Навь (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Навь

Пролог

Пик… Пик… И только мерное попискивание кардиомонитора, выписывающего причудливые зубцы кардиограммы и показывающего прочие медицинские параметры в палате, пропитанной едким запахом лекарств и еще более горьким запахом отчаяния, да еще ффухание аппарата искуственной вентиляции легких.

На прикроватном стуле сидел сгорбившийся, осунувшийся, выглядевший стариком в свои пятьдесят лет мужчина, неподвижно глядя на утыканное иголками капельниц, окутанное заплевшемися змеями прозрачных трубок систем детское тело. Сын, его единственный сын лежал сейчас, приговоренный врачами и медицинским термином «вегетативное состояние», или, как они объясняли, «отсутствие возможности к самопроизвольной психической активности». И он, один из самых могущественных людей Российской Империи, по чьему приказу возможно было сделать почти все, в данной ситуации был бессилен. Абсолютно бессилен.

— Пора, Ваше Сиятельство! — шепнул появившимся за спиной белым привидением врач.

— Сейчас, — горестным шепотом произнес Его Превосходительство генерал-лейтенант, глава СБ Российской империи граф Алексей Михайлович Драбицын.

Он встал, непроизвольно сжав кулаки. За это ответят, обязательно ответят. На кого бы они не работали — на САСШ, бриттов или галлов. Покушение на своего сына он не собирался прощать никому. Жаль только, что иноземный маг, пытавшийся лишить жизни его наследника, ушел за грань миров первым, не пожелав отвечать за свою волшбу, но ничего, ниточки остались, а его сыскари даром хлеб не ели. И не только его — кроме СБ РИ подключились все спецслужбы самого могущественного в мире государства, от полиции до разведочного отделения ГУГШ, ища след, где только можно и даже там, где нельзя.

— Ваше Превосходительство, разрешите обратиться?

— Говорите, полковник, — Драбицын притворил стеклянную дверь палаты сына.

— Приехал господин Кресислав, просит его принять.

— Где он? — Драбицын сделал шаг в сторону лифта.

— Он просит принять его здесь, Ваше Превосходительство.

Брови графа поползли вверх.

— Ну что же, зовите!

— Есть! — четко откозырял полковник, и, повернувшись на каблуках, удалился.

Кресислав, Кресислав … Что же ты мне скажешь, Кресислав? Язычник, на которого члены Святейшего Синода шипели, как коты на паршивую собаку, и так же как кошка с собакой ничего сделать не могли — волхва защищала правящая династия. И что же теперь, как ты оправдаешься? Ты предсказывал моему сыну великое будущее, а теперь он лежит в палате в коме, и врачи, лучшие врачи императорского военного госпиталя, в один голос говорят, что хоть тело и живо, мозг не работает, а значит нет его сына, как ни больно это признать. Говно твоя ворожба…

Двери лифта разъехались, и появился сам Кресислав, собственной персоной — неопределенных лет человек, в дорогом костюме, сшитом придворными портными, с перстнями-амулетами на пальцах и диссонирующим с костюмом старым, просто-таки древним посохом, которому явно была не одна сотня лет.

— Ваше Сиятельство, — поклонился волхв, подойдя к графу.

— Здравствуй, Кресислав, — сухо и холодно ответил граф.

— Разрешите взглянуть на вашего сына?

Драбицын ограничился кивком, аккуратно открыв дверь палаты.

Волхв вошел внутрь, и начал свой осмотр. Начав как обычный врач, он затем разложил амулеты и начал волшбу. Граф следил, как иногда руки волхва начинали светиться, мягкое сияние касалось мертвенно-бледной кожи сына.

Наконец волхв кивнул.

— Пойдемте, Ваше Сиятельство, — он кивнул на дверь палаты.

Они вышли в коридор. Генерал посмотрел на Кресислава взглядом, полным горечи и разочарования.

— Понимаю ваши чувства, Ваше Сиятельство.

— Это вряд ли, — не удержался граф. Насколько ему было известно, у Кресислава наследников не было.

— У меня наследников больше, чем вы можете представить, — усмехнулся волхв. Граф взрогнул от неожиданности — ходили слухи, что тот читает мысли, но чтобы вот так…

— Итак, душа мальчика стала навью, ушла в Ирий, — продолжил Кресислав. — Вернуть я ее не могу.

— Так значит все кончено?

Кресислав помедлил с ответом, словно решаясь сказать что-то неприятное.

— Есть вариант, Алексей Михайлович. Но вряд ли он вам понравится.

— Какой?

— Вы знаете концепцию множественности миров?

— Ну кто же не знает, — усмехнулся граф. — Любимая тема для беллетристов и скорбных умом. А также для дальноведущих передач про всякую ересь типа летающих блюдец и иномирцев.

— Видите ли, — медленно, словно выдавливая из себя слова произнес Кресислав, — это не ересь. Я сейчас не про Явь, Правь и Навь говорю. Я говорю о таких же вселенных, как и наша, коих бесчисленное множество. И в них есть мы с вами, другие, окружающий мир. Пусть он немного другой, но зачастую мы не заметим разницы.

— К чему вы клоните? — начал нервничать Драбицын.

— Ваш Род существует во множестве других миров. И ваш Александр тоже. И в некоторых мирах наследник Рода умирает. Я предлагаю переместить его душу в тело вашего сына, Ваше Сиятельство, не дать ему уйти в Ирий.

— Но это же чернокнижие! — граф аж побелел. — Вы понимаете, что мне предлагаете?

— Я предлагаю сделать так, чтобы ваш Род не пресекся, а другой Александр не стал заложным покойником, вынужденным бродить по земле не находя упокоения. А чернорясники из Синода меня совершенно не волнуют. И поверьте, ваш сын будет жив и совершит еще немало дел, которые ему предназначены.

— Но ведь это будет не мой сын! Кто-то чужой…

— Биологически — ваш, душой — из другого мира, но все равно принадлежащий Роду. Род превыше всего, вы это знаете. Это будет также, как если бы у вас был сын, похищенный в младенчестве и не знающий вас, но все равно он не перестанет быть наследником рода. Решение за вами.

— Не слишком ли далеко вы готовы зайти? — сказал граф, ноздри его раздувались, на скулах заиграли желваки.

— Это я вам должен задать этот вопрос, граф. Насколько далеко вы — Кресислав выделил это слово — готовы зайти. И дать шанс обоим — и душе и этому миру.

В душе графа боролись сразу два чувства. И невозможность переступить через определенные моральные и духовные принципы, а с другой… Род Драбицыных угаснет. Кто у него есть? Сестра с двумя дочерьми, замужем за захудалым помещиком, жена и… был сын. Наследник, на которого возлагалась вся надежда на поддержание и продолжение становления рода. И вот так, втянутый помимо воли за грехи отцов, точнее, чего уж душой кривить, за его грехи, в смертельные разборки спецслужб. А если не станет самого графа — придет конец всему, что он так долго и с большим искусством строил, и некому, некому все это передать! Грех? Да! Но как скажут батюшки — «бог дал, бог взял, утешься, сын мой». Нет. Надо попробовать открыть дверь в другой мир. А если что-то пойдет не так, то… Граф машинально сжал ткань кармана, в котором лежал любимый маленький «Вальтер ППК». Если вместо сына он обретет чудовище, то сам его отправит за грань миров, своей рукой. А если все получится…

— Знаете, Кресислав, я принял решение.

Глава 1

…Сознание возвращалось постепенно. Сквозь полусомкнутые веки пробивался неяркий свет. Где я? Лежу где-то на чем-то мягком, в тишине, нарушаемой лишь каким-то попискиванием. Я заставил себя поднять свинцовые веки и посмотреть перед собой. Потолок, неяркие лампы на нем…

— Он очнулся! — чей-то голос за кадром.

А вот и обладатель этого голоса — мужчина с запоминающимися рублеными чертами лица.

— Ты в порядке? — о, да тут у меня целая компания. Второй, аристократического вида, чем-то как будто смутно знакомый…

— Да, — хотел сказать я, но из горла вырвался какой-то сип. В порядке? А что спрашивать, в порядке или нет, как будто сами не видите… Лежу, не шевелюсь, тело как чужое… Это сколько же мне дырок досталось? Помню только два детских тельца, которые схватил в охапку, закрывая от очереди бородатого террориста, затем удары от пуль, в клочья рвущих броник на спине и… все. Больше ничего. Темнота.

— Господа, выйдите, вам здесь не место! Ваше Сиятельство, вы тоже на выход! — два лица исчезли из кадра, и появилось лицо в хирургической маске и шапочке, врач, наверное, кто же еще.

Сиятельство? Что это еще за сюр? Не могу больше. Я закрыл глаза и опять провалился в бессознательное.


…Да, вот это я попал! Я посмотрел на поднятую руку. Безволосую, тонкую, с детскими пальцами. Неудивительно, что тело меня не хотело слушаться, это тело было не мое! Сначала я думал, что все это или бред или сон, я под действием медикаментозного наркоза или еще каких-то препаратов, меняющих сознание. Все было слишком реально, даже более чем. Это как раз и есть симптоматика игр разума, но…

Похоже, я все-таки в реальности. Картинка перед глазами двоилась, если аккуратно сбоку нажать на глазное яблоко, а вокруг — там, куда я смог дотянуться с закрытыми глазами, сознание рисовало ту же картинку, осязание лишь подтверждало зрение. А что осязание реально, лишь подтвердила медсестра, или как там у них по старорежимному, сестра милосердия, что ли, подсунув под меня утку, и проводя манипуляции с нежной частью моего нового тела. И эта нежная часть была маленькая, судя по осязанию. А еще при этом я почувствовал прилив крови к лицу — наверное прежний обладатель моего тела еще стеснялся так, что аж покраснел. Хотя вряд ли, это реакция сознательная, а судя по тому, что у меня в голове и книжкам про впопуданцев в чужие тела, здесь я один, присутствие чужого разума не обнаружено.

Пару дней меня не беспокоили, были лишь регулярные визиты врача и сестрички милосердия (а ничего у нее зад в хирургических брючках!). Причем, самое интересное, эти двое гадов только улыбались на все мои попытки завести разговор. Таки заговор молчания какой-то. А вот потом…

Сначала в палату вошел тот самый аристократический тип, которого я видел после пробуждения. Вошел, и уселся на прикроватный стул, пристально меня разглядывая.

— И что? — не выдержал я. — Нравится? Вы из этих?

Надо было видеть, как рожу аристократа перекосило.

— Да, похоже я ошибся… — пробормотал он себе под нос.

— Смотря в чем, — нагло усмехнулся я.

— Итак имя, фамилия, год рождения.

Да ты что, дядя, белены объелся что-ли? Так все я тебе и выложил. Все так и укладывается в попадание на территорию вероятного противника, — «сиятельство», русский язык с каким-то странным говором, хорошо оборудованный госпиталь, заговор молчания — хотя обстоятельства этому противоречили. Если только уничтожили всю нашу кавалькаду из росгвардейцев, обеспечивающих оцепление, и нашу штурмовую группу, а меня, каким-то чудом выжившего после очереди из калаша в упор вывезли на какую-то их базу в Грузии или где-нибудь еще, где очень любят матрасный флаг. Но вот только одно, самое главное обстоятельство не укладывается — мое тело двенадцатилетнего ребенка, и это перевешивает все остальное. До этого еще наша цивилизация не дошла.

— Давайте так, — предложил я. — Тактику ведения допроса и противодействие ей я знаю, и вы это знаете. Поэтому сначала я хочу узнать несколько вещей, от которых будет зависеть то, что я вам скажу, и вы это тоже знаете.

— Да? — удивленно задрал брови аристократ. — Я говорю с коллегой?

— Смотря в чем вы считаете себя коллегой.

— Спрашивайте.

— Какой сейчас год?

— Две тысячи двадцать пятый от Рождества Христова, если вы понимаете, о чем я.

— Понимаю. Где я нахожусь?

— Петербургский Николаевский военный госпиталь.

Вот как! Если не врет, то я в России.

— Кто сейчас у власти?

— На престоле сейчас император Владимир Четвертый.

— Монархия?

— Естественно, мы же не галлы какие-нибудь с их республиканскими метаниями.

Если он прав, я попал в другую ветку реальности. И это задница.

— Теперь я. Итак повторюсь…

Ладно, «коллега».

— Александр Радов, одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения.

— Где родились?

— Город Краснодар Краснодарского края, — я наблюдал за его реакцией.

— Краснодар?

— Ну скорее всего у вас это Екатеринодар.

— Далековато же вас занесло, — покачал тот головой, делая пометки старомодным карандашом в блокноте. — Теперь немного странный вопрос, который не укладывается в вашей легенде или реальной биографии, но от которого зависит ваша жизнь. Фамилия Драбицыны вам что-нибудь говорит?

— Откуда вы это знаете? — я решил позволить себе удивиться, хрен с ним, перейдем на менее принужденную беседу. — Говорит. Моя прабабушка была Драбицына Анна Михайловна.

— Что с ней стало?

— А ничего хорошего. После революции чудом уцелела, остальных расстреляли красные, потом так и осела в Ленинграде, прошу прощения, теперь Санкт-Петербурге. Умерла в блокаду. В роду передавалось, что она была графиня.

— Революция, красные, Ленинград, блокада?

— У вас что, ничего этого не было?

— Ладно, не отвлекайтесь. Так в вас течет кровь рода Драбицыных?

— Да, осталась небольшая частичка. Это важно?

— Очень важно. Потому что теперь вы Александр Драбицын, а я соответственно, ваш отец, Алексей Михайлович Драбицын.

Ну, блин! Глюк, я твой отец! Прямо запашком из ЗВ повеяло. Осталось только обняться и зарыдать у вновь обретенного папаши на плече, пачкая его слезами и соплями счастья. Видимо это ехидное настроение отразилось на моем лице, потому что обретенный папа (на французский манер с ударением на последнем слоге) саркастически хмыкнул.

— Договорились?

— А что, есть варианты? Значит были, у вас вон карман оттопыривается.

— Были, — честно признался папа, непроизвольно оглядев карман. — Не оттопыривается. Взяли на понт старика.

— Что там у вас?

— Да так, ваш вопрос жизни и смерти. Ну теперь скорее жизни.

— Можно посмотреть?

Папа пожал плечами, и достав из кармана до боли знакомый «Вальтер», выщелкнул из него магазин, и протянул мне. Проверяешь? Ну хорошо. Я передернул затвор два раза, всегда так делаю для проверки, и быстро разобрал пистолет. Потом собрал, но с большим усилием — надеть обратно затворную раму, сжав пружину, неокрепшими детскими ручками, да еще в таком состоянии, довольно трудновато.

Папа (или «Старший», как я окрестил его про себя, все-таки как-то не катило называть его отцом) одобрительно наблюдал за моими манипуляциями.

— Хорошая штука, — я протянул ему ствол.

— Нравится? Попозже такой же подарю, — он вставил магазин на место и убрал пистолет в карман. — А теперь слушай внимательно. Что там у вас и у нас — поговорим попозже, время еще будет. Мне все равно, будешь ты придерживаться своей легенды или нет, все равно это бесполезно, рано или поздно проколешься. Теперь ты в нашем мире навсегда, так что смысла нет что-то придумывать. А пока изучай новую легенду — ты теперь Драбицын-младший, тебе двенадцать лет, и ты вышел из комы, поэтому ничего не помнишь. Понял?

— Так точно. Понял.

— Ну вот и хорошо, — за милой улыбкой папочки проскочило что-то такое, что даже я слегка испугался, а меня испугать — это надо суметь. — Тебе что-то надо, пока будешь здесь лежать?

— Да. Книги. Детские энциклопедии там, атласы и все прочее.

— В печатном виде? Много, да и доктора не позволят. Ты знаешь, что такое планшетка?

— Ммм, ну если это то, о чем я думаю…

— Электронный прибор с экраном.

— Конечно, — я улыбнулся. — Как не знать.

— Сегодня тебе передадут со всеми книгами и научат пользоваться, я думаю ваше программное обеспечение сильно отличается от нашего. А пока отдыхай, я зайду завтра.

Ну завтра так завтра. А я пока начну впадать в детство, раз мне двенадцать, а я такой был проказник в этом возрасте… Очередное прикрытие, очередная легенда. Ладно, попробую справиться, хотя закос под местное школоло потребует столько времени и терпения… Видно зачем-то я очень нужен папа, если он даже на тот свет мне не дал уйти, разберемся.


Я тихо офигевал от того, что узнавал из книжек, залитых на большой, аж двадцатиоднодюймовый планшет. Такие я видел только в западных фильмах. И вот один из них, как папа и обещал, мне привез вестовой, который и обучил, как им пользоваться. Зачотная такая шайтан-доска.

Сначала я подозревал, что буду мучиться писать и читать по-старорежимному, со всеми этими ятями, фитами и прочими ижицами, но нет, слава богу, орфографическая реформа прошла и здесь. Хотя, если мне память не изменяет, ее собирались принять еще задолго до революции, вот и здесь все было то же самое. Я открыл файл и углубился в чтение.

Для начала, в этом мире, куда я попал и который мне теперь должен был стать родным, Российская Империя была крупнейшим и самым могущественным государством на Земле, этаким гегемоном — ну просто мечта имперодрочеров из моего мира. США, точнее, как здесь его называли, САСШ отдыхает. Причем, самое интересное — кроме известных границ РИ в моем мире, здесь Аляска и острова были русскими, аж до границы с Канадой и САСШ, включая и остров Ванкувер. В Европе границы были практически теми же самыми, а вот в Азии немножко в лучшую сторону — Босфор наш, кусок Турции тоже, а еще часть китайской территории, Маньчжурия. Но здесь Империя жгла в такую сторону, что я и предвидеть себе не мог — барабанная дробь, наша Новая Гвинея! Ай да молодцы, усмехнулся я, загнать папуасов под власть Белого Царя! Здорово, да и только.

Самые крупные города Империи — список выглядел довольно сюрреалистично. Ну Москва с ее восемнадцатью миллионами, Константинополь с тринадцатью, а вот это вот самое неожиданное — на третьем месте был Царицын, в котором я до-олго прожил, здесь в нем жило аж одиннадцать миллионов… В отличие от реальности, в одиннадцать-двенадцать раз больше. Да, Империя мне начинала нравиться. А вообще, нравилось еще и другое — в ней жило почти шестьсот миллионов человек, в четыре раза больше, чем в родном мире. Хотя, тут сказывалось то обстоятельство, что не было ни мировых войн, кроме быстро закончившейся первой, ни революций — да-да, как-то повезло местным. Чертовское просто везение.

Ну и соответственно развитие этого мира было более продвинутым. Технологии были совершеннее, чем в моем мире, я с изумлением читал про суборбитальные лайнеры, искусственный интеллект, наномедицину, водородные элементы, плазменные реакторы… Ну в общем-то это было и понятно — сожранный в нашем мире войной и потрясениями человеческий и экономический потенциал здесь реализовывался в виде науки, технологий и прогресса. Чего стоила хотя бы концепция «Путь развития империи», выдвинутая императором Михаилом в 1973 году, которая предполагала экспансию в космическое пространство. Ну-ка, что у них тут летает? Да много чего. Один орбитальный комплекс «Русь» чего стоит, целый поселок на орбите с населением в восемьдесят человек. База на Луне, орбитальная — над Марсом… В общем, все как у людей.

Я читал о новом совершенном мире взахлеб. Да, мне здесь явно понравится. Хотя мои знания ничего не стоят — так, уровень школьника. Закончу школу, потом вуз, хотя бы то же Императорское московское техническое училище, которое в моем мире стало «Бауманкой» или Императорский Санкт-Петербургский университет, специальность выберу ту же, что и там — информационные технологии, а потом… А что потом — и думать будем потом. Во всяком случае здесь господин инженер, «человек способный», ценится явно выше инженегра моего мира. Да, кстати, а что у нас с образованием?

О, вполне неплохо. Обязательное, бесплатное и поголовное среднее образование, с последующим добровольным поступлением в вуз, но только после окончания гимназии, отбор такой. Ого, сейчас в Империи шестьдесят миллионов школьников в аж ставосьмидесяти тысячах школ? Наконец-то за ум взялись. Впрочем, в современном мире государство, которое ставит своей целью процветание, и должно укреплять человеческий потенциал. А уж зашкаливающее число вузов и шесть миллионов студентов в них — это фантастическая цифра для моего времени. Надо у «папеньки» в школу будет попроситься, ну или там в кадетское училище, хотя нет, муштру и обязаловку я не люблю, сапоги не для меня. Армия — это одно, а спецслужбы — это другое, там строем в столовую не ходят.


И вот наконец наступил великий для меня день, когда наконец-то я выписался из госпиталя. Впереди шел Старший, а сзади — два телохранителя, готовые подхватить мое еще неокрепшее после долгого постельного режима тела. Ого, а поеду-то я с помпой! У ворот стоял черный, сверкающий лаком и хромом бронированный зверь на колесах, представительского класса, напоминающий и «Аурус» и «Роллс-Ройс» одновременно, а спереди и сзади машины трассового сопровождения с охраной, большие такие рубленой формы джипы. Что тут у нас? Ни фига себе! Вместо привычных марок дорогих машин я с изумлением прочитал на радиаторе хромированную вязь «Руссо-Балт», вот как… Ну да, Империя же не развалилась, почему бы и не быть таким машинам, как «Роллс-Ройсу», например, с его больше чем столетней историей.

— Ну что застыл? Полезай внутрь, — Старший открыл передо мной массивную дверь салона, такую толщину стекла и металла я видел лишь на бронированных мерсах.

Я нырнул в огромное чрево броневика в салон, обитый мягкой бежевой кожей. Неплохо тут оказывается живут высшие лица государства!

Старший с усилием закрыл дверь, и постучал в бронестеклянную перегородку между водителем и салоном. Водитель молча кивнул, и мы наконец выехали из ворот госпиталя.

Ах Питер, Питер! Любимый и увы, неродной город, родина предков, в котором я был всего несколько раз — по пальцам одной руки пересчитать. Сквозь бронированное стекло машины были видны обычные улицы европейского города с его неизменными вывесками на старинных фасадах, узорными оградами, воспетыми Пушкиным… Но еще сталью и металлом небоскребов, построенных так, чтобы не мешать историческому виду города. Так что я наслаждался видами исторических мест до тех пор, пока кортеж не свернул за город, и историческо-индустриальные пейзажи сменились псевдопасторальными.

— Нравится? — граф исподтишка наблюдал за моей реакцией.

— Да, — честно ответил я. — Всегда хотел здесь жить.

— А что же мешало? — удивленно спросил он.

— Обстоятельства бывают разные, — повел плечом я. — Не всегда и не всем удается желание совместить с возможностями.

— Ну теперь есть возможность.

— Надеюсь.

Я опять замолчал, роясь в своих мыслях. Ну а вот и «частный сектор», если его можно так назвать. По крайней мере, район особняков и богатых домов. Наш кортеж проехал по улице и остановился у большого трехэтажного особняка.

— Приехали, — сказал старший. — Да подожди, выходить из машины не нужно. Подъедем к крыльцу.

Решетчатые двери ограды распахнулись сервомоторами, и плавно и медленно сначала головная машина, а потом и мы, шурша гравием под шинами, подъехали к крыльцу.

— Ну что, — вздохнул граф, — пойдем?

— Пойдем, — согласился я.

— Да, кстати, мать Саши в курсе. Постарайся как-то деликатно, что ли…

— Понял. В обнимку не лезть, «мама» радостно не кричать…

— Ну в общем ты правильно понял. Дай ей время хотя бы привыкнуть к мысли, что…

— …что я только выгляжу, как ее сын. Не беспокойтесь, Ваше Сиятельство, я на другое и не претендую.

— Тогда вперед!

И я поплелся за ним в дом. Неловкая встреча вышла, как и ожидалось — уже немолодая, но все еще не потерявшая былой красоты женщина при моем виде сначала застыла столбом, потом глаза ее наполнились слезами, и она выбежала из гостиной, прижав батистовый платок к глазам.

— Пойдем, я покажу тебе комнату Са… Твою комнату.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и граф открыл тяжелую дубовую дверь.

Да, комната была здоровой, мягко сказать. Спортзал, блин, метров десять на десять. Сходство усиливал еще и велотренажер, стоящий у стены. А дальше — все, как и должно быть в нормальной комнате подростка, книжные и одежные шкафы, письменный стол, компьютерный стол, кровать… И много личных вещей. Прежнего Саши.

— Ваше Си…

— Называй меня папой, — попросил Старший.

— Хорошо, папа. А будет ли это уместно, пользоваться его комнатой? Ведь вы, да и госпожа графиня будут видеть меня не как своего сына. Вам всем может быть больно видеть, как я осваиваюсь в его жизни, пользуюсь его вещами, делаю его дела…

— Мы привыкнем, — глухо сказал граф. — В конце концов, ты не чужой Роду, биологически ты наш, кровь от крови и плоть от плоти. А внутри ты все равно потомок Драбицыных, наш по сути. Так что все мы будем привыкать. Ты к нам, мы к тебе. И запомни — ты — Драбицын. Навсегда.

— Есть!

— А вот этого делать не нужно. Я понимаю, что это у тебя профессиональная деформация, но отвыкай. Теперь ты просто двенадцатилетний подросток.

— Хорошо… папа.

— Не беспокойся, обед я прикажу подать к тебе в комнату, ты пока еще официально нездоров, да и будешь считаться таковым, пока я не скажу. А после обеда я буду ждать тебя в своем кабинете, часов… — граф бросил взгляд на электронные часы, стоящие на каминной полке, — эдак в пять пополудни.

— Хорошо. И… спасибо!

— Отдыхай, осваивайся, — граф оглянулся через плечо. — Добро пожаловать в новую жизнь!


Да уж, жизнь обещала быть веселой. Со Старшим мы пробеседовали до глубокой ночи, прервавшись лишь на ужин, поданный в его кабинет, удовлетворяя любопытство друг друга. Только вот граф при этом не скрываясь делал записи в блокноте — то, о чем мы говорили, не подлежало записи никакими электронными устройствами.

Папа профессионально выуживал из меня информацию, я профессионально ему ее подставлял, мне скрывать было нечего. Пришлось честно сознаться, кто я и откуда, чем занимался, да и основные вехи своего жизненного пути — запираться смысла не было, а привлечь меня за нарушение подписки никто не сможет, нет меня теперь там и никогда не будет, прощание в Управлении, положенный старшему офицеру залп в воздух и памятник на кладбище, на котором моя фотография молодого и красивого в форме с васильковыми просветами на погонах. Все, майор Радов свой жизненный путь закончил, здравствуй, граф Драбицын! Ну хотя бы такой мегарояль попался, оказаться в родстве с всесильным аналогом Андропова другого мира. Осталось только воспользоваться мегароялем, чтобы сыграть свою партию. Ноты вот только где?

— Да, интересно ты жил… И вы все вместе со страной. Странно конечно такое слушать, но я тебе верю.

— Я говорю правду, господин граф, и вы уже это поняли.

— Чем ты планируешь заниматься дальше?

— А чем я могу заниматься, будучи двенадцатилетним школьником? Учиться, развиваться, в школу опять пойду, в институт…

— Никуда ты не пойдешь, — заметил граф, поправляя очки. — В школу — точно нет, в институт — потом об этом будем говорить.

— Ну понятно, почему нет.

— Ну вряд ли, — заметил граф, подавшись вперед. — Школа, в которой ты учился, закрытая. Для детей высокопоставленных сановников и прочих секретоносителей высокого ранга. А поскольку ты учился в ней три года, то к тебе успели привыкнуть, ты обзавелся знакомыми и друзьями. Я очень сильно сомневаюсь, да более того, даю гарантию, что вы ментально разные, просто не можете быть схожими настолько, чтобы обмануть ближний круг общения. Это раз. А вот то, что сейчас идет непонятная тайная война — это два. Мой Саша погиб, его убили магическим ударом.

— Магическим???

— Ну да. А что ты, не прочитал? Хотя… В тех книжках это не указано. Здесь есть магия, ее немного, но она есть. У вас разве нет магии? Всякие ведуны, колдуны и прочие?

— Как сказать… Есть. Но они все шарлатаны. Порча, снятие сглаза поиск по фотографии… Как правило, все это обман. Магия в нашем мире невозможна по одной простой причине — физические константы не подходят, такие, как масса покоя электрона, например.

— Ну а работа с энергетическими потоками, локальная модификация континуума? — удивленно спросил граф.

— Тоже нет. Есть школы, практикующие биоэнергетику, но судя по моему опыту, ничего этого нет на самом деле.

— Ладно, этим мы займемся, — хмыкнул граф. — И кстати, подумай над своим учебным планом. Я не сомневаюсь в твоих знаниях, но тебе надо пройти весь курс школьного образования так, как-будто ты учился в нашей школе. Любые отклонения от системы обучения будут трактоваться однозначно. А учитывая то, что знают о том, что произошло, только трое — я, моя жена и Кресислав, который тебя сюда вытащил… Сам понимаешь.

— Понимаю, — вздохнул я. — Предстоит долгая и глубокая инфильтрация.


Начать свое обучение — вживание я решил с математики и алгебры. Ну тут у них полная фигня — сейчас я учусь в шестом классе, только-только пошли основы алгебры, геометрии еще нет. А заниматься этим можно совмещая приятное с полезным, валяясь на кровати с электронной книжкой и бегло пролистывая учебники по школьной программе с первого по шестой классы. И вот как раз на математике проколоться очень легко — человеку, который изучал в вузе на своей специальности аж девять математик, точнее разделов, выделенных в отдельные предметы, и который владеет развитым математическим аппаратом, нельзя его применять в школьной программе. Тем более, мне предстояло сдавать ее экстерном, из-за «несчастного случая» Старший перевел меня на домашнее обучение.

Ну-ка, посмотрим оглавление, посмотрим… Ну и халтура! Обыкновенные дроби, операции с ними, отрицательные числа, линейные уравнения с одной неизвестной — и это аж шестой класс! Короче, повторение, мать его, ученья. Учебника мне хватило на сутки. Все, сдавать готов, знаю пределы, за которые нельзя выходить. А завтра займемся русским языком, вот тут уже будет небольшая задница — в родной школе я не учил правила в силу врожденной грамотности и дошкольной начитанности, а здесь мало того, что их надо читать, надо еще запоминать, а потом сдавать под строгими взглядами ретроградных учителей, придерживающихся консервативных взглядов. Так что следующая неделя переставала быть томной.

Что там еще у нас в программе обучения, кроме уже упомянутого? Литература — разберемся, не думаю, что при сходном векторе развития тут изучают других классиков, что-то я еще помню из школьной программы. Тем более тогда я этим предметом фанател, имел всегда твердую пятерку, так что тут придется немного обновить в памяти и поискать в сети отзывы критиков — не буду же я на самом деле перечитывать невтащенное по толщине творение графа Толстого, где на каждую страницу полстраницы на французском, которого я терпеть не мог?

Информатика? Ну тут для меня это шутка юмора. Только придется с родной винды переползти на местную операционку «Апостол» и выучить ее терминологию. Для цыцадмина, которым я подрабатывал в вузе, это раз плюнуть.

Биология и география? Первое — фигня, тоже один из любимых предметов, а вот второе… В связи с изменением политической системы мира и границ, придется переучиваться. Так же как с историей и обществознанием, новейшую историю придется учить с нуля, а обществознание худо-бедно повторим. Хуже всего с изо, которое тут сделали предметом. Моих художественных способностей хватало максимум на «палка-палка-огуречик». Повыть дурным голосом на музыке можно, только так, чтобы отстали. Сошлемся на мутацию. Технология? А черт ее знает, что они тут делают на ней. Может коробочки клеют, а может снаряды точат, с имперских милитаристов станется.

Ну а физра… Я с тоской оглядел свои тощие руки. Надо, надо новое тело понемногу нагружать. А потом и переходить к качалке. Здешний мир любит здоровых и сильных, и вряд ли умных.

Оставался предмет, за который я был абсолютно спокоен, и знание которого выходило далеко за рамки школьной и вузовской программ. В свое время мне настолько нравился английский, что я даже получил по нему второе высшее образование. Так что мой свободный английский вкупе с сопутствующими знаниями позволял мне немного расслабиться.

Ощутив себя персонажем старой комедии «снова в школу», я отложил е-бук в сторону. Сколько уже на часах? Всего двенадцать с копейками? Детское время. Но пора уже спать, чтобы завтра с утра пораньше встать и заняться ненавистной школьной программой.


Встать-то пораньше, я встал, но заняться тем, что я планировал, мне не удалось. Позавтракав у себя — к общему семейному столу я не спускался, чувствуя неловкость, Старшая (ну не звать же ее «мамой»?) не привыкла еще, что за ее столом сидит не ее сын — и отдав поднос телохранителю, я только собирался сесть за русский, как дверь отворилась, и вошел Старший собственной персоной.

— Собирайся, у нас сегодня поездка, — бросил он.

— Что брать?

— Подбери в шкафу несколько смен белья и верхнюю одежду, возможно это затянется на несколько дней, — он поставил на пол небольшой чемодан, прямо как самсонитовский. Я взял его в руки, но как всегда, увидел тот сюрприз, что будет сопровождать меня здесь везде — на чемодане был выдавлен логотип «Путник». Ну а что удивительного, другой мир, другие фирмы.

Н-да, многообещающее начало. Уж не в камеру в подвале собирается меня закатать «папенька»? А то с чина такого ранга станется. Под присмотром старшего я собрал чемодан, побросав туда вещи из шкафа.

— Я готов.

— Пошли! — он подхватил кейс, и мы вышли из комнаты.

Мы прошли мимо неизменных телохранителей — что-то вся прислуга в доме, от горничной до кухарки состояла из одних молодых вооруженных мужчин, в другое время я бы над этим постебался — и вышли из дома. Вместо ожидаемого мной шикарного «Руссо-Балта» нас ожидал джип той же фирмы. Папа закинул кейс в багажник.

— Садись сзади, только ничего не трогай, а то могут быть проблемы. Отстрелишь еще что-нибудь себе.

Ладно, сзади так сзади. Я пожал плечами, и, открыв заднюю дверцу, залез на сиденье. Против, хотел сказать, обыкновения, но все обыкновение состояло из прошлого раза, кроме нас со Старшим в машине никого не было, только мы вдвоем.

Старший не проронил ни слова, так мы и ехали в полном молчании. А куда же он меня везет? Вот указатели «Петергоф», но здесь мы не остановились, а поехали дальше. А что там дальше? Я довольно смутно представлял себе географию Ленобласти. Дальше — к северу Сосновый Бор, где я был один раз по служебной надобности на АЭС, а по левую руку будет Копорье, старая крепость еще аж тринадцатого века…

Но мы не свернули ни туда, ни туда. У какого-то неприметного разъезда джип свернул с трассы на грунтовку и бодро запрыгал по колдоебинам проселочной дороги, ведущей к какому-то очередному хвойному бору. Так джип, переваливаясь, словно хромая утка, доехал по раздолбанной в хлам дороге до какой-то деревеньки из нескольких дворов.

Граф остановил машину у единственного дома с признаками обитаемого — подновленные наличники, чистые стекла, ухоженное крыльцо.

— Сиди пока в машине и дожидайся меня, — граф спрыгнул из передней двери, и, бодро помахивая брелоком с ключами и сигнализацией на пальце, пошел к дому. Да, на что это похоже? Да ни на что, на обычный старый деревенский дом. Только вот кое-где ставни странные, составные, а единственное подъездное место к дому, на котором мы остановились, уж очень хорошо попадает в сектор обстрела из трех окон разом. Загородная база? Возможно. Зачем меня привезли? Не знаю. Подождем, посмотрим. И да, я понял, о чем до этого говорил граф — утопленные заподлицо в необычно толстых, явно бронированных сидениях дверки намекали, что за ними прячется небольшой арсенал. Ну раз меня просили никуда не лезть — и не будем, это явно часть проверки. А то мне рассказывали старики, как один любопытный техник из правительственной связи «случайно» открыл чемоданчик свиты Первого. А на том чемоданчике счетчик открытий стоял и сигналка. Не помню, что с тем любопытным было, вроде как скандал замяли, но историю не забыли. Так что, как и было приказано — а то, что это не просьба, было и ежу понятно — я сидел, и тупо ждал своей участи. Один хрен, деваться некуда с подводной лодки, да и была только надежда, что граф не тронет якобы сына, на которого была ставка, но вместе с тем и уверенность, что, если что-то пойдет не так, граф не колеблясь нажмет на крючок.

Минут через пять, дверь открылась, и из проема вышел сначала граф, за ним какой-то старик, довольно странный. Несмотря на старческое с бородой лицо, передвигался дед уверенно, по-молодому. А уж во что он был одет… Холщовая рубаха, портки, иначе не скажешь, перепоясанные веревкой, и к тому же он был босой! Твою же за ногу, середина апреля в Ленообласти, снег еще кое-где лежит, а ночью и до нуля… Меня аж передернуло от невольного озноба. И уж до кучи, у этого старого хиппаря была то ли клюка, то ли дубинал, резной такой и изукрашенный всяким трэшем. К машине дедок подходить не стал, эта лайт-версия Льва Толстого остановилась на полдороге между крыльцом и машиной, уставившись на меня пронзительным, пробирающим до печенок взглядом. Ну и что ты на меня вылупился, дед? Оживших мертвецов не видел?

— Пойдем, — граф открыл заднюю дверь джипа, и поманил меня наружу жестом руки.

Ну пойдем, пойдем, вздохнул я. А куда идти-то? Ну конечно, к этому дедку-хиппарю, вон как граф целеустремленно к нему рванул.

— Вот, дед Козьма, гляди, это он! — мы остановились возле деда, граф положил мне руку на плечо.

— Вижу, вижу, — деловито приговаривал дедок, осматривая меня с ног до головы. Неожиданно посох его засветился на мгновение, по нему пробежали красные сполохи. — Да, непрост ты.

— Что скажете, дедушка? — неожиданно вежливо спросил Старший.

— Обычно я навь не обучаю, а уничтожаю, — спокойно сказал дед.

— Но Кресислав сказал…

— Трепло он. Недоучка из молодых, всего две сотни лет исполнилось. Светлый навь? Да светлым может только быть младенец и светлый ведун.

У меня отвалилась челюсть от удивления. Двести лет? Кресислав на столько даже близко не выглядел.

— Ну а ты кто? — обратился ко мне дедок.

Я судорожно вспомнил обрывки славянской языческой мифологии.

— Ну и не темный навь тоже, я не бес и не демон. Я человек. А то, что на моих руках есть кровь — это кровь наших врагов, я никогда не причинил вред невиновному.

— Вижу, — кивнул дедок. — Правду речешь. Ладно, так уж и быть, возьму я тебя.

— Спасибо, дед Козьма, — с облегчением выдохнул граф. Ну и я соответственно тоже — кончать меня похоже не собирались. — Ну все, Саша. Остаешься здесь. Дед скажет, что делать. А я поехал.

Они с дедом обменялись рукопожатием, граф сел в машину, и с рыком в облаке выхлопных газов исчез на дороге.

— Ну что, пойдем в избу? — обратился дед ко мне.

Я подхватил чемодан и молча потопал вслед за дедом. Злоключения мои только начинались.

Глава 2

Над Римом стояла ночь. Влажная. Душная. Темная. Тяжелые тучи зависли буквально над самой головой, будто впитав в себя неподъемные грехи людей, заполонивших Вечный Город.

Стоявший у приоткрытого окна высокий худой мужчина разглядывал россыпь огней и думал о бренности всего сущего. Для человека, который буквально на днях разменял сорок один год, приор ордена Святой Марии мог похвастать просто головокружительной карьерой. Выходец из семьи военных, Лоренцо Герра выбрал совсем другой путь. Во времена, когда устои веры трещали под ударами исламистов, когда количество католиков стремительно сокращалось, замещаясь разномастными сектами — и посвятить себя служению Господу? Отец, хоть и отличался набожностью, так и не простил сына, отлучив от семьи. Что поделать, семьей для Лоренцо стал орден. И для того, чтобы доказать себе и другим правильность выбора, молодой человек рвал жилы, защищая истинную веру и неся свет подлинного знания заблудшим.

Со временем слепой фанатизм постепенно сменился прагматизмом. А когда специалист по тайным операциям поднялся до серьезных высот, пришло подлинное понимание, как именно устроен этот мир. И что прячут за своей спиной сильные мира сего, будь хоть на посту президента или Папы. Что поделать, идеалисты хороши в качестве марионеток, а на Олимпе в наше время бал правят совсем другие персонажи. И древние греческие боги не продержались бы там и дня. Сожрали бы их и не подавились…

Хотя, людям тоже свойственно ошибаться. Особенно, если ты участвуешь в разного рода хитроумных играх, где за допущенные промахи расплачиваются головой. Казалось бы, кто мешал ребятам из МИ-6 тщательнее подойти к организации этого покушения на графа Драбицына? Но как всегда, понадеялись на мастерство исполнителей, а где сейчас найдешь хорошо подготовленного террориста на просторах Российской Империи? Времена удачливых бомбистов давно минули, остались лишь редкие группы фанатиков да проходимцев, мечтающих сорвать куш и удрать от всевидящего ока охранки. Вот и сели в лужу. Счастье еще, что концы зачистили качественно и прямых улик нет. Но осадочек-то остался.

Именно благодаря этому провалу Лоренцо и получил место прелата. Прежний слишком много обещал высокому руководству и скоропостижно отбыл в мир иной с отчетом о допущенных ошибках.

Так новый прелат Фактически стал вторым человеком по значимости в ордене после Великого Магистра, получившего благославление от самого Папы. Второе в иерархии, но по доступным возможностям может быть и первое. Ведь орден Святой Марии уже больше пятидесяти лет используется Ватиканом, как удобный инструмент в решении разного рода щекотливых вопросов. Офисы во всех крупных городах мира. Множество работающих церквей, открывающих свои двери каждый день, несмотря на все убывающую паству. Запутанные финансовые потоки, с легкостью позволяющие организовать растиражированный в новостях благотворительный концерт или поставку оружия в очередную горячую точку. И главное — все во имя Его. И пусть кто-нибудь лишь опробует усомниться.

Но это все была лирика. Слабая эйфория, вызванная прошедшей в обед встречей в одном из тайных помещений Ватикана. Череда лживых улыбок, пожелания удачи на новом посту. И мягкая просьба в кратчайшие сроки разобраться с возникшей проблемой. Самое интересное началось позже, когда Лоренцо проводили по запутанным коридорам в крохотную комнату, где его встретил один из префектов конгрегации доктрины веры. Благообразный старик, с легкостью подписывающий документы на ликвидацию неугодных. Увы, времена обычных проповедей давно в прошлом. Сейчас новым крестоносцам приходится зачищать радикалов и врагов истинной веры уже не только на Востоке, но и по всей Европе. Однако, речь шла не совсем об обычном деле. Наоборот.

— Вам приходилось когда-либо сталкиваться с подлинными реликвиями на которые опирается наша вера?

Интересный вопрос. С подвохом. Но вновь назначенный приор помнил, что некоторые проблемные задания раньше он получал в этой самой комнате и вряд ли сейчас его ждет очередная проверка. Уже не тот уровень. Скорее, его ждет какое-то сложное дело.

— Насколько мне известно, только туринских плащаниц в хранилищах четыре штуки. Про остальные реликвии не скажу, инвентаризацией должны заниматься другие люди.

— Полно, брат мой. Я не про туристические сувениры. Я совершенно серьезно. Многочисленными компетентными исследователями доказано, что ряд предметов в наших запасниках обладают определенными необычными свойствами. И зачастую их сила растет при наличии достаточного количества верующих, поклоняющихся тем или иным реликвиям. Это отражено в летописях, в закрытых для публики манускриптах и отчетах.

— Возможно. В моей работе мне подобного рода инструментами пользоваться не приходилось.

Старик раскрыл папку, лежавшую на краю стола и протянул Лоренцо несколько листов бумаги, исписанных кривым почерком. Похоже, во времена всеобщей компьютеризации кто-то решил не доверять ненадежным железкам столь важную информацию.

— Под моим руководством есть несколько человек, кто занят подобного рода проблемами. Иногда они делают предсказания на основе накопленных знаний и при помощи методов и оборудования, которые вряд ли найдут объяснение с точки зрения современной науки. Единственное, почему я к ним прислушиваюсь, это результаты. Эти люди ни разу не ошиблись. Ни разу за семьдесят лет, как функционирует данный проект.

— Исследователи?

— Я бы назвал их специалистами в тонких материях. Доминиканцы, крепкие в вере и готовые пожертвовать собой во славу Господа… Выявленные ранее проблемы мы успешно решили, что укрепило нашу силу и посрамило Врага в его происках. Но вчера я получил вот это… Прочтите. Я хочу выслушать ваше мнение.

С трудом пробираясь по каракулям, Лоренцо пробежал взглядом все три листа, затем еще раз внимательно прочел некоторые особо удивившие его строки. Вернув текст обратно в папку, попытался подвести краткий итог:

— Значит, ваши предсказатели утверждают, что недавно в одного из жителей Российской Империи вселился посланник Дьявола. Темный дух, захвативший чужое тело. Для того, чтобы изгнать исчадие Ада необходимо провести специальный ритуал, который позволит истинно верующему сокрушить извечного врага и дать покой мятежной душе. При этом цель нашей атаки пока не установлена.

— Именно так… — Аккуратно завязав тесемки, префект уточнил: — Нам лишь известно, что враг рода человеческого подселил демона в одного из детей высокопоставленных чиновников Империи. В явной надежде ускорить приход своего господина или просто совратить с пути истинного как можно больше людей. Но таким образом наш враг совершил целых две ошибки. Во-первых, в чужом теле Темный Вестник все еще не укрепился как следует. Если мы успеем провести ритуал в пределах полутора-двух лет, то есть все шансы исторгнуть демона обратно в бездну. И во-вторых, в случае правильно выполненного изгнания, у нас есть очень высокий шанс подселить душу истинного христианина в опустевший сосуд. Получив, таким образом, праведника в логове язычников.

— Какова вероятность успеха?

— Семьдесят три процента, согласно расчетов доминиканцев. Учитывая, что они никогда раньше не ошибались, я эти шансы расцениваю как очень, очень серьезные… Со времен восхождения Сына Божьего на Голгофу, церковь хранила два гвоздя, которыми мученика прибивали к кресту. Один из гвоздей был утерян в темные времена, примерно в девятом веке. Второй до сих пор укрыт в надежном месте. Если мы используем эту реликвию во время проведения обряда, то исполним задуманное и выиграем очередное сражение в бесконечной битве со злом.


Разглядывая тяжелые тучи, Лоренцо Герра уже привычно считал варианты. Да, в этот раз ему придется работать с крайне необычными исходными данными. Ситуация была выходящей за рамки обычных тайных операций, в которых он был специалистом. С другой стороны, всю эту мистику вполне можно оставить тем, кто будет ставить точку в финале с переселением душ. Для него же пока важно другое. Люди, средства инфильтрации, легенда для выбранных агентов, поддержка со стороны возможных союзников и действия конкурентов. Тайную операцию придется проводить на территории очень серьезного противника — Российской империи, никоим образом не привлекая внимание ее спецслужб. Поэтому нужно организовать все на самом высшем уровне, дабы не потерять с таким трудом занятое место. А потом, чем ангелы не шутят. Кто знает, может после этой акции Папа возложит на его плечи мантию Великого Магистра. И тогда формально второе лицо в ордене станет действительным единственным и полновластным хозяином организации, являющей собой тайный разящий меч Ватикана.

* * *

Давным-давно растерявшие свое могущество Британия и САСШ походили на склочных родственников, готовых подгадить опостылевшему кузену по любому поводу. Но при этом не забывая трясти пыльным чучелом с табличкой «духовные связи», как только это было необходимо. Американская УСС и британская МИ-6 ничем от высшего руководства не отличались. Пакостили друг другу по возможности, но при любой серьезной заварухе тут же снимали трубку и требовали оказать всю необходимую помощь. Особенно, если приходилось объединяться против общего врага.

Вот и сегодня поздним вечером в особняке под Вашингтоном трое невзрачных господ обсуждали возникшую проблему.

— Кузены изрядно облажались. Деталей операции пока нет, но по итогам их сеть в Санкт-Петербурге разгромили полностью. Томми подчистили за собой, но русского медведя разозлили не на шутку. Теперь все, кто хоть как-то занимался разведкой в Империи, залегли на дно.

— Обычно старперы работают аккуратнее. Как так получилось, что умудрились устроить столь грандиозный провал?

— Не буду гадать, по нашим каналам пришли лишь слухи про очередных революционеров, которые оказались замешаны в происходящем.

Третий из джентльменов закончил смешивать напитки, попробовал свой и задал беспокоивший с начала беседы вопрос:

— Если провал не наш, то с какой стати мы должны им помогать?

— Просьба пришла от госсекретаря. Спонсоры взяли его за свисающие части тела и в категорической форме намекнули, что денег на перевыборы никто не получит. Если только мы не окажем максимальную поддержку.

— Совать голову в пасть взбешенному русскому медведю? Теряя при этом наших людей?

— Совсем не обязательно. Нас просят лишь предоставить накопленный компромат на всю существующую в Империи оппозицию. И выходы на две-три ячейки революционеров, которыми не жалко пожертвовать.

— Оппозиция? — над столом послышался легкий смех. — Против престола там никто даже дома на стенку плевать не смеет. Если и выясняют отношения, то исключительно между собой. Пауки в банке, как и в любом бизнесе, но каждый при этом ярый радетель за народное благо и патриот.

— Но хоть что-то из архивов УСС отдать сможем?

— Сможем, — старший из троицы допил коктейль и поставил опустевший стакан на стол. — Но главное, чтобы после выборов президент не забыл увеличить нам финансирование. И пусть законопроект на эту тему уже сейчас пропихнут в конгресс. Как говорится — сначала деньги, а потом уже выполнение данных нами обещаний.

* * *

Машина с затемненными стеклами медленно проехала через распахнутые ворота и подкатила к крыльцу. Но единственный пассажир вышел на улицу только после того, как тяжелые створки закрылись, отрезав внутренную часть маленького дворика от улицы. Быть незаметным везде и всегда давно стало второй привычкой Волколака. Родители увезли его из Польши, когда мальчику только исполнилось восемь лет. Погнались за красивой картинкой, обещанной вербовщиками дешевой рабсилы. Через полгода во время третьего арабского бунта в южных провинциях Франции парень остался один. Как он тогда считал, только чудо сохранило ему жизнь и привело в недавно отстроенный монастырь ордена Святой Марии. Там смышленого недоросля быстро заметили и начали обучать по программе «башибузуков». Магистр ордена считал, что у противников надо брать все самое лучшее и эффективное. Идея вырастить собственных бойцов, преданных исключительно вновь обретенной семье, показалась заманчивой. Ну а где и как использовать это «мясо» — братья по вере всегда придумают.

Во время первой же боевой операции Волколак получил поражение химическим оружием. Щитовидная железа была почти полностью разрушена, что сказалось на общем развитии. К своим девятнадцати календарным годам он выглядел от силы на одиннадцать. И проблемы со здоровьем лишь нарастали. Да, маска маленького мальчика позволяла выполнять невероятно сложные операции. Никакая охрана не ожидала от щуплого пацаненка звериной жестокости и ювелирного владения любыми видами оружия. А вслед за растущим счетом побед пришло и внимание от верхушки ордена. Последний год Волколак работал исключительно на брата Лоренцо. И сегодня прибыл на встречу, получив условленный сигнал. Похоже, для лучшего боевика пришло время снова вернуться в строй.

— Рад тебя снова видеть! — приор был просто сама любезность. Проводил до придвинутого к маленькому чайному столику кресла, сам устроился рядом. Разлил пахучий напиток, сделал первый глоток и довольно зажмурился. Волколак сидел и безучастно разглядывал комнату. Лепнину на потолке, тяжелые темно-зеленые шторы, отрезавшие яркий солнечный свет. Пушистый ковер под ногами. Похоже, это не просто временное жилище для тайных встреч. Это что-то из разряда личных аппартаментов, в которых господин Герра предпочитает останавливаться в бесконечных поездках по Европе. Видимо, таким образом босс хочет лишний раз продемонстрировать, насколько он ценит своего агента. Но агенту на это было плевать. Он давно отучился демонстрировать какие-либо эмоции, сохраняя маску невозмутимости на бледном лице. Когда надо, Волколак мог превратиться в любого выбранного персонажа. Но в остальное время больше напоминал богомола с застывшими мутно-серыми глазами.

— Ты не забыл польский? — поинтересовался Лоренцо, подливая себе еще чаю.

— Помню. Полтора года назад был контракт там. Выявленные учителями лакуны заполнил.

— Дело в том, что я хочу предложить тебе очень интересное дело. Очень… Необычное и крайне важное для ордена. И мало того, именно это задание будет твоей единственной лебединой песней, которая начнется в ближайшее время и закончится лишь с твоей смертью.

— Цель?

— Не торопись. Я просто хочу донести до тебя, что помню о своих людях. И всегда стараюсь их прикрыть от возможных проблем. Защитить от неприятностей и дать шанс на лучшую жизнь. Так вот. Если все пройдет, как задумано, то ты получишь новое тело. Которое не будет угасать от заработанных болезней. И в котором ты сможешь запросто прожить еще лет сто, если не больше. Врачебный приговор не обмануть, тебе осталось три года, максимум четыре. Но наша церковь способна творить чудеса. И одно из этих чудес предложено тебе.

Если приор хотел удивить боевика, то он своего добился. Всю свою осознанную жизнь Волколак действовал, подобно отлично отлаженной машине. Просчитывал варианты будущих акций, готовил пути отхода, вживался в новую личину и под микроскопом разбирал биографию будущей мишени. Благодаря столь скрупулезному подходу агент не имел ни единого провала. Все его цели были ликвидированы, полиция не имела никакого представления, кто стоял за чередой несчастных случаев или показательных казней. И теперь — обещание невероятной награды…

— Ватикан настолько заинтересован в решении этой проблемы, что открыл нам безлимитную финансовую поддержку и выбил по своим каналам всю доступную информацию по месту проведения операции. Так же у тебя будут на подхвате несколько групп агентуры из местных и компромат на людей, которых можно использовать в случае необходимости.

— Цель? — еще раз спросил Волколак, задавив неуместное волнение.

— В настоящий момент мы точно не знаем. Это кто-то из детей высших чиновников Российской Империи. Вот здесь краткие личные дела и описание их семей. Нас интересует только один, которого тебе и придется выявить.

— Дальнейшие действия? Ликвидация?

— Нет, в этот раз играем в куда более интересную игру. Захват объекта, доставка на организованную временную базу там же, в России. И проведение специального ритуала, по итогам которого твоя душа займет место цели.

— Душа?.. Мой духовник говорит, что в случае смерти душа попадет в рай, а не станет болтаться между чужими телами.

Откинувшись на спинку кресла, Лоренцо чуть улыбнулся. Уж где-где, а в обсуждении религиозных вопросов и жонглировании нужными терминами итальянец был мастером.

— Во-первых, мы не караем невиновного. Есть официальное подтверждение, что в ребенка вселился демон. Изгнать его — наша прямая обязанность. Во-вторых, оставить чужое тело без присмотра будет не совсем правильным. Я считаю, что ты вполне достоин продолжить свое существование и приносить пользу ордену и матери Церкви на новом месте. Ну и в-третьих, у нас есть официальное благословение Папы на это. Мне кажется, что последний аргумент должен быть значимым и развеет твои сомнения.

— Я не сомневаюсь. Я всего лишь хочу выполнить свою работу наилучшим образом… Если хранилищем демона окажется девушка, действуем по первоначальному плану?

Пододвинув к себе планшет с необходимой информацией, мужчина быстро пролистал список и покачал головой:

— Двое из шестнадцати. Шансы небольшие, но я думаю, смена пола для тебя не будет препятствием. Ты ведь уже выступал под видом девочки раньше?

Волколак допил свой чай, бесшумно поставил пустую чашку на тонкое блюдце и кивнул:

— Да. Я знаком с особенностями женского поведения и смогу исполнить роль как положено.

— Роль?.. Похоже, ты не понял, мой друг… Не будет никакой роли. Будет лишь молодой человек или дама, которые год за годом будут подниматься по ступеням власти все выше и выше. Ты будешь жить, защищать интересы своей семьи, обрастать связями и в конце-концов займешь очень серьезный пост. Вся клановая структура аристократии Империи будет работать на тебя. Все эти традиции, привычки, друзья и знакомые. Ты будешь жить полнокровной жизнью. А я с твоей помощью буду давить конкурентов, кто вздумает помешать тебе. Тебе и ордену, чьим тайным покровителем ты будешь.

— Долгосрочный проект?

— Да. Чиновники из конгрегации хотят всего лишь наложить лапу на доступную ребенку информацию и устроить показательную порку «вместилищу демона»! Идиоты, да простит меня Господь за столь грубое сравнение в их адрес… Нам с тобой выпал шанс, который дается раз в жизни. И я хочу его использовать максимально. Задействовав все доступные ресурсы, чтобы сорвать джек-пот. Вдвоем мы сможем куда больше, чем поодиночке. И я совершенно не желаю терять своего лучшего воспитанника ради каких-то мелких скандалов, которые каждый день мелькают на газетных полосах.

— Когда начинаем?

Приор внутри себя поморщился — все же Волколак периодически оставлял впечатление автомата, а не человека. Организм-функция. Механизм для разрушения, отбросивший все остальное ради служения выбранной цели.

— Здесь ты проведешь неделю. Планшет не имеет выхода во внешние сети и максимально защищен от взлома. На нем вся необходимая информация по фигурантам, а так же о том, как именно будет проводиться инфильтрация. На то, чтобы найти нужного нам человека и провести обмен душ — год, максимум полтора. К сожалению, я совершенно не уверен, что Ватикан успеет найти нашу цель, поэтому это будет твоей первоочередной задачей.

— Я понял. Внедриться. Легализоваться. Войти в доверие. Вычислить фигуранта дела.

