — победительницей темных сил, она к ночи вывела в неприветливый гористый край.

Постоялый двор, к которому они спустились по горной дороге разительно отличался от тех, что встречались им раньше. Двухэтажное здание с флигелями, башенками и добротной кованой оградой чем-то напоминало старинный железнодорожный вокзал. На воротах перебирала когтями хищная лапа, наискосок пересекавшая закрытые створки. На башенках скучали два флюгера: плоский трубач махал рукой тощей пастушке. Пастушка кокетничала и нетерпеливо топала каблучком по массивной стрелке, лениво разворачивающейся по ветру.

Позади «вокзала» на площадке, обнесенной высоким забором, стояли причудливые деревянные приспособления и поблескивали металлом громоздкие механизмы. Казалось, еще немного и к этому кладбищу техники, издав характерный свист, выедет из идеального мира Даши и Жени зеленый маневровый тепловоз. Еще дальше располагалась парковка для гужевого транспорта и, вероятно, загоны для скота, но их закрывали от глаз многочисленные хозяйственные постройки.

Перед фургончиком Донны ворота распахнулись. В хорошо освещенном дворе кроме административного здания обнаружилась трехэтажная бревенчатая гостиница. Под соломенными зонтиками светили разноцветные фонари, стояли столики летнего кафе, сидели люди, сновали официанты, слышались смех, песни и пьяные выкрики. После заторможенных молчаливых попутчиков, связанных клятвой и магией проводника, казалось, что жизнь здесь бьет ключом.

Донна соскочила с козел, бросила поводья подбежавшей прислуге и поздоровалась с бородатым хозяином, спустившимся с крыльца. Здесь ей в пояс не кланялись — видимо, проводники не так уж редко посещали эти края. Но хозяин был сама почтительность. Попутчики вздохнули с облегчением и растворились в шумной толпе. Илья растерянно оглянулся.

— Никогда не был на Сагивусе?

Подошедший Кведбер хлопнул его по плечу.

— Пойдем со мной, парень. Хозяйка велела тебя накормить.

Заметно прихрамывая, он прошел вперед. Старшему охраннику тоже досталось. Вскоре к ним присоединился Хас-Сеттен, который после верховой прогулки и вовсе спотыкался на каждом шагу.

— Часто у вас так? — рискнул спросить Илья у Кведбера.

— Нежити я лет десять не видел, — усмехнулся тот, плюхнувшись за стол. — А таких переходов как в этот раз не видал никогда.

— Ешь давай, — мрачно поторопил Хассет. — Хозяйка хочет тебя видеть. Я провожу.

Кведбер посмотрел на него долгим взглядом. За многие годы службы у светлой госпожи Донаты-Тал-Линна он видел много странного и научился не задавать лишних вопросов.

После сытного ужина у Ильи слипались глаза. Дело шло к полуночи, когда Хассет привел его на второй этаж гостиницы и втолкнул внутрь просторного номера. Местный люкс для проводников состоял из двух комнат. Сквозь приоткрытую дверь виднелась широкая кровать под балдахином. В помещении, освещенном бездымными факелами, стоял массивный круглый стол, пара кресел с высокими спинками и несколько козлоногих банкеток вдоль стен, предназначавшихся для посетителей рангом пониже. Посреди комнаты стояла Донна, облаченная в серую блузу с глубоким вырезом и длинную юбку того же неизменного цвета. На груди у нее матово поблескивал клановый медальон. В кресле справа от стола сидел Демайтер. Его плащ висел на спинке. Голубая рубашка, расстегнутая на груди, закоптилась и покрылась россыпью мелких дырочек, словно на нее попали искры костра. Во время священнодействий одежда на королевском стражнике горела в прямом смысле слова, если только не была изготовлена мастерами его клана.

За спиной хлопнула тяжелая дверь. Лязгнула массивная щеколда.

— Кто ты такой, Илья? — резко спросил Хас-Сеттен.

— Здесь я задаю вопросы, — заявил Демайтер.

— Илья — мой заказчик, Хасс, — устало напомнила Донна. — На нем печать королевских стражников, он под двойной защитой. Сейчас тебе ее не обойти.

— Что вы делали на осколках, вы оба? — в свою очередь спросил Демайтер.

— Допросы — не твой конек! — огрызнулся Хассет.

— У тебя есть еще одна жизнь? Я не поручусь, что Илья снова вмешается!

Окна еще плотнее затянуло мороком. На потолке и по углам зашевелились какие-то тени. Хассет, стоявший рядом с Ильей, вскинул голову и раздул ноздри. Донна отошла, сжала виски руками и опустилась в свободное кресло.

В зловещей тишине Илья с тоской оглянулся на козлоногую банкетку у порога. Хотелось сесть, навалиться на стену, вытянуть ноги, закрыть глаза и открыть их в каюте «Позитрона».

— Давайте все немного успокоимся, — произнес он сакраментальную фразу и прошел на середину комнаты подальше от банкетки, коварно соблазнявшей его цветным гобеленом. — Ни один из вас не может причинить вред другому. Проводник связан с нами клятвой пути, а мы еще не вышли на Восьмую провинцию. Стражнику нужен выход с осколков и совсем не на руку обвинение в убийстве королевской ищейки при исполнении. Ну а ты, Хас-Сеттен, мало того, что обязан ему жизнью, так еще и не можешь запросить помощь клана. Иначе тебе придется рассказать о проигрыше государственному преступнику, что насколько я понимаю, повлечет за собой позорную дисквалификацию. Давайте не будем нарушать хрупкое равновесие сил. Королевская тюрьма плачет не только по Диам-Ай-Теру.

Илья уже усвоил простую истину: спесивые высшие маги обязательно прислушаются к словам того, кто демонстративно не считается с их статусом. В их мире, если человек говорит с ними так, как Илья сейчас, он имеет на это право.

Среди трех волшебников, собравшихся вместе, был один, который легко разгадал игру. Но он слишком сильно хотел посмотреть, что из этого получится. Демайтер хранил молчание и с интересом наблюдал, как напряжение в комнате сменяется недоумением.

— Мне нужен проводник, — продолжал Илья, заручившись молчаливой поддержкой Демайтера. — У меня нет золота, но есть непростое поручение. Я оплачу его одной очень занимательной историей. Королевских ищеек она тоже касается, — он на секунду перевел взгляд на Хассета. — Что скажешь, уважаемая Донна?

— Это мудрец, — прошептала Донна. — Только они платят словами за дела!

— Клановый мудрец королевских стражников! — предострегающе произнес Хас-Сеттен.

— Вовсе нет, — усмехнулся Демайтер, — мой личный. Хотите его заполучить?

Илья скривился. Он начал догадываться, зачем Демайтер потащил его с собой. Ничто так не предрасполагает к размышлениям как долгая дорога сквозь границу туманов. Как бы Илья ни выкручивался, Демайтер не собирался отпускать его прямо сейчас. А с его мнением нельзя не считаться.

— Илье действительно позарез нужен проводник, он не лжет, — сказал Хас-Сеттен, не забыв одарить стражника неприязненным взглядом.

— Кого я поведу? — недоверчиво спросила Донна.

— Небольшой сухопутный корабль, выброшенный дрейфом осколков к неизвестным берегам. Его экипаж не причинит тебе вреда.

— Подожди соглашаться, Донна, — Хассет оторвался от стены и развернулся. — Ты срезала путь, но у нас все равно осталось не больше трех-четырех дней в запасе. Максимум неделя, потом нас хватятся…

— Ну, вот мы и подошли к главному, — сказал Демайтер. — Ты ешь из двух кормушек, Донна, раз нанимаешь в охрану королевских ищеек. Вы оба служите одному человеку. Кто он? Кто отправил вас на осколки?

В комнате повисла гнетущая тишина.

Демайтер, до того не менявший позы, подался вперед.

— Говорите, пока я готов вас слушать.

— Ты вне закона! — напомнил Хассет, оскорбленный тоном стражника и заткнулся, глядя как за спиной Демайтера наливается золотым свечением черная мантия. — Что… Что это такое… Поединок стражников за место патриарха? Он состоялся?! Туманные небеса! Эллис-Ан-Тер проиграл дуэль, а наместник и не догадывается… Такого не было… сколько лет он возглавлял клан?

— Неудивительно, что ты потерпел поражение, — почти миролюбиво заметил Демайтер. — Теперь все стало на места, верно?

— Но ты еще не патриарх, Диам-Ай-Тер! — возразил Хассет. — Тебе следует заявить права, пройти ритуал, предстать перед королевским двором и подтвердить делом, что ты достоин звания.

— Никогда ни о чем не спрашивай ищейку, Диам-Ай-Тер, тебе не ответят, — тихо сказала Донна стражнику. — Советник Бессат-Эсс-Кассель.

— Бессатель?! — изумленно воскликнул Демайтер. — Так вот кого имел в виду Элисантер, когда говорил о сторонниках! Глава Тайного Надзора королевских ищеек причастен к заговору против короля, он спелся с Элисантером… Тебе удалось меня удивить, Донна, даже скрывать не буду! Ты понимаешь, что это значит, Илья? Бессатель не дождался известий от своего отряда, который возглавлял Тисс-Аллер, поскольку купленный ими проводник погиб на осколках.

Илья прикусил губу, вспомнив медленно гаснущий контур проводника на инфракрасном экране трансфера и тоскливый вой мертвяка Кашицына.

— И что сделал Бессатель, потеряв своих людей? — Демайтер обернулся к соплеменникам. — Он отправил с двойным агентом второсортного сыщика. Лишь для того, чтобы изобразить видимость расследования, которое неминуемо зайдет в тупик… А я грешным делом подозревал, что замешан сам патриарх королевских ищеек.

Он помолчал и смерил Хассета взглядом.

— Тебя пустили в расход, Хас-Сеттен. Смерть уже ходила за тобой по пятам, когда мы встретились. Бессатель прикончит тебя вне зависимости от результатов твоих поисков. Хочешь жить — иди со мной, — негромко предложил он. — Пообещай мудрецу выход, Донна. Но сначала послушайте, что он скажет, если хотите узнать, куда подевался проводник, сговорившийся с Элисантером и Бессателем.

— Не только проводник. Примерно в это же время на осколках, кроме Тис-Аллера пропал еще один сыщик, выше рангом, — нехотя сказал Хассет.

— Тем более, — усмехнулся Демайтер и, придерживаясь за подлокотники кресла, медленно отклонился на спинку. — Подумай над тем, что скажешь, Илья, — посоветовал он, — если справишься, тебе действительно удастся оплатить словами путешествие с осколков на Восьмую Провинцию Соединенного королевства. Только не забудь, что я тоже тебя слушаю.

— Эпоха легенд… Миры пришли в движение, — сказал Илья, кивнув Демайтеру. — Слава открытия механического королевства досталась королевским стражникам. Эллис-Ан-Тер собирался использовать вновь открытый мир для того, чтобы проложить себе дорогу на королевский престол. Ищейки раскрыли его замыслы, но некоему Бессателю захотелось урвать кусок пирога, имя которому трон Атлантиды, — Илья повернулся к Хас-Сеттену, который ловил каждое его слово.

— Ваш Бессатель вел переговоры с Элисантером за спиной патриарха королевских ищеек, — продолжил Илья. — И уже не о механическом королевстве, которое оказалось не по зубам ни одному из кланов, а о потерянном измерении. О том, что стоит на вершине пирамиды и упоминается лишь в самых древних легендах, которые в Соединенном королевстве забыты давным-давно. Мир высоких энергий — эхо Изначального мира, где сила магов многократно умножается… Если у кого-то и могли сохраниться сведения, касающиеся пути в это измерение — то только у проводников. В твоем клане тоже не все гладко, Донна. Кто-то из твоих соратников решил, что раз нашелся четвертый угол в основании пирамиды мироздания, возможно, и потерянное измерение удастся отыскать в эпоху сбывающихся легенд. Союз, предложенный ищейками и королевскими стражниками, пришелся как нельзя более кстати. Заручившись поддержкой двух силовых кланов Королевства, проводники бросились на поиски, — Илья поймал предостерегающий взгляд Демайтера.

Теперь он понимал, почему стражник говорил: «Возможно, мне придется защищать Изначальный мир от моего народа», закрывал ворота туда ценой собственной жизни и рушил за спиной призрачные переходы.

— Но они нашли лишь осколки там, где ожидали увидеть райские кущи, — вывернулся Илья. — Слишком много высших магов оказалось в одном месте. Крошечный уголок вселенной утратил остатки стабильности. Дуэль королевских стражников, высосавшая его дочиста, подожгла фитиль. Взорванный мир не выдержал игры Великих сил. Тисс-Аллер с командой и проводник, который его вел, оказались в эпицентре дрейфующих осколков и рассыпались в прах вместе с ними. Не ищите их. У вас есть дела поважнее. В клане сестер Великой матери тоже не лучшие времена. Я не вправе выдавать чужие тайны, но я знаю, о чем говорю. Сейчас вместо четырех королевских кланов вы имеете восемь. Каждый из исходных: проводники, стражники, ищейки и черные невесты, разделился на два. На тех, кто жаждет перемен и смены власти и тех, кто верен существующему режиму и королю. Мудрецы пока держатся в тени. У его величества короля Аканора есть неплохие шансы упрочить свое положение, стравив противоборствующие группировки ваших организаций. Хотите уцелеть в эпоху перемен — начинайте действовать немедленно. Продолжающийся раскол на фоне меняющегося миропорядка приведет вас к гибели.

Илья перевел дух. Донна прижала ладони к щекам. Демайтер не проронил ни слова.

Хас-Сеттен первым нарушил затянувшееся молчание:

— Ты сдобрил рассказ изрядной порцией небылиц, Илья, — задумчиво сказал он, вздохнул и присел на козлоногую банкетку у стены.

Илья остался единственным, кто продолжал стоять.

— Я и не клялся говорить правду! — парировал он. — Я обещал оплатить услуги Донаты-Тал-Линна занимательной историей. И я предостерег вас и дал совет, хотя мне не следовало бы этого делать.

«Ослабленное междоусобицами Соединенное королевство — это просто мечта для наших политиков, — добавил он про себя. — Ты прав, Диам-Ай-Тер. В первый день как очнулся, ты сказал мне об этом».

Демайтер посмотрел на Илью так, словно читал его мысли.

«Я тоже это знаю, не надейся».

Илья вздрогнул и отвел глаза от черных глаз всесильного мага, чья печать сейчас горела у него на груди.

— Откуда тебе все это известно? — тихо спросила Донна.

— Из-за дрейфа осколков я оказался случайным свидетелем некоторых событий. Об остальном нетрудно догадаться. Что ты решила, Донна?

— Я поведу тебя, Илья. Я, королевский проводник высшей ступени Доната-Тал-Линна, обещаю тебе проход за грань миров и защиту на время пути, как только исполню предыдущие обязательства. Вторая часть оплаты — рассказ о твоих спутниках, что ждут тебя с известиями. Ты дашь мне с ними поговорить. Только так. Иначе сделка не состоится.

— Отличный ход, Донна, — прокомментировал Хас-Сеттен. — Ты можешь выходить прямо сейчас. Я дождусь наемных убийц Бессателя здесь, на Сагивусе. А его светлость и без тебя найдет дорогу в свой замок. Для главы клана стражников — это сущие пустяки.

В словесной дуэли Хассету сегодня повезло больше — удар королевской ищейки достиг цели. Нарочитое «его светлость» все-таки вывело Демайтера из себя:

— Я пойду сквозь границу туманов только с проводником. А до полудня шагу из этого клоповника не сделаю! — рявкнул он. — И ты немало этому поспособствовал, сунув свой длинный нос не в свое дело, Хас-Сеттен. Еще слово, и я потрачу твою никчемную жизнь прямо здесь и сейчас! Завтра Донна выведет меня с осколков. Я расплачусь с ней, как и обещал. Илья пойдет со мной, в путь мы отправимся не раньше полудня, а если кто-нибудь еще раз поднимет меня до зари, я обращу его в прах и пепел!

Илье как-то даже полегчало. Оказывается, он ждал чего-то подобного с тех пор, как маг пришел в себя после поединка. Или даже с той самой минуты, как впервые его увидел. В воображении Ильи перепуганные слуги так и забегали вокруг высокородного господина, изволившего пребывать не в настроении.

Демайтер рывком поднялся с места, сдернул с кресла тяжелый плащ, пошатнулся и схватился за высокую спинку. Донна и Хас-Сеттен разом затаили дыхание и застыли восковыми куклами, не сводя со стражника остекленевших глаз. Наверное, прожигали его непревзойденную магическую защиту, воспользовавшись минутой слабости.

Илья медленно пересек комнату. Продавливая грудью звенящий от магии воздух, он благодарил судьбу за то, что вся эта сверхсложная высокоуровневая ворожба сегодня предназначалась не ему.

— Давай я провожу тебя, Демайтер.

Воображаемый господин запустил в нерадивых слуг сапогом за нерасторопность и дерзкие речи.

Демайтер смерил взглядом расстояние до выхода и неохотно кивнул.

— Комната напротив, — обронил он, отпустил спинку кресла и оперся на предложенную руку иномирца, прежде чем сделать первый шаг к выходу.

— Ты видел? Цена высока, да, Хасс? — нарушила молчание Донна и выразительно посмотрела на захлопнувшуюся дверь.

— Угу, — буркнул Хассет без тени сочувствия. — А для бывшего патриарха их клана так и вовсе непомерна. Если только опальный советник Диам-Ай-Тер не приукрасил исход поединка.

— Я думаю, это невозможно, Хасс. Пока Элисантер гонялся за короной, а советники — за местом Элисантера, Диам-Ай-Тер фактически возглавлял клан. Он единственный из стражников высшей ступени, кто помимо интриг не забывал наводить порядок на дальних рубежах и в королевских Провинциях. Последние лет десять клан принадлежал ему, за исключением перегрызшейся верхушки. Ты еще ослеплен своим поражением, Хас-Сеттен… У стражников новый патриарх. Лучше признать это здесь и сейчас.

— Что он сделал со мной? Ваш мастер, крадущий сны, — пробормотал Демайтер, как только за спиной закрылась тяжелая дверь.

— Ничего такого, о чем ты подумал! И мне, кстати, он сказал, что все тебе объяснил.

— Да, он объяснил. Лучше бы я не спрашивал… Я жалею о своей настойчивости. Я даже не знаю, с чем это сравнить, Илья. Наверное, так чувствует себя колесо королевского экипажа, которому неискушенные в магии подмастерья заменяют поломанные спицы тем, что под руку попало… Из-за вас мне теперь ни к одному лекарю не обратиться! Они не поверят глазам.

Илья невольно улыбнулся.

— Дело вовсе не в методиках, Демайтер. Просто ты слишком привык к собственной неуязвимости. Валерий Васильевич как-то сказал: «Иногда мне кажется, они забывают, что не бессмертны».

— Мне он тоже это говорил. Речи дерзкие, а утешение слабое. И Хассет — дурак молодой! Если б не он, путь до снятой комнаты не казался бы мне бесконечным…

Опираясь на руку Ильи, Демайтер пересек полутемный коридор и уперся плечом в косяк.

— Последние два года моей жизни стоят всех предыдущих, — глухо сказал он, немного постоял и толкнул дверь. — Ступай к Хассету, Илья… Ищейка — хорошая защита. Ему некуда деваться, он к нам присоединится, вот увидишь… Все завтра… все завтра.

Глава 4

Тигуна сбежала по знакомой тропинке, отложила в сторону решето и уселась на разогретые солнцем мостки, свесив к ручью загорелые ноги.

— Выходи, я пришла, — заговорщическим шепотом сказала она, на всякий случай оглянулась по сторонам и нетерпеливо поболтала в воздухе босыми ногами. — Ну! Чего ты?

Ответа девочка не услышала. Просто поняла — Он здесь. После того, как бабушка Ньярана рассказала ей с подружками сказку о заколдованном королевиче, Тигуна раз и навсегда решила для себя, что существо, хозяйничающее в ручье — это именно Он, а никакая не она.

Полупрозрачное создание, напоминавшее скорее помесь рака с медузой, чем прекрасного принца, вытекло из-под коряги на середину и выставило из воды голубой глазок на тонком стебле.

— Приветствую тебя, Ручеек, — торжественно сказала Тигуна и серьезно добавила, — я буду так тебя называть, пока ты не вырастешь, и я не вырасту. А потом надо будет дать тебе настоящее имя. Вот увидишь, я какое-нибудь самое красивое найду, может, даже трехкратное. Если оно с тобой породнится, значит, ты в самом деле, заколдованный мудрецами королевич, которого бросили в темном-претемном лесу. А тут я тебя и нашла!

Тигуна немножко помечтала вслух о подвигах, дворцах, балах и нарядах, посмотрела в голубой глазок, заворожено покачивающийся в такт ее словам, поболтала ногами над самой водой, воровато оглянулась и понизила голос до шепота.

— Сослужи-ка мне службу, Ручеек, я в долгу не останусь. Как это что сделаю? — продолжала она в ответ на немой вопрос. — Покажу тебе большой ручей, как и обещала. Он с той стороны течет, — она неопределенно махнула рукой в сторону капустных грядок. — Бабка Ньярана говорила, что он как королевский проводник может вывести за туманную грань в другую жизнь. Только не кого попало, а того, в ком вся сила мира. Я, значит, его тебе покажу, этот ручей, а ты как вырастешь, станешь его хозяином, и мы по нему уйдем странствовать и дойдем до самой Королевской Земли! Ну той, где балы и подвиги. Раз ты королевич, нам никакие стражники не страшны. Пусть-ка они попробуют сунуться — их королевская кровь р-раз и накажет!

Тигуна замолчала, словно к чему-то прислушиваясь.

— А не понимаешь ты, потому что ты еще маленький! Тебя младенчиком заколдовали, — уверенно сказала она, в очередной раз перекраивая бесхитростное полотно детской сказки. — Ладно, пошли капусту поливать, я тебе потом доскажу.

Тигуна, скрестив ноги, уселась на разогретые доски, выдернула из тощей выгоревшей за лето косички белокурый волос и спиралью уложила в решето, которое пристроила на коленях.

— Мой принц польет капусту, чтобы… чтобы, — девочка насупилась и смешно сморщила нос.

Заклинание должно звучать как песня, слово к слову, к удару сердца, к воде, земле и солнцу, дышать как ветер в листьях плакучих ив. Но так у Тигуны получалось не всегда. Иногда она от отчаяния была даже готова поверить матери и старшей сестре, которые в один голос твердили, что сначала надо заучивать известные проверенные заклинания, а уж потом, на их основе творить собственные. Да с оглядкой: чтобы магия текла в жизнь человеческую, а не наоборот.

— Чтоб не было в животе пусто! — нашлась обрадованная Тигуна, — мы на грядки пойдем и воды на них нальем!

Она улеглась на живот и правой рукой аккуратно опустила решето в воду. Говорливый ручей недовольно зашипел, на крошечных волнах вскипели белые барашки, восьминогую медузу против течения затащило в решето и расплющило по дырявому дну как холодец. С ветки вспорхнула потревоженная птица. Тигуна вытянула посудину на сухие доски, поставила подальше от края, спрыгнула с мостков, и стоя по колено в ручье, принялась исступленно, полными пригоршнями плескать в нее воду.

Наполнив решето, из которого торчали два водянистых голубых глаза, подернутых мутной пеленой, она подхватила его и помчалась к капустным грядкам. Перепуганный водяной, расплющенный спонтанной магией, готов был перекачать на поле весь ручей, лишь бы снова оказаться на свободе. Вода из старого решета била как из пожарного брандспойта. Тигуна взвизгивала и приплясывала от восторга, едва удерживая его на весу. Над капустными грядками разлетались водяные шары и маленькие облачка, проливающиеся нешуточными дождями. Через несколько минут все капустное царство залило искрящимися потоками воды.

— Тигуна!

— Ой.

От неожиданности девочка выронила решето. Магия водяных брызг растаяла, капли перестали как сумасшедшие носиться в воздухе, мокрая метель утихла, и над капустными грядками воцарился порядок. Лишь бежали по земле грязные пузырящиеся ручьи, да вздрагивало под ногами старое решето, тяжелое и темное от воды. Водяной отчаянно дернулся, перебросил через край склизкое тело и, свившись в белесый жгут, ужом скользнул обратно к ручью.

— Ты что здесь делаешь?

— Я? Грядки из ведра поливаю, господин Тайрун.

Пустое ведро валялось на противоположном конце огорода. Тигуна шмыгнула носом, переступила в чавкающей грязи так, чтобы не было заметно, как улепетывает освобожденный водяной и только после этого низко поклонилась, скомкав в руке и оттянув в сторону подол насквозь мокрого ситцевого платьица. Мужчина ухмыльнулся, посмотрел за плечо девочки и покачал головой.

— Надо мне еще раз поговорить с твоей матерью, — пробормотал он. — Ну хватит кланяться так, будто ты меня боишься. Может, ты сама с ней поговоришь, а? — задумчиво спросил он. — Хочешь пойти ко мне в подмастерья, Тигуна? Станешь настоящей колдуньей, когда вырастешь. Будешь в городе жить, на Белом дворе в Белом Тереме, — собеседник указал куда-то за березовую рощицу, — люди будут в пояс кланяться, монетки в медвежью шкуру бросать.

— В какую еще шкуру? — недоверчиво спросила Тигуна.

— В ту, что на воротах натянута. Ежели захочешь просьбу выполнить, велишь медведю монетку проглотить, а не захочешь — подмастерья все соберут, все равно твое будет. Да и городской голова на твои нужды ни казны ни жизни не пожалеет. Нравится?

— Неа, — сказала Тигуна.

Мужчина присел на корточки и заглянул девочке в глаза.

— А почему?

Любой другой всю неделю гордился бы, что с ним сам колдун Тайрун разговаривал. А Тигуна не гордилась. Он уж третий раз к ней подходил, до этого дважды в дом наведывался, с матерью шептался. Гордиться не гордилась, а соврать не смогла, как ни старалась.

Язык так и замолотил:

— Не пойду я к тебе в подмастерья, ты старый, а я — принцесса! Не хочу я за тебя замуж. Я на королевской земле буду жить и на танцы во дворец ходить. И кольцо у меня будет золотое, и браслетик.

— А как же ты туда попадешь, красавица?

— По Студеному ручью. Он как проводник, за грань мира ведет. Ему Донебесные Горы нипочем! Это вам всем кажется, что он у подножия пересыхает, а на самом деле он там дорогой становится, да не каждый той дорогой пройдет. А я пройду! У меня принц есть, настоящий королевич, только он пока еще маленький. Я с ним обручусь, а он меня на танцы во дворец проведет.

— Где б такую смолу найти, чтоб старой Ньяране рот заклеить, — пробормотал колдун и погладил притихшую девочку по голове, снимая чары Откровения.

— Не подманивай хозяина ручья, Тигуна, — серьезно сказал он. — Три раза обманешь — он на тебя на всю жизнь зло затаит, искупить не даст, будешь каждым глотком воды давиться, в каждой луже поскальзываться. Что ты ему пообещала?

— Другой ручей посмотреть, — нехотя сказала Тигуна, зябко поежилась, оглянулась и насупилась.

— Только посмотреть?

Тигуна опустила голову и принялась размазывать грязь босой ногой.

— Вот что девонька, — задумчиво сказал Тайрун, выпрямился во весь рост, расправил плечи и посмотрел на собеседницу сверху вниз. — Во-первых, быть тебе колдуньей, хочешь ты того или нет. Во-вторых, не бойся, не возьму я тебя в жены, — он чуть улыбнулся. — Опоздала ты. Есть у меня жена-красавица, только еще одной хозяйки в доме и не хватало. А в третьих, я еще совсем не старый. И вот это для нас обоих не слишком хорошо. Как бы ты не вздумала меня извести, как повзрослеешь. Так что давай-ка мы с тобой прямо сейчас подружимся. Я никому не скажу, как ты грядки поливала, а ты пойдешь домой, переоденешься и вернешься сюда ко мне. Будем считать, что с этой минуты твое обучение начинается.

— А зачем мне приходить? — спросила Тигуна.

— Мы с тобой в лес сходим, к Студеному ручью.

— А зачем?

— С хозяином водяных познакомимся. Так и быть, покажу я тебе его. Издали. Чтобы ты еще больших глупостей никому не наобещала и не наделала.

Устрашающие интонации в голосе колдуна Тигуна пропустила между ушей, но перспектива личного знакомства с настоящим водяным показалась ей захватывающей.

— Ладно! — важно сказала она после некоторого колебания и почесала одной грязной ногой другую. — Я приду, господин Тайрун. Может, и поучусь чему.

Тайрун рассмеялся и покачал головой, глядя вслед припустившей к дому девчонке.

Назад она вернулась одетая по-походному: в плотные льняные штаны до щиколоток, зеленую — в цвет леса блузу с подкатанными рукавами и расшитый грубоватыми символами фартук: мало ли какие диковинки лес подарит.

— А что ж ты заплечный мешок не взяла? — поинтересовался Тайрун.

— С ними пускай мальчишки ходят и бабы деревенские, — фыркнула Тигуна, достала из многочисленных карманов передника пестрый платок и повязала на голову. — Не пристало красной девице белы плечики портить да шейку лебеденую!

— Ох, Тигуна… «Белы плечики» — это, конечно, из Ньяраниной сказки.

— Из припевки, — на полном серьезе поправила Тигуна. — Хочешь, спою тебе, господин Тайрун? Моя любимая!

— Нет. В другой раз.

— А то я бы спела. У меня лучше всех получается! И громче.

— Я верю.

— Тогда, — Тигуна чуть понизила голос, — расскажи мне про Белый Терем, господин Тайрун.

— Зачем? Тебя ж туда палками не загонишь, — колдун подмигнул шагавшей рядом девочке.

— Ну так… Чтобы в пути не скучно было. Дорога-то, наверное, дальняя?

— Нет, совсем недальняя. Дальше озерка не пойдем.

Тигуна разочарованно вздохнула. Она рассчитывала на настоящее лесное путешествие с непременным посещением Волчьей чащи и триумфальным возвращением глубокой ночью в свете факелов. Впрочем, молчала она недолго:

— А все-таки, как там в Белом Тереме, а? Мне Алтунька еще зимой сказывала, что там в мокром ларце бело-розовый жемчуг лежит и его синий рак сторожит. Ты хоть скажи, правда или нет?

— Не знаю, что и сказать, — улыбнулся Тайрун.

— Ты ж там живешь! Как это не знаешь?

— Нет, Тигуна, я в Перелесье живу. Я на Белом дворе жил, когда меня в обучение отдали, так же как тебя.

От разочарования Тигуна даже остановилась. Тайрун появлялся в деревне редко и всегда неожиданно. И так же внезапно пропадал на неопределенный срок. О его посещении потом еще целую неделю шушукались по углам. В основном — девицы незамужние. Как-то раз в жуткую грозу он на коне верхом прискакал, словно из дождя и ветра соткался. А в прошлом году в осенний мор по дворам ходил, лепестком пламени обернутый точно плащом. Где еще такой человек жить мог как не в резиденции Колдовского Ордена! Девочка очнулась, тряхнула головой и помчалась догонять широко шагавшего Тайруна.

— А кто ж там тогда живет? — запыхавшись спросила она, пристраиваясь с другой стороны.

— В Белом Тереме самая главная колдунья всего нашего мира живет.

— Ты же сказал, что это я буду самой главной колдуньей!

— Нет, я сказал «самой настоящей».

— У-у… Если не главной… Тогда уж лучше принцессой, — разочарованно протянула девочка и замолчала.

— Тигуна, вот у тебя то дворец неземной, то Белый Терем в глазах стоит, а мы между тем, уже в лес зашли. Ты бы хоть прислушалась, поздоровалась, дорогу приметила.

— Да я все, что надо уже нашептала: и на дорожку, и на возвращение, и на тварей лесных и небесных. А чего тут еще приметишь-то? Чего я, синего сумрака не видала? Вон он справа густится, в кустах кустится, только нас-то не запутаешь! Верно, господин Тайрун?

— Верно, Тигуна, — безнадежно вздохнул Перелесский колдун. — Дашь мне свой клубочек посмотреть?

— Какой клубочек?

— Путеводный. Тот, который у тебя в левом кармашке передника лежит.

Под взглядом колдуна карман раздулся, словно обычный накладной. Девочка сунула туда руку, нехотя вытащила рыхлый комок желтых ниток и протянула своему спутнику.

— Сама сплела? — строго спросил Тайрун, расправив на ладони лохматое солнышко.

— Сама, — кивнула Тигуна. — Только с прошлого раза я его еще не перетягивала. У меня Алтунька узорный крючок сперла. А как без узорного крючка я дорожные петли подтяну? Я даже мамке жаловалась, а она сказала, что в сенях этих клубков целая ярмарка. Я посмотрела, а они все серые от времени. А мой — вон какой! Правда, нарядный?

— Правда.

Тигуна хотела добавить «как у принцессы», но вовремя прикусила язык. Почему-то колдун Тайрун начинал нешуточно сердиться, когда Тигуна произносила это слово. Словно в нем чужое заклятие пряталось. Вот чудной! Клубочку, которому цена медяк за ведро в базарный день, (хоть из радуги сплети!) — он радуется. А от мечты шарахается. То обычные цветные нитки, а то Мечта! «Это, наверное, потому что он взрослый, хоть и колдун. Взрослые — они все такие», — вздохнула Тигуна и сочувственно посмотрела вслед своему провожатому.

— Не отставай, Тигуна, мы почти пришли.

За поваленным деревом, перегородившим тропинку, что петляла по лесу вдоль Студеного ручья, виднелось тенистое озерцо, на поверхности которого качались бледно-желтые розетки кувшинок и упавшие листья. Стволы деревьев, отражавшиеся в темном зеркале воды, внезапно изогнулись живыми змеями, переломились и замерли.

Тигуне показалось, что высоко-высоко за облаками, за верхушками деревьев полыхнула прозрачная синяя зарница, и оставив за собой зеленоватый след, утекла в землю. Девочка поморгала, прогоняя плавающие в глазах цветные пятна, и хотела спросить, зачем колдуну Тайруну понадобилась эта прозрачная молния, уж не таким ли способом колдуны вызывают настоящих водяных…И в этот момент она увидела.

По цветам кувшинок пробежала зябкая дрожь. Над неподвижным зеркалом воды рассекла воздух черная трещина, ломаными зигзагами протянулась к земле и расколола ее по ту сторону озера. Причудливые линии точно паутиной затянуло белесой пеленой. Студеный ручей, сбегавший в озеро с обрывистого берега, загустел и потек вниз жидким стеклом. От него повеяло могильным холодом и повалил густой пар, оседавший на деревья снежными хлопьями.

Тайрун, оказавшийся в нескольких метрах впереди, медленно отступил, окутанный призрачным сиянием. Тигуна боязливо выглянула из-за его спины как раз в тот момент, когда в края трещины впились узловатые пальцы, покрытые железной чешуей, и заскребли, точно вертикальный излом служил для неведомого гостя выходом из обвалившейся пещеры, а не висел в воздухе посреди леса. Раздался приглушенный то ли рев, то ли визг, и жуткое существо, закованное в броню, выдернуло себя из черноты небытия на целых полкорпуса, отчаянно дернулось, запрокинуло голову и захрапело, как издыхающая лошадь.

— К-какой страшный… — успела прошептать Тигуна, заворожено глядя на оскаленные клыки, торчащие из широко раскрытого рта, и багрово-алую вязь, украшавшую покореженные нагрудные пластины.

— Ай!

Колдун схватил девочку за руку.

Под ноги ей упала замерзшая на лету птица с распластанными крыльями. Заиндевелые кончики перьев раскрошились о стылую землю. Озерцо мгновенно промерзло до самого дна. Тайрун, продолжая все так же медленно пятиться, тащил девочку прочь. Оказывается, все это время он сыпал вокруг заклинаниями. Но дикий, ни с чем не сравнимый холод, промораживал даже звук человеческого голоса, и Тигуне казалось, что сердце у нее бьется в два раза медленнее обычного.

Но по-настоящему она испугалась только, когда Тайрун грубо дернул ее к себе, не глядя, вложил ей в ладонь путеводный клубок и оттолкнул так резко, что девочка едва устояла на ногах.

— Беги домой во весь дух. Не оглядывайся!

Черная трещина стремительно обрастала по краям острыми как пики сосульками и игольчатыми кристаллами. Из нее с тихим свистом сочился белый туман. Существо билось и корчилось, по сантиметру вытягивая из небытия искалеченное тело. Клубочек в руке — тугой, горячий как уголь и такой лимонно-желтый, что на него больно было смотреть, брызнул на заледеневшую тропинку бледным солнечным светом. Тайрун вскинул обе руки перед собой, и целые тучи тонких игл изморози обрушились на него с заиндевелых деревьев.

— Беги, Тигуна!

Одна из ледяных игл впилась ей в руку чуть выше локтя. Тигуна взвизгнула, отскочила, с размаху швырнула о земь горячий клубок и помчалась за ним по дымящимся проталинам, хватая ртом неожиданно потеплевший воздух.

Когда она смогла кричать, она закричала: «Мама»!

А потом, остановившись на краю цветущего луга крепко зажмурилась и изо всех сил, не помня себя, завопила: «Ньярана»! Словно старая ведьма могла спуститься с небес и, размахивая огненным мечом, отогнать от маленькой Тигуны все свалившиеся на нее беды. Задыхаясь от слез, девочка оглянулась в надежде разглядеть в тени деревьев долговязую фигуру Тайруна и обмерла: в лесу открывалась волшебная дверь! У самой его кромки встала арка из снежных нитей, украшенная черным бисером. От одного взгляда на эту причудливую вязь у Тигуны закружилась голова, в глазах потемнело, а когда она очнулась, то увидела склонившуюся над ней женщину ослепительной красоты.

— А ну-ка, вспомни все, что видела, детка. Все, что с тобой случилось.

Горячая ладонь коснулась лба, и Тигуна снова провалилась в небытие.

— Слушай меня, Тигуна. Не жди своего учителя. Он отдал тебе все, что у него было, — изумрудноглазая красавица безжалостно растрепала грязно-желтый путеводный клубок. Из перепутанных и оплавленных ниток она ловко выдернула колдовской амулет с обрывком цепочки и вложила в руку девочке.

— Теперь это твое по праву.

Мир вокруг снова померк, и в третий раз Тигуна очнулась в постели у себя дома. Мать сидела рядом и гладила ее по щеке. Бабка Ньярана окуривала избу полынной свечой на четыре угла. Алтунька в дальнем углу качала на руках младшую сестренку. Перепуганный Ньяраной домовой тяжело вздыхал где-то под полом. На густо-синем небе зажглись первые звезды.

— Ой мама, ко мне принцесса приходила! — воскликнула Тигуна, но получилось почему-то шепотом. — Настоящая… честное слово…

— Конечно, приходила, Гунечка, — вздохнула мать, прижала к глазам уголок платка и зарыдала, сотрясаясь всем телом. Бабка Ньярана махнула рукой, отставила полынную свечку и уселась на лавку в углу, закрыв лицо руками.

«Вот Тайрун бы мне сразу поверил»! — подумала Тигуна, вспомнила, что его больше нет и горько заплакала. Глядя на слезы матери и сестры тихо взвыла от усталости Алтунька и тут же благим матом заорала младшая из сестричек, оставшаяся без внимания.

Отец семейства заглянул в комнату, крякнул и задумчиво почесал курчавую русую голову. Поди разбери, от чего это женщины плачут. То ли от радости, что Гунька очнулась, то ли от горя, что как выздоровеет — с ней расстаться придется. Вчера к местному старосте сама Белая Колдунья наведалась. Лично распорядилась. Жить дочке в Белом Тереме, спину на поле не гнуть, в шитых бусами одеждах щеголять. Да и жениха ей теперь искать не надо — сама выберет, кого захочет, как подрастет. Тут радоваться надо, а они… Ничего, не по покойнику голосят, проревутся, успокоятся. Он вздохнул и аккуратно притворил дверь.

* * *

Вокруг еще было по-летнему тепло и пахло разогретой листвой, за спиной постепенно затихал птичий щебет, но лес здесь, за невидимой границей, стоял притихший точно перед грозой. На земле лежали неподвижные солнечные пятна. Деревья впереди неестественно вытянулись, по тропинкам струился холодок, сочившийся из открытого прохода.

Слева в замерших кустах что-то булькнуло, заклокотало и злобно зашипело. Асиана резко обернулась на звук. Тонкий солнечный хлыст сорвался с ее ладони и со свистом рассек замороженный воздух. С берега мелкой лесной речки, еще не до конца скованной льдом, шумно грохнулась на тропинку двухметровая рыбья туша с жабьей головой, карикатурно-короткими ножками и неестественно длинными человеческими руками. Волосатыми как ни странно. Из рассеченного брюха агонизирующего водяного с чавканьем вываливались рыбьи потроха, обглоданный труп младенца, склизкие монетки и незатейливые женские украшения. Завоняло гнилью и тиной и, не помня себя от радости, заскакали назад к воде проглоченные за завтраком лягушки.

— Тьфу!

Асиана провела ладонью по лбу. Сердце в груди стучало так, словно на нее из кустов бросился сам Хемар-Хел-Грал.

— Прикормили тут нечисть всякую! — шепотом процедила она сквозь зубы. — Еще и детей ею пугают, вместо того чтобы извести.

Она аккуратно обошла разлагающийся труп водяного и продолжила путь, бросив в лесную чащу недобрый взгляд. Синеватые бесплотные щупальца, раскинувшиеся между деревьями, бесшумно шарахнулись прочь. Под сапожками черной невесты захрустела тонкая наледь. Натянутые как струны ветви деревьев окутались колючей шубой инея, сухие сучья покрылись мутной ледяной коркой. Ручей скрыла серая кисея, рыхло уложенная над самой водой. Цель где-то рядом, если верить всему, что наговорила чудом уцелевшая девчушка.

Асиана сделала еще несколько шагов и остановилась. Дрожащее марево растекалось над застывшим озерцом. В нем, истончаясь, тонули призраки деревьев, сантиметр за сантиметром сползавшие в небытие. На земле лежал труп того самого местного колдуна, о котором так искренне горевала девочка. Его тело, почти скрытое туманом, приобрело восковую мягкость. А впереди, в зияющем проломе портала, хрипло постанывая, трепыхался наглухо увязший в ткани мироздания воин.

— Полукровка! — прошептала ошеломленная Асиана. — Они же не способны преодолевать туманные границы в одиночку… Или я ничего не знаю о нежити! Получается… ручей — эндемик? Да какой! Это практически открытый проход, почти такой же как на Караманте, с той разницей, что здесь некуда по нему ходить… Да и некому.

Когда реальность взорвалась морозными сумерками узких переходов, Асиану затянуло в эту слепую сеть и протащило сквозь множество мелких измерений. И почему-то именно здесь, на этом осколке, у нее получилось вырваться. Теперь она понимала, почему.

Она перешагнула через труп колдуна, остановилась у замороженного озера и выдохнула облачко пара.

— Что ж попробуем.

Закрыть пролом, вспоротый магией королевских проводников над ручьем-эндемиком, оказалось задачкой не из легких. Все вокруг залило холодное сияние. С пальцев Асианы вспорхнули горячие желтые искры и пчелиным роем устремились к провалу. С листьев, разбиваясь о лед озера, сорвалась яростная весенняя капель. Ручей вздыбился ледяными гребнями. Туман, до того расползавшийся во все стороны, закрутился тугими жгутами. Асиана чуть ослабила натиск, продвигаясь к разлому, в котором корчилась попавшая в капкан нежить. Ближе. Еще ближе. Руки горели от самых кончиков пальцев, губы немели. Заклинания утекали в пустоту. Дыхание стало обжигающе-ледяным, но эту добычу черная невеста не собиралась упускать. Словно прилежная послушница, которой не пришло в голову в ужасе оглянуться по сторонам, она аккуратно сплетала над проломом арку выхода. Едва закончив работу, она хлопнула в ладоши, отскочила и рванулась назад, в лес, утопая ногами в ледяной взвеси и захлебываясь холодом.

Невесомые ворота захлопнулись с таким звуком, словно где-то в Донебесных горах сказочный великан ударил кувалдой в вечевой колокол.

Лес отозвался низким гулом. Туман развеялся, измученное существо, освобожденное от разрывавшей его силы, грохнулось оземь. Дерево, подточенное магией, с протяжным скрипом повалилось в оттаявшее озерцо. В воздух взметнулись тучи брызг. В зеленых кронах зашумел ветер, расправляя скрученные листья. Весело зажурчал лесной ручей, заметалась среди ветвей суетливая сойка, откуда-то сбоку донеслась дробь дятла. Под ноги Асиане упали солнечные зайчики, лес вздохнул, и только почерневшая кувшинка печально качнулась, оторвалась от подгнившей ниточки стебля и медленно уплыла вниз по течению.

Асиана облизала пересохшие губы. Не обращая внимания на возрождавшуюся жизнь, она прошла к своей награде прямо по воде и склонилась над стонущим получеловеком, коснувшись треснувшей нагрудной пластины бриллиантовыми ноготками. Роспись доспехов вспыхнула багровым пламенем, задымилась и почернела.

— Чудесно, — проворковала Асиана, схватила полукровку за грудки и усадила, прислонив спиной к трухлявому пню. — Теперь поговори со своей спасительницей, мой дорогой. Нет-нет, отмолчаться тебе не удастся, и то, что ты умираешь, не имеет ровно никакого значения.

Наверное, этот воин и представить не мог, в каком прекрасном облике явится ему смерть. Он закончил свой рассказ, уже будучи мертвецом. Асиана опустила ему на грудь маленький огненный лепесток, который принялся усердно пожирать жилистую почти бескровную плоть, отступила, пошатнулась и уселась прямо на землю.

Если так безоглядно растрачивать силы на осколках — несколько неприятных минут потом обеспечены. Слишком слабые потоки вселенских энергий текут во взорванных мирах. Здесь надо действовать куда осмотрительнее, чем на королевских Провинциях, нанизанных на Великую ось. Справившись с обманчиво-сладким головокружением, Асиана несколько раз глубоко вздохнула, обхватила руками мелко дрожавшие коленки и положила на них отяжелевшую голову.

