Арес - бог войны (fb2)


Настройки текста:



Горелик Елена
Арес – бог войны

ЧАСТЬ 1

ГАРРИ ПАРКЕР. МЫС КАНАВЭРАЛ

– С Богом, ребята!

Шесть секунд до старта. "Атлантис" дрожит всем корпусом, и кажется, будто корабль уже оторвался от площадки. Ревут прогретые двигатели. В наушниках шлемофонов слышится статика и предстартовые команды из Хьюстона. Наконец чей-то голос громче обычного произнёс: "Ноль!" – отошли стартовые фермы. Многотонный "Атлантис" нового поколения с международным экипажем на борту начал медленно подниматься над землёй, словно опираясь на широченный огненный столб.

– Поехали, – за спиной командира раздался голос русского бортмеханика Курилина, вспомнившего знаменитое гагаринское словечко. В первый раз выходим за пределы лунной орбиты, как-никак… Я не вижу его лица, но точно знаю, что эта ехидина сейчас улыбается.

– Десять секунд, полёт нормальный, – командир на "Атлантисе" – тоже впервые – женщина, американка (кто бы сомневался?) Джой Маккензи. – Хьюстон, выдайте в эфир что-нибудь романтичное: надоели ваши нудные цифры.

Координатор в Хьюстонском центре управления отшутился, но музыку не поставил… Тела астронавтов наливаются свинцовой тяжестью, вдавливаются в кресла. Голос Джой становится хриплым от напряжения.

– Первая ступень отошла, – "Атлантис", поворачиваясь вокруг своей оси, вздрогнул, как от удара. – Всё в порядке.

Вторая ступень отделилась уже за пределами атмосферы, и на корпусе громадного, втрое больше обычных "Шаттлов", "Атлантиса" осталась последняя, третья ступень. Которая и должна была дать разгон до Марса. Обратно придётся возвращаться на собственной тяге. И прокладка курса лежит на штурмане. То есть, на мне.

– "Атлантис", музыку заказывали? – отозвался какой-то юморист из Хьюстона. – Гленн Миллер подойдёт?

– В самый раз, – Джой поёрзала в кресле, разминая затёкшие от перегрузок суставы.

Из динамиков потекла восхитительная мелодия старого блюза. Первая в истории человечества экспедиция на четвёртую планету Солнечной системы отправлялась в путь под "Серенаду Солнечной долины"…

ЗАКОНОМЕРНОСТЬ

Аэропорт "Хитроу" многолюден круглые сутки: Великобритания всё-таки остров, и сообщается со всем миром. Каждые пять-шесть минут – то взлёт, то посадка. Вот только что приземлился лайнер из-за океана, на котором в Европу летели родственники астронавтов межпланетного "Атлантиса" – штурмана Гарри Паркера, бортмеханика Виктора Курилина и врача Луизы Фонтэн… Что ни говори, а первая экспедиция людей на Марс – событие номер один, и ещё не скоро сойдёт с первых полос газет. В зале ожидания и среди персонала только и разговоров, что о старте "Атлантиса" и перспективах освоения Солнечной системы. Семь миллиардов человек на Земле – это уже повод задуматься…

Родственники английского астронавта Паркера уже разъехались, кто на вокзал, кто по своим лондонским квартирам. Самолёт заправился и взял курс на Париж… Объявили регистрацию пассажиров рейса "Лондон – Монреаль". Оторвался от взлётной полосы "Боинг-747" финской авиакомпании, летевший в Суоми через Осло. Закапал мелкий дождик. Пассажиры, ждущие своей очереди, начали мирно подрёмывать, как вдруг огромные толстые стёкла зала ожидания содрогнулись от взрыва. Финский лайнер, ещё не успевший убрать шасси, превратился в клубок огня и металлических клочьев.

Пожарная команда аэропорта сумела оперативно погасить горящие обломки, но никого из двухсот с лишним пассажиров и экипажа спасти так и не удалось…

Час "пик" в Токийском метро – это незабываемое зрелище. Как операторы ухитряются закрывать двери вагонов, когда люди гроздьями висят на подножках? Начинается рабочий день, и дисциплинированные японцы, боясь застрять в автомобильных пробках и опоздать на работу, дружно штурмуют следующие один за другим поезда подземки. Несколько полицейских следят за порядком на перронах. А с эскалаторов прибывает новая волна мужчин и женщин в строгих деловых костюмах, детей в школьной форме, студентов в оригинальных молодёжных нарядах. Подходит очередной поезд, и вся эта разношерстная толпа начинает втягиваться в вагоны.

Наплыв пассажиров уже шёл на убыль, когда из туннеля, куда только что нырнул переполненный поезд, донёсся грохот мощного взрыва. Воздушная волна в закрытом помещении станции оглушила людей. Возникла невообразимая паника. Все ринулись наверх, сминая метрополитеновскую полицию, пытавшуюся пробиться к перрону…

Товарищеский матч между сборными России и Франции чуть было не пришлось откладывать: метеорологи опасались резкого похолодания и грозы. К счастью, холодный фронт Москву благополучно миновал, и над Лужниками величественно проплывали высокие белые башни облаков. Тридцать тысяч зрителей, собравшихся на олимпийском стадионе, предвкушали интересное зрелище. Команды вышли на поле в более-менее оптимальных составах. Французы – экс-чемпионы мира, а Россия выставила на поле "племя младое, незнакомое" – чуть ли не молодёжную сборную. Но разницы в классе пока не чувствовалось: молодёжь играла неожиданно смело, контратаковала, ловя французов на каждом промахе. В общем, интрига завязалась: что же победит – молодость или опыт?

Шла восемнадцатая минута матча, и счёт был ещё нулевой, когда на самой многолюдной трибуне прогремел взрыв. Огненная полусфера накрыла полтора десятка рядов, мгновенно разметав людей и скамьи. Взрывная волна была такой силы, что сбила с ног футболистов на поле. Ужас, охвативший людей, погнал их прочь со стадиона, но зрителей тридцать тысяч, а выходы узкие…

АЛЕКСАНДР КОМАРОВ. БРЮССЕЛЬ

– Случайность – это один, ну два взрыва подряд. Но три – уже закономерность, мистер Комаров, – шеф посмотрел на меня, как язвенник на редьку. Типичный америкосский коп среднего звена – невысокий, седоватый, с намёком на брюшко. И русских не жалует. – Тем более, совершённых по одному сценарию. Никаких следов взрывчатки… по крайней мере, известной нашим экспертам. Никаких признаков контейнеров для этих адских машинок. Зато в эпицентре почему-то обнаруживают разобранного на мелкие детали человека. Зрелище, я вам доложу… Такое впечатление, будто человек глотает бомбу, потом преспокойно идёт в людное место и там взрывается… И эта паника… В Токио – двадцать семь задавленных, в Москве – больше ста! Хороша случайность, чёрт побери!

– Ни одна террористическая организация ещё не взяла на себя ответственность за эти взрывы, мистер Шелли, – Карин как обычно начинает спорить с шефом первой. – Я почему-то думаю, что к ним причастны мусульманские террористы.

– Почему именно мусульманские? – вспыхнул шеф. – Мисс Дюпон, штампы в нашей работе – это конец самой идее Интерпола. Не валите всё на фундаменталистов. Очень может статься, что они-то здесь как раз не при чём.

– Аргументируйте, босс, – не сдавалась Карин.

– О характерах взрывов я уже рассказывал. Теперь самое интересное, – полковник Шелли просверлил настырную Карин взглядом. – Между этими терактами никакой связи, кроме того, о чём я уже говорил: во всех трёх случаях контейнером для бомбы был человек и взрывчатку идентифицировать не удалось. Но… – тут он повернулся ко мне. – Есть одно маленькое "но". Алекс, вот имена взорвавшихся в Лондоне, Токио и Москве – людей идентифицировали по ДНК-анализу. Переройте всё, но найдите, что между ними может быть общего. Я почему-то думаю, что эти люди даже не подозревали о бомбах в собственных телах.

– Какая же это должна быть бомба, чтобы человек её не чувствовал? – взвился Лучиано – эксперт-пиротехник.

– Технический прогресс, будь он неладен, – буркнул я, одним глазом просматривая данные на троих нечаянных самоубийц. В первую очередь я решил заглянуть в базы данных лондонских, токийских и московских больниц. Пока у нас идёт дискуссия, можно что-то наскрести для шефа. И для себя. Расследование ведь, как обычно, повесят на мою шею.

– Каков бы ни был прогресс в области пиротехники, я всегда в курсе последних новостей, касающихся этих адских машинок, – продолжал кипятиться экспансивный итальянец. – И я вас уверяю, Алекс, что могу определить любое взрывчатое вещество, если на месте взрыва осталась хоть одна молекула. Здесь – чисто, как в операционной.

– Так что вы хотите сказать, приятель? Что террористы изобрели детонатор, способный заставить взорваться человеческое тело?

После моих слов в кабинете повисла напряжённая тишина. Кто их, в самом деле, разберёт, этих террористов? А вдруг?..

– Чушь, – шеф мотнул головой: даже ему стало жутковато. – Я ставлю на неизвестную взрывчатку.

Компьютер пискнул: пришли свежие данные по моему запросу. И я, взглянув на экран, сразу понял, что следствие не придётся начинать с нуля. Все трое, послуживших "контейнерами" для бомб, месяца за три до терактов оказывались в больницах с сотрясением мозга. Которое, как известно, часто сопровождается кратковременной потерей сознания.

– Шеф, – я послал результаты поиска на его комп. – Похоже, надо будет проверять все крупнейшие города мира.

Полковник просмотрел табличку.

– Чёрт… – прошипел он. – Вы правы, Алекс, у нас будет очень много работы. Сами не управимся… Подключайте местную полицию.

– А финансирование? – спросила Карин.

– Будет. Работайте.

– Работайте… – бурчала Карин, когда мы вышли в коридор. – Мне в Париже голову оторвут, если я посмею явиться в комиссариат полиции без чека в кармане.

– Пока тебе выпишут этот чек, ещё где-нибудь что-нибудь взорвётся, – я поморщился, уловив носом запах сигарет Лучиано: он единственный курящий среди нас. – Припугни своих фараонов, на них это действует… Сдаётся мне, ребята, влипли мы в дельце, от которого отказалось даже ФБР.

– А нам других в последнее время и не подбрасывают, – буркнула Карин. – Ладно, мон ами, за работу. Тебе, Алекс, придётся тянуть на себе следствие, наш Паваротти будет рвать на себе волосы от отчаяния, а я займусь проработкой свежих данных. Покопаюсь в Интернете. Вдруг удастся установить, кого ещё могли напичкать взрывчаткой.

Мне стало страшно: оказывается, никто не мог дать гарантию, что сейчас по мировым столицам не гуляют сотни ничего не подозревающих "живых бомб". Если человечество дошло уже до такой степени маразма, то мне осталось только молиться, чтобы во всё это кто-нибудь вмешался. Бог или чёрт – не суть важно, лишь бы помогли нам решить эту проблему.

КАРИН ДЮПОН. ПАРИЖ

Спасибо Алексу, вовремя научил меня ругаться по-русски. Весьма выразительно, хотя никто не понимает. Козлы! Они не зашевелятся, пока не рванёт у них под носом. "Взрывы в Лондоне, Москве и Токио не дают вам права распоряжаться полицией в Париже…" Идиоты недорезанные! Чем они думают, в конце концов?!!

Когда я в таком состоянии, мне лучше не перечить. Таксист это понял и всю дорогу благоразумно молчал. Правда, сдачу прикарманил, но мне было не до того… Где, спрашивается, подевался ключ?.. Ну, слава Богу, хоть дома никто не достаёт, иначе это было бы уже слишком. Теперь падаю на диван и продолжаю тихонечко рычать… Недоумки! Кого мы выбрали на свою голову? Человечество сходит с ума от этих взрывов, а они и не чешутся. Ждут, пока кто-нибудь взорвёт парижское метро или высадит в воздух Лувр? На то и похоже… Ур-р-роды…

Телефонный звонок заставил меня упрятать клыки и когти подальше. Окружающим совершенно не обязательно знать, что я на самом деле думаю о нашем правительстве.

– Карин, почему ты не сказала, что приезжаешь в Париж? – в трубке раздался ироничный голос Софи – моей давней подруги.

– Софи, я тебя умоляю… – застонала я. – Ты знаешь, что в мире творится?

– Это не повод, чтобы не звонить, согласись.

– Соглашаюсь: я свинья. Но я же только-только зашла в дом… Ты что, у нас телепатом заделалась?

– Похоже, – засмеялась Софи. – Ты можешь на час оторваться от работы? Посидим в кафе, поболтаем…

– Ой, подружка, это моя несбыточная мечта – спокойно посидеть в кафе… Ладно, так и быть, оторву часок. Где встречаемся?

Кафе на набережной оказалось, к счастью, полупустым, иначе моё настроение было бы испорчено окончательно. Софи опять постриглась и перекрасилась: постоянно менять имидж – её слабость. Похудела. Одевается не в белое, а в бежевое с красным. Хоть характер не изменился, и это уже хорошо. Всё такая же вежливая язва, как и раньше… Кофе оказалось на редкость вкусным, и по такому поводу я успокоилась, слушая болтовню подруги. Даже почти забыла, зачем, собственно, приехала в Париж. Господи, до чего же хорошо дома!

– …Ты представляешь? – громче обычного хохотнула Софи, заметив, что я совсем не слушаю её. – Наш директор развёлся с женой, женился на любовнице. А когда любовница стала его законной половиной, нанял новую секретаршу с параметрами фотомодели и мозгами инфузории туфельки.

– Спорю, что новую секретаршу подбирала новая жена, – съязвила я. – Чтобы ваш директор не надумал жениться в третий раз.

– О, да. Он из тех, кто вполне на такое способен…

– А дети у вашего босса есть?

– Двое от первого брака. Студенты. А папочка женился на их ровеснице. Каково?

– Все мужчины – козлы, – я сделала глубокомысленный вывод. – Только одни с рогами, а другие ещё не женаты.

Софи рассмеялась.

– Откуда ты таких фразочек набралась? – спросила она, легонько промокнув салфеткой ярко накрашенные губы.

– От моего русского коллеги Алекса. О, Софи, это кладезь неисчерпаемый! После каждой поездки в Москву он рассказывает такие анекдоты – только держись.

– Например?

– Например такой. Война. Плывёт русский корабль. Вдруг показывается немецкая субмарина и выпускает по нему торпеду. Капитан видит: боеприпасов не осталось, отвечать нечем. И увернуться не успевают. Вызывает к себе боцмана: "Всё равно взорвёмся, так хоть развесели команду напоследок". Боцман выходит к матросам и говорит: "Вот я сейчас чихну, и корабль развалится". Никто, конечно, не поверил. Боцман взял и чихнул. Взрыв, корабль вдребезги!.. Выплывает потом капитан, видит – боцман живой и здоровый, плывёт навстречу. "Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие! – орёт капитан. – Торпеда ж мимо прошла!"

Официант, наверное, не слышал, что я рассказывала, и потому не понял, почему так смеётся Софи. Анекдот был, как уверял Алекс, "с бородой", но моя подруга слышала его явно впервые. И реагировала соответственно.

– А ещё говорят, будто самый весёлый народ – это итальянцы, – Софи уже вооружилась платочком и аккуратно, чтобы не размазать дорогую косметику, вытирала выступившие от смеха слёзы. – Ой, подружка, давно я так не смеялась… Да и, честно сказать, не от чего веселиться, – она вздохнула, и я заметила, что в глазах Софи замелькала тревога.

– Ну, наконец-то ты начала о главном, – я заказала вторую чашку кофе и теперь похлёбывала его мелкими глоточками. – На тебя опять напала хандра. Работа и муж явно не при чём, там всё пока благополучно. Алина?

– Да, Алина, – опять вздохнула Софи. – Ты ведь помнишь мою старшенькую? Мало того, что в школе еле-еле в хвосте тянется и шатается по улицам с какой-то подозрительной компанией… Она три месяца назад умудрилась упасть с мотоцикла. Она и её приятель.

– И что?

– Парень сильно ушиб голову и руку сломал, а Алина отделалась только сотрясением. Их машина сбила. Три недели в больнице продержали… А если бы "скорой" поблизости не оказалось?

Софи продолжала тараторить, а меня вдруг заклинило на слове "сотрясение". Конечно, происшествие с дочкой моей подруги могло оказаться на поверку самым обыденным, но после всего, что я узнала…

– Слушай, подруга, в ближайшее время в Париже ничего массового не намечается? – я заговорила таким голосом, что Софи испугалась.

– Кажется, нет… Хотя, Алина говорила о каком-то концерте. По-моему, ей нравится что-то вроде Эминема… Вроде бы её парень даже достал билеты и пригласил на это сборище…

– Какой концерт? – я так резко поставила чашку на блюдце, что расплескала недопитый кофе.

– Карин, что с тобой? – почему Софи забеспокоилась, я прекрасно понимала. Я же всё-таки работник Интерпола. – Какое отношение имеет моя дочь к твоей работе?

– Очень может быть, что прямое. Где она сейчас?

– Как обычно: со своей компанией. А где они гуляют, я понятия не имею.

– Мамаша из тебя, Софи, как из меня президент Ирака. Не знать, где и с кем гуляет собственная дочь!..

– Ради Бога, Карин, мне хватает матушкиных сентенций на эту тему. Хоть ты не береди рану… Ну, не знаю я, где они собираются!

– А где тот концерт будет, знаешь?

– Нет!

– Ладно, сама выясню, – я достала из сумочки мобильный телефон. – Тысячу и одно извинение, Софи, но дело может оказаться настолько серьёзным, что я не должна терять времени.

– Карин! – Софи вцепилась в мою руку. – Что грозит Алине? Во что она впуталась?!!

– Ни во что. Но боюсь, что если я опоздаю, она и её друзья могут погибнуть… Молчи! – заметив, что подруга собирается завыть на всю улицу, я рявкнула на неё. – И не вмешивайся, если хочешь, чтобы я действительно могла помочь Алине. В полицию я сама сообщу. Ты меня поняла?!!

Софи порывисто закивала головой.

– Я вижу, ты меня плохо поняла, – я положила на столик купюру для официанта. – Не вмешиваться!

И рванула с места как с низкого старта, одновременно нажимая кнопку мобильника. Босс отозвался после третьего гудка: он находился всё ещё в Брюсселе, ждал от нас сообщений.

– Мистер Шелли! – переход на английский язык даётся мне труднее, чем на остальные языки, уж не знаю, почему. – У меня есть подозрения, что готовится очередной теракт в Париже.

– С чего вы взяли, Карин? – голос полковника был усталым: он не спал уже вторые сутки.

– Вспомните, где собирается больше всего народу! В метро, на стадионах …и на рок-концертах!.. Я только что говорила с подругой. Её дочь три месяца назад попала в автомобильную аварию!

– С сотрясением мозга?

– Точно! Она и её приятель!.. Я сейчас бегу выяснять, на какой концерт они могли собраться и где он состоится!.. Бедная девчонка!

– Дай Бог, чтобы вы ошиблись, Карин, – секунду спустя послышался внезапно охрипший голос босса. – Действуйте. Я сейчас позвоню вашим полицейским шишкам, пусть примут меры. До встречи.

Серия коротких гудков. Я швырнула мобильник в сумочку и, поймав такси, помчалась выяснять, приехал ли в Париж скандальный певец Эминем. И если приехал, то где будет выступать.

Вышеупомянутый певец действительно осчастливил Париж посещением, и выступать он собрался на стадионе – там сборы обычно больше. Каких нервов мне стоило получить разрешение присутствовать на этом концерте, лучше никому не рассказывать. Французские власти почему-то упрямо не желают признавать авторитет Интерпола, и моё удостоверение вызвало у мэра только кислую гримасу. Ещё сложнее было отыскать в толпе излишне возбуждённой молодёжи дочь моей подруги. Тем более, что я её уже почти год не видела… Ради концерта я старательно растрепала шевелюру, вызывающе накрасилась, вырядилась в поношенные джинсы и обвислую футболку, чтобы не слишком выделяться. Фотографии Алины я на всякий случай раздала полицейским, которых всё-таки прислали мне в помощь. Спасибо боссу, иначе было бы полным идиотизмом в одиночку искать девчонку в многотысячной толпе.

Появившаяся на сцене "звезда" не произвела на меня вообще никакого впечатления. Ну, откровенно эпатирует публику, и что? Если таланта никакого, приходится навёрстывать наглостью. Чем, собственно, этот господин на сцене и занимался. Но как это действовало на молодёжь!.. Рёв, свист, дикие вопли – зоопарк какой-то. Я начала вертеть головой, надеясь увидеть если не Алину, то знак от полицейского, который мог её засечь. Ничего. Только отупевшие молодые лица с пустыми глазами. Какой-то здоровяк понял меня по-своему: мол, девочка (это я, значит, девочка…) хочет увидеть кумира. И предложил мне усесться на его плечи.

– Давай, – я не стала долго размышлять, как это будет выглядеть со стороны и что подумает полковник Шелли.

Парень легко вскинул меня на плечи. То, что надо. Обзор получился отличный. И я почти сразу нашла Алину, удобно расположившуюся метрах в двадцати от меня. Девчонка, конечно, за последний год здорово вытянулась, но лицо осталось детским. Что совершенно не вязалось с выкрашенной в попугайские цвета причёской и дикарским макияжем. У матери бы поучилась краситься, что ли. Она, как и я, оседлала парня и махала руками, как мельница. Вокруг них плясали несколько девчонок и парней. Один взгляд на то, как те двигались – и можно даже без экспертов определить, какой гадости они уже наглотались.

Я только собралась сказать своему добровольному помощнику, что уже достаточно насмотрелась на "звезду", когда поняла, что мои подозрения начинают оправдываться. Парень, державший на плечах Алину, вдруг схватился за живот, будто чем-то отравился. Сама Алина живо спрыгнула с него, обхватила за плечи. Потом начала пробиваться через толпу к выходу, где дежурила машина "скорой". Через две секунды я потеряла её из виду. А потом мне в лицо понёсся вал огня. Звука взрыва я почему-то не услышала. Меня мгновенно сдуло с крепких плеч и унесло на чьи-то головы. Профессиональная сноровка помогла приземлиться более-менее удачно, хотя я чувствовала, как по лицу что-то потекло. И только после этого ко мне вернулся дар слуха. Что творилось!.. Здесь, почти в эпицентре взрыва, паники не было: живые и мёртвые – все лежали на траве. Зато на трибунах повторялось примерно то же, что и в Москве. То есть, паника плюс давка. Я вскочила на ноги и помчалась к Алине. Боже мой, что будет с Софи, если её дочь… У девчонки, к счастью, было только обожжено лицо, и она страшно кричала, ползая на коленях по покрасневшей траве. Алина не сопротивлялась, когда я подхватила её и потащила к выходу, где полиция безуспешно пыталась предотвратить давку. Я что-то кричала, но собственного голоса в этом гаме не слышала. А потом – будто выключили телевизор. И я сразу перестала воспринимать окружающее.

АЛЕКСАНДР КОМАРОВ. БРЮССЕЛЬ – МОСКВА

Когда привезли Карин, все были в шоке: после такого потрясения, после взрыва и ранения в голову, она ещё держалась на ногах. Даже порывалась сбежать из больницы. Работница из неё сейчас, конечно, та ещё. Бледная, как смерть, на лбу нашлёпка, руки в царапинах, будто с котами дралась. В бой она рвётся… Хотя, говорят, за битого двух небитых дают, но это не тот случай.

На самолёт я чуть не опоздал: бастовали таксисты. Кое-как добравшись до аэропорта, в последнюю минуту купил билет на Москву. Салон оказался битком набит участниками какого-то бизнес-форума, возвращавшимися по домам. Так что я, в принципе, сошёл за преуспевающего русского бизнесмена и даже провёл почти весь полёт за задушевной беседой с "коллегой". Но с тех пор, как я вышел из больницы, где положили Карин, у меня не проходило мерзкое ощущение взгляда в спину. С детства этого терпеть не мог. В школе и в университете всегда старался садиться на последние парты, и не выносил, когда у меня пытались списывать из-за плеча. А здесь как в плохом детективе: чую слежку, но кто следит – понять не могу. Так и промаялся до самой первопрестольной.

В Домодедово – как обычно. То есть, таксисты, сволочи, дерут три шкуры, зная, что другого транспорта всё равно не дождёшься. Выручил новый знакомый из самолёта, предложив по доброте душевной воспользоваться его личным "Мерседесом". Банкир, как никак… Подбросил до центра, обменялись на прощанье визитками. Ну и лицо у него было, когда он увидел мою должность! В утешение я пообещал ему протекцию, "если вдруг что"… Ну, вот я и дома!

Первым делом позвонил шефу и доложился: мол, всё в порядке, доехал нормально.

– У меня здесь есть хорошие знакомые – по прежней работе, – сказал я, когда полковник поинтересовался, чем я займусь в первую очередь. – Подключу их к делу, а сам пройдусь по больницам. И по родственникам погибших.

– Действуйте, Алекс, я уже созвонился с вашими властями. Парижский прокол повториться не должен.

Он прав: в этой игре мы не имеем права на ошибку. Потому что наши промахи будут оплачены чужими жизнями.

На старой работе – в прокуратуре – меня встретили с такой радостью, будто вернулся любимый родственник. Предвидя это, я заранее запасся "горючим" и закуской. Сабантуйчик вышел на славу. Сам я почти не пил, предоставив это право бывшим начальникам. Рассказал парочку свежих европейских анекдотов, послушал анекдоты московские. А потом отозвал в сторонку старинного, ещё со школы, приятеля, Мишку Рогозина. Следователя по особо важным делам, между прочим.

– Ну, как живёшь-то? – я хлопнул его по плечу.

– Живём – не тужим, – он закурил, выпуская дым в открытое окно. Сгорбился. – Я так и думал, что из Интерпола пришлют именно тебя.

– Взрыв в Лужниках ты ведёшь?

– Я.

– Тогда мы споёмся… Много накопал?

– Мало, – Мишка поморщился, потом нервно загасил сигарету, вовремя заметив, что запах табачного дыма меня раздражает. – И не просто мало, а ПОДОЗРИТЕЛЬНО мало, Саш. Вот что меня беспокоит… Знаешь что, пошли-ка ко мне в кабинет, там и побалакаем.

Мишка родом с Украины, и в его речи то и дело мелькают малороссийские словечки и выражения. Но я привык.

– Располагайся, – он подставил мне дорогой офисный стул. – Полюбуйся – ишь, какие хоромы нам отгрохали. Евроремонт, мебель новая, компьютеры в каждом кабинете. Половина работников тоже новые – откуда-то из провинции надёргали.

– А старого что осталось? – в шутку поинтересовался я.

– Начальство и тараканы, – Мишка включил компьютер. – Ты не смейся, я серьёзно… Подожди, сейчас компутер загрузится, и я покажу, что наскрёб за эти дни. А пока загружается, расскажу, чего в отчёте нет.

Я уселся поудобнее.

– Давай, – вынул блокнот и втихаря включил в кармане маленький диктофончик.

– Саш, ты помнишь хоть один случай, чтобы нам обрубали хвосты ещё в начале следствия?

– Не помню, – честно сознался я. – На пятки наступали, было дело. Когда мы сами наезжали на высокопоставленных отморозков.

– Здесь – загадка на загадке, – Мишка сосредоточенно смотрел в экран компьютера. – Первая: через пять минут после взрыва нам позвонили и заявили, что взрывы будут продолжаться, потому что человечество изжило себя и должно быть уничтожено. Нормально?

– Думаешь, псих?

– К тому же, повёрнутый на религию, – кивнул мой друг. – Но мы сопоставили факты по всем подобным случаям, и нигде больше таких заявлений не было. Только у нас. Звонившего уже нашли, его сейчас доктора изучают. Но ко взрыву он не причастен, просто решил примазаться. Интересно другое. Как только мы стали выяснять личности погибших, к нам в компьютерную сеть повадился какой-то вредитель. Стали исчезать файлы, причём, конкретно по этому делу. Ладно, с этим кое-как управились. Файлы восстановили, благо, всегда держим копии. Зато нам закинули вирус. Вернее, попытались закинуть: фильтры у нас стоят – нечего делать. А вчера звонок шефу, оттуда, – Мишка ткнул пальцем в потолок. – Почему, мол, не продвигается дело о финансовых махинациях? Все силы на него!.. Ну, шеф, конечно, поснимал с лужниковского дела всех, кого мог, и остался я один в чистом поле.

– Ничего, и один в поле воин, если воевать с умом, – информация, подброшенная Мишкой, меня насторожила. – А мы с тобой ещё повоюем. Крыша-то какова: Интерпол! Ты читал последнюю конвенцию по Интерполу, подписанную и Россией тоже?

– Угу…

– Вот именно, что "угу", а не читал. Согласно сей конвенции полномочия работников Интерпола в чрезвычайных ситуациях превышают полномочия работников местных правоохранительных органов.

– Ситуация чрезвычайная, как я понял?

– Ты меня всегда правильно понимал. Дальше.

– Что – дальше?.. Ах, да. Ещё один интересный факт: родственники парня, которого разорвало в куски, сказали, что месяца три назад буквально на глазах матери его сбила машина. Отделалася синяками и сотрясением мозга, пару недель провалялся в больнице и вышел. НО! Машина "скорой", как говорит его мать, будто из-под земли выскочила. Доставили парня в "Склиф" за считанные минуты, это верно. Но что происходило за эти минуты в той машине – никто не знает. Это единственное, за что я мог зацепиться. Стал копать, кое-как раздобыл номер "скорой"…

– И обнаружил, что машины "скорой помощи" с таким номером не существует в природе, – предположил я.

– В десяточку, – кивнул Мишка. – А дальше вообще чудеса начались. У парня-то в больнице анализы брали. Фельдшер здоровьем детей поклялся, что самолично заполнял карточку. Ещё, говорит, запомнил: уж больно необычные были анализы крови. Так вот: ни карточки, ни анализов. А его лечащий врач вообще испарился. То есть, не бесследно. Буквально за час до твоего прихода я выяснил, что врач умер два месяца назад от инфаркта.

– А не наведаться ли нам в гости к его родственникам? – я черкнул в блокнот пару символов, понятных только мне одному. – Может, этот доктор тоже удивлялся, почему у парня нестандартные анализы.

Мишка секунд десять смотрел на меня странным взглядом.

– Ты думаешь? – он покосился на дверь, из-за которой то и дело слышались шаги коллег и посетителей.

– Я всегда думаю, – блокнот уже не нужен, да и диктофон можно выключить. – Потому и пошёл в следователи по особо хреновым делам. Давай-ка сначала навестим больницу, расспросим фельдшера, лаборантов, медсестёр. А потом уже нагрянем к родственникам покойного врача. Согласен?

– Йес, шеф, – Мишка шутливо козырнул.

Мой приятель за последнее время успел разжиться на иномарку, и в больницу имени Склифосовского мы добрались через двадцать минут. Ещё двадцать минут мы выясняли, на месте ли нужный нам фельдшер. Он оказался на месте, и мы выловили его у дверей лаборатории, где он искромётно ругался с пожилой лаборанткой.

– Здравствуйте, Ильяс Махмудович, – Миша на правах старого знакомого пожал ему руку.

"Ильяс Махмудович, – скрывая усмешку, подумал я, разглядывая фельдшера. – А выглядит на Ивана Ивановича. Татарин, наверное".

– А, товарищ следователь, – фельдшер был ещё не стар, но полноват. И явный сангвиник. – Или теперь к вам обращаются "господин"?

– Да ну… – отмахнулся Мишка. – Для вас просто Михаил Тарасович… Познакомьтесь, это мой коллега Александр Александрович. Он к вам, собственно, по тому же делу. Вы можете слово в слово повторить то, что говорили мне?

– Я что – магнитофон? – хохотнул фельдшер. – Ну, так и быть, повторю. Пошли в ординаторскую, там сейчас никого нет.

В ординаторской запах дезинфекционного раствора и лекарств был совершенно невыносимым, но ради такого дела газовую атаку можно и потерпеть. Фельдшер, сделавшись вдруг серьёзным, коротко пересказал мне всю эту историю с пропавшими анализами.

– И ещё, – добавил он в конце. – Помните, Михаил Тарасович, я говорил вам о необычных анализах того мальчишки? Я поговорил с лаборантками, кое-что освежил в памяти… Вы знаете, что его чуть не перевели в онкологию?

– То есть? – я опять вооружился блокнотом и включил диктофон.

– У него в крови было повышенное содержание лейкоцитов, практически на грани лейкоза. Вот почему я его запомнил. Но доктор диагноз не подтвердил. Сказал: сделаем анализ через несколько дней. Если лейкоциты повысятся или останутся на том же уровне, переведём в онкологию. Через пять дней делаем повторный анализ, и что вы думаете? Лейкоциты почти в норме!

– И это показалось вам странным?

– Уважаемый, – Ильяс Махмудович посмотрел на меня своими голубыми глазами. – Подобного случая не было за все двадцать лет, что я здесь работаю, могу поручиться.

Мысль, которая промелькнула у меня после его слов, заставила сразу же выдернуть из кармана мобильник и ткнуть пальцем в кнопку дозвона полковнику Шелли.

– Извините, я должен позвонить, – я выскочил в коридор, и, пока шёл дозвон, взбежал по лестнице на пролёт вверх.

– Алекс? – в трубке раздался голос шефа. – Что случилось?

– Босс, у парня, который взорвался в Москве, в больнице сразу после аварии брали анализ крови, – затараторил я. – В первый день у него обнаружили лейкоциты на грани лейкемии, а через пять дней он был здоров, как буйвол!

– Карин тоже теряла сознание… – пробормотал шеф. – Как ты думаешь, эти чёртовы ублюдки могли впихнуть в неё свою дьявольскую штуковину?

– Проверьте, босс. Не приведи Бог…

– Алекс, если ещё что-то выяснишь, немедленно звони мне. У тебя наиболее чистый случай… Мы обязаны понять, по каким правилам играют эти террористы.

Я вернулся в ординаторскую и сел на замызганный стул, не обращая внимания на удивлённые взгляды фельдшера. Мишка к моим фокусам давно привык.

– Ещё раз извините, – сказал я. – Продолжайте, Ильяс Махмудович. Можете вы рассказать ещё что-нибудь столь же интересное?

– А, вы о докторе Власове? – сразу оживился фельдшер. – Почти сразу после этой странной истории он перевёлся в другое отделение и о его смерти я узнал только недавно. Но я теперь вспоминаю, как он при всех говорил, что обязательно узнает, почему у пациента так резко меняются анализы крови.

– Кажется, здесь мы выяснили всё, что могли, – я кивнул фельдшеру. – Большое спасибо за информацию, Ильяс Махмудович. Если ещё что-то узнаете, звоните Мише… Михаилу Тарасовичу. И постарайтесь никому не рассказывать о содержании нашей беседы. Ещё неизвестно, был ли инфаркт доктора Власова случайным.

– Вы знаете, а ведь тогда какой-то человек пытался выспросить у меня, не было ли чего необычного с тем парнем, – фельдшер потёр повлажневший лоб платочком. – Представился его двоюродным братом… Молодой, примерно лет двадцати – двадцати двух, чернявый, бледный, с серыми глазами. Высокий. Одет был очень хорошо… К сожалению, это всё, что я запомнил: не до того было.

– Ещё раз большое вам спасибо, – я с трудом верил в такую удачу. Словесный портрет подозреваемого – на такое я и не рассчитывал. – Мы должны идти: сами понимаете, работа такая… До свидания!

И я вытащил Мишку на улицу, с наслаждением глотая свежий воздух.

– Вот так всегда: напугаешь человека как следует – и у него сразу память проясняется, – сказал я, выдыхая из лёгких остатки дезинфекционной вони. – Учись, пока я жив.

– Ну, Сан Саныч, ты даёшь! – Мишка посмотрел на меня с явным уважением. – У вас там в Интерполе всех следователей так дрессируют, или ты самый способный?

– Слушай, Миш-Миш, вызови этого фельдшера, пусть ребята с его слов фоторобот составят, – я так энергично хлопнул друга по плечу, что тот аж присел. – А родичей доктора Власова беспокоить не надо, мы и так знаем всё, что нужно.

– И куда мы теперь?

– За компьютер. Надо поковыряться в базах данных всех московских больниц. И не московских тоже. Иди знай, скольких человек эти уроды успели нафаршировать взрывчаткой.

– У тебя уже есть подозрения, кто может быть в этом заинтересован? – Мишка уже поворачивал ключ в зажигании.

– Масса, – я хлопнул дверцей, садясь. – Версии – одна лучше другой. От неизвестной террористической организации до пришельцев.

– Оригинально.

– А я всегда был оригинальным. И не очень удивлюсь, если окажусь прав: уж больно взрывчатка необычная.

– Насколько необычная?

– Настолько, что наш эксперт разводит руками. Чисто, говорит, как в операционной.

– Наши эксперты заявили то же самое… Блин, так и хочется что-то сказать! – Мишка чуть не сплюнул, но вовремя вспомнил, что находится в машине. – Взрывы, войны, голод, эпидемии… Человечество действительно деградирует, или мне это только кажется?

– Ты пессимист, Мишка, – усмехнулся я. – Не бери дурного в голову и тяжёлого в руки. Давай лучше работать.

– Давай…

К вечеру, озверевшие от усталости, мы пересмотрели электронные базы данных всех московских и питерских больниц, и обнаружили четыре сходных с нашим случая. Три из них – в Москве. Ими и занялись в первую очередь. Во всех трёх случаях повторилась та же картина: авария, сотрясение мозга, сверхбыстрое появление "скорой", исчезновение карточек …и странный брюнет, представлявшийся родственником потерпевших. Адреса этих самых потерпевших мы нашли в считанные минуты и немедленно отправили за ними младших следователей. Четвёртого – питерца – найти пока не удавалось, поскольку он числился в розыске по поводу алиментов. Москвичей же немедленно положили в больницу. Обследовали. И что бы вы думали? В желудке каждого нашли странные искусственные образования вроде круглых нашлёпок, совершенно не мешавших пищеварению. Их немедленно удалили – знаете, есть такие специальные зонды для неинвазивных операций на желудке. Теперь над этой загадкой колдуют эксперты из пяти стран.

– Троих нашли, босс, – докладывал я полковнику Шелли. – Четвёртый – злостный многожёнец, скрывается от своих благоверных и от закона. Есть, правда, сведения, что он нанялся на нефтяные промыслы в Сургут… А что Карин?