— Именно. Для решения первого этапа мы подобрали тебе один из местных родов, имеющий польские корни. Язык, знание обычаев старой родины — все должно помочь. Затем тебя введут в этот ограниченный круг, где ты уже начнешь работу. Ищи, подмечай какие-то тонкости, оговорки, огрехи в поведении. Как только будешь уверен в том, что вычислил нашего врага, приступаем к последнему этапу. Я в тебя верю. И знаю, что именно ты справишься.

— Все, что я делаю, делаю по велению Его и благословению Его. Я не могу проиграть, меня ведет воля Его.

В глубине глаз Волколака что-то мелькнуло. Что-то такое жуткое и яростное, что приор даже от неожиданности подавился воздухом. Переведя дыхание, он решил свернуть этот разговор:

— Хорошо. Комната тебе уже готова, охранник проводит. Режим обычный. Прогулки только в закрытой оранжерее, прием пищи в комнате. Планшет из комнаты не выносить. Завтра вечером я снова с тобой увижусь. Может быть, у тебя появятся какие-либо вопросы или соображения о подготовке. На ознакомление с материалами и проработку первоначального плана операции у тебя неделя.

* * *

Текст прочитывался, чтобы навсегда отложиться в памяти, рядом с уже выученными фотографиями. Значит, вот наш клиент, чье место придется занять на первом этапе. Анджей Потоцкий, одиннадцати лет. Щуплый доходяга с редкими белесыми волосами, которые торчат в разные стороны. Внук графа Юзефа Потоцкого, эксцентричного старика и любителя театра. Род тянется еще с пятнадцатого века, успев отметиться при взятии Смоленска. Затем шатания между бесконечной чередой королей, перепродажа покровителей новым хозяевам и попытка сколотить состояние любыми способами. К девятнадцатому веку худо-бедно остепенились, начали активно вкладываться в сельское хозяйство. Часть Потоцких отличилась на научном поприще, кто-то пошел по военной линии. В итоге графский титул получили при Николае Первом.

В середине двадцатого столетия умудрились подзапустить воспитание подрастающего поколения и молодые оболтусы спустили большую часть состояния во время биржевой лихорадки. Кто-то даже застрелился. А может, и помогли, чтобы хоть как-то очистить запятнанную семейную честь. Продали большую часть поместий на Малороссии, избавились от активов в Польше. Выкарабкались, сохранив небольшую усадьбу под Санкт-Петербургом. Остались в хозяйстве пара небольших заводиков по производству консервированных фруктов и овощей, да агрохолдинг на юге империи. Теперь остатки семьи живут скромно, хотя тот же граф Юзеф Потоцкий вслед за папенькой выступает меценатом и поддерживает несколько мелких театральных труп. Кстати, любовниц берут оттуда же, соблазняя блеском титула. Правда, последняя пассия высказала графу в лицо все, что думает про его прижимистость и занудство, а также размер его мужского достоинства, после чего была изгнана обратно в свой Тьмутараканск.

Дедушке сейчас семьдесят три. Папка с фотографиями: в молодости, в настоящее время. Чуть скособочен на левый бок. Распускает слухи, что это последствие ранения, полученного еще во времена участия в Африканской кампании в составе добровольческого славянского корпуса. Пометка аналитиков: на самом деле проблемы со здоровьем связаны с неудачным падением с лошади, когда старику было чуть больше тридцати. Затем скупердяйство и упрямство в общении с докторами закончились нынешними проблемами.

Усадьба. План и обзорные панорамные снимки. Надо не забыть, что старик успел разругаться с оставшейся родней и теперь страдает легкой формой паранойи. Ему все мерещится, что злодеи ограбят бедолагу. Поэтому в доме и на близлежащей территории установлено несколько современных систем защиты, а кроме двух слуг есть еще трое охранников, посменно дежурящих на участке.

Внук со стариком придерживаются подобия нейтралитета. Мать Анджея умерла, когда ему было три года и в последствии его воспитывали часто менявшиеся гувернантки. Граф так и не простил дочери, что та посмела выйти замуж без его благословения и постоянно донимал женщину придирками. Особенно после того, как отец мальчишки разбился на машине, перебрав спиртного на очередной пьянке.


Отложив в сторону планшет, Волколак замер, прикрыв глаза. Да, наставник просчитал все правильно. По комплекции агент почти схож с мальчишкой. Необходимые мелкие шрамы и прочие отметки нанесут в течение месяца. Легенду выучить — не проблема. Как и знание польского языка и разного рода бытовых особенностей, практикуемых в этой среде. Обедневший род без сильных покровителей и старик затворник — отличная возможность списать эдакую нелюдимость Анджея. А после того, как он попадет в нужный круг, легко получится сойтись накоротке с нужными ему мальчишками и девчонками. Его подобному учили лучшие специалисты еще старой инквизиторской школы. Серый, ничем особым не бросающийся в глаза, подсознательно вызывающий жалость и желание помочь. Отличный типаж для его задания.

Что касается последующего переселения душ, то Волколак постарался загнать эту мысль пока в самые глубины сознания. Не время еще, совсем не время. Да, у него остался крохотный огрызок жизни. И это бесит, вызывая бессильную ярость. Ведь столько еще мог бы сделать. Столько…

Открыв очередной документ, агент продолжил чтение. Он собирался использовать выпавший на его долю шанс. И если ради этого надо порвать глотку какому-то там демону, то сделает это не задумываясь. Ему, в отличие от порождения Ада, есть что терять.

Глава 3

— Ну, покажи, что умеешь, — дедок вытащил нас на поляну. Нас — это меня и еще одну девчонку, учившуюся у деда. Тоже лет двенадцати, хотя я и мог ошибаться — в этом возрасте их не разберешь, иная шестнадцатилетняя с виду кобыла могла оказаться и двенадцатилетней, а щуплое создание, которому не дашь и пятнадцати, могло быть и восемнадцати лет от роду. Женщинское созревание, как говорил один из моих знакомых, вещь темная. Причем косился как раз на свою кобылистую дочь.

— В круг, — ведун поставил нас друг против друга.

Бить? Девчонку? Фи. Ладно, подумал я, буду только защищаться. А то еще переломаю сразу…

Ага. Девчонка разом ринулась в атаку с такой прытью, что я только успевал ее блокировать. Ну ладно, ах так? Поймав ее ступню, когда она пыталась нанести мне удар в голову, типа маваши, крутанул ее так, что девчонка описала веретено в воздухе. Но вот ведь зараза, каким-то образом извернулась, и приземлилась на корточки. И опять ломанулась в атаку. Все, комедию пора кончать. Я ускорился, как всегда в боевом трансе, прокрутил ее удар на тюльпанчиках, потом выбросил руку и, когда ее горло коснулось моего локтевого сгиба, резко его выпрямил. Удар внутренней частью локтевого сгиба в гортань — очень неприятная штука, девка захрипела. Ну а теперь пяткой сзади под коленный сгиб, и вот уже клиент валится под ноги, соблазнительно подставляя мне макушку под добивающий, который я мягко обозначил, коснувшись локтем. Ладно, не буду до конца доводить, а то можно отработать еще пару движений предплечьем или ладонью, и переносица клиента с хрустом войдет в мозг.

Девчонка прохрипелась, держась за горло, и, с белыми от ненависти глазами, встала в стойку.

— Хватит! — дед стукнул посохом о землю. — Не ошибся я в тебе, но и недооценил. Знакомый стиль, Русский?

— Да. Русский, — не слишком покривил душой я. Он был базовый, но на тренировках отрабатывали и некоторые особенно удачные приемы других единоборств, зачастую из боевых систем вероятного противника. — Ну а если не ошиблись, зачем мне бросаете заведомо слабого, точнее, слабее меня, противника? Я же, не дай бог, мог ее покалечить или убить?

— Мог, но сдержал, видел. Ладно, будешь сам ее учить, а я вас. Поняла, Лизка?

— Поняла, поняла, — со злостью ответила девчонка. Ну позлись, девочка, тебе полезно будет.

— Ну а теперь пошли в тир.

— Тир? — я обвел взглядом поляну.

— Тир, тир, — повторил дедок, и пошел обратно к избам.

Тир, точнее стрельбище, представлял собой ровную поляну, на которой на разной дальности стояли деревянные щиты с мишенями — обычные, не то высокотехнологичное стрельбище, на котором мы когда-то тренировались.

— Помоги мне, — дед передал мне сумку, в которой явно лежало что-то стреляющее. Ох, е! Ну и тяжесть! Ну да, сейчас — да. Одно дело — тело здорового мужика-спортсмена, а другое — щуплого подростка.

Я дотащил сумку, и плюхнул на лавку рядом с бревенчатым столом.

— Ну, давайте, дети. Иди, Лизка, мишени закрепи, — дед подал Лизке охапку раскрашенной бумаги, а сам начал выкладывать стреляющие ништяки на стол. Ба! Знакомые все пушки! Нет, того же ПМ я не увидел. Но вот изделия господ Хеклера и Коха не узнать было невозможно. МП-5 и МП-7… Что за черт? Почему на них стоят клейма «Маузер»? В этой реальности ХК не было? Да-а, дела… А вот «Глоки» были, причем с клеймом «Глок», раскрутился Гастон и здесь, в этом мире. Тут же лежали «вальтеры», а из нашего я узнал родной СР-1М, мощный и точный сердюковский пистолет.

Из второй сумки дед достал что-то похожее на АКС, только внешний вид был другой. Я взял в руки автомат, повертел его. «АТ-78». Токаревский или «Т» начальная буква фамилии какого-нибудь неизвестного мне местного оружейника? Ну потом попозже прочитаю про него, видимо здесь легендарный «калаш» не существовал. — Выбирай, — дед показал на стол.

Возьму-ка я привычный «Глок»… Крупноват для моей пока еще полудетской руки, но подходит, можно попробовать. Но лучший вариант для меня лежал чуть подальше. Ну конечно же, «Вальтер-ППК». В ладонь лег идеально. Но не та дистанция, попасть попаду, но толку с его слабого патрона, с прицельной дальностью в три десятка метров… Нет, все-таки «Глок».

— Попробую его.

Лизка уже вернулась за огневой рубеж. Я взял «Глок», встал на огневой. Нет, ничего, можно жить. Я прицелился… Бах!

— Восьмерка, — прокомментировал сзади дед. — Спуск дернул.

Ну еще бы не дернуть! У меня сейчас пока еще диссонанс тела и прошлой моторной памяти. Не соответствует одно другому. Ну что же, будем нарабатывать…

— Восьмерка!

Да что за черт! Спуск…

— Девятка!

Ладно, черт с ним. Как привыкну, так привыкну. В быстром темпе, как очередь, выпустил из «Глока» остатки магазина.

— Ну а теперь иди меняй мишень, ты ее уничтожил, — хмыкнул дед.

— Ладно.

Да, квалификация немного потеряна, хотя дыру в мишени можно было накрыть ладонью. Ничего, пристреляюсь. Я снял мишень, взял новую и прикрепил на исклеванный вдрызг толстенный железный ржавый лист на торчащие по бокам такие же оржавленные гвозди без шляпок, затем побрел к столу с железом.

Немецкие пушки ничем не отличались, кроме клейм, от таких же пушек нашего мира, да и чем отличаться? Те же конструкторы, те же тенденции развития. Я взял не особо мной любимый МП5, поставил его на троечку — гадская особенность многих автоматов задирать ствол после третьего выстрела в очереди и заставила ввести отсечку на три патрона, этим страдает даже АК, не говоря уже о данной модели. Я прицелился в следующий щит, стоящий примерно на сотне. Ну это для МП — нормальная дальность. Я тремя троечками лихо отбил мишень в решето, отложил в сторону автомат, и потянулся за МП7. Неплохая штука, которую из-за боеприпаса можно отнести к классу «убийца полицейских». Не помню на трех или четырех сотнях она спокойно пробивает кевларовую и стальную броню своими маленькими злыми пульками. Плохо то, что настрела у меня из него практически не было, наши их не закупали, так пару раз случайно попадал в руки. Я выдвинул приклад и приложил его поудобнее — придется приноравливаться бить короткими, у него троечки нет, не предусмотрели немцы такой цимес. А при его дикой скорострельности…

Я передвинул флажок на одиночные, отбил черный кружок в центре мишени, потом переключил на автомат и изрешетил мишень в хлам.

— Ладно, иди опять меняй, — распорядился дед. Задолбал ты меня, старче. Вон еще три чистых на щите висят. Для соло спарринг-партнера моего? Посмотрим.

Да, что-что, а загадочная Елизавета стрелять умела не хуже меня, по крайней мере нынешнего, еще до конца не привыкшего к новой моторике. Пистолеты, автоматы, а вот еще…

— Ну-ка, Лиза, покажи парню класс, — дед дал ей «АТ». — Дистанция триста, дальний щит.

— На бинокль, — дед снял с шеи ремешок с биноклем и передал его мне. Да что там бинокль, не могли стандартную для тира зрительную трубу поставить? Ладно, за неимением кухарки имеют дворника. Я прильнул к окулярам. Напарница не торопясь примкнула магазин, лязгнула затвором и прильнула к прикладу. Не унесет ее отдачей? Хотя если там патрон, как наша «пятерка», отдача у него как у воздушки, только легкое подталкивание в плечо.

Щелк! Щелк! Щелк! Даже в бинокль было видно, как летят щепки, а черно-зеленая грудная фигура перестает быть таковой, подергиваясь рваными отметками от пуль. Девчонка щелкнула переводчиком огня, и тут уже щепки полетели конкретнее.

— Снайпер от бога, — прокомментировал дед. — Такой верный глаз — поцелуй Перуна в макушку при рождении.

Девчонка сделала вид, что не заметила комплимента, но было видно, что похвала ей приятна. Ну ладно, снайпер — так снайпер, все равно это не мое. Почему ее так готовят — один бог знает, наверное, тут проводили профотбор, точнее проводил сам дед.

— Ладно, дети. Сейчас обед, а потом отрабатываем стрельбу в движении, Александр — старший. Думаю, ему есть чем поделиться.

— А еще он моет котел, — подала голос Лизавета. — Раз появился, пусть помогает.

— Справедливо, — согласился дед. — Теперь вас двое. Слышал, Александр?

— Да слышал, слышал, — уныло сказал я. Не успел появиться — и сразу в наряд…


Ну и вписал меня «папаша»! День начинался по-армейски, с побудки в шесть утра. Ну к этому я привык еще давно, так что это не тяготило. После этого легкий завтрак, а дальше… Что только дальше мы не вытворяли. Это был курс скорее не молодого бойца, а молодого спецназовца. Дед явно любил свою работу, ну а нам это явно шло на пользу. Только вот еще одна была дисциплина, которую можно было назвать боевой магией. Конечно, это были азы, ничего из ряда вон — биоэнергетика, основы работы с высшими сферами, а также с эгрегором. Да, дедуля, сожгли бы тебя на костре лет так пятьсот назад как колдуна, или мага.

Когда я впервые употребил в речи слово «маг», то получил нехилого леща.

— За что? — я взвыл, потирая ушибленный затылок.

— Повторяю один раз — в русской речи нет слова «маг», это чуждое нам слово чуждых жрецов, ошибочно введенное в наш славянский оборот. У нас есть волшба, ведовство и колдовство, есть ведуны, волхвы и колдуны, а не эти самые «маги». Выкидыши Нави они.

Ну ладно, выкидыши выкидышами, но драться-то зачем? Хорошо, пусть будут волхвы, запомним.

И учеба продолжалась. Две недели пролетели как один день, от рассвета до заката, когда по команде «отбой» наступает темное время суток. А потом Елизавета уехала.

Когда мы отрабатывали рукопашку, точнее, я делился с ней нашими лайфхаками, издалека раздался гул, который все более усилился, превратившись в рев вертолетных лопастей. Дед вышел из избы, поднес к глазам ладонь.

— Похоже, за тобой, Елизавета.

— Да, — она тоже посмотрела на большую винтокрылую машину. — Ну все, извини, партнер, я пойду переоденусь и соберусь.

Я смотрел, как большой представительский вертолет садится на поляну неподалеку. Что за марка? Судя по странному дизайну, напоминает творения Сикорского, который никуда в этом мире не эмигрировал, а продолжал долго и упорно трудиться на благо Российской Империи. Эх, красиво, черт возьми! Темно-синий, почти черный, лаковый, с золотым вензелем герба на борту… Вот этот геликоптер приземлился, открылась дверь-трап, и на землю ступил высокий поджарый господин лет пятидесяти. А за ним четверо охранников с автоматами. Да что же у них такая мания, без автоматчиков ни одна пьянка не обходится! А в контейнере на пилоне скорее всего станция РЭБ, если уж в моем мире Россия была впереди в этой области, то уж тут и подавно.

— Здравствуйте, господин полковник, — прибывший протянул руку Козьме как равному.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство.

— Где моя дочь?

— Переодевается. Мы не ждали вашего прибытия. Это немного…

— Рискованно? — усмехнулся сиятельство. — Да ладно, не запустишь же ты «Иглу» в мой борт.

— Неожиданно, — нашелся дед.

— Ну как ее успехи?

— Сейчас, — дед скрылся в доме, и появился через полминуты с папкой синего кожзама с золотым тиснением, орлом, и надписью «Личное дело». Вот как, присвистнул про себя я. Ничего тут на самотек не пускается. Явно у деда и на меня папочка есть. Вот бы ознакомиться, что там понаписано…

— Папа, я здесь! — из домика вышла Елизавета с рюкзаком за плечами. Вот жеж… Говорят, что женщины могут сделать три вещи из ничего — скандал, шляпку и салат. А про то, что они умеют быстро привести себя в порядок и превратиться из невзрачной растрепанной девчонки в светскую даму с умело наложенным макияжем и прической за пять минут — история умалчивает. А то, что на светской даме джинсы и легкомысленная красная куртка, то это даже ее не портит, а наоборот, подчеркивает шарм.

— Привет, папА! — она протянула это на французский манер, у них прямо тут болезнь такая с ударением на последнем слоге. — Познакомься, это молодой Драбицын.

— Вот как? — с легким удивлением протянул тот и осмотрел меня уже с интересом. — Очень приятно, Михаил Александрович.

Рукопожатие отца Елизаветы было крепким и властным, чувствовалась внутренняя сила. А я сгорал со стыда — я даже не поинтересовался ее фамилией.

— И мне, Ваше Сиятельство!

— Передавайте привет папеньке. Пойдем, дочка, — он полуобнял ее, и повел к выходу со двора, к вертолету.

Вот она исчезла в салоне, за ней — свита, и вертолет, раскрутив лопасти, оторвался от земли, набрал высоту и, мигая маячками, стал медленно удаляться. Я проводил взглядом уменьшающуюся в размерах вертушку.

— А кто это был? — я спросил у деда.

— Ты что, не знал, с кем тренировался? — дед изумленно выпучил глаза. В первый раз за все время я видел его таким. — Это княжна Воронцова!

— Ну…

— А, понимаю. Тебе это ничего не говорит.

— Ну почему же, фамилию я слышал…

— Но еще не знаешь. Огромный промышленный клан и древний род, один из столпов Империи. А князь Воронцов — один из самых могущественных людей Российской Империи.

— И его дочка…

— Тренировалась с тобой вместе здесь? — подмигнул дед Козьма. — Да. Но об этом никто из непричастных знать не должен, а причастные и так знают. Ладно, пойдем, у нас еще много работы. А то граф будет сильно недоволен.


Вот пролетела и еще одна неделя. С отъездом Елизаветы дед начал меня третировать усиленной магической подготовкой с уклоном в рукопашку. Да, такое я видел только на видео с участием другого непререкаемого авторитета — «Деда», Кадочникова. Бесконтактный бой, она же система силового гипноза, искусственное ведение противника, управление его психофизиологической реакцией. Другое дело, что мастеров такой школы пересчитать по пальцам одной руки, что объясняется ну до предела просто: чтобы владеть этим, нужна всего-то самая малость, заниматься контактным боем тридцать-сорок лет, не меньше. И вот когда человек не просто занимается единоборствами, но скорее живет, ведомый ими, вот тогда он и может творить чудеса, управляя психофизиологией другого на интуитивном уровне. Если вы попробуете ударить обычного человека — он отшатнется. А со знанием и умением, подкрепленным гипнотическим воздействием, можно воздействовать на человека так, что его тело среагирует нужным образом. Вот и весь секрет. Так что на «мастеров» «бесконтактного боя» у нас на тренировках реагировали дружным ржанием, особенно на тех, кто этим в секциях деньги делал. Наш задиристый инструктор один раз пришел в такую секцию, за пару секунд отправил «гуру» на пол, остановив ему сердце очень простым способом — ногой в солнечное сплетение. Тот ничего и понять не успел, как ему уже запускали сердце, подхватив под мышки и с силой опустив ногами в приседе на мат. Справедливости ради и с нами он подобные фокусы проделывал, у меня сердце раза три останавливалось.

Так что не верил я особо в возможности энергоинформационных потоков и чужого биополя не видел, считая это профанацией. До деда.

Занятие начиналась как обычно — вхождением в транс кратким, минут на пятнадцать, сеансом аутогенной тренировки. Подробно методику описывать не имеет смысла, она практически ничем не отличалась от любой АТ, принятой во множестве практик, от йоги до карате. Плюс ее в том, что тело становилось отдохнувшим, а разум чистым. Подобные методики я сам часто применял еще с детства, с секций восточных единоборств. Самое трудное — заставить себя принять чужой гипноз, у меня было врожденное к нему отрицание, ему я не поддавался, если только… Не хотел сам. Так что после нескольких месяцев я уже сам с удовольствием мог отдыхать в любых спокойных условиях, а не только на татами в Доме Борьбы. А вот настройка на боевой режим, или боевой транс, пусть остается только для знающих, не надо подвергать опасности в первую очередь себя.

— Видишь? — спросил дед.

— Вижу, — завороженно и ошарашенно ответил я.

— Вот это то, что обычно называют аурой, а у нас, славян, это Пузырь Жизни или Поселенный Пустырь.

— Вижу. А что это за желто-зеленое свечение?

— Это оболочка и есть Собь, придающая форму Пузырю Жизни.

— А вот эти три призрачных пузыря?

— Это три Царства Сознания. Золотое, Медное и Серебряное, — Козьма по очереди указал на три пузыря, видных внутри Соби.

— А это — чакры? — я кивнул на ярко видимые светящиеся точки энергетической структуры.

— Это стогны. Чакр семь, а мы, славяне, используем девятиричную систему энергетической структуры. Ну а теперь давай запоминай, сейчас я тебе подробно расскажу про видимую тобой энергетическую структуру.

И понеслось. Надо потом будет составить конспект по памяти или посмотреть в сети, все это на память взять сложно, а дед чесал как по писанному. Где-то с полчаса я пытался старательно внимать, а потом потерялся в потоке славянской терминологии. Дед это заметил.

— Что, сложно для начала?

— Сложно, — признался я.

— Так я и думал, — кивнул дед, и, пошарив в антуражной полотняной суме, дал мне книгу без названия на обложке. — Вот, будешь изучать. Надеюсь, к завтрашним занятиям выучишь?

Я кивнул. Придется вспомнить студенческие времена, когда малознакомый предмет надо было выучить за пару дней до экзамена.

— Ну а теперь, покажу тебе основы бесконтактного боя. Запоминай три стадии: подстройка, присоединение, ведение. Вот их и будем отрабатывать. Нападай, и следи за мной!

Минут десять я летал, мимо и мимо. Ни разу ни один из моих ударов не дошел до цели, даже не коснулся Козьмы. При этом я наблюдал прохождения энергопотоков, деформацию Соби и выбросы энергии.

— Все понял? — сжалился наконец дед.

— Нет, — честно признался я.

— Ничего, поймешь. И изучишь. И будешь применять. Потому что жизнь у тебя будет трудная.

— Наследник Рода?

— Наследник Рода, — подтвердил дед. — Только тот, кто почитает предков и крепок духом, получает великую силу — силу Рода. И этот человек способен противостоять миру смерти.

— Я как бы не силен в языческой философии, — признался я.

— Это кто тут язычники? Нас так обозвали пришельцы с именем чужого бога на устах. Ну это тебе не надо, все-таки христианство в Империи — основная религия. Моя вера — это моя вера. Ладно, закончим теософию и демагогию. Прими стойку!

Так что, когда приехал Старший, он меня слегка и не узнал — я сильно изменился за эти три недели.

— Забираешь? — дед Козьма прищурился.

— Забираю, дед Козьма, — вздохнул Старший. — Пора ему хоть экзамены сдать, если хочет в другой класс перейти.

— Пускай, школа ему сейчас важнее. Точнее, его прикрытие, — хитро прищурился старик.

— Да, это тоже. Могу я его потом еще привезти?

— Конечно можешь, Ваше Сиятельство. Ах, да, — дед притворно хлопнул себя по лбу и скрылся в избе. — Совсем забыл!

Он подал Старшему такое же личное дело.

— Спасибо. Поехали!

Я упругой пружинистой походкой пошел к джипу и сел на переднее сиденье. Хватит с меня. Папа хмыкнул, но ничего не сказал, лишь закинул личное дело на заднее сиденье и завел машину.

Я посмотрел в окно, и увидел деда, стоящего у избы. Помахал ему рукой, дед махнул в ответ, повернулся, и скрылся за дверью.

— Что, скучать будешь? — спросил Старший.

— Да, — неожиданно ответил я. Действительно буду. По ежедневным тренировкам, по этому тихому месту… И по деду.

— Ничего, сейчас тебе будет не до скуки, — успокоил меня он. — Школьную программу выучишь?

— Да.

— Экзамены будешь сдавать вместе со всеми, никаких экстернов. Не надо возбуждать подозрения. Ну а потом — будем думать, как жить дальше.

Ну так оно и получилось в результате. Усиленная зубрежка, потом экзамены. Труднее всего мне дались встречи с бывшими одноклассниками, хотя их, стараниями папа, удалось сократить и до минимума — меня впихивали в класс после начала экзамена, а дальше я готовился и шел где-то в первой пятерке. Поле чего сразу по выходу меня забирали под белы ручки телохранители, отсекая возможных желающих пообщаться. А что делать? Списывать все на болезнь и частичную амнезию? Вряд ли прокатит с моим поздоровевшим видом. Щеки здоровым и нездоровым румянцем не пылали, но выглядел я даже получше, чем до болезни. Это я выяснил по семейному альбому, который мы вместе рассматривали с папа, чтобы выучить немногочисленных родственников и знакомых. И внезапно я нашел там фото деда, при виде которого у меня отпала челюсть.

— Это дед Козьма? — показал я на фотографию, где молоденький лейтенант с лицом Старшего стоял рядом с человеком в форме полковника, увешанного таким количеством регалий… Одни орденские планки закрывали грудь и спускались чуть не до пупа, а уж оставшееся место занимали какие-то неизвестные мне ордена. Фигасе…

— Полковник?

— Генерал-майор на самом деле, это очень старая фотография.

— Генерал? — у меня отпала челюсть. Вот это да…

— Генерал, бывший начальник службы охраны Его Императорского Величества. А до этого пришлось ему выполнить столько спецкомандировок по всему свету, что некоторым и не снилось. А еще волхв, и человек, к которому прислушивается сам император.

— Генерал, в таких должностях — и босоногий отшельник в избушке? Так не бывает.

— И так бывает, хотя у него есть все, что можно душе пожелать. Но обычно он уезжает к себе на хутор и живет простой жизнью, готовя вас. Он — Хранитель Родов Империи, готовит наследников. Чтобы вы могли не только пройти инициацию, но и выжить всегда и везде, а также сделать военную карьеру. Это, кстати, ему в тебе понравилось.

— Ну а что он же он меня все «навью» кликал?

— Видел он тебя, — сморщился Старший, как от лимона. — Для него ты — навь, неупокоенный. Один из тех, от которого он оберегал Его Величество.

— Но я же не дух, и тем более не злобный! И не иноплеменный тем более! И не карали меня духи природы, я в бою пал!

— Видишь ли, ты, по его мнению, нарушил круг перерождений души или Колород — это то же, что реинкарнация, на всякий случай. Ты же знаешь славянские верования?

— Ну да, так, немного полазил по сети, — стушевался я.

— После смерти тела душа попадает в Навь и ждет перерождения, чтобы вселиться в новорожденного ребенка. А так душа из другой Яви вселилась уже во взрослого, точнее подростка. Подобное иногда бывает, когда некоторые неопытные мистики, работая с астралом, забывают ставить защиту, и в их тело вселяются низкоуровневые духи, астральные твари, и получаются одержимые злыми духами. Но здесь немного не твой случай, и про подобное я не слышал.

— Я естественно тоже, — усмехнулся я. — Кто бы знал…

— Ты в претензии? — изогнул левую бровь дугой Старший.

— Нет-нет, я рад, — искренне запротестовал я. Уж кто-кто, а я точно не против начать жизнь сначала.

— Ладно, оставим эту мистику в покое. Факт тот, что Козьма дал тебе высокую оценку.

— Это было в той папке?

— Да. И многое другое.

— Вот бы одним глазком глянуть, — я мечтательно закатил глаза к потолку. Люблю я театральщину, когда это можно.

— И не мечтай, — хмыкнул граф. — Эта информация для тебя закрыта. Впрочем, могу некоторые вещи сказать, от них вреда не будет. Уровень психического и эмоционального развития выше возрастной нормы. Уровень владения специальными дисциплинами — средний, не расстраивайся так, в его устах это значит «высокий», считай похвала. Когнитивные способности высокие, рекомендовано продолжение образования. Да, и ранг у тебя пока «воила».

— А что это такое? — я вытаращил глаза. — В первый раз слышу.

— По славянской традиции, где званий-то особо и не было, ты — хорошо обученный боец. Но не витязь и не жрец-воин. Радуйся, что не смерд, и не вой-ополченец.

— Что там еще?

— А вот сие от тебя закрыто, — подмигнул папа. — Во многой мудрости много печали. Не будем умножать скорбь, пусть все идет своим чередом.

— Не люблю Екклесиаста.

— Чем планируешь заняться на каникулах?

— А что, у меня есть варианты? Я под домашним арестом. Так что ни скаутский лагерь, ни санаторий на море мне не светит.

— Не под арестом, а под охраной, — воздел указующий перст Старший. — А ты что думал, тебе будут одни плюшки? Была бы обычная рядовая семья имперского мастерового или еще кого-нибудь, вот тогда да, делай что хочешь. И в школу ходи, и с друзьями гоняй, и в тот же скаутский лагерь — пожалуйста. А мы сейчас живем в условиях повышенных мер безопасности, заказчик душегубства моего сына не найден, под ударом вся семья. Так что думай, чем будешь заниматься дома.

Вот же блин, засада. Ну и подкинул Старший подлянку… Только хотел опробовать прелести существования в молодом теле…

— Я подумаю и скажу. Только тогда какой у меня бюджет? Мне хобби придется придумывать, а это денег стоит.

— В разумных пределах, — сказал граф. — Вертолет или машину можешь не просить, да и дома они не нужны.

Трезво пораздумав, я решил не дразнить графа, а то еще прибьет ненароком, я все-таки не его сын. А потом с Козьмой или еще с кем спишут на то, что в тело наследника вселилась нечисть, и не докажешь, потому что будешь под землей лежать. Ладно. Хобби тебе? Будет хобби. Да ты еще сам меня из дома попрешь.

Глава 4

Мода — ветреная особа. А студенческая — тем более, каждый одет во что горазд, стремясь выделиться из толпы. Кто побогаче — в отечественные шмотки от «Монарха» и «Белошвейки», кто победнее — в индийский и польский шмурдяк. Вот и Мартын Савельев поднимался в толпе второкурсников, почти не выделяясь из общего потока. Среднего роста, но крепок телом. Одетый по так называемой «калифорнийской моде» — джинсы, футболка с российским орлом, поверх нее бежевый пиджак. Что взять с этих американцев — они во многом, в том числе и стильной одежде, полные профаны.

Он пригладил свои длинные светлые вьющиеся волосы. Правда, короткая фаустовская бородка несколько выбивалась из образа студиозуса, молодежь предпочитала все же физиономии выскабливать. Но стукачу охранки на такие тонкости уже было плевать. Он давно создал себе нужный образ, сжился с ним и не собирался менять по велению моды. У Мартына были куда более важные дела.

Сколько он себя помнил, постоянно ощущал эдакое легкое превосходство над окружающими. Учился без проблем, считался хорошистом. Закончив школу, пошел в техникум на радиоэлектронику. Благо, руки были заточены в правильном направлении, а папаша помог с клиентурой, на которую попутно еще шабашил. Поэтому и длинный рубль водился, и хватало на погулять-повеселиться. А самое главное, вполне удачно удалось сойтись с молодыми лоботрясами, кто причислял себя к эдакой богеме. Дети журналистов, артистов и прочих «помеченных Мельпоменой» перманентно оппозиционных творческих тунеядцев с либеральными идеями. Несмотря на блатных родителей, вся эта тусовка зачастую не могла даже оплатить выпивку на вечерних посиделках. Старшему поколению на свой кутеж наличных не хватало, не говоря уж о плодах нежелательной беременности. Поэтому спонсорская помощь Мартына принималась благосклонно, взамен парня знакомили с нужными и полезными людьми, кто мог что-то достать, замолвить словечко и всячески продвинуть в запутанной иерархии этого вечно бурлящего и недовольного всеми сообщества.

Все было хорошо до момента, когда несколько наиболее революционно озабоченных или слишком радеющих о нелегких судьбах трудового народа попытались сколотить радикальную ячейку и не просто с плакатиком постоять в полупустом скверике, а заявить о себе погромче. Чтобы и настоящие западные поборники свободы заметили, у себя в газетах фотографии опубликовали. Вот с этими великовозрастными болванами Мартына и прихватили.

Детишек богатые родители сумели так или иначе отмазать, хотя паре наиболее продвинутых влепили не условные сроки, а выдали настоящую робу на пару лет и отправили трудиться в места не столь отдаленные. Надо понимать, что угрозы в адрес императорской семьи воспринимаются совсем иначе, чем речь Отелло с подмостков над трупом Дездемоны, почему-то у сатрапов самодержавия это вызывает изжогу и зуд в кулаках. С Савельевым же провели совсем другую профилактическую беседу:


— Вам что, молодой человек, приключений на свою задницу не хватает? Можем организовать, можем. Хотите лес лобзиком валить там, где срать с двумя палками выходят — за одну держаться, чтобы ветром не унесло, другой от медведя отбиваться? Легко. Статьи-то у вас по уголовному кодексу Российской Империи выходят политические, срока от пяти до двадцати пяти, а уголовный люд любит молодые либеральные задницы. Так что, оформляем вас, посидите в камере пока, а потом суд и по этапу.

Студенту стало немного не по себе, да что там немного — до усрачки страшно. Одно дело — с такими же лоботрясами орать на квартирах «Долой самодержавие» под пиво или что покрепче, и совсем другое — сидеть на жестком железном стуле полураздетым и прикованным к рамке на столе наручниками в допросной, морщась от яркого света лампы, направленной в лицо. Перспектива из радужной стала под цвет серых цементных облупленных стен, а еще вон те отметины, подозрительно напоминающие выбоины от пуль…

— Но у вас есть и альтернативный вариант. Не желаете выслушать?

Мартын желал, страстно желал. Серый цвет перспективы его не радовал. Поэтому высокие договаривающиеся стороны пришли к взаимовыгодному соглашению — следователю был нужен свой человек в вонючей выгребной богемной яме, осведомитель, да и копейка лишняя не помешает — надо же как-то выживать, сумму на агентурные расходы оправдывать. А Мартыну была нужна возможность соскочить с паровоза, готового по тундре и железной дороге мчать на всех парах с тутуканьем колес и гудками на Колыму. Так у правоохранительных органов появился новый агент, который работал не на страх, а на совесть. Дал показания по первому делу, где прошел безличным свидетелем. А затем аккуратно сливал наиболее одаренных представителей творческой интеллигенции, попутно помогая им налаживать контакты с возможными представителями западных средств массовой информации, сиречь установленными разведчиками, работающими под крышей новостных агентств и газет — ну а как же еще прикажете работать в диком тоталитарном государстве, где не любят нетрадиционных, не разрешают приколачивать мошонку к брусчатке Красной Площади, да и вообще душат все права и свободы своих несчастных граждан?

Вот только после всех трудов праведных молодому и амбициозному человеку досталось не так уж много. Старый куратор ушел на повышение с новыми звездочками и благодарностью в личном деле. Новый потребовал активизировать работу, пригрозив агенту возможными неприятностями. Ведь левачит Мартын? Левачит. А покрывать несколько обнаглевшего и распустившегося от безнаказанности стукача перед отделом финансовых преступлений становится все сложнее. Ну и вместо ожидаемой жирной премии выдали мелочь, которой даже разок в кабак сходить не хватит.

Поэтому, вышагивая по широким университетским коридорам, Мартын думал о ближайшем будущем. Потому что ходить с удавкой на шее уже надоело, а будущее уже не радовало. И с этим нужно было что-то делать.


Сегодня клиент пришел в гости заранее. Проверил хитрым аппаратиком крохотную аудиторию, где обычно народ зубрил и сдавал хвосты. После чего пристроился в уголочке и слушал, как «театральный кружок» разливается мыслью по древу, обличая пороки современного общества. Таким образом хитромудрые второкурсники прикрывали легкую фронду, бравируя друг перед другом своей смелостью и решительностью «весь мир разрушить». Идиоты, прикинул для себя стукач. Если кому-то из них хвост прищемят, так те моментально друг друга сдадут и еще сверху наговорят на реальные сроки, размазывая сопли по щекам и голося «я не хотел, я не знал»… Ну да ладно, для встречи антураж вполне неплох. И особенно никто внимания не обращает, кто и с кем на самом деле в уголке разговаривал.

— Я доволен вашим прошлым заказом. Моя газета сумела подготовить по результатам отличный материал.

Само собой. Когда у тебя есть группа прикормленных мелких хулиганов и отморозков, готовых подломить лавку с заранее отключенной сигнализацией, то почему бы и не спустить шакалов с поводка? Мебель в конторе побили, наличные выгребли, стены лозунгами «бей жидов — спасай Россию» расписали. Подсуетившиеся журналисты раздули из инцидента большой скандал с криками про антисемитские настроения в обществе и обвинении властей в покрывательстве юдофобии и национализме. Куратор самых борзых писак взял на карандаш, а настоящий заказчик заплатил полновесными рублями и при этом остался в тени. Все довольны, все смеются.

— Что-то еще?

— Да. На этот раз более серьезная просьба… Ваши люди насколько надежны?

— Вопрос цены. Если заплатить много, чтобы не перекупили, то вполне готовы идти до конца.

— А вы?

Мартын огладил бородку и решился. Он давно подозревал, что «мистер Смит» из совсем другой конторы. Именно поэтому о нем даже в полслова нигде не обмолвился и в еженедельных отчетах не писал, зачем лишать себя возможных путей отхода?

— Смотря какая просьба. Если купца пощипать, то это одно. А если под вышку идти, то совсем другое.

— Вышка? Это за злоумышления против Империи?

— Именно… Тогда мне билет на ту сторону и капитал. В зависимости от сложности проблемы от десяти до ста тысяч золотом.

Липовый Смит усмехнулся:

— Ну и аппетиты у вас.

— А вы задачу подбирайте под стоимость. Тогда и денег будет не жалко.

Гость похлопал очередной долетевшей от группы студентов реплике, изобразив интерес к черновому прогону сценки капустника, после чего, не сгоняя улыбку с лица, заявил:

— Проход за ленточку и сто тысяч вполне реальны. Но мне нужно, чтобы твои люди заглянули в одно место, пошумели там серьезно и оставили послание. Написанное не краской.

Натянув на застывшее лицо подобие ухмылки, Мартын продолжил продавать душу. Если уж бежишь по тонкому льду, то останавливаться никак нельзя:

— Чтобы пошуметь, нужны музыкальные инструменты посерьезнее. У меня лишь так, уток пугать.

— Сколько человек готов выставить?

— Девять, вместе со мной. Каждому бойцу пятьдесят тысяч рублей минимум. Аванс им и мою сотню в безымянных сертификатах на предъявителя сразу. Зато можете быть уверены, что никто к околоточному не побежит.

Протянув Мартыну сложенную газету, Смит свернул разговор:

— Понял. Через два дня здесь же, на повторном прогоне. Аванс будет, насчет твоего запроса нужно уточнить у руководства. Ну и расписку с тебя придется получить, сам понимаешь. Как говорят у вас: доверяй, но бумажки в бухгалтерию предоставь… Заодно про инструменты обсудим. Потому что на охоте утки будут жирные, придется подготовиться… Уходишь первым, а я пока лямур-тужур покручу, чтобы вопросов не было у недорослей. А то начнут затылок еще чесать, с чего бы это журналист профурсеток за задницу не щупал…

* * *

Это лишь в дурных шпионских боевиках агенты ползком переползают через границу, путают следы по болотам и шагают затем сотни километров тайными тропами, выбирая места позаковыристее.


На самом деле Волколак поступил куда проще. Легкий грим, вставки за щеки и вот перед вами пожилой морщинистый пенсионер из какой-либо скандинавской страны. Вредный, не совсем опрятный старик, который мечтает на закате жизни посмотреть на Золотое Кольцо России. Такой же, как и тысячи других туристов, накопивших на относительно безбедную старость. Проедет через пропускной пункт с максимально большим трафиком гостей, доберется до гостиницы и вечером исчезнет. А через десять дней из другого города на пароме назад вернется двойник, который спит и видит, как бы убраться подальше от вечных холодов и возможного разоблачения. И никаких связей или намеков на мальчика, в чью шкуру вживался агент.

Пока же карающий меч ордена часами ходил по комнате, отрабатывая нужную походку, мимику и проговаривал фразы до автоматизма, чтобы потом от зубов отскакивали. Анджей Потоцкий медленно проступал в новом теле. Жестами. Словечками. Польским говорком. Прищуром глаз. Благо, видеоматериалов для подготовки предоставили более чем достаточно. Судя по всему, планы по внедрению агента в чужое окружение были написаны давным-давно, как и прикрытие было рассчитано с прицелом на длительную нелегальную работу. Поэтому оставалось лишь повторять прочитанное досье, уточнять нужные детали и шлифовать образ. Вживаться настолько, чтобы не пытаться играть пацана, а быть им. Не превращаться в двойника, а полностью заменить Анджея Потоцкого, всего, с потрохами.

— Как звали последнюю любовницу графа Потоцкого?

— Папа никогда не общался с ней по имени, только «моя Лилит». На афишах, которые я разок видел, было написано «Прима Ауэрелия». Со мной она не разговаривала, разве что кивала, проходя мимо.

— Цвет обивки салона машины?

— Год назад мы продали Руссо-Балт и купили новую от концерна Пузырева. Класс, конечно, не тот. Но денег лимузин жрал без меры, поэтому пришлось ужаться. В старой обивка салона была из темно-коричневой кожи, на левом заднем сиденье маленькая дырка по центру от сигареты. В новой плотный бежевый велюр и ярко-оранжевые строчки по краям.

— Как зовут старшего охраны?

И так — день за днем. Чтобы чужую жизнь принять как свою и полностью переродиться в другого человека. Который еще не знает, что за его спиной вырастает черная тень, готовая пожрать целиком и полностью.

* * *

Постукивая тростью по деревянному полу, высокий седой старик медленно шествовал в центральный зал поместья. Хотя, залом это называться вряд ли могло, всего лишь небольшая комната, где граф предпочитал обедать. Да и поместье не чета проданному раньше в Малороссии, всего лишь скромный двухэтажный дом. Но не признаваться же самому себе, что и титул всего лишь формальность, а ты дряхлая развалина, которая еле ковыляет по пустому коридору. Так пусть кто другой за спиной шипит, а ты — истинный шляхтич, ты должен держать удар и идти наперекор судьбе.

Но сегодня настроение у Юзефа Потоцкого было отличным. С утра в электронном еженедельнике мелькнула статья про то, как один из родственничков прогорел с проектом создания модульного робота для пожарников. Удумал тоже, тягаться с Юсуповыми, кто на профильной технике собаку съел и давно рынок под собой держит. Даже одергивать идиота не стали, наоборот. Рекламой обеспечили, журналистов подсылали, которые без конца спрашивали: «когда, когда будет готово?». Ну и как результат — полное фиаско. Испытания поделка не прошла, деньги потрачены, кредиторы мечтают получить свое назад. Раз-два и родственничек почти полный банкрот. Если бы граф желал позлословить, то мог бы и ляпнуть, что это фамильное проклятие. Как с железом свяжешься, так вечно одни убытки. Другое дело — овощи и фрукты. Экологически чистые, проверенные на любую заразу и продаваемые с изрядной наценкой в рестораны Москвы и Санкт-Петербурга.

Что поделать, старик терпеть не мог родню. Любую. Даже к дочери относился, под конец ее короткой жизни, с изрядной долей неудовольствия, которое и выказывал при любом удобном случае. Может, из-за этого и не выкарабкалась после осложнений от пневмонии. А может, просто граф пожалел денег, погнав беднягу в больницу для неимущих лишь тогда, когда женщина сама ходить толком не могла.

В любом случае, остатки былой роскоши были записаны на возможную благотворительность. И ни полушки двоюродные братья и сестра не получат. Ни заводики, ни крохотный агрохолдинг. Впрочем, как и внук. Растет под боком, объедает, лоботряс. И ведь не избавишься. Еще хотя бы год надо подождать, чтобы в двенадцать лет отправить в любое из технических училищ при какой-нибудь компании. В закрытый пансион или школу — платить надо, что как острым ножом по сердцу рачительного шляхтича. Так что, пусть пока в ближайшую ходит, вместе с разночинцами. Заодно характер закалит, получая синяки и шишки от недорослей, для которых «благородный панчик» как красная тряпка для быка.

Проковыляв к столу, старик устроился поудобнее и придирчиво проверил выложенные рядом с тарелкой столовые приборы. Единственные, кто получал неплохую зарплату в этом доме, были повар и охранники, остальных при любом случае граф менял как перчатки. Но так как любил хорошо поесть и беспокоился за собственную шкуру, то четырем слугам платил как положено и без задержек. Остальные — потерпят.

Второй хорошей новостью для Юзефа Потоцкого было сообщение, доставленное курьером. В ворохе рекламных буклетов и театральных афиш лежало письмо, написанное от руки. Адресат сообщал, что договоренности остаются в силе и через пару месяцев компаньон собирается начать проект, как и обещал. Серьезный человек, повстречался с ним на одном из официальных балов, куда граф заглядывал, чтобы размять кости и лишний раз намекнуть высшему свету: что мол рано меня еще списывать, я еще боец хоть куда. Вот там и подошел человек в сером костюме-тройке, спросил о какой-то мелочи. Слово за слово, оказалось, что у отставного полковника от инфантерии куча коммерческих интересов на юге, где осели многие из бывших сослуживцев. А где юг, там производство продуктов питания. А где продукты, там переработка и доставка, на которых семья Потоцких собаку съела.

Затем были еще несколько встреч. По итогам которых господин Федотов и предложил поучаствовать деньгами в интересном совместном проекте. Деньги его, управление и советы графа. Мало того, продемонстрировал несколько писем от влиятельных особ и прямым текстом намекнул, что за саму возможность использовать фамилию обедневшего шляхтича готов выплатить сразу и много. Потому как контрагенты по всем западным уездам до сих пор предпочитали покупать товары с заковыристыми аристократическими вензелями, считая это несомненным знаком качества. Слова с делом у отставного военного не расходились и за полученную консультацию он тут же выписал чек, чем бесповоротно завоевал черствое и скаредное сердце графа.

Значит, в ближайшее время стоит ждать Федотова в гости. Новая встреча, новые деньги. И коммерческое предложение, после которого пошатнувшиеся было дела Потоцких существенно поправятся. Внука через полгода-год сбагрить в техникум. Найти себе новую звездочку из провинциального театра. И можно праздновать приход второй молодости…

* * *

Иван и Петр знали друг друга не первый год. Уже лет пятнадцать, как на пару отжигали сначала в своем районе, а позже и по соседям. Причем оба головореза прекрасно понимали, где и как нужно прогнуться под сильного, где лишний раз отстегнуть городовому за то, чтобы в их сторону не смотрел. А кого из залетных и вовсе продать с потрохами, чтобы оставаться на хорошем счету в полиции. Типа — мы местные, шалим по крохотулечке, но ничего серьезного, господин начальник!

С Мартыном сошлись накоротке после одного митинга. Студиозусы бузили о чем-то своем, бородач торговал сдобой и сбитнем, попутно запоминая самых голосистых. А два легких на руку потенциальных уголовника щипали чужие карманы. За этим Мартын их и приметил. И еще предупредить успел, когда в толпе замелькали переодетые агенты охранки. Все же спокойная было атмосфера гуляний и всеобщего веселья с подачи нескольких бузотеров начала накаляться. Кто-то уже пытался лозунги орать по пьяному делу и махать кулаками — а где политика, там и серьезные неприятности. Вот вся троица и испарилась от греха подальше, но контактами обменялась и начала поддерживать полезное знакомство.

Потом было одно дело, второе. И завертелось. Серьезных людей не трогали, но по мелочи щипали разного рода купцов и начинающих промышленников, клепавших по гаражам и складам мелочевку. Там, где нормальной охраны не было, где крутили разные мутные схемы с уходом от налогов и продажей фальсификата. Чуток пускали финансовую кровь тем, кто сто раз подумает, стоит ли бежать жаловаться властям. Ну и держались подальше от любых клановых заведений, за которыми стояли семьи с родословной. У этих дело принципа любое жулье к ногтю прижать, даже если потери копеечные.

Но сегодня Мартын предупредил, что есть возможность сорвать реально серьезный куш. Мало того, даже выплатил по сотне рублей обоим боевикам и сообщил о будущем авансе.

— Нас приглашают поучаствовать в серьезном замесе. Одного слишком зарвавшегося козырного дядьку ведут к аресту. Сейчас собирают компромат окончательный, бумаги согласуют. Но через месяц сразу все его семейство накроют. Сроки там обещают чуть не пожизненные. Ну и для того, чтобы родня не успела барахло попрятать, конкуренты в гости нагрянут.

— Мы с этого что получим?

— Пятьдесят косых на нос. Шпане нашей, кто обычно на подхвате, по штукарю на рыло. Главное, для нас никаких траблов не будет ни во время дела, ни после. Хозяина усадьбы, куда заглянем, как раз повяжут с утра. После обеда по основным его конторам пройдут, руководство сменят. А поздно вечером наш заказчик в домик хочет уже со своими ребятами войти. Охраны почти не будет, но на всякий случай решили подстраховаться. Наше дело — пошуметь на задворках. Вот общий план, куда заглянем. Постреляем по сараям, которые там рядом с оградой торчат, пару гранат бросим, бутылки с «коктейлем Троцкого». Минут пять шухера — и рвем когти. Ни с кем воевать не надо. Только пугануть, чтобы отвлечь внимание остатков охраны, пока клиент с другой стороны к ним поближе подберется.

Поводив пальцем по криво отрисованному чертежу, Петр постучал грязным ногтем по краю листа:

— А это что? Прямой дороги до нужного забора нет?

— Это халупа, где один старик живет. Если вокруг ехать, то в блокпост упираемся, который на въезде в поселок стоит. Нам там светиться смысла нет. Прошли вот здесь, по саду и кустам, здесь улочку перемахнули и на месте. Мало того, никто гостей с этой стороны не ждет. С нами двоих обормотов еще пустят, которые любую сигналку вскроют и безопасную дорожку проложат.

— Старик — это проблема. Вдруг вылезет?

Мартын начал заводиться:

— Тебе до него какое дело? Ну, вылезет. Ему от порога до кустов почти сто шагов надо пройти. А он еле с палкой своей ковыляет. Видел я его, когда с утра сегодня на место приехал, своими глазами все оценить. Старая перечница еле ползает, делать ему будет нехер, как нас по углам щемить. Особенно, когда пальба начнется. Так что не менжуйся, никто тебя не спалит и обратно не помешает спокойно уйти.

Иван, так же сумрачно разглядывавший листок, попытался объяснить:

— Не, мы не соскакиваем. Просто хочется все правильно сделать. Все же новое для нас дело, стрельба эта и остальное… На следующее утро к нам околоточные не заявятся?

— С чего бы? Еще раз — это будут исключительно клановые дела. Они на себя все берут. Но у них просто людей не хватает все вкусное хапнуть, вот ко мне и обратились. Я за себя и команду поручился, с другой стороны тоже люди серьезные. Ну и по деньгам без дураков, авансы просто так не дают. Кроме того, вы же знаете, что у меня связи разные есть. Так вот, с той стороны намекнули, что на самом верху одобрение получено. Будут этого зарвавшегося учить по всем фронтам. Поэтому и городовых поблизости не окажется, и никто суетиться не станет, если названивать начнут. Со всех сторон мы прикрыты.

Насчет связей Иван с Петром были в курсе. Столько времени гоп-стопами заниматься и без последствий — это да, это явно надо иметь серьезную крышу. И раз старший говорит, что новая работа благословлена сверху, то явно так оно и есть.

— Последнее. Сегодня без серьезного загула. Завтра с утра я у кабака нашего вас встречаю в восемь утра. Поедем на старые карьеры, будем железо щупать. Как оружие снаряжать, как стрелять. Чтобы потом глазами не хлопать.

— Гопоту с собой берем?

— Не, им бутылки выдадим и пару дробовиков. Не облажаются, там все просто. А вот трещотки уже нам. Чтобы в три ствола и погреметь как следует. Ну, так как? Хотите куш сорвать и потом от новых хозяев нашей округи ништяки получать?

Хотели, само собой. А еще больше хотели подзаработать и как можно быстрее:

— Аванс-то когда?

* * *

Чемодан на колесиках был такой же дряхлый и пошарпанный, как и его владелец. Он поскрипывал всеми сочленениями, дребезжал кривыми колесами и с трудом катился вслед за хозяином.

Кривоногий старик в потрепанном пальто и мятой фетровой шляпе доковылял до стойки паспортного контроля и протянул кипу бумажек миловидной даме в погонах.

— Милая, мне бы гостиницу забронировать! И автобус дотуда, если можно.

— Туристические агенты дальше. Паспорт, пожалуйста.

— А?.. Гостиницу, говорю!

Женщина вздохнула, с трудом удержалась, чтобы не поморщиться и взяла всю кипу мятых, словно пожеванных, бумажек. От визитера несло сложной смесью запахов: табака, немытого тела и какой-то дешевой химии, которой дед явно пытался застирать не один раз обмоченные штаны. Да, повезет же кому-то с этим чудом возиться. Очередной пенсионер-путешественник, мечтающий за свои пять копеек получить максимальный сервис.

Жеванный паспорт, пластиковая карта медицинской страховки, тонкий лист распечатки с сайта регистрации «Золотое кольцо». Ручной сканер мигнул огнем, считав коды, компьютер вывел на экран несколько строк. Щелкнул штамп, прошив в страницу паспорта чип визы, вся груда бумаг перекочевала обратно к хозяину.

— Добро пожаловать в Российскую Империю, мистер Йохансен. Туристические агенства прямо. Стоянка автобусов справа. Хорошего вам отдыха.


Через два дня поздно вечером худой мальчик с большим рюкзаком подошел к стоявшему в переулке микроавтобусу и спросил у водителя, курившего в открытую дверцу:

— Дяденька, а до Сидоровичей не подбросите? Мне домой надо, а то бабушка будет волноваться, если опоздаю.

— Что, на такси денег нет? Или бабушка внуком не дорожит? До Сидоровичей такса обычно три с полтиной, не больше.

— У меня только два рубля и пять копеек. Не хватит.

— Ладно, залезай. Жалко бабушку. Все равно туда еду, за рубль доброшу.

Забравшись внутрь, Волколак закрыл за собой дверь и пристроился на откинутой скамейке. Рюкзак с вещами фальшивого деда взял молчаливый охранник. Он же передал сверток с одеждой для будущего Анджея Потоцкого. Теперь несколько часов дороги до избушки, где будет проходить окончательная подготовка к операции и стадия инфильтрации выйдет на финишную прямую. Процесс запущен и отыграть назад вряд ли получится. Слишком высоки ставки, чтобы просто так остановить партию. Слишком многих уважаемых людей по обе стороны Атлантического океана пришлось подвесить за яйца, чтобы получить от них запрошенную помощь и нужные контакты. Теперь только вперед, к победе.

Глава 5

Здраво поразмыслив, я решил наконец исследовать дом и для начала запросил документы на особняк и прилегающий к нему участок.

— Зачем тебе? — поинтересовался граф.

— Ищу место для своей берлоги, а от этого и с бюджетом плясать буду. Успокойтесь, Ваше Сиятельство, это будет техническая лаборатория, — то, что она будет еще и химическая, я уточнять не стал, справедливо решив, что графу не понравятся мои изыскания в области пиротехники. Чем еще заняться узнику строгого домашнего режима?

— Ну на, — граф достал из секретера папку с документами. — Что совершенно секретно, напоминать не надо?

— Естественно, — подтвердил я. Ну еще бы, за такой план любой разведчик бы правое яйцо отдал, точная планировка дома главы вражеской разведслужбы и расположения датчиков охранных систем того стоила. Чтобы в случае чего знать, куда лезть, а куда — не стоит, и как и где проникнуть, чтобы не попасться. Но меня интересовало не это.

Закрывшись у себя в комнате, я тщательно запоминал планировку, и прикидывал место своей берлоги. Ну жилые три этажа я откинул сразу, нечего возиться с железками и химикатами в доме. Не то место. Оставалось два места — подвал и чердак.

Подвалы я не любил из-за их поганой вентиляции и освещения, да тут его и не используешь — здесь натыкано все, от котлов отопления до сейфрума и оружейки. Да и маленький гараж был, в настоящее время пустовавший. Ну гаражи я тоже не люблю. Это у Джобса с Возняком был гараж что надо, в наших гаражах можно было только спиться. Нет, даже не надо. Да и никто мне не даст этот треклятый гараж.