Разумеется, бесславно погибший темный воин не назвал ей имени проводника, отправившего его в небытие. Находясь в арьергарде отряда, он не успел рассмотреть ни саму Донну, ни, тем более, ее спутников. Все произошло слишком быстро. Но сам факт того, что кто-то из проводников применяет в пути магию, которую можно смело отнести к боевой, разумеется, не остался без внимания Асианы.

«Провались бы они пропадом эти полукровки… Нежить получила по заслугам. Но в результате слепого удара чуть не рассыпался в прах целый мир, населенный людьми и кишмя кишащий всякой прочей живностью! — подумала она. — У меня могло не получиться. Я могла выйти за тридевять земель отсюда… И тогда весь этот цветущий край был бы обречен на медленную мучительную смерть, растянувшуюся на десятилетия. Голод, паника, грызня за каждый клочок земли, который еще не сожрала постоянно расширяющаяся воронка… Превосходный результат для королевского проводника, ставящего жизнь превыше всего! Если тебя еще не раскатало клановой магией по граням Великой пирамиды, — усмехнулась Асиана, мысленно обращаясь к неизвестному магу, — тебе лучше повеситься на собственном медальоне, дружок! Пока не поздно. Если история выплывет, я тебе не завидую».

Из глухой чащи, болезненно вздрагивая на свету, потянулись синеватые щупальца, напоминавшие сросшиеся детские ладошки. Одно из них устремилось вперед, вознамерившись погладить волшебницу по голове. Асиана недовольно фыркнула и подняла голову. Вокруг порхали птицы и бабочки. Боязливая парочка шустрых белок вертелась у ног. Блестящие рыбешки резвились, словно на сковородке выпрыгивая из воды и крутя в воздухе цирковые сальто. Вокруг озера, кося глазом, скакал бестолковый ушастый заяц, а справа сопел и неуклюже топтался лохматый лесовичок. Так и не рискнув приблизиться, он благодарно высыпал в заросли папоротника целую шапку отборных красно-белых мухоморов.

Асиана вскочила на ноги, огляделась и расхохоталась.

— Все вон! — звонко крикнула она. — То же мне — нашли покровительницу. У меня своих забот хватает.

И для устрашения она хлопнула в ладоши, пустив гулять над озером зеленоватую молнию.

Серебряные рыбки шлепнулись в воду. Лес обиженно затаился. Асиана, все еще улыбаясь, отошла к поваленному дереву. Расторопные феечки успели застелить его целым рулоном мягкого мха, стремясь во что бы то ни стало угодить благодетельнице. Казалось, в наступившей тишине все еще слышится торопливый стрекот прозрачных крылышек. Благодетельница безнадежно махнула рукой, уселась с комфортом и уставилась на водную гладь.

Она даже немного посочувствовала проводнику, на которого вынесло из взбесившегося тумана мироздания отборный отряд нежити. Скорее всего, бедолагу сожрали, и патриарху клана некого будет наказывать за нарушение обетов. Но куда больше, чем незнакомому магу, Асиана сочувствовала самой себе.

Марграл не доверял ей с первого слова, он связал ее клятвой, которую еще неизвестно, получится ли обойти, и к этому она была готова. Являясь единственным шансом Марграла вырваться за пределы Темных территорий и включиться в борьбу за королевский престол, Асиана еще могла играть на равных. Но то, что рассказал издыхающий воин-полукровка не просто выводило ее из игры, а выбрасывало на обочину без всякой надежды на возвращение.

Мозаика клана Великой матери, волею судьбы оказавшаяся в руках Асианы-Ал-Мерита — это, конечно, бесценная реликвия. Но помимо реликвий и заклинаний магу, претендующему на лидерство в клане, требуется кое-что не менее значимое. Ему нужны преданные сторонники, иначе жизнь его в роли повелителя продлится совсем не так долго, как говорится в многочисленных мифах и сказаниях, гуляющих по граням Великой пирамиды.

Алмазные лезвия и туманные пророчества здесь не помогут. При захвате власти действуют иные рычаги: либо мощная поддержка внутри клана, либо несокрушимая сила — армия устрашения, пришедшая со стороны. Ровно до сегодняшнего дня Асиана считала, что одно из двух этих волшебных средств у нее в кармане. Темный князь Хемар-Хел-Грал представлялся ей не более, чем вожаком стаи, сидящем на цепи у ног будущей Великой Матери. А возможно — и будущей королевы!

С помощью Марграла Асиане ничего не стоило дискредитировать в глазах королевского двора не только ненавистную старуху, носившую диадему Великой Матери, но и всю свору ее продажных советниц. Политическая недальновидность, попустительство, пренебрежение прямыми обязанностями, недостаточная подготовка боевых магов… Стоило только заикнуться о том, что нежить впервые за многие столетия перешла к решительным действиям и штурмует белые стены цитадели, как вся правящая верхушка клана в полном составе попала бы в немилость к королю.

«Марграл, будь ты проклят! — прошептала Асиана. — Ты все испортил».

План и в самом деле был хорош. Асиана могла не бояться ни народного гнева, ни народного ополчения. Это в незапамятные времена разрозненных королевств и княжеств дикие банды нежити жрали всех подряд. Асиана родилась и выросла в мире, где темных наемников, которые были обучены и дисциплинированы, проводники под заказ перебрасывали сквозь границы туманов, а стражники и сестры Великой матери, не стесняясь, использовали в своих операциях. Зачастую — против сородичей.

Воины Марграла взяли бы в кольцо клановый замок черных невест, не тронув без команды ни одного города или поселка, встретившегося на пути. Горячая кровь сестер, нелюдей и боевых магов клана, обещанная в награду за воздержание, стоила всех наложенных запретов.

Королевские ищейки заняли бы выжидательную позицию, поскольку Асиана не собиралась во всеуслышание заявлять, что ее цель — королевский престол. И уж точно не собирался афишировать свои планы сам Марграл. В таком случае, кто еще мог им помешать? Королевские стражники?

У них сейчас не лучшие времена. Элис-Ан-Тер обвинен в государственной измене, его судьба неизвестна. Клан обезглавлен. Советник Салих-Зет-Тор, которого поспешили объявить преемником, на самом деле едва удерживает власть. Ослабление Великой Матери стражникам только на руку. В случае нападения на ее цитадель, они расставят вокруг свои посты и кордоны и будут наблюдать со стороны до тех пор, пока сам король не отдаст приказ атаковать. Никто другой на это не решится!

Не слишком уверенная в этом пункте, Асиана прижала ладони к пылающим щекам.

В любом случае, откуда стражникам знать, что битва с армией Марграла оказалась бы вовсе не такой кровопролитной и затяжной, как они надеялись. Очень скоро все решилось бы посредством дипломатии. И даже Демайтер не стал бы наносить удар в спину отступающей темной армии, о перемирии с которой только что договорилась новая Великая Матерь. Этак можно развязать нешуточную войну, а светлые господа стражники призваны хранить мир и границы королевства.

Асиана с досады прикусила губу. Казалось, еще немного, и над лесным озером встанет крылатая тень правителя Окраинного княжества, а его леденящий душу смех разнесется по осколкам до самых королевских Провинций.

Марграл подстраховался. Зная цену обещаниям и клятвам черных невест, он спланировал обходной маневр на случай, если Асиана сорвется с крючка. Обнаружив дремлющую армию, которую считали мифом все его сородичи и будущие подданные, Марграл стал очень серьезно относиться к самым невероятным, наивным и обрывочным древним сказаниям и продолжил их изучение с утроенной энергией. В конце концов, он отыскал нечто не менее занимательное, чем истории об отражениях нежити: информацию о магии разлома — невероятной разрушительной силе, уничтожившей Изначальный мир и раздробившей его на бесчисленные измерения.

Легенда гласила, что за мгновение до гибели кто-то из древних чародеев, которые не в пример нынешним обладали такими знаниями, что могли одним щелчком зажечь на небосклоне с десяток новых солнц, бросился исправлять ошибку своих соратников, сотворивших источник чистой Силы, который их же и погубил. Ценой собственной жизни древний маг пытался удержать Вселенную на краю гибели, вычерпывая из нее энергию разрушения, словно воду из тонущей лодки. Но пробоин в бортах мироздания оказалось слишком много, чтобы отчаянный план спасения увенчался успехом. Мало кто верил, что исписанные рунами сосуды, заключившие в себе квинт-эссенцию магии, действительно существуют, и ждут своего часа, затерявшись во взорванных мирах.

Первая экспедиция Марграла закончилась крахом. С невероятным трудом продравшись сквозь бесчисленные измерения к самому краю мира, он откопал в липкой грязи лишь несколько глиняных черепков. Но будущего правителя Окраинного княжества это не остановило. По обе стороны границы туманов его вообще мало что могло остановить, что уж говорить о какой-то рядовой неудаче! Его только раззадорила мысль о том, что где-то пропадает подлинное богатство всего современного мира.

Древний маг, наверное, содрогался в посмертных чертогах, глядя на того, кто всерьез вознамерился унаследовать плоды его трудов.

В сладких мечтах Маргралу рисовалась мрачная полуразрушенная пещера размерами с подземный дворец, где от пола до потолка тянулись вдоль стен бесконечные стеллажи, а на почерневших от времени досках стройными рядами стояли сотни глиняных бочонков, курящихся магией.

На деле мечты обернулись годами странствий и бесплодных поисков. И только когда Марграл уселся на трон Окраинного княжества и перепоручил поиски одному из своих приспешников, ему, наконец, улыбнулась удача. Скупо улыбнулась, надо сказать. Маленький поисковый отряд обнаружил несколько вмурованных в скалу древних амфор и на пробу прихватил их с собой, вырубив из скальной породы.

Один из сосудов оказался с расколотым горлышком, и поскольку разрушительного пламени, о котором говорилось в древних текстах, из горловины не вырвалось, разбитую амфору сочли пустышкой и бросили в походный мешок к выдохшимся идолам, ведьминым склянкам, волшебным лампам, глиняным черепкам и прочему хламу. Нежити, вечно паразитирующей на чужой энергии, не пришло в голову, что древняя магия была заключена в сосуд в те времена, когда самого понятия «Нежить» не существовало. И чтобы ее активировать, силу для начала придется отдать. А как может отдать жизненную энергию существо, всасывающее ее в себя как губка?

При возвращении разведчики Марграла натолкнулись в приграничных мирах на контрабандистов, которые чаще промышляли грабежами, чем торговлей, и еле ноги от них унесли. Разбитая амфора перекочевала в заплечный мешок одного из головорезов и отправилась прямиком на север Восьмой Провинции Соединенного Королевства, где нелегальный караван встретили королевские стражники. И на древний сосуд, вывалившийся из мешка в трясину, обрушились потоки боевой магии, разбудившие древние письмена. Тут как раз хитроватый деревенский паренек решил подзаработать и пригнал на болота крохобора…

А предводитель поискового отряда нежити, потерявший большую часть спутников и находок, явился к Маргралу с повинной. Темный князь с нескрываемым интересом выслушал рассказ, бережно унес три уцелевших амфоры в сокровищницу, снес дураку голову и скормил его безголовую тушу преемнику, повелев вернуться на тот осколок, где ждали своего часа остальные древние сосуды, впаянные в угрюмые скалы.

В этот раз Марграл снарядил не обычную экспедицию, а хорошо вооруженный отряд полукровок, готовых стоять за своего господина насмерть. Неспособные самостоятельно шастать между измерениями в поисках свежей крови, они шли за темным предводителем, равно владеющим боевой магией и магией переходов. Дрейфу осколков тот не придал особого значения. То, что не было живо изначально, не могло пострадать от утечки такой тонкой субстанции как жизненная сила измерения. В Темных Провинциях и понятия такого не существовало. Где крови больше — тот мир сильнее: там и еда, и магия, и продолжение рода.

И уж конечно, Марграл в страшном сне не мог предположить, что его люди, а точнее — полулюди, встретят на пути патриарха королевских стражников, королевскую ищейку и проводника, которому разрешено сеять смерть согласно кодексу чести другого клана. Такую компанию, разгуливающую по взорванным мирам, вообще мало кто мог себе вообразить. Неудивительно, что от темных воинов, отправленных за древними чудесами, осталась груда обугленных трупов. А от тех, кто попал под удар Донны, вообще ничего не осталось, за исключением того экземпляра, что догорал сейчас на берегу лесного озера.

О поврежденной амфоре, что покоилась в сарае мастера Свен-Одара, Асиана не знала, но полученных сведений оказалось достаточно для самого главного вывода, который она сделала: ее услуги Маргралу больше не нужны. Темный князь и черная невеста менялись ролями, и весь вопрос теперь заключался в том, захочет Марграл оставить ее в роли собаки, лежащей у ног или нет. Магия разлома — это оружие пострашнее алмазных лезвий и таинственных двойников нежити, оставшихся в Идеальном мире.

Дремлющая армия оживет. В том, что Марграл обязательно найдет, если уже не нашел то, что ищет, Асиана не сомневалась. Времени у него достаточно. Пока он занят тем, что потихоньку подминает под себя Темные миры, используя ту тактику, которая уже привела к успеху: никто из действующих политических игроков не воспринимает его всерьез. Для Темных княжеств, где еще правят представители нежити — он презренный бастард. А для тех территорий, которые практически полностью заселены людьми правитель-бастард — это скорее символ лояльности, чем опасности. В то, что какой-то фанатик из Окраинного княжества рвется к королевской власти над мирами, Асиана и сама поначалу с трудом верила, но темный господин Хемар-Хел-Грал ее переубедил. И теперь ей еще предстоит поискать того, кто сможет его остановить.

Обращение к ищейкам и стражникам или откровения в тронном зале перед всем королевским двором грозили Асиане немедленным заключением под стражу. Поверят высокопоставленные маги в коварство Марграла или нет неизвестно, а вот спевшуюся с ним светлую госпожу Асиану-Ал-Мерита точно уличат в государственной измене и бросят в Карамант.

После того, как Асиана увидела, что проделали палачи Караманта с Демайтером, она предпочитала подземные темницы Окраинного княжества. Ускользнуть оттуда у нее были неплохие шансы. Но возвращаться к Маргралу сейчас, без единого козыря на руках, означало сдаться без борьбы и заведомо обречь себя на роль наложницы и пленницы.

Бежать от всех и укрыться в клановом замке? Родные стены один раз уже спасли ей жизнь. Она напрямую связана с их каменным сердцем — цветной мозаикой из драгоценных камней. Затеряться в цитадели на долгие годы, и заслышав любой шорох, вздрагивать от мысли, что Великая Матерь таки нашла способ добраться до опальной сестры… Асиана скривилась — эта перспектива ее не устраивала.

В прежние времена черная невеста, окажись она в такой ситуации, устроила бы настоящий рейд по княжеским дворам Темных миров с целью перессорить правителей между собой и в конечном итоге натравить на Марграла. Но в современном мире костяной трон верховного князя Темных территорий занимал родной брат короля Аканора, женатый на дочери одного из придворных мудрецов Соединенного королевства. Заставить его пожирать нежить… Да на это всей магии мира не хватит!

Все это означало, что Асиане предстоял поединок, которого до последнего старались избегать маги и волшебницы королевских кланов. Она решительно встала, привела в порядок одежду и одним движением руки уложила растрепавшиеся волосы. Отважная Донна сослужила ей неплохую службу, перебросив к границам Соединенного королевства. Умирающий воин Марграла снабдил нужной информацией. Королевские мудрецы всегда ценили знания превыше жизни и чести. «Что ж, посмотрим, во что вы оцените магию разлома», — прошептала Асиана, зашла в лесной ручей по колено и исчезла за невесомой дверцей, приоткрывшейся в ткани мироздания.

* * *

Вечером к озеру примчалась верховная колдунья ордена Белого Терема. Многочисленная свита охнула, увидев восковой труп Тайруна, и негодующе возроптала, глядя на останки водяного. В воздухе повис звон волшебных колокольчиков, отгонявших нечистую силу. От множества факелов вокруг стало светло как днем. Белая колдунья подняла волшебную палочку, выточенную в полнолуние из корней ясеня, сгоревшего от удара молнии. Завидев символ колдовской власти, притихла возбужденная свита. Колдунья в полном одиночестве обошла озеро, посмотрела на черную проплешину, подточенные стволы поваленных деревьев, трупы птиц под ногами и остановилась в глубоком раздумье. В конце концов, гниющие неподалеку останки водяного все перевесили. Женщина обернулась и зычным грудным голосом провозгласила:

— Смерть тварям водяным, поднявшим руку на нашего отважного брата и дитя рода человеческого!

В диких зарослях Волчьей чащи безнадежно вздохнул синий сгусток.

— Смееееерть! — с энтузиазмом подхватила толпа.

В ручье, текущим за капустными грядками, в ужасе забилось под мостки восьминогое существо, втянув оба глаза в прозрачное брюхо. Юная колдунья вздрогнула в тяжелом сне и крепче сжала в кулачке медальон Тайруна…

Глава 5

Кордоны стражников Асиана миновала без особых хлопот. Великая матерь не стала выносить сор из избы, обнародовать наличие конкурентки, ускользнувшей у нее из-под носа, и объявлять ее в розыск. Она не теряла надежды, что в ближайшее время, если не Диам-Ай-Тер, то частный сыщик приволочет ей отступницу, связанную по рукам и ногам.

После рваной энергетики осколков путешествие по королевским Провинциям Асиана воспринимала как заслуженную награду. Даже несмотря на то, что пробираться к Земле Королей ей приходилось с оглядкой, зачастую — крадучись, а туманные проходы выстраивать такие узкие и извилистые, что в груди перехватывало дыхание, Асиана наслаждалась полнокровным миром, раскинувшимся вокруг: его яркими дневными красками, сияющими звездами и неисчерпаемой энергией. Будущее уже не казалось ей таким мрачным, как раньше, крылатая тень Марграла перестала мерещиться за ближайшим поворотом, а воспоминания о славных денечках, проведенных в Изначальном мире, наполняли сердце смутными надеждами.

«Что если проход, закрытый Демайтером, попытается открыть не кто-нибудь, а сама королева? В конце концов, по ту сторону — моя родная кровь! — думала Асиана. — И что если королева затребует для переговоров дипломатическую делегацию Механического королевства и назовет участников поименно?» — продолжала она, мысленно опуская голову на плечо чужого командира. О, уж кто-кто, а она бы точно нашла тысячу способов затянуть переговоры!

Тропа для верховых прогулок упиралась в разноцветный шатер, от которого разлетались во все стороны дразнящие запахи жареного мяса и специй. Казалось, ими были пропитаны янтарные бревна коновязи, выбеленные солнцем камни, выгоревшая трава и даже бойкие загорелые мальчишки, подхватившие под уздцы крапчатую лошадку. Из-за ближайшего утеса взмыл в небо расписной воздушный змей.

Асиана спешилась, бросила на пестрый шатер полный сожаления взгляд и зашагала к смотровой площадке, откуда открывался чудесный вид на морское побережье и раскинувшийся внизу портовый город. Взор черной невесты, однако, был обращен в противоположную сторону — туда, где громоздились друг на друга причудливые скалы и закрывала полнеба обветренная горная гряда.

Зазывалы, в конце дня скучавшие у заграждения, бросились к гостье, галдя наперебой:

— Самый быстрый, светлая госпожа!

— Самый надежный!

— Легкий как птичка…

— Разумный и смирный как лошадка вашей бабушки!

Но как только Асиана объявила, что намерена посетить башню Звездочета, энтузиазм их заметно поубавился. Быстрая и дешевая поездка, длительное — иногда до утра ожидание, потеря времени и клиентов, среди которых бархатными южными ночами частенько попадались влюбленные парочки, щедрые на чаевые… Плотное кольцо значительно поредело. Асиана посмотрела на белокурого тощего паренька, которого до того и не видно было за спинами матерых мастеров воздуха, и поманила его пальцем.

— Я дам двойную цену, если подождешь у башни!

Не помня себя от счастья, парень часто закивал, выскочил в голубой посадочный круг, нарисованный в центре смотровой площадки, дернул прозрачную ленточку, обмотанную вокруг запястья, и через минуту уже тянул за толстый канат лимонно-желтый воздушный шар, примчавшийся на зов из-за кучевых облаков. Упругими рывками опускаясь к голубой мишени, он напоминал раздутого цыпленка, заросшего легким пухом. В его нижней части, формируя гондолу, раскрывалась и вытягивалась диафрагма из разноцветных перьев, больше похожих на гигантские веера или опахала.

Асиана перевела недоверчивый взгляд на щуплого возничего, похожего на молодого журавля.

— Эй, юный мастер! А откуда у тебя этакое диво? — недоверчиво спросила она.

— Это шар моего отца, светлая госпожа. Он сейчас на Соколиной Высотке, — торопливо откликнулся парнишка, едва удерживая рвущееся в небо творение мастера воздуха. — Не бойтесь, он меня хорошо слушается!

Дама на отдыхе, которую изображала из себя Асиана, должна была сейчас громко ужаснуться и засыпать парнишку кучей ненужных вопросов. А то и отказаться от поездки, пригрозив жалобой в Гильдию Мастеров.

— Быстрый? — уточнила Асиана, обращаясь к напряженной спине юного возничего.

— А как же! Быстрее высотных ветров, моя госпожа! — с энтузиазмом откликнулся тот и, повиснув на канате всем телом, пришвартовал, наконец, строптивое творение. Шар, угодивший в магический круг, обиженно сдулся и с тугим скрипом переваливался над головой, подставляя бока закатному солнцу.

— Желаете путешествовать в одиночестве, светлая госпожа? — важно спросил юный мастер, вытирая пот со лба.

— Ну нет! Полезай внутрь, и живо! Желаю путешествовать в обществе мужественного воздухоплавателя, — ухмыльнулась Асиана и вслед за голенастым пареньком шагнула в гондолу.

Несмотря на то, что все ее мысли были заняты предстоящей встречей, она не могла не отдать должное умению и фантазии мастера. Гондолу он смоделировал как птичье гнездо. Внутри она была мягкой, уютной и создавала полную иллюзию безопасности. Устроившись на упругих перьях и зарывшись в легкий, взбитый ветрами пух, Асиана всем телом ощутила живое тепло и тонкое плетение воздушной магии, пронизавшее шар и гондолу. Над головой расправился желтый купол, мальчишка крикнул какое-то предупреждение, которое Асиана, зажмурившаяся от удовольствия, пропустила мимо ушей.

Сквозь полуприкрытые веки, она наблюдала, как качнулась где-то далеко внизу кромка прибоя и понеслась навстречу горная гряда, как под уверенным взмахом руки юного мастера воздушный океан присмирел и бережно подхватил желтый шар, окунув его в пелену облаков.

В их нагромождениях Асиане попеременно чудились башни Караманта, распластанные крылья нежити и стальная тень корабля иномирцев.

Шар вырвался из влажной пелены и помчался над зелеными горами и скалистыми пиками к одинокой вершине, на самом краю которой словно ласточкино гнездо примостилась полукруглая башенка. Издалека ее купол чем-то напоминал железные бойницы трансфера. Казалось, еще секунда, и из каменной полусферы вырвется в небо смертоносный режущий луч или раскаленный сгусток. Асиана тряхнула головой, привстала и огляделась.

К вершине Звездочета — далеко не самой высокой в горной гряде, примыкало небольшое плато, и с него головокружительным серпантином спускалась проезжая дорога. Внизу на склонах гор паслись козочки и во все стороны разбегались каменистые тропинки. Ближе к подножию гор раскинулись многочисленные поселки, разделенные ущельями, дремавшими в фиолетовых сумерках. Со стороны моря в небе реяли воздушные шары и змеи, а над крутыми перевалами скользила в темнеющей синеве прогулочная летучая колесница. Судя по тому, что верхом на драконе ее сопровождал боевой маг королевских ищеек, пассажиры имели непосредственное отношение к королевскому двору. Асиана скользнула взглядом по тонким спицам огромных колес, и почему-то вспомнила крылатую машину, упавшую на осколках, дрожь ее хвостового оперения и мертвого пилота.

Парнишка усмирил горные ветра и подогнал шар к швартовочной площадке.

— Жди до одиннадцати. Если не вернусь — ты свободен, — сказала ему пассажирка и протянула серебряную монету.

— Здесь полная оплата в оба конца, моя госпожа, — осмелевший паренек взял деньги и хитро сощурился, — а ну как не дождусь?

— Ты славный малый! — сказала Асиана и набросила на шар тонкую сеть повиновения. — Не оставишь ночью в горах бедную женщину. Жди, — повторила она и, не оборачиваясь, пошла к башне, над крышей которой трепетал маленький флажок с изображением королевского глаза.

— Да не такую уж и бедную, — пробормотал озадаченный паренек, глядя вслед странной тетке. Такие обычно летать побаивались, и на звездное небо вместе с чудаковатым Звездочетом им было глубоко начхать. Уж он-то в пассажирах разбирался. Как-никак второй год на смотровой отцу помогал.

Башня была сложена из ноздреватого местного камня с вкраплением ракушек. Из щелей кое-где торчали пучки жесткой травы. Асиана остановилась в семи шагах от массивной входной двери с медной ручкой и маленьким колокольчиком, над которым была прибита помятая жестяная звезда.

Семь шагов — семь ступеней мастерства, от послушницы до волшебницы… Хватит ли этого, чтобы говорить с мудрецом на равных?

Шаг — она сделала глубокий вдох, и разгорелся на груди зеленый камень турмалин. Купленный накануне в обычной ювелирной лавке он обрел силу кланового амулета. Еще шаг, и воздух уплотнился, подернулся черненым серебром и вновь просветлел, окутав ее невидимым щитом. Встала перед глазами каменная мозаика, превратив сердце в камень. И алмазные лезвия шевельнулись и спрятались в подушечках пальцев, словно когти дикой кошки.

Предпоследний шаг был отведен главной теме разговора. Асиана не стала формулировать витиеватую речевую стратегию, которая была призвана сработать, даже если из трупа волшебницы слепят мертвяка. «Мудрость против хитрости? Что ж, посмотрим»… — прошептала она, поднялась на крыльцо и развеяла вуаль морока одновременно с ударом в колокольчик. Партия началась — маски сброшены.

Дверь отворил благообразный седой старичок в теплом стеганом халате, расшитом остророгими месяцами.

— Ах, какая редкая гостья! — радушно воскликнул он и учтиво поклонился. — Магам королевских кланов и так есть, что изучать. У них всегда полно дел, они редко смотрят на звезды и избегают встреч с мудрецами. Я искренне рад, светлая госпожа, что тебе чужды общие предрассудки.

— Здравствуй, Звездочет, — сказала Асиана и оценивающе посмотрела на бойкого старичка.

— Ах да, халат, — пробормотал тот. — Не слишком-то вежливо, правда? Но в горах по ночам так холодно. М-да… Что же это мы стоим на пороге?!

Он впустил гостью и закрыл дверь на тяжелый засов. Изнутри башня звездочета чем-то напоминала княжеские замки нежити. Полумрак, тяжелые каменные своды, а посредине — узкая шахта для крылатых тварей. Здесь вместо шахты уходила вверх кованная винтовая лестница, на стенах горели бездымные факелы, с низкого потолка свисали железные звезды и лунные шары — желтые с одной стороны и дымчато-черные с другой. На высоких подставках-пюпитрах лежали книги с изображением ночного неба и разные диковины вроде бронзовых подзорных труб, угломерных приборов, дрожащих водяных линз и оплавленных небесных камней.

Справа от входа висел прямоугольный ящик, на котором было выведено «Пожертвования на изучение небесных сфер». Над ним парила паутинка неодолимого желания. Асиана ухмыльнулась и бросила в щель самую мелкую монетку, какая только имела хождение в Соединенном Королевстве. После рассказов механического оборотня о ядовитых чужих землях звездная наука родной параллели не могла предложить высокой гостье ничего достойного внимания.

— Должен сказать, тебе повезло, светлая госпожа, — важно поклонился старичок. — Прямо сейчас мы можем взглянуть на вечернюю звезду. Почти полная Луна, ночной небосвод и метеоры также к нашим услугам! Чем темнее, тем интереснее: созвездия видны во всем великолепии, на небе проявляется молочный след. Молоко, питающее животворным туманом сами звезды — это невероятное зрелище… Кстати, на втором этаже моя хозяйка держит комнаты для посетителей, там можно славно перекусить и попробовать вина с местных виноградников.

— Я видела такие звезды, и такие земли, что тебе и не снились, мудрец, — перебила Асиана. — Где он?

— Кто?

— Ты знаешь. Призови его, — она кивнула на потайную дверь, тщательно скрытую от глаз обычных посетителей.

— Либо праздное любопытство, либо искушенное знание, — вздохнул старик и пригладил белую бороду. — А между тем, контрасты губительны, светлая госпожа. Если бы хоть один из десяти наших соотечественников имел счастье проникнуться гармонией небесных сфер!

— Где она, эта гармония, почтенный Звездочет? Ты находишь ее в своей подзорной трубе, а не в небесных сферах, — вздохнула Асиана. — И только потому, что в нее не видно ничего, кроме блестящих булавочных головок.

— Отчего же? Я видел кольцевые горы на Луне! — обиженно сказал старик. — И гигантские кратеры.

Его собеседница невесело улыбнулась, сделала успокаивающий жест, означавший «конечно, я верю» и не стала продолжать разговор.

— Истинная мудрость в молчании, не так ли, сестра?

Она медленно повернула голову. Из потайной дверцы в стене вышел мужчина среднего роста, с благородной проседью в волосах. Асиана несколько раз видела его в королевской свите, но не удостоилась чести быть представленной лично.

Королевский мудрец был одет в приталенный темно-синий френч с круглым воротом, такого же цвета брюки и кожаные туфли с золотыми пряжками. Изящная булавка в форме веточки, символизирующей древо познания, удерживала отложной воротник рубашки. На холеных пальцах красовалось несколько тонких золотых колец. Одного беглого взгляда не хватило, чтобы с уверенностью сказать, служили они простыми украшениями или магическими оберегами.

Так трепетно за внешним видом в Соединенном королевстве следили только мудрецы и сестры Великой Матери. Проводники под серыми плащами позволяли себе всяческие вольности. У ищеек формы не было совсем, а стражники хоть и следовали этикету, но относились к своей черной униформе скорее как к устаревшей традиции: что поделаешь — раз дошла до наших дней, надо соблюдать, дисциплина есть дисциплина. И только мудрецы на протяжении всей истории были крайне чопорны, требовательны к одежде и не скрывали любви к изысканной роскоши.

Фасон их платья лишь незначительно упростился с течением времени. А что касается цвета, то в нем зачастую содержался намек на превосходство. Мудрецы высших ступеней беззастенчиво использовали цвета чужих кланов и древнейших аристократических родов на важных церемониях и сложных переговорах. Ходили слухи, что как-то однажды престарелый барон Западных владений пятой Провинции умер от удара при виде королевского мудреца, демонстративно доставшего из кармана носовой платок, выполненный в его гербовых цветах. И очередная смена власти прошла в этом уголке Соединенного королевства абсолютно безболезненно.

Асиана не верила подобным россказням ни на грош. Она знала цену слухам и неплохо разбиралась в ядах и их летучих соединениях. В свою очередь мудрецы понимали, что дешевые фокусы не способствуют ведению переговоров с высшими магами. И потому в костюме представителя чужого клана, стоявшего напротив черной невесты, не было и намека на белоснежный шелк и черненое серебро.

Асиана сделала два приличествующих случаю поклона — естественно тех, что согласно дворцовому этикету подходили для исполнения в брючном костюме. Выражение кроткой благодарности старику-Звездочету, занимавшему в клане нижнюю ступень. И почтительная радость встречи с истинным мудрецом. Мудрец поклонился в ответ.

— Волшебницы высших ступеней — нечастые гости нашего клана. Я восхищен твоей учтивостью и красотой, Асиана-Ал-Мерита. Что привело тебя сюда?

— Мне нужен совет, мудрец.

— Намерена ли ты ему следовать?

— Я намерена его выслушать.

— Хм. Откровенно говоря, я рассчитывал услышать другой ответ, светлая госпожа Асиана-Ал-Мерита…

— Пустые обещания хороши только в княжеских замках темных территорий.

— С этим утверждением трудно спорить, — собеседник улыбнулся, обдав посетительницу холодом бледно-серых глаз, в которых кружила мутная россыпь снежинок. — Меня давно мучает один вопрос, касающийся сестер Великой Матери: что опаснее — ваша ложь или ваша искренность?

— Риторический вопрос, мой господин. Я не смогу ответить за тебя. Согласен ли ты уделить мне время для беседы прямо сейчас?

Мудрец выдержал нарочито долгую паузу. Начало разговора ему не понравилось. Так уверенно ведут себя люди, которым есть, что сказать. И, соответственно, есть, что скрывать.

— Мое имя Мейн-Эр-Сент, — произнес он, наконец. — Я мудрец высшего знания при дворе его величества короля Аканора. Поскольку мне предстоит беседа с волшебницей высшей ступени, я уполномочен предупредить тебя Асиана-Ал-Мерита, что по моему усмотрению или по высочайшему требованию часть нашей беседы или вся она без утайки будет передана из уст в уста моему наимудрейшему повелителю Ретас-Ан-Тамену или его величеству королю Аканору.

— Кодекс чести королевского клана превыше всего, мудрейший Мейн-Эр-Сент. Мне ли не знать. Я понимаю и принимаю твои полномочия.

Собственно, из всей тирады только последняя фраза и была обязательной. Асиана подняла голову и вернула мудрецу улыбку, в которой болотно-зеленые глаза, мутные до непроницаемости, не приняли ровно никакого участия.

— Прошу, — сухо сказал мудрец и указал на открывшуюся потайную дверь.

Асиана бесстрашно шагнула вперед.

— Лучше бы вам обоим взглянуть на звезды, — сказал старый Звездочет, поставил ногу на первую ступеньку винтовой лестницы и крепко ухватился за перила, — кто знает, возможно, после созерцания их красоты величия, и беседа пошла бы живее.

И он начал подниматься в башню, бормоча себе под нос: «Определенно мне не могло померещиться это хвостатое тело. Определенно это огненный хвост. Еще одно открытие! Великие небеса… А не живут ли там гигантские драконы, привязанные к Солнцу теплом лучей и вынужденные постоянно к нему возвращаться»?

Асиана окинула взглядом небольшое помещение. Каменный мешок с низким потолком. У дальней стены, по которой во все стороны раскинуло ветви Древо Познания, стояли два стула с короткими спинками, украшеннми искусной резьбой. Они даже на первый взгляд не казались удобными. Между ними примостился круглый столик на единственной высокой ножке. Цветные руны на его наклонной столешнице изгибались и корчились от скрытой магии. Справа на стене мерцал знак Великой пирамиды — символ клана проводников.

Королевские мудрецы, которым традиционно приписывали невероятные возможности, без стеснения пользовались услугами высших магов чужих кланов, более искушенных в той или иной области. Удивительно, но репутация мудрейших при этом отнюдь не страдала. И как и в прежние времена об их сказочном могуществе шептались по ночам подмастерья и послушники всех магических школ.

В славной истории Соединенного Королевства было слишком много кризисов, войн и тяжелых времен, чтобы Асиана поверила в абсолютную власть и неоспоримое превосходство самого закрытого из всех колдовских сообществ. В возрасте двенадцати лет она нашла непобедимый аргумент, о который неизменно разбивались все те жутковатые истории о мудрецах, что рассказывались в клановых кельях. «На их месте я в открытую захватила бы власть и ни с кем бы ею не делилась. Идите спать»! — заявила она как-то раз, окончательно растеряв немногочисленных подруг…

Мейн-Эр-Сент, сделав гостеприимный жест, прошел к тому стулу, что располагался ближе к спасительному выходу, отмеченному символом пирамиды. Асиана проследовала к указанному месту, уселась на неудобную резную табуретку словно на королевский трон и развернулась к собеседнику.

* * *

— С того самого момента, как вы перешагнули порог цитадели, мои сестры убеждали вас, что любовные чары дают неограниченную власть, а боевые маги обучали вас искусству смертоубийства, не так ли?

Грациозная вечно юная наставница стремительно вошла в аудиторию.

— Да, светлая госпожа.

— На время нашего занятия вы должны зарубить себе на носу: любая магия, будь то приворотные зелья или солнечные хлысты — это полная чушь!

Удивленный вздох и шорох в аудитории.

— Представьте, что ваш противник — маг высшей ступени чужого клана. И какие же чары вы сможете ему противопоставить?

Чей-то неуверенный голосок:

— Маг высшей ступени королевского клана никогда не предаст своего короля! Мы с ним союзники!

— Да, да, все маги кланов служат короне и королевству! — несется со всех сторон.

— Вот как? Хм… Это у нас какая ступень послушания?

— Третья, светлая госпожа!

В этот раз отвечает целый хор — уверенный, стройный.

— Это не расписание, а злонамеренный срыв учебного процесса… И что я должна сказать этим детям?! — бормочет наставница себе под нос и громко продолжает. — Тогда, юные дамы, представьте, что вас оговорили, и в глазах чужого мага высшей ступени все вы — государственные преступницы! — голос наставницы взлетает вверх и падает тяжелым шепотом. — Ваши чары развеяны в пыль, руки связаны, во рту кляп, все это происходит в мире, далеком от Великой оси и ваши силы на исходе… Вы все — в камере пыток!

В аудитории меркнет дневной свет и повисает тишина — испуганная, чуткая.

— Те из вас, кто не знаком с наукой чисел и физиологией геометрических фигур останутся там навсегда. Но я хочу вас обнадежить, узницы, — голос наставницы звучит насмешливо, в аудитории становится заметно светлее. — Те из вас, которые будут прилежны, к концу курса смогут остановить проходящего мимо тюремщика легким наклоном головы и так встать перед ним на колени или лечь на пыточный стол, что мгновенно получат желанную свободу и аттестацию. Готовы вы меня слушать?

— Да, светлая госпожа! — взрывается аудитория.

— Тогда начнем с расчета идеальной диагонали спинки этого стула. Я хочу посмотреть, на что способны ваши пустые головы и никчемные деревянные тела. Кто первая в списке?

* * *

— Асиана-Ал-Мерита! Тебе нужен совет — спрашивай, — сказал мудрец.

Асиана бросила быстрый взгляд на входную дверь, оценивая возможные пути отступления. На стене рядом с дверью висело зеркало, окутанное студенистым мороком. Чуть вогнутое, неизмеримой глубины, собранное из тысячи мелких деталей, отшлифованных до тошнотворного блеска, оно целилось ей в сердце бледным лучом отраженного света. Это волшебное стекло умело не только подслушивать и подсматривать.

— У сестер Великой матери не так много времени на размышление как у королевских мудрецов, светлый господин. Между дипломатическими миссиями и сражениями его почти не остается. И каждую передышку мы воспринимаем как награду.

— Мне это известно, Асиана-Ал-Мерита. Мы ценим ваши наблюдения и выводы, касающиеся Темных территорий.

— Недавно я позволила себе примерить тяжкое бремя членов твоего клана и поразмышлять о судьбе Королевства, мудрейший Мейн-Эр-Сент. Ты наверное знаешь, что решение Коллегии королевских кланов было вынесено не в мою пользу.

На лице собеседника не дрогнул ни один мускул.

— Я добровольно уединилась в собственной келье и потеряла счет дням, — продолжала Асиана. — Не скрою, я была потрясена мудростью и великодушием Великой матери, оставившей меня в клановом замке. И я сказала себе: «Не могут почтенные патриархи или их полномочные представители так жестоко ошибиться. Наверное, и в самом деле те силы, что я готова была растратить на восхождение по иерархической лестнице, следует употребить во благо королевства». Это были тяжкие размышления, мудрец.

За все время, что Мерсен курировал королевские кланы, он не мог припомнить, чтобы кто-то из сестер Великой Матери врал ему в лицо так откровенно и нагло. Пока Асиана говорила, по комнате металось невнятное эхо. Не заклинание, не характерная вибрация перегретого магией воздуха, а какие-то вкрадчивые предвестники звука и волшебства наполняли комнату. Мгновением позже, чем следовало, королевский мудрец понял, куда был направлен удар. Охранное зеркало покрылось сетью разноцветных трещин. У него, откуда ни возьмись, появилась золоченая рама, по ощущениям тяжелая как кладбищенская ограда.

За спиной Асианы потускнело нарисованное Древо Познания и брызнули черным бисером контуры узкой калитки, открывающей ей путь сквозь границы туманов. А сама черная невеста и не вздрогнула. Речь ее звучала как музыка, глаза были покорно опущены, руки изящно сложены, как того требовал этикет.

— Достаточно ли у тебя терпения, мудрец, чтобы выслушать меня? Или твой светлый разум не приемлет моей наивности и изнывает от пошлых девичьих стенаний?

Холода в бледных глазах Мерсена прибавилось до полного обледенения.

— У тебя мастерски отточенная церемониальная речь и выдающиеся магические способности, Асиана-Ал-Мерита. Я готов слушать тебя бесконечно.

Асиана подняла на собеседника глаза, исполненные беспокойства за судьбу населения осколков, всех жителей отрицательной параллели и лично короля Аканора.

— Значит ли это, что я могу перейти к сути вопроса, светлый господин Мейн-Эр-Сент?

— Разумеется, сестра. Что тебя сюда привело?

— Беспокойство за трон и корону нашего монарха, да будут благословенны его владения и подданные.

— Его величеству что-то угрожает? Или кто-то?

— Да, мудрейший. Новый правитель Окраинного княжества вовсе не так слаб и наивен, как кажется на первый взгляд. Он вынашивает ужасные планы — вернуть нежити былое величие!

— Это не новость для нас обоих, сестра. Окраинное княжество — та клоака, куда рано или поздно попадают все кровожадные фанатики Темных территорий. И это нас всех устраивает, поскольку оттуда им уже не выбраться. Разве что на осколки, и то до первой встречи с королевскими стражниками.

Асиана многозначительно кивнула, скрыв досаду. Для того, чтобы втянуть Мерсена в настоящий разговор нужно нечто большее, чем упоминание вслух всеми проклинаемого Окраинного княжества.

— Князь Хемар-Хел-Грал — полукровка, — сказала она, по примеру собеседника отбросив напыщенный тон. — В его планы не входит величие нежити. Он метит выше, мудрец. Его истинная цель — наши миры, на которые он готов двинуть бесчисленные армии. Марграл упрям и фанатичен. На Землях Соединенного королевства ему найдется, что предложить сторонникам. И не только из числа нежити. Угроза реальна, мой господин. Особенно, если учесть, какой хрупкий мир заключен у нас сейчас с Механическим королевством. При неблагоприятном развитии ситуации нам придется сражаться на два фронта. Стоит Маргралу ринуться на королевские Провинции, как иномирцы нарушат любые договоренности. Я достаточно хорошо изучила их, чтобы утверждать это.

«Так вот откуда клан черных невест так хорошо осведомлен о Земной Федерации, — подумал Мерсен, — Великая Матерь не зря тратила на Коллегии столько сил и драгоценностей, убеждая судей принять нужную сторону. У повелительницы черных невест действительно опасная соперница».

— Не могу не согласиться с тобой, Асиана-Ал-Мерита. Все это действительно очень тревожно. Мне кажется, правлению Аканора приходит конец, — спокойно сказал мудрец. — По крайней мере, так говорят на высших ступенях всех королевских кланов. Но это вовсе не значит, что придет конец Соединенному королевству. Король лишь символ, ты согласна?

— Король Аканор — достойный символ власти! — горячо подтвердила Асиана, которую втягивали в опасный разговор о государственном перевороте.

Мерсен слегка улыбнулся.

— Итак, что мы должны предпринять, чтобы защитить трон Аталантиды?

Асиана мысленно насадила на крючок заранее приготовленную наживку. Ах, если бы она могла позволить себе затаить дыхание! Но нет. Прозрачные лепестки неукротимого огня в глазах, убежденность в своей правоте и бесконечная преданность… И забыть об обольстительных позах! Не тот случай.

— Нам необходимо распустить слух, что у Марграла есть конкурент, который сам метит на королевский престол! — воскликнула Асиана так, словно всю жизнь ждала возможности высказаться. — Мы найдем нужного человека, подыграем ему на первом этапе и позаботимся о том, чтобы Марграл о нем узнал. Тем самым мы переведем глобальную угрозу в разряд столкновений двух частных армий на границах Темных миров. Очень скоро обескровленные претенденты на престол будут с успехом разбиты королевской гвардией! А мы точно узнаем всех пламенных сторонников и всех тайных противников его величества.

— Нерядовой план, — сказал мудрец.

Асиана выиграла первый раунд. Такой прыти и кровожадности от черной невесты он все-таки не ожидал.

— И кого же ты прочишь на роль соперника Марграла?

— Мы оба знаем, что недовольство безволием Аканора растет, — сказала Асиана. — В его окружении и в королевских кланах сейчас полно подходящих кандидатур. Я думаю, здесь стоит подключить ищеек, но навскидку… — она притворно задумалась и перечислила несколько кандидатур.

Имя, на которое делалась основная ставка — то имя, которое было призвано спровоцировать собеседника, прозвучало в самом конце короткого списка. Казалось, Асиана вспомнила его в последний момент:

— Диам-Ай-Тер не раз пренебрежительно высказывался об его величестве, несмотря на то, что состоит с королем в родстве. Пусть его след сейчас потерян, но Марграл поверит в реальность угрозы: армия, обученная воевать с нежитью у стражников под рукой. Я прошу совета, мудрец! И благословения начать гибельную для нежити операцию. В этот раз она выходит за рамки полномочий моего клана и ранга. Потому я и пришла к тебе.

Изумрудные глаза собеседницы чуть просветлели, на атласной коже щек проступил румянец. Турмалин на груди полыхнул зеленым огнем. С безнадежно испорченного волшебного зеркала сорвался острый треугольный осколок и вдребезги разбился о каменный пол.

«Да, эта может развязать любую войну и втянуть в нее кого угодно, — подумал Мерсен. — Похоже, она спит и видит диадему Великой Матери. И уверена, что дерзкий замысел даст ей шанс заявить о себе. Как ни жаль, придется ей кое-что рассказать. Идти против тайных планов королевских мудрецов она не посмеет. Ссоры с нами ей совсем ни к чему».

— Ты поступила правильно, сестра, что пришла к нам, — торжественно объявил он по окончании мучительно долгой паузы. — Я благодарен тебе за доверие. И вот мой совет. Не бойся темного властителя Хемар-Хел-Грала, Асиана-Ал-Мерита. Мы знаем о нем. Не препятствуй его стремлениям. Всему свое время.