– Нормально, кровь и желудок чистые. Так что с этой стороны нам ничего не грозит… Поработал ты на славу, ничего не могу сказать. Молодец. Но тут другой вопрос возникает: Лучиано уже голову сломал над твоим образцом. Он уверяет, что эта штуковина взрываться не может. В принципе.

– А если её поместить в желудочный сок?

– Хорошая идея. Могу пожертвовать свой собственный.

– Не смейтесь, босс. У меня есть подозрения, что эта гадость может быть радиоуправляемой, так что поосторожнее там с ней… Проверка по фотороботу ничего не дала?

– Ничего, – буркнул в трубку шеф. – Этот человек не состоит ни в одной электронной картотеке мира. То есть, в армии не служил, по закону не привлекался, водительских прав не получал, в больницах не лежал, кровь не сдавал. Фантом какой-то…

– Или изменил внешность до полной неузнаваемости. При нашем уровне пластической хирургии – были бы только деньги и фантазия.

– Тогда с твоим фотороботом можно только, извиняюсь, в туалет сходить.

– Ну, не скажите, босс, – я слегка обиделся. – В Москве он почему-то сработал.

– Ладно, Алекс, ищи своего многожёнца, пока он не подорвал ваши нефтепромыслы. До связи.

– Передайте Карин мои лучшие пожелания.

– Обязательно.

Не успел я оторвать трубку от уха, как позвонил Мишка.

– Саш, взрыв в посёлке нефтяников, как раз под Сургутом, – похоронным голосом сказал он. – Мы опоздали на считанные минуты. Наш алиментщик – фюить, а с ним ещё двое. На троих соображали, сбежав со смены пораньше, блин… Слава Богу, что не на самой скважине взорвался, иначе был бы нам второй Кувейт.

Я многозначительно промолчал: ругаться нет смысла.

– Возвращайся, – коротко сказал я. – На время проведения следствия ты зачислен в штат Интерпола. Со всеми вытекающими.

– А ты, значит, за бугор?

– Судя по тому, что шепчут коллеги, планируется крупная заварушка в Штатах. Только я тебе этого не говорил.

– Понял. Первым же самолётом – в Москву… Ты меня хоть дождёшься? Жена всю плешь проела: почему Сашка не заходит?

– Постараюсь, но обещать, как ты догадался, не могу. Работа у меня такая – сегодня здесь, а завтра там.

Мишка положил трубку, а я вздохнул. Всё бы хорошо, если бы не этот взрыв в Сургуте и не загадочный брюнет, который как сквозь землю провалился. И эта проклятая взрывчатка, над которой наши учёные рыдают от бессилия. Прямо "Секретные материалы" какие-то. "Истина где-то там…" Где это самое "там" – понятия не имею. Но выясню.

ОСТИН ШЕЛЛИ. НЬЮ-ЙОРК

– Да, мистер президент, у нас есть все основания полагать, что на территории Соединённых Штатов готовится крупная диверсия, – хоть разговор и телефонный, я всё равно стою навытяжку – сказывается многолетняя армейская и полицейская привычка. – В Лондоне и Токио ничего существенного выяснить не удалось, но наш российский агент сумел выйти на след неизвестной террористической организации. По его наводке мы отследили часть их коммуникаций и планируем внедрить своего человека. Организация эта, по последним сведениям, называется "Судный день", и её штаб-квартира находится где-то на территории Европы. Об их идеологии пока ничего не известно, но, судя по названию, их профиль – организация конца света… Я серьёзно, мистер президент. У террористов до сих пор не было такого страшного оружия, как эти чёртовы бомбы. Учёные уже поняли, что имеют дело с совершенно ИНОЙ технологией: в наше время такое на Земле создать невозможно… Это не мои фантазии, мистер президент: это факты. Я готов устроить вам встречу с экспертами, которые подтвердят мои слова… Хорошо, мистер президент. До свидания.

"Чтоб тебя разорвало! – кладу горячую трубку на рычаг и кляну этого господина, которого мы выбрали в президенты. – Что он понимает в моей работе, кретин? Да и в политике тоже, если честно… Из-за таких, как он…"

Звонок оторвал меня от мысленных проклятий в адрес президента.

– Босс, свежие новости, – Алекс русский, а говорит по-английски как бы не лучше меня. Без того варварского акцента, который усиленно эксплуатируют наши режиссёры, когда снимают фильмы о России.

– Выкладывай, – мы с ним давно знакомы, и понимаем друг друга с полуслова.

– Карин сегодня вышла на работу и сразу же выудила из Интернета очень интересные файлы. Посмотрите в своём ящике, они уже должны быть у вас.

– Если ты о сайте "Судного дня", то я его уже видел. Впечатляет.

– У нас кое-что поинтереснее, босс. Письмо от руководителей "Судного дня", адресованное конкретно нам с вами, следователям Интерпола. Обнаглели вкрай!

– Почитаю – позвоню. Поделюсь соображениями.

Письма от террористов я уже получал, с угрозами и без оных. Но это потрясло меня, как никакое другое. Судите сами:

Господа Интерпол!

Мы, высшая коллегия организации "Судный день", уполномочены официально заявить, что вы своей деятельностью вынуждаете нас открыто объявить приговор человечеству, как несостоявшейся расе. Близится час Страшного Суда! Но судить человечество будет не Бог, а Его посланцы. Все люди будут уничтожены. В живых останемся только мы, избранные, а Землю населят посланцы Бога. Поэтому ваши старания напрасны, и способны только продлить неизбежную агонию человечества. Но если вы не отступитесь от своих намерений и продолжите преследование избранных, то будете казнены в первую очередь, ибо окажетесь недостойными лицезреть посланников Всевышнего!

– Лечиться вам надо, ребятки, – я послал файл на печать. – Могу порекомендовать хорошего психиатра.

И сразу же перезвонил Алексу.

– Ну, как, босс? – поинтересовался русский. – Понравилось?

– Очень, – я уже включил кофеварку – зверски хотелось спать, и с этим надо было что-то делать. – Если бы не эта чёртова взрывчатка, я бы предположил, что мы имеем дело с шайкой психопатов. Я не врач, но по письму смело можно ставить диагноз – паранойя. Но факты, чёрт побери, факты!..

– А факты таковы, что указывают прямиком в космос, шеф, – Алекс в этом отношении был человеком без комплексов, и версию о вмешательстве пришельцев считал вполне реальной. – Лучиано наконец допёр, в чём секрет той проклятой машинки. Вот только что примчался, скачет от радости… Оказывается, эта штуковина – что-то вроде бинарного химического оружия. Содержит два различных вещества, которые по отдельности совершенно безвредны. По радиосигналу оболочка разрушается, вещества попадают в желудочный сок, и образуется адская смесь, которая взрывается уже сама по себе. Но самое смешное знаете в чём? Такие вещества и такую оболочку не делают ни в одной стране мира! Специально справки наводил!

– Это ещё ничего не значит, – возразил я. – Мы не должны сбрасывать со счетов какого-нибудь сумасшедшего гения.

– Пусть сумасшедший гений, но где, скажите, у нас можно раздобыть металлоорганику, содержащую технеций? Помните, в таблице Менделеева есть такой элемент за номером сорок три? Так вот: технеций очень нестабилен, и по этой самой причине в природе не встречается. Тем более, в органических веществах, для производства которых необходима невесомость.

– Это тоже Лучиано раскопал?

– Нет, уже наши в Звёздном городке постарались.

– …задница, – откровенно высказался я.

– Причём, полная, – согласился Алекс. – Я ещё удивляюсь, как нам вообще удалось так быстро раскрутить это дело. Случай?

– Может, и случай. А может, "Судный день" – только ширма. Подсадная утка.

– Мы тоже об этом подумали. Но тут уже, извиняюсь, все концы в воду. Никаких зацепок. Свидетели мрут, как мухи.

– Потому что мы тащимся за террористами, как за катафалком, а должны хоть на полшага, но опережать их! – возмутился я. – Через два дня в Нью-Йорк сползаются лидеры "большой восьмёрки", в том числе и ваш президент! Ты представляешь, что будет, если террористы напичкали бомбами кого-то из охраны или журналистов? А как их всех проверишь, чёрт побери, особенно если на подозрении даже родственники лидеров?!! Даже они сами!

– Рентгеном просвечивать, – предложил Алекс. – В аэропорту, например.

– Сойдёт для гостей. А для наших что? Силком их под рентген загонять?

– Напугать их хорошенько – и сами побегут.

– Тоже мысль, – я увидел в зеркале собственную кривую усмешку. – Только ты плохо знаешь американцев. Если им рассказать, что происходит НА САМОМ ДЕЛЕ, конец света наступит в отдельно взятой стране.

Алекс рассмеялся.

– Что ты смеёшься, чёрт тебя возьми! – фыркнул я.

– Мне смешно, шеф. До слёз, – признался Алекс. – Если я вам нужен, сейчас же заказываю билет до Нью-Йорка.

– Прихвати Карин.

– А куда мы без неё?

– Увидимся. Если что…

– "Если что – звони", – этот русский уже достал меня своими подковырками. – До встречи, шеф.

Ну и денёк! Господи, чем я так перед тобой провинился?..

Зеркало отразило то, что по идее должно было называться моим лицом. Хроническая бессонница и постоянные нервотрёпки сделали своё чёрное дело. Глаза покраснели, под ними – синюшные мешки, как у почечника. Хоть бы одну спокойную ночь мне дали, паразиты…

Выспаться мне, конечно же, опять не удалось. Утром, в половине четвёртого, зазвенел телефон. Будь проклят тот день, когда его изобрели…

– Слушаю, – сонно пробурчал я, нашарив в темноте трубку.

– Мистер Шелли, вы получили предупреждение? – на том конце – приятный мужской баритон.

Меня как пружиной подбросило. Рука сама нажала на кнопку записи.

– Если вы о письме, то да, – сказал я, пропуская в голосе побольше холода. – Великолепный образец параноидального мышления. Я уже подбросил его психологам.

– Значит, вы считаете это глупой шуткой? – неизвестный говорил с каким-то странным акцентом. Немец? Нет, не похоже. Скорее, скандинав. – Зря, мистер Шелли. Наши намерения более чем серьёзны. Взрывы – это наших рук дело. И они буду продолжаться до тех пор, пока человечество не смирится с участью, которая ему уготована.

– Кем?

– Богом, чьи посланцы скоро прибудут на Землю.

– И что, Бог сообщил вам это при личной встрече? – я не удержался и откровенно съязвил.

– Не шутите такими вещами, мистер Шелли, – голос стал почти гневным. – Это слишком опасно.

– Я всего лишь хочу знать, чего вы добиваетесь на самом деле.

– В письме всё сказано.

– Я не увидел в нём ничего, кроме больной фантазии религиозного фанатика… Кто стоит за вами? Откуда вы взяли те адские штуковины, которыми напихиваете людей?

– Вы очень скоро всё узнаете, мистер Шелли, – незнакомец неприятно так хохотнул. – Скоро в Нью-Йорке будет саммит лидеров восьми ведущих стран мира? Вот и замечательно.

И повесил трубку, гадёныш. Я сразу позвонил своим ребятам – пусть определят, откуда был звонок. А сам задумался. Саммит, конечно, событие, и террористам такого пошиба трудно устоять перед соблазном одним махом уничтожить восьмерых лидеров. Но тот, кто говорил со мной – явная марионетка, кукла на ниточках. Ручаюсь, что он постоянно под кайфом. Но вот кукловод – личность примечательная. Познакомиться бы с ним. Желательно, в зале суда… Так вот: этот чёртов кукловод пытается через свою куколку управлять и нами. Только не учёл одного существенного фактора – человеческой подозрительности. Какой дурак, собираясь на такое громкое дело, станет болтать о нём с первым встречным копом?.. Интересно, ОТ ЧЕГО нас хотят отвлечь?

Звонок, как сказали мои спецы, был из северной Европы, примерно из Дании, северной Германии или южных районов Швеции. Точнее определить не смогли: этот ублюдок звонил с мобильного телефона. Зато они определили номер и навели справки о его владельце. Вот тут началось самое интересное. Телефон был зарегистрирован на имя сына одного из крупнейших банкиров Германии. Между прочим, погибшего в автомобильной катастрофе… угадайте, когда? Правильно, около трёх месяцев назад. Возникает интересный вопрос: действительно ли он погиб? А если погиб, то КТО преспокойно пользуется его телефоном?.. Чтоб я сдох, если знаю, чем всё это закончится.

В связи с этим трижды проклятым саммитом нас всех держали на круглосуточном дежурстве, но с каждым часом, с каждым новым сообщением мои подозрения постепенно превращались в уверенность: готовится кое-что похлеще покушения на мировых шишек. Но что?.. Алекс давно не выходил на связь. Нет сведений? Карин, накачиваясь крепким кофе, сутками не вылезает из-за компьютера, но и она говорит, что в мире странная тишина. Никаких новых взрывов, никаких вспышек насилия, даже катастроф и то стало как будто меньше. Перед какой бурей такое затишье? К чему готовиться?.. Я уже и себе голову заморочил, и подчинённым, но ответа так и не получил.

А в пятницу, когда начали съезжаться свиты мировых лидеров, в аэропорту имени Кеннеди выявили бомбу в желудке одного японского журналиста. Начальство как с цепи сорвалось: всех бросить на эту растреклятую проверку. Но я – первый раз в жизни! – решился на ослушание. Если все силы направить на проверку гостей, кто будет продолжать расследование? И кому выгодно, чтобы оно застопорилось?.. Тут я сказал себе: влип ты, Остин, по самые уши, и моли Бога, чтобы никто из интерполовских шишек не заметил, куда я направил Алекса и Карин. А направил я их в Москву, откуда стали поступать сигналы о появлении подозреваемого. Да, да, того самого, который не числится ни в одной картотеке мира. Если он объявился, значит, одно из двух: либо готовится новый теракт, либо этот парень – наш союзник, и ведёт параллельное расследование. Вот пусть Алекс это и выясняет, а мы пока будем заглядывать в чужие желудки.

К полудню субботы, буквально за пару часов до официальной встречи лидеров, пришло сообщение, от которого у меня волосы дыбом встали: если верить федеральной базе данных, работник одной из американских атомных электростанций три с лишним месяца назад попал в автокатастрофу. И так далее по списку. Я, мгновенно вспотев, выслал туда свою команду. Второй Чернобыль – это как раз то, чего нам не хватало для полного счастья. Но даже это не сбило меня с мысли об отвлекающих манёврах. Мы вполне способны предотвратить взрыв и на атомной, и на саммите лидеров, если бросим туда все силы. Значит, у нас не будет сил предотвратить то, что эти ублюдки готовят на самом деле. Чтоб их всех разорвало… А когда команда сообщила, что находится на полпути к объекту, наконец позвонил Алекс.

– Босс, я похож на сумасшедшего? – первым делом спросил он.

– Не знаю, – признаюсь, этим Алекс меня ошарашил. – А что случилось?

– Вы уверены, что нашу линию не прослушивают?

– Это правительственный канал, Алекс!

– Вот именно.

– Чёрт… – зашипел я. – Я сейчас перезвоню тебе.

Мобильные телефоны у нас особенные, с возможностью кодировки сигнала, так что в этом смысле Интерпол был гораздо свободнее, чем даже наше правительство.

– Алекс, что у тебя там стряслось? – заговорил я, как только русский отозвался.

– Тот самый брюнет, босс. Он сейчас сидит в моём кабинете, и такое рассказывает!.. Даже я не знаю, поверить ему или обратиться к психиатру.

– А что конкретно от рассказывает?

– Что он – наблюдатель какой-то там внеземной цивилизации. А взрывы и шайка "Судного дня" – дело рук их давних неприятелей, которые собираются высадить десант на Землю.

– Вызывай психиатра, – посоветовал я.

– Я бы с удовольствием, но этот господин готов предоставить мне доказательства!

– Какие? Живого инопланетянина к вам приведёт?

– Судя по тому, что… Ох, чёрт!..

– Алекс!!! – заорал я в трубку. – Алекс, отвечай!

– Да я-то на линии, босс, только наш приятель… Видите ли, он слегка поменял внешность.

Я так и сел – на тумбочку, не заметив блюдца с сендвичем.

– Босс, он хочет с вами говорить, – голос Алекса был взволнованным, но не истеричным – значит, пока всё было более-менее нормально. – Я передаю ему трубку, и закрою дверь, пока кто-нибудь ненароком не вошёл.

– Валяй.

– Мистер Шелли, – в трубке раздался приятный баритон. – Рад познакомиться с вами, хотя бы по телефону. Прошу прощения за беспокойство, причинённое вашему коллеге, но я обязан выполнить свой долг. Вы готовы принять то, что я вам сейчас сообщу?

– Готов, – почему-то сказал я, отлепляя сплющенный сендвич от брюк.

– Все эти взрывы, которые планируются в вашей стране – не что иное, как отвлекающие действия, – незнакомец говорил по-английски как прирождённый лондонец. – Они рассчитаны таким образом, чтобы вы успели их предотвратить, но не успели к месту главных событий. Высадка шанту начнётся, как только они…

– Простите, чья высадка? – я не удержался и перебил его.

– Прошу прощения, я не объяснил. Шанту – родственная вам раса, они уже бывали на Земле в древние времена. Не так давно они увлеклись генными экспериментами над самими собой – с целью усовершенствования своей расы. Но процесс вышел из-под контроля, и им грозит вырождение. Теперь они намерены подчинить вас себе, потому что в вас наиболее полно сохранился генный код ваших общих предков.

– И я должен вам верить, уважаемый? – вырвалось у меня.

– Да, – сказал незнакомец. – Если вы мне не верите, я готов вывести вашего агента на одного из истинных руководителей организации "Судный день". Он как раз в Москве, и готовится встречать своих.

– Шеф, это подтверждается нашими данными, – голос Алекса вернул меня на грешную землю. – И я пойду на захват этого чёртового "судьи". Надоело, в самом-то деле, тащиться в их хвосте.

– Если так – действуй, – это уже что-то более реальное, чем мифический пришелец. Хотя, кто его знает… – Вяжи его, допрашивай, как сумеешь, но вытяни из него всё. Счастливо!

– Пока, босс. Привет от нашего… гостя.

Ну, знаете!..

Я переодел брюки, благо, в шкафчике хранился запасной комплект. И только потом в ярости швырнул испорченный сендвич в корзину для мусора. Болван! Причём, я, и причём, в обоих случаях: если этот тип прав и если он всех нас разыграл. Высадка инопланетного десанта! Сцена из плохого голливудского боевика, да ещё не отрихтованная режиссёром. За кого нас, спрашивается, держат?.. Стоп. А что если он прав?.. Ну, тогда уже действительно полная задница. И вся надежда на Алекса. Если он сумеет отловить ИХ эмиссара и заставит его говорить, а ещё лучше убедит немного переменить планы… Вот тогда мы можем на что-то рассчитывать. Ну, дай Бог, дай Бог.

АЛЕКСАНДР КОМАРОВ. МОСКВА

Гость сочувственно смотрел, как я, отключив телефон, медленно сползаю в мишкино кресло. Видок у меня сейчас, наверное…

– Ещё раз прошу прощения, Александр Александрович, – с извиняющейся ноткой сказал он, принимая прежний, человеческий вид. Впрочем, он и в естественном виде похож на человека. Только светится, как огонь святого Эльма, и озончиком пахнет. То-то изображение на мониторе до сих пор дёргается. – Вы же не исключали версии вмешательства инопланетных сил. Почему такая сильная реакция?

– Не ожидал, что окажусь НАСТОЛЬКО прав, – честно признался я. – Простите, вы не представились, как вас зовут на самом деле.

– Для друзей я – Иотал, – гость чуть заметно кивнул.

– Очень приятно. Может, мы не будем терять времени и займёмся эмиссаром шанту?

– Всегда рад помочь вам, – гость встал. – В одиночку вы его захватить не сможете. Шанту – отличные бойцы, на Земле таких ещё немного. А мы обладаем достаточной силой, чтобы временно парализовать их волю.

– И без вас я его точно не найду, – добавил я, проверив, на месте ли оружие. – Пуля его хоть возьмёт, или у него кожа кевларовая?

Иотал улыбнулся.

– Пистолет пригодится, – сказал он. – Пошли.

Я уже успел на пару дней выцыганить у Мишки его машину, и теперь был на колёсах. Гость по дороге рассказал мне, что прибыл на Землю четыре года назад, когда разведка его планеты получила сведения о планах шанту. Легализовался в Москве как частный детектив, благо, у нас теперь это тоже в моде. Его коллеги осели в других крупных городах планеты. А полгода назад он засёк высадку разведгруппы шанту.

– Мы, натья, давно находимся в состоянии войны с империей Шанту, – говорил он. – Теперь направо, и выезжайте на кольцевую… Да, Александр Александрович, у них империя наподобие древнеримской, только разросшаяся до космических масштабов. Есть император, в данный момент императрица. Есть "патриции" – властная элита, "всадники" – воины, "плебс" – интеллектуалы, и рабы. К рабам, как вы догадываетесь, относятся покорённые расы. У шанту очень развита генная инженерия, и они искусственно выводят на завоёванных планетах расы рабов.

– Но раса рабов так или иначе обречена на вымирание, – заметил я.

– Верно, – кивнул Иотал. – Поэтому шанту постоянно ищут приключений на свои головы. Нас они покорить не смогли: мы слишком далеко обошли их в техническом и интеллектуальном плане. Но и мы не имеем шансов на победу, поскольку убийство разумных для нас неприемлемо, а иным способом шанту не остановить. Насилие – их идеология, и уговоры на них не действуют… Сейчас шанту озабочены другим. Как я уже говорил, они занялись усовершенствованием собственного генотипа, и процесс вышел из-под контроля учёных. Как это выражается? Среди шанту резко упала рождаемость, а у тех, что рождаются, невозможно даже приблизительно предсказать ход будущего развития, потому что в любой момент может раскрыться любой ген.

– В том числе и ген разрушения?

– Как ни прискорбно…

– Будьте проще, Иотал, вы же не на трибуне учёного симпозиума, – я дождался зелёного огня светофора и стронул машину с места.

– Короче говоря, ген разрушения и насилия проявляется у них ПРЕИМУЩЕСТВЕННО, – гость грустно усмехнулся. – У них до сих пор в ходу жестокие игры с убийством разумных. Как в Риме, только с той разницей, что на арену выходят шанту-воины, а против них выпускают толпу рабов – представителей других рас. Нравы под стать нравам тех же римских патрициев. Даже само их название – "шанту" – в переводе означает "господин"…

– В общем, с родственниками нам крупно не повезло, – констатировал я. – Это с какого же боку они нам родня?

– Их приход на Землю зафиксирован даже в Библии. А в книге Еноха вообще дана полная картина, даже с перечислением имён. Правда, шанту не те ребята, которые назвались бы собственными именами, но факт остаётся фактом: они были на Земле и оставили здесь потомство.

– Разве мы были генетически совместимы?

– Вы – потомки колонистов, пришедших на Землю с прародины шанту почти миллион лет назад. Вы просто забыли о своём происхождении.

– Ладно, пусть забыли. Но за миллион-то лет наш генетический аппарат мог сто раз измениться. Мутации, естественный отбор…

– В том-то и дело, что за такой большой период изменения оказались ничтожными. Земля идеально подходит для жизни вашей расы. Хотя, что для вселенной миллион земных лет?.. Кстати, гуманоиды сейчас – наиболее распространённый вид в Галактике. Как будто нас в самом деле создавали по одному прототипу.

– Может, так оно и есть?

– Может.

Вся эта высоконаучная беседа вызывала у меня ощущение нереальности происходящего. Шоссе, вдоль дороги дачные посёлки, я кручу баранку, а рядом со мной сидит инопланетный эмиссар и приятным голосом травит страшненькие байки о злобных родственниках землян. Свихнуться можно!

– Александр Александрович, я вижу, вы до сих пор мне не верите, – Иотал с укором посмотрел на меня. – Натья всегда говорят правду.

О, Господи! Он ещё и мысли читает!

– Всегда? – я не удержался и съязвил. – Даже когда представляются чужими родственниками?

– У вас есть понятие "ложь во спасение", – гость смутился.

– Ложь она и в Африке ложь… Ладно, проехали. Мы тоже в этом смысле не идеал… А кстати, многих вы спасли?

– Семерых в Москве, двоих в Киеве, – Иотал, кажется, не понял юмора и ответил совершенно серьёзно. – Взрывов могло быть больше… Видите вон ту дачку, под зелёной крышей? Да, на пригорке. Я недавно снял её. Заворачивайте прямо туда.

Я не стал спорить. Просто вырулил на грунтовку и повёл машину к указанной даче.

– Если я что-то смыслю в вашей работе, то вы должны использовать только земную технику, – невесть зачем брякнул я, когда тормознул машину у ворот.

– А у вас неплохая разведывательная техника, – гость посмотрел на меня с явной улыбкой. Нажал какую-то кнопочку, и ворота открылись. – Наша, конечно, лучше, но шанту засекут её ещё с орбиты… Хорошая дача?

– Пять звёздочек. Я бы в такой пожить не отказался.

– Если справимся на пять баллов, и всё пойдёт как надо, я вас приглашаю. Я планирую до конца года совсем выкупить этот милый домик – надо же где-то отдыхать.

– Ах, для вас Земля – что-то вроде дачного посёлка? – нервно хохотнул я.

На этот раз Иотал понял мой юмор.

Мы вышли из машины. Я непроизвольно огляделся вокруг – ни души. Только где-то надрывно лаяла неприкаянная собака.

– Земля действительно находится в малонаселённой зоне Галактики, но это ещё ни о чём не говорит, – произнёс Иотал, поигрывая связкой маленьких блестящих ключей. – Вы тут такое болото развели…

– Болото… – буркнул я, обидевшись помимо своей воли. – Ну и что, что болото? Зато никакой враг не пройдёт.

Теперь пришельца вообще пробило на тихий смех. Чувство юмора у него "на уровне", хоть и даёт сбои местами.

– Прошу, – он открыл вычурную, "под старину", тяжёлую дверь, и, как вежливый хозяин, посторонился, пропуская меня вперёд.

Да-а, обосновался Иотал со вкусом. Современный снаружи, этот особнячок был обставлен настоящей старинной мебелью. Камин и штофные обои эпохи Екатерины Второй, мебельный гарнитур девятнадцатого века, настенные часы "Павел Буре", подлинники Айвазовского на стенах… Знать, хозяин дачи обокрал не один музей. Интересно, сколько Иотал за всё это платит?

– Совсем немного, представьте себе, – пришелец ответил на мой мысленный вопрос. – За хозяином этой дачи, депутатом, небольшой должок по криминалу числится, а я пользуюсь ситуацией.

– О, да вы здесь совсем прижились, – я выдавил из себя усмешечку. Пора бы и к делу перейти. – И что, эмиссар шанту должен появиться где-то поблизости?

– Мы – соседи, о чём она не подозревает.

– Она?

– Эмиссар – женщина. И очень красивая. Но пусть вас это не обманывает: женщины шанту во много раз опаснее мужчин.

– В каком смысле?

– Во всех смыслах сразу, Александр Александрович.

– Можно просто Алекс. Я не привык к церемониям… И что вы посоветуете? Сразу приласкать эту эмиссаршу дубинушкой по головушке или сначала представиться?

– Вы явно недовольны тем, что я втянул вас в эту историю, – пришелец отвернулся к окну. – Я вас понимаю… Алекс. Но и вы меня поймите. Мне не безразлична судьба Земли. А в случае вмешательства шанту ваша цивилизация погибнет почти со стопроцентной вероятностью.

– Но вы-то чем нам поможете, кроме добрых советов? – я начал потихоньку сердиться. – Если ваша раса не приемлет убийств… Извините, я толстовцем никогда не был, и быть не собираюсь. И до сих пор считаю, что на некоторых лучше действуют не уговоры, а хорошая зуботычина.

– Вот потому-то у вас есть хоть какие-то шансы на победу, – кивнул Иотал. – В отличие от нас.

Он подозвал меня к окну – посмотреть в щель между шторами.

– Приехала, – он кивнул на новенький чёрный БМВ, подкативший к воротам соседней дачи, расположенной чуть ниже. – Смотрите.

Машина на пару секунд остановилась. Ворота раскрылись сами собой (автоматика, конечно), и легковушка тихо проскользнула во двор. Остановилась. Открылась дверца водителя, и оттуда вышла действительно потрясающая женщина в сногсшибательном платье. Во-первых, смуглая, как мулатка. Во-вторых, с роскошнейшей чёрной шевелюрой, отливавшей стальным блеском. В-третьих, с такой фигурой – куда там всем этим тощим диетическим "мисс", похожим на ожившие вешалки! А походка!.. Господи, и эта женщина-мечта – мой потенциальный враг? Где справедливость?

– Они действительно очень красивая раса, – голос Иотала заставил меня проглотить набежавшие слюнки. – Жаль, что в этом случае красота – спутница такой жестокости, до которой опускались лишь немногие люди… Пойдёмте наверх, оттуда мы сможем понаблюдать за ней. И если сейчас она одна…

– И не ждёт гостей… – подхватил я. – Иначе будет очень не смешно, согласитесь.

Иотал молча согласился, и пригласил меня в мансарду, уютно расположенную над вторым этажом. Здесь я наконец обнаружил весь шпионский арсенал моего визави: подзорные трубы, видеокамеры, дальнобойные подслушивающие устройства, дорогие фотокамеры с длиннофокусным объективом, массу уже отпечатанных цветных фотографий… М-м-м да, необычная женщина обитала напротив. Даже не возьмусь точно сказать, к какой из земных рас её можно отнести. Кожа бронзовая. Лицо овальное, губы полные, чётко очерченные. Нос прямой, тонкий. Глаза раскосые, "азиатские", но – жёлтого цвета, как у тигра. И в этих глазах просматривался такой ум, что мне стало немного не по себе.

– Что, понравилась? – спросил Иотал, заметив, что я разглядываю фотографии. – Любуйтесь сейчас. Потом вам придётся разговаривать с ней, глядя через пистолетный прицел. И молите Всевышнего, чтобы оружие оказалось в ваших, а не в её руках.

– Вы её хорошо знаете, – я сделал вывод, который напрашивался сам собой.

– Смотрите, – он указал мне на вторую подзорную трубу. – Смотрите и благоговейте: её высочество принцесса Ахона из древнего и благородного семейства императоров Шанту. Полное имя – Арес Ахона Кир. Прозвище, которое ей дали на покорённых планетах, на ваш язык переводится как "Сатана". Ничего не боится, никого, кроме себя, не любит. В совершенстве владеет любым оружием от ножа до пространственного преобразователя. Если она здесь, то десантом командует её братец Катиар. Уступает сестре только в одном: в возрасте. Ахона старше, поэтому у неё больше шансов получить престол.

– Нехило, – я разглядывал в подзорную трубу просторную гостиную соседней дачи, и даже слегка вздрогнул, когда эта красотка наконец появилась в поле зрения. – Рекомендация замечательная. Как прикажете воевать с августейшей особой, у которой такая безупречная характеристика?

– Как вы раньше и планировали – дубинушкой по головушке.

– Натья не приемлют насилия, не так ли?

– Я, как и вы, считаю, что иногда не мешает и по морде дать. Если есть за что. Четыре года на Земле меня кое-чему научили.

Перед глазами вдруг всё расплылось, будто расстроили резкость. Я опять испытал неприятное чувство, что всё это происходит не со мной. В детстве, бывало, накатывало на меня странное состояние, которое я потом назвал "отчуждением личности". В такие минуты моё собственное лицо казалось чужим. "Я это, или не я? И кто я?" – такие вопросы возникали помимо воли, и от этого меня начинал душить ужас. Потом всё проходило, я жил, как прежде. До следующего приступа. Это прошло годам эдак к двенадцати, и я никак не ожидал, что мне придётся испытать подобное состояние ещё раз, в тридцать два.

– Вам нехорошо? – Иотал участливо прикоснулся к моей руке.

– Небольшая перегрузка, извините, – буркнул я. – Я не каждый день встречаюсь с инопланетянами.

– Всё когда-нибудь случается в первый раз, – во взгляде Иотала промелькнуло что-то, очень похожее на грусть. – Если вы не против, продолжим наблюдение. Принцесса нечасто сюда приезжает.

– Ага, – я уже вошёл в нормальный ритм. – Значит, здесь у неё аппаратура для связи.

– Она пользуется земной электроэнергией, и выходит на связь после полуночи, когда нагрузка в сети минимальна. Если бы вы с самого начала предположили вмешательство чужой разведки и проверили энергопотоки… Хотя, что я говорю. Ваша техника не рассчитана на связь такой дальности, и потребляет сравнительно мало энергии.

Мне было абсолютно наплевать, кто сколько чего потребляет, лишь бы прояснилось наше сумасшедшее дельце. Судя по выражению лица Иотала, он это уже понял.

– До полуночи далеко, – сказал он. – Могу предложить ужин и хороший коньяк. Если хотите, конечно.

– От ужина не откажусь, а коньячок – не надо, – я бросил взгляд на современный стеклянный столик, уставленный дорогими европейскими напитками. – Это только на фронте можно принять сто грамм для храбрости, чтобы море было по колено. В нашем деле спирт – верная смерть.

– Тогда – ужин. И я с вами за компанию… Не удивляйтесь, я полностью адаптирован к вашим условиям, и отличаюсь от человека только генной структурой. Проще говоря, мне тоже нужно где-то спать, что-то есть, а потом куда-то девать съеденное.

– Невесело вам, наверное, в нашем болоте, – посочувствовал я. – Домой тянет?

– Очень тянет.

– Мы когда-нибудь обязательно за это выпьем, – сказал я. – А пока поработаем. У вас в доме есть оружие посерьёзнее моей артиллерии?

– Нет, простите.

– Ладно, обойдёмся тем, что есть… Но хоть пару раз супостату в ухо заехать сможете, если вдруг что?

– Постараюсь, – улыбнулся Иотал.

Не знаю, как кофе действовало на организм натья, пусть даже адаптированный к нашим условиям, но мою сонливость, подступившую часам к одиннадцати, как рукой сняло. Мы сыграли партию в шахматы, потом перекинулись в картишки. Здесь я был на высоте и быстро отомстил за мат на пятнадцатом ходу. А за игрой постепенно вытягивал из Иотала информацию о его планете. Оказалось очень интересно, а главное, непротиворечиво. Но об этом в другой раз.

Ноутбук на столе запищал приблизительно в половине первого, прервав очередную "пулю" на середине. Я как раз собирался играть мизер.

– Я настроил компьютер отслеживать уровень энергопотребления в этом посёлке, – объяснил Иотал, поднимаясь с кресла. – Пошли. Пока Ахона на связи с братом, риск быть обнаруженными минимален.

Я молча снял пистолет с предохранителя.

Особнячок, где засела наша космическая шпионка, наверняка был под завязку затарен охранными системами, и я поделился этим соображением с Иоталом, когда мы с ним перелезли через кирпичный забор.

– Это я беру на себя, – тихо сказал он, протягивая к двери слабо засветившуюся руку.

Честное слово, всякое на своём веку повидал. Даже лично наблюдал, как "работают" профессионалы-домушники. Но чтобы сложнейшие замки пальцем открывали… Сигнализация, как вы понимаете, на фокусы Иотала – ноль внимания. Удивляться было некогда: если рассказ моего нового знакомого хоть на четверть правда, противничек у нас – ого-го! Позавидовать можно.

Полы на этой даче были выстелены синтетическим ковровым покрытием, и мы шли почти бесшумно. Потом я услышал доносившийся с верхнего этажа женский голос. Приятный, надо заметить, голос. Только язык совершенно незнакомый. Мне, по крайней мере, не знакомый. Я машинально запустил руку в карман и включил диктофон. Авось пригодится. Потом пошёл вперед, держа ствол наизготовку. Иотал бесшумно крался сзади. Женский голос становился громче – мы приближались к цели. Вот на ступеньках показался тоненький изломанный лучик, пробившийся сквозь неплотно прикрытую дверь. На полминуты женщина замолчала, зато зазвучал другой голос, мужской. Тоже довольно приятный. Я был уже возле двери, и заглядывал в щель. Так и есть: сидит наша красавица за штуковиной, смахивающей на компьютер, смотрит в экран. А на экране – молодой симпатичный мужик, лицом действительно похожий на неё. И чем-то очень довольный, если улыбается. Экран погас. Женщина вздохнула с явным облегчением, потянулась, освобождаясь от напряжённой позы…

Я влетел в комнату, выставив вперёд пистолет – как в современных детективах. И заорал:

– Не двигаться! Интерпол!

Женщина удивлялась недолго. Она сразу догадалась, что мы пришли не в "казаков-разбойников" играть, и пистолет у меня настоящий. В случае чего я на курок нажму быстрее, чем она достанет что-нибудь из своего арсенала. Её жёлтые глаза нехорошо блеснули.

– Что вам нужно? – она заговорила по-русски с горловым акцентом.

– Кое-что узнать, мадам, – я отошёл бочком, пропуская в комнату Иотала. – Вопрос номер один: кто вы такая?

– Вам обязательно это знать?

– Да.

– Арес Ахона Кир. Довольны?

– Неплохо для начала, – по выражению лица Иотала я точно определил безопасное расстояние от нашей принцессы, и не спускал её с мушки. – Вопрос номер два: взрывы – ваша затея?

– Да.

– Вы даже не пытаетесь отпираться? Странно.

– Это не те поступки, от которых мы отказываемся, – огрызнулась женщина.

– Замечательно, – я усмехнулся. – А теперь вопрос номер три, на засыпку: ваше высочество, где и когда намечена высадка десанта шанту?

Такой бурной реакции я, честно говоря, не ожидал. Ахона …зашипела на меня, как кошка! Идеальные черты её лица превратились в маску сумасшедшей ярости. В одно мгновение во мне умерло всё то хорошее, что я ещё мог бы почувствовать к этой женщине.

– Не слышу ответа, принцесса, – я повысил голос.

– Кто ты такой, чтобы я отвечала тебе?

– Инспектор Комаров, Интерпол. Надеюсь, это слово вам что-то говорит?

– Пошёл вон, раб!

– А за оскорбление у нас можно и на неприятности нарваться, гражданочка, – я не обиделся: что взять с этой стервы? – Но мы ведь разберёмся по-семейному, без скандала, не так ли? Мы же, как-никак, родня.

– Таких родственников, как вы!..

– Вот только не надо банальных фраз вроде "топить надо", или ещё чего-нибудь в том же духе. Вы так и не ответили на мой вопрос, а я не люблю ждать.