А вот чердак… Судя по планам, это была тема. Надо только проверить, что там сейчас. Боюсь, что там склад такого старья, какое предыдущие и нынешние владельцы выкинуть не решались. Ну на экскурсию в Авгиевы конюшни!

Я вздохнул, сложил аккуратно чертежи и убрал их под ключ, в мини-сейф в шкафу, использовавшийся прежним владельцем под склад всякой дряни. Вот теперь надо пойти за попкой, одним из телохранителей — им может не понравиться, что дверь на чердак окажется открытой и мелькание чужого силуэта за стеклами, придется уведомить.

Я спустился на первый этаж, и подозвал одного из находившихся в гостиной.

— Можно вас, любезный?

Любезный скорчил заинтересованную рожу, полномочия мои были здесь как у прежнего сына хозяина, графина или как их там детей графа называют. Как-то не поинтересовался за все это время.

Пришлось объяснять, за каким чертом мне понадобилось посетить чердак. Вздыхая, взрослый дядька без особого энтузиазма поперся за мной по лестнице.

На третьем этаже меня ждал полный облом. На двери чердака висел висячий замок с английской личинкой.

— За ключами сходить? — предложил телохранитель.

— Нет, не надо, я досадливо поморщился. Хорошо я запасся мультитулом, который всегда еще в моем мире носил с собой и куском проволоки, как раз на случай открывания замков на предполагаемых сундуках и саквояжах с рухлядью. Хрусь, щелк! Дужка замка откинулась, приглашая меня в мир винтажного трэша.

Внутри чердака, против ожиданий, было довольно чисто, явно чердак готовился под размещение чего-нибудь, да и неудобства в виде холода и протекания осадков через крышу здесь решили кардинально — качественной заделкой помещения. Посмотрев на слуховое окно, я раздумал лезть на крышу, тем более туда змеился кабель толщиной в руку. Наверное, для систем спутниковой связи — кабеля связи правительственной, положенной графу по должности, явно идут под землей, в специальном колодце. И вообще, что-то многовато было кабелей на этом чердаке. Тем лучше, электричество есть, только кинуть отвод. Из рухляди в дальнем конце огромного чердака, на котором можно было играть в футбол, если бы не стропила, были ящики непрезентабельного вида, ну до них мы потом доберемся. А пока прикинем…

Ну на площадь всего чердака я могу не рассчитывать, да и по пожарной и прочим безопасностям не катит. Значит берем пару сегментов между стропилами, как раз в одном есть наклонное окно на крышу. Угол — нет, угол я брать не собирался, это задница, известная мне по прошлой жизни, летом жарко, зимой дубак. Да, и кстати, сторону берем теневую, освещение будет все равно искусственное, а жариться летом я не собирался.

А как отгородить закуток? Ну, известно как. Гипсокартон, конечно, здесь не пойдет, но ДСП, я думаю, имеются, желательно ламинированные, чтобы фенолом не отравиться, как в одном кабинете, где я вкушал пары много лет. Да в принципе, черт с ним — покрою сначала лаком, поверх — краской, все будет внутри. И отхряпаем себе участочек побольше, побольше, как таблетку от жадности, два сегмента где-то общей площадью шесть на шесть под свои лаборатории. Воодушевленный, я черкал крок на копии чердака, примерно прибрасывая, что и как где будет. Здесь то, а здесь это, а вот здесь… И был жестоко обломан графом.

— Ты думаешь, я позволю родовой дом пустить под мастерскую? Ну уж нет, обойдешься! А учитывая твое прошлое, где гарантия, что ты его не разнесешь к чертовой матери или хотя бы не устроишь пожар или что еще там?

— Ну а что же мне делать? — недоуменно и расстроено спросил я.

— Ну если не можешь вынуть шило из задницы… Вон, видел сарай за домом?

Спасибо, мля… Задроченный какой-то сарай, половина которого использовалась для хозяйственных нужд, хранения всяких там шлангов, ведер и прочих леек, а что в другой половине, я даже и не знал.

— Или так, или никак! — жестко отрезал граф. — И вообще иди, мне работать надо.

— Ладно уж…

Прежде чем послать Старшего по известному адресу, следовало посмотреть, что там такого в этом сарае. Кликнув попку, я пошел разбираться.

Да, вот тут точно был бардак и рухлядь, только насрать осталось. Какие-то кастрюли, запыленные коробки, при одном взгляде на которые чих нападал, старое мотоциклетное колесо, еще всякого трэша полно… Короче, то, что жалко было выкинуть. Но не мне. А стоит оно того? Внимательно осмотревшись, я решил, что стоит. Конечно не айс, всего где-то шесть на пять, но лучше, чем ничего. Крышу подлатаем, за будущими фальшстенами набьем минеральной ваты, пустим вытяжку, может даже и сплит выбью, обогрев электрический. Ну что, арбайт, швайн?

Ох, и пришлось попотеть… Хорошо, что помог один из охранников, Василий, иначе мне иметь бы депрессняк и грыжу от натуги, некоторые вещи мне бы не вытащить самому, все-таки физически я двенадцатилетний ребенок. Пересмотрев весь трэш, пять шестых я отправил на помойку сразу, охранник обещал пригнать свой грузовичок. А остальное — что пригодится, а что и потом довыкинем. Через три дня я имел пустую коробку с цементным полом и деревянными стенами. А вот теперь можно составлять план благоустройства, опираясь на прежние знания и опыт ремонтов.

Во время очередного короткого визита графа — иногда он сутками дома не появлялся, видимо безопасность империи бдел — я подсунул ему смету на стройматериалы.

— Не ожидал, — он хмыкнул, посмотрев на меня поверх очков. — Неужели все разобрал?

— Да, с помощью охраны.

— Ладно, им тоже полезно размяться. Наказывать их за неисполнение прямых обязанностей не буду, наоборот, премию выпишу. Все равно посторонних здесь быть не должно, — Старший засунул листок в папку. — Это все? Тогда свободен!

И вся любовь. Хотя служба — это то, что разбивает семьи и настраивает их членов друг против друга аж до ненависти, проверено на личном опыте. Вон и здесь, у меня так и не получилось наладить контакта с графиней, она старательно меня избегала, не видя во мне своего сына, а что до биологического родства — на эту тему спросите у кошек или собак, они вам подробно и на примерах все пояснят о своем отношении к выросшему потомству.

Я поплелся в свою комнату, полазить в сети на предмет оборудования, чтобы ничего не упустить. Слава богу, здесь было полно высококачественных имперских инструментов, отечественная промышленность работала на полную катушку, а китайского ширпотреба вообще не было как такового, видимо в связи с отсутствием такого мощного промышленного гиганта, гнавшего подвальное качество в массы. Как ни странно, его место заняла Британская Индия, часть Британской Империи, хотя качество было лучше, все-таки под надзором метрополии. Разумеется, к этому списку я еще вернусь, грех не воспользоваться такими вот возможностями и не назаказывать себе вкусняшек вроде цифрового осциллографа или сигнатурного анализатора. А пока осталось дождаться заказанных стройматериалов.

Вздохнув, я подошел к окну, посмотреть на окружающий внешний вид. Да, тяжела жизнь в закрытом коттеджном поселке… И вроде не тюрьма и не трущобы — но четко расположенные квадратно-гнездовой застройкой дома отделены друг от друга крепкими заборами, ограждающими земельный участок, а улочки между рядами домов пусты, пешеходов нет, лишь изредка проедет чья-то машина бизнес-класса с эскортом или без. Насколько я знал, здесь жили старшие чины Империи. Справа от нашего участка дом генерала Изместьева, справа — дом судьи Верховного суда Ланина, а напротив — дом начальника бывшего Особого департамента полиции Клычева, несмотря на название, входившего в СБ РИ на правах управления, Старший подгреб под руку все, что плохо лежало в МВД. Все вместе, на виду друг у друга… С одной стороны — правильно, организация взаимного перекрестного надзора, а вот с другой… Просто мечта террориста, столько чинов в одном месте. Но под охраной. А вот те, кто пренебрегал мерами охраны, иногда очень горько об этом жалели — чего стоило, например, недавнее покушение на родовое поместье князей Голицыных, когда террористы обстреляли его из РПО и автоматического оружия. Пострадали не только Голицыны, но и посторонние.

«Князевка», как этот поселок жаргонно называли в сети, охранялся как ни один другой поселок. И патрулируемой зоной отчуждения с КПП на въезде, и, как я позже узнал, инженерными средствами всех мастей, от тактических радаров до систем ПВО, небо над нами было бесполетной зоной. С одной стороны, это и хорошо — надо будет заказать еще и телескоп, любил я в свое время астрономию, зрелище колец Сатурна или Юпитера с его родимым пятном успокаивало.

Так что с такими соседями дружеское знакомство не грозило, несмотря на кажущееся великолепие я опять чувствовал себя одиноким.


— Александр, иди сюда! — граф поманил меня пальцем, когда я вместе с Василием занимался ремонтными работами. Я пощелкал кнопкой дрели и стянул респиратор — минеральная вата отнюдь не способствует здоровью легких, более того, она из них еще и не выводится, так что все работы с этой херней надо проводить только в средствах индивидуальной защиты. — Не хочешь развеяться?

Не хочу? Еще как хочу! От запахов растворителей и прочей ядовитой бытовой химии уже шумело в голове, хорошо хоть краска была акриловая, не дающая кумара.

— Хочу, конечно.

— Сегодня в управлении стрельбы, не хочешь пострелять?

Ну и то хлеб. Я хочу не столько пострелять, сколько вырваться из этой зоны наружу, просто увидеть белый свет

— С удовольствием! — я стянул хэбэшные перчатки с резиновыми пупырышками чулком и бросил их, целясь в одну из пустых емкостей из-под краски.

— Ну тогда переодевайся, я жду тебя в машине.

Ура! Я мигом помчался в свою комнату и одел пошитый на меня камуфляж — хотя и не люблю я стиль «милитари», лучше одежды, чем камок, для полевых выездов не придумать.

— Ну вот, — довольно хмыкнул граф, ждавший меня у джипа. — Настоящий солдат.

— А я и есть настоящий солдат, — парировал я.

— И то верно. Полезай в машину.

Тир управления располагался в подвале самого управления, как и положено служебному тиру. Пока ехали, я прилип к окнам машины, так хотелось посмотреть на все самому. Сразу вспоминался анекдот про проктолога — «И люди, люди…». Город жил своей жизнью — со спешащими куда-то по своим делам множеством людей, забитыми машинами магистралями, серой водой в каналах и голубым небом, закрывавшим своим куполом все сущее. Все, как всегда.

Машина графа въехала через служебный въезд, охраняемый автоматчиками. Когда закрылись стальные створки ворот, нас попросили выйти из машины.

— А нас-то за что? — тихонько спросил я графа.

— А не провели бы досмотр, их бы было за что, — усмехнулся граф.

Тоже верно. Правила нужны для всех, от начальника высокого ранга до рядового подчиненного, исключений быть не должно.

Мы вошли в служебную дверь, и попали на лестницу, ведущую в подвал. Уже издали было понятно, что это тир — приглушенные хлопки пистолетных выстрелов пробивались сквозь стены и двери. Граф пошел по коридору, я за ним. Наконец он остановился около двери с глазком видеофона и нажал на кнопку. Пару секунд нас разглядывали через видеоглазок, затем на панели кодового замка зажегся зеленый огонек и щелкнул элетромагнит замка.

— Смирно! — инструктор вытянулся по стойке «смирно» и взял под козырек.

— Вольно, — отмахнулся граф. — Как стрельбы?

— За время вашего отсутствия происшествий не произошло!

— Ну и хорошо, — граф взял ведомости у инструктора. Посмотрел их, хмыкнул. — Полковник Расков опять мажет?

— Да, Ваше Превосходительство!

— Ладно уж, поставьте ему зачет.

— Есть, Ваше Превосходительство!

— Я с собой сына привел, — граф вытолкнул меня вперед. — Как, можно ему пострелять?

Инструктор оценивающе взглянул на меня.

— А он знает, как обращаться с оружием? — спросил он с сомнением в голосе.

— Знает, знает. Проведи инструктаж по ТБ, а я за него распишусь.

Через несколько минут под взглядами изумленных полковников — сегодня были стрельбы для старших по должности офицеров, отдельно, чтобы младшие потом не перешептывались о своем начальстве — я подпоясался кобурой с СР, надел защитные очки и, весело помахивая наушниками, отправился к первой черте. Та же самая хрестоматийная стрельба, упражнение ПМ-1, только вместо неизвестного здесь ПМа другой пистолет, двадцать пять метров, грудная мишень. Ну-ну. Господа офицеры развлекаются в песочек играть? Хотя им можно, от них в первую очередь требуются мозги. Оружие идет в ход только при непредвиденных обстоятельствах.

Инструктор пошел со мной с коробкой патронов и вынул оттуда три омедненных цилиндрика с блестящей пулей.

— Три патрона получил, осмотрел, — я снарядил магазин и убрал его в кармашек кобуры.

— На огневой рубеж шагом марш!

Ну пошли уже, пошли. Хорошая штука молодые глаза, все видно и без оптики.

— Достать оружие, холостой спуск!

Ну да, сейчас как раз мне это надо. Слава богу, у деда Козьмы я более или менее освоил не под мою руку этот громоздкий для меня пистолет.

— Закончили.

Я убрал пистолет в кобуру. Все промежуточные манипуляции только с убранным оружием

— Заряжай!

Да с удовольствием! Я загнал магазин в рукоятку и опять убрал пистолет.

— Первый к стрельбе готов! — бодро отрапортовал я.

— Огонь! — инструктор нажал кнопку секундомера.

Я выхватил пистолет из кобуры, оттянул затвор, и быстро выпустил все три пули в мишень.

— Спешишь, — покачал головой инструктор. — Семь секунд. Оружие к осмотру.

Я показал ему магазин и патронник.

— Осмотрено, — он легонько хлопнул меня по плечу. — Теперь за мишенями.

Эх, черт! Подойдя к мишени, я испытал разочарование. Десятка и две девятки, на такой дистанции — все-таки тугой автоматический предохранитель на рукоятке, впивающийся в ладонь, и габариты…

Я снял мишень и понес инструктору.

— Ого! — так и хотелось спросить «дяденька, а почему у тебя такие большие глазки?» — В первый раз стреляешь?

— Нет, — честно ответил я.

— Оно и видно.

— Где мои бонусные патроны.

— Господин генерал-майор? — инструктор посмотрел на Старшего.

— Выдай ему, — махнул тот рукой. — Пускай полный выпустит и успокоится.

Ну да, успокоюсь я, как же… Следующие восемнадцать патронов я выпустил с садистским наслаждением, превратив свою и соседние мишени в дырку.

— Н-да, — констатировал инструктор. — Ты даешь.

— Даю, — хотя хотелось сказать «отдавался уже».

— Если бы не… Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— Если бы не двенадцать, он бы мог выступать за команду любого отдела.

— Рано ему еще, — успокоил инструктора граф. — Ладно, спасибо, Иван, мы, пожалуй, пойдем.

— А вы, господин граф? Сдавать будете? — с ехидцей спросил инструктор.

— Давай! — граф взял пистолет.

Ну на это стоило посмотреть. Граф встал в классическую армейскую стойку для стрельбы из пистолета, и тоже быстро выпустил три патрона. Кучно, очень кучно — вместо пробоины десятка больше напоминала трефу своими тремя перекрывающими друг друга пробоинами.

— Гляди ж, ты. Не потерял еще хватки, — хмыкнул граф, с удовлетворением разглядывая мишень.

— Эх, Ваше Сиятельство, как жаль, что вы покинули сборную управления! — прочувственно сказал Иван.

— Сам понимаешь, Ваня. Возраст, должность, заботы… — вздохнул граф. — И вот теперь семья. Вон какой наследник рода растет!

Граф положил руку мне на плечо и ласково потрепал. Я непроизвольно отодвинулся — не припомню что-то таких нежностей от Старшего.

— Да, кстати, как ты думаешь, сможешь дать ему рекомендацию для вступления в Императорское стрелковое общество?

— Думаю, что смогу, — внимательно посмотрел на меня инструктор. — Как раз, там нужны двое рекомендующих, вы, господин граф, и я. Хорошо. Хотя там и принимают с четырнадцати лет…

— Но исключения возможны. Сам давал рекомендации.

— Да, исключения возможны, господин граф.

— Ну и хорошо, — заключил граф. — А то боюсь до живодерства дойдет, всех соседских кошек перестреляет.

— Я никогда, — обиженно сказал я как обычный пацан. Все-таки неплохо я вживаюсь в роль.

— Ладно. Спасибо, Иван!

— Рад стараться, Ваше Превосходительство! — ну, смотрю, инструктора опять пробило на казарму.

— Ладно, пошли! — это он уже мне, открыл передо мной железную дверь тира.

Мы вышли тем же путем обратно, к машине.

— Вот на этом и палятся разведчики, — сказал в пространство граф, ведя джип по дороге.

— Вы про стрельбу?

— Да. Мелкий пацан, который стреляет, как взрослый спортсмен, может вызвать подозрения. Ты хотя бы смотри, чуть ухудши результаты перед посторонними, возникнут вопросы. Хотя обычно их и не задают, дурной тон все-таки, но коситься и подозревать будут. В обществе ни на какие соревнования, ни в сборные — никуда.

— И не собираюсь. И потом, куда я там? Стрелок-спортсмен и практик — это две большие разницы. Я бы и у себя за своего, за спортсмена, не сошел бы, у них совершенно другое. И не тянет в спорт уходить.

— Да, — кивнул граф, не отрываясь от руля. — Зато у тебя будет доступ к оружию и стрельбищу на легальных основаниях. И навыки не потеряешь.

А дома граф сделал мне подарок, от которого настоящий пацан запрыгал бы от радости. Ну естественно, я тоже обрадовался.

— На, владей, — Старший достал из сейфа очень красивую коробку из темно-коричневой древесины с выжженым на крышке логотипом «Walther».

— Это мне? — спросил я с восторгом.

— Тебе, тебе, — улыбнулся граф.

Я откинул замочки и открыл ящичек. Да, это был он. «Вальтер ППК», два магазина и классические три патрона в коробке, даже шомпол под пистолетом — явно подарочный экземпляр. Я вынул оружие, и взвесил его в руках. Да, вот как раз машинка под мою руку. Всегда любил небольшие пистолеты, ну нет у меня комплекса «меньше член — больше пушка», хотя, может и есть? Почему и маленькие стволы люблю? Ладно, не до анатомии сейчас.

— Как раз под тебя. Заказной. И настоящий, немецкий.

— Ну спасибо!!! — я реально был в восторге.

— Вот к нему еще, — граф передал мне оперативную подмышечную кобуру и коробку патронов. — Учитывая то, что недавно произошло с Голицыными, и то, что было с моим Сашей, ты должен быть вооружен. Охрана будет постоянно, но, как всегда, ее рядом может не оказаться в самый неподходящий момент. А ты умеешь обращаться с оружием.

— Ну да, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — я щелкнул предохранителем, взвел курок и сделал холостой спуск.

— Интересное выражение, никогда не слышал, — хмыкнул граф.

— Ну все-таки наши миры отличаются, — я аккуратно положил пистолет в коробку и щелкнул замочками. Да, граф расстарался, сделал мне приятное.

— А теперь займемся более важным делом, — граф кивнул на сейф. — Для начала запомни комбинацию.

Граф назвал мне восемь цифр.

— Повтори!

Ну на память я никогда не жаловался, поэтому назвал ему это легко.

— Это — аварийный сейф. Тут деньги, документы, и самое главное, — граф снял связку ключей с железной полочки, — ключи от оружейной комнаты и всех помещений дома.

Я оценивающе посмотрел на графа. Он понял мой взгляд.

— Вопрос доверия не стоит. Уже не стоит. Ты уже столько раз проверен за последние пару месяцев, что я доверяю тебе настолько, насколько может доверять глава Службы Безопасности.

— Проверен?

— Ну а как ты думаешь? — Хотя бы даже Козьма, телохранители. Информация о твоем поведении собиралась и оценивалась не только мной.

— И каков вердикт?

— Заслуживает доверия. Доволен?

— Да, — честно сказал я.

— Во всяком случае, даже при потенциальном риске, лучше боец с оружием, чем безоружный. Пошли инспектировать!

Мы спустились к двери подвала.

— Вот этот ключ, — подсказал мне граф. Да, тут будет проблема, не дай бог будет пожар — все двери железные, а некоторые еще и дополнительно усиленные. Что, в общем-то, с точки зрения безопасности правильно — коммуникации и критические объекты инфраструктуры дома, вроде котлов, газа и распредщитов не должны быть на виду для исключения доступа посторонних.

Я открыл железную дверь, и мы спустились в тот отсек подвала, где стены были усилены. Да, дверь оружейки была всем дверям дверь. Сомневаюсь, что такую вскроешь без плазменной резки.

— Вот кодовый замок. Всего четыре цифры.

— Что так мало?

— Ну а как ты считаешь, в боевой ситуации под стрессом и когда дорога каждая секунда, сколько ты потратишь времени на ввод кода? Тем более, этот замок всего лишь вспомогательный, главное — это, — граф показал мне вычурный ключ.

— Хорошо. Биометрии, понятно, не доверяете?

— Нет. Пальцы могут быть оторваны, глаза — выбиты. Проще уж по старинке.

— Запоминай, — граф ввел цифры на клавиатуре. Затем, когда красный огонек сменился зеленым, он вставил ключ в замок. Несколько поворотов с усилием — и было слышно, как втягиваются клинкеты, освобождая дверь.

Граф с усилием потянул ручку на себя, открывая тяжелую дверь, и мы вошли.

Комнатка была не особо большая — шесть на шесть. Но все ее пространство было забито оружейными шкафами по периметру, а посередине стояли большие зеленые ящики. У меня загорелись глаза — а у кого они бы не загорелись?

— А вот теперь начнем осмотр, ты должен знать, где что лежит, — граф открыл первый шкаф.

Да-а, тут только не было что черта лысого. Штурмовые винтовки, пистолеты-пулеметы, да и просто пистолеты и даже ручной пулемет. В шкафах сиротливо стояли, дожидаясь своего часа, снайперские винтовки различных калибров, револьверный гранатомет… И все уже готовое, не в оружейном сале на консервации, бери и пользуйся. Это я-то оружейный маньяк? Это граф. Тут оружия хватит на тяжеловооруженный взвод.

— Это еще не все, — граф подошел к одному из ящиков, стоящему посреди комнаты, наклонился, щелкнул замком и поднял крышку.

— Ни хрена се, — вырвалось у меня.

Такая знакомая и одновременно малознакомая труба ПЗРК.

— Умеешь пользоваться?

— Только учебными. В реальности не пробовал.

— Ну потребуешься — попробуешь. Краткое наставление — вон, в пакете. Прочитаешь, освежишь навыки, — граф закрыл крышку.

— Ну а тут у нас, — граф перешел к следующему ящику, — гранатометы.

— Это я применял и не раз, — я бросил взгляд на зеленые трубы. — Но все равно почитаю, вдруг эти изделия отличаются от наших.

— Хорошо, — кивнул граф. — Обязательно. Можешь взять с собой почитать.

— Возьму, — и я полез в ящики. Если со стрелковкой разберусь самостоятельно, то по «шайтан-трубам» и спецтехнике юсер мануалы нужны. Так что литературой для внеклассного чтения я на первое время обеспечен.

Глава 6

Картинка с камеры хоть и была белесой и не особо четкой, но Волколак был доволен. Подключиться к внутренней системе безопасности у нанятого специалиста получилось без особых проблем. Прижимистый хозяин двухэтажного дома оплатил установку, но на сопровождение решил не тратиться. А ведь кроме железа, есть еще и софт, в котором конкуренты постоянно пытаются найти дыры. Так и здесь — это был всего лишь тестовый канал для оценки работоспособности оборудования, с которого, при желании, можно после набора определенных команд сливать видео в слабом разрешении. Да, о качестве и речи не шло, но лица худо-бедно можно распознать, а заодно отслеживать все передвижения внутри. То, что и было нужно.

— У мальчишки каких-либо травм или отметин в последнее время не было?

— Нет. На днях их класс водили в бассейн на физкультуру, вот снимки.

Внимательно просмотрев пачку глянцевых карточек, агент уточнил:

— Копий нигде не осталось?

— Вот флэшка. Печатали напрямую с этого принтера, что стоит в вашей комнате.

— Хорошо. Все оборудование уничтожить сегодня вечером. Причем так, чтобы восстановить было невозможно. Проверяйте людей, завтра в обед выдвигаемся на исходные позиции. Чистильщиков предупредите, чтобы хвостов за нами не оставили.

Невзрачный мужчина кивнул, сложил фотографии в пепельницу и поднес к ним огонек зажигалки, наблюдая, как корчатся в огне листы пластика.

Второй день пара охранников и Волколак отсиживались в маленькой заимке в охотхозяйстве. Отсюда до поместья Потоцких было сорок минут езды на машине. Именно отсюда завтра вечером будущий Анджей отправится на охоту, чтобы выполнить последний этап инфильтрации. С ним контактируют лишь наиболее доверенные люди, которых господин приор готовил долгие годы. Готовил для наиболее сложных и важных заданий. И то, что он передал эти контакты агенту, говорило о важности предстоящей операции.

Завтра подготовительная работа выльется в атаку на владения князя Голицына, где семья Потоцких окажется всего лишь побочными потерями. Печальными, мельком описанными в газетах, но не привлекающими пристального внимания правоохранительных органов.

Завтра…

* * *

— Где Вагиз?

Чернявый молодой парень в замасленном комбинезоне заглянул внутрь маленького строительного фургона с аляпистой рекламой по бокам. Из глубины ящиков и сваленных рулонов линолеума донеслось:

— Барахло в гараж потащил, там ищи.

Получив ответ, кудрявый строитель подцепил за локоть стоявшего рядом мужчину и потянул за собой к широким распахнутым воротам:

— Сюда, дорогой! Сейчас, сейчас найдем Вагиза! Я думал, он еще не приехал, а он уже тут… Эй! Старший! К тебе Лопатин пришел!

Оставив гостя, парень подхватил очередной рулон и поволок к фургону. Из темноты гаража вышел хозяин фирмы, вытирая масляной ветошью руки.

— День добрый, Лопата. Приехал?

— Как и договаривались.

— А чего хмурый такой?

— К чему вся эта клоунада? Можно подумать, кого-то подобный маскарад запутать сможет.

— Э, уважаемый, слишком ты прямолинеен. А в нашем деле это может плохо кончиться. Кто маскировкой пренебрегает и на всех углах про революцию кричит, долго не живет. Тем прямая дорога на каторгу. Я иногда даже удивляюсь, как ты до сих пор умудряешься с молодыми идиотами под раздачу разом не попасть…

Вагиз знал, что говорил. Бывший боевик, успевший повоевать на благо британской короны на Ближнем Востоке, в Африке, а затем на юге Китая. Затем нашлись дальние родственники, кто очень хотел пробиться на вкусные и богатые рынки Российской Империи. Фрукты, дешевые вина, строительный и ремонтный бизнес — конкурировать с серьезными кланами вряд ли получится, но работы очень много, хватит на всех, в том числе и на слабо обученных шабашников. Кто-то готов рискнуть небольшими деньгами, чтобы на сэкономленное потом обставить отремонтированный дом. А когда южные бравые ребята с горбатыми носами приходят по рекомендации, то им прощают и шумную речь, и не всегда опрятный вид. Зато делают все быстро, не пьют на рабочем месте и всегда готовы круглое тащить и квадратное катать — лишь бы заказчик платил.

Так Вагиз осел поближе к Санкт-Петербургу. Как именно он сумел добыть подлинные документы и куда подевался их предыдущий владелец, об этом мужчина предпочитал не рассказывать. Зато теперь он хозяин небольшой строительной компании, где среди обычных работяг есть пять человек, преданных только ему. И каждый в пятерке со специфическим опытом, который лучше в газетах не рекламировать.

И с бывшими работодателями из МИ-6 он продолжил аккуратно поддерживать контакты. Что периодически оборачивалось заказами, за которые платили в валюте или золотых рублях. Тот же Лопатин, переминавшийся сейчас у порога гаража, был отобран и завербован Вагизом уже давно для разного рода мелких дел. Попутно через него вбрасывалась студентам запрещенная литература, организовывались боевые тройки и подбирались кадры для действующей шпионской сети. Сам «рэволюцьонэр» вряд ли догадывался, кто именно стоит за спиной Вагиза, ну и ладно. Меньше знает, дольше проживет.

Сегодня же белобрысого бомбиста собирались использовать по прямому назначению. В предстоящей операции категорически не хватало рук, поэтому Лопатин должен был проконтролировать поведение «мяса», набранного для отвлекающего маневра. Основную задачу Вагиз с соплеменниками оставил себе, а вот на пулеметы собирался бросить малообученных идиотов, которые польстились на жирный денежный куш. Аванс им выплатили вчера вечером, сейчас боевики уже взяли из закладки оружие и пробирались в указанную точку.

— Фунты принес?

— Шутим, да? Чтобы какой залетный увидел или городовой сдуру прицепился к сумке, попросил содержимое проверить? И как я потом объяснять наличие валюты буду?.. Все на месте лежит. Твое старое место, закладка там. Сколотый кирпич, от него два шага влево, как обычно.

— Опять в такую даль тащиться. Мог бы где поближе положить, — недовольно скривился Лопатин.

Командир боевиков даже отвечать на глупое замечание не стал. Он хорошо помнил, что Лопатин всегда нервничает перед началом любой акции, но потом собирается, затыкает рот и молча выполняет все, что должен сделать. И выполняет неплохо. Правда, «рэволюцьионэр» еще не знает, что сегодня у него последнее задание. Слишком много мелких хвостов оказалось завязано на одном человеке. Слишком много он видел, слышал и узнал. Поэтому после того, как основная задача будет выполнена, на отходе к машине любителя валюты и приголубят окончательно. Пока же:

— Садись в автобус. Выезжаем через минуту.

— На рабочем?! Его же любая камера запишет!

— Похоже, ты не выспался. Угнанный и перекрашенный уже на точке стоит. На тот пустырь приедем, с ребятами выйдем. А строители дальше поедут. К вечеру буду возвращаться, нас обратно подхватят. На любые вопросы — мы вместе сарай штукатурили. Алиби железобетонное. Все, пошли, нам пора.

* * *

Дежурный активной смены охраны поместья князя Голицына вывел на экран окошко со знаком вопроса и попытался понять, что именно не понравилось системе безопасности. Кроме основных модулей, отвечающих за обработку видеоданных, анализ радиопереговоров рядом с закрытой зоной и еще кучи разных других параметров, руководство потребовало прогнать в реальной обстановке программу предсказания потенциальных угроз. Умники из Имперского Университета потратили серьезные деньги, чтобы выдать железного уродца, явно зараженного вирусом паранойи. Комплекс жаловался на жизнь по любому поводу, объявлял локальную тревогу на каждый чих и задергал операторов до состояния тихой ненависти к тупой железяке. Но князь приказ на тестирование не отменил, поэтому сырой код обкатывали на бедолагах, которым по штатному расписанию полагалось бдеть.

За сегодня на экранах уже всплывали предупреждения о возможной атаке от промчавшейся мимо стаи голубей, затем долетевший шум строительной техники вызвал локальную панику. Последним отличился дворник, споткнувшийся на ровном месте, что программа расценила как возможный выстрел снайпера. Счастье еще, что все уведомления шли отдельным потоком и не были заведены в общую систему безопасности, а то бы дежурная группа быстрого реагирования давно наведалась в Университет, чтобы лично рассказать яйцеголовым, как именно стоит писать программы.

Но очередное сообщение оператора заинтересовало, потому как в отличие от предыдущих срабатываний на обычные для поместья окружающие события, в этот раз найденная подборка разрозненных фактов могла выстроиться в угрожающую картинку.

— Седьмой старшему, ответь.

— Здесь старший.

– «Параноик» засек два триста-пятых «Пузыря». Номер одной из машин был отмечен две недели назад. Всего десять пассажиров, припарковали колеса в рядом с участком Потоцких.

— Может, к старику в гости?

— Не похоже. Картинка у нас там только с недавно установленной камеры, что просматривает часть дальней дороги. Изображение не очень качественное, но машины явно перегружены и сквозь тонировку видно, что лица у части пассажиров прикрыты.

— Понял. Присматривай, я пока скину сообщение соседям. Из охранников у графа вроде кто-то был. И переброшу одну из дежурных троек поближе к той стороне поместья с нашей стороны.

— Дрон поднимаем?

Начальник смены задумался. С одной стороны, если тревога ложная, то придется писать отчет о потраченных впустую ресурсах. Для парней легкая пробежка с оружием на оборудованные скрытые позиции вряд ли плохо скажется, заодно разомнутся. А вот выработанный ресурс тяжелого летательного аппарата и дополнительная оплата оператору дрона может вызвать вопросы. С другой стороны, с тем же успехом расходы получится списать на проблемные модули новой системы безопасности. Бюджет там немаленький, пара инженеров чуть не каждый день возится в отведенной для этого комнате. Вот пусть Университет из своих фондов и компенсирует.

— Поднимай. Подстраховаться не помешает. Подвесьте его в дальний левый угол, оттуда как раз подходы просматриваются по соседям. И пару спящих камер активируй, чтобы слепые зоны убрать.

— Принял. Исполняем.

Через минуту черный полутораметровый «краб» под широко расставленными винтами практически бесшумно поднялся над распахнувшимся люком на крыше, завис на секунду на месте и двинулся по широкой дуге к назначенной позиции. В центре управления зажглось несколько экранов и скучавший до этого оператор мобильного наблюдательного комплекса принялся за работу.

* * *

День не задался с самого начала. Сначала Петр забыл ключи от арендованной по чужим документам машины и пришлось возвращаться. Потом попали в пробку на выезде из города и к тайнику с оружием подъехали с опозданием. Поэтому когда добрались до нужного свертка, Мартын скомандовал:

— По короткой дороге поедем.

— Так по ней уходить собирались?

— И уйдем. Не будет здесь никого. И не мелькали мы раньше, чтобы кто-нибудь нас запомнил. Так что напрямую давай, а то время поджимает.

Иван лишь пожал плечами и аккуратно вписался в поворот. Вторая легковушка, катившая следом, повторила маневр. Еще пять минут — и можно парковаться у буйно разросшихся кустов. Как раз, как и планировали, минута в минуту.

— Балаклавы надеваем и пошли…


Десять человек медленно цепочкой двигались среди зелени, мелькая размытыми пятнами камуфляжа под редкими полосами лунного света. Первыми шагали лучше всего подготовленные Иван с Петром, сжимая в руках автоматы. Следом шла тройка бывших студиозусов, которых Мартын обычно использовал для разного рода мелких безобразий. Недоучки вылетели из техникума за плохое поведение и прилежание с «волчьим билетом», и были рады любой копейке, лишь бы не отправляться домой. Кроме того, в голове у недорослей творился такой бардак и мешанина из революционных лозунгов, желания урвать куш и восторга от собственной крутизны, что направить их деструктивную деятельность в нужную сторону ничего не стоило. Сейчас похожие друг на друга патлатые «добры молодцы» шепотом через шаг матерились и сжимали в потных руках дробовики. Выпитое перед акцией пиво давно выветрилось, поэтому хлещущий буквально из ушей адреналин заставлял вздрагивать на любой звук.

Следом за первой пятеркой боевиков шел навязанный заказчиком специалист по компьютерному взлому. Мартын никак не мог толком вспомнить, как зовут молодого парня, тащившего в рюкзаке коробку с подавителем электроники. То ли Лысятин, то ли Лопатин. Кличка «Хак» слабо клеилась к крепко сбитому светловолосому чужаку, чье мрачное лицо сразу не понравилось Савельеву. Но своих спецов по хитрым штучкам-дрючкам у Мартына не было, поэтому пришлось взять то, что дали. Тем более, что платил «Хаку» липовый журналист сам, не влезая в долю от заработка.

Вслед за мелькающим между ветвей рюкзаком потрескивала ветками вторая тройка отморозков, прикормленных и неоднократно проверенных в различного рода хулиганских выходках. Эти тащили тяжелую трубу со «Шмелем» и бутылки с «коктейлем Троцкого». РПО оттягивал плечи и периодически цеплялся за кусты, вызывая очередную порцию мата. Где эту шайтан-трубу достал заказчик — тайна великая есмь, потому как серьезное армейское тяжелое вооружение в магазинах не продается и на сторону просто так даже совсем продажные вояки пытаются не толкать. Слишком серьезная статья по «Уложению о наказаниях уголовных и исправительных» за это полагается. Но — раз сказано пошуметь и громко, то пошумим, еще как. Благо, использовать реактивный пехотный огнемет просто. Навел перекрестье на несчастный сарай, крышку над кнопкой приподнял пальцем, тем же пальцем на резиновую блямбу нажал. Все. Дальше снаряд до цели доберется самостоятельно.

Ну и замыкал веселую компанию сам Мартын, баюкавший в руках потертый автомат. Типа — контролировал и руководил. Хотя на самом деле посматривал больше за спину, чтобы ненароком пути отступления не отрезали. Потому что старый пердун в доме — это одно, а вот охранник, который должен ночевать в поместье — это совсем другое. Дураков много. Может кто на пальбу и сунется погеройствовать. И словить от него шальную пулю совсем не хотелось.

Если бы у стукача охранки был прибор ночного видения, он, при должной доле везения, смог бы заметить еще шесть теней, скользнувших поближе к темной громаде дома графа Потоцкого. Это Вагиз с боевиками выдвигался на заранее разведанные позиции. Пока недоделанные бомбисты будут шуметь у забора княжеских владений, профессионалы выполнят заказ. Тем более, что в отличие от почти слепых идиотов, заранее отданных на заклание, у этой группы была вся необходимая информация и доступ к камерам безопасности поместья.

— Вагиз, охранник вооружается, к дверям идет.

— Похоже, навешенная на Лопату глушилка не сработала. Или просто нашумели, прут как стадо баранов. Покажи картинку.

Взглянув на мутные изображения, собранные в крохотные плитки на экране планшета, чернобородый мужчина отдал приказ:

— Гаси его. Входим, пока шум не поднял.

Застыв на секунду, один из боевиков выстрелил из бесшумки в еле заметную тень за стеклом. Камера бесстрастно зафиксировала, что телохранитель графа Потоцкого уничтожен. Шесть теней пригибаясь двинулись к боковой двери, попутно сбросив рядом со стеной небольшую коробку постановщика помех. Теперь из дома нельзя будет ни позвонить, ни послать тревожный сигнал на пульт службы охраны. Если ты богатый и серьезный человек, то лучше страховаться от настоящих проблем, а не надеяться на купленные по скидкам игрушки, способные отпугнуть разве что гопников с ближайшей пивной.

* * *

— Седьмой, это старший. Что у соседей?

— До охранника дозвонились, он пообещал глянуть, не выходя из дома. Вроде как охотничий ночник у него есть.

— Много он там в него среди кустов увидит. Наши системы что дают?

— Заросли и теплица на соседнем участке как раз с той стороны. Картинка смазана, хотя какое-то шевеление есть. Через дорогу в нашу сторону пока никто не лезет.

— Там забор из сетки-рабицы, чистая формальность. Тройка что-нибудь заметила?

— Граф свой кусок обнес декоративным палисадником в полтора метра, поэтому парни пока тоже ничего не видят. С дрона сейчас мы контролируем дорогу и сможем сорвать любую вражескую атаку.

— Толку нам с той дороги…

Ситуация зависла в неопределенном положении и это нервировало. Что за странные визитеры пожаловали в гости к соседу? Нет ли какого сюрприза за кирпичным палисадником? И не случится так, что это всего лишь малолетние приятели младшего Потоцкого в гости пожаловали, выставив княжескую охрану идиотами?

— Так, звони охраннику еще раз. Получим у него разрешение на пролет над поместьем. Прогоним дрон пониже, никаких слепых пятен не будет. Заодно все закоулки проверим.

— Звоню.

— Кстати, что с постом на въезде в поселок?

— Хвосты им накрутили, оттуда выслали экипаж для проверки машин. Должны скоро быть.

— Хоть эти шевелятся… Соседи молчат?

Оператор удивленно подтвердил:

— Да, не берет трубку. В первый раз на второй гудок ответил.

Этот крохотный фактик сработал подобно пусковому крючку. Потому как паранойя — это заразно. И если что-то тебя беспокоит, то лучше перестраховаться. А уж потом можно и извиниться, если все окажется дурацким розыгрышем.

— Дрон к соседям, по всем службам «желтый» код!

Ведь если предупрежденный охранник не отвечает на звонок службы безопасности, это может означать крупные неприятности. И никак иначе.

Но приказ запоздал буквально на пару секунд…


Кусты за заборчиком шевельнулись и оттуда потянулся огненный росчерк выстрела. Сидевший в засаде княжеский снайпер выстрелил, уничтожив гранатометчика, но ракета успела долететь до стоявшего на пригорке сарая и взорвалась, разметав метлы и грабли вместе с дощатыми стенами по всей округе. Вскочившие боевики попытались метнуть зажженные бутылки, пара даже полетела, кувыркаясь, через дорогу, но в ответ вся тройка бойцов открыла огонь по противнику, оценив происходящее как нападение. Один из студентов согнулся и упал сломанной куклой под ноги другим, уронив свой боеприпас на камни. Хлопнуло, взметнулось пламя, из кустов долетел истошный вой: кто-то из раненых горел заживо.

Сидевший чуть в стороне Лопатин оставил тяжелый рюкзак с неудобным угловатым ящиком и подобно ящерице быстро пополз назад, забирая левее, подальше от дома. Над головой свистели пули, сшибая ветки, а в голове стучала лишь одна мысль: «Как же я так вляпался!». За спиной кто-то лихорадочно палил из автомата, выставив ствол над головой и пригнувшись за невысоким заборчиком. Хлопнули несколько раз дробовики, а потом с неба долетел тяжелый гул заработавшего пулемета. Мелькнула черная тень и крутнувшись над другим концом улицы дрон вернулся назад, продолжая заливать свинцом ярко расцвеченный огнем пятачок. Тяжелые пули крошили кладку, рвали тела. Взбешенный оператор старался достать ублюдков, посмевших напасть на владения его господина.

* * *

Юзеф Потоцкий умер во сне. Пистолет дважды хлопнул, обрывая жизнь старику, тем временем пара боевиков уже волокла маленькое тело мальчика в цветастой пижаме вниз по лестнице. Чуть задержавшись рядом с комнатой для прислуги, Вагиз уточнил у выбежавшего оттуда подельника:

— Все диски снял?

— Да, записи у нас!

— Уходим, что-то как-то слишком бодро шумят у забора.

Убийцы проскочили холл, выбрались обратно через боковую дверь. В темноту оставленного дома полетела канистра с бензином. Когда шестерка налетчиков добралась до ближайших зарослей, у них за спиной хлопнуло и темные пятна окон окрасились изнутри кровавыми всполохами. Как и было указано в контракте, исполнители зачищали хвосты.


Мартын Савельев успел добежать до машины первым. Ведь чувствовал, что паршиво начавшийся день закончится грандиозными неприятностями. Но пока — пока еще ничего не закончилось и был шанс унести ноги. Следом из кустов вывалился Иван, прижимая рукой набухающий кровью левый рукав.

— Остальные где?!

— Студент еще один за мной бежит и все! Остальных — в клочья!

— Да чтоб вас!.. Ждали нас, ждали! Подстава!.. Давай, садись, я за руль!

Распахнув дверь, Мартын вздернул автомат на серую тень, выпавшую из темного переплетения веток, но выстрелить не сумел. Он просто забыл, что поставил оружие на предохранитель. Перепуганный до смерти патлатый студиозус замахал руками:

— Это я! Я! Не стреляй!

— Какого… Так, на заднее сиденье, быстро! Есть еще кто?

— Не, никого!..

Плюнув, горе-командир разгромленной группы боевиков плюхнулся на сиденье, но не успел потянуться к кнопке запуска двигателя. Все пространство вокруг залил ослепительный свет и сипящий голос громкоговорителя загремел из чернильной тьмы:

— Всем бросить оружие! Руки вверх!

Дрожащие пальцы наконец-то справились с переключателем и автомат выплюнул в сторону прожектора порцию свинца. В ответ разом ударили пять автоматов и перепуганная не меньше боевиков группа дорожной полиции изрешетила кургузый триста-пятый «Пузырь», превратив машину в дуршлаг. Мартын с Иваном погибли сразу же, а студент с глупым прозвищем «Инфузория» умер через минуту, скрючившись на заднем сиденье и безуспешно пытаясь закрыть руками развороченную пулями грудь.

Осторожный Лопатин сумел проскользнуть в стороне, оставив ярко освещенное место скоротечной перестрелки сбоку. Бомбист каким-то звериным чутьем избежал встречи с поднятыми по тревоге местными силами правопорядка, прополз на брюхе по небольшому болотцу и рано утром добрался до старой дачи, в которой оставил на всякий пожарный смену одежды и велосипед. Зря на него наговаривал Вагиз. В умении выкручиваться из любых неприятностей хитрый революционер мог дать фору любому. Вот и получилось, что из группы прикрытия для основной акции в живых остался лишь он один.


Вагиз остановился рядом с микроавтобусом и прислушался. Но кроме тяжелого дыхания других боевиков ничего не было слышно. Похоже, все прошло как и планировалось. Старого графа «зачистили», дом спалили, все происшедшее спишут на ублюдков, решивших пощипать богатых и сильных мира сего. Надеяться на то, что княжеская служба охраны будет брать пленных не стоило. Эти ребята привыкли действовать максимально жестко. Поэтому осталось лишь выполнить последний этап плана.

Рядом притормозила черная легковушка, распахнулась задняя дверь. Выбравшийся оттуда невысокий подросток молча указал на лежавшего на траве Анджея Потоцкого. Вагиз с одним из громил загрузил тело мальчишки в машину, хлопнула дверь и слабый шум двигателя скоро растворился в ночи.

Легковушка успела проехать почти километр, когда далеко позади блеснула вспышка и в небо устремился огненный шар. Волколак завершал операцию внедрения и планы боевиков, полученных им от МИ-6, никак в это не вписывались. Что поделать, они всего лишь расходный материал. А то, что Вагиз с головорезами разделили судьбу с «рэволюционной» шайкой, так работа такая. И злая насмешка судьбы. Называется — не рой другому яму…

* * *

Широкоплечий лысый старик с окладистой седой бородой медленно прохаживался перед застывшими перед ним охранниками. Князь Голицын Лев Васильевич, генерал-майор в отставке. Хозяин огромной торговой империи, которой руководил после выхода на пенсию. Полученное ранение закрыло перед ним дальнейшую военную карьеру, но связи и уважение венценосного дома к боевому офицеру позволили улучшить и до того прочное положение клана в сложной политической системе империи. К половине винонозаводческого рынка добавились биотехнологии и медицина. Разветвленная сеть клиник дома и за рубежом, лучшие специалисты и патенты на множество эффективных препаратов — все это приносило приличный доход, позволяя вкладывать существенные средства в новые направления.

Но сегодня князь был занят совсем другими проблемами, чем скупка конкурентов на бирже или подготовка к летнему балу у Императора. Сегодня Лев Васильевич драл как сидоровых коз проштрафившихся безопасников.

— Итак, еще раз. Значит, если бы не дурацкая программа, твои орлы так и сидели бы в каптерке и плевали в потолок?

— Так точно!

Лапшу на уши можно попытаться повесить кому из гражданских, а с героем второго Царьградского похода лучше не шутить. Он прекрасно понимает, чем именно занимаются его волкодавы и где у них только что обнаружили дыру в якобы отлаженной системе безопасности.

— После чего группа бомбистов уничтожила охрану и самого графа Потоцкого и решила поживиться у нас. Или что они там затеяли?

— Публичную акцию. Больше пошуметь и напугать тех, кто живет в поселке.

— Напугать… Да, напугали знатно. Перестрелка с использованием автоматов, пулеметов и ракетных гранатометов… Кстати, чем им сарай не угодил?

— Другие пути подхода к жилым зданиям перекрыты, это единственный угол, до которого можно добраться от соседей. Ущерб для нас минимален. Повреждены пары секций забора, домик уже восстановили, инвентарь закуплен.

Развернувшись перед вновь застывшим начальником охраны, князь недобро усмехнулся:

— Ущерб оцениваешь? Знаешь, мне эту пальбу и бомбистов еще долго вспоминать будут. Как и то, как одну из лучших групп безопасников поимели всех разом. Жирком заплыли, расслабились. Привыкли, что все идейные идиоты предпочитают бомбами в проезжающие машины кидаться или в публичных местах о себе заявлять. А то, что в гости заявятся, так подобной наглости не ожидали. И как итог — двое убитых и грандиозный скандал… Что они у старика забыли?

— Экспроприацию затеяли. Вскрыли сейф, сгребли все наличные, что граф держал дома. Явно по наводке действовали, знали, куда идут.

— И пока одна группа изображала борцов за идею, вторая занималась обычным грабежом… А бедного пацана прихватили в качестве заложника, чтобы прикрыть отход.

Посмотрев на лужайку, куда медленно опускался тяжелый вертолет с имперским штандартом на боку, князь закончил разнос:

— А самое паршивое, что пока вы вместе с болванчиками из дорожной патрульной службы играли в бравых солдатиков, мальчишка умудрился подорвать бомбу, которая валялась в автобусе террористов. Извернулся и активировал, прикончив шестерых вооруженных до зубов ублюдков, ухитрившись вывалиться из фургона на полном ходу до взрыва. Сам при этом обгорел, но за деда поквитался…

Вздохнув, старик жестом отпустил охрану, повернувшись к сыну, который молча наблюдал за выволочкой из удобного кресла:

— Мальчика мы подлатаем. Хотя хирурги и говорят, что рубцы и шрамы сводить придется где-то через год-два, сейчас организм слишком слаб для этого. Поэтому парню придется потерпеть. Ну и поговори с Михаилом. Все же Анджей пострадал в том числе и из-за нас. Из-за того, что его дом вся эта падаль выбрала из-за удобного расположения для проведения дурацкой «акции». Так что примем сироту воспитанником, пусть учится вместе с твоим оболтусом. А то у внука в голове одни девушки и развлечения.

— Потоцкого могут и заклевать. Все же графский титул, тем более польский, не защита от злых языков «золотой молодежи».

— А вот пусть Михаил и прикроет. Заодно чудом выживший Анджей будет им зримым напоминанием, в каком мире мы живем, и что никто не застрахован он любого выверта судьбы. Я все сказал…

Глава 7

Ну наконец-то! Вот он, торжественный момент, который, будь я не мальчиком двенадцати лет, обязательно бы обмыл хоть чем-нибудь. Лаборатория была готова и теперь помещение торжественно сияло первозданной пустотой в антураже пустых светло-бежевых стен и покрытого толстым линолеумом пола. А также все это было поделено на две части — техника и электрика будет в одной, химия — в другой, соответственно и две разные вытяжки. Мэн кэйв, как его называют штатники, получился зачетный. Ну-ка, теперь давай, папА, финансируй, раз обещал!

Брови графа поползли на лоб от моих аппетитов. А что ты собственно хотел? Чтобы я ковырялся паяльником-топориком в современной электронике, а цепи лампочкой с батарейкой проверял? Нет уж, не дождешься. Не худшей паяльной станцией и цифровым осциллографом дело не ограничивалось, приборы и инструменты я любил, ценил, и знал в них толк. Скажи спасибо, Старший, что я не заказал себе полноценный токарный станок и сварочный аппарат, и то, только потому, что для них в моей берлоге места не было.

Когда граф читал список моих хотелок, у него даже полуоткрылся рот, вот что называется — челюсть отвисла. Правда, он быстро опомнился, и закрыл его, но потешное впечатление осталось.

— Это все? — он выглядел немного ошарашенно. Правильно, сумма немаленькая, конечно не машина, и не вертолет, но половина от машины — точно.

— Нет, — я подал ему второй лист со списком оборудования для примитивной химлаборатории и реактивов.

— Ты что, собрался ядерную бомбу делать? — осведомился он по окончании чтения.

— Да нет, так, по мелочи, — вздохнул я. — Может иприт, тринитротолуол и самодельные взрывные устройства. А насчет едреной бомбы — мысль хорошая, у нас школьники ядерные реакторы в гаражах собирали. Тогда надо в список оборудования еще и центрифугу вписать. Шучу-шучу.

Когда я заметил, что граф вот-вот взорвется, я решил дальше не рисковать. Естественно, что делать всего этого я не собирался, но вот для экспериментов и небольших самоделок все это оборудование годилось.

— Давай договоримся. Я, конечно, шутки понимаю, но никаких — повторяю, никаких непотребств и опасных экспериментов с риском для жизни и здоровья себя и окружающих не делать. Договорились? Даешь слово?

— Слово офицера, — серьезно сказал я. Действительно, не буду. В том своем детстве я несколько раз чудом в живых остался и не стал инвалидом лишь по счастливой случайности, как говорится, бог отвел в последний момент, так что повторять это я не собирался.

— Ладно, — граф спрятал листы в свою папку с гербом. — Будет тебе все это. А вообще наш дом в производство я превращать не хочу. Я предлагаю другой вариант — когда тебе понадобится что-то другое, я отвезу тебя на завод, который в том числе делает снаряжение и спецтехнику для нашей службы. Там ты сможешь заказать что-нибудь в разумных пределах, они хоть и не работают по частным заказам, тем не менее для некоторых делают исключения.

— Когда можно будет там появиться? — с замиранием сердца спросил я.

— Подожди, — усмехнулся граф. — На тебя нужно оформить допуск, ты думаешь, все так просто? Это где-то займет с моей подачи не меньше недели, даже учитывая то, что этот заводик принадлежит семье твоей подружки, клану Воронцовых.

— Ну она ни в коей мере не моя подружка, и особых чувств, кроме желания настучать друг другу побольнее, у нас с ней никаких не было. Так, знакомая, по занятиям у Козьмы, да и только.

— В любом случае, князь — наш человек. Ладно, свободен. Через пару дней все тебе привезут. Я вижу, ты серьезно подошел к этому делу, даже смету составил и расписал, где что брать.

— А что еще делать бедному школьнику на каникулах, сидящему взаперти под домашним арестом?

— Правильно, молодец. Вживаешься в роль. Так держать. Ну а теперь иди, у меня действительно много дел, Саша, — почти ласково сказал граф.


Ну вот что делать, когда нечего делать? Лазить по сети, конечно. Ну поскольку здесь Российская Империя была первопроходцем и монополистом в части информационных технологий, что кардинально отличалось от положения в нашем мире, то и сеть называлась не Интернет, а Электросвязь, и была разработана в свое время Императорским Научным Центром в Петергофе, а не в ЦЕРНе или АРПе. Здесь кибернетика никогда не была продажной девкой капитала и лженаукой, а наоборот, развивалась и поддерживалась с подачи императорского двора. И соответственно, развитие шло семимильными шагами, с целью обогнать всех и стать первыми. Ну а кланы, так или иначе к этому причастные, вкладывали в прикладную науку и развитие технологий огромные средства. Так что я уже не удивлялся, устал удивляться процессорам «ШуВ» клана Шуваловых-Воронцовых, дисплеям «Эрикссон» (ага, вот во что превратилась телефонная фабрика в Санкт-Петербурге, так и шведский промышленник стал русским подданным) и ноутбукам «Нокиа» (ага, та самая, финская, а Финляндия входила в состав Российской Империи). Ну а там и Морозовы, и Трубецкие, и те же Воронцовы… Так что увидев кириллицу вместо латиницы на высокотехнологичном оборудовании я лишь про себя отмечал, что значит это показатель качества. Да, то, что не удалось сделать СССР и потом РФ, сделала императорская Россия. Ну правильно, отсутствие революции и войн, долбодятлов-партработников со своей дебильной руководящей ролью и всеобщая тяга к науке и предпринимательству принесли свои вкусные плоды.

Полазив по сети, я нашел несколько социалок — РусБук, «На связи», «Имперфото» и еще с десяток поменьше. Оригинальные аналоги Фейсбука, ВКонтакте и Инстаграма… Интересно, что-то про Брина и Цукерберга в этом мире и не слышно, есть какие-то сети в САСШ, но опять же ситуация ровно противоположная, для меня сюрреалистичная. Трудно представить, что весь айти-мир теперь не под матрасниками, а под российским орлом. Трудно, но, черт возьми, приятно!

Ладно, зарегистрируемся и начинаем серфить. Надо только какую-то авку левую выбрать и псевдоним, только последний лох в моем положении подпишется реальным именем и поставит селфяшку. Тэкс, надо какую-нибудь морду страшную выбрать… Навь я или нет? И ник «Кащей Бессмертнов» подойдет, школота я или нет? Ну а доколебутся — котика поставлю. Сильно доколебутся — найду котика, лижущего яйца.