Асиана не могла позволить себе прикусить от удивления язык. Она медленно встала, склонилась в благодарном поклоне, выпрямилась… И все это время жаркой ниточкой тянулось от языка к каменному сердцу, молчаливое заклятие онемения. Если бы не этот фокус, Асиана бы точно не удержалась и закричала в лицо мудрецу: «Вы, хранители устоев и традиций предпочли Марграла всем, кого я перечислила?! Это ваш совет?! Не мешать нежити, обласканной королевскими мудрецами, сосать нашу кровь и править Соединенным королевством… Туманные небеса, мы катимся в бездну! Пусть сегодня я сама иду с темным князем рука об руку. У меня нет выбора. Но вы! Что вас заставляет тащить кровожадного бастарда на золотой трон, стоящий в сердце нашего мира»?!

— Великие замыслы далеки от моего понимания, светлый господин Мейн-Эр-Сент. Но чем меньше войн, тем лучше для Королевства. Кому как ни нам, женщинам, знать это, — она позволила себе легкую полуулыбку.

— Я получил истинное удовольствие от нашего знакомства и от нашей беседы, — Мерсен сделал такой жест, как будто собирался прижать ладонь к сердцу, но скованный дворцовым этикетом, был вынужден остановиться и изящно взмахнуть рукой в воздухе. — Прощай, Асиана-Ал-Мерита.

— Прощай, мудрец.

Черная невеста выскользнула за дверь. Мерсен сжал пальцы в кулак. Он колебался, теряя драгоценные секунды. Старая ядовитая мумия или эта смертельная кукла? Непростой выбор. Ошибка может дорого обойтись.

Двое королевских сыщиков бесшумно возникли в комнате и переглянулись в ожидании приказа.

— Твое решение, Мейн-Эр-Сент? — поторопил тот, что постарше.

— Взять ее! — сказал мудрец.

Ночь опрокинула на горный край звездный купол. Пристань мастеров воздуха мерцала впереди голубоватыми отсветами магического круга. Асиана оглянулась на башню Звездочета, где из распахнутой двери выскочили две королевские ищейки.

Под ногами черной невесты точно мех единорога переливался прозрачный ковер. Если бы кто-то отважился взять лупу и разглядеть смертельный ворс поближе, он бы увидел, что каждая ворсинка — это остро отточенный четырехгранный штык, в любой миг готовый выстрелить на высоту человеческого роста. С порога башни казалось, что Асиану сопровождает бледный луч невидимого прожектора.

— Я попробую! — решительно сказал один из сыщиков, смерив расстояние до жертвы, расплывавшейся в световом круге.

— Нет! Переместившись, ты все равно окажешься за границей ее тела! Это не простая клановая магия. Что-то, доступное лишь советницам.

— Но как ее взять, чтобы она не успела переплавить камни в защиту?!

Старший сыщик тронул напарника за рукав и шепнул одними губами:

— На границе стихий.

Строптивый воздушный шар, висевший под козырьком обрыва как приклеенный, неожиданно взмыл и ударился гондолой в голубую мишень. Этим самопроизвольным маневром он привел юного мастера, топтавшегося на краю площадки, в состояние, близкое к отчаянию. С приближавшегося воздушного змея, под брюхом которого гроздью висели любители острых ощущений, полетели возмущенные возгласы и всяческие обидные слова.

Асиана прыгнула в гондолу. Мальчишка испуганно вскрикнул. Воздушный змей, ожидавший когда освободится посадочный круг, дернулся, заложил крутой вираж и рванул прочь.

— В воздух, если жизнь дорога! — крикнула черная невеста.

Она выдернула из пацана липкий страх, раздавила и оглянулась, воспользовавшись секундной передышкой. Шар запыхтел, раздуваясь. Слишком медленно! Но юркнуть сейчас в туманный проход означало попасть в мудреный лабиринт переходов, открывающийся в башне Звездочета потайной дверью со знаком пирамиды.

В миг, когда мальчишка призвал самый непокорный и злобный из всех ветров побережья, а гондола практически оторвалась от земли, Асиана сняла заклятие, переплавлявшее каменистую почву в смертельное оружие. На секунду раньше, чем следовало — в предплечья впились цепкие пальцы, жгучая петля удавки скользнула к шее.

— Разворачивайся! — отрывисто бросил мастеру один из сыщиков. — Высадишь нас на плато.

— Э-гей! На плато! — радостно закричал юный мастер и раскинул руки навстречу запретным ветрам. Звезды сорвались с небосклона и помчались вскачь. Шар закрутило и понесло в сторону так, что затрещала накрепко спаянная с ним гондола. Королевские ищейки повалились на пол, увлекая стреноженную жертву.

«Ничего, — усмехнулась про себя Асиана, катаясь с ищейками в мягких перьях. — Не только вы знаете магические рисунки и повадки чужих кланов. Теперь и я тоже. Мудрец велел доставить меня живой и невредимой, верно? Кинжалы в ножнах, жертва покорна. Удачный день, господа сыщики»!

— Ты что делаешь, мерзавец?!

Свист ветра заглушил ответ. Мальчишка, сиганувший из гондолы, болтался где-то снаружи, на страховке. Не пристало ему — бесстрашному покорителю воздушного океана, сидеть с пассажирами!

— Он под заклятием! — крикнул второй сыщик, встав на четвереньки. И близко-близко увидел изумрудные глаза пленницы. Удавки ползали по ней точно змеи, которые не находили себе места на раскаленных углях.

— Что такое…

Новый рывок повалил его на пол. Морские ветра сцепились с нагорными. Воздухоплаватель, впавший от их схватки в неописуемый восторг, дергал за усы седые воздушные потоки. И заливаясь истеричным смехом, выкрикивал в ночное небо обрывочные заклинания.

— Я сниму ее заклятие! — закричал напарник откуда-то из-за огромных изумрудных глаз.

— Нет! Он перепугается, мы разобьемся. Просто заставь его сесть!

Шар, растрепанный ветрами, устремился вниз, чудом проскочив между скальными зубцами. Башня, плато и неприветливый край, перекрытый ловушками королевских проводников, остались позади. Совсем близко ветер заигрывал с землей, взбивая пыль на извилистых дрогах. Пора.

Днище гондолы вспорола ослепительная молния. Пленница вывалилась на горный склон. Плетеный каркас, в котором выжгло огромную дыру, содрогнулся и рывком стянул поврежденную диафрагму, тщетно стараясь сохранить целостность корзины. Обгоревший пух вымело напором ветра, который захлестнул оглушенных сыщиков. Без перьевого покрытия взорванная гондола напоминала дырявое переплетение черных ветвей.

— За ней! — простонал старший сыщик, намертво зажатый стянувшейся диафрагмой.

— А-а! — задыхаясь, заорал насмерть перепуганный мальчишка, очнувшись снаружи. Искалеченный шар потерял ветер, гигантским мячиком перепрыгнул каменистую осыпь и скрылся из глаз.

Брызнул по склону черный бисер, встала среди острых камней белоснежная кружевная дверца и захлопнулась в нескольких шагах от королевской ищейки. С неба, закрыв собой звезды, упал дракон. В его раскрытой пасти клокотало голодное пламя. Взмахивая чешуйчатыми крыльями, он нацелился сесть, уцепившись изогнутыми когтями за каменный выступ.

— В ущелье! — прохрипел сыщик боевому магу, восседавшему на крылатом чудовище. — Давай в ущелье, перехвати их… Потом за мной… — прошептал он, обхватил руками разбитую голову.

С неба, рассекая упругий воздух, упал второй дракон, сделал головокружительный пируэт у самой земли и умчался за своим собратом, распластанной тенью скользя вдоль отвесных стен обрыва.

На другом конце света Асиана влетела в какие-то непролазные джунгли.

Над головой и под ногами перекручивались сросшиеся древесные стволы и склизкие лианы. Перевитые заросли клочками свисали с уродливых деревьев и тянулись к заболоченной почве пучками воздушных корней. Извращенная жизнь кишмя кишела в этой вывихнутой сельве: все вокруг чавкало, ползало и размножалось. С ветки на ветку, постоянно промахиваясь, перелетали двухголовые попугаи. Их головы отчаянно орали, ругаясь между собой.

Асиана зажмурилась, снова открыла глаза и приподнялась, разглядывая раскинувшийся вокруг мирок. Совсем рядом с мерным гуканьем закачался рогатый бурдюк. Кривокрылый пернатый уродец, которого сгубило любопытство, с шумом и треском сорвался с ветки. Падая, он попытался клюнуть гостью в плечо той головой, что оказалась ближе. Асиана отшатнулась, села и коснулась рассеченной щеки тыльной стороной ладони. Сил у нее хватило только на то, чтобы немного унять боль в теле и остановить кровь. Ее знобило от перенапряжения и усталости. То, что она с таким трудом выведала, не укладывалось в голове.

«Теперь мне нужен мудрец, который объяснит, что сказал мудрец! Чего я о тебе не знаю, светлый господин Диам-Ай-Тер? — мысленно спросила Асиана королевского стражника. — И чего я не знаю о тебе, темный господин Хемар-Хел-Грал»?

Кровожадному бастарду с самого начала подыгрывали королевские мудрецы.

А о стражнике, который мог бы его остановить, они и слышать не захотели!

Под черным крылом темного князя сейчас самое безопасное место в королевстве. Это невероятно, но это так. Что ж… Страшных тайн у сестер Великой матери всегда полные карманы. Хватит и на светлых господ, и на темных, и на высших магов, и на простых смертных по обе стороны границы туманов. Одна магия разлома чего стоит! Мерсен еще пожалеет, что поспешил закончить разговор и натравить на нее королевских ищеек!

Что-то тяжело шлепнулось на колени.

Асиана стряхнула с себя извивающиеся тела сросшихся сороконожек и застонала от омерзения.

«Убей их всех ради меня, Владимир Логинов, — прошептала она, — Убей их всех»…

Она закрыла лицо руками, повалилась на бледно-зеленую траву, свитую в толстые гнезда, и заплакала.

Глава 6

Наступивший день принес с собой долгожданное умиротворение. С самого утра до Ильи никому не было дела. Он валялся в кровати сколько хотел, с наслаждением смывал с себя походную грязь, слонялся по постоялому двору, разглядывал из-за забора диковинные изделия мастеров и стоянку гужевого транспорта, завтракал и пил прохладный лимонад, прислушиваясь к разговорам рудокопов, возвращавшихся с нелегких вахт, наблюдал за всей это грубоватой и пестрой публикой и думал о том, как прост и безобиден был бы мир Соединенного Королевства, если бы ограничивался этим утром и этим измерением…

Прохладный ветерок тек в долину с суровых вершин, прогоняя духоту и полуденный зной. После напряженной ночи взаимных угроз и споров маги общались между собой гораздо спокойнее. Причин тому было несколько. Во-первых, отдохнул Демайтер. С самого утра, точнее — с полудня стражник был сдержан и снисходителен, а от его настроения зависело очень многое. Во-вторых, компания покинула Сагивус. На безлюдных осколках волшебники королевских кланов чувствовали себя свободнее. В этот раз пешком путешествовали все четверо. Хассет попытался спорить, но Донна была непреклонна, и сыщик отступился.

— Что ты решил, Хас-Сеттен? — спросил его Демайтер, когда на одном из измерений они устроили небольшой привал. — Я хочу знать до того, как мы выйдем на Великую ось.

— Мне некуда идти, мой господин, я в твоей власти. В рамках кодекса чести королевского клана и во благо королевства я к твоим услугам, — Хассет склонил голову.

Наглости у него существенно поубавилось. Видимо, парень полночи не спал не только потому, что у него рука болела. Крайне обидные для любого мага слова он произнес хоть и без особого энтузиазма, но совершенно обдуманно.

— Это решение мне нравится, — одобрил Демайтер, скользнув взглядом по тугой повязке, перехватывающей запястье Хас-Сеттена.

Илья лениво прислушивался к разговору, гадал, когда именно стражник отпустит их с Донной за трансфером и не устроит ли перед тем какого-нибудь неприятного сюрприза, гнал от себя тревожные предчувствия и, предвкушая встречу с товарищами, созерцал приземистые сопки и столб вулканического пепла на горизонте.

— Илья!

— Что?

— Тебя удивляет, что я к тебе обратился?

— Э-э… Извини, я задумался.

— Личный мудрец у меня впервые, но я много о них слышал, — Демайтер чуть прищурил глаза. — Если бы я задал тебе вопрос: что бы ты сделал на моем месте первым делом…

— Ну, это же очевидно — я бы нейтрализовал ищеек! — сказал Илья, надеясь отделаться от стражника и снова погрузится в безмятежное созерцание, и натолкнулся на недобрый взгляд Хас-Сеттена.

Заинтересованная ответом Донна придвинулась ближе. От всеобщей расслабленности не осталось и следа. Демайтер отбросил ироничный тон и жестко спросил:

— А место патриарха? Разве не ты говорил мне, что победитель должен его занять?

«Я ж был уверен, что ты ничего потом не вспомнишь! И вообще вряд ли выживешь. Черт меня за язык дернул тогда и сейчас»! — с досадой подумал очнувшийся Илья.

— Н-ну… Насколько я понял, у ищеек был недвусмысленный приказ упечь Элисантера в королевскую тюрьму как предателя трона и короны, — сказал он. — И ускользнул он исключительно благодаря Бессателю и преданным ему людям.

Хас-Сеттен едва заметно кивнул.

— Представьте, что начнется, если сейчас на исторической сцене появится еще один опальный патриарх королевских стражников, — продолжал Илья. — Какой момент для ищеек, чтобы взять реванш! Ты же не связан с этим Бессателем взаимными обязательствами, Демайтер. Преданные ему люди ради тебя и пальцем не пошевелят. А ты все еще в розыске из-за наших совместных похождений и с точки зрения родного правосудия ничем не лучше своего бывшего начальника. Да за тобой погонится весь клан!

— Бессатель удвоит усилия, чтобы предать суду Диам-Ай-Тера и убедить двор в своей преданности короне, да Хассет? А стражники никогда не выдадут его по доброй воле, — задумчиво сказала Донна в наступившей тишине.

— Я не собираюсь стравливать между собой силовые кланы королевства, — ответил Демайтер.

Хассет пожал плечами.

— Если Бессатель так всем мешает, его надо сдать нашему патриарху, — сказал он. — Эта услуга перевесит все, что угодно. Стоит только намекнуть его светлости Фаттель-Эль-Ривану, кого он пригрел на груди, и от Тайного Надзора и Бессателя мокрого места не останется.

— И ты знаешь, как это сделать? — уточнил Демайтер.

— Нет, конечно.

— А я знаю.

— Прости, Диам-Ай-Тер, но глава Тайного Надзора — крепкий орешек. Он перехватит тебя раньше, чем ты пробьешься к патриарху. У него серьезная охрана, собственные покои в клановом замке и мощная шпионская сеть. Ты и слова Фаттен-Эль-Ривану сказать не успеешь! Я думаю…

— Держу пари, ты думаешь не о том, Хас-Сеттен! — перебил Демайтер. — О моем аресте Фалервану доложат в любое время дня и ночи, даже если в этот момент он будет на аудиенции у самого короля!

Хассет удивленно вскинул брови и дернулся, чтобы что-то возразить, но стражник сделал ему знак молчать.

— Фалерван примчится как на крыльях дракона, вот увидишь.

— С тем же успехом вы можете сделать ставку на Бессателя, — как бы невзначай заметила Донна. — На сегодняшний день у него тоже немало сторонников.

Хассет бросил на нее быстрый взгляд. Донна обеспечивала себе путь к отступлению на случай, если патриарх ищеек не удержит власть. Она только что заработала право утверждать на Коллегии, что связалась со стражником исключительно в интересах Бессателя.

— Что ты на это скажешь, Хассет? — спросил Демайтер. — Выбирай, кто из высших магов и советников тебе больше по душе. Когда еще представится такая возможность!

— Я бы все-таки поставил на патриарха, — с сомнением сказал Хассет. — Особенно сейчас, когда Бессатель потерпел поражение, и его влияние в клане ослабло.

— Интересная мысль, Донна, не могу не признать, — Демайтер слегка поклонился ей. — Но вне закона я уже был, и мне это не понравилось. Я сыграю на стороне Фалервана — официального главы клана. За короля и во благо королевства, как это и должно быть.

— Ты плохо знаешь ищеек, Диам-Ай-Тер, — вздохнула Донна.

— Они злопамятны?

— И это тоже.

— Но мудрец прав, начинать мне придется с них.

— Нужен другой план, — сказал Илья, которого не устраивала перспектива остаться в колдовских мирах без единого покровителя или без головы на плечах, а то и вовсе угодить вместе с заговорщиками под арест. — Вдруг этот Фалерван вас и слушать не захочет!

— В таком случае ты просто уйдешь с проводником, — великодушно объявил Демайтер, безошибочно догадавшийся о причинах беспокойства иномирца за исход чужого предприятия.

— Патриарх ищеек действительно может выбрать союз с Бессателем, а не с тобой, Диам-Ай-Тер. Все очень зыбко, а палачи Караманта скучают без работы, — сказала Донна.

На несколько минут воцарилось молчание, которое нарушил Хас-Сеттен:

— У нас есть козырь в рукаве, — заявил он и как-то по-особенному взглянул на спутников.

— И какой же? — поинтересовался Демайтер.

Глубоко посаженные глаза молодого сыщика сверкнули.

— Магия разлома, — тихо сказал он.

— Что-о?! Этого не может быть! — хором вскричали Демайтер и Донна.

«Так у них и появляются сторонники, — думал Илья, наблюдая за молодым сыщиком, едва сдерживающим возбужденную дрожь во время короткого рассказа. — Ну что тебе стоило промолчать, Хассет? Всем понятно, что ты оказался среди заговорщиков случайно. У тебя острый ум, ты наблюдателен, рано или поздно ты бы выпутался из всей этой грязной истории и лет через десять-пятнадцать занял бы положение, которое позволило бы по своему усмотрению использовать тот невероятный артефакт, о котором ты рассказываешь стражнику. Но ты слишком молод и нетерпелив, тебе хочется немедленно опробовать смертоносную игрушку, попавшую в руки. А Демайтер так невероятно хорош в роли лидера… Он будет королем! Что я наделал?! — Илья прижал руки к вискам. — В самое ближайшее время трон СКМ займет человек, который располагает подробными сведениями о положительной параллели, сметает чужие армии с лица земли одним движением руки и знает, как добраться по осколкам до мира высоких энергий! От Земной Федерации ничего не останется».

— Вот и конечная цель путешествия, Донна. Прежде чем что-либо предпринимать, нам следует навестить этого мастера с Восьмой Провинции и посмотреть, что за диковинный сосуд хранится у него в мастерской, — подытожил Демайтер и вплотную подошел к побледневшему Илье, стоявшему чуть в стороне.

— Как только ты окончательно поверишь в себя, мы расстанемся, — пообещал он, понизив голос до шепота. — Потому что я начну бояться тебя и твоих советов.

От бесконечного калейдоскопа миров, прошедшего перед глазами в режиме слайд-шоу, у Ильи разболелась голова. С ветреного побережья, утонувшего в утренней дымке, они вышли в холодную ночь, залитую дождем. Растянутая футболка и льняная хламида, наброшенная поверх, не спасали от холода. Илья продрог до костей и бездумно брел, шлепая по лужам, когда Хассет неожиданно схватил его за плечо. Донна, шедшая впереди, остановилась, сняла с шеи еще горячий медальон и сжала в руке, словно предъявляя кому-то невидимому мерцающий пропуск в родную параллель.

— Стой спокойно, Илья, опусти руки вниз, — сказал Хас-Сеттен.

— Что случилось?

— Мы вышли на Великую ось. Впереди кордон стражников.

Илья обнял себя за плечи и поднял голову, всматриваясь в темную пелену.

— Мы на Пограничной Провинции?

— Да. Не делай резких движений, — предупредил сыщик, отступил в темноту и повторил: — Опусти руки!

Дождливое небо дрогнуло. Качнулись черные контуры деревьев.

— Я стражник Соединенного Королевства миров. Вы находитесь в пограничной зоне. Не двигайтесь, отвечайте на вопросы и вам не причинят вреда.

С этих слов началось сближение параллелей. Несколько лет назад Демайтер встречал ими экспедицию Палеха. Когда стражники спасовали перед сверкающим диском, падавшим с небес, он откликнулся на их просьбу о помощи и шагнул на окраину своего мира сквозь несколько королевских Провинций. И пока другие высшие маги клана занимались более важными делами, именно он говорил иномирцам «я — стражник Соединенного королевства миров». Наверное, первый раз в жизни он слушал эту грозную формулировку, стоя по другую сторону барьера — на раскисшей ночной дороге, петлявшей вдоль кромки леса.

Он снял капюшон, молча отодвинул Донну в сторону и вышел вперед, заслонив собой Илью. На секунду все участники действа — офицер в черной куртке и коротком плаще, боевые маги, расположившиеся по двое справа и слева от него, Донна, Хас-Сеттен и сам Илья, стиснувший зубы, чтобы не дрожать, окаменели под проливным дождем.

— Хорошая работа, стражник, — сказал Демайтер. — И неспокойная ночь. Вызови сюда верховного восьмой Провинции. Нам надо поговорить.

Молодой офицер, возглавлявший кордон, а скорее — мобильную группу королевских стражников, тряхнул головой, отказываясь верить глазам, зачарованно перевернул вверх открытую ладонь, отправляя сообщение, и только после этого произнес:

— Диам-Ай-Тер, ты вне закона, кодекса, должности и привилегий! Королевскими ищейками за тобой объявлена охота. У меня есть приказ наместника патриарха Салих-Зет-Тора задержать и под охраной доставить тебя в клановый замок.

— Я знаю, — подтвердил Демайтер. — Ты исполнил долг и задержал меня и моих спутников до прихода верховного стражника Восьмой Провинции. Соблюдение субординации не противоречит приказу?

— Нет, господин советник.

Стало немного светлее, под пленкой морока прекратился моросящий дождь. Офицер коротко поклонился государственному преступнику. Четверка боевых магов, так и не дождавшись распоряжений от командира, шагнула вперед. Их черные доспехи отдаленно напоминали куртки и защитную экипировку мотоциклистов. В лунных кристаллах остроконечных жезлов, изогнутых точно бумеранги, играли тусклые блики.

Суровые бойцы все-таки не выдержали и переглянулись, перед тем как синхронно опуститься перед Демайтером на одно колено.

«Иерархия — страшная сила! Это что же, они перед каждым начальником так расшаркиваются?» — гадал продрогший Илья, отчаянно борясь с желанием обнять себя за плечи. Хас-Сеттен не зря его предупредил: человек, который пришел с осколков, стоит навытяжку перед королевским стражником и не знает, куда руки девать, с точки зрения магов выглядит крайне подозрительно. Для них это все равно, что палец на спусковом крючке.

Тем временем, Демайтер что-то сказал своим людям, и вся четверка снова оказалась на ногах.

«Не-ет, не может быть, чтобы перед каждым, — мысленно продолжал Илья, вытянув руки по швам. — Наверное, только перед магами высшей ступени, и то по торжественным случаям, и не перед всеми, иначе они воевать не успевали бы… Патриарх клана, понятное дело, плюс советники — сколько их там есть. Допустим, девять — по числу планет в параллели? Нет, вряд ли. Тогда Демайтер сказал бы: „Вызови мне советника Восьмой провинции, а не верховного стражника“… Значит, еще меньше, и они, должно быть, тут редкие гости — не царское это дело среди ночи по колено в грязи нелегальные караваны встречать, — Илья ухмыльнулся. — Еще бы эти парни Демайтеру на верность не присягали! Он тут, похоже, единственный среди королевских родственников и высших волшебников, кто такими вещами не брезговал. И сколько бы там ни было ему лет на самом деле — тридцать, сорок или все восемьдесят — запал еще не пропал. Как и у Хассета… Как и у меня, — самокритично признался Илья. — Родственные души», — хмыкнул он и поднял голову.

Рядовой кордон Восьмой Провинции этой ночью удостоился особой чести — под полог морока, просверкав лунными узорами длинных мантий, друг за другом прибыли высокопоставленные маги. В мерцающем бестеневом освещении что-то в полголоса обсуждал с Демайтером начальник местного гарнизона, когда к ним из-за границы ночи шагнул еще один маг, перед которым собеседник Демайтера склонился в глубоком поклоне:

— Рад приветствовать вас, советник Эльм-Тан-Орис, на пограничной Провинции его величества. Восьмой гарнизон королевских стражников к вашим услугам.

Прибывший русоволосый мужчина с первых слов отбросил этикет. Он едва кивнул в ответ на почтительный поклон верховного стражника пограничной Провинции, не обратил внимания на офицера кордона и его боевых магов.

— Демайтер! — воскликнул он. — Признаться, я не сразу поверил… Слухи о твоей бесславной кончине сильно преувеличены?

— Как видишь. Здравствуй, Эльтанор.

— Туманные небеса, это меняет весь расклад!

— Ты не представляешь насколько.

— Значит, нам лучше говорить без свидетелей. Подожди минуту.

Наконец-то Илья увидел человека, которому его светлость Диам-Ай-Тер позволял обращаться с собой как со старым приятелем. Этот стражник точно был одного с ним ранга: Донна и Хас-Сеттен склонились перед ним в поклоне, он имел право приказывать начальнику гарнизона пограничной Восьмой Провинции, чем не преминул воспользоваться.

— Формально стражники кордона не выполнили приказ наместника, — сказал Эльтанор, кивнув в сторону молодого офицера. — А боевые маги присягнули на верность человеку, за которым охотятся королевские ищейки. Я не могу оставить это без внимания. До того, как ситуация разрешится всех пятерых — под арест!

— Да, господин советник.

— И проследи, чтобы их хорошо охраняли. По дальним Провинциям шныряет слишком много ищеек. Кстати, а ты не хочешь избавиться от сыщика, который нанялся к тебе в охрану, светлая госпожа? — поинтересовался он, скользнул взглядом по Хассету и в упор посмотрел на Донну.

— Это мертвый маг, господин советник, он принадлежит не мне, а Диам-Ай-Теру. Я привела его сюда вместе с хозяином, и эта услуга еще не оплачена, — ответила та, не моргнув глазом.

Демайтер ухмыльнулся, что-то шепнул спутнику на ухо, пока речь не зашла об Илье, и тоже обратился к Донне:

— Дождись меня, Доната-Тал-Линна. Я постараюсь не задерживаться.

Две фигуры в длинных плащах вышли за границу морока и растаяли в ночи, встряхнув темный горизонт.

Погасло и без того тусклое освещение. В темноте верховный стражник Восьмой Провинции СКМ, взяв на себя роль офицера кордона, церемонно сказал Донне: «Добро пожаловать на земли Соединенного королевства. Удачи в странствиях» и ушел в сопровождении небольшого отряда, больше всех пострадавшего от встречи с высокопоставленными господами.

Дождь снова хлынул как из ведра. Мир накренился и качнулся перед глазами. Илья удержался на ногах только потому, что садиться в чавкающую грязь было еще противнее. Зубы застучали от холода.

— Что с ним такое, Донна?

— Ничего страшного, Хассет. Такое бывает с неопытными проводниками и жителями дальних осколков, которые выходят на Великую ось, — донесся издалека женский голос. — Илья! Разомкни охранное заклинание, я помогу тебе.

— Нет, — он мотнул головой, хотел добавить «вы удивитесь — оно не снимается», но только беспомощно улыбнулся.

— Вот упрямец! А если моя помощь тебя убьет?

Вместо онемевшего Ильи с какой-то неимоверной глубины откликнулся злопамятный Хас-Сеттен:

— О-о! В таком случае, моя сострадательная Донна, его светлость Диам-Ай-Тер скормит нас нежити собственными руками. Кажется, он сердечно привязан к своему мудрецу! Кто бы мог подумать? Пришла пора тщательно изучить сплетни о его любовных похождениях. Ручаюсь, там есть немало интересного.

«Еще не хватало»… — вяло подумал Илья сквозь звон в ушах.

— Перестань, Хасс. Забери его к своему мастеру, пусть отдохнет. Оставь мне карту, я приведу стражника. Если мы не явимся до рассвета — мудрец достанется тебе в награду.

«Как, оказывается, противно быть разменной монетой измерения», — успел подумать Илья.

У него потемнело в глазах, ноги подкосились, воздух вокруг порвался и превратился в рыжий свет факела.

С мокрых волос за шиворот стекла струйка воды.

Хас-Сеттен прислонил дрожавшего от холода подопечного к какому-то стеллажу, завешенному дырявой рогожей, и пинком отшвырнул в дальний угол нелепое существо, собранное из деревянных брусков, железных сочленений и десятка грязных щеток.

— Нодар! — крикнул он. — А ну спускайся, мастер, не то я раскатаю твоих любимцев по всей мастерской!

Из угла раздалось позвякивание, шуршание и обиженное прерывистое пыхтение. Где-то над головой хлопнула дверь и заскрипели ступени.

— Кто это у меня здесь хозяйничает…

— Доброй ночи, Свен-Одар.

— Ох! Ты ли это, господин сыщик?!

— Да, мастер. Я вернулся, как и обещал. И не один.

— Не сочти за дерзость, светлый господин Хас-Сеттен, но я не ждал тебя так скоро!

Из темноты в освещенный круг выплыло заспанное лицо, покрытое сетью морщин и обрамленное седыми кудрями. Илья хотел поздороваться — ничего не вышло.

— Куда бы его пристроить? — спросил Хас-Сеттен, поддерживая гостя за плечи.

— Что такое с этим парнем? — растерянно пробормотал Свен-Одар, позабыв о том, как опасно задавать вопросы клановым господам, и повыше поднял факел, который держал в руке.

— Туманами мироздания отравился, — хмыкнул Хассет. — Ему просто надо немного отдохнуть и согреться.

Он окинул мастерскую хозяйским взглядом, отлепил Илью от стеллажа, оттащил в угол, бросил на продавленную лежанку и схватился здоровой рукой за перебинтованное запястье, зашипев от боли.

Свен-Одар поморгал и озадаченно почесал затылок.

— Что-то друг твой бледноват… Да и ты вроде ранен, господин Хас-Сеттен?

— Я с коня упал. Разводи огонь, собирай на стол. Будут гости, мастер.

Вспыхнули магические огни, и Свен-Одар, у которого обеденного стола со стульями в мастерской отродясь не водилось, принялся озадаченно оглядывать захламленные полки, верстаки, чурбаки, доски и железный хлам, сваленный вдоль стен. Он как раз успел закончить работу, Илья немного оклематься, а Хассет выскользнуть в ночь и обойти ветхое подворье в поисках неприятных сюрпризов, как двери распахнулись и вместе с молодым сыщиком на порог шагнули королевский стражник в длинной мантии высшей ступени и королевский проводник с горящим медальоном на груди.

Мастер Свен-Одар никак не ожидал, что глухой ночью к нему в дом ввалится компания высокопоставленных особ и предпочел сразу бухнуться им в ноги, чем ломать голову над тем, кто из клановых господ пришел по его душу, кто из них выше рангом, и кому первому кланяться — до земли, в пояс или как еще. В Гильдию мастеров он сто лет не захаживал, поскольку учиться ему там было нечему, высших магов тоже сто лет не видел, и этикет как-то подзабыл.

В помещении было тепло и сухо. Снаружи по цветным стеклам барабанил дождь. Демайтер расстегнул и скинул плащ, с которого скатывались тяжелые капли.

Черную форму рядового стражника ему одолжили сослуживцы. Количество декоративных элементов на одежде существенно сократилось: простой отложной воротник лежал на плечах, с широких манжет исчезло набивное кружево. Вместо изящной шнуровки на груди болтался черный шнурок, бесхитростно продетый в шесть круглых дырочек и завязанный узлом. Брюки поддерживал обычный кожаный ремень, на штанинах внизу пропали геометрические узоры.

Демайтер перешагнул через техномага, устремил взор на Илью, зашевелившегося в дальнем углу под кучей тряпья, и направился прямиком к лежанке.

— Что это с ним?

В глазах Хас-Сеттена запрыгали горячие искры вдохновения, он открыл рот… Но Донна его опередила. Прежде, чем начать говорить, она незаметно наступила ему на ногу кончиком расписного летнего сапожка, сплетенного из мягкой кожи и кружева.

— Илья слишком долго пробыл на осколках, Диам-Ай-Тер, — пояснила волшебница. Голос ее лился как спокойная полноводная река. — Как ты помнишь, я строила анфилады. Готова поручиться чем угодно, что он первый раз шел с проводником сквозь междумирье.

— Да, возможно, — задумчиво подтвердил Демайтер.

— Я не смогла ему помочь: он под твоей печатью и охранным заклинанием, и я не была уверена, что магия моего клана пойдет ему на пользу.

Королевский стражник, удовлетворенный объяснением, вернулся к столу. Хассет ухмыльнулся и кивнул Донне, как бы говоря «осознал, не волнуйся, больше не буду», и оба они последовали примеру Демайтера.

Свен-Одар поднялся на ноги, как только выяснилось, что высшим магам нынче не до церемоний. Они хотели есть, пить, спать, завоевать место какого-то патриарха, отыскать летучий корабль, поменять короля на троне, перекроить границы империи и прижать королевских мудрецов. Это то, что мастер вынес из коротких реплик, которыми обменялись возбужденные гости. «Ну, тут все как всегда. У клановых господ по-другому не бывает. Мир, стало быть, не перевернулся», — кивнул сам себе мастер и стал собирать на стол нехитрую снедь, мучительно размышляя над дилеммой: предлагать высоким гостям самодельную выпивку или не стоит. Мальчишка из ищеек в прошлый раз замахнул — не побрезговал. Но он тут самый младший и по возрасту, и по рангу…

— Эй, мастер! Хас-Сеттен оставил тебе амфору. Где она? — спросил Демайтер, прервав тяжкие раздумья техномага.

Отогревшийся Илья приподнялся на локте и уставился на Демайтера, словно видел его впервые. Таким он стражника не знал. До сего дня он видел его только вырванным из привычной реальности. В пути он молча сносил все невзгоды и неудобства. По отношению к иномирцам — держался более или менее уважительно, хоть и разделял их для себя на высших и низших. Доктор Шевцов признался Илье, что ждал от необычного пациента бессчетного количества капризов. Но только в горячем бреду, когда в сознании стражника путались миры и искажались образы людей, а за окнами кланового замка валил снег, он начинал посылать мастера за туманную грань и требовать другого лекаря. На фоне всех предыдущих поступков Демайтера его откровенно хамское поведение по отношению к пожилому человеку, к которому они среди ночи без спроса вломились в дом, вызвало у Ильи неприятие вплоть до отторжения. «Какая пропасть между нами», — сказала однажды Асиана. «Какая пропасть», — повторил он про себя, встал и пошатываясь, побрел к столу.

В глубине разбитого сосуда играли багровые блики, бросая на потолок и стены пепельные тени. Не сводя с амфоры зачарованных глаз, Илья встал, подошел поближе и плюхнулся на свободный стул, напрочь позабыв о своих высокоморальных терзаниях. Возможно, пропасть была не так уж широка, но Илья не успел об этом подумать. Сосуд, заключивший в себя древнюю силу, и история его появления завладели всеобщим вниманием.

Стражник и проводник передавали находку друг другу так осторожно и бережно, словно работали в химической лаборатории. Хас-Сеттен предпочел к ней не притрагивался — ему хватило прошлого раза, а Илье, зачарованно разглядывающему древние письмена, не дал этого сделать Демайтер. Что не помешало ему спросить иномирца:

— А ты что там видишь?

— Даже не знаю… Эти значки похожи на танцующих ящериц.

— Огненные саламандры, — шепотом подсказал техномаг, стоявший чуть поодаль от наспех сколоченного стола, вокруг которого расселись незваные гости.

— Хм, — сказал Демайтер и удостоил хозяина дома своим драгоценным вниманием. — Как, говоришь, твое имя?

— Мастер-техномаг Свен-Одар, мой господин.

— Гильдия?

Хас-Сеттен кашлянул и что-то многозначительно зашептал стражнику на ухо. Тот несколько раз качнул головой, словно отказываясь верить словам королевской ищейки. Свен-Одар в ожидании своей участи нервно поглаживал плетеную бутыль, которую держал в руках, все еще не решаясь предложить дорогим гостям дешевое пойло. Демайтер окинул старика пристальным взглядом.

— Ему налей! — коротко бросил он, кивнув на Илью.

И из всей этой неспокойной ночи Илья запомнил еще стакан с мутной жидкостью, пожар в горле, блаженное тепло и вкрадчивый женский голос, шепнувший кому-то из темноты: «Знавала я королевских ищеек, которых сгубил слишком длинный нос. Но чтобы слишком длинный язык… Ты плохо кончишь, Хас-Сеттен».

После дождя, который всю ночь что-то нашептывал на ухо Демайтеру, спавшему снаружи под навесом, утро выдалось сырым и холодным. На дворе слышалось ритмичное чавканье и позвякивание. Не открывая глаз, Демайтер прислушался, не ощутил угрозы и плотнее завернулся в теплый плащ. Позвякивание стихло, сменилось маслянистыми шорохами, стражник снова провалился в сон и в этот момент кто-то оглушительно каркнул у него над ухом. Он вздрогнул и приподнялся, стащив капюшон и прогоняя остатки сна.

Прямо напротив на шести львиных лапах стояло железное блюдо, которое поддерживали в вертикальном положении четыре тощие штанги, небрежно приклепанные к корпусу. В полном изумлении Демайтер уставился на тонкую гравировку циферблата, которой могли позавидовать лучшие придворные мастера. Неизвестный художник изобразил сцену охоты. Между грациозным оленем, мчавшимся закинув голову, и первой гончей торчал безобразный черный клюв, а две мятые стрелки беспомощно дергались на шести часах.

«Семь часов, — громко возвестил клюв. — Время для дел еще не пришло, но пришло время для их начала. — Внутри часов кто-то откашлялся и добавил чуть менее уверенно. — В какой из дней нам сопутствует успех? Вопрос удачи и неудачи. Глупый вопрос. Если последнее не избрано — все сложится»!

Клюв спрятался. Под цифрой двенадцать с треском захлопнулись створки, и все вокруг пришло в движение. Гравированное блюдо со стоном опрокинулось. Рядом громко хлопнула входная дверь. На двор выскочил полуодетый, заспанный и до смерти перепуганный мастер, испустил сдавленный вопль и, шлепая по лужам босыми ногами, подскочил к своему детищу. Бессвязно бормоча какие-то извинения, он схватил его за бронзовую лапу и грубо поволок в кузницу. Оскорбленное изделие хрипло каркало, упиралось и заламывало тонкие штанги, вонзая их в землю. На шум, с тихим всплеском раздвинув пространство, явился королевский сыщик.

Демайтер встал, сошел с вороха соломы и полусонно кутаясь в плащ, под который упрямо заползал свежий утренний ветерок, привалился спиной к стене сарая.

— Ты понимаешь, что здесь происходит, Хассет? — пробормотал он и протер глаза.

— Отчасти, ваша светлость.

— Что это за слабоумное чудовище… Чего оно от меня хочет?

Вспомнив предостережение Донны, Хас-Сеттен удержался от двусмысленной улыбочки и пространных комментариев.

— Это философские часы, ваша светлость, — пояснил он. — Сообщают время три раза в сутки: в семь утра, в два часа дня и в полночь. Не так давно были подарены местному голове и с благодарностью возвращены обратно. С тех пор в кузнице хранятся.

— Вот как.

Демайтер медленно распрямился, провел руками по волосам, вышел из-под навеса и огляделся.

Просторный задний двор, обнесенный высоким потемневшим от времени забором, и заботливо присыпанный песком и опилками, искрился люминесцентно-синей магией. Он был заставлен и завален всякой всячиной. В дальнем углу виднелась кузница и тяжелый ворот колодца, вдоль забора копошились отсыревшие соломенные чучела, а по правую руку — ближе к запертым воротам, стояли самоходные телеги, собранные из деревянных деталей. Какие-то из них кренились на бок, у других были проломлены доски, не хватало бортов или тощих ног, а под днищем болтались обрывки ржавых цепей и подвесных блоков.

Демайтер перевел тяжелый взгляд на растрепанного хозяина, который старательно подпирал снаружи дверь кузницы.

— А скажи-ка мне, мастер…

Солнце прорвалось сквозь пелену облаков, выплакавших под утро последние капли дождя, ударило в многочисленные витражи мастерской и взметнуло над сараем цветное зарево. В косых утренних лучах цветы закивали многоугольными головками, переливаясь, помчалась по плоскости стекла наборная сороконожка с конской головой, а вокруг Демайтера задрожали на земле размытые радужные пятна, отразившись от его глянцево-черной мантии как от зеркала воды. Разбрызгивая отраженную радугу, стражник сделал несколько шагов по направлению к Свен-Одару, в нерешительности остановившемуся у закрытых дверей кузницы.

— А скажи-ка мне мастер, — повторил он. — Для чего нужен флюгер, который не поворачивается по ветру?

Демайтер щелкнул пальцем по коническому основанию конструкции, возле которой стоял. Наглухо вбитая в конус стрела со скрежетом сделала у него над головой полный оборот и чуть просела, выбросив наружу горячую железную стружку. Пугала, сваленные в кучу у забора, испуганно завращали глазами-пуговицами.

— Если твой рассказ мне не понравится, я здесь все с землей сровняю. А начну с того, что вырву из циферблата часов этот уродливый клюв! Подожди меня в мастерской, Хассет. Туда, куда мы собираемся невозможно опоздать.

— Да, ваша светлость.

Мастер многозначительно шмыгнул носом и приосанился.

Хассет незаметно выдохнул, оглянулся на разноцветные окна и подмигнул квадратной стрекозе.

Спустя четверть часа Демайтер вошел в сарай и остановился посредине. В черной форме без плаща он казался темным изваянием. Несмотря на утреннее солнце, бьющее в окна, в помещении сгустился полумрак. Живые витражи затаились и потемнели: не махали крыльями птицерыбы, не переливались цветные жидкости в диковинных ретортах, восьмигранники цветов распластали неподвижные лепестки, и только под самой крышей треугольная девица в зигзагообразном платьице с тоненьким звоном рыдала по красавцу стражнику. От переживаний по витражу расползалась губительная сквозная трещина.

«Эх, пропадет девка! Заново наберу, что поделаешь», — вздохнул про себя мастер Свен-Одар, бросив наверх быстрый взгляд.

Хассет стоял напротив стражника, сжимая в руке плетеную рукоять. Из нее точно змея вытягивалась клановая удавка, заискивающе трепетала, извивалась и выписывала нетерпеливые восьмерки. Учуяв богатую добычу, она только что руки Хассету не лизала от вожделения.

Донна с Ильей отошли к запертым воротам мастерской. Мастер тоже посторонился.

— Ты ради этого жизнью рисковал, Хас-Сеттен, — напомнил Демайтер. — Смелее! В этот раз все получится. Я обещаю.

Хассет с досадой прикусил губу и отпустил рабочий конец удавки. Плетеная змея вырвалась. С треском сминая защитную ткань шелковой рубашки, она в мгновение ока опутала предплечья Демайтера, стянула их и надежно связала ему руки за спиной. Хассет коротко вздохнул, выхватил из ножен кинжал, сделал шаг вперед и растаял вместе со стражником.

Наверху что-то звонко лопнуло, вниз посыпались разноцветные стекла, в сарае стало заметно светлее.

— Ах, какая жалость! — искренне огорчилась Донна.

— Не о чем жалеть, светлая госпожа, — заверил волшебницу Свен-Одар. — Все равно дурная девица была! Не получалась долго, упрямилась. Сделаю новую, краше прежней и с железным сердцем.

— Не надо с железным, — улыбнулась Донна. — Илья, если они не вернутся, наш договор остается в силе. Уйдем до темноты.

— Согласен, я думаю ждать дальше будет небезопасно, — сказал Илья, зачарованно наблюдая, как под рукой Свен-Одара закручивается из кучи битого стекла цветная воронка.

Чем-то нравился Илье этот спившийся деревенский мастер. Жила какая-то задорная сумасшедшинка и в нем самом, и во всем, что он делал. И чувствовалась в нем густая добрая сила. Не высокомерная сдержанность Демайтера, готовая взорваться сокрушительной боевой магией, не коварная волшба Асианы, скрытая за ослепительной красотой, и не гудящая мощь открытых Донной проходов, а что-то такое… Живое, настоящее, доступное пониманию человека, пришедшего из другой параллели. Может быть, на Илью так само слово техномаг подействовало. Но с другой стороны Хас-Сеттен никакого отношения к корню «техно» не имел, а старику тоже симпатизировал, хоть и старался виду не подавать и держать дистанцию.

* * *

Вопроса, где заложить первый камень кланового замка для древних патриархов не существовало, поскольку ответ лежал на поверхности. Формирование пяти магических сообществ, превратившихся со временем в крайне влиятельные социальные институты и силовые ведомства, началось одновременно с открытием прохода на Карамант.

В те времена планеты отрицательной параллели еще не были подчинены единой власти, а большая часть из них попросту не была открыта. Сначала королевские мудрецы говорили о трех, потом о шести и лишь много позже — о девяти полноценных мирах, нанизанных на Великую ось. Соответственно резиденция патриарха проводников и величественные замки четырех королевских кланов возводились на Королевской Земле, многократно расширялись и перестраивались, превращаясь в укрепленные моногорода, обнесенные неприступными стенами.

Когда Соединенное королевство разрослось и поглотило целую россыпь осколков, признавших себя колониями СКМ, руководству кланов понадобились филиалы и региональные центры на новых территориях. Но здесь каждое из магических сообществ пошло своим путем.

Стражники отгрохали на восьмой Провинции, имеющей для них стратегическое значение, настоящую крепость, а на всей остальной параллели ограничились резиденциями. Проводники организовали разветвленную сеть элитных учебных заведений с достаточно широкими полномочиями и собственной охраной. Сестры Великой матери вынесли свой «форпост» на ключевую планету темных территорий, именуемую Верховным княжеством нежити. Ну а королевские ищейки обзавелись мрачноватыми пятиугольными сооружениями, которые совмещали в себе функции информационных центров и пересыльных тюрем и наводили ужас на местных жителей.