Ахона чуть пошевелилась в кресле. Так, по крайней мере, мне показалось. А через долю секунды она уже неслась на меня в классическом каратешном прыжке. Выстрелить я успел, но попал почему-то в потолок. Потом услышал влажный хруст ломающейся кости и крик Иотала. Я ещё успел увернуться от пальцев, выстреливших мне в глаза, и только потом всё померкло перед дикой болью в правой руке: эта красотка её сломала! Я освободился от захвата и откатился в угол, прижимая сломанную руку и рыча от боли… То, что я увидел в следующие пять секунд, ещё долго будет мне сниться. Иотал на миг принял свой истинный вид. Ахона завизжала, как будто не мне, а ей только что ломали кости. Мой инопланетный коллега легонько махнул рукой. С его пальцев сорвалась маленькая белая искорка, которая уколола Ахону точно между глаз, и наша боевая красавица без сознания рухнула на ковёр.

– Вы вечно пытаетесь решить свои проблемы грубой силой, – Иотал опять был неотличим от человека, и ощупывал мой перелом. – Больно?

– Самую малость… – я чуть не выругался ядрёным солдатским матом, но всё-таки сдержался. – Вот гадюка!

– Я вас предупреждал.

– Твою дивизию!.. Наши хвалёные вояки просто отдыхают рядом с этой дамочкой!

– Я вас предупреждал, – повторил Иотал, возвращаясь в свой естественный облик. – У нас не больше десяти минут, поэтому советую немного потерпеть. Будет очень больно.

Я, конечно, понимал, что больно будет "очень", но чтобы настолько "очень" – пардон. Взвыл не хуже Ахоны и сразу же вырубился. А когда пришёл в себя – ни перелома, ни боли.

– Её нужно связать и заставить переговорить с братом, – Иотал, оказывается, уже усадил бесчувственную принцессу обратно в кресло. – Я не умею делать ни того, ни другого.

Я профессионально упаковал Ахону, да так, что она и пошевелиться не могла, и только потом позволил себе удивиться.

– Стоп, это сколько же я был в отключке? – я подозрительно посмотрел на Иотала, который уже возился с техникой.

– Четыре минуты, – охотно сообщил он. – Мы не умеем убивать, зато хорошо умеем возвращать к жизни и лечить… Это сейчас несущественно, Алекс. Я настроил установку на связь с головным кораблём шанту. Как только Ахона очнётся, я включу режим экстренного вызова. А вы уже поговорите с принцессой и её братом по-своему.

По-своему… Морду ей бить прикажете, что ли? Только вряд ли эта красотка правильно оценит столь незатейливый юмор.

Ахона очнулась внезапно, будто её включили.

– Вы хоть понимаете, уроды, что мой брат убьёт вас? – чётко разделяя слова, сказала она.

– Очень может быть, что убьёт, – кивнул я. – Только вам, принцесса, к тому времени будет уже решительно всё равно. Правда, эту неприятную ситуацию можно разрешить и мирным путём. Вы меня понимаете?

– Понимаю, – Ахона, кажется, наконец осознала своё положение. – Я должна убедить брата изменить план высадки на Землю?

– Вы очень сообразительны, принцесса. Мы ведь родственники. Зачем ссориться? Кроме того, вы предоставите нам списки членов организации "Судный день".

– А иначе?

– А иначе я вас просто убью, – я небрежно поиграл пистолетом.

Ахона уничтожающе посмотрела на Иотала, который маялся в сторонке, не вмешиваясь в наш милый разговор.

– Натья будут счастливы узнать, что один из них участвовал в убийстве разумного существа, – спокойно произнесла она. – Или вы решились наконец переменить веру?

– Ваша кровь будет целиком и полностью на моей совести, принцесса, – заметив, что Иотал начал волноваться, я не дал ему и рта раскрыть. – Кроме того, я могу и не убивать вас. Зачем? Вы очень красивая женщина, и вам бы, наверное, очень не хотелось лишиться, к примеру, носа. Или глаза. Или уха. Выбирайте, с чего мне начинать.

В жёлтых, "тигриных", глазах женщины промелькнуло нечто, очень похожее на страх. Надо же – испугалась… Наверное, Иотал был прав, и принцесса действительно садистка. "Сатана"… Только тот, кто сам привык издеваться над окружающими, легко поверит, что так же поступят и с ним.

– Я не смогу со скованными руками набрать код связи, – сдалась она.

– С вашего позволения, принцесса, я сделал это за вас, – сказал Иотал. – Достаточно только включить установку.

– Ваш брат знает русский язык? – спросил я.

– Да.

– Вот пусть на нём и говорит. И помните, ваше высочество: один непонятный мне звук – и я стреляю.

Экран уже показывал помещение, действительно похожее на отсек космического корабля из наших фильмов. Через пару секунд на нём, загораживая живописную панораму, появился тот самый мужчина, с которым Ахона беседовала всего четверть часа назад.

– Брат, говори на этом языке, – принцесса затараторила по-русски, первой, с опаской поглядывая на дуло моего пистолета. – Эти двое хотят обменять мою жизнь на мир.

Брат Ахоны, Катиар, тоже был смугл и желтоглаз, но красив, как древнегреческий бог. И наверняка поумнее своей сумасбродной сестрицы, если умел сдерживать гнев. Неординарная личность. Вот он-то, наверное, и станет императором, когда придёт срок. Если до той поры с ним ничего не случится.

– Арес Катиар Тай, принц империи Шанту, – он посмотрел на меня и сдержанно улыбнулся. – С кем я имею честь говорить?

– Александр Комаров, инспектор Интерпола, – представился я. – Надеюсь, мы договоримся без скандала? А то ваша благородная сестра совсем не понимает земной юмор.

Катиар бросил на Ахону не очень-то братский взгляд.

– Не обращайте внимания на женские капризы, инспектор, – произнёс он. – Ваши условия?

– Принцесса уже объяснила вам: мы готовы обменять её жизнь на мир между нашими народами.

– А кто сказал, что мы идём с войной?

– Те люди, которых не так давно разнесло на куски.

– Взрывы – дело рук ваших экстремистов, мы к ним отношения не имеем, – поспешил заверить меня Катиар.

– Зато вы имеете прямое отношение к взрывным устройствам, которые эти экстремисты вживляли ничего не подозревающим людям, – блефовать, так на всю катушку: ничего конкретного у меня на них не было. – Более того: мы имеем доказательства причастности вашей сестры к деятельности "Судного дня", а это у нас преследуется. По закону.

– Хорошо, я готов дать вам гарантии, что шанту высадятся на Земле с миром, – в глазах принца появилась тень уважения. – Какие гарантии, что в этом случае моя сестра будет в безопасности?

– Все гарантии у вас, принц. Придёте с миром – она останется жива, и даже невредима. Начнёте качать права – она умрёт. В этом случае вы станете официальным наследником престола, наверное…

– Вы окажете империи неоценимую услугу, инспектор, – усмехнулся принц.

Ахона зашипела.

– Ты никогда не сделаешь этого, Катиар! – в её голосе прорезался самый настоящий животный ужас. Видно, она хорошо знала братца. – Если я умру, наша мать получит полный отчёт о твоих выходках за последнее время!

– Успокойся, я не хочу твоей смерти, – сказал Катиар, и по выражению его лица я понял, что он думает о малахольной сестрице.

– Ваше решение, принц? – я вмешался в их тёплую семейную беседу.

– Мы высадимся на Земле без оружия. Это вас устроит?

– Вполне, если ваши мирные намерения подтвердятся соответствующим поведением. Принцесса будет возвращена вам, как только мы убедимся, что Земле ничего не грозит.

– Вы действительно наши родственники, – усмехнулся Катиар. – Иначе вам не удалось бы обмануть сестру и заставить меня переменить планы… Я надеюсь, вы не встретите нас ядерной ракетой?

– Я – нет, – юмор у принца был своеобразный, но и я тоже пошутить люблю.

Катиар тихо рассмеялся, уперев руки в бока.

– Мы вполне можем ужиться на одной планете, две расы, имеющие общих предков, – сказал он. – С вами приятно разговаривать. Не то, что с какими-нибудь миролюбами, которые боятся букашку обидеть.

При этом он выразительно посмотрел на Иотала, в разговоре не участвовавшего.

– Это упрёк или комплимент? – я прекрасно понял, что принц осведомлён о земных делах и делишках.

– Понимайте как вам угодно, – Катиар перестал улыбаться. – Сейчас я перешлю на терминал сестры координаты городов, где мы планируем высадку. На подготовку дружеской встречи у вас будет не больше часа, так что поторопитесь, – в его тоне я уловил хорошо скрываемую угрозу. – Я надеюсь на радушный приём.

– Приём будет что надо, – я в долгу не остался и подпустил злую иронию. – Но если с вашей стороны что-то будет не так – не обессудьте, принц. Я словами не разбрасываюсь.

Брат и сестра обменялись взглядами, после чего Катиар кивнул.

– У вас меньше часа, – повторил он. – До скорой встречи, инспектор. Привет вашему молчаливому приятелю-натья.

На экране вместо Катиара показался медленно вращавшийся виртуальный глобус с жёлтыми точками, которыми были обозначены целевые города. Символы чужого языка были непонятны, но географию я знаю хорошо. Созвонился с шефом. Оказалось, я оторвал его от занимательной беседы с аппаратчиками американского президента.

– Слушаю, – буркнул он. Достали его там, наверное.

– Полковник, всё подтвердилось, – говорю и сам удивляюсь, как это я так спокоен.

– Что? – а вот у шефа, похоже, на удивление просто не осталось сил.

– Всё подтвердилось, шеф, – я повторил. – Пора запускать план "Торнадо". У нас меньше часа.

– Алекс, ты понимаешь, что говоришь? План "Торнадо"!

– Записывайте, шеф, я сейчас продиктую цели наших гостей.

И я, город за городом, назвал все горящие на глобусе точки.

– Записал, – голос Шелли стал хриплым. – Но смотри, Алекс. Если это – твоя милая шуточка, я тебя в сортире утоплю!

– Я непотопляемый, – я засмеялся. – Кстати, не хотите поболтать с настоящей инопланетной принцессой?

– Иди ты!.. – шеф ругнулся и отключил связь.

– Такое ощущение, будто я выкупался в луже, – Иотал наконец перестал молча страдать и сел в свободное кресло.

– Так какого… ты вообще влез в наши дела! – взвизгнула Ахона. – Сидел бы на своей планете и никому не мешал!

– Наши народы в состоянии войны, принцесса, и мешать вам – моя прямая обязанность.

– Перестаньте, – я перебил их дружеский разговор на первом же обмене любезностями и начал не очень деликатно отвязывать принцессу от кресла, оставив её руки в стальных "браслетах". – Одна из точек высадки – Москва. Я почему-то думаю, что принц Катиар захочет сразу увидеться с сестрой. А я хочу увидеться с ним. Поэтому – все в машину.

Ахона и Иотал посмотрели на меня одинаково изумлённо.

– Времени мало, – я позвенел в кармане ключами. – Поторопитесь, господа, иначе мы опоздаем к началу представления.

МОСКВА, КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ

Среди ночи весь московский гарнизон, милиция и отряды спецназа были подняты по тревоге. Все сколько-нибудь стратегически значимые объекты города взяли под усиленную охрану. Военные ощупывали пространство над столицей мощными радарами, способными засечь даже пресловутый "Стелс". Около двух часов ночи, когда военные уже начали потихоньку ворчать, на экранах радаров появились точки неопознанных летающих аппаратов, шедших с большой скоростью. А через некоторое время их уже можно было разглядеть невооружённым глазом. Шли красиво, чётким строем. Потом разделились. Четыре аппарата завернули вниз, как раз к Красной площади, в то время, как остальные неподвижно зависли над городом. Военные немедленно оцепили площадь, пропуская туда только по специальному удостоверению или по личному распоряжению министра обороны. Скромную тёмно-серую "Вольво", выскочившую как из-под земли, вначале задержали, но потом козырнули и пропустили, стоило водителю показать интерполовское удостоверение. Машина, однако, далеко от оцепления отъезжать не стала. Водитель, молодой высокий мужчина в строгом деловом костюме, вышел, негромко отрекомендовался подскочившему армейскому офицеру.

– Усиленную охрану к машине, – тихо, но властно приказал он. – Вы, майор, лично отвечаете за безопасность пассажиров. Без моего распоряжения никого не подпускать. В случае необходимости открывать огонь на поражение.

Офицер подозрительно посмотрел на него, но подчинился. С Интерполом в последнее время не рисковали шутить даже всесильные правительства.

Неизвестные аппараты тем временем уже заходили на посадку. Красивые штуковины, похожие на уменьшенные и сильно зализанные копии суперсовременных истребителей. Они почти бесшумно опустились на площади, выставив вместо колёсных шасси какие-то штанги. На них разом скрестились лучи прожекторов. И наступила тишина, нарушаемая только далёким гудением двигателей приближавшихся вертолётов.

Интерполовец вышел из оцепления и остановился в десяти шагах от головного аппарата, под днищем которого слабо светился странный туман. Почти сразу затемнённый блистер аппарата с тихим шипением пополз верх, туман под днищем погас. Изнутри вышли двое смуглокожих мужчин с раскосыми светлыми глазами, одетых в белые комбинезоны. Один из них, отличавшийся золотой нашивкой, широко шагнул вперёд …и заговорил, пусть не очень чисто, но по-русски.

– Ну, здравствуйте, родственники, – голос у него был звучный, приятно слушать. Но сейчас он явно сказал двусмысленность.

– Здравствуй, Маша, я Дубровский… – пробурчал себе под нос интерполовец, наверняка знавший обо всём этом больше остальных, а громче добавил: – Рад приветствовать вас на Земле, принц Катиар.

– Рад быть ПОСЛАННИКОМ МИРА, – принц особо выделил последние два слова, пожимая руку интерполовцу. – Я уверен, наша империя и ваша республика найдут общий язык.

– Вы хотите выступить по телевидению сейчас или утром?

– Утром. А сейчас я должен встретиться с вашим правительством. Договор о мире и сотрудничестве, надеюсь, будет готов как раз к утру.

– Замечательно, – интерполовец усмехнулся. – Значит, всё пока идёт как надо. Только…

– Что – только?

– Я рассчитываю на длительное сотрудничество между нами.

– Я вас понял, – пришелец вдруг широко улыбнулся. – Вы, инспектор, сделали бы у нас неплохую карьеру, если бы пожелали… Да, я хотел бы ещё кое-что проверить, – он что-то сказал своему спутнику, и тот негромко свистнул.

Из кабины выбралось маленькое серое человекоподобное существо, одетое в поношенный комбинезон с чужого плеча, и похожее на ребёнка с большой головой. Оно просеменило к принцу и низко поклонилось. Катиар произнёс три слова на своём языке, и существо повернулось к интерполовцу. Напряжённое затишье длилось ровно секунду, после чего существо опять поклонилось, но уже инспектору.

– Шанту, – высоким тихим голоском проговорило оно.

– Эти твари очень тонко чувствуют генную структуру, – в тоне Катиара одновременно проявились и удовлетворение, и разочарование. – Если он назвал вас господином, значит, мы действительно близкие родственники.

– А вас это смущает, принц? – сказал инспектор.

– Меня ничто не смущает, – двусмысленно произнёс Катиар. – И достаточно давно. У наших народов будет много времени, чтобы получше узнать друг друга, но сейчас я бы не хотел заставлять ваших правителей ждать. По себе знаю, как это неприятно… А этого раба я вам дарю, – он грубо толкнул серое существо в спину, сказав несколько отрывистых слов на своём языке.

– Рабство в России вне закона, – интерполовец заложил руки за спину.

– Законы – условность, – рассмеялся бронзовокожий пришелец. – Вы слишком усложняете себе жизнь. Берите раба, пока я добрый. Потом просить будете – не дам.

Инспектор как-то странно посмотрел на него, после чего протянул руку серому существу. Оно вздрогнуло, ещё раз поклонилось, и с опаской взялось за кончики пальцев человека.

– Многообещающее начало, – пробормотал инспектор, провожая делегацию пришельцев тяжёлым взглядом.

– Господин, – серое существо тихонечко заскулило. По-русски, между прочим. – Чем ничтожный слуга может быть тебе полезен?

– О, Господи… – вздохнул интерполовец, вспомнивший о "подарке". – Меня зовут Алекс. А ты кто?

– Твой раб, господин.

– Имя у тебя есть?

– Зачем рабу имя, господин?

– Я, кажется, задал вопрос.

– Хис-Гер, господин, – существо стояло, потупившись, и даже руку инспектора держало так, будто его вот-вот дёрнет током.

– Значит так, Хис-Гер: с этого момента ты не раб, а я тебе не хозяин. Уяснил? Пока поживёшь у меня, а там посмотрим. Но господином меня больше не называй… Договорились?

Существо наконец подняло голову и посмотрело инспектору в глаза. Личико костлявое, нос и рот крохотные, глаза круглые, тёмные, на пол-лица. И в них – испуг и робкая надежда.

– Договорились, гос… Алекс, – Хис-Гер поспешил исправиться.

– Вот и замечательно.

Охрана у "Вольво" козырнула и растворилась в темноте. Инспектор усадил серого малыша вперёд, а сам занял место водителя. Через две минуты они уже миновали кольцо оцепления.

– Ну, знаете, Иотал, не думал, что мне когда-нибудь выпадет такой обалденный денёк, – сказал инспектор, облегчённо вздыхая. И слегка подмигнул пассажиру на заднем сидении, сторожившему связанную женщину. – Как там принцесса? Довольна, что братец выполняет наши условия?

Женщину будто шилом кое-куда ткнули – так она подскочила.

– Дай срок, я до тебя доберусь! – яростно пообещала она. – Мало того, что ты держишь меня, наследницу империи, в заложниках; ты ещё посмел посадить раба впереди меня! Да я тебя самого при первой же возможности продам в радиоактивные рудники!..

Визжа тормозами, "Вольво" остановился посреди пустынного ночного проспекта. Пассажиров резко бросило вперёд. А инспектор, неуловимо быстро выхватив пистолет, обернулся и ткнул стволом прямо в лицо оторопевшей женщине.

– Ещё слово – и ты у меня по всему салону мозгами пораскинешь, сволочь! – прошипел он.

По его искажённому лицу дама сообразила: лучше помолчать. Откуда ей было знать, что у того в памяти воскрес страшный девяносто шестой год: неудачный бой под Аргуном, плен, зловонная яма. И три с лишним месяца кошмара, закончившиеся неслыханным по дерзости побегом. Прошло двенадцать лет – целая жизнь. Но эта рана, как видно, не зажила и по сей день.

– Алекс, – Иотал покачал головой.

– Всё, – инспектор немного успокоился, оружие спрятал. – Едем ко мне.

Машина, плавно набрав ход, помчалась по Кутузовскому, обгоняя редкие в это время такси.

ЧАСТЬ 2

ГАРРИ ПАРКЕР. "АТЛАНТИС"

В трёх тысячах километров под нами – безжизненная красная пустыня, в которой уютно чувствуют себя разве что камни. Неужели кто-то всерьёз рассчитывает, что здесь можно будет хоть когда-нибудь обосноваться?.. Не атмосфера, а одно название. Даже тараканам не хватит. Интересно, тараканы дышат углекислотой? Надо будет спросить у Нобухиро, он ведь биолог… А эти температуры у поверхности!.. На экваторе в разгар лета – плюс десять. Курорт. Пляжи Ниццы отдыхают.

– Да, ребята, – смотрю я в иллюминатор и вздыхаю. – Чтобы обжить этот большой красный булыжник, человечеству понадобится ещё пара миллионов лет.

– Да кто его знает, Гарри, – первым, как всегда, отозвался Виктор. Человек абсолютно без комплексов, свой в любой компании. Если вдруг мы встретимся с марсианами, он уже через час будет с ними водку пить на брудершафт. – Полёт на Марс полвека назад тоже был чем-то из области лженаучной фантастики, а мы здесь. В две тысячи восьмом году, между прочим. Сто пять лет спустя после полёта братьев Райт.

– Энциклопедия ты наша, – Луиза дружески похлопала его по плечу. – Слушай, тебя КГБ случайно не для контакта с инопланетянами готовило?

– Лу, какое КГБ? – засмеялся Виктор. – Проснись, мы уже в двадцать первом веке.

Смех смехом, но малышка Лу только что высказала вслух ту же мысль, которая иногда мелькала и у меня. Виктор с его феноменальной способностью моментально запоминать и воспроизводить любые звуковые сочетания – идеальный контактёр. Плюс его компанейский характер и действительно энциклопедические знания. Зачем это простому бортмеханику?.. Вот и я не знаю.

Посадка "Атлантиса" на Марс, вообще-то, не была строго запланирована, но Джой сказала, что при благоприятных обстоятельствах это вполне возможно. Наш челнок может садиться не только на шасси, но и на корму. Топлива, правда, уйдёт немало, но на взлёт и на разгон до Земли запас останется… Мы время от времени видим спутники Марса – Фобос и Деймос. Никакого сходства с нашей родной Луной: просто два пыльных куска серого камня, обколотых ударами метеоритов. Наши учёные сейчас прочно сидят за компьютерами, Лу не спускает с них глаз, а мы с Джой прикидываем план возможной посадки на поверхность. У нас есть спускаемый аппарат, но он предназначен не для людей, а для исследовательских аппаратов. А так хочется оставить свои следы на Марсе… "Мало ли чего нам хочется, – бурчала Джой. – Ладно, Гарри, давай просчитаем траекторию посадки". Компьютер аж перегрелся, бедный, пока мы наконец выдали программу спуска, посадки и последующего взлёта, в том числе и аварийный вариант… Земля наш план одобрила. Правда, из центра предупредили, чтобы мы стартовали точно в срок, иначе не догоним родную планету, бежавшую по орбите почти в два раза быстрее Марса. Связь была препаршивая, сигнал сильно запаздывал, а то и вовсе пропадал. Надо с этим что-то делать.

Через трое суток Джой собрала экипаж и объявила:

– У нас ещё три недели, ребята. Кто за то, чтобы провести это время на поверхности Марса, а не болтаться на орбите?

– Рискованно, командир, – ответил осторожный Нобухиро.

– Кто не рискует, тот не побеждает, – возразил ему Виктор.

– Я – только за, – поддержала его Лу. – Мне чертовски надоела эта невесомость.

Я молча кивнул, соглашаясь с ней. Остальные члены команды тоже высказались за посадку, и вопрос был решён. Джой объявила предпосадочную подготовку.

– Садимся на Элладу, там толстый базальтовый щит, – сказала она, когда "Атлантис" начал понемногу терять скорость и снижаться. – То, что надо… Объявляю посадку.

– Есть, командир, – усмехнулся я. – Начинаю манёвр.

– Экипажу надеть скафандры, – скомандовала Джой.

Что ж, скафандры так скафандры…

ВИКТОР КУРИЛИН. "АТЛАНТИС" – ПОВЕРХНОСТЬ МАРСА

Корабль садится. Дрожит всем корпусом, ревёт, но садится. Длинный хвост огня упёрся в каменистую красную почву, подняв тучу горячей пыли. Из кормы выдвинулись посадочные фермы. Вот они коснулись раскалённой поверхности, и "Атлантис" дёрнуло, как машину, в которую врезался грузовик. Что-то противно проскрежетало, и успокоилось. Гарри выключил двигатели… Приехали.

– Примарсианились, – я пошевелился в кресле, ставшем горизонтальным, как на старте. – Поздравляю, коллеги.

Поскольку командиром у нас американка, все в основном стараются говорить по-английски. Но и русский язык у нас не в загоне: весь экипаж, в том числе и Джой, перед полётом сдавал экзамен на знание "великого и могучего". Потому мы прекрасно понимаем друг друга, и мои поздравления по поводу посадки вызвали ответные шуточки.

Когда почва под кораблём остыла, мы открыли кормовой отсек и выдвинули оттуда длинную лестницу. Для высадки всё было готово, но тут возникла проблема: кто из нас семерых первым ступит на Марс? Мы, русские, оказались первыми в космосе, американцы – на Луне. А среди нас есть ещё англичанин, француженка, немка, японец и индуска. Решили тянуть спички, все семеро. Короткую, ко всеобщему удивлению, вытащила наш эскулап Луиза.

– Это потому, что я меньше вас всех, – смеялась она.

Шлюзовая камера у нас небольшая, рассчитанная на двоих. Выпускать Луизу одну, учитывая её характер – чистой воды бред. Поэтому мы потянули спички второй раз, и короткую на сей раз вытащил я. Лу храбрилась, шутила, но я-то видел, как её трясёт. И что она в любую минуту готова спрятаться за мою широкую спину.

– Не дрейфь, Лу, всё будет хорошо, – я положил руку на плечевой щиток её скафандра. – Ты представь, каково было Олдрину на Луне.

– Опять экскурс в историю? – Лу поневоле улыбнулась сквозь стекло шлема. – Ты для марсиан просто подарок, Виктор. Если они здесь есть, конечно.

– Лу, что ты всё о марсианах? – смеюсь. – Книжек начиталась, фильмов насмотрелась? Аэлита, ау-у!.. Нет здесь никого, кроме нас, семерых буйнопомешанных.

– Почему буйнопомешанных? – не поняла она.

– Потому что ни один нормальный человек по своей воле не согласился бы полететь сюда… А в общем, не смущайся, я тоже немного не в своей тарелке.

Воздух со свистом выходил из камеры: уравнивалось давление. Потом уехала в сторону массивная крышка люка, и мы увидели марсианское небо. Почти чёрное, с прозеленью и намёком на тоненькие пёрышки облаков. Мы какое-то время разглядывали звёздно-солнечное небо – на Земле такого не увидишь – после чего я легонько подтолкнул Луизу к лестнице. Она тихонько икнула, но всё-таки пересилила себя и неторопливо полезла вниз. Мне же выпала честь заснять на видео исторический момент – первые шаги человека по поверхности другой планеты. Я начал осторожно спускаться следом за Лу, стараясь не терять её из видоискателя мини-камеры, установленной на моём шлеме. Команда молчала. Даже без радио я чувствовал их волнение. Сидят, наверное, у экранов, и моргнуть боятся, чтобы не пропустить столь важный момент. А я стараюсь прочно держаться за поручни: не хватало ещё сверзиться с такой высоты. Хоть здесь сила тяготения и меньше, чем на Земле, приятного будет мало.

Я был в пяти метрах над марсианской поверхностью, когда Лу наконец выпустила поручни и смело шагнула прямо на голый обожжённый камень. Ракурс у меня был отличный, и кадры получились что надо.

– Мои поздравления, Луиза, – по радио донёсся ироничный голос Джой. – С тебя шампанское, когда вернёмся.

– На всех, – я услышал смех Марго Шлёцер – главного бортинженера.

– На всех – так на всех, – согласилась Лу. – Чёрт с вами, приглашаю всю банду в ресторан на Эйфелевой башне.

– Не разоришься? – спросил я.

– А я банк ограблю.

Следом за Лу на красную почву спрыгнул и я. Задрал голову, снимая "Атлантис". Наш корабль вообще впечатлял размерами. Огромный самолёт с сильно скошенными крыльями, стоящий почему-то на корме. Четыре ажурные посадочные фермы поддерживали его устойчивость. Мы улетим, а эти железяки здесь и останутся – на долгую память пресловутым марсианам. Я опять взял в кадр Луизу, которая осмелела и вовсю прыгала по камням. Не увлекалась бы она прогулкой, воздуха в баллонах всего на полчаса.

Команда уже галдела вовсю, обсуждая, кому и в какой очерёдности высаживаться на Марс следом за нами. Джой на этот раз проявила волюнтаризм: сама назначила, кому когда выходить за пределы корабля. И я то и дело улавливал в её голосе нотки досады. Должно быть, сама хотела первой по Марсу прогуляться. Пусть утешится, что первой здесь всё-таки была женщина… Ох уж мне эти женщины: на секунду отвернулся – а Лу уже где-то исчезла.

– Луиза, ты куда пропала? – сердце у меня ёкнуло, честно признаюсь.

– Я здесь, за большим камнем! – из-за упомянутого камня, единственного крупного объекта в округе, высунулась рука в скафандре. – Виктор! Иди сюда! Скорее!

Одним прыжком я преодолел метров пять. Скакал по камням не хуже горной козы, догоняя Лу. Через минуту уже был рядом с ней.

– Смотри, – она показывала на ярко освещённый солнцем бок камня.

Здесь, с этой стороны валуна, не обожжённой нашим выхлопом, были отчётливо видны …пятна самого настоящего лишайника, только хилого и мелкого. И тёмно-голубого, с серебристым оттенком. Я снимал его на видео, а Лу уже достала ножик и пробирку из поясного комплекта, и соскребала одно пятнышко для Нобухиро. Пусть наш биолог выяснит, что это за штука.

– Жизнь здесь всё-таки есть, – констатировала Джой. – Изучаем – и немедленно связываемся с Землёй… Луиза, Виктор, возвращайтесь. Побережём кислород для исследований.

Возвращались мы долгих десять минут. Подъём по отвесной лестнице даже в условиях Марса тяжёлое испытание, да ещё после такой встряски, как посадка. В шлюзе нас хорошенько обработали воздушной струёй с дезинфицирующими добавками, а на выходе Нобухиро ястребом набросился на пробирку, в которую Лу положила образец марсианского лишайника. Вырвал у неё прямо из рук и унёсся в свой угол – изучать.

– Хоть бы "спасибо" сказал, – усмехнулась Лу. – Командир, мы снимаем скафандры.

– Снимайте, – Джой появилась в отсеке лично. – Утечек нет, значит, поживём, как люди.

– А жизнь здесь всё-таки процветает, – я поделился пришедшей в голову мыслью. – Если мы возле самой посадочной площадки нашли лишайник, значит, здесь он чувствует себя как дома.

– Надо выяснить, кто ещё здесь чувствует себя как дома, кроме лишайника, – нахмурилась Джой.

– Ты чем-то недовольна, командир?

– Я не люблю, когда что-то идёт не по плану.

– Разве в Хьюстоне не предполагали?..

– Предполагали. Но я не думала, что их прогнозы начнут сбываться так скоро.

– Брось, командир, – я уже открутил шлем и говорил с Джой без посредства радио. – Мы нашли всего лишь пару пятен лишайника, и уже становимся в позу очковой кобры. Не очень лестная характеристика для вида хомо сапиенс.

– Ладно, посмотрим, что будет дальше, – Джой покачала головой. – Стой, дай я помогу тебе выбраться из этой консервной банки.

Пока мы с Лу вылезали из скафандров, на Марс вышли Марго и Гарри. А Нобухиро так прочно приклеился к своим пробиркам, что его невозможно было соблазнить даже забортной прогулкой. Но зато к возвращению третьей пары – Джой и Чандры – он завершил исследования. Как только Джой сняла скафандр, он выскочил из-за электронного микроскопа с предметным стеклом в одной руке и исчёрканным листком в другой.

– Невероятно! – странно было видеть, как этот обычно невозмутимый человек буквально захлёбывается от возбуждения. – Вы не поверите, но это – видоизменённый земной лишайник, похожий на те, что растут за полярным кругом!

– Быть не может, – буркнула Джой. – Мы здесь в первый раз, и занести с собой ещё ничего не успели.

– Но это факт, командир, – Нобухиро слегка обиделся. – То, что мы здесь впервые, ещё не значит, что до нас здесь никого не было.

– Намёк на инопланетную базу?

– Я ни на что не намекаю, командир. Просто констатирую факт: на Марсе растут модифицированные земные растения. Экипаж замолчал.

– Вы готовы доказать это? – немного подумав, спросила Джой.

– Да, – Нобухиро кивнул.

– Тогда вызываем Землю.

Качество связи было ещё хуже, чем с орбиты, но главное мы всё-таки передали: кадры гуляющей по Марсу Лу и результаты исследований Нобухиро. Поставив весь учёный мир Земли на уши, мы отключились.

– Что ж, будем исследовать этот красный ад, – сказала Джой, глядя сквозь иллюминатор на бескрайнюю каменистую равнину. – Если здесь мог выжить лишайник… Кто знает, может, сможем когда-нибудь пожить и мы.

…Неделя. Целая неделя исследований. Мы перерыли каждый квадратный сантиметр вокруг корабля, но не нашли ничего, кроме голубого лишайника. Как он мог расти в безводной пустыне, да ещё при таких перепадах температур – одному Богу известно. И всё же он рос, вцепляясь в камни, ловя каждый лучик скудного солнца и вытягивая из разрежённого воздуха каждую молекулу драгоценной воды. Воистину, жизнь всемогуща… Но сколько мы ни бились, загадка появления на Марсе этого лишайника так и осталась неразрешённой. КТО, чёрт возьми, занёс его сюда с Земли?

Мы собрали богатую коллекцию марсианских минералов, разъезжая на пару с Лу в электровездеходе. Засекли глубоко под поверхностью какие-то пустоты и …русла подпочвенных рек. Значит, у этой планеты ещё есть шанс ожить, если создать приличную атмосферу. При нашем уровне науки и техники это пока неосуществимо, но кто знает, какими силами будут ворочать наши внуки? Мой дедуля летал на "кукурузнике". Не успели оглянуться – а внучек вон куда забрался. Моему внуку, наверное, выпадет честь первого межзвёздного перелёта – нашей пока что недостижимой мечты. А его внук… Ой, страшно даже представить, что с нами будет лет через двести-триста. Может, и Марс обживём. А нам, семерым безумцам, здесь памятничек поставят. От благодарного человечества.

Нобухиро продолжал исследования лишайника, с каждым днём находя всё больше доказательств его земного происхождения, Чандра и Марго колдовали над минералами, Гарри висел на компьютере, просчитывая возможные варианты взлёта, Джой взяла на себя обработку данных и связь с Землёй. А мы с Луизой раскатывали по Марсу, всё ещё надеясь что-то найти. Но какое у нас могло сложиться впечатление о планете, если мы исследовали её незначительный кусочек? Правильно, самое приблизительное. Здесь нужна не одна такая экспедиция, и не один такой "Атлантис", чтобы точно знать, куда мы попали. В общем, целую неделю у нас не было ничего существенного, пока… Нет, лучше всё по порядку.

Мы с Лу уже возвращались из очередного рейда по марсианским ухабам, когда прямо над нами пронеслось что-то небольшое и странно светящееся.

– Виктор, что это было? – Лу от неожиданности перешла на французский язык, который я тоже хорошо знал.

– Не знаю, – ответил я по-русски. – О, смотри, оно упало!

Не дождавшись реакции Лу, я резко развернул вездеход влево. Что бы там ни свалилось, мы обязаны знать, что здесь происходит. Лу коротко сообщила на "Атлантис" о происшествии. Оказалось, там тоже заметили этот объект, и сейчас вели нас к нему кратчайшим путём. Им сверху, из рубки, видно всё… Вскоре мы заметили медленно оседавшее облако мелкой красной пыли. Сквозь него проступали контуры какой-то конструкции. Если я ещё хоть в чём-то разбираюсь, искусственной, и сильно помятой. Дорогу нам преградил острый валун, пришлось объезжать его стороной. Но зато мы вышли прямиком к объекту. И оторопели окончательно: перед нами действительно был самый настоящий чужой летательный аппарат, изрядно повреждённый при падении. Большой прозрачный блистер, неведомо каким чудом уцелевший, открывал для обозрения кабину. И там что-то шевелилось…

– Виктор, не ходи туда! – Лу, заметив, что я собрался вылезать из вездехода, вцепилась в меня обеими руками.

– Не паникуй, Лу, всё будет хорошо, – я всё-таки вылез, прихватив с собой фонарик, нож и запасной баллон с маской. Мало ли, что… – Будь на связи.

Пылевая завеса осела, и я начал осторожно приближаться к объекту. Да-а, попала эта штуковина в переделку, нечего сказать. Корма оплавлена, в верхней части обтекаемого корпуса – дырка. Как она вообще в блин не превратилась? Блистер, правда, без единой трещины. Интересно, как туда заходить прикажете?

В кабине опять что-то зашевелилось. Я напряг зрение, посветил туда …и чуть не выронил фонарик. Потому что в кабине сидели двое: вполне земная девчонка лет десяти, висевшая в кресле без сознания, и странное человекоподобное существо неопределённого цвета. Это существо держало у лица девочки устройство, сильно смахивавшее на кислородную маску. Э, да у них разгерметизация! Я начал стучать в блистер, показывая прихваченный из вездехода баллон. Гуманоид обернулся… М-м-да, чего только не придумает матушка-природа. Существо оказалось темнолицей остроухой женщиной с коротеньким тёмно-серым ёжиком вместо причёски. Женщина явно задыхалась, но единственную кислородную маску от лица девочки не убирала. Счёт шёл на мгновения. Я опять застучал. Неизвестная нажала на какой-то выступ в стене кабины, и блистер начал рывками подниматься.

– Лу, вездеход сюда! – крикнул я в микрофон. – Готовь кислород!

– Господи, там живые! – услышал я выдох Луизы.

В корме аппарата сверкнул электрический разряд: короткое замыкание. Блистер, поднявшийся на две трети, замер. Женщина из последних сил вытащила девочку, закрывая глаза. Я сразу же предложил ей запасной баллон. Она судорожно глотнула воздух. В этот момент подкатил вездеход. Я подхватил обеих под мышки, забросил их в кабину и влез сам.

Лу, включив систему обогрева кабины и продува земным воздухом, села за руль и, осторожно объезжая камни, повела вездеход к "Атлантису". А я принялся спасать найденных. Девочка ещё не пришла в сознание – здесь явное сотрясение, и её Лу уже собралась ложить в стационар. А вот её спутница заслуживала отдельного рассказа. Сходство этого существа с человеком заканчивалось человекоподобными формами. Растирая ей замёрзшие руки, я заметил вместо мизинца длинный, загнутый на конце коготь. И на остальных пальцах тоже когти, только маленькие. Причёска, как я уже говорил, коротенькая, ёжиком, и с большими залысинами. На острых кончиках ушей, начисто лишённых мочек – кисточки. Носик как у кошки, пуговкой. А когда чужая открыла глаза, я увидел большую серую радужку и вертикальные зрачки.

Прийдя в себя, незнакомка первым делом завертела головой, и успокоилась только тогда, когда увидела девочку. По её лицу пробежала судорога боли, и тут же сменилась тревогой. Она ласково погладила девочку по коротким, кое-как остриженным тёмным волосам.

– Хиати, – высоким голоском проговорила чужая, и я готов был на что угодно спорить, что она относится к девочке как к родной дочери. Потом указала на себя. – Даги.

– Виктор, – я понял, что дама представилась, и назвал себя.

– Луиза, – Лу ради такого дела на секунду отвлеклась от руля.