Раз уж косим под школоло, надо будет и модель поведения выбирать соответственную. Город, школа — ага, так я и выложу все, нет, обойдетесь. А что тут говорит мой айпи? «Адрес не найден?» Ну естественно, тупо было бы считать, что Князевка не прикрыта местным провайдером. Еще лучше. А если понадобится легендироваться… Что тут у нас из учебных заведений пожиже и помноголюднее есть? Ага, вот и она, Всеобщая императорская гимназия, аж десять тысяч учеников и комплекс из нескольких зданий, разбросанных по городу… И как раз для всех — разночинцы, категория не категория, все сословия. Пусть ищут в случае чего Бессмертнова там. Что еще интересует нынешнюю школоту? Ну, изобретать особо не будем, просто возьмем профиль какого-нибудь школьника-раздолбая моего возраста, не сильно обезображенного интеллектом, и скопируем оттуда группы, в которых он состоит. Готово! Теперь повторим это для всех социальных сетей, и я теперь школоло в законе. А вот второй профиль… Второй надо делать с умом, под ним я буду работать на профессиональных сайтах, тут школьник не прокатит. Сделаю профиль студента Санкт-Петербургского Императорского Университета, одного из двенадцати Императорских Университетов в Российской Империи. Благо там обучается… ого, аж пятнадцать тысяч человек! Ну одному студенту, разночинцу Ивану Глинскому (есть такой или нет, мне до фонаря), место найдется. Зато умненький-благоразумненький, не будет заниматься политотой и пропагандонством на радость киберохранке, только наука и прочее получение знаний на будущее. Ах да, рожа… Ну поступим как в мое время делала всякая шелупонь из сопредельной, ставящая местом жительства вместо Жмеринки и Бердичева Сан-Франциско или Нью-Йорк, а рожи брала с рекламных фоток западных сайтов, что, впрочем, было напрасным трудом — в друзьях-то половина из местных оставалась, список друзей выдавал страдальца с головой. Ну фотку мы немного подкорректируем, чтобы ее нельзя было найти поиском, исказим пропорции, заменим фончег… И вот, готово. Иван Глинский с англосаксонской рожей, смахивающий то ли на метросексуала, то ли на других рвотносексуалов на фоне Адмиралтейства, с ухудшенной детализацией — грамотному взгляду видно, что фейк. Да и ладно. Лучше поставить чужую фотку на картинке вместо загадочной аватарки, чтобы все подумали, что скрываешься под чужой личиной красавчика потому, что в жизни ты жирный прыщавый задрот с богомерзкой рожей. Я не Гюльчатай, и требовать открыть свое личико в проф акке никто не будет, ну за исключением понятно кого.

Я довольно оглядел творение рук своих. Все вроде аутентичненько. Можно обсасывать в группах темашки. А, да, еще полазить по словарям современного молодежного сленга, чтобы быть в теме, а то эти малолетние шакалы жопой чуют чужака.

Так, а вот что у нас с местным аналогом Роскомнадзора? Надо нарыть местные аналоги ТОРа и прочих фригейтов. Что-то я сомневаюсь, что местные власти лояльно относятся к той тематике, которая мне может понадобиться. Не, не порно во всех его видах, предпочитаю просмотру участие, а скользкой тематике, вроде оружейной, хакерской и прочей. А также криминальному ремеслу. Я должен быть в теме, так как это обязательно пригодится в будущем. Ну а то, что все запросы из Князевки обязательно проходят через локальный сервер поселка и на нем стоит аналог СОРМа, я даже не сомневался, глупо было бы думать обратное.

А что у нас с языками разработки, местный аштээмэл есть? Должен быть, на чем же это все делается. Точнее, сам язык разметки только для этого и существует, а вот местные джаваскрипт и пых, языки серверной и клиентской частей надо подучить, хотя веб-дизайном и не планирую заниматься, тут и без меня конкурентов хватает, ниша плотно забита. Так, поищем… Вот они, родные… Не, точно не родные. Точнее слишком уж родные, все на русском, что доставляет и вводит в культурологический шок, когда вместо «IF-THEN-ELSE» видишь «ЕСЛИ-ТО-ИНАЧЕ», как и остальное. Ну что, время есть, можно пока попробовать…

Так я и провел два дня до приезда оборудования, занимаясь тем, что пробовал делать простейшие сайтики, параллельно вникая в «РАЗМ» (это так здесь назывался HTML), «СЦЕНАР» и «ПРЕПР». Да, учиться и еще раз учиться. Заново. С нуля. Что ж я такой за неудачливый попаданец, точнее вселенец? Не попрогрессорствуешь даже, все не глупее, а то и умнее тебя… Да еще и сместившийся вектор развития подгадил. Айти — сразу в минус. Можно забыть все операционные системы и языки программирования, это здесь другое. Всю электронику — заново, учитывая совершенно другую элементную базу. Естественные науки остались те же, хотя… учитывая наличие небольшой магии, некоторые законы этого мира тоже идут псу под хвост. Ну поскольку я никогда не занимался и не планировал заниматься теоретической физикой, да и черт с ней, элементарная остается той же. Да, пожалуй, и все. Поскольку другими хайтек-отраслями типа авиации и космонавтики я не занимался, пошел служить. Так что я сейчас действительно откатился до уровня средней школы на момент ее окончания. А дальше — рано еще загадывать. Можно, конечно, проштудировать учебники, повторить все и сдать экстерном — а оно мне надо? Не думаю, что двенадцатилетнему вундеркиндеру будет комфортно сразу перескочить в вуз. Так что как решит старший, а так я с удовольствием вола попинаю, параллельно с учебой, которой я могу заниматься задней левою ногой в силу уже пройденного. Могу даже в школе не появляться, ничего не потеряю. А ведь действительно мне сейчас там появляться противопоказано, отношения в школьном социуме, выстроенные прежним Сашей, могут фатально сказаться на легенде, как бы действительно не пришлось сдавать все экстерном, чтобы не спалиться. Ну об этом пусть у графа голова болит, все-таки он гений разведки и контрразведки, раз добрался до самого верха. Ему и карты в руки.

С этими мыслями я и обставлял свою лабораторию, привезенную в ящиках на «черном воронке», как я мысленно окрестил про себя черный закрытый фургон СБ, типа нашего «фольксвагена транспортера». Содержимое ящиков меня приятно порадовало, все-таки не пожалел граф денег. Конечно, для подростка это было слишком шикарно, но я-то был не обычный подросток. Все то, о чем я мог только мечтать, и что в нашем мире мне никогда не светило купить на мое, пусть и хорошее, денежное содержание. Да и толку — оно бы большую часть времени простаивало, хобби заниматься некогда, основное — служба. А вот теперь появилось время заполнить пробелы.

Эх, вот о чем я не подумал! Надо было заказать еще микроволновку и маленький холодильник, а то бегать в кухню за горячим бутербродом или холодной минералкой — ног не напасешься. Ну что же, хорошая мысля приходит опосля, вздохнул я. Ладно, сделаем пометку на будущее — вдруг что обломится и остальная часть сарайчика отойдет в мое полное и абсолютное пользование, сральник за стеной и копошение и позвякивание ведер, когда охрана в очередной раз решала заняться парково-хозяйственной деятельностью, меня раздражали.

— Можно?

Я аж вздрогнул от неожиданности. Привычка графа перемещаться бесшумно и входить без стука раздражала еще больше. Надо будет большую-пребольшую щеколду на дверь прикрутить, а то не только святой Кондратий может хватить от неожиданности, а и колба с кислотой из рук выпасть, и что тогда?

— Да, конечно. Прошу, — я сделал приглашающий жест.

— Хорошо обустроился, — Старший провел рукой по стене. — Признаться, сначала не верил, что все получится. Думал, бросишь все на полпути, как…

Ну я понял, понял, что ты хотел сказать. Как твой Саша. Только вот я не он, пора бы к этому уже привыкнуть. Я рос не в семье графа, и, хотя родители для меня ничего не жалели, бюджет был скуден, мы были мягко сказать небогаты. Даже до среднего уровня не дотягивали. Приходилось ужиматься, выкраивать, и использовать любую подвернувшеюся возможность на полную.

— Спасибо, папа. Я стараюсь. Тем более, когда позволяют возможности.

— Ну показывай, — он кивнул на комнату.

Тут меня не надо было упрашивать. Граф тоже на какое-то время превратился в мальчишку, с любопытством следил за тем, как я тестирую осциллограф, понюхал дымок канифоли от паяльника, прилип к окулярам микроскопа. Да, похоже детство у тебя счастливым не было, в отличие от моего. А в химпредбаннике граф ничего трогать не стал, лишь опасливо покосился на еще нераспакованную посуду в поддонах, затянутых пленкой. Запомним на всякий случай — поскольку вечера семейных откровений у нас не были традицией, а граф о себе рассказывать ну совершенно не любил, крохи информации я снимал по малейшему изменению поведения.

— Да, кстати, — он обернулся в дверях. — Ты хотел отдохнуть на природе?

— Хотел, — признался я, тоскливо оглянувшись на только что обретенную лабораторию. Теперь уж не хочу, да я от этого не оторвусь. — Раньше.

— А вот это уже мне решать, — сказал граф. — Так надо.

— А куда?

— К Козьме.

Ну-у блин… Так жестко обломать…

— Не вижу здорового энтузиазма?

— Есть, Ваше Превосходительство! — набрав воздуху в грудь побольше, рявкнул я так, что граф поморщился и потряс мизинцем в ухе, как после попадания туда воды.

— Ладно, поясню, — смягчился граф. — Творится что-то непонятное, какие-то нездоровые шевеления. Поэтому лучше тебе будет на природе пару недель отдохнуть и с дедом позаниматься. Тем более, что это в твоих же и моих интересах.

— Хорошо. Когда выезжаем? — спросил я.

— Завтра поутру. Только не выезжаем, вылетаем. График у меня плотный, завтра мне надо успеть попасть к Государю, так что я тебя заброшу к Козьме и дальше, по своим делам.

На следующее утро я встал пораньше, подхватил собранный заранее вещмешок и, перекусив кофе с бутербродами, уже ждал графа снаружи.

— Ну что, едем?

— Куда собрался? — с удивлением спросил граф.

— На вертолетную площадку, — с недоумением сказал я.

— А мы на ней, — граф кивнул на небольшую поляну перед домом, внутри ограды.

— Вот как?

— Да, — граф достал рацию. — Мы готовы.

С севера послышался шум турбины, и через пару минут перед нами на поляну сел легкий пассажирский вертолет, похожий на большого лупоглазого жука из-за огромного остекленного блистера кабины. А вот двойной несущий винт наводил на мысль об одном смутно знакомом КБ, которое и специализировалось на двухвинтовых машинах, и которые закупало в том числе и ФСБ. Неужели «Камов»?

— «Камов»? — озвучил я мысль.

— Ну да, — удивленно ответил граф. — У вас тоже?

— Да. Камов и Миль.

— Ну, насколько я помню, Миль работал конструктором у Камова, когда купцы Камовы решили заняться авиацией. У нас два основных производителя — Камов и Сикорский.

— В нашем мире Сикорскому пришлось бежать. И теперь на его вертолетах летают в САСШ.

— Странный у вас мир, — хмыкнул граф. — Ну что, пошли?

После взлета я прилип к окну-иллюминатору. Теперь я хорошо мог рассмотреть Князевку с воздуха. Большой поселок, очень большой. С высоты — просто игрушечный, среди зелени деревьев и полей. Но долго мне так любоваться не пришлось, вертолет развернулся, и взял курс на запад.

Под нами тянулись леса, зеленые легкие рабочего Питера, с экологией у которого было не очень — надо сказать, чему я удивился, побывав впервые в нем в детстве — это черный снег на улицах. И дикая загазованность. Единственная отрада и самый чистый воздух, которым я когда-либо дышал — это когда часа в четыре утра встаешь и ветер дует с Финского залива. Вот тогда еще не проснувшийся город дышит свежим воздухом. А потом начинается все то же самое.

А вот и знакомое место, которое я до этого видел только с земли — отселок деда Козьмы. Эти до боли знакомые места, несколько изб… А вот и сам дед Козьма у околицы, прижав ладонь ко лбу на манер козырька смотрит на заходящий на посадку вертолет. Интересно, у него в сарае ПЗРК есть от незваных гостей? Наверное, в его оружейный склад он нас не приглашал, а мы сами не лазили. У отставного ФСОшника, если обозначать его по-нашему, все, наверное, есть.

Вертолет мягко приземлился спружинив колесами шасси, прекратила свое пение турбина, изменив тон, винты замедлились, и, наконец, встали. Старший спрыгнул на редкую травку первым, принял у меня вещмешок.

— Ну вот, сдаю его вам, Ваше Превосходительство.

— Сказал? — дед неодобрительно посмотрел на графа, затем на меня.

— Сказал, — вздохнул граф.

— Ну и ладно. Усердней будет. Так?

— Так точно, Ваше Превосходительство! — выкатил грудь и глаза я.

— Ладно, хорош паясничать, — поморщился Козьма. — Насколько ты его мне отдаешь?

— Пока не надоест. Вам, в смысле, а не ему, его мнение меня не интересует. Та и то дело, про которое я вам говорил…

— Хорошо, Алексей. Пусть так, — Козьма положил мне руку на плечо.

— Я улетел, Государь Император ждать не любит, — граф обменялся с Козьмой рукопожатием, и пошел обратно к машине.

— Ну все, малой, иди осваивайся на своем старом месте, — Козьма посмотрел, как вертолет сдувая прошлогоднюю палую листву поднялся в воздух. — Я так понял, то, чему я тебя учил, ты успешно и с удовольствием забросил? Теперь у тебя будет мно-ого дел, я тебе обещаю.


— Готов! — лезвие катаны замерло в миллиметре от моего горла. — Как таких, как ты, только держали на службе?

Как-как… Очень просто. Обижает дед, обижает. Хотя и не особо обидно. Козьма был феноменальной боевой машной, куда там спецназу… Видно, что штучный товар, причем очень дорогой.

— Повторили, — дед убрал иайто.

Сегодня у нас была катана. А до этого — мечи, сабли, шашки… Что-то пунктик у деда на холодное оружие. Смысл какой? Старинное церемониальное холодное оружие у гвардии? Оно устарело в современных условиях напрочь.

— Ладно, перерыв. — дед словно читал мои мысли. — Думаешь, я просто так тебя с железками гоняю? Охранник должен уметь фехтовать, причем быть при этом не спортсменом. Потому что на приемах, где присутствует Император, кроме церемониальных клинков никакого другого оружия нет, и быть не может, охрана не пропустит. А заговорщики могут быть из числа военных, уж они, поверь, рождаются с саблей в зубах.

— Охрана — это вроде как не по моей части.

— Но по моей. А значит, будешь делать то, что я скажу.

— Ну я как бы и не против, — пожал я плечами. — А катаны зачем и иайдо?

— А вдруг тебя к япошкам занесет, как… — ну понятно, дед чуть не проговорился. Интересная у него была боевая молодость. — И тогда катана может спасти жизнь. И иайдо тоже.

— Как? — надо раскрутить деда на время охренительных историй.

— Да было дело у одного моего знакомого. Неважно. Важно только было то, когда у него не было оружия, которое отобрали при входе, у того, к кому он пришел, была стойка с любимыми мечами, как у некоторых японцев. Ну и знакомый воспользовался этой катаной. Резня была жуткая, — дед непроизвольно потрогал бок. — В результате семь-один в его пользу и голова оябуна как украшение на письменном столе. Ладно, чего встал, уши развесил? Работаем!

И такая погребень каждый день. Это до обеда. А после — работа с энергетическими языческими практиками.

— Запомни, вас, наследников Рода хранит Бог Чур, тот, кто стоит на страже всегда, родовой славянский бог, очищающий, защищающий и избавляющий от всего нечистого и злого. Подключаемся к его эгрегору.


Мать Земля, расступись!

Чур Родной, появись!

Мать Земля, расступись!

Чур Родной, появись!

Встань! Пробудись! В силах явись!

Чур Родной, Владыка Земной,

Ты родовичей привечай, оберег давай

От навей, от хворей, от иного горя,

От чужого люда и от всякого худа!

Коло наше раскрути,

Силу Божску в нас буди! Гой!


Как учил дед, я представил посреди комнаты огромный дуб. Дуб в семь обхватов, с шершавой толстой корой. Огромные корни, уходящие вглубь, в глубину Рода, могучие ветви, раскидистая крона с зелеными листьями… И дуб ожил, встал ровно, листья на нем зашевелились, словно от дуновения ветерка, и заблестели, как от влаги дождя. Я почувствовал тепло и то, как в меня вливается огромная сила, моя Родовая сила. Тело стало как будто из чистой светлой энергии, а голова — ясной, звенящей, что ли, даже не знаю, как это передать словами. Я почувствовал себя суперменом, готовым свернуть горы и что-нибудь еще такое учудить. Я упивался этим ощущением силы, которую мне дала общность моего Рода и защита Чура.

Ну и после таких медитаций дед всегда переходил к практике, закрепляя навыки прикладной биоэнергетики, боевой то есть.

— Ну, теперь попытайся ориентироваться вслепую, — дед завязал мне глаза.

Я обратился в слух, и тут же огреб несильный удар по корпусу сбоку.

— Я чему тебя учу, балда? Не ушами надо слушать, а включать ауру!

Я попытался сконцентрироваться на своих ощущениях, вызывая в голове видение радужного энергетического кокона и его деформацию. Ага, легкое колебание и ощущение тепла на десять часов… Зашаг, удар!

— Близко, — слышен смешок деда, — но не очень.

И тут же прилетает небольшой, но обидный, пендель. Ах, так?

— Не злись, злость закрывает каналы восприятия, — откуда-то сбоку долетает голос деда.

Это он прав, надо успокоиться. Ладно, где же ты? Ага, на четыре часа… Уход на присед с поворотом, удар правой ногой…

— Уже лучше, — слышу я голос деда. — Продолжаем.

К концу недели я уже неплохо ориентировался видением аурой, дед теперь уже не мог подкрасться ко мне незаметно.


В тот день деду как раз позвонили. Было у него средство связи, как не быть? Спутниковый телефон «Инсат», здоровенный такой, с черной резиновой антенной-сосиской. И случилось это как раз после обеда, в момент, когда я уже превдкушал грядущие полчаса сиесты. Ага, щаз.

— Да, — дед отвернулся от меня, и пошел к двери. — Где? Да, понял. Какая точка? Хорошо, ждите, выезжаю.

— Вот так, малой, — сказал дед отстраненно, складывая антенну. — Придется тебе посидеть одному. Справишься?

— А может быть, я с вами? — озабоченность деда была заметна невооруженным взглядом.

— Хорошо бы… если бы тебе не было двенадцать. Поддержка не помешала бы.

— Мой биологический возраст — помеха небольшая.

— А ты способен вот так, действовать без жалости к врагу как раньше? Не задавая вопросов и не рефлексируя?

— Если будет приказ, — пожал я плечами.

— А без приказа? Приказа-то не будет, это «черная» операция.

— Из серии «настамнет»?

— Примерно так. И преступая закон?

— Не знаю. Не пробовал. Преступать закон, в смысле.

— Вот то-то и оно, — вздохнул дед. — Поэтому и сиди на заднице ровно. Сам справлюсь.

— Хорошо. А как тогда мотивируете это вы? — спросил я.

— Это надо для Империи и Государя. И санкция у меня на это есть. Всегда.

— «Лицензия на убийство», как у одного из персонажей фильмов?

— Не знаю, про что ты говоришь, но примерно так.

— Я с вами, — твердо заявил я. — Пусть и без приказа, но за царя и отечество.

— Ты твердо решил? Ведь граф, когда узнает, твое участие не одобрит?

— Давайте уже собираться, — я взял вещмешок, нащупав в нем через брезент кобуру «Вальтера».

— Нет, не бери ничего с собой. Все будет, — предупредил дед. — На тебе ничего не должно быть, кроме одежды. Никаких приметных вещей, да и вообще, вещей с собой не бери.

— Хорошо. В курс дела введете?

— По дороге.

Дед был запасливый, однако. Наконец-то я узнал, на чем он добирался на свою заимку. После того, как мы вышли из дома, дед рванул, как оглашенный в одному ему известном направлении, в сторону леса. Прошагав так пару километров по просеке, дед вышел к большой лесной прогалине, с виду совершенно пустой.

— Что видишь?

Ну глазами я не видел ничего. Закрыв глаза, я попробовал ощупать место перед собой. Нет, ничего, только вот неясное ощущение чего-то большого и тяжелого метрах в десяти, дальше не добью.

— Вон там что-то есть, — я махнул рукой перед собой.

— Молодец, — хмыкнул дед. — А теперь?

Я открыл глаза. А это-то откуда взялось? Бревенчатое строение с высокой крышей появилось как из ниоткуда.

— Но как?

— Морок, — коротко ответил дед. — Если не наткнешься на стену, не увидишь.

Я изумленно посмотрел на деда. Вот это дела…

Дед подмигнул мне, и пошел к строению. Открыл какой-то хитрый замок, распахнул одну створку. Через открытую дверь я увидел блистер вертолета. Маленький такой вертолетик, типа двухместного «Робинсона». Ай да дед!

Дед тем временем открыл вторую створку, и протянул мне крюк.

— Вон там, видишь, кольцо в земле? Зацепи за него.

Я пошел с крюком в руках, за мной тянулся привязанный к нему трос.

— Готово!

Дед кивнул и нажал какую-то кнопку на стене ангара. С натугой и гулом платформа с вертолетом на ней вылезла из бревенчатого проема, и поползла по направляющим, проложенным в траве. Дед опять нажал на кнопку, и платформа застыла.

Ну тут опять священнодействие, к которому дед видимо никого не допускал — предполетная подготовка. Дед раскинул сложенные до этого лопасти, что-то там похитрил, помудрил, залез в кабину…

С чихом мотора лопасти начали раскручиваться. Дед кивнул, потом остановил мотор…

— Давай, садись, — крикнул он мне из открытой двери кабины.

Я не стал себя упрашивать, и, подойдя к машине, сел на правое место. Дед молча протянул мне защитные наушники.

Дед завел мотор, взялся за управление, и поляна поехала вниз, а мы неторопливо поднялись над деревьями и легли на курс, покидая заимку.

Глава 8

Главный врач Военно-медицинского Имперского госпиталя встречал важного гостя. Князь Голицын являлся одним из попечителей, но лично бывал редко. Сегодня же — приехал сам.

— Как мальчик?

— Стабилен. Можно сказать, что ему очень повезло. При взрыве лишь чуть зацепило лицо и левую часть тела. Поэтому ожоги не обширные, удалось обойтись без серьезного хирургического вмешательства. Ну и одежда чуть спасла от горящего бензина.

— Насчет пластики что решили?

— Искуственную кожу ему подсадили, но рубцы на ближайшие полгода останутся. Не такие выраженные, конечно, но пока будут. Анджей слаб, чтобы прямо сейчас начинать серьезные процедуры. Поэтому я рекомендую с этим повременить. Добиться полного выздоровления, стабилизации в психическом плане, подготовить через год к целой серии операций. Тогда окончательно его и подлатаем.

Граф посмотрел на картинку с камеры из палаты, выведенную на широкий дисплей. На белоснежной кровати спал мальчишка, опутанный трубками от хирургических аппаратов. Последний наследник клана Потоцких. И единственный, кто буквально ценой собственной жизни отомстил убийцам деда.

— Хорошо. Надеюсь, за этот год проблемы с внешностью будут не самыми главными.

Мужчина в накрахмаленном халате лишь хмыкнул:

— Ну, вы уж нас совсем за коновалов не держите, Лев Васильевич. Да, шрамы будут заметны, но не так, чтобы от парня шарахались. И, как я уже говорил, неудобства они доставлять не будут, никакой специальной обработки на ближайший год не потребуют. Не будет ни трещин кожи, ни сукровицы при поворотах головы или спортивных занятиях. Чисто временный косметический эффект.

— Понял, понял, — князь поднял ладони, — сдаюсь. Вы в своем деле самый лучший, поэтому просто буду следовать вашим рекомендациям… Когда с Анджеем можно поговорить?

— Через пять минут. Мы как раз выводим его из состояния медикаментозного сна. Единственная просьба — не вываливать на парня все проблемы одновременно. Все же он пока слаб. На беседу минут десять, не больше.

— Достаточно. Просто хочу донести до него, что несмотря на весь ужас утраты, он будет не один и никто его не бросил. Поддержим, по мере сил.

* * *

Ритмичный писк аппаратуры, слабый запах антисептика. Теплая простыня поверх. Волколак лежал, приходя в себя и анализируя новую информацию. Похоже, он удачно закончил первый этап операции внедрения. Все, как было спланировано.

Группа боевиков проникла в поместье Потоцкого и ликвидировала охранника и старика. Теперь из ближнего окружения нет никого, кто мог бы опознать мальчика. Второй наемник начал работать в доме буквально неделю назад и вряд ли успел запомнить особенности поведения Анджея. Походка, речь, поведенческие маркеры. Для того, чтобы в голове подобное отложилось, надо прожить вместе с охраняемым объектом несколько месяцев. Так что с этой стороны — возможность прокола минимальная.

Нанятое анархистское отребье для отвлекающего удара попало под ответный удар княжеских бойцов. Возможно, кто-нибудь и выжил, но все следы в любом случае приведут к уничтоженному Вагизу. А тот изображал всего лишь вооруженное ограбление. Тем более, что Юзеф Потоцкий получил на днях в банке приличную сумму наличными для будущего проекта. Вздорный старик слишком любил действовать по старинке, передавая деньги из рук в руки. Вот за это и поплатился. Так, по крайней мере, должны думать полицейские.

Ну и последним фактором будет правильно отыгранная легенда о частичной потере памяти. Посттравматический стресс — это не шутка. Особенно для одиннадцатилетнего мальчишки. А подставленное под пылающий бензин лицо вряд ли теперь смогут сравнить с «эталоном». Даже двоюродные дядьки и тетки не смогут отличить Волколака от оригинала. Тем более, что этот самый оригинал уже навсегда пропал в бездонных топях.

Приглушенные шаги. Шелест открывшейся двери. Похоже, пора просыпаться и знакомиться с гостями.


— Здравствуй, Анджей. Как себя чувствуешь?

Волколак зацепился краешком сознания за остатки спутанных мыслей, чтобы не выдать узнавания. Для пацана стоявший рядом могучий старик с седой бородой — чужак. Ты его не видел раньше и не знаком.

— Здрав…

Мальчик закашлялся, но подведенная ко рту трубка подала порцию воды, после чего пациент смог перевести дыхание и прошептать:

— Где я?

— В госпитале. Во время взрыва тебя сильно приложило, теперь лечишься.

— Взры… Дедушка!

Стоявший с другой стороны доктор придержал слабое тельце:

— Лежи, Анджей, лежи! Все нормально, ты среди своих. Больше никто тебя не обидит.

— Они убили дедушку! И смеялись, что потом убьют меня.

— Уже не убьют. Ты со всеми поквитался. Сгорели заживо.

— А я?.. Со мной что? Левое плечо не чувствую совсем.

— Анестезия, завтра утром уже пройдет.

Князь с грустью смотрел на парнишку, у которого половину лица скрывала марлевая повязка, обильно пропитанная антисептиками. Вот так вот. Худо-бедно жил с дедом, готовился поступать в училище. И за одну ночь лишился семьи и здоровья. Для домашнего мальчика это наверняка будет сильным ударом. И как вытащить его из случившегося кошмара? Как подарить хотя бы луч надежды?

— Анджей, помнишь меня? Я твой сосед. Голицын Лев Васильевич. Мерзавцы, что атаковали ваш дом, целились в меня. Благодаря вам атаку сорвали, всех бандитов уничтожили. Но именно твоя семья понесла самые тяжелые потери. Поэтому я хочу предложить тебе опекунство. Чтобы к твоему наследству никто не вздумал лапы протягивать, да и чтобы одному в пустом доме не мыкаться. Поэтому неделю-другую ты пока здесь отдохни, здоровье восстанови. Я еще потом заеду, мы в деталях все обсудим. Пока же обещаю, что окажу тебе всю необходимую помощь.

После долгой паузы мальчишка ответил:

— Я согласен… И можно мне с дедушкой будет проститься?

— Ты пока еще слишком слаб. Но потом обязательно съездим на кладбище, помянем. Сейчас же отдыхай. Это важнее.

Выйдя из палаты, князь вздохнул:

— Вот откуда только гниль эта берется? Старика не пожалели, мальца взяли в заложники. Чистишь, чистишь авгиевы конюшни, а все равно по углам сидит зараза и проявляет себя…

* * *

Лоренцо Герра смаковал янтарное вино, налитое в высокий бокал. Сегодня у господина приора был праздник. Сегодня по сложной цепочке связи добралось столь долгожданное сообщение: «Волколак на месте, первый этап закончен».

А ведь не верилось. Грыз, грыз подспудно червяк сомнения. Все же Российская Империя, это не Восток и не азиаты с их хитровывернутым мировозрением. У русских все куда сложнее, запутаннее, с этим их родовым и клановым сознанием. И организовать успешную комбинацию против аристократов — это вообще из разряда фантастики. Потому как своих высокопоставленных персон многочисленные частные службы безопасности прикрывают по высшему разряду.

Поэтому получив весточку, Лоренцо смог перевести дыхание. Сегодня он сделал очень важный шаг к будущей сияющей вершине. Сегодня лучший из его воспитанников начал игру, в которой ставки как никогда высоки. Но, учитывая уровень его подготовки и послужной список, проколов быть не должно.

Все ниточки, ведущие к агенту, обрублены. Доступная информация выучена и будет использоваться как положено. Односторонняя связь со спящей агентурой предоставлена. Теперь только ждать. Но ждать не с мыслями «как оно там», нет. Теперь ждать момента, когда следующий этап плана будет выполнен. Когда оборотень с чужой душой будет выявлен и на него нужно будет расставлять силки.

Пока же — готовиться к проведению ритуала. Подбирать нужных специалистов. Скрывать от непосредственного руководства детали проводимых мероприятий. Аккуратно подводить сильных мира сего к мысли, что именно он, приор ордена Святой Марии, достоин большего, чем нынешний пост. Потому что только ему удается невозможное. И только он способен спланировать, организовать и добиться выполнения любого плана, каким бы авантюрным тот не казался на первый взгляд.

Значит, аналитики продолжают общий мониторинг открытой информации, как всегда. Публичные источники, слухи, сплетни. Никакого направленного внимания. То, что нужно будет узнать, Лоренцо и так получит. Не сейчас. Не сразу. В свое время. Сегодня же вечером он будет пить вино и чувствовать, как проклятые зерна сомнений исчезают из его души. Он — сильный. И он справится. Тем более, когда в его руках отлично подготовленные инструменты, на создание которых ушли годы. Но — результат стоит того.

Про мальчишку, чье место занял Волколак, приор не думал. Он никогда не оглядывался назад, где оставались трупы и чужие изломанные судьбы. Ему некогда было интересоваться подобного рода мелочами. Его ждал Олимп.

* * *

Поздно вечером князю позвонили из госпиталя. Приложив к уху тонкую пластику смартфона, Голицын поинтересовался:

— Что стряслось, Михаил Петрович?

— Вы просили сообщать, если что будет интересного. Так вот, не знаю даже, как правильно сформулировать. Похоже, психотравма для мальчика стала дополнительным толчком в развитии способностей. Конечно, для обучения чему-то серьезному он уже слишком взрослый, ведунов начинают тренировать с пеленок. Но одну интересную вещь мы успели отметить.

— Какую? — заинтересовался старик.

— Парень может возвращать свои эмоции и ощущения человеку, который их вызвал. Слабо, но у меня пара сестричек как раз обучены подобные вещи отмечать, они и доложили.

— Эмоции?

— Да. Там целый коктейль из эмпатии и поведенческих алгоритмов. Не стану отнимать ваше время, постараюсь чуть позже наблюдения собрать воедино и переслать одним документом.

Поудобнее устроившись в кресле, князь уточнил:

— А результаты осмотра клана Потоцких у вас есть? Ничего там подобного не мелькало? Все же любые новые техники всегда на карандаш берут.

— Скорее всего, что-то из старых семейных наработок. И вряд ли мальчишку специально учили. Я думаю, это умение проявилось именно на фоне нынешнего стресса.

— Понял. Тогда подожду ваших выводов. Заодно подумаю, как это можно использовать.

— На этом пока все.

Закончив разговор, Голицын задумался. Крутилось что-то в глубине подсознания, пыталось пробиться наружу. Эмпатия? Ведуны? Нет, не это… Зеркало. Точно — оно! Был, был такой забавный персонаж лет тридцать назад. В Туркестанском военном округе мелькал. В контрразведке работал. Мог любого человека к себе расположить, был способен настроиться на самого упертого. После чего пел задержанный субъект, в любых грехах каялся. А всего лишь — правильное отражение нужных внутренних особенностей характера обратно. Отзеркалировать, так сказать. И выходит, что Анджей чем-то подобным обладает. Очень интересно.

Кстати, все тот же майор в беседе за кружкой спиртосодержащего напитка посмеялся, когда ему про всякие штучки спецназовцев рассказывали. Потому что от снайперской пули никто не застрахован, а при ближнем контакте контрразведчик мог скрутить любого здоровяка, просто послав ему тот или иной образ. А уж если кто сдуру сумел боль причинить, так она вся многократно усиленная назад возвращалась.

Надо будет предупредить службу безопасности, чтобы подыскали нужных преподавателей. Вполне возможно, что будущий воспитанник сделает неплохую карьеру хоть на военном, хоть на гражданском поприще. Главное, не запустить и начать работать с ним с первых дней.

* * *

Белобрысый крепыш крутился по городу уже второй час. Изображал из себя разносчика заказной корреспонденции, посматривал в мятую бумажку, разглядывал номера домов. Заходил в присутственные места, затем снова возвращался на улицу и двигался дальше. Любой другой на месте Лопатина уже давно бы плюнул на перепроверки и отправился прямиком до нужного места, но бомбист никак не мог отделаться от ощущения, что ему в спину уперся чужой взгляд. Причем нутро намекало, что пока нет непосредственной угрозы жизни, ты не под облавой. Скорее всего, какая-то глазастая сволочь зацепилась и теперь ползет следом, пытаясь понять, чем же именно добрый молодец заинтересовал. Но это пока, еще полчаса-час и топтун почует неладное. Потому как пакет с макулатурой уже изрядно отощал, да и время ближе к вечеру. Поэтому надо решаться, как быть и что делать. И, судя по всему, придется хвост рубить жестко. Потому что на тайную квартиру тащить за собой соглядатая — это подписывать смертный приговор сразу и без вариантов.

Был у анархиста один трюк, который отрабатывал многократно и надеялся, что спасет шкуру при случае. Вот сейчас и проверит, как он сработает. Ноги сами потихоньку несли к нужному парадному. Старый доходный дом, боковой подъезд, через который таскают ранним утром отходы и белье в прачечную. После обеда сюда никто и нос не кажет. Но если не знаешь, то вполне можно посчитать, что уставший работник возвращается в свою квартиру. Поэтому встанем рядом с пошарпанным крыльцом, проведем подошвами о старинный, стертый тысячами ног декроттуар, счищая налипшую грязь с ботинок, отряхнем брюки. Дадим возможность соглядатаю подобраться поближе. После чего усталой походкой взберемся к тяжелой двери и шагнем внутрь. Здесь надо сразу принять вправо, в крохотную узкую нишу, которая с улицы даже с распахнутой дверью никак не проглядывается. И затаиться, задержав дыхание. Если в ближайшие пять минут никто не зайдет, можно уходить через черный ход и считать, что померещилось.

Но чутье не подвело. Минуты не прошло, как неслышно приоткрылась дверь и внутрь шагнула щуплая фигурка. Подождав мгновение, пока чужак не сделает шаг вперед, охотник тенью скользнул за спину, схватил левой рукой за горло, вгоняя правой нож в спину. Отработанный удар в почку, исключая любую возможность сопротивления. Привалив топтуна на грязный пол, чуть развернул к себе и еще дважды ударил в сердце. После чего быстро начал шарить по карманам. Жетон, чуть мелочи, пистолет в кобуре на клипсе. Это с собой, потом избавимся. Надо, чтобы дворник или кто из жильцов в первый момент не поднял панику. Пока еще к неопознанному оборванцу городовой доберется, пока раскачается, а сейчас каждая минута дорога. Но если кто глазастый заметит, что убитый принадлежит к полицейскому управлению, тогда вся государственная машина начнет крутиться очень быстро.

Лопатин отстраненно отметил, что перед ним не парень, а девушка. И умелая была, зараза, как ни пытался вычленить ее в потоке людей на улице, умудрялась держаться в тени. Но сейчас уже не важно, кто здесь, хоть монахиня. Одним убитым больше или меньше, какая разница? Если всплывут его делишки с Вагизом, то петля гарантирована.

Сдернув с шеи ожерелье, мужчина заспешил к черному ходу. Пусть считают, что кто-то из отмороженных гоп-стопников устроил ограбление. А самому сейчас надо замести окончательно следы. И на квартиру, где уже ждет пара приятелей, таких же анархистов-революционеров. Они как раз собирались обсудить новую акцию, под которую обещали подготовить необходимые фальшивые документы. Чистый паспорт для Лопатина сейчас — жизненно необходим. На дело можно и не идти, соскочить. Ведь полученных от убитого подельника денег вполне хватит залечь где-нибудь на дно в княжестве Финляндском. Главное — не напортачить именно сейчас. Чтобы ни одна собака не связала труп в парадном с молодым улыбчивым человеком, шагавшим по тротуару в сторону окраин.

Итак, документы и пистолет незаметно сброшены в Мойку, пусть лежат там, где их никто не найдет. И на любой вопрос ответ один и тот же — не было меня там. А ожерелье кому другому подбросим, пусть ему нервы мотают, если судьба-злодейка так загогулисто вывернет.

А меня — не было. Не видел, не знаю, ни с кем из революционеров и прочих смутьянов дела не имел.

* * *

Прогулки по застекленному зимнему саду быстро надоели и Анджей попросился на улицу. В больничном парке места свободного куда как больше, да и возможностей побродить-подумать тоже. После утреннего обхода врач дал добро и теперь парень медленно брел по асфальтовой дорожке, закутавшись в теплый байковый халат поверх пижамы. Тренированное сознание уже включилось на полный режим и теперь Волколак исчез, окончательно растворившись в отработанной и заученной новой личности. Все, нет больше ставленника господина Герра. Есть только задумчивый мальчишка, переживший тяжелую личную утрату. От этого и пляшем.

Но вчера вечером агента тряхнуло, вплоть до приступа паники. Потому что довольный собой эскулап озвучил, что у пациента обнаружили новые способности. Те самые способности, которые позволяли выполнять задания с максимальной отдачей и позволяли вычислять любую фальшь в беседе с другими людьми. Счастье еще, что лже-Анджей сдержался и не стал открещиваться. Способности? Вы о чем, доктор?

Оказалось, что коновалы на полном серьезе посчитали, что дремавшие семейные гены в переломный момент проснулись и теперь у последнего из Потоцких проявилась повышенная восприимчивость к окружающему миру. А еще возможность транслировать все это назад. Похоже, это еще под препаратами Анджей рефлекторно отзеркалил боль от укола иголкой медсестричке, а та донесла выше по инстанциям. Но как бы ни было, а «пшекское наследство» стоит использовать. Пан Юзеф про свои особенности не рассказывал? Зато в истории клана мелькает разное, благо, история большая, архивы запутанные и выдающихся разных деятелей и еще более выдающихся проходимцев в семействе хватало. Как и вполне лояльных властям выдающихся представителей дворянства и прочая, прочая. Вот от этого и оттолкнемся.

Пока же — легкая гимнастика, физиотерапия, ежедневные визиты к кудесникам-хирургам, колдующим с новыми препаратами и аппаратурой над обожженным лицом и левой рукой. Ну и пролистывание электронных учебников, на основе которых надо составить план возвращения к учебе. Все же, стоит отметить, ботаником Анджей был первостатейным и образ надо поддерживать. Поэтому — листаем страницы, бродим по ссылкам, восстанавливаем в памяти куски подзабытой информации. Учили в свое время на совесть, теперь надо лишь соотнести с тем объемом, который стоит показать, а что и попридержать на будущее. Ну и готовиться к переезду на новое место. Князь был вчера, доволен прогрессом в лечении и пообещал, что уже все готово для приема нового воспитанника.

Покосившись на серую питерскую хмарь над головой, Анджей вздохнул и повернул назад. Пора возвращаться. Нервы успокоил, на работу настроился. Самое время развалиться в удобной постели и подремать перед ужином. Завтра будет очень суетливый день.

* * *

— Это обязательно? Меня ребята через полчаса у кинотеатра ждут!

— Если так сильно ждут, то вполне могут пойти на сеанс попозже. Вместе с тобой.

— Ну, па…

— Тебе четырнадцать, а в голове все еще ветер. Не надоело флюгер изображать?

Михаил Голицын нахмурился. Одно дело — ощущать себя внуком всемогущего князя, надеждой богатейшего клана и человеком, перед которым открыты любые дороги. И совсем другое — получать периодически от отца выволочки, когда ляпнул что-то не до конца подумав или, что еще хуже, ввязавшись в какую-нибудь паршивую историю. Счастье еще, что в его компании парни все проверенные, должным образом семьями мотивированные и без аршинного шила в пятой точке, чтобы в совсем уж дерзкие авантюры влезать. Но периодически бывало, что приходилось стоять, опустив голову и получать заслуженные упреки. Сейчас же внуку князя Голицына совершенно не понятно, в чем он провинился. У него — личное время, заранее согласованная встреча. А то, что именно сегодня после обеда надо встречать нового воспитанника клана — из головы совершенно вылетело. Точнее — даже и не задержалось там, когда отец предупредил о будущем мероприятии.

В свои годы Михаил уже был душой компании и покорителем девичьих сердец. Высок, строен, плечист. Лучезарная улыбка на симпатичном лице. Небрежно растрепанные черные волосы, уложенные по последней моде. Подогнанная у личного портного одежда, которую носил с эдакой небрежностью. Занятия многоборьем позволили обзавестись неплохой мускулатурой, попутно нанятые наставники давали базу обучения витязей. Идти по стопам деда в военную академию парень не хотел, но для личного самоуважения все же постарался общую подготовку закончить. И хоть до конца с будущим еще не определился, но высказывание мамА «дипломаты в наше время объединяют в себе бизнес и управление тайными пружинами государственной политики» понравилось. Может быть, в самом деле, податься по окончании закрытой спецшколы на это поприще? Надо будет на досуге обдумать.

Сейчас же придется тащиться на крыльцо и встречать деда, который как раз должен приехать из госпиталя. И еще сиротку, черт бы его побрал, который так неудачно свалился, как снег на голову. И принесла же его нелегкая…


Темно-синий блестящий хромом и лаком лимузин еле слышно подкатил к ступеням, притормозив перед раскатанной ковровой дорожкой. Один из слуг с цепким взглядом и плавными движениями распахнул дверь и замер, пропуская хозяина поместья и его сопровождающего. Встречающие заулыбались, а Михаил посмотрел на нескладного мальчишку в джинсовом костюме и поморщился про себя. С этим гадким утенком с понедельника в школу??? Да его же все засмеют — гадкий утенок, что еще скажешь. Волос почти нет, эдакий пушок на голове. Левая часть лица и шея покрыты коричневым пятном после ожога. Худой, идет, будто палку проглотил. Глаза мутно-серые, бескровные тонкие губы. Мда, бедолагу мальчики-мажоры заклюют, а Михаилу отдуваться. Потому что если кто-то числится под твоей защитой, то придется как-то возможные конфликты гасить. Хотя бы формально.

— Добрый день. Прошу любить и жаловать: граф Анджей Потоцкий. Наш воспитанник. С этого дня — член семьи.

Пока собравшиеся вокруг по очереди представлялись и пожимали слабую ладонь, лимузин укатил в гараж, а по периметру рассредоточился ближний круг охраны. После неудавшегося нападения и разноса, начальник службы безопасности предпочитал перестраховаться. Потому что второго прокола ему бы точно не простили.

Наконец, процессия двинулась внутрь. Сын князя Андрей Львович чуть задержался и нейтрально шепнул:

— Там немцы на линии висят уже пять минут, желают с тобой пообщаться. Я предлагал перезвонить — отказались.

— Бракоделы, что нам скисшее вино умудрились поставить?

— Они. По внешнему виду, мечтают любым способом проблему решить и как можно скорее.

— Еще бы, штрафные санкции будут такими, что разорим бошей. Так… Ярослав! Бери Михаила и покажите Анджею дом, комнату и все необходимое. Как закончите, пусть ужинает, вечером еще раз семьей соберемся.

Похожий на медведя здоровяк в сером костюме кивнул и жестом позвал парней за собой. Взрослые же потянулись по своим делам, лишь изредка бросая любопытные взгляды в сторону новенького.


За пять минут Михаил успел показать левое крыло огромного дома, мельком отмечая: «Тут гостевая ванная, тут третья спальня, там салон для музицирования, сестры любят посидеть»… После чего Анджей чуть притормозил почти бегущего парня и попросил:

— Я понимаю, что могу вас отвлекать от каких-то важных дел. Поэтому, может быть Ярослав мне оставшееся покажет? Мне кажется, нет необходимости вдвоем рядом со мной ходить.

— Да?.. И без обид?

— Какие могут быть обиды? Вы меня как родного приняли, столько времени и сил потратили. Лев Васильевич чуть не каждый вечер в госпитале навещал. Поэтому если надо, то нет необходимости роль няньки играть. Я уже вполне взрослый.

Запустив пятерню в лохматую шевелюру, Михаил засомневался:

— Дед может взгреть за то, что тебя оставил.

— Так ведь по моей просьбе. И после больницы мне пока еще трудно с большим количеством людей сразу общаться. Смущаюсь…

Ну что же. Повод хороший. И вряд ли из старших кто придерется. А если сейчас рвануть в город, то на ближайший сеанс как раз можно успеть.

— Как скажешь. И, вот еще что. Не выкай мне, хорошо? Этикет — это понятно, это при разных официальных визитах и прочем. Но дома мы по именам между братьями и сестрами обращаемся. Если только с кем в контрах, тогда начинается «Не соблаговолит ли уважаемый»… Но этому тебя младшие быстро научат… Все, тогда я побежал. Ярослав, справишься сам?

Телохранитель так же флегматично еще раз кивнул.

Подождав, когда будущая надежда дипломатии исчезнет за хлопнувшей дверью, Анджей повернулся к сопровождающему и попросил:

— Можно мне сразу мою комнату показать? Меня чуть-чуть в дороге укачало. Хочу передохнуть.

— Сюда, пожалуйста, — Ярослав показал на арку, за которой начинался очередной коридор.

* * *

Поселили княжеского воспитанника во флигеле, выделив целиком второй этаж. Небольшое здание стояло буквально в паре шагов от главного здания с левой стороны, спрятавшись за разросшимися кустами черемухи. На первом квартировали водители, на третьем обитал личный княжеский врач с мамой-старушкой. Наличие четырех огромных комнат удивило Анджея, но Ярослав пояснил, распахивая одну дверь за другой:

— Лев Васильевич решил тебе предоставить все возможности для восстановления здоровья и занятий. Это спальня. Это кабинет для учебы и библиотека. Сеть подключена, компьютер вчера еще технари настроили. Эта комната для хобби, можно любую мастерскую собрать или музыкальную студию — у княжеских внуков в последнее время модным стало в разных клубах по интересам участвовать. В том углу кухонька с холодильником и микроволновкой, чтобы вечером перехватить чего-нибудь. Обычно все завтракают, обедают и ужинают или в семейной столовой, или дети иногда у себя собираются, в малом зале. Ну и последняя комната подготовлена для тренировок.

Присев, мальчишка с восхищением провел рукой по краю татами, покрывавшими весь пол большой комнаты с широкими окнами и одной зеркальной стеной.

— А что, для физкультуры зала общего нет?

— Есть. У охраны свой комплекс, вон там. Как раз за крытым бассейном. Но для тебя будут давать отдельные уроки, надо сначала помочь восстановиться. И Лев Васильевич предупредил, что часть тренировок будут специализированными, для развития личного дара. Поэтому комнату и оборудовали, чтобы не мотаться по всему поместью. И для обучения, и для медитации.

Закончив через пятнадцать минут общий рассказ, Ярослав протянул тоненький буклет, поверх которого выложил смартфон:

— Это для гостей, общий план поместья и фотографии основных залов усадьбы. Номер охраны три единицы, можешь звонить в любое время. Сейчас можешь отдыхать, в семь вечера я зайду, пойдем на ужин. Если что-то нужно, скажи.

— Не, пока ничего не надо. Передохну чуть-чуть, а то голова просто кругом от впечатлений.

Помахав на прощание, Анджей начал было уже закрывать дверь, но притормозил и спросил:

— Я слышал мельком, будто не всех гадов сумели взять, кто в нападении участвовал. Это правда?

Ярослав остановился на лестнице, подумал и решил ответить. Все же, не чужой человек. Да и уважение парень вызывает, что не сломался и убийц родного деда собственными руками покарал.

— Судя по следам, вроде как один сумел уйти. Но найдем, никуда не денется.

— Если можно будет, дайте мне знать. Я хочу увидеть, как ему за все сделанное отвечать придется. Убедиться хочу, что все долги отдал. Чтобы с чистым сердцем на могилу графа Потоцкого мог прийти, проведать.

— Обязательно скажу, как результат будет. Можешь не сомневаться.

Глава 9

А прилетели мы на частный аэродром, затерянный где-то в глуши. Насколько я мог полагать, мы где-то в провинции на северо-западе от Питера, какая-то частная компания с летным полем и несколькими ангарами в его начале.

Нас уже ждали — здоровый черный «Лесснер Пригород» стоял у посадочной площадки.

— Не слишком приметный? — прикинул я на глаз размеры черного джипа.

— Нормально, — бросил мне Козьма и полез в салон

Ну нормально, так нормально. Я устроился поудобнее на заднем кожаном сиденье, на котором можно было спокойно усадить пятерых меня или четырех дедов, и еще место бы осталось.

Козьма спокойно и расслабленно сидел на сиденье, смотря в одну точку перед собой. Я выбрал место у окна, стараясь не зыркать по сторонам — все-таки люди вокруг серьезные. Джип вез нас по дороге, движения на которой почти не было — за полчаса попалось пара встречных машин, и все.

Фух, слава богу, наконец приехали! Тоже какой-то очередной коттеджный поселок городского типа, вот и остановились возле неприметного скромного домика, ну ничем не привлекающего к себе внимание.

— Точка два. Запоминай, вдруг придется обратиться не дай бог. Здесь конспиративная квартира. Как только войдем — я разговариваю, ты слушаешь, не наоборот. Понял?

— Так точно. Если спросят?

— По обстоятельствам. Люди мои, но слишком многого им знать не положено. Пошли!

Ну пошли так пошли. Я спрыгнул с высокого порожка двери на землю и пошел к коттеджу за дедом.

Дверь открылась, как только мы к ней приблизились. Открыла ее молодая женщина, лет тридцати, одетая, как и положено дачнице — джинсы, мужская клетчатая рубашка ковбойка, на ногах — кроссовки. Волосы собраны в кулю и никакой косметики.

— Здравствуй, Марта, — приветствовал ее дед. — Собрались?

— Здравствуйте, Козьма Иванович. В комнате все.

— Ну веди.

Марта повернулась к нам спиной, закрывая дверь, и я увидел «Глок», заткнутый за пояс джинсов сзади.

В комнате, куда я прошел за дедом, сидели четверо мужчин среднего возраста, сразу вскочившие на ноги при появлении Козьмы. Ну вот ничем не примечательные, пройдешь мимо такого и не заметишь — идеальные сотрудники наружки.

— Здравствуйте, господа. Докладывайте, — дед подошел к столу с расстеленной на нем картой.

— Дом в пригороде, на отшибе. По документам принадлежит купцу Каретину. Подозрительная активность была замечена местным городовым Николаевым, который случайно опознал среди приезжих студента Лопатина, находящегося в розыске. Будучи человеком умным, городовой сообщил не в управу, а сразу напрямую в службу охраны. Было установлено наблюдение и выявлен круг лиц, посещающих данный объект, — усатый мужчина, видимо старший, разложил веером фотографии оперативной съемки.

— Никого знакомого, — Козьма подвигал фотографии пальцами.

— Все здесь, — усатый подал Козьме список. — Трое — в списках установленных террористов, один — бомбист.

— Хорошая у нас пошла молодежь, — пробурчал себе под нос Козьма. — Что показали результаты наблюдения?

— Кружок анархистов-революционеров. Политические сборища, подрывная работа. Как раз собрания по вторникам, то есть сегодня.

— Может просто чисто модные собрались, а крамольные идеи возбуждают их не хуже кокаина? Для остроты ощущений перед партийно-патриотическим сексом?

— Никак нет. Вот кое-какие платежные документы. Некто Чуваев приобрел мешок селитры.

— Ну, огородник он. Это не доказательство.

— Вот доказательство. Удалось снять случайно, — усатый подал Козьме фотографию. На ней один из студентов был занят сборкой какой-то электронной схемы.

— И?

— Нам удалось проникнуть на участок. Помимо электронных схем найдены детонаторы и немного пластита.

— Что, эти идиоты хранили их в доме? — хмыкнул Козьма.

— Нет, тайник был в огороде.

— Ладно. Насколько я помню Лопатин каким-то боком косвенно засветился в деле покушения на Голицына?

— Так точно. И эта ячейка готовит покушение на какую-то крупную фигуру.

— Все это наши предположения, — хмыкнул Козьма, — Но и этого нам хватит для производства ареста. У нас есть приказ — брать живыми или мертвыми. Выдвигаемся вечером.

Взгляды присутствующих скрестились на мне. Нехорошие такие взгляды, оценивающие, волчьи. От Козьмы это не укрылось.

— Знакомьтесь, это мой личный стажер. Позывной — Навь. На сегодняшнюю операцию он идет с нами, — представил меня дед. — Вопросы?


Вечер-то вечер, а как будто легкие сумерки — знаменитые питерские белые ночи. Что самое примечательное в них? Да вой кошек и собак, которые никак не привыкнут, что на месяц не заходит Солнце, и считают, что наступил апокалипсис. Ну и для нашего дела это совсем нехорошо.

Дом стоял на отшибе, видно купцу когда-то был нужен отдаленный домик для любовных утех или чего еще он там удумал. Ну и совсем плохо — не запустишь дрон или штурмовую группу, засекут сразу при свете-то. Вот и караульный на крыльце думал так же, расслабился, бедолага. Стоит себе, прислонившись задницей к стене, курит.

— Цель вижу отлично. Жду указаний, — послышался в наушнике голос Марты, снайпера группы.

— Огонь! — негромко сказал дед.

Выстрела слышно не было, просто плеснуло красным на стену, и студент с пробитой головой сполз вниз.

— Наблюдение?

— Все тихо, они там так галдят, что ничего не слышат, — наблюдатель с лазерным микрофоном засел в густом кустарнике метрах в двухстах. Если бы не видел, что он там есть — ни за что бы не поверил, так замаскироваться мог только профи.

— Мой выход, — дед тихонько встал и внезапно… исчез. Морок навел, наверное. Вроде как и пытаешься посмотреть прямо на него, где видел его в последний раз, а взгляд соскальзывает сам.

— Я на месте, — раздался в наушнике голос деда. — Приготовились!

Бам! Это разлетелась входная дверь и дед скользнул внутрь дома. Мы рванули кто откуда из своих укрытий и бросились за дедом. Все, добежали! Я влетел одним из первых и застал картину маслом — дед стоял посреди комнаты, а в ней валялось полтора десятка тел.

— Мертвы?

— Да какое там, — поморщился как от зубной боли дед. — Очухаются. Поэтому вяжите их, пока в себя не пришли.

Споро и быстро оглушенных и еще не пришедших в себя людей примотали скотчем к стульям в комнате. Почему к стульям? А вы попробуйте с него встать, не меняя положение тела. А если тело тоже примотано так, что сменить положение нельзя? То-то.

Наша команда начала обыск, благо вещей в этом домике было совсем немного.

— Тайники?

— Есть, два в огороде.

Дед удовлетворенно кивнул, закрыл глаза…

— Здесь, под половицами.

Двое опустились на карачки и, откинув ковер, нашли крышку тайника.

— Посмотрим, что тут у нас, — опустился на карачки дед, и зашарил рукой внизу. Улов оказался приличный — небольшой сундук и мешок из прорезиненной ткани, похожий на армейский водолазный.

Дед вытряхнул содержимое на пол.

— Ого, — не выдержал один из наших. Да, на это стоило посмотреть. Полный набор диверсанта.

— Клейм нет, — усатый поднял с пола боевой нож в ножнах.

— Английский. Боевой нож пловца-аквалангиста. Только вот моря здесь нет. Ладно, допросим, все скажет.

Судя по недоброму огоньку в глазах деда, сомневаться я бы не стал.

— А тут что, партийная касса? — дед откинул крышку сундука.

— И документы, и деньги. Английские фунты, доллары САСШ, золотые червонцы, — усатый пошарил в сундуке. — А вот это уже интересно. Узнаете?

— Ожерелье Марго? — дед осекся на мгновение. — Так вот кто ее убил. Ну, ладно. Все несите в машину, разбираться будем потом.

— Вот еще интересная находка, — один из обыскивающих подошел, и показал ладони. На одной был полицейский жетон тайного агента, на другой уместился короткоствольный револьвер.

— Где нашли?

— У вон того, — палец уперся в Лопатина. — С собой таскал.

— Ну с него и начнем. Приводите всех в чувство, нам есть о чем поговорить.

Нашатырь и пощечины привели оглушенных дедом в чувство. Чихание, охи, недоуменные испуганные взгляды… Ну еще бы, говорить о возвышенном, о радении за чаяния народа — и вдруг оказаться в центре вихря, а потом очнуться качественно примотанными к стульям и среди непонятно кого. Да еще и рты заклеены скотчем, не выказишь свое благородное негодование.

— Ну что, мальчики и девочки, накрылась ваша подрывная работа медным тазом, — дед прохаживался взад-вперед, наслаждаясь злобными взглядами четырнадцати пар глаз. В нем умер великий актер. Сидели бы дома с маменьками и папеньками, играли бы со своими богомерзкими смартфонами и занимались бы подростковым сексом, ан нет, в политику потянуло.

Дед ласково погладил по головке одну из девушек, яростно отдернувшую голову.

— Что-то хочешь сказать, милая? Кот, освободи ей рот.

Усатый сдернул скотч.

— Да как вы смеете? Да мой па…

— Кот, убери звук, — спокойно сказал дед. Усатый, ловко увернувшись от щелкнувших зубов, опять залепил рот девушки.

— Хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается! — заявил Кот. Девушка залилась пунцовым цветом.