Если о том, какую роль играют при дворе мудрецы, граждане СКМ имели весьма смутное представление, то с ищейками все было предельно ясно с самого начала. Их боялись до дрожи. Каждый из магов этого клана имел право и более того — был обязан пресечь заговор в зародыше и устранить любую угрозу его величеству вместе с ее носителем. При этом решение королевский сыщик принимал на месте, а отчет держал только перед собственным патриархом.

Обычные тюрьмы находились в ведении наместников, баронов или градоначальников. И если королевским ищейкам требовалось допросить заключенного, они шагали к нему в камеру, не растрачивая драгоценное время на уведомление местного начальства. Единственное место, куда ищейки не могли проникнуть без спроса — это королевская тюрьма. Гарнизон Караманта напрямую подчинялся монарху и даже сыщикам высших ступеней не разрешалось входить туда без высочайшего соизволения.

Наверное, с течением времени власть ищеек стала бы безграничной, если бы на заре веков их не остановили объединенные силы стражников, черных невест, проводников и мудрецов. Последние раз и навсегда разделили полномочия между силовыми кланами. И по окончании кровавой Эпохи Междоусобиц сыщики лишились способности преодолевать границы измерений.

Это решение, принятое на так называемом «Совете у мудреца», позволило восстановить баланс сил в королевстве и заново объединить миры в неспокойные времена. Но ищейкам оно стоило дорого. Обескровленный клан терял своих агентов, у которых почти не осталось преимуществ. Подчас они проигрывали не только клановым, но и вольнонаемным боевым магам, если у тех хватало мужества вступить в схватку ни на жизнь, а на смерть.

В конце концов, древний монарх, заинтересованный в собственной безопасности, прислушался к жалобам ищеек, пошел на уступки и отдал им на откуп магию внутренних перемещений по измерению. Черные невесты подняли бурю протеста и пригрозили дестабилизацией ситуации в Темных мирах. Королевские стражники предложили лично обучить сыщиков искусству боевой магии, чтобы несчастные слуги его величества, которым она так тяжело дается, больше не гибли от рук простолюдинов.

Но благородным дамам и господам недвусмысленно намекнули, что совместно разграбив чужой клановый замок и прибрав к рукам несчетное количество реликвий, артефактов и прочих сокровищ королевских ищеек, они могли бы проявить большее великодушие и воздержаться от оскорблений.

Приободрившиеся ищейки проводили победными взглядами Великую матерь, у которой в белоснежных одеждах разом прибавилось черненого серебра, и патриарха стражников, гневно сверкавшего золотом мантии, и кинулись выпрашивать дополнительные привилегии, упирая на то, что злейший враг трона и короны — это не кто иной, как высший маг чужого клана. И если он в любой момент может уйти от погони, хлопнув дверью между мирами, то охота теряет смысл.

Монарх, раздраженный распрями, пригрозил обнаглевшему патриарху ищеек еще одним штурмом кланового замка, уже с участием королевской гвардии. Оскорбленный в лучших чувствах, тот что-то шепнул руководителю проводников, встал и тоже покинул тронный зал. Но слова высшего сыщика заставили короля глубоко задуматься и обратиться к придворному мудрецу за советом.

— Если моих ищеек не будут бояться стражники, сестры Великой матери и проводники, их не будет бояться никто! — пожаловался мудрецу расстроенный король. — А если я дам им то, что они просят, то их начну бояться я сам.

— Вы как всегда правы, ваше величество, — загадочно улыбнулся мудрец. — Вашим ищейкам не стоит покидать мир, в котором они хранят порядок. Одарите патриарха и его советников этой привилегией, и волна недовольства сразу утихнет. А что касается его подчиненных, мы что-нибудь придумаем. Враги вашего величества не ускользнут от правосудия, будьте уверены.

* * *

Как любой волшебник, прошедший обучение в клане королевских ищеек, Хас-Сеттен видел руины древних укреплений, почерневшие от боевой магии. Согласно высочайшему распоряжению участок крепостной стены и развалины сторожевой башни оставили на территории замка в назидание потомкам.

— Вот что ждет всякого, кто упивается своим могуществом, вместо того, чтобы преданно служить короне! — говорил наставник юным послушникам, указывая за ограждение. — Не дайте объединиться врагам его величества. Слушайте каждый шорох, угадывайте их следующий шаг и отыскивайте их, где бы они ни прятались.

— А что, если это будет маг высшей ступени… — робко спросил кто-то из ребят, осексяпод суровым взглядом учителя и закончил шепотом. — Если враг все-таки окажется сильнее?

— Значит, ты был ленив на тренировках, небрежен в учебе, и тебе предстоит умереть вместе с ним в волчьей яме… Умереть за своего короля — это великая честь! Вы, случайно, не опаздываете на следующий урок, светлые господа? — поинтересовался наставник и усмехнулся, глядя вслед послушникам, помчавшимся на занятия во весь дух.

Ищейки не имели собственных тюрем, но совсем обойтись без камер предварительного заключения они все же не могли. Возводя первый филиал, они заложили в сердцевине пятиугольника пять глубоких каменных колодцев, которые назвали волчьими ямами. Их стены покрывал защитной вязью сам древний патриарх, который передал секрет своему приемнику. Тот воспользовался знаниями при строительстве пятигранника на Второй Провинции и так же из уст в уста передал секрет следующему. И так дальше, пока не были открыты все Земли отрицательной параллели.

В последнем усилии сыщик, не справлявшийся с добычей, переносил в волчью яму своего врага. Охотник и жертва оказывались надежно запертыми в каменном мешке и, зачастую смертельная схватка, заставляя содрогаться древние стены, продолжалась там до победного конца. Останавливал ее верховный сыщик Провинции или тот из высших магов, кто первым прибывал на место, получив тревожного вестника. Как правило, припоздавшие руководители находили на дне волчьей ямы два трупа. Или изможденного заговорщика и труп ищейки.

Во все времена и при любых правителях маги королевских кланов предпочитали не умирать понапрасну, и на самом деле волчьи ямы использовались редко. Они служили скорее средством устрашения. Считалось, что вырваться оттуда не под силу никому, кроме патриарха королевских ищеек.

Демайтер не ставил цель проверять, так ли это на самом деле. А вот для Хас-Сеттена вся мизансцена выглядела пугающе правдиво: сыщик второй ступени сцепился с противником который оказался намного выше рангом, и по собственной воле угодил вместе с ним в смертельную западню.

Сверху в холодный мрак колодца лился жидкий свет.

Хассет поднял голову и настороженно прислушался к неясным призракам чужих голосов, которые постепенно приближались.

— … точно, что я врать буду!

— Брешешь!

— Да чтоб я сдох! Пентаграмма так и горит…

— Туманные небеса! И впрямь сработала.

— Я же сказал! Как во времена Сагаила Предупредительного.

— Иди ты! Тогда, говорят, кровь хлестала через верхние края колодцев. Ты верховного вызвал?

— А как же! Первым делом. Может, заглянем, пока не явился?

— Не. Мало ли кто там.

Демайтер многозначительно хмыкнул и улыбнулся во мрак. Хас-Сеттен, державший нож у его горла, чуть ослабил хватку и прикусил губу. Два дурака-смотрителя откровенно позорили самый грозный клан королевства перед лицом чужого патриарха.

Зато верховный сыщик восьмой Провинции не ударил в грязь лицом — как и предписывал тайный формуляр, он незамедлительно явился к месту происшествия. Что он почувствовал, отважно заглянув в волчью яму, и какие вестники полетели сквозь миры, пока скрипели тяжелые вороты секретных механизмов, оставалось только гадать.

Каменная плита в самом низу сдвинулась, открывая узкий лаз, в который можно было протиснуться по одному, и с тяжким ударом встала на место за спиной Хас-Сеттена. Темная щель коридора вывела пленников в пятиугольный зал. В небольшом помещении с низким потолком их встретило кольцо оцепления, в котором сыщики чередовались с боевыми магами. Вся гибельная магия волчьих ям концентрировалась в пентаграмме, начертанной на полу и заключенной в круг, отсюда она растекалась ко дну каждого из колодцев и заполняла их доверху, вплетаясь в руны и охранные символы.

Демайтера вытолкнули в центр пентаграммы и поставили на колени. Удавки, со свистом рассекая спертый воздух, опутали стражника с ног до головы. Одна из тех жгучих петель, что стягивали ему запястья выстрелила вверх, свободным концом зацепилась за вбитый в потолок крюк и натянулась, выламывая руки. Горячая боль прошлась по спине и глухо ударила в ребра. Потоки чужеродной магии заструились вокруг, толкаясь тяжелыми лапами, в подушечках которых таились острые когти. Выдержать все это и забыть, чем владеешь, не помогали ни уроки выживания, ни годы службы и скитаний. Мир сузился до верхнего луча пентаграммы горящей под ногами, и Демайтер зажмурился, чувствуя как расширяются зрачки и бухает в груди сердце.

Советник Бессат-Эс-Кассель явился первым.

Сквозь шум в ушах Демайтер слушал его короткое приветствие и жалел, что не родился князем нежити. Он вкушал бы главу Тайного Надзора маленькими кровавыми кусочками, предварительно слив кровь из сонной артерии в инкрустированный рубинами кувшин, к которому по очереди прикладывались бы лучшие шлюхи Темного мира. Впрочем, сейчас, когда багровая пелена застилала стражнику глаза, а сдерживаемая магия жгла кожу, он и так готов был съесть первого, кто подойдет слишком близко.

Бессат-Эс-Кассель почуял неладное. Он бросил на Хассета недоверчивый взгляд и нехотя обронил:

— Я знал, что не ошибся в тебе, Хас-Сеттен.

Сыщика, угодившего в капкан вместе с богатой добычей тоже выставили на всеобщее обозрение. Хассет стоял за пределами магического круга, всего в нескольких шагах от жертвы. Бессатель обошел коленопреклоненного стражника и массивным жезлом советника, ткнул его в подбородок, вынудив поднять голову и взглянуть на мучителя из-под спутанных волос.

— Какая встреча, Диам-Ай-Тер, — Бессатель пристально посмотрел в затуманенные черныеглаза. — В прошлый раз я лично сопроводил тебя в Карамант, а ты сбежал оттуда, чтобы угодить в волчью яму! Здесь что-то не так, согласен?

Глава Тайного Надзора говорил слишком медленно, чтобы принять его нерешительность за самоуверенность. «Как этот мальчишка на него вышел?! Это может быть двойник. Это может быть мертвяк. Или морок», — так и сквозило в каждом слове.

— Я… — Демайтер чуть не сказал «разорву тебя», — буду говорить только с вашим патриархом.

— У его светлости Фатель-Эль-Ривана хватает других дел. Забирайте его!

Сердце забилось где-то у самого горла — там, где еще недавно Демайтер чувствовал холодную сталь. В прошлый раз ему хватило ума и выдержки не сопротивляться аресту, чтобы не добавлять к обвинительному заключению смерть королевских ищеек и высших стражников. Тогда он еще надеялся, что Элисантер его выгородит. Элисантер и пальцем ради него не пошевелил. Так стоит ли надеяться, что это сделает чужой патриарх? Сдаваться Бессателю второй раз — это совсем не то, ради чего он сюда пришел!

— Оставь мне пленника и займись заговорщиками, Бессатель. Последнее время их развелось слишком много! Мне кажется, вопрос за пределами твоей компетенции, — властно произнес кто-то рядом с Демайтером.

Энергетический вихрь всколыхнул пентаграмму. Фалерван поставил ногу на один из лучей, и в пятиугольном зале повисла гробовая тишина. Бессатель, что-то прошипев, отскочил назад как ошпаренный. Для клановых артефактов, да еще таких древних, существовал только один хозяин.

— Именем короля Аканора и во благо королевства, я вынужден задержать тебя, Диам-Ай-Тер, — объявил Фалерван так, чтобы слышали и сыщики восьмой Провинции, и люди Бессателя. Развязывать смертельно опасного заключенного он не спешил, но в его голосе сквозило неприкрытое любопытство.

— Кто доставил его сюда?

— Я, ваша светлость.

Хас-Сеттен низко склонился перед повелителем.

В руках Бессателя, слишком поздно догадавшегося о преступном сговоре ищейки и стражника, удавка в бешенстве свилась в тугой жгут, а жезл брызнул искрами.

— Вторая ступень? — хмыкнул Фалерван себе под нос. — Ты идешь со мной!

И реальность выплеснулась за грань, в тусклую комнату с единственным окном, за которым царила непроглядная душная ночь. Демайтер, которого вымотало недавнее противостояние, не успел отследить какой гранью Великой пирамиды провел их Фалерван. Хассет и подавно. Ну а владелец этого жилища с выцветшими гобеленами, потертым сукном письменного стола и облупившейся позолотой на ручках кресел ни за что бы не поверил, что сдал комнаты на втором этаже патриарху королевского клана.

Его светлость Фаттель-Эль-Риван был далеко не так немощен и стар, как это хотел представить Бессатель. И далеко не так глуп, чтобы демонстрировать задержанных своей подгнившей верхушке в клановом замке на Королевской Земле. В дешевых меблированных комнатах пленников встречали только два личных телохранителя патриарха. Не удостоив вниманием молодого сыщика, они встали по обе стороны от Демайтера. Удавка, стягивавшая стражнику руки за спиной, немного ослабла, тугие путы змеями заскользили по телу, словно не находя себе места.

— Освободите и поднимите его. Коленопреклоненных высших магов я на своем веку видел достаточно, — задумчиво произнес Фалерван. — Этому я не прочь посмотреть в глаза.

Удавки скользнули на пол. Демайтера рывком поставили на ноги. У него ныли онемевшие запястья, в поясницу словно вбили клин, под кожей горели места соединений ребер с теми страшными механическими вставками, которые как уверяли иномирцы, со временем прорастут и полностью заместятся живой тканью.

Инициативу в разговоре он сдал без боя.

— И чем это тебе так приглянулась наша волчья яма, Диам-Ай-Тер? — усмехнулся патриарх королевских ищеек. — Надеюсь, ты ломал эту комедию не для того, чтобы покушаться на мою жизнь?

— Я хотел… поговорить с глазу на глаз… ваша светлость.

Повинуясь знаку Фалервана, телохранители церемонно поклонились и вышли.

— Говори, — добродушно предложил Фалерван.

Хассет, на которого никто не обращал внимания, исподтишка взглянул на повелителя. В клане ходили слухи, что Фалерван водит дружбу с палачами Караманта и время от времени отдыхает от забот в пыточных камерах королевской тюрьмы, наблюдая за их работой. Как теперь понимал Хас-Сеттен, большей частью эти слухи распускал Бессатель, чтобы представить конкурента выжившим из ума старцем, которому везде мерещатся заговоры и зверские убийства. Но, видимо, дыма без огня не бывает. Что-то такое еле уловимое, доступное лишь наметанному глазу сыщика, проскочило во взгляде Фалервана, когда тот смотрел на плененного стражника. Его временная слабость доставляла старику тщательно скрываемое удовольствие.

— Или давай лучше я… Не возражаешь, если я начну? Почему этот мальчик таскается за тобой, Демайтер, где твой плащ, зачем ты пришел ко мне и как ты умудрился сбежать из Караманта? Как видишь, вопросов у меня накопилось немало! И ты, конечно, догадываешься, как прозвучит первый из них: что это был за поединок, в котором тебя так отделали, что ты встать передо мной не можешь без посторонней помощи? Я знаю только одного противника, который на это способен, но может быть нашелся еще кто-то… Развеешь мои сомнения?

— Ты крайне проницателен, Фатель-Эль-Риван, но часть вопросов я оставлю без внимания.

Ответ Демайтера, которому было не до этикета, прозвучал скорее вызывающе, чем уважительно. Фалерван, который немного уступал в росте собеседнику, окинул его взглядом с ног до головы и выдержал паузу.

— Право патриарха, ваша светлость, — усмехнулся он, заложил руки за спину, покрутил большими пальцами и медленно повторил. — Право патриарха не отвечать равному на вопрос… М-да. Интересный поворот. Эй! Как там тебя… Выйди-ка за дверь, — через плечо бросил он Хассету и снова обратился к стражнику. — Расторопный малый?

— Даже чересчур, — подтвердил тот и с небольшими поправками изложил ту версию событий, которую услышал от Ильи на Сагивусе.

Беседовать с главным сыщиком Соединенного Королевства оказалось ничуть не легче, чем стоять на коленях перед Бессателем, давясь собственной магией.

— Мало того, что ты поубивал всех своих врагов и половину моих, ты осмелился явиться к патриарху королевских ищеек и лгать мне в лицо! — воскликнул Фалерван в итоге.

— Их погубил не я, а дрейф осколков, — упрямо повторил Демайтер. — Лучше вернемся к тем нашим врагам, которые еще живы. Я готов свидетельствовать на Коллегии королевских кланов против Бессат-Эс-Касселя при условии, что патриарх Фатель-Эль-Риван лично снимет с меня обвинения в государственной измене.

Чтобы избежать нечаянной путаницы в трактовках он высказался предельно конкретно и отчетливо произнес оба имени.

— Если ты действительно возглавишь клан королевских стражников, для мудрецов это станет не самым желанным сюрпризом, — задумчиво произнес Фалерван, уклонившись от прямого ответа. — И не только для них. Союз с тобой — это крайне рискованный ход.

— Да, ваша светлость.

В глубоком молчании Фалерван прошелся по комнате, посмотрел в щель портьеры на унылый колодец двора, где самозабвенно орали помоечные коты, обернулся, скрестил руки на груди и заговорил, не сводя глаз с собеседника. И по мере того как он говорил, голос становился тверже.

— Я дам тебе три дня. Если в эти три дня ты не вступишь в должность, охота возобновится. Мне все равно, хватит тебе этого времени или нет. Точно так же мне все равно, что тебе помешает: реликвии клана, высшие стражники или наместник Салих-Зет-Тор, который узнав, что ты еще не оправился от ран, вызовет тебя, как только ты переступишь порог кланового замка, и прикончит.

— Трех дней достаточно.

— Может быть, ты не знал, но в истории Соединенного королевства действительно был случай, когда патриарх чужого клана погиб в волчьей яме ищеек, — многозначительно произнес Фалерван.

— В той истории Соединенного королевства, которую мне преподавали, ничего об этом не сказано, — не слишком учтиво возразил Демайтер. — У нас остался последний нерешенный вопрос, ваша светлость.

— Какой?

— Сыщик, который привел меня сюда.

— Он в клане, и он останется!

— Нет. Его жизнь принадлежит мне. Он уйдет.

— Какие пустяки. Это не запрещает его повелителю говорить с ним.

— Я распоряжаюсь его жизнью по своему усмотрению: Хас-Сеттен уйдет со мной! Сейчас и без допроса. Или мы будем созывать коллегию королевских кланов из-за такой мелочи?

— Ты слишком несговорчив, Демайтер! Я могу и передумать насчет охоты.

«Блеф! Ты уже спустил свою свору на Бессателя, от которого давно мечтал избавиться. Как раз сейчас, загнанный в угол, он громогласно вопит о справедливости и требует рассмотрения дела на Коллегии. Тебе нужен я как свидетель, и тебе некуда отступать».

— Я всего лишь предлагаю допросить его немного позже, — миролюбиво пояснил Демайтер. — Не будем же мы рисковать из-за провинциального сыщика второй ступени всеми достигнутыми договоренностями? — он оглянулся по сторонам с деланным беспокойством. — Надеюсь, здесь нет невидимок… Мне, как и любому другому королевскому магу было бы крайне неприятно узнать, что нас подслушивают.

Фалерван сощурился.

— В последнее время ты сильно изменился, Диам-Ай-Тер, — тихо сказал он. — Признаюсь, пока ты не повзрослел, ты нравился мне больше… Я начинаю понимать Элисантера, который старался от тебя избавиться. Ладно, забирай парня и не забудь вернуть, если он будет жив к тому времени, когда отработает долг. Будем считать это печатью на устном договоре.

Глава 7

Демайтер повернул голову вправо-влево, словно никак не мог сфокусировать взгляд и сообразить, где находится и чересчур резко развернулся в сторону Донны.

— Ты заключала договор с кланом ищеек или с Бессателем лично? — хрипло спросил он.

— Что-то случилось с главой Тайного Надзора, ваша светлость? — осведомилась Донна.

Нарочито светский тон проводника и фальшиво-протокольное беспокойство в голосе не имели ничего общего с рублеными фразами стражника. Демайтер вел себя как человек, который здорово выпил, но еще старается себя контролировать, и это ему почти удается.

— Я предлагаю тебе личное служение, Донна. Как патриарх королевских стражников. Если я не вступлю в должность, считай, что этого разговора не было.

— Если у господина Бессат-Эсс-Касселя не будет возражений и новых поручений для меня…

— Их не будет. Я все уладил.

Хассет, все еще стоявший посреди мастерской, нервно передернул плечами в ответ на вопросительный взгляд Донны и отошел от стражника подальше. Демайтер проволок его за собой сквозь призрачные границы, не задумываясь о том, хватит у него сил на двоих или нет. Парня, который знал все обстоятельства встречи на осколках и располагал сведениями о магии разлома, в любом случае нельзя было оставлять королевским ищейкам.

Демайтер прошел вглубь мастерской, по пути опрокинул стул, запнулся за какую-то мелочь, валявшуюся под ногами, и потянулся к клетке, висящей на крючке. Дно конструкции вывалилось, дернулись и опали кожаные полосы, и в руки стражнику, бросая на стены золоченые блики, вылился черный водопад.

— Отойдите от мастера! — приказал Демайтер и метнул в того какое-то заклятие.

Свен-Одар охнул, закатил глаза и сполз по стене сарая.

— Илья, ты идешь со мной!

Дохнуло холодом, окна покрылись морозными узорами, на лице Донны появилось страдальческое выражение, она только что за сердце не схватилась, прикрыв ладонью клановый медальон.

Стены и пол ощутимо тряхнуло, и Демайтер исчез вместе со своим странным спутником.

— Он же его убьет, — тихо сказал Хассет.

— Мастера? — переспросила Донна. — Вовсе нет, Хасс. Это печать молчания.

— Да нет, Илью. С ним сейчас лучше не ходить сквозь призрачные границы.

— Не думаю, — качнула головой Донна. — Диам-Ай-Тер — главный претендент на должность патриарха, и он практически в открытую рвется в клановый замок. Вся мощь клана королевских стражников ляжет ему под ноги, и каждый последующий шаг сквозь миры будет легче предыдущего. О чем они договорились с Фалерваном?

— Не знаю, меня не приглашали. Кажется, они поладили. Расставание, правда, прошло несколько скомкано, — усмехнулся Хассет. — А что будет дальше, лучше и не загадывать.

— Не волнуйся, я загадала за тебя, — улыбнулась Донна. — Для начала — мы приведем в чувство мастера. Потом ты будешь служить стражнику так преданно, как никому никогда не служил. Жизнь — это дело нешуточное! А я ненадолго отлучусь, затем найду Илью, с которым связана обещанием, и буду служить мудрецу, который в итоге принадлежит все тому же стражнику. Ну и как ты слышал, мне только что поступило крайне заманчивое предложение.

— Нас снова прибрали к рукам, светлая госпожа! — невесело рассмеялся Хас-Сеттен. — Ты никогда не пробовала работать на три королевских клана?

— Хм. Почему нет? В его будущей светлости меня пока все устраивает. К тому же, в отличие от предыдущего нанимателя, он хорош собой…

— О-о, это так важно! — перебил Хассет, закатив глаза.

— И платит вовремя, — многозначительно закончила Донна.

— Что-о? Он с тобой расплатился?! Тогда где мое жалование?

— Ах, оставь, Хасс! Кто бросил меня на растерзание нежити? Какое жалование?! Ты вообще шел с караваном по долгу службы. Обратись за деньгами к Бессателю — это же он тебя отправил.

— Действительно. Как жаль, что я остался без гроша, прекрасная Донна! Я как раз собирался пригласить тебя на обед в «Орлиный взор», — проникновенно сказал Хас-Сеттен, прижав руку к сердцу. — Белое вино, куропатки и паштеты, запеченные овощи, изнемогающие в ароматном соусе, дюжина лучших приправ Королевства и осколков…

— А вот это — грязная игра, ищейка… Разве бедная женщина может устоять…

— … лошади остались на Сагивусе…

Свен-Одар сел, протер глаза и прислушался. Голоса, только что звучавшие в мастерской, растворились в воздухе. Изделия, придушенные высшей магией, медленно оживали по углам. В дверь отчаянно забарабанили.

— Нодар! Открывай, Нодар!

Мастер не отозвался. Из дальнего угла он достал пыльную книгу, разложил на столе посреди сарая и бережно вытянул из ее страниц объемный макет из тоненьких, потемневших от времени реечек.

— Может, нет его? — донеслось из-за двери.

— Да какой нет — заперся опять! Вон как двери хитро запечатаны.

— А ежели заперся, так значит запил, неча время терять. Поехали в Упряжное.

— Больно дорого в Упряжном…

— Вот ведь как бывает, — бормотал мастер Свен-Одар, прислушиваясь к затихающему перестуку копыт. — Одну печать молчания высший маг наложил — запил человек. А через двадцать пять лет на нее другой высший маг — еще одну печать молчания! А? Каково? Сердце чуть не разорвалось. Два раза покойник, язык еле ворочается, а пить чего-то не хочется… Клин клином вышибло? Э-хе-хе. Где ж у меня крылья потерялись, крылья ведь были у тебя…

* * *

«Что же это за страна, какая часть света»? — гадал Илья, вслед за стражником шагнув из небытия в заколдованный лес, который расступился перед путниками и сомкнулся за спиной. Мощные стволы разворачивались и склонялись вдоль тропы до самой земли, по-змеиному шурша гранитной чешуей. Идеально ровные и гладкие ветви с устрашающими шипами вместо листьев топорщились во все стороны, оставляя свободной узкую полосу тропинки. Эти неестественно гибкие порождения клановой магии язык не поворачивался назвать деревьями. Их словно отлили в заводских формах и прогнали через цех лазерной шлифовки. Почва под ногами и вовсе напоминала какой-то спрессованный резиновый шлак и пружинила, словно покрытие спортзала.

Процесс познания безнадежно пробуксовывал. Илья вдруг отчетливо ощутил всю свою никчемность и чужеродность. Ему остро не хватало хотя бы элементарного наладонника с картой местности и выходом в сеть. Вокруг простиралось информационное поле, к которому у иномирца, оставшегося без привычных инструментов, не было ни единого шанса подключиться.

На осколки, в силу их отсталости, Илья Владимирович поглядывал свысока, и подобные мысли его там не посещали. Изначальный мир, в котором он побывал, позволял обеим информационным системам столкнувшихся цивилизаций работать практически на равных. Но в искаженном магией пространстве, окружавшем клановый замок, Илья чувствовал себя хищником, у которого вдруг пропало обоняние и ночное зрение. Или процессором, у которого вырубилась вся периферия. Впервые он оказался в интерактивной среде, будучи полностью выключенным из нее. Он чувствовал себя немым дикарем и многое бы отдал, чтобы узнать, как ориентируется Демайтер, что видит и слышит, проходя сквозь строй этих бионических противотанковых ежей.

Маг угадал его мысли:

— Они чуют в тебе чужака, Илья. Кланяются нам, позволяют пройти, но не приветствуют. Из-за тебя мой путь к замку обставлен вовсе не так торжественно, как того требует традиция. Предыдущим претендентам и Хранителям везло больше, — улыбнулся он. — Смотри.

Демайтер протянул руку и коснулся смертоносных ветвей. Они выгнулись и свернулись, пряча иглы, которыми могли пронзить человека насквозь. Мертвенное свечение, перетекавшее по серо-черным кронам, на мгновение погасло. И из-под руки мага с тихим звоном брызнули цветные сполохи. Илья успел рассмотреть тончайшие лепестки, изумрудную зелень и металлические вставки инкрустаций на ветвях. Королевские стражники, возвращавшиеся с дальних рубежей с победой, видели этот лес совсем другим. Демайтер медленно убрал руку, краски умерли, но некоторые мелкие веточки все еще оставались зелеными и блестели, словно облитые тончайшим слоем стекла или жидкого металла.

— Ты знаешь, зачем я привел тебя сюда? — спросил Демайтер, стоя в пол оборота к собеседнику.

— Догадываюсь. Еще когда ты вручил мне тот золотой меч, меня посетила мудрая мысль, что добром это не кончится, — проворчал Илья.

— От тебя сегодня многое зависит.

— Еще бы.

— Тебя попросят подтвердить, что поединок состоялся, а Элис-Ан-Тер был убит не в результате заговора или покушения. Этот день может стать последним для нас обоих.

Демайтер, наконец, обернулся. О, драгоценный миг! В который на благородном лице королевского стражника читалось нескрываемое волнение.

— Боишься, Илья?

— А ты?

— Настоящий мудрец никогда не спрашивает о том, что лежит на поверхности. Это удел простых смертных.

— Да ладно. Я ненастоящий, мне простительно. Ну что, пойдем… Раньше начнем, раньше закончим?

— Постой.

Демайтер странно посмотрел на него, коснулся четко очерченных губ самыми кончиками пальцев, вздохнул и убрал руку от лица, словно срывая с уст печать молчания. Однако, в этом жесте не было и грана колдовства.

— Свидетель поединка волен говорить все, что ему заблагорассудится, — нехотя признался стражник. — Если претенденты так изувечили друг друга, что были вынуждены доверить Хранителю символ власти клана, этот человек на время своей речи становится на место патриарха. Он олицетворяет собой высшую власть и справедливость. И никто не волен уличать его во лжи или требовать изменить показания. Считается, что его устами… — Демайтер окинул Илью взглядом с ног до головы, — говорит сама Судьба!

Он взмахнул рукой, и лес расступился, открыв прямой путь к подножию холма, на котором стоял огромный замок. Крепостные стены, поднимавшиеся в несколько ярусов, открывали взгляду мощные галереи, высокие сторожевые башни с трепетавшими флагами и узкими проемами окон и крыши каких-то корпусов и построек, ощетинившиеся железными ежами на тонких «антенных» ножках. Воинственный город — прочный и основательный, с юго-востока вплотную примыкал к неприступным скалам. Создавалась иллюзия, что крепостные стены распахнули объятия, стремясь обнять горную цепь, увенчанную острыми равновеликими зубцами явно искусственного происхождения. Идеально отвесные скалы и симметричные отроги наводили на мысль о тысячах трудолюбивых каменотесов, подрихтовавших природный ландшафт, чтобы на закате естественное чередование разноцветных слоев горных пород выглядело особенно эффектно.

Залюбовавшись, Илья задрал голову, с удовольствием подставляя лицо свежему ветру, и даже чуть отступил назад. Навскидку горная гряда не превышала в высоту полутора тысяч метров. За синеватым лесом раскинулся холмистый край, изрезанный дорогами, соединяющими живописные замки и пестрые поселения. По всему видно, древние стражники, выбиравшие место для крепости, отнюдь не стремились к уединению, не забирались в непролазные джунгли, не штурмовали восьмитысячники и не помышляли об Антарктиде или суровых северных широтах. Иначе они рисковали оказаться от королевского двора непростительно далеко.

— Не оглядывайся, Илья, — одернул его Демайтер.

Из плоскости широких простенков выдвинулись фрагменты каких-то металлических конструкций. По крайней мере, блестели грозные барельефы именно как металл и чем-то напоминали орудийные башни морских броненосцев. Стены клановой твердыни выглядели настолько мощными, что казалось, в их толще можно утопить сколько угодно старинных орудий, проложить по верху рельсы и пустить туристический поезд без малейшей угрозы обрушения.

Гранитные контрфорсы выступали вперед. Справа и слева от ворот они имели желоба с острыми как бритва краями и скорее примыкали к плоскости стен, чем их поддерживали. При одном взгляде в ту сторону хотелось отдернуть руки… Вообще спрятать их за спину. И отбежать подальше, потому как неизвестно, какая гадость в случае осады потечет на врага по тем желобам.

В отличие от Караманта вокруг замка королевских стражников не было рва. Но вряд ли защитные системы древней крепости позволяли кому-либо прогуливаться здесь без ущерба для здоровья. Даже Демайтер остановился метрах в двадцати от центрального входа, не рискнув подходить ближе, пока цитадель не признает в нем своего блудного сына.

Илья нервно сцепил пальцы и расцепил, вспомнив, что перед магами лучше стоять навытяжку — руки по швам. Оставив окружающие красоты без внимания, он, практически не мигая, уставился на створки ворот, над которыми возвышались две сторожевые башни с узкими прорезями бойниц.

Из «орудий» в ближайших простенках распустились остроконечные стальные звезды. От ворот, разрисованных орнаментом, сценами героических баталий и символами Соединенного королевства вроде королевского глаза-карты и Великой пирамиды мирозданья, отделилась пепельно-синяя тварь. Существо приблизилось на расстояние вытянутой руки, уставилось на путников глазами, похожими на оплывшие восковые свечи, в середине которых теплились два умирающих фитиля, и распахнуло гигантскую пасть. Собственно, оно все из этой пасти и состояло. В глотке шевелилось два десятка горячих фиолетовых языков, утыканных острыми колючками. Они вытягивались и трепетали, занимая всю полость рта.

— Я вернулся, — сказал Демайтер, глядя в омерзительное нутро. — Я в своем праве. Любой, кто захочет пусть слышит и видит нового патриарха.

Пасть захлопнулась и истаяла.

— Что… это такое?! — не удержавшись, прошептал Илья.

— Замковый извещатель, — негромко пояснил маг. — Он живет здесь очень давно.

Ерунда какая, всего лишь извещатель! Кажется, Илья опять испугался не того, чего следовало. Но если это — глашатай, то как же выглядит сторож этих диковинных врат?

Увы, как раз в тот момент, когда дрогнули и начали раскрываться многотонные створки, а на крепостной стене в унисон запели тяжелой медью невидимые трубы, Демайтер оторвал, а вернее — отделил, от подкладки плаща черную полосу ткани.

— Я завяжу тебе глаза, Илья, таковы правила, — сказал он непререкаемым тоном. — Лучше я, чем герольды.

И последнее, что Илья увидел до того, как попал в ритуальный зал — это затягивающийся дефект волшебной мантии. Еще он видел бесконечную картинную галерею, по которой шагал в полной тишине. Справа и слева висели в полутьме старинные портреты благородных мужей — то в светских одеждах, то в длинных мантиях, то под руку с прекрасными дамами, то в гордом одиночестве или в окружении детей. Но если отдельные мазки краски и завитки багетов удавалось рассмотреть во всех деталях, то лица мужчин и женщин, изображенных на портретах, скрывались под густой сетью мелких трещин. Остановиться, встать на цыпочки и уткнуться носом в старинные полотна Илье, разумеется, никто бы не позволил.

Примерно на середине пути, взбираясь по крутым ступенькам, непонятно откуда взявшимся в галерее, он почувствовал, как разгорелся, а потом бесследно истаял на груди «перцовый пластырь». Печать принадлежности, наложенная Демайтером на осколках, потеряла силу. Илья и так находился внутри самой прочной колдовской печати, которую только можно вообразить. И то, что сейчас он — собственность клана королевских стражников, не подлежало сомнению.

У группового портрета, висящего в самом конце галереи, в тупике, он стоял так долго, что начал различать мелкие штрихи: отчетливо проступали морды борзых, детали конской упряжи и когти парящего над людьми дракона, слышались отдаленные звуки голосов…

— Вот мой свидетель и Хранитель, — громко сказал Демайтер.

С глаз Ильи упала повязка, и двое стражников, стоявших справа и слева, не слишком почтительно вытолкали его вперед. Наверное, это были те самые герольды, о которых говорил Демайтер.

Илья проморгался и поднял голову.

Зал, в который его привели, был огромен и забит до отказа. Где-то высоко-высоко над головой парил мраморный купол, украшенный пластичной резьбой. Из его центра свисала на цепях огромная люстра, полная рукотворного огня, который плескался в гранях кристаллов, стекал по металлическим стрелам и таял в вышине. От взгляда на этот световой вулкан Илья ненадолго ослеп. Купол поддерживали граненые колонны из черного мрамора, которые отграничивали округлую приподнятую площадку VIP-зоны от остальной части зала, имевшего форму вытянутого прямоугольника без окон и дверей, но с многочисленными остроконечными арками. Расположенные в шахматном порядке они выдавались или наоборот, западали по отношению к плоскости стен. Если здесь проходили какие-то турниры или обряды посвящения, то логично было бы предположить, что эти порталы, украшенные каменными барельефами, скрывали сложную машинерию, превращавшую ритуальный зал в обеденный или праздничный. Хотя для обеденного он был слишком велик, мрачен и торжественен. Под каменными сводами висели потемневшие от времени штандарты и старинные знамена, потрепанные в битвах. В простенках горели неугасимые бенгальские свечи. Илья пропустил мимо ушей глубокий вздох, пронесшийся, когда незадачливого Хранителя Меча, озиравшегося по сторонам, представили публике.

— Я, наместник, Салих-Зет-Тор, спрашиваю тебя, незнакомец: действительно ли ты являешься свидетелем поединка королевских стражников за честь и право называться патриархом?

— Да, светлый господин, Салих-Зет-Тор, — сказал Илья, развернулся лицом к наместнику и боком к многочисленным зрителям, остававшимся за колоннадой.

Как оказалось, он отвечал высокому горбоносому мужчине, вышедшему вперед. За ним, устремив на Илью взгляды, полные плохо сдерживаемого любопытства, полукругом стояли человек восемь или десять. Стражники высшей ступени и советники. Благородные лица, благородная кровь… Весь цвет, генералитет и высшее руководство — называй, как больше нравится. Почти все в длинных, до пят плащах они отнюдь не были как на подбор черноволосы в цвет своих мантий. Они вообще были очень разными, но что-то общее в них все же угадывалось — какая-то особая стать, воинственность или магия… В седовласом сутулом старике плотного телосложения, который смотрел на Демайтера скорее с сочувствием, чем с надеждой. В невысоком беловолосом мужчине с черным медальоном на груди, который напротив, бросил в сторону претендента взгляд, полный затаенной ненависти. Он был единственным, кто носил здесь светское платье. И в сухощавом наместнике. Породистый, быстрый и точный в движениях, с горделивой осанкой внешне он ничем не уступал Демайтеру. И возможно, в иные времена рулил бы кланом ничуть не хуже.

— Как твое имя? — сухо и властно спросил он.

Трона на постаменте в ритуальном зале, видимо не предполагалось. Хотя постамент был. Невысокий. Всего в три ступеньки. У самой первой, развернувшись лицом ко всему залу, стоял Демайтер, а прямо за его спиной…

— Илья, — торопливо сказал Илья севшим от волнения голосом и снова скосил глаза вправо, не в силах отвести взгляд от главной реликвии клана королевских стражников.

Над залом и постаментом, над горсткой собравшихся людей, парил в воздухе щит. Черный, как мантии королевских стражников, не меньше трех метров в высоту, он медленно и беззвучно вращался по часовой стрелке, словно выставочный стенд. Его верхнюю половину украшали настолько причудливые вырезы, что даже неспециалисту было ясно — вся эта грозная инсталляция скорее символ, нежели орудие защиты. Тонкая пика в основании придавала нижней части форму треугольника с закругленными углами, смотрела строго вниз, в углубление постамента, не доставала до земли всего несколько сантиметров и являлась осью вращения всей массивной конструкции.

Вращаясь, щит показывал ребро шириной всего в две ладони и изнанку. Внутренняя и внешняя стороны не отличались. Каждая из них скрывала от посторонних глаз человеческую фигуру, едва угадывающуюся в глубине за нитями трехмерного орнамента. Или нет… не фигуру — полый контур, объемный отпечаток человеческого тела!

— Кто ты, откуда пришел и что связывает тебя с королевским стражником Диам-Ай-Тером, магом высшей ступени, обвиненным в государственной измене? — грозно, но не слишком уверенно произнес наместник, разглядывая оборванца, стоявшего напротив.

«Ага, страшно не только нам»! — неожиданно азартно подумал Илья.

— Слишком много вопросов ты задал скромному Хранителю Меча, светлый господин наместник. Судьба в моем лице не готова отвечать на все, — сказал он. — Что конкретно ты хочешь знать о поединке?

— Где и когда он состоялся? — спросил наместник после небольшой паузы.

Это была внезапная победа. Илья все-таки ожидал бурю гнева. Но Демайтер не зря предупреждал, что Хранитель — это такая же неприкасаемая величина, как и патриарх клана. Хотя бы на время допроса. Сиюминутный властелин…

Илья ощутил приступ вдохновения, захвативший все его существо без остатка. Про край мира, саму дуэль и ее последствия в виде дрейфа осколков, он фантазировал вслух самозабвенно и тонко. Проходя в кратком рассказе по опасно узкой грани лжи и правды, он беззастенчиво утаивал целые пласты информации и выдавал вольную интерпретацию событий за непреложную истину. Жаль, в зале не было королевских ищеек, которые смогли бы по достоинству оценить эту игру теней.

Салих-Зет-Тору и его приближенным оставалось только с кислой рожей внимать показаниям свидетеля. Советник, стоявший за правым плечом наместника, слушал Илью с абсолютно каменным выражением лица. Русоголовый Эльтанор, который встречал их на Восьмой Провинции то и дело вопросительно посматривал в сторону Демайтера. Но тот хранил глубокое молчание.

Пока говорил Хранитель, щит не прерывал вращения. Не полыхали в негодовании древние символы на стенах и колоннах, не мерк от стыда свет рукотворного огня, пойманного под куполом в серебряные цепи и прозрачные кристаллы. Древняя колыбель королевского клана, которой за тысячи лет наскучили стандартные сценарии, казалось, получала удовольствие, слушая чужого мудреца. Точно седовласый старик-стражник, который стоял среди магов высшей ступени.

Илья закончил. Герольды заставили его отступить и снова замерли, олицетворяя собой конвой и почетный эскорт. Гнев, клокотавший в наместнике, нашел выход.

— Как ты посмел?! — загремел он, обращаясь к Демайтеру, на которого теперь, когда свидетельские показания были учтены, вновь обратились взгляды всех присутствующих. — Как смел ты поставить под удар наши Земли, клан, трон и корону и привести иномирца под эти священные своды?! Ты лжец и предатель, каких еще не видывало Соединенное Королевство! Я, Наместник патриарха королевских стражников вызываю тебя, Диам-Ай-Тер!

«Не надо, — тоскливо подумал Илья, на которого вдруг разом обрушилась тупая тяжелая усталость. — Вы что, не видите? Это будет не дуэль, а расправа! Или наоборот… Вы слишком хорошо все видите! Во мне — иномирца, а в нем — слабого соперника и легкую добычу».

Пока эхо катало по притихшему залу дерзкие слова, донося их до самых дальних рядов, Салих-Зет-Тор сорвал с себя лунное покрывало магии. В этот раз Илья отчетливо разглядел, как скручивались в жгуты силовые линии и твердела в руке мага гибкая сталь, как дрожала и разгоралась под ногами тяжелая вязь древних символов и как мчалась от одного соперника к другому рябая лунная дорожка.

— Говори «Ваша светлость», Салих-Зет- Тор, когда обращаешься к повелителю! — рявкнул в ответ Демайтер, подлив масла в огонь. Больше он молчать не собирался.

Действующий глава клана подскочил как ужаленный.

— Ты еще не патриарх, чтобы требовать это!

Зрители затаили дыхание. И те, что толпились за колоннадой, и те, что были допущены под мраморный купол, к главной реликвии клана.

— В самом деле? Тогда на каком основании ты бросаешь мне вызов? Прикажи советникам отправить меня под арест и дело с концом! Здесь есть, кому это сделать!

Демайтер сделал приглашающий жест, но высокопоставленное окружение не спешило арестовывать самозванца. Эльтанор отрицательно качнул головой и отступил. Его старший коллега тоже предпочел сделать ставку на победителя, предоставив претендентам разбираться самостоятельно. Демайтер вышел на середину. Момент славы, или смерти, или истины — для него сейчас все было едино. Слишком долго он ждал случая поквитаться с теми, кто упек его в Карамант.

— Не зря я протестовал, когда он сделал тебя советником, — зашипел Салих-Зет-Тор, сдернул погасший плащ, намотал на руку, превратив в подобие воронова крыла, и поднял шпагу.

— Поверь мне, вызов патриарху королевского клана — это верная смерть… — чуть тише сказал Демайтер, но противник не дал ему договорить.

— Защищайся!

Демайтер смерил его взглядом, завел обе руки за спину и легко, точно невидимые эфесы торчали из кожаных ножен, выхватил два… два! сверкающих меча.

Черная мантия скользнула с его плеч на пол. Зал тяжко охнул и застонал. Нестерпимо полыхающие клинки, заряженные энергией Изначального мира, описали золотой и серебряный круги.

— Ты защищайся, самозванец!

Колдовская сталь, жадная до благородной, крови чиркнула по древним плитам, высекая разноцветные искры.

— Пришла эпоха легенд.

Отпрянули все: Илья, вдруг осознавший, что натворил, герольды, стражники, стоящие в непосредственной близости от колоннады. Даже высшие маги сделали несколько шагов назад, словно на круглой площадке под гигантским куполом не хватало места для поединка. Воздух перед Демайтером дрожал и плавился. Сквозь золоченую дымку его черная одежда отливала серебрянным блеском непробиваемой брони. Наместник, которому смертоносные магические клинки, остановив вращение, нацелились точнехонько в грудь, оглянулся, тщетно ища поддержки у древних стен и сослуживцев.

В краткие секунды противостояния Илья вдруг подумал о том, что упустил возможность соврать на все сто. Ему ничто не мешало заявить, что подлый Диам-Ай-Тер заколол дражайшего Элисантера предательским ударом в спину, предварительно опоив сонным зельем. Ритуальный зал залило бы кровью. Один из самых грозных кланов королевства погряз бы во внутренних распрях на десятки лет, ослабив внешнюю границу.

Древний замок, перевидавший за свою историю неисчислимое число предателей, властолюбцев и карьеристов всех мастей, недовольно заворчал, отзываясь на потаенные мысли чужака. «Нет-нет, — мысленно успокоил его Илья. — Все равно я бы не смог. Наверное, буду жалеть»…

И вслед за почти сочувственным вздохом неприступных стен руны на колоннах вспыхнули. Резьбу и барельефы затопило светом. Зал словно раздвинул стены, засияв перед новым хозяином во всем великолепии. Если в честном поединке шансов у Демайтера было немного, какой меч ему в руку не вложи, то по части спецэффектов сегодня в этом зале ему точно не было равных. Замок безоговорочно признал все его привилегии.