Незнакомка быстро-быстро затараторила на своём языке, видимо, пытаясь что-то нам объяснить. Я навострил уши. Язык совершенно непонятный, но на слух довольно приятный. Потом она сообразила, что мы её не понимаем, и перешла на язык жестов. Пока Лу довела вездеход до корабля, я уже знал, что они шли к Земле, но их аппарат кто-то сбил. Вот это я и сообщил Джой в первую очередь: если поблизости шатаются любители пострелять, нам надо быть настороже.

Нам вынесли запасные скафандры – упаковать неожиданных гостей. За это время похожая на кошку Даги совершенно ожила, а я старательно повторял за ней слова её языка. Хисаан – так они себя называли. Почти "киски". Зато она напрочь игнорировала слово "человек", упорно именуя нас "хаэ". Вскоре я понял, что они так называют всех чужих, в том числе и нас. И слово это у них считалось чуть ли не ругательным. Девочку наша киска, во всяком случае, так не называла, причисляя к своему роду. А кстати, интересно было бы узнать, как к ней попал земной ребёнок… Скафандры оказались для них велики, но тут уж привередничать нашей гостье не приходилось – бери, что дают. Влезла она в незнакомый скафандр на удивление ловко, но только после того, как Лу позаботилась надеть такой же на девочку. Минут пятнадцать мы с Луизой помогали им подняться по лестнице и забраться в шлюз, потом, на последних литрах воздуха в баллонах, дожидались своей очереди. Цифры на табло в уголке шлема, отмечавшие запас воздуха, показывали нули, когда перед нами наконец открылась дверь шлюза. Я содрал с себя шлем и шумно вдохнул.

– Где они? – в первую очередь поинтересовался я у Джой, дежурившей перед шлюзом.

– В лазарете, – ответила командир. – Луиза, поторопитесь. А вы, Виктор, должны сейчас подробно описать то, что видели.

– Да, конечно, – я был так потрясён случившимся, что не заметил её слишком уж встревоженного тона. И только потом, когда Джой, записав мою исповедь, выключила видеокамеру, до меня дошло: они видели больше, чем мы с Лу.

– Командир, что происходит? – я не удержался и всё-таки спросил.

Джой молча прокрутила запись, сделанную отсюда, из рубки. Красная каменистая равнина, ползущая по ней точка нашего вездехода. Потом в небе появился тот самый неизвестный аппарат. Он маневрировал, как будто за ним гнался истребитель. В общем-то, так оно и было: в его кильватере объявился точно такой же аппарат, выпустивший по беглецам один-единственный синеватый луч. Аппарат-беглец оделся сеткой электрических разрядов и начал падать – именно в этот момент мы с Лу его и засекли. Преследователь же резко развернулся и быстро ушёл в зенит. Ну, а остальное мы видели.

– Нравится? – спросила Джой. – Не знаю, кому как, а мне совсем не улыбается влезать в межпланетные конфликты.

– Так что ты предлагаешь? Выкинуть эту киску с девчонкой за борт?

– Виктор, не бросайся в крайности… Мы понятия не имеем, откуда взялись эти гуманоиды и какую опасность они представляют для нас с вами.

– Командир, когда я вытаскивал их из разбитого аппарата, то меньше всего на свете думал, откуда они взялись и какую опасность представляют.

– Это замечательно, Виктор, но всё-таки ты сделал большую глупость.

– Зато не сделал ещё большей – не бросил их на верную смерть.

– Возможно, они – наши враги! – Джой вспылила.

– А возможно, что и нет, – я встал, решив не затягивать бесполезный разговор. – Вот что, командир, раз такое дело, я вынужден напомнить об одной инструкции, которую мы с тобой получили перед вылетом. Согласно этой инструкции в случае контакта с внеземной цивилизацией я имею право…

– Я помню, – сдалась Джой. – И всё-таки лучше перестраховаться.

– В чём это будет выражаться? У нас нет оружия.

– Надо сообщить на Землю.

– Сообщай. А я пока займусь изучением языка хисаан. Может быть, наша гостья что-то натворила у себя дома, но… Должен же я выяснить, откуда у неё человеческий ребёнок?

ЛУИЗА ФОНТЭН. "АТЛАНТИС"

Виктор появился в тесном лазарете – мрачный, как грозовая туча. Или как мой папа, когда его протаскивают в министерстве. Присел на свободную кровать-полку и стал наблюдать за поведением Даги. Та покосилась на него и придвинулась поближе к девочке.

– Как они? – спросил Виктор.

– Даги почти в порядке, насколько я могу судить, – я вздохнула. – Обследовать себя она не дала. А у девочки сотрясение. До сих пор не пришла в сознание.

Только я это сказала, как девочка зашевелилась, тихонечко застонала, открывая глаза. Даги встрепенулась. Она вела себя в точности как мать у постели больного ребёнка – ни больше, ни меньше. Защебетала на своём языке, судя по тону, что-то ласковое. Девочка слабо улыбнулась и ответила – на том же языке. Виктор ловил каждый звук. Вся команда знала, что он поразительно легко учит языки любой сложности, но здесь особый случай. Язык-то инопланетный, не имеющий ничего общего с нашей культурой и историей.

– Две недели – и я смогу свободно с ними разговаривать, – сказал Виктор, послушав болтовню Даги. – Начнём с общих понятий… Даги, имэ техина.

Даги вздрогнула и обернулась.

– Тамэ хисаан гри, хаэ Виктор?

– Тамэ, – кивнул Виктор, добыв из кармана блокнот и фломастер. Набросал схему Солнечной системы, ткнул в третью планету. – Земля, – чётко произнёс он. По-русски, чёрт его возьми.

– Зем-ля, – раздельно выговорила Даги, следя за кончиком фломастера. Её зрачки расширились. – Хатанна.

– Красиво они нашу планету назвали, – усмехнулся Виктор, продолжая урок. – Солнце.

Пока бортмеханик отвлёк Даги, я потихоньку придвинулась к девочке и протянула руку, чтобы пощупать её лоб. Девчонка вся сжалась, будто я её сейчас укушу. Испугалась, бедная… Глаза у неё оказались серо-голубыми, как у меня. Волосы острижены просто безобразно, будто из инфекционной больницы сбежала. Одета в точно такой же тёмный комбинезон, что и Даги. На щеке – свежая царапина… Она быстро сообразила, что я ничего плохого ей не сделаю, и расслабилась. Приложила ручонку к груди.

– Хиати, – тихо сказала она.

– Как тебя зовут, я уже знаю, – я улыбнулась ей. – А я – Лу.

– Лу, – повторила девочка.

Даги, услышав её голос, обернулась и что-то мне сказала… Никогда бы не подумала, что у неё голова может вертеться, как у совы.

– Виктор, ты её понял? – я перевела взгляд на русского.

– Извини, эпитеты ещё не проходили, – Виктор, как обычно, ёрничает. – А если кроме шуток, то она хочет, чтобы ты вылечила девочку как можно скорее.

– Всего-то два часа прошло, а ты уже настолько знаешь этот головоломный язык?

– Лу, она – мать. А матери везде одинаковы.

– Что-то дочка не сильно на неё похожа, тебе не показалось?

– Погоди, подучу язык, и выясню, что тут к чему… Меня другое волнует: что наша подруга успела натворить, если в неё свои же стреляли?

– Как это – свои?

– Сходи к Джой, она тебе одну интересную запись покажет.

– Вот как…

У меня промелькнула мысль: возможно, сородичи Даги, стрелявшие в её аппарат, видели и то, как мы её спасали. Если так, то они могут нагрянуть в любую минуту и потребовать её голову. Я, например, выдать Даги уже не смогу. Тем более, что у меня было странное подозрение, будто она спасала не свою жизнь. Мало ли, какая заварушка на её планете. Может, хисаан захотели убить девчонку как чужую. На Земле такого тоже можно насмотреться.

Через пару дней мы решили хоть по частям, но перетащить разбитый аппарат Даги в грузовой отсек "Атлантиса". Пусть наши яйцеголовые на Земле поколдуют над хисаанским двигателем. Может, что-то новенькое узнают… Гарри, покрутившись вокруг искорёженного аппарата, только руками развёл, зато Виктор вооружился инструментами и принялся ловко разбирать эту кучу металла на запчасти. Даже анекдот по этому поводу рассказал. Прилетают, значит, американцы на какую-то дальнюю планету. При посадке – авария. Полкорабля всмятку. Смотрят – а на той планете развитая цивилизация, гуманоиды. Американцы у них помощи попросили: мол, всё, движки разбиты, взлететь не можем. А гуманоиды им и говорят: тут до вас русские были, с теми же самыми проблемами. Так они с помощью ГАЕЧНОГО КЛЮЧА и КАКОЙ-ТО МАТЕРИ через полчаса уже улетели… Все просто легли. А главное, в тему попал, чёрт его возьми, этого русского.

Странно, но сородичи Даги за две последовавшие недели ни разу не объявились. То ли сочли её и ребёнка погибшими, то ли чего-то ждут. А с Земли нас огорошили очень "приятным" сообщением о высадке инопланетян. Да не просто каких-то гуманоидов, а наших прямых родичей. Мы в свою очередь выдали информацию о Даги. Наша киска за это время совсем освоилась на корабле, а из земных языков, несмотря на старания Виктора, упорно учила один русский. Почему – не знал даже Виктор… Девочка быстро приспособилась к нашей концентрированной пище, а вот Даги поначалу немного тошнило. Через пару дней это прошло, Даги совсем ожила, и даже начала понемногу вникать в суть нашей работы… Вообще-то, нам всем крупно повезло: у хисаанки был иммунитет к земным болезнетворным микроорганизмам, а от своих они давно избавились. За всё это мы должны благодарить Хиати: Даги, до недавнего времени занимавшая на своей планете большой пост, ради неё привила иммунитет всем своим сородичам… Вскоре Даги заговорила с командой на "приблизительно русском языке", как пошутил Гарри. Успехи её девочки, Хиати, оказались более впечатляющими. Впрочем, дети всегда и всему учатся лучше взрослых. Виктор же болтал на языке хисаан совершенно свободно, чем приводил Даги в благоговейный ужас. Кривить душой это милое существо не умело совершенно, потому весь экипаж с первого дня знал о её отношении ко всем "хаэ". По представлениям её сородичей, "хаэ", то есть, чужие – все до единого дикари и разбойники с большой дороги. Которых хлебом не корми, дай только кого-нибудь зарезать. Я не психолог, но вывод напросился сам собой: хисаан в древности очень крепко обидели какие-то пришельцы. Похожие на нас, людей. Поэтому Даги удивлялась, с чего это мы взялись спасать её вместо того, чтобы убить или просто бросить. Правда, прожив на "Атлантисе" две недели, Даги начала делать для нас исключение, называя "хаэ-лати". Виктор перевёл это слово как "чужие-друзья"… И на том спасибо.

Неприятности начались как обычно – с мелочей. Сначала у нас стала портиться радиосвязь, будто где-то поблизости поставили глушилку. Потом напрочь пропала связь с Землёй. Даги это взволновало настолько, что она решилась наконец рассказать о своих приключениях. Натасканная Виктором на более-менее сносное произношение, она выговаривала русские слова правильно, но предложения строила, как Бог на душу положит.

– Даги, ты уверена, что это для нас важно? – спросила у неё Джой, когда мы все собрались на совет.

– Важно очень, – защебетала Даги. – Хисаан скоро идут мстить.

– Кому? Нам?

– Всем хаэ. Давно-давно хаэ приходили к хисаан, убивали. Теперь хисаан должны совершить месть – убить хаэ.

– Вы вышли в космос только ради мести? – тонкие брови Джой поползли вверх.

– У нас своя вера, у вас своя, – сказала Даги. – Везде есть отступники. Я – отступница. Я не убила хаэ. Спасала и назвала дочь. Хиати.

– Почему?

– Других нет детей.

– И за это тебя хотели убить? – спросил Гарри.

– Убить её, – Даги коснулась девочки, тихонько сидевшей рядом с ней. – Я – необходимость жертва. Хисаан не убивают хисаан. Это плохо. Я отступница, поэтому можно жертва. Тоже плохо, но лучше.

– Очень весело, – хмыкнул Виктор. – Как говорится, если нельзя, но очень хочется, то можно… Нам-то что делать?

– Идите к Хатанна… на Землю, – сказала инопланетянка. – Здесь вас убьют без слов. Там будут говорить. Может быть.

– Откуда у тебя Хиати? – неожиданно спросила Джой, решив, видно, попользоваться моментом откровенности.

– Я приходила на Хатанна, девять год в прошлое, изучала. У вас была война, здесь, – на мониторе компьютера светилась карта мира, и Даги указала на Балканы. – Огонь на большой дом. Взрыв. Все умерли, Хиати живая. Я назвала её дочь и забрала. Лечила. Хисаан приняли её. Сейчас иначе. Изменился правитель, изменился закон. Правитель сказал – хаэ надо убить, пока маленькая. Вырастет – убьёт нас. Я взяла соги – чтобы лететь к Хатанна. Хиати у вас будет хорошо, её не убьют. Другой соги догнал нас здесь, вы видели.

– Да уж, видели, – Виктор вздохнул. – Командир, мы свою программу здесь выполнили, можно и на Землю возвращаться.

– И это даже не будет похоже на бегство, – подцепила его Джой.

– Ты слышала, что сказала Даги? – обычно молчаливая, серьёзная Чандра вдруг решительно поддержала Виктора. – Остаться – значит погибнуть самим и её с девчонкой погубить.

– Ещё неизвестно, чем нас встретят на Земле, – сказал наш штатный скромник – Нобухиро. – Здесь вот-вот появятся хисаан, на Землю пришли наши дальние родственники, шанту…

– Ты сказал – шанту? – ощерилась Даги. – Они убивали хисаан давно-давно.

Мы молча переглянулись.

– В общем, влипли мы по крупному, – Виктор чисто русским жестом почесал затылок.

– Экипажу приготовиться к старту, – Джой выпрямилась. – Даги, Хиати, это и к вам относится… Гарри, Виктор, готовьте корабль. Марго, протестируй бортовые компьютеры. Через восемь часов – старт.

Виктор, Марго и Гарри моментально исчезли в люке.

– Правильно, – сказала Даги. – До Хатанна – двадцать суток ваших. Корабли хисаан придут туда потом. Вам надо раньше.

– Но если шанту – ваши враги, кто даст гарантию, что они не захотят уничтожить тебя?

– Скажите – я посланница, меня нельзя убить.

– Шанту тоже соблюдают дипломатическую неприкосновенность?

– Вы соблюдать… соблю-да-е-те. Если эти хаэ – мир с вами, они будут сначала почитать ваши законы. Потом скажут – они ваши правители, будут убивать. У нас было так. Но они сказали – они вам братья?

– Этого я не знаю, – задумчиво произнесла Джой.

– Они вам не братья, – Даги перевела взгляд на Хиати. – Другая жизнь для вас ценность, хаэ-лати. Для хаэ, что пришли к вам, ценность только их жизнь.

– Ты ещё плохо знаешь людей, Даги, – я наконец решилась встрять в разговор. – Среди нас иногда такие экземпляры попадаются – удивляешься, как земля их носит. Так что не будем пока философствовать по поводу нашего родства с шанту.

– Лу, готовь команду к старту, – Джой сказала это уставшим голосом.

– Есть, командир, – я нехотя встала. – Ты позволишь начать с тебя самой?

ВИКТОР КУРИЛИН. "АТЛАНТИС"

Старт – не посадка. Это намного хуже. Особенно если стартуешь не с подготовленной площадки, а откуда попало. Из дюз "Атлантиса" вырывается бешенный огонь, сметая всё в радиусе ста пятидесяти метров. Вокруг корабля поднялась туча пыли пополам с дымом. "Атлантис" начал медленно подниматься. Сработали капсулы отстрела посадочных ферм; несколько тонн высокопрочной стали остались валяться на красной марсианской почве… В камере внешнего обзора было видно, как удаляется поверхность Марса. Небо, и без того тёмное, становится совсем чёрным. Постепенно из наших тел уходит тяжесть. Я внимательно слежу за состоянием Даги и Хиати. Наши гостьи не привыкли к перегрузкам: цивилизация хисаан давно перешла на аппараты искусственной гравитации. Ничего, держатся молодцом. Девочка даже попросила апельсиновый сок в тюбике, который ей так понравился.

Тяга у наших движков неплохая: через час мы уже вышли за пределы зоны притяжения Марса и направили корабль носом к Земле. Гарри, совершенно осовевший от трёхнедельного простоя, теперь выглядел, как жених на свадьбе. Когда Джой разрешила снять скафандры, он даже запел. Ни слуха, ни голоса, конечно, но мы это оценили. На радостях он рискнул увеличить скорость, чтобы хотя бы на пару дней сократить перелёт… Все системы работали нормально, и я позволил себе немного расслабиться. Выспался, поел. И начал понемногу выспрашивать Даги о её родине. Хисаанка уже настолько доверяла мне, что отвечала на все вопросы. Она рассказала, как в древности, около пяти тысяч земных лет назад, к ним явились пришельцы, называвшие себя "шанту". Цивилизация хисаан к тому времени была примерно на уровне середины двадцатого века Земли – они стояли на пороге выхода в космос. Поначалу всё было просто замечательно. Шанту здорово помогли предкам Даги – положили конец междоусобице между народами двух крупных континентов, поделились кое-какими научными идеями, благоустроили планету, и так далее. А в один прекрасный момент заявили: вы не смогли сами наладить нормальную жизнь на планете, мы сделали это за вас, значит, мы здесь хозяева. И началось. Древние хисаан оказались несколько воинственнее, чем предполагали шанту, но это мало кого радовало. Шанту не зря полагались на свою технику. В общем-то, войну эту они выиграли и, полностью разорив планету, ушли. Часть местных они просто уничтожили, часть увели с собой, а чудом уцелевшие повстанцы стали предками нынешних хисаан. Им пришлось начинать цивилизацию с нуля. А заодно разработать философию о злобных чужаках, которым надо страшно отомстить. За пять тысяч лет к хисаан не один раз приходили представители разных цивилизаций, но их даже не слушали – сразу убивали. Теперь хисаан настолько развили свою науку и технику, что сами могут летать между звёзд. И первым делом, конечно же, следовало перебить злобных "хаэ".

– Вы уже кому-нибудь отомстили? – спросил я, свободно переходя на язык хисаан.

– Одну планету хаэ мы уничтожили, – честно призналась Даги.

– А вы не думали, что, убивая, сами становитесь хаэ?

– Мы – хисаан! – Даги вспылила.

– А ведёте себя точно как хаэ из ваших легенд. Ты сама говорила, что к вам приходили и другие, не шанту. И вы их убивали, даже не спросив, зачем они пришли. А вдруг это были друзья? А что если их ищут родичи?

– Подожди, – хисаанка приложила ладони к вискам. – Мы не думали об этом.

– То-то и оно, что не думали, – я немного поразмял плечи. – Мерить всех одним аршином – недостойно разумного существа.

– Ты говоришь, хаэ бывают разные? – Даги посмотрела на меня почти кошачьими глазами. – Я вижу, вы мне друзья. Но Луиза сказала, что и среди вас есть место злу. Я сама видела войну на Хатанна. Вы убивали друг друга. За что?

– Долго объяснять, да и неприятно.

– Так было и у нас, пока не пришли хаэ… шанту. Они причинили нам много зла, но одно доброе дело сделали: дали нам понять, что мы один народ, одно целое. С тех пор между хисаан не было войн. Вы хотите, чтобы шанту преподали вам такой же жестокий урок?

– Я ещё не встречался ни с одним шанту, поэтому ничего не могу тебе ответить. Но одно знаю точно: мы такой ушлый народ, что сами прополощем мозги кому угодно.

– Да, искусство дипломатии у вас очень развито, – согласилась Даги. – Наверное, потому, что у вас много больших сильных народов, несколько культур. Хисаан всегда было два народа, потом один. Общаться было не с кем. И сейчас не с кем.

– Ну, в этом вы уже сами виноваты, – я взглянул на монитор, на котором отображались параметры бортовых систем. – В древности у нас был народ, японский, который исповедовал философию самоизоляции. Ничего хорошего из этого не получилось: потом этот народ, отставший от всего человечества, был вынужден перенимать чужую культуру, чтобы выжить.

– Ты думаешь, это грозит и нам? – в серых глазах хисаанки явно промелькнул страх.

– Если вы не откажетесь от установки "все хаэ – враги". Согласись, что это суждение слишком поверхностное, и мудростью здесь даже не пахнет. Пахнет, скорее, паническим страхом.

– Мы не хотим, чтобы повторился тот кошмар.

– Для этого надо устроить такой же кошмар окружающим? Рано или поздно вы настроите против себя всех разумных, и тогда я вам не завидую… Ищите другой выход.

– Он есть, этот другой выход?

– Есть. Ты его уже нашла, удочерив Хиати, чужую.

– Выход – любовь, прощение, – Даги задумалась. – Ты говорил, в вашей священной книге это есть. Тогда почему не все люди живут по законам любви и прощения?

– Потому что жить по собственным законам гораздо проще, – я кисло усмехнулся. – Их сообразно обстоятельствам можно и изменить.

– Гибкая мораль. С такой действительно удобнее жить. Но удобство – первый шаг к вырождению. Так говорят хисаан.

– Удобство… – хмыкнул я. – Мы не знаем, что это такое.

– Почему?

– Потому что никогда и ничем не бываем до конца довольны. Нам всегда чего-нибудь не хватает.

– Хорошо, – на тёмном лице Даги промелькнуло что-то, очень похожее на улыбку. Между её тонких губ показались ровные белые дуги сплошных роговых пластинок, бывших у хисаан вместо передних зубов. – Тогда цивилизация людей будет жить долго, если шанту вас не перебьют. И если хисаан не сделают того же. Они должны быть уже недалеко от вашей системы.

Я невольно скосил глаза на экран внешнего обзора. Не накаркала бы наша киска…

– Тебя они, понятно, слушать не станут, – предположил я.

– Я отступница.

– Это я уже слышал. Ну, а если за переговоры возьмусь я?

– Тебя наши правители тем более слушать не станут: ты для них презренный хаэ. Но ты говоришь на языке хисаан, это их удивит, и потому они сначала обменяются с тобой несколькими фразами. Постарайся за это время доказать правителям хисаан, что ты достоин беседы с ними.

– Весело вы живёте, нечего сказать, – я перешёл на русский язык. – Разумным при встрече с вами надо ещё ДОКАЗЫВАТЬ, что они ТОЖЕ разумные…

Даги пошевелила ушами: русский язык она знала не так хорошо, как я – хисаанский.

– У нас около восемнадцати земных суток времени, – сказала она на своём языке. – Джой говорила, ты хорошо знаешь историю Земли-Хатанна.

– К моменту посадки на Землю ты тоже будешь хорошо её знать, – пообещал я, достав из ящика лазерный диск. – Начнём, пожалуй, с наших корней…

ГАРРИ ПАРКЕР. "АТЛАНТИС" – ОКОЛОЗЕМНАЯ ОРБИТА

Слава Богу – "Атлантис" наконец миновал лунную орбиту. Ещё немного – и мы дома…

Связь, по сравнению с марсианской, была просто идеальной. Мы уже ловили передачи земных телеканалов, наслаждаясь после долгого перерыва фильмами и морем новостей. Земля, узнав, что мы в зоне прямого эфира, разразилась поздравлениями. Представьте себе, нас поприветствовали даже с корабля шанту, который крутился на низкой орбите. Мы вежливо ответили им, благоразумно умолчав о Даги. И, как потом выяснилось, правильно сделали.

Посадку отложили на пару дней – ждали хорошей погоды. За это время мы должны были подготовиться сами и подготовить наших пассажирок – на родине хисаан гравитация была несколько меньше земной. К нам то и дело подлетали малые аппараты шанту. Молча покрутятся возле "Атлантиса" и исчезают. Джой заподозрила, что они сканировали наш рабочий диапазон, и перешла на кодированную связь с Хьюстоном и российским ЦУПом. Пока шанту не расшифровали наши коды, она срочно передала на Землю предупреждение о скором приходе хисаанского военного флота и всех неприятностях, вытекающих из сего обстоятельства. После этого из Хьюстона пришла команда – сажать "Атлантис" немедленно. Вот тут-то шанту и вмешались, запросив Хьюстон о причинах такой резкой перемены настроения. Ну и ребята эти шанту, я вам скажу. Какое им дело до наших космических программ?.. Хьюстон отмахнулся от них, заявив, что на борту "Атлантиса" обнаружены неполадки. Не знаю, насколько шанту поверили нашим инженерам, но приземлялись мы в компании их аппаратов. Садился "Атлантис" в нормальном режиме, на шасси. Здоровенный, превзошедший размерами даже русский тяжеловоз "Руслан", наш челнок, коснувшись земли, тяжело присел. Мы сразу же почувствовали на себе все ухабы и выбоины, какие только здесь нашлись. Я невольно посмотрел на Джой, сидевшую на втором штурвале. Командир была на высоте. Тряску она переносила на удивление стойко. Бросив взгляд в зеркало, которое пристроила в кабине Марго, я увидел всю команду. Худосочная Лу потеснилась в кресле, разделив его с такой же щуплой Даги. Девчонка Хиати сидела на коленях у Виктора и, наплевав на болтанку, преспокойно щебетала с ним на языке хисаан… Даги говорила, что эта девочка родом из Югославии. Кто она? Сербка, хорватка, албанка? Неизвестно. Да и какая теперь разница. Она человек, и всё… Кто знает, может это послужит хоть каким-то уроком для человечества, которое уже устало делиться на "своих" и "чужих". Тем более, что на Земле гости. Неудобно как-то будет выставлять перед ними наши уродства.

"Атлантис" наконец остановился. Аппараты шанту кружили неподалёку, фиксируя каждое движение наземных команд. Если они раньше времени засекут Даги, у нас будут проблемы. Что делать? Выход нашла Джой, приказав всему экипажу обрядиться в скафандры, а автобус с медиками подогнать прямо к трапу. Правда, штатовское правительство вовремя сориентировалось и направило к месту посадки "Атлантиса" военные перехватчики. Шанту не стали ждать, пока их вежливо попросят отойти подальше – ушли сами. А я почему-то был уверен, что они продолжают за нами наблюдать. Если уж наша шпионская техника способна с орбиты сфотографировать и распознать передовицу газеты на прилавке киоска, то что говорить о научно-технических достижениях более развитой цивилизации? Следят, как пить дать. Наверное, подозревают, что мы на Марсе с кем-то встретились. А вообще, какое их инопланетное дело до наших контактов? Мы уже достаточно большие мальчики и девочки, чтобы самостоятельно выбирать себе компанию.

В Хьюстонском центре на Даги сразу же набросились маститые биологи, но Джой, загородив хисаанку своей могучей спиной, заявила, что перед ними не подопытная крыса, а разумное существо. И у этого существа на Земле есть неотложные дела. А с биологическими исследованиями можно и подождать, тем более, что Даги пообещала и без всяких там исследований предоставить земной науке сведения о своей расе. Учёные встали на дыбы, но тут вмешались ооновцы. Даги, Хиати и Виктора куда-то увели, а нас заперли в медцентре и обкрутили проводами.

– Я боюсь за них, – шёпотом призналась Луиза, которую уложили на соседнее "кресло".

– Я тоже, – мне эта милая ситуация тоже не понравилась. – А чем мы им поможем?

Лу вздохнула.

– То-то и оно, – хмыкнул я. – Джой, как ты думаешь, нас долго здесь будут держать?

– Не знаю, – наш командир была мрачной, как священник на похоронах. – Честно, не знаю, ребята. Если бы не пришельцы… Знаете, чего я по-настоящему боюсь? Что Земля вот-вот станет плацдармом в межпланетной войне. Представляете последствия?

– Ой, – я услышал тихий стон Чандры.

– Выход один, – продолжала Джой. – Хватать наших гостей за шкирку и растаскивать по углам, пока они не разнесли Землю на атомы. Интересно, у наших политиков хватит соображения выступить в роли посредников? Или они как обычно предпочтут втихаря заключать сделки с воюющими сторонами?

– Ну, Джой, это же не Иран с Ираком нефтяные скважины не поделили, – сказал я. – Сейчас речь может идти по меньшей мере о выживании человечества как вида.

– Гарри, ты же прекрасно знаешь, что среди нас всегда найдутся ублюдки, готовые облизывать задницы кому угодно, лишь бы урвать кусочек послаще.

– Доннерветтер… – пробормотала Марго. – Дожились…

Вошёл врач, который должен был следить за показаниями приборов, и мы дружно замолкли.

Только через двое суток я снова увидел Виктора и Даги с девочкой. Теперь их сопровождали не учтивые джентльмены в штатском, а двое интерполовцев в форме – мужчина и женщина. Леди была как раз в моём вкусе: жилистая, среднего роста, чуть рыжеватая, серьёзная. Её спутник всё время переговаривался с Виктором по-русски – земляк, наверное.

– Привет, Гарри, – Виктор пожал мне руку. – Знакомься: это офицеры Интерпола – капитан Комаров и лейтенант Дюпон.

Мы обменялись рукопожатиями, и я отметил, что глаза у мисс Дюпон были светло-карими.

– В чём дело? – всё-таки присутствие полицейских меня насторожило. – Почему нами интересуется Интерпол? Мы нарушили какой-нибудь закон?

– Э, Гарри, тут без нас такое творилось, – Виктор махнул рукой. – Взрывы, террористы, какая-то прибабахнутая организация "Судный день"… И всё это оказалось устроено с подачи наших милых родичей – шанту.

– И их после всего этого ещё приняли? – я, как настоящий британец, возмутился таким святотатством.

– Знаешь, как у нас в России говорят: не пойман – не вор.

– Но расследование продолжается, насколько я понял?

– Ты правильно понял, дружище… Господа офицеры уже беседовали с Даги. Она обещала рассказать им кое-что интересное о наших родственничках, но кроме нас она никому не доверяет. Хочет говорить только в нашем присутствии.

– Я с удовольствием…

– Я знал, что ты обязательно согласишься, – Виктор с улыбочкой подмигнул мне. – Пошли. Я тебя потом ещё кое с кем познакомлю.

Интерполовцы в наш разговор не вмешивались, и в отдельный кабинет мы шли под аккомпанимент щебета Даги, болтавшей с девочкой. Мы удобно расположились. Капитан Комаров как бы невзначай сунул руку в карман, вытащил исписанный блокнот, ручку. Мисс Дюпон соблазнительно закинула ногу на ногу. Даги, оставив девочку у компьютера, резким птичьим движением прыгнула в кресло, в котором свободно могли уместиться ещё две таких же хисаанки, и обменялась с Виктором несколькими фразами.

– Она готова говорить, – объявил русский. – Задавайте вопросы, господа офицеры.

– Скажите, уважаемая Даги Огери, не было ли перед высадкой шанту на вашу планету каких-нибудь необычных происшествий? – капитан Комаров задал первый вопрос. Если я ещё не утратил нюх на людей, этот господин – типичный полицейский следователь. Въедливый, дотошный и дьявольски везучий, если его взяли в Интерпол.

Даги, выслушав перевод Виктора, заговорила.

– Да, были, – произнесла она. – У нас произошло несколько взрывов на энергостанциях, но тогда между двумя континентами шла война, и эти взрывы каждый народ приписал врагам.

– И война вспыхнула с новой силой?

– Да.

– Что в первую очередь сделали шанту, когда высадились на вашу планету?

– Они остановили войну. Они уничтожили много хисаан-воинов, которые не захотели мира.

– А потом?

– Потом они сказали – вы живёте плохо, бедно, голодаете, и в то же время растрачиваете ресурсы планеты на бессмысленные войны между собой. Они сказали нам – живите мирно, работайте, и у вас всё будет. Они учили наших детей, из которых потом выросли великие учёные. Они помогли нам победить болезни. Но взамен они потребовали рабской покорности. Наши правители решили – свобода нам дороже прогресса в науке и технике. Тогда шанту объявили: хисаан неполноценная раса, если не смогли достичь гармонии в обществе. Хисаан будут рабами шанту. Наши предки взялись за оружие. Шанту многих хисаан убили. Многих забрали с собой, чтобы вывести себе рабов. Тот серый, которого ты мне показывал, хаэ Алекс, и есть потомок порабощённых хисаан. А мы – потомки тех, кто боролся за свободу и выжил.

– Шанту заключали с вашими правителями какие-нибудь договоры? – спросил Комаров.

– Был договор, – Даги ответила на своём корявом русском языке. – Договор мир и дружба между ними и хисаан. Тогда на Хисса приходил наследник империи.

Следователи переглянулись.

– История повторяется? – мисс Дюпон обратилась к коллеге по-английски.

– Боюсь, что да, – ответил тот. – Мы сейчас в ненамного лучшем положении, чем предки Даги.

– Простите, господа, я совершенно не понимаю, о чём идёт речь, – вмешался я. – Потрудитесь объяснить.

– Я тебе потом всё объясню, а ты пока слушай и делай выводы, – шепнул мне Виктор.

Даги продолжала отвечать на вопросы интерполовского следователя, а я, по совету Виктора, сидел и делал выводы. Примерно в середине этого интересного разговора я понял: плохи у нас дела. Во-первых, наши родственники – сволочи, каких поискать. Во-вторых, их нелады с родичами Даги в самом деле могут поставить существование человечества под очень большой вопрос. В общем, жили мы себе тихонько, никого не трогали, и – на тебе. Являются какие-то инопланетяне и начинают устраивать разборки у нас под носом… Правда, я ещё не разговаривал ни с одним шанту… Пусть они такие-растакие негодяи, но и хисаан, судя по рассказам Даги, тоже не рождественский подарок. Мстят они… Кому? Ни в чём не повинным? Отвязываются на тех, кто за себя постоять не может?.. Весёлые у меня выводы получились, нечего сказать.

Интерполовцы, закончив допрос, ушли, а Виктор, оставшись с нами в кабинете, снова подмигнул.

– Тут мой земляк меня кое с кем познакомил, – сказал он. – Примечательная личность, очень рекомендую… Прошу вас, Иотал.

Из боковой двери показался молодой, но весьма представительный джентльмен в дорогом чёрном деловом костюме. Единственная странность, которая меня поразила в его внешности – почти болезненная бледность. А в остальном – вполне нормальный человек.

– Познакомься, Гарри, этот господин – официальный представитель цивилизации натья на Земле, – в глазах Виктора мелькали искорки юмора, и я сперва подумал, что он пошутил.

– Моё имя – Иотал, – джентльмен протянул мне руку. – Рад знакомству с вами, мистер Паркер.

– Взаимно, – мой голос прозвучал несколько мрачновато. – Значит, ещё одна цивилизация? Не многовато для первого раза?

Иотал улыбнулся, и я понял, что это первый нормальный пришелец из всех, кого я уже встретил и кого ещё встречу.

– Это не самое страшное, что могло случиться с Землёй, можете мне поверить, – произнёс он, а я уловил слабый запах озона, исходивший от него.

– Я вам верю, мистер …Иотал, – я вымучил кривую усмешку. – Вы пришли к нам как посол или как инспектор полиции?

– Мистер Паркер, мой народ желает мира в Галактике, – сказал он. – К сожалению, ещё существуют воинственные цивилизации вроде шанту или хисаан. Или человечества. Я мог бы продолжить список, но вам это будет неинтересно. Так вот: в данный момент я – и посол расы натья, и инспектор галактического интерпола, если пользоваться вашими терминами. Моя задача – предотвратить столкновение шанту и хисаан, в которое они втянут и вас.

– Замечательно, мистер Иотал, только для чего вы всё это мне рассказываете? Я на Земле мало что решаю.

– Ваши правительства верят мне с большим трудом, а доказать свою правоту мне практически нечем. Поэтому я хочу обратиться к народам Земли через лидеров неофициальных – космонавтов, учёных, известных артистов… Шанту пока что ведут себя паиньками, а хисаан ещё не появились.

– А когда появятся, будет уже поздно что-то объяснять, – хмыкнул Виктор.

– Хорошо, что вы это понимаете, – Иотал вздохнул. – Плохо, что этого не хотят понимать ваши политики.

– Иотал, вы же прекрасно понимаете, что у нас свобода выбора существует только на словах. Выбирают не достойнейших, а тех, кто на данный момент всех устраивает – это не одно и то же.

– Так-то оно так, Виктор, – я был вынужден с ним согласиться. – Но я не хочу, чтобы нас лечили от этого шоковой терапией, как предков Даги.

Хисаанка, услышав своё имя, вздрогнула и вопросительно посмотрела на Виктора. Тот успокаивающе сказал что-то на её родном языке.

– Я ещё не сталкивался так близко с представителями расы хисаан, – сказал Иотал. – Если вы позволите, мистер Паркер, я хотел бы поговорить с уважаемой Даги наедине. Извините, мне понадобятся услуги одного лишь Виктора.

Я кивнул, почувствовав лёгкий укол обиды: меня к этой беседе не пригласили.

– Извини, старина, – Виктор похлопал меня по плечу. В его тоне я заметил нотку скрываемого превосходства. – В другой раз.

Вот теперь я наконец понял, почему европейцы недолюбливают русских.

АЛЕКСАНДР КОМАРОВ. НЬЮ-ЙОРК

Никогда бы не подумал, что можно быть такой сволочью и выглядеть таким ангелом.

– Вы что-то хотели мне сказать, инспектор?

Принцесса лучезарно улыбалась, но этим меня уже не проведёшь. Руку мне кто сломал? Дух святой?..

– Да, принцесса, – я убеждённый сторонник демократии, и кланяться Ахоне, как делали некоторые не слишком умные люди, не стал. – Могу я видеть вашего брата?

– Братец сейчас занят – говорит с президентом Соединённых Штатов. А я, как у вас говорят, за него.

– Простите, мадам, с вами у меня нет желания разговаривать.

Ахона тихо засмеялась.

– Вы злопамятны, Алекс, – она села в обыкновенное офисное кресло по-королевски грациозно. – Я же забыла, как вы обещали выкрасить салон автомобиля моими мозгами… Или за вас говорит уязвлённое мужское самолюбие?

– Принцесса, я ненавижу террористов.

– Бросьте, Алекс, – она взмахнула длинными, загнутыми кверху ресницами, продолжая улыбаться. – С нашей стороны были только средства. А как ими воспользовались – это уже на совести ваших недоумков, которые вообразили нас посланцами Всевышнего… Кстати, последние данные генетической экспертизы подтверждают прямое родство шанту и людей.