— Ах Кот, Кот, ну разве так можно? — попенял дед подчиненному. — Ну разве так можно, с рэволюционэрками-то? Они натуры тонкие, возбуждаются только от Маркса с Энгельсом. Твоя грубая жандармская натура вызывает у нее только «фи». Ну или желание прирезать тебя во сне.

— Или взорвать, — еще один подчиненный деда приволок обувную коробку и, сняв с нее крышку, показал нам. Дед взял коробку, взвесил ее на руке, раздвинул пальцем проводки адской машинки, понюхал…

— Или взорвать, — согласился дед. — Аммонал, солярой пованивает. Научили на свою голову и задницу… Говорил я редакторам политехнического словаря убрать эти статьи от греха подальше, так нет, это ваша чертова сеть. А болты какие хорошие, большие, в скобяных товарах таких нет. В автомагазине что ли покупали?

Я наблюдал за кружком спаленных революционеров. Хомячье, шататели режыма… Дед прав, какого хрена этих, с чистыми лицами и еще более девственно чистыми мозгами потянуло искать на свою пятую точку приключений? Причем пока они еще не осознали, что это не игра, не доходит это до куцых мозгов. Думают, что сейчас приедет полиция, деток заберут, подержат в камере пару суток, главных отдадут под суд, а их, белых и пушистых, раздадут обратно маменькам и папенькам. Если бы не докатились до терроризма — может быть, так бы оно и было. И приехала за ними бы полиция, максимум пару раз по почкам дали бы, в хате с уголовниками бы подержали, исключили бы из института с «волчьим билетом». Но за ними приехала не полиция, а неофициальный эскадрон смерти императорской охраны, не страдающие гуманностью по отношению к террористам. Так что революционеры были уже мертвы, только они еще об этом не подозревали.

— Рык, Гром, тащите этого в соседнюю комнату, — дед указал на побелевшего как смерть Лопатина. Клиента даже не стали отвязывать от стула, так вместе с ним и внесли в проем. — Кот, на улицу, наблюдение. Навь, остаешься здесь, сторожишь этих…

— Есть.

Я продолжил наблюдение за переглядывающимися и мычащими членами кружка. Вдруг из соседней комнаты раздался такой крик, что вздрогнул даже я. Понятно, дед решил не заморачиваться и провести экспресс-допрос на месте. Ну, разошлись… Крики, рыдания и вой оказывали благотворное влияние на членов кружка, вот уже и свежачком потянуло, и кое-под кем натекло… Ага, наконец-то вы поняли, что спектакля не будет, что все всерьез, то-то глазки совсем выпуклые стали…

— Тащите его сюда, он нужен здесь, — дед вышел из комнаты, брезгливо вытирая руки салфеткой. За ним волоком за ноги, оставляя за собой широкую красную полосу на полу, агенты протащили то, что некогда было Лопатиным. Теперь, похоже расслабление сфинктеров настигло всех.

— Как воняет… — сморщился дед. — Запомни, Навь, так пахнет революция. Дерьмом и кровью. Причем самые идейные льют кровь, а всякая шелупонь срется и ссытся.

Дед взял коробку СВУ в руки.

— Где оставшийся пластит?

— Вот, — агент подал ему полиэтиленовый пакет.

— Отлично, — дед положил пакет в центр стола, и начал колдовать с миной. — Ну блин народ пошел, как они раньше не подорвались, затейники хреновы… Кто ж так детонатор подсоединяет? Рык?

— Да?

— Канистры с бензином принесите.

— Есть! — хлопнула входная дверь, и Рык исчез на улице.

На хомячков было страшно смотреть. Они наконец поняли, что пришел их последний час.

— Не переживайте, — дед ласково потеребил волосы одного из студентов. — Вы положите свои жизни на алтарь революции, сказано же в ваших цитатниках, что дерево свободы нужно поливать время от времени кровью патриотов и тиранов, это для него естественное удобрение. Правда сказал это Джефферсон и по другому поводу. А я больше поддерживаю Карлейля — революцию замышляют романтики, осуществляют фанатики, а плодами её пользуются мерзавцы. Так что героического и мученического вам конца, чего вы так страстно желали в своих патриотических речах. А также сейчас вы узнаете на своем опыте, что испытывали те люди, которых вы убивали на улицах, многие из которых были невиновны, вся вина их была в том, что они служили на благо Империи и не разделяли ваших взглядов воинственного быдла, продавшегося за иудины серебреники. Ах, да, вы же не знали… Лопатин работал на англичан, на эту их МИ-6, сам признался.

Стукнула входная дверь, и в комнату ворвались запыхавшиеся Кот и Рык с канистрами бензина в руках.

— Разливайте, — дед кивнул им, и начал нажимать кнопки дешевых часов адской машинки, отзывавшихся пиканьем. Ну точно лохи, я понял по этому пиканью. Так можно и раньше времени взлететь на воздух самому, уточнять не буду.

Остро запахло бензином, щедро лившимся на пол, стены, и самих кандидатов в мученики.

— У вас — десять минут. Кто верует — помолитесь, кто не верует — гордитесь собой. На этом императорская служба охраны прощается с вами и желает приятного путешествия в рай. Ну или ад.

Дед поставил коробку в центр стола, на кулек с пластитом.

— Пошли!

Мы вышли из дома и быстрым шагом направились к машинам.

— Жестоко? Осуждаешь? — спросил меня дед на ходу.

— Мне трудно ответить на этот вопрос. Тут слишком много переменных, — уклонился от прямого ответа я. С одной стороны, конечно, жестоко, а с другой… Иногда самому хотелось свершить справедливый суд по принципам САС — те никогда не брали пленных, даже опустивших оружие.

— А мне — нет, — дед повернул голову в мою сторону. Запомни — нельзя никогда жалеть врагов государства. И никогда не оставляй за спиной хвостов, которые потом рано или поздно аукнутся.

— Есть не оставлять.

Когда мы сели в наши неприметные машины и уже достаточно отъехали от обреченного дома, сзади раздался оглушительный взрыв и в воздух поднялся красно-черный огненный шар, оставивший за собой грибовидное облако дыма.

— Упокой господи души их, — перекрестился Кот. Дед покосился на него, но смолчал.

Так мы и доехали до явочной квартиры, после чего нас подкинули до вертолетной площадки, и уже утром вертолетик деда доставил нас обратно к нему на отселок.


— Ну а теперь тебе надо выбрать свой путь. Кем ты хотел бы быть — жрецом-воином или витязем? — дед вперил в меня пронзительный взгляд своих серо-голубых глаз.

— Я вроде бы наследник рода. Я так понимаю, что жрец-воин семьи не имеет?

— Ну не всегда, но в общем так. Волкодлаки или характерники — не просто воины, они воины непобедимые и работают на другом энергетическом уровне. Мы и ведуны, и предсказатели, и целители, и инструкторы. Мы умеем и создавать астральных двойников, и наводить морок, и возвращать к жизни, да много еще чего. Но цена этого одна — полная самоотверженность. Мы принадлежим не себе, а богам и нашим братьям, вот отсюда и все эти истории про семью — ну подумай сам, захочешь ли ты, возвысившись до уровня жреца — служителя богов, заводить семью?

— Я уже давно понял, что вы жрец-воин, причем не из простых. А правда ли, что волкодлаки могут менять облик?

— Правда, — вместо деда передо мной сидел волк. — Да морок это. На самом деле перекинуться в оборотня и обратно невозможно, существуют законы природы. Изменить фенотип не изменяя генотипа невозможно. Но используя биоэнергетику, можно и лечить своих, и убивать врагов. От этого и пошли легенды про нас.

— Боюсь, я не подхожу для этой роли. Да и энергетика слабовата.

— Да, средняя, — признался дед. — Можно конечно раскачать…

— Ну вот, сами говорите, что я недостаточно силен для жреца. Зачем тогда предлагаете?

— Чтобы ты сам выбрал свой путь. Я лишь учитель, я лишь могу его показать. А дальше — только ты сам. Это не ваши новомодные компьютерные игры, где ты растешь дискретно, уровень за уровнем. В мире Яви все происходит плавно и без рывков, ты либо постоянно совершенствуешься, либо скатываешься в ничто. Реперных точек не существует, как и уровней. И очков тебе никто не начислит. И потом, ты необычен, мягко говоря. Было только несколько случаев подобного воплощения.

— И чем они закончились?

Дед помедлил. Видимо, с этим были связаны не особо приятные воспоминания.

— Один попал в скорбный дом. Второй стал настоящей навью во плоти — душегубом, каких мало, много людей погубил. Третий — сильным ворогом, то есть злым колдуном. Но то было очень много лет назад. А четвертый — ты. И я вижу на твоем пути много разного, предстоящего тебе. Но зла от тебя в будущем не вижу.

— А если бы видели?

— Было бы что со вторым и третьим, — пожал плечами дед.

— А что с ними было? — задал я глупый вопрос, о котором пожалел.

— Тебе отец не говорил обо мне?

— Ну в общих чертах, что генерал и бывший разведчик…

— Не совсем разведчик. То есть конечно и это, но моя основная специализация — ликвидатор. И не только обычных людей. Ведьмы, вороги, нави, оборотни — в общем все, кто обладает сверхъестественными способностями и использует их не в ту сторону. Убил я их, второго и третьего, — спокойно сказал дед. — Первый преставился в дурке сам. Так что на Земле ты сейчас такой один, по крайней мере про других мне неизвестно. А одержимые — это не по нашей части, ими больше Ватикан занимается. И как правило, это люди, которые занимались эзотерическими практиками без нужной защиты в силу шарлатанских учебников. Выйти в астрал — все равно, что пройтись по темным переулкам ночью, подсвечивая себе модным телефоном. Если у тебя есть зашита — выживешь, если нет — твое тело захватит примитивная астральная сущность, работающая на уровне рефлексов, и тогда кто из вас окажется сильнее, но как правило это оказывается тварь. Ну и по дуркам таких сидит предостаточно.

— Ясно. Но меня это не прельщает. Я не готов отказаться от обычной жизни ради служения богам. И боюсь, такой самоотверженности во мне нет.

— Ну нет так нет. Это действительно не для всех. Но спросить тебя я был обязан. Значит, быть тебе витязем.

— Согласен. Будет какой-то экзамен или нет?

— Экзамены — для дураков. Твой экзаменатор — Явь, а оценка — жизнь. Я скорректирую твое обучение, хотя в принципе ты уже и так для начала неплохо подготовлен.

— Для начала?

— А что ты хотел? — усмехнулся дед. — Я же говорил, что в жизни нет уровней. Пошли, займешься основами жречества. Хоть и не твой путь, но вдруг придется оказаться лицом к лицу с какой-нибудь нечистью, а ты не будешь знать, что делать?

— Понятно, буду волхв-лайт.


А еще через неделю меня забрал папа, прилетевший как тот волшебник, только не в голубом вертолете, а в черном. И выглядел он раздосадованным, втихомолку бросая на меня слегка косые взгляды. Что случилось? А кто его знает, что. То ли граф не одобрял моего участия в операции по ликвидации гнезда революционеров, то ли я не оправдал еще каких-то его ожиданий. А может и что-то, не зависящее от меня. Ладно, до дома доберемся — пояснит.

Мы сидели в кабинете папА, от вида которого я давно отвык.

— Мне Козьма все рассказал, — папа вперил в меня взгляд своих волчьих глаз. И что же он тебе рассказал, интересно? Или это уже профессиональная привычка следователя, говорящего на допросе «Мне все известно, так что рассказывай.», хотя на самом деле ему ни известно ни хрена? Ну полно, папА, по одним и тем же методичкам учились, мне-то можно не парить репу.

— А что именно? — я откинулся на прохладную от сплита кожу роскошного кресла, сделанного с глубокой посадкой с двойным умыслом — чтобы сидящий за столом мог наблюдать за тобой сверху, и чтобы ты не успел быстро с него встать, давая запас времени собеседнику.

— Твое участие в операции по нейтрализации марксистского кружка.

— Что-то не так?

— Не так. Запомни, это не твоя работа. Это охранка с их ликвидаторами и прочими эскадронами смерти — отдельная служба, точнее, здесь даже банда. Если будешь в нашей службе — поймешь. Дед дедом, я понимаю, учитель, хранитель и так далее, но при возможности думай своей головой.

— Ладно, усек.

— Дед тебе не все показал, что нашли у этих клоунов, упокой их господи. На, смотри, — папа передал мне через стол кусок плотной бумаги.

Пришлось встать с кресла, чтобы взять его в руки. Фотография, обычная цветная фотография, на которой был изображен я собственной персоной, только вот одежду эту я на себе не помню, и не помню, чтобы я посещал ботанический сад — вряд ли тропическая зелень была заграничной, насколько я знал, дети высших чинов империи не могли выезжать за кордон.

— Не пойму, — я повертел фотографию. — Что-то не помню я этого.

— Да и не можешь помнить, — сказал папа. — Это сделано за месяц до покушения на Сашу. Императорский Ботанический сад, Санкт-Петербург. Я помню, тогда мы выезжали туда втроем, отдохнуть.

Да уж, бывал я там, только в детстве. Многое меня поразило. А еще поразило то, что в городе-музее местные не ходили в эти самые музеи, многие и не разу не были. Я бы на их месте все бы облазил, чем и занимался в краткие поездки.

— Значит, целью были мы?

— Не доказано. Это фотография «одна из», по ней ничего нельзя определить. Но то, что мы в списке целей — это давно известно. Любой из Князевки и вне ее, принадлежащих к нашему кругу может повесить себе на спину мишень.

— Это вполне естественно. Меня только удивляет, что их здесь так много. Террорист на террористе и бомбистом погоняет.

— Это тебе так кажется, потому что ты в нашем круге.

— А почему вы сами не взяли этот кружок? Почему дед с его группой работали сами?

— Было принято решение о показательной порке, — пожал плечами папа. — Кто понял, тот понял, кто не понял — уяснит позже, не дойдет через голову — дойдет через жопу. И потом, там поднялась бы вонь до небес, местечковая дворянская шелупонь и купчишки раззявили бы пачку. Этого допускать было нельзя. И кстати, на, подпиши. Для проформы.

Он пустил мне по столешнице бумагу. Что там, ну-ка? Подписка о неразглашении? Да легко! Сколько я в своей прошлой жизни подобных бумаг подписал. Я бегло пробежал глазами напечатанное.

— Ручка есть? — опа… Папа метнул мне в голову тяжелый в золотом корпусе «Монблан». Я легко поймал его в воздухе.

— Ну зачем же это мальчишество, — покачал я головой. — Реакцию мою проверять не надо, она у меня в порядке.

Я снял колпачок, обнажив перо.

— Да, кстати, — поднял я глаза на папу. — Роспись своя, или образец есть?

— Теперь своя. Которой будешь пользоваться, отработать бы надо.

— Уже, — я встал из кресла, положил бумагу на стол и росчерком вывел замысловатый вензель. — Пойдет?

— Пойдет, — папа спрятал бумагу в папку.

— А расписка о добровольном согласии на работу на Имперскую Безопасность и тэ дэ, и тэ пэ?

— Не паясничай. Я тебя вербовать не собираюсь, и любому, кто обратится к тебе с таким предложением, натяну глаз на жопу. В конце концов, ты мой сын, а человеческого мусора для стукачей у меня достаточно.

— Ну по крайней мере, я доказал, что могу принимать участие в вашей, точнее в нашей работе. Так что можете меня привлекать по мере надобности. Мозг офицера в теле ребенка — вундервафля, которой у противника нет.

— Вундер…что? А, ты опять со своими вульгаризмами… Нет, для дел службы я тебя привлекать не буду. А вот для семейных, о которых посторонним знать не обязательно — попрошу, приказать не могу, сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я. — И заранее согласен.

— Тогда…

Глава 10

— Как кино, понравилось?

Обманчиво добрый вкрадчивый голос деда прозвучал подобно похоронному набату. Михаил старательно изобразил на лице подобие раскаяния, сам лихорадочно соображая, как бы вывернуться из неприятной ситуации.

— Нет, не очень. Концовка нудновата, да и гвардию показали, словно оборванцев. Странно еще, что режиссеру за такой фильм по шапке не надавали.

— По шапке надо надавать недорослям, которые историю не знают. И не читают, что отряд Михайловских на перевале дрался неделю, пока подмога не пришла. И выглядеть после семи дней боев вряд ли получится благообразно, словно на лубочных открытках… Но я про другое спросить хотел. Ты погоду на июль на Черном море смотрел?

— Да… — Любимый внук подобрался. Ой, вопросик-то совсем тухлый.

— И на мой взгляд, там барометр все шторма обещает. Плохая погода, одним словом.

— Дед, он сам меня отпустил, честное слово! Сказал, что утомился и Ярослава более чем достаточно!

— Дурочку-то не включай, — седой кряжистый старик недовольно поморщился. — Мальчишка лучше тебя соображает, прочитал как открытую книгу. Разумеется, ему для налаживания отношений проще тебя спровадить, раз у кое-кого зад дымится от нетерпения. Но я-то попросил за мальцом присмотреть не потому, что слуг в доме мало. Мне нужно, чтобы ты свое мнение составил, притираться начал. Анджей в будущем твоя потенциальная опора в серьезных делах. Он как пластилин, если сейчас правильно характер отформовать, получишь преданного человека, способного за тобой шагнуть под пули. И ближников подбирают не из тех кандидатур, кто покрасивее в личном деле строчек налепит. Ближников выращивают рядом с собой.

— Я с ним с утра уже на завтраке виделся, все с ним в порядке.

— Значит так, — окончательно рассердился князь Голицын. — Правила внутреннего этикета и взаимоотношений между различными классами в Империи тебе давали еще в начальной школе. Если из головы не вылетело, то сообразишь, как использовать семье на пользу. Но от себя лично я одно обещаю. Как именно ты поможешь парню в гимназии освоиться, меня не касается. Принципиально вмешиваться не буду. Потому что за Потоцким уже очередь готова выстроиться. Хоть сейчас в интернат для особо одаренных заберут и под вояк или службу безопасности венценосца начнут готовить. Но Анджей нам самим пригодится. Так что лучше я на учителей потрачусь. Но если в июне у него в табеле отметки будут не очень и надзирающий за поведением из гимназии мне шепнет, что гнобят парня… Считай, что погода на Черном море для тебя на все лето тогда исключительно штормовая. И никуда ты отдыхать с дружками не поедешь. С этим ясно?

— Ясно, — хмуро ответил Михаил.

— А я заодно посмотрю, понаблюдаю, как ты в условиях прессинга можешь личные проблемы решать. Если озлобишься и на парне срываться начнешь за свою бестолковость, это одно. Если гордыню заломаешь и поддержку потенциальному ближнику окажешь, то совсем другое. А теперь ступай, пока еще не схлопотал. Отец табель твой прочитал за обедом, очень задумчив стал. Так что на орехи еще достанется и без меня.

* * *

С отцом разговор прошел в куда более мрачных тонах. На трояк по математике наложились еще старые проблемы, которые по совокупности вылились в запрет на компьютерные игры на месяц и урезание карманных денег. Поэтому во флигель для «налаживания отношений» Михаил пришел в самом мерзком настроении. Поднялся на второй этаж, нажал кнопку звонка. Неожиданно двери открыл малознакомый парень из охраны. Поклонился, отошел в сторону, освобождая проход.

— Анджей где?

— У него тренировка, освободится через полчаса. Будете чай, кофе, Михаил Степанович?

— Спасибо, я только с обеда. Кто нашего новичка тренирует?

— Пока все наставники собрались, оценивают его сильные и слабые стороны.

— Оценивают? Тогда точно, минимум полчаса будут жевать. Ладно, давай в самом деле чаю налью.

Можно было бы посмотреть, как именно мучают Анджея, но Михаил решил не нарываться. Княжескую дружину натаскивали настоящие волкодавы. И за попытку помешать процессу обучения могли при случае и палкой вдоль хребтины попотчевать. Причем жаловаться бесполезно — имели полное право, это их епархия. Так что лучше посидеть, ароматный чай попить и новости полистать.

Тренировка действительно закончилась в указанное время. Дверь в зал открылась и оттуда цепочкой потянулись одетые в кимоно или летний камуфляж мужчины и женщины. Последним вышел добродушный дядька в костюме, похожем на пижаму в цветочек. Аристофан Михеевич, личный домашний целитель князя и большой любитель народной медицины. Правда, прививки в задницу в положенное время он ставил недрогнувшей рукой, поэтому именно его Михаил побаивался больше других врачей. Детские фобии, что поделать. Вся процессия величаво раскланялась и ушла, оставив после себя слабый запах трав, прихватив с собой и охрану. Так и не дождавшись хозяина квартиры, Михаил заглянул в распахнутую дверь.

Анджей лежал пластом на матах, раскинув в стороны руки и ноги. Покосившись на гостя, хрипло пожаловался:

— Знал бы, что у вас такие порядки, лучше бы в больнице богу душу отдал.

— Чего так?

— Каждый хотел проверить, что знаю и умею, до какой границы можно загонять. А этот, с цветочками, все советовал любую боль и неприятные ощущения обратно возвращать. Типа, раз умею, так надо пользоваться.

— Воспользовался?

— Разок. После чего на меня всерьез и насели.

Почесав затылок, Михаил неожиданно для себя пришел в хорошее расположение духа. Нет, когда другим паршиво, радоваться вроде как неприлично. Но почему-то именно только сейчас до княжеского внука дошла вполне очевидная вещь. Во-первых, он на три года старше лежащего на матах пацана. И всегда будет старше. Значит, отдавать приказы будет именно он и эти роли не поменяются. Кроме того, Анджею светит место ближника в лучшем случае. Верного слуги, помощника и защитника. Да, никто силой удерживать не станет, но и потолок карьеры для человека в клане все же известен. Даже гении знают, в каких именно рамках им разрешено проявлять свои способности. Потому что княжский клан — это одно, а семья и кровь — совсем другое. Ну и последней мелочью был внешний вид мальчишки. Проходя мимо зеркала Михаил мимоходом отметил свою крепкую фигуру, смазливое лицо и общую фактуру, на которую западали почти все знакомые девчонки. И совсем другое — этот жалкий цыпленок, упавший без сил после обычной тестовой тренировки. Дать парню надежду, изобразить из себя заботливого старшего брата и можно больше не бояться, что отец с дедом продолжат гундеть над ухом. Всего-то — относиться по-человечески, не изображая из себя зажравшегося хлыща из золотой молодежи. Кстати, таких спесивых снобов Михаил и сам терпеть не мог.

— Ладно, сгребай себя в кучу и топай в душ. Я пока чай горячий сделаю. Перекусим и пойдем к сестрам. Они сильно обижаются, что до сих пор для тебя не помузицировали. Там нам главное минут десять под обстрелом классической музыки продержаться, а потом можно на что-то другое переключиться.

— Музыка? Это хорошо. А вот джаз люблю, хотя ничего в нем толком не понимаю.

— Вот и будешь их сбивать с Баха и Моцарта на что-нибудь поживее. Давай, я на кухню…

* * *

— И как он?

Приглушенный свет, тени по углам, тяжелые шторы на окнах. Князь с сыном прозаседали вчера допоздна, поэтому встав рано утром предпочли обедать в тихой, спокойной обстановке. Как будто и не ложились, а так, глаза на пару минут закрыли. Разборки с немцами неожиданно вскрыли целый пласт проблем, организованных пока еще не известным недоброжелателем. Вот и пришлось хорошенько подумать, как именно и кризис проскочить без потерь, и вычислить слишком прыткого конкурента, подставившего бошей в многоходовой комбинации.

Но сейчас Льва Васильевича интересовал краткий отчет, с которым уже ознакомился наследник. Отличный повод за едой переключиться от тяжелых дум на что-нибудь перспективное и интересное.

— Запущенный мальчик. Чему-то у домашней охраны и в школе научился, но дед сильно экономил на его развитии. Вполне возможно, что и про проявившийся дар был не в курсе.

— Но в перспективе?

— За три года основы витязя в него заложат. Пластика хорошая, должная доля упрямства есть. Главное, сначала со здоровьем разобраться.

— Поздно, — высказал свое мнение сын князя, заканчивая с первым блюдом и посматривая на второе. — Воинов начинают обучать с пяти, к десяти годам уже основу и выбранные две-три специализации постигают. Ну и к четырнадцати степень получают, как тот же Михаил. А ведь он даже и не собирается по этому поприщу идти, только для общего развития занимался, оболтус…

— Сила Анджея может быть в другом. Себя от мелких неприятностей защитить сможет, а от крупных охрана поможет. Что с особенностями обнаружили?

— Петрович развернутый доклад сделает завтра, пока же считает, что хватит два раза в неделю занятий по медитации, отработке основ защиты от ментальных воздействий и управлению потоками силы. Обронил, что мальчик очень перспективный и запросто может к совершеннолетию получить магистра в своей дисциплине.

— Магистра?.. — Князь задумался, затем погрозил пальцем сыну, который пытался вспомнить, о чем именно в ворохе диагнозов идет речь. — Витязь из него слабый, ты говоришь? В имперскую службу охраны и ближний круг берут с навыками подмастерья. Для ведения допроса и психоломки мастеров возят по всей стране. Анджей имеет все шансы этих напыщенных снобов переплюнуть через семь лет. Семь лет, Степан, всего лишь семь лет и у нас появится свой специалист. Да, придется лет через пять аккуратно провести его по разным департаментам, чтобы дополнительно поднатаскали, специфику показали. Но такой неограненный бриллиант отдавать — это преступление.

— Возможно, — не стал возражать черноволосый мужчина, закончив обедать и пододвинув поближе десерт. — Если бы ты меня что по деньгам спросил, я бы смог в деталях любую проблему разжевать. А с медициной и разными вашими хитрыми штучками — уволь. И без того есть над чем голову поломать.

— Да, да, конечно. Пускай старший мучается, проблемы разгребает. Тебе же лишь бы кредитные линии посчитать и процентные ставки оценить по новым контрактам… Еще что-то?

Стоявший сбоку секретарь просмотрел оставшийся текст и запнулся на последнем абзаце.

— Из госпиталя в частном порядке прислали результаты анализов. Похоже, кто-то пытался свести счеты с Потоцкими раньше. У парня найдены следы химических реагентов, которые повредили щитовидную железу. Курс терапии уже рекомендовали, со следующего года можно будет заняться коррекцией… На этом все.

— Вот как… А батюшка-то мальчика по пьяному делу на машине разбился. И так спешно потом его похоронили, что как бы не оказалось, что помогли ему с этим делом. Жаль, давно было, уже концов не найдешь. Ну да ладно, будем просто иметь в виду… План тренировок мне перешли, я вечером еще раз гляну. Ну и что там к гимназии необходимо подготовить проследи. Выделять человека пока парню не будем, проверим, насколько он к самостоятельной жизни готов. Хотя мне кажется, что дед его не сильно-то баловал. Но своими глазами оценить нужно, да.

* * *

Две недели пролетели как один миг. Жесткий распорядок дня, расписанный буквально по минутам. Общение с многочисленной семьей князя. И постепенно проступающая картина будущих взаимоотношений, баланса сил и возможностей, наложенных на личные характеристики живущих в большом поместье. Рутинная и обычная работа, помноженная на легенду о бедном сироте. Ну и вбитые в подкорку рефлексы, которые позволяли скрывать накопленные навыки, слиться с заученной чужой биографией и привычками.

Хотя, Волколак уже практически и не помнил, кто он такой. Точнее говоря, его истинное «я» спряталось под чужой личиной, растворилось в рутине, трансформировалось в особенности чужого поведения. Вернее сказать, не чужого, а забытого. Самую малость. И эти забытые во время лечения в госпитале жесты, движения, редкая улыбка — все возвращалось, шаг за шагом. И тот же Михаил Петрович, регулярно осматривавший пациента, довольно кивал: да, парень восстанавливается, память о происшедшем медленно замещается другими событиями и психотравма залечивается. Тем более, что ту схватку мальчик выиграл, поквитался за деда. И это является дополнительным стержнем, вокруг которого вновь формируется личность. Ну и умение выстраивать отношения со взрослыми людьми помогают не потеряться в новом для него окружении. Не совсем понятно, как сложится в гимназии, со сверстниками, но противопоказаний к началу учебы нет.

Об этом вечером Анджею и сообщили, попутно повесив в шкаф подогнанную форму и выложив на стол тонкую пластинку большого планшета с загруженными учебниками и прочими необходимыми для учебы программами. Любые другие технические штучки на время уроков блокируются, чтобы недоросли не отвлекались.

Сидевший напротив молодой мужчина показывал на своем теле точки и объяснял, куда и как следует наносить шоковые удары. Затем, как их блокировать. Как избегать захватов и самому правильно брать на излом чужие конечности. Большую часть этой информации Анджей так или иначе уже знал, но повторял с удовольствием, заодно примеряя на себя школу русбоя, существенно отличавшуюся и от французского Саважа, и от классического итальянского Укола Судьбы, уходившего корнями еще в древние манускрипты о схватках на коротких клинках. В любом случае, пригодится. С массой тела боец подкачал, значит придется учиться основам выживания в рамках «маленький против большого». И для этого вся эта «боевая аккупунктура» отлично подходит. Главное, не покалечить кого ненароком. Тем более, что многие конфликты между дворянскими родами разрешено урегулировать на дуэльной площадке — убить не позволят, но лекарям работы хватает. Заодно характер неплохо закаляется, как считают преподаватели. Вот и повторяет Анджей:

— Подключичная ямка… Сгиб локтя… Пол-ладони от хребта по реберной дуге…

Затем будет час спаррингов с отработкой показанного. С одним противником, двумя, тремя. Азы, основы. Чтобы позже повторять снова и снова. И так, пока не сможешь походя смахнуть чужой блок и пробить в нужное место. Потому как охрана не всегда способна успеть вовремя, а дворянин обязан защитить себя и семью в любой ситуации. Или зачем взвалил на себя титул и бремя ответственности за близких.


В гимназию выехали ранним утром, и первое, что удивило Анджея, так это машина, которую им подали. Надежный внедорожник, но без какой-либо люксовости. Пара легких автомобилей сопровождения и редкие переговоры охраны, сопровождавший крохотную колонну.

— А что, на учебу в дорогих машинах никто не ездит?

— В смысле? — удивился Михаил, который с трудом продравший поутру глаза и теперь втихомолку позевывал, прикрывая рот ладонью.

— У меня в классе девочки любили «Сплетницу» просматривать. Так там часто фотки мелькали, кто из родовитых и на чем на занятия приезжает. Костюмы оценивали, часы и прочее. Иногда даже ценник печатали сбоку, во что тот или иной наряд обошелся.

— Хе, это явно в платных палестрах, для разбогатевших купцов и прочих выскочек. Притащили из Греции, сумели пыль в глаза пустить. В столице таких мало, все же народ посерьезнее, а вот в Москве балуются. Друг перед другом мошной меряются, раз в голове ничего больше нет.

— А у нас как?

— У нас с этим плохо. В смысле, на лимузине подвезут, если что-то совсем экстраординарное случилось и выделенной машины под руками нет. А так, у нас квартира снята рядом, с понедельника до вечера пятницы там будем обитать. В поместье только на выходные и каникулы. В магазин куда или развеяться — Ярослава предупредишь, он с тобой вот на этом монстре и скатается. Привыкай, мы почти как в золотой клетке. Куча правил, ограничений, талмуд размером с кирпич о «невместном поведении». Ну и прочие радости богатой жизни, если это радостями назвать можно.

— Понял. Значит, форму специально ввели, чтобы друг перед другом зря не хвастали.

— Да. Правда, народ по другому пытается с ума сходить. В классах только родовитые, доходы у всех в официальных налоговых отчетах можно посмотреть. Поэтому начинают форсить уже какими-нибудь чудачествами. Кто в шахматы на уровне гросмейстера играет. Кто ранг витязя раньше других среди друзей получил. Кто умудрился с родных разрешение стрясти на гонки и приз взял, чуть не угробив на виражах машину и себя, придурка. А потом ходит и хвастает на каждом углу, как у него педаль заело…

Похоже, кто-то из конкурентов за девичье внимание совсем недавно успел оттоптаться на эго Михаила. Но Анджей продолжал спрашивать, раз собеседник был готов делиться информацией, а не просто отмахивался: «На месте разрулим».

— Но в каких границах можно отвечать, если кто по глупости или со злобы попытается на меня рот открыть? В старой школе мы обычно под лестницей такое решали. Кто упал с удара, тот и проиграл.

— Не вздумай так же на новом месте отчебучить, — тут же нахмурился княжеский внук. — Официальный буклет читал? Про правила поведения? Считай, там в самом деле все основное прописано. Про то, что нельзя других задирать, кичиться родовитостью и руки распускать. Если у кого вражда серьезная бывает, так это в городе, подальше от наставников выясняют. В самой же гимназии дуэлянтов не любят. Даже если ты прав и всего лишь на оскорбление ответил. Но дед говорит, что спускать нельзя. Особенно, если у тебя друзей пока еще нет. Самому не задираться, но сдачи давать. Кто вздумает тебя «на слабо» проверить, вежливо пошли подальше. Не поймет, то можешь пригласить «выйти». После занятий в гимнастический зал пригласят, там спарринг. Убивать нельзя, калечить нежелательно, но тумаков наставить можно. И еще. Раз я считаюсь твоим заступником, то могу вместо младшего на поединок выйти. Правда, и другая сторона тоже может бойца выставить, если кто согласится. Одно время у нас даже парочка бузотеров предлагала себя в качестве бойцов за деньги. Малышня задирала друг друга, затем старшекласники обоюдно бока мяли на потеху публике. После второй дуэли провели расследование, причесали против шерсти всех. Отписали родным, те мозги вправили… Но, повторю. Если кто начнет зубоскалить, я тебя прикрою. В принципе, у нас тихо, народ предпочитает отношения показательно не выяснять. Но ты человек новый, друзей и знакомых пока нет. Поэтому могут и оттоптаться сдуру.

Анджей кивнул. Ясно, обычная проблема новичка в другой школе. Покажи себя, прояви стержень или готовься слететь в местной социальной иерархии на дно, откуда карабкаться обратно будет ой как сложно.

— Понял. Но я сам справлюсь. Если все время бегать и старших звать, то лишь хуже выйдет.

— Как скажешь. На дуэли бить будут по-настоящему, а ты после госпиталя все еще прозрачный, ветром шатает…

* * *

Пара дней прошли относительно спокойно. Анджей быстро включился в учебу, получил кучу дополнительных материалов от учителей для самостоятельной подготовки, чтобы подтянуть успеваемость по основным предметам. Девочки в классе шушукались за спиной, с опаской разглядывая шрамы. Мальчишки большей частью дистанцировались и пока присматривались к новичку. Но в среду проходивший мимо стола с выложенными тетрадями невысокий крепыш походя смахнул чужие вещи и потопал дальше.

— Будь добр, вернись и положи назад, — потребовал Анджей, не повышая голос.

Топавший вразвалочку Петр Богданович притормозил, глянул через плечо и фыркнул:

— Что там Паленый мяукает?

— Уши по утрам моют, тогда и со слухом проблем не бывает. Но если на доктора потратиться жаба давит, давай напишу. Может прочесть сможешь.

Класс замолк и заинтресованно наблюдал за развитием конфликта.

— Слушай, ты, пшек-задохлик. Я же тебя одним пальцем сломаю… Или к защитничку своему побежишь сразу жаловаться?

Анджей медленно поднялся, смерил презрительным взглядом задиру и отчеканил:

— Лев Васильевич Голицын и его родня для меня очень много сделали. К жизни вернули, можно сказать. И слушать, как их поносят, мне невместно. Поэтому я хочу получить от тебя официальные извинения. Сейчас. Или после уроков я их из одного молодого идиота выбью.

— Ух-х! — прошелестело над партами.

Красный от бешенства Петр шагнул было вперед, но затем криво ухмыльнулся и протяжно ответил, цедя слова по капле:

— Выдумывать можно что угодно, про князя и речи не было… Но раз у нас борзые появились, придется учить… В два часа закончим беседу. Главное, ты по дороге в зал не потеряйся.

Подняв с пола тетради, Анджей демонстративно отряхнул несуществующую пыль, сел назад и повернулся к соседу слева:

— Не подскажешь, как там дуэльный формуляр заполняют?


На следующей перемене заглянувший в класс Михаил поманил парня к себе. Встав рядом с открытым окном, с легкой толикой волнения поинтересовался:

— Ты как сам, не забыл, чему учили? Я помню Богдановича, урод он редкостный, увы. Правда, в начале года ему прилетело за драку на улице, отец крепко тогда ему наподдал за художества. Вроде угомонился после этого. Но — кривое дерево не выправишь, что выросло, то выросло.

— Да все нормально. Получит по носу и успокоится.

— Боюсь, что сначала по носу получишь ты. И не один раз. Вашего класного сегодня нет в гимназии, поэтому форму не глядя в деканате подмахнули. А ты заполнил обычный бланк, который позволяет бой до потери сознания. И Петр этим наверняка воспользуется. Он раньше и боксом занимался чуть-чуть, и двое его старших братьев на разные штуки натаскивали. Один из них меня на год старше, кстати. Так что постарайся сосредоточиться на защите и лишний раз не раскрывайся. Ну и если что, можешь перед дуэлью по состоянию здоровья попросить замену. Я рядом буду.

Посмотрев за окно, Анджей слабо улыбнулся:

— Весна в этом году хорошая. И дышится хорошо, хоть и центр города.

— Эй, умник! Ты слышал, что я тебе говорил?

— Слышал, Михаил, слышал. Не волнуйся, я справлюсь. Даже если и прилетит плюха-другая, то будет повод с местными лекарями пообщаться.

— Уверен?

— У меня после госпиталя внутри кусок льда. Мне надо встряхнуться. Самую малость… Можешь на меня ставку сделать. Я не подведу.

* * *

Трибуны в зале были заполнены. Слух о том, что воспитанник Голицыных показал зубы и собирается встретиться лицом к лицу с младшим Богдановичем, разлетелся быстрее ветра по всем классам. Петра в гимназии недолюбливали. Сын рудного магната зачастую вел себя на грани фола, любил без повода задирать окружающих, при этом умудряясь выбирать жертв послабее и никогда не конфликтовал с родовитыми. Пред теми наоборот, вел себя сдержанно и старался при любом случае пробиться в приятели. Поначалу это не сразу поняли и Богданович успел помелькать на различных вечеринках и днях рождения. Но потом большая часть уловила разницу между старшими братьями и младшим, после чего рядом с Петром остались лишь те, кто предпочел заручиться его покровительством. Что делать, человек слаб и многие пытаются приткнуться к более сильному. Даже если этот сильный и гниловат внутри.

Лекарь проверил обеих поединщиков, затем уступил место физруку, выплнявшему роль дуэльного офицера.

— Оружие использовать нельзя. В глаза, кадык, пах бить нельзя. Убивать нельзя. На поединок пять минут. Прекратить схватку по моей команде немедленно. Это понятно?.. Вопросы?

— Можно ли пользоваться личными навыками? — уточнил Анджей. — Типа ускорения и прочего.

— Можно. Ограничений на использование талантов нет.

Петро недобро усмехнулся. Боксом он перестал заниматься после того, как освоил несколько ударов, которые отточил дома до совершенства, одновременно отработав завершающий акцент. Несколько досок в заборе пришлось заменить, когда демонстрировал старшим, как ловко у него выходит. Так что наплачется еще головешка обугленная, ох наплачется.


Схватка началась со стремительной атаки Богдановича. Не давая возможности противнику опомниться, парень рванул вперед, после чего провел серию в корпус с завершающим в голову. Прямой удар должен был превратить лицо в кровавое месиво, но Анджей всего лишь чуть дернулся от полученного удара, качнувшись назад, а в следующий миг Петр завизжал, словно недорезанная свинья, рухнул на деревянный пол и забился, словно в припадке. Потоцкий отошел чуть в сторону и развел руками, типа — а я что? Стою, никого не трогаю.

— Брейк! — запоздало закричал физрук и вместе с лекарем бросился к истошно орущему бедолаге. Лишь через пару минут того удалось чуть привести в чувство, вколов лошадиную дозу успокоительного. Подоспевшая охрана помогла уложить Петра на носилки и унесла в машину, на которой проигравшего отправили в больницу.

Михаил дождался, когда Анджею закончат залечивать разбитый нос, когда за спиной хрипло покашляли. Парочка старших Богдановичей протокольно вежливо поклонились и тихо попросили:

— На пару минут. Пошептаться.

Отойдя в сторону, Лука Богданович мрачно покосился на сидевшего на скамейке Анджея и заявил:

— Сейчас разное говорят. И на Петра всех собак спускают. Но вряд ли он лишь виноват. Слишком Паленый резко с места в карьер взял. Так ведь и шею можно свернуть.

— Это типа угрозы? — усмехнулся Михаил. Но старший из братьев не купился на столь дешевую подколку.

— Ни боже ж ты мой, какие угрозы. Ты что… Просто держи свою ручную обезьянку на привязи. Тогда и конфликтов больше не будет.

— Обезьян среди дружков и приятелей поищи. А мой ближник сегодня лишь так, размялся. Еще раз ваша семейка берега попутает, то и я с удовольствием разомнусь. Как, потянете с Голицыными враждовать? По настоящему, без дураков.

Лука зло зыркнул исподлобья, затем подхватил стоявшего рядом брата и пошел прочь. Старшак ты или вообще уже гимназию закончил — какая разница? Жизнь длинная, дорожки кривые запросто пересекутся. Но в любом случае, Михаил был доволен. Его подопечный выступил неожиданно хорошо и явно набрал очки. А то, что вечному задире с одного раза мозги на место поставил, так даже лучше. Вряд ли теперь на рожон полезет. Зато Анджей и с девочками поближе познакомился. Вон как вокруг вьются, раненого героя опекают.

* * *

— Значит, просто вернул назад боль и агрессию, чуть усилив при этом.

Князь в который раз просматривал запись поединка, прокручивая концовку еще и еще. Потом усмехнулся и повернулся к сыну, с задумчивым видом пускавшему табачные колечки к потолку.

— Ну что же. Буду считать, что Михаил неплохо справился с заданием. И отношения наладил, и зря на рожон не лез. Так что на отдых с друзьями заработал. Как думаешь?

— Я не против. Тройку исправил, в зал снова ходить начал.

— Чем анику-воина наградим?

— Вряд ли он захочет с Михаилом на речном трамвае кататься. Там уже сформировавшиеся парочки, будет чувствовать себя лишним.

— Тогда что предложим?

— Кипа приглашений лежит, дуэль сделала его популярным. Но не сейчас, пусть экзамены сдаст. Правда, ему большую часть со старой ведомости проставят из-за болезни. Но все равно. А в июне можно будет отправить по гостям.


С июнем князья чуть погорячились. Потому что экзамены хоть и поставили, но вывалили кучу дополнительных тестов, которые съели весь первый летний месяц. И лишь в начале июля Степан Львович сообщил Анджею новость:

— Не устал от бесконечной учебы и тренировок? Михаил уже две недели как пузо на пляже греет.

— Чуть-чуть. Да и закончил вроде все вчера.

— Видел. Табель очень неплохой. Тогда держи приглашение. Купец Виховский устраивает большой прием. Будет множество разных уважаемых людей с детьми, отличная возможность познакомиться и завести полезные связи.

Парень нахмурился:

— А меня одного не сжуют? Там наверняка куча родовитых будет.

Финансист лишь усмехнулся:

— Зачем одного? У нас девочки скоро от скуки на стены полезут. Вот и бери с собой. Они помузицируют, ты среди титулованных побродишь. Графский титул надо выгуливать, чтобы не забывали…

Глава 11

Ох и скучная это работа… А работа оперативника — это не всегда погони, перестрелки, схватки с десятком злодеев или желательно двумя. Вот как здесь вот — вообще можно с тоски помереть.

— Купец Виховский завтра устраивает прием, — папа передал мне приглашение.

— И что? — я повертел в руках затейливую карточку с золотым тиснением.

— Нам-то, собственно, как графам Драбицыным он вообще не сдался, я с такой. Но вот как объект оперативной разработки — очень даже. Введу в курс дела — как выяснилось в ходе оперативной разработки, тот самый наемный маг-киллер, который должен был тебя устранить, был нанят одним из кланов, выходцев из Царства Польского.

— И что они с этого хотели поиметь? — хмыкнул я.

— Тут много вариантов. И целей этой акции тоже. Не забивай себе этим голову, это моя прерогатива, а также моих людей.

— Что делать-то надо?

— Провести предварительный сбор информации, попробовать наладить отношения с детьми Виховского, особенно с его дочерью твоих лет.

— Есть трахнуть ее за веру, царя и отечество! — шутливо сказал я.

— А вот насчет этого — шуток я не приемлю, — поморщился граф. — Я понимаю, тебе еще не удалось проникнуться духом Империи, для тебя это пока еще чуждое, но на будущее — запомни.

— Понял, понял, больше не буду, — примирительно поднял я руки. Действительно, задел графа за святое.

— Вот вся информация, которую тебе необходимо знать, — граф подал мне картонную папку. — Больше — нет. Ты по определению знать ее не можешь, ты обычный подросток, не забывай.

— Где будет происходить прием?

— В загородном поместье купцов Виховских.

— Должно быть, очень богат, — я выразительно почесал щеку. — А что, дочка недурна собой?

— Вали уже, — папа поднялся из-за стола. — Вот ей-богу, так и хочется ремня тебе выписать.

— Не, садо-мазо не в моем вкусе, — я успел выскочить за дверь кабинета, провожаемый возмущенным рыком папаши.

Виховские, Виховские… А что же этот пан не из шляхты, или «шлюхты», как ее презрительно называли российские дворяне? У пшеков куда не плюнь — везде дворянин, пусть все его состояние составляет то, что надето на нем. Зато кичится своей родословной чуть ли не со времен рамапитеков. Гордые, заносчивые и до предела трусливые. Я посмотрел на фотографию Виховского. Да он вообще на поляка не похож, скорее на какого-нибудь турка или выходца еще какого восточного народа. Ну тут мне пофиг, я с этим толстячком непонятной наружности дело иметь не собираюсь. Ну-ка, смотрим на упомянутую папА дочку… Не к ночи будь помянутую. Натуральный дер грюне крокодил на фейс и бегемот на тело. Такая же толстая, мелкая и непонятная на рожу, вся в папочку купца. Не, я столько не выпью, точнее мне столько не купят. А алкоголизм — плохая привычка.

Ладно, смотрим другие персоналии. Кроме папы и дочки есть еще и мама — купчиха. Ну эта средней степени упитанности, повыше мужа, но тоже рожей не вышла. А еще мелкий братец-дрищ восьми лет. Я разложил фотки из папки на кровати. Ну а чем занимается господин купи-продай?

Да, уж точно ничем интересным. Оптовая торговля сельхозпродукцией, а также ее импорт из Франции, Испании и даже Британской Палестины. Свои плантации есть аж в Поволжье — ну ни фига себе, почти две тыщи километров, нашел откуда переть помидоры и арбузы. Значит, свой резон есть, одинадцатимиллионный Царицын под боком, там это окупится. В центральной России и польских провинциях тоже, а также фермы, мясное производство, переработка. Надо будет его колбаски попробовать, а то что-то в желудке подозрительно заурчало. Здесь другая политика в отношении продуктов, за сою и глутамат судят, как за мошенничество, никакого фальсификата. Судя по этикеткам на его колбасах, найденных в сети, рецептура аж века девятнадцатого. Чем еще славен купец-молодец?

Ну вот тут уже пошла оперативная информация. Давно уже в разработке охранного отделения Имперской Безопасности. Рейдерские захваты, недобросовестная конкуренция, поглощение… Купец ничем не брезговал. И всегда выходил чистым из воды, нигде его нельзя было притянуть по уголовному кодексу, слишком он уж был осторожен и действовал чужими руками, прямых доказательств не было, а свидетели либо молчали, либо проходили как ненадежный источник. С чего бы ему заниматься мокрухой и устраивать покушение на сына главы СБ? Непонятно. Если это так, а Старший обычно не играл словами… Видимо, наступил ему граф на любимую мозоль, знать бы на какую… Да ладно, одернул я себя, это не твое дело. И если даже есть возможный заговор с целью смены руководства СБ, Старший тоже это не пропустит. Мое дело маленькое — попытаться внедриться в их круг и выудить хоть какую-то информацию. Причем здесь вероятность успеха даже выше, чем у взрослых — дети в своем общении больше непринужденны и зачастую не «фильтруют базар», склонны к хвастовству и позерству. Сколько родителей подобных детей шли по этапу, благодаря их рассказам? То-то и оно. Так что выбираем маску богатого знатного отпрыска, сноба, кичащегося положением своих родителей, чтобы менее знатные и состоятельные отпрыски пыжились, пытаясь уравнять впечатление, попутно выдавая подспудные семейные секреты. Причем надо вести себя столь мерзко, чтобы было желание утереть нос зазнайке, но не набить морду.

На следующий день папа вызвал меня к себе.

— Ну что, готов к выходу в полусвет?

— Как всегда, — я положил обратно на стол ему папку.

— Соображения?

Я ему изложил анализ информации и свою линию поведения.

— Попробуй, — Старший задумчиво побарабанил по крышке стола. — Это может себя оправдать.

— По крайней мере проще, чем сразу втереться в доверие и пытаться стать лучшим другом за пару минут разговора. Тем более, польский гонор известен, как национальная черта, может неплохо сработать.

— Что тебе для этого надо?

Ага. Вот я тебя сейчас и разведу на аксессуары.

— Нормальные дорогие часы, дорогой смартфон, хороший модный шмот, пара пачек дорогих сигарилл, бутылка шустовского.

— Думаешь, последние два пункта нужны? — спросил папа.

— Обязательны. Запретный плод сладок, а уж в отношении дурных привычек это срабатывает на все двести. Чтобы подростки не стянули у предков бухло и курево? Да не бывает такого. Как раз пробуют в таком возрасте.

— Эксцессов чтобы не было, а то…

— Нажрутся, проблюются и нахамят родителям, что нам и надо. Я должен показать себя развращенной натурой, к которой легко найти подход, падким на деньги и дорогие вещи. Самый простой способ воплотить в жизнь легенду этакого анфан террибля. Можно еще какую-нибудь детскую пакость устроить, придумаю по обстоятельствам. Чтобы пошли разговоры, что граф своего любимого отпрыска разбаловал, у такого отца и такой сын, ужасный подросток. Пускай ищут ко мне подход.

— А вдруг найдут? — прищурился граф.

— А вы нашли? — парировал я его. — Со всеми вашими профайлерами в образе дедов и прочих ведунов?

— Нашли, но опасности для нас это не представляет.

— И что же это? — округлил глаза я.

— Стремление к лидерству. Завышенное эго. Но поскольку тебе есть куда его приложить, формула MICE не сработает. И к тому же, ты патриотичен, это служит хорошим противовесом.

— Что да, то да. Есть такое.

Все необходимое привезли вечером. Как раз вовремя, а то сходняк у купца будет завтра, есть время для подготовки. Порадовал Старший — подогнал самое модное брендовое шмотье, которое я смог найти в интернете, самый дорогой и модный топовый смарт «Эрикссон Делюкс XIV». Ну а уж часы…

— На, держи, — папенька протянул мне массивные золотые котлы «Император». Стоимость этой марки, если я правильно помню, начиналась от тридцати тысяч рублей, а имперский рубль здесь… Ну короче, чуть подороже евро нашего мира. Годовое жалованье хорошего специалиста.

— Спасибо, — я повертел корпус, любуясь переливами и игрой света на циферблате с инкрустированным золотым орлом.

— Ну извини, но это не подарок. Для оперативных нужд. Остальное-то можешь себе оставить, а вот часы… Переверни.

«Генералу Драбицыну за верную службу от друга.» и скромный такой императорский вензель.

— Ого…

— Ага, — граф взглянул на меня, с искоркой смешинки в глазах. Да что уж там, поразил так поразил, друг Его Императорского Величества.

— И что, я пойду с этой надписью на крышке?

— Зачем? — спросил граф, и достал из сейфа обычный пакетик на струне с запасной крышкой. — Все предусмотрено, часы как раз берег для оперативной надобности, мне и моих простых «Акванавтов» хватает. Крышку аккуратно заменишь?

— Легко. Сейчас дойду до своей лабы…

— Давай, свободен.

— Что еще с собой брать, какая-то спецтехника будет?

— Нет. Ничего. Ни оружия, ни спецтехники. Только сам. Не дай бог, купец что-то заподозрит. Так что имей это в виду. И никакой самодеятельности. Ну а дальше — работаешь ногами, глазами и языком.

— Хорошо, — я подкинул часы в кулаке. — Понял.

Ну это все конечно замечательно, но кто сказал, что я не закину на свою пятнашку десяток полезных и не совсем легальных приложений? Обожаю топовое железо и всегда брал игровые компы — гарантия того, что потянет тяжелые рабочие программы, игрушки всегда требовали неимоверного количества ресурсов. Ну а топовый смартфон для работы вещь полезная.

Назавтра мы поехали вдвоем — графиня, как всегда, избегала моего общества, да и Старшего похоже тоже, все шло к разводу. Хотя расторгнуть брак в РИ — это из ряда вон, для патриархального общества с традиционным укладом семья не просто ячейка общества, а венчание — не просто мода. Тут все гораздо глубже. Ну это опять же проблемы графа, меня это касается постольку поскольку, хотя я и стал невольной причиной разрыва. Но моей вины в этом не было. Совсем. Видимо, для графини мертвый сын был лучше, чем наследник рода из другого мира в теле ее сына, ее можно было понять. Но мириться с этим она видимо не могла. Хотя и мертвый ребенок — частая трагическая причина разрыва многих семей.


Папа опять решил проблему в своем стиле — вместо того, чтобы взять нормальный навороченный лимузин напрокат, как любят лохи-нувориши, он вызвал аэротакси, что в принципе было в два раза дороже. Зато и долетели мы от нас до поместья Виховских с попутным ветерком намного быстрее, чем ползла бы здоровенная неповоротливая лайба по питерским пробкам. И приземлились мы на вертолетную площадку поместья, а не как вся остальная публика, через главный вход. Пускать пыль в глаза — так пускать.

— Ваше Сиятельство, господин граф! — толстячок полез ручкаться с папА, испуская из себя флюиды показной любезности и подобострастия. Ну как же, не кто нибудь, а сам всесильный граф Драбицын почтил своим визитом! Из списка гостей я знал, что никто из них не являются сколь-нибудь значимыми фигурами, родовитые дворяне подобные приглашения выкидывают в корзину, только прочитав подпись — каста обязывает. Все, как во всех цивилизованных странах — будь у тебя хоть стопицот мильонов, тебе будут мило улыбаться, ручкаться с тобой, но при попытке залезть в закрытый социальный институт типа дворянства, тебе жестко и недвусмысленно укажут на место клизмы в обществе. Деньги решают все? Да щаз. Это ошибка многих наших быдлоолигархов, рванувших в туманный Альбион. Жрать икру с шампанским можно, а в закрытый клуб для дворян — нахрен в той стороне.

— Ну пойдемте, наверное, в дом, — предложил папА, поправляя растрепанную потоком воздушного винта прическу.

— Да, конечно, Ваше Сиятельство! — лебезил Виховский. Аж противно, в жизни он еще противнее, чем на фото. — А это ваш сын?

— Да, Александр.

— Большой какой? Сколько вам лет, молодой человек?

— Двенадцать, — постарался я ответить ровно, отгоняя пришедшую мысль «убью суку!», настолько мне он не нравился.

— Пойдемте, господа!

Мы прошли с вертолетной площадки на большой двор, покрытый травой, размером с футбольное поле, на котором купец устраивал прием.

— Вам сюда, господин граф! — Виховский показал зарезервированное одесную место за своим столом. — А для молодых господ у нас отдельный стол, для молодежи, так сказать. Агнешка вас проводит. Агнешка, проводи, пожалуйста, молодого графа за его столик!

— Слушаюсь, господин! — сделала книксен молодая симпатичная блондиночка в национальном костюме служанки. Ниче так девочка, не удивлюсь я, если граф ее не только для сервировки столиков использует.

Виляя бедрами так, что на спине служаночки надо было бы написать «Занос — 1 м», как на автобусе, она подвела меня к столику, за которым сидело штук двенадцать молодых оболтусов-аристократов, при взгляде на которых так и хотелось порекомендовать использовать их рожи для буклета о безопасном сексе.

— Граф Драбицын, — я изобразил поклон перед вскочившей со своего стула микрохозяйки этого дома. Микро в смысле статуса, а не размера. Сразу вспомнилось, как дед, родной в смысле, напевал песенку столетней давности, про то, что «и стул под Клавочкой так жалобно трещит».

— Магда Виховская, господин граф, — чуть ли не басом сказало прелестное создание с сиськами седьмого или восьмого, хрен его знает, размера. При этом капельками пота блеснули ее отчетливо заметные усики над верхней губой. Сердце у меня ушло под яйца, а мой дружок съежился, пытаясь спрятаться и стать незаметным под голодным взглядом девахи.

— Очень приятно, — проворковал я, и плюхнулся на стул.

— Позвольте представить вам моих друзей. Граф Потоцкий, граф Вильчицкий…

Ну дальше я уже не слушал этих «ский» и «цкий». Меня эти «шлюхтичи» не интересовали. Пока не интересовали. Если возникнет оперативный интерес, тогда другое дело. А пока нет…

Я демонстративно зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Пардон, господа, не выспался.

Сидящий напротив и чуть сбоку от меня Вильчицкий, судя по его ехидной роже, хотел меня подколоть, но тут же осекся под моим взглядом, обещавшим ему все прелести садо-мазо. Да, увы, дуэли запрещены и отошли в прошлое, теперь максимум драться на кулачках, как простолюдинам, демократия, мать ее за ногу…

— Человек, шампанского! — я постучал ручкой ножа по бокалу. Ну а что, я должен вести себя как хозяин, психологический профиль хамовитого барчука прекрасно укладывался в легенду.

Прислуживающий за нашим столиком официант возник моментально, как чертик из коробочки.

— Чего изволите? — ну хоть из культурных, «-с» в конце не добавил.