— Я… бросал вызов самозванцу, а не патриарху королевских стражников! Мои извинения, Диам-Ай-Тер… Ваша светлость, — выдавил струхнувший наместник и склонил голову, отступая к блистающей колоннаде.

— Извинения приняты, Салих-Зет-Тор.

Не двинувшись с места, Демайтер обвел взглядом присутствующих и опустил клинки.

— Кто-нибудь еще хочет бросить мне вызов?

— Очень впечатляет, Диам-Ай-Тер, — после небольшой паузы сказал блондин с медальоном на груди. — Но наместник Салих-Зет-Тор прав. Ты действительно еще не патриарх.

За спиной Демайтера щит вдруг прекратил бесшумное вращение, обрушился на постамент, проколов острием камни, качнулся и замер, словно монетка, вставшая на ребро. По залу прокатился металлический грохот, до Ильи донеся приглушенный рокот множества голосов. И возбужденное движение внезапно стихло.

— Как видишь, у нас появилась возможность выяснить это прямо сейчас, мудрец, — сказал Демайтер.

В звенящей тишине он подобрал плащ, развернулся к постаменту, поднялся по широким ступеням, и переплавив оба меча в традиционную магию, растаявшую в складках мантии, шагнул прямо в трехмерный орнамент щита. По поверхности реликвии, поглотившей человека, прошла тугая волна. Щит потемнел до черноты. В его глубине угадывался уже не оттиск, а реальная человеческая фигура, расставившая ноги и широко раскинувшая руки в стороны, словно удерживая обруч. По телу зазмеилась серебряная роспись, которая прерывалась многочисленными темными пятнами. Особенно жирная клякса затенения расползалась по правой половине груди. И Илья мог поклясться, что знает о природе этого нарушения магической проводимости больше, чем кто-либо из присутствующих.

Серебряное пламя, взвилось у ног Демайтера и заструилось вверх по прозрачному телу, яростными волнами пожирая препятствия. В тот момент, когда голова Демайтера — точнее его объемной проекции, заключенной в мерцающей глубине, запрокинулась в немом крике, герольды завязали Илье глаза, и ожидать окончания эксперимента иномирец отправился в знакомую портретную галерею. Чувства времени там не существовало. Так же как и чувства голода и жажды или потребности справлять нужду. Судя по тому, что в тупике под групповым портретом охотников с борзыми, лошадьми и драконами появилась кованная скамья, ожидание могло занять много больше времени, чем путь от ворот до ритуального зала.

Скамьи Илья почему-то опасался. Справа и слева к ней примыкала устрашающего вида решетка. Но усталость брала верх. Он как раз собирался сдаться и прилечь, когда тупик обернулся коридором. Илья встрепенулся, поспешно сделал несколько шагов на подгибающихся на ногах, вышел сначала в туманный проход, а затем на свет.

Кто-то придержал его за локоть и подвел к широкому креслу.

Илья плюхнулся в него и яростно протер глаза и виски. От замка не осталось и следа. Он сидел в обычной, почти обычной, комнате. Гобелен на стене показывал живые картины — сцена охоты до боли напоминала ту, что Илья видел в колдовском забытьи. Возле кресла стоял столик с едой, от запаха которой моментально засосало под ложечкой. Еще в комнате имелись стеллажи с книгами и какими-то диковинами, массивный угловой стол со стулом и шкаф, стоявший в другом углу. Его содержимое, как и корешки некоторых книг, скрывала тонкая пленка амальгамы. На краю темно-вишневого письменного стола стеклянный шар плавал в хрустальной ладье от линейки с частыми делениями, вертикально установленной на носу до полированного метронома на корме, битком набитого маятниками, раскачивающимися во все стороны. Спрашивать, что это такое, после всего, что Илья видел, наверное, было глупо.

Демайтер стоял напротив и смотрел на гостя оценивающе.

— А где… Ага, все получилось? Ты вернулся оттуда? — пролепетал Илья, к которому постепенно возвращалось чувство реальности.

— Я мог и не узнать, что такое быть патриархом, — задумчиво произнес Демайтер, не сводя с него глаз.

— А тот щит… и этот зал…

— Не думал, что когда-нибудь я буду благодарить за это иномирца. Иномирцев. Пламя посвящение могло разорвать мое тело в клочья. У вас искусный лекарь. На два мира един, так же как и Логинов. Но убивать легче… Скажи ему это при случае.

Демайтер выглядел намного лучше, чем в зачарованном лесу, где Илья последний раз видел его так близко. Он говорил спокойнее и увереннее, исчезли болезненная осторожность и скованность движений… Но сказать, что он сильно изменился, Илья все же не мог.

— У меня мало времени и много дел, — решительно заговорил стражник. — На ближайшие несколько дней ты останешься здесь под надежной охраной, Илья. Ничего не бойся и считай, что ты — мой гость в значительно большей степени, чем пленник, — Демайтер повел рукой в воздухе, и Илья понял, чего ему не хватало в этой комнате — окна! Стена просветлела, открывая портал, выводящий прямиком в зимний сад или маленький аквапарк без горок, но с многочисленными фонтанчиками, ручейками, дымящимися бассейнами с горячей водой, прохладными ваннами и… и…

Он вскочил с места.

— Отдыхай, Илья, — предложил Демайтер.

Из почти двух десятков полуголых девушек, развлекавшихся в маленьком раю, ближе всех к протаявшей стене подошла блондинка в непростительно коротком купальном наряде, сплетенном из «силиконового кружева». Она первой заметила, что стена просветлела и приветливо взмахнула рукой. Илья почувствовал, что краснеет как школьник, которого затолкали на перемене в женский туалет.

Губы Демайтера тронула едва заметая улыбка. Реакция гостя его откровенно позабавила.

— Кто не знал женщин — тот не мудрец, — философски изрек королевский стражник.

«Да знал я! Просто… последнее время как-то все не складывается».

Хорошо, что Илья вовремя прикусил язык.

— Некоторые из них изрядные сплетницы, — предупредил Демайтер, обернувшись в дверях, — и вовсе не сидят взаперти, если вдруг тебе так показалось.

Он многозначительно прижал палец к губам и вышел, оставив гостя наедине с прекрасными девами, либидо и моральными терзаниями. Когда гостеприимный хозяин объявился через несколько дней, Илья решительно не знал, как себя вести не только потому, что был грешен с ног до головы…

Пять королевских кланов. Пять! На всю отрицательную параллель, отвоеванные миры нежити и множество осколков — всего пять патриархов, стоящих в шаге от престола. Каким по счету замом короля стал светлый господин Диам-Ай-Тер… Первым, пятым или может быть, третьим?

— Это — твой дом? — неуверенно спросил Илья после короткого приветствия. — Я думал, стражники живут в клановом замке.

— Рассказывать тебе о размещении и местоположении королевских стражников — то же самое, что выдавать стоянки ваших звездных кораблей, — усмехнулся Демайтер. — Это родовое имение принадлежит мне по праву рождения. Оно никак не связано с кланом. Ты не скучал?

— Это было очень неожиданно.

Демайтер непринужденно кивнул. С его точки зрения тема не заслуживала внимания. Они беседовали в том же кабинете, куда Илья вышел из замка в день посвящения. Обстановка претерпела незначительные изменения: прозрачный портал скрывала глухая драпировка. У стола появилось второе кресло — для хозяина дома, а на столе стояли только графин с вином, два хрустальных бокала и ваза с фруктами. Здесь это считалось таким же дежурным набором, как кофе в офисе. Демайтер успел переодеться, и наверное, если бы Илья не видел его в одежде чужого мира, платье проводника и больничной пижаме медицинского модуля, он с большим вниманием разглядывал бы свободную рубашку-кимоно с мягким поясом и легкие брюки. Но поскольку на самого Илью заботливые хозяюшки в первый же день напялили нечто подобное, ему было решительно неинтересно, во что одеваются повелители стражников в часы досуга.

Демайтер сел в свободное кресло, и жестом пригласил Илью последовать своему примеру.

— Ты не спросишь о том, что произошло в ритуальном зале? — поинтересовался он.

— Я там был и видел все собственными глазами. Мои поздравления, ваша светлость.

— Куда делось твое неуемное любопытство?

Илья пожал плечами. Его неуемное любопытство в землях отрицательной параллели накормили до отвала. Сейчас ему мучительно не хватало только одного — какой-нибудь завалящей новости из родного измерения.

— Одно древнее поверье… — задумчиво сказал Демайтер и уселся поудобнее. — Нет, пожалуй, так. На Щите, который ты видел, есть изображение скрещенных клинков. Оно скрыто от посторонних глаз. Лишь будущий патриарх, одержавший победу в честном бою, может его увидеть. Он должен положить на алтарь оба меча, «принести их в жертву», вверяя клану свою жизнь и знания… А взять и, тем более, удержать — получится только один.

— Золотой.

— Разумеется. Как ты понял, Клановый Щит — это отнюдь не подставка для клинков. А мечи стражников высшей ступени — это такое оружие, что не выкует ни один кузнец… Да и патриарх королевского клана — это не просто маг, которого знали братья по оружию. Пройдя ритуалы посвящения, один из которых ты видел, он становится частью целого, живой вершиной клановой магии.

— Да, я понимаю.

— Смелое заявление, — заметил Демайтер. — Но раз так — перейдем сразу к поединкам. Если дуэль проходит вне стен ритуального зала, серебряный меч победителя всегда рассыпается в прах. Всегда! — подчеркнул он. — Это слово детям так же сложно понять, как например, слово «вечность». И юные послушники сочинили одну небылицу — столь же героическую, сколь и наивную.

Демайтер помолчал некоторое время, но так и не дождался от собеседника наводящих вопросов.

— Испытания в клане тяжелые, — снова заговорил он. — Ночи в корпусе послушников холодные и длинные. И страшные… Сон крадется медленно-медленно, плутает в бесчисленных галереях и тайных ходах. И потому героические истории, в которых отважный стражник побеждает полчища врагов, ценятся в спальнях на вес золота… «Однажды на закате времен наступит долгая ночь перед рассветом. И придут дни смутные и кровавые. И придут легионы врагов за золотым троном. И будут в их числе люди и нелюди, нежить и нечисть. Но вместе с ними явится миру стражник, и будет ему по силам взять в руки оба меча», — процитировал Демайтер и выжидательно посмотрел на собеседника. — Это начало одной из таких историй, к которой каждый клановый мальчишка придумывал бессчетное количество вариаций.

— Ты исполнил пророчество, — констатировал Илья.

— Это все-таки нельзя назвать настоящим пророчеством.

Демайтер задумчиво провел указательным пальцем по брови, встал, прошелся по комнате и развернулся.

— Мне лечь к твоим ногам? — резко спросил он.

По комнате как по ритуальному залу покатилось эхо.

Илья подпрыгнул от неожиданности.

— Э-э… Чего?!

— Ты слышал вопрос, Илья. Стоит мне истечь кровью и оказаться у твоих ног, разговор идет как по маслу! Тебе как оракулу нежити нужна жертва? На карту поставлено столько, что я легко могу ее принести, выбирай любую! Готов назвать?

— Нет-нет! Что ты такое говоришь…

— Ты обрек меня на вечные сомнения, ну так снизойди до меня, мудрец! Наши миры отныне связаны. Все, что происходит в одном — не может не касаться другого.

— Да я просто не знаю, что сказать, Демайтер! И не понимаю, чего ты от меня требуешь… Все, что произошло, находится за гранью моей логики, понимания и даже — за гранью моего воображения!

— В Изначальном мире, беседуя с чужой смертью, ты знал это лучше? Все, что происходит, имеет к той ночи самое прямое отношение!

— Демайтер, послушай, — Илья тоже поднялся на ноги, — ты — первый из патриархов, который полностью сохранил свою личность, приняв сан, поскольку энергия Изначального мира накачала тебя как аккумулятор, и ты прошел обряд посвящения без потерь. То есть в вашем понимании вышел обратно с двумя мечами. Пресловутый Хранитель впервые в истории оказался не из числа волшебников и по незнанию сыграл не по правилам, вручив их тебе. К тому же Хранитель был абсолютно интактен по отношению к тем сгусткам магии, что держал в руках. Это ты хотел мне сказать? Ну так отлично! Поздравляю, я искренне за тебя рад! Не понимаю, что в этом плохого — действуй так, как считаешь нужным, раз уж остался самим собой, возглавив клан. Или найми себе настоящего мудреца, который не будет каждый раз после разговора с тобой терзаться сомнениями, не предал ли он друзей и родину. А лично я хочу вывести трансфер с экипажем с векторов отклонения, попасть домой, накопить денег и купить экскурсионный тур на Луну! Я там ни разу не был.

— При ваших возможностях? Значит, ты этого не хотел.

— А теперь захотел!

— Это сиюминутная задача.

— Для меня — это сверх задача! Ее первый этап — вернуться к трансферу.

Демайтер протянул руку, взял с полки широкую пиалу, на треть заполненную чистым желтым песком, и зачерпнул его в ладонь.

— Ты одинаково не знаешь, как из этого, — он медленно высыпал песок обратно, — получается трансфер, а из бесплотной магии — отточенный меч! Твой дом и здесь, и там. Или его нет нигде! Все-таки мудрецов должен готовить клан. С детства! — не скрывая досады, заявил он и с силой брякнул пиалу на место.

— Извини, Демайтер, но я не тот человек, который тебе нужен…

— Я знаю, что ты сейчас скажешь! — перебил стражник, сделав ему знак молчать. — Мне будет нестерпимо жаль потерянного времени, если я это выслушаю. Оно у меня теперь — на вес золота. В этом слабость всей вашей параллели — вы слишком долго считываете информацию, не верите себе, передоверяете познание машинам, которые расползаются по его древу как паразиты… В конце концов, мне это только на руку!

Пока Илья ловил воздух ртом, патриарх королевских стражников расчертил пространство огненными знаками:

— Это стало так просто, — обронил он и самыми кончиками пальцев толкнул невидимую дверцу, впустив в комнату серый сумрак. — Иди, Илья. Пришла пора всем выполнять обещания. Донна! — позвал он в пустоту.

— Да, ваша светлость?

— Встретимся, где условились.

— Да, ваша светлость.

Туманы мироздания поплыли за спиной, скрыв из глаз фигуру королевского стражника.

— Здравствуй, Илья. Я очень рада нашей новой встрече.

— Здравствуй, Донна… Я тоже. Рад.

— Как он? — заботливо поинтересовалась соткавшаяся из небытия Донна, зашагав рядом.

«Да что ему сделается, он же теперь круче целой параллели! И так нас за людей не считал, а теперь и подавно»! — в сердцах хотел сказать Илья.

— Да что ему… Нормально.

Под смазанным звездным куполом стало гораздо светлее. Они шли по сводчатой пещере, выстланной седым льдом и пушистым углем, а Донна еще умудрялась при этом вести непринужденные беседы! Казалось, еще немного, и она подобно стюардессе, увещевающей запаниковавших пассажиров, начнет комментировать: «Наш туманный проход протяженностью в восемь королевских Провинций вы преодолеете за десять минут тридцать две секунды. Если переход продлится больше запланированного времени, в пути вам будет предложена светская беседа от королевского проводника и остановка в живописнейшем уголке Соединенного королевства»…

— Говорят, став патриархом маг иногда меняется до неузнаваемости. Даже внешне! Сама я не видела, у нас в клане на моем веку власть не менялась… ты извинишь мое любопытство?

— Конечно, светлая госпожа. Тебе не о чем беспокоиться. Его отношение к тебе и нашим планам осталось неизменным. А что касается твоего клана — не думаю, что смена власти в нем является для нового патриарха стражников первоочередной задачей.

— Ты ответил на вопросы, которых я не задавала, — заметила Донна.

— Ну, не о его здоровье же ты спрашивала, в самом деле! Мы опять пойдем с караваном?

— Нет, только с Хас-Сеттеном. Диам-Ай-Тер лично попросил его еще раз поработать моим охранником, — она многозначительно улыбнулась. — И твоим. Как ты понимаешь, Хассет не смог отказаться.

— Значит, мы пойдем быстрее?

— Насколько это будет возможно. В прошлый раз тебе стала плохо в анфиладах, а это — самый быстрый путь. Ты рискнешь попробовать еще раз? Сейчас мы пойдем по градиенту силы, будет немного легче.

— Что такое анфилады?

— О, это просто. Есть три основных способа преодоления расстояний: перемещение — так ходят ищейки, преодоление — его широко используют маги других королевских кланов, и путь множественности. Анфилады — это условный термин, обозначающий третий способ. Он самый быстрый и самый технически сложный. Разве ты этого не знал?

— Действительно просто, — засмеялся Илья и задумался о том, может ли человек всерьез отравиться информацией.

— У меня есть просьба, которая может показаться тебе странной, светлая госпожа Донна… Если я еще о чем-нибудь тебя спрошу, пожалуйста, не отвечай мне. Совсем.

— Но в пути тебе придется ответить на мои вопросы, Илья. Таков был уговор, — неожиданно жестко сказала Донна и вывела его на свет.

— Ты умеешь ездить верхом? — спросил Хас-Сеттен, кивнув ему как старому знакомому.

— Нет.

— Я так и подумал.


Трансфер стоял на осколке, медленно погружавшемся в сумерки. Островок реальности, выбранный магами в качестве точки сбора до боли напоминал океанское побережье. Океан был повсюду: он раскатисто шумел прибоем по ночам, в непогоду им дышали хлесткие ветра, оставляя привкус соли на губах чужеземцев. Только подойди к краю утеса — и увидишь необъятную гладь с белыми барашками волн…

Увы, за мощными скалистыми уступами взгляду открывалось лишь вечное Ничто. В рассветные часы унылый кисель на востоке ненадолго превращался в розовое молоко, вспененное и искрящееся. Днем, словно издеваясь, в зените стояло самое настоящее солнце — по-южному злое и жаркое или шли тропические ливни. А на закате, в синих сумерках, какие бывают только лютой зимой, запад одаривал заблудившихся путников багровыми отсветами на темнеющих облаках.

В этом полусолнечном мире трансфер казался печальным памятником человеческой отваге, любопытству и безрассудству. Он стоял с наглухо задраенными люками и выключенными посадочными огнями. Опустевший походный модуль, развернутый за кормой, выглядел сиротливо и зловеще. Как будто за границами осколка прошли века, и тела людей, так и не дождавшихся помощи, истлели и обратились в прах.

Илья, не на шутку встревоженный, ускорил шаг.

— Стой!

Донна схватила его за руку, Хассет выскочил вперед. Илья выглянул из-за его плеча. На плоском камне справа от трансфера виднелась одинокая фигурка. Длинноволосая девушка — юная и прекрасная, отбросила прутик, которым задумчиво чертила что-то на земле, еще влажной от тропического ливня, и поднялась навстречу путникам.

Удавка заплясала в руках Хассета. Вспыхнул сине-зеленым светом медальон клана королевских проводников, и позади Донны бесшумно плеснуло туманом.

— Погодите, я ее знаю. Дайте мне с ней поговорить.

Илья высвободил руку и решительно обошел Хассета.

— Здравствуй, мудрец, я так рада тебя видеть, — проникновенно сказала сестра Великой Матери, кротко улыбнулась и сделала шажок навстречу.

— Допустим, я тоже рад, Асиана.

— Ты не знаешь, почему твоими друзьями мне оказан столь холодный прием? Мы вместе избрали этот осколок местом встречи. И что я вижу, придя сюда, как условились? Враждебность, и еще раз враждебность. Стоило мне приблизиться, как они свернули лагерь! Я жду уже третий час, — Асиана скорбно вздохнула и развернулась так, чтобы боковым зрением видеть орудия трансфера.

Она бросила быстрый взгляд за плечо Ильи — туда, где стояли Хас-Сеттен и Донна, и грациозно сдвинулась влево, чтобы не упускать ищейку из виду.

— Ну-ну, не сгущай краски, — ухмыльнулся Илья. — По-моему, это не враждебность, а разумная предосторожность, которая делает честь нашему командиру.

— Он даже по громкой связи со мной говорить отказывается! — пожаловалась Асиана.

— Любая коммуникация влечет за собой энергетический и информационный обмен… Повторяю, это разумная предосторожность. Ты здорово опоздала, Асиана, — Илья подошел к черной невесте непростительно близко. — Что-то случилось?

— Я бы предпочла разговор с глазу на глаз. Отзови ищейку, Илья, и отправь проводника домой.

— Ах, да! — Илья оглянулся и церемонно произнес. — Светлая госпожа Асиана-Ал-Мерита, я имею честь представить тебе и экпиажу трансфера своих спутников и добрых друзей: Доната-Тал-Линна из клана королевских проводников и Хас-Сеттен из клана королевских ищеек. Уважаемые маги и волшебницы! Прежде чем вы обратитесь друг к другу со словами приветствия, я хочу, чтобы вы усвоили одну простую истину: мы все находимся в мирной зоне, отведенной для ведения переговоров. И она прекрасно простреливается! Первый, кто нарушит условие — погибнет, или я — не мудрец. Понятно?

Светлые дамы и господа обменялись более, чем сдержанными приветствиями. Асиана подарила Хассету взгляд жгучий и долгий как поцелуй. И то, что на лице молодого сыщика не появился след от ожога, можно было смело записать в одно из главных чудес отрицательной параллели.

Илья посмотрел поверх бронепластин рубки в слепые щитки визоров. Наверняка Логинов боялся не устоять, раз отдал приказ забаррикадироваться и не вступать в контакт. Оставалось ему только аплодировать. Стоя. После пребывания в доме его светлости Диам-Ай-Тера Илья такие решения особенно уважал. Он вздохнул и встал прямо перед трансфером.

— Привет, командир, ты все слышал? Это наш проводник Доната-Тал-Линна, мы связаны договором. Ищейка работает на Демайтера. Парень полностью в его власти, его зовут Хасс-Сеттен, и у него недвусмысленный приказ охранять нас в пути. Сейчас он не опасен. Асиане нужна наша помощь, иначе она бы никогда сюда не вернулась. Я не вижу прямой угрозы.

Еще несколько долгих секунд трансфер оставался слеп и глух, а затем в наступающих сумерках зажглись габаритные огни проема люка. Таинство и откровение Земли плюс. Багровые отблески облаков угасли, подарив жизнь стальным огонькам, ожерельем украсившим люк, и многочисленным рубиновым светлякам габаритов. Над рубкой выдвинулась антенна загоризонтного обнаружения. Трансфер с тихим вздохом осел на опорах, расцвеченных васильками. И не дожидаясь, пока развернется трап, двое десантников в полной выкладке выскочили из открывающегося проема. Один взял на прицел Донну, второй Хассета. А на Асиану уставилось щербатым стволом орудие трансфера, почти бесшумно сдвинувшее лепестки брони.

— Четвертый мир основания… Механическое королевство, — зачарованно прошептала Донна.

Хассет позабыл про черную невесту и уставился на ожившую груду металла, исторгавшую из себя неведомых бойцов. Одно дело слышать об угрозе на границах королевства, с которой разбираться королевским стражникам. И совсем другое — видеть эту угрозу на расстоянии вытянутой руки. Вся троица, размеченная смертельными маркерами лазерных прицелов, замерла на месте как вкопанная.

— Дамы и господа, позвольте представить вам командира нашего корабля: Владимир Логинов! — церемонно объявил Илья, глядя, как тот спускается по ступенькам трапа. Было бы тех ступенек побольше — получилось бы совсем торжественно.

— Почему так долго, Илья, мы уже начали волноваться! И куда делся стражник? — спросил Логинов, коротко поприветствовав иномирцев.

— Дела принимает. Он возглавил клан и ему теперь жутко некогда. Быстрее не получилось, — скороговоркой ответил Илья, проглотил комок и крепко пожал Владимиру руку.

Асиана, не скрывая зависти, издала сдавленный стон.

— Патриарх?! Демайтер? Да на нем живого места не было! Как он добрался так быстро, почему не сгинул между мирами?! И как же наместник?

— Сдулся наместник, — хмыкнул Илья, больше обращаясь к Логинову. — Хотя пыжился поначалу.

— Ты видел церемонию?! — воскликнула Асиана.

— Нет, конечно, кто бы меня пустил, — загадочно улыбнулся Илья. — Это нетрудно вообразить. Тысячи стражников произносят слова присяги и опускаются на колени перед новым главой клана. Склоняют головы маги высшей ступени. Штандарты развеваются на ветру. Блеск серебра и вороненых плащей. Наместник, в бессилии заламывающий руки…

— Верю, все так и было, — ухмыльнулся Логинов, бесцеремонно перебив своего размечтавшегося мудреца. На языке у него вертелась тысяча вопросов. Не скрывая досады, он оглянулся на королевского сыщика, зачарованно разглядывавшего трансфер, и счел за лучшее повременить с разговорами.

— Так мы можем собираться, Илья?

— Думаю, да. Есть одно неприятное дополнительное условие, Володя — проводник имеет право задавать вопросы любому из нас. Извини, по-другому мы бы не договорились.

Донна первой справилась с изумлением и подошла ближе.

— Не слишком хорошо, но жить можно… Одну минуту, светлая госпожа Доната-Тал-Линна, и я вам отвечу, — сказал ей Логинов и обернулся к другой волшебнице. — Что ты здесь делаешь, Асиана?

— Мне нужен мудрец. И мне нужно переговорить с Демайтером как можно быстрее. К нему сейчас не подобраться, а у вас назначена встреча. Такой ответ тебя устраивает? — сказала она, чуть склонив голову набок.

— Два раза нет, — сказал командир.

Осколок погрузился в вечерний полумрак, и на мачте освещения, установленной возле жилого модуля, зажегся прожектор. Вышивка на белоснежном наряде Асианы заиграла дымчатыми бликами. По щеке черной невесты скатилась хрустальная слеза.

— Я должна увидеться с Демайтером! Помоги мне, я знаю, ты не откажешь… — она подняла на него глаза. — И никогда об этом не пожалеешь, клянусь! И никто, — она многозначительно посмотрела на Донну и Хассета, — за время пути не узнает от меня подробностей наших совместных приключений, если я буду внутри, а они снаружи. Решай, Владимир Логинов!

— Хорошо, — быстро сказал командир. — При условии, что мы узнаем все то, что узнает от тебя стражник. Второе условие — Илью ты не получишь. В конце концов, это мой мудрец. Коля, сворачивайте модуль, грузимся! — скомандовал он в инком.

Илья на секунду прикрыл глаза. Как же это прекрасно, когда кто-то другой принимает решения за тебя! Лишь бы потом не пришлось расхлебывать.

— Всего лишь сухопутный корабль, моя госпожа, — насмешливо сказал Хас-Сеттен, отчаявшийся разгадать, что за оружие сжимают в руках переливающиеся воины иномирцев. — А в нем — чужие бойцы и черная невеста… Зря ты не дала мне поговорить с Ильей и его спутником еще в Вересковой Долине!

— Сестра Великой матери — член команды этого корабля? — обернулась Донна к Илье.

— Нет.

— Значит она уходит. Я не связана с ней клятвой пути. Я не стану раскрывать черной невесте секреты пересечения границ, которые известны только королевским проводникам.

— Этот корабль полностью закрыт, он окружен невидимым щитом, и в нем нет окон, Донна, — возразил Илья, оглянувшись на Логинова. — При всем желании ты не увидишь, что происходит внутри, а она — что происходит снаружи. Мы называем это герметичностью. И только наш командир решает, кого взять с собой пассажиром. Асиана-Ал-Мерита идет с нами!

Асиана вытерла влажные глаза, шепнула Логинову «ты не пожалеешь», а Донне разве что язык не показала. Она оглянулась на побледневшего под ее взглядом сыщика, по-хозяйски прошла к трапу, тепло поздоровалась с Валерием Шевцовым и снисходительно кивнула Климовичу.

— Почему тобой командует боевой маг, Илья? — задумчиво спросила Донна, махнув рукой на черную невесту. — Ты — плохой мудрец?

— Нет, просто он — хороший маг.

— Ты знаешь, что такое эндемик?

— Конечно!

Волшебница посмотрела на него долгим взглядом, задала Логинову несколько вопросов, внимательно выслушала ответы и покачала головой:

— Я подумаю, о чем еще спросить тебя, командир. Собирай людей, мы скоро выходим, — подытожила она и за крутыми скалами осколка заволновалась в сумерках водная гладь океана.

— Что опять не так? — тихо спросил Логинов.

Илья пожал плечами:

— Кажется, мы чего-то не знаем об эндемиках.

Строила Донна свои таинственные анфилады или с учетом габаритов трансфера — эта задача оказалась ей не по силам, Илья так и не узнал. В кабину Логинов его не пустил — свободное место второго пилота он занял сам. А сидя в пассажирском салоне, Илья особого дискомфорта не почувствовал. Свист турбин то нарастал, то затихал. Трансфер то вставал на опоры, как гигантский кузнечик, то зависал над землей, чтобы проползти вперед, в открывшийся коридор, практически на брюхе. Сверхсветовые режимы пилот Паша, естественно, не задействовал, чтобы не сбить с пути Донну и не сбиться самому.

Чем ближе они подбирались к Землям Соединенного Королевства, тем сильнее становился соблазн «дать по газам» и вырваться за границы СКМ. Но риск оказаться на густо населенном осколке, правитель которого предан королю до последнего вздоха и вызовет стражников, едва заметив нарушителей, возрастал десятикратно. Равно как и риск навеки сгинуть в пустоши, подобной той, где они провели томительные дни ожидания.

В ответ на вопросительный взгляд своего избранного мирозданием пилота майор Логинов только вздохнул и отрицательно качнул головой. Паша недовольно поджал губу и снова, в который раз, двинул трансфер вслед за Донной, окутанной сине-зелеными блестками.

Экраны над креслами в салоне были мертвыми. Илья развлекал друзей россказнями и небылицами о своих похождениях, от которых у Асианы голова шла кругом. Она, как и повеселевшие члены экипажа, бросавшие в ее сторону косые взгляды, догадывалась, кому предназначена эта дезинформация на самом деле, но единственное, что сказала в итоге:

— Ты перешел на следующую ступень, Илья.

Удивительно, но после скандального восшествия на борт с ее стороны не последовало никаких провокаций. Почти двадцать часов она беспробудно проспала в кресле, а затем старалась лишний раз не вступать в разговоры, и путешествие в замкнутом пространстве ей скрашивали только доктор Шевцов, который угощал ее кофе да Коля Климович.

От скуки космодесантник вместе с ребятами Логинова облазил осколок вдоль и поперек. Мирок действительно не имел выхода к океану, но оказался не таким уж маленьким. За туманным мысом на многие мили раскинулся скалистый тропический остров. И в отсутствии трансляции из кабины пилотов Коля крутил красочный документальный фильм «из жизни отдаленных осколков и их обитателей».

Трансляцию изображения в салон Логинов отключил по требованию Донны. Память у проводников была отменная. Донна не только помнила все дороги, которые прошла, но еще и что кому было сказано в пути. Как будто у нее под рукой имелся запасной блок памяти, спрятанный в складках серой мантии. И соблюдения пресловутой «герметичности», о которой обмолвился чужой мудрец, она потребовала перед выходом очень жестко.

— Лучше не играть с огнем и отключить трансляцию. Хассет обучен распознавать ложь, а они работают в паре, — тихо посоветовал Илья Логинову, когда они поднялись на борт.

— Что дальше, мы идем прямиком в руки стражников? — так же негромко спросил Владимир.

— Вряд ли. Там все непросто, Володя. Кому можно доверять в собственном клане Демайтер еще долго будет разбираться. Пока что он выбрал местом встречи мастерскую провинциального умельца, к чудачествам которого давно привыкла вся округа… Знатная глушь. Дом стоит на выселках.

— Хозяин — тоже маг?

— Да, но не такой продвинутый. Члены королевских кланов его в грош не ставят, — Илья улыбнулся, вспомнив чудаковатого старика, — долго рассказывать, лучше один раз увидеть.

Глава 8

Погожим сентябрьским днем мастер Свен-Одар трудился с раннего утра. Крохоборов и всех прочих крупногабаритных помощников разобрали — в конце лета каждый работник на счету. Невостребованные пугала и лейки-шагалки прижались к забору, и задний двор был просторен как никогда.

Душегрейные теплушки, заготовленные к осени, мастер свалил в кучу возле кузницы. Там они недовольно потрескивали вечно тлеющими головешками, просвечивая сквозь водяную завесу, поднимавшуюся из ведер с водой. От дверей мастерской эти ошкуренные головни черного топляка с веничками из углей казались бутонами траурных тюльпанов.

Посреди расчищенного двора за клавесином из ложек, плошек, черпаков и наперстков, до верху наполненных красками, стоял светлый господин Свен-Одар. Словно сельский староста, ударяющий в колокол, он крепко сжал в руке размочаленную веревку и с коротким «Э-экх»! дернул за нее изо всех сил. Плошечно-ложечная батарея ухнула, и разом опорожнив емкости, выдала цветной залп. Забор, принявший удар на себя, почернел, побелел, покраснел и, наконец, с треском повалился, срывая доски с крепежа.

— Ах, незадача! — сказал мастер, оглядывая здоровенную брешь и забрызганный краской чертополох за забором. — Не выходит моментальная картина как задумано… Где-то я опять обсчитался.

К обеду почти трехметровый забор встал на место. Обляпаный краской плошечно-ложечный клавесин был перенатянут и перезаряжен, прочий беспорядок устранен, и мастер, после двух неудач не слишком уверенный в расчетах, откатил художественное орудие с середины двора к самой стене мастерской. Взглядом гладиатора он смерил пустой двор точно арену, удовлетворенно крякнул, взял в одну руку лохматый конец веревки, а вдругую — эскиз. Над лиловой рекой там вставало в ледяном небе овальное бело-розовое солнце, и кривились разноцветные елки.

— Здравствуй, мастер Свен-Одар, отойди-ка назад, — сказала Донна, шагнув к нему из широкого туманного зрачка, расплескавшегося прямо по запертым воротам.

От неожиданности мастер дернул за веревку, дал цветной залп, и выронил эскиз. Комета разноцветных красок врезалась в воздушную стену. Мгновенье в воздухе висела готовая моментальная картина, а затем бело-розовое солнце и лиловая река рассыпались цветной пылью. Раздался тихий свист, мелко задрожала земля, заметались в воздухе опилки.

Хассет вышел вперед из-за плеча проводника:

— Будут гости, мастер.

Донна взмахнула рукой, растягивая над кораблем иномирцев вычурное покрывало морока. И трансфер, отключив собственные маскировочные системы, с ювелирной точностью встал на опоры прямо посреди двора.

— Ш-ш-р-р-р, — тихо пропели двигатели, переключившись на холостые обороты, и смолкли.

Воздушная стена растаяла. Не веря своим глазам, мастер-техномаг уставился на броню фюзеляжа, осматривая невиданный корабль от орудийного гнезда за кабиной пилотов до турбины, одевавшейся в парковочный кожух и расширяющейся щели чавкнувшего люка. Он зачарованно шагнул вперед, протянул руку и дрожащими пальцами коснулся безупречного, почти живого металла небесного пришельца.

Трансфер вздохнул, распахнул люк и замер в стояночной конфигурации.

Так и не произнеся ни единого слова, мастер сел на землю, закрыл лицо руками и заплакал.

— Опять напился старик, — сказал Хассет.

Спиртным от мастера не то, чтобы разило, но действительно попахивало.

— Что же это такое… Как же оно здесь…старый я дурак, думал, чудес не бывает… светлый господин мой Хассет… — бормотал Свен-Одар, утирая слезы.

Сыщик подошел, бесцеремонно подхватил его за подмышки и поставил на ноги.

— Вставай, Нодар! Прибирай мастерскую, собирай на стол.

С верхней ступеньки трапа Логинов окинул взглядом цветные витражи, мелко дребезжавшие от страха, и пугала у забора, в ужасе закрывавшие соломенными руками глаза-заплатки, пожал плечами и спустился вниз. Он был в обычной полевой форме. Какой смысл разгуливать в полной выкладке в окружении могущественных представителей королевских кланов? Следом спустились Илья и Асиана, небрежно кивнувшая мастеру, склонившемуся в глубоком поклоне.

— Что теперь? — спросил Логинов, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Подождем, — сказал Донна. — Он знает, что мы добрались.

Асиана подошла к Логинову вплотную.

— Чем я могу расплатиться за проезд на вашей чудесной колеснице? Будь на моем месте этот мастер, — она указала на ошеломленного Свен-Одара, — он жизни бы не пожалел. Чего ты хочешь, Владимир?

— Ничего. Это подарок.

Логинов и Асиана остались у трансфера. Илья кивнул Валерию Шевцову и Коле Климовичу, выбравшимся наружу, и шагнул в сарай вслед за Донной и Хассетом. С прошлого раза его внутреннее убранство претерпело значительные изменения. Хлам, конечно, остался, как и плетеные бутыли на полках, лежанка в углу, верстаки, грубо сколоченные стеллажи и недоделанные изделия, висящие под потолком. Однако, центр мастерской занимал стол, который мастер так и не разобрал с прошлого визита благородных господ. На нем были разложены какие-то чертежи или оттиски старинных гравюр. Поверх рисунков на подставках-вилках крепились детали конструктора, напоминавшие разрушенные остовы фантастических кораблей или фрагменты нечеловеческих скелетов, собранные из реечек, дюбелей, железных спичек, нефритовых зубочисток и деревянных мебельных гвоздей. По крайней мере, выглядели миниатюрные поделки именно так.

Сама мастерская и вовсе походила теперь на палеонтологический музей, поскольку вокруг стола, зажатые в железных трезубцах, размещались несколько макетов, выполненных в натуральную величину. Y-образный сустав, вывернувшийся в сторону пришельцев, чуть не грохнулся на пол. Его удержали стальные зубья подставки, конструкция зашаталась, заставляя подпрыгивать массивное основание, и затихла под пристальным взглядом Донны.

Мастер охнул, извинился и засуетился, бесцеремонно срывая с подставок и крюков свои незаконченные творения и распихивая их по углам.

— Не в службу, а в дружбу, Хасс, — тусклым от усталости голосом попросила Донна. — Ты единственный, чьему появлению в деревне никто не удивится. Ты же здесь в окрестных лесах на нечисть охотишься… Помнишь? Я очень проголодалась. А у мастера, как мы выяснили в прошлый раз, в доме нет ничего, кроме вяленого мяса, черствого хлеба, желтобрюхих огурцов-переростков и сивушной браги.

Донна жестом фокусника явила на свет золотую монету и протянула ему.

— Ого, — сказал Хассет.

— Не время для торга. Как там наверху, Нодар? — обернулась она, по-хозяйски сделав шаг к скрипучей лестнице.

— Наверху…О-о-одну минуту, светлая госпожа!

Свен-Одар умчался в свою коморку, по-молодецки перепрыгивая через три ступеньки.

— Я бы последовала примеру Диам-Ай-Тера и улеглась под навесом на свежем воздухе, — мечтательно произнесла Донна, проведя руками по щекам, — но отдыхать рядом с железным чудищем на глазах у чужих охранников и черной невесты… Нет, уж лучше душная коморка.

«Привела нас сюда за сорок часов, всего лишь немного устала и проголодалась, — подумал Илья, глядя ей вслед. — За сорок часов — с края света. В то время как недолеченый Демайтер просто умирал в тех переходах! Ладно… допустим, не немного. Допустим, она безумно устала, еле держится и голодна как волк, но будучи королевской волшебницей не хочет это показать… Все равно хреново. Наверняка это не предел ни по скорости перемещения, ни по габаритам груза. Это она еще осторожничала с иномирцами»!

Логинов с Асианой куда-то пропали. Хассет тоже исчез, небрежно свалив покупки на пол. Доктор Шевцов и Коля Климович, лишенные классовых предрассудков и совершенно очарованные живыми игрушками, взялись помогать мастеру наводить порядок в мастерской и организовали что-то вроде шведского стола. Диковатые изделия таскались за космодесантником как привязанные. Никчемный нелепый щеткомет пыхтел и прыгал вокруг как комнатная собачонка. А когда в дом заглянул пилот Паша Кравцов, летучий корабль с витража вывалился из плоскости стекла, раздул паруса и поплыл за ним по воздуху, медленно рассыпаясь, и оставляя на полу цветную дорожку. Мастер Свен-Одар с помощью пассов и заклинаний еле уговорил свое романтичное творение вернуться на место и заткнуть дыру, из которой немилосердно засквозило.

К вечеру постепенно возраставшее напряжение достигло пика. Суета после прибытия улеглась. В просторной мастерской вспыхнули бездымные факелы, разбрасывая по стенам танцующие блики и тени. Разговоры смолки. Мастер убрал со стола. Он приоделся, причесался, отмыл с рук краску и через лоб прихватил седые кудри узкой лентой с эмблемой гильдии техномагов. Донна спустилась вниз. Асиана, больше не перекинулась ни единым словом не только с иномирцами, но и со своими соплеменниками. Хассет и Донна вели себя так, словно были едва знакомы. Илья с Логиновым заперлись в кабине пилотов, где Илья, наконец, не опасаясь посторонних ушей, посвятил командира во все подробности своего путешествия. За исключением некоторых пикантных нюансов.

Демайтер явился в девятом часу, и это знаменательное событие Илья с Логиновым, которые все еще вполголоса согласовывали позиции, все-таки прошляпили.

— Может, я не пойду? — спросил Илья, спустившись по трапу вслед за командиром.

— Что, новобранец, в кусты? — усмехнулся Логинов.

— Я серьезно, Володя. Ты же сам сказал, я стрелять не умею, чтобы соглашаться на его условия. А там каждое слово будет на вес золота. Скажи, что лишил меня полномочий.

— Во-первых, он мне не поверит, — задумчиво ответил Логинов, взвешивая в уме за и против. — Во-вторых, с тобой стражник более откровенен. И пока вы взаимопонимаете друг друга на философской частоте, у меня появляется несколько лишних секунд для оценки ситуации. Ну а в-третьих, мне на трибунале компания не помешает, — хмыкнул он, хлопнул помощника по плечу и подтолкнул к двери мастерской. — Пойдем, пойдем, Илья. Один ум хорошо, два лучше.

Они вошли как раз в тот момент, когда маги покончили с церемонными приветствиями.

— Мы не опоздали? — спросил Логинов.

— Не больше, чем я сам. Нам всем есть, что сказать друг другу.

Демайтер скинул с плеч тяжелую мантию, повесил ее на горбатую спинку грубо сколоченного стула и жестом пригласил присутствующих сесть за выскобленный стол, который пришлось спешно отциклевать, чтобы стереть жирные пятна, сучки, капли воска и колонки цифр, черной тушью написанные прямо на столешнице. Высокие гости расселись. Мастер остался стоять, замерев в неестественном восковом оцепенении — кто-то из магов перестраховался.

Слева от Демайтера расположились Хассет и Донна, справа — Логинов и Илья. Асиана уселась прямо напротив. У нее за спиной застыла над многоугольным цветком квадратная стрекоза. В неверном свете витраж казался плоским и гладким как фотообои за стеклом. В присутствии королевских магов и волшебниц в мастерской вообще ничто не двигалось, кроме пляшущего пламени факелов.

— Ваша светлость, позвольте мне начать. Мы заключали двойной договор, — напомнила Донна, словно речь шла о сущей безделице. — Илья свою часть выполнил, он ответил на мои вопросы. Корабль иномирцев прибыл без повреждений и жертв, тайно, в указанное место и в срок. Пришло время расплатиться с королевским проводником за услугу.

— Все так. Чего ты хочешь, Доната-Тал-Линна?

— Раз уж этот поход не приносит мне прибыли, я приму словесную оплату, Диам-Ай-Тер, как и в случае с чужим мудрецом. Я хочу остаться и послушать вашу беседу.

— Есть вещи, которых лучше не знать, — предупредил Демайтер. — Очень скоро ты будешь мучительно выбирать, какому из патриархов пересказывать то, что услышишь. Верховный проводник сочтет тебя предательницей, да и верховный сыщик вряд ли озолотит. А я могу. Ты не передумаешь?

— Участь знающих, — улыбнулась бесстрашная Донна. — Слова против золота. Платите, ваша светлость.

— Будь по твоему, проводник.

— Ей нечего здесь делать, — подала голос Асиана.

— Как и тебе, — усмехнулся Демайтер. — Мне нужен только командир трансфера. Зачем ты пришла, Асиана?

— У нас общий враг, Диам-Ай-Тер.

— Да. Испокон веков. И это никогда не мешало нашим кланам конкурировать. Так что подыщи другую причину.

— С какой бы начать?

Асиана побарабанила по столу перламутровыми ноготочками, подняла глаза к центральной балке и принялась разглядывать опустевшие крючья так, словно вместо недоделанных вертушек и самолетных клеток техномаг Свен-Одар развесил там добрый десяток убийственных аргументов.

— Не трать мое время понапрасну, — предложил Демайтер.

— Это и мое время тоже! — Асиана посмотрела на него через стол. — С чего ты взял, что можешь им распоряжаться… Но так и быть. Последний и самый главный из ритуалов посвящения — представление монарху Соединенного Королевства. Это общее правило для патриарха любого клана. Ты побывал на аудиенции в тронном зале? Нетрудно догадаться, какое деяние ты избрал для того, чтобы его величество Аканор перед всем двором утвердил тебя главой королевских стражников. Марграл очень вовремя распоясался — тебе не пришлось долго голову ломать.

— Ритуалы в наше время теряют смысл, — перебил Демайтер.

— Только не этот! Ты лучше меня знаешь, что такое двор. Подчиненные сколько угодно могут величать тебя «вашей светлостью», но патриарх, который регулярно не появляется в свите и в тронном зале, обречен. Он выброшен за дверь и уязвим для любых интриг как слепой котенок.

— Прописные истины, сестра. Что ты здесь делаешь? — раздельно повторил Демайтер.

— Предлагаю тебе союз. Клан Великой матери и клан королевских стражников против черного принца нежити. Как в старые добрые времена.

— Неплохо. Я бы даже сказал заманчиво… Одна загвоздка. Я не вижу тут клана черных невест.

— Вот именно! В этом вся суть. Ты поддержишь меня, когда я заявлю права на диадему Великой матери как Хозяйка Мозаики. А я помогу тебе справиться с Маргралом.

— Мне не нужна помощь, Асиана. Когда ты явишься ко двору в диадеме я первым поцелую тебе руку как того требует этикет. Смена власти в клане черных невест меня пока не интересует, — Демайтер повернул голову к иномирцам. — Бой с нежитью — это не предательство, не так ли Владимир Логинов? Как только ты выжжешь эту мразь, я сочту все обещания исполненными. И пограничный мир вашей Федерации получит сообщение о заблудившемся трансфере. Я пропущу тот корабль, что придет за вами на территорию Соединенного Королевства и позволю ему беспрепятственно ее покинуть.

Логинов не успел ответить.

— Темный князь Хемар-Хел-Грал — противник, каких у королевских стражников не было давным-давно. Будь уверен, Демайтер, один корабль иномирцев тебе не поможет. Не соглашайтесь, — вдруг сказала Асиана, чуть склонила голову к Илье, рядом с которым сидела и посмотрела на Владимира. — Не соглашайся, он отправляет вас на смерть, — повторила она и выпрямилась. — Не будет тебе ни славы, ни победы, Диам-Ай-Тер.

— Не записать ли мне это пророчество от будущей Великой Матери? — усмехнулся Демайтер. — Переворот в чужом клане — дело хлопотное. Пока я не услышал ни одного внятного объяснения, почему я должен рыться в чужом грязном белье. Только надуманный страх, фальшивая тревога за мое будущее и попытка лишить меня преимущества в лице иномирцев, которым, возможно, вообще не придется вступать в бой. Я знаю, кто такой Марграл. Я сталкивался с ним раньше. И первым делом мне доложили о том, насколько он продвинулся к нашим границам.

На лице Асианы отразилось сомнение. На сей раз — совершенно непритворное. Она боялась ошибиться. Королевский стражник, которого мудрецы заочно приговорили или темный князь нежити, которому они благоволят? Уйти сейчас, предупредить Марграла о том, что Демайтер готовится смести его с лица земли, повторно завоевать доверие, бросить к ногам черного повелителя древние драгоценности Мозаики клана, а взамен обрести уже не диадему, но корону… Черные невесты любят тех, у кого руки по локоть в человеческой крови. Их этому учат.

Асиана посмотрела на Логинова. Горячие губы, жаркие поцелуи, бешеный галоп живого сердца на пике любви… Холодные объятия Марграла представлялись ей сейчас омерзительнее, чем когда-либо. «Все из-за тебя, небесный командир! — мысленно прошипела она. — Ты мешаешь мне сделать взвешенный выбор… Пусть будет стражник»!

— Что ты знаешь о магии разлома и дремлющей армии, Диам-Ай-Тер?

— Достаточно, чтобы не слушать твоих россказней и переиначенных легенд.

— Мне кажется, что нет.

Упоминание двух древнейших артефактов произвело на Демайтера впечатление. Он оставил пренебрежительный тон и довольно надолго замолчал, рассматривая сглаженные сучки на поверхности стола.

— Про армию первый раз слышу, — успел шепотом пояснить Илья в ответ на удивленный взгляд Логинова. — Второй артефакт — конденсатор, о котором я тебе говорил. Высвобождаемая энергия такова, что они боятся с ней не справиться.

— Только не Маргарл! — сказала Илье Асиана.

— Действительно, — подтвердил Демайтер, выйдя из состояния задумчивости. Демонстрировать старинную амфору, которая лежала в бочке с мокрым песком в двух шагах от Асианы, он не спешил. — С чего бы Маргралу бояться магии разлома? Нежити никогда не разбудить древние письмена.

Асиана отрицательно качнула головой.

— Марграл — наполовину человек. И он подминает под себя Темные миры, из которых истинной нежитью как ты знаешь, населено только Окраинное княжество да немногочисленные осколки. Соседняя Провинция тоже людей не жалует — там действуют двойные законы, а на всех остальных темных территориях, которые давно присягнули Атлантиде на верность, нежити места нет.

— Я знаю, как распределяются сферы нашего влияния.

— Тогда ты понимаешь, что Марграл наплодил полукровок и привлек магов из числа людей. И он нашел дремлющую армию и сосуды, доверху наполненные чистейшей погибелью. Он выставит бойцов, против которых сможет продержаться разве что трансфер иномирцев. Недолго. Сколько у тебя таких кораблей, Демайтер? Пока даже этот не дал согласия идти за тобой в пекло.

— Я жду, когда ты закончишь, Асиана, — заметил Владимир Логинов.

— Дремлющая армия — порождение людей, — уверенно сказал стражник. — Если она действительно существует, ее не найти ни нежити, ни полукровке. Какие бы легенды ни ходили по темным территориям, я не верю в то, что в Изначальном мире нашлось место кровососущим трупам. А если и нашлось — нежить первородная, как и нежить современная не имела ничего общего с созиданием! Марграл не сможет разбудить древние артефакты, даже если будет держать их в руках.

— Типичная логика стражника. Вы знать не хотите своих врагов! Возможно, Дремлющая армия — и есть первородная нежить. Точно так же возможно, что она — дело рук наших предков, но речь не об этом. Я говорю тебе — Марграл ее нашел! Знаешь ли ты, что королевские мудрецы сделали ставку на темного принца? Ему подсказали, где искать. Тебе не дадут победить.

— Типичная речь черной невесты, Асиана. Немного истины, толика страха, море себялюбия и непоколебимая уверенность в том, что все это сработает.

— Я хочу возглавить клан, — сказала Асиана, подняв голову. — Ты или поможешь мне или умрешь. Не на поле брани, так в Караманте, где будешь отвечать за бессмысленную гибель своих братьев по оружию. А верить мне или не верить — это твое право, Диам-Ай-Тер.

— Все это слова, — Демайтер сделал неопределенный жест. — Пылкие, тщательно подобранные, пугающие, но все-таки слова, Асиана. Пока я услышал только, что Марграл опасен. Я знал это раньше. И я не вижу причины, по которой я должен заключать с тобой союз.

— У меня есть план.

— Ну так предъяви его.

— Хорошо. Одолжи мне этого мальчика, — попросила Асиана, решительно встала, отставила свой стул в сторону и бесцеремонно ткнула пальцем в Хас-Сеттена.

— Не забудь вернуть, — кивнул заинтригованный Демайтер.

— У тебя появится шанс покончить с рабством, — ободряюще сказала черная невеста вскочившему сыщику, чтобы тот не натворил глупостей.

Она уже распоряжалась вовсю. Она была нарочито предупредительна, театрально значительна и очень уверена в себе:

— Сюда, светлая госпожа, — говорила она, отводя Донну в сторону от стола. — И вы, уважаемые жители Технических миров, отойдите подальше. А ты, Диам-Ай-Тер, встань ближе, я не хочу, чтобы потом ты обвинял меня в подтасовке фактов. Королевские ищейки не зря ценят их превыше всего на свете. Хас-Сеттен, да? Навскидку третья ступень, ничего особенного, верно? Дай мне руку, — она посмотрела парню в глаза. Тот отпрянул, но Асиана уже схватила его за запястье. — Не могу сказать «не бойся», дружок, — голос волшебницы изменился, в нем появились какие-то низкие шипящие нотки, от которых не только у иномирцев мурашки побежали по телу.

— А вот довериться придется!

Асиана дернула его к себе и, развернув в воздухе, грохнула на стол. Хассет несколько раз судорожно вздрогнул, захрипел и обмяк. Волшебница схватила его за плечи, склонилась и запела в ухо слова, звучавшие для непосвященных бессмысленно и жутко. Они заволокли все помещение, заполнили его собой, как гигантские черные медузы. Вокруг стола вспыхнул ядовито-желтый круг. Факелы взметнулись к потолку столбами зеленого пламени, многократно отразившись в ослепших провалах окон как в коридорах из зеркал. Бледное сияние коснулось волос Асианы, зажигая в них гнилые искры. Сам Демайтер не выдержал и отступил от огненной черты, за которой священнодействовала черная невеста.

В мертвой тишине Асиана, глаза у которой фосфорически мерцали, положила ладонь Хассету на грудь — туда, где еще совсем недавно колотилось испуганное сердце.

— Он мертв, не так ли? У кого-то есть сомнения? — спросила она. — Теперь смотрите.

Алмазным коготочком она проколола себе запястье и три капли горячей крови упали на лоб, губы и грудь мертвому сыщику. Тот завозился, сел и очумело завертел головой. Кожа его подернулась серым пеплом, щеки ввалились, глаза раскрылись неестественно широко, а на место зрачков словно кто-то вставил две прозрачно-красные стекляшки. Неспособные самостоятельно гореть адским пламенем они жадно ловили свет факелов. И живой труп Хассета бессмысленно поворачивал голову от одного источника света к другому.

Тихо ахнула Донна. Ничего не понимая, переглянулись Илья с Логиновым.

— И в каком поколении? — спросил Демайтер.

— В шестом.

— Значит, нежитью ему уже не быть. Верни его, пока не поздно.

— Заметь, его праматерь — самка нежити рожала от мужчины из племени людей. Это большая редкость. Наши женщины в Темных мирах желанны, но никак не наоборот… Я бы сказала, что это — любовь. Дальше в родне только люди.

— О любви расскажешь мне в другой раз, сестра. Такэто и есть твой план?

— Да. Я связана с Маргралом клятвой возвращения, Демайтер, и мое время на исходе. Я вернусь с Хас-Сеттеном. При таком происхождении его история будет более чем достоверной: он ненавидит людей, обрюхативших его праматерь. Он задолжал тебе жизнь и ненавидит тебя. Пусть выведет Марграла на засаду. Когда и где — это ты и без меня придумаешь.

— Может и не поверить, — задумчиво сказал Демайтер, не сводя глаз с Хассета, бессмысленно скоблившего впалые щеки и пергаментно-серую шею костяшками скрюченных пальцев.

— Только не королевской ищейке. Заговоры — их стихия. Они втираются в доверие к кому угодно.

— Хассет что-то знает о своих предках? — обернулся Демайтер к Донне.

— Вряд ли он вообще помнит, какого он роду-племени. Насколько я знаю, его отобрали в клан из сиротского приюта, — тихо отозвалась она.

— Не вижу никакого смысла разыскивать его родственников, — перебила Асиана. — Я и так могу сказать, что он один из первых в роду, кто в совершенстве владеет человеческой магией. И уж точно первый, кого отобрали в клан.

Хассет-нежить закатил глаза, с деревянным стуком упал на стол и приготовился умереть повторно и бесповоротно.

— Я сказал верни его. Или я сейчас твою жизнь себе заберу. В уплату долга.

В лучах бледно-зеленого света, которые источали столбы-факелы, Демайтер, скрестивший руки на груди, казался чернее ворона.

— Я возвращаю, — сказала Асиана не так торжественно как раньше, и вся процедура быстренько пошла в обратном порядке.

— Не-ет… — шептал ослепший Хассет, у которого в ушах оглушительно бухало. — Этого… н-не может быть… У меня кровь в глазах… Вы все из нее сотканы…

— Не смогла? — с деланным сочувствием спросил у Асианы королевский стражник.

— Все в порядке, это сейчас пройдет, — ответила она и приложила Хассету ладонь ко лбу. — Итак, Демайтер, у тебя есть убийца Марграла, который приведет его тебе в руки. Нежить видит такое родство куда лучше нас. И на всякий непредвиденный случай я тоже там буду… Ну вот, я же говорила, с ним все в порядке, — она тихонько оттолкнула парня, который заслонил лицо рукой и медленно сполз со стола.

Демайтер придержал его, поманил к себе Свен-Одара, отдал сыщика в руки подскочившему мастеру, и тот отвел его в угол, к продавленной лежанке.

— Не рассиживайся там. Ты мне скоро понадобишься, — сказал Демайтер Хассету и обернулся к проводнику. — Доната-Тал-Линна, ты принимаешь оплату? То, что здесь будет сказано дальше не предназначено для твоих ушей.

— Да, ваша светлость, — сказал Донна и низко поклонилась. — Если я снова понадоблюсь, вы знаете, как меня найти.

Донна исчезла, плеснув туманом. Она и не подумала возражать — мало обладать бесценными сведениями, надо еще дожить с ними до свидания со своим патриархом.

Демайтер развернулся к черной невесте. Их опять разделял стол, но теперь маг и волшебница не сидели, а стояли друг напротив друга.

— За диадему будешь биться сама, Асиана.

— Тебе не понравилось или тебе мало? — сощурилась она.

— Дело не в этом. Ты спуталась с Хемар-Хел-Гралом, он тебя здорово прижал, а теперь ты собираешься выкрутиться с моей помощью и получить за это клан. Мой ответ — нет.

— Дэм, пожалуйста… — неожиданно прошептала Асиана и пустила слезу. — Ты знаешь, что мне больше некуда идти. Когда-то мы понимали друг друга лучше.

— Уж не в тот ли раз, когда тебе удалось меня опоить? Как ты сказала на утро: испытание?

— Да! — выкрикнула Асиана сквозь притворные возбуждение и дрожь. — Ты был моим испытанием при восхождении на первую ступень. Да, я тебя соблазняла! И в тот момент ты жизнь был готов за меня отдать… Скажи, что не помнишь! Мой напиток не отбирает ни память, ни разум.

— Я был молод и глуп, а ты слишком честолюбива! Ты очень старалась.

— Но ты любил меня! Хотя бы одну ночь…

— Потому что тебя для этого создали! — рявкнул Демайтер. — Ты для этого на свет родилась!

— А Даша?

Встав вполоборота, словно живая иллюстрация из учебника по этикету, Асиана умудрилась сверху вниз посмотреть на противника, который был значительно выше ростом. На ее щеках растаяли красные пятна, в уголках глаз высохли слезы. Весь предыдущий разговор был чем-то вроде артподготовки, и сейчас в бой вступали основные силы и вбрасывались все резервы. В комнате повисла звенящая тишина. Логинов потихоньку оттащил Илью к окну и приоткрыл створку. Демайтер, оперся ладонями о стол и медленно поднял голову. Глаза ему заволокло даже не серебряной, а какой-то свинцовой поволокой. По углам зашевелились тени.

— Что ты знаешь?

— Серебряная диадема, Демайтер. Поддержка клана королевских стражников и твоя лично. О моей роли в уничтожении князя нежити двор должен узнать. Она того стоит, верно?

— Полночная тварь!!

Демайтер грохнул кулаком по столу, оставив от него груду углей.

Факелы погасли. Очнувшийся Хассет, еще плохо понимавший что происходит, вскочил с лежанки и растянул над собой и мастером сверкающий щит. В следующий миг полыхнувший расплавленной платиной Демайтер выбросил руку вперед. Асиана взвизгнула. Сквозь взорвавшуюся мозаику окна ее вынесло в проем вместе со стеклянной пылью, обломками рамы и блестками мелко нашинкованного солнечного хлыста, которым она пыталась защититься, и ударило об опору трансфера. Видимо, недостаточно сильно, чтобы покалечить. Она как кошка встряхнулась и тут же вскочила на ноги. Демайтер рванулся вслед, перемахнул через высокий подоконник, схватил ее за горло и прижал к чужеродной броне трансфера. Кружевные манжеты черной рубашки вспыхнули, разбрасывая в ночи острые золотые искры. Но Асиана и не думала сопротивляться.

— О любви… в другой… раз, — просипела она и покорно закрыла глаза.

Хрупкая фарфоровая куколка, безвинно погибающая в руках злого колдуна…

Демайтер глухо застонал, перехватил ее за шиворот и отшвырнул прочь.

Асиана кувыркнулась в воздухе, перекатилась по земле, откашлялась, стоя на четвереньках, и поднялась на ноги, стряхивая песок и опилки с колен и ладоней.

— Ты выиграла, — хрипло признал стражник, глядя в сторону. — Ни о дремлющей армии, ни о магии разлома в руках Марграла, ни об истинной сущности Хассета я ничего не знал. И твоя поддержка. Все это стоит диадемы. Девочка тут ни при чем. Теперь скажи, что с ней?

— Она беременна.

— Она… что-о?!

— От тебя. И пока с ней все хорошо, если только кто-то не надоумил ее вытравить плод.

— Ты знала это с самого начала!

— Нет! Не преувеличивай мои способности. Я слишком поздно спохватилась. Но я действительно кое-что заподозрила и заманила ее тогда на развилку, чтобы убедиться.

— Ложь.

— Не в этот раз, Дэм, — улыбнулась Асиана. — Ты только представь! Все человеческие миры соединяться в этом ребенке… Надеюсь, ваша светлость не забудет отблагодарить сестру Великой матери, что принесла благую весть?

— Ребенок мага, рожденный дочерью Технического королевства и Изначального мира, — вполуха слушая ее, прошептал Демайтер.

— Еще не рожденный.

Асиана обошла остолбеневшего стражника, пожала ему руку чуть выше локтя, что означало не то поздравления, не то молчаливое предостережение «я все о тебе знаю», и, прихрамывая вернулась в сарай через дверь.

Хас-Сеттен шарахнулся от нее как от чумной. Мастер, повторно оглушенный клановой магией — на сей раз защитной, еще только приходил в себя. Погасшие факелы разгорались медленно как керосиновые лампы. Асиана прислонилась спиной и затылком к столбу, поддерживавшему треснувшую балку, и посмотрела на иномирцев. Взгляд у нее был совершенно измученный.

— Нам понадобится новый стол, — сказал Владимир.

— Если так дальше пойдет, то не один, — в тон ему ответил Илья, глядя в окно.

Из открывшегося люка трансфера спрыгнул на землю доктор Шевцов.

— Все целы? Помощь нужна? — спросил он то ли Демайтера, стоявшего в нескольких шагах, то ли Илью, маячившего в окне.

Илья отрицательно качнул головой и показал большой палец.

Демайтер схватился за грудь, как будто его подстрелили.

— Ты здесь бессилен, мастер, — прошептал он.

— С чего это ты взял? У меня на такие случаи целый арсенал чудесного исцеления припасен. Всего три миллилитра живительного эликсира внутривенно — и прямо на игле мир предстанет совсем в другом цвете! Только скажи…

— Нет!

Бортовой врач чуть улыбнулся, подошел вплотную и сочувственно посмотрел на патриарха королевских стражников, доведенного до нервного срыва. Зрелище само по себе примечательное. У среднестатистического жителя Соединенного Королевства миров, окажись он на месте доктора Шевцова, оно скорее вызвало бы смесь благоговейного ужаса и болезненного любопытства.

— Ничего-ничего, Демайтер, в этот раз все будет хорошо, — сказал Валерий Васильевич. — От любви высшие маги не умирают. Это тебе не сочетанная травма.

Всесильный стражник медленно разжал пальцы. Скомканная ткань рубашки разгладилась, шнуровка поменяла рисунок.

— Еще немного — и я буду не прочь.

— Глупости! — уверенно заявил Шевцов. — Иди-ка ты лучше к Свен-Одару, если помощи у иномирцев просить зазорно. У него аутентичного «средства от всех печалей» бутылей десять припасено. Он с тобой с радостью поделится.

— Дрянь! — сквозь зубы обронил Демайтер, оглянувшись на разбитое окно мастерской.

И непонятно, имел он в виду Асиану-Ал-Мерита из клана Великой матери или нодаровский самогон.

— Ну, я бы не был столь категоричен. Степень очистки низковата, конечно, до ректификата не дотягивает, но в целом — годная жидкость. Мы с Климовичем протестировали.

Демайтер качнул головой, словно прогоняя назойливую муху, и устремил блуждающий взор куда-то вдаль, поверх коротко срезанного крыла трансфера, трехметрового забора и кузницы, возле которой переливались коралловые венчики тлеющих головешек.

— Ты хоть представляешь, мастер, насколько опасен может быть захмелевший маг моего уровня? Чтобы предлагать мне забыться… — в полголоса спросил он.

— Да нисколько не опасен на самом деле, — хмыкнул Валерий Васильевич. — При вашем измененном метаболизме, вы обречены на трезвость. По крайней мере, за твои ферментативные системы я ручаюсь — они отработают еще до того, как закусить успеешь.

— Н-ну… Есть кое-какие уловки. Иначе жизнь на низших ступенях клана была бы слишком скучна. А на кордонах — так просто невыносима из ночи в ночь, — Демайтер, наконец, очнулся и посмотрел собеседнику в глаза. — Илья тебе еще не сказал?

— А что он должен был мне сказать?

— Я должен повторять это несколько раз?

Вопрос, разумеется, был риторическим.

Маг развернулся и, последовав примеру Асианы, вошел в дом через дверь. Силуэт Ильи в распахнутом окне потер лицо руками, прикрыл створки и растаял в глубине помещения.

— Что там произошло, Валера, узнал? — высунулся из люка Климович.

— Узнал. Его светлость влюбиться изволили, — задумчиво ответил Шевцов. — А я вот все гадал, скажет он мне спасибо или нет…

— И чего?

— Да ничего. Ему бы съездить отдохнуть куда-нибудь недели на три. И карьера, и бабы уж как-нибудь подождали бы двадцать один день. Миллионы лет мир простоял.

Николай негромко рассмеялся.

— А спасибо-то он сказал?

— Ну так… Как смог. Это вторая попытка была. Первый раз совсем плохо получалось. Есть надежда, что когда-нибудь дождусь.


Распахнувшаяся дверь с силой ударилась в стену, выбив из щелей пыль. Из растрескавшегося косяка посыпалась труха и щепки.

— Все вон отсюда, если жизнь дорога!

Илье хватило одного взгляда на взбешенного стражника, чтобы рвануть к выходу.

— Уберите ее от меня.

Владимир схватил Асиану и, не обращая внимания на слабые попытки протестовать, грубо выволок следом за Ильей. Не тот был случай, чтобы выяснять, кто кому и при каких условиях должен беспрекословно повиноваться.

— Ты остаешься! — бросил Демайтер дернувшемуся к выходу Хассету.

Дверь в сарай с грохотом захлопнулась, лопнув по всей длине. На окнах поверх витражей расцвели клановые символы королевских стражников. Пустой проем затянуло серебром. Демайтер схватил мастера за шиворот, выволок на середину помещения, поставил рядом с кучкой углей, которые еще недавно служили столом переговоров и взглядом подозвал к себе Хассета.

— Если ты еще не понял, что происходит — тебе же хуже!

— Я понял, ваша светлость, — склонил голову Хас-Сеттен.

Демайтер одним махом сорвал с губ остекленевшего старика свою печать молчания — словно шашкой рубанул, стремительно нагнулся, подхватил с пола уголек и согрел в ладонях. Уголек антрацитово заблестел, на его поверхности проступили золотые и серебряные жилки, и он как живое сердце запульсировал в руке.

— Держи, не отпускай, — приказал Демайтер и вложил цветной антрацит сыщику в ладонь.

Хас-Сеттен сжал его, подошел к мастеру, как в прошлый раз коснулся лба над переносицей кончиками пальцев и проникновенно предложил:

— Говори со мной! Кто наложил на тебя смертельную печать молчания?

Королевского сыщика захлестывала волна чужой силы. Он едва удержал пылающий льдистый огонь. Свен-Одара качнуло, когда Хассет коснулся его лба.

— Бессат-Эсс-Кассель, — сказал старик, зажмурился и удивленно захлопал глазами, не веря в то, что еще жив. Но кроме цветных точек, вспыхивающих в темноте, он ничего не видел. Никого, кроме Хассета не слышал. И все время облизывал онемевшие губы.

— Спроси, знает ли он на какой ступени в клане стоял тогда Бессатель.

— Маг первой ступени клана королевских ищеек, — ответил Свен-Одар, когда Хассет повторил вопрос.

— Первой? — уточнил Демайтер. — Лучше, чем я ожидал! Раз Бессатель тогда еще не был главой Тайного Надзора, есть шанс, что и дальше мы будем допрашивать не мертвяка, Хас-Сеттен. С печатью ищеек высших ступеней вряд ли справится даже ваш патриарх. Что уж про чужих говорить. Отойди!

— Я могу помочь, — отважно вызвался Хассет, бросив на Свен-Одара быстрый взгляд.

Зря он сунулся стражнику под горячую руку.

— Кому?! Себе или мне? Убьешь Марграла — поможешь! Жизнь у меня выкупишь и взлетишь в клане на самый верх в блеске славы и золота.

— Родословную не переписать, даже если я каким-то чудом достану Марграла и вернусь. Я говорил не о том, Диам-Ай-Тер.

— Тебя все равно никогда бы не приняли за наследника благородной фамилии, так какая разница! Поверь мне, я знаю о родословных все… — Демайтер глубоко вздохнул. — Не надо ничего переписывать, Хассет, — чуть спокойнее продолжил он. — Кроме будущей Великой матери призраков твоих предков никто не видит. Разве что Марграл решит проверить, а с ним ты покончишь, верно? Ну что, достойный выкуп я предлагаю за твою жизнь?

— Да, ваша светлость.

Стражник встал напротив Свен-Одара.

— Тогда покажи мне печать и отойди! Старику ты не поможешь, только покалечишься. Думаешь, я жажду его смерти?

Демайтер пристально посмотрел на трехмерную гидру, опутавшую щупальцами шею и губы мастера. Хассет отшвырнул раскрошившийся уголек и растер онемевшие пальцы. А затем в сарае грянул золотой гром, за которым там воцарилась в прямом смысле слова звенящая тишина — окна мелко дребезжали. В дощатом закутке шумела вода — перепуганная водолейка несколько минут била кипятком в поддон, качая воду из скважины под домом. По старинной амфоре, спрятанной в бочке с мокрым песком, пустились в пляс огненные саламандры.

Мастер, не веривший своему счастью, ощупывал дрожащей рукой шею, часто дышал и что-то бессвязно бормотал о величии королевских волшебников, невероятной удаче, судьбоносной встрече и благородстве его светлости.

Демайтер посмотрел на груду головешек.

— Нам действительно нужен новый стол, — устало заметил он и обернулся к ищейке. — Теперь и ты иди, Хассет. Эта история не для твоих ушей.

Он подбросил вверх пригоршню лунного света, усилив защиту на стенах и дребезжавших окнах, выдернул из кучи поломанной мебели уцелевший колченогий стул и уселся напротив Свен-Одара.

— Рассказывай, мастер.

Глава 9

О должности патриарха королевских ищеек Бессат-Эсс-Кассель мечтал с первого дня обучения. Прежде чем обратиться за помощью к стражникам, он несколько раз предпринимал попытки скинуть Фалервана самостоятельно. Один раз дошло даже до открытого противостояния, что для клана ищеек — невероятная редкость. Поднятые по тревоге драконы и боевые маги склонили чашу весов в пользу действующего главы клана, вынудив оппонента выкручиваться, сдавать старых союзников и искать новых.

Бессатель чудом вышел сухим из воды. Но после неудавшегося мятежа драконы, пикирующие с высоты, преследовали его во сне и наяву. Они мерещились ему в каждом облачке. И с тех пор он испытывал страстное желание обладать небесными бойцами, способными противостоять боевым магам королевских ищеек.

Как-то раз по долгу службы ему попали в руки обрывочные сведения о Дремлющей армии, и Бессатель воспрял духом. Будучи в отличие от Марграла человеком, к тому же человеком прагматичным, он и не подумал тратить годы жизни на бесплодные поиски. Бессат-Эс-Кассель подошел к решению проблемы по-своему. По всему королевству его шпионы начали искать лучших мастеров воздуха и техномагов, которые могли бы изготовить не то чтобы искусственного дракона, но хотя бы нечто напоминающее грозного хищника.

Искал он упорно. Кое-кому из мастеров подбрасывал странные и безобидные на первый взгляд заказы. Однако, все попытки закачать в выкупленные изделия клановую магию оканчивались полным провалом. Образцы не выдерживали ее мощи, сгорая на глазах у разочарованного заказчика.

Молодого мастера Свен-Одара, о котором его учитель отзывался как о настоящем гении и надежде всего Королевства, шпионы Бессателя взяли, когда тот вместе с невестой запускал в небо белоснежного воздушного змея. Ищейки представились недовольными членами гильдии мастеров воздуха, принялись сыпать обвинениями: мол, техномаг перешел все границы и вторгся на чужую территорию, пригрозили судебным разбирательством и предложили пройти с ними.

Больше юная невеста своего жениха не видела. А представитель местной гильдии мастеров воздуха, к которому она, ломая руки, обратилась с просьбой отпустить возлюбленного, и вовсе сказал, что машущий полет — бесперспективная и затратная затея, на которую у настоящего мастера нет времени. И эта чушь не повод ни для задержания, ни для обсуждения. Белоснежный змей, машущий крыльями! Вы только послушайте, что говорит эта юная особа! Бумажный змей, машущий крыльями как настоящий дракон! Парящий словно воздушный шар. Еще скажите, что он мог кататься по небу как воздушная колесница! Отчаянный вопль девушки о том, что все так и было потонул в хохоте мастеров воздуха. Кому нужен хрупкий воздушный змей, перебирающий лапами облака, если он не в состоянии поднять груз? Бедняжка просто помешалась, когда сбежал ее жених. А чего еще ждать от презренных приземленных техномагов? Пусть женятся на дочках рудокопов.

Сначал Бессатель обещал Свен-Одара озолотить и отпустить. Затем пугал смертью любимой девушки и всей ее семьи, потом пытал и сводил с ума, доводя до исступления. И лучезарные поначалу изделия мастера с каждым разом становились все страшнее и агрессивнее. В конце концов, Бессат-Эсс-Кассель остался доволен представленным образцом. Но испытания модель не прошла. Силы, вбуханной в механического ящера, не хватило, чтобы тот смог подняться в воздух. Зато ее с лихвой хватило для неповиновения. Со злобным творением, наглотавшимся клановой магии, не мог справиться ни мастер, ни Бессатель, стоявший тогда на первой ступени своего клана.

Разочарованный и не на шутку напуганный сыщик, которому в итоге понадобилась помощь лекаря, еле отбился от хищной твари, бросил прожектерствовать и переключился на интриги и заговоры, которые помогли ему прибрать к рукам Тайный Надзор и подняться на высшую ступень. В конце концов, за спиной Фалервана он сошелся с Элисантером, и тот пообещал подарить ему клан ищеек, как только взойдет на престол.

А что же мастер? Такой специалист еще мог пригодиться. И потому Свен-Одар с печатью молчания на устах был сослан в глушь, на север Восьмой Провинции Соединенного королевства, где и отводил душу на цветных стеклышках и юродивых техновыродках, пока судьба в лице Хас-Сеттена не привела к нему в дом нового патриарха королевских стражников.

— Я хочу, чтобы отныне и до конца своих дней ты работал на меня, Свен-Одар! — сказал Демайтер. — Я предупрежу старшего мастера королевских стражников, что ты выполняешь только мои заказы, и все свободное время будет принадлежать тебе. О пытках можешь забыть. Разве что охранный амулет тебя обяжут носить при выходе из замка.

— Ты вроде и так уже патриарх, зачем тебе… — Нодар покачал головой. — Вы так сильно желаете его заполучить, ваша светлость?

— Да, я желаю. Если этот механический выродок действительно существует. Лучше бы трех, но амфора у нас всего одна, — улыбнулся Демайтер. — Так что, боюсь, мне придется умерить пыл. Что скажешь, мастер?

— Все вы одним миром мазаны, — еле слышно прошептал старик.

— Тем более соглашайся! Пока я не передумал и еще кто-нибудь из магов и волшебниц высших ступеней не начал охотиться за твоим даром.

— Забирай дракона, Диам-Ай-Тер. На здоровье! Ты не знаешь, о чем просишь. Вы… Почему бы вам всем просто не оставить меня в покое?

— Почему? — переспросил Демайтер и встал перед техномагом. — Я тебе скажу. Ты всю жизнь бегаешь от своего таланта и судьбы, Свен-Одар. Ты должен был явиться ко двору, выдержать испытание и стать королевским мастером. Старшим мастером. А ты решил женится на милой простушке и прожить жизнь в безмятежности, размениваясь на игрушки и выпивку по воскресеньям… Для этого, — Демайтер обвел взглядом помещение, — тебе слишком многое дано. Отдай мне ту тварь и сделай еще одну. Все равно ты уже начал. Только не здесь и не из этого хлама.

— Та — слишком злобная и уродливая для вашей светлости. А эта — получится недостаточно свирепой, если ваша светлость и в самом деле не собирается издеваться над ее создателем, — сощурился мастер.

— Моя светлость с этим как-нибудь разберется. Они будут прекрасно дополнять друг друга. Собирайся, Свен-Одар, и живо. Я найду управу на твое детище, вот увидишь, — сказал Демайтер и, не оглядываясь, вышел во двор.

— Вы все обдумали? — спросил он Логинова. Кажется, стражник, наконец, выучил чужую табель о рангах. — Одно сражение с нежитью на стороне Соединенного королевства, и я вас выпущу. Что скажешь, командир?

— Одно сражение — одно условие.

— Условие?

Логинов кивнул на Илью, предоставив дальше говорить своему мудрецу.

— Там, куда ты снова собираешься… — Илья замялся, подбирая слова в присутствии Хас-Сеттена, навострившего уши. — Если ты туда отправишься, приведи обеих… обе метки измерения. Чтобы сохранить паритет.

Демайтер недовольно поморщился. Асиана, стоявшая чуть поодаль, стиснула руки у груди.

— Хорошо, это разумно, условие принимается, — нехотя сказал Демайтер. — У меня неотложные дела. Хассет, ты уходишь с Асианой прямо сейчас, твоя история должна выглядеть для нежити правдиво.

Во двор вышел взволнованный мастер, крепко сжимая в руках дорожную торбу.

— Демайтер, постой! — сказал Илья. — Нам надо поговорить. Я все понял.

— Тогда зачем он нужен, этот разговор? Если мы оба знаем, о чем он.

— Но…

— Не время для сомнений, мудрец!

Демайтер рассек рукой воздух и исчез вместе со Свен-Одаром.

— Со мной не поделишься? — поинтересовался Логинов.

— Позже. Асиана!

— Отойди-ка, дружок, — ласково посоветовала Асиана Хассету.

Хассет схватился за уши и отскочил к воротам, проклиная тот день и час, когда связался с высшими магами.

— О чем ты хотел спросить, Илья? У меня мало времени. Отвернись, ищейка читает по губам.

— Демайтер говорил, что затвор на крови, закрывающий ворота в иной мир невозможно открыть! Якобы этот метод изобрели для того, чтобы стражника не могли принудить… Он нам солгал?

— Нет, вряд ли, — задумчиво ответила Асиана. — Его крови в Изначальном мире действительно пролилось сверх меры. А затвор… Он использует не силу клана или самого стражника, а силу градиента — энергетического, как вы говорите, перепада между мирами. Его не открыть даже патриарху королевских проводников, и ваши корабли с ним не справятся.

— И тем не менее, мы все мы выбрались из Изначального мира! — возразил Логинов.

— Попробуйте войти обратно, — предложила Асиана. — Я не знаю всех тонкостей магии стражников. Я не знаю, на что он рассчитывает и что задумал. Если он действительно откроет запечатанный мир, он будет первым магом в истории Соединенного Королевства, кто сможет это сделать. Но миновать дрейфующие осколки, не сбиться с дороги, пройти по ледяному мосту над бездной и миновать перекресток миров… Настоящий узел, свитый из всех возможных направлений… После прорыва вашего Неназванного капитана провинции и осколки возвращаются к стабильному состоянию, их расположение изменилось. Я не знаю, кем надо быть и какой силой обладать, чтобы пройти туда и вернуться.

Сгоревшую деревню, затерявшуюся среди невысоких гор, люди покинули давно. При свете дня среди бурьяна и зеленой поросли кое-где виднелись черные проплешины и полусгнившие бревна бывших срубов, среди молодых деревьев угадывались улицы, но обширные пастбища, где когда-то паслись отары овец, снова превратились в лесистые склоны. Обвалился колодец, от которого осталось полусгнившее основание, а вода, промывшая себе новый путь с гор в долины, журчала по естественным водостокам. В густых сумерках волчий вой разносился над бывшим поселением — дикий, вольный. Истинные хозяева этих мест выходили на ночную охоту. Первым, как и положено, низко и мощно взвыл вожак, и вдруг захлебнулся, коротко взлаял и затих. И вслед за ним затихла стая, спеша убраться по добру по здорову.

Демайтер оглянулся на горные склоны, прислушался, пожал плечами и заглянул в заброшенный колодец. Оттуда воняло плесенью и стоялой водой. Стражник тихо выругался, и вслед за мастером полез вниз, хватаясь за ржавые скобы. Вбитые в склизкие бревна, они так и норовили обрушиться под тяжестью человеческих тел. Спуск был утомительно долгим — деревенские мастера воды не рыли колодцы так глубоко.

Не нащупав ногой очередную скобу, Демайтер спрыгнул на дно, чуть не по колено увяз в чавкающей грязи и пустил с ладони магический огонь, осветивший замурованный вход. На первый взгляд каменная кладка выглядела надежно. Ее украшала многолучевая звезда клана королевских ищеек, вспыхнувшая в неверном свете магического шара.

— Надо было мне спуститься первым, а тебе пока остаться наверху, — сказал Демайтер, прикидывая масштабы разрушений.

— Погоди, Диам-Ай-Тер! Погаси огонь. Не тревожь печать раньше времени.

Снова стало темно. Мастер наклонился, затем присел и принялся шарить в грязи руками.

— Неужели ключ, Нодар? — улыбнулся в темноте Демайтер. — Так просто?

— Просто, да не так. Не каждому тот ключ отзовется.

— Бессатель сделал глупость, он разрешил тебе выходить?

— Нет, ваша светлость, он меня отсюда не выпускал и ключей в руки не давал. Да я подобрал, пока тут сидел. Со скуки-то, — бормотал мастер. — Дверь открыл, а за печать выйти не смог.

Мастер выпрямился, раздался скрежет и глухой удар. Каменная плита поползла в сторону, и Свен-Одар едва успел отскочить.

— Закрой глаза!

Демайтер, не стал дожидаться, пока дверь полностью откроется. Колючая звезда на миг вспыхнула и померкла. Защитная вязь клана ищеек разлетелась горячими брызгами, прожигая зашипевшие камни.

— Вперед!

Молодому повелителю королевских стражников не терпелось.

— Ох, ваша светлость… — забормотал мастер, на ходу потирая обожженные щеку и локоть. — На вашем месте я бы так не спешил. Это не живое существо, господин мой Диам-Ай-Тер. Его не приручить. Он чужд людям по своей природе, по рождению, — продолжал Свен-Одар, время от времени оглядываясь на выход из своей бывшей темницы, оставшийся далеко позади. — Бессат-Эсс-Кассель едва не погиб, когда влил в него силу. Как заставить это создание служить?! Если он только учует магию разлома…

Он взглянул вперед — туда, где и без того просторный подземный ход расширялся, превращаясь в зал с низкими сводами, в котором он провел в заточении несколько лет, общаясь лишь со своим свирепым изделием да палачом ищеек, искушенным в некалечащих пытках. Мастер затряс головой, схватился рукой за сердце и остановился, опираясь о стену. Ноги отказывались ему служить. Он едва расслышал слова Демайтера, раздавшиеся над самым ухом:

— Осталось немного, Свен-Одар. Оглянись и увидишь, что дверь по-прежнему открыта. Ты выйдешь отсюда очень скоро, мастер. Открой глаза и посмотри: я разогнал всех призраков твоего прошлого.

По коридору к залу унеслись лунные искры, зажигая факелы на стенах. Стало как будто теплее. Свен-Одар шумно вздохнул и покорно побрел за высшим стражником.

— Давно я здесь не был… Лучше не обещайте мне ничего, ваша светлость. Говорят, слово патриарха дорого стоит.

Он ухватился за шаткие перила и поставил ногу на первую ступеньку каменной лестницы, ведущей в нижний зал искусственной пещеры. Но так и не нашел в себе сил сделать следующий шаг.

В центре помещения безмолвным изваянием возвышался механический зверь. Размерами он не уступал боевым драконам ищеек, но скорее был похож на крылатую ящерицу. Рогатую. Два острых изогнутых рога, смотрящих вперед, были предусмотрительно прикрыты заглушками на концах. Тупорылую морду без губ и носа словно сшили из лоскутов брони и драконьей кожи, внахлест скрепив их грубыми стежками.

Верхняя челюсть чудовища всегда оставалась неподвижной, к ней крепились толстенные кольца наподобие трензельных, а нижняя, раскрываясь, съезжала по направляющим почти до колен. Прикус своему детищу мастер сделал неправильный. Зубы — острые наконечники копий походили на зубы живого существа. Но по всей нижней челюсти вторым рядом располагались вертикально стоящие остро отточенные лезвия.

Голова чудища была упрямо вывернута вбок, железная пластина на шее встопорщилась, открыв взгляду сложное переплетение шестеренок, шарниров, костей, рычагов, воловьих жил и приводных ремней, похожих на обнаженные нервы. Спину монстра укрывала чешуя. При беглом взгляде и не понять, что это за материал: какой-то взращенный мастером гибрид на основе железа.

Задняя пара крыльев в сложенном положении прикрывала часть корпуса и лапы, напоминавшие мощные насосы, вставленные друг в друга. А как разворачивалась передняя пара, пока оставалось загадкой. Передними лапами зверь словно стоял внутри сложенных зонтиков, собранных из множества суставчатых спиц. Самые острые и мощные поднимались выше уровня лопаток. И всаднику, когда тварь шагала по земле, приходилось следить в оба, чтобы не попасть под размашисто двигавшиеся лезвия-перья. Иззубренный хвост, собранный из отдельных сегментов, точно повторял драконий.

— И что, в самом деле, летает?

Мастер на миг забыл обо всех тягостных воспоминаниях, оскорбленно вздохнул и промолчал. Королевский стражник похлопал его по плечу, как бы извиняясь за очевидную глупость, и бесстрашно сбежал вниз по каменной лестнице. Свен-Одару ничего другого не оставалось, как спуститься следом. У нижней ступеньки он бережно достал из торбы древнюю амфору и поставил на пол, прежде чем приблизиться к своему злобному детищу.

— Разбуди его, Свен-Одар!

— Как прикажете, ваша светлость.

Мастер поджал губы и вынул из кармана клеймо, представлявшее собой два знака — Луны и Солнца, объединенных вместе, подошел к спящей твари, ткнул ее клеймом куда-то под переднюю левую лапу и отступил.

Демайтер, подхватил с пола бесценный сосуд и вернул Свен-Одару.

— Я передумал. Для этой магии — еще не время. Отойди.

Едва он договорил, искусственный зверь вздрогнул и с лязгом довернул рогатую голову. По механическому телу пошла дрожь. Внутри что-то загудело и запыхтело, и тварь, почти как живая, передернула чешуйчатой шкурой, замотала башкой и осела на задние лапы, гремя суставами и опутавшими их цепями.

Свен-Одар заметно побледнел, когда королевский стражник шагнул вперед и остановился прямо перед чудовищной мордой. Его безрассудный поступок граничил с манией величия человека, который не осознавал пределы своей власти и магии и не ведал, что творил.

— Если я прав, ты сейчас сильно удивишься, мастер, — пообещал Демайтер и сквозь частые решетки посмотрел в глаза рукотворному ящеру.

В правом зажегся рубин — символ крови и неукротимой ярости, который так нравился нежити. В левом — полыхал желтым золотой самородок — символ мира людей и принадлежности короне. Стреноженная зверюга встряхнулась, повернула морду к Свен-Одару, припала на передние лапы и хрипло загудела на создателя, заковавшего ее в цепи. А затем, прожужжав шестеренками, снова уставилась на Демайтера.

Словно для того, чтобы мастер удостоверился, что привел в логово зверя настоящего безумца, стражник что-то прошипел сквозь зубы и торопливо скинул плащ, грозно засверкавший орнаментом. Мало того! Пинком отшвырнув его подальше, он распустил на груди шнуровку стянул через голову рубашку, бросил на пол и, стоя перед механическим ящером обнаженным по пояс, протянул к нему руку.

Искусственный зверь скребанул лапой каменный пол, в ярости закинул голову… и вдруг с протяжным скрежетом затоптался на передних лапах, раскачиваясь из стороны в сторону, постепенно опуская морду и, время от времени, выпуская струйки пара откуда-то из-под нижней челюсти. Демайтер не шелохнулся. Так продолжалось почти минуту. Ритуал, видимо, замещал твари обнюхивание.

— Что это?! — в ужасе прошептал мастер и схватился за сердце, медленно отступая вверх по лестнице. — Ты… Ты — не человек! Кто ты? Кого она в тебе чует?!

Ящер, скрипя сочленениями, склонил перед стражником голову. Набычившись, чтобы не пронзить человека частоколом лезвий и копий, торчащих из нижней челюсти, он слепо ткнулся вечно оскаленной мордой в раскрытую ладонь. И в этот миг Демайтер сверкнул своей убийственной магией. Свен-Одар инстинктивно закрыл лицо руками и отшатнулся. По грубо скроенной шкуре чудовища побежала серебряная филигрань. Вспыхивая золотом на стыках, она рисовала грубые проволочные узоры, повторяющие орнамент клана королевских стражников. Кажется, зверюга не возражала. Она смирно стояла, дожидаясь конца процедуры.

Демайтер одним движением руки перерубил мощные цепи и обернулся к пятившемуся мастеру.

— Что скажешь, техномаг Свен-Одар? У Бессателея так не получалось? — крикнул он, заметно повеселев и смахивая со лба пот и выбившиеся черные пряди. — Эй, мастер!

Обеими руками он ухватил ящера за правый рог, с силой оттолкнул, заставив отойти к дальней стене, и направился прямиком к старику.

— Ты боишься меня, Нодар? — негромко спросил он.

— Нет на свете существа, которое с ним одной крови! Кто ты такой… — повторил пятившийся Свен-Одар.

— Успокойся, мастер. Если хочешь, я открою секрет в благодарность за подарок, — стражник кивнул в сторону усмиренного страшилища. — Но это будет стоить тебе новой печати молчания.

— То, что ты сделал — невозможно!

— Как видишь, возможно. Думай, пока я одеваюсь.

Демайтер отошел и собрал с пола одежду.

— Я молчу всю жизнь, ваша светлость, — вздохнул техномаг, немного успокоившись. — Можешь меня убить или вовсе лишить языка, но… Туманные небеса, я хочу знать, откуда взялось это невозможное родство!

— Небесный корабль, что стоит у тебя на заднем дворе, куда мертвее, и в то же время совершеннее твоих изделий, — Демайтер ненадолго задумался, прежде чем продолжить. — Недавно он спас меня от смертельной раны, подарив часть себя. И несмотря на его чужеродную плоть и его холодную кровь, все реликвии клана королевских стражников признали во мне патриарха… Ты вдохнул жизнь в механического истукана и тебя это не удивляет. Кто сказал, что невозможно обратное?

— Невероятно! — прошептал мастер, переводя взгляд со стражника на собственное творение, пожиравшее разноцветными глазами нового хозяина.

— Но это так. Раньше мир был един, Свен-Одар! Твое искусство, как и я сам — прямое тому подтверждение.

Демайтер приложил ладонь к губам мастера, накладывая заклинание и точно щенка поманил к себе нового слугу. Громыхая хвостом и сочленениями, тварь подошла, неестественно широко расставила лапы в стороны и опустилась на брюхо, подставляя спину.

Демайтер поднял глаза к мрачным сводам подземелья. На секунду ему показалось, что каменные глыбы и подвесные блоки сверкнули цветными витражами на полуденном солнце…

— Как ты звал его?

— С-салли, в-ваша с-светлость, — сказал Свен-Одар, растер онемевшие губы и смущенно поправился. — Саламандра.

— Не слишком-то грозно, — улыбнулся Демайтер. — Не откажешься прокатиться верхом? Садись, Нодар, посмотрим на что он способен. Пора выбираться отсюда!

«И как мне теперь не служить тебе, Диам-Ай-Тер»? — подумал мастер, шагнув к своему усмиренному детищу.

Демайтер вернулся на рассвете один. Он вошел в дом мастера, хлопнул в ладоши, растянув в воздухе трехмерную карту, и впервые лишил права голоса мудреца Механического королевства. Более того — вытурил Илью на улице, запершись в доме с Логиновым. Так что пока шел военный совет, Илья маялся во дворе. А когда Логинов появился на пороге, кинулся к нему с дурацким вопросом:

— Ну что, ты согласился?

— Да.

— Мы засветим трансфер в боевой конфигурации — самую передовую технологию, какая у нас есть, — неуверенно предостерег Илья.

— В обмен на совместные учения. Взаимодействие высших стражников в бою, их возможности, стратегия и тактика. То, чего никто и никогда не видел изнутри. Мы квиты, — сказал Логинов.

Следом за командиром на пороге возник Демайтер и тоже обратил взор на Илью.

— Хочешь услышать одну из главных легенд клана королевских проводников? — спросил он и поманил его к себе.

* * *

Давным-давно ходили по земле Изначального мира великие чародеи и мудрецы. Не те мудрецы, что ныне составляют самый могущественный клан Соединенного королевства, владея крохами былых знаний, а мудрецы истинные, готовые делиться мудростью со всяким, кто обращался к ним за советом. И вот пришел однажды юноша к седому как лунь старцу и попросил призвать смерть. Только не лютую-зверскую, а ласковую-нежную, чтобы не плакали долго отец с матерью, зная, что как любимого сына увела она его в края посмертные. Невозвратные.

— Отчего же именно невозвратные? — спросил удивленный старец. — Что за горе у тебя такое безысходное?

И поведал юноша историю о прекрасной девушке. И долго рассказывал, как красива она и умна, как в речах тонка и значительна, как равных ей в делах нет на всем белом свете, за что бы ни взялась.

— Я, верно, ослышался, — сказал изумленный мудрец юноше. — О Любви ты речь ведешь, не о Смерти.

— Нет Любви у нас и быть не может. Где я скор, там она ленива, точно сонная река. Где она ловка как воин, там я смирен и уперт. Где я умен да умел, там она так же умна да умела и некогда нам друг на друга оглянуться. Когда я дома, она в дороге. Когда я разъезжаю по свету, она отдыхает. Только раз посмотрели мы друг на друга в день знакомства, сразу понял я, что не жить мне без нее, но Судьба-злодейка смеется над нами. Разводит в стороны. А люди болтают глупости: думают, что мы ссоримся, или встретиться не можем или знать друг друга не хотим. Вот и ты мне не веришь.

Задумался старец. Заиграли у его ног стихии древние: то ветерок огонь потушит, то огонек землю выжжет, то вода с огнем сшибется, да паром горячим по ветру ошпаренному развеется. Велел он юноше подождать три дня, а после снова придти. И когда пришел к нему юноша сказал мудрец:

— Вот тебе пока вместо смерти. Всему свой черед.

Лежала у него в ладонях четырехгранная алмазная пирамида. Грани золотые да серебряные, плоскости треугольные тонкие-тонкие, все в невесомой росписи древних рун. В одну сторону вглядишься — внутри огонь горит. В другую всмотришься — волна плещет, а в остальных двух цветущие земли и ветра буйные угадываются.

Взял юноша из рук старца диковинную поделку, перевернул, постучал по обычному с виду стеклу и спрашивает:

— А что в основании?

— Ничего нет в основании. Та стихия, что избыточна туда стечет. Или наоборот, противоположная явится — та, что равновесие удержит. А когда слышать и видеть друг друга научитесь, то будет у вас в основании тот путь, что сами пожелаете. Сами изберете.

Тем же вечером встретились юноша и девушка и наговориться не могли, налюбоваться друг на друга и нацеловаться вдоволь. Только к рассвету вспомнили они о мудреце, взялись за руки, подхватили его подарок и помчались в ноги кланяться. Но тут грянул великий гром, расколовший Изначальный мир, и погрузились во тьму солнца и звезды, взорвались расстояния, взвыла обожженная бесконечность, и само время затаилось среди разметавшихся миров. Сгорели древние руны алмазной пирамиды, поскольку не осталось стихий в первозданном их значении, как и самого Изначального мира…

* * *

— Легенда гласит, что сама пирамида уцелела и до сих пор живет в ней великая мощь. И если отыскать ее и избрать путь — можно мгновенно перенестись хоть за край звездных небес и вернуться, когда пожелаешь. Но никто не знает, где она спрятана. Что ты обо всем этом думаешь, Илья?

— Наивно.

Илья пожал плечами и вопросительно посмотрел на патриарха королевских стражников.

С утра в мастерской было сумрачно, пусто и холодно. Ушли Асиана и Хас-Сеттен. Свен-Одара в эту самую минуту привечал старший мастер-оружейник кланового замка королевских стражников. Без хозяина цветные стекла витражей потускнели, в щелях и выбитых окнах уныло выл ветер, а по углам разбредались, издыхая, недоделанные творения. Догоравшие факелы снова принялись чадить, и на сухую стружку кое-где уже слетались огненные посланники предстоящего пожара.

Стол, разумеется, никто заново сколачивать не стал. Вокруг груды углей валялись перевернутые чурбаки и кривые стулья. Снаружи за воротами словно плакал старый тепловоз. Там стенало стреноженное чудище, которое пригнал Демайтер.

— Крайне наивно, особенно по сравнению с тем, что я слышал до того, — повторил Илья.

— Это версия из учебников, доступная всем королевским магам любой ступени, — пояснил Демайтер, — не только проводникам. Я думаю, в клане, главная реликвия которого как раз и есть алмазная пирамида, стоящая в самом центре резиденции патриарха, основополагающая легенда рассказывается со множеством занимательных деталей.

— Да, наверное. Чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты ее запомнил. Мне кажется, что если такая пирамида действительно существует, ни один проводник с ней не справится в одиночку.

— Ну да. Я понял. Нужны представители всех кланов, механического королевства и ныне живущих рас, чтобы ларчик открылся и заработал. Оборотней, невидимок, болотных жителей и прочих нелюдей тоже пригласим, или как? Может, ты все-таки будешь обсуждать такие вопросы с мудрецами, которые знают ваш мир немножко лучше, чем я?

При упоминании низших существ Демайтер брезгливо скривил губы и отрицательно качнул головой.

— Что и с кем обсуждать я знаю сам. В данном случае мне не нужен твой совет, Илья. Это предупреждение. Если ваши корабли найдут нечто подобное, не забудьте поставить меня в известность.

— О, первым делом, ваша светлость! — заверил его Илья.

— Иначе вы погубите нас всех.

— Хорошо… Если все так… Извини. Я отнесусь к этому со всей серьезностью и постараюсь убедить соотечественников, что артефакт представляет собой реальную угрозу, если вдруг его обнаружат наши экспедиции, и я об этом узнаю. Спасибо, что предупредил.

Илья помолчал и все же не удержался. Удивительное дело: страх навлечь на себя гнев патриарха отступил перед изрядно потрепанным в походах любопытством.

— Демайтер… А почему, в самом деле, у тебя в клане нет личного мудреца или советника?

— Он есть. И ты его видел.

Илья вспомнил ритуальный зал, блондина с медальоном в виде веточки дерева на груди — единственного мага среди высшего руководства, одетого в гражданское платье. Клановый мудрец! Кажется, Демайтеру придется повозиться, чтобы скинуть с пьедестала этого хлыща и заменить кем-то приличным. Илья благоразумно промолчал, но Демайтер перехватил взгляд и улыбнулся самыми кончиками губ.

— Клан королевских мудрецов — самый престижный из всех, — сказал он. — В отличие от остальных четырех низшие сословия туда не отбираются. Любой отпрыск знатного рода хотя бы с небольшим проблеском магических способностей имеет куда больше шансов. До какой ступени он дойдет — это второй вопрос, тут имеет значение не только талант, прилежание и происхождение, но и количество старших родственников и много чего еще. С моими магическими способностями все было ясно при рождении…

— Ты там был! — воскликнул ошеломленный Илья. — Ты мог стать мудрецом — настоящим правителем своего мира! Или заниматься науками, или… Демайтер! Скажи, что не убьешь меня, если я дослушаю твой ответ до конца!

— Не волнуйся, Илья, твоей жизни сейчас ничего не угрожает. Помнишь наш спор о долгах? Стража границы с вашей стороны отберет любой мой подарок. Командиру трансфера повезло: Владимир Логинов получит в награду бой, о котором воин может только мечтать… Смерть или слава, и ни капли пролитой человеческой крови! Как раз сейчас Дона ведет его корабль к месту схватки. А с тобой как с мудрецом, я желаю расплатиться словами за дела. Это — моя благодарность «за спасенную жизнь и дорогу к вершине королевского клана». Помнишь? Это твои слова.

— Да, помню, конечно… Нам самим надо было как-то выбbраться из Изначального мира. Я думал не только о твоем спасении. И Логинов тоже.

— Я прекрасно это понимаю, Илья… У вас была своя корысть. Но Элисантеру выход из Изначального мира был нужен не меньше, чем вам. Вспомни, какой путь он избрал, какую участь мне уготовил и сравни со своим выбором. Я готов клясться чем угодно, что возвращать меня к жизни лишь для того, чтобы в последствии попробовать переубедить — никогда не пришло бы ему в голову.

— Иногда я жалею о том, что наговорил в ту ночь, — тихо сказал Илья.

— Я знаю. Так вот… В клане королевских мудрецов я проходил в послушниках почти два года. Но однажды перед сном, — лицо Демайтера неожиданно озарила улыбка, — предпочел дуэль философскому спору. К несчастью для себя оппонент принял вызов. Моя мать — младшая сестра короля Аканора… Ей пришлось употребить все свое влияние и часть семейных драгоценностей, чтобы замять историю и избежать позора. Из четырех оставшихся кланов ее мольбам вняли только королевские стражники. И если бы не мой наставник, которого ты тоже видел в ритуальном зале, ходить бы мне у стражников в боевых магах и вечном услужении на потеху всем прочим аристократическим семействам.

— А-а! — тихо простонал Илья и схватился за голову. — Демайтер — ты племянник короля! И тебя выперли из элитной школы. За драку с сыном первого министра… или высокопоставленного дипломата… В клане мудрецов смешанное обучение? — быстро спросил он, пораженный внезапной догадкой.

— Конечно. Знание не делает различий между мужчиной и женщиной.

— Из-за девчонки! — одними губами закончил Илья.

Миры, между которыми лежала пропасть, снова стремительно запараллеливались. Наверняка, знать отдавала своих чад в клан отнюдь не в младенчестве. И юный Диам-Ай-Тер лет так примерно в одиннадцать-двенадцать снова угодил на первую ступень послушания. Только уже к стражникам. Ах, какой стимул вырваться наверх. И преданность тем, кто не побоялся насмешек и подобрал… Скорее всего, вопреки давлению со стороны клана королевских мудрецов.

«Вот почему Элисантер орал тебе „бездарь без предназначения“. Припоминал историю появления в клане. Думал, будет вечно крутить тобой, как захочет, гонять по всем рубежам и подставлять»!

Илья открыл рот, чтобы высказать вслух очередную догадку, вспомнил, что благосклонность сильных мира сего имеет свои пределы и надолго замолчал.

Демайтер улыбался.

— Я с детства недолюбливаю королевских мудрецов. Не доверяю им. И это чувство взаимно… Мы в расчете?

— Да, — сказал Илья. — А знаешь, о чем я сейчас искренне сожалею, светлый господин Диам-Ай-Тер? Я так и не успел прогуляться по землям отрицательной параллели.

Маг приподнял бровь.

— Тебе мало того, что ты видел?

— Дело не в этом. Я и мечтать не мог о том, чтобы увидеть ритуальный зал королевских стражников. Ваш замок потрясает воображение, но… Понимаешь, я пришел сюда, чтобы узнать иной мир и людей, что его населяют. Обычных скучных обывателей, — задумчиво пояснил Илья. — И мне это так и не удалось!

— Ты всерьез считаешь несчастьем то, что тебе подсунули вместо них магов высших ступеней?

Илья устало потер переносицу:

— Нет-нет, речь не об иерархии и не о кастах. Я хочу на рынок, Демайтер. В магазин одежды, в порт, на улицу, в баню, на скачки или в кабак, понимаешь?

— Разве путешествие с проводником по осколкам не стало для тебя откровением? Ты увидел множество маленьких миров.

— И да, и нет. Несмотря на кажущееся разнообразие на осколках все слишком очевидно. А я мечтал улечься в пыли посреди дороги на королевской Земле и просто посмотреть в небо: летает там что-нибудь или нет. И возможно, мне удалось бы разглядеть нечто невиданное… А вышло совсем не так.

— Прогулочные воздушные колесницы, аттракционы мастеров воздуха и драконы боевых магов ищеек, — сказал Демайтер. — Говорят, они видят в полете полземли. К тому же его величество Аканор не терпит грязных дорог и нищебродов. Недолго бы ты пролежал в пыли и безмятежности, мудрец… Я заберу с собой троих бойцов. Оборотень-биомех на всякий случай останется с тобой и лекарем. Кстати, я привык, что мои просьбы выполняются: передай ему мои слова.

— Э-э… Кому?

— Шевцову. И прощай, Илья. Донна!

Имя королевского проводника вырвалось за плоскость стен, тяжелым эхом прокатившись под крышей. Демайтер стремительно вышел за перекошенную дверь, болтавшуюся на одной петле. Край тяжелой мантии, который непременно должен был за что-то зацепиться, будь на месте волшебной ткани ткань обычная, просочился в узкий проход вслед за хозяином. С уцелевших стекол и с проема выбитого окна сползла лунная пелена, в мастерской запахло дымом, а в дальнем углу заиграли на потолке жадные рыжие тени. Посреди пустого двора, где корчились у забора безмозглые пугала, стояли доктор Шевцов и Николай Климович. За забором разгорался восход, неся с собой осенний северный ветер. Наверху в маленькой мансарде захлопали незапертые ставни, в доме вдруг загудело, словно кто-то открыл вьюшку гигантской печи, в разы увеличив тягу.

— Странный пожар, — недовольно буркнул Шевцов, отступая к забору.

Илья подошел ближе.

— Значит так, Валерий Васильевич. Пока я не забыл, и мы опять не влипли в неприятности… Его светлость Диам-Ай-Тер просил тебе передать, что ни в отрицательной, ни в положительной параллели он не встречал доселе лекаря искуснее, бескорыстнее и человечнее. Благодарность его светлости не знает границ, он никогда не забудет то, как в трудную минуту ты облегчал его страдания, находил для него слова утешения… и все такое прочее!

— Что, так прямо и сказал? — ухмыльнулся Климович.

— Г-хм, — глубокомысленно изрек Валерий Васильевич. — Илья, а ты, часом не привираешь? Нехорошо доктора обманывать.

Илья озабоченно оглянулся на веселые огненные просверки в витражах, посмотрел на запертые ворота и потер рукой лоб.

— Речь я за него сам сочинил, но он действительно тебе очень благодарен. Он бы наверняка тебя с собой забрал, как Свен-Одара, если бы мы отпустили.

Посреди двора моргнул вертикальный глаз, и ткань реальности разошлась в стороны.

— Следуйте за мной, светлые господа, — сказала Донна из-под капюшона и прикрыла рукой медальон, приглушив сине-зеленое сияние. — Здесь находиться небезопасно. Не волнуйтесь, я уведу вас недалеко. Сторожка лесника пустует до сезона охоты.

И снова голос проводника согрел ледяные сумерки перехода. И холодные тени отступили, открывая просторный коридор, в дальнем конце которого виднелась сказочная избушка. Донна, опасавшаяся за реакцию иномирцев, держала открытыми оба входа до тех пор, пока путники не вышли к своему временному убежищу.

Языки пламени с воем вырвались из лопнувших окон. Сарай загудел, застонал, заходил ходуном. Во дворе поплыли клочья тумана, смешиваясь с дымом. Из неровно очерченного круга выпал паренек лет четырнадцати, сжимавший в руке мерцающий мелок на цепочке, а следом еще один — помладше. Оба они были одеты в хламиды с капюшонами и подпоясаны черными ремнями с орнаментом клана стражников. У старшего послушника, точно у боевого мага, на поясе висел изогнутый хищным когтем бумеранг. У младшего красовался на груди защитный амулет, выданный наставником.

— И где оно? — спросил мальчишка с амулетом и ловко увернулся от летящей головни.

— Тебе же сказали — в кузнице. Давай быстрее. Обратно ты меня ведешь!

Старший выронил из руки притороченный к поясу мелок, поднял сверкающий щит, но опустил, услышав далекие крики людей, навел морок и поднял заново. Его напарник уже сбил замок кузницы и юркнул внутрь. Крыша дома просела и обрушилась, огонь загудел, пожирая остатки мастерской и норовя обжечь незваных гостей, которые мешали завершить начатое. Пламя взметнулось к рассветным небесам. Жаркие угли роем горячих пчел усыпали забор и устремились к кузнице. На голых предплечьях паренька, державшего магическую защиту, засеребрились вытатуированные знаки силы.

— Что ты там возишься?

— Ай! Оно клюется! Сейчас… Пошли!

За львиные лапы мальчишка выдернул из дверей упиравшийся циферблат. По двору разнеслось оглушительное карканье.

— Заглуши клеймо мастера! — оглянулся старший послушник и тут же в щит врезалось с десяток маленьких горячих комет. Огонь жаждал выполнить приказ высшего мага — дом догорал, забор полыхал во всю, только до кузницы дотянуться…

— Не могу!

— Как это?!

— Не дается!

— Семь часов! — истошно орали философские часы, разевая клюв. — Ночь отступила, чтобы вернуться! Каррр-кхе…Неостановимо вращение небесных сферрррх… карх…

— Ладно, так доволочем. Тащи его сюда!

Крики людей стали ближе, раздался топот копыт. Мальчишки вспотели — у них не получалось справиться с творением мастера, пожаром и мороком одновременно. В конце концов, они вдвоем ухватили изделие за лапы и растянули между собой так, чтобы у каждого одна рука была свободна. Младший удерживал морок. Старший открывал проход, чертя воздух огненным мелком.

— Как скоро вернется ночь?! — сипло орали часы, наглотавшиеся дыма. — Нелепый вопрос! Ночь не возвращается… Крхах-кхх… она приходит и уходит, если это — не ночь в сердце!

В сплюснутый, едва видимый тоннель, лязгавший дымной пастью, послушники заволокли изделие мастера ползком.

Кашляя и отдуваясь, они вывалились в лунный круг тренировочной площадки кланового замка позади учебного корпуса. Строптивое изделие техномага, даже в туманном проходе умудрявшееся лупить похитителей тонкими штангами, замерло под строгим взглядом наставника.

— Вы задержались.

— Да, господин наставник.

— Напомните-ка мне, светлые господа, кто из вас согласно моему приказу должен был открыть обратный проход в замок королевских стражников? — холодно спросил он, заложив руки за спину.

— Я, господин Наставник, — чуть не плача, сказал младший парнишка, поднимаясь с земли.

— А кто в итоге открывал?

— Я, господин Наставник, — сказал старший.

— Поздравляю, юные хранители границ. Вы оба наказаны. Сдайте амулет и боевой жезл и смотрите не упустите моего вестника. Иначе то наказание, что он вам принесет — удвоится.

Послушники, засопев, склонились в глубоком поклоне и, перестраховавшись, постояли так еще некоторое время.

— Сейчас придумает, — мрачно сказал тот, что постарше и разогнулся, дуя на волдыри предплечье. — Вестничек такой прилетит, что впору с нетопырем нежити спутать!

— Кому понадобился этот уродец с циферблатом? — вздохнул взъерошенный напарник, потирая обожженной рукой ушибленный бок. — Там все равно стрелки сломаны, — шепотом добавил он и на всякий случай оглянулся по сторонам, словно опасаясь обнаружить таинственного заказчика. Если бы он узнал, что заказчиком является не кто-нибудь, а сам патриарх клана Диам-Ай-Тер, удивлению не было бы границ.

Глава 10

Издалека Звездный Глаз напоминал ротонду, возведенную на меловом основании. Черную колоннаду, замыкая в круг, венчали остроконечные перекрытия. Между колоннами висела тончайшая меловая пыль. Пронизанная солнечным светом она контрастировала с чернотой монумента, отбрасывающего на неспокойные воды неестественно четкую тень. Центр сооружения прокалывал четырехгранный обелиск, на острие которого искрился в вышине колючий кристалл. Чтобы вода не размыла основание, меловой островок был облицован гранитными плитами до самого дна мелководного залива.

Волны затихали вблизи монумента и плескались о плоский песчаный берег. Сосновые леса лениво взирали на бесплодные попытки океана расширить свои владения. Иногда, в сезон зимних штормов ему это почти удавалось. Но солнечным сентябрьским днем ничто не нарушало здесь привычного течения жизни. Судоходные реки находились севернее и восточнее. Из-за многочисленных отмелей рыбацкие посудины не подходили близко к этим берегам, а ручные киты, как и их дикие собратья, которые были здесь частыми гостями, с самого утра убрались в открытое море. Еще до того, как явились на берег королевские стражники и принялись осматривать черно-белую ротонду.

Колоннаду со шпилем их предшественники воздвигли здесь в тот знаменательный день, когда центральная Земля нежити прекратила свое существование как Верховное Княжество и вошла в состав Соединенного королевства в качестве колонии. Внешняя граница людских владений впервые за многие века отодвинулась на целую планету. Нежить здесь выжгли до основания, оставив немногочисленных полукровок, добровольно присягнувших короне.

В Эпоху Завоеваний стражники совместно с сестрами Великой матери и проводниками начали освоение чужих территорий не с периферии Темного мира, а с его центра, раз и навсегда показав нежити, кто отныне хозяин всех Земель и осколков. Как водится, они немного погорячились. Начинать все-таки следовало с Окраинного княжества — средоточия всех пророчеств и извращенной мудрости кровожадных тварей. Но людям, а уж тем более королевским магам — избранным из избранных, не было дела до легенд нежити. С позиции человеческой логики — если главная планета завоевана, так и остальным недолго осталось. Разве что Великая матерь отважилась высказать вслух некоторые опасения, но не слишком усердствовала. Угроза лишиться куска пирога в виде гигантских освобождаемых территорий перевешивала не только сомнения, но и объективные разведданные. В конце концов, кому интересно это мрачное, сырое и холодное Окраинное княжество, где нарушена привычная география, и почти нет жизни в человеческом значении этого слова…

Непосредственно после капитуляции Верховного княжества черно-белый монумент с колоннадой и шпилем служил не просто памятником, установленным в честь победы человеческой расы, но имел и практическое значение.

Миры нежити проигрывали королевским Землям по энергетическим характеристикам, и с этим обстоятельством приходилось считаться при сотворении любых заклинаний, в том числе защитных. В традиционных мирах СКМ непроницаемая сеть сторожевых знаков выстраивалась тысячелетиями. Она постоянно совершенствовалась и уплотнялась, подпитываемая магией Королевской Земли и Провинций. На присоединенных территориях охрану границ королевским стражникам пришлось организовывать заново. Так что в далекую Эпоху Завоеваний черно-белый монумент служил временным накопителем энергии, от которого в случае опасности заработали бы все остальные охранные системы.

Открывали его с большой помпой при участии членов королевской фамилии. Тысячи зевак пришли на берег поглазеть на «звездный глаз». Пафосное прозвище приклеилось к нему намертво, несмотря на то, что это был не глаз, а силовая печать, воплощенная в камне, которая постепенно утратил свое стратегическое значение. Люди заселили почти все миры нежити, которая стремительно исчезала как вид, если не переселялась на осколки, где влачила жалкое существование. А современная система охраны новых владений уже давно не уступала исконным королевским Провинциям.

Да, в зимние месяцы это было очень красивое зрелище, когда посреди беснующихся вод в густом тумане разгорались тонкие иглы кристалла, и словно вторая Луна, надев лучистую корону, спускалась с небес. Водяная пыль искрилась в ее лучах, бесплотные снежинки танцевали меж черных колонн, на которых расцветал серебряный орнамент… Но даже в такие ночи, когда местные рыбаки смотрели на древнюю колоннаду с благоговейным ужасом, монумент скорее играл для них роль маяка, чем мистического сооружения, защищающего от злых сил.

Зато для магов и волшебниц королевских кланов он до сих пор оставался символом человеческого могущества, так же как для нежити — символом поражения. Это знал Демайтер, когда избирал Звездный Глаз местом рандеву. И знал Марграл.

Цена победы над патриархом королевских стражников там, где нога его предшественника впервые ступила на завоеванную Темную Землю, возрастала в сотни раз. Если люди узнают, как ничтожны и уязвимы перед нежитью величайшие из королевских магов, зашатаются сами основы человеческого мира, и дорога на королевские Провинции ляжет Маргралу под ноги.

Роль Хас-Сеттена в этой битве титанов сводилась к минимуму. Против Марграла он был бессилен. Произнеся перед темным повелителем слова «Звездный Глаз», сыщик выполнял поставленную задачу, и дальнейшая его судьба Демайтера не интересовала. Хассета мог прикончить сам Марграл. Или Асиана. Чтобы предстать перед королевским двором главной союзницей его светлости Диам-Ай-Тера она должна была спровоцировать сыщика на покушение, сама же его предотвратить, повторно втереться в доверие к Маргралу и подставить кровожадного правителя Окраинного Княжества под удар королевских стражников. Ищейку в любом случае с нетерпением поджидала отсроченная смерть. Этот расклад устраивал всех, кроме самого Хас-Сеттена.

Что касается иномирцев, то в отличие от предшественника Демайтеру удалось с ними договориться. Он действительно получил в свое распоряжение небесный корабль, готовый сражаться на стороне Соединенного королевства. Врагам и союзникам надлежало знать, что нынешнему главе клана механическое королевство предоставляет помощь по первому требованию.

Все доводы о том, что у небесного корабля недостаточная огневая мощь и маневренность, что он не проектировался для воздушных боев, а личный состав наземного базирования — это два человека: Семенов и Шемякин, Демайтер пропустил мимо ушей. Слишком хорошо он просчитал, что Логинову некуда деваться. Трансфер незаконно находился на территории СКМ и никогда не прорвался бы по Центральной Оси к границам Земной Федерации, поскольку предназначался для путешествий по осколкам. Когда чужие аргументы иссякли, его светлость Диам-Ай-Тер поставил командира иномирцев перед выбором: бесславная смерть при попытке к бегству или славная битва под чужими знаменами.

В результате в назначенный день и час трансфер, временно перешедший под командование потенциального противника, лениво кружил над Бискайским заливом.

— Дико здесь звучат наши названия, — задумчиво сказал Логинов, когда Паша Кравцов заложил вираж, разворачиваясь над черно-белым монументом.

— Почему дико? — пилот кивнул на дисплей с развернутой картой местности. — В параллелях основные географические ориентиры совпадают. И названия зачастую звучат похоже. Вот Атлантика, вот залив. Погрешности в расположении мелких островов и береговой линии незначительные.

Логинов неопределенно пожал плечами и перелистал на дисплее наброски крылатых монстров, которые Илья сделал со слов Асианы, видевшей на краю земли каких-то дремлющих великанов. С ее слов примерно так должен будет выглядеть противник. Если он появится.

— Скажи, командир, а мы не ошибемся в выборе целей? — спросил Павел Кравцов, словно прочитав его мысли.

— Не должны.

— А что если все-таки дать инком Демайтеру, как я тогда отдал Асиане? По его просьбе, кстати. И ничего плохого вроде не случилось.

— Нет!

Паша отвлекся от управления и вопросительно посмотрел на командира, сидящего в соседнем кресле.

— Нет, Паша. Демайтер еще в прошлый заход пробивал наши индивидуальные средства защиты. Не хочу я превращаться в марионетку. А уж как я не хочу, чтоб нам головы поотрывало из-за критического уровня воздействия… Так что не буду я с ним ничего координировать и наших средств связи он в руки не получит. Он задачу поставил — я выполнил — он нас выпустил. Со всей остальной поганью на своей территории пусть сам разбирается.

Пилот откинулся на спинку и тронул пальцами джойстик, отправив машину на второй круг. Радары обнаружения наземных, морских и воздушных целей, словно сговорившись не волновать экипаж, показывали чистый горизонт и пустое небо над заливом. Ветер стих. Вода внизу разгладилась точно зеркало, как будто не было трех баллов волнения на момент взлета трансфера. Морские суденышки умчались из залива во все стороны, ближайшие рыбацкие поселки опустели.

— Видел, командир? Ни птиц, ни зверья, и рыба косяками уходит.

— Да, становится неуютно.

— Только если это война, где потоки беженцев? Три поселка эвакуировались и все? И где войска, обозы-резервы, фортификационные сооружения…

— Странные здесь войны, — задумчиво сказал Владимир. — Допустим, патриарх клана стражников — это главный ракетно-артиллерийский комплекс пограничников. Причем мобильный. И по совместительству — их энергетический и координационный центр. Если его не подавить — армии противника будут нести невосполнимые потери, сколько их в бой не вбрасывай.

— Хм. Если есть мобильная система, то где-то на параллели должна располагаться база. Верно?

— Да, я думаю — это клановый замок.

— Отсюда не достать, — с сомнением сказал Паша.

— С замком можно и не спешить. В СКМ такая централизация власти, что утрата генерала или маршала может запросто дестабилизировать ситуацию не только на фронте, но и во всей империи. И этот их князь нежити здорово рискует за такой куш… Нечеловеческая логика. Я бы на его месте ни за что не принял вызов.

— И я, — задумчиво откликнулся пилот. — У Демайтера, кстати, тоже — нечеловеческая. Он только-только командование принял. Нормальный человек, наверное, сейчас границы укреплял бы, посты усиливал и ревизию в гарнизоне проводил, а не акции устрашения устраивал. Сплошная показуха.

— Его вынудили к этой показухе.

— Зачем?!

— Иначе королевский двор его полномочия не признает. Отказавшись от сражения, он теряет клан, — ухмыльнулся Логинов. — И сдается мне, что посты он усилил, и все подотчетные миры закрыл наглухо. Именно поэтому у стражников сейчас каждый человек на счету. Для Марграла — это единственная возможность потягаться с их патриархом практически один на один. Вроде все понятно, только не с нашей точки зрения…

— О! Наблюдатели прибывают. Надеюсь, их нам встречать и сопровождать не обязательно? — спросил пилот.

— Я тебе больше скажу… Садись, Паша! Лучше мы в сторонке их прибытие переждем.

Трансфер скользнул к берегу и опустился в ту самую сосновую рощицу, куда Донна перебросила его с заднего двора мастерской.

Со стороны залива, лениво взмахивая крыльями, приближались два боевых дракона королевских ищеек. Ярко освещенные солнцем они шли как боевые машины на марше: мощно и ровно. Тот, что крупнее — в нарядной золоченой сбруе держался чуть впереди, ведомый — отстав на корпус. Их гибкие тела, покрытые серо-зеленой чешуей, купались в воздушных потоках. По бокам до самых кончиков хвостов тянулись окрашенные полосы, сгущаясь от желто-оранжевого цвета возле уголков глаз и на шее до насыщенно красного к хвосту. Перепончатые крылья ловили ветер и снизу отливали зеленовато-голубым цветом моря, отражавшего небо.

— Илье они нравятся, — вздохнул Паша Кравцов, глядя на монитор воздушного зонда наблюдения. — Если время есть, всегда их рисует.

— Так то ж Илья, — сказал Логинов. — Не угадаешь, кто ему тут понравится… Проведи зонд над пляжем и дай мультиспектральную картинку по курсу движения.

Изображение развернулось. Прямо посреди песчаного берега встала кружевная арка в сверкающих брызгах черного бисера, и на песчаный берег вышли из нее две девушки в белоснежных брючных костюмчиках, украшенных тесьмой. Стройные, с распущенными волосами, перехваченными диадемами советниц, с узкими запястьями, на которых позвякивали железные с виду браслеты. Казалось, несколько свирепых псов — каждый размером с теленка, выскочивших на песок вслед за ними, вот-вот набросятся на беспечных красавиц… Пока оборотни отряхивались и перетекали в человеческое обличье, сестры Великой матери успели оглядеться и, оживленно жестикулируя, заспорили о наиболее удобной и относительно безопасной позиции.

— Точно наблюдатели? — с сомнением переспросил Паша. — Не союзники?

— Точно. Видишь, с сестричками ни одного боевого мага нет?

— Зато оборотней шесть штук!

— Это — усиленная личная охрана, не более. Так что не надейся на их помощь, Паша, союзники здесь только мы, и то поневоле.

— Гости прибывают, командир, — доложил в инком лейтенант Шемякин.

— Видим. Иди сюда, лейтенант, надо поговорить. Паша, открой мне люк.

Двоих бойцов Логинов оставлял на земле. Это условие Демайтер поставил очень жестко. Таким образом стражник пресекал все возможные попытки к бегству в пределах одного измерения. Он оценил скорость передвижения и уникальные возможности маскировки небесного корабля иномирцев и хотел быть уверен в том, что трансфер с поля боя не уйдет.

И не просто не уйдет, а гарантированно будет сражаться! Если не ради победы чужого военачальника, то ради спасения членов своего экипажа, которых Логинов ни за что не бросит на растерзание нежити.

— Значит так, ребята, — подытожил Владимир, когда они коротко обменялись впечатлениями от подготовки к чужой войсковой операции. — Судя по тому, как эта война начинается, маги будут рубиться каждый за себя, а Демайтер — за политические дивиденды. Так что не геройствуйте, никому это здесь не надо. Основная ваша задача — выживание!

— Есть, выживание. А стражников-то нам прикрывать? — спросил сержант Семенов.

— Демайтера, — нехотя обронил Логинов после небольшой паузы.

— Что с остальными магами, командир? Есть приоритеты? — уточнил лейтенант Шемякин.

С минуту майор Логинов медлил с ответом.

— Нет. С остальными — действовать по обстановке, если это не противоречит основной задаче. Выполнять.

Бойцы растаяли. Сквозь редкие сосны Логинов посмотрел на неестественно гладкое зеркало залива. Небо затягивало облачной пеленой. От монумента отошла лодочка, похожая на спортивную байдарку, в палубном настиле которой забыли прорезать люки для гребцов. И бедолагам ничего другого не оставалось, как бросить весла и стоять, балансируя на скользкой от воды деке. Лодочка приподняла нос, и едва касаясь свинцовых вод, понесла к берегу двух стражников, которые еще утром отправились инспектировать ротонду. Они спрыгнули в воду у самого берега. Пустая «байдарка», не разворачиваясь, плавно и резво пошла назад, к черной колоннаде на меловом островке, которая тускло мерцала водяной пылью, висевшей меж колонн.

Под недремлющим оком королевских ищеек, восседавших на драконах, прибывшие на берег стражники нос к носу столкнулись с советницами клана Великой матери и вынужденно раскланялись.

— Взлетаем? — нервно спросил пилот, когда совсем рядом над верхушками редких сосен проскользили распластанные тени драконов.

Вернувшийся в кабину Логинов покачал головой.

— Наблюдаем и ждем моей команды, Паша. Еще не все собрались.

Посреди пляжа бесшумно раскрылся вертикальный зрачок. Светлая госпожа Доната-Тал-Линна и высокий седовласый старик — советник патриарха королевских проводников показались из туманного прохода и сдержанно поприветствовали коллег. Их медальоны горели на серых плащах. Застежка плаща советника стоила целое состояние, а в ушах Донны сверкали такие бриллианты, что сестры Великой матери открыли рты и чуть не забыли ответить на приветствие. Они все еще перешептывались, когда проводники, соблюдая нейтралитет, закрылись призрачным пологом, оставив за собой легкую воздушную рябь. Эти наблюдатели в случае опасности всегда ретировались первыми, и ни один представитель силовых кланов не имел права их упрекнуть.

— Ну вот, теперь все на месте, — уверенно сказал Паша.

— Да, мудрецам на войне делать нечего, им и так доложат, — согласился Логинов.

— А где стражник?

— Не знаю. Сейчас явится. Не станет же он испытывать терпение высокопоставленных зрителей.

Демайтер не заставил себя ждать. Он шагнул из небытия на песчаный берег, ведя в поводу невозможную тварь. От поступи рукотворной саламандры вздрагивала земля. Стальные лезвия ее нижней губы ходили ходуном — так старательно зверюга их втягивала, чтобы выказать расположение новому хозяину. Острые навершия стальных спиц со свистом рассекали воздух, когда механический ящер переступал передними ногами. Сложенные крылья подрагивали от нетерпения, золотой и кровавый глазищи полыхали из-за раскаленных решеток, от шеи валил пар. Грохот стоял такой, словно по пляжу ехал грузовик с пустыми кастрюлями.

Стражники, приводившие монумент в рабочее состояние, забыли о докладе повелителю и, не сводя глаз с громыхавшего железом чудовища, попятились обратно к воде. Наблюдатели ищеек, нагло носившиеся над пляжем на предельно низкой высоте, синхронно развернули боевых драконов к облакам. Оборотни черных невест дружно перекинулись, мгновенно сменив обличье, и свирепо оскалились, вздыбив шерсть на загривках. Одна из девушек ненадолго прикрыла рот рукой, прежде чем прикрикнуть на псов, вторая, очнувшись, вскочила на спину вожаку, осаживая зверя, изготовившегося к прыжку. И только два боевых мага иномирцев, стоявшие чуть поодаль, переглянулись, пожали плечами и не тронулись с места, когда механическая саламандра исторгла из себя скрипучий рык.

Демайтер намотал на руку цепь и потянул за трензельное кольцо, заставив злобное изделие Свен-Одара покорно склонить голову и упереть острый рог в землю, обернулся и что-то коротко сказал сестрам Великой матери. Не то успокоил встревоженных дам, не то припугнул еще сильнее. После чего стреножил чудище тонкой серебряной цепочкой, развернул в противоположную от оборотней сторону и пустил свободно бродить по берегу.

Освещение береговой линии потускнело.

Кристалл, венчавший шпиль «Звездного глаза» налился люминесцентным свечением. Мерцающие облачка срывались с его хрустальных игл и роились вокруг. Пространство между черными колоннами затянуло зернистым белесым студнем. Приборы трансфера зарегистрировали энергетический всплеск, а вокруг Демайтера, сделавшего подчиненным знак отойти, сгустилась мерцающая завеса, видимая невооруженным глазом.

— На месте противника я бы дальше не ждал, — сказал Владимир Логинов.

И словно кто-то приглушил и без того тускневший дневной свет.

С прибрежной полосы выметнулся фонтан из воды, камней и песка. Замерший в высшей точке столб грязи сверкнул неестественным жирным блеском и обрушился в прибой, превратив живописный берег в топкое болото. Из грязевых глубин, пережевывая валуны в кашу и разбрасывая жижу, выскребались и выкатывались на берег чешуйчатые колеса. Издавая треск и шипение, подобное шипению сотни разъяренных кобр, на пляж яростно вламывалось Нечто. Оно напомнило бы потрясенным иномирцам старинный танк без гусениц, если б в тот момент им пришло в голову такое дикое сравнение.

Бешено вертелись змеекожие катки. Вместо рамы, лонжеронов или поперечных брусьев над направляющими колесами возвышалось спаянное с подвижной основой туловище массивного существа. Многоликий великан с головой, усыпанной костяными наростами, от середины бедер вросший в ходовую часть, смотрел на четыре стороны и крутил в восьми руках жидкокристаллические кольца. Разнокалиберные катки, вывезшие его на берег, коснулись сухого песка, стремительно развернулись в тугие змеиные тела и понеслись прямо на патриарха стражников. Позади змеиного наездника, омывая плавящийся монумент, расплескалась пепельно-багровая бездна. Перед Демайтером развернулась сеть с трехмерным орнаментом королевских стражников, сплетенная из черных дротиков и живых молний.

Атакующие кобры, похожие на извивающиеся бревна, удивленно приподняли головы, словно разнюхивая, чем пахнет смертельная человеческая магия, а шишковатый великан, прямо сквозь грозный орнамент метнул в противника одно из колец, превратив его в стеклянное копье. За левым плечом чудом увернувшегося Демайтера оно с оглушительным грохотом пропахало в земле глубокий ров. Кобры играючи прорвали клановый щит и хищно припали к земле.

— Кого ты разбудил, полудохлый выродок! — отступая по зыбко дрожащему песку, прошептал Демайтер и распахнул плащ. Амфора с расколотым горлышком скользнула на землю, и Демайтер раздавил ногой хрупкую скорлупу сосуда. Ох, не так, совсем не так он собирался ее использовать, до последнего надеясь обойтись своими силами!

Далеко-далеко вспыхнуло над древними башнями серебряное сияние, затаили дыхание послушники и тревожно переглянулись седые наставники стражников. В недрах королевской Земли засияла самоцветами каменная мозаика Великой матери, в главном зале резиденции проводников сверкнула алмазными гранями священная пирамида мирозданья, древо познания в храме королевских мудрецов коснулось ветвями небес, а разгоревшаяся звезда ищеек затопила солнечным светом мрачные колодцы волчьих ям.

Между горящим Демайтером и полыхающим навершием монумента протянулась ослепительная дуга. Змеи дернули головами. Холодные тела изогнулись, словно сросшийся с ними великан натянул невидимые поводья. Семь его рук, нацелили наконечники развернувшихся копий в сердце королевского стражника, и в этот миг раскаленная дуга рухнула на него с небес. Воздух затрещал и взвыл.

Сестры Великой матери подняли солнечные щиты, а стражники — лунные. Одевшись с брюха зеркальной чешуей, еще выше поднялись в небо драконы королевских ищеек. Под потоками магии змеиный наездник рассыпался в прах: крошились и отваливались змеиные головы, оседало, каменело и покрывалось густой сетью трещин могучее тело первородного воина, на которого обрушились две самые мощные силы Вселенной — та, что принадлежала его создателям и та, что верой и правдой служила их потомкам. Одно из жидких колец, сорвавшись с руки умирающего гиганта, умчалось в залив, подняв тучи пара.

И как только змеиный великан прекратил свое существование, Демайтер запрокинул голову, выкрикивая слова заклинания бахнул в белый свет как в копеечку, и резко опустил руки вниз. Небо, берег и море, вдруг ставшие червивыми от бесчисленных полчищ нежити, которая полезла из всех щелей, содрогнулись и расправились, как будто их перекрасили в живые цвета и заново натянули на холст. Твари, успевшие прорваться в человеческий мир, остались без подкрепления.

Демайтер разомкнул мерцавшую магическую дугу, протянувшуюся от его рук к монументу и замер, оглядывая невидимый рубеж. Остатки грозной магии плясали по его черной мантии золотыми саламандрами. С небес на землю с визгом и рычанием сыпалась крылатая нежить. Из-под земли, взрывая песок, лезли уцелевшие особи. Но для патриарха королевских стражников их словно не существовало.

Заметались в небе драконы ищеек, поливая незваных гостей струями огня. Черные невесты переглянулись, спустили псов и сами вступили в бой, полосуя бескрылых особей смертельными заклятиями и раскаленными хлыстами. Принялись за дело двое стражников, прикрывая главу своего клана от кровожадной темной мелочи, на которую тому не следовало отвлекаться. И совсем рядом с ними огненные спицы разрядов «Смерчей» прошили берег.

Трансфер темные отряды не тронули — не учуяли жизнь за броней машины. Вся прорвавшаяся нежить кинулась на королевских магов, стремясь любой ценой устранить это досадное препятствие перед кровавым пиршеством в человеческих мирах.

— А ты говорил — зрители, — обернувшись, сказал Паша Кравцов.

— Все это — скоротечные бои местного значения, — отмахнулся Логинов. — Наблюдатели кланов хотят обезопасить себя, расчистить место для маневра или отхода. Ну и показать друг другу, что сражаются за короля. Сейчас должен быть второй залп по Демайтеру. И если я хоть что-нибудь понимаю в их гребаной тактике — он будет с моря или с воздуха! Поднимай машину.

Трансфер взмыл в небо, затянутое свинцовой пеленой.

— Командир, морское судно на радаре! Идет прямо к берегу. Почти девяносто километров вваливает!

— На воздушной подушке этот парусник идет? — пробормотал Логинов, взглянув на укутанный мороком барк, мчавшийся по стоячей воде.

— В ИК-диапазоне сигнатур экипажа нет. Ниже второй палубы не просматривается. В УК диапазоне активная ответная локация.

— Паша, пройди над ними! Это нежить.

Логинов активировал орудия. Трансфер заложил вираж и точно тяжелый бомбардировщик на бреющем полете прошел над чужим кораблем, едва не цепляя верхушки мачт. Смертоносные лучи иномирцев вспороли черное кружево защиты, оплетавшее барк, выжгли паруса и прочертили на массивных досках верхней палубы рваные дымящиеся зигзаги. Губительный свет пронзил барк насквозь. Корабль, проявившийся в зрительном диапазоне, замедлил ход. По окутанной дымом палубе заметались черные тени.

— Отставить второй заход! — сказал Владимир. — Слишком просто…

И небо брызнуло дождем и звездами.

В образовавшийся провал с высоты десяти километров над уровнем моря вывалился летающий монстр, неся на себе крылатого седока. Рубиновое ожерелье — знак высшей власти огнем горело на груди Марграла. Оседланный нежитью монстр камнем упал вниз, над самой гладью залива с треском развернул обе пары крыльев и легко взмыл к небесам. Из разинутой пасти шестилапого чудовища вырвался крик, и громовой удар прокатился над пляжем и зеркальными водами.

Королевского сыщика, восседавшего на ведущем драконе, выбило из седла, а сам дракон, кувыркаясь и сминая крылья, полетел вниз, на мелководье, тщетно пытаясь оправиться от удара. Крылатый гигант, торжествуя, провожал его едва ли не до земли, спалив в воздухе тело наездника.

— Высокотемпературный воздушный поток и гравитационная пушка, — не веря своим глазам, прошептал Паша Кравцов, поднимая трансфер над морем.

— Вверх! Давай-давай, набираем высоту, пока он ищеек рвет!

Уцелевший клановый дракон опрометчиво бросился мстить. Сыщик, восседавший у него на спине, метнул в противника молниеносное и смертоносное заклятие королевских ищеек. С тем же успехом, что и Демайтер на первом этапе наземного сражения. Марграл в ответ сыпанул багровыми искрами. Дракон, прошитый ими насквозь, неестественно выгнул длинную шею, кувыркнулся и подавился пламенным смерчем. Натужно кашляя клубами дыма, он завалился на бок и понесся к земле, вынося из боя седока, который только успел нелепо взмахнуть руками, перед тем как ткнулся головой ему в шею.

Марграл удержал своего летающего монстра от бессмысленной погони, тот почуял новую добычу и мгновенно развернулся в воздухе через голову. Воин дремлющей армии не летал, а словно ходил по небу в любых направлениях. И он не ждал от куцекрылого хомяка сколько-нибудь серьезного сопротивления. Его самонадеянный темный наездник был с ним полностью согласен. Взбешенный дерзким нападением на барк Марграл не дал себе труд разобраться, что за сила ему противостоит. Он грозно привстал на стременах, развернул за спиной дымчатые крылья и воинственно замахал в сторону трансфера коротким посохом.

Заклинание, стократно усиленное древней магией, распласталось по силовым щитам, и небесный пришелец вдруг яростно огрызнулся огнем из всех стволов. Импульсные орудия трансфера посекли бронированные бока крылатого чудовища. От неожиданности оно шарахнулось в сторону, выгнулось и в ярости скинуло надоедливого наездника. Крылатый воин дремлющей армии, накачанный магией разлома, сам избрал нового врага и раскрыл пасть, исторгая немой крик. Марграла, выбитого из седла, сдуло в сторону берега точно надоедливого комара. Трансфер ощутимо приложило гравитационным ударом, сдирая защитные поля, и закрутило. Цифры высотомера предательски ускакали с пяти до двух тысяч метров над уровнем моря. С бокового монитора исчезла картинка воздушного зонда наблюдения.

Демайтер глянул в небо, что-то тихо прошептал сквозь зубы и закачал остатки магии разлома в белую взвесь, висевшую меж колонн Звездного Глаза. Иглистый кристалл на верхушке монумента взорвался с гулким хлопком, выпустив огненный шар в черном ореоле, и Демайтер всадил этот разряд точно в брюхо монстру. Монстр, атаковавший трансфер, дико взвыл и закувыркался, теряя высоту. По пляжу пронеслась песчаная буря. Древнюю печать королевских стражников разорвало, разметав камни в разные стороны, на мантии патриарха растаяли огненные саламандры, а в залив полетела оторванная задняя лапа и несколько обгоревших пластин, похожих на плитки теплозащиты.

Раненая зверюга хрипло взвизгнула, злобно зыркнула вниз горящими глазами, метнула в Демайтера огромную палицу, которую сжимала в передней паре лап и бросилась навстречу трансферу. Конечностей у нее осталось достаточно, чтобы разорвать чудом уцелевшего летающего хомячка.

— Паша… Подойди к нему под брюхо, — тихо приказал Логинов.

Павел Кравцов отрешенно кивнул. Командир бросил на него быстрый взгляд и опустил щиток боевого скафандра. Трансфер взвыл турбинами. На далеком осколке сверкнул в пасмурном небе шпиль замка Карамант, перепугав личный состав гарнизона. Пирамида мироздания заплясала как стрелка компаса в магнитной аномалии, и трансфер уверенно пошел на сближение с монстром, заставляя его пятиться в небе, трепыхая огромными крыльями, точно жирная моль.

— Давай, Паша! Этой твари все равно, какой мир разрушать. У стражника больше ничего нет!

Монстр хватанул кораблик зубами и промахнулся совсем чуть-чуть. И еще чуть-чуть. Гигантские когти проскрежетали по корпусу, в бешеной карусели трансфер повис у него под пузом, как приклеенный, Логинов крикнул:

— Запуск сверхсветовых двигателей!

И его зачарованный пилот выполнил приказ.

Движки, по сути являвшиеся компактными ускорителями элементарных частиц, разогнали пространство вокруг, создавая локальную аномалию. Не в силах вывести трансфер из параллели магов, они сформировали пузырь — своеобразную грыжу в ткани мироздания, в которой увязли древний воин и атаковавший его кораблик. В плавящейся ткани мира исчезли земля и небо, рассыпалось время.

Демайтер похолодел, глядя в растрескавшийся небосвод.

— Донна! — закричал он сквозь высокочастотный визг. — Открой им проход! Донна!

Когда-то у крепостных стен эти слова точно так же кричал ему перепуганный Али-Вейн, осаживая коня перед ряженым магом, которого принял за королевского проводника.

— Открывай! Пусть загонят его на осколки!

Логинов вскочил с места, рванулся по салону и вручную распахнул люк. Ухватившись за верхний край проема, он на полкорпуса высунулся наружу, из-за огромного неподвижного когтя, повисшего в пустоте, метнул смертоносную «Иглу» в шею остекленевшего чудовища и ввалился обратно.

— Паша, верни нас назад!

— Нет выхода на Центральную ось, — прошептал пилот, капая кровью на пульт. — Нет выхода… Черная роза…

Всадить иглу в шею противнику и бахнуть по нему всей мощью спаренных излучателей, торчавших под кабиной пилотов, у майора рука не дрогнула. А вот простые слова, обращенные к избраннику мироздания, ему пришлось выталкивать из горла:

— Верни нас в мир, откуда мы стартовали… Это… Твоя. Цель!

Донна вскинула руки. В багровой бездне вспыхнули зеленовато-синие огни, осветив призрачный путь, состоявший не то из зеркал, не то из множества мыльных пузырей, отражавших друг в друге далекий свет звезд. Достигнув цели, рванула «Игла». И весь многоколенный призрачный тоннель вдруг пришел в движение, жадно всасывая в себя высвобождавшуюся энергию и перекачивая ее к чужим солнцам. Крылатое чудовище размалывало в пыль, у нося за край Вселенной… И даже отважная Донна не смогла бы сказать, в какой из миров рухнули его догоравшие останки. Никогда еще королевским проводникам не доводилось открывать такие дивные пути, подпитанные магией разлома. Всей волшебной силы королевского клана, собранной воедино, вряд ли хватило бы для смелого эксперимента.

Бушевавший вокруг энергетический ураган ослепил и оглушил Донну. Едва закрыв гибельный тоннель, она схватилась за грудь, на которой медальон оставил кровавый ожог, и вывалилась в самый центр наземной схватки. Паукообразная тварь почуяла свежую кровь сквозь прожженный плащ королевского проводника. Увернувшись от смертоносного хлыста черной невесты, нежить бросилась к новой жертве, двигаясь неровными прыжками, точно жаба, возомнившая себя кузнечиком. Следом, визвизгивая от вожделения, понеслись разномастные твари, ощерившиеся клыками и жвалами.

Донна упала на колени. Ее била дрожь. Голова кружилась, в глазах вместо магических течений, бултыхалась мутная хмарь. И в первое мгновенье, увидев переливающегося призрака, она решила, что сама смерть в Эпоху Легенд сменила обличье. Но эта смерть пришла не за ней.

В двух шагах от волшебницы паукообразное создание разорвало пополам прямо в прыжке. Черная кровь брызнула по плащу проводника. Искалеченная туша грохнулась на землю и забилась в конвульсиях, рассыпаясь в труху. Лейтенант Шемякин еще раз вскинул «Смерчь», глухо охнул подствольник, и горячая самонаводящаяся шрапнель посекла мелких тварей.

Второй призрак подхватил полуобморочную Донну с земли и поставил на ноги.

— Она ранена! — крикнул сержант Семенов, заметив кровь на прожженном плаще. — Сейчас все уцелевшие твари будут здесь!

В эфире бушевал геомагнитный шторм, нарушив каналы связи. Стальной корабль иномирцев снижался, описывая неровные круги. Земля и небо все еще дрожали, словно никак не могли выбрать, что лучше: рассыпаться вместе с древним воином, пополнив копилку взорванных миров, или сохранить целостность измерения.

— Давайте сюда! — крикнул иномирцам седовласый старик, полыхая сине-зеленым свечением. — Бегите! Скорее.

Спасительный выход, открытый магом неподалеку от самого эпицентра сражения, напоминал скорее разрыв в ткани мироздания, чем идеально ровный зрачок. Со времен ученичества это был первый случай в практике советника Гин-Тесс-Арана, когда он не смог сформировать туманный переход, ведущий точно к цели.

— Это за ней!

— Уведи ее к своим, я прикрою! — коротко приказал лейтенант Шемякин.

На проекционном забрале шлема расцвели точки маркеров, разметившие поредевшие цели. Прошелестел электронный затвор переводя оружие в режим автоматической стрельбы.

Запинавшуюся Донну, путавшуюся в длиннополой хламиде, потащили вглубь берега, к которому на всех дырявых парусах мчался черный барк.

Корабль горел: с палубы поднимались клубы дыма. Языки пламени, охватившего корму, лизали бизань, стремясь добраться до косых парусов. Деревянная фигура нежити под бугшпритом высовывала малиновый язык и хватала воздух руками, по локоть раскрашенными красной краской. Она захохотала и скорчила безобразную гримасу, когда судно едва не раздавило трепыхавшегося в волнах дракона. У гордого зверя никак не получалось поймать ветер и взлететь с воды — в заливе все умерло, кроме беспощадных потоков магии. Не только птицы и киты — даже морские ветра предпочли убраться отсюда восвояси. За исключением тех, что Марграл привязал к черным парусам мертвыми заклятиями. Под килем барка трепыхались дохлые рыбины. Выпучивая мутные глаза и широко открывая рты, они гнали к берегу океанские течения, облегчая кораблю путь.

Глава 11

Твиндек черного парусника Марграл разделил переборками на множество отдельных клеток, в которых хранил сменный экипаж. В пространстве между палубами, пронзенном основаниями мачт, ждали своего часа многорукие матросы, напоминавшие гигантских высохших клопов. Команда резерва спрессовалась от времени и качки, сложенная аккуратными стопками, она выглядела мертвее мертвой. Здесь было пусто и относительно тихо, если считать тишиной скрип и стоны мрачной посудины. И неразборчивый гогот, доносившийся с нижней палубы, под которой мачты врастали в ребра шпангоута и продольные балки. Там внизу что-то булькало и жадно чавкало.

Асиана, крепко привязанная к основанию фок-мачты, очнулась, когда судно преодолело границу туманов. Видела она в темноте не хуже нежити и первое, что разглядела в проходе между клетками — еще одного заложника. Казнить самонадеянных магов темный повелитель не спешил, приберегая их на случай неудачи. Они еще могли пригодиться как вспомогательное средство ведения переговоров. Не поверив ни одному из перебежчиков, наперебой заявлявших о своей преданности, Марграл привязалАсиану к фок, а Хас-Сеттена — к бизань-мачте. Голова парня, висевшего на ремнях, безвольно раскачивалась, он еще не пришел в чувство, скованный не только липкой паутиной, но и давящей магией нежити, с которой Асиана легко справлялась.

Она избавилась от пут и бесшумной тенью скользнула к дальнему концу помещения, проверяя, нет ли здесь притаившихся охранников. Пространство между палубами было узким — чтобы не задеть макушкой потолок, прорезанный закрытыми люками, ей пришлось пригнуть голову.

— Помоги мне, — прохрипел Хас-Сеттен, приоткрыв глаза. — Бежим вместе!

— Нет, дружок, ты мне будешь только мешать, — прошептала Асиана после секундного колебания.

Поравнявшись с беспомощным парнем, она аккуратно заткнула ему рот носовым платочком, растекшимся по губам липкой резиной, вскрыла замок того люка, что был ближе всех к корме, осмотрелась и исчезла в проеме, подтянувшись на руках с проворством и ловкостью циркачки. В каюте, заваленной обглоданными коровьими костями, она остановилась, чтобы перевести дух и прислушалась. Корабль ее пугал. Что-то в нем неуловимо изменилось. Магия, которой он был пропитан, пахла пеплом и серой. Защитные заклятия нежити лучились небывалой силой. В привычных звуках чудился ей глубоко сокрытый живой крик. А из плоскости стены выламывалась крылатая тень, со скрежетом выдирала, расщепляла и дробила темно-вишневые доски, которые деревянным скелетом встраивались в бесплотное тело. Кости, в изобилии валявшиеся вокруг довершили дело.

— Где жертва, Ас-сиана? Где обещанная месс-ссть? — прошипело собравшееся существо, преградив ей путь.

Асиана попятилась от частично материализовавшейся нежити, тщетно пытаясь унять дрожь.

— Не так быстро, Хемар-Хел-Грал, повелитель Окраинного княжества, — пролепетала она, узнав законного правителя, впаянного в бриг незаконнорожденным братцем-поукровкой, что парил сейчас где-то в небесах.

— Я и так ждал с-с-слишком долго!

Конечность, составленная из поломанных и обгрызенных коровьих ребер, потянулась к горлу черной невесты, шевеля призрачными пальцами. Асиана взвизгнула и, не помня себя, провалилась обратно, захлопнув за собой люк.

— Как интересно, — сказал Хассет, помахивая кружевным платочком. — По-моему тебя здесь ждали, сестра. Дело принимает неожиданный оборот, не так ли?

Он стоял, опираясь одной рукой о столб, возле которого бесформенной кучей лежали путы, а второй — с зажатым платком указывал на узкие переборки. Сквозь них просачивались одиннадцать бесплотных фигур, пригнувшихся, точно живые существа. Их глаза гнилушками светились в темноте. Наверху, грохоча, бились в закрытый люк деревяшки и кости. Обладание телом далеко не во всех случаях являлось для нежити неоспоримым преимуществом.

— Где жертва… где жертва… — застонали мертвые голоса.

А младший братишка законного правителя, верткий как летучая мышь, промчался сквозь переборки и тела низших сородичей и бесплотными пальцами попытался расцарапать Асиане грудь и живот.

— Жертва? — переспросила Асиана, невольно отступая по узкому проходу перед разъяренными призраками. — Ах, да… Конечно, я обещала… Вот ваша жертва! — черная невеста бестрепетно указала на Хассета. — Он маг королевского клана, это немало! И я приведу новых! Ты все равно не жилец, — сочувственно шепнула она Хас-Сеттену, имея в виду отобранную Демайтером жизнь.

Сгущавшиеся тени что-то довольно залопотали и взяли сыщика в кольцо, протаяв сквозь переборки и стопки лежалых матросов.

— Нет. Не я! Вот ваша жертва, друзья мои! — Хассет в свою очередь с энтузиазмом указал на опешившую Асиану. — Я — на вашей стороне! Посмотрите хорошенько и увидите! И жизни во мне нет: ее забрал ваш злейший враг — повелитель стражников. И кровь мою по чистоте не сравнить с кровью черной невесты. И прапрапра… короче, прародительница из нежити. Да я всю жизнь мечтал об этой минуте! С какой артерии начнем, темные господа? Верните мне кинжал и держите ее — повеселимся вволю! Среди вас у меня единственного хватит на это сил, поскольку мое тело при мне.

Люк треснул и груда деревяшек и костей ссыпалась вниз. В руку Хассета, пробив парочку палуб и несколько черных тел, упал изогнутый кинжал королевской ищейки, который лежал в капитанской каюте с тех пор, как Марграл лично обезоружил пленников.

— Прис-ступай, — зашипел его старший брат, заново собираясь из хлама.

Асиана пристально посмотрела на Хассета. Тот сжал рукоять ножа и облизнулся. Не спеша, с чувством. Выражение лица было у него при этом вполне себе хищным. Не только черных невест учили играть на публику.

«Наглец», — одними губами шепнула ему Асиана. Она чуть не поверила.

Хассет подошел к ней почти вплотную, вскинул руку с кинжалом вверх и прожег в темнице здоровенную дыру. Солнечный хлыст, описал круг, кромсая залежавшийся резерв, перегородки и призрачные тела истинных владельцев Окраинного княжества. Королевская ищейка и черная невеста выскочили на среднюю палубу и, сражаясь бок о бок, прокладывали путь наверх сквозь чужую магию и свирепых бойцов, когда судно вдруг судорожно содрогнулось и издало нечеловеческий вопль. Раскаленный свет прорезал корабль до самого киля.

— Что это такое?! — крикнул Хассет, едва успев отскочить в сторону.

— Это наш шанс! Это Логинов! Боевые маги иномирцев вступили в игру.

Разнокалиберная нежить временно забыла о пленниках. Корабль застонал, затягивал раны. Давящая мертвая магия истаяла так стремительно, что у Асианы на миг закружилась голова, словно она оказалась на большой высоте.

— Иномирец сжег их магические щиты… В один миг! Но как?! — прошептал пошатнувшийся Хассет и уцепился за деревянные рогатины, вбитые в потолок.

— Неважно! Это каюта летучих, они нас чуют, нельзя оставаться. Наверх, Хассет! Сейчас будет легче.

Они выскочили на верхнюю палубу. Забыв обо всем, Асиана задрала голову, прикрывая глаза от тусклого света. В свинцовых небесах застыли летающий монстр и железный корабль иномирцев, подошедший к нему непозволительно близко. А потом небо растрескалось, словно мастер Свен-Одар на пьяную голову сложил из него полупрозрачный витраж.

— Прыгай! — крикнул Хассет и, не дожидаясь ответа, бросился за борт. Туда, где бултыхался в водах залива упавший дракон, медленно дрейфующий к берегу.

— Дольм! — крикнул ему Хас-Сеттен.

Еще не остыв от схватки с нежитью, он бесцеремонно ухватил царственное создание за здоровое крыло, на полкорпуса вытащил себя из воды, и отпихнул ногой дохлую акулу.

Летать на драконах доводилось каждому из послушников клана королевских ищеек. Дважды. С боевым магом и без. Чтобы у мальчишек был вечный стимул пробиваться в элиту, занимавшую высшие ступени. А если не дано — без страха и упрека умирать за короля в рядах боевых магов, лишь бы заслужить это счастье — еще один полет. Но те звери, что катали клановых юнцов были либо очень стары, либо отбирались из патрульных, заезженных привычными маршрутами. Ни таким интеллектом, ни такой продолжительностью жизни и мудростью, как их сородичи, служившие магам высших ступеней, они похвастаться не могли. Не говоря о размахе крыльев. Разумеется, дракона, который находился в услужении у советника патриарха знал весь клан, но ни один из сыщиков и мечтать не мог о полете на нем.

— Смиренно прошу тебя, благородный Дольм, дракон, служащий высшей ступени… — Хассет закашлялся, сплевывая воду и провожая глазами корму корабля нежити. — Признать во мне седока — не наездника, не хозяина… Что там дальше-то?! Волей клана и судьбы связаны ты и я во благо королевства и…

Он не закончил старинную формулировку. Дракон, прослуживший клану пять сотен лет, шевельнул крылом так, что недоговоривший Хассет буквально скатился ему на мокрую спину.

Дно залива, изрезанное руслами древних рек, пестрело островками и каменистыми отмелями, которые цеплял килем летящий к берегу парусник. А благородный дракон Дольм — пытался зацепить лапами, чтобы приподняться над водой. Наконец, ему это удалось, и Хассет чуть не вылетел из седла, когда, обдав его фонтаном брызг, расправились тяжелые крылья. Правое до конца не разворачивалось. В небесах что-то гулко охнуло, дракон поймал оживший ветер, заваливаясь вправо, преодолел заветное расстояние до суши, неуклюже пробежал по каменистому берегу и остановился. Бока у него ходили ходуном, как у загнанной лошади. По золоту сбруи стекала кровь, сочившаяся из порванной щеки. Недолго думая, Хассет выхватил кинжал, дотянулся до оголовья, распорол и расстегнул упряжь, врезавшуюуся в рану, перевел дух и огляделся, все еще лежа на драконьей шее.

Судно нежити горело, но больше не снижало ход. Оживший ветер раздувал паруса и пожар. На песчаном пляже, на который оно нацелилось, шел бой, но Дольм вынес Хассета далековато от схватки. Сыщик сполз обратно. Восседая на драконе он чувствовал себя крайне неловко: от узды, которая раздирала Дольму и без того развороченную морду Хассет его великодушно избавил, а управлять без нее он не только не умел, но и вообще сомневался, что такое возможно. Не пятками же бить в бронированную серо-зеленую чешую. Дракон — это вам не Смыхова кобылка и даже не мышастый жеребец. И что с того, что клановые драконы понимают человеческую речь? Сами-то они говорят лишь с магами высших ступеней — избранниками мироздания, которым и повинуются. Этой чести еще надо удостоиться. Увы, никаких иллюзий насчет своей избранности Хассет не питал.

— Мне надо туда, Дольм, — сказал он и безнадежно вздохнул.

Дольм вывернул шею и укоризненно посмотрел на недостойного выскочку оранжевым глазом с вертикальной прорезью зрачка. Болезненно дернув разорванной щекой, он выдохнул вбок клуб дыма, подпрыгнул раз, другой и понес незадачливого наездника к месту схватки. От неожиданности Хассет, уже бросивший стремена, чуть не свалился с его спины. Взвиться высоко в небо раненый дракон еще был не в состоянии — он преодолевал расстояние до песчаного пляжа гигантскими прыжками.

Асиана почти с завистью проводила глазами взлетевшего с воды дракона королевских ищеек. Может быть, напрасно она не последовала примеру Хас-Сеттена, но она разглядела на верхней палубе то, чего не заметил в горячке боя молодой сыщик. Древняя амфора, несшая в себе магию разлома, притаилась у основания заклинившего штурвала, подсвечивая багровыми бликами спаренноерулевое колесо. Это ее взбудораженные письмена наполняли барк потусторонней силой. Это ее запах витал между переборками и палубами. Но запечатанная амфора еще хранила целостность. Если завладеть последним из трех сосудов, доставшихся Маргралу, и влить его неисчерпаемую силу в древнюю цитадель сестер Великой Матери, могущество клана станет безграничным!

Рослые полукровки, закованные в броню, издали победный клич и схватили черную невесту, окруженную со всех сторон. Асиана, давшаяся им в руки, очень надеялась, что ее привяжут к гроту, откуда до амфоры — рукой подать. Тогда она окажется у цели, не растрачивая силы попусту, и ценный приз достанется ей практически даром. Но проклятые конвоиры, прихватив липкие паучьи канаты, поволокли пленницу к фок-мачте, попутно отбивая атаки оголодавших сородичей, которые жаждали свежей крови.

Команда барка вообще вела себя странно вблизи просыпавшегося источника силы. Этот неясный зов, который был слаще зова крови в тысячи раз, почувствовала не только черная невеста. Нежить с визгом металась по палубе. Все неживое на мертвом корабле пришло в возбужденное движение. Даже резерв, законсервированный в твиндеке, беспокойно зашевелил жвалами, рассыпаясь из стопок. Не дрогнули только полукровки Марграла, бесчувственные как бревна. Как только их создатель добился такого совершенства!

— Чтоб ты сдох, Марграл, — прошептала Асиана, — и по меркам людей, и по меркам твоего народа!

Барк уже несся по мелководью, обдирая борта, разбивая о камни киль и перо руля. Асиана оглянулась на надстройку, очень похожую на квартердек человеческих судов. За штурвалом стояла тень истинного повелителя нежити. В багровых бликах он казался отнюдь не бесплотным. Что будет, если безграничную мощь впитает он сам, его братья и этот парусник…

Боевым заклинанием она раскидала самонадеянных конвоиров. Древняя амфора сверкнула тугим огнем и дохнула пеплом. На поседевшей поверхности сосуда заплясали от нетерпения огненные саламандры. Колдовская сила мира живых взбудоражила древние письмена. Тень старшего Хемар-Хел-Грала самодовольно улыбнулась, прославляя человеческую глупость. Ему осталось дождаться от королевской волшебницы еще одного заклинания такой же силы, и магия разлома, наградив его телом и абсолютным могуществом, повернет историю вспять, пустив по Темному Пути.

— Надо было прыгать, — процедила Асиана сквозь зубы, погасила солнечный хлыст и в дыму и пламени сцепилась с нежитью в рукопашную. Боевое искусство — единственная магия, которую она могла позволить себе вблизи бесценного сосуда.


Демайтер бросился к стражнику, перехватил его руку, и льдисто-черный клановый файербол, предназначавшийся паруснику нежити, ударил тому под ноги, оглушив, заставив пошатнуться и сесть на землю, мотая головой.

— Нет! Не трогать барк. И вы — тоже. Он мой! — коротко бросил Демайтер воинам иномирцев, не вдаваясь в объяснения, чем обернется для всех игра с силой, притаившейся на судне, мчавшемся к берегу под горящими парусами.

— Нет, мой.

Демайтер вздрогнул и обернулся.

— Рано ты начал делить добычу.

Марграл опустился на песок, сворачивая крылья, превращавшиеся за спиной в бестелесную тень. На черных одеждах, отделанных кожаными полосами и траурной каймой, сверкало рубиновое ожерелье. Пульсировал алым наконечник магического жезла, и горели, горели густым алчным огнем зрачки князя нежити.

— Как только корабль достигнет берега, всем вам придет конец. Придет смерть — голодная и беспощадная как нежить.

Его речь паутиной опутала замерших воинов.

— Уходите, — негромко приказал им Демайтер.

Человеческий голос прорвал давящую магию нежити. Второй стражник оттащил оглушенного товарища. «Хамелеоны» отступивших иномирцев укрыли их среди песчаных дюн.

— У нас немало общего, враг мой, — усмехнулся Марграл. — Ты тоже пришел сюда за добычей и славой?

Почему-то темный князь нежити не напал с воздуха, упустив отличный момент для атаки.

Он почти театральным жестом поднял колдовской жезл. Из него с гудящим стоном вырвалось бледное пламя, разбилось о плащ королевского стражника и рассыпалось снопом искр. Сверху вниз по ткани потекли расплавленные золотые капли, путая нити орнамента. Демайтер сделал шаг назад, коснулся пальцами витой пряжки, заставив ее поменять узор, и быстро оглянулся.

На дальнем краю пляжа, словно просыпаясь, поднял рогатую голову рукотворный дракон. Серебряная цепочка, сковывавшая его движения, брызнула лунным светом и разомкнулась. Так же как и Асиана опасаясь за амфору, Демайтер натравил на парусник существо, рожденное при помощи волшебства, но не являвшееся магом. Разбежавшись по взрытому песку, механический ящер неуклюже прыгнул, замахал задними крыльями, неестественно растопырил и вытянул передние лапы. У живого существа, попытайся оно повторить движение, они наверняка вывихнулись бы из суставов, а живой дракон непременно бы клюнул носом и врезался в землю. Многочленные зонтики спереди раскрылись и завертелись, ввинчивая в воздух отточенную сталь. Спицы слились в сверкающи круги. Частокол из лезвий на нижней губе развернулся в смертоносную бороду…

Демайтер незаметно выдохнул и сосредоточился на противнике.

— Ты стоишь на моей Земле, стражник. Убирайся! — сказал темный князь, выпустил клыки и ударил снова.

Еще один шаг назад.

— Твоя Земля, Марграл? Нежить добралась до нее, сожрав на пути все живое. Это еще не делает ее твоей!

Демайтер не понимал, в чем подвох и почему противник ведет себя так уверенно. Да, магии в нем больше, чем когда-либо стражники видели в нежити. И не только темной. Над ним поработали волшебники из племени людей, предавшие свой народ за щедрые обещания и звонкую монету. Марграл — наполовину человек, он не рассыпается в прах от первого серебряного всплеска, с ним вся сила, что он успел собрать в Окраинном княжестве… Но с патриархом королевского клана ему не тягаться! На что он надеется? Демайтер снова оглянулся на залив. Над черным барком, к которому мчался рукотворный дракон, сияло зарево скрученной магии разлома. Амфора? Нет, еще слишком далеко. Не думает же он, что глава клана будет отступать перед ним вечно, дожидаясь пока парусник примчится на подмогу темному господину!

Когда Марграл в третий раз поднял жезл, Демайтер, так и не разгадав загадку, вскинул руку, и его сбила с ног горячая тяжелая волна. Воздух, обрушившийся сверху, словно состоял из раскаленных шариков ртути. Марграл отскочил и восторженно закружил вокруг черной тенью. Преодолевая сопротивление, Демайтер поднял голову, и следующая порция клановой магии — вся, что он успел собрать, бахнула в невиданный метательный снаряд. Больше всего смертоносное орудие походило на старинную булаву или шестопер. Перья, закрепленные на неестественно длинной и толстой рукоятке, бешено вращались. И это позволяло булаве маневрировать точно снаряду иномирцев, выслеживая предназначенную жертву.

Магические потоки схлестнулись. Вращающаяся булава, разбрасывая отколовшиеся острые пластины, грохнулась оземь и взорвалась, поставив землю на дыбы. И тут же колдовской жезл Марграла изрыгнул смрадное пламя. Огненный клубок швырнул оглушенного Демайтера, который так и не успел подняться, в образовавшуюся воронку.

Враг отбросил разряженный жезл и ринулся следом.

Клыки и когти нежити с треском вспарывали плащ королевского стражника. Марграл кромсал серебряный орнамент, стремясь выцарапать из защитного кокона ненавистное содержимое. Он выл от ненависти, раздирая черную мантию. И когда она превратилась в тряпку и с треском разошлась, Демайтер, наконец, пробил чужую броню и грудь.

Струи цвета платины и червонного золота вспороли почти человеческое сердце.

Завоняло жженой костью. Скупо брызнула бурая кровь. Первородная Тьма выплеснулась из развороченной груди Марграла. Пришел ослепительный свет, на миг вырвав из небытия высокие небеса.

Демайтер хватанул ртом воздух, расцарапав горло песчаной пылью. Его сердце тоже почти остановилось, сделало несколько тяжких и медленных ударов, длившихся целую вечность… и понеслось вскачь сквозь магические потоки, струящиеся во Вселенной с тех пор, когда Мир, тонущий в цветной метели, еще был юн, зыбок и беззвучен.

Стражник сбросил с себя издыхающего повелителя нежити, перевернулся на спину, и съехал на дно воронки по осыпающемуся склону.

Над ее краем возникла голова дракона. Зверюга щурилась и криво ухмылялась: одна ее щека была порвана, упряжь отсутствовала, а зубы — прекрасные, идеально ровные, устрашающие драконьи зубы — частично выбиты и раскрошены. Десны кровоточили, раздвоенный язык вываливался набок. И вообще выглядело благородное животное так, словно ему крепко досталось в кабацкой драке.

«Настоящие драконы ищеек должны парить где-то в вышине, занятые небесным сражением, — подумал стражник, пронаблюдав этот пьяный фарс, и отстраненно посмотрел, как Марграл неподалеку дернулся в последний раз и затих. — Эта запредельная магия свела меня с ума»…

Мысли запутались, высокое небо закружило облака. Демайтер зажмурился, тыльной стороной ладони оттер с лица дымящуюся кровь нежити и снова открыл глаза. Рядом с головой дракона торчала голова Хас-Сеттена. Двухголовое чудовище в звенящей тишине переглядывалось и беззвучно открывало рты.

Не вставая, стражник заставил себя повернутся к дохлому повелителю нежити. Черные крылья полукровки бесследно растаяли. Над правой лопаткой торчала рукоять кинжала королевской ищейки. Ранение не было смертельным.

— Нет! — хрипло констатировал Демайтер, обращаясь к драконоХассету. — Ты засадил его в труп!

Голова дракона исчезла.

Сыщик напротив — перевалился через край и скатился на дно воронки, по колено заполнившейся водой.

Оглушенный Демайтер поднялся навстречу, поскальзываясь на осыпающимся песке. Стоило ему встать, как перед глазами снова заструились магические потоки, текущие во Вселенной от начала времен. Где-то на периферии зрения металась в прозрачном пузыре огненная саламандра — амфора все еще была цела. И летели люминесцентно-синие брызги магии Свен-Одара.

Совсем рядом беззвучно покачивалась трехмерная печать королевских ищеек, напоминавшая многолучевую звезду.

— Ты опоздал и к тому же промахнулся, Хас-Сеттен, — сказал Демайтер и посмотрел на сыщика, различив, наконец, человеческие очертания и расслышав человеческую речь.

— …железная тварь, Диам-Ай-Тер! Она взбесилась и унеслась в залив!

— Я знаю.

— Барк Марграла все еще на ходу… Вы ранены, ваша светлость?

Каменистое дно глубокой воронки стремительно заполнялось водой, которая доходила уже до бедер. Демайтер взглянул на осыпающиеся края. Кровь, сочившаяся из рассеченной брови, залила ему глаз.

— Нет, все в порядке…

Он зачерпнул мутную воду и плеснул в лицо. Ссадину, оставленную острой пластиной булавы, защипало от соли. Демайтер откинул в сторону распоротую полу плаща и не слишком благородно утерся рукавом рубашки. Глубоко вздохнув, он выпрямился и убрал волосы со лба, стряхнув с них воду, кровь и песок.

— Вытащи-ка меня наверх, Хасс. Я не собираюсь выползать отсюда как навозный жук.

— Что, прямо сейчас?!

Хассет набрал в легкие воздуха, чтобы подвести под дерзкие слова очень и очень весомую доказательную базу. Земля и небо едва не раскололись от магии. О каком перемещении тут вообще можно думать, когда искажены любые ориентиры, и грани Великой пирамиды едва просвечивают сквозь бурлящую ткань мира. Демайтер оступился на зыбком склоне и схватился за его плечо.

— Забыл, с кем разговариваешь? Живо!

— Как прикажете, ваша светлость!

Честно говоря, Хассет и не подозревал, что он так умеет. В один миг они оказались среди песчаных дюн и трупов нежити. Когда рядом находился глава королевского клана, магия перемещений давалась на удивление легко даже под расколотыми иномирцами небесами.

Демайтер нашел глазами дракона ищеек, отошедшего от края воронки.

— Здравствуй, благородный Дольм, — церемонно поздоровался он, отпустил сыщика и посмотрел на залив, где погибал черный парусник Марграла.

Дракон изобразил что-то вроде ответного поклона чужому патриарху, тоже развернулся в сторону моря и уставился на механического конкурента желто-оранжевыми глазищами. Его зрачки сузились до вертикальных щелочек.

Железный звероящер снес паруснику верхушку фок-мачты, покрошив стеньги и реи. Разорвав горящие паруса и снасти, ободрав липкую паутину вант, он грохнулся на палубу, сминая и расшвыривая черные фигурки. Фок-мачта со скрежетом повалилась следом. Барк осел.

Задымленная палуба застонала от тяжести механического зверя. Полкуровка, придавленный обломком фок-мачты, что-то яростно зашипел Асиане вслед, когда та взлетела на квартердек по темно-вишневым ступеням. Не обращая внимания на призрачного правителя, полосовавшего ее бесплотными когтищами, она нырнула к основанию штурвала, почти дотянулась, скользнула подушечками пальцем по вожделенному сосуду. И в этот миг ударом железного хвоста ее сбило с ног и сквозь раскрошившийся фальшборт выбросило на мелководье. Невозможная тварь крушила все вокруг точно слон в посудной лавке. Отчаянный вопль черной невесты потонул в грохоте и вое.

Судно дало заметный крен на правый борт. Низшая нежить, подобно крысам, ринулась прочь с гибнущего корабля, черной волной устремляясь на сушу, где ее встретил один из стражников Демайтера. Береговая линия брызнула смертельным блеском, и кровожадная команда прекратила свое существование за несколько секунд до того, как искалеченный брак выбросился на берег, разрезав носом прибой, черный от жирного пепла.

В оживающих водах залива кверху брюхом всплыли дохлые рыбины.

Перед глазами Асианы сквозь седые вихри пронеслись огненные ящерицы, на краю сознания грозно протрубило безумное существо. Она едва не захлебнулась, несколько раз оступившись на скользких камнях, и поминутно падая и отплевываясь, побрела по мелководью к берегу, казавшемуся неимоверно далеким. С погибающего парусника летели горящие ошметки. Вокруг вместе с рыбой плавали черно-вишневые доски и грязь, оставшаяся от низшей нежити.

Барк Марграла пропахал в песке глубокую борозду и завалился на правый борт, зияя пробоинами в днище. Фигура нежити под бугшпритом, лишившаяся головы, в последний раз проскребла взрытую землю…

Рукотворный ящер, воя от отчаяния, доламывал корабль, гоняя вдоль борта по песку вожделенную игрушку, которую не мог схватить — амфора проскальзывала между встопорщенными мечами пасти и каталась между неуклюжих лап. Иззубренный хвост яростно рубил в щепки остатки палубных настроек.

— Салли, замри! — приказал Демайтер так, что стоявший рядом Хас-Сеттен едва сам не превратился в статую.

Зверь лязгнул нижней челюстью, осел и передернул гремучей шкурой.

Земля вздрогнула, на песок ступил еще один высший маг из клана королевских стражников и, подметая копоть подолом длинной мантии, подошел к Демайтеру.

— Не спускай с него глаз, Эльтанор, — тихо сказал патриарх, едва кивнув в ответ на короткий доклад своего советника, и развернулся навстречу черным невестам.

Дамы как раз перешагнули через дохлых полукровок, чьи тела не спешили рассыпаться в прах, обошли воронку, на дне которой покоился труп Марграла, и не побрезговали посмотреть вниз. Обменявшись многозначительными взглядами, они предстали перед чужим повелителем.

— Мои поздравления с победой, ваша светлость Диам-Ай-Тер, — сказала прекрасная дева с хрустальной диадемой советницы первой лиги и плотоядно взглянула за его плечо, где Асиана в очередной раз упала в прибой, упираясь локтями, выползла на берег и, кашляя и отплевываясь, соскребала с лица соленую копоть.

Советница второй лиги с диадемой жемчужной покосилась на догоравший барк, чудище, сторожившее уцелевшую амфору, и государственную преступницу, барахтавшуюся за спиной повелителя королевских стражников, и склонилась перед ним еще ниже, чем ее напарница.

— Этой победой я в немалой степени обязан вашей сестре — светлой госпоже Асиане-Ал-Мерита — хозяйке Мозаики. Если не возражаете, она побудет моей гостьей и присоединится к вам немного позже, — учтиво произнес Демайтер.

Он так и не обернулся, не спуская с высших волшебниц глаз, все еще подернутых прозрачной платиной.

— Конечно, никаких возражений, ваша светлость! — старшая советница светло улыбнулась, чуть не лопнув с досады. Она снова упускала Асиану из-под носа. Первый раз беглянку умчал кристалл цитадели, а сейчас — за мерзавку неожиданно вступился патриарх клана стражников!

— Заверяю вас, Диам-Ай-Тер, что наша повелительница получит всю необходимую информацию о славном сражении, — пообещала советница.

Против стражника она была бессильна. Дамы раскланялись и исчезли в изящной арке, куда вслед за ними ввалились перемазанные черной кровью оборотни, несшие на спинах покалеченных товарищей.

Дракон Дольм, каменным изваянием стоявший неподалеку, поднял голову. Его собрат обогнал неуверенно снижавшийся корабль иномирцев и обрушился на пляж стремительной тенью. Могучие крылья разогнали дым и гарь, которыми тянуло от догоравшего барка Марграла. На спине второго дракона восседал маг высшей ступени клана королевских ищеек.

Он спешился и низко склонился перед чужим патриархом, несмотря на то, что был бледен как полотно и едва держался на ногах.

— Мои поздравления, ваша светлость.

— Мои соболезнования клану королевских ищеек и лично Фатель-Эль-Ривану, — ответил Демайтер. — Потеря советника — тяжелый удар для патриарха.

— Да, ваша светлость. Это невосполнимая утрата для всех нас, ваши слова всенепременно прозвучат в моем докладе… Хас-Сеттен! — требовательно продолжил собеседник и вдруг резко сменил тон. — Прошу прощения, Диам-Ай-Тер… С вашего разрешения, несколько слов вашему мертвому магу…

Демайтер царственно кивнул и, догадавшись, о чем пойдет речь, вопросительно посмотрел на Дольма. Но дракон словно закаменел, затянув глаза матовой пленкой. Пока он размышлял, Хассет вышел вперед и склонился перед начальством, оказавшись между двух огней. Даже между трех — если считать огнедышащего дракона.

— Когда мертвый маг вернет себе жизнь, он предстанет перед его светлостью Фаттель-Эль-Риваном. Для беседы о рангах, драконах и служении, — в высшей степени многообещающе сказал сыщик, кривясь от головной боли и взобрался в седло.

«Я знал, что неприятности любят тебя, Хассет. Наверное, чуют в тебе одну шестую часть темной крови», — усмехнулся про себя Демайтер и снова оглянулся на недвижную громаду дракона.

Дольм шумно вздохнул, сверкнул желто-оранжевыми глазищами и выпрямился во весь свой огромный рост. Перед пятисотлетним драконом попятился младший собрат и невольно отступил Хассет.

«Нет вины юного мага», — отчетливо различил он, прежде чем нечеловеческая речь снова превратилась в шипение и клекот, обращенный к Демайтеру. Тот сказал несколько традиционных учтивых слов в ответ, и оба дракона взмыли ввысь. Раненый Дольм без седока и узды пристроился сзади, предоставив менее титулованному напарнику разрезать здоровыми крыльями зыбкую ткань миров.

Патриарх стражников и Хас-Сеттен обменялись многозначительными взглядами. Сначала Виль-Ар-Тайнер, затем Бессатель, теперь советник… Для королевских ищеек настали времена серьезных кадровых перестановок.

Число советников в королевских кланах СКМ разнилось. У стражников их всегда было три, чтобы повелитель имел возможность в решающий момент встать на сторону того, кто высказывал непопулярную точку зрения. Прибегали патриархи к этому нечасто, непопулярная точка зрения — дорогое удовольствие, тем не менее число первых лиц стражников по традиции оставалось нечетным. Черные невесты периодически сами путались в мудреной иерархии и в градациях советниц внутри бесчисленных лиг. В клане королевских ищеек, где все всегда шпионили не только за чужими магами, но и друг за другом, количество советников менялось в соответствии с бесконечными реорганизациями, созданием или расформированием подразделений вроде Частного сыска и Тайного Надзора. Среди мудрецов высшего знания такой должности не было вовсе. И только патриарх королевских проводников не стал морочить себе голову. Количество его замов всегда строго соответствовало количеству миров СКМ и распределялись они в соответствии с престижностью мира, которому служили.

Старика Гинтерана, получившего должность больше из уважения к опыту и преклонному возрасту, чем за иные заслуги, Демайтер очень хорошо знал еще со времен послушничества и дальних кордонов, и потому в решающий момент обратился за помощью не к нему, а к Донне. Разумеется, советник Гин-Тес-Аран обиделся. Это было видно по его решительной походке и недовольно поджатым губам.

— Избавлять мир от нежити и хранить границы Королевства, да будет благословен его трон и владыка его король Аканор, святая обязанность королевских стражников, — назидательно произнес он, нехотя поклонившись.

Судя по тому, как начался разговор, здесь даже поздравлений сквозь стиснутые зубы ждать не приходилось.

— Справляться с угрозами — удел стражников. Проводники, как и любые подданные его величества имеют право на защиту и не должны страдать от ваших действий. Из-за тебя, Диам-Ай-Тер королевскому проводнику понадобилась помощь лекаря! Ты бросил волшебницу первой ступени в пекло, словно обычного боевого мага. Клан проводников потребует компенсации…

— Извини, что перебиваю, светлый господин Гин-Тесс-Аран, но Доната-Тал-Линна заключила со мной договор личного служения. Не сомневайся, она получит компенсацию, какую пожелает, но этот вопрос я намерен обсудить с ней. Передай Донне мои искренние пожелания скорейшего выздоровления. Она мне нужна.

Энтузиазм советника заметно пошел на убыль, как только выяснилось, что деньги стражников напрямую перетекут в карманы светлой госпожи Донаты-Тал-Линна, и лишь незначительный процент попадет в сокровищницу клана. Настроение у него совсем испортилось, несмотря на то, что Демайтер подсластил пилюлю:

— Я глубоко признателен лично тебе, светлый господин Гин-Тесс-Аран за помощь моему проводнику, — совершенно искренне сказал он.

Но слова чужого патриарха не излечили старика от обиды. Он недовольно поджал губы, ушел, не попрощавшись, и Демайтер, наконец, позволил себе обернуться. Асиана в изнеможении валялась на песке. Кажется, она не притворялась. Рукотворный дракон не подавал признаков жизни, скованный высшей магией стражников, он неподвижно стоял над остывшей амфорой, угрожающе склонив рогатую голову.

— Присмотри за Асианой, Хассет. Глаз с нее не своди! Пойдем со мной, Эльтанор.

Помятый корабль иномирцев успел приземлиться. Возле открытого люка стоял Логинов. Один из его парней сидел на нижней ступеньке трапа, уронив голову на руки, второй стащил с головы шлем и привалился к спиной к борту. Заметив приближавшихся стражников, оба напружинились, тот, что сидел — вскочил на ноги и встал рядом с командиром.

— Твой пилот мертв, — скорее констатировал, чем спросил Демайтер.

— Да.

— Я сожалею, Владимир.

— Это вряд ли.

— Не вини в этой смерти ни меня, ни себя, командир. Это плата за избранность и вечную удачу в странствиях.

— Удобная позиция, — усмехнулся Логинов. — Ты все видел? Мы выполнили свою часть дого