– Вас это должно радовать, – усмехнулся я, вспомнив, что у них психические и генетические нарушения распространены примерно так же, как у нас грипп. Ахона – психопатка с садистскими наклонностями. У принца Катиара по последним агентурным данным – акромегалия. Всё время какие-то порошки глотает, чтобы эта болячка его не изуродовала. Их постоянный спутник и советник Агелар бесплоден, как камень. Ну, и так далее.

– Вы правы, мой угрюмый инспектор, – засмеялась Ахона. – Меня радует этот факт. Это огромное счастье – после долгих поисков встретить родственников. Вы ещё не вышли в дальний космос, и потому не представляете, насколько редка во Вселенной разновидность именно нашего типа. Всякие серые, ушастые, когтистые и прочие уроды не в счёт.

– А также светящиеся и пахнущие озоном, – добавил я. – Так?

– Натья – только с виду такие миролюбивые, – Ахона сразу стала похожа на готовую к прыжку кошку. – Их оружие – не лазеры или преобразователи мерности пространства, а их змеиные языки. Они способны кого угодно заморочить своей ложью.

– Христос говорил: судите о дереве по плодам его, – я молча смотрел в окно офиса, за которым виднелось серое небо, сочившееся мелким дождём. – Пока что от Иотала я видел только хорошее.

– Они умеют ждать, Алекс. Им отпущен гораздо больший срок жизни, чем вам или нам.

Я обернулся и внимательно посмотрел на принцессу. Её золотистый облегающий комбинезон так и сверкал под лампой дневного света, чётко обрисовывая идеальную фигуру.

– И вы готовы в ближайшее время предоставить нам убедительные доказательства подлости натья, не так ли? – спросил я, саркастически улыбнувшись этой стерве.

Впервые за всё время Ахона посмотрела на меня с какой-то долей уважения.

– У вас богатый полицейский опыт, – промурлыкала она, не подав и виду, что недовольна моей догадливостью. – На планете Шанатра вы сделали бы блестящую карьеру при дворе моей матушки, императрицы Арес.

– Которая закончилась бы на электрическом стуле, или что у вас там применяется для казни, – я домыслил недосказанное.

– Это зависело бы от ваших личных качеств, Алекс.

– Извините, угождать императорам не умею. Потому как плебей, к тому же, гордый.

– Я это заметила, – Ахона тонко усмехнулась. – Но у наших сословий прозрачные границы. Талантливый плебей может заместить посредственного придворного, если захочет.

– Мадам, вы, кажется, меня на что-то уговариваете?

– Я раскрываю перед вами перспективу получить со временем огромную власть. Вам, людям, как нашим родственникам, отныне открыт путь к любой должности в империи Шанту.

– Это юридически неграмотно, принцесса. Земля – что-то вроде отдельного государства, и она в империю Шанту не входит… Или у вас другие планы на будущее?

– Я не могу знать, что на уме у моей матери.

– А я – тем более не могу этого знать. Поэтому, принцесса, мне было бы желательно побеседовать с вашим братом.

– Престол империи наследую я, Алекс, – Ахона соблазнительно изогнулась в кресле.

– Мне безразлично, кто у вас наследует престол, – грубовато ответил я. – Меня интересует политическая сторона наших отношений, а ваш брат как раз заведует этим вопросом.

– Фу, какой вы невежа, – усмешка принцессы стала похожа на оскал тигрицы. – Что ж, это простительно для правоверного республиканца. Братец через …два земных часа освободится, я скажу ему, что вы хотели с ним поговорить.

– Буду очень признателен, – я припомнил фразочку из репертуара куртуазного восемнадцатого века. Кажется, именно тогда у нас процветали всяческие императоры и принцессы. – До свидания, мадам.

– Не пренебрегайте моим обществом, Алекс, – Ахоне тоже вспомнилась наша романтическая литература. – Кто знает, каким боком однажды повернётся госпожа удача? Моя мать уже в солидном возрасте. Возможно, в скором будущем моё имя существенно сократится.

Вступая на престол, императоры Шанту оставляли только родовое имя – Арес. Арес… Кажется, у древних греков был бог войны с таким звучным именем. Очень может быть, что один из предков этой принцессочки посещал Землю, и произвёл настолько сильное впечатление на бедных ахейцев, что они его канонизировали… Я ушёл из офиса Ахоны в отвратительном настроении. Во-первых, хоть мы и докопали расследование взрывов до конца, инопланетян привлечь к ответственности не смогли – нашими законами это вообще не предусматривалось. Тут уж ругайся – не ругайся, а дело закрыто. Хорошо, хоть наших террористов переловили. Ахона сдала их за милую душу, как только они стали не нужны. Во-вторых, с Марса привезли кошкообразную даму, которая предупредила нас о грядущем нашествии её сильно обиженных на шанту сородичей. В-третьих, Иотал туманно намекнул, будто к нам скоро нагрянут и натья. Драчунов разнимать, как я понял. Иначе говоря, перспектива на ближайшее будущее вырисовывалась самая мрачная.

Катиар вернулся в свой нью-йоркский офис не через два, а через шесть часов – довольный, как мой котяра после сытного обеда. Чтоб я сдох, если принц не выудил из штатовского президента какие-то обещания. Правда, мы – такие подлые существа, что далеко не всегда выполняем данные обещания… Немного пообщавшись с натья Иоталом и хисаанкой Даги, я сделал один интересный вывод: в нашей галактике ВСЕ разумные гуманоиды свято держат данное слово. Кроме шанту, людей и ещё пары неприятных цивилизаций, встреча с которыми светит нам ещё не скоро. Обидно, конечно, оказаться в чёрном списке, но сейчас это может сыграть нам на руку – Катиару придётся хорошенько повертеться, чтобы добиться своего.

– Инспектор, сожалею, что задержался, – улыбочка принца была такой же сияющей, как у его сестры. – Но – положение обязывает… Какие у вас проблемы?

– Проблемы не у меня, а у вас, принц, – сходу рубанул я.

– Интересное вступление, – Катиар бросил на меня изучающий взгляд. – Присаживайтесь, инспектор, поговорим… Так какие У НАС проблемы?

– Вам что-нибудь говорит слово "хисаан"?

Катиар перестал улыбаться.

– В экспедицию на четвёртую планету уходили семеро, – с язвительной иронией сказал он. – Вернулись вдевятером. Насколько я знаю, люди так быстро не плодятся… Значит, вам известно, что хисаан – наши давние враги?

– И кое-что ещё сверх того.

– Вы откровенны, инспектор. Не боитесь?

– Не боюсь.

– Во имя первого императора! – засмеялся принц. – Вы мне нравитесь, Алекс! Для вас что я, что раб – всё едино… Итак, что говорят хисаан?

– У нас их посланница, – я заметил, что Катиар старательно скрывает искорки страха, то и дело мелькающие в жёлтых раскосых глазах. – Того, что она говорит, вполне достаточно для воссоздания истины.

– И вы ей верите?

– А почему, спрашивается, мы должны верить только вам?

– Мы всё-таки одного корня. А эти кровожадные твари… До меня доходили кое-какие новости об их приключениях. Посланцев других миров они убивают без разговоров. Одну планету, населённую разумными, они просто сожгли.

– У них были причины так плохо относиться к чужакам, – я хмыкнул в кулак. Диктофон в кармане исправно записывал нашу беседу. Наверное, к развязке у меня будет солидный компромат на его высочество – иногда он выдаёт очень и очень интересные вещи.

– Алекс, вы что, будете верить каждому слову какой-то кошки?

– Я верю прежде всего своей интуиции, принц, а она мне подсказывает, что у хисаан нет привычки врать. Возможно, они кровожадны, не буду спорить. Но способностью обманывать их кто-то явно обделил.

Катиар усмехнулся, вальяжно рассевшись в кресле.

– Пусть так, – согласился он. – И что из этого следует?

– Военный флот хисаан идёт к Земле. Вас что, это совсем не волнует?

– Так что вы предлагаете? Посредничество? Хисаан не станут вас слушать.

– Это уже наша забота, принц… Вы способны противостоять им в военном плане?

– Да. Только при этом от Земли мало что останется.

– И это вас совершенно не устраивает. Поэтому я предлагаю вам что-то вроде сделки. Мы уговариваем хисаан, а вы…

– А мы – свято соблюдаем все пункты договора между империей Шанту и планетой Земля, – принц нехорошо улыбнулся. – А кстати, рабство в вашей стране всё ещё вне закона?

– Хис-Гер мне не раб, – внешне невозмутимо сказал я, чувствуя, что начинаю звереть. Спокойно, Алекс, спокойно.

– А кто же? Друг? – Катиар произнёс последнее слово с таким отвращением, что я невольно фыркнул. – Дружба – химера, которой место на помойке.

– По-моему, это я уже где-то слышал.

– Да? – удивился Катиар. – Где же?

– Вы совсем не знаете земную историю, принц. А жаль.

Принц чуть прищурился – будто прицеливался.

– Даю обязательство изучить вашу историю, – сказал он, бросив беглый взгляд на дверь. – Я принимаю ваши условия, инспектор, и постараюсь убедить матушку тоже принять их.

– Хотелось бы как-то закрепить наше соглашение, – из его высочества надо вытянуть пусть секретное, но ОФИЦИАЛЬНОЕ согласие, иначе будет нам всем на орехи.

– Простого слова вам не достаточно?

– Я недоверчив, как вы, принц.

– Алекс, я не привык, чтобы МОЁ слово брали под сомнение, – необычно мягко сказал он. – Но, так и быть, из уважения к вам и вашему народу я готов дать имперскую клятву… Или вас удовлетворят только гербовый лист, золотые чернила и личная подпись императрицы Арес?

– Что вы, Катиар, я не настолько честолюбив, – усмехнулся я.

– Приятно иметь дело с достойным …союзником, – улыбнулся принц. – Я уверен, у вас в кармане записывающее устройство, и вы фиксируете каждое моё слово. Вы не боитесь, что я отдам команду своей охране, и вас обыщут?

– Вам лишние неприятности ни к чему, принц.

– Верно, Алекс, ни к чему, – Катиар, продолжая улыбаться, согласительно кивнул. – Мы, шанту и люди, как никто умеем пользоваться моментом… Вы желаете закрепить соглашение сейчас?

– Да, не будем откладывать это в долгий ящик.

– А если вы не сможете выполнить свои обязательства?

– Тогда вы имеете полное право не выполнять свои.

– Вы понимаете, что это означает конец человечеству?

– Зато у меня будет стимул хорошо поработать, – сказал я.

– Вас ничем не пробьёшь, Алекс, – уважительно проговорил Катиар. – Честное слово, если вы по какой-то причине не приживётесь на Земле, я возьму вас в советники – вместо этого тупицы Агелара, который шагу не сделает без одобрения моей матушки.

Я саркастически усмехнулся. Что ж, от этого принца всего можно ждать. Даже какой-нибудь каверзы – чтобы в самом деле выжить меня с Земли.

Опытный политик, Катиар понял меня с полувзгляда.

– Бросьте, Алекс, я не собираюсь вешать на вас чужие грехи, – сказал он. – Вам, наверное, и своих достаточно. Итак, к делу? Во имя блага империи Шанту я, Арес Катиар Тай…

Я прекрасно понимал, что если Катиару взбредёт в голову нарушить наше соглашение, он его всё равно нарушит. Но действовать ему теперь придётся с оглядкой на меня: я настолько склочная личность, что могу одну копию записи передать Ахоне. А та времени даром терять не будет: мигом помчится жаловаться мамочке-императрице. Договор с потенциальным врагом – это для неё криминал. Брат братом, но этой красотке лишний претендент на корону ни к чему.

– Почему я это делаю, инспектор? – принц посмотрел на меня сквозь свёрнутую в трубочку бумажку. – Почему я постоянно вам уступаю?

– Иногда и это необходимо, – произнёс я.

– Когда речь заходит о выживании – возможно… – Катиар небрежным жестом открыл ящик стола и бросил туда бумажку. – Теперь я посмотрю, как вы будете выполнять своё обещание.

– Постараюсь уж как-нибудь… – я поднялся. – Всего хорошего, принц.

На выходе из офиса я заметил двоих рослых мужчин-шанту, проводивших меня цепкими взглядами профессиональных телохранителей. Любопытный факт: у принцессы никакой охраны не водилось… У самой двери лифта меня перехватил советник Агелар.

– Уважаемый инспектор, – он даже удостоил меня лёгким поклоном, как "особу, приближённую к императорскому дому". – Прошу прощения, я отниму у вас совсем немного времени.

– Что вам угодно? – спросил я, ощущая смутную тревогу.

– Высокородная принцесса-наследница Ахона просила передать вам, что отбывает в город Москва, где и будет дожидаться вашего прибытия, – Агелар говорил по-английски с такой натугой, будто кантовал неподъёмные бочки.

– У меня неотложные дела в Нью-Йорке, так что её высочеству придётся немного подождать, – чётко ответил я. – Извините, я спешу.

Агелар чуть сузил и без того узкие щёлочки светло-голубых глаз, но больше задерживать меня не стал. Хотя, я видел, что ему не терпелось сказать ещё что-то.

Служебное авто дожидалось меня в подземном гараже. Пока я шёл от лифта до машины, мне всё время не давала покоя мысль: какого рожна Агелару вздумалось задерживать меня наверху? Ведь ничего такого особенного он мне не сообщил. Ну, укатила Ахона в Москву – велика важность. Мне совершенно пополам, куда она ездит… В тот момент, когда я машинально разблокировал электронный дверной замок, меня вдруг осенило: я не предупредил Карин, что должен ехать в исследовательский центр, куда поместили Курилина, Даги и её дочку Хиати!

Мобильный телефон я вчера, кажется, отключал на ночь – чтобы хоть один раз в месяц выбрать свои законные восемь часов на спокойный сон. Ну, конечно же, я ведь забыл его в гостиничном номере! И хлопаю теперь по карманам, голова садовая… Надо поворачивать назад, в холл, где я видел таксофоны… Лифт, как водится, был на самом верху. Пришлось ждать. А когда он наконец поехал вниз, в гараж, я услышал окрик охранника, сидевшего на "шлагбауме" выезда. Обернулся. Вот чёрт! Я же не заблокировал дверцу! Какой-то ловкач это углядел, и решил, гад, покататься! Сбил ограждение, вылетел на эстакаду… Но не успел я даже рот раскрыть, как моя машина взорвалась! Меня швырнуло на бетонный пол и хорошенько приложило темечком о чей-то бампер. Кому другому вполне хватило бы для отключки, но я за свою жизнь и карьеру в таких переделках побывал… Вскочил, не выпуская из рук "дипломата", и помчался к будке охранника, которая уже занялась от горящего бензина. Вытащил оттуда парня, раненого осколками стекла, сдёрнул с его пояса мини-радиостанцию и вызвал полицию. Беглый взгляд на эстакаду – и стало ясно, что там спасать уже некого. Одна дыра в бетоне чего стоила… Вот это номер! Кому же я так сильно надоел?

Задерживаться здесь до "выяснения" мне не улыбалось: флот хисаан мог появиться в окрестностях Земли в любой момент. Я привёл в чувство охранника, коротко объяснил ему, в чём дело. Три хороших прыжка – и я уже в лифте. На всякий случай решил подняться не в холл, а на второй этаж. И правильно сделал: в холле было уже полно полиции. Запасную лестницу ещё не блокировали, и я свободно вышел на улицу. Забрался в первую попавшуюся телефонную будку, набрал номер Карин, с трудом веря, что я более-менее благополучно пережил ВСЁ ЭТО.

К телефону на том конце долго не подходили. Наконец Карин сняла трубку.

– Карин, где ты пропала? – у меня как гора с плеч свалилась. – Меня только что чуть не размазали по всему гаражу!

– Алекс, опять твои шуточки, – Карин, кажется, мне не поверила.

– Хороши шуточки! Я теперь не знаю, как буду отчитываться за взорванную машину!

– О, чёрт! – Карин испугалась, сообразив, что я в самом деле не шучу. – Алекс, ты где?

– У офисного центра. Я сейчас ловлю такси и еду …ты знаешь, куда. Там и встретимся. Договорились?

– Договорились! Будь осторожен, Алекс!

Я четыре раза пересаживался с одного такси на другое: у меня после взрыва опять возникло ощущение слежки. А пока я петлял по городу, в голову лезли разные вредные мысли. Во-первых, я понял, почему Агелар задержал меня. Значит, к взрыву причастны шанту. Но кто? Ахона или Катиар? Или …сам Агелар, за которым угадывается рука императрицы? Я уверен, что её величество постоянно в курсе событий: связь у шанту была на высочайшем уровне. Во-вторых, если это всё-таки Катиар, то он – скотина. И в планы шанту действительно входит порабощение человечества. Ведь куда проще брать генный материал у бессловесных рабов, чем у свободных граждан свободной планеты. В их родственные чувства я верю с большим трудом. В-третьих: а что если Ахона сдала не всех своих террористов? Тогда можно порадовать полковника – дело не закрыто. После того, как несколько лет назад наркодельцы спелись с лидерами террористов, и были убиты несколько глав крупных государств, ООН дала нашей организации все мыслимые полицейские полномочия. И принцип Жеглова – "вор должен сидеть в тюрьме" – мы понемногу начинаем воплощать в жизнь. Ахона ещё сядет на нары, дайте мне немного времени. Чихать я хотел на её дипломатическую неприкосновенность. Кто только выдумал такую нелепость? По мне, натворил – отвечай, кто бы ты ни был.

К засекреченному насовскому центру, замаскированному под обычную фабрику, я добрался через сорок пять минут. Отпустил такси, погулял по улицам, избавляясь от мандража, и нырнул в тёмные прохладные коридоры. Карин объявилась минут через десять: тоже заметала следы. Нас провели к лифту и спустили на несколько этажей вниз, под землю… Встречал нас Иотал, которого срочно вызвали сюда буквально за час перед нашим приходом. Сказать, что натья был взволнован – значит, ничего не сказать.

– Флот хисаан через два часа будет в пределах лунной орбиты, – сходу выпалил он. – Вы готовы говорить с ними от имени правителей Земли?

– Готовы, – ответил я.

– На вас покушались, Алекс? – только сейчас я заметил, что Иотал пристально меня разглядывает.

– Машину разорвало в клочья, – сознался я. Мой помятый вид не дал бы мне соврать. – А в ней – какого-то любителя острых ощущений. Но об этом в другой раз и в другом месте. Где Даги?

– Здесь. Она и Виктор уже готовы вести переговоры. Ждут только вас.

– Не будем их задерживать, – проговорила Карин.

Иотал провёл нас в небольшой зал, до отказа набитый компьютерами и прочей сверхсложной электроникой, в которой я разбирался слабовато. Первым делом я заметил Даги и Курилина, взволнованно переговаривавшихся на языке хисаан. Инопланетянка всё время тыкала коготком в экран, на котором транслировалась картинка со станции "Альфа". На нём чётко были видны четыре сверкающие точки, которые медленно приближались, выстроившись чётким ромбом.

– Хисаан, – Даги вдруг повернулась к нам. – Идут. Надо говорить.

– Надо – значит, будем говорить, – я положил "дипломат" на стол и накрыл его своим плащиком.

Изображение на экране задрожало: заработала передающая установка. А через пару минут ожил второй монитор, побольше. И на нём, на фоне тесноватого помещения, показались несколько хисаан – мужчин и женщин. Они, судя по всему, тоже собрались у экрана. На миг в зале повисла тишина.

Виктор Курилин шагнул вперёд, к передающей видеокамере.

– Хисаан рован тэла Хатанна, – громко сказал он, прижав правую руку к груди. – Йор манэ-на, лати.

ВИКТОР КУРИЛИН. НЬЮ-ЙОРК. СЕКРЕТНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР НАСА

– Земля рада приветствовать хисаан, – сказал я, прижимая правую руку к груди. – Мы ждём вас, друзья.

Хисаан оторопело смотрели на меня, человека, который только что заговорил на их языке. Да ещё выдал несусветное – "друзья". Слыханое ли дело?..

– Ты говоришь на языке хисаан, чужак? – удивлённо спросил один из них, явный лидер. – Это ты спас нашу бывшую сестру Даги Огери?

– Я.

– Ты знаешь, что совершил преступление, чужак?

– С каких это пор спасение ЖИЗНИ стало преступлением? – парировал я.

Хисаан переглянулись.

– Странный хаэ, – сказал лидеру другой инопланетянин. – Странная планета. Они убивают друг друга, и в то же время спасают других.

– Где Даги Огери? – громко спросил лидер.

– Здесь, – сказал я. – Ты будешь с ней говорить?

– Будет, даже если не хочет! – Даги выскочила из-за спин связистов. – Ты думал, что если получил власть на планете, то можно делать всё, что заблагорассудится, Эктахан? Можно преследовать кого угодно и убивать кого захочется?

– Мы не можем жить в мире с хаэ, – огрызнулся лидер хисаан.

– Это ты так решил?

– Так решили наши предки, Даги, и не нам оспаривать их законы!

– Эктахан, ты давно выбросил свою детскую одежду? Пора бы наконец понять, что мы переросли древний закон мести… Или ты сам хочешь стать хаэ для других разумных?

Услышав это, я еле сдержался, чтобы не улыбнуться: наши беседы с Даги не пропали даром.

Эктахана аж передёрнуло.

– Ты дорого заплатишь за инакомыслие, – угрожающе произнёс он.

– Вот чего ты боишься – инакомыслия! – торжествующе пискнула Даги! – Слушайте его, хисаан! – теперь она обращалась к его спутникам. – Слушайте и вспоминайте, что нам завещали предки, которых так почитает Эктахан! "Однообразие мыслей – смерть разума". Так говорили наши предки!

– Верно, – хисаан одобрительно закивали остроухими головами. – Эктахан разгневан, а гнев – враг здравого смысла. Эктахан одумается.

"Он скорее себе пулю в лоб пустит, чем одумается, – мысленно усмехнулся я. – Да-а, я бы на месте Даги тоже сбежал от такого правителя".

– Послушай, Эктахан, – заговорил я, понимая, что спор между ним и Даги может длиться вечно. – Помнишь, я сказал, что мы ждали вас? Не хочешь узнать, почему?

– Хочу, – лидер хисаан немного успокоился.

– К нам заявились некие шанту. Безобразничают: взрывы устраивают, подкупают наших лидеров. Я даже слышал, будто люди стали исчезать. Мы с ними, к сожалению, в одиночку справиться не можем, потому и надеемся, что…

– Шанту? – Эктахан так близко подошёл к экрану, что я невольно сделал шажок назад. – Ты говоришь, шанту?..

И он, подняв лицо кверху …завыл. Я скорчил вопросительную мину и оглянулся на Даги. Откуда я знаю: может, хисаан так смеются. Или плачут. Даги, по крайней мере, ни разу не выла, и улыбается почти по-человечески.

– Шанту! – повторил Эктахан, перестав завывать. – Это они чуть не истребили наш род!.. Они угрожали вам, или вы приняли их добровольно?

– Они нам не угрожали, но у нас не было выбора, – ответил я.

– Тогда мы уничтожим вас вместе с ними.

– Эктахан, у нас есть один древний обычай, который называется законом гостеприимства. Если пришли не с войной – значит, принимаем.

– Плохой закон.

– Ну, дорогой мой, если бы мы ещё и этот закон не соблюдали… – тут я улыбнулся уже открыто.

– Все хаэ одинаковы, – в голосе Эктахана я уловил презрение. – Никаких договоров между нами! Вы будете уничтожены.

– Послушай, правитель, – я нахмурился. Теперь не до улыбок: этот парень не шутит. – Я уже говорил Даги, что такое поверхностное суждение недостойно разумного существа. Теперь я говорю это тебе. Ты готов убивать всех чужих только потому, что когда-то давно вас обидели какие-то негодяи. А ты не подумал, что чужие тоже что-то чувствуют, кого-то любят, создают прекрасное? Что они тоже способны испытывать радость и горе, боль и счастье?

– Ты говоришь, как наши предки, – тихо сказал Эктахан, не ждавший такой отповеди.

– Разве они не говорили, что каждая жизнь – ценность?.. Нет? Мы, люди Земли, заплатили и продолжаем платить за это знание слишком дорогой ценой.

Хисаан начали перешёптываться между собой: кажется, мнения у них разделились. А я с укором посмотрел на Даги. Рассказывая о своей родине, она уделила много времени истории, легендам и верованиям хисаан, но о недавних событиях упоминала исключительно вскользь. И только сейчас, немного побеседовав с их лидером, я сообразил: у них на планете далеко не всё в порядке.

– Я хочу говорить с вашими правителями, хаэ, – выдал Эктахан, посовещавшись со своим окружением. – Я раздвоился.

– Здесь представители нашей власти, – я посторонился, подпуская к камере Сашу Комарова и француженку Карин. – Они не знают языка хисаан, я буду переводить.

– Я готов говорить с ними, если Земля готова вступить с нами в союз против шанту, – сказал Эктахан, а я добросовестно перевёл.

– Мы не можем решать такие вопросы от имени всей Земли, – ответила Карин. – Не сердитесь, уважаемый. У нас есть встречное предложение. Вы официально заявляете о начале дипломатических отношений с Землёй, мы обмениваемся посольствами, а потом обо всём спокойно договоримся.

– Но вы уже договорились с презренными шанту!

– Мы, как самостоятельная планета, имеем право заключать договоры с кем угодно. Если между вами и шанту война, мы готовы предложить посредничество, – сказал Комаров.

– В переговорах? Мы можем говорить с вами, но не с ними.

– Знаете, уважаемый Эктахан, – Сашка усмехнулся. – Я тут немного пообщался с шанту, и вполне понимаю, откуда у вас такая ненависть к ним. Но и вы нас поймите: если хисаан и шанту начнут выяснять здесь отношения, наша цивилизация погибнет. А мы тоже хотим жить.

Эктахан, выслушав мой перевод, повернулся к сородичам.

– Эти хаэ могут быть нам полезны, – сказал он. – Пусть между нами будет ВРЕМЕННЫЙ мир.

Я перевёл это для людей, и краешком глаза заметил, с каким облегчением вздохнул Иотал.

– Согласны, – ответил ближайший к нему хисаан. – Я, Илан Иори, готов быть посланником на Земле.

– Даги Огери уже знает один земной язык и изучает другие, – я решил замолвить словечко за нашу подругу.

– Она будет советником посланника, – проговорил Эктахан. – Но пусть не надеется когда-нибудь вернуться. Она выбрала вас, пусть с вами и живёт.

– Я вернусь, Эктахан, – мрачно пообещала Даги.

– Ты опять хочешь расколоть наше общество?

– Мы с тобой потом поговорим. Наедине.

Хисаан отключили связь.

– Они согласны заключить с нами временный мир, – пробурчал я. – Если я что-то понимаю, нам оказана великая честь.

– Не иронизируйте, Виктор, – сказал Иотал, который не скрывал радости. – Вам действительно удалось то, чего до сих пор не удавалось никому – заключить с хисаан хоть какой-то договор.

– Я надеюсь, хисаан будут соблюдать его не так, как шанту? – Саша Комаров устало присел на край стола.

– Хисаан не нарушают слова, – Даги стрельнула в него острым взглядом. Под моим мудрым руководством она уже начала кое-как говорить и по-английски. – Эктахан был мой друг, теперь враг: он хочет убить Хиати.

– Даги, ты наконец расскажешь мне, что у вас там произошло? – я заговорил на её языке. – О каком расколе говорил Эктахан?

Хисаанка долго молчала, будто прикидывала, стоит ли с нами так откровенничать, или не стоит.

– Я виновата, – нехотя сказала она, подумав. Сказала опять по-английски. – Я привезла Хиати, стала ей как мать. Многие хисаан увидели – не все хаэ враги. Другие сказали: это исключение, которое подтверждает правило. Пока я была власть, Хиати росла как дети хисаан. Она способнее, чем наши дети. Хисаан раздвоились. Одни верны законам предков, другие решили быть друзья хаэ планеты Хатанна. Раскол. Потом – выборы. Эктахан сказал: будем едины, уничтожим хаэ. Он победил, я взяла Хиати и бежала. К вам. Это всё.

– Ничто так не сплачивает общество, как ненависть к врагу, – с грустной иронией проговорил Иотал. – Но зато ничто его так не разлагает, когда этот враг уничтожен… Виктор, мои искренние поздравления, – он пожал мне руку. – Не думал, что на Земле так много людей исповедуют принципы, близкие к нашим. Странно, что при этом у вас не прекращаются войны.

– Странно, что мы не вымерли ещё десять тысяч лет назад, – пробурчал Комаров. – А теперь я должен вам всем кое-что сказать. Полтора часа назад я чуть не стал барельефом на стене гаража. Взорвалась моя служебная машина. А случилось это сразу после того, как я вытянул из Катиара кое-какое соглашение.

Он достал свой диктофон, перемотал плёнку и включил. В комнате зазвучал приятный голос Катиара. "Во имя блага империи Шанту я, Арес Катиар Тай, принимаю посредничество людей в переговорах шанту с расой хисаан, и клянусь ни словом, ни действием не нарушать официальный договор, заключённый мной от имени империи с народом и правителями планеты Земля. Да покарают меня мои богоравные предки, если я нарушу эту клятву…"

– И так далее, – сказал Сашка, щёлкнув выключателем. – Конечно, после этого у Катиара был повод угрохать меня. Но не слишком ли быстро он это провернул? Чтобы поставить бомбу в машину, надо хорошо подготовиться, подследить удобный момент…

– Вы следователь, вам и карты в руки, – мрачно проговорил Иотал. – Я вас предупреждал, что шанту – опасные противники.

Комаров как-то странно посмотрел на него, но промолчал. К нам подошли техники, записывавшие видеоразговор с хисаан.

– Запись хорошая, качественная, – сказал один из них. – Нужен только перевод.

– Это ко мне, – я наконец получил возможность отвлечься от мрачных мыслей.

– Вы собираетесь прокрутить эту запись нашим шишкам? – хмыкнул Комаров, поймав за манжету руководителя этой лаборатории. – Я бы на вашем месте пустил её по всем телеканалам.

– Зачем? – удивился тот.

– Так, для смеха.

Начальник лаборатории понимающе улыбнулся.

– Сделаем, – кивнул он.

Ох, до чего же Сашка не любит всяческих правителей… Не свернул бы он шею на этой дорожке.

– Сегодня кое для кого будет бо-ольшой сюрприз, – подмигнул он мне. – Давай, Витя, постарайся. Переводи с выражением.

– Бить тебя некому, – пробурчал я.

– Ничего, скоро будет кому.

– Ну, землячок!..

– Ладно тебе, не кипятись. Я знаю, что делаю.

– Я надеюсь, что это так, – хмыкнул я, уже на выходе. – Даги, ты мне поможешь?

Даги сорвалась с места и по-птичьи легко подбежала ко мне – она боялась оставаться наедине с незнакомыми людьми.

– Виктор, – она уцепилась за мой рукав. – Мне страшно. Если шанту выстрелят, хисаан ответят.

Вот балда! Я, в смысле… Сашка, умник чёртов, догадался об этом гораздо раньше меня! Если ролик увидят все, в том числе и шанту, у них не останется ничего другого, как начать переговоры с хисаан. Если показать его только правителям… Ой, что будет!..

Через два с хвостиком часа кассету с роликом отправили в Белый дом. И почти одновременно крутанули по всем общенациональным каналам Америки. А ещё через час-полтора эта новость облетела весь мир… Что ж, за испорченную машину Сашка рассчитался сполна.

ИОТАЛ. ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ

– Мне здесь трудно, но интересно, – этими словами я закончил доклад, адресованный Высшей Этической Коллегии натья, которая постоянно требовала у меня отчёта.

Их беспокойство мне понятно. Да, эта планета – не самый лучший уголок нашей Галактики. Да, её обитатели ни на один день не прекращают убивать друг друга. Но это ЕДИНСТВЕННАЯ планета, кроме моей родины, где у меня есть НАСТОЯЩИЙ ДРУГ. Сей факт я тоже выложил Коллегии. Там большинство женщины, они достаточно чутко относятся к таким нюансам, как личные отношения с аборигенами. Вот пусть и решают, достойна ли планета Земля нашей помощи, или её следует изолировать. Впрочем, мы очень редко и очень осторожно принимаем решение об изоляции какой-либо планеты, как сделали это в отношении шанту. У Земли все шансы выкарабкаться. Удивительно, но здесь я наблюдаю такой впечатляющий спектр характеров, что диву даёшься – как это общество до сих пор не погибло от центробежных сил. Эйнштейн и Гитлер, Флоренский и Сталин, Мать Тереза и людоед Бокасса – список можно продолжать до бесконечности, я взял только самые яркие примеры двадцатого века. Сколько их было в прошлом человечества и сколько ещё будет в веке двадцать первом…

Два дня назад на Земле высадилось посольство хисаан. Их корабли остались на орбите, профессионально взяв на прицел корабль шанту. Те поначалу кривились, пытались ставить какие-то условия, но за стол переговоров всё-таки сели. Не иначе, Алекс встретился с Катиаром и кое-что ему напомнил. И наступило относительное затишье. Земляне уже начали пробное производство двигателей на основе хисаанских технологий – кажется, с Марса привезли разбитый аппарат Даги… Что мне в людях нравится, так это невероятная способность к плагиату. Не успел первый подобный двигатель поднять в воздух первый экспериментальный аппарат, как земные учёные уже объявили это СВОИМ достижением… Как говорят в этой стране – и смех, и грех.

Закончив видеоотчёт, я отправил его на нашу следящую станцию, уютно угнездившуюся на Луне. И позволил себе немного расслабиться. Вышел на балкон и блаженно растянулся в плетёном кресле. Эта дача – идеальное место для моего отдыха. Алекс, правда, сетует на отсутствие поблизости хоть какой-нибудь приличной речушки. Я не человек, и водоёмы меня интересуют только с эстетической точки зрения. Потому мне почти безразлично, есть ли здесь река. Зато воздух, который намного чище, чем в Москве – другое дело. Тишина… Только птицы поют, да изредка протарахтит двигателем машина соседа-дачника. После грохота огромных городов – это просто рай.

– Эй, Иотал, ты уже в нирване? – у меня за спиной раздался насмешливый голос Алекса, гостившего в этот выходной у меня на даче.

– Пытаюсь приблизиться к абхиджне, – за четыре года я научился понимать земной юмор, и отвечаю в тон. – А тут по балкону какое-то привидение в тапочках бродит, медитировать мешает… Садись, брат по разуму, пообщаемся.

Алекс засмеялся. Сел, открыл банку с "колой".

– Как тебе здесь? – спросил я.

– Замечательно, – Алекс с удовольствием потянул эту коричневую шипучку, которую я купил исключительно для него – сам её почему-то не выношу. – Я в смысле, что никого не надо выслеживать и ловить, как в прошлый раз. Сидишь и балдеешь… Ты бы хоть бассейн во дворе завёл, пришелец.

– Специально для тебя закажу в Штатах, – я усмехнулся. – Алекс, тебе обязательно вымокнуть, чтобы чувствовать себя отдохнувшим?

– Человек на девяносто пять процентов состоит из воды.

– Ах, да, я совсем забыл. Мне по долгу службы чаще попадались люди, на девяносто девять процентов состоящие из чистого спирта… Алекс, мне до сих пор не даёт покоя одна вещь… Я всё время пытаюсь понять, почему ты так невзлюбил Ахону? Неужели только из-за того, что она сломала тебе руку?

– Ты нашёл, о ком вспомнить… – Алекс поморщился. – Слушай, Иотал, давай хоть сегодня не будем о этом, а?

– И всё-таки, почему?

– Почему, почему… Сволочь она. Садистка, да ещё психованная. Угрожала продать в радиоактивные рудники, а теперь на шею вешается. Уже не знаю, куда от неё спрятаться.

– Если бы причина была только в этом, ты бы так не нервничал.

– Я ненавижу террористов.

– Я их тоже не очень люблю, но ты испытываешь к Ахоне не столько ненависть, сколько отвращение. И я вижу, как ты заботишься о том маленьком сером существе, которое живёт у тебя дома… Ты всё ещё пытаешься отучить его от привычки надраивать квартиру до нестерпимого блеска?

– Уже разочаровался, – Алекс грустно усмехнулся. – Похоже, это в нём заложено генетически… Помнишь, Даги говорила, что Хис-Гер – потомок порабощённых хисаан? Генетики шанту постарались на славу: послушные рабы у них получились. Только совершенно потерявшие желание так жить… Знаешь, что я надумал?

– Дать Хис-Геру российское гражданство, чтобы Катиар не вздумал забрать его?

– Ну, ты телепат, – мой друг нервно рассмеялся. – И это, в общем-то, тоже. Но есть ещё один момент. На чём основано общество шанту?

– На покорении разумных, – сказал я, ещё не догадываясь, куда он клонит.

– То есть, на рабском труде. Ты сам говорил, что шанту покорили уже около полусотни миров. Вряд ли аборигены тех планет, кто бы они там ни были, принимают это как должное. Хисаан вот воевать взялись – и выжили, несмотря ни на что.

– Ты это к чему?

– К дождю, – хмыкнул Алекс. – Я не думаю, что шанту уверенно контролируют все порабощённые планеты. Полста покорённых миров – это как минимум полста подпольных освободительных движений. Отсюда вывод: у наших милых родственничков есть вполне реальная перспектива нарваться на диверсии, партизанские войны, революции и прочие мелкие неприятности.

– Шанту уже подавляли восстания на разных планетах.

– Разрозненные восстания они, ясен пень, подавят. А пусть попробуют подавить восстание ОРГАНИЗОВАННОЕ, да на пятидесяти планетах одновременно… Ты нашу историю хорошо учил? Огромная римская империя долго не могла ничего поделать с армией Спартака. А этот фракиец имел реальные шансы победить. Если бы не предательство пиратов, он преспокойно увёл бы своё войско на свободу, как и планировал.

– Грандиозные у тебя планы, – улыбнулся я. – Как их воплотить, ты подумал? И скольким существам они будут стоить жизни?

– Жертв будет гораздо больше, если шанту не остановить.

Тут я вынужден с ним согласиться. Принципы натья, конечно, совершенны, но они делают нас безоружными перед злом. Всё-таки, мой друг прав, считая, что зло нужно останавливать. А без жертв здесь, как ни жаль, не обойдёшься.

– Я подумаю над твоим предложением, – сказал я, уже прикидывая возможные варианты действий. – Если мне удастся убедить натья в твоей правоте, мы получим верный шанс раз и навсегда поставить шанту на место… Но всё-таки, почему ты так плохо относишься к принцессе?

– Есть причина… Не хотел бы я говорить об этом.

– Ты воевал в Чечне?

Алекс остро взглянул на меня, и кивнул.