— Шампанского, — повторил я недовольно.

— Не положено, господин граф.

— Это как это? — деланно удивился я.

— Могу предложить только соки и различные воды, детское шампанское безалкогольное тоже есть. Все остальное только с восемнадцати лет.

Я аж крякнул с досады. Все правильно, запреты здесь такие же строгие. Но детское шампанское??? Правильно говорят, безалкогольное пиво — первый шаг к резиновой женщине, а хлебать насыщенную ароматизаторами газированную мочу ну никакого желания нет.

— Тогда тоник. У вас есть?

— Конечно, сейчас будет.

— Ну что за жизнь! — пожаловался я, развалившись на стуле повызывающе. — Даже шампанского не наливают.

— ПапА строго относится к таким вещам, — пробасила Магда.

— Ну ничего, — подмигнул я. — У меня есть чем исправить ситуацию.

И многозначительно покосился на свою сумку, стоящую на траве у стула, заметив, что у некоторых шляхтичей так подозрительно заблестели глаза, что литровый пузырь шустовского коньяка, наверное, аж икнул, испугавшись предстоявшей ему участи.

— Не будут же нас вечно здесь держать? — и я с аппетитом накинулся на стейк. Ну а что вы хотите, молодой растущий организм.

Бам-тарарам-трам-там! Музон, доносившийся до нас с летней эстрады, воспроизводимый нанятым оркестром, просто ужасал. Особенно певица, певшая шлягеры так, как будто душили кошку, прямо как из руководства «Как произвести факап вместо фурора, наняв дешевых музыкантов». Ну пристрелите же ее кто-нибудь! Надо спросить папА, есть ли здесь лицензия по отстрелу садистов от музыки. Слава богу, продолжалась эта какофония недолго.

— А пойдемте к нам в дом? — предложила Магда после того, как благородное шляхество нажралось, в смысле наелось, и тщилось теперь спрятать отрыжку.

— Одну секунду, только отвечу на звонок. Условленный знак от папы, мне надо активизироваться и умножить усилия.

— У вас там все нормально? — осведомился Старший.

— Да, все в норме, — сказал я в трубку. Если бы в ответе было «отлично», то это значило бы, что что-то пошло не так.

— Хорошо, — тоже условный знак. Значит и у него все под контролем.

— Пойдемте, — я поднялся из-за стола, небрежно запихивая дорогой смартфон в карман брюк под злобно-завистливые взгляды окружающих.

Ну тут мой дружок заполз еще дальше, превращаясь в прыщик — Магда видимо запала на меня, точнее не на меня, а на статус и деньги, ожидаемая реакция. Сама подошла ко мне, и взяла за локоток, намереваясь предложиться под ручку. Ничего не поделать, придется взять ее под жирную рульку.

— Ах, граф, вы не представляете… — ну понеслось, бла-бла-бла и прочий женский треп из оперы «в угол-на нос-на предмет», так прямо и стреляет глазками по руководству трехсотлетней давности. Да полноте, те времена сдохли, как мамонты, оставив после себя кучи древнего дерьма, вроде вот этого. Я беспомощно оглянулся в поисках поддержки — ан нет! За нами покорно плелись этот самый Потоцкий и еще трое шляхтичей, остальные видимо сопоставили свое рыло с моим насквозь благородным сиятельным фейсом, и решили сдриснуть по-английски к своим предкам или куда еще там. Ну и пускай сидят в своем загоне для ясновельможных, там им самое место.

Я из чистого садизма выпрямил спину, все-таки рост у меня побольше будет, чтобы даме было очень неудобно держать меня под ручку, но вышло наоборот — неудобно стало мне, все-таки такую тушу я долго не смогу протащить. Слава богу, тащить долго не пришлось — как только мы приблизились к крыльцу, Магда высвободила мою руку.

— МамА! — на французский манер громко сказала она, обращаясь к натурально перекисной блондинке, с лицом, сильно утраханным жизнью и алкоголем, вон они, мешки под глазами-то… Да, это та самая дама, фото которой я видел в деле, графиня Потоцкая. Только вот на фото она посимпатичнее была, лошадь и лошадь. А здесь передо мной была убитая, точнее упитая кляча, рисунок вен не оставлял в этом сомнения. Что это она так в последнее время бухать стала? Возьмем на заметку.

Кляча тоже проявила ко мне интерес, пристально осмотрев меня. Только что баксы в глазах, как у дядюшки Скруджа, не щелкали.

— Позвольте представить вам графа Драбицына-младшего.

— Безмерно рад, мадам, — я изобразил изысканный поклон, всем видом стараясь показать полное очарование от вида столь сиятельной особы.

— И я, граф, — попыталась сказать мадама грудным голосом, но тембр получился из серии «пил, курил, болел». Не налегайте на бухло и кубинские сигариллы, мадам. Быть может это вас и не убьет, но избавит от необходимости наносить на потемневшую кожу кило штукатурки.

— Мы будем в малой гостиной, мамА!

— Хорошо, Магда, — величественно кивнула мадам. — Только прошу вас быть благопристойными.

— Всенепременно, мадам, — осклабился я. — Я прослежу за этим.

Шестеренки мадам защелкали в голове. Что она могла на такое ответить?

— Проследите, граф, — кивнула мадам, и гордо удалилась.

Ну-ну, я прослежу, ехидно подумал я. И вздрогнул всем телом, так как меня опять внезапно схватили под ручку. Ситуация «дон Румата — донна Окана», надеюсь меня тут изнасиловать не попытаются при всех? Надо шляхтичей от себя не отпускать, а то вдруг…

Внутри купеческий дом напоминал дома «новых русских». Та же мешанина стилей, те же коридоры, по которым меня тащили, увешанные картинами неизвестных художников типа «Утро с бодуна в лесу» и «Мишки на зоне».

— Наверх! — скомандовала Магда, и мы повернули на лестницу, ведущую на второй этаж, покрытую ковровой дорожкой в стиле советского обкома, такую же красную с полосками по бокам.

Неужели дошли? Наконец-то мой локоть перестал ощущать жиры дамы, слава богу. После того, как благородная компания ввалилась в малую гостиную, и Магда закрыла двери…

— Ну? — она, поставив руки в боки, вперила в меня требовательный взгляд.

— Что «ну»?

— Вы что-то там говорили о том, что позаботились о нашем приятном времяпрепровождении?

— Слушай, говори уже попроще. В жопу этикет, — я достал из сумки пузырь конины и пачку сигарилл. — Дубеем? Аршины тащи?

— Что тащить? — Магда выпучила глаза.

— Стаканы. Есть?

— Сейчас, — Магда достала откуда-то обычные пластиковые стаканчики. — На.

— Пить шустовский коньяк из пластика — это моветон! — я содрал пленку с пробки.

— Мы же договорились, что без этикета, — попрекнула меня она.

— Ну да, — я наконец вытащил пробку и начал плескать по стаканчикам живительную влагу. По комнате поплыл аромат согретого солнцем винограда, перемежающийся нотками древесных тонов и ванили. — Поехали, господа!

Я пригубил коньяк, смакуя цветочно-фруктовые тона, с послевкусием орехов и сухофруктов.

— Что за коньяк без сигары! — я поставил стаканчик на стол, и раскупорил пачку легких сигарилл, не надо мне, чтобы они с нежно-зелеными лицами заблевали все вокруг, как бывает от крепчайшего кубинского табака. Пощадим подростков.

Ну теперь по комнате поплыл аромат вишни.

— Коньяк и сигара, что еще лучше такого диджестива! — я сделал затяжку, ухитрившись не закашляться.

Магда начала опять пулять глазками, намекая что есть кое-что и получше. Я решил наглухо игнорировать ее.

После нескольких кругов бутылки с небольшим плеском на дно стаканов, компания начала косеть — много ли подростку надо? Все, кроме двоих — меня и Потоцкого. А вот теперь в мозгу у меня щелкнул тумблер. Ну ладно, я, жертва химии из папиных лабораторий, проглотил хитрые химикаты — папа не дал воспользоваться методом, которому учат в разведшколе, выпить бутылку легкого пива за час до попойки. А Потоцкий жрал коньяк, как воду, не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта. Либо у него врожденный иммунитет к алкоголю, либо он к нему привык — когда бы, он еще подросток, либо так же как я, предохранился — но что ему надо? Только я решил к нему присмотреться чуть получше…

— Ну все, господа! На сегодня хватит, а то предки спалят! — заявила Магда, и спрятала бутылку в дымоход камина.

Намек был понят, и мы потянулись на выход.

— Граф, прошу вас, останьтесь!

Мля! Только этого мне еще и не хватало! Я обреченно поплелся обратно.

— Ах, граф, граф! — на Магду внезапно напало игривое настроение, она взяла меня за руку и потащила к столику.

— Нам необходимо еще выпить! — твердо заявил я, и полез за бутылкой в камин. Ну ладно, будет тебе петтинг.

— Давайте выпьем на брудершафт, Магда! — я набулькал по пол-стакана. Ну если это ее не вырубит… Хотя, учитывая жировую прослойку, может и нет. Но попробуем.

Мы сцепили руки

— До дна!

— До дна! — эхом ответила она и махнула порцию залпом.

Теперь осталось дождаться, пока ее развезет, а до этого момента спасать честь всеми доступными способами.

— Ах граф, вы такой элегантный, как некоторые папины друзья, они прямо-таки настоящие джентльмены, — она оперлась о стол, увлажнив губы языком. Ура, развозит!

— Иди ко мне!

Нет, ну на это я не подписывался! И, как назло, я недооценил силу пубертата — мой дружок сделал, что называется, штаны палаткой. И Магда это заметила.

— Ну иди сюда, что ты стесняешься, — хрипло сказала она, и облизнула губы языком.

— Я…Я…

— О боже, неужели ты девственник?

Хренасе, заявки! А она что, нет? Хотя сколько ей там уже? Тринадцать? Девушка созрела.

— Да, — твердо заявил я. — И так и будет до свадьбы.

— Ну и дурак, — Магда потянулась к бутылке и налила себе еще. Э, тебе не хватит? Видимо нет, жахнула коньяк и залилась слезами. — Ну почему я такая?

Отлично! Спиртное сработало, наступила фаза жалости к себе. Теперь осталось только слушать, поддакивать и направлять разговор в нужное русло. Пользоваться несчастьями пьяной девушки… Ах, как бесчестно, просто ужас. Зато какая кладезь информации!


— Ну что, как провел время? — обратно мы со Старшим опять летели на аэротакси.

— Просто отлично, — сказал я. — Узнал много нового. Приступ пьяной жалости к себе — отличная штука. Особенно если рядом попадается все понимающий и безмерно сочувствующий собеседник.

— А ты циник, — усмехнулся граф.

— Я прагматик. А еще — профессионал.

— Поверю. Вот завтра и напишешь все, что узнал, и изложишь свои соображения. На трезвую голову.

— Да я вроде как…

— Вот именно, что «вроде как». Химия расщепила достаточное количество алкоголя, но по шарам тебе все равно дало. Так что как прилетим домой — спать, без всяких разговоров, понял? Все остальное завтра. Если что — знаешь где в доме аспирин.

— Ага, — я уже клевал носом. — Так и сделаем.

Глава 12

К Виховским Анджей приехал одним из первых. Во-первых, выделенный лакированный членовоз позже нужен был кому-то из княжеской семьи, поэтому пришлось поторопиться. Во-вторых, парень хотел обязательно покрутиться среди прибывающих гостей, чтобы почувствовать, чем «дышит» не только приглашенный бомонд, но и купечество. Ну и попутно помозолить глаза, дабы не вызывать лишний интерес. Есть такой, мелькает со стаканом туда-сюда, но кому интересен недоросль, давай лучше последние сплетни обсудим. То, что Паленый попутно насажал крохотные горошинки микрофонов в нужных местах — так об этом никому и знать не надо. Все же оборудования разнообразного у князя много, а визиты в гости к охране стали регулярными. Вот и позаимствовал аккуратно, благо дешевые бусинки датчиков для внешнего охранного периметра лежали горой и их никто толком не считал. А простейший детектор за время подготовки к экзаменам собрать вместе с подготовкой к лабораторным работам — раз плюнуть. Главное — никакого криминала. Мальчик всего лишь в шпиона играется. И вся эта детская буффонада в случае раскрытия потянет лишь на легкий выговор, потому что вне княжеских владений. Нанопленка в режиме мимикрии на столах и стульях, растает через пару часов работы. И никаких следов. Зато сейчас Анджей мог легко вычленять интересующие его разговоры, отслеживая издали кто, о чем и в каком тоне языком молотит. Попутно обрисовывая для себя будущих фигурантов. Похоже, двое из нужного ему списка будут здесь. Это граф Вильчицкий, младщий отпрыск богатых золотодобывающих промышленников. И граф Драбицын, у этого родня в безопасниках ходит. С первым интересно будет поковыряться, насчет второго сомнения гложут. Если демон и вселился в парня, то чужака в момент бы службисты вычислили и зачистили. Но пока в списке оставим. А сейчас — легкую улыбку на лицо и идем знакомиться с Вильчицким.

— Ян.

Курчавый светловолосый парень протянул руку первым.

— Анджей.

— Золото, горнодобыча, редкоземельные металлы.

— Фрукты и овощи, консервирование, поставки свежей зелени в ресторации Москвы и Санкт-Петербурга.

Увидев, что смутить собеседника не удалось, Вильчицкий расхохотался. Похоже, в голове у него полный бардак.

— Не обижайся, просто я уже язык смозолил, пока сквозь купеческие заслоны продирался. У них как слово «граф» прозвучит, так сразу счетчик в глазах начинает отстукивать.

— Тебе проще, — не согласился с ним Анджей. — Я под покровительством князя числюсь, так после пары слов уже пытаются узнать, как бы через меня петицию какую подсунуть или на прием напроситься.

— И что, в спину не хекают: «Пшек потопал»?

— Может и бухтят чего, но в лицо улыбаются. А если в лицо скажут, то я и в рожу могу прописать, за мной не заржавеет.

Ян закивал:

— Да, помню. Знатно ты Богдановича тогда прижал. Он до конца года больше ни на кого рот не открывал.

Точно, эти кудри Анджей уже видел раньше. Гимназия, классом старше. Ну, так это вообще хорошо. Еще одна точка соприкосновения.

— Дела прошлые. Главное, что меня больше не дергают и ладно. Как хоть последнюю четверть закончил?

Наследник золотопромышленников посмурнел.

— Тройки в основном. Отец за это в городе оставил, не стал с собой на прииски брать. Нанял мозгоклюев, теперь два раза в неделю приходится заниматься, подтягивать хвосты. Ни на охоту съездить, ни медведей погонять. Даже к девочкам в кафе не подкатишь, финансы порезали.

— Не рано по девочкам? — пока пара медленно дефилировала сквозь толпу, Анджей насобирал себе на тарелку различных разносолов. Что не говори, но купец для приема мошной тряхнул изрядно, деликатесов на любой вкус и подносят без перерыва.

— Ну, хвалиться не в моей привычке, однако у женского пола я пользуюсь определенным успехом, — Ян горделиво вздернул нос.

Чтоб тебя… Анджей изобразил жадное внимание, а про себя тоскливо вздохнул. Похоже, в ветренной голове собеседника вместо учебы прочно окопались игры, девочки и проказы, которыми он пытался вывести из себя руководство гимназии. И если сдуру принять за данность, что это вселившийся демон развлекается, то загробный мир в страшной опасности. Хотя, может чудо-юдо до сладкой жизни дорвалось, вот и отжигает? Но придется слушать и поддакивать.

К несчастью парней, их прогулку прервала хозяйская дочь, тут же захомутав бедолаг в личную свиту.

— Господа, скоро подъедут остальные, поэтому пойдемте к нашему столу. Там не будем отвлекать взрослых и сможем пообщаться накоротке.

— Конечно, Магда, — пролетепал Вильчицкий, двинув в кильватере за крупногабаритной младшей Виховской. Анджей пошел следом, автоматически сделав для себя пометку: похоже, все истории про успех у девушек не имеют под собой никакой реальной основы. Вон как под чужую дудку пляшет…

* * *

За время посиделок Анджей еще пару раз отлучался, намекая на излишки выпитого лимонада. Прослушав в кабинке разговоры, убрал сканер поглубже в карман и успокоился. Все, что можно было интересного узнать, он получил. Рекогносцировку общую провел. Теперь можно и дурачка включать. Благо, вот-вот еще и Драбицын пожалует. Прокачать добра молодца за столом и домой. Потому как ловить на себе жалостливые или плохо скрытые пренебрежительные взгляды надоело. Обгоревшее лицо многих заставляло отворачиваться. И если взрослые прекрасно умели скрывать свои чувства, то отпрыски зачастую морщились в открытую.

Вернувшись за стол, Потоцкий увидел, как наконец-то появился последний из их компании.

— Граф Драбицын, — представился молодой парень в дорогом костюме.

Пока все перезнакомились, Анджей про себя отметил, как молодая хозяйка навелась на новую цель, подобно акуле. Видимо, остальные потенциальные кандидаты на близкое знакомство выглядели не так импозантно. Припоздавший граф тем временем отжигал, демонстрируя крайне дурное воспитание. Пытался добыть спиртного, затем во время обеда отпускал плоские шутки. Когда вся развеселая молодая компания продефилировала в дом, достал из сумки бутылку шустовского коньяка и пачку сигарилл. После чего народ разобрал наполненные пластиковые стаканчики и стал изображать из себя прожженных жизнью ловеласов.

Попробовав свою порцию, Потоцкий вздохнул — да, хорош напиток. Его бы дома, в тишине, без этих бесконечных «я закатился на флэт с одной… ну вы понимаете… не при дамах будет сказано…». В остальном, типичный междусобойчик для подрастающего поколения. В головах хмельной ветер, желание показать свою несуществующую значимость перед другими. И ощущение нарушения легких запретов, когда мама и папа не видят, как ты онанируешь под одеялом. Потому что мы уже совсем взрослые, пьем, курим, скабрезности друг другу рассказываем.

К счастью, Магда припрятала остатки коньяка и выпроводила гостей. При этом умудрилась перехватить пытавшегося удрать графа Драбицына. Видимо, захмелевшая секс-бомба собиралась форсированно строить личное счастливое будущее. Пожелаем удачи бедолаге.

Поболтавшись с медленно тающей кучкой оболтусов в общей толпе, Анджей дождался подъехавшую машину и отправился домой. Там он быстро привел себя в порядок, несколько раз прополоскал зубы и горло, после чего разжевал пару мятных конфет. Запах гарантированно не перебьет, но зачем давать столь очевидный повод для лишних вопросов. За ужином с легкой добавкой юмора поведал о своем визите, посетовав, что княжеские дочки почти сразу усвистали с другими старшими девочками в дом и там уже шептались о своем, бросив кавалера одного.

— Но в целом тебе понравилось или нет? — поинтересовался Михаил Степанович Голицын, наливая себе вторую чашку кофе.

— Было интересно. Люди разные, явно сословные границы никто не показывал. Правда, некоторые пытались через меня разведать, чем в княжеской семье дышат, но без особого фанатизма.

— Это да, почти на каждом приеме умные люди работают, собирают и обрабатывают информацию. Привыкай.

Поколебавшись, Анджей все же спросил:

— Услышал в разговоре, будто на приисках медведей гоняют. Это что, охота разрешена или какие-то местные развлечения?

— Дурость это, — поморщился княжеский наследник. — Когда народ вечерами не знает, чем заняться, то начинают придумывать разное. Отбирают кого без чувства самоохранения, вооружают ракетницей и палкой с шокером, после чего высаживают рядом с медведем. Бросают кусок тухлятины и смотрят издали, как идиот с мишкой за еду дерется. Отгонит и сможет хотя бы полчаса продержаться, то выиграл. Если медведь шуганул или вообще прибил, то проиграл.

— А ракетница зачем?

— Якобы отпугивает, средство последнего шанса. Но обычно рассерженный медведь такого горе-выживальщика вместе с шокером и пукалкой на запчасти разбирает. В том году двое погибло, в этом пока нет статистики. А сколько всего в этом участвует, так и вообще непонятно.

— Медведю-то какой резон в этом участвовать? — не мог понять Анджей.

— Отстреливать вдали от поселений запрещено. К жилью они не подходят. Да и привыкли, что подобного рода болваны их подкармливают. Вот и развлекаются.

— Действительно, болваны. С палкой против медведя…


Вечером, лежа в кровати, Анджей анализировал собранную за день информацию. Значит, двоих из списка он видел лично. По другим пока лишь общие наметки. Благо, часть из них в той же гимназии, с нового учебного года сойдется поближе. Но в голове вертелось что-то, никак не удавалось поймать ускользающую мысль. Наконец, прокручивая раз за разом услышанные разговоры, вычленил нужное.

Нотариус. Точно, был там на приеме такой. Жаловался, что в связи с отпусками очень много запросов на подтверждение поездок за рубеж от состоятельных господ. Европейцы новое правило ввели, при получении виз новые проверки. Вот и приходится шерстить нужные базы данных, сверять поданные документы с заявками. Документы… Базы… На нужных ему фигурантов.

Усмехнувшись, парень прикрыл глаза и начал засыпать. Он придумал, как ему отсеять лишних кандидатов из списка и сэкономить себе таким образом время для поиска настоящей цели.

Где-то на задворках мелькнул внимательный взгляд графа Драбицына и запоздалое сожаление. Стоило ли так явно в чужой круг ломиться? Вдруг кто раньше пересекался с Анджеем и может изменения в характере заметить? Хотя, ощущения провала нет. Поэтому отойдем пока на вторые роли и не будем лезть вперед. А что до неприязни богатеньких мажоров, так на это плевать с высокой колокольни. С этой мыслью и заснул.

* * *

По паспортам давным-давно внедрившеся агенты числились как Митрофан и Севастьян. Свои настоящие имена они уже давно забыли, сжившись с приросшими намертво личинами. Работавший на долгую перспективу Орден использовал эту пару крайне редко, лишь для особо важных заданий. После того, как липовые купцы помогли подменить настоящего Потоцкого, перешли в полностью спящий режим и ни жестом, ни эмоцией не выдавали вторую натуру. Но получив приказ, встретились на облюбованной заимке, взяли все необходимое для рыбалки и отправились на небольшой пруд. Место знакомое, тысячу раз проверенное, можно поговорить, не привлекая чужого внимания и без чужих ушей.

— Что ему понадобилось?

— Доступ к пограничной базе. Там должны быть отметки о поездках всех аристократов за последние пару лет.

— Информация по спец-допуску. Просто так не пролезть.

— Наводку дал. Якобы поздней осенью будет проводиться спортивная олимпиада среди школьников в Азии, поэтому кандидатуры уже сейчас проверяют. Нужен человек из мелких клерков, кто на второстепенных ролях. Чтобы он список просмотрел, даты предыдущих поездок проверил. А потом уже чиновника изъять и для беседы доставить.

— Искать будут.

— Игрок нужен. Из тех, кто на бегах или еще где издержаться может. Оформим как неуплату долга и плохую инсценировку смерти. Или вообще по кринимальной линии пустим. Пусть блатных трясут.

— Игрок… Игрок… Есть такой. На Лиговке угол снимает. Я, когда на собачьих бегах людей прикармливал, видел его несколько раз. Можно через них подставу организовать. Дать наводку на верный шанс и устроить проигрыш. Заодно и ликвидацию легендируем.

— За сколько управимся?

— Пару дней надо, не больше.

— Тогда давай так и сделаем. Крот ждет нашего ответа.


Николай Севастьянов пил воду стаканами и обильно потел. Лето. Жара. Неприятная ситуация. До зарплаты еще две недели, а он купился на подслушанный чужой разговор и попытался поставить занятые у знакомых деньги на верную ставку. Вот только ставка не сыграла, нужная собака пришла лишь третьей и теперь сидевший напротив хмурый господин в костюме-тройке цедил кофе и раздумывал, как именно поступить с должником. Наконец, кредитор перестал играть на нервах Николая и озвучил свою просьбу.

— Я буду страховать будущие азиатские школьные игры. И мне намекнули, что несколько человек из состава команд раньше посещали Европу во время эпидемии гриппа этой зимой и весной. Поэтому я хочу, чтобы ты, мил-человек, проверил, кто из школьников выезжал в указанный промежуток времени. Все равно для них будут оформлять визы, поэтому вопросов у руководства не возникнет.

— Но, многие ездили на каникулы.

— Я встречусь с тобой через три дня. За это время хочу, чтобы ты смог ответить на простой вопрос: кто не был в Европе. Потому как если кто-то переболел или до сих пор является скрытым носителем, его запросто могут снять с соревнований. А для меня это — страховой случай и потерянные деньги. Поэтому я должен точно знать, на кого можно без проблем оформлять обычную страховку, а с кем придется повозиться и заставить оплатить расширенную. Разница между ними до полусотни рублей. Сэкономишь мне больше двух тысяч… Триста ты мне уже должен. Если уложишься в назначенное время, то я прощу долг и еще две сотни заплачу сверху. Понятно?.. Ну, или передам расписку мытарям и прости-прощай хорошая работа. Твое ведомство почему-то не уважает любовь к азартным играм…

* * *

В подвале тихо капала вода, стекая по ржавой трубе. Пахло плесенью и мышиным пометом. В гнетущей тишине было лишь слышно прерывистое дыхание Николая, привязанного к скрипучему стулу. Еле слышно из темного коридора донеслись шаги, затем в маленькую комнату проскользнула невысокая фигура, закутанная в черный балахон.

— Жить хочешь? — прошипел механический голос.

— Я ничего не сделал! Я..

— Вопрос не понял? Позвать костоломов, чтобы ты начал сотрудничать?

— Не надо их, не надо! — Николай заплакал. Слезы стекали по разбитому лицу, трясущимся губам и падали вниз. — Я все понял! Да, я хочу жить, очень хочу!

— Тогда сейчас я развяжу тебе правую руку. Подставлю вот этот ящик. Получишь ручку и листы бумаги. Будешь писать, что я попрошу. Все напишешь — и у меня к тебе не будет никаких вопросов.

— Я всего лишь занял деньги на бега!

— Ты их не отдал. А долги приходится возвращать. Всегда…

Неизвестный переставил поближе ящик, положил на него кипу серой бумаги. Затем достал из складок балахона блестящий шарик на тонкой нити и начал раскачивать перед лицом пленника. Пока маятник качался, фигура издавала странный протяжный звук, похожий то ли на стон, то ли на заутробные завывания загубленной души. Севастьянов провалился в транс, медленно провожая взглядом блестящую игрушку, маячившую перед лицом.

— Первое имя. Пиши, какие поездки этот человек сделал в этом году… Второе имя… Третье…

Кривые строчки заполняли лист за листом, а механический голос продолжал диктовать. Лишь когда список закончился, черная фигура собрала записи, бегло их просмотрела и задала еще несколько уточняющих вопросов. Отличный способ получить нужную информацию. Никаких отметок на рабочем месте, которые могли бы навести коллег по работе на неправильные мысли. Обычные стандартные действия в течение прошлого времени. Ничего лишнего в логах рабочих программ. И при этом во всем ворохе просмотренных анкет под гипнозом можно достать нужное, не потревожив государственные службы надзора. Идеальное проникновение.

Закончив, тень бесшумно вышла обратно в коридор. Заглянув в соседнюю комнату, бросила исписанную бумагу в горящий на полу костер и посмотрела на пару боевиков, ждущих приказ:

— Зачистить аккуратно. Чтобы комар носу не подточил. Расписку не забудьте оставить. Финку выбросить в том же квартале. Думаю, городовые не поленятся, перетряхнут всю округу и найдут ее. Связь по второму каналу, старый больше не используем.

— Сделаем, не извольте беспокоиться.

— Мне нужно форы пять минут. Затем можете начинать.


Рано утром подметавший узкую улочку дворник обратил внимание на мужчину в грязной одежде, который спал в углу, рядом с черным ходом. Недовольно ворча, дворник подошел поближе, пнул сапогом откинувшуюся вбок ногу в замызганном ботинке и только тогда заметил узкую бурую полоску, протянувшуюся от тела к ближайшему водостоку.

— Господи, да никак убивец! Придется в участок сообщать! Эх, так хорошо день начинался…

Прибывший дежурный наряд осмотрел погибшего и вызвал следователя. К вечеру в тонкой папке уже собрался ворох справок и первое заключение по делу: «Убит неизвестными за игровые долги». Еще через два дня туда же добавились многочисленные допросные листы, отчет графологической экспертизы и криминалиста, описавшего найденное орудие преступления. Не смотря на то, что общую картину преступления удалось восстановить, но непосредственных исполнителей по горячим следам выявить и задержать не получилось. Третий отдел Лиговского района получил очередной «висяк», который изрядно подпортил статистику. Всю местную шпану перетряхнули несколько раз, но так никаких зацепок найти не удалось. Папка отправилась в архив.

* * *

Удар и блок, блок и удар. Все в одно смазанное движение. Перехват чужой руки, подшаг и подбиваем чужую ногу, отправляя противника на татами. Три-один не в пользу Анджея. Большую часть учебных схваток он проигрывал, хотя иногда получалось провести задуманную комбинацию. Скорее всего, тренер или поддавался, или отвлекался на свои мысли. Все же не стоит надеяться, что в настоящей жизни битый жизнью волкодав позволит молодому пацану валять себя по земле.

Поклон и разбор поединка.

— Ты слишком много думаешь. Считаешь варианты, выстраиваешь цепочку движений. А должен действовать интуитивно. Не пытаться провести прием, а использовать наиболее подходящий именно в данный момент. Не думать, а действовать на рефлексах, на ощущениях. Потому что пока ты размышляешь, я успеваю сосчитать до трех. Понятно?

— Да, учитель.

— Ладно. Прогресс общий неплохой, физическую форму набираешь. В тире у тебя тоже получаться стало, это плюс. Ну и про занятия с Михаилом Петровичом не обсуждаю, ваши ментальные техники и все прочее не моя епархия. Просто не забывай, что дар может выгореть, может быть блокирован или просто просбоить на другом специалисте-мозгокруте. Поэтому рукопашный бой тебе нужен в любом случае. Со следующего месяца добавим предметы: палку, зонтик, нож. Начнем осваивать базу. Расписание я тебе пришлю. Остался лишь август, надо успеть набрать максимум за свободные дни. Потом пойдет учеба, интенсивность тренировок придется снизить.

— Я понял.

— Все, на сегодня мы закончили. Оз-з…

О том, что в случае реального столкновения инструктор скорее всего погиб бы в первые пять минут, ученик не стал говорить и демонстрировать. Зачем? К вершинам своей реальной физической и боевой формы надо идти медленно. Иначе у князя появятся ненужные вопросы, которые он наверняка захочет задавать. Так что: три-один не в мою пользу и ладушки.


Искупавшись, Анджей присел за компьютер и открыл внутренний сайт. Так, что там сегодня на вечер придумали неугомонные девчата? Джаз-поппури после ужина. Надо будет остаться. Посидеть в уголке, поиграть в го с младшими. Или просто послушать, как молодежь подкалывает друг друга и зубоскалит по любому поводу. Как ни странно, именно в такие моменты Потоцкий отдыхал. Казалось бы, чужая семья. Чужие ему люди. Но они никогда не показывали, что держат в доме нахлебника. Наоборот, относились как к равному, старались максимально включить в свои развлечения, загрузить какими-то бытовыми делами. Михаил уже несколько раз присылал фото-отчеты о проведенном на побережье отдыхе. Как он осваивал акваланг, как лечил растяжение после неудачного спуска с горы. Как познакомился с местными ребятами, что сначала вылилось в потасовку, а потом в совместные набеги на грушевые сады. Кстати, штраф за это платил из своих карманных денег. Отец уже обещал ему горячую встречу по возвращении.

Но это вечером. Сейчас же Анджей приводил в порядок мысли. Авантюрный захват мелкой пешки из безразмерного клана чиновников принес на удивление богатый улов. Приору ордена была известна примерная дата, когда чужая душа внедрилась в неизвестного. А раз известна дата, то можно проверить, кто из возможных фигурантов гарантированно отсутствовал в это время в столице и рядом с ней. И как ни странно, таких оказалось очень, очень много. Каникулы, музыкальный фестиваль, лазерное шоу в Венеции и еще множесто других интересных событий оттянули на себя богатых бездельников. Как результат, дома в это время были лишь трое из списка. Всего лишь трое.

Кто остался под подозрением?

Первым числится наш старый знакомый, Ян Вильчицкий. Балабол, троечник и любитель подглядывать за девчонками в раздевалке. Судя по собранным слухам и сплетням, никаких особых изменений в поведении нет. Но при этом летом, вместо поездки к старым знакомым ребятам на прииски, остался дома. Якобы, в качестве наказания. Или, может быть, чтобы не проколоться среди людей, знающих его как облупленного?

Вторым у нас Александр Драбицын, граф-мажор с той вечеринки. Больше с ним не пересекались. Удалось в хрониках найти заметки о покушении, в котором парень чудом выжил. Кстати, подсознание о себе напомнило и чужой мрачный оценивающий взгляд выдернуло из глубин памяти. Очень неприятный молодой человек. И максимально закрытый с точки зрения светской хроники. Как его разрабатывать совершенно непонятно. Особенно учитывая, где именно служат родственники.

Ну и последняя кандидатура — некая Елизавета Воронцова. Молодая девушка, про которую местные журналы пишут, как про икону хорошего вкуса и стиля. При этом упоминают отличную образованность, успехи в различных физических состязаниях и наследство, с которым нестыдно выйти замуж за любого уважаемого мужчину после достижения совершеннолетия. А еще — полная неопределенность в плане реального характера, привычек, возможного изменения привычного поведения и каких-либо зацепок, которые позволили бы поставить ее на первое место или вообще вычеркнуть из списка кандидатов.

Три человека. Три мишени. Это куда как меньше, чем было с самого начала. И при этом — ни один из оставшихся для наблюдения не может претендовать однозначно на роль «подселенца». Как и на то, чтобы убрать его фото из папки «Разыскиваются». Увы, придется как-то выстраивать паутину вокруг этих персонажей. Благо, у Анджея еще примерно полгода на то, чтобы выявить врага и нацелить на него группу захвата. Сейчас же надо определиться, как именно лучше распознать чужака. Либо аккуратно собирать информацию, присматриваясь и знакомясь поближе. Либо устроить провокацию и уже по ее итогам попытаться найти зерно истины. Либо — либо. И цена ошибки — его собственная жизнь.

Интересная игра получается. С максимально высокими ставками. Впрочем, как обычно. Других дел Волколаку и не поручают.

Глава 13

Ну здравствуйте, дорогие мои отчеты о проделанной работе, век бы вас не видеть… Строчки из честно отмученного папашиного «Монблана» ложились на листы бумаги. Потом их прошьют, пронумеруют, поставят на каждом «фонарик» сзади, и они скорее всего уйдут в папашин сейф, в папочку «Виховские», чтобы в нужный момент всплыть на свет божий, помогая составить общую картину.

Меня тошнило. Как от выпитой вчера конины и папиной химии, так и от воспоминаний о Магде, подбивавшей ко мне вчера клинья. Нет уж, я лучше в папиных глазах спишу нестояк на моральную устойчивость, политическую грамотность и верность государю Императору, чем на физическое отвращение к купчиной дочке — агент должен быть готов на все, даже если он и не агент вовсе, а достойный сын своего отца, пусть даже и биологический. Но обостренное с похмелья восприятие разбудораженного сознания так и выносило на поверхность мегасиськи Вишневской, заставляя меня испытывать все новые приступы тошноты.

Клин клином вышибают — отрвавшись от листа бумаги, я мечтательно уставился в потолок. Вот Лизка — да, это прям другое дело, девочка хоть куда. От такой бы я не отказался! А то, что она аж из самих Воронцовых, роли не играет. Хотя… Как всегда, такие девчонки — валюта кланов, стопудово обречена бедная Лиза, прям по классику, на брак по расчету. И ее счастье, если за какого-нибудь местного — а то отдадут каким-нибудь чужеземцам, тем же Круппам или Морита, вот наплачется… Были у меня знакомые родителей, у которых дочери имели неосторожность выйти за немцев или англичан, причем не просто тупые соски, а умницы и красавицы с признанным в европах образованием. Ну и что? Такого свинства у нас не водилось, а уж отдавать долги мужей из своих заработков и заработков семей пришлось очень долго, не говоря уже о пьянстве, рукоприкладстве и тирании благоверных европейцев. Ну правда Лизка — не такая, кому хочешь глаз на жопу натянет, да и со своим богатством и положением семьи ровню ей найти трудно, разве что папаша ейный вдруг захочет организовать поглощение какой-нибудь монархии из не особо мелких, посадив ее на трон. А что, тоже мысль. Берем королевство — одна штука, лысого нищего старого монарха — одна штука, богатую наследницу с княжеским титулом — одна штука, круто замешиваем на государственном долге и выливаем все в подходящую форму. На выходе — ручное королевство, военные базы Империи и дешевая рабочая сила на построенных на местных землях заводов Воронцовых. Неплохая бизнес-модель получается.

Хмыкнув, я вернулся к отчету. Ну вроде полегчало, можно продолжать описывать инсургентские пубертатные морды, с которыми я находился в контакте. А что тут описывать? Ну Магду можно — своими словами, в психологических портретах я, честно говоря, не особо силен. Глубоко несчастная девчонка, с кучей комплексов, главным из которых была ее внешность. И естественно, накладывающая отпечаток на всю ее личность — это только в старой песне поется «на лицо ужасные, но добрые внутри»… Э нет, господа, такое бывает очень редко, и то, когда человек может принять свои недостатки и смириться с ними. В этом случае — вряд ли. Да еще и пубертатный возраст накладывается, что превращает ее в нестабильный элемент, которым можно легко манипулировать. Дай бог, если она потом увлечется психологией и сможет стабилизировать свою личность, осознать себя, как она есть и пустить свою нерастраченную энергию на добрые дела — ну там приют пусть откроет, или больницу для малоимущих… Вот тогда ее будут на руках носить. А если нет, и качнет ее во зло — рано или поздно к ней придет Дед сотоварищи, и соборует ее по-своему.

Так, кто же еще у нас тут из запомнившихся собутыльников? Некто Анджей Потоцкий, с сильно покоцанной и обожженной мордой. Вроде как имеющий какое-то отношение к Голицыным, насколько я успел услышать краем уха. Интересный фигурант. Насколько я помню, чтобы стать членом такого влиятельного клана, надо хорошо постараться, и если ты не принадлежишь к их роду и не являешься бастардом… Надо запросить у Старшего информацию на него, может пригодиться. Молчалив, задумчив, хобби обычное — алкоголизм. Нет, этот тип мне не нравился интуитивно, это как кошка, завидев собаку, поднимает шерсть. Что-то в нем не то, знать бы что именно… Ладно, пока напишем, то, что знаем и чувствуем, и добавим «требуется дополнительная информация». Так прям и застряло на языке «person of interest», что, если дословно переводить получится как интересующий человек, а если криминологически правильно — фигурант какого-то дела. Вот и посмотрим, превратится ли первый перевод во второй, если хорошо поскрести корочку.

Я вздохнул и отложил ручку с белой звездочкой в круге. Осталось только это перечитать, хотя я столько в свое время написал бумаг, от рапортов и докладных до отчетов и распоряжений, что канцеляризм прочно въелся в мой мозг.

А сегодня в моем плане появился столь давно ожидаемый пункт — визит на завод Воронцовых, где я собирался порезвиться на всю катушку. Имея такую производственную базу, и не воспользоваттся ей в личных целях? Да щаз, не дождетесь. Загребу все, до чего дотянутся мои жадные ручонки. И до чего не дотянутся — тоже.


В том, что я ошибаюсь в своих возможностях, я понял еще на подъезде к заводу. Да это не завод, это какая-то зона строгого режима! Сначала был блокпост с автоматчиками. Хотя на лобовом стекле и был спецталон, запрещающий досматривать машину и пассажиров, Василий молча протянул старшему документы и дал заглянуть в салон. Вподне разумная мера предосторожности — вдруг водитель находится под контролем? Да и бойцам спокойнее, вон, по знаку старшего даже расслабились, убрали руки с автоматов. Старший вернул кивнувшему Василию документы, и отдав воинское приветствие, сделал знак своим, чтобы подняли шлагбаум. Это было только начало.

Проехав дальше по дороге, мы уперлись в проволочное ограждение, которым был обнесен периметр безопасности, охватывающий такую нехилую зону отчуждения — метров пятьсот со всех сторон бетонной коробки завода. Опять КПП… Да и ограда здесь хитрая — на мой взгляд явно под током и сигнализацией, показывающей, когда можно снять приготовленных до румяной корочки нарушителей. Впрочем, камеры на столбах тоже присутствовали, а острым зрением я заметил в небе над заводом зависшие черные точки — ну явно территория контролировалась еще и с воздуха, дронами.

Та же самая процедура повторилась и на КПП, непосредственно перед заводом. Я машинально отметил позиции охраны на крыше, перекрытие секторов обстрела… Даже столь интересные и мало говорящие непосвященному подробности, как захлопывающиеся в случае необходимости броневые ставни на первом этаже с бойницами и отсутствие панорамных окон. Короче, система безопасности была на уровне. Интересно, а как сюда можно проникнуть? С воздуха?

— Не получится, — сказал с улыбкой наблюдавший за моим проявлением интереса Василий.

— Что не получится?

— Напасть с воздуха. Ты же об этом думал?

— Ну да.

— Во-он там, видишь? — Василий ткнул в направлении крыши, наклонившись над торпедой. — Купола стоят. Там ЗУшки-скорострелки и легкие ЗРК. А вон в том куполе, побольше, РЛС.

— Серьезно все.

— И даже слишком, — сказал Василий, переключая передачу.

Мы въехали в огороженный бетонными плитами дворик, приспособленный в том числе и под стоянку. Я хмыкнул, увидев табличку с сакраментальной надписью «Проезд не занимать!». Ничего в этом мире не меняется.

— Выходим! — скомандовал Василий, кивнув мне на дверь.

Я ступил на нагретый летним солнцем выбеленный бетон стоянки, легонько чертыхнувшись — убирали здесь не ахти, немного наметенного песка попало в летние плетеные сандалии, неприятно цепнув кожу. Завод честно говоря не очень впечатлял. Трехэтажная бетонная коробка размером с наш инструментальный цех одного из наших крупных заводов.

— Что-то хилый какой-то заводик, — заметил я, когда мы пошли ко входу проходной.

— Ты на нем стоишь, — улыбнулся мой сопровождающий. — Точнее, по нему идешь.

Опа! А ведь точно. Все нужное и важное, а также секретное убрано под землю, как и всегда. Ну теперь я, пожалуй, поостерегусь с заключениями по поводу данного объекта.

Мы прошли через проходную, где опять после легкого непродолжительного шмона лопатообразным металлодетектором и выкладывания из карманов всех предметов, я получил большой пластиковый бейдж со своей фоткой и большими черными буквами «Гость».

— Пропуск не снимать, — предупредил охранник на входе, прикоснувшись к бейджу каким-то сканером, и услышав довольный писк, кивнул самому себе.

Ну ладно, как скажете. Гость так гость. Да небось в бейдже еще и маячок вделан, чтобы знать мое местоположение.

Нас уже ждали. Типичный по виду мэд сайентист в белом халате, очочках в металлической оправе и с козлиной бородкой. Откуда они такие экземпляры берут, выглядящие как плод сношения Мефистофеля с доктором Айболитом?

— Здравствуй, Саша! — с притворной улыбкой слащавым тоном недоумка-притворщика сказал этот как его…

— Я Стеклов, Степан Андреевич. Начальник лаборатории интеллектроники, — опять ласковым тоном недоумка, разговаривающего с имбецилом, продолжил этот тип. Ну, мля… Не всегда выглядеть моложе своих лет есть гут, педофилы от науки начинают распускать уси-пуси. — Вы свободны, Василий. Дальнейшую экскурсию я проведу сам.

Василий откланялся, и я остался с противным типом наедине.

— Ну что пойдем? — ласково сказал мне тип.

— Хорошо, пойдемте. Покажете, что можно в пределах моего допуска.

Стеклов странно покосился на меня. Думал, я буду скакать от радости и писать кипятком? Не дождешься.

— Ваш допуск, господин Драбицын, увы, не предполагает доступа ко всей территории завода.

Облом. Ну в принципе оно и правильно, статус гостя, хоть и проверенного, на подобном режимном объекте дает право лишь не быть застреленным охраной при попытке сходить в туалет.

— Куда мне открыт доступ?

— Заводоуправление — открытая его часть, открытая библиотека, цеха общего машиностроения и вспомогательные технические службы.

Я прикинул хрен к носу. Заводоуправление — сбагрят какой-нибудь тетке, которая будет усипусничать и поить чаем господина графа, а то и даст от щедрот поиграть на компьютере. Компьютер естественно под файрволом и не даст полазить по открытому сегменту сети предприятия, а при попытке куда-нибудь влезть я чувствую, что меня отсюда телепортируют проверенным веками способом — пинком под зад, и закроют допуск. Не, отпадает.

Библиотека? Я там тоже ничего не забыл. По опыту пользования, в таких библиотеках, помимо всевозможных законодательных актов куча отраслевых стандартов, норм и правил. Зачем мне нужен ГОСТ РИ на болт М8? Ума не приложу. Все вкусное — в спецбиблиотеке, а вот туда мне хода нет.

— Покажите мне, пожалуйста, цеха.

— Пойдемте, господин граф, — Стеклов развернулся, и пошел по коридору, в конце которого над дверным проемом висела световая табличка с надписью «Опасная зона!».

Стеклов открыл шкафчик и достал оттуда две каски, самые обычные оранжевые пластиковые, одну протянул мне.

— Наденьте, пожалуйста.

Я повиновался. Черт, опять недостатки мелких габаритов — чертова каска упорно норовила съехать мне то на нос, то на затылок, рассчитана-то она на голову взрослого мужика. Пока я правильно затягивал ремешки, чертила в белом халате лишь ехидно улыбался. Ну лыбься, лыбься, знаешь ведь, гад, что за это тебе ничего не будет. Что любая пакость или дурная шутка в твой адрес будет воспринята как попытка саботажа или еще чего там еще в Уложении о наказаниях пишется по поводу государственных преступлений. Вздохнув, я наконец более или менее приемлемо отрегулировал ремешки. Ничего, рукой придержу, если что.

— Пошли? — неожиданно подмигнул мне Стеклов, и открыл передо мной дверь, из-за которой доносился производственный шум.

— Да, не такое я ожидал увидеть, — невольно вырвалось у меня.

Ослепительно белый чистый цех, хоть языком подметай, заставленный станками с ЧПУ и прочими индустриальными достижениями. Некоторые квадраты были закрыты акриловым стеклом, прозрачным и белым там, где не нужен был посторонний взгляд. Я посмотрел на неработающий сейчас пресс. Да и не все станки работали, возле некоторых было пусто.

— Следите за разметкой на полу, заходить за линии не разрешается.

— Часть станочного парка простаивает?

— Конечно, — ничуть не удивился моей реплике Стеклов у нас либо единичное, либо мелкосерийное производство. Это значит…

— Спасибо, я знаю классификацию серийного производства, — перебил я Стеклова. Сдерживаться мне надоело.

— Ну тогда пройдемте дальше. Помните о линиях.

Угу, только это и оставалось. Судя по тому, как была расчерчена этими линиями производственная зона, мне только и оставалось гордо шествовать по центральному проходу, вертя головой на богатство станочного парка.

— А можно будет воспользоваться вашими мощностями?

— Вряд ли. Для этого вам надо будет составить заявку, подать ее на утверждение, провести через всевозможные технические и административные службы контроля, оплатить, потом ждать, чтобы ее включили в месячный план… Так что это обойдется вам в полтора-два месяца ожидания и раз в десять дороже, чем если бы вы заказали ее в частной мастерской.

Еще облом. Хотя в принципе все правильно, как и должно быть не только на номерном заводе. Времена токаря дяди Васи, который тебе сделает любую сложную деталь из государственного материала в рабочее время за бутылку прошли безвозвратно, а в этом мире они похоже и не наступали.

— Ну что, куда вас проводить? Может, в заводоуправление?

— Нет, пойдемте во вспомогательные технические службы.

Мы вышли в другую дверь в конце этой промзоны и попали в длинный коридор.

— Хотите я вас отведу в нашу ремонтную мастерскую? Нашего отдела.

— Ага, — я кивнул головой. Ну, надеюсь, у ремонтников будет поинтереснее.

И точно. Попав в дверь, я вдохнул родной запах электронной мастерской. Почему родной? Да я в детстве отвисал у родителей на их ремонтном номерном заводе, где мне и привили страсть к электронике. О, да тут прямо-таки Клондайк — у меня аж глаза загорелись. В предбаннике стеллажи с различными платами, жгутами, полуразобранные или наоборот полусобранные электронные приборы…

— Пройдемте за мной, — Стеклов постучал согнутым пальцем по двери.

— Да!

Он повернул ручку.

За столом, разглядывая показания приборов на стеллаже над головой и ковыряясь в электронных внутренностях какого-то прибора сидел молодой парень.

— Знакомьтесь, это наш лаборант Алексей. А это граф Драбицын.

— Рад знакомству, Ваше Сиятельство!

Вдруг у Стеклова зазвонил телефон.

— Да. Что? Сейчас? Хорошо. Ладно, я вас оставлю на попечение Алексея, — сказал Стеклов, сунув телефон обратно в карман халата. — Надеюсь, общий язык вы найдете.

А то! Еще как найдем, подумал я.

— Что бы вы хотели посмотреть, Ваше Сиятельство?

Я вздохнул. Как все-таки иногда трудно в кастовой системе…

— Александр. Просто Александр. Можно и на «ты», не люблю, когда мне выкают. Пойдет.

— Как скажете, Ваше…

— Что я попросил? — требовательно спросил я.

— Понял, Александр. И на «ты».

— Ну вот и хорошо, что понял. Над чем работаешь?

— Да вот, регистратор не показывает правильно.

Эх, если бы я еще разбирался в местной элементной базе… Судя по плате, которую я рассмотрел, тут все довольно продвинуто, как и у нас. Керамические клопы микросхем с золочеными ножками, поверхностный монтаж. Знакомое дело.

— А это осциллограф, — кивнул мне Алексей, ковыряясь щупом в контрольных точках и смотря на сигнал на дисплее. — Он служит для…

— Двух или четырехканальный? Какая у него полоса пропускания?

Немая сцена, разбавленная стуком упавшей на стол челюсти.

— Четырех, — наконец обрел дал речи парень. — Пятьсот мегагерц.

— Неплохо, — я щелкнул по фирменной эмблеме «Эриксон» на лицевой панели и подмигнул Алексею. — Что такое осциллограф, сигнатурный анализатор и прочие страшные слова я знаю.

— Да это старье десятилетнее, — поморщился он. — Вот в лаборатории…

Парень понял, что сказал лишнего, и замолк. Я посмотрел наверх. Ну вот она, камера видеонаблюдения, открыто установленная и приветливо помигивающая зеленым огоньком индикатора. Блин, все под контролем. Знавал я одного частника-придурка, параноидально подсматривающего через расставленные в офисах видеокамерах за своими сотрудниками, а также мониторящего их компьютеры. Это доставляло ему прямо маниакальное удовольствие на грани оргастического. Ну здесь немного другое, все-таки режимный объект.

— Привет! — я помахал перед камерой открытой ладонью. — Ладно, приличия соблюдены. Может, дашь что-нибудь для работы.

— Паять умеешь?

— Да, — пожал плечами я.

— Эх, дал бы тебе возможность, но по законодательству запрещено до четырнадцати лет…

— Где у тебя расписаться за технику безопасности? — перебил его я.

— Гостям нельзя…

— А мой сиятельный каприз? Давай сюда листок бумаги.

Я быстро накорябал отказ от ответственности, подписал сам и дал подписать ему.

— Все, теперь к делу. Что есть?

— Вон паяльная станция и монтажные инструменты. А вот деталюшки, — он подал мне коробочку. — Ничего секретного, обычный интерфейс. Спаяешь?

— А то, — я подмигнул ему. Эх, золотое было у меня детство! И пайка на спор — можно было провести рукой по обратной стороне платы и не поцарапаться, вместо торчащих выводов только гладкие пятачки припоя. Ну что, тряхнем стариной?

Я выдвинул стул, высыпал на стол электронную рассыпуху и принялся за работу. Да, оборудование хорошее. Но у меня лучше, подумал я. Надо только в работу запустить.

Вьется дымок из-под жала, красивой синеватой почти прозрачной струйкой уходит в вытяжку. Касание — и отверстие в плате, покрытое палладием, затягивается зеркальцем лужицы припоя и застывает красивым блестящим пятачком. Кто не держал в руках паяльник — тому не понять. Я глянул на часы — ничего себе время летит! Час — как с куста.

Я разогнулся, отложил паяльник, потянулся с хрустом.

— Держи, готово! — я протянул готовое изделие Алексею.

— Надо же, — хмыкнул тот. — Красиво. Где так научился?

— Сам, — пожал плечами я. — Откуда еще?

— Действительно, — тот задумчиво оглядел меня. — Надо проверить.

А что там проверять? По сборочной карте и обезьяна спаяет, даже не зная электроники. В этой части я как раз и есть она самая, пока на местную номенклатуру не переключился.

Алексей внимательно осмотрел плату и подцепил ее к одному из шлейфов от компа, свисающему со стеллажа.

— Все работает. Молодец!

— Рад стараться! — с юмором ответил я.

И тут раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнул Алексей.

Дверь открылось, и тут нас подбросило как пружиной. На пороге стоял сам князь Воронцов и иже с ними — сзади маячили рожи какого-то вальяжного господина в костюме, начальника охраны и до смерти перепуганного Стеклова.

— Здравствуйте, Ваша Светлость!

— Здравствуйте-здравствуйте. Чем это вы тут занимаетесь?

— Учимся, Ваша Светлость, — ответил я.

— Учимся? Это хорошо. Ну как он тебе? — пробасил Михаил Александрович, обращаясь к Алексею.

— Очень толковый юноша, — ответил тот, не зная куда девать руки — видимо, редко сюда заходят начальственные особы такого ранга.

— Толковый? Это хорошо. Ну ладно, я его забираю. Пойдемте, Александр, — и князь сделал приглашающий жест.

— До свидания, Алексей!

— До свилания, Ваше Сиятельство.

Я поплелся за процессией главы клана.

— Люблю, когда молодежь делом занята, — на ходу бросил князь. А ты, Александр?

— А что я, Ваша Светлость? Я здесь всего лишь гость, — вздохнул я.

Князь остановился на ходу, посмотрел на меня. Его взгляд остановился на бейджике.

— Да, пока. Слушай, — это уже начальнику охраны, — сделай ему нормальный статус, как доверенному лицу и моему гостю. Я за него могу поручиться.

— Будет исполнено, Ваша Светлость!

Я внутренне возликовал. Йессс! Мельком глянул на Стеклова — у него была такая кислая мина, как будто он сожрал лимон вместе с косточками и кожурой. Месяц говоришь, и в десять раз дороже? Что-то мне подсказывает, что с ВИП-статусом дела будут обстоять немного иначе. Но борзеть не будем.

— Благодарю вас, Ваша Светлость.

— Полноте, Александр. Я только рад, что вместо пьянок и безделья кто-то из наших детей занимается наукой и техникой. Особенно, как владелец хайтек-производств. Кадры, достойные и проверенные нужны всегда. Да и своих детей приучаю, вон Елизавета на третьем этаже работает, помогает бухгалтеру. Изучает, как вести семейный бизнес, все равно когда-нибудь ей придется этим заняться, лучше сызмальства.

Опа! Во как, и Лизку папаша закатал на производственную практику. Ну все, когда она подрастет из нее такая леди-босс получится, что палец в рот не клади, и не только палец, голову при нужде отгрызет.

Мы поднялись на третий этаж, и князь зашел в бухгалтерию. Я, вовлеченный начальственным водоворотом, зашел вместе с ними.

Лизка сидела за компьютером, и с умным видом что-то там делала. Со стороны это смотрелось весьма комично — восседает этакая пигалица на офисном кресле больше ее самой, поджав под себя не достающие до пола ноги. Да и выглядела она как заправская бухгалтерская крыса — никакой косметики (что в ее возрасте и неудивительно), зачесанные назад и собранные в пучок волосы, скромная черная юбочка и белая блузка, в общем все аутентично. Я нарисовался из-за спин старших, и отвесил поклон. Все, отметился, удостоился ответного кивка и строгого взгляда синих глаз, и скромно удалился за дверь. Пускай там свои семейные дела решают, я за дверью подожду.

Долго мне ждать не пришлось, появлся начальник охраны.

— Ну что, пойдемте, Ваше Сиятельство, оформим вам другой допуск.

Ну пойдемте. Мы спустились к нему в кабинет, и через пять минут я уже щеголял красивым бейджиком с буквами «ОВП» — почему-то англоязычные сокращения здесь не любили.

— А что дает этот допуск?

— Многое. От бесплатного посещения столовой и служебного транспорта до допуска почти во все помещения завода, кроме особо режимных, да где вам собственно делать и нечего. И еще, хоть вы и теперь имеете статус личного гостя Его Светлости, не рекомендую злоупотреблять гостеприимством, — многозначительно намекнул местный главный вертухай. — Надеюсь на ваше благоразумие.

— Хорошо. Воспользуюсь вашим советом. А теперь можно мне посмотреть, что у вас тут находится? Может, путеводитель какой есть, или план?

— Ну у вас и аппетиты, молодой человек, — покачал головой главный. — Ладно, давайте проведем виртуальную экскурсию по зонам, в которые вам можно.

Он достал талмуд с планами. А завод-то был огромный. И работал не только на Службу Безопасности, но и на армию, флот и всевозможные хитрые ведомства, типа «Роскосмоса» — к моему удивлению, здесь он сокращенно назывался так же. Кому же придет в голову выговаривать «Российское Императорское авиационно-космическое агентство»? Проще уж сокращенно, чтоб язык не ломать. Так что на этом заводе был и цех по сборке орбитальных аппаратов, только мне туда вполне естественно хода не было, нечего там посторонним делать. Как и в добрую половину завода и лаборатории.

Так что я разглядывал, слушая пояснения главного вохра, про себя запоминая уровни и помещения.

— Ох, что-то мы с вами заговорились, — вдруг спохватился вохр. — Время обедать. Не желаете ли отведать, как у нас питаются рабочие.

— Да с удовольствием! — в еде я был неприхотлив, где бы не приходилось питаться. Да еще и напоминание, что я тут имею право на бесплатный обед…

Ну столовка у них была зачетная, если это можно было назвать столовой. Такие я видел только в Москве, в штаб-квартире нашего ведомства, и больше это походило на хороший ресторан с таким же антуражем. А меню… Ну тут я вообще выпал в осадок. Первые, вторые, десерты, напитки… Мясо, рыба, икра… Я хочу тут работать — тут же заявил голодный желудок, обильно смачиваемый слюной при чтении меню.

Я скромно заказал несколько недорогих блюд и принялся за еду.

— Извините, у вас свободно? — раздался под ухом звонкий девичий голос. Я поднял глаза. Точно. Княжна, кто же еще.

— Почту за честь, мадемуазель! — я встал и по правилам этикета отодвинул даме стул.

— И что ты тут делаешь? — Елизавета заправила салфетку.

— Давно хотел посмотреть, как работает производство.

— Что, ни разу не был на заводе?

— Откуда? — удивился я, сказав в общем-то чистую правду — в этом мире еще ни разу. — У нас своих нет.

— Остряк-самоучка, — Елизавета зачерпнула суп ложкой.

— Ну уж какой есть.

Я наслаждался хорошим мясом по-французски. Да, готовить здесь умеют.

— Папе ты понравился, — прервала щелкание челюстями Елизавета.

— Да с чего бы вдруг? — искренне удивился я.

— Не знаю, наверное, видит в тебе потенциал.

— Приятно слышать.

— Не зазнавайся.

— И не думал, — честно сказал я, допивая кофе, что довольно странно для двенадцатилетнего подростка. — Но лестно слышать. Приятного аппетита, мадемуазель, я вынужден вас покинуть.

— И вам того же.

Я отнес поднос с посудой на раздатку. Ну а что делать после обеда? Домой возвращаться? Ну уж нет, пойду опять в бендежку Алексея, посмотрю поближе на оборудование и работу. Надеюсь, не будет коситься на бейджик «ОВП».


Василий заехал за мной, как и договаривались, в пять часов пополудни, еще до конца рабочего дня на заводе — ну а что толкотню-то создавать? По окончании рабочего дня тут будет много народу, садящихся по служебным автобусам.

Только я собирался сесть в наш «Руссо-Балт», как…

— Не подбросите до города?

— Конечно, милостливая государыня, — я распахнул дверь машины, освобождая вход в салон. — Я думал…

— Папа улетел по срочным делам. А машину ждать до восьми — уж увольте, — Лизка уморительно сморщила нос.

— Ну поехали.

Приятно ехать на заднем сиденье, любуясь предзакатным солнцем! Я закрыл глаза, намереваясь вздремнуть, не обращая внимания на деловито копающуюся в планшете спутницу. Я начал проваливаться в сладкую пучину дремы…

Пробуждение было резким от удара крупнокалиберной пули в радиатор. На нас напали.

Глава 14

Во все времена серьезных людей интересовал главный вопрос: где деньги? Где те самые заветные тугрики и тэньге, благодаря которым можно сибаритствовать и не беспокоиться насчет обеспеченного будущего для внуков. Но раз где-то эти самые деньги есть, то этот кто-то их тратит. И совсем печально, если этот кто-то тратит ваши финансы, не предоставляя какой-либо отчетности.

Двое уважаемых джентльменов попросили Лоренцо Герра о встрече. Один из уважаемых господ в костюме-тройке и галстуке бабочкой имел прямое отношение к МИ-6, второй в смокинге обладал явно выраженным техасским акцентом и числился по ведомству УСС. Но и тот, и другой были очень недовольны.

— Ваше преосвященство…

— Можно без официоза. Зовите просто Лоренцо. Или господин приор, если уж совсем хотите играть в шпионские игры.

— Мы не играем. Мы приехали, чтобы задать несколько вопросов.

— Вопросов? — Герра приподнял правую бровь. — А с какой стати вы решили, что имеете право мне задавать какие-либо вопросы? Или вы считаете, что Орден Святой Марии находится в вашем подчинении? Или я проглядел письмо из Ватикана, в котором меня просят оказывать вам содействие?.. Очень интересно. Господа, вы не у себя в посудной лавке, чтобы что-то спрашивать и кидаться чайным сервизом. Вы на чужой территории, где вы — никто. И попрошу это учитывать, если хотите продолжить нашу беседу.

Парочка переглянулась и британец примирительно поднял руки вверх:

— Наверное, мы в самом деле выбрали не совсем правильный тон. Просто хотелось обсудить возможные проблемы в деловом, конструктивном ключе, без лишних политесов и словесной эквилибристики.

— Принято. Слушаю вас, господа.

Теперь рот открыл янки:

— Наше непосредственное руководство очень бы хотело, чтобы вы или ваш доверенный представитель поставил нас в известность по поводу проводимой у русских операции. Вы задействовали чужие ресурсы, подставили под удар хорошо законспирированные кадры. Мы понесли потери, в том числе и репутационные. При этом, никакой информации или выгоды так и не получили. При взаимном партнерстве редко бывает, чтобы лишь одна из сторон несла на себе все тяготы расходов и проблем. Вам не кажется, что ситуация несколько странно выглядит в этом свете?

— Не кажется.

Лоренцо совершенно не собирался вылизывать задницы визитерам. Он буквально заполночь вернулся из Рима, где провел несколько очень важных встреч и заручился поддержкой на самом верху Ватикана. Мало того, его непосредственное начальство получило железобетонные гарантии о будущем переходе во внутренние структуры церкви, поближе к столь желанным финансовым потокам, поэтому Великий Магистр благословил своего помощника на продолжение активной игры и пообещал, что с его стороны не будет никаких попыток осадить «зарвавшегося монаха». Да, шевеление в чужих конторах было замечено и волна неудовольствия докатилась через Атлантику в виде кратких писем и телефонных звонков. Но незаметные люди на государственном обеспечении еще не поняли, что правила давно изменились. И никто не будет плясать под дудку выскочек. Потому как временщики на должностях приходят и уходят, а Ватикан, Церковь и ее цепные псы остаются и продолжают свою работу из века в век. Поэтому приор наслаждался ошарашенным видом гостей и с интересом ждал, чем закончится этот разговор.

— Вы же понимаете, что мы предоставим подробный доклад о встрече, включая столь нелюбезный прием.

— Не понимаю. Не понимаю и не желаю понимать, входить в положение или еще как-либо выказывать вам расположение. Господа, вы обгадились в своих играх с медведем. Русские драли вас, ваши любительские шпионские сети и резидентов. В так называемых секретных департаментах кротов и дыр столько, что течет постоянно и последний дворник в Санкт-Петербурге знает, кому именно выдают фунты или доллары. В рублях платить у вас финансы не позволяют, поэтому и пихаете свои бумажки, которыми разве что сортир стоит обклеить… Поэтому повторю еще раз. Дела Ордена вас никоим образом не касаются. А если у меня лично или моей паствы возникут какие-либо проблемы, то я найду способы обрушить гнев божий на вполне конкретные головы. Это понятно?

Британец поднялся молча, а вот янки не сдержался:

— Не боитесь, что налоговая инспекция найдет скверно оформленную документацию? Или еще какие-либо шалости, на которые раньше закрывали глаза?

— Боюсь, что в этом случае налоговая зайдет в гости к вашему руководству. И уже не ради проверки слухов и сплетен, а с вполне конкретными документами на руках. Не смею вас больше задерживать, господа…


На следующее утро те же двое встретились в кафе, где завтракали перед возвращением домой. Любитель галстука-бабочки был спокоен, хотя выволочку по телефону получил знатную. А вот его коллега до сих пор то бледнел, то краснел и периодически в бессильной злобе сжимал кулаки.

— Представляешь, этот скот в самом деле выполнил угрозу. Президента уведомили, что проклятый орден в этом году не будет жертвовать ни цента на предвыборную компанию, а это больше двухсот миллионов долларов! Мало того, они еще подбросили прокурору штата пачку компромата и моего босса после работы встретили прямо у выхода из офиса, чтобы вручить повестку. Уклонение от налогов, махинации с недвижимостью и разное по мелочи. До сорока лет тюрьмы, если не придумает, как отбрехаться.

— Знатно нам продемонстрировали, кого лучше не трогать.

— И что, так и утремся?

— Ну, это была идея Вашингтона, не ребят с Темзы. Причем я сразу предупреждал, что Ватикану крайне не понравится наша активность здесь, в Европе.

Американец поднес намазанный джемом тост ко рту и завис. Но, все же он был профессионалом и схватил недосказанную мысль налету.

— Европа… Про Россию речи не было.

— Именно. Конечно, нас там неплохо пощипали, но кто мешает аккуратно провентилировать ситуацию по еще сохранившимся каналам? Никаких активных действий. Только сбор информации. И задать несколько вопросов информированным людям. За это нас точно никто упрекать не станет.

— Думаешь, что-нибудь узнаем?

— Смотря как спрашивать. Мало того, мы ведь можем сделать это сразу по двум направлениям. Поднять волну, заставив шевелиться восточного соседа. И попутно посмотреть, как это аукнется. Если при этом ребят из ордена возьмут за жабры, то они сами виноваты. Мы будем совершенно ни при чем.

Прожевав бутерброд, техасец поморщился:

— Надо на кого-то это свалить. Простые исполнители вряд ли нам помогут. Если привяжут к нам лично, прокурору сольют очередную пачку бумаг, что мне совершенно не нравится.

— Что ты, мы будем совершенно не виноваты. Возвращаемся домой, пишем отчеты и умываем руки. Ни ты, ни я к этому не имеем больше никакого отношения. Всего лишь часть бумаг дам возможность посмотреть одному молодому джентльмену, который метит на мое место. Он наверняка попытается раскопать все в деталях. И детали сможет найти только в столице русских, куда пошлет депеши, людей и поднимет ту самую волну. Нам лишь останется дождаться, как это аукнется. Как говорится, пусть другие кидают камни в заболоченный пруд, а мы лишь посмотрим, куда пошли круги на воде.

— Лихо… Видно старую школу, я бы сразу до такого не додумался…

* * *

— Ваше сиятельство, вот сводка по запросу, как вы заказывали.

Алексей Михайлович Драбицын взял протянутый планшет, быстро пролистал несколько страниц и остановился. Затем проскроллировал чуть назад, вчитался и удивленно обернулся к секретарю:

— Это как понимать? Что за «активные расспросы работников британского посольства среди жителей столицы»?

— Пытаются вызнать, не было ли смертей среди аристократов, проживающих в Санкт-Петербурге за последние два года. Также интересуются покушениями и прочими криминальными происшествиями. Лопатят светскую хронику, пытаются встретиться со свидетелями происшествий.

— Причины?

— Наши контакты сообщают, что из Альбиона пришло указание собрать всю информацию по этому направлению. Якобы у них там нашли документы о некоем наемнике, специализирующемся на подобных несчастных случаях. И будто этому человеку заказали кого-то из царствующей фамилии.

— Бред какой. О таком человеке мы бы давно уже знали. Тем более, если бы подобный персонаж мелькнул среди наших рябин… Мутят бритты что-то, ой мутят… Так, это шевеление под особый контроль. Если где в своих изысканиях перейдут правила приличия, гнать взашей нещадно. И постарайтесь очень аккуратно выяснить, откуда именно ноги растут у этой вонючей истории. Слишком выбивается из обычной рутины столь вызывающее поведение.


К нужной скамейке Анджей пришел в нужное время, сжимая книжку под мышкой. Сегодня у него выход в город, погода отличная. Так что прогуляться по парку и почитать новый роман — самое то. Среди страниц тонкая пластинка одноразового коммуникатора. Точка доступа у ножки скамейки, оттуда протянута ниточка экранированного провода далеко в сторону, где устроился перекусить купец, выбравшийся на солнышко в обеденный перерыв. Экстренная встреча, которых Волколак старался избегать любыми способами. Но проигнорировать не мог. Мало ли, какую информацию должен сообщить один из агентов.

— Бритты начали копать про текущую операцию.

— Причина?

— Их внутренние игрища. Пытаются подсидеть нынешнее руководство, которое выделяло ресурсы для твоего внедрения.

— Насколько все плохо?

— Концов у них никаких нет. Но волну поднимут.

— Нас точно не заденет?

— Мимо пройдет. Все хвосты давно зачищены, ложный след уже полицией отработан и с тобой не связан.

— Чем чревато?

— Местные наверняка начнут суетиться и проверять, с чего бы конкуренты в чужие дела пытаются нос сунуть. Кроме того, начнут трясти бомбистов, часть из которых в политику подалась. Просто учитывай в своих раскладах.

— Понял. Тогда сворачиваемся и до конца осени никаких активных телодвижений. Всем, что мне необходимо, я обеспечен. Новый контакт только в случае исключительных обстоятельств.

Возвращаясь домой, Анджей про себя чертыхался. Вот ведь неугомонные идиоты. И ладно бы с пользой что делали, так лишь умудряются облажаться на пустом месте. То покушение через пень-колоду организуют и хвосты за собой оставят. То в чужую игру пытаются влезть, круша все по дороге. Ладно, будем надеяться, что местные специалисты прищемят им излишне любопытный нос. Напрямую на Орден и Анджея у шпионской братии все равно выхода нет. Как и понимания, что именно происходит в русской столице.

Но поберечься надо, да. Поэтому теперь никаких сложных комбинаций, все абсолютно естественно и в рамках интересов юного графа Потоцкого. Например, не зайти ли ему в книжный? Там вроде как обещали новинки подвезти…

* * *

Книжный был одним из любимых мест Анджея. Толпы людей, слабый гул разговоров, приятный запах выставленных на полки новинок. Казалось бы, во времена всеобщей компьютеризации кому еще нужны бумажные фолианты. Но ведь берут и неплохо. Львиная часть — подарочные издания или разнообразные энциклопедии, но хватает и разнообразных сказок и развлекательных вещей для детей, комиксов и многотомных сериалов с различными местными фантазийными персонажами. Тут и похождения витязей, и охота на оборотней, и целый культ Змея Горыныча, под которого какой-то умник умудрился расписать целый мир драконов с порталами в наши деревни. Вот и шляются туда-сюда бесконечные герои в попытках разжиться золотишком или волшебными артефактами. И на каждой книге стоит маленький значок о спасении природы. Не забудь, читатель. Если надоест на полке книгу держать, сдай в ближайший ларек печати, получишь десять процентов от цены за утилизацию.

Побродив между полками, Анджей поднялся на второй этаж. На третьем детский раздел, туда не интересно. А вот здесь полным-полно разных внушительных талмудов по мировой истории. Хочешь — возьми себе энциклопедию оружия средних веков. Или шикарно оформленный тяжелый кирпич про авиацию. Или штук двадцать томов медицинского справочника по основам акупунктуры и управления внутренними энергиями. Но парня больше интересовал двухтомный атлас про парусники семнадцатого века. Хотелось собрать модель в подарок на день рождения Михаила. Разных безделушек и гаджетов у княжеского внука и так полным-полно. А такую вещь просто так в магазине не купишь. Готовые модели — они все по стандартным шаблонам вылеплены. И совсем другое, когда небольшую шхуну человек лично из обработанного картона соберет, перед этим срисовав чертежи и потратив время на изучение первоисточников. Ну и думается на разные темы отлично, пока руки чем-то заняты.

Протиснувшись к нужной полке, краем глаза Анджей заметил двух крепких мордоворотов, которые поглядывали вокруг и больше интересовались покупателями, чем выставленным на полках товаром. Интересно, чья это охрана под боком топчется? Взяв нужные книги, Потоцкий пошел вперед и обратил внимание на невысокую стройную девушку в сером брючном костюме. Лет двенадцать или чуть больше, лицо приятное, длинные волосы собраны в хвостик. Однако. Называется, бойся своих желаний. Если досье не врет, то перед ним сама Елизавета Воронцова, дочь князя Воронцова, одного из самых влиятельных людей Российской Империи. И копается, судя по всему, в книгах по средневековой Европе. Ну что же, можно попытаться познакомиться, тем более, что повод отличный.

— Добрый день, — поздоровался Анджей, подойдя поближе. Стоявший с боку охранник чуть сдвинулся, чтобы контролировать незнакомца. — Здесь продавцы напутали, поставили часть книг из другого раздела. Я на днях искал нужное, пришлось их побеспокоить.

— Добрый, — Елизавета посмотрела на парня, пробежала взглядом по рубцам, но ничем не показала, что собеседник ей может быть неприятен. — Не знаешь, где можно найти про становление Ганзы и купеческих домов? Реферат хочу сделать во время каникул.

— Это с другой стороны. Там серия «История Европы» и «Торговля с Новым Светом». Вот между ними и засунули. Но по Ганзе лучше даже не в торговле смотреть, а там, где про корабли. Есть очень интересный автор, Михаил Дрозд. Он как раз разбирает особенности торговых войн и то, как они повлияли на развитие парусного флота. Огромное количество фактического материала, включая ссылки на первоисточники. Про парусники можно пролистывать, зато становление Северных Кланов прекрасно в деталях изложено. «От плоскодонки до клипера», вроде так называется. Трехтомник.

— Увлекаешься? — заинтересовалась девушка.

— Да, нравятся парусные красавцы. Хочу другу в подарок шхуну сделать. Вот и копаюсь в этом периоде. Ну и на уроках истории полезно дополнительный багаж иметь. Иногда спасает, если слишком сложный вопрос попался или вовремя не все выучил. Спросят у тебя про княжеские походы в начале десятого века, а ты в ответ про сложности осады крепостей викингами. Пока свое выложишь, учитель зачастую увлечется и первоначальную мысль теряет.

Улыбнувшись, Елизавета пошла искать нужные ей книги, Анджей потопал следом. Кстати, охранник чуть успокоился. Похоже, уже успел сделать фото, сбросить для проверки центральной службе и получил ответ. Не волнуйся, дядя, свои мы. Из другой княжеской семьи, но фактически где-то рядом по тем же полянам ходим.


Через полчаса парочка уже устроилась в атриуме на первом этаже, где располагалось кафе. Взяли себе по шоколадному торту и горячему пахучему чаю. Анджей с присущим ему юмором рассказывал про школьные приключения и тренировки, подтрунивая над собственной неуклюжестью. Елизавета вспоминала выпускные и нервотрепку, с ними связанную. Как кто-то пытался шпоры изготовить и вся куча бумажек вывалилась прямо под ноги проходящему мимо учителю. Вообщем, посидели вполне неплохо. Ни к чему не обязывающие разговоры. Никаких положенных по этикету расшаркиваний и официальных улыбок. Случайная встреча книголюбов, которые вряд ли в огромном городе пересекутся еще раз. Под конец Анджей достал смартфон и предложил:

— Если надо, можно контактами обменяться. Я историей предметно не занимался, но дед в свое время настоял, чтобы генеалогическое дерево прошерстил. Попутно читал, кто чем занимался и какой след в европейской культуре оставил. Учитывая, что пра-пра-деды и прочие поколесили по всей округе, теперь лучше знаю ту же Ганзу с франками времен Карла-Великого, чем наши княжеские походы. Может, что и подскажу, если вопросы будут.

— Хорошо. Лови мой почтовый адрес. Я пишу очень редко, но мало ли, вдруг в будущем пригодится. А насчет парусника могу лишь посоветовать в Адмиралтейство зайти. У них там огромная коллекция и музей прекрасный. Поговори с работниками, наверняка с реставраторами познакомят. Те уж точно могут подсказать, как и что лучше в модели сделать и какие материалы использовать.

— Спасибо! — Анджей обрадовался. — Шикарная идея, я как-то и не подумал про это! Обязательно загляну. Может, даже и завтра… Все, спасибо, побегу, а то скоро снова на татами прыгать, а я еще даже не разминался!

* * *

Устроившись в машине, Елизавета покосилась на сидевшего спереди охранника и спросила:

— Опять будешь папе докладывать, что с неизвестными встречалась и про собственную безопасность не подумала? Вроде нормальный мальчик, без закидонов. Да и мажоры-идиоты в книжный не ходят.

— Хороший юноша, — согласился телохранитель. — Граф Анджей Потоцкий, воспитанник князя Голицына. Последний из рода. Дед погиб во время нападения на княжеское поместье, Анджей сумел вырваться и уничтожил при этом убийц.

— Уничтожил? — девушка враз стала серьезной. — Он не производит впечатления воина. Да и какой-либо специфической силы в нем нет, я бы почувствовала.

— Взорвал бомбу, которая была в машине похитителей. Обгорел после этого. Но вы правы. В наших записях нет ничего про его обучение боевым техникам.

— Понятно…

Откинувшись на спинку сиденья, Елизавета стала смотреть в окно, продолжая вспоминать встречу. Забавный молодой человек, да. Худой, нескладный. При этом старается выглядеть старше, чем он есть на самом деле. Неплохо воспитан, может поддерживать беседу и не утомлять собеседника. Галантен, не лезет с личными вопросами. Похоже, полученное домашнее воспитание сказывается. А то, что лицо пока страшное, так это мелочи. Во-первых, медицина сейчас подобного рода проблемы исправляет, было бы желание. А во-вторых, если он княжеский воспитанник, то Голицыны его без поддержки не оставят. Тем более, что у них отличный огромный медицинский центр в пригородах.

В любом случае, контакт стоит поддерживать. Вряд ли отец будет возражать, мальчик почти из их круга. Да и рассказывает интересно про разные вещи. Это не одноклассники, среди которых есть полные уникумы, способные только про дорогие машины трепаться и обсуждать, на каких элитных курортах им родители позволили летом время убить.


Поздно вечером Анджей укладывался спать. Он успел и потренироваться, и прибрать в зале. После чего неплохо отмок в горячей ванне и теперь расстилал постель. Забравшись под одеяло, поворочался, устраиваясь поудобнее и настраиваясь на медитативный лад. Основную информацию за прошедший день он уже отклассифицировал, разложил по полочкам и принял к сведению. Контакт Елизаветы продублировал в записной и в архив на облако. Сейчас же хотел еще раз пройтись мысленным взором по тому, как шла беседа, как вела себя девушка, какую реакцию проявляла на ту или иную фразу. К создаваемому словесному портрету хотелось добавить ощущения и то, о чем нашепчет подсознание. Тем более, что первый контакт зачастую позволяет выявить очень неожиданные вещи, за которые при последующих встречах можешь взглядом и не зацепиться.

Итак. Невысокая, но подвижная. При этом держит себя с достоинством, жесты все выверенные и без суеты. Многие в ее возрасте при общении смущаются или наоборот, пытаются бравировать положением. Здесь же — знает себе цену, но и не пытается давить на собеседника родословной. За все время разговора даже не поинтересовалась, кем именно является ее новый знакомый. Хотя наверняка отметила, что охрана отнеслась к Анджею нейтрально. Значит, каких-либо возможных неприятностей от парня не ожидали.

В остальном ощущался небольшой диссонанс, который теперь хотелось вытащить на поверхность и проанализировать. Что именно заставило чуть-чуть насторожиться? Скорее всего — весь комплекс собранных воедино ощущений. Молодая умная девушка, которая в процессе легкой беседы в кафе умудрялась отслеживать окружающую обстановку, контролировать ее, обращать внимание на каждого, кто проходил мимо. Причем вела других людей еще до того, как те оказывались достаточно близко. Такое впечатление, что Елизавета владеет специфическими техниками, более привычными для бойцов, чем школьниц. Все же женщина не предназначена для войны. И Анджей считал, что в случае прямого конфликта мужчина всегда победит противоположный пол. Массо-габариты и жесткие тренировки скажутся. Только если с другой стороны не снайпер, делающий первый выстрел.

Сразу отмеченное глаз не резануло, мелочи проглядывались в деталях. Но сейчас, в полудреме в голове четко сформировался вопрос, который стоило задать самому себе. А кто ты такая на самом деле, Елизавета Воронцова? И почему ты, молодая и симпатичная девушка ведешь себя подобно профессиональному убийце на каникулах. Рефлексы-то никуда не делись. Вторая хищная натура так или иначе проглядывает из-под милой челки. И что-то в досье Анджей не видел каких-либо упоминаний про военную подготовку для любимой княжеской дочери. Выходит, это приобретенные навыки. Что порождает следующий вопрос, очень важный для охоты на чужака, которой занят Потоцкий.

Кто ты есть на самом деле, Елизавета? И точно ты все еще княжна Воронцова или уже что-то иное?

Глава 15

Громкий даже через шум мотора и шумоизоляцию хлопок выстрела и сильный удар, от которого машина содрогнулась, как от столкновения с препятствием. Машину занесло, капот откинулся и оттуда повалил дым. Василий судорожно компенсировал занос рулем, пока джип окончательно не остановился в кювете. Второй хлопок — и лобовое с задним стекла превратились в дождь стеклянной крошки, окатившей нас, съежившихся на заднем сиденье. Впрочем, поправочка — не только стеклянной крошкой, а кровью и мозгами из разлетевшейся от попадания крупнокалиберной пули головы Василия.

— Пошла! — я дотянулся до ручки открывания и вытолкнул Елизавету в дверь, противоположную той стороне, с которой стреляли. Умная девочка — не зря Дед в свое время тренировал.

К машине уже кто-то кинулся с противоположной обочины, метров с пятидесяти. Мля… Вот это я попал. Взгляд сам упал на рукоятку табельного СР Василия, уже наполовину извлеченного из кобуры. Было весело, но мне пора идти.

Рыбкой в открытую Лизкой дверь, перекатом боком на асфальт с принятием стойки для стрельбы с колена. Ага, трое с ПП, хрен знает какими. Бам! Бам! Уже один, плашмя бросился на землю, и поливает машину очередями. Ну сейчас мне не то что уйти, даже высунуться и прицелиться нельзя, как только я высунусь из-за джипа — мне каюк. Ббах! — точно каюк, крупнокалиберная пуля, прошедшая через салон другой стороны, рванула дверь с изнанки.

Плохо, очень плохо. Ну теперь вспомним уроки Деда.

Звуки сместились вниз по частотной шкале, пистоле-пулемет нападающего медленно-медленно лениво выплевывая гильзы смещался в мою сторону… Я выкатился из-за джипа. Вот и залегший стрелок. Я видел, как медленно вспухает облако огня у дульного среза, как вылетает пуля, как отходит назад кожух затвора моего пистолета… Быстро уходим, где-то залег снайпер.

Я рванул на ускорении в том направлении, куда по моим прикидкам рванула Елизавета, петляя, сбивая линию прицеливания снайпера. Пулю не обгонишь? Обычный человек — да. Питомец деда — с большей вероятностью. Обгонишь, точнее не пулю, а реакцию стрелка и его мышечные рефлексы. Если он не ведун и не волхв, то сейчас я в его поле зрения выгляжу размазанным пятном, в которое он может прицелиться лишь приблизительно, и то, если я буду бежать, не меняя курс. А вот этого я делать не собираюсь, петляю как заяц.

Я нагнал Елизавету наверно через километр, в лесной чаще. Вышел из режима ускорения, и без сил рухнул на ковер прошлогодней бурой хвои, слишком дорого мне дался этот ошеломительный спурт.

— Живая? — я дышал, как десяток загнанных лошадей.

— Почти, — она тоже вытянулась на земле, хватая воздух со звуком раздувающихся кузнечных мехов.

— Отдохнула? Пошли отсюда, — я с трудом поднялся с прогала.

— Куда?

А в самом деле, куда?

— Мобила есть?

— Ну как видишь, — она обвела свой силуэт руками.

— Значит, нет. Это хорошо, — я достал свой аппарат из заднего кармана брюк. Звиздык котенку, экран от моих кульбитов чуть ли не пополам сложился. Ну ладно, разбитый смартфон — тоже целое богатство, одна батарея для разведения костра чего стоит. Только вот сейчас его надо разобрать, снять батарею и вынуть симку, после чего он превратится в безобидный кусок пластика, по которому запеленговать нельзя.

— Ну тогда пошли, в быстром темпе.

— А те, которые…

— Те? А хрен его знает. Троих я снял, остался снайпер, ну может и еще кто-то. Не думаю, что он сейчас будет нас преследовать, ему бы ноги унести. Зная скорость реакции наших спецслужб — он сейчас рванет отсюда как можно скорее со всей блядской силою. Потому что как обнаружат машину и трупы, ну по крайней мере один, Василия, упокой господи его душу.

— Может, стоит вернуться к машине? — подала голос Лизка.

— А зачем?

— Ну нас тогда быстрей найдут.

— Кто найдет? — с подвохом спросил я. — Те, кто за нами охотятся? Ты уверена, что в группах поиска не будет агентуры тех, кто нас хотел похитить?

— Почему похитить? — спросила она.

— Ну а как ты думаешь, нахрена такие сложности? — с усмешкой пояснил я. — Уничтожить машину вместе с пассажирами — как два пальца, и множество способов. От РПГ и СВУ до в конце концов кинжального огня нескольких стволов. А тут снайпер с каким-нибудь «Выхлопом» или хрен знает чем, группа захвата, огонь не на поражение — мы бы тогда так легко не ушли, положить нас было не просто легко, а очень легко.

— Ладно, а куда мы тогда пойдем?

— Туда, где нас никто не найдет, — я остановился у большой сосны. — Точнее, найдет, но не все. Подадим-ка мы им весточку.

Я достал свой мультитул, и орудуя лезвием, вырезал на коре знак Чура.

— К Козьме?

— Ну не совсем к нему. Поскольку мы не единственные наследники родов, обучавшиеся у деда, этот знак узнают и поймут. Не все, конечно, но сообразят, знак Хранителя Родов Империи узкому кругу известен.

— По-моему, лишние сложности, — повела худым плечиком Лизка. — Дошли бы до полиции, или позвонили бы своим…

— Полиции? Своим? — я начал медленно закипать. — Кто знал наш маршрут следования и время? Кто организовал засаду? Кто убил телохранителя и пытался похитить нас? Чужие или Свои? А? Что молчишь? Кому можно доверять? Я доверяю только трем людям — себе, своему отцу и Козьме. Все. Ну может быть, и тебе немного.

Последнее я добавил, глядя как Лизкины бездонные синие глаза наполняются слезами. Но, убей меня бог, как бы я ни хотел, князю и его свите я совсем не верил. В любых непонятках, по своему опыту, лучше всего залечь на дно и ждать нужного момента.

— Тоже мне, командир нашелся! — Лизка развернулась, и только собиралась уйти…

Я схватил ее за руку и рывком развернул к себе.

— Да. Командир. Жить. Захочешь. Будешь. Подчиняться. Поняла? — я зло отчеканил ей в лицо.

Лизка молчала, лишь слезы злости и обиды катились по щекам, оставляя на не совсем чистой мордашке светлые мокрые дорожки. Я явно перегнул палку.

— Поняла? — уже мягче повторил я, и внезапно обнял ее.

— Поняла, — прошептала она, всхлипывая, переходя на рыдания.

— Ну успокойся, маленькая, — я стал вытирать ее щеки ладонью. — Все хорошо. И хватит плакать, ты мне всю рубашку промочила. Пойдем, ладно?

— Угу, — она оторвалась от меня, всхлипывая и вытирая слезы. — Пойдем.

И мы пошли дальше.


Ночь в лесу романтике не способствует, особенно если нельзя разводить костер, опасаясь демаскировки. До ночевки мы отмахали километров десять. Куда идти — я знал только приблизительно, мы были в незнакомом пригороде, до ближайшей трассы, насколько я смутно помнил по фотографиям, когда изучал местоположение завода и маршрут, было еще столько же. Главное — добраться до дороги, а там… Надеюсь, графу с князем хватит ума не поднимать шума и напрягать ментов или как там сократить полицию — поцы, что ли? Главное, чтобы все было по-тихому. А выбираться мы будем не в город, как будут думать все, а из него, дальше в губернию. И к деду, точнее, не к деду как таковому, а в место, которое знали люди, которых можно пересчитать по пальцам одной руки. Короче, которые из которых.

Дорожка была еще та. Мы вышли к другой трассе, выглядя, как оборванцы после ночевки в лесу — мятые, грязные, с гривами всклокоченных волос. Глянув друг на друга, мы расхохотались, и попытались изысканным кутюром «пятерня» привести шевелюры в относительный порядок, что при отсутствии воды… Нет, воду-то мы нашли, пройдя дальше по обочине, но пить из этого лесного ручейка… Пришлось рискнуть. Дальше мы принялись искать жертву, которая бесплатно и за спасибо нас довезет. Трасса была не столь оживленная, но в конце концов попался какой-то сельского вида дед, который на «Мерсе» вез кур в клетках на продажу. Знали бы баденцы, что в Российской Империи возят на их тачках — на говно бы изошли, и занесли бы дедка во враги Рейха.

Так мы довольно далеко отъехали от места нашего невольного приключения, потом еще раз поменяли колеса и в конце концов добрались до того самого поселка, где была КаКашка Козьмы.

Дед Козьма уже встречал нас на въезде в поселок, сидя в своем лесснеровском монстре. Ну и хорошо, а то я все время думал, куда мне заныкать свою попутчицу — не потащу же я ее на малину деда?

— Ну здравствуйте, путешественнички, — ехидно поприветствовал он нас.

— Здравствуйте, дедушка, — подпустив яду в голосе ответил ему я.

— Свят-свят, избави меня боги от таких внучков. Садитесь. Вода и закуски там. Да не крошите особо, а то этой басурманской едой весь салон пропахнет!

— Умгу, — я присосался к минералке и вскрыл пакет чипсов. Ух, как все стало вкусно после вынужденной голодовки!

— Рассказывай, что случилось, — дед, не отрываясь от дороги, бросил через плечо.

Я кратко изложил историю наших злоключений.

— Ясно, — бросил дед. И все. Дальше мы ехали в молчании.

Через час такой дороги дед зарулил на стоянку у заправки и два раза мигнул фарами. Ну вот похоже и приехали — к машине деда подошли граф Драбицын и князь Воронцов, в сопровождении автоматчиков из охраны.

Я не торопясь вылез из машины, а вот Лизка наоборот пулей вылетела из салона и подбежала к отцу, уткнулась в него и заплакала, теперь видимо от радости.

— Ну ты как? — Старший подошел ко мне.

— Нормально, — пожал плечами я. — Как видишь.

Я обернулся и поискал взглядом деда. Тот приветственно поднял руку в окошке машины.

— Спасибо вам, Козьма. Если бы не ваши уроки… — я крепко пожал ему руку.

— Пожалуйста, Навь. Да ты и сам многое можешь, ты в этом убедился.

— Еще раз спасибо, — я поклонился.

— Иди уже, — насмешливо сказал дед, и стронул машину с места. Видимо, его сцены семейного воссоединения не особо привлекали.

— Александр!

Я обернулся. Ко мне подходил князь Воронцов.

— Спасибо тебе! — он сжал мою руку.

— Да чего там, — смущенно отвел глаза в сторону я.

— На Воронцовых долг крови перед тобой, знай это!

Я лишь смущенно и дебильно улыбнулся. Что говорят в таких случаях, я не знаю.

— Князь? — папА пожал ему руку. — С вашего позволения, мы удалимся.

— Граф, премного благодарен.

Окончив обмен экивоками и удостоившись радостного махания Лизки, мы пошли к нашей кавалькаде.

— Как ты думаешь, она или ты? — спросил по дороге к машине граф.

— Черт его знает, — ответил я неопределенно. — В конце концов, для выяснения этого и существует ваша служба, не так ли, Ваше Сиятельство?

И я заговорщически подмигнул Старшему.


Уснуть я не мог довольно долго — слишком уж насыщенными были последние сутки с хвостиком. Не нравилась мне попытка похищения, ох не нравилась. И вариантов было несколько — цель какая? Я, Елизавета, или оба сразу? Если подумать — то скорее все-таки я, судя по намекам Старшего. Но тогда меня пытались просто убить, выжечь мозги астральным ударом. Теперь пытались взять живым — это жу-жу-жу неспроста. Кто был в курсе поездки вообще? Да много народу. Кто был в курсе, что визит состоится именно сегодня? А вот тут уже народу поменьше, и все из окружения Старшего и князя. То, что дом под наблюдением — вряд ли, с нашими мерами охраны Князевки сюда проникнуть и установить слежку это уже из области фантастики, если только не вербанули кого-то из местных жителей или покушение было в их интересах, тут совсем ничего исключать было нельзя. Откинем версию инсайда, сосредоточимся на других возможностях. Перехватили нас на обратном пути, практически одной трети дороги до дома. И естественно, знали по какой трассе мы поедем — а тут других в общем-то и нет, это вам не явочная квартира с несколькими маршрутами отхода. Если нас решили брать разморенными и расслабленно превдкушающими домашний отдых, значит…

Варианта два. Причем первый, с установкой спутникового маячка маловероятен, здесь лохов нет. Засекут сразу либо сами, либо охрана завода — уж тут как раз относятся к этому очень серьезно, и чужую электронику спецназначения отследят еще на подступах к заводу. Отпадает, но не исключается. И второй вариант, самый поганый — внутри завода крот. Только этим можно было объяснить организацию засады, зная точное время нашего убытия. Причем это не Воронцов — он за любимую дочь всем пасть порвет, а вот за его окружение я бы на месте Старшего взялся. Да и вообще, насколько нужно быть отмороженными, чтобы пытаться убить сына начальника СБ? Смертники, да и только. А вот похищение объяснить было легко — двое детишек таких высокопоставленных и значительных особ могут быть предметом хорошего торга, причем даже и не криминального. Хотя, зная железный характер предков, хрен бы у них что вышло. Максимум два детских трупа и два потерявших голову от ярости отца с большими возможностями. Точно, самоубийцы — месть будет жестокая и страшная. Это только кажется, что земной шарик такой большой и необъятный, на самом деле в таких случаях он съеживается до размеров бейсбольного мяча.

Назавтра папА решил лично тряхнуть стариной и поработать дознавателем — лично снял с меня показания. Ну тут я его понимал — если бы кто-то из его подчиненных вел допрос, то и он и я беспокоились за то, чтобы в запале случайно не сболтнуть лишнего. А тут я чувствовал себя более раскованно, зная, что половина будет отфильтрована бдительным оком папА, и на стол следователя по этому делу ляжет сильно отредактированная копия.

— Ну хоть что-то на месте нашли?

— Нашли, — сморщился Старший. — Вашу сожженную машину и четыре тела внутри. Василия и той троицы.

Ну а что, хорошая попытка. Мини-крематорий. Если хорошо бензинчику плеснуть или чего-нибудь еще, то опознать скрюченные мумии можно будет только по остаткам ДНК, и то при их наличии в базе.

— Ну и еще по мелочам — гильзы, следы обуви, ну и прочие мелкие улики.

— А снайпер?

— Нашли только его лежку. Опытный, гильзы с собой унес, никаких улик не оставил.

— Ну трудно было другого ожидать, — хмыкнул я. — Машину отследили?

— Только до окраин, и нашли ее только тогда, когда она загорелась. Дальше он классически ушел, зная расположение камер. А воздушную поддержку вызвали слишком поздно.

— Все больше и больше поражаюсь долбо…

— От такого слышу, — рявкнул папА. — Критиковать легко. Вас хватились поздно. Василий не нажал тревожную кнопку, не успел, судя по твоему рассказу. Местность пустынная. Звонок в полицию поступил только через полчаса после вашего исчезновения, проезжающий водитель сказал, что возможно авария, на шоссе горит внедорожник. Пока прибыла полиция и пожарная команда — еще прошло время. Ну а потом, когда номера внедорожника пробили и сообщили дежурному, вот тогда наша операция и началась. Так что на место наша поисковая команда прибыла почти через три часа. За это время вы ушли уже далеко.

— Ты тормознул поисковиков? — я уже давно перешел на «ты».

— Я. Когда собаки взяли ваш след и нашли раздавленный телефон под тем деревом, на котором ты оставил знак, я велел прекратить поиски, поняв то, что ты не хочешь, чтобы вас нашли. Хотя не знаю, почему ты принял решение уйти на дно, так бы уже в тот же день был бы дома.

— Профессиональная паранойя, — пожал плечами я. — Может и перебдел, но я сейчас сижу здесь, а не лежу в гробу по соседству с Елизаветой. Мне кажется с интерьером похоронного бюро я сочетаюсь очень плохо. Тебе, папа, я доверяю, а вот про твоих людей того же самого сказать не могу. Зато я ненавязчиво донес мысль до Козьмы.

— Понятно. Знаю я, где у него конспиративная квартира, знаю, — усмехнулся Старший, заметив мое удивление. — Неужели ты думал, что я не знаю все, что творится в моей епархии? Ну и дед сразу понял, увидев знак, куда ты пойдешь.

— Так что вот и черт его знает, как на нас вышли. Завод сейчас проверяют?

— Много будешь знать — не дадим состариться.

— Понятно, — ну что же, он прав. Я не в теме и уж тем более мои слабые силенки не чета огромной следственной и карательной машине СБ. Я по сути дела посторонний, и посвящать меня в ход расследования он просто не имеет права и не считает нужным. — Ну хоть что-то известно?

— Только твоя версия. Что тебя хотели либо похитить, либо убрать, а тут еще и Воронцова до кучи. Такую вкусную цель грех не попробовать взять.

— Только вот исполнение топорное, на уровне деревенского гоп-стопа. Даже не полицейское. Да что я говорю, сами знаете…

— А то. Были времена… — Старший на секунду отвлекся, очевидно вспомнив молодость, когда не мягкое кресло проминал, а занимался подобными вещами.

— Вот это и странно. Профессиональный снайпер с редкой винтовкой — и три долбодятла на подхвате, ни ленты с шипами, ни светозвуковых, ни граника наконец на случай гарантированной ликвидации… Как будто с толчка сорвали и с голой задницей на серьезное задание отправили. Подобная спонтанность не характерна…

— Все, замолчи, — папА умоляюще поднял руки. — Без тебя обойдемся.

Папа выдвинул ящик стола и достал наручные часы самого дешевого и непрезентабельного вида.

— Вот тебе тревожная кнопка, таскай ее с собой даже в туалет. Это не маячок, одноразовый передатчик. В случае необходимости надо их либо разбить каблуком, что и сделает в случае чего похититель, либо нажать кнопки вот так, переведя часы в режим передатчика. После этого сигнал уйдет на спутник. Отслеживать по нему не удастся, часы не работают как маячок, так что можешь таскать смело. Теперь по режиму — ну что, поздравляю, ты опять на изоляции. До школы никуда ни ногой.

Я чуть ли не взвыл от досады. Ну что за фигня? Опять? Ладно, теперь хоть у меня своя мен кэйв есть, придется подзаняться хобби.

— Да, и кстати, — загадочно и хитро улыбнулся папА — Это тебе.

Он передал мне сложенный вчетверо листок бумаги. Я развернул загадочный листок. Красивым каллиграфическим почерком был написан номер телефона и подпись — «Елизавета».

— Коробочку закрой, оса залетит, — посоветовал Старший. — Она передала через отца свой телефон — заметь, через отца. А это значит, что ты вошел в ближний круг клана Воронцовых, чего добиваются люди и познатнее долгими годами. Ну поскольку вас связывает многое, начиная с Козьмы, я думаю, тебе следует продолжить общение.

Старший подмигнул, а я невольно покраснел. Ну что же, пообщаемся непременно и обязательно.

— Она тоже под домашним арестом, так что всегда дома, в поместье Воронцовых, — продолжил старший.

— Ну а как же…

— Что? — перебил папА.

— Ну школа там, еще какой-нибудь культурный досуг…

— Все-таки решил вернуться в школу?

— Ну да, не буду вызывать подозрений. А то, что я немного странный и не все помню, легко объяснить клинической смертью ну или там что я еще перенес в больнице тогда. Частичная амнезия, странности в поведении, измененная моторика — все укладывается в ту клинику.

— Ты думаешь? — задумчиво пожевал губами Старший. — Хорошо, я проконультируюсь с врачами и Кресиславом, создадим тебе легенду. А то будет действительно странно. И аттестат тебе нужен будет обязательно в будущем, куда бы ты не захотел пойти. Только умоляю, не лезь вперед. А то ты всех учителей в ступор вгонишь, откуда семиклассник знает больше их. Хотя бы будь просто отличником. Но это все еще впереди, до школы месяц с хвостиком. А я пока займусь твоим делом, подниму прошлое — так мы концов и не нашли, работает либо кто-то из богатых кланов или из-за границы.

— Так и неизвестно?

— Есть наметки, — загадочно сказал папА. — Но как я и сказал — не твое это дело, а наше. И я тебе обещаю, что как только мы найдем засранцев, я тебе расскажу, в части тебя касающейся, но не больше.

— Хорошо. Буду ждать окончания ареста, — пошутил я.

— Жди, жди…


Граф просматривал отчеты наружки о перемещениях сотрудников посольств САСШ и Великобритании. Наиболее вероятные фигуранты, даже более чем, с восьмидесятипроцентной вероятностью. Остальные двадцать можно списать на французов и бошей, ну это только если здесь он ничего не найдет. А он сейчас был почти уверен, что организатор покушения задергается и в ближайшее время попытается покинуть пределы Российской Империи.

Граф отчеркнул маркером несколько фамилий в списках сотрудников посольств. Все — в списке установленных разведчиков, кадровые сотрудники их разведывательных ведомств, коллеги, так сказать. Но вот только иногда «коллеги» зарываются. В разведывательном сообществе есть свои негласные неписанные правила, которые нарушать не рекомендуется, или прилетит ответка. Работаете — работайте, но любой спецслужбе мира не понравится, если вместо выдворения дипломата или объявления его персоной нон грата его тело выловят из Мойки с перерезанным горлом после нападения неизвестных грабителей. Возможный казус белли будет пресечен по дипломатическим каналам силами обеих сторон, которые знают, что другие знают, что те знают. Но кому нужны жертвы из сотрудников посольства, а также перемещение их всех под демонстративно плотным наблюдением наружки? Да мало ли пакостей при желании можно устроить.

Итак, из возможных фигурантов можно выбрать двоих — Марк Джонсон, секретарь посла САСШ, сотрудник военно-морской разведки, и Бенджамин Смит, второй советник по культуре посольства Британской Империи, из МИ-6. Конечно, стиль очень напоминает САСШ, эти так и не отучились от ковбойщины устраивая силовые акции со стрельбой и цирком в стиле Дикого Запада, но…

Граф вбил в компьютер фамилии двух фигурантов. Ага, все-таки Смит. Он заказал билет на самолет до Хитроу, вылет в… а черт, уже успел улететь. Ладно, примем за рабочую гипотезу. Надо поставить маячок на его фамилию, вдруг мелькнет в сводках.

По исполнителям пока никаких зацепок, ДНК-экспертиза не дала совпадений, видимо эти трое не попадали в зону внимания. А вот снайпер…

— Ваше Сиятельство, полковник Градов с докладом, — квакнул интерком.

— Пусть войдет.

Дверь открылась, на пороге показался начальник ИАЦ Градов, худощавый мужчина в мятом сером костюме, типичный кабинетный работник. На первый взгляд того, кто не знал о его прошлом. Снайпер экстра-класса, чудом не погибший на последнем задании, когда вся его группа погибла, а он чудом выжил, замерзая на одном из перевалов Гиндукуша. После этого его списали с полевой работы, а поскольку он был секретоносителем и к тому же имел нормальное гражданское профильное образование по информационным системам, его перевели на кабинетную работу в информационно-аналитический центр, где он начал карьеру практически заново, с нуля. А вот теперь и начальником стал…

— Что у тебя, Сергей? — дружески спросил граф.

— Нашли возможного стрелка, Ваше Сиятельство.

— Да ну? — живо заинтересовался граф. — Докладывай!

— Вот, — тот раскрыл папку с грифом «Совершенно Секретно» на обложке. — Это он.

— Точно? — на графа смотрела фотография азиата. — Рюу Кабаяси? Японец?

— Так точно, Ваше Сиятельство!

— Что-то нехарактерно для японца пользоваться снайперской винтовкой, — хмыкнул граф.

— В молодости прошел снайперскую подготовку в Японской Императорской армии. Уволен с позором за избиение офицера.

— Ну и как нашли?

— А вот за это спасибо «Мозаике». Она творит чудеса.

Неужели все-таки эта система искусственного интеллекта заработала, как надо? В свое время эта разработка одного из НИИ правительственной связи считалась чуть ли не шарлатанством, даже хотели прикрыть проект. Но она попалась на глаза Драбицыну, и он решил дать разработчикам шанс, взяв с них клятвенное обещание доработать систему.

— Теперь он выглядит так, — показал пальцем на скан паспорта Градов.

— Акиро Микимото. Ага, завтра на пароме отплывает из Гельсингфорса в Стокгольм. Хорошо, спасибо, полковник. Папочку я оставлю у себя.

— Рад стараться, Ваше Сиятельство!

— Свободны, господин полковник.

Дождавшись, пока Градов выйдет из кабинета, граф снял трубку телефона с орлом на диске и набрал три цифры.

Глава 16

Лощеный господин в галстуке-бабочке просматривал пачку полученных отчетов и ощущал легкое недоумение. Которое росло с каждой прочитанной бумагой. Под конец он даже отставил в сторону фарфоровую чашку с ароматным чаем, встал и подошел к окну. Хотелось посмотреть на мир снаружи и успокоиться. Потому как в чудеса зубр шпионских игр не верил, но небеса упорно ему демонстрировали свое благорасположение.

Мало того, что молодой карьерист проглотил заботливо разложенную наживку и теперь чудил в Санкт-Петербурге во всю силу полученных полномочий. Так этот идиот умудрился прискакать к своим благодетелям из оппозиции, дабы похвастать успехами и наобещать с три короба. Все это скрупулезно отфиксировано, подшито в папочку и в нужный момент обязательно всплывет. Правящая коалиция с преогромным удовольствием выльет по итогам эшелон дерьма на головы соперников в борьбе за власть. Что при этом произойдет с молодым и прытким, даже предсказывать не нужно. После подобного рода провалов не выплывают. Нигде. Никогда. Даже на заштатных должностях в посольстве в каком-нибудь Тимбукту.

Но придурку и этого мало! Собрав ворох разрозненной информации, он в ней закопался, получил от аналитиков кучу пустых документов, забитых невразумительными рассуждениями на абстрактные темы. И теперь уперся лбом в стену, которую никак не может пробить. А ведь еще на втором курсе академии учили, что яйцеголовых нужно нацеливать на конкретную проблему, чтобы сэкономить себе время. И только. Задавать им вопрос «что бы такого могло случиться» — это гарантировано получать в ответ сферического коня в вакууме. Хотя, наш умник академию не заканчивал. На должность он заскочил после Оксфорда, благодаря родственным связям. Вот и будет повод ему подобных тоже в бочку с нечистотами сунуть. Потому что разведка — это наука. Ей учиться надо, нарабатывать навыки и умения под руководством настоящих профессионалов. Тогда и провалов будет куда как меньше.

Однако, самое фантастическое было спрятано в последнем донесении. Оказывается, от великого ума этот персонаж решил сделать финт ушами. Раз он не может найти следы деятельности Ордена в чужом государстве, то надо воспользоваться для этого их карательной машиной. Как это сделать? Элементарно! Всего лишь захватить в плен младшего Драбицына, дабы его отец привлек на пользу МИ-6 всю мощь СБ Российской Империи. Обыкновенный шантаж, всего лишь. Без понимания, как именно поступит с атаковавшими его семью старый граф. И каким катком по агентуре и всем участвовавшим в авантюре пройдется государственная машина, заточенная на агрессивное пресечение подобного рода эскапад.

Хотя, грех подобным не воспользоваться. Грех, да. Дело в том, что у нашего гения нет под руками нужных людей. И если он их не найдет в ближайшие дни, может и передумать. Поэтому надо подвести к нему правильного человека. Благо, проездом из Азии, как раз в тех краях отдыхает один очень умный и практичный джентльмен. Японец, многие годы выполняющий разного рода деликатные поручения по всему шарику. Скоро собирается на покой. И если простимулировать его приличной суммой в золотых червонцах, то вряд ли откажется поучаствовать в заварухе. Тем более, что ему лишь нужно будет курировать операцию и слить затем исполнителей местным спецслужбам. Пара ниточек, мелькнуть в нужном месте — и все, дальше система доделает все без участия заинтересованных сторон.

Решено. Надо отослать сообщение и подсунуть контакты кандидату в смертники. Хочется ему взлететь на Олимп, так пусть летит. Ракетой. Без промежуточных остановок.

* * *

Анджей прочел черновик письма, подумал еще раз над формулировками и нажал кнопку «отправить». Да, пришлось ударно покопаться еще раз в разделе исторической литературы, обновить когда-то полученные знания. Спасибо чужим предкам, успели в свое время помотаться по всей Европе. Зато теперь на вопрос «откуда ты это знаешь», легко можно дать развернутый ответ. А благодаря накопленной и обработанной информации он теперь в состоянии порасуждать и про закат Ганзы, и про спекуляции с серебром и золотом во времена Ренессанса, и про то, как торговцы кредитовали освоение Далекого Запада. Сойтись с фигурантом на почве сходных хобби — это отличное прикрытие и возможность претендовать на получение доступа в ближний круг. Конечно, настоящим другом тебя вряд ли выберут, но и человеком с улицы считать не будут. Очень уж удачно сложились несколько факторов.

Во-первых, он и Елизавета люди почти близкого социального статуса. Да, заштатному роду Потоцких и близко не сойтись с княжеским Воронцовых. Но быть графом — это уже существенный плюс, не какой-то там лавочник или рабочий с завода.

Во-вторых, подростки из аристократии так или иначе пересекаются. На общих приемах, балах, соревнованиях элитных школ. А если ты при этом еще и выделяешься чем-то интересным, вроде редкого хобби, то шансов расширить свой список контактов возрастает многократно.

И в-третьих, женщины всегда жалеют убогих. Не полных инвалидов, нет. А вот пострадавших за правое дело, раненных героев. И здесь эта самая жалость будет играть подспудно против самой девушки. Жалость к обожженному мальчику, лишившемуся семьи. И желание как-то помочь ему, поддержать в трудные времена.

Главное, ни в коем случае не нужно ситуацию обострять, проявлять излишнее внимание и выступать инициатором дальнейшего развития событий. Да, познакомились. Да, перебросились парой-тройкой писем. Да, Анджей прислал неплохую подборку документов по нужной для реферата теме. Благо, в свое время его неплохо натаскивали лучшие аналитики Ордена, учили работать с информацией и делать общие прогнозы для оценки ситуации. Эти навыки отлично подходят для того, чтобы успешно учиться и попутно выстраивать будущие отношения с нужными ему людьми. Теперь пробный шар на другой стороне и осталось посмотреть, как будут развиваться события. Скорее всего, следующим последует приглашение на какое-нибудь формальное мероприятие. Познакомить с родителями и подругами. Похвастать перед балаболками начитанным мальчиком, который гордо сопротивляется напорам холодного ветра, подобно стойкому оловянному солдатику. Судьба-злодейка его гнетет, давит, а он лишь гордо превозмогает, попутно читая разное полезное и неся свет знаний окружающим.

Мда, что-то не туда понесло. Анджей усмехнулся и подбросил на ладони деревянный кругляш. Подарил один из охранников на удачу. Как сказал, раньше этот амулет мог отводить пули и помогал глаза отводить. Типа — выцеливает тебя снайпер, а попасть толком не может. Размывается фигура в прицеле. И хозяин амулета чувствует чужое внимание, что помогает в какое-нибудь укрытие вовремя нырнуть. Про похожие вещи парень раньше слышал, хотя в руках не держал. Да и эта деревяшка свои функции больше не выполняет. Одноразовая штука. Перегорела во время какой-то тайной операции, вот и подарили.

Хотя плетения внутри достаточно интересные. Как будто кто-то прошелся серебряной тонкой нитью по волокнам, накрутив сложный узор. И если положить амулет на ладонь, прикрыть глаза и попытаться разобраться в его хитросплетениях, то будто слабая зубная боль и неприятные ощущения в районе затылка. Хочется поправить несколько обрывов, которые просто бросаются в глаза. Да, нужно чуть поднапрячься, чтобы поймать это ощущение на грани, затем попытаться представить, как два тонких блестящих кончика тянутся друг к другу и в итоге создают крохотный мостик. Зато отличный тест на самоконцентрацию. И от лишних мыслей отвлекает.

Неожиданно в дверь позвонили. Странно, времени десять вечера, в такое время все уже готовятся спать ложиться. Народ встает рано, утренние тренировки для подрастающего поколения никто не отменял. Кому могло понадобиться в гости незванным заявиться? Новая родня обычно на смартфон звонит или сообщения шлет.

На лестничной площадке стоял мрачный Ярослав и с ним пара спецов электронной разведки. Эти рожи Анджей хорошо помнил, они все мозги выели на тему личной безопасности еще перед гимназией. О том, как могут дрянь какую в одежду подсунуть или ручку с хитрой закладкой подарить. Вот уж их точно никак не ожидал увидеть.

— Да, господа, чем могу помочь?

— У тебя нештатный сигнал обнаружили. Разреши осмотреть квартиру.

— Разумеется. Прошу…

Анджей посторонился и потом ходил следом и с интересом смотрел, как умники колдовали над добытой из чемоданчиков аппаратурой. Проверив все комнаты, подошли к столу с компьютером и буквально сделали стойку над амулетом.

— Откуда он у тебя?

— Владислав подарил. Сказал, что сжег его на задании, отдал поиграться.

— Сжег? С него «свой-чужой» идет. Нормальный боевой амулет.