– Сейчас ты спросишь, был ли я в плену, – хмуро сказал он. – Да, был. Попался по глупости. Прохлопали разведгруппу боевиков, а патронов осталось – застрелиться не хватило бы… Повязали, увезли в горы. А дальше – почти по Лермонтову, только с вариациями… Короче, побыл я рабочей скотиной. На цепи нас держали, как собак. Перед работой обязательно лупили – авансом за будущее. Они считали, что так мы скорее сдохнем… Была там одна… язык не поворачивается назвать эту тварь женщиной. Все чеченки нормальные, женщины как женщины. Даже подкармливали нас иногда, хотя, у многих и мужья, и сыновья погибли. А эта… Молодая была, красивая. Ей поручали детей-заложников. Ты не видел, что она творила с ними, иначе сразу забыл бы обо всех своих пацифистских принципах… Однажды вечером она пришла к яме, и у нас на глазах отрубила голову годовалому мальчишке, за которого родители не смогли собрать выкуп. Вот тогда у меня крышу и сорвало. Выдернул цепь из колодки и… Весь аул видел, как я её удавил, но остановить меня никто даже не попытался. И я преспокойно ушёл. Потом, правда, кинулись догонять, но я как раз попал на какую-то иностранную миссию… Ну, теперь-то ты понял, почему я до сих пор молчал, как партизан?

Во время этой исповеди Алекс непроизвольно начал вспоминать тот кошмар, и я увидел. Всё увидел. Настолько отчётливо, будто меня самого сажали на цепь, кормили помоями и ежедневно били. Ни одному натья до сих пор не приходилось переживать ничего подобного. И …я начал сомневаться: действительно ли наши законы совершенны? Когда мы сталкиваемся с такими ребятами, как шанту, непротивление злу становится разновидностью зла… Хотел бы я знать, поверят ли таким объяснениям в Высшей Этической Коллегии. Что они, в самом-то деле, знают о шанту и людях, кроме донесений разведки?

– И ты, пережив всё это, остался самим собой? – тихо сказал я, постепенно отходя от ужаса.

– А тебе это было бы так уж трудно? – Алекс ответил на мой вопрос своим.

– Я бы умер в первый же день.

– А я выжил. Вот в этом-то и разница между нами… Да что мы всё о грустном? Мы отдыхать собрались, или что?

Мой друг – большой оптимист, несмотря на то, что следователь. Уже через пять минут он рассказывал анекдоты, заставив и меня забыть о своих страшных воспоминаниях. Но я уверен, что Алекс до самой смерти будет помнить войну, плен и ту ужасную женщину, которую ему пришлось убить… Я бы жить с этим не смог.

Телефон Алекс оставил на столе в гостиной, и потому не услышал его трезвон. Зато я услышал, и обратил внимание. Алекс побежал вниз, мигом изменившись в лице. Уж что, что, а интуиция у него как бы не получше моей: я тоже почувствовал нехорошее. И напряг слух.

Алекс вернулся на балкон – злой, взъерошенный.

– Вот тебе и выходной, – процедил он, вертя мобильный телефон в руках. – Перестрелка в Москве, средь бела дня. Угадай, кто её затеял?

– Шанту? – спросил я, от волнения с трудом удерживая человеческий облик.

– Двое шанту пристали к женщине. За неё кто-то вступился, так они его пристрелили. А тут милиция подоспела… В общем, давай, коллега, за дело.

Мои сборы недолгие: сел в машину, и порядок. Алекс быстро переменил спортивный костюм на деловой, взял оружие, и через десять минут мы уже мчались по трассе к городу… Шанту начали открыто убивать людей. Эта мысль мучила меня всю дорогу. Не слишком ли быстро они проявили свой "дружелюбный" характер? Тут одно из двух. Или они окончательно посходили с ума, или заподозрили неладное и хотят отвлечь наше внимание от своих контрмер. Ещё неизвестно, какой вариант хуже.

– Алекс, – я проводил взглядом очередной милицейский пост на подходе к Москве. – Мы, натья, так или иначе не сможем лишать разумных жизни, но если вы всерьёз надумаете развалить империю Шанту, мы предоставим вам свой космический флот.

Алекс посмотрел на меня со странной улыбкой.

– До этого ещё дожить надо, – философски произнёс он.

– Доживём, друг, – улыбнулся я. – Теперь я в этом уверен.

ЧАСТЬ 3

АРЕС КАТИАР ТАЙ. ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ

– Сестричка, сделай одолжение, заткнись.

Ахона, не ждавшая от меня такой грубости, удивлённо замолчала.

– Я вижу, ты плохо представляешь, куда мы попали, – я, в нарушение этикета, сел в присутствии наследницы империи. Но, когда этого не видят посторонние… – Ты до сих пор не можешь поверить, что люди – наши родственники? Оглянись, сестричка. Люди – не натья, которые способны воевать только на словах… Твои приближённые захотели поразвлекаться с туземкой. А каков результат? Ледегар убит, Анир ранен и попал под следствие. Земные правители теперь смотрят на нас с подозрением!.. Ты совершенно потеряла представление о реальном положении вещей, если позволяешь своим прихвостням портить мне политическую игру… Впрочем, каков хозяин, таковы и слуги.

– По-твоему, это я виновата в том, что мы до сих пор не имеем свободного доступа к генному материалу людей? – сестричка сразу завелась. – Это я, значит, цацкаюсь с инспектором, который ходит за тобой как привязанный!

– А я думал, тебе приятно его общество.

– Мне? Приятно? – издевательски засмеялась Ахона. – Как ты думаешь, брат, мне приятно разговаривать с туземцем, который хотел меня убить? Ладно, пусть даже он нам родственник – это дела не меняет. Я, наследница империи, должна была сутки просидеть со скованными руками в какой-то …двухкомнатной конуре, пока ты удосужился меня забрать!

– Начинается… – прошипел я, сцепив зубы. – Повторяю: ты забыла, где находишься и с кем имеешь дело.

– Твой совет, братец?

– Держи себя в руках. Люди похожи на нас не только внешне, потому они опасные противники. А ты относишься к ним как к рабам. Если ты и дальше будешь вести себя так безответственно, матушка может однажды пересмотреть порядок престолонаследования.

– Катиар, я всегда знала, что ты негодяй.

– А я всегда знал, что ты не умеешь себя контролировать. Подумай: императрица, которая подчиняется своему минутному капризу – это конец империи.

– Престол наследует старший из детей императора или императрицы, и не тебе этот закон менять… Или ты хочешь остаться ЕДИНСТВЕННЫМ наследником матушки?

– Брось, Ахона, – я поморщился. – Тебе ещё не надоело говорить глупости?

– Ах, это глупости, – нервно хмыкнула сестричка. – Что ж, буду надеяться… Итак, мой мудрый братец, что нам делать дальше?

– Извиняться перед земными властями за выходку твоих остолопов. Анира, так и быть, я им отдам, чтобы успокоились.

– А хисаан? Их оружие всё ещё направлено на наш корабль, и я этого терпеть не намерена.

– Пока не прибыла Императорская эскадра, мы должны вести переговоры с этими серыми ублюдками. Спорю, они наверняка по тихому заключили какую-то сделку с людьми.

– По одиночке мы их расколотим, но пока они вместе…

– …придётся с этим считаться, – согласился я. – Кроме того, я почти уверен, что этот натья – Иотал – вызвал сюда своих. Помешать они нам всё равно не смогут, но скандал на всю Галактику устроят.

– Тебя это волнует?

– Немного волнует: ты знаешь, какие у нас отношения с Галактическим Союзом. И полная блокада империи меня совершенно не устраивает.

– Они не отнимут у нас планеты, уже включённые в состав империи – не имеют ни права, ни возможностей, – Ахона включила настольный компьютер – неплохие здесь, на Земле, игрушки делают. – А это значит, что мы ничего не потеряем. Другое дело, если они через натья сговорятся с людьми…

– Я уже столько времени пытаюсь объяснить тебе это, сестричка, – я встал и открыл окно – здесь, даже в центре большого города, воздух не так загажен, как на промышленных планетах империи, где рабы, как черви, копаются в подземельях, чтобы обеспечить наше процветание.

– Катиар, не пытайся показать, будто ты умнее всех, – фыркнула Ахона. – В любом случае мы не должны допустить союза Земли с кем бы то ни было. Но и мы не можем заключать с людьми никаких союзов: мы действительно слишком похожи, и они быстро догадаются, что здесь к чему. Тогда нам останется только истребить их, чтобы выжить самим.

– И забыть об исцелении расы шанту?

– Ах, да, мы же родня… А ты не боишься, что вместе с человеческими генами наши дети унаследуют бредовые земные представления о добре и зле?

– Всё зависит от воспитания. Кроме того, на Земле предостаточно туземцев, живущих по нашим законам. Остальных можно будет и убрать.

– Твой приятель инспектор умрёт первым.

– Обещаю, я отдам его тебе, как только у нас будут развязаны руки, – повернувшись к сестре, я успел заметить, как она спешно стёрла с лица выражение паталогической ненависти ко всему, что её окружает. – Хорошего отдыха, Ахона. Что передать матушке на следующем сеансе связи?

– Передай, что мы с нетерпением ждём дядю Дегнара и его эскадру. Нельзя терять время – нужно действовать.

Согласно этикету я склонил голову перед Ахоной, но она прекрасно знала цену этой почтительности. Спесивая дура, ставшая наследницей империи по какому-то досадному недоразумению… Воюющую империю должен возглавлять только мужчина!

После истории с Ледегаром и Аниром я не рискнул появляться на улицах Москвы без охраны: туземцы стали посматривать на нас без особого дружелюбия. Меня незаметно, но достаточно профессионально окружили сотрудники общественной безопасности, переодетые в одежду простых горожан. Следят пока издали. У каждого, я убеждён, есть оружие… Огромное спасибо тебе, сестричка. И как я теперь должен выкручиваться, чтобы поддерживать с людьми мирные отношения? Хотя бы до прихода дядюшкиной эскадры… Боюсь, когда ты взойдёшь на Золотой холм Шанатры, управлять империей придётся всё-таки мне.

Я счёл нужным пойти на похороны убитых в перестрелке людей – одного горожанина и одного безопасника. Земные правители в таких случаях предпочитают соболезновать через информационную сеть. Я решил перещеголять их в искренности чувств, и половину часа, состроив скорбное лицо и придав голосу соответствующую интонацию, произносил повинную речь. Правда, когда я под конец посмотрел на этих туземцев в чёрных траурных одеждах, показалось, будто они мне не поверили. Плебеи… Ну и пусть. Главное – заручиться гарантиями их правителей. С этими разговаривать не в пример проще.

Инспектор Комаров появился как всегда некстати – я только начал подготовку установки связи, чтобы переговорить с матерью. Алекс – серьёзный противник в споре. С ним надо всегда быть начеку, он способен воспользоваться любым моим словесным промахом… Сколько ни старался этот умник Агелар, его агентам так и не удалось выяснить, где инспектор хранит записи наших бесед, а потому…

– Счастлив видеть вас снова, Алекс, – я встречаю его, как лучшего друга. – Сожалею, что по такому грустному поводу.

– Я тоже, – инспектор не стал ждать приглашения – сразу занял свободное кресло. – Видел ваше выступление на похоронах погибших. Если бы я не знал вас, то подумал бы, что вы и в самом деле сожалеете о случившемся.

– Но я действительно сожалею… Алекс, давайте оставим этот печальный разговор. Погибли трое, в том числе один шанту. Правда, этот – по собственной глупости… Мы даже не будем настаивать, чтобы ваши власти вернули нам Каи Анира. Пусть отвечает за содеянное.

– Он-то ответит, – инспектор посмотрел на меня с неуместной иронией. – Попытка похищения, убийство… У нас с некоторых пор к таким шалостям относятся абсолютно без юмора. Как и ко взрывам.

– Организация "Судный день" давно перестала существовать.

– Возможно. Но я говорю не о тех взрывах.

– Ах, вы расследуете покушение на самого себя? – я улыбнулся. – И я, значит, главный подозреваемый?

– Не главный, но подозреваемый, – инспектор опять позволил себе иронизировать в мой адрес. – Хотя, я в вашу причастность к этому взрыву слабо верю.

– Почему? Запись моей клятвы – достаточный повод убить вас.

– Об этой записи знали только мы двое.

– Правильно. Именно поэтому у меня была причина как можно скорее отправить вас к нашим общим предкам. Люди и без моей клятвы договорились бы с хисаан.

– Чтобы нарваться на войну с вами? Благодарю, – теперь Алекс усмехнулся вовсе издевательски. – Вас с натяжкой, но устроил бы и такой исход дела, однако он совершенно не устраивает нас… Вот что, принц, давайте-ка я кое-что вам расскажу, а вы не поленитесь сделать выводы. Возможно, после этого я смогу вам помочь.

– В чём? – я заинтересовался.

– Сначала расскажу, а там – решайте сами.

– Итак?

– Начну с самого интересного, – Алекс удобно устроился в кресле. – На выходе из вашего офиса меня перехватил Агелар и пытался задержать какой-то малопонятной болтовнёй по поводу принцессы Ахоны. После этого я, уставший, как чёрт, спускаюсь в гараж, разблокирую замок в моём авто, и вдруг вспоминаю, что не позвонил коллеге по очень важному делу. Мобильный телефон, как оказалось, я забыл в гостинице, поэтому надо было возвращаться в холл. А в это время какой-то автомобильный воришка – они всё время крутятся в таких гаражах – подглядел, что машина осталась открытой, и решил её угнать. Что из этого получилось, вы знаете. На кого я должен был подумать в первую очередь? Правильно, на Агелара. Но я вспомнил ваши же слова: Агелар и шагу не сделает без соизволения вашей матери. А с кем на Земле, говоря устаревшими штампами, пребывает воля императрицы Арес?

– С наследницей империи, – я уже понял, в кого метит инспектор, и подумал, что он скорее всего прав. На Ахону это вполне похоже… О, теперь мне решительно нравится этот парень!

– Наши эксперты на месте происшествия нашли остатки взрывного устройства, – продолжал Алекс. – Адская машинка вполне земного происхождения, наши террористы и раньше начиняли такими штуками автомобили, чтобы потом взорвать в нужном месте в нужное время. Казалось бы, никакой связи с моими подозрениями, если не считать странное поведение Агелара. Но организацию "Судный день" создала и опекала ваша сестра. Она же потом сдала Интерполу её главарей и активистов, чем и заслужила прощение наших правителей. Так вот, принц, у меня возник вопрос: а всех ли нам сдали?

Я с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться. Алекс предлагает мне самую обычную сделку: мол, я помогу тебе стать наследником империи, а ты будь мне за это благодарен. Цепкий тип, мне такие всегда были по душе. Только водится с кем попало – Агелар говорил, будто Алекс часто гостит в земной резиденции посланника натья… Что ж, я готов принять его предложение. Пусть уберёт Ахону с моей дороги, ему это под силу. А насчёт благодарности – там видно будет.

– Так вы возобновили старое расследование, или начали новое? – вслух спросил я.

– Пока начато новое, но вполне возможно, что нам пригодятся и старые материалы, – сказал инспектор. – Если вы нам поможете.

– А почему вы решили, что я готов вам помогать? Ахона мне всё-таки сестра, – я бросил мимолётный взгляд на голографический портрет матушки, висевший на стене.

Алекс улыбнулся, вынул из кармана свой диктофон и выключил.

– Дарю, – сказал он, протянув мне эту маленькую серебристую штучку. – Вместе с записью… Ну, принц, теперь поговорим более непринуждённо?

Я открыто засмеялся.

– Я вас недооценил, Алекс, – сказал я, чувствуя к этому человеку странное расположение. – Вы определённо сделаете блестящую карьеру не только на Шанатре, но и на Земле.

– Ну, ну, не стоит так безудержно льстить, – отмахнулся инспектор. – Лесть – тоже сильное оружие, но действует, к сожалению, не на всех. Я, например, хорошо знаю свой потолок, и уверен, что выше не прыгну… Так на чём мы остановились? Кажется, на вашем содействии следствию?

– В чём оно должно заключаться?

– У вас есть доступ к секретным архивам принцессы?

– Нет, но могу сделать для вас копии файлов с её компьютера… У вас есть специалисты, способные взломать коды такой сложности?

– Найдём. В наше время это не проблема. Ещё вопрос: вы всегда в курсе контактов принцессы? С кем встречается, через кого, с кем разговаривает по телефону?

– Тимиар, начальник моей личной охраны, может этим заняться.

– Такое задание его не удивит?

– Нет.

Во взгляде Алекса мелькнуло что-то странное, но я так и не понял, что именно.

– И самое главное, – произнёс он, глядя мимо меня. – Даже если у меня в руках будут неопровержимые доказательства вины принцессы, её, как наследницу империи, нам не выдадут. Мы такое уже проходили. Как бы нам это обыграть?

– Подумайте, – хмыкнул я. – Вам лучше знать все тонкости земного следствия.

– Анира мы взяли на месте преступления… – усмехнулся Алекс. – Но принцесса-наследница – это не какой-то там туповатый охранник… Кстати, Анир кроме шуток тупой, с чердаком у него точно не всё в порядке… Ахона же не такая дура, чтобы лично лезть под машину и вешать бомбу, согласитесь.

– Соглашаюсь, – я с трудом понял его жаргон, но суть уловил. – Я слышал, у вас есть мастера провокации.

– Я думал об этом, но опять пришёл всё к тому же выводу: даже если Ахона разнесёт в пыль пол-планеты, она находится под защитой дипломатической неприкосновенности. Самое большее, чего мы добьёмся – её высылки с Земли. Вот если она совершит нечто, затрагивающее ум, честь и совесть вашей империи…

Последнюю фразу Алекс произнёс с такой иронией, что я пожалел о незнании земной истории. Там явно чувствовался какой-то подтекст.

– Нам стоит обговорить варианты наших дальнейших контактов, Алекс, – сказал я, немного подумав. – Моя сестричка очень подозрительна, она через Агелара постоянно следит за мной. Поэтому наши встречи, как и раньше, будут носить частный характер, а все интересующие вас материалы вы получите через посредника. Но я поставлю вам одно условие.

– Больше не записывать наши беседы? Да пожалуйста, – улыбнулся догадливый – иногда даже чересчур догадливый – инспектор. – Только не просите отдать вам предыдущие записи: хочу сохранить их как свидетельство вашего безграничного доверия ко мне.

Ловок, чтоб ему пропасть…

– Я вижу, мы нашли общий язык, – произнёс я, улыбнувшись. – А теперь прошу прощения, подошло время говорить с матушкой.

– Не буду мешать, – Алекс тонко улыбнулся в ответ и встал. – До скорой встречи, принц.

"Ещё не настало моё время, инспектор, – думаю я. – А когда оно настанет, ты умрёшь вместе со всеми моими секретами. Но сначала ты поможешь мне получить полное право на престол империи Шанту".

На экране дальней связи уже появился тронный зал Золотого холма, и я почтительно склонился, ожидая, когда появится моя высокочтимая мать.

АЛЕКСАНДР КОМАРОВ. МОСКВА

– Босс, рыба клюёт, – я говорил с шефом коротко и иносказательно. Мобилки у сотрудников Интерпола, конечно, крутые, но шанту способны раскусить почти любой электронный код.

– Я скоро буду в Москве, ты поймал меня как раз в аэропорту, – на голос полковника Шелли в самом деле накладывался фон большого людного помещения. – Ты там поосторожнее, я навёл кое-какие справки. Подробности при личной встрече.

– Окей, босс, жду.

Короткие гудки: шеф отключил свою трубу. Подробности, значит, при личной встрече…

После содержательного разговора с принцем я не только почуял, но и просто увидел слежку: как бы ни были шанту развиты технически, наши автомобили они водили всё ещё из рук вон плохо. К хвосту такси, в которое я сел, пристроилась светло-бежевая "Ауди". От одного взгляда на то, как она виляла, становилось и страшно, и смешно. Неужели принц не мог нанять для этого кого-нибудь из наших спецов "наружки"? О, эти идиоты чуть не спровоцировали аварию… Ну-у-у, раз шанту решили поиграться в шпионов, то я им быстро объясню, кто они такие в этом случае. Я вышел в районе Таганки, где ещё сохранились лабиринты старых проходных дворов, и припомнил кое-что из советской литературы о революционерах и подпольщиках. На машине по таким дворам не особенно наездишься, а из салона эти ребятки не высунутся: на фоне белых жителей Москвы темнокожие светлоглазые шанту выделялись, как апельсины на снегу. Уйти от них не смог бы только младенец или паралитик. И я ушёл, заодно ощутив забытый с чеченской войны хороший мандраж – мол, всё-таки я круче. Правда, тут же сам себя осадил: осторожно, Алекс, чем выше задираешь нос, тем чаще спотыкаешься.

Уходить от инопланетной слежки только ради того, чтобы забежать в магазин, добраться до своей московской квартиры и перекусить в спокойной обстановке – на это способен, наверное, только я. Звякнул с автомата Мишке – мол, заходи, поболтать кое о чём надо. Не глядя дёрнул на себя дверь подъезда, поздоровался с бабушкой-вахтёршей, дождался лифта – всё как обычно. В квартире – стерильная чистота… И когда я отучу Хис-Гера от ежедневных генеральных уборок? Никогда, наверное.

– Алекс, – Хис-Гер подскочил ко мне, порываясь снимать с меня ботинки – лёгок на помине. Еле уговорил его не кланяться и не дразнить меня "господином". – Ты доволен моей работой?

– Знаешь что, приятель, обувь я и сам умею снимать, – я торопливо скинул ботинки, пока Хис-Гер и в самом деле не добрался до шнурков. – Тебе ещё не надоело с утра до вечера мыть полы?

– Я выполняю свой долг, Алекс, – смущённо проговорил серый малыш. Он, кроме всего прочего, феноменально быстро учит самые разные языки, так что я теперь не удивлялся его чистому произношению. Хотя, в качестве универсальных переводчиков шанту используют других существ, мне не известных.

– Тебе надо было родиться в Японии, – сострил я, но заметил, что Хис-Гер учил только язык, а не юмор. – Ладно, дружище, не напрягайся, это я так неловко пошутил… Там я принёс кое-что поесть, так что можно накрывать на стол.

Хис-Гер молча ухватил пакет с супермаркетовскими продуктами и побежал на кухню – готовить пиршество… Интересно, откуда у нас появились сказания о домовых? Не память ли это о сородичах моего маленького друга?

К нашей еде Хис-Гер приспособился тоже очень быстро. Только мне пришлось потратить кучу времени, чтобы заставить его сидеть со мной за одним столом: у шанту личные, "домашние" рабы обычно питались или объедками с тарелок господ, или торопливыми подачками рабынь-поварих, где-нибудь в дальнем углу кухни. А то и вовсе голодали, если "благородный шанту" слопал всё без остатка. У нас аристократы даже при самом дремучем феодализме к низшим сословиям лучше относились… Хис-Гер, кстати, так и не смог вспомнить самоназвание своей расы. Правда, когда он увидел Даги, что-то в его честных глазах промелькнуло, но память так и не прояснилась… Мне без всяких скидок жаль это маленькое бесполое существо, выращенное из пробирки и обречённое всю жизнь угождать и бояться. Зря, что ли, Катиар назвал эту расу "самым удачным экспериментом" генетиков шанту. Но всё же где-то что-то они упустили, если Хис-Гер так радовался возможности вырваться на свободу.

Мишка заявился в разгар обеда – конечно же, не с пустыми руками. К Хис-Геру он уже немного привык, относился в самом деле как к доброму домовому, и не удивился, увидев нас жующими.

– Не дождались, – криво усмехнулся он, выставляя на стол обычный джентльменский набор – "ноль пять" коньяка, палку колбасы и несколько пакетиков вкусной мелочи.

– Быстрее надо было ехать, – отшутился я. – Садись, причащайся от щедрот Интерпола.

– А мой взнос, стало быть, не в счёт?

– В счёт, только с коньяком ты погорячился. Вечером я должен шефа встречать, а он перегара не выносит… Э, ты что, не на коне?

– В автосервисе мой конь, – Мишка всё-таки откупорил бутылку и налил себе пол-рюмочки, пока Хис-Гер молча и быстро нарезал колбасу. – Позавчера меня один "чайник" в бок пригрел. Хорошо, хоть монету отвалил – там обе двери всмятку.

– И как? – я не удержался и решил подковырнуть его. – Монета появилась до того, как ты показал удостоверение, или после?

– Какая разница? – Мишка отмахнулся от меня, как от назойливого комара, и поднял рюмку. – Ну, за тебя, вундеркиндер.

– Но, но, полегче с эпитетами. Я тоже обзываться умею, – я намазывал хлеб маслом и щедро накладывал сверху колбасу. – Может, всё-таки кофе?

Вместо ответа Мишка выхлебал коньяк и спешно закусил моим бутербродом.

– Во гадость! – скривился он, завинчивая бутылку. – Разлив фирмы "За углом", блин… Чтоб меня ранили, если я ещё раз куплю эту бурду.

– Миш, ты что, не с той ноги встал? – только сейчас я заметил, что мой друг хорошо не в духе.

– А… Чёрная полоса. Куда ни кинь, кругом облом. Жена вдруг на меня взъелась, пацан который день со двора с синяками приходит, на работе начальство волками смотрит, а теперь вот и машину разбил.

– Ничего, Миш, за чёрной полосой всегда идёт белая – как в тельняшке, – я решил его немного успокоить и понемногу увлечь новым делом. Это взбодрит его получше дрянного коньяка. – Ты закусывай, закусывай. Нам ещё разговор предстоит. Увлекательный.

– В стиле "экшн", или всё-таки предложишь очередной детектив?

– Ну тебя, критик доморощенный…

– А что? Я же помню, какие ты отчёты писал. Хоть в издательство относи и без корректур печатай.

– Под грифом "Совершенно секретно", – добавил я, кивая. – В рубрике "Вести из сумасшедшего дома"… Тут такое дельце наклёвывается – закачаешься.

– А поподробнее? – Мишка учуял, откуда ветер подул, и моментально собрался.

– Подробности по дороге в аэропорт, если можно.

– Понял… А долго ещё до приезда твоего шефа?

– Часов десять.

– У-у-у… – насмешливо протянул Мишка. – Десять часов… Это ж с тоски сдохнуть можно.

– Не сдохнешь: я тут ещё кое-кого пригласил. Скоро будет. Кстати, у него своя тачка, на ней и поедем.

– Как полезно иметь старого приятеля с подозрительными связями… Всё, молчу, а то ты во мне сейчас дырку просверлишь, – Мишка уже начал шутить по-хорошему, и это был благоприятный признак.

Не прошло и семи часов, как явился обещанный "кое-кто" – Иотал. Мишку с ним я уже знакомил, но чересчур интеллигентный, рафинированный натья моему корешу почему-то не понравился. Иотал не совсем понимал такую реакцию и по-моему немного обиделся. Всё-таки они пожали друг другу руки и расселись по креслам. Разговор сразу перестал клеиться. Мне пришлось разрываться надвое, чтобы он не превратился в сплошной монолог Иотала. Выход нашёлся как всегда неожиданно – я задумался и машинально вынул из ящика новую преферансную колоду, купленную в Нью-Йорке. И всё. Я не заметил, как пронеслись следующие два часа – мы втроём самозабвенно играли в "Сочи". Хис-Гер преферансу так и не научился, но следил за нами очень внимательно… Короче, если бы не сигнал будильника, мы могли бы просидеть до самого утра.

– Ну, что, по коням? – я поднялся первым, чувствуя, как затекли ноги.

– По коням, – согласился Мишка, сгребая карты со столика.

– Моя машина у подъезда, – сказал Иотал, вынимая из кармана ключи. – Машина самая обыкновенная, земная – "Фольксваген". Мне очень нравится эта модель – красивая, экономичная. Бортовой компьютер. А салон – просто загляденье…

Иотал трепался о своём "Фольксвагене" до тех пор, пока мы не вышли из квартиры, оставив Хис-Гера на хозяйстве. И только в машине, посмотрев на какой-то маленький светящийся предмет возле магнитолы, натья стал невыносимо серьёзным. В такие моменты я его просто боюсь.

– Здесь мы можем говорить свободно, – произнёс он. – Мой индикатор дал бы знать, если бы здесь установили подслушивание или взрывное устройство.

– Странно, – сказал я. – Если поблизости и есть "жучки", то они должны быть в моей квартире. Но я проверял – ничего нет.

– Хис-Гер – живой "жучок", он сам об этом даже не подозревает. Шанту контролируют этих существ до такой степени, что способны считывать сигналы с их мозга на любом расстоянии в пределах планеты… Катиар ни за что не сделал бы тебе такой …подарок, если бы ты с самого начала не перешёл ему дорогу.

Мишка выругался.

– А я-то думал, почему это мы всё о картах да о ценах… – буркнул он, глядя в окно, за которым виднелся мокрый от дождя двор. – Нет, я, конечно, понял, что в доме есть лишние уши, но чтобы такое… Знаете, Иотал, – добавил Мишка, когда машина тихо выехала на улицу, – больше всего я боюсь, что мы когда-нибудь станем такими, как эти уроды шанту.

– Если боитесь, значит, не всё потеряно, – обнадёжил его Иотал. – В аэропорт?

– В аэропорт, – кивнул я. – А теперь, коллеги, коль нас не подслушивают, я кое-что расскажу. Во-первых, сегодня я говорил с Катиаром. Разрисовал перед ним заманчивую картину стать единственным наследником империи, спровадив Ахону на сто первый километр. Он настолько сильно этого хочет, что поверил мне без лишних разговоров. И согласился шпионить за собственной сестрой. Я сильно сомневаюсь, что нам удастся посадить Ахону, но мне сейчас нужна не она, а её контакты и секреты. Я почему-то считаю, что она втихаря сотрудничает с нашими золотопогонниками, и взрыв в гараже – привет от какого-то военного ведомства. Очень может быть, что не от одного.

– А во-вторых? – полюбопытствовал Мишка.

– Во-вторых, не перебивай, когда говорят старшие по званию, – я разбавил напряжение капелькой юмора. – И в-третьих: не слишком ли часто в последнее время принц беседует с маменькой? У них здесь только один корабль, да и тот, несмотря на приличное вооружение, имеет статус императорского прогулочного.

– Мои сёстры и братья следят за шанту, – Иотал вывел машину на проспект и поддал газу. – Твоё подозрение подтверждается их наблюдениями: шанту концентрируют боевой флот у границ империи по вектору Земли. Один подпространственный прыжок – и они здесь.

– Весело, – Мишка хмыкнул.

– Тебе, Миш-Миш, будет ещё веселее, если ты вспомнишь, что вокруг Земли вертятся четыре хисаанских крейсера с полным боезапасом, – я обернулся к давнему другу, сидевшему сзади. – Стоит только появиться кораблям шанту, как начнётся заварушка, и мы в ней окажемся как раз между молотом и наковальней.

– Но ваши власти уже заключили с хисаан постоянный договор, – Иотал притормозил на светофоре и удивлённо посмотрел на меня.

– Заключили. Только ты немножко переоцениваешь возможности хисаан. Четыре крейсера – и целый флот. Шанту проглотят их, и не подавятся. А мы хисаан в космосе не помощники. У Земли есть только научно-исследовательский "Атлантис", станция "Альфа" да парочка стареньких "Шаттлов". Страшно, аж жуть. Шанту просто вымрут …от смеха.

– Флот натья со дня на день должен быть в окрестностях Земли, а в нашем присутствии шанту поостерегутся затевать войну, – Иотал попытался утешить меня.

– Ага, – я кивнул. – Имели они вас в виду, крупным планом. Они же прекрасно знают, что на их удар вы не ответите.

– Мы – нет. Вы – да.

– То есть, вы смиритесь с тем, что мы вместе будем носиться по космосу на ваших кораблях и убивать шанту? – я не поверил своим ушам. Насколько я знал, правители натья до сих пор напрочь отрицали такой вариант.

– Я убедил Высшую Этическую Коллегию пересмотреть некоторые пункты в Кодексе Невмешательства. Иными словами, если шанту передерутся с хисаан и вами, мы не будем стоять в сторонке и читать лекцию о нравственности. Но… я никак не могу найти достаточное количество честных и решительных людей, уже сегодня готовых создавать боевые команды.

– Потому что завтра, как я понял, будет поздно, – Мишка достал из кармана мятную конфетку и с удовольствием зажевал. – Допустим, таких людей знаю я. Познакомить?

– Обязательно, – я увидел, как Иотал буквально на одно мгновение принял свой истинный вид.

– А что мне за это будет?

– Призовая игра в конце, – Иотал понял Мишкин несложный юмор и улыбнулся. – Алекс, твой начальник на роль лидера боевой группы подойдёт?

– Вполне, – немного подумав, ответил я. – Но он – лидер планирующий, а не действующий. Бывший военный штабист. В общем, скоро сам убедишься… Миш, как у тебя с английским?

– Так же, как у тебя с японским – ни в зуб ногой, – последовал ответ.

– Полиглот ты наш, – съязвил я. – Ладно, побуду переводчиком.

Иотал водил "Фольксваген" гораздо лучше, чем шанту – свою бедную "Ауди". За четыре года на Земле он освоил всё, что нужно знать и уметь современному человеку – большой плюс ему лично и его цивилизации вообще. Машина шла ровно, попав в "зелёную улицу", милиция не приставала, и мы появились в аэропорту на полчаса раньше, чем рассчитывали. Время убивали в кафе, за пластмассовым столиком. А когда объявили о прибытии рейса номер такого-то из Нью-Йорка, мы ненавязчиво переместились поближе к паспортному контролю.

Полковник Шелли, несмотря ни на что, был при параде, и проверку документов прошёл быстро. Заметив нас, он точным движением забросил паспорт в кейс и обдал меня холодным взглядом.

– Добро пожаловать в Москву, шеф, – без всякого юмора сказал я, пожимая ему руку. – Как долетели?

– Устал, как сатана, – буркнул полковник. – Будь добр, Алекс, представь мне своих приятелей.

– Иотала вы знаете, заочно, – я кивнул на посланника натья, и тот чинно ответил на рукопожатие босса. – А это – мой давний друг и коллега по работе в московской прокуратуре, Михаил Рогозин. По-английски не говорит, но делает вид, что понимает. Вёл расследование взрыва в Лужниках.

– Очень приятно, – по голосу шефа никак нельзя было сказать, что ему "приятно". – Я бы заказал номер в гостинице, но после того, что случилось… Короче, джентльмены, где мы можем СВОБОДНО пообщаться?

– У меня на даче, – отозвался Иотал. – Если для вас это не утомительно.

– Поехали, – полковник нервно оглянулся. А я почувствовал на себе неприятный, прицельный взгляд откуда-то со стороны зала ожидания.

ОСТИН ШЕЛЛИ. РОССИЯ

– Это – ваш загородный дом? – я смотрел на этот маленький дворец и невольно сравнивал его с современными, но простыми коттеджами американцев. Не дом, а музей. – Чувствуется хороший вкус, мистер Иотал.

– В этой стране послам не прощают отсутствие вкуса, господин полковник, – вежливо ответил инопланетянин. Если бы не болезненная бледность, я бы в жизни не поверил, что он не человек. – Располагайтесь, в вашем распоряжении весь второй этаж.

Пока русский следователь Майкл разговаривал по телефону, а Алекс со знанием дела подключал к моему портативному компьютеру мини-дисковый видеоплейер, я отнёс вещи наверх. Комната для гостей неожиданно оказалась оформлена в современном стиле, но сейчас меня заботило совсем другое. И я, пощупав лежавший в кармане мини-диск, поторопился спуститься в гостиную.

– Готово, босс, – увидев меня, Алекс включил компьютер.

– Приступим к делу, господа, – официальным тоном сказал я, садясь в удобное старинное кресло. – Я пролетел несколько тысяч километров для того, чтобы максимально сохранить конфиденциальность информации, записанной на этом диске, – я вынул диск и вставил в приёмник видеоплейера. – Но сначала небольшое предисловие. Два дня назад Карин удалось расшифровать коды связи шанту, и мы начали перехват их сверхдальних бесед. Качество видео, конечно, хромает на обе ноги – наша техника пока не дотягивает до их стандартов – но звук безупречен.

– Мы не знаем их языка, – Алекс как обычно влез в разговор.

– Во-первых, Алекс, наши спецы-лингвисты не зря получают зарплату, а во-вторых, нам помогли хисаан. Их посол, Илан Иори, тоже занимался изучением языка шанту и достиг немалых успехов. Короче говоря, мы теперь можем без проблем следить за шанту, тем более, что принц в беседах с матерью очень откровенен… Эта запись сделана вчера.

Я включил видео. На экране ноутбука появились два окна, замелькавшие поперечными полосами. Они сменились чёрно-белым изображением московского офиса принца Катиара и какого-то громадного, вычурного зала. Принц стоял, склонив голову. Оператор в зале дал приближение, и мы увидели самый настоящий трон. В цвете он должен был выглядеть великолепно. А за ним, точнее, выше него, на стене красовалась объёмная схема Солнечной системы, охваченной сиянием, исходившим от огромной женской ладони. Не поймёшь, то ли эта ладонь прикрывала систему от чего-то невидимого, то ли собиралась прихлопнуть, как таракана… Через несколько секунд на экране появилась немолодая, но ещё очень и очень красивая женщина-шанту, одетая в короткое, блестящее металлом платье. У неё на голове поблёскивал тонкий обруч с ярко светившимся над высоким лбом маленьким диском. Женщина без особых церемоний села на трон и заговорила. Заглушая её приятный, но с властными нотками, голос, послышался синхронный перевод на английский язык. Алекс начал тихо переводить речь на русский язык – для своего друга.

– Ты хорошо выглядишь, сын, – женщина спокойно, даже величественно кивнула.

Принц (в соседнем окне-экране) склонился ещё ниже и выпрямился – довольный.

– Ты тоже прекрасно выглядишь, матушка, – сказал он, улыбаясь. – Я рад видеть тебя.

– Какие новости? – императрица Арес сидела неподвижно, как египетский фараон.

– Всё идёт по твоему плану, мама.

– Если не считать незначительных отклонений, – дама на троне чуть подалась вперёд. – Боевые корабли хисаан держат вашу яхту под прицелом. Это первое. Агелар уже сообщил мне, что двое охранников моей дочери затеяли перестрелку с туземцами. Это второе… Мне не нужны осложнения, пока Дегнар не собрал Императорскую эскадру. Я хорошо осведомлена, что на Земле имеется ядерный потенциал, сравнимый с хисаанским. Ты представляешь, что будет, если люди сговорятся с этими серыми зверушками?

– Мы тянем время переговорами, – Катиар нисколько не смутился, пропуская упрёки матери мимо ушей.

– Хорошо, – кивнула императрица, успокоившись. – Напомни Ахоне, чтобы она лучше контролировала себя. Пусть потерпит, осталось совсем немного.

– Я рад, – принц снова улыбнулся. – Честное слово, рад… Когда дядя Дегнар соберёт эскадру?

– Через десять дней. Жди сигнала.

Императрица встала, Катиар снова склонился, и изображение сменилось чёрным фоном холостого режима.

– Шеф, лингвисты ручаются за точность перевода? – спросил Алекс.

– Да, – ответил я, вынимая диск.

– Сутки на Шанатре длятся двадцать восемь часов с минутами, – мрачно проговорил русский. – Значит, десять их дней – это почти двенадцать наших. Запись сделана вчера…

Инопланетянин Иотал помрачнел …и на пару секунд вспыхнул голубым электрическим сиянием. В комнате запахло озоном, а мне стало не по себе.

– Корабли натья в любом случае придут раньше, – тихо сказал он, возвращаясь в человеческий облик. – Но я не знаю, успеем ли мы предотвратить войну.

Несколько минут мы все угрюмо молчали, переваривая информацию. Мне зверски захотелось что-нибудь съесть. Хоть по местному времени я сильно опоздал к ужину, мои биологические часы упрямо твердили, что пора обедать. Иотал заметил это первым и придвинул поближе стеклянный столик с подносом, на котором горкой лежали всевозможные бутерброды.

– Спасибо, – пробормотал я, выбирая бутерброд побольше.

– Чай, кофе? – поинтересовался пришелец.

– Благодарю, мистер Иотал, не стоит беспокоиться… Эту запись, – сказал я, возвращаясь к теме, – не видел ещё никто, кроме Карин, моих переводчиков и вас. Я боюсь показывать это даже командованию Интерпола, не говоря уже о правительствах. Потому что на днях американцы услышали от своего президента странные слова: "Святая обязанность каждого человека – везде и во всём помогать нашим братьям шанту"… В этом году выборы, между прочим. Поэтому господа политики пойдут на сделку хоть с самим чёртом, лишь бы удержаться у власти.

– Даже несмотря на опасность? – удивился Иотал.

– Опасность – лишний источник адреналина в крови, – съязвил Алекс. – Кое-кому захотелось острых ощущений.

– Но их опрометчивые решения могут обернуться миллионами жертв!

– Ну, Иотал, ты же знаешь, каким местом принято думать в высших эшелонах нашего общества.

– И это – суровая реальность, к сожалению, – я взялся за второй бутерброд, на этот раз с копчёной рыбой. – Потому я и спрашиваю у вас: что делать?

– Извечный, а главное, актуальнейший во все времена вопрос, – язвительно хмыкнул Алекс. – Что делать, что делать… Иотал предлагает уже сейчас создавать боевые группы. Пусть наши ребята поищут знакомых среди крутых вояк. У вас это морская пехота, у нас – воздушно-десантные войска. ОМОН, спецназ. Французский Иностранный легион… Главное, чтобы эти ребята попутно разбирались в технике и могли вправить мозги любому компьютеру. А натья готовы предоставить нам свои корабли.

– В качестве транспорта?

– Не только, – Иотал едва заметно усмехнулся. – Мы пришли к выводу, что бессмысленно обращаться к совести противника, если её нет… Иначе говоря, мы ТОЖЕ будем сражаться.

– И тоже будете убивать?

– Мы знаем способы остановить противника, не уничтожая его. Мы готовы научить вас этому.

– Нет времени, – я встал и включил Internet Explorer. – Когда корабли натья прибудут к Земле?

– Осталось дней шесть-семь. Наша система расположена в созвездии Ориона, перелёт не займёт много времени, но нам нужно переоборудовать корабли для возможных военных действий, да так, чтобы шанту ничего не заподозрили.

Я бросил мимолётный взгляд на часы: подходило время прямого интернет-эфира с Нью-Йоркским офисом. Если верить Карин, новоизобретённые интернетовские штучки для особо секретных переговоров пока что оставались для шанту твёрдым орешком. Я спокойно законнектился, зашёл на потайную страничку нашего отдела. Веб-камера под плоским монитором мигнула зелёным огоньком готовности. Я был почти уверен, что за нами следили от самого аэропорта, и теперь прощупывают все передачи из этого дома, но я надеюсь на профессионализм наших программистов. Не подведите, ребята!

Изображение хоть и было цветным, но по качеству уступало даже чёрно-белой записи беседы августейших шанту. Кадры запаздывали, покрывались тонкими белыми полосами, смещались. Но зато этот разговор совершенно точно останется между нами.

– Добрый вечер, босс, – на экране показалась грустная Карин. – Привет, Алекс.

– Привет, Карин, – отозвался я. – Времени мало, а потому давай сразу о главном. Что нового?

– Записали и перевели ещё один разговор принца с матушкой. Передавать нет смысла, запись агромадных размеров. Но речь у них шла о том, какие объекты на Земле следует подавить в первую очередь – одновременно с расправой над кораблями хисаан.

– Вы предупредили хисаан?

– Да. Они готовы принять бой. Плохо то, что они не умеют хитрить, а на завтра назначен следующий раунд переговоров. Я боюсь, как бы Илан и Даги под горячую руку не выдали наш секрет.

– Ну, вы уж постарайтесь, чтоб не выдали… Карин, у меня к тебе вопрос: ты знаешь хотя бы одного честного человека, который не отказался бы втайне от всех организовать небольшую мобильную группу?

– Способную доставить неприятности любому противнику в любое место? – улыбнулась Карин. – Такого человека я знаю, и переговорю с ним немедленно. Но в этом случае нам нужен координатор.

– Координатором будет Алекс. Все вопросы – к нему.

– Хорошо, босс. До встречи!

Изображение погасло, и компьютер пискнул, выходя из коннекта.

– Карин переговорит не только со своим знакомым, но и с нашими европейскими коллегами, – сказал я, вздохнув с облегчением. Хотя, какое там облегчение… – Алекс, у тебя такие знакомые есть?

– Они есть у моего друга, – Алекс кивнул на молчаливого Майкла. Я сильно подозреваю, что его немногословием мы обязаны полному незнанию английского языка.

– Скажи ему, чтобы обязательно с ними связался.

Алекс перевёл.

– Bazara net, – кивнул Майкл.

– Никаких проблем, – последовал перевод.

– Вот и хорошо. А я, если вы не возражаете, отосплюсь после перелёта. Официальный предлог моей поездки в Москву – координация действий Интерпола и российского МВД, и завтра мне предстоит общаться с высшими полицейскими чинами этой страны.

– Я отвезу друга и вернусь, – Алекс поднялся. – Иотал, одолжи машину на часок.

Пришелец молча передал ему ключи, и русские ушли.

– Мистер Шелли, можно задать нескромный вопрос? – в глазах Иотала мелькнула искорка юмора. – В каких войсках вы служили?

– Штаб – не войско, – отшутился я.

– Значит, Алекс был прав: вы организатор, штабист.

– Да, кросс по пересечённой местности с полной выкладкой не бегал. Но зато могу без проблем общаться с подчинёнными.

– Сможете возглавить несколько разношерстных боевых групп?

– Последние два года только этим и занимаюсь. Но для такой сложной задачи, как борьба с шанту, нужен организатор высокого уровня, а не середнячок вроде меня, – как видите, я иногда бываю чересчур самокритичен. – Вот у Алекса голова набита всяческими планами, и не всегда бредовыми. Он сделает блестящую карьеру, если… Если только человечество выживет.

– Вы пессимист, мистер Шелли.

– Это неотъемлемая деталь моей должности – всегда ждать худшего.

– Надеясь на лучшее, – добавил Иотал. И внимательно посмотрел на меня своими прозрачно-серыми глазами. – Мне по вашему счёту около двухсот лет. За это время я повидал десятки разумных рас – как похожих на нас с вами, так и совершенно непохожих. Вы и шанту уникальны по своему гигантскому потенциалу. Шанту не только не реализовали и сотой его доли, но и усиленно стремятся перекрыть возможность реализоваться другим. В частности, вам. В Галактике есть ещё две гуманоидные расы, сходные с вами по глубине потенциала. К сожалению, и они истребляют разумных, как шанту… Извините за такую грустную речь, мистер Шелли, но я ещё в состоянии предотвратить истребление… и самоистребление человечества. Потому я готов в случае чего взяться за оружие.

– Несмотря на свои убеждения?

– Жестокость и нетерпимость – это крайность. Но и постоянное невмешательство, когда творится зло – другая крайность, не менее опасная. Я объяснил это натья, и они меня поняли.

Иотал улыбнулся, глядя в окно, полное звёзд. Дорожка Млечного пути, невидимая из задымлённого города, занимала пол-неба, и я на миг представил себе это зрелище из космоса. Захватывающе…

– Простите, я совсем забыл, что вы хотите отдохнуть, – виновато проговорил пришелец, возвращая меня с высот мечты на грешную землю. – Не буду утомлять вас своими рассуждениями… Этот дом в вашем распоряжении столько времени, сколько вам будет необходимо. Вы меня нисколько не стесните.

– Через час приедет ещё и Алекс, – напомнил я.

– А с ним мы уже на "ты", вы заметили? – Иотал улыбнулся. – Мы как-то сразу нашли общий язык… Всё, я вижу, как вы хотите зевнуть.

– Спокойной ночи, – я поднялся с кресла, чувствуя себя так, будто по мне промаршировала рота национальной гвардии.

– Спокойной ночи, мистер Шелли, – Иотал, как вежливый гостеприимный хозяин, тоже встал, чтобы проводить меня хотя бы до лестницы. – Надеюсь, всё обойдётся.

"Дай Бог, приятель, – подумал я, поднимаясь по ступенькам, покрытым настоящей, не синтетической ковровой дорожкой. – Дай Бог, чтобы в самом деле всё обошлось".

АЛЕКСАНДР КОМАРОВ. МОСКВА – ХЬЮСТОН – ОКОЛОЗЕМНАЯ ОРБИТА

Корабли натья – это нечто! Предел человеческих мечтаний, если то, что я увидел, можно выразить такими убогими и избитыми словами. Насчёт эстетического совершенства вообще молчу… Иотал свозил меня на головной корабль – познакомить с начальством. В первый момент я удивился: их "адмирал" – мужчина, зато две трети командного состава – женского пола. Натья, не адаптированные к полноценной жизни на Земле, выглядели как человекоподобные сгустки текучего электричества. Но их сходство с людьми не ограничивалось гуманоидной формой. Иотал, как выяснилось, в эмоциональном плане был типичным представителем своей расы, а значит, спектр чувств у людей и натья совпадал почти по всем показателям. Зато в техническом плане они нас далеко-о-о опередили. Хотелось бы верить, что не на очень много тысячелетий… Со слов одной из женщин-командиров, представившейся как Таэнра, двигателем их эволюции были не отношения типа "хищник – жертва", а изменяющиеся условия – их солнце было двойным. Планету – родину натья – по очереди захватывала то одна, то другая звезда, условия менялись малопредсказуемо, и приходилось к ним как-то приспосабливаться. Результат – налицо…

– Надеюсь, мы когда-нибудь сами сделаем что-то наподобие, – я задумчиво смотрел на непередаваемо красивый корабль, пока Иотал вёл свой модуль к Земле.

– Для этого надо немножко поработать, – сказал Иотал, наконец сменивший имидж. Сегодня он выбрал светлый спортивный костюм, не стесняющий движения. – Я не прав?

– Прав. На все сто, – согласился я.

И замолчал аж до самой посадки в Москве. На нас сразу набросились журналисты, закидали кучей вопросов. Вот это было уже совсем некстати: нас ждал Мишка, обещавший встречу с лидером боевого "звена". Деликатный Иотал, наверное, не смог бы отнекаться и улизнуть от чрезмерно любопытных представителей вида "масс-медиа", но за дело взялся я. Дав Иоталу ответить на парочку вопросов, я заявил, что "господин посол" должен срочно встретиться с министром иностранных дел и, бесцеремонно растолкав самых настырных, потащил своего друга к машине. Машину, кстати, организовал всё тот же Мишка: кто-то из его многочисленных знакомых пожертвовал своим чёрным "Мерседесом"… Мы запрыгнули в салон; захлопнувшиеся дверцы с затемнёнными стёклами отрезали нас от видеокамер и микрофонов.

– Живы? – Мишка завёл мотор и медленно повёл машину вперёд.

– Вроде бы, – буркнул я. – Давай, не отвлекайся, а то ещё задавишь кого-нибудь.

– Я до сих пор так и не понял – что это? – Иотал обернулся, стараясь сквозь заднее стекло разглядеть толпу журналистов. – Стремление к правде, или желание лучше отработать зарплату?

– Мне и самому это ещё непонятно, – ответил я, поглядывая на индикатор, привешенный в салоне Мишкой. Цвет не поменялся, значит, "жучков" нет, и сверху за нами не следят.

– Миша, вы уверены, что ваш знакомый абсолютно надёжен? – спросил Иотал. У него с самого утра было поганенькое настроение, но до сих пор он как-то держался, не показывал этого.

– Надёжен ли? Этот? – переспросил Мишка. – Он из породы честных служак, эдакий вечный лейтенант вроде д'Артаньяна. Но обижен на власть, забывшую о тех, кто своей кровью добыл мир в стране… Он у нас командиром группы захвата. Ничего не боится. Ему глубоко параллельно, кого вязать – хоть местного "пахана", хоть президента. Хоть принца с принцессой. Короче, коллеги, сами убедитесь, когда увидите. И ребята в его команде такие же.

– Но я спрашивал…

– А я и отвечаю. Вот и думайте, могут ли такие люди быть ненадёжными.

– Наверное, не могут, – Иотал задумчиво улыбнулся. – Алекс, какие у тебя новости? Как идёт набор боевых команд в других странах?

– Карин говорила, что пока всё в порядке, – проговорил я. – Отряды создаются у нас, в Штатах, Германии и Австралии. Набирают только самых лучших. Разумеется, при соблюдении полной секретности.

– У нас от силы три-четыре дня. Успеют ли эти люди создать по настоящему согласованные команды?

– Им не привыкать.

Иотал посмотрел на меня с каким-то малопонятным выражением лица.

– Послезавтра сбор всех команд в Хьюстоне… Но если с Земли забрать лучших бойцов, кто встретит удар шанту? – забеспокоился он.

– Уж чего, чего, а вояк у нас на сто лет вперёд хватит, – оскалился Мишка, выруливая "Мерседес" в лабиринт старого города. – Не волнуйтесь, Иотал, надо будет – встретим шанту по первому разряду.

Он тормознул машину в каком-то зачуханном дворике – из тех, что заезжим гостям обычно не показывают. Здесь, как объяснил Мишка, в подвальчике разместился спортивный клуб, кажется, по каким-то единоборствам. Его-то Мишкин знакомый и выбрал в качестве штаб-квартиры и сборного пункта.

Двор обдал нас запахом мусорных бачков и кошек. Несколько бдительных бабулек, увидев гостей, немедленно прекратили занимательную беседу о кулинарии, детях и внуках, и принялись "фотографировать" нас во всех ракурсах. Если сегодня в этом доме случится какой-нибудь криминал, я уже знаю, кого заподозрят в первую голову… На лестнице, ведущей в клубный подвальчик, мы вспугнули большущего рыжего кота, обнюхивавшего свежую консервную банку, ещё не замусоренную окурками. Тяжёлая железная дверь была выкрашена в чёрный цвет, и совсем недавно – краска ещё слабо пахла. Мишка вынул мобильный телефон – во даёт, конспиратор! – набрал какой-то номер, дождался, пока на том конце ответят.

– Рома, это я. Открывай, – коротко бросил он, и отключил "трубу".

Ровно через десять секунд дверь лязгнула мощным замком и плавно открылась. Нас встретил не очень высокий, но крепко сложенный молодой человек в хорошем спортивном костюме и дорогих кроссовках. Несмотря на молодость, он был совершенно седым, и смотрел даже как-то… несоответственно возрасту. Несколько секунд он по очереди внимательно изучал то меня, то Иотала, и только потом впустил вовнутрь.

– Проходите, гости дорогие, – с иронией сказал он, заметив, с каким неподдельным интересом натья разглядывает спартанскую обстановку клуба. – Чувствуйте себя как дома. Заранее прошу прощения, что здесь не "Хилтон".

– Мы не привередливые, – отшутился я, садясь на старенький, но чистый диван.

– Знакомься, Сан Саныч, – Мишка уже управился с замком. Закрыл дверь и присоединился к компании. – Это и есть тот самый спец, о котором я тебе говорил. Роман Гуляев.

– Можно просто Рома, я тоже не привередливый, – тот пожал мне руку и обернулся к Иоталу, который примерялся сесть рядом со мной. – А вы, как я понял – посол цивилизации натья?

– Скорее, следователь по особо важным галактическим делам, – с ноткой юмора ответил Иотал. – Вы полностью в курсе событий, или мне объяснить, в чём дело?

– Я в курсе, – кивнул Рома. – Вы присаживайтесь, не стесняйтесь… Я хотел бы обойтись без предисловий. Так вот: в моей группе одиннадцать человек. Все прошли Чечню, все после войны работали в МВД. Все как один не любят больших начальников и "хозяев жизни". Владеют любым оружием, свободно разбираются в любой технике. Есть хакеры-профессионалы. В общем, к бою готовы. Нам нужно знать только три вещи: условия, в которых мы будем драться, возможности врага и наши возможности. Оружие-то, наверное, будет незнакомым. И ещё один неуместный вопрос…

– Почему мы сами не берёмся за такое грязное дело? – Иотал прочёл этот вопрос в глазах Романа. – Отвечаю. Потому что не умеем воевать.

– Ага, – в глазах Ромы мелькнула задорная искорка. – Вы, значит, асы межзвёздной навигации, а мы – спецы по мордобитию. Идеальные союзники, так сказать… Ладно, это не самый худший вариант. А как насчёт материальной стороны дела?

– За всё платит Интерпол, – сказал я, вынимая из потайного кармана пластиковую карточку. – Здесь аванс для всей группы, на два месяца вперёд. Но об источнике денег – ни гу-гу. Даже своим коммандос.

– Любой каприз за ваши деньги, – Роман усмехнулся, взял карточку. – Вы платите – мы капризничаем… Вообще, я имел в виду не только баксы.

– Оружие и обмундирование вам выдадут на сборном пункте. Да, хочу предупредить: если среди ваших ребят есть страдающие ксенофобией, говорите сразу. В группах будут не только люди.

– Хисаан? – Роман чуть сузил глаза. – А какие из них бойцы?

– Они очень метко стреляют, и в темноте видят как кошки.

– Кроме хисаан в группах будут по двое-трое натья, – добавил Иотал. – Мы умеем парализовывать волю противника. Правда, ненадолго. Мы много знаем о планетах, где предполагаются боевые действия. Мы уже установили контакт с несколькими покорёнными шанту расами.

– У нас будет универсальный план действий, или придётся разводить стратегию на месте? – поинтересовался Роман, переводя взгляд на скромный спортивный инвентарь, стоявший по углам.

– План такой, – я хотел было по привычке достать блокнот с ручкой, но вспомнил, что забыл их дома. – На каждой планете есть столица, населённая шанту, и множество мелких посёлков аборигенов. Вся промышленность упрятана под землю. Продукцию каждый день забирают корабли-грузовики с минимальной командой и увозят в метрополию. Цель группы – тихий захват заходящего на посадку грузовика, желательно не одного. Натья парализуют пилотов и ведут корабли вниз, усиленно маскируясь под "своих", люди и хисаан готовятся к уничтожению станции, снабжающей энергией столицу. По данным разведки, такая станция на каждую планету почему-то только одна, и тщательно охраняется, поэтому оперативно взять её не удастся. Итак, группа расстреливает энергостанцию и по наглому прёт на грузовике прямо в город, паля из всех стволов. Здесь вы десантируетесь, рассредотачиваетесь на несколько мобильных диверсионных отрядов, наводите в городе большой шухер, а с воздуха вас прикрывают боевые модули хисаан и натья. В последних экипаж будет состоять из пилота-натья и стрелка-человека. Тылы будет прикрывать корабль всё тех же натья со смешанной командой. Как только в бой вступят модули, оттуда пойдёт высадка более серьёзного по размерам десанта, но вам до этого дела не будет. Ваша задача – нанести противнику максимальный ущерб, желательно с минимальными потерями.

– Гладко было на бумаге, позабыли про овраги, – усмехнулся Рома. – А по ним ходить… Но план принимаю. Мы что-то наподобие изобразили в отношении банды Хаттаба… У меня есть вопросы. Первый: стоит рассчитывать на поддержку аборигенов, или нет?

– На большинстве планет, покорённых шанту, действительно существуют подпольные движения сопротивления, – сказал Иотал. – Но шанту вывели себе расу надсмотрщиков. Эти существа превосходят жестокостью даже своих хозяев, а по уровню интеллекта – ниже плинтуса. Им не запрещены никакие зверства по отношению к повстанцам. Без роду и племени, не помнящие даже названия планеты, с которой вывезли их предков, они вымещают зло на аборигенах, а шанту этому не препятствуют. Что для них гибель двух-трёх десятков рабов, да ещё непокорных?.. Но всё-таки многие расы хоть сегодня готовы поднять восстание.

– Понял, – кивнул Рома, отсеивая нужную информацию от лирики, в которую Иотал частенько ударялся. – С ломиком наперевес против лазеров. Хм… Вопрос второй. Возможно ли, что всё разрешится миром?

– Возможно, – ответил я. – Шансов на это очень много. Но порох надо держать сухим.

– Ясненько. И вопрос третий, самый нескромный. Если война всё-таки случится, какой смысл стрелять по периметру, когда надо бить врага в сердце? То есть, я за то, чтобы долбануть шанту на их же планете. Взять, например, императорский дворец. Чем плохо? Опять же, опыт имеется…

Мы с Иоталом переглянулись.

– Я не думал об этом, – признался натья.

– А я думал, – я проследил глазами чью-то неясную тень, промелькнувшую мимо окна. – И пришёл к выводу, что эта авантюра – на грани безумия. Но в самом крайнем случае может пригодиться. Чем чёрт не шутит, пока Бог в отпуске, а?

Роман молча пожал мне руку, а Иотал посмотрел на нас, как на сумасшедших. Потом в его взгляде замелькало уважение.

– Безумству храбрых поём мы песню… – улыбнулся он. – Теперь я без всяких оговорок верю в наш успех… Да, Алекс, я подбросил файлы Ахоны нашим специалистам. Они говорят, что справятся с кодами дня за два.

– До прихода флота шанту они успеют?

– Будут очень стараться.

– Ладно, подождём…

Сбор боевых групп прошёл без сучка и задоринки: не то, что шанту – даже американское правительство было абсолютно не в курсе, что происходит на тренировочной базе космонавтов в Хьюстоне. Интерпол провернул эту операцию практически в одиночку, на свой страх и риск. Но зато люди выполнили условия соглашения, заключённого с хисаан и натья. Короче, под носом у шанту в обстановке полной секретности возник союз трёх цивилизаций. Если они всё-таки нападут на нас, их ждёт очень большой и, надеюсь, очень приятный сюрприз.

База, предназначавшаяся в лучшем случае для двух десятков астронавтов одновременно, оказалась забитой людьми. Слава Богу, что хоть догадались разместить добровольцев в подземных помещениях. Но и то – сидели друг у друга на голове. Здесь набралось около трёх сотен самых крутых бойцов со всей Земли, которые в случае войны с шанту должны стать главной ударной силой союза. Без накладок не обошлось – ведь народ явился самый разный, и порой в коридорах базы сталкивались бывшие враги. Таких спешно рассовывали по разным концам "гостиницы". Обмундирование им выдали в первые же два часа, оружие – ближе к вечеру. Всё – новейшее, а то и вовсе незнакомое. Чего стоил лёгкий пуленепробиваемый скафандр, способный менять цвет в зависимости от окружающей среды. Над оружием вообще выли от восторга. Основной десант формировали на других базах из хисаан-воинов и интерполовских групп захвата. Натья взяли на себя роль разведки, и с каждым часом выдавали новые порции информации о силах шанту на других планетах. А на следующую ночь всех тайком вывезли на корабли натья. На меня произвело громадное впечатление то, как спокойны были люди, даже не мечтавшие в прежней жизни о космическом путешествии. Странно было видеть, как закоренелые вояки, умеющие только убивать, запросто разгуливают по межзвёздному кораблю и без всяких там комплексов разговаривают с миролюбивыми натья. Хисаан поначалу сторонились их, но потом любопытство взяло верх, и к исходу срока подготовки штурмовые группы и десант были полностью укомплектованы.

А ещё через сутки за орбитой Марса появилась Императорская эскадра шанту.

АРЕС КАТИАР ТАЙ. ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ

У меня сегодня праздничное настроение: матушка передала условный сигнал, чтобы я готовился встречать эскадру… Молодец, дядюшка, вовремя управился. Если бы ты провозился со сборами ещё дней десять, люди успели бы докопаться до истины. Они, оказывается, большие любители перехватывать чужие передачи, на что мне недвусмысленно намекнул правитель Соединённых Штатов. Правитель России завуалированно сообщил, что среди военных его страны зреет недовольство, которое со временем может вылиться в прямое неповиновение. Вот только времени мы им не дадим. Остался всего один шаг, последний шаг… А тогда – да здравствует сияющая императрица Арес!

Ахона готовится к открытой пресс-конференции, посвящённой сотрудничеству Земли и империи Шанту. Планировалось участие президента России и генерального секретаря ООН, прибывшего в Москву специально по этому случаю. Час моя сестра провела в позе сосредоточения, потом о чём-то беседовала с Агеларом… Для меня было большой неожиданностью узнать, что советник Агелар – любовник наследницы империи. Компьютер моей сестры оказался набит не только важными для Алекса данными, но и интимной перепиской. Ладно, Ахоне никто не запрещает развлекаться. Всё равно Агелар бесплоден. Хотя, его влияние на дела в империи не всегда безопасно для меня, но об этом я подумаю после того, как разберусь с людьми… Моя сестричка обрядилась в парадную форму Императорской эскадры – золотой комбинезон с вышитой эмблемой рода Арес. Нет слов, ей эта одежда очень к лицу. Теперь она красуется перед зеркалом, отрабатывая любезные улыбочки. Но я сам из рода Арес, и прекрасно знаю правило моей семьи: если хочешь уничтожить врага – улыбайся ему… А кстати, не мешало бы вспомнить о врагах.

Я набрал код связи с Алексом, на что телефон ответил мне приятным голосом автоматического оператора: "Абонент отключён или находится вне зоны приёма". У меня был ещё один код – домашний – и я позвонил туда. Трубку поднял раб, сообщивший, что Алекс в городе, но где конкретно – он знать не может. Или Алекс что-то почуял в нашу последнюю встречу, или ему помогает случай, но то, что в решающий момент я не смог до него добраться – это непреложный факт. Достойный противник. Что ж, пусть поживёт ещё немного, раз такой умный. Я и в самом деле готов взять его в советники …если только он согласится. Гордый. Не захочет ведь становиться "предателем человечества". Но у нас с ним пойдёт совсем другой разговор, когда Тимиар доставит из Хабаровска его брата с женой и детьми. Правда, это будет возможно только тогда, когда мы получим контроль над планетой, а до того – пусть Алекс тешится своей плебейской гордостью… Он не прав. Мы не собираемся превращать людей в рабов. Родная кровь, всё-таки. Но Земля должна стать неотъемлемой частью империи, даже если это будет стоить одного-двух миллиардов человеческих жизней. Это необходимо, чтобы спасти полмиллиарда шанту, владеющих пятьюдесятью мирами. Нет, Земля не станет промышленной планетой империи. Это будет место отдыха избранных, а люди получат официальный статус воинов и плебеев, и удостоятся чести служить нам. Разве это худшая доля?

Погода в Москве стояла великолепная, и пресс-конференцию местные власти решили проводить под открытым небом. Ахона просто сияла, вежливо пожимая руки правителям. Мне отводилась скромная роль сопровождающего лица, которую я не менее скромно играл… Пресс-конференция – это по-деловому обставленная говорильня, которая должна показать людям, что они живут в "свободном" обществе. Правители и Ахона произнесли по небольшой речи, после чего журналисты забросали их вопросами на самые разные темы. Я помалкивал и фиксировал позиции, на которых скрытно расположились охранники правителей. Маленький сканер, спрятанный в волосах, считывал сигналы прямо с мозга и отсылал на компьютер Тимиара, а тот уже передавал их на флагман – моему дяде. Дядя Дегнар… Единственный из братьев матушки, оставшийся в живых после её прихода к власти. И то только потому, что он не честолюбив. Удовольствовался чином звёздного адмирала империи, прекрасно понимая, что трон Золотого холма может оказаться для него прямой дорогой в открытый космос. Без скафандра. Уж очень сильно матушка желала власти. Дядя всегда и во всём поддерживал её, заботясь не столько об интересах империи, сколько о своей жизни. Надо сказать, он в этом преуспел. Но меня такая судьба не устраивает. И здесь мне может очень пригодиться опыт и сноровка Алекса. Пусть Ахона вытворяет, что хочет. Люди в подавляющем большинстве не разделяют принцип всепрощения, провозглашённый их Пророком две тысячи лет назад. И если сестричка что-нибудь сотворит с родственниками Алекса… Даже я не в силах вообразить, что он сотворит с ней самой.

Пока я таким образом размышлял, в моём ухе едва слышно пискнул миниатюрный "оповещатель". Пора. Я подал сестре условный знак. Она в этот момент как раз отвечала на какой-то вопрос. Поспешно скомкав свой ответ, она ловко перескочила на недостатки земного способа управления обществом. При этом начал вылезать наружу её бешенный нрав: Ахона нехорошо улыбнулась, бросая на людей взгляды, полные презрения. В голосе появились истеричные нотки, а в тексте – довольно энергичные словосочетания. Правители и журналисты заволновались. Это и понятно: я на их месте тоже искал бы причину такой перемены. Все сомнения развеяла сама Ахона.

– Спросите сами себя, какие задачи должна была разрешить ваша демократия, – сказала она, глядя на людей горящими нехорошим огнём глазами. – Она должна была дать вам мир, достаток, знания и свободу. Имеете ли вы это сегодня? Я уверена, что не имеете. Потому что так называемая демократия – это прикрытая красивыми словами власть шайки жуликов! Они способны заботиться только о себе, а о вас вспоминают только в дни выборов!.. Потому я, Арес Ахона Кир, объявляю всем людям, что с этого момента планета Земля включается в состав империи Шанту… Отныне эта планета – МОЯ!

– Принцесса, вы хорошо себя чувствуете? – без видимого волнения спросил президент России. Я заметил, как он подал сигнал своей охране.

Вместо ответа Ахона выкинула одну из своих невинных шуточек – метнула длинную гранёную иглу, спрятанную в рукаве. Президент оказался ловок: игла воткнулась в вовремя подставленную папку с бумагами. В этот момент в небе появились наши боевые катера. Среди журналистов немедленно началась паника. Пожилого генерального секретаря ООН окружили охранники и быстро повели в здание. Охрана российского президента открыла по нам огонь, но наши одежды – ха-ха! – пулей не пробьёшь. Ахона захохотала, как сумасшедшая (а впрочем, почему "как"?) и атаковала уже врукопашную. Троих охранников она убила сразу. Президент неожиданно взял её на приём, но сестричка не зря славилась как лучший боец Шанатры. Ей удалось освободиться из захвата и сбить противника с ног. Правитель России вскочил, по пути прихватив оружие одного из убитых охранников, и начал стрелять. Две пули в Ахону, две в меня. Я отлетел на несколько шагов назад, опрокинув кого-то из своих телохранителей и разбив сканер на голове. Ахоне досталось не так крепко, и она могла бы продолжить эту опасную игру, если бы с ближайшего катера не выстрелил тонкий, бледный в солнечном свете луч. Этот луч упёрся в грудь президента и буквально перерезал его пополам – ни дать, ни взять, сцена из какой-то земной фантастический книги, не помню точно, какой.

– Земля – моя! – отчётливо повторила Ахона, поправляя растрепавшиеся волосы, и засмеялась, глядя на журналистов, пытавшихся вырваться отсюда. А потом пронзительно закричала. – Убить! Убить! Всех убить!

Моя охрана взялась за это с огромной охотой, и через короткое время нас окружали только трупы. Ахона хохотала до тех пор, пока её не разобрала икота. Я слышал, люди считают такие симптомы верными признаками умственного расстройства. Бедная наша империя, если сестричка когда-нибудь усядется на трон…

– Успокойся, – я с силой похлопал её по спине.

– Всё закончилось благополучно, братец, – Ахона улыбнулась мне, но лучше бы она этого не делала: её улыбка получилась слишком похожей на предсмертную гримасу.

– Закончилось? Ха! – я оскалился. – Не обольщайся на этот счёт, сестричка. ВСЁ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ!

– Если продолжение будет таким же, как начало…

– И на это тоже можешь не рассчитывать. Люди не любят своих правителей, но они никогда не простят нам их убийства! А потому – давай подумаем, где и как нам расположиться, чтобы риск был минимален.

– Они не посмеют!..

– Ещё как посмеют. Алекс первый примчится – выпускать тебе кишки. И другие тоже не лучше.

– Ты обещал мне жизнь твоего ненаглядного инспектора, братец.

– Делай с ним, что хочешь …если поймаешь, – вторую часть фразы я произнёс шёпотом и в сторону.

Из севшего катера выпрыгнул довольный Агелар, и Ахона немедленно послала его за Алексом. Я благоразумно не стал говорить о том, что знаю. Пусть сестра сама почувствует, что такое борьба с равным противником.

Я не очень сильно удивился, когда через несколько минут увидел всю эту кровавую сцену по видеосети: камеры убитых журналистов передавали в прямой эфир. Всё до сих пор было безупречно, если не считать синяков, полученных от ударов пуль. Молодец, этот покойный президент, не растерялся. А старикашку ооновца мы из Москвы не выпустим, пусть не надеется. Наши катера сейчас громят аэропорты, сбивают гражданские самолёты, уничтожают энергостанции, в том числе и атомные. Чем больше прольётся крови в самом начале, тем меньше будет сопротивление. Проверено тысячелетним опытом моих предков, покоривших многие расы. Но всё же у меня внутри сидело и грызло странное, нехорошее предчувствие. Люди похожи на нас. А как поступил бы я, если бы мою родину попытались захватить какие-то там пришельцы? Совершенно верно, сражался бы с ними. А это означает, что мы влезли в такое болото, из которого может и выползем, но раны зализывать будем очень долго.

Мы вернулись в свою резиденцию, из которой Агелар уже выставил всех людей. На улицах слышались крики, стрельба: наш десант решил поразвлекаться и напоролся на воинов городского гарнизона. Над нами пролетел боевой вертолёт, метко обстрелявший наши катера, но его быстро сбили, и он, дымя двигателями, свалился на крышу какого-то дома. Один катер тоже задымил и упал неподалёку от обидчика. Два взрыва слились в один. Сестра покривилась и отошла от окна. Потери среди шанту её не радовали. Она была недовольна тем, что мои слова начали так быстро сбываться.

Через половину земного часа вернулся Агелар, тащивший за шиворот раба. Я не сразу узнал того самого серого ублюдка, которого подарил Алексу при первой встрече. А когда узнал, всё понял и сдержанно улыбнулся.

– Высокородная принцесса-наследница, – Агелар поклонился Ахоне. – Того человека нигде нет. У него дома мы нашли только раба.

– Давай сюда хоть раба, – пробурчала сестра.

Агелар швырнул серого урода ей под ноги.

– Где твой господин? – она кончиком туфли брезгливо ткнула его в подбородок. – Говори, если хочешь жить, раб.

– Я… я не… – тихо пискнул урод.

– Не слышу, – Ахона повысила тон.

– Я не раб, – серый вдруг взглянул ей прямо в глаза, что категорически запрещалось законом, и ответил неожиданно твёрдо и дерзко. Я даже вздрогнул.

– Что? – сестричка аж задохнулась от возмущения и так поддала раба ногой, что тот пролетел через всю комнату и осел в углу бесформенной кучкой.

– Немыслимо, – я покачал головой, всё ещё находясь под впечатлением увиденного и услышанного. – Пять тысяч лет упорного труда генетиков можно отправить на помойку после нескольких недель жизни на этой сумасшедшей планете…

– И ты после всего вот этого будешь настаивать, чтобы людям дали статус свободных подданных империи? – завизжала Ахона. – Нет, братец, с этого момента я всё беру в свои руки. Никаких вольностей этой расе! Самых упрямых и непокорных – убить, остальных – выселить отсюда! Всех до единого! Мужчин сослать в рудники, женщин продать на Шанатре – пусть рожают детей от шанту!

– Сестричка, ты сошла с ума, – я решился открыто высказать то, что на самом деле думаю о ней.

– Это ты сошёл с ума, братик! Если бы не твоя любовь к политическим интригам, мы давно бы покорили Землю и сейчас добивали бы хисаан!

– Тебе напомнить, почему я дал команду высадиться на эту планету с миром?

Вместо ответа Ахона наградила меня злой пощёчиной.

– Дура, – спокойно сказал я, потирая щёку. – У матушки свои виды на эту планету, а с мнением императрицы тебе придётся считаться.

– Угрожаешь? – сестричка зашипела.

– Предупреждаю.

– Иди-ка ты вместе со своими предупреждениями …знаешь куда?

– Догадался, – я развернулся и пошёл к выходу. – Не скучай, сестричка.

Ни Ахона, ни, тем более, Агелар, не посмели меня остановить.

Всё это так и осталось бы заурядным скандалом между братом и сестрой, если бы не одно обстоятельство. На выходе я случайно заметил, как в углу зашевелился очнувшийся раб. Ничего необычного в этом не было: серые очень живучи, как их родственники хисаан. Но одна деталь заставила меня неплотно прикрыть дверь и следить за развитием событий через щёлочку: раб …потянулся к оружию, лежавшему на столике! Ни Ахона, ни Агелар этого не видели, переговариваясь между собой. Раб тем временем стащил малый излучатель, похожий на земные пистолеты. Я видел, какие чувства отражались на его уродливой мордашке: ужас перед непослушанием, вбитый генетиками, постепенно сменился отчаянием, а потом наступила очередь самого настоящего гнева! Которого, если верить учёным, у этих существ не должно было быть в принципе! Раб поднял излучатель. В кого он целился? В Ахону, наверное. И тут я понял, что долгожданный момент всё-таки настал. Этот раб убьёт принцессу-наследницу, Агелар прихлопнет раба, а я позабочусь, чтобы советник недолго скорбел по моей сестре… Судьба!

Крик сестры заставил меня вздрогнуть. Я еле сдержался, чтобы не вломиться в комнату немедленно; оказывается, во мне ещё не совсем мертвы родственные чувства. В следующее мгновение раб выстрелил. Вот теперь в самом деле пора. Я сорвал дверь с хлипких петель одним пинком, выхватывая излучатель. В глаза ударила вспышка встречного выстрела. Я не сразу разглядел, кто стрелял, но луч проткнул раба дважды, пробивая оба его сердца. А когда я промигался, у Ахоны под ногами лежал мёртвый Агелар. Сестричка с совершенно каменным лицом стояла над ним, опустив оружие… Нет, не судьба. А жаль. Момент был действительно уникальный.

– Я жива, не беспокойся, – тихо сказала Ахона. У неё от пережитого страха наступил один из редких в последнее время моментов просветления. – Но кто бы мог подумать…

Здание задрожало от нарастающего гула. Я выглянул в окно и увидел быстро приближавшиеся тёмные чёрточки – боевые самолёты. По скорости и маневренности практически не уступавшие нашим катерам. Как выражается Алекс, запахло жареным. Дьявол! Значит, главные военные базы землян мы всё-таки проглядели!.. Пока я мысленно ругал нашу разведку за разгильдяйство, в небе над городом завязался воздушный бой. В тонкостях которого наши пилоты, честно говоря, мало что смыслили. У них просто не было опыта: ведь за последнюю тысячу лет НИКТО не смел нам серьёзно противиться!

– Уходим, – я отпрыгнул от окна, опасаясь, что от взрывных волн вот-вот разлетится стекло, схватил сестру за локоть и потащил к выходу.

За моей спиной всё-таки раздался звон разбитых стёкол. Мы с сестрой оглянулись… Я ждал чего угодно, но только не явления в оконных проёмах двоих мужчин в маскировочной форме и бронежилетах. Эти двое, висевшие на тонких тросах, немедленно открыли огонь, и не из пулевых пугалочек, а из гранатомётов. Комната превратилась в сущий ад. На каких резервах я успел выскочить сам и выволочь Ахону – знают разве что мои предки. Сестричка, правда, порывалась вернуться и поиграть в войну, но я выпихнул её на лестницу, и мы помчались вниз. Когда по тебе стреляют гранатами объёмного взрыва, надо уносить ноги: эти штуки кое в чём поэффективнее боевого лазера.

На выходе нас ждали. Несколько человек в камуфляже начали обстреливать нас из автоматов …и излучателей. Видно, дядюшка, имея самое расплывчатое представление о боевой мощи Земли, опять набрал в десант кого попало. И этот сброд не смог продержаться против земных воинов больше получаса. А мы с сестрой теперь лежим, вжимаясь в вонючее дорожное покрытие, и боимся пошевелиться, иначе никогда больше не увидим родную Шанатру. Да, с убийством правителя этой страны Ахона явно погорячилась. Не надо было злить людей до такой степени… И что нам теперь делать? Сдаваться?

Тень катера накрыла улицу. Люди, на какое-то время забыв о нас, принялись палить вверх. Мы мгновенно подскочили на ноги и, заняв позицию поудобнее, открыли огонь по солдатам. На катере не стали ждать, пока их собьют опасно приблизившиеся самолёты. Огрызаясь огнём, пилот спустился к самой земле. Первой в открытую дверцу впрыгнула Ахона. Я успел сделать ещё два выстрела, потом забрался в катер следом за сестрой. Пилот не теряя времени захлопнул дверцу и выскочил из этой ловушки в самый последний момент: над нами из-за крыш высотных домов выплыли узкие чёрные вертолёты с короткими крыльями, на которых были подвешены ракеты. Эти штуковины я однажды видел в действии, на полигоне. Они уступают нашим машинам только в двух вещах: сравнительно медленно летают и не могут выходить в космос. Вооружены достаточно серьёзно. Мне бы, например, очень не хотелось, чтобы хоть одна их ракета зацепила наш катер.

Пилот на мгновение обернулся, и я узнал Тимиара, начальника моей охраны. Узнал, правда, с большим трудом. Лицо перекошенное, запылённое, лоб пересекла длинная царапина, сочившаяся кровью. Нос распух. Одного зуба не хватает.

– Принц… – прохрипел он, дав максимальное ускорение. – Что же это такое, а?.. Нас бьют!

– Ты можешь передать дяде Дегнару, чтобы он усилил десант? – рявкнул я, удивляясь, каким грубым стал мой голос.

– Я пытался. Передатчик разбит.

Ахона коротко выругалась.

– Братец, ты становишься прорицателем, – буркнула она, так и не выпустившая из рук излучатель. – Теперь – скорее на дядин корабль. Я уверена, что хисаан уже атаковали эскадру, но там мы, по крайней мере, хоть знаем, что делать!

Тимиар, рискуя взорвать катер, включил полную отдачу двигателей, и через несколько минут мы были уже за пределами атмосферы. Где нас сразу же перехватили боевые модули хисаан …и натья! Всё-таки решились, миролюбы недоделанные! Маневрируя между лазерных трасс, Тимиар превзошёл сам себя. Отстреливаться было уже нечем. В какой-то момент я мысленно попрощался с жизнью, мгновенно подумав: кто же унаследует матушкин престол, если мы с сестрой сейчас погибнем? Дядя Дегнар или его припадочный сын?.. Флагман неожиданно вынырнул из подпространства и несколькими залпами разогнал преследователей. И мы, ещё не веря в собственное спасение, нырнули под колпак посадочной площадки.

– Вот теперь, сестричка, можешь себя поздравить, – проворчал я, выбираясь из катера и пытаясь скрыть постыдную дрожь. – Наступил решающий момент в нашей истории. Потому что если победит Земля, от империи останется только неприятное воспоминание.

Сестра обожгла меня ненавидящим взглядом, но промолчала. Ей нечего было ответить.

Мы не успели даже отряхнуться как следует, когда в ангар явился адмирал Арес Дегнар Сенен. Лично. При полном параде. Я не мог точно сказать, что сверкало ярче – его золотая адмиральская форма или жёлтые, "фамильные" глаза. В первый раз я видел тихоню-дядюшку таким разъярённым.

– Сопляки! Молокососы! Недоучки! – он набросился на нас с сестрой так, будто хотел задушить. – Вы хоть понимаете, во что меня втравили?!!

– Дядя, в чём дело? – нахмурилась Ахона. – Ты же прекрасно знаешь, что мы так или иначе задавим сопротивление людей.

– Идиотка!!! – взревел дядюшка. – Разве речь идёт о Земле? Люди, хисаан и натья атаковали восемь планет империи!

Впервые за всю жизнь мне стало ПО-НАСТОЯЩЕМУ СТРАШНО.

АЛЕКСАНДР КОМАРОВ. ШАНАТРА-11 (ТСАГОР) – ШАНАТРА-9

Война… Всё-таки, война, будь она проклята.

Командиру, если он настоящий командир, нельзя принимать решения, полагаясь на личные чувства. Глядя на экран, на котором транслировалась прямая передача с Земли, я начинал жалеть о том, что согласился командовать десантом. Взять бы сейчас Катиара за это самое, да подвесить в не защищённом от солнечного света месте… У меня впервые с чеченской войны появилось холодное ожесточение. Против себя. Против этих чёрствых существ, которые устроили дикую охоту на безоружных людей. Сколько гражданских самолётов они успели завалить, пока их не прижучила военная авиация? Двадцать? Тридцать? Сто?

Таэнра вывела корабль к одной из стратегически важных планет империи – Шанатре-одиннадцать. Или Тсагор, как называли её аборигены. Здесь находились заводы, производившие аккумуляторы для боевых излучателей шанту. Корабль натья вышел на планетарную орбиту, закрыв себя всевозможными защитными полями, и штурмовая группа заняла места в модулях. Я посмотрел в экран внешнего обзора. Сквозь защитное поле планета смотрелась угрюмо, затянутая по всему экватору серыми облаками выбросов. Когда-то, если верить сведениям натья, здесь была великолепная природа, богатейшие залежи металлов и руд, огромные запасы воды. Шанту захватили эту планету около трёхсот лет назад, и ещё не успели закрепить покорность в генотипе местных жителей. Но биосферу разрушили полностью, если не считать жалкие искусственные парки в единственном городе, населённом "расой господ"… Видно, человечество и в самом деле ещё небезразлично Создателю, если нам, построившим агрессивную техноцивилизацию, не поленились поднести зеркало. А на него, как известно, неча пенять. Шанту – это мы, это наше возможное будущее. Космическая империя… Упаси нас Бог.

– Вижу два грузовика, – Иотал взял на себя роль координатора операции. – Высота – полторы тысячи километров от поверхности планеты, заходят на посадку.

– Берём, – кивнул я. – Группа захвата – взлёт.

– Есть, – по внутренней, круто закодированной связи отозвался Рома, командир штурмового отряда.

Модули, закутанные маскировочными полями, легко выскочили из шлюзов и понеслись к цели. Мы следили за ними по сигналам маячков, установленных на скафандрах всех членов группы. У каждого был свой индивидуальный код, что должно было облегчать координацию действий. По экрану поползли яркие точки. Грузовики шанту обозначились красными треугольничками. А на боковых мониторах мы видели реальную картинку, которую передавали видеокамеры модулей. Наши тихонечко прилепились к бортам тяжёлых угловатых грузовиков, вскрыли шлюзовые камеры и присоединили герметичные переходники.

– С планеты Шанатра-семь сообщают: энергостанция взорвана, город взят, – на довольно сносном русском языке доложил кто-то из натья. – Высадка десанта поддержана восстанием аборигенов.

– Отлично, – сказал я, пометив Шанатру-семь на объёмной карте зелёным огоньком. Операция под кодовой кличкой "Карфаген" начиналась с успеха. – Ребята, как у вас там? Грузовики взяли?

– Да, – ответил Рома. – Пилотов уже вяжут.

Красные треугольники на схеме на несколько секунд застыли, после чего снова пошли вниз в обычном режиме. Модули попрятали в пустые "трюмы". Инженеры натья трудились вовсю – сканировали все передачи шанту с других планет и глушили их подчистую… Очень может быть, что шанту что-то заподозрили и усилили охрану энергостанции, но как раз в этот момент оба захваченных грузовика резко сменили траекторию. С километровой высоты на кольцевые здания станции упали тонкие лучи. Шанту использовали термоядерные реакторы, даже малейшее нарушение режима которых приводило к серьёзным авариям. А тут – диверсия! На месте станции секунд через тридцать вспухла немилосердно сияющая полусфера страшного термоядерного огня. Натья, конечно, позаботились закапсулировать взрыв изолирующим полем, но столица со всеми складами, казармами, станциями связи, парками и дворцами оказалась обесточенной. А грузовики, выполнив эту задачу, понеслись прямо на город, сбивая по дороге всё, что могло летать.

– Пора, – я повернулся к Таэнре, которая с ужасом наблюдала, как штурмовой отряд уничтожает боевые катера шанту. А ведь в этом отряде были её сородичи…

Женщина-командир посмотрела на меня своими длинными миндалевидными глазами, заметно выделявшимися на светящемся лице, и молча сняла с корабля маскировочное поле. Места у дальнобойных бортовых излучателей давно заняли воины хисаан – меткие и быстрые стрелки. Их собратья в штурмовой группе тоже выполняли роль снайперов: более хрупкие, чем люди, они совершенно не годились для рукопашной, несмотря на когти. Свою репутацию они подтвердили как на Тсагоре, так и на орбите. Стоило появиться поблизости хотя бы одному летательному аппарату шанту, как его сбивали. На экране я видел, как штурмовой отряд высадился в городе, разделился на пять мобильных диверсионных групп, которые и пошли гулять по улицам, сея вокруг панику. Пилоты-натья ювелирно посадили грузовики на крыши заранее обнаруженных казарм и смылись наверх на припрятанных в пустых отсеках модулях. Они не успели подняться и на сто метров, как под тяжестью аппаратов-тяжеловозов перекрытия благополучно провалились, похоронив под собой около сотни самых нерасторопных воинов шанту. А когда "господа" наконец прочухались и бросили в бой более серьёзные, чем полиция, силы, с неба дождём посыпались юркие модули-"соги" хисаан. Они прикрывали пассажирские транспорты натья, переоборудованные в десантные шлюпы. Мы с Иоталом корректировали их действия, чтобы разгром шанту был полным и безоговорочным. И быстрым, иначе будет много жертв. Я уверен, шанту успели как-то подать сигнал о помощи, и скоро здесь будет крейсер имперского пограничного патруля, так что и мы, на корабле, без дела не останемся.

– Это слишком жестоко, – сказала Таэнра, не в силах смотреть на экраны, где разворачивалась панорама боя, снятая с близкого расстояния. – Неужели нельзя было найти другой способ остановить агрессию шанту?

– Может, и можно, – пожал плечами я. – Но мы до такого уровня ещё не доросли.

Таэнра поняла, что под словом "мы" я имел в виду не только людей, и вообще отвела взгляд в сторону.

Крейсер-"пограничник" появился через добрых полчаса, когда планета фактически уже была в наших руках. Когда аборигены в подземных лабиринтах перебили надсмотрщиков и присоединились к нашему десанту. Когда Ромка Гуляев доложил, что взял в плен коменданта планеты и везёт его на корабль. Таэнра сразу заявила, что берёт крейсер на себя. Она что-то сделала со светящейся колонной посреди зала управления, и с носа нашего корабля сорвалось бледное сияние. Оно в доли секунды достигло крейсера и обволокло его, как плёнкой. Крейсер вздрогнул, начал падать, но его сразу же подхватили на силовой трос.

– На корабле шанту блокирован весь энергозапас, он больше не представляет опасности, – тихо проговорила Таэнра. – Чего нельзя сказать о самих шанту. Они просто так не сдадутся.

– И уничтожить их вы нам не позволите, – я договорил за неё. – Ладно, отложим на потом. Никуда они оттуда не денутся… Какие новости?

– Взяты планеты Шанатра-двадцать четыре и Шанатра-восемнадцать, – по радио снова объявился невидимый связист-натья. – Бой на Шанатре-девять затягивается: шанту удалось сбить грузовой корабль и изолировать штурмовую группу. Связь с нашим кораблём нечёткая.

– Идём на помощь, – я взглянул на схему. – Ребята, возвращайтесь, на сегодня ещё не всё. Оставьте гарнизон из основного десанта. Остальное пусть возьмут на себя местные… Как поняли?

– Папочка, а можно мы ещё немножко погуляем? – отшутился Рома, вызвав смешки в эфире.

– Ну тебя, супермен, – сегодня я улыбаюсь в первый раз после того, как увидел художества шанту на Земле. Я не успокоюсь до тех пор, пока не рассчитаюсь с ними за каждого убитого человека …и не человека. – Поторопись, нас ждут великие дела… Иотал, что на Земле?

– На самой Земле – более-менее благополучно, – мой друг вздохнул. – Я думал, будет хуже. Из этих шанту армия, как из меня Элеонора Рузвельт. Один на один ещё что-то могут, а все вместе – банда мародёров, не больше. Каждый сам за себя. Привыкли воевать с безоружными. Ваши войска бьют их – только перья летят… А на орбите жарко. Один крейсер хисаан был сбит и упал в Тихий океан. Больше пока ничего не известно: связь всё время плывёт.

Экран прямой связи с Землёй действительно мельтешил полосами, картинка то и дело пропадала. Адмирал Дегнар тоже сообразил, что война идёт и в эфире. Больше всего мне сейчас хотелось направить корабль к Земле. Там моя родина. Там остались почти все, кого я люблю. Но ради них я должен шастать на чужом корабле по космосу и громить промышленные базы захватчиков-шанту… Раньше я любил читать всяческую фантастику, а теперь, наверное, и в руки взять не смогу. Про фильмы вообще помолчу. В зелёной юности я увлекался ими, и даже мечтал стать артистом, сниматься в фантастических боевиках. Сбылась мечта идиота – сыграл-таки роль крутого космического рейнджера. Только одно дело, когда вся эта ерундень происходит на съёмочной площадке, и совсем другое, когда она становится повседневной головной болью. И не только твоей.

Корабль вошёл в прыжок и вынырнул у Шанатры-девять через считанные минуты. Что и решило исход боя в нашу пользу. Я собрал сведения со всех десантных групп, разбросанных по империи Шанту, пометил зелёными огоньками взятые планеты. В первые же минуты войны империя лишилась восьми важнейших баз. В ближайшие часы планируется захват ещё одиннадцати. Для начала – совсем даже неплохо. Теперь надо подумать, как удержать эти планеты: шанту вряд ли согласятся отдать их за здорово живёшь. И тактику не мешало бы сменить. Шуточки со штурмом "по наглому" могут пройти только один раз. Теперь шанту знают, с кем имеют дело. Соберут крейсера со всей Галактики и насуют нам куда следует. Хисаан умеют только переть напролом да бросаться грудью на лазеры. А чего я от них хотел? С последней войны на их планете прошло почти пять тысяч лет. Они только-только начали перенимать у людей основы стратегии и тактики. Натья вообще не бойцы. А у нас – никакого опыта в космических войнах, если не считать голливудские сказки с обязательным хэппи эндом, да компьютерные игрушки. Где в самом худшем случае можно просто перезагрузить программу. У нас шанса на "перезагрузку файлов" не будет.

Покончив с гарнизоном Шанатры-девять, мы связались с остальными кораблями – надо было скорректировать наши действия. Захваченные крейсера шанту смирно болтались на силовых привязях, не подавая признаков жизни. Иотал и Таэнра оживились, узнав, что к Земле прибыло подкрепление – военный флот хисаан. А меня это известие заставило задуматься. Я подозвал упоённую победами Даги, которая командовала своими бортстрелками.

– Наши корабли, – щебетала она, радостно пританцовывая – так хисаан выражали полное удовлетворение ситуацией. Её русский язык вызывал у меня желание позвать переводчика. – Будут помогать вам убивать хаэ.

– К Земле пришёл весь ваш флот? – я сразу задал главный вопрос.

– Надо побеждать – надо много кораблей.

– А кто остался охранять вашу планету?

– Два корабля. Разве мало? – удивилась Даги. – Шанту должны воевать у Хатанна и здесь, зачем им Хисса? Зачем распылять силы?

Я выругался сквозь зубы. Да, стратеги из хисаан пока никакие.

– А затем, моя дорогая, что шанту больше всего на свете любят воевать с безоружными, – еле сдержался, чтобы не вспылить открыто и не наговорить грубостей. Ещё обидится. – Хисса им сто лет не нужна, это верно. Зато им нужно ударить вас побольнее… Иотал, передай: я снимаю с операции четыре корабля. Пойдут экипажи Майера, Петрича, Роберти и Мак-Дугала. Курс – на Хиссу… Ну, ёлы-палы, удружили, союзники!

– Мы хотели помочь, – Даги уже поняла, что её сородичи совершили глупость, и теперь не знала, что делать.

– Алекс, мы не управимся семью кораблями, – напомнил Иотал.

– Мы захватили восемь крейсеров. Глушите шанту – я уверен, у вас есть, чем – высаживайте их на ближайшую планету, разблокируйте реакторы – и всех делов! Пойдём на трофейных кораблях.

– Ты забыл добавить "йо-хо-хо, и бутылка рому", – улыбнулся Иотал. – Оказывается, ты у нас прирождённый пират. А мы не знали…

– Когда идут на абордаж, обычно говорят: "Пятнадцать человек на сундук мертвеца". "Бутылка рому" появляется на сцене гораздо позже. Это чтоб ты знал на будущее… Включай глушилку. Будем вскрывать эти консервы, – я посмотрел в иллюминатор на ближайший крейсер шанту. Воевать – так воевать. – Рома, модули готовы?

– Йес, шеф, – крохотная рация, сидевшая у меня в ухе, отозвалась ироничным голосом Романа. – Заправились под завязку.

– Как там твои ребята, ещё не устали?

– Всё путём, Алекс. Командуй, кого вязать.

– Повяжете шанту в крейсерах, их сейчас немножко …утихомирят. Отвезёте их на планету и сдадите под охрану гарнизона. Окей?

– Окей.

– Действуйте.

"Глушилка" натья работала ровно десять секунд – достаточно, чтобы превратить боеспособные экипажи в сборище сонных мух. От бортов кораблей отделились модули с группами захвата. Они были ещё на полпути до цели, когда я почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке… Таэнра. Я совсем не узнал в ней прежнюю, полную внутреннего достоинства женщину-командира. Сейчас она была больше похожа на испуганную потерявшуюся девочку.

– Алекс, я чувствую, за нами кто-то наблюдает, – сказала она, как-то неловко съёжившись.

Я недоумённо перевёл взгляд на Иотала, и увидел, что с ним творилось примерно то же самое. И только тогда сам что-то почувствовал. Как в самолёте, когда летел из Брюсселя, чтобы расследовать взрыв в Лужниках: снова появилось ощущение взгляда в спину. А ещё через пару секунд экраны внешнего обзора ярко вспыхнули. Ну, вот только аварии нам не хватало!.. Нет, это оказалась не авария. В паре тысяч километров от нас появился чужой корабль. То есть, совсем чужой: ни шанту, ни натья, ни хисаан таких не строили. Красивый, да. Но совершенство его было недобрым – как красота стоящей на хвосте кобры. Он переливался сине-фиолетовыми красками и время от времени окутывался светящимся облаком… Связисты уже пытались достучаться до него. Дохлый номер. Во всех диапазонах – полное молчание.

– Таэнра, Иотал… – прошептал я, не в состоянии оторваться от этого зрелища. – Кто это? Вы их знаете?

– Нет, – так же тихо ответила Таэнра, прислушиваясь к себе. – Они смотрят, оценивают. Не враги, но и не друзья. Они ждут.

Они наверняка знают о войне – подумал я, постепенно проникаясь ощущениями натья, которые были способны считывать мыслесферу любого разумного существа. И я тоже почувствовал. Эти ребята на неопознанном корабле не будут вмешиваться в наши разборки. Они просто ждут… Теперь я знаю, чего именно. Хотят посмотреть, кто кого одолеет. Им по барабану, кто победит – шанту или наша коалиция. Потому что, если война затянется, побеждённый окажется в гробу, а победитель – на операционном столе. Кажется, я немного перефразировал Уинстона Черчилля, одного из самых циничных политиков двадцатого века, но это выражение отражало самую суть проблемы… Чужой корабль мигнул синим огнём и тихо исчез. Голова пошла кругом. Я покачнулся и, чтобы не упасть, ухватился за вовремя подставленное плечо Иотала.

– Я думаю, следует попросить помощи у Галактического Союза, – сказал он. – Войну с шанту надо заканчивать как можно быстрее.

– Вряд ли нам согласятся помогать в этом, – возразила Таэнра.

– Почему? – без особого энтузиазма поинтересовался я.

– Устав Союза весь пропитан принципами ненасилия. Мы с вами их нарушили.

– Шанту нарушают эти принципы тысячи лет, а ваш Союз!..

– Империя Шанту не состоит в Союзе.

– Не спорьте, – вмешался Иотал. – Надо действовать. Если Координационный центр не предоставит нам помощь…

– Иотал, у нас в запасе есть один сумасшедший план. Помнишь? – я вдруг ясно представил себе московский подвальчик, уставленный спортивными тренажёрами.

– Помню, – вздохнул натья, глядя на меня с явным сочувствием. – Авантюрист.

– Будешь обзываться – вызову на дуэль, – вымученно улыбнулся я. – Пойдёшь со мной?

– А куда я денусь?

Я встретился с ним взглядом, и вдруг поймал себя на неожиданной мысли: ведь у меня до сих пор не было НАСТОЯЩЕГО друга. А теперь – есть, и я готов сто раз умереть за него. Выражение хоть и затасканное, но очень точное.

– Слушай, у меня ещё одна идейка появилась, – я заметил, как вытянулось лицо Таэнры: она ждала от меня только очередной "жестокости". – Где нас сейчас меньше всего ждут?

– На Земле, – Иотал давно перестал удивлять меня телепатией.

– Правильно. А у нас под рукой, между прочим, всё те же трофейные крейсера. Взять один штук, поставить на него что-нибудь из вашего арсенала, да и нагрянуть в гости к прекрасной принцессе Ахоне.

– Авантюрист, – Иотал, усмехаясь, повторил прежний диагноз. – Самое смешное, что и я такой же, иначе не ужился бы на Земле. Но…

– В наше отсутствие командовать операцией "Карфаген" будет полковник Шелли, – сказал я. – Не делай большие глаза, не ты один мысли читать умеешь.

Иотал секунд пять разглядывал меня, не пытаясь скрыть потрясения, а потом просто расхохотался. Совсем по-человечески.

– Уникум, – сказал он, немного успокоившись. – В красную книгу тебя… Шучу, конечно. Я подумаю, какое оружие можно установить на крейсер шанту, чтобы сразу не возбуждать подозрений адмирала Дегнара.

Я хлопнул его по плечу. Друг – он и в глубоком космосе друг.

– Думай быстрее, – проговорил я, бросив взгляд на экран. Точки наших штурмовых модулей начали отклеиваться от борта захваченного крейсера и отваливать в сторону планеты. – У нас не так много времени, как кажется.

РОМАН ГУЛЯЕВ. ОКОЛОЗЕМНАЯ ОРБИТА

Шанту – сумасшедшие, а их империя – огромный, разросшийся до космических размеров мыльный пузырь.

К такому выводу я пришёл после того, как мы одурачили адмирала Дегнара, считавшего себя самым крутым в Галактике. А уловка была проста, как пять копеек. Мы взяли трофейный погранкрейсер, натья поставили на него кое-какие сюрпризы, а мы засели на борту. Корабль пробил межпространственный коридор и пошёл прямо к Земле, выдавая в эфир только аварийный сигнал. Пилоты-натья проложили курс таким образом, чтобы заставить адмиральский флагман нарушить строй. Само собой, мы не отвечали ни на один запрос. Адмирал решил, что корабль повреждён и потерял управление, и послал на него своих асов – выяснять, что там стряслось. Да ещё поставил во главе команды своего племянничка Катиара. Лопух? Лопух. Я бы на его месте сразу заподозрил неладное… Как только принц и его команда вышли из шлюза, их встретили. Натья не позволили им даже подать сигнал тревоги: оглушили всех и сразу. А нам осталось только упаковать их и рассовать по помещениям. Принца, как особу августейшую, усадили прямо в зале управления, в кресле капитана. Комаров, приводил его в чувство старым проверенным способом – без особых церемоний надавал его высочеству пощёчин. Подействовало. Катиар разлепил веки. Я стоял рядом с командиром, и видел, какая ненависть промелькнула в узких жёлтых глазах принца. Если бы он мог испепелять взглядом, от Комарова осталась бы кучка углей.

– Вы невыносимы, Алекс, как и любой полицейский, – Катиар чуть пригасил злой огонь во взгляде и пропустил в голосе как можно больше яда. – Какого чёрта? Развяжите меня!

– И не подумаю, – командир скрестил руки на груди.

– Вот как? Я вижу, у вас мания – преследовать нашу семью. Сначала вы захватили сестру, теперь меня. Кто на очереди? Дядя Дегнар?

– Очень может быть, – Комаров подозвал посла натья, Иотала. – Что там адмирал?

– Уже беспокоится, почему никто не отвечает на его запросы, – сказал Иотал. – Я бы пошёл на переговоры: у нас есть заложник.

– Второй раз они на это не купятся, тем более, что Катиар – всего лишь младший брат наследницы престола. Ахона первая отдаст приказ уничтожить крейсер. Нет… А вот глушануть команду флагмана – это идея.

– Вы такой же трус, как натья, – насмешливо фыркнул принц, дослушав речь командира до конца. – Настоящий мужчина принял бы бой!

– У нас свои правила ведения войны, – спокойно ответил Комаров. – Знаете, принц, я почему-то сомневаюсь, что вы на моём месте приняли бы бой. Вы слишком боитесь смерти. А потомкам Ареса Бесстрашного, основателя империи, это как-то не к лицу. Кстати, он тут, на Земле, изрядно наследил. Богом войны стал у предков древних греков. Они даже планету в его честь назвали. Вот только почему-то не свою… У него была база на Марсе?

– Мой предок совершил ошибку, не завоевав Землю ещё в те времена. Мы с вами были бы сейчас одной расой.

– Шеф, он нам зубы заговаривает, – напомнил я. – Если адмирал не получит ответа на свои запросы, то пальнёт из всех стволов.

Иотал вместо ответа включил "глушилку". Этот аппарат был узко направленного действия, но и того микроскопического количества излучения, которое пробилось в рубку, для головной боли вполне хватило. Мы увидели, как флагманский крейсер, отличавшийся от остальных золотой полосой вдоль всего борта, как-то неловко клюнул носом и стал заваливаться в сторону Земли. Катиар начал ругаться по-русски, удивив богатством заборного лексикона даже меня. А ведь я в Чечне воевал, и слышал, как матерятся в окопах… И тут произошло непредвиденное. То ли шанту предусмотрели какое-то устройство на случай захвата флагмана врагами, то ли на борту что-то произошло, но корабль взорвался. Бесшумен и страшен термоядерный взрыв в космосе. Огненный шар, горевший ярче солнца, в одно мгновение превратил огромный спейсер в пар. Иотал еле успел поставить защитное поле. И сквозь гул генератора, включённого аварийно, я услышал вопль принца. Вопль, полный ужаса и горя. Видно, подумал я, несмотря на все семейные дрязги и дворцовые интриги, Катиар всё-таки испытывал какие-то добрые чувства к сестре и дяде… Как я ошибся, применяя к этому чудовищу человеческие мерки.

– Варвары! Дикари!!! – кричал принц, дёргаясь в кресле – пытался освободиться. – Что вы наделали! Флагман!.. Кретины! Мать теперь ни за что не поверит, что я не причастен к его гибели!..

– Безнадёжен, – Комаров покачал головой. – Принц, я бы очень попросил вас заткнуться. Хоть ненадолго. В вашей речи в последнее время что-то слишком много восклицательных знаков.

Катиар рванулся так, что поднялся на ноги, но я вовремя двинул его прикладом в челюсть. Принц опять шлёпнулся в кресло.

– Ну и везёт тебе, Алекс, – с мрачноватой усмешкой сказал Иотал. Наверное, прочитал мысли принца, он это умеет. – У них на флагмане был золотой запас Императорской эскадры. И достаточно мощное оружие, способное полностью уничтожить биосферу любой планеты.

– Если бы вы окончательно убедились, что проигрываете войну, пустили бы его в ход? – Комаров нахмурился и обратился к принцу.

– А как вы думаете? – оскалился тяжело дышавший Катиар.

– Думаю, что да.

– Догадливый, – принц нервно сплюнул кровью на гладкий пол: я довольно удачно попал ему по зубам. – Надо было с самого начала прикончить тебя, как сестричка прикончила твоего раба… Ах, прости: друга. Я всё время забываю, что рабство у вас вне закона.

– Что? – я испугался, увидев, как побледнел командир. – Что ты сказал? Хис-Гер убит?

– Ты за его смерть уже рассчитался, – Катиар посмотрел на бледное сияние, оставшееся на месте взорвавшегося флагмана. Заодно отметив, что корабли шанту совершенно потеряли строй под огнём крейсеров хисаан и ракетными атаками с Земли.

Наступившую тишину прорезал голос связиста.

– Взяты планеты Шанатра-три, Шанатра-сорок, Шанатра-двенадцать и Шанатра-тридцать пять. Отбита атака на Хиссу. Разведка отмечает по всей империи восстания аборигенов. Шанту покидают периферию и усиливают охрану центральной планеты.

– Это конец империи, принц, – никогда бы не подумал, что Иотал может разговаривать таким ледяным тоном.

– Всё могло бы быть иначе, если бы не моё мягкосердечие, – сказал Катиар. – Если бы люди не были такими сволочами… Я их просто пожалел. А зря.

– Не стройте иллюзий, принц. Вы были обречены с самого начала – как только затеяли поход на Землю.

– Вы, натья, не думаете, что однажды люди станут такими же, как мы? – принц издевательски усмехнулся. – Мы с ними одной крови. Да вы и сами видели, как они там живут: режут друг друга из-за куска еды или золота.

– Любят, дружат, создают прекрасное, – возразил Иотал. Его голос неожиданно стал по-доброму ироничным. – Рожают детей. Верят в лучшее… У них есть будущее.

– А у нас, значит, нет?

– Будущее есть у всех. Но у каждого оно своё.

– Какое же будущее у меня лично?

– Зависит от твоего поведения, – вместо Иотала ответил Алекс Комаров. – До меня доходили слухи, что на Шанатре есть некий преобразователь мерности пространства. Говорят, будто этой штуковиной дозволено пользоваться только членам императорской семьи.

– Алекс, я мог желать смерти собственной сестре, но я никогда не предам империю, – принц сразу понял, куда гнёт командир.

– Я не представляю, как можно предать то, чего не существует.

– Пока есть Золотой холм и династия Арес, существует империя Шанту, сколько бы планет в ней ни было. Империя – это не кусок пространства. Это идея, и я буду верен ей до конца.

– Идейный принц – это что-то новенькое, – я не удержался и съязвил. – Расскажу ребятам – обхохочутся.

– Пока в руках императрицы преобразователь мерности, нам не до смеха, – Иотал посмотрел на меня с укором. – Алекс, нам не обязательна помощь Катиара. Я же могу снять всю его мыслесферу.

– Рома, – Комаров обернулся ко мне. – Надо будет создать сборную диверсионную группу.

– Понял, – мои губы помимо воли разъехались в язвительной усмешке. – Займусь немедленно.

Надо будет собрать самых лучших, подумал я. И самых отчаянных, вроде Комарова или хисаанки Даги. Потому что рейд в самый гадюшник – на Шанатру – это почти верная смерть. Преобразователь мерности пространства – звучит достаточно угрожающе. Надо уничтожить его любой ценой. Если этого не сделать, шанту отдадут нам должок с такими процентами, что тошно станет. Напролом, на кораблях, идти нельзя – задавят. Недаром шанту собрали там весь свой флот… Империя-то рухнет в любом случае, но мне совсем не хочется подохнуть под её руинами. И семи миллиардам человек этого тоже не хочется. Вот ради них, хороших и плохих, добрых и злых, талантливых и бездарных, я полезу хоть к чёрту в пасть. Может, это кому-то и покажется глупостью. Но по мне лучше прослыть дураком, чем трусом… Связь у натья работает превосходно, а это значит, что группа будет готова уже через несколько часов. И тогда – к барьеру!

Тридцать лет… Как быстро промелькнула жизнь. Странно, но сейчас я об этом почему-то совсем не жалею.

ПЕРЕД ДВЕРЬЮ

Мы стоим в большом зале космического корабля, где техники уже смонтировали установку межпространственного перехода. Стоим и молчим. Ждём, когда в большом кольце "дверей" появится свет, означающий полную готовность коридора… Мы – это Александр Комаров, Иотал, Карин Дюпон, Остин Шелли, Роман Гуляев, Даги Огери, Рой Мак-Дугал, Экхард Майер, Илан Иори, Таэнра. Диверсионная группа, собранная тремя расами, чтобы уничтожить самое страшное оружие, до какого только мог дойти разум. Разведка уже прознала, что на личный корабль императрицы Арес поставили дополнительные двигатели и мощные штанги: вероятно, для перевозки чего-то очень объёмного и увесистого. Неужели они ЭТО применят? Неужели пойдут на такое преступление?.. Учёные натья успели просчитать возможные последствия включения преобразователя на полную мощность, и пришли в ужас. Знали ли шанту, что они могут затронуть саму основу Вселенной? Может быть, и знали. Если так, то их действия классифицируются уже совершенно иначе: безумие. Ибо только сумасшедшие, погибая, хотят утащить с собой весь мир… По большому кольцу "двери" побежало неоновое свечение. Инженеры стараются нацелить точку выхода как можно ближе к местоположению преобразователя. Мы знаем, что у нас билет только в одну сторону: ТАМ "двери" не будет. Мы готовы, и ждём только сигнала, чтобы переступить порог. И сейчас, когда чувства у каждого из нас обострены до предела, мы ощущаем себя единым целым. У нас одна цель, один путь. И, если не повезёт, одна смерть на всех.

"Вот гадство! Ведь мне сегодня тридцать три стукнуло! Забыл… Даже в Чечне не забывал, а тут – нате… А самое поганое – я ведь за эти тридцать три года так ни разу по-настоящему и не любил…"

"Всю жизнь мечтал попасть в историю… Хе! Влип в неё по самую макушку, господин полковник…"

"Десять жизней… Кто знает, много это или мало? До сих пор мы считали, что каждая жизнь – величайшая драгоценность. Но ради спасения миллиардов жизней можно не задумываясь отдать собственную…"

"Эх, жаль, Толик не дожил… Вот бы погуляли!"

"Хиати, дочь…"

"Жизнь продолжается, дамы и господа. Что самое смешное, она продолжится и без нас… А как хотелось бы сейчас посидеть в кафе на набережной Сены!.."

Свечение кольца "двери" стало нестерпимым: мы опускаем на прозрачные щитки скафандров поляризационные фильтры. Внутри кольца запульсировал светящийся диск, через несколько мгновений превратившийся в сплошное облако – коридор пробит. Пора.

Аве, Жизнь! Идущие на смерть приветствуют тебя!

26.04.2001 – 24.06.2001 г.


Автор персонально благодарит:

Елену Артамонову –

соавтора первой части, самого благодарного читателя и самого беспощадного критика


Сергея(aka Wanderer)-

за не менее беспощадную критику и за то, что сумел затянуть меня в омут форумаFallout.ru


Анатолия Будака –

за то, что ему почти всё понравилось


Хокана –

за то, что обозрел на Самиздате


Андрея Эрса –

за великолепный рассказ "Автомат желаний" и за то, что у него хватило терпения прочесть всего "Ареса"


Олега Козырева –

за тонкий жизненный юмор (привет братьям Пилотам!)


Армию Спасения и Содействия (в лице товарища ГлавКомКотаPashco) –

за то, что приняли в свои стройные ряды


Роя Ежова –

за мужскую логику и неважный нюх


…и всех, всех, всех, у кого хватило сил ЭТО прочитать

Notes



Оглавление

  • ЧАСТЬ 1
  • ЧАСТЬ 2
  • ЧАСТЬ 3