— Да ладно. При мне списали, на вашей же установке в каптерке все показатели перепроверили. Хотели в утиль сдать, но больно уж рисунок красивый, вот я и выпросил.

Достав небольшую коробку, Ярослав аккуратно убрал туда деревянный кругляш и попросил:

— Ты пока спать не ложись. Ситуация странная, возможно, князь захочет тебя видеть.


Лев Васильевич действительно захотел его увидеть. Через час Анджей уже сидел в его кабинете, где кроме самого князя присутствовал его сын, начальник охраны и Ярослав, который числился куратором молодого Потоцкого.

— Умеешь ты удивить, парень. Скажи, каким образом ты восстановил амулет?

— Восстановил?.. Ну, я с ним играл. Хорошо концентрацию отрабатывать. Представлял, что там за плетение внутри, вроде как разрывы мог ощутить. Картинку такую в уме рисовал, как бы я их закрыл. Вроде бы мостики протянул над дырками… Голова побаливала после этого, правда. Но не вскрывал и внутри не копался.

— Мостики он протягивал… Да, нити ты соединил. Истончились за счет этого, нагрузку вряд ли выдержат. Но амулет ожил, даже пару выстрелов из пистолета с дальней дистанции сможет отразить при удаче…

— Это хорошо или плохо?

Старик одобряюще улыбнулся:

— Это очень хорошо. Потому что теперь я могу на любые просьбы имперской службы безопасности продемонстрировать фигу. Потому как по правилам, знающий и умеющий мозговерт и экстрасенс вроде тебя обязан отслужить для государства несколько лет в разного рода закрытых организациях. Допросы, борьба с различного рода хитрованами из революционеров, кто пытается под гипнозом опасные знания спрятать. Но хлеб дознавателя горек. А вот мастера по артефактам семья имеет полное право оставить дома. Часть интересных заказов наверняка попросят исполнить, но не придется в Туркестане или еще в какой дыре разных жуликов потрошить…

Аккуратно убрав деревяшку обратно в коробку, князь продолжил:

— Значит так. Учеба у тебя остается, как и раньше. Михаил Петрович продолжит с тобой работать над развитием уже обнаруженных талантов. И пока мои специалисты разбираются с тем, что именно ты сумел сделать, чтобы никаких новых экспериментов. Потому что головная боль с непривычки и без умения управлять даром запросто может закончиться инсультом. Это понятно?

— Да, Лев Васильевич.

— Разумеется, о происшедшем никому не слова. Ни полслова… Знать будут только те, кто сейчас в комнате. И последнее, Ярослав. Поставишь парню тревожную кнопку домой завтра утром. И маячок выдашь. Потому что из одаренных кандидатов в эмпаты и мозговерты до полусотни на тысячу. А артефакторов в лучшем случае один.

Уже вернувшись к себе Анджей попытался еще раз понять, что же именно произошло. Похоже, он каким-то непонятным чудом умудрился открыть новую грань своих скрытых талантов. Из минусов — голова болит, но уже почти прошла. Из плюсов — Голицыны теперь в нем заинтересованы намного больше, чем раньше. А это открывает интересные перспективы…


Поболтав амулетом в коробке, князь передал ее начальнику охраны и приказал:

— Чтобы ни одна живая душа об этой истории не болтала. Отдали деревяшку и ладно. По бумагам ее провели, умники с внесенными изменениями разберутся. Насколько я помню, до четырнадцати лет нагружать ученика в полную силу мастера не рекомендуют, запросто можно неокрепший организм угробить. К зиме добавим общие дисциплины по рунам и основам магоплетения. Пока же сидим тихо и властям ничего не докладываем. Как говорится, поспешай медленно.

Отпустив охрану, старик посмотрел на сына и задумчиво проворчал:

— А я, грешным делом, в первые-то дни еще мысль гнал. Типа, зачем нам этот мальчишка. Не проще ли его в интернат устроить с полным пансионом. А оно вон как вывернулось. Потенциальный артефактор. Надо же.

— Если такой в семье простолюдинов рождается, то к совершеннолетию личный титул получает. А при подтверждении таланта имеет право его детям передать.

— Ну, Анджей уже граф, этого у него никто не отнимет. Но войти в золотые десять тысяч избранных персон империи вполне способен. Хотя я уже и не удивлюсь, если он еще чего-нибудь продемонстрирует… Эх, скряга и дурак был его дед, такой талант чуть не загубил! Чудо еще, что тягу к учебе и познанию нового в парне не отбил…

* * *

Рано утром Елизвета Воронцова заглянула к матери и спросила:

— У меня через неделю Сашенька именины будет справлять. Могу я туда друзей пригласить?

— Кого хочешь? Вроде как одно место у тебя в свите было свободным.

— Да. Мой новый знакомый, граф Потоцкий.

Миловидная женщина в светлом платье с кружевами на секунду задумалась, затем улыбнулась:

— Тот милый мальчик, про которого в новостях писали? Вроде бы он после ранения оправился.

— Вполне. А еще он очень начитан, собирает модели старинных парусников и воспитанник клана Голицыных. И старается выглядеть старше, чем есть на самом деле. Очень забавный.

— Надеюсь, твои подруги не станут над ним подшучивать, как они это любят.

— Я обещаю, что присмотрю за этим.

— Само собой, присмотришь. Потому что это один из твоих кавалеров, которых ты выводишь в свет. И ты отвечаешь за то, чтобы не возникло какой-нибудь неприятной ситуации… Но я не против, не нужно хмуриться. Покажешь пригласительную открытку, я подпишу разрешение. А ты пока собирайся.

— Куда?

— Отец согласился взять тебя к себе на работу. Твой реферат будет выглядеть просто отлично, если ты в заключении укажешь, насколько полученные тобой навыки удалось успешно использовать на современном производстве. Собирайся, машина уже ждет.

* * *

Рюу Кобаяси был потомственным наемником. Еще со времен Муромати его семья поставляла лучших специалистов для решения разного вида спорных вопросов. В основном специализировались на организации несчастных случаев, но и обычным оружием пользоваться умели отменно. Новые времена внесли некоторые изменения, сохранив суть. И пусть при случае господин Кобаяси мог всадить пулю из дальнобойной винтовки вместо личного визита, но проблема все равно решалась, согласно требований заказчика. Стоили семейные услуги немало, однако довольная клиентура не переводилась. Всегда полезно иметь в рукаве столь серьезный козырь, который никогда не совершает ошибок и позволяет разрешить конфликт кардинально и без проволочек.

Для МИ-6 Рюу выполнил в молодости несколько контрактов, потом постарался дистанцироваться. Слишком часто люди из этого управления гнались за сиюминутной выгодой, подставляя нанятых специалистов под удар правоохранительных органов. Но связь поддерживал и изредка брал новые задания. Такие задания, которые не умаляли его чести и приносили очень хороший заработок. Вот и сегодня, получив зашифрованное письмо, он прочел декодированный текст и задумался. Все же его контакт в Лондоне последние годы вел себя в высшей степени корректно и подбирал действительно интересные заказы. Вот и в этот раз предстояло решить одновременно несколько вопросов, собрав их в единую головоломку. Плюс очень приличный гонорар, которые будет выплачен полностью, если японец согласится взяться за новую работу. Правда, после ее завершения лучше год или два не появляться в Российской Империи, но Кобаяси как раз собирался сделать небольшой перерыв в активной деятельности. Внуки подрастают, надо побольше времени проводить дома. Присмотреть, как сын готовит будущую надежду и опору клана. Решено, черновой набросок операции его устраивает, детали он доработает по своему усмотрению. И начнет прямо сейчас.


Бенджамин Смит прогуливался по набережной, совершая свой ежевечерний променад. Второй советник посольства по культуре мог себе позволить вечерами проводить время в относительной праздности. Да, наружное наблюдение наверняка прекрасно знает, что господин Смит попутно занимает немаленький пост в разведке, но он не дает повода для какого-либо недовольства местным властям. То, что встречается с различными журналистами и заводит разговоры с общительными прохожими — так ведь это не криминал. Кроме того, у Бенджамина сегодня чудесное настроение и он собирается выпить кофе на открытой веранде, посмотреть на разведение мостов поздним вечером и пешком вернуться обратно в посольство. Потому что сегодня в обед неприметный человек из обслуги сумел оторваться от возможного наблюдения и доставил в условную точку мощную дальнобойную винтовку, полученную по дипломатическим каналам. Весомый аргумент в той игре, которую вел второй советник.

Он давно считал, что времена закулисных игр и многоходовых комбинаций себя изжили. Надо брать от жизни все и сразу. Напористо, дерзко. Для этого не бояться ломать устоявшиеся стереотипы и идти напролом. Вот и эту свою акцию он спланировал лично, положившись на удачу. Кстати, все внешние приметы говорят, что он поступает правильно. Даже нужного специалиста смог найти буквально за пару дней. И теперь лишь остается с улыбкой смотреть на пролетающих над Невой чаек, отдыхать и ждать завтра новостей. Пятеро боевиков из местной анархистской ячейки, которых подкармливали долгое время. И тот спец-координатор, который позволит осуществить захват Александра Драбицына. Ну и с мальчиком в тайном месте уже можно будет обратиться к начальнику имперской СБ, чтобы он обменял жизнь сына на информацию. Просто, быстро, эффективно. И никаких политесов. После чего исполнителей можно будет списать, все концы в воду и домой, за заслуженной наградой.

Смит не знал, что по чьей-то халатности удаленные файлы с отчетами анархистов, списком выплат и его заметками о будущей операции были скопированы на один из внутренних серверов любимой конторы. Откуда через два дня по сложной цепочке задействованных тайных агентов отправятся в долгое путешествие из Лондона в Санкт-Петербург, чтобы в итоге лечь на стол Алексея Михайловича Драбицына. Который прочтет эту информацию с большим интересом.

* * *

Рюу смотрел сквозь прицел на дорогу, когда в наушнике прошелестело:

— Черный джип, едет один, через минуту у тебя.

Первый из наблюдателей выдвинут за триста метров от засады ближе к заводу. Второй сидит с другой стороны, контролируя возможное появление какой-либо помехи. Трое головорезов с легким стрелковым оружием укрылись в канаве. Японцу надо остановить машину, а дальше с ребенком должны справиться анархисты. Таков план.

Для Кобаяси переданные указания дополнены крохотной ремаркой, которая переворачивает первоначальный замысел с ног на голову. Мальчик должен остаться жив и невредим. Кроме того, атакующая группа должна провалить задание, даже если для этого придется их перестрелять, как куропаток. Как именно случившееся оценят местные полицейские — уже не важно. Главное, чтобы налет сорвался. Очень интересная работа, на самом деле. Как правильно отыграть постановку, чтобы все действующие лица не догадались про двойное дно.

Но пора было прервать медитацию, потому что машина в самом деле уже появилась на дороге. Рюу неглубоко вдохнул, чуть-чуть выдохнул и сделал первый выстрел, наведя перекрестие прицела на середину радиаторной решетки. Джип завихлял, паря разбитым двигателем, начал терять скорость и уткнулся в кювет. Снайпер сместил прицел и вторым выстрелом убил водителя. Сбоку подобно чертикам из табакерки выскочила троица боевиков, бросившись к внедорожнику.

Неожиданно с той стороны дважды грохнул пистолет и пара нападающих кулями повалилась на нагретый солнцем асфальт. Третий упал на живот и стал поливать очередями машину. Рюу прикинул, откуда мог вести огонь невидимый стрелок, выбрал место чуть в стороне и всадил третью пулю. Напугал? Нет? Похоже, что нет. Потому что крохотная фигурка выкатилась из-за колеса, пристрелила последнего из атаковавших анархистов и метнулась обратно за железо. Хорошо действует, грамотно. Японец получил удовольствие от игры. Как только мальчишка рванул в сторону леса, Кобаяси снова открыл огонь, стараясь ненароком не зацепить шустрого клиента. Хотя, позже он признался самому себе, что шансы на попадание были не очень высокими, парень петлял очень профессионально, не давая выполнить прицельный выстрел. В любом случае, все сложилось как нельзя лучше. Атака произведена. Силами защитников была отбита. Лично участвовать в зачистке боевиков не пришлось. А наблюдатели уже наверняка оседлали мотоциклы и удирают проселочными дорогами, едва заслышав пальбу. Пора и ему. Собрать гильзы, быстро уложить оружие в кофр и заканчивать на сцене. Тела убитых в машину, джип поджечь и бегом к своим колесам, укрытым чуть в стороне. До города надо успеть до того, как поднимут на ноги местные силы быстрого реагирования. После чего стрелок превратится в обычного бизнесмена, который транзитом следует в Норвегию с пересадкой в Санкт-Петербурге. И никаким образом господина Рюу Кобаяси нельзя будет связать с происшествием на местной автостраде. Все вопросы задавайте господину Смиту. Может быть, он вам даже ответит, если успеете его снять с вылетающего в Лондон самолета…

Глава 17

Ох уж эта вынужденная изоляция! ПапА, конечно, перебдел, но и, с другой стороны, все выглядело вполне оправданно и логично. Если бы тогда на дороге действовала нормальная ДРГ, взамен не поймешь кто и откуда, мы бы не отделались так легко и просто. Так что оставалось только благодарить судьбу, подарившую нам шанс. Ну, судьба мне должна, не все же быть непрухе по жизни.

В отличие от моих сверстников, беззаботно догуливающих последний летний месяц, я безвылазно сидел дома — или в лаборатории, вгрызаясь в современную технику, или за компом. Но была у этого домашнего ареста и светлая сторона — Елизавета. Так же вынужденная оставаться дома, она нуждалась в общении, которое постепенно стало ежедневным и многочасовым. И что самое интересное — не надоедало. Княжна оказалась на редкость интересной собеседницей с очень широким кругозором, легко затыкавшая меня за пояс — не по причине моей сиволапости, по другой причине, по моему отсутствию обширных знаний об этом мире. Иногда увлекшись, приходилось прикусывать язык, чтобы случайно не выдать информацию, разительно отличающуюся от местной действительности.

Ах да, язык, раз уж упомянул. ПапА, видимо, чтобы мне не было скучно сидеть дома, решил подтянуть меня в английском путем приглашения репетитора. Причем, судя по всему, репетитора из разведки. Когда он мне об этом сказал, я живо представил себе старую грымзу или какого-нибудь старпера, заставляющих меня учить по томику Бонка формы неправильных глаголов, посмеиваясь про себя — у меня был аппер-интермедиэйт.

Действительность кардинально отличалась от моих представлений, впрочем, как всегда. Когда я тупо сидел в гостиной, ожидая стука старческого бадика по полу, в комнату влетела молодая рыжеволосая особа лет тридцати в легкомысленном платье. Я сразу же вспомнил анекдот про секретаршу американского президента, что если платье будет еще короче, то будут видны яйца и кобура.

— Хай!

— Хай, — подумав про себя «сама ты хай».

— Я Мадлен.

— Александр.

Ну и понеслось. Сначала она дала мне листок с тестом, где надо было закончить ту или иную фразу — ну это стандартная практика для впервые пришедших на языковые курсы. Гнусно ухмыляясь, я начал быстро заполнять листок — мы курсов не заканчивали, все-таки диплом вузовский. Видели бы мои профессора, кто пришел им на смену.

Девушка посмотрела на листок, удовлетворенно хмыкнула.

— И что ты знаешь?

— Ландан из зе кэпитал оф грейт бритн, — загнусавил я как можно противнее.

— Плохой у тебя акцент, — осклабилась девушка, переходя на английский.

Ах так? Ну держись. Я выдал ей на память длинную фразу, которой меня научил окружной прокурор из округа Гринли Аризоны — приходилось при работе и с такими сталкиваться, под легендой, конечно. По моим расчетам девушка должна была густо покраснеть, но она лишь расхохоталась, показав шикарные зубы.

— Ну а серьезно?

Пришлось вести с ней непринужденную беседу.

— Кто акцент ставил?

— Да так, были люди. А что?

— У тебя больше акцент янки, Новой Англии. Хорошо, будешь говорить, как уроженец Бостона. Начали?

И мы начали. С моим музыкальным слухом мне акцент заходил легко. Параллельно всевозможные американизмы и наречия, характерные для данного региона. Мадлен была железная, четыре часа занятий пролетели незаметно. Разогнал нас папА, появившийся ближе к концу занятия. Ну точно, девочка при появлении графа встала по стойке «смирно», как я и подозревал, она была из папиных зольдатикофф.

— Хороший подгон, — мотнул я головой, когда мы с девушкой распрощались, и она упорхнула за дверь. — Кто она, капитан?

— Много будешь знать…

— Ну неужели я своих не чувствую? Явно капитан или майор из внешней разведки, скорее всего спалилась, обменяли или вытащили, теперь ей осталось только учить молодое поколение, как правильно покупать хот-доги в САСШ. Жалко.

— Жалко, — согласился со вздохом Старший. — Ну примерно все так и было. Только не напоминай ей об этом, девушка очень много потеряла, в том числе и любимого человека.

— Ясно. А что там по делу по покушению на нас?

— Работаем. Опять же…

— Много буду знать…

— Вот именно. Но я надеюсь, что скоро твой режим заточения закончится.


В столицу Британской Империи можно попасть разными способами, правда большинство этих способов жестко контролируется ребятами с Темз-хаус и четырнадцатым спецотделом полиции, особенно аэропорт Хитроу и тоннель под Ла-Маншем. Хотя, когда у тебя есть абсолютно легальные документы, и ты не находишься в стоп-листе МИ-5…

Франсуа Бетанкур, прилетевший в Хитроу из Орли рейсом БА-335 «Бритиш эйруэйз» не вызывал ни малейшего подозрения. Невзрачная серая внешность, белый, средних лет мужчина с водянистыми прозрачными глазами и редкими волосами, по профессии — адвокат. А встретишь на улице — и не заметишь.

Дальше метро с пересадками и наконец станция Вуд Грин. Далековато от центра Лондона, но по крайней мере есть приличный хостел Грин Румз. А еще хорошо, что неподалеку жил Бенджамин Смит, его цель.

Свою цель Бетанкур изучил очень хорошо. Нет, не по результатам собственного наблюдения — для этого существует резидентура. И главное, никакой привязки к нему — все результаты наблюдения заботливо собраны агентурой и отправлены в Санкт-Петербург по сети. Прошли уже те времена, когда шпионы клеили микрофиши вместо точек и пробирались на коровьих копытах с чемоданами украденных документов через контрольно-следовую полосу. При обилии трафика даже «Эшелон» или «Темпора» не могли отследить все, тем более черновики писем, хранящиеся на общедоступных серверах. А там дело техники — подставить нужный адрес, войти в черновики и скачать несколько невинных фотографий. Ничего никуда не пересылается и не передается, но обмен информацией состоялся.

Так что ликвидатор СБ полностью владел информацией о Смите. Дела у того шли неважно — по возвращении из России он был отстранен от ведения дел и отправлен в пока бессрочный отпуск. А там как руководство решит — уволить его с позором, уволить его по-тихому или уволить его на кладбище — секретоносители такого ранга не могли оставаться вне поля зрения спецслужб. Так что Смит сидел у себя дома и тихо пил вчерную от безделья.


… Смит пил не только от безделья, но и от страха. Факап в Санкт-Петербурге получился не просто шикарным, он был феерический. Поэтому, когда он вернулся сюда, получилась постановка драмы «Мечта о вазелине», в которой он играл главную роль — уж коллеги по Объединенному разведывательному комитету об этом позаботились, каждый выстроился в очередь к поставленному в коленно-локтевую позицию неудачнику. Даже собственный шеф, которому в свою очередь вдул премьер-министр. Операция была признана несанкционированной, незаконной, а также подрывающей основы международного права и нарушающей все возможные дипломатические соглашения. Вздумать только — похищение и угроза убийства гражданских лиц на территории другого, враждебного государства, да еще каких лиц!

Ну а вы чем лучше, подумал Смит, разом выхлебнув полстакана односолодового, забыли, чьих рук дело взрыв на химическом заводе в Иране или американский удар по иранскому же генералитету в Ираке, то же самое, жертвы не одна и не две, причем даже убили человека номер два в Тегеране. Вонь пошла из-за другого — дряхлеющий британский лев с шипением и дурным мявом пятился назад от надвигающегося на него русского медведя.

Градус страха достигал своего накала еще и тем, что русские пока никак и ничем не ответили — ключевое слово здесь именно «пока». СБ Российской Империи и сам ее глава граф Драбицын имели хорошую память и никогда не оставляли счета неоплаченными, причем по-джентельменски не используя ответку против простого, непричастного к играм разведки люда. Это вам не персоны с Ближнего Востока, русские никогда не занимались терактами, не взрывали самолетов и заминированных машин в центре Лондона. Чем они и были особенно опасны. И две недели уже трясутся господа из комитета, усиливают личную охрану и охрану своих семей, параноидально вздрагивая от чихнувшей в углу кошки. Самое страшное в казни — это ее ожидание, ожидание того, что однажды повернется ключ в грубом замке железной двери камеры и тебе накинут на голову мешок и потащат, завернув руки к твоей последней стенке, ну или возможны варианты в виде эшафота или веревки.

Самому Смиту было очень страшно. Щупальца липкого ужаса парализовали его волю, он знал, что с ним все кончено. Бывшие свои от него отказались, просьба о выделении охраны осталась без ответа, стало понятно, что скоро и решится его судьба. И решится отрицательно, а как конкретно — какая разница? Факт тот, что он уже ощущал себя трупом, временами всхлипывая и стеная от ужаса, напившись. Все равно для его здоровья вредным быть уже ничего не могло — как в старой шутке, что рак будет у всех, но не все до него доживут.

Вот черт, опять виски кончилось. Смит пошарил по ковру, встречая рукой лишь пустые бутылки. Вызвать доставку? Опасно, могут привезти заряженную бутылку. Придется выйти из дома, маркет через два квартала, если брать — то там, где этих бутылок много, всех покупателей не отравишь.

Пошатываясь, он надел спортивный костюм, в карман положил на всякий случай портативный «Таурус» — всегда нужно быть наготове, не исключено что русские придут за ним.

Самым сложным оказалось запереть входную дверь — ключ упорно не желал лезть в замочную скважину, клюя личинку с разных сторон. Смит закрыл один глаз, прижал носик к личине… О, вошло!

Ну а теперь держать равновесие, вроде ничего, получается. Не надо, чтобы соседи видели, что он нажрался. Смит побрел, переставляя ватные ноги, вниз по улице. Надо будет сразу взять две бутылки, а может сразу три? Ну вот, подумал Смит, квартал уже пройден, осталось еще один.

Встречный мужчина обычного вида внезапно приветственно приподнял шляпу, поравнявшись с ним. Смит в ответ удивленно кивнул, посмотрев на незнакомца — он был уверен, что видит его в первый раз. И тут же ему в лицо ударила струя аэрозоля. Воздух застрял в горле, Смит неуклюже упал на одно колено, почувствовав, как сердце отказывается работать, гаснущим сознанием испытал мгновенный приступ паники, и…

Бетанкур пошел дальше. Цель ликвидирована, послание отослано. Пусть без рекламных трюков в виде кишок, распоротого горла или прочего членовредительства — те, кому предназначалось это послание, все поймут и замнут, во избежание огласки. А завтра, как обычно, господин авдвокат уладит дела своего клиента из Франции и отбудет обратным рейсом в Орли. Чтобы через неделю всплыть в Санкт-Петербурге под своим настоящим именем и званием.


…— И представляешь, из-за этого домашнего ареста я не могу не то что попасть на день рождения Сашеньки Муромцевой, но и вообще выйти из дома!

— Представляю, Лиза. — вздохнул я. — Сам такой.

— Ну ладно, я побежала, папА зовет! Ладно, пока!

— Пока.

Я захлопнул ноутбук, попрощавшись с Елизаветой. И тут, как водится, в дверь постучали.

— Да!

Дверь открылась, и на пороге появился Старший. Судя по его довольному виду никакая выволочка мне не грозила. Ну слава богу, а то попасть под горячую руку мгновенно вспыхивающего и медленно остывающего графа не хотелось.

— Как успехи?

— Ну… — я прикидывал, был ли этот вопрос риторическим или граф действительно хотел о чем-то спросить. — Смотря в чем.

— Общая ситуация?

— Все отлично, Ваше Превосходительство! Никак нет, так точно, есть! Рядовой Драбицын доклад закончил! — я, скоморошничая, вытянулся по струнке и выпучил глаза.

— Молодец, благодарю за службу, рядовой, — хмыкнул граф. — Рад, что за столько времени чувство юмора не потерял.

— Рад стараться!

— Да уймись ты уже, — отмахнулся граф. — А то разозлюсь и сделаю тебе наряд. Ладно, я не из-за этого зашел. Все притихло, и теперь у тебя опять есть шанс пожить нормальной жизнью.

— Неужели?

— Твоя проблема решена. Правда, наполовину. Мы решили вопрос с твоим дальнейшим будущим, но не до конца. Те, кто покушался на тебя с Елизаветой, больше этого делать не будут.

— Я понимаю всю секретность, но кто это был?

— Бритты.

— МИ-6?

— Они самые. Но вот те, кто первый раз на тебя покушался, еще не найдены, и заказчик неизвестен.

— Неужели Козьма и Кресислав не могут разобраться? Они же сильнейшие ведуны?

— Увы, почему-то нет. Кто это был, мы нашли, но по чьему приказу это было сделано — неизвестно. Так что будь осторожен.

— Буду, — уже серьезно пообещал я.

— Пожелания? Предложения?

— Да вот Елизавета собирается на день рождения Сашеньки Муромцевой…

— Хм, — старший поднял левую бровь. — Отличное знакомство. Клан графов Муромцевых имеет большой вес в сфере транспорта, особенно морских перевозок.

— Как набиться? — во мне потихоньку начинало зарождаться чувство, похожее на ревность, уж слишком я сблизился с Елизаветой, правда, пока только духовно — рано еще было думать об остальном.

— Ну а что, твоя зазноба тебя не пригласила? — подмигнул граф. — Да ладно, не смущайся, вижу я как между вами искра проскакивает.

— Нет. Взяла с собой этого утырка паленого, Потоцкого.

— Ну где плюс один, там и плюс два, — еще раз подмигнул граф. А потом внезапно посерьезнел. — Потоцкий — весьма непростая птица. Твоя интуиция тебя не подвела. Мы его понемногу разрабатываем, но очень осторожно, он под крылом Голицыных, а вот это уже серьезно. Ну вот тебе и задание — набейся как хочешь в эту компанию и понаблюдай за Потоцким. Только имей в виду — он паранорм.

— Даже так?

— Да. Тут уже Кресислав с Козьмой мечтают, чтобы он к ним попал на обследование. Потенциальный ведун от рождения — явление редкое.

— Ведун-мудун, — вздохнул я. — Ладно, я думаю Елизавета не откажет.

— Вот и сделай так, чтобы не отказала. А СБ подберет тебе подарок для Муромцевой, учитывая ее предпочтения и прочую оперативную информацию, имеющуюся на их клан. Только умоляю — веди себя прилично, так отжигать, как у Виховских не надо, не тот уровень.

— Да понял я, понял, — вздохнул я. — Есть вести себя прилично.


Ура! Лизка меня пригласила! И теперь я с мстительным удовольствием слушал пыхтение плетущегося сзади Потоцкого, идя под руку с мадемуазель Воронцовой. То-то, дрищ паленый, подумал я. Может тебя и жалеют за убогость, но не больше, сюда ты не лезь, а то еще более убогим сделаю, будешь петь тонким голосом псалмы в ваших храмах.

А подарок… Ну это был шедевр. Что можно подарить девочке, у которой есть все, папаша которой может походя купить супертанкер или дворец? Аналитический отдел СБ недолго скреб голову, ну еще бы, с таким количеством информации. А то что в этой информации была еще и куча компры, я не сомневался — когда это вы видели бизнесменов с чистыми руками? То-то.

— Что у тебя тут? — Елизавета посмотрела на мою миленького вида плетеную корзинку, украшенную цветами и лентами, в которой кто-то скребся.

— Увидишь, — многозначительно и загадочно сказал я. — Милостливая государыня Александра Ивановна, прошу вашего милостливого соизволения…

Ну и так далее, и тому подобное бла-бла-бла и расшаркивания.

— И вручить вам маленький знак уважения, — я осторожно подал ей в руки корзинку.

— Как мило, граф! Премного вас благодарю.

— Откройте корзинку, прошу вас.

— Ой!

Александра достала оттуда маленькое пушистое чудо, белоснежное, с пока еще голубыми как у всех котят глазами, с бантиком на шее.

— Какая прелесть! — девочка прижала котенка к себе. Котенок выполнил задание партии и правительства, лизнув Сашеньку в щеку, чем вызвал у нее волну нежности. Было видно, что мохнатая и двуногая девочки понравились друг другу.

— Это као-мани, тайская королевская порода. Приносит удачу, долголетие и богатство. К тому же одни из самых умных и коммуникабельных кошек, легко обучаемы и дружелюбны. Она станет вашей лучшей подругой, — я протянул конверт. — Вот сертификат, ну и кисе на корм.

В конверте кроме сертификата был традиционный чек на тысячу рублей. Если учесть, что киса сама по себе обошлась аж в восемь тысяч полновесных, обеспеченных золотом имперских рублей — родословная у нее была длиннее тех сиамских королей, которые когда-то были заводчиками этой породы — то подарок выходил очень даже неплохим и недешевым. По крайней мере, за котенка беспокоиться не приходилось — чувствуется, что девочка теперь ее не выпустит из рук.

— Као-мани? А вот и назову ее Маней, — Сашенька погладила пальцем пузико зверька, вызвав отчетливо слышимую волну мурчания. — Спасибо, граф!

Меня чмокнули в щечку, и я почувствовал невольную гримасу неудовольствия на лице Елизаветы. Ага, сработало!

Пока шли к столикам, Потоцкий умудрился подцепить еще какого-то отпрыска знатной фамилии.

— Позвольте представиться, граф Ян Вильчицкий. Золото, горнодобыча, металлургия, — наклонил голову молодой человек.

Тьфу, млять. Аж зубы свело. Понты, понты… Да мне в общем-то наложить большую кучу на твои понты.

— Граф Драбицын, — в свою очередь кивнул я. — Пытки, прослушка, угнетение инакомыслящих.

— Ну вот и познакомились, — рассмеялся граф. А в общем-то может толк и получится, надо немного поскрести ногтем, чтобы обнажить натуру, скрытую под позолоченной шелухой. — Пойдемте, господа!

Да, уж обаяния и общительности графу было не занимать, и уже минут через пять наша компания общалась, как заправские друзья. Даже Паленый, который чувствовал нашу взаимную неприязнь, тоже на равных участвовал в разговоре. Посадили за стол, накрытый на поляне перед поместьем, нас тоже рядом. Но тут уже было не до разговоров — голодные молодые организмы дружно защелкали челюстями, набирая строительный материал для своего дальнейшего развития.

Ну а дальше — чего только не было, народ гудел до приличных десяти часов. Игры, веселье, музыка, танцы… Все невинно и пасторально, как и положено в лучших домах Лондону и Парижу, шучу я. Культурной столицей этого мира был и останется теперь родной для меня Санкт-Петербург, творение Петра.

Гости уже расходились, к ограде подкатывали машины, забиравшие загулявших отпрысков обратно по домам. Вот и за Елизаветой подкатил здоровенный черный «Руссо-Балт», в массивном облике которого явно угадывалось бронирование шестого класса — Воронцов-старший явно сделал выводы из произошедшего.

— Спасибо, Саша, — Лизонька невинно поцеловала меня в щечку, и тихонько сжала мою ладонь.

— До свидания. Созвонимся?

— До завтра, — и легкая девичья фигурка скрылась в бронированном чреве черного монстра, на прощание помахав ладонью.

Посмотрев ей вслед и проводив машину взглядом, я повернулся, и увидел метрах в десяти криво и мерзко ухмыляющегося Потоцкого, наблюдавшего эту сцену. Ах ты сука паленая…

Я подошел к нему четким угрожающим шагом.

— Не рекомендую!

— Не претендую, — криво ухмыльнулся Потоцкий. И словно на мгновение сверкнула правь, и я увидел перед собой здоровенную черную крысу с оскаленными зубами.

Как я удержался, чтобы не врезать ему — не знаю. Лишь развернулся на каблуках и пошел прочь, чтобы не придавить эту гадину голыми руками. Все-таки я был прав, и папА лишь подтверждал эту правоту — в шлюхтиче было что-то не то. Причем у меня он не вызывал чувство угрозы, не больше чем таракан, которого я могу прибить тапком — чувство брезгливости какой-то. Мерзкий человечишко, хотя и паранорм.

Я достал смарт и позвонил своим, пусть забирают, пока не натворил глупостей.

— Уже уезжаете, граф? — спросил подошедший Вильчицкий.

— Да, пора. Хотя время еще детское.

— Обменяемся телефонами? Хотелось бы продолжить знакомство.

А собственно, почему бы и нет? Несмотря на первое отрицательное впечатление, вызванное этим его «золотом и драгметаллами», парень оказался интересный, приятный в общении и тоже, как и я, любитель-самодельщик, видимо тоже недоставало ему семейного теплого отношения и внимания. Хотя это и не удивительно — если его предки такие магнаты, которые делают хорошие деньги на своих аффинажных заводах, на сына у них явно не хватает времени. Ну а гувернантки и дядьки их не заменят.

— С удовольствием, — я коснулся своим смартфоном смартфона графа, и с легким пиликаньем мы обменялись визитками. — Звони, буду рад.

— Увидимся, — он с улыбкой приложил по-польски два пальца к козырьку воображаемой фуражки.

Это точно. Тут уж знакомство хотелось бы продолжить не в силу клановых интересов, потенциальной выгоды и подковерных интриг, просто мне нужны были пусть не друзья, это громко, но хотя бы приятели. А неприятелей и так хватает.


— Как там Александр? — дед Козьма позвонил графу, когда тот просматривал отчеты наружного наблюдения.

— Вроде все нормально, как раз отчеты наружки просматриваю, — граф, прижимая трубку одной рукой, другой перебирал листы с фонариком «Секретно. Отпечатано с экрана ЭВМ. Экземпляров — 1, Экз. № 1». Нечего посторонним знать, что его сын взят под наружное наблюдение — слишком много непонятного и лишнего вокруг него стало происходить, хотя сам он вроде как к этому и непричастен, нормально вжился в окружающую среду. Да и действительно, хороший человек. Достоин быть наследником рода Драбицыных.

— Сколько ему там до школы осталось?

— Две недели.

— Отправь-ка ты его ко мне на это время. Немного натаскаю на будущее.

— Только его?

— Ну и наследницу Воронцовых, конечно. Но я им сам позвоню.

— Пара?

— Возможно, но сейчас пока не могу сказать. Будущее еще не свершилось и не предопределено, по крайней мере в некоторых моментах. Но оно есть, и могу сказать только, что этим двоим предстоит перевернуть мир с ног на голову. У них великое будущее. А больше не могу сказать.

— Не могу или не хочу? — усмехнулся граф.

— Это как тебе будет угодно, — в свою очередь также со смешком отозвался Козьма.

— Ладно, будут вам подопытные кролики.

— Ну и хорошо. Бывай, генерал, — и трубка запикала гудками отбоя.

Будущее? Перевернуть? Ну Козьма как всегда в своем репертуаре со своими ведунскими штучками. Хотя если бы он чуял что-то неприемлемое и опасное для мира и Империи, Александра бы уже не было в живых. Значит все будет нормально. А будущее — это будущее, главное, что оно будет. А там посмотрим.

Глава 18

Полученное приглашение приятно порадовало Анджея. Да, пусть он выступает в качестве эдакой домашней собачки, средства скрасить досуг и провести приятно время. Он не гордый, перетерпит. Потому что все эти дети и их игры для него открытая книга. И зачастую вызывают лишь скуку, не более того. Главное — это выполнить поставленную задачу. И заставить приора сдержать данное обещание по переселению душ после финальной черты. Сроки не поджимают, но Анджей чувствует, что ему в самом деле не так много осталось. Еще максимум год и за изношенный организм возьмутся по-настоящему. Надо ведь лечить мальчика. А это тут же породит кучу ненужных вопросов. Самое главное, Потоцкий прекрасно знает, что лекарств от его болезни нет. Химическое масштабное поражение, повреждение всей гемо-лимфоцитарной системы. Ну и разрушенные железы внутренней гормональной секреции, которые работают сейчас на последнем издыхании. Даже если Голицын попытается облегчить его участь, через несколько лет Анджей все равно превратится в дряхлую развалину, прикованную к инвалидному креслу. Вот только будет ли князь тратить деньги на человека, который явно не тот, за кого себя выдает?

Поэтому идем шаг за шагом к поставленной цели. Находим чужую душу, организуем захват и обмен. Ему — новое молодое тело и блестящие перспективы. Ордену — агента глубого внедрения, который будет проводить выгодную для Ватикана политику.

Иногда мелькала подспудная мыслишка, что если вывести из игры самого Лоренцо Герра, то оборвется тонкая ниточка с Орденом. Потому что приор себе на уме и вряд ли где-либо проговорился о проводимой операции. Объявит о ликвидации демона, получит заслуженную награду и взберется по иерархической лестнице на ступень-другую выше. А козырь с Волколаком припрячет в рукаве. Поэтому есть, есть шанс вообще соскочить с крючка. Если все сделать аккуратно и правильно. Потому что Анджей очень ценит личную свободу. И сейчас шансы сбросить удавку очень высоки. Но это — в подсознании, на самих задворках. Так, в качестве разминки для ума. Потому что если у Лоренцо появится хотя бы тень сомнения, он уничтожит агента без колебаний. Так что — четко по намеченному плану. Поиск, идентификация, захват демона. Все, как было условлено.

Закончив умываться, Анджей глянул на себя в зеркало и усмехнулся. А ведь будет смешно, если демон сидит в девке. Молодая, фигуристая. Каково это будет, если он окажется в ее теле? Как это вообще — быть женщиной? Слабой, беззащитной, обреченной всегда находиться на вторых ролях… Надо будет прикинуть на себя новую личину. И заодно продумать, каким образом после переселения станет прятать настоящую личность вместо демонической. Мозгокруты у князей хорошие, обязательно постараются в голове покопаться. И цена ошибки будет одна — смерть.

Кстати, про мозгокрутов. Похоже, все его таланты перейдут в новое тело. Всплыли в памяти прочитанные давным-давно богословские трактаты, где привязывали различные необычные способности монахов к их ауре. А ведь аура — это слепок души. И бренный организм всего лишь является сосудом для нее. Поэтому вполне возможно, что оказавшись на новом месте проживания, бывший Анджей возродит таланты и к артефакторике, и к ментальным техникам.

Сейчас же нужно было подготовиться к визиту. Приглашение — вещь хорошая. Надо лишь придумать, какую именно роль предстоит отыгрывать. Умного домашнего мальчика или полного недотепу, которого взяли в высший свет? Второй вариант позволяет любые проблемы списать на излишнюю новизну и стресс. А умным… Умных не любят. Но зато и возможные вопросы или какие-либо нештатные действия легче мотивировать. Потому как гений непризнанный. А они, гении, все на голову дурные. Может, от этого и спляшем?

Ну и с подарком. Здесь поступим проще. Так как приглашен «паровозом» в свите Елизаветы Воронцовой, то и подарок формальный. Благо, князь разрешил от всей семьи преподнести специально для подобных случаев приготовленный письменный набор. Ручки с золотым пером, красивая малахитовая шкатулка, вензеля и бархат. Вполне, чтобы презентовать и потом это барахло будет валяться где-нибудь в углу шкафа, собирать пыль. Зато — формальности соблюдены.


Рано утром Анджей пошел на тренировку, где кроме обычной уже физической разминки его гоняли по самозащите с различными предметами. Гибкая палка, пластиковый нож, кусок брезента. Показывали, объясняли, заставляли отрабатывать азы. Кое-что из показанного он и так уже знал, но некоторые вещи были новыми. Кроме того, при выполнении каждого приема парень пытался прочувствовать противника, впитать не только его движения, но и слабый фон чужих ощущений, реакцию на проводимую атаку или защиту. Это сильно нагружало, заставляло постоянно держать концентрацию, но вместе с тем маскировало отработанные и заученные до уровня рефлекса ответы. Поэтому вместо агрессивного и опасного волка наставники видели подростка, только-только начинающего постигать базу самозащиты. То, что другие княжеские дети уже давно прошли и выполняли на автомате, Анджею приходилось отрабатывать через пот и кровь. Падения на татами, синяки и ссадины от пропущенных ударов. Но ученик был упрям, каждый раз вставал и пробовал снова и снова. Да, профессиональным воином ему не стать, но к окончанию школы сможет хотя бы защититься от хулиганов. А если к этому добавит свой дар, тогда может стать опасным противником для любого профессионала.

Закончив тренировку, Потоцкого отправили переодеваться и предупредили, что машину для поездки на день рождения подадут через полчаса. Ярослав, который гонял Анджея по ножевому бою, так же сходил в душ, после чего прогулялся в усадьбу и постучал в кабинет князя.

— Что у тебя? — поинтересовался Лев Васильевич, отрываясь от бумаг.

— Вы просили сообщить, если вокруг воспитанника будет что-то непонятное.

— Да, просил. Слишком он ценен для наших конкурентов. На моих детей и внуков вряд ли дерзнет покуситься, а статус парня такой, что могут попытаться втянуть в какую-нибудь мутную историю. Нашлись такие?

— Не совсем. Просто у меня словно чесотка вернулась. Слабая пока, но беспокоит.

Закрыв папку, князь Голицын помрачнел.

— В прошлый раз тебе мерещилось, когда японцы хотели нам на Дальнем Востоке подгадить. Благодаря твоей «чесотке» мы тогда перехватили партию биооружия, сохранили человеческие жизни и производство. Что в этот раз, можешь сформулировать?

— Анджей двигается с различным темпом.

— То есть? Я не совсем тебя понимаю.

— Во время тренировок он иногда будто проваливается куда-то. Пропускает уже отработанные удары, путает связки. Я попросил Михаила Петровича глянуть со стороны. Наш эскулап считает, что парень упорно старается тренировать свое ментальное восприятие возможного противника. Поэтому физически не способен отслеживать чужие движения и реагировать адекватно на атаки.

— Вот засранец! Ведь просили не увлекаться этим… Ладно, значит, пытается свое «зеркало» прокачивать. И?

— И в этом случае он действительно выглядит как мальчик, не получивший нужную подготовку. Я даже сумел найти старую запись из прошлого лицея, где он занимался. Была драка в столовой, Анджею попало. Три года тому назад. Обычная потасовка, без каких-либо серьезных последствий. Кстати, за эти три года он чуть-чуть занимался с охраной, я связался с людьми, кто работал у старого Потоцкого. Они помогали подтянуть общую физическую подготовку и показали несколько ударов, чтобы при случае постоять за себя. Но системно с ним никто не возился.

— Знаю. Наши специалисты это подтвердили. Поэтому я и приказал начать его обучение.

— Поэтому у меня и возник вопрос. Если он не обучался нигде серьезно, то почему в свободное от тренировки время двигается с грацией новика. Причем не всегда, а когда рядом есть кто-то, с кого можно скопировать это. Например, Михаил приехал неделю назад и парни выезжали в город на прогулку. Охрана писала весь маршрут. В парке прекрасно видно, как Анджей стал практически тенью вашего внука. Вот только Михаил занимается у лучших специалистов с раннего возраста, Анджей же три года назад умел лишь размахивать руками как ветряная мельница.

— Может, дар? Считывает ближайшего к нему человека, на которого хочет походить и копирует?

— Эти движения можно наложить только на подготовленное тело. Пластика выдает, Лев Васильевич. Такое за несколько месяцев тренировок не наработать. И в обычной жизни Анджей двигается экономно, умудряется не зацеплять углов, не ронять посуду и отслеживает окружающего его пространство постоянно. Даже когда с девочками общается или слушает их музыкальные импровизации, он все равно контролирует каждого, кто находится в комнате. Подсознательно. Рефлекторно.

— И это тебя беспокоит.

— Да. Потому что только сейчас я могу сказать, что между известным нам по нескольким записям мальчишкой и вашим воспитанником есть разница. И либо граф Потоцкий скрытно готовил внука и тайно с ним занимался… Или у меня пока нет объяснения этим мелким странностям.

Но старый князь закончил за Ярославом:

— Или у нас крот. Причем не факт, что ориентированный именно на нашу семью. Ведь в дом его ввели спонтанно. Вполне возможно, что у него были первоначально другие задачи… Правда, мы проверили его анализы. Генетическая карта совпадает, как и записи дантиста. Мало того, после регулярного обследования еще раз сделали общий анализ, среди предков мальчика основную массу составляют поляки.

— Его записи хранились в общем архиве. Личного архива Потоцких нет.

— Это ты к чему?

— Полгода назад полиция задержала одного из бомбистов. С чистыми документами. И в архиве его информация была подправлена. В полицейские базы забраться не смогли, а вот общеимперские записи подредактировали.

После долгих раздумий сидевший за столом старик внимательно посмотрел на Ярослава и приказал:

— Об этом знаем только ты и я. Внесу эту загадку в закрытый список. Если со мной что стрясется, Степан будет в курсе. Но пока не станем поднимать волну. Вполне возможно, что есть какое-то нормальное объяснение. Просто осенью я организую встречу со старыми знакомыми из коллегии дознавателей. Есть там специалисты, которые могут покопаться аккуратно в голове у пациента. Как раз будем проводить обследование и намечать планы по ожоговой пластике. Полное ментальное сканирование нам не дадут сделать, но хотя бы узнаем, как именно он относится к Голицыным. Тебе же — продолжай за ним присматривать, как и раньше. Ты его куратор. Обучай, помогай. И если зуд не пропадет, обязательно скажи мне. Если дела пойдут совсем плохо, то проще перестраховаться. Как тогда, с японцами…

* * *

День рождения проходил вполне в духе лубочных картинок. Важная именинница, принимающая гостей. Гости, чинно и чуть-чуть чопорно вручающие подарки. Взаимные улыбки, вежливые «как у вас дела» и смешки за спиной, когда народ что-то личное обсуждал или просто бесился, стараясь при этом держаться в рамках приличий. Елизавета по приезду подозвала Анджея и представила остальным, как «очень талантливого и перспективного юношу», чем вызвала завистливые взгляды других недорослей. Попутно Потоцкий заметил, как поморщился старый знакомый, граф Драбицын. Похоже, у мажора какие-то свои виды на девушку. Но тем лучше. Чем активнее будут видны эмоции, тем легче просчитать возможного противника. Как-никак, один из трех нужных ему фигурантов. Кстати, рядом мелькнул и Ян Вильчицкий. Оказывается, он с Сашенькой Муромцевой хорошо друг друга знают еще с садика. То ли Иван Муромцев золотодобытчикам помогал железнодорожную ветку протянуть до приисков. То ли кредит какой удачно пролоббировал в свое время. Детальной информации у Анджея не было, поэтому ориентировался лишь по тому, что мелькало раньше в печати. Но все равно — хорошо. Теперь поулыбаться, отойти на вторые роли и лишний раз не отсвечивать. Он приехал сюда не развлекаться, а работать. И задачи у него предельно простые. Ощутить чужие эмоции, составить по возможности личный портрет и затем проанализировать на факт возможных расхождений с уже отрисованной картинкой. Ведь не может демон замаскироваться так, чтобы не оставить каких-либо зацепок. Поэтому — смотрим, наблюдаем, поддерживаем беседу за столом и мотаем на ус. Благо, с его лицом было не трудно лишний раз не отсвечивать. Это со взрослыми чуть сложнее, они любую маску нацепят ради своих интересов и сиди, просчитывай второй-третий план беседы. С детьми и подростками куда как проще. Что вижу — о том пою. И если человек не нравится или след от ожогов пугает, то и цепляться не будут. Так, пару раз выдернут ради приличия потанцевать или в какие-нибудь фанты сыграть, и хватит с тебя.

Поэтому пальму местного шоумена Анджей передал Яну, который изо всех сил старался, умудряясь быть везде и сразу. Шутил, балагурил, организовывал конкурсы и всячески развлекал окружающих. Похоже, к концу вечера его записная книжка пополнилась не одним девичьим контактом. А вот для Потоцкого фигура графа Вильчицкого стала не столь очевидной. Потому как если человек может с такой легкостью менять личины и манипулировать чужим настроением, то совсем не факт, что ты в самом деле знаешь, с кем имеешь дело. И что из показанного окружающим правда, а что ложь? Да, похоже, и этого кандидата нельзя пока вычеркивать из списка.

Под конец вечера гости стали потихоньку разъезжаться. Раскланивались с изрядно уставшей именинницей, получали свою порцию улыбок от старших членов семьи и брели к выходу. Одной из парочек оказались Елизавета и Алесандр Драбицын. Похоже, мажор сумел таки найти нужные слова и теперь пытается протоптать дорожку к сердцу симпатичной девушки. Разглядывая со стороны голубков, Анджей лишь усмехнулся. Лямур, тужур. Да-да. А потом мама с папой посчитают варианты и выдадут наследницу за какого-нибудь финансового воротилу. Потому как деньги решают все.

Похоже, он слишком задумался о своем и не уследил за лицом. Потому что взъерошенный граф деревянным шагом примчался к нему и зло выпалил в лицо:

— Не рекомендую!

— Не претендую, — тут же постарался закрыться Анджей. Хотя мелькнуло, мелькнуло у него желание ударить разок по слащавой роже. Или лучше в грудь, чтобы сердце остановилось. Потому что в возрасте Драбицына Волколак уже резал чужие глотки и счет трупов шел на десятки. Но щенок пока еще нужен живым. Потому что загадка с тремя неизвестными не решена. Но вот потом… В самом деле. Если окажется, что демон никак с ним не связан, то можно будет устроить и несчастный случай. Благо, в одном кругу пересекаются. А Орден учил разному. И вполне можно устроить так, чтобы ублюдок сдох, не успев даже толком понять, кто виноват в его гибели.

Но — потом. Пока пусть живет. Хоть и не заслужил…


Поздним вечером Потоцкий сидел на веранде и чаевничал вместе с Михаилом Голицыном. Внук князя вернулся из летнего лагеря на Черном море и теперь пытался влиться снова в привычный график тренировок и подготовки к гимназии. Мыслями он все еще был за сотни километров от дома, вспоминая множество пережитых приключений и разнообразных историй, в которых принял самое деятельное участие. За пару из них Михаилу уже вставили пистон, на что он отреагировал с привычным пофигизмом. Ну и зачинщиком не выступал, поэтому больше схлопотал лишь в качестве нотаций, да легкого ужесточения домашних правил. Переживет.

Анджей тем временем доедал банку абрикосового варенья. Что поделать — грешен, любит сладкое. Но не торты или сдобу, а вот такое, засахаренное естественным образом, с привкусом лета или осени.

— Слышал, тебя хотят на лечение в октябре отправить. Готов?

— Бедному собраться — только подпоясаться. Конечно готов. Михаил Петрович считает, что я полностью восстановился. Курс витаминов и иммуномодуляторов пройду и поеду рожу полировать.

— Да ладно тебе, сделают все по высшему разряду.

Облизав ложку, Потоцкий положил ее на край блюдца и посмотрел на яркую россыпь звезд над головой:

— Знаешь, я уже привык. И самое интересное, из людей разное сразу вылезает. То, что обычно в глубине прячут. Когда ты копия Квазимоды, то с тобой разговаривают только друзья. Остальная шелуха осыпается еще на подходе.

— Ничего, здоровым и богатым быть лучше, чем бедным и больным. Капитал у тебя есть, осталось лишь марафет навести. И начнешь сражать юных дев. Голова у тебя варит отменно, шутки не заезженные. В любой компании станешь душой-парнем.

— Зачем? — не понял Анджей.

— Ну должен же я в гимназии место главного ловеласа кому-то передать? — усмехнулся Михаил. Выбравшись из плетеного кресла, потер руки и позвал в дом: — Пошли, а то похолодало. Да и хочется перекусить чем посущественнее, чего водичкой хлюпать.

— Не, я еще с полчасика посижу. Да и успел пузо у Муромцевых набить. Пока остальные отплясывали, я деликатесы дегустировал.

Оставшись один, Потоцкий расслабился и еще раз бегло пробежал по богатому на события дню. Значит, ответа на главный вопрос у него пока нет. В остальном промежуточные задачи выполнены. И надо понять, на ком в первую очередь из трех кандидатов сосредоточить свое пристальное внимание.

Елизавета Воронцова. Умна, начитана, умеет принимать нестандартные решения. При этом практически не маскирует полученную боевую подготовку, о которой в публичных источниках ничего нет. Пока главная подозреваемая. Плюсы: он с ней знаком и наверняка общие приятельские отношения получится поддерживать и дальше. Надо придумать, как заставить ее раскрыться. Минусы: женщина, а с женщинами вечные сложности. Их поведение и особенности мышления зачастую ставят в тупик. И пойми, чем была вызван тот или иной закидон. То ли это выполнение какого-то заранее составленного плана, то ли левая пятка именно в этот момент так захотела.

Следующим у нас Ян Вильчицкий. Юноша с существенными лакунами в его прошлом. Резкая смена круга общения, бесконечное лицедейство. И при этом жесточайший самоконтроль на эмоциональном уровне. Прочитать его за вечер так и не удалось. Что заставляет заподозрить молодого графа в разных нехороших вещах. Например, в раздвоении личности.

И последним — наш персональный недоброжелатель. Господин Драбицын, который даже не скрывает свою ненависть к «пшеку». Чем-то Анджей ему не глянулся. Совсем-совсем ко двору не пришелся. Казалось бы, какое нам дело до мажора? Он почти не вписывается в уже сформированную картину поисков. Вот только сегодня насобиралась пригоршня мелких фактиков, которые не подходят к образу богатого мальчика. Похоже, в присутствии купчихи Александр играл заранее подобранный образ. А сегодня, рядом со своей пассией, чуть приотпустил вожжи и показал свою настоящую натуру. Спокойный, хваткий, жесткий в нужный момент времени. И…

Скрипнув креслом, Анджей выпрямился. О-па… А ведь и он, и Елизавета похожи между собой. Той непонятной пластикой движений, той аурой, которая их акутывает. Не у одних ли специалистов проходили обучение наши голубки? И тогда что, все трое претендентов на жертвенный алтарь так и остаются неизвестными величинами в уравнении? Будь у него три артефакта, он бы уже завтра всех отдал под нож. Но в текущей ситуации придется ломать голову. Хотя — не превыкать. Тем более, если ставкой является его будущая богатая, долгая и счастливая жизнь. Ради такого приза можно и поднапрячься. Не для дяди работаем, для себя стараемся. Исключительно для себя, любимого…

* * *

Джентльмен из Техаса позвонил своему знакомому вечером. Поздравил о новом назначении, рассказал пару новых анекдотов. Под конец задал завуалированный вопрос.

— Я слышал, у вас трагически скончалась восходящая звезда. Не оправдала возложенных обязанностей и сошла с дистанции.

— Да, неприятности случаются. Но это другой департамент и чужие проблемы. С нами никак не связано.

— Отлично. Оказывается, даже плохие новости могут кого-то порадовать. А что с проблемой, которой мы занимались?

— Пока отложили. Ни к чему сейчас поднимать волну. У меня есть контакты в Ватикане, поэтому чуть позже я смогу разузнать подробнее. Кроме того, в октябре будет проводиться конференция по совместному управлению бизнес-проектами. Насколько я знаю, вы включены в состав делегации. Так что детали сможем обсудить при личной встрече. Тем более, что ничего срочного не предвидится.

— Хорошо. Я, со своей стороны, так же постараюсь разузнать свежие сплетни. Вполне возможно, что мы продолжим чуть позже этот совместный проект.

— Хорошего вам дня, мой друг. Увидимся позже.

Ведь в самом деле. Пусть монахи кичатся своей многовековой историей и накопленными архивами. В новом мире на вершину взбираются уже другие герои. Молодые, хваткие, прагматичные. И если у героев кто-то путается под ногами, то их запросто можно и попросить подвинуться. Расчистить дорогу очередному поколению. Особенно если кто-то из стариков пытается наложить лапу на вещи, которые проходят по грифу «совершенно секретно». Пусть считают, что они отбили вражескую атаку и обеспечили себе безопасный тыл. У господина с галстуком-бабочкой есть прекрасное средство для решения подобного рода проблем. Осел, груженый золотом, еще ни разу не подводил. И рано или поздно люди из комитета получат желаемое. Потому что только так правильно. И так будет, пока над Британией встает солнце.

Эпилог

Лоренцо Герра спал в своей кровати на сороковом этаже роскошного пентхауза. Сюда не долетал шум Нью-Йорка. Здесь его не могли побеспокоить докучливые прихожане. Приор ордена Святой Марии спал и видел сны, от которых легкая улыбка блуждала на его губах. Все запланированное выполнено, как и ожидалось. Тайная операция развивается согласно составленного плана. Волколак уже приблизился к заветной цели и скоро сможет дать отмашку на проведение последнего акта запланированной драмы. Магистр ордена всю неделю пропадает в Риме, готовясь к передаче дел. Еще совсем чуть-чуть и заветная должность будет в руках человека, который поведет псов господних к сияющим вершинам, к невиданной славе и благосостоянию. И пусть Лоренцо вряд ли изберут папой, но стать при нем серым кардиналом и получить реальную неограниченную власть вполне по силам. Осталось совсем чуть-чуть. Именно поэтому приор спал как младенец и ему снились хорошие сны.

Но Лоренцо Герра забыл, что сказано в Библии про первый и самый тяжкий грех человека. Гордыня многих низвергала с Олимпа. И вполне возможно, что подобно падшему ангелу с достигнутых высот рухнет вниз и приор ордена Святой Марии.

Потому что все в этом мире не то, что нам кажется. И любая марионетка мечтает порвать нити, дабы получить возможность самой править миром. Поэтому спи, Лоренцо. Возможно, это последняя ночь, после которой ты потеряешь покой. Демоны уже идут за тобой.

* * *

Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Эпилог



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики