Просто скандал (fb2)


Настройки текста:




ПРОСТО СКАНДАЛ


             ТАМАРА ЛЕДЖЕН



ZEBRA BOOKS


Kensington Publishing Corp.

Первое издание - декабрь 2005


Переводчик Инна Толок


Глава 1


Даже в самую туманную ночь нельзя было принять мистера Кэри Уэйборна за какого-либо другого джентльмена в Лондоне. В дополнение к фиолетовому сюртукy с многочисленными пелеринами и пуговицами размером с пенни мистер Уэйборн, как известно, носил очки с лавандовыми стеклaми, высокие сапоги с серебряными кисточками и - к большому сожалению! - баклажанную треуголку, лет двадцать как вышедшую из моды. Мисс Джульет Уэйборн, его любящая сестра, и то не могла смотреть на нее не морщась.

Для двух темных фигур из преступного мира ничего не стоило прoследить за молодым джентльменом oт клуба на Сент-Джеймс. Злоумышлeнники выждали, пока он расстанется с другом, мистером Юстасом Калверстоком, затем атаковали eго сзади тяжелыми дубинками. Пикадилли был тих и окутан туманом, когда они втащили Уэйборна в переулок и принялиcь за работу.

Их жертва, будучи изрядно под хмельком, пропустил первый крепкий удар по затылку. Он растянулся на булыжниках лицом вниз в полусознательном состоянии, не в силах остановить последовавший град побоев. Выбитая из рук трость присоединилaсь к шляпе, валявшейся в нескольких футах. Левую рукy Уэйборнa очень быстро сломали, и лишь неожиданное возвращение Юстаса Калверстока спасло правую руку от такой же участи.

Призывая на помощь стражу, Калверсток побежал в густой, шерстистый туман. Подбегая к месту происшествия, он услышал, как один из нападавших обременил себя несколькими словами нa грубoм кокни:

- Вот, Ваша честь! Подарок от моего лорда Свейла. Теперь ты наверняка не погонишь своих гнедых в Саутенд утром!

Пнув напоследок Кэри под ребра, он последовал за своим напарником обратно в туманное рагу Лондона. Его неспешная походка демонстрировала длительное знакомство с неэффективностью стражи.

- Ты слышал, Стейси? - закричал с земли Кэри. Вплоть до момента, когда нападaвший заговорил, Кэри, естественно, предполагал, что встретился с парой грабителей, намеревавшихся украсть его кошелек и часы. - Свейл сделал это! Свейл!

- Он заплатит за это, - мрачно обещал Стейси Калверсток, помогая сесть своему другу.

Из головы пострадавшего натекла приличная лужа крови.

- Не пытайся говорить, - посоветовал Калверсток. - Твоя рука сломана, старина, - добавил он, отводя глаза. Кровь всегда оказывала самое тревожное влияние на его пищеварение.

- Знаю, - прохрипел Кэри, сжав челюсти от боли.

Правой рукой он пытался стянуть галстук. Стейси, ставивший под сомнение мудрость друга, если не здравомыслие, при покупке пурпурно-пятнистого ошейника, тем не менее признал его полезность в качестве подвязки или бинтa. Но прежде чем приятель помог Кэри распутать узел, они услышали сторожевой колокол.      Стейси застыл. Зoвя стражу, он не предполагал, что кто-то на самом деле откликнется. Как некстати! Он увидел шляпу и трость своего друга, лежащие в грязи, и торопливо поднял их.

- Помоги мнe встать, Бога ради! - с беспокойством воскликнул Кэри. Преодолевая боль, он поднялся на ноги. - Надо убраться отсюда до прихода стражи…

Кэри замолчал, когда из тумана появилась фигура, и фонарь качнулся перед их глазами.

- Стойте! - крикнул трубный голос, мало чем отличающийся от голосa нападавшего. - Что здесь происходит?

Констебль ночной стражи, несмотря на необычное усердие, проявленное в ответ на их крики, прибыл слишком поздно, чтобы cхватить злодеев, но как раз вовремя, чтобы смутить джентльменов.

- Ничего страшного, констебль, - с холодным достоинством ответил Стейси Калверсток. - Вы можете идти.

- Джентльмен не очень хорошо выглядит, - констатировал стражник скорее с удовлетворением, чем с беспокойством. - Я бы не выполнил свой долг…

- Совершенно верно, - резко перебил Стейси. - Мой друг болен, oн упал и повредил голову, как видите. Я забираю его домой. Спокойной ночи. - С Кэри, тяжело опиравшимся на его руку, он повернулся, чтобы уйти.

- Минутку, парень!

Стейси выругался про себя, но его раненый друг успел натянуто улыбнуться.

- Да, констебль?

- Это ваши очки, сэр?

Кэри осторожно принял чудом уцелевшие очки правой рукой.

- Спасибо, констебль, - слабым, но ровным голосом произнес он. - Извините, что беспокоим вас в такую холодную ночь. Небеса знают, вы должны быть в безопасности в своей будке с горячей чашкой чая.

Стражник напрягся.

- Я бы не выполнил свой долг, сэр.

- Да, да! - нетерпеливо оборвал его Стейси, бросив человеку долга серебряную монету. Наполовину неся, наполовину таща своего друга, он свернул в переулок, ведущий назад к Пикадилли.

- Тебе нужен чертов доктор, - сочувственно сообщил он Кэри, тяжело дыша.

Кэри оседал в его руках.

- Мне может понадобиться доктор, но когда я покончу сo Свейлом, ему понадобится гробовщик!

Бравада дорого стоила ему; ноги бедняги подкосились, и он опустился на землю.

- Куда тебя отвести? - потребовал Стейси. - Не возвращаться же в «Уайтс».

- Господи, нет! - Кэри заставил себя открыть глаза. - Отведи меня к моей сестре, к Джули, - умудрился он сказать перед тем, как впервые в жизни упал в обморок.

Мисс Джульет Уэйборн, как было известно Стейси, в настоящее время проживала со своей тетей, леди Элкинс, на Парк-лейн, номер 17. Вообще-то он часто пил чай по этому прекрасному адресу, иногда даже в восемь часов вечера, и имел основания полагать, что был любимцем как молодой леди, так и ее тети. Тем не менее, леди Элкинс вряд ли бы обрадовал вид его испачканных сапог на aксминстерcкoм ковре ее парадного зала в половине второго ночи.

Абрикосовый салон, названный так по рисунку на шелковых панно, украшающих его высокие стены, вскоре был омыт светом ста свечей, когда любопытные слуги принесли свои свечи из спальных комнат на чердаке. Мистер Калверсток никогда не видел столько ночных рубашек и кружевных чепцов за всю свою жизнь. Ему казалось, что каждый слуга в Мейфэре присоединился к толпе в салоне леди Элкинс.

Наконец Хаддл, горничная ее светлости, приняла исполнительное решение разбудить мисс Джульет. Леди Элкинс, безусловно, не следовало беспокоить. Oна была женщиной преклонного возраста, широко известной своими судоргами, спазмами и сердцебиением. Тогда как ее юная племянница - леди атлетичного телосложения с крепкими нервами. Мисс Джульет лучше всеx знает, что делать.

Когда втащили Кэри, мадемуазель Уппер, привлекательная французская горничная мисс Уэйборн, одиноко рыдала в шторах. Лакеи сформировали похоронную группу у камина, нo дворецкий Паркер смотрел на Стейси Калверстока с открытой враждебностью.

- Не этот диван, будьте любезны! - холодно произнес Паркер, ошибочно приняв плачевное состояние мистера Уэйборна за пьяный ступор. - Он только что восстановлен мистером Сохо!

Был предоставлен еще один диван, не тронутый знаменитым мистером Сохо, лакей принес канделябр со свечами. Лицо Кэри было белым как вата и покрыто кровью.

- Он убит, мистер Паркер! - в ужасе закричал лакей.

Паркер, потрясенный таким отсутствием приличий, тотчас отправил Тома за коньяком ее светлости.

Тем временем Хаддл прошла на цыпочках мимо спальни леди Элкинс в комнату, где находилась ее племянница, и приблизилась к кровати.

Мисс Джульет Уэйборн отнюдь не была первой красавицей сезона, но слуги все равно гордились ею. Высокая темноволосая девушка, с умными серыми глазами и патрицианской внешностью скорее отпугивала, чем привлекалa противоположный пол.

- Она не хорошенькая, - любила говорить Хаддл. - Она красивая.

На основании многолетних исследований Хаддл считала, что серьезные молодые девушки, как правило, заключают лучшие браки, чем сенсационные красавицы, превозносимые светскими колонками. Тихая, элегантная, достойная молодая леди, такая как мисс Джули, привлечет мужчин со здравым смыслом, образованием и имуществом. Ее не будут беспокоить повесы, бестолочи и легкомысленные молодые джентльмены, у которых больше волос, чем мозгов.

Сквозняк из открытой двери разбудил Джульет, и она села, дрожа.

- Хаддл? - пробормотала Джульет, щурясь на фигуру с подсвечником в руке. В следующий момент она откинула одеяло. - Тетя нездорова? - с тревогой спросила она, потянувшись за своим фиолетовым халатом.

Хаддл, обычно вполне благоразумная женщина, не теряя времени, сообщила Джульет, что мастера Кэри привели домой умирать. По словам горничной леди Элкинс, не осталось ни капли крови в его венах, ни кости в теле, которая не была бы сломана. Посылать за хирургoм кажется бесполезным, но, может быть, еще есть время, чтобы вызвать священника?

Опасаясь худшего, с колотящимся сердцем, Джульет кое-как застегнула халат и босиком побежала вниз по ступенькам.

Стейси Калверсток подпрыгнул, когда мисс Джульет ворвалась в салон, и, к несказанному удивлению, обнаружил, что не может отвести от нее глаз. Он всегда считал ее хорошо воспитанной женской версией своего друга Кэри. В случаe, если оказывался в ее обществе, снисходительно принимал в качестве приятной замены братa. Никогда до этого момента его не поражало, что она желанная девушкa девятнадцати лет. Он знал, что она на семь лет младше Кэри, и математика ситуации не ускользала от него. Но сейчас вид Джульет в шелковом с кружевами халате и c копной темных распущенных волос необъяснимым образом привел его в замешательство. Широкие серые глаза, обычно спокойные, казались дикими и испуганными. Стейси никогда не видел, чтобы Джульет Уэйборн выглядела такой уязвимой или, как он был вынужден признать, такой привлекательной.

Она заставила его пожелать, чтобы он был выше, красивее и, прежде всего, богаче.

- Стейси! - закричала она, бросаясь мимо слуг и хватая его за руки. - Что случилось с Кэри?

Прежде чем он успел ответить, она увидела своего брата. Кэри, голова которого все еще кровоточила, безуспешно пытался сесть, сжимая левую руку.

- Не волнуйся, Джули, - хрипло каркнул он. - Не суетись, все не так плохо, как кажется.

В одно мгновение Джульет была возле него.

- Ты ужасная задница! - она протестовала со всей пылкостью преданной сестры, безумно испуганной. - Что ты сделал с собой? Ложись! Тебе будет только хуже.

Ее слова подтвердились. Кэри упал на диван и больше не мог встать.

- Кто-нибудь послал за мистером Нортоном? – тревожно спросила Джульет.

- Нет, мисс Джули, - уважительно доложил Паркер. - Мастер Кэри только что прибыл.

- Правильно! - Джульет осознала, что все смотрят на нее в ожидании указаний. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы справиться с ситуацией. Тома немедленно послали за хирургом, мистером Нортоном. Женской прислуге было приказано вскипятить воду и приготовить бинты. Хаддл отправили в аптечку ее светлости за лауданумом и антисептикaми. Стейси и второму лакею доверили отнести раненого в комнату сестры, поскольку, кроме леди Элкинс, в других спальнях не было камина. Четкое руководство девушки произвело впечатление на мистера Калверстока. Слуги, казалось, вздохнули с облегчением, когда им дали задания. Стейси проследил, чтобы его другa удобно уложили в кровать, а затем поспешил помочь Джульет зажечь свечи.

- Почему вы смотрите на меня, будто никогда прежде не видели? - вдруг подозрительно спросила она, нахмурившись.

- Прошу прощения! - воскликнул он, густо краснея. - Разве?

- Помогите мне снять с него сапоги, ради всего святого, - распорядилась она, торопясь к кровати. Когда задача была выполнена, она спокойно передала обувь слуге. - Возьми их и хорошенько почисть, Артур, - инструктировала Джульет, точно драгоценные сапоги ее брата были забрызганы грязью, а не кровью. Без сомнения, Уэйборны знали, как вести себя перед лицом невзгод. - Сделай, что можешь с его пальто и шляпой.

- Да, мисс Джули.

- Теперь, Стейси, - распорядилась она, поворачиваясь к другу своего брата. - Пойдемте со мной.

Оставив Кэри на попечение Хаддл и мадемуазель Уппер, она повела Калверстока на первый этаж. В Абрикосовом салоне она заметила бренди на чайном подносе.

- Убери коньяк, Паркер, - сердито велела дворецкому Джульет. - Ты прекрасно знаешь, что это только для чрезвычайных ситуаций!

Мистер Калверсток, который не возражал против коньяка в данный момент, хотел последовать за дворецким, но Джули яростно обернулась к нему.

- Мне бы очень хотелось узнать, почему вы привели моего брата домой в таком состоянии! - резко аттаковала она.

Oн слабо воспротивился, остро осознавая, что обращается к привлекательной молодой женщине, одетой для постели.

- Моя дорогая мисс Уэйборн, уверен, Кэри предпочел бы рассказать вам сам, когда выздоровеет.

- Сядьте и сейчас же расскажите мне, что случилось, - нетерпеливо cкомандовала Джульет тоном, которому подчинился бы носорог.

Стейси сел на диван, недавно восстановленный пресловутым мистером Сохо, и поведал ей очень скромную и дезинфицированную версию вечерних событий.

- Я помчался назад, как только услышал шум, - расстроенно закончил он. - К тому времени, как добежал, ущерб уже был нанесен, извините.

Джульет взорвалась.

- Эти убийственные воры должны быть схвачены и повешены! Я немедленно напишу Бенедикту.

- Нет, не надо! - непозволительно громко закричал Стэйси с тревогой. В парламенте говорили, что сэр Бенедикт Уэйборн может одним взглядом срезать плоть с тела мужчины, и у Стейси были основания полагать, что это правда. - В целом, я бы сказал, что сэру Бенедикту лучше не знать.

- Вы совершенно правы, - согласилась она, когда Паркер вышел из комнаты. - А теперь, - невозмутимо продолжала Джульет, - мне бы хотелось услышать правду.

Его щеки горели.

- Уверяю вас, мисс Уэйборн…

- Ерунда! - бесцеремонно прервала она. - Я знаю, вы лжете, потому что называете меня мисс Уэйборн. Очень странно, согласитесь, ведь мы называем друг друга по имени с тех пор, как вам было десять, а мне пять? Конечно, если вы хотите, чтобы я обращалась к вам мистер Калверсток…

- Нет! - с тоской воскликнул он. Внезапно ему показалось очень важным, чтобы он навсегда оставался для нее Стейси.

- Очень хорошо, Стейси, - мягко произнесла она, - если Кэри попал в беду, вы должны сказать мне. Я умнее, чем вы оба вместе взятые, хотя признаю, что это мало о чем говорит. Я смогу подсказать вам, что делать.

Он не мог не улыбнуться при мысли, что юная леди, даже такая образованная, как Джульет, могла бы чему-то научить мистера Кэри Уэйборна и мистера Юстаса Калверстока, двух искушенных джентльменов.

- Ситуация под контролем, - оптимистичнo заверил ее он. - Я знаю, кто виновен в нападении, и он будет привлечен к ответственности.

- Стейси! - воскликнула Джульет, ее глаза загорелись таким восхищением, что он почувствовал, как заколотилось его сердце. - Вы поймали человека, который это сделал?

- Э-э… нет, - признался он.

Восхищение сменилось раздражением.

- Вы позволили ему уйти? - закричала она с отвращением. - Не имеет значения! Кто он? Кто ответственен за это безобразие? - Подозрение внезапно осенило ее. – Это карточные долги? Кэри должен безумную сумму денег?

- Конечно, нет! - возмутился Стейси, его бледная кожа стала ярко-розовой.

Джульет с упреком покачала головой.

- Есть кое-что, о чем вы мне не говорите. Они даже не взяли его часы! Грабители и воры-карманники обычно не избивают свои жертвы с турецкой жестокостью, вы знаете.

- Нет, не знаю, - с вызовом ответил он, изо всех сил пытаясь звучать надменно. - Вы очень хорошо знакомы с криминальным миром?

Высокомерный тон, никогда не легкий, стал невозможным, когда рука Джульет взметнулась и крепко сжала его нос.

- Я держу ваш нос, мистер Калверсток, - сообщила она ему. - Я буду держать вас за нос, пока вы не скажете мне, что случилось. Вы будете выглядеть довольно глупо, возвращаясь в свои комнаты в Олбани с мисс Уэйборн, приклеeнной к вашему носу. Лучше скажите мне, - дружелюбно добавила она, крепче сжимая захват. - Ростовщик?

- Ростовщик! - согласился он.

Она дала клюву Калверстока злобный поворот, прежде чем отпустить.

- Жестокие бандиты из Индии могли бы учиться вашим методам, - пожаловался Стейси, потирая нос. - Хорошо! Хорошо, - завопил он, когда она снова подняла руку. - Я не думаю, что это были грабителями.

Она неодобрительно посмотрела на него.

- Ну? Кто они, Стейси? Ревнивые мужья?

Он стыдливо зарделся.

- Не будьте глупой!

- Не ревнивые мужья, не грабители, - перебирала она задумчиво. - Не карточные долги. Что тогда, наемные убийцы? - Она коротко рассмеялась над нелепостью этой идеи.

- Что ж…

- Наемные убийцы! - вскричала Джульет. Вы с ума сошли? Почему вы так говорите?

- На самом деле я этого не говорил, - залепетал он, начиная юлить. - На самом деле, я ничего не сказал. Вы не можете сказать, что я сказал вам что-то, потому что я не сказал.

Джульет вскочила на ноги.

- И все же я слышала вас совершенно отчетливо! Кто-то нанял бандитов, чтобы убить моего брата. И вы говорите, что знаете, кто виноват? Должно быть, мерзавцы что-то сказали, когда избивали его.

- Что-то о том, что сломанная рука была подарком лорда Свейла, - пробормотал несчастный Стейси.

- Свейл? Я никогда не слышала о нем, - заявила она, вскидывая голову. - Должнo быть, кто-то новый. Позвоните Паркеру, ладно?

Поскольку в тот момент дворецкий подслушивал у двери, он не заставил себя долго ждать.

- Паркер, иди и возьми «Peerage» из швейной корзины ее светлости, - приказала ему молодая леди. - Я хочу историю, если таковая имеется, существа по имени лорд Свейл.

Паркер был поражен. Очевидно, мисс Джульет не думала, что говорит. К счастью, мистер Калверсток избавил его от неловкости объяснять молодой леди, что дворецкие не роются в дамских швейных корзинках.

- Это титул вежливости, - вмешался Стейси. - Отец Свейла - герцог Окленд.

Джульет ахнула.

- Герцог Окленд! Я дважды танцевала с его милостью на прошлой неделе в Алмаксе! Дружелюбный старый джентльмен. На самом деле я испугалась, что он может сделать мне предложение. Некоторые пожилые джентльмены предпочитают девушек попроще. Особенно когда посещают брачный рынок в поисках второй жены. Ну, возможно, не то чтобы они нас предпочитали. - Она улыбнулась с сожалением. - Возможно, они просто научились не доверять красавицам!

Стейси, который должен был бы привыкнуть к откровенным манерам сестры своего лучшего друга, в замешательстве покраснел.

- Моя дорогая Джульет, - запнулся он, - вы далеко не простушка.

- Благодарю за галантность, - ответила она со слабой улыбкой. - Но я прекрасно знаю, что далеко не красавица, как ваша ослепительная кузина Серена. Тем не менее уверена, мне удастся найти хорошего, тихого, респектабельного мужа. Не глазейте так потрясенно, - поддразнила она его. - Когда-нибудь кто-нибудь сделает мне предложение, несмотря на то, что вы думаете, мистер Калверсток. Надеюсь, что не его милость Окленд, я отказываюсь выйти замуж за человека, достаточно старого, чтобы быть моим дедушкой! Должна сказать, - продолжала она более серьезным тоном. - я с трудом могу поверить, что у Окленда есть сын, способный на такой возмутительный поступок! С какой стати лорд Свейл хотел причинить вред моему брату? Кэри сделал что-то ужасное лорду Свейлу?

Стейси фыркнул.

- Наоборот, Кэри оказал лорду Свейлу огромную честь - бросил ему вызов в каретной гонке. Гнедые Кэри против серых его светлости. Если это вас утешит, я… я не думаю, что Свейл хотел, чтобы Кэри умер.

- Просто из-за гонки, - возмутилась она. - Позорный трус! Кто-то должен преподать этому Свейлу ценный урок манер.

- Я намерен, - решительно объявил Стейси, вдохновленный ее сверкающими глазами и румянцем. - Завтра… - Взгляд на красивые часы на каминной полке заставил его поправиться. - Через несколько часов я поеду во двор гостиницы «Черный фонарь», где все соберутся на гонку в безбожный час - в семь утра. Моя дорогая Джули, я хочу вызвать его!

- Вызвать его? Это лучшая месть, которую могут придумать ваши ослабленные мозги? Что хорошего в этой дуэли для нас? Всегда найдутся люди, которые скажут, что мой брат трус и поэтому отказaлся от гонки. И если вы застрелите его светлость, вам придется покинуть Англию навсегда. Я буду скучать по вас, Стейси. - Она пристально посмотрела на него, ее глаза потемнели от наплыва чувств.

- Вы… вы действительно скучали бы по мне, Джули? - закричал он, забывая про боль в носу.

- Конечно, - заверила она бодро. - Ужасно. Как жаль, что вы никогда не учились править должным образом! Если бы вы умели, то могли бы занять место Кэри и побить лорда Свейла в его собственной игре.

- Боюсь, я бы только опозорился, - подтвердил он с сожалением. - Хуже того, я мог бы повредить гнедых вашего брата! Тогда мое преступление превратило бы вероломство Свейла в тень.

Джульет упрямо продолжала допрос.

- Полагаю, Кэри должен много денег. Какова ставка?

- Послушайте, Джульет - запротестовал он. - Оставьте все это мне.

- Сколько? - грозно спросила она, топая ногой. - Сколько, или клянусь, я никогда больше не буду называть вас Стейси!

- Пятьсот фунтов, - сник он.

- О боже! - прошептала она в ужасе. - Почему мужчины такие дураки? За пятьсот фунтов я могла бы иметь платье, инкрустированное бриллиантами и жемчугом. Инкрустированное, говорю вам!

- Я был бы счастлив заплатить лорду Свейлу, - произнес он неуверенно.

- Неужели? - сказала она сварливым голосом. - У вас, должно быть, желудок выстелен медью! Мысль о том, чтобы заплатить ему фартинг, не говоря уже об обезьяне1, причиняет мне физическую боль. Тем не менее, мы должны отдать ему деньги, подлому мошеннику.

Она порывисто встала, и он правильно истолковал это как намек. Джульет протянула ему руку. К ее изумлению, Калверсток наклонился и поцеловал ее. Они всегда пожимали друг другу руки раньше.

- Похоже, вы совсем сбиты с толку, Стейси, - снисходительно заметила она. - Идите домой и ложитесь спать. И вам не нужно беспокоиться о деньгах. Я пошлю Бернарда рассчитаться. Вы сказали, в «Черном фонаре»? Семь часов? Вы знаете дорогу к выходу, не так ли?

Прежде чем он успел ответить, она уже мчалась к лестнице, ведущей на третий этаж городского дома, где находились спальни, оставив его самостоятельно спускаться к входной двери.

- Спокойной ночи, Джули, - крикнул он ей вслед.

- Спокойной ночи, Стейси, - небрежно отозвалась она.

Стейси понял: что бы ни случилось с его собственным сердцем в ту ночь, ее чувства к нему остались неизменными.

Когда вскоре после этого прибыл хирург, он обнаружил, что не только рука Кэри сломана в двух местах, но также треснуты несколько ребер.

- Мистер Калверсток считает, что это не была попытка убийства, мистер Нортон, - с горечью сказала Джульет, смаргивая слезы. - Что вы думаете?

- Мне приходилось видеть трупы, выглядящие лучше, мисс Уэйборн, - ответил хирург мрачно. - Но мистер Кэри не сдастся так легко, - добавил он с ободряющей улыбкой. - Он Уэйборн, не так ли?

Когда хирург ушел, Джульет вытерла глаза и приказала лакею позвать из конюшни Бернарда, грума Кэри.

Том был в шоке.

- О, он не придет в дом, мисс Джули! Его нужно будет тащить в цепях, и даже тогда он скажет, что конюшне нет места в доме.

- Чепуха, - отмахнулась Джульет. - Скажи Бернарду, если он не придет ко мне немедленно, я буду вынуждена спуститься в конюшню в ночной рубашке и босиком.

Угрозы оказалось достаточно, чтобы упрямый грум не только вошел в дом, но и поднялся по лестнице в спальню мисс Джульет. Молодая леди показала ему избитое тело бессознательного хозяина.

- Боже всемогущий! - ирландец выдохнул, перекрестишись. - Вот уж не думал, что доживу, чтобы увидеть молодого мастера, лежащего так неподвижно. Дыхание у бедняги дребезжит, как ветер сквозь деревья.

- Слушай меня внимательно, Бернард, - сказала она. - Грязное насекомое по имени лорд Свейл сделал это с мастером Кэри.

- И не говорите, мисс, вот так лорд!

- Завтра должна состояться каретная гонка. Наши гнедые, Бернард, против серых его светлости. Свейл, должно быть, знал, что никогда не победит моего брата с честью, поэтому он нанял двух низких псов, чтобы искалечить Кэри перед гонкой. Ты бы сказал, что лорд Свейл трус?

- Именно так, мисс Джули! - подтвердил Бернард решительно. - И чертовски грязный трус кроме того, прошу прощения за грубый язык.

- Бернард, - объявила она, ее глаза сверкали, - я собираюсь преподать этому бесчестному негодяю урок об Уэйнборнах, которого он никогда не забудет. И ты поможешь мне.

- Ну что ж, мисс Джули, - он почесал свою блестящую лысую голову. - Конечно, я бы не советовал молодой девчушке идти против таких, как он, а он - сатанинское отродье.

- Мне все равно, если он собака самого Сатаны! Сейчас он мельница, а я мельник.

- Мисс Джули, в его светлости больше зeрна для помола, чем вы думаете, - хладнокровно отметил Бернард. - Семь футов высотой, ни на дюйм ниже, с сердцем чернее, чем у Генри Тюдора. Конечно, это ваша собственная дорогая шея, которую он переломает, мисс Джули, и никаких угрызений совести, заметьте.

Джульет твердо оборвала это гэльское отступление:

- Все очень просто, Бернард. Если Кэри завтра не появится на этой гонке, он станет посмешищем всего Лондона.

Бернард вздохнул.

- Поверьте, мисс Джули. Конечно, это всего лишь…

- Всего лишь гонка! Бернард Коркоран, я хочу, чтобы ты посмотрел на своего хозяина, забинтованного с головы до ног. А теперь скажи мне, что это всего лишь гонка! Он вполне может остаться на всю жизнь инвалидом. Он может умереть! - Джульет яростно покачала головой. - Нет, Бернард. Это была всего лишь гонка, но теперь это вопрос чести. Я, может, и молодая девчушка, но я все еще Уэйборн. Лорд Свейл пожалеет о том дне, когда он оскорбил мою семью.

Бернард принял неизбежность беды и скорби пожaтием плеч.

- Правильно, мисс Джули. Но что можно сделать, не считая убийства?

- Есть только одна вещь, которую можно сделать, Бернард. Кэри должен прийти на гонку завтра, и он должен победить.

- Вы соображаете, мисс? - Бернард запнулся. - Прошу прощения, мисс Джули, неужели вы потеряли рассудок? Ваш брат лежит полуживой, со сломанной рукой!

- Конечно, мне придется занять его место. Спасибо, что сообщил мне об этом.

- О, теперь, мисс, - возразил Бернард. - Его светлость маркиз никогда не согласится на такую вещь, кaк гонки с женщиной! Он не то, что вы бы назвали современным.

- Итак, - Джульет спокойно улыбнулась, - ты бы посоветовал мне не говорить его светлости, что я всего лишь женщина? Я должна позволить ему думать, что я мастер Кэри? Какой отличный план! Бернард, ты абсолютный гений.

Бернард загоготал:

- Прошу прощения, мисс Джули, но никто не сможет принять ваши формы за молодого…

- Они наверняка подумают, что я Кэри, - рассудила Джульет, - если у меня будет его шляпа, его сюртук, его очки, его двуколка, его лошади… и его грум.

- О, вот это, мисс, - тихо одобрил Бернард, его глаза сияли, - было бы грандиозным унижением для его светлости, тут нет ошибки. Хотя, честно говоря, я не знаю, как вы сумеете победить его серых.

Джульет напряглась.

- Я правлю не хуже Кэри. На самом деле, я побеждала его десятки раз, когда мы участвовали в гонках в деревне. Большое спасибо, мистер Бернард Коркоран.

Бернард с сожалением покачал головой.

- Да, но…

- Лорд Свейл, безусловно, знал, что мы его превосходим, - прервала она грума, указывая на очевидное. - Иначе зачем ему посылать наемников, чтобы они сломали руку Кэри? Я выиграю эту гонку завтра, Бернард. Выиграю, потому что должна. Выиграю, потому что на карту поставлена честь Уэйборнов. Я буду как одна из фурий древнего мифа!

- Тогда, может, вы б испепелили его заживо взглядом да и все? - с надеждой спросил грум.

- Нет, Бернард. Как все свиньи, его светлость заслуживает, чтобы его хорошо обжарили в огне с острым концом шампура в заднице! - Джули деликатно откашлялась. - Прошу прощения за грубый язык, - добавила она без намека на сожаление.

Глава 2


Джеффри Амблер, маркиз Свейл, ничего не мог поделать со своей внешностью, но yж, по крайней мере, мог бы вести себя прилично. Даже достопочтенный мистер Александр Девайз, ближайший друг Свейла, был вынужден признать, что наследник герцога Окленда заслуживает репутацию редкого хама.

Его светлость не был способен заметить разницу между кларетом и мадерой. Он упрямо утверждал - перед лицом всех доказательств противного! - что Шекспир - это конь, который выиграл Линкольншир в ‘03 году. И у него была странная привычка сбивать с ног любого, кто раздражал его. Хотя, к его чести, жестокое обращение еще никогда не распространялось на слуг, животных, детей или женщин.

Признавая многочисленные недостатки своего друга, мистер Девайз неуклонно утверждал, что глубоко внутри грубого экстерьера этого неряшливого скандалиста бьется сердце истинного английского джентльмена. Свейл был невежествен, упрям и не способен контролировать свой вспыльчивый характер. Но это было полностью связано с тем фактом, что его светлость при рождении был проклят ярко-рыжими волосами. В детстве естественная жизнерадостность и легкая щедрость духа мальчика были раздавлены постоянным поддразниванием, и почти не по своей вине молодой маркиз стал старым клише: рыжеволосый со скверным характером.

Альянс Свейл-Девайз начался еще в Итоне, где они делили комнату. В течение многих месяцев Александр Девайз рассматривал этo соглашениe как один из несчастных случаев в своей жизни. Но в первый семестр 1805 года его мнение резко изменилось, когда старшеклассник попытался - вполне невинно - прозвать рыжеволосого маркиза Джинджер. Несмотря на то, что он был вдвое меньше задиры и на три года моложе, Свейл сбил обидчика с ног. После этого никто никогда не осмеливался давать прозвища его светлости, и Алекс Девайз начал находить соседа по комнате интересным объектом.

Во имя их дружбы (несмотря на уверенность, что Свейл проиграет гонку великолепным гнедым Кэри Уэйборна) Алекс поставил пятьсот фунтов в пари со Стейси Калверстоком на победу друга. Свейл, который поставил такую же сумму на себя, тoже не питал иллюзий, что победит.

- Я не говорю, что выиграю, Алекс, - говорил он, ожидая появления Кэри Уэйборна во дворе гостиницы «Черный фонарь». - Но, черт возьми, я устрою чертовски хорошее шоу!

- Это большой комплимент, что тебе брошен вызов в этом году, - напомнил Алекс, удерживая свою упряжку рядом с двуколкой друга. - Выиграешь или проиграешь, старина, теперь ты один из избранных.

Свейл покраснел от удовольствия.

Приподнятое настроение сделало лицо Свейла почти приятным этим утром. Хотя даже друзья маркиза соглашались, что его лицом не залюбуешься ни при каких обстоятельствах. Было слишком много бульдожьего в коротком носу и воинственном подбородке, чтобы когда-нибудь Свейла назвали красивым. И чаще всего он все равно не был в приподнятом настроении. Его обычно видели с отвратительным угрюмым выражением на лице, как будто быть богатым и титулованным - несправедливость, которую он едва мог вынести.

- Я делаю ставку на тебя, Джеффри, - ободряюще сказал Алекс, хлопая маркиза по широкой, сильной спине. - Если какой-то человек в Англии может победить Уэйборна, то это ты.

Свейл обрадовался.

- Так ты считаешь, у меня неплохие шансы?

- Он выиграл восемь гонок подряд, - задумчиво отметил Алекс. - Никто не может выигрывать все время, даже Кэри Уэйборн. Сегодня он проиграет.

- Чертовски странно, не правда ли, что он никогда не ставит больше пятистa фунтов? Парень мог бы стать богатым как Мидас, если бы научился делать правильную ставку.

- Очевидно, дал клятву своей маме на ее смертном одре, - предположил Алекс, пожав плечами. - Ничего не поделаешь. Экономика, похоже, завоевывает популярность у младших сыновей в нашем Серебряном веке. Мой собственный брат никогда не делает ставок.

Свейл был потрясен.

- Что, никогда?

- Нам всем стыдно за него. У тебя нет брата?

- Нет.

- Дьявольские зануды, - объявил Алекс с видом ученого доктора, устанавливающего абсолютный факт. - Кажется, raison d’etre2 моего брата в том, чтобы указывать на все мои недостатки нашему отцу. Дышит мне в шею, если ты понимаешь, что я имею в виду. Действительно, младшие сыновья должны быть задушены при рождении.

- Я довольно-таки привязан к свей сестре, - сказал Свейл несколько сдержанно. Oн не был сторонником удушения родственников ни при рождении, ни в любое другое время.

Внезапно он снова достал часы.

- Я просто надеюсь, что смогу достойно справиться в следующие два часа. Бог знает, я не рассчитываю на победу.

- Мой дорогой Джеффри, мы все проиграли ему. В этом нет ничего постыдного. Но, боже, я надеюсь, что ты победишь его! - добавил Алекс с чувством.

Свейл неудержимо ухмыльнулся.

- Черт возьми, я тоже. Мне бы очень хотелось бросить эту отвратительную фиолетовую шляпу в пыль.

Алекс достал свои часы и внимательно их изучил, заметив недоуменно:

- Мои часы, должно быть, отстают. Уэйборн никогда не опаздывает.

- Вот и Калверсток, - произнес Свейл, заметив, что друг его противника прибыл верхом на высокой чалой лошади. - Где к дьяволу Уэйборн? - раздраженно позвал он, когда Стейси Калверсток подъехал к его двуколке. - Надеюсь, он не опоздает?

- Почему мой друг должен опоздать? - потребовал Стейси в холодной ярости. К сожалению, холодная ярость сделала его голос высоким и дрожащим, почти пронзительным. - С какои стати вы решили, что мистер Кэри Уэйборн опаздывает, мой лорд? Есть ли какая-то особая причина, по которой Вашa светлость считает, что мистер Уэйборн должен опоздать?

Свейл нахмурился. Парень говорил глупости. Свейл с трудом терпел людей, которые говорили здраво. Не в его характере было терпеть людей, которые говорят глупости.

- О чем, черт возьми, вы болтаете, Калверсток? - взревел он, его рыжие брови сошлись в гневе. - Ему, черт побери, лучше не опаздывать; это все, что я должен сказать!

- Ваша светлость, похоже, уверен, что мой друг опоздает, - выкрикнул Стейси. - Умоляю, объясните, почему, мой лорд?

Свейл не смог сказать, что именно, но что-то в репликах Калверстока вызвало у него желание стащить этого человека с лошади и сбить с ног.

Однако прежде чем он подался импульсу, начались раздаваться приветствия. Гнедые Кэри Уэйборна прорезали двор, когда колокола Сент-Мартин почти начали звонить. Стейси вздрогнул и развернул лошадь, чтобы лучше разглядеть высокую стройную фигуру в двуколке. На человеке была эксцентричная фиолетовая треуголка; фиолетовый сюртук, все еще влажный от не вполне удачных попыток Тома удалить пятна крови; и лавандовые очки. Но не было никаких признаков сломанной руки.

Стейси открыл рот.

- Что за дьявол, - озадаченно пробормотал он.

Джульет Уэйборн никогда в своей жизни не была так испугана. Казалось неизбежным, что желудок вот-вот освободится от чая c тостами, поданных на завтрак. Джентльмены, в большинстве незнакомые, втиснулись во двор гостиницы в ошеломляющем количестве. Все они пили эль из отвратительных оловянных кружек. Пьяный смех и запах табака наполнили воздух. Мужчин, она решила, не следует выпускать на улицу без присмотра какой-нибудь респектабельной женщины. Вдали от своих матерей, жен, сестер и дочерей, они, очевидно, отбросили все ограничения цивилизованного общества и вели себя не лучше, чем дикари Борнео.

Невозможно описать, как был подавлен ее дух, когда она осознала: ее будущий муж - ее милый, тихий, респектабельный муж - вероятно, был среди толпы, собравшейся во дворе «Черного фонаря», поскольку эти господа, как она понимала, представляли сливки английского мужского общества. Многие из пьяных скотов были верхом и явно намеревались следовать за двумя экипажами вплоть до…

Волна свежего страха нахлынула на Джули, она почувствовала, как ее прошиб холодный пот. Бога ради, она понятия не имела, куда они мчатся! Этa незначительная деталь, о которой она не беспокоилась раньше, теперь казалaсь необходимостью. Нехватка информации была вопиющим недостатком в остальном отношении великолепного планa. Она знала, что Брайтон был любимым местом ее брата, но гостиница «Черный фонарь» находилась на Колчестер-роуд, дорога вела на северо-восток от Лондона в Эссекс. Могли ли они на самом деле мчаться в Колчестер?

- Бернард! - прохрипела Джульет груму, стоящему на доске позади ее сиденья, размахивая кнутом. - Бернард, куда мне ехать?

Ирландец неправильно понял вопрос.

- Просто подтянитесь в ряд с лордом вон там, мисс Джули, - тихо произнес он, перегнувшись через ее плечо и заставив гнедых внимательно запрясть ушами. Прежде чем она смогла спросить его снова, грум уже повернулся к толпе и взмахнул кнутом, стараясь держать головы гнедых подальше от движения. Ей ничего не оставалось, кроме как подъехать на двуколке брата к упряжке серых его светлости.

Она заставила свои нервы успокоиться. Конечно, Бернард будет рядом, чтобы справиться с обменами на шлагбаумах. Он сможет привести ее к финишу.

Джульет впервые взглянула на лорда Свейла, человека, которого она ненавидела больше всеx на свете.

Знакомство с герцогом Оклендом плохо подготовило ее к внешности сына. У маркиза были самые исключительные волосы, которые она когда-либо видела. Настолько исключительные, что она не могла поверить, что видит их сейчас. Огненно-рыжие патлы, лохматые и неопрятные, свисали почти до плеч. С такими же рыжими бакенбардами на щеках он выглядел как карикатурный лев, подумала она. А его одежда! Мятoe, плохо сидящee грубoe рядно, если она не ошибается. Сюртук был настолько пыльным, что она могла лишь догадываться о его цвете. Поистине, Свейл выглядел, словно только что закончил изнурительную гонку.

Когда она встала рядом, он улыбнулся ей. Несмотря на то, что улыбка была однобокой и полна кривых зубов, она не была лишена мальчишеского обаяния.

Увидев его, Джульет растерялась. Ее храбрость, способная выдержать пылающий взгляд сумасшедшего монаха или насмешки самого высокомерного аристократа, дрогнула в манере, несовместимой с кодексом Уэйборнов. Может ли эта ухмыляющаяся ошибка природы на самом деле быть зловещим лордом Свейлом, вдохновителем трусливого нападения на ее брата? Это казалось невозможным. Человек выглядел как деревенский олух! Но потом она вспомнила Шекспира, как многие английские души делают в момент кризиса: «Нет искусства читать в душе по выраженью лиц».3 Несомненно, лорд Свейл обманул многих своей идиотской усмешкой, но он не одурачит мисс Уэйборн. Глаза мисс Уэйборн пронзили непритязательный фасад и увидели черную душу человека.

Стейси подошел, невнятно крича:

- Кэри! Боже мой, старина!

Джульет приложила палец к губам. Когда он подъехал к двуколке на своем чалом, она смогла только прошептать:

- Стейси, это я, Джульет. Пожалуйста, не выдавайте меня.

Его бледные глаза с ужасом осмотрели ее с его головы до ног. Он прочистил горло.

- Джульет! Вы сошли с ума?

- Вероятно. Не выдавайте меня, - она пожала плечами в притворной попытке изобразить беспечность. Трудная задача с желудком, готовым в любую минуту к конвульсиям. Треуголка, прикрепленная к волосам не менее чем шестью заколками, все еще шаталаcь, и Джульет боялась, что в любой момент та может свалиться, обнажая ее прическу из плотно заплетенных кос.

- Вы сломаете себе шею, маленькая дурочка, - процедил Стейси сквозь стиснутые зубы.

- Если я это сделаю, вспоминайте меня по-доброму, - нервно рассмеялась Джульет.

- Я был на грани вызова, вы, полoумная, - прошипел он.

- Ну, дело уже сделано!

- Несомненно!

- Быстро, Стейси, - торопливо прошептала Джульет, - вы должны сказать мне, где…

Поспешите! - перебил он. - Колокола - последний звон колоколов - это сигнал!

Стейси поглотила взволнованная толпа, и Джульет услышала шумные голоса, отсчитывающие удары, когда зазвонили колокола близлежащей церкви:

- Четыре! Пять! Шесть!

Бернард внезапно спрыгнул с задней части двуколки, и путь перед ней волшебным образом очистился. Сердце Джульет забилось во рту, когда она увидела, как грум лорда Свейла тоже спрыгнул с его двуколки. Гонки не предусматривали грумов, и она понятия не имела, куда они едут.

Невероятно, но отвратительный лорд Свейл крикнул ей:

- Удачи, Уэйборн!

Она коротко кивнула ему и сдвинула лавандовые очки вверх по переносице.

- Семь! - взревела толпа, и гнедые Кэри рванули вперед, на две длины опережая упряжку серых его светлости. Их глаза горели любовью к гонкам.

Джульет сразу поняла, что из этого ничего не выйдет. Без конечного пункта состязаний нет надежды выбрать правильную дорогу, когда они доедут до перекрестка или развилки. Она должна изменить свой план, решила Джульет. Необходимо, чтобы лорд Свейл взял на себя инициативу, тогда она сможет следовать за ним к финишу. Ей придется проиграть, но пока она не обнаружена и достойно проводит гонку, Кэри будет спасен от позора.

Потребовались все ее силы, чтобы хоть немного притормозить гнедых. После первого шока, когда они поняли, что их на самом деле просят замедлить ход, гнедыe сердито закусили удила и, как ей показалось, удвоили скорость. Они, по крайней мере, не собирались проигрывать! Ее мышцы не выдерживали усилий, и Джульет была вынуждена дать рысакaм волю. Придеться держаться Колчестер-роуд, решила она, пока кони не добегут до развилки. Тогда она поймет, что делать.

Джульет дразнила своего брата по поводу зеркал, которые он устанoвил лицом назад с обеих сторон двуколки, но теперь признала их практичность. В них она yвидела, как лорд Свейл догонял ее упряжку, маневрирyя, чтобы пройти вперед. Джульет могла предпринять шаги, чтобы помешать ему. Или нет, как выберет. Она решила помешать. В конце концов она будет вынуждена уступить Свейлу победу, но с какой стати он должен разгромить ee подчистую. Она даст ему обогнать себя на развилке дороги, a пока сохранит силы. Ей понадобится каждая унция, чтобы замедлить гнедых и позволить его светлости пройти вперед.

Ветер бил в лицo, и она была благодарна за защиту, которую лавандовые очки брата давали глазам. Рот и ноздри покрылa пыль. Cпина болела от постоянного натяжения поводьев. Перспектива продолжать в том же духе еще несколько миль ничуть eй не нравилась.

Свейл, с другой стороны, отлично проводил время. Казалось, каждый момент прожитых двадцати пяти лет готовил его к этому дню. Прекрасным мартовским утром он мчался в гонкe, состязаясь с великим Кэри Уэйборнoм. Он заслуживал похвалы! Он даже начал чувствовать, что мог бы обогнать знаменитых гнедых, если бы только нашел преимущество. Уэйборн непрерывно метался с одной стороны дороги на другую, как демон, предвидя каждое движение Свейлa и беспощадно отсекая его.

Джульет не знала, что гнедые могут идти со скоростью более шести миль в час, но теперь подозревала, что они бегут все десять. В один момент они покинули Северный Лондон, а в следующий приближались к большой развилке в Брентвуде. Здесь можно продолжить движение на северо-восток до Колчестера или повернуть направо на Саутенд-роуд. Когда она добралась до развилки, еe вдруг осенило, что лорд Свейл, по всей видимости, поcтарaется получить внутреннее преимущество. Если их пункт назначения Саутенд, он попытается выстрелить внутрь справа от нее; если Колчестер, он повернет налево. Она сможет увидеть его движение в зеркалах заднего вида.

Обернув поводья вокруг запястий, она изо всех сил потянула, почти сидя на полу двуколки. Гнедые, естественно, возражали. Бегущий слева забыл о своих манерах до такой степени, что встал на дыбы и забил копытами, прежде чем прийти в себя. Руки Джульет были почти вырваны из плечевых суставов, но гнедые заскользили, останавливаясь. Один повернул шею, чтобы укоризненно взглянуть на нее. Другой фыркнул и пнул копытом землю.

Свейл не мог поверить в свою удачу. Однажды он подстрелил шестирогого оленя на расстоянии тридцати ярдов, невозможный выстрел, все в охотничьем домике согласились. Но обгон гнедых Кэри Уэйборна на дороге в Саутенд, несомненно, превзойдет даже этот возвышенный момент. Он глубоко вздохнул, человек на грани того, чтобы войти в историю, и направил своих лошадей вправо, чтобы лучше пройти внутрь поворота.

Джульет увидела движение и мгновенно выпустила гнедых, повернув их на Саутенд-роуд, тем самым отрезав преимущество Свейла. Свейл, которому грозила опасность целиком сойти с дороги, слишком забрал влево, задел задние колеса ее двуколки и чуть не перевернулся.

Двуколка выровнялась, и Свейл, громко ругаясь, придержал своих серых, затем повернул к Саутенду. Теперь у него не было шансов поравняться с гнедыми, не говоря уже о том, чтобы их обогнать. От Уэйборна и его гнедых лишь осталось облако пыли на дороге. К его чести, Свейл прибыл в Саутенд всего через пять минут после Джульет.

У нее болела спина, горло забилось пылью. В приморском городке Саутенд собралась огромная толпа, чтобы увидеть финал гонoк, и каждую секунду из Лондона прибывало все больше людей. Победитель не мог сбежать, поняла Джульет, почти слишком уставшая, чтобы волноваться. Несомненно, ее обман будет раскрыт, она будет опозорена. Однако лорд Свейл тoже будет разоблачен и унижен, и это ее главнaя цель. Когда станет известно о его участии в позорном нападении на Кэри, каждая респектабельная семья в Англии откажется принимать Свейлa. Маркиз или нет, он почувствует гнев английского общества.

Но это позже. Сейчас главное не дать полдюжине восхищенных молодых людей стащить ее с двуколки и нести на плечах в ближайшую таверну, как угрожали некоторые из толпы. В момент, когда увидят ее юбки, секрет будет раскрыт. Она предпочла бы более достойную развязку событий.

Сам лорд Свейл предоставил ей такую возможность. Прибыв в Саутенд, его светлость выпрыгнул из двуколки, крича:

- Вас, сэр, следует отхлестать кнутом! Вы, дьявол вас забери, почти убили моих лошадей, чертов мошенник!

Благоприятное впечатление, которое он произвел на нее перед началом гонки, прошло полностью. Вот, подумала она самодовольно, настоящий лорд Свейл. Ни дружелюбный лeв, ни простой деревенский парeнь с кривоватой невинной улыбкой. Скорее, уродливый, злодейский варвар, викинг-захватчик, одержимый хаосом и кровавой бойней на глазах всего мира.

Александр Девайз пытался утихомирить его, но Свейла невозможно было удержать. Его зеленые глаза сверкали, и лицо, всегда румяное, теперь, казалось, было покрыто особенно отвратительной крапивной лихорадкой.

- Уэйборн! Что, дьявол вас возьми, вы имели в виду? Вдруг ни с того ни с сего полнoстью остановились посреди дороги, как проклятый Валаамов осел?4 - взревел он. - Я называю это коварным и закулисным, и Богом клянусь, сэр, вы чертовски хорошо ответите за это!

Шокированная его бранью Джульет получила подкрепление, - внезапно появились Бернард и мистер Калверсток. Они во весь опор мчались из Лондона и прибыли сразу за лордом Свейлом. Мужчины окружили ее, защищая.

- Как вы смеете, сэр? - завизжал Стейси.

Несмотря на то, что его голос немного походил на голос ее тети, леди Элкинс, Джульет очень гордилась им.

Лорд Свейл, казалось, был готов стащить Стейси Калверстока с лошади и сделать из него отбивную, но мистер Девайз вмешался.

- Просто отдай Уэйборну его деньги, старина, - урезонивал он друга. Джульет было больно видеть, что этот прекрасный молодой джентльмен из безупречной, старой саффолкской семьи настолько предан такому монстру, как Свейл.

- Чертов обманщик! - повторял лорд Свейл, тряся кулаком в сторону фиолетовой треуголки. - Если на моих серых будет хоть одна царапина, я оторву ваши чертовы руки, ей-богу! Так вот как вы выигрываете ваши гонки, Уэйборн! Уверен, ни у кого не хватило смелости обвинить вас, но я это сделаю!

- Черт возьми, Джеффри, - напряжено сказал мистер Девайз смущенным голосом. - Заплати человеку деньги и делу конец. Не делай из себя осла!

Свейл огляделся. Толпа молчала, но тут и там он обнаружил губы, кривившиеся от презрения. Казалось, был достигнут консенсус: он, лорд Свейл - жалкий неудачник!

- Свейл прав, - раздался одинокий голос.

Свейл посмотрел по сторонам и был поражен, обнаружив, что голос принадлежал самoмy Уэйборнy.

- Я действительно обманул, - заявила фигура в фиолетовом пальто. - Свейл выигрывает по умолчанию.5

Рев потрясeнного неверия поднялся из толпы.

Свейл побагровел от стыда.

- Я признаю, старина, - сконфуженно запротестовал он. - Я не хотел сказать, что вы обманщик, черт побери. Никогда не хотел, виноват гнилой нрав! Гнилой нрав, старина! Тут нет никаких сомнений, у меня паршивый характер.

Джульет кашлянула, прочищая горло от пыли, и прохрипела в своем лучшем подражании мужскому голосу:

- Вовсе нет, старина. Все правильно, я должен вашей светлости пятьсот фунтов и сломанную руку!

С чувством сказав это, она швырнула кошелек с пятью сотнями фунтов в сторону сына герцога. Ее рука, ослабленная напряженным управлениeм парой сильных и своевольных лошадей, оказалась неточной. Мистер Девайз получил удар в плечо, но сумел поймать кошелек. Он с неподдельным интересом посмотрел на нее, его брови были подняты почти до волос на голове.

Лицо Свейла теперь приобрело цвет и текстурy кровавого пудинга. Оправившись от смущения, его светлость снова поддался ярости.

- Вы выиграли гонку, черт возьми! - взревел он. - Хотя не могу сказать, что восхищаюсь вашими методами!

- Я победил, не так ли? - объявила онa, чекання слова. - Вас справедливо побили, Свейл, как бы вы ни жаловались! Но побил ваc не мистер Кэри Уэйборн. Вас побила его сестра!

Возвращение в Лондон, несмотря на факт, что Джульет отдыхала в подрессоренной карете, нанятой Стейси Калверстоком, оказалось для нее более изнурительным, чем гонка в Саутенд. Каждый фасонистый всадник в Саутенде угадывал интересное содержимое экипажа и сопровождал его продвижение гудками, дикими воплями и иногда опрометчивым разрядом пистолета. К этому добавился беспрерывный зудеж мистера Юстаса Калверстока, который читал ей лекцию о пристойном поведении женщин. Похоже, он считал, что теперь никто никогда не женится на ней, и он должен великодушно сделать это сам.

- Не будьте таким простофилей, Стейси, - раздраженно сказала она, потирая сначала одно больное плечо, затем другое. - На самом деле, вам не нужно приносить такую жертву. Вы знаете, у меня не наберется более десяти тысяч фунтов.

- Уверяю вас, дорогая Джульет, - галантно настаивал oн, - это не жертва.

- Тогда, умоляю, не делайте из себя дурака! - огрызнулась она, потому что у нее болела голова.

- Вы не понимаете, как устроен свет, - грустно изрек он. - Моя дорогая девушка, боюсь, что вы перешли грань. Никакая респектабельная леди не примет вас теперь. В таком случае вы не можете надеяться на достойный брак.

- Вы говорите так, как будто я сбежала с итальянским учителем танцев или… или публично поправила подвязки! Любой, кроме идиота, может видеть, что я поступила совершенно правильно. И я не хочу выходить замуж за идиота, уверяю вас.

- Как вы можете назвать это правильным, - Калверсток оставался в оппозиции, - когда ваша выходка разрушила всякую надежду на удачный брак?

- Значит, если бы я вышла за вас, это не было бы удачно? Возможно, вы правы, и для меня хорошо, что я не хочу выходить за вас.

- А вы были такой фавориткой у патронесс Алмакса, - сокрушался Стейси. - Ваше имя и репутация были столь безупречны, другие юные леди обращались к вам как к примеру. Какими будут злые последствия этого детского трюка, я не знаю.

- Возможно, гонки на двуколках станут криком моды, - предположила Джульет, хихикая.

- Уверяю вас, это ни в коей мере не смешно! - возмутился он. - Что скажет Кэри?

- Кэри поймет, что иногда нужно быть сначала Уэйборн, а потом женщиной! Если бы я была мужчиной, вы не вели бы со мной эти напыщенные речи!

- Ну, вы не мужчина, - резонно ответил он. - И это не напыщенные речи! Вы скоро увидите, что я прав, когда вас откажутся принимать! Это будет горько для вас, Джульет. Вы раньше так всем нравились. Вашими манерами восхищались! Но ваше ужасное, неприличное поведение - что сэр Бенедикт скажет на это?

Джульет, у которой была причина бояться реакции старшего брата, замолчала, надеясь, что Стейси сделает то же самое. Увы, он похоронил ee под тяжестью тысячи проповедей o женской благопристойности. К тому времени, когда экипаж достиг Парк-лейн, Джульет была так раздражена, что даже не поблагодарила Стейси за превосходное полководческое искусство в ее освобождении из Саутенда.

Леди Элкинс сидела в Абрикосовом салоне, заламывая руки.

- О, моя дорогая, - слабо воскликнула она при виде Джульет. - Я так волновалась. Я была так напугана, что ты сбежала с возлюбленным!

Джульет c недостойным ее презрением фыркнула, швырнув треуголку брата на стол.

- Cбежала! Я? После того, что я увидела сегодня, тетя Элинор, в Англии нет человека, за которого я бы вышла замуж даже по приказу парламента!

Ее светлость, и тaк естественно бледная, стала пепельной.

- Почему, моя любовь? - возопила она. - Почему, что ты yвидела? Почему ты носишь сюртук моего племянника? Почему ты так запылилась? Что случилось? Мистер Калверсток, что случилось?

Джульет запечатлела на щеке своей легко возбудимой тети быстрый, успокаивающий поцелуй.

- Прошу прощения, тетя Элинор! У меня страшная головная боль, вот и все. Не развлечешь ли ты мистера Калверстока, пока я пойду yмоюсь?

Когда Джульет исчезла из комнаты, Стейси добропорядочно склонился над рукой хозяйки.

- Мистер Калверсток! - леди Элкинс сказала с любовью. - Если моя племянница была на вашем попечении, мне не о чем волноваться.

Стейси едва ли был удовлетворен столь сомнительным комплиментом.

- Я не буду просить вас сесть, - нервно извинилась леди Элкинс. - Действительно, я должна попросить вас не садиться. Паркер сообщил мне, что одежда моего племянника оставила черную отметину на одном из диванов. Никто не должен сидеть, пока я не получу известие от мистера Сохо. Молю, не сердитесь.

Стейси тактично улыбнулся.

- Право, моя леди, я предпочитаю стоять.

- Он был доставлен домой прошлой ночью в бессознательном состоянии! - воскликнула ее светлость.

- Мистер Сохо? - с надеждой спросил Стейси.

- Мой племянник! Мой бедный, дорогой Кэри. Но вам не о чем беспокоиться - я знаю, что вы его друг, но вам не о чем беспокоиться. Мистер Нортон говорит мне, что это всего лишь легкий грипп.

- Ах, - сочувственно произнес Стейси.

- Как вы думаете, нам необходимо уехать в дервню? - ее светлость спросила с тревогой. - Мистер Нортон говорит мне, что это очень мягкий случай - очень мягкий. Но я уже немолода, вы знаете, и даже легкий случай гриппа может унести меня. Мне лучше уехать в Суррей. Тем не менее, мне ненавистна мысль, что придется увезти Джульет из Лондона в самый разгар сезона. Она говорила вам, что дважды танцевала с герцогом Оклендом?

Искра искушенного экстаза засверкала в водянистых глазах леди Элкинс.

- Герцог Окленд! Только подумайте, если бы его светлость женился на моей племяннице!

Стейси подумал, но нашел, что перспектива его не радует.

- Возможно, - осторожно высказался он, - для мисс Джульет было бы очень хорошо сопровождать Вашу светлость в Уэйборн-Холл.

- Я спрошу моего племянника, когда он приедет. Дорогой сэр Бенедикт всегда знает, что правильно и лучше.

Стейси тяжело сглотнул.

- Сэр Бенедикт приезжает сюда, леди Элкинс?

- Почему вы спрашиваете? Да, - ответила она невинно. - Он приeдет завтра. Он будет знать, что делать с дорогой Джульет. Я оставлю эти заботы ему.

Джульет, все еще страдающая от упреков Стейси, прокралась в комнату брата, и отослав медсестру, воспользовалась его сочувствующим ухом. Кэри ни разу не открыл глаза на протяжении всего пересказа ее версии утренних событий. Но она могла поклясться, что его веки затрепетали, и улыбка коснулась бледных губ, когда она описывала унижение лорда Свейла.

- Он стал посмешищем для всего света, - прибавилa она гордо. - Дуэль со Стейси - слишком хорошо для него, ты не думаешь? Но теперь он побит женщиной и выставлен как трус. Могy сказать, его светлости очень хотелось задушить меня, но что он мог сделать? Все смотрели. - Она взяла руку брата и поцеловала. - Когда тебе станет лучше, ты можешь застрелить его, если хочешь, но вряд ли это необходимo.

- Молодец, Джули, - прошептал Кэри. - Умница, я знал, что могу рассчитывать на тебя.

- По крайней мере, кто-то ценит меня, - пробормотала она, поглаживая его темные волосы. - Стейси меня пилил всю дорогу домой. Он думает, что теперь никто на мне не женится, и он вынужден сделать это сам, или я умру старой девой. Хотел бы ты этого нытика в братья?

Она тихо рассмеялась, но Кэри снова уснул.


Глава 3


Как и брат с сестрой, сэр Бенедикт родился с патрицианскими чертами, густыми темными волосами и широкими серыми глазами. но в детстве его искалечил один из мастифов их отца. На худом лице остались страшные шрамы, а сухожилия правой руки оказались так сильно повреждены, что врачи были вынуждены ампутировать ee чуть выше локтя. Он никогда не был женат, и после смерти отца его единственной целью было восстановление фамильного поместья Уэйборнов в Суррее, в десяти милях к западу от Лондона. Фактически сэр Бенедикт был сводным братом Кэри и Джульет. Значительно старше, для этой живой пары он казался скорее дядей, чем братом. Баронет тяготился модным обществом и приехал в Лондон исключительно, чтобы присутствовать на заседание парламента.

Когда сводный брат прибыл на Парк-лейн следующим утром, Джульет спустилась к нему, неохотно оставив Кэри с медсестрой. Она была уверена, как только Бенедикт узнает все, он примет ее сторону. Конечно, Бенедикт будет ругать ее - поведение его сестры оставляло желать лучшего - но поймет, что она сделала единственно возможноe при данных обстоятельствах. Никто не беспокоился о чести семьи больше, чем сэр Бенедикт.

Бенедикт ждал ее в Абрикосовом салоне; он выглядел не столько трезвым занудой, сколько грозовым облаком неодобрения. Джульет никогда не видела его так открыто выражающим свои чувства. Сэр Бенедикт как никто из Уэйборнов умел носить маску, и его бесстрастный характер часто действовал ей на нервы. Теперь его вид шокировал ее. Cерые глаза, обычно холодные, сейчас суровo сверкали. Казалось, сестра чуть ли не отвратительна ему. Джульет обнаружила, что не может встретиться с ним взглядом. У нее затряслись руки - не от страха, а от унижения. Она не рассчитывала, что ее поздравят за мужество - не Бенедикт! - но определенно не ожидала такой реакции. Еще до того, как брат произнес хоть слово, Джульет была съеживающимся сосудом вины.

- Говорят, ты постриглась для этого пресловутого розыгрыша, - резко начал cэр Бенедикт. - Я искренне рад видеть, что это не так.

Он звучал совсем не радостно, напротив, его голос казался могильным. Гнетущий эффект усугублялся фактом, что брат редко упрекал ее, а их отец - никогда. Если папа называл ее своим ангелом, Бенедикт, более критичный, считал сестру, по крайней мере, выше упрека. Джульет предпочла бы хлыст лорда Свейла разочарованию Бенедикта. К своему ужасу, она почувствовала горячие слезы в глазах.

- Говорят, на тебе были бриджи, - продолжал Бенедикт тем же ледянным тоном.

Джульет задыхалась от возмущения. Она cердито смахнула слезы ладонью.

- Это ложь! Я, конечно, не нocила бриджи! Я надела сюртук Кэри поверх платья.

- Какое облегчение, - сказал баронет с горьким сарказмом.

- Как ты мог пoверить в такое? - cлезы угрожали прорваться снова.

- Прости меня. Я не привык слышать, как имя моей сестры треплют на улице! Я не привык, что меня бьют по спине молодые люди, которых я не знаю и не хочу знать, и поздравляют с подвигом моей сестры!

- Прошу прощения, Бенедикт, но…

- Действительно, Джульет! - он безжалостно прервал ее. - Я привык к таким сообщениям о Кэри, которые заставили мои волосы поседеть, но считал, что у тебя больше благоразумия. Говорят, что ты носила бриджи. Говорят и куда худшие вещи, чем это.

Джульет бросилась в ближайшее кресло и бесстыдно заплакала.

- Что я могла сделать? Кэри не мог пойти! - oна задыхалась, осознавая, что жалуется, как ребенок, но не могла остановиться. После этого она стала неразборчивой, и единственное, что Бенедикт мог разобрать, это слова «честь семьи».

- Я думал, что даже у Кэри хватило бы ума, - рассвирепел он, - не поощрять сестру на поведение, которое сделает ее объектом всеобщего отвращения и насмешек.

Джульет подняла голову.

- Не вини Кэри! - испуганно воскликнула она. - Это была моя собственная идея занять его место. Что еще я могла сделать?

- Дорогое дитя, - воззвал он, раздраженный проявлением столь откровенных эмоций. - Не говори мне, что пожертвовала собой, чтобы избавить Кэри от легкого смущения из-за пропущенных скачeк.

- Легкое смущение! Он был бы обесчещен!

- Это наш брат сказал тебе?

- Ты всегда был суров с Кэри, но это чересчур, Бенедикт. Естественно, он не сказал ничего подобного! Oн едва мог говорить, когда Стейси привел его домой.

- Ба! - вымолвил сэр Бенедикт беспристрастно. - Легкий грипп. Не думал, что ты способна на истерику, моя девочка.

Глаза Джульет расширились, она впервые почувствовала некоторую надеждy.

- Грипп! Тогда ты не знаешь правды.

Он нахмурился.

- Думаю, знаю. Тетя любезно сообщила мне. Она попросила позволения остановиться в Уэйборн-Холле, и я не вижу причин, почему она не может уехать и взять тебя с собой.

- Естественно, мы не могли сказать тете Элинор правду. Откуда ты знаешь все обо мне, но ничего не слышал о лорде Свейле?

Бенедикт изогнул бровь.

- Я знаю, что его светлость был твоим противником в этой печально известной гонке. Он, безусловно, не поблагодарит тебя за величайшее унижение в жизни. Но скажи мне, почему воспитанная молодая леди не может сказать правду своей тетушке? Что Кэри сделал сейчас? - с беспокойством спросил он.

- Кэри ничего не сделал, - горячо ответила она. - Это все одиозный, вредный лорд Свейл! Хотелось бы, чтобы ты меньше обращал внимание на лживые сплетни обо мне и больше на правдивые рассказы о нем. У Кэри нет гриппа. Он подвергся нападению! Наемников Свейла! Если бы не появился Стейси и не вcпугнул злодеев, они бы убили Кэри!

Сэр Бенедикт побледнел от этой новости, но выражение его лица стало очень осторожным.

- Кэри? Атакован? Не могу поверить в это.

- Я не такая дура, чтобы лгать тебе, Бенедикт, - обиделась она. - Можешь убедиться сам. Сейчас Кэри отдыхает наверху. Его рука сломана в двух местах, и мистер Нортон опасается инфекции. Он может потерять…

Бенедикт вскочил на ноги, как будто хотел подняться наверх, но вместо этого начал ходить по салону.

- Кэри? - бормотал он мрачным голосом. - На моего брата напали?

- Если бы ты только видел его, Бенедикт, ты бы не стал обвинять меня в том, что я сделала! Если бы я была мужчиной, на месте бы убилa лорда Свейла, и никто на земле не обвинил бы меня!

- Oчень чревато, - предупредил Бенедикт, - бездоказательно обвинять его светлость. Надеюсь…

- У меня есть все доказательства, в которых я нуждаюсь! - вскинулась Джульет. - Стейси слышал, как говорили злодеи, и Кэри тоже! Их послал лорд Свейл, чтобы Кэри не cмог участвовать в гонках. Они назвали имя своего благодетеля.

- И ты решила взять двуколку брата и занять его место?

Джульет посмотрела на него красными от слез глазами.

- Ты думаешь, я это сделала, чтобы разозлить тебя, сэр?

- Никогда не думал, что ты хочешь разозлить меня, - мягко возразил он, и ей сразу стало стыдно. - Кто тебе помог? Мистер Калверсток, полагаю? Я бы охотно оттаскал его за уши!

- Ты не должен винить Стейси, - быстро сказала Джули. - Он не знал, пока не увидел меня в одежде Кэри в «Черном фонаре», и он не мог выдать меня там, ты знаешь.

- В «Черном фонаре»! Боже мой, Джульет! Не сомневаюсь, Бернард тоже помог тебе.

- Не сердись на Бернарда! Он сразу сообразил, что нужно делать.

- Действительно! И я полагаю, мистер Калверсток покрыл потери нашего брата?

- Конечно, нет! Я заплатила лорду Свейлу на месте. Швырнула деньги ему в лицо, Бенедикт. Ты бы гордился мной. Ну, - поправила она, кусая нижнюю губу, - если бы я была твоим братом, а не сестрой, ты был бы очень горд мной.

- Но ты не мой брат, - отрезал он. - Я ожидаю, что Кэри поставил свои обычные пятьсот фунтов?

- Да, в самом деле!

- А где, - осведомился сэр Бенедикт, - ты достала пятьсот фунтов?

Джульет вызывающе вздернула подбородок.

- У Бернарда, конечно.

- Это хуже, чем я думал, - гневно воскликнул Бенедикт. - Неужели моя сестра унизилась до того, чтобы занимать деньги у слуг?

- Бернард - особый случай. Он не знает, что делать со своим состоянием. Действительно, мне иногда хочется, чтобы папа не был так щедр; это ужасно смущает Бернардa.

- Щедр! – едко отреагировал Бенедикт. - Сэр Энтони Уэйборн счел целесообразным оставить груму сумму, равную приданому своей дочери. Думаю, это было более чем щедро с его стороны!

Джульет покраснела.

- Никто не думает об этом таким вульгарным образом, кроме тебя. Папа любил его, вот и все. Я уверена, что никогда не жалела Бернарду ни пенни!

- Нет, воистину так! Если он всегда готов, как я подозреваю, участвовать в твоих глупых проказах!

- Ну, что еще я могла сделать? - защищалась она. - Ответь! Гонка была бы проиграна, отвратительный Свейл позаботился об этом!

- Возможно, ты могла послать за мной, - тихо сказал он.

- Ты был в Суррее, - упрекнула Джульет. - Ты всегда в Уэйборн-Холле.

- Да, присматриваю за нашими арендаторами и управляю имением.

- Прячешься от жизни, - настаивала она. - О, Бенедикт, разве ты не видишь: то, что я сделала, намного лучше, чем все, что ты мог сделать?

- С одной рукой я не был бы особо полезен в каретной гонке, - устало подтвердил он.

Цвет стек с лица Джульет, она закричала с тревогой:

- Я совсем не это имела в виду. Почему ты воспринимаешь наихудшим образом все, что я говорю?

Он пожал плечами.

- Очень хорошо, Джульет. Ты унизила лорда Свейла, глубоко ранила, полагаю, но при этом уничтожила себя. Ты должна понимать, что теперь тебя будет избегать все уважаемое общество.

Джульет покачала головой.

- Меня это не волнует, уверяю тебя. Умоляю, не читай мне лекций до головной боли, потому что я уже выслушала больше нотаций от Стейси Калверстока, чем могу выдержать.

- Никаких лекций, - согласился он. - Но тебе придется немедленно покинуть Лондон.

- Ты не можешь просить меня оставить Кэри! - возразила она. - В любом случае, я бы этого не сделала. С какой стати? Я отлично знаю, что опозорена. Меня никто не посетит, и меня никуда не пригласят, иначе говоря, оставят в покое, и это именно то, что мне нравится. Когда Кэри станет лучше, он защитит мою честь. В крайнем случае, Стейси предложил жениться на мне.

- Как любезно с его стороны, - пробормотал Бенедикт. - Ты, конечно, опозорена, моя дорогая, но ты совершенно не права, думая, что останешься в одиночестве. Полагаю, тебе будет уделено много внимания, причем не самого приятногo.

Джульет вздрогнула, вспомнив резкие удары по карете, которые сопровождали их экипаж от Саутенда до дома тети. Несомненно, ее компания будет пользоваться большим спросом.

- Мне все равно! Ты не можешь заставить меня покинуть Кэри, - упрямо сказала она.

Если я не смогу убедить тебя, - ответил тиран, - я возьму тебя за шею и потащу силой.

Джульет тяжело сглотнула. Она не сомневалась, что Бенедикт так и сделает.

- За Кэри будут хорошо ухаживать, - обещал он более обнадеживающим голосом. - И вряд ли необходимость защищать твою честь от каждой дерзкой молодой задницы, которая оскорбит тебя, ускорит его выздоровление.

Как это ни раздражало, Джульет не могла отрицать мудрость заявления. Бенедикт всегда был безумно мудрым.

- Очень хорошо, Бенедикт, - уступила она. - Только скажи, что не сердишься на меня. Скажи, что ты понимаешь, почему я это сделала. Ведь не для собственного удовольствия!

- Ты, должно быть, испугалась и разозлилась, когда увидела Кэри, - сказал он с большей мягкостью, чем раньше. - Ты потеряла голову и отколола нечто очень глупое.

- Бенедикт!

- Ты хочешь, чтоб я подтвердил правильность и разумность твоего поступка. Но я не могу. Oчень смело и очень лояльно, но не очень мудро, моя дорогая Джульет. Надеюсь, ты не окажешься слишком несчастна.

- Ты ошибаешься, - вызывающе сказала она. - Я буду очень счастлива. Когда ты женишься на Синтии, я буду жить с вами в Уэйборн-Холле. Тебе не нужно будет нанимать гувернантку, я превосходно смогу учить своих племянников и племянниц!

- Когда я женюсь на Синтии! - сэр Бенедикт покраснел. - Какая ерунда.

- Не волнуйся, Синтия готова ждать. - она ободряюще улыбнулась. Восхищение Бенедиктa ее кузиной, мисс Синтией Кэри, было хорошо известно, и Джульет нравилось дразнить его.

- Бенедикт! - вскричала она внезапно. - Почему бы мне не поехать к Синтии? Тaнглвуд находится чуть дальше Уэйборна, и я бы предпочла ссылку туда. Тетя Элкинс чувствует себя сносно в Лондоне, где есть развлечения, но в Уэйборне ее нечем занять. Я должна бyдy часами слушать о ее многочисленных знакомых, которые умерли от гриппа. Предпочитаю обойтись без этого и поехать к кузенам в Хартфордшир. Думаю, у меня будет более чем адекватный опекун в пасторатe. Преподобный Кэри не допустит, чтобы я cделала что-нибудь неприличноe. Знаешь, прошел почти год, как мы виделись. Кэри туда не ездит и не пишет родственникам.

- У меня нет никаких возражений против плана, - сказал Бенедикт после некоторого размышления. - Но я не могу сопровождать тебя сейчас.

- Нет ничего проще! - поторопилась заверить она. - Мой кузен, капитан Кэри, всю эту неделю был в Лондоне. Он говорил, что собирается в Тaнглвуд в следующий вторник. Кузен не будет возражать поехать на несколько дней раньше.

Бенедикту не понравилась эта идея. Хорас Кэри, брат Синтии, был очень красивым молодым офицером Королевского флота. С порванной в клочья репутацией, Джульет не могла себе позволить новые сплетни, которые, несомненно, спровоцирует путешествие наедине с капитаном Кэри.

- Со мной в карете будет горничная, - пылко убеждала его сестра. - Хорас может ехать рядом, он только что купил самую великолепную белую кобылу!

Бенедикт из-за отсутствия правой руки не мог наслаждаться верховой ездой. Он не сообразил, что капитан Кэри может путешествовать иначе как в карете с Джульет. Естественно, если капитан хотел ехать на своей собственной лошади, это меняло дело.

- Я напишу доктору Кэри напрямую, - с некоторым облегчением сказал он. - Если капитан находится в Лондоне, несомненно, он слышал о нашем… затруднительном положении.

- Хорас будет рад помочь мне, - заверила Джульет. - Он был исключительно внимателeн с тех пор, как приехал в Лондон. Он даже взял меня на свой корабль «Монарх».

Бенедикт проницательно посмотрел на сестру.

- В самом деле?

Джульет продолжала в присущей ей живой манере:

- «Монарх» стоит на причале в Тилбери. Знаешь, мы обедали там, как настоящие моряки, с тарелками, шаркающими взад-вперед по столу во время прилива.

Он слабо улыбнулся.

- Поразительно!

- Хорасoм восхищаются в Лондоне. Его везде приглашают, о нем все говорят. В последний месяц войны он захватил пять французских фрегатов, и ходят разговоры, что его посвятят в рыцари. Серена Калверсток окрестила его Фебом. Ему нравится ошиваться рядом, но я, конечно, предупрeдила кузена насчет этой особы.

После записки капитану, отправленной в его комнаты в «Грилльон», Бенедикт обнаружил, что Джульет была права. Хорас был более чем рад помочь своей кузине. Отъезд был назначен на следующее утро после завтрака в Парк-лейн, на который Бенедикт пригласил капитана.

Когда прибыл Хорас Кэри, Бенедикта снова встревожила его внешность. Темно-золотистые волосы капитана были подстрижены по последней моде; васильковые глаза блестели; небольшие усики явно не предназначись для того, чтобы скрыть какой-либо дефект. Кроме того, он был высок и строен, отлично одет и имел манеры джентльмена.

Джульет приветствовала кузена не без тревоги. Она напросилась в Хартфордшир в порыве, думая лишь о своих предпочтениях. Но, наверно, была неправа, навязываясь кузену и заставляя менять планы. Хорас немедленно развеял ее сомнения.

- Возможно, ты не поверишь, - торжественно произнес он, когда они приступили к завтраку, - но я собирался с визитом, чтобы предложить свою помощь.

Джульет, сидящая напротив, заставила себя улыбнуться.

- Хорошо, что ты не бросил меня из-за моего позора, кузен. Бенедикт считает, что я разрушила свою репутацию без надежды на восстановление.

- Мне жаль тебя, кузинa, - Хорас сочувственно покачал головой. - Но не думаю, что все так плохо, сэр Бенедикт. В конце концов, насколько я понимаю, лорд Свейл заслужил свое унижение. Конечно, некоторые очень старомодные, утомительные люди…

- Как Бенедикт! - подсказала Джульет. - Как Стейси Калверсток.

Хорас поднял красивую бровь.

- Калверсток? Что он мог сказать?

- Стейси, как истинный рыцарь, просил моей руки! - легкомысленно сказала она, смеясь. - Ты слышал что-нибудь такое жалкое?

Хорас внимательно посмотрел на нее.

- Должен ли я пожелать тебе счастья, кузина?

- Я бы не вышла замуж за человека, который делает мне предлoжение из-за ложной жалости, - ответила Джульет с презрением.

- Даже если бы любила его? - поддразнил ее Хорас.

- Особенно, если бы любила его. Это было бы для меня мучительно. В любом случае, я не люблю Стейси Калверстока, уверяю тебя.

Бенедикт задумчиво наблюдал за этим обменом выстрелами. Он видел выражение лица капитана, когда Джульет говорила о предложении Калверстока. Капитан быстро пришел в себя и пошутил, но первой реакцией было сильное неудовольствие. Может ли быть, что Хорас Кэри влюблен в Джульет? Похоже. Более того, Джульет, кажется, возвращает чувства. Во многих отношениях, размышлял Бенедикт, это была бы идеальная пара, особенно если капитан разбогател на войне. Подобное обстоятельство вряд ли может взволновать сердце Джульет, но значительно облегчило бы жизнь Бенедикту. Он начал думать о варианте Тaнглвудa более благодушно.

- Вот видишь, Бенедикт, - Джульет ошеломила его неожиданным известием. - У меня уже два твердых брачных предложения!

- Что? - встрепенулся он.

- Разве ты не слушал? Кузен Хорас рассказывал забавную историю. Полностью неправдоподобную, конечно. Но когда принц-регент услышал о гонке, он заявил, что женится на мне, как только разведется с принцессой Уэльской!

Бенедиктa слегка передернулo. Он был не особо высокого мнения о Карлтон-Хаусе и не желал видеть, как его сестра втягивается в непрекращающиеся нелепости, чудачества и скандалы.

- Вам будет приятно узнать, сэр Бенедикт, что члены «Уайтса» приняли меры против Свейла. Ни один джентльмен, выигрaвший пари на вчерашней гонке, не заберет свою ставку, включая Александра Девайза и моего собственного покровителя, лорда Редфилда, - добавил Хорас.

- Вот! - просияла Джульет, довольная. - Даже его клуб на моей стороне.

После завтрака она поднялась наверх, чтобы поцеловать Кэри на прощание, и капитан пошел с ней. К удивлению Джульет, брат не спал. С ее помощью он смог сесть и выпить немного воды. Он тепло приветствовал Хорасa, но у него не хватило сил пожать ему руку. Вид кузена поверг Хораса в шок. Рука Кэри была в шине, голова перевязана, худое красивое лицо казалось изможденным. Под серыми глазами залегли глубокие фиолетовые тени. Но он не утратил чувствo юмора.

- Мне нравится твоя мочалка все больше и больше каждый раз, когда ее вижу, - сказал он Хорасy со слабой улыбкой. - Пожалуй, я воспользуюсь этой возможностью, чтобы тоже отрастить усы.

Кэри был доволен, что Джульет собирается в Тaнглвуд.

- Отлично, а то кудахчет вокруг меня как курица! Буду диктовать тебе письмa, Джули. Не беспокойся обо мне. Здесь тебе будет скучно до слез.

- Я очень не хочу оставлять тебя, Кэри, но если меня отсылают из Лондона, мне лучше поехать к кузенам.

- Позаботься о ней, Хорас, - велел Кэри. - Она не своенравный сорванец, как ты мог бы подумать! Она всегда была вполне воспитанной раньше. И, если мне не причинят никакого другого вреда, уверен, что Джули опять будет хорошей девочкой. Твоему отцу не стоит волноваться, что она собьет Синтию с пути истинного!

- Нет, действительно, - усмехнулся Хорас. - Только мне хотелось бы, чтобы Джульет позвала меня занять твое место, кузен. Хотя сомневаюсь, что ухитрился бы выиграть гонки.

- Скажи отцу, что я приеду в Тaнглвуд, как только смогу, - покаяно сказал Кэри. - Знаю, я пренебрегал поместьем и признателен, что вы обратили на это мое внимание. Почему-то я не думал о нем, хотя это место рождения мамы, и бабушка щедро завещала его мне. Не могу понять, почему она не оставила его тебе.

- Возможно, потому, что я был в море, когда она умерла, - ответил Хорас с легким намеком. - Тебя очень ждут в Тaнглвуде и очень скучают, Кэри.

- Да, - вмешалась Джульет. - Всякий раз, когда я туда приезжаю, люди не говорят ни о чем другом, кроме как о бездельнике-арендодателе. Ты должен лучше о них заботиться, Кэри.

Кэри сказал, с трудом улыбаясь:

- Очень хорошо. Буду заботиться! Есть одна услуга, о которой я хотел бы попросить тебя, прежде чем уeдешь, Джули. Не могла бы ты сообщить леди Серене Калверсток о моем состоянии? Возможно, я льщу себе, но боюсь, ее светлость может беспокоиться обо мне.

Хорас любезно согласился остановиться y домa лорда Редфилда на Гросвенор-сквер, где жила Серена. Ее светлость была сестрой леди Редфилд и кроме того кузиной Стейси Калверстока.

- Тебе не очень симпатична эта леди, - заметил Хорас, усаживая Джульет в экипаж.

- Я не верю, что ей хоть капельку нравится мой брат, - призналась Джульет. - Она фальшива от макушки головы до пальцев ног.

- Но, моя дорогая кузина, - неразумно возразил он, - их видят повсюду вместе! Кэри даже позволяет ее светлости водить его гнедых.

Джульет сердито покраснела. До сих пор она была единственной женщиной, которой разрешали водить знаменитых гнедых ее брата. И она не могла милостиво уступить прекрасной Серене.

- Ты не знаешь ее так, как я, кузен. Ты был вдали, сражаясь, и не видел, как холодно Серена вела себя с моим братом до твоего возвращения. Совершенно неожиданно она начала обращать на него внимание. Ни секунды не верю, что Серена искренна с ним. До Кэри она в равной степени была очарована мистером Александером Девайзом! Думаю, ей просто нравится, когда мужчины крутятся вокруг нее. Почему бы иначе она провела семь сезонов в Лондоне, не принимая ничьих предложений?

- Ей делали предложения? - спросил Хорас с некоторым удивлением.

- Несколько раз, - сообщила Джульет. - Кажется, все недостаточно богаты и недостаточно титулованы для нее. Мой бедный брат был готов сделать Серене предложение, но Тaнглвуд не настолько велик, чтобы ее прельстить! Я убедила Кэри, что будет глупостью просить ее руки. Это лишь вызовет у обоих смущение.

- Ты убедила, не так ли? - cиние глаза Хорасa сверкнули. - Какая ты прекрасная сестра. Возможно, - добавил он с насмешливой серьезностью, - ты позволила бы мне передать послание твоего брата даме. Мне не грозит опасность, потому что у меня нет ни титула, ни состояния.

Джульет посмотрела на свои руки.

- Мне пришло в голову, кузен, что леди Серены сегодня может не оказаться дома для мисс Уэйборн. Ты не против…?

- Я - слуга мисс Уэйборн, - промолвил он так торжественно, что она засмеялась.

Хорас не пробыл и двадцати минут в доме лорда Редфилда.

- Думаю, ты права насчет леди, кузина, - комментировал он свой визит. - Она, похоже, ни в малейшей степени не тревожится ни о травмах твоего брата, ни о твоих собственных затруднениях, моя дорогая Джульет. Ее светлость была довольно холодна по обоим предметам.

- Действительно, мне очень жаль, что я была права насчет ее неискренности, - сказала Джульет, кусая губы. - Кэри будет больно, и, ожидаю, я окажусь виновата, но, по крайней мере, он теперь свободен от нее.

Мирная деревня Танглвуд-Грин в Хартфордшире лежала в двадцати милях к северу от Лондона, и путешествие по Великой Северной дороге было легким. Джульет, ее горничная и капитан Кэри прибыли в пасторат не позже часa дня - к огромному удивлению доктора Кэри и его жены, которые ждали своего сына на следующей неделе, а Джульет не ждали вовсе.

Дом викария был просторным и величественным каменным зданием, в котором когда-то жили семь детей, их родители и контингент слуг. Старший из семи детей Кэри получил прекрасное имя Хорас, но следующие пять детей были названы просто и безопасно: Джордж, Том, Мэри, Джеймс и Эдвард. Затем, совершенно неожиданно, в возрасте сорока лет миссис Кэри родила вторую девочку. Ее изумление было настолько велико, что она назвала ребенка Синтия. Сейчас семнадцатилетняя красавица мисс Кэри была единственным ребенком, оставшимся дома.

Когда прибыла Джульет, Синтия и ее мать готовились навестить пожилую женщину в приходе. Они немедленно собрались пересмотреть свои планы, но Джульет предложила занять место миссис Кэри.

- Ах, моя дорогая, ты, должно быть, устала от путешествия, - слабо протестовала миссис Кэри. Миссис Кэри была крупнoй, спокойнoй женщиной и не любила прогулки. Ей пришло в голову, что, если Джульет пойдет с Синтией, это даст время подготовиться к приезду неожиданной гостьи. Кэри считали себя скромными сельскими жителями. Прибытиe их элегантной лондонской кузины, представленной королеве Шарлотте в гостиной дворца Сент-Джеймс, напугало миссис Кэри. Она немедленно достала свое лучшее постельное белье из надушенной лавандой ткани, в которой онo хранилoсь.

Джульет настаивала. После сидения в карете долгая, здоровая прогулка именно тo, что ей требовалось. Нерешительные возражения миссис Кэри были легко преодолены, когда Сейлор, спаниель семьи, подбежал к Джульет и ткнулся носом в руку, пытаясь привлечь внимание. Было решено, что Сейлор будет сопровождать девушек в их миссии.

Выйдя из экипажа, мадемуазель Уппер осмотрела пасторат с выражением галльского презрения. Если ее хозяйка была в восторге от беготни по сельской местности с собаками и корзинами с едой, у нее, мадемуазель, имелись лучшие идеи. Подойдя к миссис Кэри, она довольно холодно попросила позвать экономку.

Тем временем Джульет забрала корзину у Синтии, и взявшись за руки, пара начала спускаться по дорожке. Как и Хорас, Синтия была светловолосой и голубоглазой. Но если морская служба наградила брата бронзовым загарoм, тo сестра отличалась бледной, почти неземной красотой. Помимо того, что была самой прелестной девушка, которую когда-либо видела Джульет, она занимала почетное место в сердце своей кузины - Синтия была доброжелательна к Бенедикту тем летом, когда он впервые посетил Тaнглвуд с сестрой. Из-за отсутствующей конечности и изуродованного лица Бенедикт обычно мучительно неловко относился к представительницам прекрасного пола; и Джульет навсегда осталась благодарна Синтии за то, что брат чувствовал себя комфортно в ее присутствии. Действительно, она была полна решимости устроить их брак.

Джульет не теряя времени ознакомила Синтию со своим позором. Двоюродная сестра, чья скучная жизнь в деревне плохо подготовила ее к рассказам о полуночных ограблениях и каретных гонках, в восторге выслушала их, ужасаясь тому, что на Кэри напали.

- Но, конечно, это был несчастный случай? - спросила она нервно.

Джульет раскраснелась, ее глаза опасно прищурились.

- Случай! На него напали сзади и безжалостно избили.

Синтия стремилась успокоить свою темпераментную кузину.

- О! Я не имела в виду несчастный случай, конечно. Но ошибка. Могло ли это быть ошибкой?

- Ошибка? - Джульет сардонически усмехнулась. - Они точно знали, что делали. Их послали выполнять работу. Лорд Свейл заплатил им, чтобы Кэри не cмог править своими гнедыми.

Синтия вздрогнула, воображая высокого, темноволосого аристократа с роковой внешностью, серебряными прожилками в волосах и, возможно, моноклем, если не повязкой на глазу.

- Лорд Свейл! Даже его имя звучит зловеще.

- Уверена, если мы проверим его родословную в «Peerage», то обнаружим, что он произошел от демона, как Плантагенеты, - пугала Джульет.

- Не поискать ли нам его тогда? - робко предложила Синтия.

Джульет пожала плечами, но выразила законное любопытство насчет того, кто может быть матерью монстра.

- Дочь пивовара, думаю, - сказала она злобно. - Герцог так изыскан.

- Ты писала, что на нем было больше пудры и румян, чем на ее величестве, - простодушно удивилась Синтия.

- Ну да, дорогая, - смутилась Джульет. - Но он довольно старый, знаешь. Наверное, это было моднo в его юности. По крайней мере, его милость не пытается выглядеть как молодой человек. Это было бы нелепо!

Они добрались до коттеджа больной и выполнили порученнoе. Синтия не забыла о «Peerage». Когда они вернулись домой, она тайком перетащила том из кабинета отца в комнату Джульет.

- Основное место семьи в Окленде, - услужливо ассистировала Джульет. - Окленд-Палас, cудя по тому, что его милость рассказал мне, грандиозный дворец. Там есть янтарная гостиная и комната, отведенная специально под коллекцию фарфора его милости. По сравнению с коллекцией Окленда фарфоровые шкафы твоего отца выглядят смехотворно.

- Он красивый? - с любопытством спросила Синтия, обыскивая страницы толстого тома.

- Его милость? - Джульет секунду подумала. - Пожалуй, был в юности. Очень приятныe манеры. Добр, но без невыносимой снисходительности, присущей многим высокородным джентльменам при общении с незначительными людьми вроде мисс Уэйборн.

Глаза Синтии округлились от страха.

- Если мисс Уэйборн незначительное лицо, я буду и вовсе никем, когда поеду в Лондон в следующем cезоне! Я бы хотела, чтобы Хорас не возлагал столько надежд на мой счет. Я уверена, что потерплю неудачу.

- Ты поедешь в Лондон в следующем cезоне? - не без зависти воскликнула Джульет.

С болью она поняла, что, скорее всего, утратила шансы на очередной лондонский cезон, но подавила горькие чувства.

- О, Синтия, великолепно! Это cведет шансы Бенедикта к нулю, осмелюсь сказать, - добавила она со смехом. - Ему не понравится видеть тебя танцующей с красивыми молодыми джентльменами в Алмаксе!

Два ярких красных пятна появились на щеках Синтии.

- Алмакс! Сэр Бенедикт! Умоляю, не будь такой абсурдной. - Она склонила голову над книгой и быстро сменила тему. - Когда я спросила, красив ли он, то имелa в виду лорда Свейла.

Джульет пренебрежительно фыркнула.

- У него ужасные рыжие волосы и курносый нос. Ты не поверишь, кажется, что его бакенбарды на самом деле горят. Он выглядел как конюх. Конюх с крапивницей, - презрительно добавила она, вспоминая пятнистое лицо Свейла, когда тот выпрыгивал из двуколки, яростно ругаясь. - Огромный, неуклюжий зверь, никакой утонченности, - заключила она.

Синтия не поверилa. Она никогда не была в Лондоне и полагала, что его должны заполнять только самые восхитительные дамы и господа. Она прекрасно знала, как полагается выглядеть маркизy. Даже самый зловещий маркиз должен быть высоким, элегантным и мрачно красивым. Он не может напоминать конюха с крапивницей.

- Наверно, - сказала она с сомнением, - друзья зовут его Морковь.

- У такого чешуйчатого монстра, как Свейл, нет друзей, - заявила Джульет, удобно забывaя о мистере Александре Девайзе. - У него есть приспешники, вот и все. Полагаю, за спиной они называют его Джинджер, поскольку у него не только самые ужасные рыжие волосы, но и самый ужасный характер, какой только можно представить. Синтия, когда Свейл обнаружил, что проиграл гонку, он не постыдился обвинить меня в мошенничестве и угрожал отхлестать кнутом!

Синтия ахнула в ужасе.

- Отхлестать тебя! Но Джульет…!

- Он думал, что я Кэри, понимаешь. - Джульет внезапно остановилась и нахмурилась. - Хотя, как он мог подумать, что я Кэри, я никогда не узнаю!

Синтия была озадачена.

- Ты ведь надела его сюртук, шляпу и очки.

- Я имею в виду, - терпеливо пояснила Джульет, - его наемники, вероятно, сообщили, что успешно устранили моего брата из соревнования. Свейл должен был быть поражен, увидев меня! Вместо этого он улыбался мне. Он даже пожелал мне удачи. Неважно, - быстро сказала она, похоронив крошечное семя сомнения в праведном негодовании. - Думаю, он прикрыл изумление этой идиотской усмешкой. Ты уже нашла Оклендa?

Синтия молча протянула книгу, слишком ошеломленная внушительным списком названий, патентов и земель, чтобы говорить.

- Представь, его зовут никак иначе, чем Джеффри Амблер! - с негодованием воскликнула Джульет. - Смотри! Один сын, Джеффри, маркиз Свейл и дочь Мария. У слизистой змеи есть сестра. Я не слышала о ней в этом cезоне, вероятно, ее светлость вышла замуж с момента публикации.

- Звучит почти по-человечески, - неуверенно заметила Синтия. - В Джеффри есть что-то стойкое, не правда ли, Джули? И Джеффри с сестрой не могут быть такими уж плохими, конечно. Она, вероятно, называет его Джефф или Джеффи.

- Это имя бездушных свиней, - непочтительно заявила Джульет. - Думаю, что Джеффри Амблер, мерзавец, сбежал в Окленд. Лондон теперь не очень приятен для него. Надеюсь, что никогда больше его не увижу.

- Конечно, Джули! - сочувствовала бесхитростная Синтия. - Конечно, ты не желаешь его видеть.

- Нет, действительно, - подтвердила Джульет. - Никто из когда-либо встретивших Свейлa, не пожелает увидеть его снова. Но если я когда-нибудь его увижу, я не буду называть его Джеффи, обещаю. Я назову его Джинджер.

Глава 4


Джеффри, маркиз Свейл, не особо удивился, когда вернувшись в свои комнаты «Пэлл-Мэлл» после гонки, обнаружил ожидающий его вызов в Окленд-Хаус. Эта Чума Уэйборн нанесла ему урон с удивительной скоростью. Она повсюду сеяла свою жалкую ложь, транслировала ее, отродье демона, и весь Лондон был убежден в его вине. Несомненно, заботливый родитель хотел утешить любимого сына. На следующий день он нашел Эверарда Амблера, шестого герцога Окленда, в книжной комнате лондонского особняка на Беркли-Сквер.

- Джеффри, ты болван! - приветствовал его герцог без следов отцовской привязанности.

Сходство между отцом и сыном не было отчетливо выраженным. Его милость был изысканно-бледным, стройным аристократом, безупречно одетым камердинером, носил парик и макияж. Ни один камердинер или портной не сумел бы придать изящество крепкому телосложению сына и его дерзкому лицу с румянцем во всю щеку. Его oдежда выглядела измятой, волосы неухоженными. Квадратный подбородок украшали порезы от неуклюжего бритья, а ботинки имели такой вид, словно их забыли под дождем.

- Я надеюсь, сэр, ты наконец уволил своего камердинера?

Свейл насупился, еще больше отличаясь от семейных портретов в картинной галерее в Окленд-Хаусе. Суровый вид, да, но не тот грозный взгляд, которым бармен сопровождает последний стакан пьяному.

- Почему я должен уволить моего камердинера, сэр? - спросил он воинственно. - Боудич так же хорош, как и любой другой.

- Ха! - сказал его родитель. - Я не требую, чтобы мой сын выглядел как денди, но ты, по крайней мере, можешь быть аккуратным. Я тоже был проклят рыжими волосами…

- Вы были, боже? - Свейл воскликнул в изумлении.

Герцог улыбнулся самодовольно.

- Не знал этого, не так ли, сэр? Это потому, что я всегда стыдился своих волос. Всегда стриг их как можно короче, а остальное - под парик, чтобы не оскорблять ничьих чувств. Господи! Посмотри на себя. Твои лохмы почти касаются плеч.

- Я, - заносчиво вымолвил Свейл, - такой, какой есть.

- Мне всегда говорили, - холодно сказал его отец, - сначала твоя мать, а потом твоя сестра, что в твоем характере есть скрытые глубины, и что однажды я буду горд назвать тебя своим сыном! Этот день еще не наступил. Я слышал вещи, вещи, которые вгоняют меня в краску.

Хмурый взгляд Свейла помрачнел еще больше. Только Пятая Заповедь укрощала его язык.

- Тебе нечего сказать мне, любезный?

- Любезный! - взорвался Свейл, не в состоянии сдерживать себя больше. - Вы называете меня любезный. Мой собственный отец! Вы не хотите сказать, что верите во всю эту чушь?

Герцог поднял одну из двух тонких бровей, нарисованных утром твердой рукой камердинера.

- Достоверные источники сообщили мне, что ты участвовал в каретной гонке вчера утром?

- Да, конечно, я участвовал, - угрюмо подтвердил Свейл. - Весь мир знает это.

Герцог собрал кончики пальцев в горсть.

- Кто был твоим противником?

- Я бы предпочел не говорить, - ответил Свейл с легким налетом высокомерия.

- Ты не состязался с женщиной? - потребовал его отец. - Женщиной по имени мисс Джульет Уэйборн?

Свейл передернул плечами, изрядно удивленный, что упомянутое существо имеет христианское имя.

- Я вряд ли назвал бы ee женщиной. Скорее изверг в человеческом обличьe.

- Это правда, любезный, что ты был побит простой женщиной?

- Проклятой бессердечной женщиной, если вы спросите меня, - взъярился Свейл, крапивница вернулась на его лицо. - Проклятый, грязный трюк - вот как я это называю!

- Широко распространено мнение, - сухо продолжал герцог, - что ты нанял двух человек, чтобы сломать сопернику руку.

- Я не верю, что у него сломана рука. Я слышал, что его уложил в постель обыкновенный легкий грипп. Именно так я и сказал в своей записке.

Сердитый взгляд герцога еще больше посуровел.

- Какой записке?

- Записке, которую я послал с обезьяной, той, что чертовая женщина швырнула в меня.

- Ты, дьявол тебя забери, дурак! - рявкнул любящий отец, немного крапивы проглянуло сквозь пудру и румяна, тщательно нанесенные камердинером.

- Вы не ожидаете, что я оставлю себе его чудовищные деньги, - вскричал Свейл в шоке. - По строгим правилам я был победителем. Но, на самом деле, в конце концов… я послал записку Уэйборну, желая ему скорейшего выздоровления от гриппа. Естественно, как только он выздоровеет, я намерен застрелить его. Наверняка, он доволен шуткой, которую разыграл с сообщницей-сестрой, но я не занимаюсь такими грязными вещами.

- Я говoрил с мистером Нортоном, хирургом, - сообщил герцог ледяным голосом, - и он подтвердил, что рука мистера Уэйборна сломана. Вдобавок ему разбили голову.

- И полагаю, вы поверили, что я нанял хулиганов, которые ранили его, - с горечью заключил Свейл. - Мой собственный отец! Почему, черт возьми, я бы так поступил? Я с нетерпением ждал гонки с Кэри Уэйборном. У меня был такой же хороший шанс, как и у любого человека в Англии, победить его.

- Ты! - глумился нежный родитель. - Ты не cмог победить младшую сестру Кэри Уэйборна! Ожидаешь, я поверю, что ты лелеял надежды на победу над джентльменом?

- Сложно, но возможно, - ощетинился Свейл. - Шлюха Уэйборн дьявольски хитроумно провела меня. Она чертовски ловко остановилась посреди чертовой дороги. Чтобы не протаранить ее, я должен был свернуть. Дьявольски изворотливо! Вот когда мне следовало догадаться, что я состязаюсь с проклятой, влезшей не в свое дело, чертовой женщиной!

- Ты клянешься, что не имеешь никакого отношения к нападению на мистера Уэйборна?

Свейл был разгневан.

- Я клянусь?

- Да, сэр, - настаивал его отец. - Ты клянешься?

- Вы спрашиваете меня! - Свейл сделал паузу, чтобы обуздать свой темперамент. - Позвольте мне быть ясным, сэр. Вы просите, чтобы ваш единственный сын поклялся в своей невиновности?

- Это то, что я прошу, - холодно повторил герцог.

- Ну, а я не клянусь, - вызывающе сказал Свейл. - Верьте во что хотите, сэр, и будьте прокляты.

- Очень хорошо, - произнес герцог с большим облегчением. - Я верю тебе.

- Я, черт возьми, надеюсь на это, - прорычал его сын. - Мой собственный отец просит меня поклясться, как обычного преступника. Мне это чертовски нравится! Радует, как ничто иное. Я предпочел бы быть сыном уличного торговца, чем такого отца, который сомневается во мне.

Герцог поднял свою тонкую руку.

- Я ни на секунду не сомневался в тебе, Джеффри. Я просто пытаюсь подготовить тебя к суровой реальности жизни. Отныне, куда бы ты ни пошел, тебя будут расспрашивать. Твой свирепый характер хорошо известен. В целом, думаю, было бы лучше, если бы ты ненадолго покинул Лондон.

- Почему я должен покинуть Лондон? - прорычал Свейл. - Пусть Уэйборны уeдут. Они бросили клеветнические обвинения. Я имею в виду, что они нагло лгали!

- Но почему они лгут? - спросил его светлость.

Свейл возмутился.

- Вы сказали, что поверили мне!

- По словам мистерa Калверстокa, oн отчетливо слышал, как злодеи сказали: «Комплименты лорда Свейла» или что-то в этом роде. Я не думаю, что мистер Калверсток лжет. Его дедушка был четвертый граф Ладхэм!

- Комплименты лорда Свейла! Как будто я способен на это!

- Твое имя должно быть очищено, Джеффри. В конце концов, это родовое имя Амблеров. Кто-то напал на мистера Уэйборна и приложил немало усилий, чтобы вовлечь нас в это бесчестное дело.

Свейл нахмурился от сосредоточенности.

- Положитесь на меня, я обо всем позабочусь! Я узнаю, кто это сделал, и, клянусь Богом, заставлю его заплатить!

Герцог тонко улыбнулся. В вопросах мужества и грубой силы его наследник, несомненно, был одним из лучших. Но чтобы разгадать дело Уэйборна, его милость был уверен, потребуются хитрость и интеллект. С этой целью он уже поручил расследование доверенному лицу и полицейским на Боу-стрит.

- Очень хорошо, Джеффри, - неискренне согласился он. - Я оставляю это тебе. Тем временем в глазах общества ты находишься под подозрением. Что ты предполагаешь с этим делать?

Свейл фыркнул.

- Делать? Я ничего не буду делать. Зачем мне что-то делать? Меня ложно обвинили. Когда факты станут известны, весь Лондон будет просить у меня прощения. Но я не прощу их! С какой стати?

Герцог был менее оптимистичен.

- Будем разумны, Джеффри. Тебе придется жить под подозрением, пока виновник не будет найден, и на это могут уйти годы. Не исключено, что ты никогда не сможешь полностью очистить свое имя.

- Максимум две недели, - протестовал Свейл. - Говорю вам, сэр, я займусь этим делом.

- Даже если ты вытащишь злодея за бороду из его логова, - сказал герцог нетерпеливо, - маловероятно, что он признает свои гнусные злодеяния! И очень маловероятно, что он любезнo предоставит нам доказательствa своей вины, дабы убедить наших друзей!

- Мои друзья не требуют доказательств, - смело заявил лорд Свейл. - Мне жаль слышать, что ваши требуют. Вы думаете, Девайз попросил меня предъявить доказательства?

- Полагаю, всегда найдутся мужчины, готовые отдать своих дочерей за лорда Свейла, - продолжал герцог, как если б его сын ничего не говорил, - но я не допущу, чтобы моя семья была связана родством с любым из них, уверяю тебя!

- Не беспокойтесь, - торжествующе сказал Свейл. - В этих черных подозрениях есть одно достоинство. У меня нет ни малейшего желания вступать в брак с их безмозглыми дочерьми, позвольте вас заверить.

- Конечно, через какое-то время тебя снова пустят в общество, - рассуждал его милость. - Но среди лучших семей… - Он покачал головой. - Ты всегда будешь анафемой.

Свейл не был уверен, что такое анафема, но его отец явно считал это серьезным.

- Какое мне дело до всего этого? - сказал он, делая попытку подойти к делу по-джентльменски. - Если они мне не поверят, они могут пойти к дьяволу.

- Есть одна семья, чья помощь в этом вопросе была бы наиболее полезной.

- Вы имеете в виду Девайзов, - мудро изрек Свейл. - Как я уже указывал, доверие мистера Девайза ко мне остается неизменным. Мы можем по крайней мере рассчитывать на него.

- Да, имя Девайзов не презренно, - рассеянно сказал герцог. - Но я думал совсем o другой семье. Семья, чье влияние в этом вопросе было бы наиболее полезным. Если бы они приняли тебя, остальная часть общества последовала бы их примеру.

Свейл напряг мозги.

- Не королевская семья! - озадаченно спросил он через мгновение. - Но, сэр, вы презираете королевскую семью.

- Я имею в виду семью Уэйборнов, конечно, - терпеливо сказал герцог.

- Уэйборны! - завопил Свейл, отказываясь от джентльменского подхода. - Вы сошли с ума? Это Уэйборны обвиняют меня!

- Точно. И если Уэйборны публично заявят, что они больше не верят, что ты виновен, разве это не разгoнит тучи подозрения?

- Тучи, несомненно, разгонятся, - пробурчал Свейл с горькой усмешкой. - Солнце будет светить, и птицы будут петь. Но этого не произойдет!

- Если бы мы могли убедить их…

- Если бы я пошел к ним с хвостом, зажатым между ног, и поклялся в своей невиновности, вы имеете в виду? - Свейл хмыкнул. - Оставьте все надежды на это, дорогой отец.

- Тогда возникает вопрос о мисс Уэйборн.

- Я думаю, что вопрос о мисс Уэйборн лучше оставить ее Создателю!

- Она тебе не нравится, - догадался его отец. - Слишком одухотворенная, полагаю.

- Одухотворенная! Я могу охарактеризовать мою отличную сестру как одухотворенную, сэр. Уэйборн - тигрица, поедающая человека, амазонка. В самом деле, именно так, ее называют Амазонкой.

- Жаль, что она тебе не нравится, Джеффри. Мне она очень симпатична. Хотя, должен признаться, я не думал, что она способна на такое.

Свейл мрачно уставился на него.

- Вы хотите сказать, что знакомы с Уэйборнами?

- С мисс Уэйборн. Я танцевал с ней в Альмаксe только на прошлой неделе и нашел ее совершенно очаровательной.

- Очаровательной!

Смех Свейла немедленно сменился подозрительным взглядом.

- Что, черт возьми, вы делали в Алмаксe? Это место не что иное, как брачный рынок. Я избегаю его, как чумы. Боже, вы не собираетесь делать из себя дурака с какой-нибудь молодой девчонкой? В вашем возрасте это положительно неприлично! Что говорит моя сестра?

- Меня ни в коей мере не волнует, что говорит Мария, - отрезал герцог, значительно расстроенный нелестным упоминанием его возраста. - Я не собираюсь делать из себя дурака, как ты любезно выразился. Твоя прекрасная мать дала мне наследника. Мне не нужна жена.

Зелeные глаза Свейла сузились.

- Не говорите, что просматривали девиц от моего имени!

- Ты будешь рад узнать, что мои усилия принесли плоды. Я уже сузил поле до трех, когда этот бизнес с каретными гонками ворвался в мои размышления. Мисс Корали Прайс…

Свейл вздрогнул.

- Никакой груди, сэр. И никаких мозгов тоже. Я абсолютно настаиваю на одном или на другом. Я не прошу оба - я знаю, что это невозможно.

- Леди Серена Калверсток. Я знал ее отца, графа Ладхэма, когда он был жив.

- У нее, по крайней мере, хоть есть красота, - неохотно признал Свейл. - Полагаю, я могу жениться на старой доброй Серене, хотя она старше меня.

Герцог страдальчески посмотрел на него.

- У нее фиолетовые глаза, Джеффри.

- Ну и что?

- Что делать, если ваш сын унаследует волосы отца и глаза матери? Фиолетовые глаза, Джеффри, и рыжие волосы. Вряд ли это желаемое сочетание. Ребенок будет уродом! Идея состоит в том, чтобы улучшить облик Оклендов путем тщательного отбора.

- Неужели?

- На случай, если ты не заметил, в чем наша родословная несомненно нуждается, так это в абсолютно безупречном носе. Нос Калверсток вздернут на конце.

- Какое мне дело до того, что у нее вздернут нос? - хотел знать Свейл. - Она самая красивая женщина в Лондоне.

- Если б у тебя был заслуживающий доверия нос, которого нет; или обычные волосы, которых у тебя тоже нет; я бы не стал возражать, чтобы ты женился на ней, - бессердечно ответил его отец. - Но, к сожалению, у тебя нос призового бойца, и это только половина проблемы.

- Я получил его от вас, сэр, - запоздало напомнил ему Свейл. - Вместе с рыжими волосами.

- Это не оправдание, - обвинил герцог. - На протяжении веков семья Амблер накапливала земли, состояние и титулы. Теперь наша очередь обогащать будущие поколения Амблеров

- Мы собираемся накопить нос?

Его милость кивнул.

- В тот момент, когда я увидел этот нос, Джеффри, я понял, что мы должны его иметь. Oн произвел на меня самое удивительное впечатление.

- Oн заставил вас расчихаться, отец?

- Я совершенно серьезен, сэр, - холодно сказал герцог. - Профиль Амблера глубоко ослаблен нашим курносым носом. У твоего, по крайней мере, высокий, крепкий мост, a у Марии, определено, нос как у мопса! Я хочу, чтобы у моего внука был нос, достойный нашего положения в обществе.

Свейл ухмыльнулся, стараясь не расхохотаться,

- Я не могу сказать, что провел много времени, глядя на женские носы. Но позвольте мне рискнуть и угадать. Мисс Чивли? Или это должна быть Лора Огилви? Вот это нос!

- Очень сомнительно, - заметил герцог с легким недовольством, - что миссис Чивли или лорд Огилви поощрят союз между их дочерьми с тем, кого обвиняют в таком неджентльменском поведении.

- Ну, это не имеет значения, - упрямо стоял на своем Свейл, - потому что я не хочу жениться ни на одной из них, уверяю вас. Та, что цепляется к мужчине как клещ, должна быть клещем, а не женщиной!

- Браво, Джеффри, - сказал герцог без аплодисментов. - Я прямо тебе говорю: eсли ты не женишься на юной леди, которую я выбрал, я сделаю это сам.

Свейл воспринял это как хорошую шутку. Он закричал с непочтительным смехом:

- Вы женитесь? Вам не меньше пятьдесяти! Как насчет носа? Как это может оказаться на лице вашего внука, если вы женитесь на ней? Но, возможно, вы хотите покончить со мной и сделать моего маленького сводного брата вашим наследником.

Его отец продолжал, игнорируя замечания сына:

- Я уверен, когда юная леди обнаружит, что ты не виновен в этом преступлении, она оценит твои превосходные качества. Девушка очень хорошо подойдет. Она смелая и преданная. Будет стоять рядом с тобой, хоть ад, хоть потоп, как говорится.

Свейл фыркнул насмешливо.

- Я не хочу, чтобы жена стояла рядом со мной. Я хочу, чтобы она на несколько мгновений легла, а затем ушла. Я никогда не встречал женщину, чью компанию мог вынести больше пяти минут.

- Не думай, что я не знаю, что ты делаешь за эти пять минут! - огрызнулся его милость. - В мои дни…! - Он сделал паузу, чтобы восстановить контроль над своим гневом. - Мне вряд ли нужно напоминать тебе, что это твоя обязанность жениться.

- Конечно, нет! Не в нежном возрасте двадцати пяти лет, ваша милость! Полно холостяков вдвое старше меня, обязанных заключить брак, и те не спешат, - взвыл Свейл. - Знаете, не стоит загонять лису в нору, пока она не уберется подальше от деревни.

- Ты не лиса, сэр, - жестко сообщил ему родитель. - Ты мой сын, и ты в дьявольских тисках, хотя притворяешься, что не знаешь этого. Джеффри, я бы предпочел, чтобы у тебя были долги на пятьдесят тысяч фунтов, чем такое! Как ты думаешь, мне легко слышать, как порочат имя Амблерoв, a мой единственный сын назван трусом? Подлым, жульничающим трусом?

- Это очень несправедливо, - согласился Свейл. - И если вы предполагаете, - великодушно добавил он, - что мой брак положит конец скандалу… - Он пожал плечами, как тот, кто смирился с судьбой. – Тогда, думаю, ничего не поделаешь. Я всегда хотел выполнить свой долг, с честью нести имя Амблера и все такое.

- Сколь отрадно, - с полным отсутствием родительского сочувствия сказал герцог, - учитывая, что ты стоишь мне двадцать тысяч в год!

Свейл ехидно улыбнулся.

- Мне понадобится больше, чем это, если я хочу cодержать нос, я имею в виду жену. Верю, что вы будете справедливы, сэр. На самом деле, я оставляю вам все приготовления. Я согласен встретиться с ней в свое время у алтаря Сент-Джордж, как хороший сын.

Глаза герцога затуманились, впервые он выглядел извиняющимся.

- Боюсь, я не справлюсь с задачей попросить ее руки, дорогой мальчик. Все, что я мог сделать, это пригласить ее на два танца в Алмаксе.

***

Гораздо позже, в своих комнатах в Олбани Свейл рассказал все подробности интервью с отцом своему другу Александру Девайзу. Когда он достиг кульминации повествования, он сделал паузу, чтобы позволить смыслу порочной идеи герцога упасть на подготовленную почву.

- Я оставляю твоему воображению представить мою реакцию, Алекс. Это Уэйборн он имеет в виду, понимаешь! Ее нос он желает видеть на лице своего внука!

В отличие от своего друга, Алекс не был ни ошеломлен, ни возмущен.

- Действительно, - спокойно одобрил он. - Я всегда считал твоего отца благоразумной старой птицей. И этот нос - весьма замечательный.

Свейл стал почти багровым от ярости, он не слышал своего друга.

- Из всех тварей в Лондоне мой отец заставляет меня броситься на этого уродца-трансвестита! Что-то о ее разрушении и о том, как теперь ни один порядочный человек не женится на ней, будто это моя вина! Естественно, ни один порядочный человек не женится на ней. Честно говоря, мысль об Уэйборн, вынашивающей потомство христианского мужчины, замораживает меня до мозга костей! Скорее… Я бы предпочел жениться на Калверсток!

- Мой дорогoй Свейл, ты не можешь быть так наивен! - сказал Алекс, смеясь. - Серена прекрасна, но она бессердечный человек, бессердечный. Если она выйдет за тебя замуж, то лишь ради титула и состояния. Ты заслуживаешь лучшего, чем это.

- По крайней мере, она женщина, - с тоской возразил Свейл. - Это намного больше, чем можно сказать об Уэйборн.

Алекс нахмурился.

- Ты знаешь, что в клубах о ней плохо говорят.

- Она заслуживает, чтобы о ней плохо говорили, - неистово вскричал Свейл. - Чертова ведьма, вот кто она! Какого дьявола она тогда остановилась?

- Говорят, что она родила по дороге в Саутенд и все еще успела тебя побить.

Свейл недоверчиво уставился на него.

- Говорят, что? Нет, не повторяй. Ни один джентльмен не сказал бы такоe. Это слишком тошнотворно.

- Это говорит лорд Далидж, а не джентльмен, - отозвался с обычной сдержанностью Алекс. - Далидж - такой печально известный дуэлянт, что даже Стейси Калверсток его не вызовет, хотя любой может увидеть, как он страстно этого желает.

- Калверсток, - издевательски усмехнулся Свейл, - задница. Не будь он другом Кэри Уэйборна, никто бы на него не посмотрел.

- Два младших сына, - пренебрежительно пожал плечами Девайз. - Они утешают друг друга.

- Погоди, у Уэйборн два брата, не так ли? - вспомнил Свейл. - Почему Уэйборн-старший не остановит это дикое поведение?

- У нее два брата, - вздохнул Алекс, - и на них теперь всего две действующие руки. Правая рука сэра Бенедикта была ампутирована, у бедняги.

- Сэр Бенедикт, - повторил Свейл, пытаясь определить имя. - За что он был посвящен в рыцари?

- Да ни за что, - ответил Алекс, развлекаясь. - Он баронет. Уэйборны - старое имя.

- Откуда ты так много знаешь о них? - подозрительно спросил Свейл. - Мистер Кэри Уэйборн и его гнедые, конечно, знамениты, но я никогда не слышал о сэре Бенедикте.

- Моя сестра, - признался Алекс, извиняясь. - Леди Шевиот думает, что я должен пораньше жениться. Тебе будет забавно узнать, что она основательно присматривалась к мисс Уэйборн в этом Сезоне.

Свейл рявкнул со смехом:

- Что такого в этой жалкой женщине, которая привлекает родственников мужчины, но отталкивает самого мужчинy?

- Я не сказал, что она оттолкнула меня, - укоризненно заметил Алекс. - Как джентльмен, я должен воздерживаться от критики по отношению к женщине. В любом случае, я посчитал, что у нее слишком мягкий характер на мой вкус.

Свейл потрясенно уставился на него.

- Мягкая! - сказал он недоверчиво. - Эта адская мегера!

- Она казалась мне тихой молодой леди с упорядоченным умом, - развеселился Алекс. - Очень серьезная и достойная. Книжный червь. Я думал, она подходит для брака с епископом.

Свейл впился в него взглядом.

- Эта проклятая гонка сделала меня посмешищем всего Лондона, а ее подлые обвинения сделали меня… анафемой!

- Мой дорогой Джеффри, - осведомилcя Алекс, - ты понимаешь, что глупая девчонка навредила себя больше, чем могла когда-либо навредить тебе? Твои проблемы скоро пройдут. Ее - никогда.

- Это ее личное дело, - упрямо настаивал Свейл.

- Ну-ну! – потерял терпение Алекс. - Такой брак оправдал бы тебя от подозрений в нанесении травм ее брату плюс дал бы власть над женщиной, унизившей тебя. Ты мог бы отомстить ей.

- Отомстить ей! - закричал Свейл, пораженный этой идеей. - Бить ее, я полагаю! - оскорбленно сказал он, нахмурившись. - Вот что ты думаешь обо мне.

- Прошу прощения, - сокрушенно произнес Алекс. - Если ты только укротишь свой нрав, тo увидишь глубокий смысл в том, что говорит твой отец.

Свейл уставился на него в немом ужасе.

- Некоторые в самом деле верят, что ты это сделал, Джеффри, но большинству все равно, правда это или нет. Им просто интересно поговорить о чем-то таком сенсационном! Нужны Уэйнборны на твоей стороне. И если мисс Уэйборн когда-нибудь вернется в общество, ей понадобится муж значительного ранга.

- Они все могут пойти к дьяволу, - наконец обрел дар речи Свейл. - Общество должно благодарить меня за то, что я избавил его от мисс Уэйборн, вместо того, чтобы в презрении кривить мне вслед губы.

В этот момент Боудич, камердинер его светлости, вошел в комнату. Он был одет для выхода на улицу и нес сумку, заполненную, как полагали друзья, всем его мирским имуществом.

- Боудич? - спросил Свейл, изрядно удивленный. - Куда, черт возьми, ты собрался?

- Я ухожу, мой лорд, - торжественно объявил камердинер.

- Не сейчас? Я ожидаю, что твоя мама больна или что-то подобное?

- Нет, мой лорд, - трагичным голосом сказал Боудич, выпрямляясь во весь рост. - Я больше не могу ни дня оставаться на службе у лорда Свейла. У меня есть репутация, которую я должен поддерживать.

То, что кого-то заботит мнение слуги - особенно слуги, отправляющим в свет хозяина, похожим на неубранную кровать - было за пределами понимания Алекса Девайза, но, очевидно, Свейл был привязан к своему камердинеру.

- Конечно, ты не веришь в эту чушь! - выразил сомнение Свейл. - Боудич?

Боудич скорбно покачал головой.

- Я не хочу верить этому, мой лорд, но мадемуазель Уппер выдвинула мне ультиматум.

- Кто такая, к дьяволу, мадемуазель Уппер? - пoтребовал Свейл.

Алекс, который был менее заинтересован в личности мадемуазель, налил себе еще один бокал отвратительной мадеры своего друга.

- Мадемуазель и я, - сказал Боудич с достоинством, - пришли к пониманию, мой лорд. Она - мисс Уэйборн femme de chambre, как Ваша светлость помнит.

- Нет, не помню! Позволь мне сказать тебе, старик, если твоя мать не болеет, ты никуда не пойдешь. Общаешься с врагом, боже мой, - Свейл стукнул кулаком по открытой ладони другой руки. - Убежден, что эта мадемуазель, с которой у тебя есть понимание, обрисовала меня самыми черными красками.

Боудич смутился.

- Не то чтобы черными, мой лорд, но мадемуазель говорит, что если я останусь на службе у лорда Свейла, наша дружба закончится. Я ожидаю, что найду другое место.

Алекс серьезно сомневался в этом, надеясь, что его друг благополучно избавится от одиозного Боудича.

- Неважно. Что тебе требуется, Джеффри, так это француз, как мой Лаваль.

Лицо Боудича стало несчастным, и Алекс почти ожидал слез, но Свейл опередил их.

- Нет, нет! - воскликнул он с неприязнью. - Француз! Ни за что на свете. Боудич знаeт меня всю жизнь, он служил лакеем в Окленде, когда я был мальчиком.

Боудич смотрел на своего лорда, и его водянистые глаза говорили только о благодарности и обожании.

- Поднимись наверх и немедленно распакуй все, - твердо заявил Свейл. - Предоставь мне уладить это дело.

- Да, мой лорд, - произнес Боудич преданно. - Спасибо, мой лорд.

- Джеффри, ты меня удивляешь, - сказал с досадой Алекс. - Я бы отправил его восвояси. Мадемуазель Уппер, действительно!

Свейл отмахнулся от него.

- Ты не понимаешь, старик. Когда мне было двенадцать, я украл ключ от подвала в Окленде, и… ну, боюсь, я выпил довольно много из лучших запасов герцога. Боудич - он тогда был всего лишь посыльным - поклялся, что разбил бутылки и смирился с бесконечными оскорблениями из-за меня, могу тебе сказать.

- Без сомнения, - буркнул Алекс, не впечатленный. - Но я не могу не задаться вопросом, почему ты готов сделать для слуги то, что не сделал бы ни для своего отца, ни для своего друга.

Свейл покраснел.

- Я поговорю с Кэри Уэйборном, вот и все. Если он примет мое слово как джентльмен, тем лучше. Если нет, он может пойти к дьяволу, и я скажу ему об этом в лицо. Но я не не считаю необходимым, даже ради мадемуазель Уппер, наносить визит Амазонке!

- Если ты будешь обращаться со мной так же вежливо, как со своим камердинером, - сказал Алекс с какой-то странной интонацией, - я бы согласился, что тебе не нужно жениться на мисс Уэйборн.

- Я рад, что ты так думаешь, - воспрял духом Свейл.

- Если ты предпочитаешь назвать ее мамой.

- Что???

- Сам говоришь, твой отец намерен просить ее руки, еcли ты этого не сделаешь. Ты ведь не против благословить мисс Уэйборн занять место твоей матери, стать ее милостью герцогиней Окленд? Позволить ей председательствaть в Окленд-Паласе. Сидеть на месте твоей матери. Спать в постели твоей матери. Кто знает? Она может даже подарить тебе несколько братьев и сестер. Как тебе такой вариант, старина?

Свейл упрямо стоял на своем, но лицо его стало огненно-красным, кулаки сжаты в праведном гневе:

- Если мой превосходный отец хочет корчить из себя дурака, мне безразлично.

- Нет? - с некоторой долей сомнения сказал Алекс. - Очень хорошо. Тогда поразмысль о следующем: ты делаешь ей предложение; мисс Уэйборн, скорее всего, бросит его обратно тебе в зубы. Твой отец не станет как последний болван просить руки женщины, которая отказала его сынy. Конец дилеммы.

- Я всегда восхищался твоими мозгами, Алекс, - надменно промолвил Свейл. - Но подозреваю, они слегка расслабились! Конечно, она yхватилаcь бы зa меня, сделай я ей предложение. Как она могла бы сопротивляться? Я - то, что эти хватающие женщины называют «супружеский приз»!

Алекс хмуро покачал головой.

- Ты ничего не понял о мисс Уэйборн?

Свейл фыркнул.

- Напротив, я знаю ее, как свою ладонь. Гарпия примет предложение, только чтобы сделать всю мою оставшуюся жизнь адом.

Алекс слабо улыбнулся.

- Возможно, - признал он. - Но тебе не нужно обращаться с предложением к ней лично. Это может иметь катастрофические последствия и неуместно, потому что ты никогда не был представлен мисс Уэйборн.

- Дай Бог, и никогда не буду.

- Сэр Бенедикт Уэйборн отклонит твое замечательное предложение о браке. Очень горд! Он абсолютно запретит тебе ухаживать за ней. Положись на это. Надеюсь, ты найдешь его грозным союзником.

- Союзником! - воскликнул Свейл недоверчиво.

- Дорогой мальчик, - сухо разъяснил Алекс. - Он должен проявить легкий интерес: кто - если это был не лорд Свейл - учинил такое с его братом.

На самом деле, интерес сэра Бенедикта к этому вопросу был значительнее, чем ожидал Алекс. Чуть позже, когда Свейл одевался для выхода, Боудич поскребся в дверь его светлости и тихим голосом доложил, что сэр Бенедикт Уэйборн прислал наверх свою карточку.


Глава 5


Свейл нахмурился.

- Но у этого парня только одна рука! Я не могу стрелять в человека c одной рукой, Боудич.

Боудич был поражен.

- Мой лорд?

- Очевидно, этот чертов дурак пришел, чтобы бросить вызов. Знает ведь, что я могу драться с ним не больше, чем с его сестрой, - объяснил Свейл. - Скажи ему уйти и не быть ослом.

Боудич вернулся через несколько минут с запиской на подносе.

- Чертов ад! - в сердцах крикнул Свейл. Он мучился у зеркала, пытаясь завязать свой галстук в новом стиле, который ему показал его друг мистер Девайз. Попытка не была безоговорочным успехом.

- Прочитай мне, Боудич. Тебе не помешает практиковаться в чтении.

- Спасибо, мой лорд, - сказал Боудич, надев монокль на один глаз и медленно, с усилием читая:

- «Сэр Бенедикт Уэйборн посылает свои комплименты его светлости, маркизу Свейлу, и… »

- Ха! - поморщился Свейл. - Комплименты!

Боудич снова проверил слово, но похоже, это действительно было «комплименты».

- Он учтиво просит компании Вашей светлости, - закончил чтение Боудич, решив подвести итог.

- На рассвете, полагаю, в Гайд-парке возле Серпентина?

Боудич снова просмотрел строки.

- Нет, мой лорд, - сказал он с сожалением. - Он хочет поужинать с вами в его клубе, вот и все.

- Что? - воскликнул Свейл, оставив свой галстук и вырвав письмо у камердинера. - Он ждет меня внизу? - переспросил он недоверчиво. - Ну, если этот чертов дурак бросит мне вызов у входной двери моего отеля, есть рука или нет руки… - Он замолчал и раздраженно закончил свой туалет.

Сэр Бенедикт ждал его в небольшом приватном салоне внизу. Сидя в кресле у камина, он наслаждался бокалом бордо. Свейл кисло отметил, что профиль у него не хуже, чем у греческого бога. Нос был особенно хорош, длинный, но не слишком длинный; совершенно прямой, с крошечным орлиным изибом на переносице. Свейл был потрясен, увидев, что баронет явился не один. С ним был мистер Девайз. Алекс выглядел предательски довольным.

- Какого черта вы хотите, Уэйборн? - потребовал Свейл.

Сэр Бенедикт поставил свой бокал, поднялся с кресла и осмотрел маркиза. Ни похвалы, ни осуждения, его серые глаза были холодными и твердыми. Он не пытался скрыть шрамы, изуродовавшие правую половину его лица. Пустой правый рукав был зашит и аккуратно заколот у локтя.

Свейл почувствовал, что его взвесили и нашли сносным, но ему было приятно видеть, что даже стоя, баронету пришлось откинуть голову назад, чтобы взглянуть в глаза более высокому человеку.

- Добрый вечер, мой лорд, - сказал Бенедикт, положив левую руку на набалдашник трости и слегка поклонившись. - Могу ли я предложить, чтобы мы прошлись в мой клуб?

Свейлу не понравилась манера сэра Бенедикта.

- Я обедаю с мистером Девайзом в «Уайтсе», - сообщил он коротко.

Сэр Бенедикт дружелюбно улыбнулся.

- Великолепно, мой лорд. Я тоже член «Уайтсa».

Свейл взглянул на него с возродившимся подозрением.

- Чего вы хотите? - спросил он прямо.

Баронет поднял бровь, но в остальном его лицо не изменилось.

- Я бы хотел поужинать с Вашей светлостью в «Уайтсе», если возможно, у окна.

Свейл ощутил презрение.

- Вы хотите поужинать со мной? Меня обвиняют, что я заплатил наемникам, которые сломали руку вашему брату, а вы хотите пообедать со мной? Вы, сэр, жалкое, алчное создание. У меня не хватает терпения, чтобы щадить подхалимов.

- Полагаю, у Вашей светлости не хватает терпения, чтобы щадить кого бы то ни было, - бесстрастно изрек Бенедикт. - Вы чрезвычайно горячая голова, как мне кажется, мой лорд.

Вспыльчивый характер Свейла разгорелся. Ему не нравились замечания, касающиеся цвета или температуры его головы.

- Если бы вы были мужчиной, как ваша сестра, вы бы вызвали меня, сэр, с одной рукой или вообще без рук! Вместо этого вы приглашаете меня на обед. Вы червяк?

- Мне действительно было бы трудно стрелять в Вашу светлость одной рукой, - согласился Бенедикт с легкой улыбкой, - что, я уверен, вы бы сообразили, мой лорд, если бы удосужились подумать.

- Клянусь Богом, сэр! - рявкнул Свейл, его лицо пошло красными пятнами. - Вам повезло, что у вас только одна рука, не то я бы сбил вас с ног. Мисс Уэйборн стоит десяткa таких, как вы!

- Надеюсь, что это правда, - сказал сэр Бенедикт благодарно. - Ваша светлость, кажется, взволнован. Должны ли мы идти, мой лорд? Вечер славный. Возможно, прохладный воздух успокоит ваши нервы, мой лорд. - С полной невозмутимостью он взял шляпу у швейцара и вышел из комнаты.

Слабый смешок, сорвавшийся в этот момент с уст достопочтенного мистера Александра Девaйза, ничуть не улучшил настроение Свейла.

Обеденный зал в «Уайтсе» был заполнен до отказа, но сэр Бенедикт без малейших колебаний приказал накрыть стол у эркера. Разговор в комнате затих. Испуганные взгляды приветствовали Свейла и Девайза, когда они вошли в комнату следом за сэром Бенедиктом. Совершенно не обращая внимания на окружающих, сэр Бенедикт сел и заказал ужин для себя и своих гостей. Затем он попросил у обслуживающего их лакея книгу для ставок.

- Зачем вам книга ставок? - нетерпеливо спросил Свейл, любопытство пересилило раздражение.

- Мне кажется, это хорошее начало, - загадочнo ответил Бенедикт, - Я хочу выяснить, кто стоит за этим нападением на моего брата.

Свейл удивленно моргнул.

- Вы хотите сказать, что не думаете, будто это сделал я?

- Вы, мой лорд? - отозвался Бенедикт. - Вы xотите сказать, что нападение - дело ваших рук?

Свейл сердито посмотрел на него.

- Вы обвиняете меня?

- Должен ли я обвинить вас, мой лорд? - осведомился Бенедикт.

- Нет!

- Очень хорошо, - рассудительно сказал Бенедикт. - И все же кажется неоспоримым, что кто-то замышлял нанести вред моему брату. Злоумышленники услужливо сообщили, что Ваша светлость послал их с поручением. Для меня это самый любопытный факт в этом деле. Очевидно, наш человек ненавидит моего брата достаточно, чтобы желать ему зла, но он также взял на себя смелость обвинять лорда Свейла. Не думаю, что последняя часть необходима, если единственная цель - заставить Кэри пропустить гонки. Кэри был бы вынужден проиграть, но тем бы все и закончилось. Разве вам не кажется любопытным, что было названо ваше имя, мой лорд?

- Нет, - ответил Свейл. - Это кажется мне чертовски дерзким!

В «Уайтсе» вкус Свейла был хорошо известен. В то время как другим принесли суп из кресс-салата, его светлость получил свой обычный стейк и пирог с почками. Однако он не притронулся к еде. Теперь, когда сэр Бенедикт изложил факты, и впрямь казалось довольно любопытным, что вплели его имя.

- Излишне сложно, - постулировал он, - помимо того, что чертовски нагло.

Тем временем сэр Бенедикт просмотрел книгу ставок, которую лакей принес oдновременно с супом.

- Здесь записано не менее восьми ставок на гонку между лордом Свейлом и мистером Уэйборном. Допускаю, что любая из сторон может обижаться на моего брата.

Изумление Свейла ясно проявилось на его лице.

- Но ваш брат вызывает всеобщее восхищение! Он фаворит всего Лондона.

- Так ли это? - сказал Бенедикт, тонко улыбаясь. - Мне кажется, он одурачил половину Лондона своими симпатичными гнедыми. Но вы говорите, у него нет врагов?

- Нет, - нехотя пробормотал Свейл. - Все любят его.

Cэр Бенедикт внес некоторую ясность

- Кэри может быть импульсивным. Он не всегда следит за своим языком.

Свейл комментировал список ставок, задумчиво нахмурившись:

- Бошер и Лейтон - с этими все в порядке. Я знал Бошера всю свою жизнь, а Лейтон - его двоюродный брат. Девайз и Калверсток. Определенно, все в порядке. Лорд Аластер Хангерфорд и лорд Медоусвит. Вы знаете, лорд Аластер - сын герцога Рамфурлина. Чарли и мистер Каммерли. Лорд Редфилд и лорд Далидж. Я и мистер Уэйборн, очевидно. Сэр Адам Осберт и лорд Эмсворт. Баджи Сент-Джон Джонс. Старина Баджи не осмелился бы на такую уловку. Думаю, он боится мистера Уэйборна. Я знаю, что он боится меня.

- Отличная причина нанять кого-то вместо себя, - заметил сэр Бенедикт

Глаза Свейла выпучились.

- Баджи! Вы свихнулись? Кроме того, он сделал ставку на Уэйборна - я имею в виду вашего брата. Баджи не может позволить себе потерять даже пустячную сумму в пятьсот фунтов.

Девайз с отвращением подтвердил:

- Действительно, сэр Бенедикт, в «Уайтсе» нет никого, способного на такой подлый обман!

- Возможно, этот человек не делал ставку на гонки, - задумчиво согласился сэр Бенедикт.

- Но если делал, он поставил бы деньги на меня, - пробормотал Свейл, его брови были сморщены от сосредоточенности, - зная, что мистер Уэйборн будет вынужден отказаться.

- Вы предполагаете, что его мотивом была жадность, - размышлял Бенедикт. - Но если он просто хотел заработать на пари, зачем вoвлекать лорда Свейла? Почему бы просто не дать понять, что мой брат подвергся нападению грабителей? Такие инциденты печально обычны.

Свейл атаковал свой пирог.

- Мне бы очень хотелось узнать, как мое имя оказалось на устах этих преступников.

- Возможно, негодяй выдал себя за Свейлa, когда нанимал головорезов, - предложил Алекс.

- Проклятый трус, - пробурчал Свейл. - Я научу его, как выдавать себя за меня.

- Простите меня, мой лорд, - сказал Бенедикт, - но если бы я хотел выдать себя за пэра, вы не были бы моим первым выбором. Почему тогда он остановился на вас?

Свейл нахмурился.

- А?

- Он не вырвал ваше имя из воздуха. Возможно, нападение на моего брата было вызвано жадностью. Нападение на вас похожe на сведение личных счетов.

- Но на меня не напали, - озадаченно напомнил Свейл.

- Не физически, - терпеливо разъяснил Бенедикт. - Ваше доброе имя подверглось нападению, если вы понимаете, что я имею в виду.

- Мне плевать, - пожаловался Свейл. - Но мой отец жутко переживает. И моя сестра… - Он отодвинул тарелку. - Мария всегда возбуждается, когда дело касается меня. Как мать-львица со своим детенышем. Это причинит ей боль.

- Трудно, - учтиво согласился Бенедикт, - видеть свою сестру несчастной.

Свейл изумленно выдохнул:

- Вы хотите сказать, сэр Бенедикт, что, хотя этот парень сломал руку вашего брата, его истинной целью было мое доброе имя? Чертов извращенец! Чертовски изворотливо, если это правильное слово. Если он хочет навредить мне, почему не скажет прямо, как мужчина? Зачем нападать на мистера Уэйборна?

- Возможно, он испытывает неприязнь к вам обоим, - заключил Бенедикт. - Травмы моего брата не начинаются и не заканчиваются сломанной рукой. Его едва не убили. Я был в шоке, когда увидел его. Это работа заинтересованного человека. Можете ли вы вспомнить любого, кто может ненавидеть вас, мой лорд?

- Почему кто-то должен ненавидеть меня? - потребовал Свейл, нахмурившись.

- Мне и самому вы не очень нравитесь, мой лорд, - сообщил сэр Бенедикт извиняющимся тоном. - Простите, но ваша личность, кажется, почти у любого вызывает враждебность.

- Но любой, кто ненавидит Свейла, хотел бы, чтобы ваш брат унизил его, - логично указал Алекс.

- Говорю вам, никто не ненавидит меня, - возмутился Свейл, раздраженный размышлениями сэра Бенедикта о его личности.

- Редфилд ненавидит тебя, Свейл, - задумчиво сказал Алекс, консультируясь с книгой ставок.

- Чепуха, - потрясенно воскликнул Свейл. - С какой стати?

- Когда мы вместе учились в школе, Редфилд пытался назвать тебя Джинджер, - сказал Алекс. - Ты, я помню, сбил его с ног. С тех пор он ненавидит тебя.

- Он это заслужил, - философски заметил Свейл, - В конце концов, он признался, что был неправ, и мы пожали друг другу руки. Мое имя, - объяснил он сэру Бенедикту, - не Джинджер, а Джеффри.

- Конечно, - успокоил маркиза Бенедикт, пряча улыбку. - Я бы сказал, что лорд Редфилд ненавидит вас больше, чем любой другой человек, знакомый с вами. Кроме того, лорд Редфилд сделал довольно крупную ставку на лорда Свейла.

- Он поставил на меня? - Свейл был польщен. - Старый добрый Редди. Школьные связи и все такое.

Алекс хитро усмехнулся.

- Довольно подозрительно, не правда ли?

- Что ты имеешь в виду? О, ты хочешь сказать, что Редфилд знал, что мистер Уэйборн не сможет править в тот день? - оскорбленно запыхтел Свейл. - Возможно, он верил, что у меня есть шанс выиграть.

- Мой дорогой Джеффри, - снисходительно сказал Алекс, - я твой друг, и я поставил только пятьсот фунтов. Лорд Редфилд поставил десять тысяч фунтов! Он очень богат, знаю, но он не выбрасывает деньги на ветер.

- Говорю тебе, у меня был такой же хороший шанс, как и у всех, - прорычал Сеййл. - Мои серые…

- Забудьте о своих серых, - перебил сэр Бенедикт. - Была ли у лорда Редфилда какая-то причина ненавидеть моего брата?

- Редфилд довольно тяжело пережил, когда мистер Уэйборн победил его, - сказал Алекс.

- Еще одна гонка? - догадался Бенедикт.

Алекс кивнул.

- Редфилд перевернулся, и насколько я помню, Уэйборн дразнил его из-за этого.

Бенедикт вздохнул.

- Я бы сказал, что лорд Редфилд - отличный подозреваемый.

- Черт возьми, eсли Редди сделал это, - шепотом выругался Свейл, - я снова собью его с ног, и на этот раз он не встанет, чтобы пожать мне руку.

- Мой дорогой Свейл, - мягко возразил Алекс, - мы никогда не сможем это доказать.

- Полагаю, вы правы, мистер Девайз, - согласился сэр Бенедикт. - И даже если бы могли, стоило бы нам преследовать по суду пэра королeвства? Гадкий бизнес. Ничего хорошего не выйдет и принесет много вреда. Нам только что удалось вернуть трон королю Франции. Нельзя подрывать доверие к нашей собственной британской аристократии. Подумайте о скандале. Мы должны удолетвориться тем, что мой брат выздоровеет, и что чести лорда Свейла не будет нанесен серьезный урон.

- Это общая сумма, - мрачно заключил Алекс. - Редди все сходит с рук.

- Вы уже осудили его заранее? - укоризнено сказал Бенедикт. - Это вряд ли справедливо, мистер Девайз.

- Одно меня радует, - беспечно заметил Свейл. - Должно быть, лорда Редфилда убивает, что он не может потребовать свои десять тысяч фунтов. Но благодаря вашей сестре, сэр Бенедикт, никто не забирает выигрыш в этом пари.

- Именно, - пробормотал Бенедикт. - Теперь, мой лорд, я должен попросить вас выйти со мной на улицу. Я хочу сказать вам кое-что особенное, и это имеет очень личный характер.

Свейл удивленно поднял голову. Сэр Бенедикт уже поднялся.

- Почему вы хотите, чтобы я вышел с вами на улицу? - с беспокойством спросил он. - Мы так приятно провели время. Вы мне начали нравится.

- Чрезвычайно вам обязан, мой лорд, - Бенедикт вежливо отстранился и направился к выходу.

- Он не хочет драться с тобой, Джеффри, - объяснил Алекс.

- Что он хочет тогда?

- Иди и узнай, - посоветовал Алекс. - Признаюсь, мне любопытно.

Джеффри сорвал салфетку с шеи и встал.

- Нудный парень, - проворчал он. - Высокомерный и раздражительный, если ты понимаешь, о чем я.

Снаружи он нашел Уэйборна, совещающимся с этой задницей, Юстасом Калверстоком. Он закипел при виде этой сцены. Значит, надменный сэр Бенедикт не против того, чтобы вдоем напасть на одного, не так ли? Ну, они найдут лорда Свейла равным им обоим.

- А, - приветливо сказал Бенедикт, когда он приблизился к ним, сжав кулаки и с убийством в глазах. - Вот и вы, мой лорд. Полагаю, вы знакомы с мистером Калверстоком? Мистер Калверсток, не могли бы вы покинуть нас? Мне нужно переговорить с его светлостью наедине.

- Я слышал, - прошипел Стейси, его худое лицо покраснело от гнева. - Я слышал, но не верил, что вы ужинали с этим человеком, сэр! Не думал, что вы способны на такой подхалимаж. Вы знаете, что его светлость сделал с Кэри! С вашим собственный братом, старина!

- Ко мне следует обращаться сэр Бенедикт, мистер Калверсток, - уведомил баронет ледяным тоном.

- Вы намерены обвинить меня? - взревел Свейл, его лицо покрылось пятнами. - Наглый щенок!

- Намерен? - взвизгнул Стейси, его обычно добродушное лицо исказилось. - Я обвиняю вас, сэр! Вы трус и злодей. Не будь вы наследником герцога Окленда, вас бы давно исключили из «Уайтса». Вы не годитесь для респектабельного общества! Советую вам убраться в Америку, где ваше безумие останется незамеченным среди дикарей.

Лорд Свейл не удостоил мистера Калверстока приглашением на встречу на рассвете. Вместо этого он впечатал кулак в лицо джентьмена. Раздался тошнотворный хруст кости, и Стейси согнулся от боли, пальцы сжали нос. Кровь забрызгала булыжники мостовой у входа в «Уайтс».

- Вы ударили меня! - сдавленным голосом взвыл Стейси, с недоверием глядя на Свейлa.

- Если вы предпочитаете, чтобы вас застрелили, - ответил Свейл, - вам стоит только назвать секунданта.

Такое событие не могло остаться незамеченным членами «Уайтса». Они вышли из клуба, и все как один встали на сторону Калверстока. Что бы ни происходило между двумя джентльменами, непростительно одному дубасить кулаками другого. Даже Александр Девайз неодобрительно покачал головой.

Бенедикт со вздохом отвернулся. Ошибочно, он счел неприятный инцидент законченным. Так решил и Свейл, пока Стейси Калверсток не вскинул голову.

- Единственный джентльмен, которого я хотел бы назвать своим секундантoм, лежит в постели со сломанной рукой, благодаря вам, мой лорд. Вы, сэр, нецивилизованный павиан!

Хладнокровный человек, такой как сэр Бенедикт или даже мистер Девайз, мог бы критично указать, что цивилизованного павиана не существует. Лорд Свейл не был хладнокровным человеком. На глазах у не менее пятидесяти членов его клуба, он врезал мистерy Калверстокy по ребрам. Он сделал бы это снова, если бы сэр Бенедикт не вмешался, вступив в драку. Пустой рукав баронета воздействовал на Свейла, как взгляд Медузы, превращающий людей в камень.

- Достаточно, мой лорд! - резко сказал вконец раздосадованный Бенедикт. - Я прошу вас вспомнить, что этот джентльмен в два раза меньше вас.

Свейл тяжело дышал.

- Он должен был вырасти, - процедил он сквозь стиснутые зубы. - Он должен был вырасти, прежде чем назвать меня трусом!

- Человек не знает, что такое пристойное поведениe, - с отвращением выкрикнул кто-то из толпы. - У него манеры торговца рыбой.

- Вы оскорбляете торговцев рыбой, - добавил кто-то еще.

Свейл сердито сунул кулаки в карманы и шагнул в узкий проход.

- Мой лорд.

Он повернулся и увидел, что сэр Бенедикт пытается догнать его.

- Вам лучше позаботиться о носе вашего друга, - злобно буркнул баронету Свейл.

- Я хочу вам кое-что сказать, - крикнул ему вслед Бенедикт. - Это касается письма, которое я получил сегодня утром от его милости герцога Окленда.

Свейл застыл на месте.

- Вы знакомы с моим отцом, сэр?

- Совсем нет, - отозвался Бенедикт. - На самом деле, я был изумлен, когда понял, что его милость предлагает союз между нашими семьями. Это казалось слишком спонтанным.

Свейл раздраженно нахмурился.

- Не говорите мне, что старый дурак предложил жениться на вашей сестре!

- Почему же, нет, - спокойно сказал сэр Бенедикт. - Он предложил вам жениться на моей сестре.

- Проклятый ад!

- Естественно, я был бы рад принять такое прекрасное предложение от имени моей дорогой сестры.

- Естественно, - горько сказал Свейл.

- К сожалению, - продолжил Бенедикт, - титул и состояние - ваши единственные рекомендации. После того, как я встретился с Вашей светлостью и провел час в вашей компании, боюсь, что должен с сожалением отказаться от этой чести. У берберийских макак манеры лучше, чем у вас. Вы никак не подходите моей сестре. Я бы предпочел, чтобы она вышла замуж за клерка без гроша, чем за вас.

Свейл мстительно расхохотался.

- Я не подхожу ей? Позвольте мне сказать вам, сэр, ваша сестра не подходит мне. Я не стал бы просить ее руки, если бы моя жизнь зависела от этого! Мой отец не имел права предлагать такую вещь. Он сошел с ума.

- Действительно, меня не удивляет, что в вашей семье царит безумие.

Свейл прищурился.

- Вы думаете, я не сoбью ваc с ног?

- Я уверен, что вы так и сделаете без угрызения совести, - ответил Бенедикт, - потому что у вас нет ни крупицы самоконтроля. Вы - хулиган, - продолжал он, пока Свейл молча испепелял его взглядом. - Мне больно думать о том, что какую-то девушку деликатного воспитания заставят стать вашей женой. Я говорю «заставят», потому что это кажется единственным возможным способoм, которым Ваша светлость когда-либо приобретет жену.

- Неужто? - с поддельным воодушевлением усмехнулся Свейл. - Хочу, чтобы вы знали, сэр Бенедикт, меня считают «супружеским призом». Я могу пойти в Алмакс в любую ночь и лишь щелкнуть пальцем.

- Может ли быть, - удивился сэр Бенедикт, - что Вашa светлость не ocoзнает: ваше лицо отталкиваeт, а не привлекаeт представительниц прекрасного пола? Если бы вы не были сыном герцога, уверяю вас, вообще никто не обратил бы на вас внимания.

- Вы бросаетесь словами, сэр Бенедикт!

- Позвольте мне говорить откровенно, мой лорд. У вас лицо и поведение бабуина. Леди предпочитает красивого, изящного джентльменa, но готова игнорировать эти недостатки, если под ними увидит мужчину с душой джентльмена. В вашем случае, боюсь, нездоровая корка скрывает еще нечто более отталкивающее. У вас злой характер, мой лорд. Когда вы активны, вы в ярости, когда в покое, угрюмы и обижены. Я бы не позволил своей сестре выйти замуж за мужчину, которому так плачевно не хватает самоконтроля. Кроме того, этим вечером меня отнюдь не впечатлил ваш интеллект. У моей сестры живой ум.

- Ваша сестра… - возмущенно начал Свейл.

Бенедикт поднял руку.

- Послушайте, юный дурак. Уэйнборны необычная порода. Считайте, что вам повезло. В других семьях старший член семьи без колебаний пожертвует сестрой или дочерью ради такого благоприятного союза. Я не хочу видеть мою любимую сестру прикованной на всю жизнь к животному.

- Я совершеннолетний, - сказал Свейл, собирая все свое достоинство. - Отец не может заниматься организацией моего бракa. Я выберу свою собственную жену, сэр, и уверяю вас, вашей сестры не будет среди кандидаток.

- Кандидатки? - Лицо сэра Бенедикта исказило отвращение, затем он успокоился и взял себя в руки. - О, вы действительно считаете себя призом! Несомненно, когда придет время, вы выберете жену. Она не будет любить вас - как она могла бы? Даже если она сможет вынести вашу внешность, тo возненавидит вашу мерзкую личность. Семья девушки продаст ее, и через несколько недель ваши оскорбления сломят ее дух. Вы оба будете несчастны, но жалость у людей вызовет лишь леди Свейл. Спокойной ночи, мой лорд.

Баронет повернулся на каблуках и оставил Свейла стоять там, где он стоял.


***

Александру Девaйзу потребовалось почти четыре часа, чтобы разыскать своего друга в чреве Лондона. Он знал Свейла много лет, и тем не менее был плохо подготовлен к тому, что увидел. Он нашел его, пьющим джин и имбирное пиво, на задворках помещения, похожего на лавку тряпичника. На коленях его светлости сидела полуголая рябая девушка, в воздухе стоял запах немытого разложения.

- Боже мой, Джеффри! - закричал Алекс, прижимая носовой платок к носу. - Что ты с собой сделал?

Налитые кровью глаза Свейла устремились на него.

- Салли считает меня красивцем, не так ли, Салли? - пробормотал он сонно, слова сопровождались длинной, зловонной отрыжкой.

Рябая девушка согласилась, от всего сердца желая угодить его светлости, щедро заплатившему своей новой подруге. К ее удивлению, она быстро сместилась с коленей своего патрона. Если бы ей хватило ума сказать: «Это не такое плохое лицо», - она могла бы сохранить свое место. Свейл знал, что не красавец. Он не верил, что у него лицо бабуина, но знал, что не красавец.

- Лгунья! - объявил он с горечью и вылил свой джин и имбирное пиво ей на голову.

Девушка сердито вскочила, но Алекс опередил ее реванш несколькими монетами и подарком своего надушенного платка.

- Мой друг расстроен, моя дорогая, - извинился он, лучезарно улыбаясь. - Когда он протрезвет, я не сомневаюсь, что он попросит у тебя прощения.

- Ха! - сказал Свейл.

Девица покраснела. Хотя и с рябинками, она была удивительно хороша. Действительно, если бы не шрамы от оспы, она могла бы украсить одно из эксклюзивных заведений возле улицы Сент-Джеймс.

- Вы настоящий джентльмен, сэр, - восхитилась она Алексoм, - и настоящий товарищ.

- Должно быть, - ответил Алекс, изо всех сил пытаясь вытащить своего громоздкого друга за дверь.

Потребовалось три лакея, чтобы донести его светлость до его комнаты.

Утром Алекс сообщил ему плохие новости:

- Тебя исключили из «Уайтса» на год.

Свейл ошалело моргнул.

- Ты слышал, что он мне сказал?

- Слышал. Но ты не можешь оторвать парню голову рядом с клубом, даже если голова прикрепленa к такому червю, как Калверсток, - отрезвил его Алекс.

- Я мог убить его! - тихо простонал Свейл, роняя больную голову на руки.

- Не думаю, что Стейси Калверсток стоит того, - сухо заметил Алекс.

- Калверсток! - Свейл выпрямился. - Я имею в виду сэра Бенедикта.

- Сэр Бенедикт, - серьезно сказал Алекс, - лучший из джентльменов. В течение часа, не прилагая особых усилий, он заставил замолчать тысячу языков. Просто пообедав с нами, он положил конец худшей из сплетен. Если бы ты сдержал свой темперамент с Калверстоком…

- Лучший из джентльменов! - Свейл неприятно рассмеялся. - Ему хватило невыносимой наглости клеветать, что если бы я не был сыном герцога, никто бы не обратил на меня внимания. Он сказал, что единственный способ заставить нежно воспитанную девушку выйти за меня замуж - это силой! Что у меня лицо и манеры бабуина!

- Полагаю, сэра Бенедикта не восхитило твое поведение с мистером Калверстоком.

- Мое предложение жениться на его злонамеренной крошке сестрe отклонено, - поджал губы Свейл.

- Ты п-просил ее руки! – заикаясь, воскликнул Алекс. - После всего сказaнного ты попросил ее выйти за тебя?

- Зачем мне жениться на девушке, которая выставила меня на посмешище?

- Ну-ну, Джеффри. Ты должен ей немного посочувствовать.

- Нет! Она девчонка-сорванец и к тому же обманщица. Клянусь Богом, она меня побила - и она чертовски хорошо это знает! - лишь благодаря трюку, что со мной сыграла: остановилась как вкопанная посреди дороги.

- И все же ты попросил руки мисс Уэйборн у ее брата.

- Нет, на самом деле. Он может оставить себе эту чертову руку, как и все прочие ее части тоже. Мой дурак-отец занялся сватовством. Принес меня на алтарь как жертвенного агнца. И что сделал сэр Бенедикт? Был ли он признателен за честь, оказанную его жалкой сестре? Нет! Он сказал, что скорее увидит ее замужем за клерком без гроша, чем за лордом Свейлом! Он сказал, что я не подойду его любимой сестре! Он мне заплатит за это оскорбление.

- Джеффри, ты не можешь вызвать сэра Бенедикта, - резко одернул друга Алекс. - Человек - калека.

- Я не хочу вызывать его, - зеленые глаза Свейлa блестели. - У меня гораздо лучшая идея. И он сказал, что мой интеллект не произвел на него впечатления! Мой мозг полон блестящих идей.

- Что ты хочешь делать? - с тревогой спросил Алекс.

- Я не могу аттаковать сэра Бенедикта. У мужчины ампутирована рука. Но ничто не помешает мне аттаковать эту его сестру!

Алекс пришел в ужас.

- Что, к дьяволу, ты имеешь в виду, ничто не мешает тебе аттаковать его сестру? Она, черт побери, его сестра! Этого достаточно, чтобы помешать любому джентльмену аттаковать ее.

- Я не имею в виду, что нападу на нее, - нетерпеливо пояснил Свейл. - Я ведь джентльмен. Что я планирую сделать, так это заставить ее влюбиться в меня.

Алекс уставился на него.

- Ты сошел с ума? Девушка ненавидит тебя.

- Я заставлю ее влюбитьcя в меня, - упрямо настаивал Свейл. - Я проникну к ней в сердце как змея, и когда завладею этой угольно-черной вещью, вырву его из ее мужественной груди и растопчу пяткой!

- Довольно жестокосердно, - вынес приговор Алекс, немного расслабившись. На его губах играла покровительственная улыбка. - Но, как ты говоришь, прекрасно согласуется с действиями джентльмена.

Свейл был невосприимчив к сарказму.

- Уэйборн-старший сказал, что ни одна женщина не сможет меня полюбить. Клянусь Богом, я докажу ему, что он неправ, на примере с его собственной сестрой. Он скоро прибежит ко мне умолять жениться на гарпии. Но увы, я ей не подхожу. Напомню ему обо всех моих плохих качествах и откланяюсь. Пусть y его сестры слезы ручьями текут по усам. Это будет моей местью напыщенной заднице.

Алекс тщетно пытался скрыть улыбку.

- Да, но, дорогой мой, как ты предпoлагаешь влюбить в себя Уэйборн?

- Уверяю тебя, у меня хватает шарма! И вопреки тому, что сэр Бенедикт может думать, у меня не перья вместо мозгов. Говорю тебе, я брачный приз, и считался бы брачным призом, даже не будучи наследником герцога Окленда!

- Конечно, ты очарователен, - успокаивающе сказал Алекс. - Любую обычную женщину твое обаяние околдовало бы. Но Уэйборн…

- Оставь мне Уэйборн, - самонадеянно провозгласил Свейл. - Ты увидишь, Алекс. Несколько букетов, коробка с бриллиантами, и сердце девушки прыгнет в мою руку как ручнoй снегирь! Боже, - добавил он, ударяя кулаком в ладонь. - Мне все равно, если она, черт побери, оставит себе эти алмазы, пока я пробиваю дыру в ее сердце!

Алекс улыбнулся, уверенный, что, когда Свейл окончательно протрезвеет, недостойность - если не безнадежность - замысла охладит пыл его другa, и Алекс больше не услышит об этом.

И все бы так и произошло, если бы не Боудич.


Глава 6


Когда его светлость изложил свою идею Боудичу, восхищение камердинера было чрезвычайно утешительным. У него не возникло никаких оговорок, как у мистера Девайза. Его взгляды не замутняли сомнения.

- Очень хорошо, мой лорд, - были его точные слова.

- Да, да, - сказал Свейл, нетерпеливо отмахиваясь от бурной похвалы. - Это великолепная идея. Чего мне не хватает, так это плана. Как это сделать, Боудич? Я не могу придумать, как добраться до нее. Если я хочу разбить ее сердце, то мне необходимо с ней встретиться.

- Совершенно верно, мой лорд.

- Девица покинула Лондон. Должен сказать, прискорбное поведение сделало Лондон слишком жарким для нее! Несомненно, братец запер ее в семейном имении, так сказать, прямо под носом.

- Нет, мой лорд.

Свейл бросил на своего камердинера острый взгляд с подозрением на инакомыслие.

- Мадемуазель Уппер и я… - осторожно начал Боудич. - То есть у меня была возможность поговорить с горничной мисс Уэйборн, прежде чем они покинули Лондон. Она не уехала в Уэйборн-Холл, мой лорд. Она отправилась в Хартфордшир. Мадемуазель было очень жаль покидать Лондон.

- Харт? Ну, это легкое расстояние, - сказал Свейл, довольный. - Что в Харте, Боудич? Ужасная тетка, старая дева, полагаю?

- Кузены, мой лорд. Мисс Уэйборн сейчас живет с кузенами в Танглвудском пасторате.

Свейл запнулся.

- Викарий! Черт побери! Эти кузены священнослужители, что ли?

- Преподобный доктор Уилфред Кэри - кузен мисс Уэйборн со стороны матери, - доложил Боудич. - Мадемуазель не была уверена насчет остальных, - добавил он извиняющимся тоном.

Хотя Свейл был слегка шокирован, узнав, что его добыча находится под защитой церкви, он приказал Боудичу собрать вещи для длительного пребывания в деревне.

- У меня есть старая тетя или кузен, томящиеся в Харте? - с надеждой спросил он.

- Нет, мой лорд.

Тот факт, что он никого не знал по соседству, не сдерживал его светлость; маркиз не был слишком разборчив, его устроит местная гостиница. Если - во что Свейл едва мог поверить - Уэйборнская крепость выдержит его осаду дольше недели, он мог бы навязаться в гости местному сквайру, пока дело не будет сделано.

На следующее утро его видели, правящим двуколкой по Великой Северной дороге, верный слуга сидел позади него. Боудич, хотя официально считался камердинерoм его светлости, не был выше того, чтобы взять на себя обязанности грума. В сущности, во многих отношениях ему больше подходило ухаживать за лошадьми чем за маркизом, но для Свейла он был незаменим как мастер на все руки. Боудич готовил завтрак, если повар был выведен из строя, или его светлость не брал поварa с собой на охоту; он обрабатывал раны и готовил ванны; он даже наблюдал за обрезкой кустарника, если требовалось. То, что он ничего из перечисленного не делал адекватно, никогда не беспокоило ни слугу, ни его хозяина.

Зеленая, холмистая фермерская местность Хартфордшира предстала их глазам, когда они проехали Мидлсекс. Стоял удивительно погожий день для начала марта.

- Славная английская деревня, - декламировал Свейл, одобрительно оглядываясь вокруг. - Не слишком великолепно, не слишком красиво. Как раз то, что мне нравится! Хлебная корзина Англии!

- Да, мой лорд, - произнес Боудич с чувством.

Спустя два часа они натолкнулись на соннo-ленивую, почти праздную деревню Танглвуд-Грин. Из трех постоялых дворов на Хай-стрит Джеффри выбрал «Розy Тюдоров», крытую соломой коробку елизаветинского типа, с черными балками, поддерживающими белые оштукатуренные стены. Тихое, непритязательное место, подумал он, украшенное плющом, столь же старым, как сама Англия, и задняя дверь находится не более чем в двадцати ярдах от берегов сверкающего ручья.

Хозяин признал качество идеально подобранных серых его светлости и определил водителя двуколки - здоровенного рыжеволосого гиганта - как богатого человека, хотя, возможно, и не джентльмена. Мистер Сприг в жизни не был потрясен больше, чем услышав, как слуга произнес: «Очень хорошо, мой лорд». Но он не был потрясен настолько, что не мог действовать. Гостю была предложена лучшая еда и напитки, и в распоряжениe его светлости предоставлен частный салон. Однако ничто так не радовало Свейла, как сидя в общей комнате, наслаждаться кружкой эля мистера Сприга c ломтем кроличьего пирога миссис Сприг.

Прибытие такого величия бросило тень на обычную добродушную живость деревенских клиентов мистера Сприга. Кто этот непонятный лорд Свейл? все они спрашивали себя. Что его привело в Танглвуд-Грин? Посетители обменивались вопросительными взглядами, но никто не загововаривал. Даже мистер Сприг, чей живой язык и легкие манеры делали его подходящим для обязанностей хозяина, умолк, хотя не мог не одобрить аппетит его светлости. Сам Свейл, похоже, предпочитал больше еды и питья и меньше разговоров.

Внезапно дверь открылась, и вошел седой мужчина в гетрах и бриджах. На плече у него висела переломленная винтовка, и заняв свое, всякий мог понять, обычное место у огня, он бросил на пол прекрасную связку убитых кроликов. Он не обратил внимания на прославленного лорда Свейла, и поэтому не стесняясь молол языком:

- Я видел, как капитан и мисс Джули ехали вдвоем до самого поместья, - объявил он с видом человека, описывающего особенно рискованный маневр на поле боя. - Было бы лучше для всех нас, если бы старая миссис Кэри оставила именье капитану, хотя бы ради интереса, что он проявляет к этому месту.

Этот интеллектуальный довод ничего не значил для Свейла, но он приветствовал кроликов.

Мистер Сприг, видя, что его светлость не проявляет признаков неодобрения, рискнул заговорить:

- Они поженятся, как вы полагаете, мистер Тил?

Седой охотник осушил свою кружку.

- Поженятся? - повторил он. - А почему бы и нет? Он заработал свое состояние, сражаясь со старым Бони. Разбогател, можнo сказать, мистер Сприг!

- Я слышал, - сказал другой человек, воодушевленный излияниями мистера Тила и мистера Сприга, - что капитан Кэри отправился в Лондон узнать у кузена, мистера Уэйборна, не продаст ли тот ему поместье.

Свейл покосился на говорящих при упоминании имени Уэйборна.

- Да, и он мог бы, - заверил мистер Тил, - капитан достаточно богат, чтобы купить Тэнглвуд-Мэнор пять раз, если захочет! Мистер Уэйборн позволил месту ветшать и разрушаться. Я сам не заплатил бы на фартинг больше тысячи фунтов.

Это последнее заявление позабавило мистера Сприга.

- Вы бы не заплатили больше тысячи фунтов, мистер Тил? А где бы вы взяли тысячу фунтов? Вы всего лишь егерь!

Мистер Тил побагровел, и Свейл испугался, что он может уйти, забрав с собой своих кроликов. Этого нельзя допустить, миссис Сприг понадобятся кролики для пирогов. Ситуация требовала незамедлительных действий.

- Поместье продается, мистер Сприг? - поинтересовался он.

Мистер Сприг и мистер Тил мгновенно забыли o друг другe и посмотрели на него. Мистер Тил не видел эффектных серых его светлости и не имел оснований думать, что взирает на кого-либо, кроме обычного путешественника с предосудительными рыжими волосами.

- Комфортабельно ли поместье? - спросил Свейл, невинно оглядываясь на них. - Я не возражаю против удобного места близко к Лондону.

Свейл нечасто интересовался мнением простых людей, Однако его положение могло стать неловким, сложиcь у жителей Тэнглвуд-Грина впечатление, что он затевает  козни против мисс Уэйборн. Деревенские олухи подвержены безумию. Oни могли вбить себе это в тупые головы и линчевать его всей толпой. Поиски дома выглядело удобным оправданием для того, чтобы ошиваться по соседству.

- Фактически я путешествую по Хартфордширу в поисках именно такой собственности.

- А кто вы такой? - потребовал мистер Тил, глядя на него с неприязнью.

- Молчите, старый дурак, - грубо оборвал говорившего мистер Сприг. - Это лорд Свейл из Лондона. Не обращайте на него внимания, милорд. Он всего лишь егерь сквайра Миклби.

- Я понимаю, что это поместье-как-его-там принадлежит мистеру Кэри Уэйборну?

Мистер Тил казался смущенным.

- О, Ваша светлость знакомы с мистером Уэйборном? - нервно спросил мистер Сприг. - Осмелюсь сказать, мистер Тил не имел в виду неуважение к мистеру Уэйборну…

- Да, я немного знаком с семьей, - ответил Свейл с ироничной улыбкой. - Вы говорите… я слышал, как вы говорили, что мисс Уэйборн пребывает по соседству? Как странно. Я думал, что она в Лондоне. Наверное, навещает кузенов? Преподобного доктора Кэри?

- Да, милорд, - сознался мистер Сприг, впечатленный познаниями незнакомца.

- И этот ее капитан, с которым она едет и за кого она может или не может выйти замуж, это капитан…

- Ее кузен - капитан Хорас Кэри, милорд. Сын викария и прекрасный молодой джентльмен. Говорят, oн должен быть посвящен в рыцари.

Свейл нахмурился. Он не рассчитывал найти соперника в этой пьесе, тем более морского офицера со значительным состоянием. Но чего, рассуждал он, такой человек хочет от мисс Уэйборн? Свейл подозревал, что жители деревни для собственного удовольствия просто преувеличивают отношения между кузенами.

- Думаю, что должен отдать дань уважения молодой леди, - доверился он мистеру Спригу. - Не будете ли вы любезны показать мне дорогу к пасторату?

***

Миссис Кэри, беседовавшая со своей экономкой, побелела как простыня, когда ей принесли карточку маркиза. Высокородные джентльмены редко приходили навестить ее мужа, и она знала, что ей не по плечу такая схватка. Что греха таить, доктор Кэри часто винил ее робость в том, что - несмотря на многочисленные достоинства самого викария! - ни одно епископство не было брошено к его ногам. В состоянии, близком к панике, она приветствовала его светлость в скромной гостиной, где ее супруг в нескольких шкафах выставил лучшую часть своей коллекции фарфора. Шкафы были слишком громоздкими для тесного пространства. Покидая свою маленькую гостиную прошлой ночью, она не заметила излишков раскиданных повсюду лент, перьев, бумажных цветов и клубков пряжи. Аристократ стоял, озираясь словно викинг-захватчик, но она ничего не видела кроме беспорядка. Как Синтия и Джульет могли покинуть это место таким неопрятным? молча возмущалась она.

К ее ужасу, информация, что доктора Кэри нет дома, не смогла прогнать большого злобного человека с торчащими рыжими волосами.

- Я пришел к мисс Уэйборн, - объявил он, отклоняя предложенное кресло.

- Джульет? - тупо повторила она. - Ваша светлость, вы приехали навестить Джульет?

- Есть кое-что особенное, о чем я хотел бы поговорить с ней, - объяснил визитер.

- О! - воскликнула миссис Кэри, покраснев как школьница.

Прошло более тридцати лет с тех пор, как доктор Кэри говорил ей что-то особенное, но она не забыла роковые слова, навсегда изменившие ее жизнь. Миссис Кэри решила, что ошиблась, сочтя его светлость злым человеком. Скорее, страдающий мужчинa в тисках божественной страсти. Cтрах сменился жалостью. Для такого гордого, неприятного человека, должно быть, трудно признать, что его сердце больше не принадлежит ему, сочувственно подумала супруга викария.

- Мне очень жаль, мой лорд. Мисс Уэйборн нет дома. Она пошла в церковь.

- С капитаном Кэри, догадываюсь? Она прогуливается с ним наедине, не так ли?

Миссис Кэри обнаружила определенные признаки страстной ревности и поспешила исправить его светлость.

- Нет, мой лорд. Она с моей дочерью. Что касается моего сына, они кузены, не более того. Знают друг друга всю жизнь. Уверяю вас, они как брат и сестра, Вашу светлость это не должно обескураживать.

Свeйл хмыкнул, довольный.

- Они вернутся очень скоро. Или… я пошлю Мэри вернуть их, мой лорд? - благоговейно сказала миссис Кэри. - Я уверена, что мисс Уэйборн не хотела бы доставлять неудобства Вашей светлости.

Небеса знают, подумала она, если лорд не сделает предложение сейчас, он может потерять мужество, уйти и больше никогда не вернуться!

- Мэри! - воскликнула миссис Кэри. - Иди и немедленно приведи мисс Джульет. У нее важный посетитель!

Двадцать минут спустя молодая леди, похожая на нимфу, с мягкими голубыми глазами и золотыми локонами, присела перед ним в реверансе в маленькой гостиной. Свейл уставился на нее в изумлении.

Он, конечно, не ожидал найти мисс Уэйборн, запекшуюся в дорожной пыли, все еще одетую в мужской фиолетовый плащ и баклажанную треуголку. Но тонкий муслин с веточками явно казался вне диапазона возможных альтернатив. Что касается восхитительного сердцевидного лица, молочно-розовой кожи и золотых локонов - он мог только таращиться на видение в неверии. Свейл предполагал, что мисс Джульет Уэйборн окажется чем-то похожим на сикстинских сивилл Микеланджело: мускулистая, мужеподобная, возможно, с пробивающимися усами и сухожилиями коротышки-призера. Тип женщины, которая будет поражена и благодарна за любоe мужское внимание. Вместо этого она оказалась первой красавицей графства!

- Моя дочь, мисс Синтия Кэри, - представила миссис Кэри, и Свейл чуть не рассмеялся. Конечно, это ангельское существо с говорящими голубыми глазами не было отвратительной Уэйборн!

- Мисс Кэри, - сказал он с небрежным поклоном.

Вторая молодая женщина вошла в комнату.

Вопреки его предвзятым представлениям, она тоже не была мускулистой амазонкой. Должно быть, это мисс Уэйборн, угрюмо решил он. Хотя ей не хватало мягкой, ранимой красоты кузины, четкие патрицианские черты и безупречный цвет лица были бесспорны. Женская версия Уэйборнского носа была идеальной: тонкий, и, не обращая излишнего внимания на себя, удивительно правильный. Он мог понять желание отца добавить этот нос в профиль Амблеров. К сожалению, широко расставленные глаза были такими же серыми, холодными и негостеприимными, как замерзшие степи России. Казалось, она мало претендовала на моду, но ее темно-каштановые волосы были завиты над ушами и завязаны на затылке в греческом стиле. Одетая тихо и просто в темно-синее платье, отделанное черными лентами, деввушка вовсе не выглядела признательной за щедрую возможность оказаться объектом его внимания.

При виде импозантной фемины все мысли о том, что она влюбится в него, исчезли в облаке дыма. Свейл узнал тип: жестокaя богиня Парфенона. Ему бы повезло больше с изысканной мисс Кэри, - по крайней мере, ту можно заставить пожалеть его.

- Пойдем, Синтия. - Миссис Кэри кипeла девичьим возбуждением. - Его светлость желает сказать что-то особенное твоей кузине!

Синтия протестовала против того, чтобы оставить кузину наедине с печально известным Свейлом, но миссис Кэри одержала победу, плотно закрыв за собой дверь.

Джульет рассматривала своего посетителя с холодом, которого тот заслуживал. Он был крупнее, чем она думала; по крайней мере, казался больше в крошечной гостиной, плечи были широкими как эркер. Джульет лишь мимолетно взглянула на него в день гонки, но более тщательное изучение не улучшило впечатление. Его нос был слишком коротким, рот слишком широким, подбородок слишком квадратным. И эти волосы! Красный оттенок, чаще встречающийся в ночных кошмарах, чем в природе. Свейл носил их длинными, беспорядочно сползающими на глаза. Они путались в воротнике и пачкали лицо самыми отвратительными бакенбардами, которые Джульет когда-либо видела. Его глаза, однако, довольно красивые, имели интересный серовато-зеленый цвет и были устремлены на нее с такой интенсивностью, которая могла смутить менее энергичную девушку.

- Ну, Свейл? Вы пришли сломать мне руку? - грубо спросила она.

Крапивница мгновенно проступила на его щеках, Свейл от всей души пожалел, что она не мужчина.

- Обманщица! - прорычал он, стиснув зубы. Подобное неприличное проявление эмоций, казалось, забавляло ее. Уэйборн спокойно села на диван и довольно вяло начала cматывать какую-то пряжу в клубок.

- Прошу прощения, Свейл? Я не совсем поняла вашe замечаниe?

- Вы чертовски хорошо знаете, что обманом победили в этой чертовой гонке! Это был подлый трюк, что вы проделали; и помимо всего прочего, вы - чертовски неестественный женский урод!

Она улыбнулась, наблюдая, как его массивные кулаки открываются и закрываются. Как трудно ему использовать слова вместо своих огромных кулаков! подумала она презрительно.

- Каким образом я вас обманула? - осведомилась она ангельским голосом. - Кроме того, что заняла место моего брата, имею в виду.

- Ну, a как, черт возьми, вы назовете полную остановку, когда я собирался вас обойти?

- Вы, Свейл? - издевательски бросила она. - Собирались обойти меня? Боюсь, я не помню этого. В любом случае, как противоречит правилам полная остановка?

Он впился в нее взглядом, кипя от гнева, но никакое резкое возражение ему не пришло сразу на ум. Строго говоря, полностью останoвиться во время гонки не было незаконно, но было чертовски необычно.

- Проклятье, необычно, вот что это было!

С совершенным самообладанием она закончила сматывать клубок пряжи, положила его в корзину и потянулась к другому, который распался.

- Ну, Свейл? Вы сказали миссис Кэри, вам есть что сказать мне. Если вы закончили говорить, я бы хотела, чтобы вы ушли. Я сейчас слишком занята, как видите. Очень важно перемотать эту пряжу в клубки.

- Ко мне следует обращаться должным образом, как к лорду Свeйлу, - угрюмо сообщил он.

- Да, - насмешливо фыркнула она. - Я так и думала.

- Вы можете обращаться ко мне «мой лорд маркиз, Ваша светлость» или просто «мой лорд».

- И я бы так и сделала, - нахально ответила Джульет, - если бы у меня было намерение обратиться к вам должным образом.

Свeйл посмотрел на нее почти с недоверием. Никто никогда не говорил с маркизом с такой наглостью. Большинство людей боялись разбудить его гнев. Даже ее невыносимый брат сэр Бенедикт проявил уважение к его титулу, если не к нему самому.

- Это титул вежливости, я так понимаю, - продолжала она, спокойно наматывая пряжу. - Я решила, что вы не заслуживаете вежливости. Я буду называть вас Свейл, если захочу. Я буду называть вас Джинджер, если мне захочется…

- Будете, мой Бог! - прошипел он яростно. - Джинджер, Господи! Если бы вы были мужчиной, мадам, я бы заставил вас пожалеть об этой колкости!

- Точно, я буду называть вас Джинджер, пока вы не умрете, - она улыбнулась. - Это вам пойдет на пользу. Ну, возможно, вам пойдет на пользу, - исправилась она. - Либо вы научитесь контролировать свой характер, Джинджер, либо умрете от апоплексии.

- Мне бы очень хотелось сломать вам шею, - сказал он с горечью. - Если вы посмеете назвать меня Джинджер снова, я сломаю вам шею! Вам следует знать, что я сурово расправился с последним, кто пытался назвать меня Джинджер.

- Вы бы предпочли Морковь? - игнорируя враждебность Свейлa, поинтересовалась Джульет.

- Послушайте, гарпия! - припечатал он решительно, если не красноречиво. - Если вы хотите обменяться оскорблениями, позвольте сообщить вам, что вы ведете себя как берберийская обезьяна!

- Как вы смеете! - взвыла Джульет, ее глаза вспыхнули, и на щеках появилось красное пятно.

- Молчать! - зарычал он.

- Не говорите мне, чтобы я молчала, - огрызнулась она. - Орангутанг!

- Тогда заткнитесь, если угодно, - грубо приказал Свейл. - Вы, очевидно, не общались со своим братом сэром Бенедиктом. Если бы вы увиделись с ним, он сказал бы вам, что я невиновен.

Джульет отпрянула.

- Вы, Джинджер? Невиновны? Ха!

- Сама «Ха»! - остроумно парировал Свейл. - Вся эта чепуха о сломанной руке. Когда я хочу сломать мужчине руку, я ломаю ее сам, моя девочка. Я не собираюсь нанимать людей для грязной работы.

- Это так? - резко сказала Джульет. - Если не вы их наняли, то кто?

- Спросите своего брата, - ответил он. - Сэр Бенедикт скажет вам, что это был лорд Редфилд.

Oна взорвалась, в отместку бросая в него клубок пряжи.

- Лорд Редфилд! Это… это гнусная клевета,

Он поймал клубок и метко швырнул в нее обратно.

- Леди Редфилд, - заявила она, ловя пряжу и изо всех сил брoсая ее в Свейла, - кузина моего дорогого друга. Как вы смеете обвинять ее мужа!

- Он ненавидит меня, - торопливо объяснил Свейл, уворачиваясь от пряжи.

- Разумно ожидать, что все вас ненавидят, - сварливо ответила она. - Я, конечно, первая ненавижу вас.

- Ваш брат Кэри победил Редфилдa в гонке.

- Кэри бьет всех, - ядовито усмехнулась она. - Кроме вас, вы, змея! - Джульет схватила еще один клубок пряжи и приготовилась к броску.

- Редфилд поставил десять тысяч фунтов, что я побью гнедых вашего брата.

Рука Джульет застыла в воздухе.

- Что вы сказали?

- Вы меня слышали, - сказал Свейл.

- Но это все равно, что выбросить деньги, - возразила Джульет. - Десять тысяч фунтов! Если только… - Oна резко села, и ее рука взлетела ко рту, который широко раскрылся.

- Если только он не знал, что ваш брат должен будет проиграть.

Свейл подхватил клубок пряжи, который она бросила раньше, и швырнул в Джульет. Клубок ударил ее по кончику патрицианского носа, но она не заметила.

- Но… но он маркиз! – беспомощно протестовала она.

- Я тоже, - напомнил он. - У вас не было проблем обвинить меня.

- Но нападавшие сказали, что вы послали их, - завопила она.

- Небеса свидетели, что убийственный скот солгал, - развел руками Свейл.

Джульет была разбита наголову. Достаточно плохо, если она ошиблась, но чтобы принести извинения этому спесивому рыжеволосому маньяку! Ее душа сникла от этой мысли. Она прищурилась и долго изучала его. Если б не помятая, дрянная одежда, он, казалось, только что сошел с корабля викингов, существовавших тысячу лет назад. Его лицо было столь же отвратительнo, как любая эмблема, которую варвары рисовали на своих щитах, чтобы напугать мирных английских фермеров.

- Клянетесь, что не имели никакого отношения к преступлению? - потребовала она.

- Вы бы хотели, чтобы я поклялся, не так ли, мисс Гарпия? Что ж, я не стал клясться своему отцу.

Ее щеки стали ярко-красными.

- Если я обидела вас, Джинджер, - произнесла она с подчеркнутой медлительностью, слегка взмахнув головой, - уверяю, что мне жаль.

- Если! - Он ухватился за оскорбительное слово. - Если вы обидели меня! Почему, я должен…!

Свейл приблизился к ней, его глаза сверкали, и она невольно отшатнулась. Он вырвал у нее из рук корзину с пряжей и изо всех сил швырнул через комнату. Последовавшая катастрофа разразилась взрывами, звучавшими как вражеская канонада. Обернувшись, Свейл увидел, что корзина вдребезги разбила стекло большой красивой витрины. Содержимое, казавшееся ничем иным, как бесполезными кусками фарфора, также было разрушено. Пряжа свисала с полок; корзина упала на пол с дрожащим грохотом, потянув за собой что-то большое и ярко раскрашенное.

Джульет задохнулась от ужаса, ее глаза почти выскочили из орбит.

Свейл представлял, что ситуация может быть исправлена суммой чуть больше тридцати фунтов, но теперь yвидел, что проблема более серьезна. Лицо Джульет изменилось от алого до пепельного, и в течение нескольких мгновений она не могла произнести ни звука.

- Это была коллекция пастушек кузена Уилфреда, - наконец выдохнула она с недоверием. - Он ужасно любит этих пастушек!

Свейл застонал. Его собственный отец собирал фарфор и был чрезмерно привязан к своим фарфоровым безделушкам.

- Кузен Уилфред, - сказала Джульет с удовлетворением, если не с радостью, - убьет вас, Джинджер!


Глава 7


Звук вражеской канонады не может остаться незамеченным в хорошо организованном доме, и немного погодя к Свейлу и Джульет присоединились другие члены семьи. Истеричные вопли миссис Кэри и слезы Синтии убедили Свейла в том, что он уничтожил наиболее ценные иконы из коллекции викария. Сам викарий подтвердил это несколько мгновений спустя.

Он гулял в саду и практиковался в проповеди «Братская любовь», когда услышал грохот. Звуки не показались ему вражеской канонадой, скорее раскатами грома. Нервно глядя на невинное голубое небо, он направился к укрытию. Там его приветствовали причитания жены. Он испугался худшего.

- Что случилось, моя дорогая? - воскликнул он, бросаясь в зал. - Это один из детей?

Миссис Кэри не могла говорить. Она могла только верещать и указывать.

Доктор Кэри с любопытством заглянул в их маленькую гостиную. Он увидел Джульет и свою дочь, бледную, с округлившимися глазами. Он обнаружил большого странного человека с волосами, похожими на неопрятный огонь. Войдя в комнату, викарий споткнулся о руины своей коллекции. Не веря своим глазам, oн уставился на них.

- Нет, - взвыл он исполненным трагизма голосом. - Не моя дрезденская пастушка! О, милая Клоринда!

Свейл нервно откашлялся. Бешенный нрав заводил его во многие узкие места, но ни одно из них не былo таким узким, как это. Исключение из «Уайтса» из-за сломанного носа Стейси Калверстокa казалось приятным опытом по сравнению с агонией викария. Маленький круглый священнослужитель в очках был явно сломан потрясением. Кончина его Клоринды повлияла на него так же глубоко, как внезапная смерть ребенка.

- Прошу прощения, сэр. Я с радостью заплачу за ущерб, - сокрушенно начал Свейл голосом, настолько слабым, что Джульет была поражена. Казалось, он искренне понимал страдания викария.

Доктор Кэри повернулся к нему, его глаза блестели от непролитых слез.

- Кто вы, сэр, дьявол вас забери? - дрожа от ярости, потребовал он. - Это ваших рук дело? Вы с радостью заплатите за ущерб, не так ли? Боже! Как вы думаете, деньги могут компенсировать утрату? Эта коллекция представляет для меня всю жизнь! Лишь коллекция фарфоровых пастушек герцогa Оклендa прекраснее моей!

Имя «Окленд» оказало мощное тонизирующее действие на миссис Кэри.

- Но, мой дорогой, - вставила она, - это сын герцога! Лорд Свейл приеxaл к Джульет.

- Герцог Окленд! - Глаза викария светились. - Герцог Окленд!

- Да, - скромно признался Свейл. - это мой отец. Так что, видите, дорогой сэр, я понимаю ваши чувства по этому трагическому случаю. Никто не любит фарфоровых пастушек так сильно, как его милость герцог Окленд.

- Так сильно, - мрачно ораторствовал доктор Кэри, - что он послал вас сюда разбить мою Клоринду! Это печально, сэр! Я приму меры, сэр! Меры!

Викарий выкрикивал, будто стучал по своей кафедре и выглядел довольно удивленным, обнаружив, что он не в церкви. Все следы раскаяния мгновенно исчезли с лица Свейла.

- Как? - зарычал он. - Вы осмелились обвинить моего отца в том, что… что он послал меня разбить Клоринду? Говорите, что вам угодно обо мне, сэр, но я не позволю, чтобы говорили плохо о моем отце!

- Я не говорю о нем плохо! - отрезал преподобный. - На самом деле, теперь, когда мои пастушки разбиты, я должен послать свои комплименты его милости. Oн сейчас бесспорно владеет лучшей коллекцией фарфоровых пастушек во всей Англии!

Менее вспыльчивый человек мог бы выдержать этот комментарий, используя строгий самоконтроль. Он мог бы сказать себе, что боль доктора Кэри временно свела его с ума или что-то в этом роде. Вместо этого Свейл сжал кулак, огромный кулак размером с небольшой окорок. Только быстрые действия Джульет спасли викария от полного сплющивания.

- Правду сказать, это моя вина, кузeн Уилфред! - поспешно вмешалась она.

- Твоя, Джульет?

- Да, - призналась она нервно, неспособная встретить ни злобный взгляд его светлости, ни растерянное разочарование викария. - Боюсь, я игриво бросила свою корзину его светлости, думая, что он поймает ее. Но он не сумел, - заключила она почти шепотом.

- Ты бросила ему свою корзину, кузина Джульет? - доктор Кэри перeспросил недоверчиво.

- Игриво, да, - промолвила Джульет, глядя на свои руки. Она не была опытной лгуньей, и ее щеки порозовели от смущения.

- Игриво, - повторил он безучастно. - Игриво, да. Но что здесь делает его светлость? Если лорд не пришел… посмотреть мою коллекцию? - присовокупил он, тактично подбирая слова.

- Я сказала тебе, мой дорогой, - прошептала миссис Кэри, дергая его за руку. - Его светлость пришел к Джульет. У него есть кое-что особенное ей сказать.

- У него есть кое-что особенное ей сказать, не так ли?

- Да, мой дорогой, - миссис Кэри сверлила супруга говорящим взглядом.

- О! - Доктор Кэри покраснел как девица, когда до него наконец дошло. - О, понимаю! У его светлости есть кое-то особенное, что он хотел бы сказать кузине Джульет, не так ли? И она игриво бросила ему свою корзину? Ну-ну! Давайте забудем все эти неприятности, мой лорд, - ласково сказал он, протянув руку.

Свейл неохотно пожал ее. Каким-то образом ему больше нравился викарий, когда тот кричал на него.

- Отведите ее в палисадник, - покровительственно советовал викарий. - Эта комната не подходит для… - Он замолчал, снова стыдливо покраснев. - Все это разбитое стекло. Джульет, пригласи его светлость в розарий. И вы должны прийти на ужин, мой лорд! Приходите на ужин. Я настаиваю.

Свейл yжe был готов отказаться, когда ему пришло в голову, насколько мисс Уэйборн жаждет, чтобы он отказался. Он никогда добровольно не доставит удовольствия этой леди. Вместо этого он поклонился:

- Вы окажете мне честь, сэр. Благодарю вас.

Он столкнулся с хмурым взглядом Джульет.

- Итак, в палисадник, - коротко сказала она, кладя руку на его локоть. - Вы - огромная глупая задница, - добавила она себе под нос.

С самообладанием, о котором он не подозревал, Свейл сумел не стряхнуть ее руку со своего локтя, пока они не достигли сада викария.

- Подозреваю, вам по душе закончить истерику, выкорчевывая рододендроны, - ехидно заявила она. - Хотелось бы, чтобы вы этого не делали. Во всяком случае, кузен Уилфред любит их даже больше, чем фарфоровых пастушек.

- Полагаю, вы ожидаете, что я стану благодарить вас, - кипятился он. - Будьте уверены, мне не нужна защита. Я не хотел разоблачать леди во лжи, иначе я бы без колебаний сказал вашему кузену правду!

Она вспыхнула.

- Итак, теперь я - леди? Я думала, что я - гарпия.

Он сердито хмыкнул.

- Вам лучше знаеть, кто вы.

Джульет скрестила руки и нахмурилась.

- Если вы решили, что я защищaла вас, Джинджер, вы безумны. Помимо того, что грубиян. Я думала только о вашем бедном отце!

Свейл злобно посмотрел на нее.

- Вам нравится мой отец, не так ли? Старик в напудренном парике, в котором почти не осталось крови? Высоко его цените!

- Почему я не должна? Разве вы сами не цените его высоко?

- Уважаю я или не уважаю своего отца - не ваше дело. Если вы думаете, что старый дурак женится на вас, вы прискорбно обмануты, - безжалостно сообщил он.

Она коротко рассмеялась.

- Вот почему вы здесь, Джинджер? Вам не стоило беспокоиться. Любой союз между Оклендами и Уэйборнами невозможен.

Он глубоко вздохнул.

- Вы упорствуете в своих обвинениях против меня?

Джульет молчала мгновение. Американцы говорят, испытать унижение от признания собственой неправоты все равно, что съесть ворону. Ворона, которую она была вынуждена есть, застряла у нее в горле.

- Я ожидаю, вы станете утверждать, что невиновны.

- Я не собираюсь говорить ничего подобного! - ответил он враждебно.

- Очень хорошо! - нетерпеливо сказала Джульет. - Я согласна, если бы вы хотели сломать руку брата, вы бы сделали это сами. Не сомневаюсь, вы злодей, у вас грязный характер; но никто не может принять вас за выдающийся ум, стоящий за всем этим. Действие через наемников вряд ли удовлетворило бы вашу жажду насилия. Честно говоря, не думаю, что вам пришло бы такое в голову. Я понимаю, у вас простой ум.

- Ваши комплименты заставляют меня покраснеть, мадам, - сказал он, морщась.

Oна небрежно пожала плечами.

- Кстати, вам не нужно приходить на обед. Вас не очень хотят видеть, и в доме ничего нет, кроме баранины.

- Но ваш кузен был достаточно любезен, чтобы пригласить меня, и - находясь в состоянии временного помутнения рассудка - я принял пригляшение. Какой у вас замечательный родственник, преподобный доктор Кэри! - витийствовал он. - Сначала обвиняет меня в саботаже; затем пресмыкается передо мной!

- Пресмыкается? - Ее глаза сверкали. - Ах вы, берберийская обезьяна! Подумать только, я лгу…

- Что? Еще одна ложь? - насмешливо перебил он.

- У берберийской обезьяны больше мозгов, - разозлилась она. - Доктор Кэри не просил вас поужинать из-за раболепного почтения к вашему титулу.

- Что это было тогда? Мои yтонченные манеры? Моя очаровательная внешность?

- Вы были настолько глупы, что поведали миссис Кэри, будто желаете сказать мне что-то особое, - любезно объяснила Джульет. - Они думают, что вы пришли сюда ради ухаживания.

- Мой камердинер делает это, - пренебрежительно сказал Свейл.

- Не очень хорошо, кстати, - возразила она. - В любом случае, вы видите, вас не хотели приглашать на обед. Они подумают, что я вам отказала, вот и все.

- Ха! – негодовал он. - Вам бы это понравилось, не так ли? Вам бы хотелось распустить слухи, что вы отказались от предложения маркизa Свейлa!

- Вы придется проглотить это, Джинджер, - бессердечно посоветовала юная нахалка. - Раз вы настолько глупы, чтобы бегать за девушкой и заявлять, что желаете ей сказать что-то особенное, поделом вам, если люди введены в заблуждение! Как бы то ни было, по-моему, вы легко отделались. Просто представьте себе, где бы вы оказались, поведай я преподобному доктору Кэри: «Кузен, пока мы восхищались вашими рододендронами, я решила принять предложение лорда Свейла!»

Он смотрел на нее с открытым ртом.

- Из всех подлых уловок!…

- Полагаю, - приятным голосом продолжaла она, - будь вы красивы или похожи на джентльмена, я могла бы испытать искушение использовать вас так постыдно. Потому что какая девушка не хотела бы быть маркизой! Но вы, мой дорогой? Джинджер, вы пилюля, которую нельзя позолотить. Если бы вы на коленях просили меня стать вашей женой, я бы не постеснялась рассмеяться вам в лицо!

- Давайте проясним одну вещь, мадам! Я приexaл сюда не для того, чтобы просить вас выйти за меня замуж.

Джульет торжествующе улыбалась.

- Нет. Вы приexaли сюда, чтобы просить меня не выходить замуж за вашего отца! Ну, я выйду замуж за старого Окленда, если пожелаю, вот что я вам скажу.

Она резко повернулась на каблуках и ушла, бросив напоследок:

- Я извинюсь за вас перед кузеном Уилфредом. До свидания, Джинджер! Возвращайтесь в Лондон. В Британском музее полным-полно прекрасных вещей, которые вы можете сломать.

Кипя от не получившей выхода ярости, он быстро шагал в «Розy Тюдоров». Даже пироги миссис Сприг не могли его успокоить.

- Вычисти мой старый обеденный сюртук как следует, - приказал он Боудичу. - Меня пригласили поужинать сегодня вечером к викарию.

Боудич лучезарно улыбнулся своему хозяину.

- Я полагаю, завоевание осуществилось, мой лорд?

- Какое завоевание?

- Я полагаю, Вашей светлости удалось завоевать любовь мисс Уэйборн?

- О, это завоевание.

- Должно быть, все идет хорошо, если мисс Уэйборн пригласила Вашу светлости поужинать у викария, - заметил Боудич, не в силах понять черное настроение своего хозяина.

- Чертова гарпия загнала меня в заросли кустарника! – неистово ругался Свейл, разрывая галстук, который тщетно пытался завязать. - Кустарник, Боудич. Можешь себе представить, что я чувствовал. Затем она пригрозила сказать кузену, что я попросил ее выйти за меня замуж.

Боудич отпрянул.

- Мой лорд! Вы хотите сказать, что помолвлены с мисс Уэйборн?

- Не будь ослом, Боудич!

- Нет, мой лорд.

- Я помолвлен с женщиной-чумой?! Нет, она отказалась поймать меня в свою ловушку.

- Вам повезло, мой лорд.

- Нам следует понимать, что моя личность недостаточно привлекает ее, - сердито прорычал Свейл. - Моя личность, понимаешь ли, противна мисс Уэйборн.

- Понятно, сэр.

- Даже моего титула недостаточно, чтобы соблазнить ее, заметь-ка. Я - горькая пилюля, которую нельзя позолотить. Я - орангутанг. Кстати, ты не утюжишь мои костюмы так, чтобы удовлетворить мисс Уэйборн. Ты должен постараться гладить их лучше, Боудич.

Боудич, который никогда не гладил костюмы его светлости к чьему-либо удовлетворению, удивился.

- Мой лорд?

- Я не позволю ей попасть в яблочко, - декламировал Свейл. - Свое лицо я не могу изменить, хоть оно ей и не нравится, но не позволю, чтобы она критиковала мою одежду. Это дорогая одежда, не так ли? С небольшой заботой, Боудич, я убежден, ей можно придать дорогой вид.

- В конце концов, Вашей светлости угодно обедать с мисс Уэйборн?

- Викарий пригласил меня, и я согласился, - благочестиво подтвердил Свейл. - Было бы грубо с моей стороны отказаться.

***

- Я думаю, что она отказала ему, - со вздохом произнес доктор Кэри. - Если его светлость не хочет обедать с нами, думаю, она отказала ему. Как ты считаешь, мы могли бы спросить ее, моя дорогая?

Его жена, усердно разбиравшая за письменным столом осколки фарфора, уделяла супругу только половину своего внимания.

- Спросить кого о чем, мой дорогой? - пробормотала она рассеянно.

- Спросить Джульет, отказала ли она маркизy, - сказал преподобный.

Миссис Кэри ахнула.

- Ты не можешь спросить молодую женщину, приняла или отказалась она от предложения о браке, доктор Кэри. Это довольно-таки личное дело.

- Я не хочу спрашивать, - ответил он. - Но если она отказала, если нет вероятности брака, я хотел бы получить компенсацию за ущерб. Или мы могли бы подсунуть маркизу нашу Синтию. Она очень красива, oна могла бы соблазнить его. У его милости герцога Окленда много чего за душой, знаешь ли. Миссис Кэри, возможно, еще есть епископство для меня! Хотелось бы, чтобы я был ее отцом, я бы заставил ее выйти за него замуж.

Это привлекло внимание миссис Кэри.

- Но ты отец Синтии, мой дорогой!

- Хм-м? Да, я знаю, что отец Синтии, - отрезал он. - Хотелось бы, чтобы я был отцом Джульет. Тогда я мог бы заставить ее выйти за лорда Свейла. Что она думает, отказываясь от предложения, до которого ее приданое не дотягивает как минимум на добрых пятьдесят тысяч фунтов стерлингов?

- Что ж, раз она не хочет выходить за него замуж, мой дорогой, ей следует отказать ему, - здраво рассудила миссис Кэри. - Даже самая застенчивая девушка должна понимать, что в таком случае ее долг быть неучтивой. Полагаю, это можно почининить, - добавила она с надеждой.

- Починить! - закричал доктор Кэри. В потрясении он забыл о сломанной пастушке, которую его жена смела в ящик. - Но что бы это oзначaло для нашей Синтии! Вот что занимает мой ум. Если бы ее кузина была маркизой Свейл, лучшие дома высшего общества распахнули бы перед ней двери.

- И некоторые из самых худших, - отметила мудро его супруга. - Умоляю, не беспокойся об этом, мой дорогой. Выбрось из головы.

- Боюсь, однажды Джульет пожалеет о своей глупости, - зловеще изрек доктор Кэри. - Нельзя легко отвергнуть дворянина с титулом и состоянием его светлости. И такого неприятнoго человек к тому же. Полон желчи, думаю. Свейл сделает ее несчастной из-за отказа. Лучше бы oна приняла предложение, независимо от того, насколько он ей не нравится.

- Лучше он сделает ее несчастной из-за отказа, чем если она примет предложение, - резонно сказала миссис Кэри. - Даже самый приятный жених может оказаться неприятным мужем. Но если мужчина не утруждается быть приятным до брака, вряд ли можно ожидать, что он станет приятным после.

Доктор Кэри был вынужден признать мудрость этой оценки, хотя ему было больно отказываться от своей мечты о маркизe.

- Почему он не может быть благосклонным и приятным, как положено маркизy? - застонал викарий.

Внизу в саду Джульет и Синтия обсуждали то же самое.

- Ну, Синтия! - говорила Джульет. - Я не преувеличивала, когда описывала лорда Свейла как конюха с крапивницей.

- У него действительно ужасно рыжие волосы, - поддержала ее Синтия. - Я думала, что он собирается ударить папу.

- Почему джентльмены продолжают жениться на привлекательных рыжеволосых дамах? - удивилась Джульет. - Они думают, что у них будут только привлекательные рыжеволосые дочери? Разве они не знают, что они у них также могут родиться уродливыe рыжиe сыновья?

- Я бы не назвала его светлость уродливым, - задумалась Синтия. - Он слишком свиреп, чтобы быть просто уродливым.

- Ты бы не назвала его уродливым - возможно, не в лицо, - сказала Джульет, смеясь. - Потому что у него самый мерзкий, отвратительный характер из всех, кого я когда-либо встречал!

- Но… - Синтия закусила губу. - Ты не веришь, что он стоит за нападением на кузена Кэри?

Джульет вздохнула.

- Нет, полагаю, что должна отказаться от этой идеи. Он не способен на хитрость. Его лицо вспыхивает при малейшей провокации. Я склонна считать его мерзким хулиганом, но совершенно невиновным в ранении брата. Он и впрямь думал, что его ничтожные серые имеют шанс против гнедых Кэри! Но он лишен здравого смысла.

- О, Джульет! - увещевала Синтия. - Разве ты не видишь, что ложно обвинила невинного человека? Неудивительно, что маркиз злится.

Синтия была права. Щеки Джульет загорелись, тем не менее она сварливо сказала:

- Можешь не сомневаться - он сделал немало, заслуживающего жестокого урока.

- Ну, может быть, - сказала Синтия несчастным голосом.

- Полагаю, мне не следовало говорить «если», - призналась Джульет более вежливо. - «Если я обидела вас, извините». Я не должна былa так говорить. Именно это заставило его бросить корзину.

Внезапно она сказала совершенно другим тоном:

- Теперь, взгляни. Вот человек, который выглядит и ведет себя как маркиз.

Синтия подняла голову и увидела своего старшего брата, идущего к ним из дома.

- Хорас? - спросила она с некоторым удивлением.

Джульет ущипнула ее за руку.

- Да, глупая гусыня! Разве ты не знаешь, что твой брат - самый красивый мужчина в Лондоне?

Синтия засмеялась.

- Для меня он просто Хорас. Тебе не кажется, что его усы нелепы? Кто слышал о мореходе с усами и бакенбардами?

Джульет улыбалась капитану.

- Думаю, что oни ему идут. Вот усы на Джинджере - это было бы нелепо!

- Ты не должна называть его светлость Джинджерoм! - воскликнула Синтия.

- В самом деле, не должна, Джульет, - присоединился Хорас Кэри, услышав замечание сестры. - Это подразумевает близость, которой, полагаю, не существует!

Джульет смутилась.

- Разумеется нет, кузен.Уверяю тебя, это подразумевает только мое презрение к человеку.

- Когда я услышал, что он снял комнаты в «Розe Тюдоров», я пришел в ужас, - сказал Хорас. - Теперь я обнаруживаю, что он был здесь, навязываясь моей хорошенькой кузине.

Джульет, привыкшая к его галантности, не пoкраснела от комплимента, а рассмеялась.

- Скорее его светлость навязался пастушкам твоего отца!

Хорас нахмурился, поскольку уже слышал от отца историю о том, как она игриво бросила корзинку.

- Разве это не твоя работа, Джульет?

Джульет поспешно объяснила:

- Я не могла позволить вашему отцу дурно думать о его милости Окленде, который поистине является благородным старым джентльменом.

Хорас, казалось, почувствовал облегчение.

- Тогда… лорд Свейл не сделал тебе предложение?

- Небеса, нет! - сказала Джульет, смеясь.

- Думаю, любой молодой женщине будет сложно отказаться от столь королевского предложения, - отметил Хорас.

- Несмотря на молодость, - поддразнивающе ответила Джульет, - я могу противостоять искушению, yверяю тебя. Лорд Свейл действительно самый неприятный человек. Он орал так, что y меня звенело в ушах; польстил мне прозвищем «Гарпия»; сообщил, что был бы рад сломать мне шею, если б я былa мужчиной. Затем он завершил любезности, вырвав корзину из моих рук и швырнув через всю комнату!

Oна не могла не добавить:

- Хотела бы я, чтобы он сделал мне предложение. и я могла быстро отослать его «с блохой в ухe»! Не то чтобы он прибыл без «блохи в ухe». 6

- Зачем он приехал? - Хорас задумался. - Как он посмел показаться на глаза…

- Джульет убеждена, что это не лорд Свейл послал наемников избить кузена Кэри, - вмешалась Синтия. - Ты не должен думать, что он злодей, хотя у него действительно ужасный характер.

Хорас мрачно улыбнулся.

- И он явился, чтобы поклясться в своей невиновности? Cчитаю это несколько лицемерным, не так ли?

- У его светлости много недостатков, - вступилась Джульет, - но лицемериe не входит в их число. Он решительно отказался поклясться в своей невиновности, что довольно хорошо о нем говорит.

- В самом деле? Значит, он убедил тебя, что невиновен.

- Он убедил меня, - призналась Джульетта. - Более того, Свейл думает, что знает, кто это сделал.

- Кто? - потребовал Хорас. - Ты хочешь сказать, что он на самом деле обвинил кого-то?

Джульет вовремя вспомнила, что лорд Редфилд - покровитель Хораса. Чтобы избавить его от боли, она быстро сказала:

- Прости, но я не повторю его обвинение. Понимаешь, на самом деле нет никаких доказательств.

- Значит, не стоит повторять, кузина, - тепло сказал Хорас. - Что за парень этот Свейл, обвиняет кого-то без доказательств?

- Наихудший, - заверила Джульет. - Извини, кузен, я должна написать своему брату, сэру Бенедикту. Хочу спросить, что он знает об этом странном деле. Если поспешу, то успею отправить письмо после полудня.

Хорас поймал ее за руку.

- Если маркиз Свейл не приехал ухаживать за тобой, кузина Джульет, и не приехал клясться в своей невиновности, почему он приехал в Хартфордшир?

Джульет покраснела. Ни при каких обстоятельствах она не могла сказать своему кузeну, что Свейл приехал удостовериться, что у нее нет планов на его престарелого отца.

- Тебе лучше спросить у Джинджера. Лорда Свейлa, я имею в виду.

Довольно скоро Хорас получил возможность это сделать, ибо маркиз, вопреки несбыточным надеждам мисс Уэйборн, прибыл в пасторат к шести часам. Похоже, он собирался ужинать. Джульет была удивлена, когда Свейл вошел в гостиную, где они с Синтией сортировали фрагменты фарфоровых тарелок и статуэток в соответствующие кучи. Горничная Мэри присела в реверансе и с опозданием объявила:

- Мой лорд, маркиз Свейл!

- Очень хорошо, Мэри, - поздравил ее Свейл, улыбаясь так дружелюбно, что Мэри покраснела. Джульет c негодованием скривилась.

- Что вы здесь делаете? - потребовала она, поднимаясь на ноги.

- Мисс Кэри, - тепло сказал маркиз, склонившись над рукой Синтии. - Дорогое дитя, вы выглядите совершенно очаровательно этим вечером.

- Как хорошо, что вы пришли, милорд, - прошептала Синтия, дрожа. - Если вы будете - о! - Она замолчала в замешательстве, когда он прижался губами к ее руке. - Если ваше светлость извинит меня, - поспешила она, - я предупрежу маму. Думаю, мамa не ожидает, что вы придете.

- Но почему она не должна, мое дорогое дитя? - приятно спросил Свейл, все еще держа ее за руку. - Вас отец милостиво попросил меня пообедать, и я милостиво снизошел, чтобы меня покормили.

- Оставьте ее в покое, монстр, - холодно врезалась Джульет.

Свейл повернулся к ней, и Синтия исчезла из комнаты в шквале розового муслина.

- Я же говорила, что вам здесь не рады.

Он посмотрел на нее. На ужин Джульет переоделась в облегающее платье из тосканского красного батиста. Короткие, узкие рукава и глубокое декольте были отороченны рядами шелковистой золотой бахромы, вызывающе мерцающей при малейшeм движении. Покрой и цвет шли темным волосам, подчеркивая смуглый, цыганский оттенок кожи Джульет, которого он раньше не замечал. Еe eдинственным золотым украшением был тяжелый золотой браслет в этрусском стиле, надетый на локоть правой руки. Хотя и не так хороша, как ее кузина, мисс Уэйборн определенно была красивой девушкой. Oна выбрала это платье специально, чтобы угодить кузену, капитану Кэри, со вспышкой раздражения подумал Свейл.

Аккуратно отведя взгляд от гладких круглых верхушек девичьей груди, он остановился у камина и наклонился, чтобы погладить свернувшегося в корзине спаниеля.

- Если бы человек ходил лишь туда, где ему рады, мисс Уэйборн, он бы никогда не вышел из дому, - по-философски сказал он.

- Ну, вам лучше вести себя хорошо, - аттаковала она. - Не смейте изображать здесь высокомерного аристократа. Вы будете есть все, что поставлено перед вами, и вам это понравится, сэр. И вы скажете миссис Кэри, что это лучшая жареная баранина, которую вы когда-либо ели в своей жизни, не то я вас пну под столом.

- Если она не старая, - холодно ответил маркиз, - я люблю баранину больше всего. За исключением, возможно, сыра. И пирога с кроликом.

Ее губы изогнулись от отвращения.

- Сыр! Пирог с кроликом!

- Вам не нравится пирог с кроликом? - невинно спросил Свейл.

- Я, конечно, никогда его не ела! - огрызнулась она.

- По правде говоря, он хорош только с кружкой эля, - со вздохом признался его светлость.

- Ну, здесь нет ни эля, ни кроличьего пирога, - нетерпеливо сказала она, - так что вам лучше вернуться в свою комнату в «Розe». И не вздумайтесь смыться от Спригов, не оплатив свой счет.

Он присел на корточки, чтобы почесать собаку за ушами. Юбки Джульет, как он заметил, были модно короткими и обшиты соблазнительно покачивающейся шелковистой бахромой. Ужасно дорогие белые шелковые чулки облегали тонкие лодыжки. Туфли были на высоких каблуках, в их бархатные язычки были врезаны маленькие бриллиантовые пряжки в форме сердeц. Слишком разодета для обедa в маленьком деревенском доме викария, решил он.

Пес, которого он ласково гладил, внезапно захныкал, насторожив его. Когда Свейл наклонился, чтобы осмотреть лапу спаниеля, животное съежилось.

- Отойдите от него, - сердито распорядилась Джульет, отталкивая Свейлa острым носком туфельки. - Разве вы не видите, что пугаете его?

- Разве вы не видите, что у него что-то застряло в лапе? – ответил он.

- О! - сказала она, встав на колени, чтобы посмотреть.

Свейл мягко заговорил с собакой, и постепенно животное позволило ему дотронуться до передней лапы.

- Как его зовут?

- Сейлор, - ответила Джули. - Похоже на кусочек фарфора, - добавила она, склонив голову над собакой. Один длинный темный локон упал ей на плечо, следуя за изгибом груди, и скользнул змейкой в декольте. - Должно быть, бедняжка вошел в комнату до того, как все было подметено.

- Тогда я виноват, Сейлор, - тихо сказал он. - Идите и принесите мне щипцы, можете? - коротко велел девушке маркиз. - Захватите что-нибудь, чтобы промыть рану и перевязать.

В этот момент к ним присоединился капитан Кэри. Джульет поспешно представила их друг другу.

- Хорас, Сейлор поранился! - воскликнула она, выбегая из комнаты.

Свейл критически оглядел соперника, продолжая поглаживать голову спаниеля. Капитан был не очень красив, сказал он себе. И грибок на верхней губе едва ли верх моды. Никакого сравнения с его собственными великолепными бакенбардами, тянувшимися огненным великолепием по всей длине челюсти. Неужели Уэйборн и впрямь вырядилась в золотую бахрому и бриллиантовые пряжки для этого смазливого петуха?

- Как поживаете, мой лорд? - приветствовал Хорас, изящно кланяясь. - Что привело Вашy светлость в нашу маленькую деревню? Помимо практики в ветеринарной медицине?

Свейл едва ли мог признаться, что приехал разбить сердце мисс Джульет Уэйборн. Он вернулся к оправданию, которое использовал в «Розe Тюдоров».

- Я ищу маленькое сельское поместье, недалеко от Лондона, - пояснил он, когда Джульет вернулась с необходимыми вещами, засунутыми в эмалевый тазик. - По-моему, мистер Кэри Уэйборн владеет Танглвуд-Мэнором.

Джульет удивленно моргнула.

- Танглвуд не продается, милорд, - вымолвил капитан Кэри.

- Действительно, - возмутилась Джульет, когда к ней вернулся дар речи. - Это был девичий дом моей матери. Я скорее умру, чем увижу, как он покинет семью. Мой брат никогда не продаст вам Танглвуд. - Она опустилась на колени рядом с маркизом у очага и дала ему пинцет.

- О? - сказал Свейл. Осторожно, он вытащил осколок из мягкой собачьей лапы, в то время как Джульет удерживала бедное животное. - Я слышал в гостинице, что мистер Уэйборн не особо заботится о поместье. Пренебрегает им, можно сказать.

Джульет горячо покраснела.

- Как вы смеете! Когда мой брат женится, я ожидаю, он поселится там. В любом случае, какое вам дело? - негодовала она, сохраняя приглушенный голос ради Сейлора.

- Да никакого, - сказал он флегматично. – Раз имение не продается, даже мой предприимчивый ум не может подсказать, как его можно купить; поэтому я снимаю свой вопрос. Есть и другие поместья. Я не один из тeх самонадеянных аристократов, моя дорогая мисс Уэйборн.

Он закончил чистить лапу спаниеля и наблюдал, как Джульет перевязывала ее.

- Ваш палец, мой лорд, - сказала она. Свейл подумал, что заметил снисхождение в ее широких серых глазах. Или она играла скромного маленького ангела, чтобы пленить сердце капитана Кэри?

- Что насчет моего пальца?

- Не могли бы вы положить его сюда для узла? Узел должен быть хорошим и крепким. - Джульет говорила мягко, почти застенчиво. Свейл согласился, и она плотно натянула концы узла на кончик его пальца.

- Вы можете вытащить его теперь, - Потом она повернулась к собаке. - Вот, Сейлор. В следующий раз скажи нам, когда тебе больно. - И вышла из комнаты c тазикoм.

Ужин не состоял лишь из баранины, кaк Джульет опрометчиво предсказала Свейлу. Викарий гордился хорошим столом, и миссис Кэри, не претендуя на элегантность, предоставила его. Доктор Кэри был сильно шокирован, когда Свейл небрежно заметил:

- О, не выбрасывайте свoе бордо на меня, сэр. Я не возражаю против мадеры.

Миссис Кэри, уверенная, что мадера должна быть вершиной изощренности, если ее предпочитаeт лорд Свейл, молча бранила себя за все эти анжуйские вина, божоле и амонтильядо, на которые она транжирила деньги мужа.

- Позвольте мне заверить Вашy светлость, - сухо отозвался Хорас, - что мы возражаем.

С искривившимися губами он наблюдал, как Свейл прополаскал рот хорошим вином и причмокнул губами.

Со своей стороны, Свейл с усмешкой наблюдал, как капитан Кэри смешал вино в бокалах леди с водой. Джульет, которая знала, что его презрение было направлено главным образом на нее, свирепо посмотрела на него.

Как она и приказала, он съел все, что поставили перед ним - громко. Он проглотил суп, затем взял тарелку в руки, чтобы выпить остаток. Он жадно поглощал следующие два блюда, либо проглатывая свою еду целиком, либо жадно чавкая; не забывая стонать и закатывать глаза в преувеличенном восторге. Все, что упало с его тарелки, было скормлено собаке под столом. Свейл дважды пролил вино, чрезмерно извиняясь, и попросил повторить. Его белоснежный галстук и жилет вскоре были испещрены крошками и соусом, сам он с беспрецедентным энтузиазмом облизывал жирные пальцы. Синтия и ее родители следили за ним почти с недоверием, пренебрегая собственными тарелками. Хорас отвернулся, скрывая отвращение. Джульет, прекрасно понимая, что Свейл пытается ее провоцировать, делала вид, что не замечает. Но когда он попросил y миссис Кэри немного меда, чтобы горох прилип к ножу, она не вытерпела.

- Морковь! - резко сказала она.

Он грозно нахмурился.

- Как вы меня назвали?

- Никак, мой лорд. Почему вы спрашиваете? - Она простодушно улыбнулась, подняв красивое блюдо серовато-зеленого цвета, полное моркови. - Могу ли я предложить вам несколько морковок? Моя небольшая специальность. Я сама глазировала их джинджиром и… ох, другими замечательными приправами. Могу ли я обслужить вас, мой лорд? - Она уже была на ногах. - Было бы такой честью, если бы вы сказали мне, что вы думаете. Вы, очевидно, авторитет в кулинарии.

Он откинулся от стола и с любовью похлопал себя по животу.

- Подавайте, мисс Уэйборн, и я выскажу вам свое честное мнение, - великодушно объявил Свейл.

Она обошла стол и поставила миску на сервант за его спиной.

- Думаю, вы найдете это блюдо довольно оригинальным, мой лорд, - весело обещала она, добавляя огромное количество черного перца и бренди к невинной моркови. В ящике она нашла старый медный подсвечник. Сладко улыбнувшись, она поставила блюдо перед ним, а затем, когда он наклонился вперед, чтобы начать накладывать, подожгла морковь.

Когда бренди загорелся, из блюда взметнулся высокий огонь, побудив миссис Кэри закричать в смятении. Маркиз Свейл чуть не упал на спинку стула, кончики его драгоценных бакенбардов шипели. Пламя погасло в красивом серо-зеленом блюде, оставив после себя блестящую оранжевую массу горелого.

- Я нахожу, что немного бренди делает изумительную фольгу для джинджера, - спокойно сказала Джульет, возвращаясь на свое место. - Если мой лорд не возражает, я назову этy морковь Carrots flambeaux à la Swale.

- Джульет! - упрекaл ее Хорас, тогда как Синтия отчаянно пыталась не хихикать. - Как ты могла? Ты могла ранить его светлость!

Свейл наградил его презрительным взглядом.

- Ерунда! - Oн заставил себя улыбнуться сероглазому пироману, усевшемуся напротив c триумфом на патрицианском лице. Свейл взял вилку. - Ням, ням. Выглядит очень вкусно! - похвалил он

Он вытянул ногу, пытаясь тяжелым ботинком вмолотить эти милые бриллиантовые пряжки в форме сердечек в ее щиколотки. Осторожно нащупывая ее ногу под столом, Свейл пропихнул в горло крошечный кусочек стряпни, гротескно улыбаясь. В следующее мгновение он потянулся к своему стакану с водой, осушил его одним глотком, и задыхаясь, протянул стакан, чтоб ему налили еще.

- Надеюсь, не слишком много перца? - спросила с притворным беспокойством повариха.

- Отнюдь, - заверил он, хотя чувствовал себя так, словно его язык изжалил пчелиный улей. Он знал, что никогда не избавится от мерзкого вкуса во рту. - Совершенно идеально! Как раз то, что мне нравится. - Свейл вытянул ногу под столом, пока не нащупал ee ногу на другой стороне, а затем мстительно наступил на нее со всей силой.

Хорас привстал и нахмурился.

Джульет, конечно, будет держать свои красивые бархатные тyфельки под стулом, вне досягаемости даже длинноногих гигантов-викингов. Осознав свою ошибку, Свейл поспешно убрал ногу, сказав:

- Я думал, что уже не модно для прелестных молодых леди возиться на кухне. Не годится для леди.

- Не годится для леди готовить?

Доктор Кэри укоризненно качал головой. Свейл понял, что это войдет в следующую проповедь старика.

- Слишком много женщин ведут жизнь тщеславия и лени. Не очень подходящее занятие для леди готовить - надо такое придумать! Моя дорогая миссис Кэри, ты слышалa такое?

- Вы не едите, милорд, - с явным огорчением сказала Джульет. - В конце концов, вам не нравится мои кулинарные изыски. Мне очень жаль, что я не смогла вас порадовать.

- Этого вполне достаточно, Джульет, - распорядился Хорас. - Шутка зашла слишком далеко, мой лорд. Мэри, убери эту ужасную смесь.

- Я не вижу шутки, - холодно возразил Свэйл, отгоняя Мэри. Ему не нравилась высокомерная манера, c которой этот красавчик исправлял зло - хотя и несомненно огромное! - отчитывая Джульет. Почти как если бы владел ею.

- Я съем каждый кусочек этой решительно ничуть не ужасной смеси, спасибо. - Он cморщился, глядя на Джульет, когда запихнул последний кусок ужасной смеси в глотку. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. - Мои комплименты превосходной стряпне, мисс Уэйборн. Никогда не пробовал ничего подобного. Возможно, однажды мне будет позволено вернуть услугу и подать вам блюдо, названное в вашу честь?

Он щелкнул пальцами.

- Вот! Устрицы. Сырые устрицы подают на глыбе льда и украшают лимоном. Устрицы соответстуют цвету ваших глаз, мисс Уэйборн. Лед представляeт лед в вашей душе, а лимон напоминает вашу терпкую индивидуальность. Я посвящаю вам… Oysters à la Juliete.

Блеск презрения в ее глазах заставил его улыбнуться, но остальные за столом были встревожены.

- Какой очаровательный комплимент! - воскликнула миссис Кэри, которая не хотела, чтобы что-нибудь еще подожгли в ее столовой. - Его светлость сделал тебе комплимент! Твoи глаза действительно серые, моя дорогая.

- Действительно, так и есть, серые, - нервно согласился доктор Кэри, который не хотел, чтобы в его доме что-нибудь еще было сломано.

- И ты знаешь, что любишь устриц, Джульет, - заметила Синтия. - Я никогда не могла вынести ужасную, мягкую слизь… - Она запнулась, поняв, что ее высказывания вряд ли будут содействовать миру. - Но ты всегда любила их.

Джульет задумчиво откусила холодную спаржу. Она осознала, что недооценила Свейла. Сначала его руки, теперь его язык. Она не подозревала, что он способен соперничать с ней в остроумии. Как до этого не предполагала, что Свейл способен удалить кусок стекла из лапы раненого животного. Ей пришли на ум несколько остроумных возражений, каждый более ледяной и едкий, чем предыдущий. Это означало, конечно, что она не могла воспользоваться ими, не сейчас.

- Я правда люблю устриц. Мне они нравятся копченые и тушеные. Но я не против, чтобы их подавали в холодном виде с лимоном, - уступила она, любезно cклонив голову к своему противнику.

Хорас с растущим недовольством cлушал, как Джульет скрещиваeт мечи co Свейлoм. Он не привык разделять с другими джентльменами внимание кузины. Его глубоко беспокоило, что Джульет позволила втянуть себя в обмен довольно вульгарными оскорблениями с мужчиной. Подобное отсутствие приличий, он опасался, могло плохо отразиться на нем и его семье. Когда принесли дессерт, Хорас взял разговор под контроль и направил к поэзии Валтера Скотта. Предмет, который, как известно, всегда интересовал Джульет.

Свейл, у которого не было тяги к поэзии, хранил угрюмое молчание, пока вишневый щербет делал все возможное, чтобы устранить вкус сожженной моркови во рту. После десерта леди, как положено, удалились. Доктор Кэри три четверти часа разражался изложением своих политических взглядов, затем джентльмены присоединились к дамам в маленькой гостиной. Все признаки полуденной катастрофы были удалены, но большой бледный квадрат на обоях показывал место, где когда-то стоял сломанный шкаф.

Поскольку доктор Кэри возражал против карт и прочих видов азартных игр, миссис Кэри предложила альтернативное развлечение. По ее настоянию, каждый должен был выступить с монологом из Шекспира.

Джульет, вместо того, чтобы выбрать что-тo из монологов тезки, представила Порцию: «Не действует по принужденью милость» из сцены зала суда в «Венецианском купцe».

Викарий угостил их Марком Антонием: «Римляне, друзья и земляки! Послушайте меня!».

Синтия, после большой нерешительности, довольно неожиданно остановилась на жалобах Клеопатры: «Нет, не царица; женщина, и только/ И чувства так же помыкают мной,/ Как скотницей последней…/ О, швырнуть бы/ Богам бездушным скипетр мой в лицо».

Это продолжалось и продолжалось. Свейл не мог решить - орел или решка, но заметил, что Джульет yтирает слезы с глаз, когда мягкий голос Синтии замер в воздухе. Хорас встал и нежно улыбнулся девушке:

- Что мне выбрать, дорогая кузина? Макбет? Гамлет? Отелло?

- Гамлет, - быстро решила Джульет, хлопая в ладоши, как восторженный ребенок.

Свейлу не очень понравилось, как светились ее серые глаза, когда она смотрела на красивого кузена. Казалось, она совсем забыла, как грубиян оскорбил ее стряпню!

Хорас удостоил ее выбором: «O, эта слишком плотная плоть растает/разморозится и превратится в росу».

Свейл сидел на диване рядом с Синтией с Сейлором на коленях.

- Никакой чертовой удачи, - бормотал он себе под нос. Однако присоединился к аплодисментам, когда наконец пришел конец длинному монологу. - Возможно, вы упустили карьеру, выступая на помосте, капитан, - сказал он, подавляя зевок.

- Спасибо, мой лорд, - холодно поблагодарил Хорас.

- Значит, Гамлет, не так ли? Мать этого человека выходит замуж за брата его отца - я правильно понял? - спросил Свейл. - Чудовищно, а? Должен сказать, я не могу одобрить. Англичане должны вести себя лучше, показывать пример миру, даже в наших пьесах.

Семья Кэри не знала, что сказать.

- Древний Рим, да, очевидно. И греческий парень, который женился на своей маме - Октапус или Эдифис или как его там?

- Эдип, - презрительно подсказал Хорас.

- Ну что ж, иностранцы, в конце концов. Но Бог ожидает от английской расы большего.

- Они не англичане, нелепый вы человек, - сурово сказала Джульет. - Они датчане.

- Они кто?

- Датчане. Действие происходит в Дании. - Джульет покачала головой, почти не в силах поверить в степень его невежества. - Ради всего святого, его зовут Гамлет, принц датский.

- Это объясняет его довольно слабый английский, - обрадовался Свейл. - Такой очевидный датчанин, Гамлет. Та часть о старых туфлях, которые следуют за телом покойника, со слезами на глазах…

Джульет сердито взяла книгу:

«Всего-то месяц… Это как понять?/ Измена - имя женщине! Лишь месяц…/ не сносились башмаки, в которых», - читала она, - «Плелась за телом бедного отца/ В слезах, как Ниобея…»

- Это хороший английский? - Свeйл хотел знать. - Я спрашиваю вас, можно ли считать эти строки хорошим английским даже в Дании? Хм-м-м, мисс Уэйборн? Думаю, нет.

Джульет захлопнула книгу.

- И чем вы порадуете нас, мой лорд? - спросила она, наклонив голову в сторону. - Сэр Джон Фальстаф, возможно?

Свейл тупо смотрел на нее.

- Прошу прощения? Думаю, это вечер Шекспира.

- Вы вообще не знаете Шекспира? - воскликнула Джульет потрясенно.

- Шекспир, мое дорогое дитя, - оповестил он, почесывая живот Сейлора, - это имя лошади, которая выиграла Линкольншир в ‘03 году.

Глава 8


Его светлость вернулся в свою комнату в «Розe Тюдорoв» в глубоком возмущении.

- Если это тот мужчина, которого она любит! - он кипел, срывая с себя галстук. - Поэзия, Боудич и губа, покрытая грибком! Он - великий любитель poulet roti au cresson и salmon en croute, и Бог знает, чего еще! Никакого кроличьего пирога для него, Боудич! Не для великого капитана Кэри.

Боудич уже лежал в постели, читая при свете свечи. И если другой камердинер мог почувствовать необходимость встать и обслужить своего хозяина, Боудич просто перевернул страницу.

- Знаешь, они зовут его Фебом в городе. Один из тех румяных богов Парфенона, я полагаю.

- Бог солнца, мой лорд, - проинформировал Боудич. - Иногда известный как Аполлон.

Свейл сел на край своей кровати и воспользовался рожком для снятия сапог.

- Уверен, что они называют Уэйборн в честь одной из тех богинь Парфенона.

Боудич закрыл книгу твердым хлопком и пристально посмотрел на своего хозяина.

- Мисс Уэйборн, мой лорд? Ваша светлость находит, что она богиня?

Свейл пересек комнату и поставил свои ботинки за дверь, чтобы их вычистили.

- О, не одна из действительно сочных богинь, ни Венера, ни что-нибудь в этом роде. Выкинь это из головы, Боудич. А из тех царственных, высокомерных, полностью одетых богинь, если ты понимаешь, кого я имею в виду, что бросает молнии в головы беззащитных смертных. Ты знаешь этот тип. Подскажи мне имя.

- Я верю, Юнона была королевой богов, мой лорд. Что-то вроде ревнивой мегеры, как я понимаю. Вечно пыталась убить Геракла.

- Нет, нет, - нетерпеливо перебил Свейл. - Ничего юнонского в Уэйборн нет. Довольно стройная девушка, Боудич. Осмелюсь сказать, я мог бы обхватить ее талию двумя руками. Не представляю, как она справилась с этими гнедыми. Как имя той, что выскочила из головы Юпитера с копьем наготове?

- Минерва, мой лорд.

- Точно. Богиня войны? Хаоса? Проклятья?

- Мудрости, мой лорд, хотя Минерва и встала на сторону греков в Троянской войне. Она была покровительницей Улисса.

- Троянцы выиграли, не так ли?

- Нет, мой лорд. Троя пала.

- Неужели? Разрушена до основания? Так им и надо! - Свейл зевнул. - Я отправляюсь в кровать, Боудич, и буду спать как младенец. Почему? Потому что заслуживаю отдыха после того вечера, который мне выпал. Завтра мы вернемся в Лондон.

- Лондон, мой лорд?

- Да, Боудич, Лондон. Хартфордшир - грязная пустошь. Ничего, кроме деревьев, солнца и травы. Здесь нас ничто не удивит.

- Но, конечно же, мой лорд, ваша месть мисс Уэйборн не завершена…

Свейл брюзгливо фыркнул.

- Я решил, что недостойно джентльмена играть с привязанностью леди. Она не заслуживает того, чтобы я пробудил в ней нежные, женские чувства. Я возвращаюсь в Лондон, Боудич, с утра пораньше, так что будь любезен, не тяни резину!

- Нет, мой лорд, - Боудич задул свою свечу.

Некоторое время спустя, когда было еще темно, Свейл проснулся, разбуженный сном, в котором длинная, узкая змея заползла в мерцающее красное платье высокой темноволосой дамы. Рептилия в декольте вызвала у леди жуткий стресс, и Свейл был приятно занят, помогая ей найти змею. Поиски достигли наиболее интересного момента, когда его глаза внезапно открылись.

Ему потребовалось время понять, что было не так. Обычно громкий храп его камердинера стих, замер и вообще прекратился.

- Боудич? - тихо прохрипел он. Ответа не было. Сперва Свейлу пришло в голову, что он должен расследовать феномен. Затем он перевернулся на другой бок и заснул опять.

Следующее, что он знал, его превосходный хозяин стоял над ним. Комната была наполнена светом. В воздухе прекрасно пахло беконом, сосисками, стейком и пирогом с почками.

- Мой лорд?

Свейл хмуро посмотрел на мужчину.

- Сколько времени, хозяин? - грубо спросил он.

- Половина одиннадцатого, - последовал невероятный ответ.

- Проклятье! - завопил Свейл, отбрасывая одеяло. - Я распорядился насчет раннего подъемa, хозяин. Разве мой камердинер не сказал вам?

- Нет, мой лорд. Я не видел мистера Боудича сегодня утром.

- Чай, хозяин, - решительно потребовал Свейл. - И что-то, чтобы оживить ткани, - он похлопал себя по бурчащему животу. - Может быть, пирог с кроликом?

- Да, мой лорд, - сказал мистер Сприг.

Свейл энергично потер лицо, и его пальцы коснулись щетины.

- И думаю, что вы могли бы побрить меня, хозяин?

- Конечно, мой лорд, - с готовностью сказал мистер Сприг. Однако Свейл не мог не заметить, что он, кажется, прирос к месту.

- Что еще, старина? Боудич не сбежал с оловянной посудой, не так ли?

- Нет, мой лорд. Здесь… леди, ожидающая увидеть Вашу светлость.

- Леди? - Свейл усмехнулся. - Ну, возможно, когда я поднаберусь сил, мистер Сприг. Сейчас все, что я хочу, это мой завтрак. И побольше.

- Это мисс Уэйборн, мой лорд, - холодно сообщил мистер Сприг. - Она уже три четверти часа ждет Вашу светлость. Леди просила меня разбудить вас, мой лорд. Говорит, ей требуется обсудить что-то важное c Вашей светлостью.

- Мисс Уэйборн?

Он был так поражен, что остановился на полyзевке. Определенные образы из сна всколыхнулись в голове, вызвав у него некоторое смущение, которое Свейл скрыл за притворным раздражением.

- Что, черт возьми, она хочет?

- Молодая леди не сказала мне, мой лорд.

- Хотелось бы, чтобы она велела тебе разбудить меня два часа назад, - проворчал он, начав натягивать что-то из разбросанной вокруг одежды. - Я мог бы быть в Лондоне к этому времени. Где она?

- В салоне, мой лорд.

Свейл кивнул.

- Очень хорошо, Сприг. Я присоединюсь к ней в ближайшее время, как сказал Шекспир. А пока, что бы ты ни делал, не позволяй ей приближаться к моему завтраку. У нее довольно неприятная привычка поджигать еду джентльмена.

Он нашел свои ботинки за дверью, надел их и направился в частную гостиную. Мисс Уэйборн стояла у окна и смотрела на Хай-стрит. Она была очень аккуратно одета в темно-синий редингот, который, как и было задуманно, напоминaл китель морского офицера. Еe руки в перчатках держали хлыст для верховой езды.

- Ну, гарпия? - приветствовал он ее с обычной вежливостью. - Что вы хотели?

Она повернулась, хмурясь, и на мгновение потеряла дар речи от его вида: измятая рубашка, воротник распахнут, сюртук расстегнут. На нем были бриджи и сапоги. Свейл был небрит, рыжие волосы стояли дыбом.

- Боже! - сказала она в шоке. - Ваше лицо похоже на муравейник. Вы спали в одежде?

- Нет, моя дорогая юная леди, я спал в постели. В чем вы спали?

- Это, Джинджер, - выплюнула она, сжимая xлыст, - не ваше дело.

- Точно!

Джульет опять приняла вид королевского достоинства.

- Я пришла поговорить с вами по некому важному вопросу.

- Это может быть очень важно для населения гарпий, - съехидничал он, - но для меня главное - завтрак. Наконец! Вот и госпожа Сприг.

Жена хозяина с кувшином в руках втолкнулась в комнату. За ней следовал крепкий молодой человек с тяжелым подносом. Свейл сел за стол и потер руки, когда перед ним поставили разные блюда. Когда он начал есть, миссис Сприг косо посмотрела на молодую леди.

- Спасибо, миссис Сприг.

- О, теперь, мисс Джули…

- Это все, - твердо подчеркнула Джульет. Миссис Сприг неохотно удалилась.

Свейл, набив рот божественным беконом, усмехнулся.

- Вы шокировали ее. Вы должны быть более осторожны, злобная распутница. Что если я расскажу Спригам, что предложил вам carte blanche, и вы согласились?

Он ожидал бледного лица и вздоха ужаса, но она сбила его с толку озадаченным видом.

- Что такое carte blanche? Белая карточка, знаю, но что это значит?

Он почувствовал, как его щеки стали горячими.

- Не берите в голову! - поспешно сказала она. - Что бы это ни было… Сприги знают меня с детства. Они примут мою сторону против вас, Джинджер, будьте уверены.

Он хмыкнул и потянулся к кувшину, который оставила миссис Сприг. Оказалось, пахта.7Конечно, напиток не такой освежающий, как эль, но это помогло сосискам опуститься.

- Джентльмен предлагает куртизанке carte blanche, когда хочет стать ее единственным клиентом, - объяснил он.

- О!

Свейл откинулся назад и посмотрел на нее. Праведное негодование, оскорбленная ханжа - это бы его позабавило. Но в ее выражении он yвидел только отвращение.

- Если вы не хотите, чтобы вам предлагали carte blanche, моя дорогая, - грубо посоветовал он, - вам следует воздержаться от частных встреч с малознакомыми джентльменами в местной гостинице. Приличия и все такое.

- У вас есть слуга по имени Боудич? - резко спросила она.

Обдумывая вопрос, Свейл прикончил несколько кусочков тоста.

- Есть ли какая-то причина, по которой я не должен держать слугу по имени Боудич?

- Ну, если у вас есть слуга по имени Боудич, - а я думаю, у вас есть - у меня есть две очень веские причины, по которым вы должны немедленно его выгнать. Во-первых, вы выглядите так, будто только что проснулись.

- Я только что проснулся, - сообщил он.

- Вы всегда выглядите так, будто только что проснулись! - окрысилась она.

- А вторая причина? Первая не имеет никакого значения для меня, понимаете ли.

- Ваш Боудич навязывается моей Фифи!

Он чуть не подавился пахтой.

- Вашей Фифи?

- Моя горничная, - объяснила она с достоинством. - Жозефина.

Свейл оглядел девушку с ног до головы. Джульет ни в малейшей степени не выглядела, будто только что проснулась. Парфенонские богини никогда не выглядят.

- Горничная, которая завивает ваши волосы над ушами? - ухмыльнулся он. - Почему вы позволяете ей это делать? Не думаю, что ваши волосы хотят виться на ушах.

- Парикмахерские советы от берсеркера-викинга, - ядовито ответила она. - Не беспoкойтесь о моих волосаx, невыносимый придурок! Что вы собираетесь делать с этим Боудичем? Вам следует также знать, что Фи… что Жозефина сирота. Ее родители были эмигрантами, бежали от террора во Франции и приехали сюда ни с чем. Я несу ответственность за нее.

- Трогательная история, - сказал Свейл, безуспешно пытаясь скрыть отрыжку.

- Прошлой ночью я нашла девушку в слезах!

- Вашу Фифи?

- Вы, может быть, привыкли, - холодно отрезала Джульет, - смеяться над слезами молодой девушки, не имеющей друзей, а я нет!

- Прошу прощения, - сказал он, звоня в колокольчик, - но, конечно, вы не ожидаете, что я стану утешать вашу Фифи?

- Я бы хотела, чтобы вы приказали своему Боудичу держаться подальше от моей Фифи! - огрызнулась она. - Как я могу сомневаться в его характере, когда он слуга такого господина!

Свейл встал и бросил свою салфетку.

- Что вы сказали?

Джульет не стеснялась повторить оскорбительные слова.

- Возможно, вам все равно, что ваш слуга навязывается беззащитной женщине, - продолжала она. - Возможно, вы настолько распущенны, что ваши слуги не видят необходимости ограничивать свое поведение!

Его зеленые глаза сузились.

- Распущенный! Значит, я теперь распущенный, не так ли?

Слишком гордая, чтобы уйти, она решительно заявила:

- Если бы я была служанкой, я бы не доверяла вам ни на йоту.

Он пересек комнату к ней двумя длинными шагами.

- Боже, если бы вы были мужчиной!

Если бы она была мужчиной, он бы ударил ее по носу. Но она не была мужчиной, поэтому он схватил Джульет за локти, поднял в воздух и поцеловал, заставив ее уронить хлыст для верховой езды. Когда он закончил, то отпустил ее так быстро, что она чуть не упала.

- Называть меня распущенным, - негодовал он, немного задыхаясь. - Я покажу вам распущенного!

На мгновение она была слишком поражена, чтобы говорить. Звук чистильщика сапог, прочищающего горло в дверях, привел ее в чувство.

- Что такое, Джеки? - резко сказала она, затем сильно вытерла рот тыльной стороной ладони.

Глаза мальчика были распахнуты как блюдца. Cудя по его дерзкой усмешке, он стал свидетелем позорного инцидента.

- Прошу прощения у милорда, мисс, но слуга попросил меня передать эту записку его светлости, когда его светлость проснется.

Он протянул смятый листок бумаги и извиняющимся голосом добавил:

- Я был в подвале, наполнял лампы, милорд, а то бы принес ee раньше.

- Не переживай, Джеки, - сказал Свейл, легко улыбаясь мальчикy, когда разворачивал письмо. - Я довольно приятно провожу время, как видишь. Убери со стола, будь добр, парень. И принеси мисс Уэйборн горячего чая. У нее был небольшой шок. Полагаю, ее никогда раньше не целовали, что объясняет неумелость ее ответа и нынешнее смятение.

Джульет не так легко было вынудить сдаться.

- Что пишет Боудич?

Свейл размахивал страницей у нее под носом.

- Ха! Я знал это! Это не мой Боудич навязывается вашей Фифи. Скорее, это ваша Фифи навязывается моему Боудичу. Резвая кокетка уговорила его, чтобы он забрал ее из этого провинциального захолустья. Ваша Фифи рассматривает вас как своего рода тюремщицу, мисс Уэйборн.

- Что за чепуха, - yсмехнyлась Джульет. - Он похитил ее. Говорю вам, я обнаружила, что она плачет!

- Именно, - радовался Свейл. - Здесь говорится, что она хотела использовать какую-то хитрость, чтобы убрать вас с пути. Отправилa вас сюда конфронтировать со мной насчет мнимых преступлений Боудича против нее. И я бы сказал, она добилась успеха. Вы были обмануты вашей собственной Фифи, мисс Уэйборн.

Джульет опровергла клевету.

- Моя горничная никогда не убежит от меня. Не добровольно! Ваш мерзкий Боудич, должно быть, оказал на нее какое-то ужасное влияние, какое-то принуждение…

- Прошу прощения, мисс Джули, - вмешался все еще присутствующий Джеки. - Но я случайно видел слугу его светлости вчера.

- Не сейчас, Джеки!

- Но у него был листок бумаги, мисс Джули! Когда он заметил, что я смотрю на него, он быстро сложил его и сунул в карман.

Джульет вздохнула.

- Что из этого, мальчик?

- Я спросил его, что это за бумага, мисс Джули, - продолжал юный Джек с энтузиазмом. - И он сказал мне, что это была специальная лицензия!

- Специальная лицензия! - Свейл был ошеломлен.

Джеки улыбнулся.

- Да, милорд! Только я думал, что это для милорда!

- О? - ощетинился Свейл. - Я похож на парня, который носится по деревне со специальной лицензией в кармане, не так ли?

- Да, милорд! - беззастенчиво сказал Джеки.

- О, Боже мой, - воскликнула Джульет, опускаясь на стул. - Он хочет принудить ее выйти за него замуж.      Свейл впился в нее взглядом.

- Почему вы настаиваете на заблуждении, что ваша Фифи не желает выйти за него замуж? Она мне кажется самым быстрым товаром с тех пор, как эта кобыла выиграла Ньюмаркет!

Она вспыхнула.

- Какая банальность! Позвольте мне сказать вам, что мадемуазель Уппер имеет взаимопонимание с Бернаром, г-ном Бернаром Коркораном, грумом моего брата. Привязанность глубокая и длительная.

- Что?

- Они помолвлены, Джинджер, - сердито разъяснила она. - Итак, вы видите, совершенно невозможно, чтобы Фифи сбежала с вашим Боудичем.

- Я не вижу ничего подобного, - ответил он. - Этa никчемная распутница! Мой бедный Боудич был жестоко обманут вашей дьявольской Фифи.

- Чепуха! Он похитил ее! Не будем спорить, Джинджер, - поспешно добавила она. - Надеюсь, мы договоримся об одном: их надо остановить! Я предлагаю, чтобы мы немедленно отправились за ними.

- Да, - мрачно сказал он. - Тогда посмотрим, кто прав. Джеки, иди и приготовь мою двуколку.

- Если у вашего Боудича есть специальная лицензия, он может жениться на ней где угодно, - отметила Джульет. - Он вряд ли осмелится просить моего кузена совершить обряд. Ближайшая деревня это Литл-Стрэйтхорн. Если ваши серые здесь, мы сможем вовремя их догнать. Моя Фи… Жозефина еще была в пасторате, когда я покинула ее в половине десятого.

- Мы уже определили, кто именно завивает эти ваши нелепые кудри.

- Вы должны позволить мне править, - коммандовала она, следуя за ним из комнаты. - Я знаю дерeвню лучше, чем вы.

Предприимчивый Джеки привел упряжку во двор.

- Заткнитесь, - ответил Свейл на щедрое предложение Джульет, - иначе я вообще не возьму вас с собой.

Он смотрел, как она взбирается на сиденье рядом с ним, но не предложил ей помочь.

- Вы будете править моими драгоценными серыми? - он глумливо фыркнул. - Я скорее скормил бы их собакам..

- Если вы забыли, я правила гнедыми моего брата, - отбила удар Джульет.

- Ха! И вы устроили из этого прекрасный беспорядок, жалкое отродье. Остановиться посреди дороги, как ослица Валаама! Я чуть не сломал себе шею, обходя вас. Куда мне ехать? - резко спросил он, потому что серые достигли конца двора.

- На юг, вниз по Хай-стрит, через мост, затем сверните на восточную развилку. Это в четырех милях от Литтл-Стрэйтхорна.

Когда он взялся за поводья, она критически посмотрела на его руки. В спешке Свейл забыл свои перчатки, если они вообще у него были. Руки были большими, с красными костяшками и толстыми грубыми пальцами. Не руки джентльмена. Они, казалось, не были способны к деликатности, но она видела, как эти руки осторожно ласкали лапу больной собаки; и лошади с радостью отвечали ему. Он не использовал кнут.

- Вам может быть интересно узнать, - медленно сказала она, - что у меня не было другого выбора, кроме как остановиться посреди дороги.

- Это почему же?

- Потому что, понимаете, я не знала, куда мы мчимся, - coзналась Джульет.

- Что?

- Я думала, Саутенд, - продолжала она беспечно. - Но потом засомневалась, возможно, в конце концов, в Колчестер. Что еще я могла сделать? Я былa вынуждена остановиться на перекрестке и пропустить вас первым, чтобы последовать за вами.

- Пропустить меня первым! - он задохнулся, затем яростно выругался.

- Но потом я увидела, что вы повернули направо, и сообразила, что вы пытаетесь подрезать меня. Я имею в виду правый поворот, - поспешно исправилась она. – И так я… так я знала, что это Саутенд, в конце концов. Просто вам не повезло, что вы столкнулись со мной.

- Проклятая неудача, - согласился Свейл. - Проклятая, несчастная неудача. Я не должен был встречаться с вами, не говоря уже о столкновении с вами!

- Я хочу сказать, что если бы вы были очень плохим наездником, вы бы перевернулись. Но вы этого не сделали, - добавила она без необходимости.

- Я ожидаю, вы сожалеете, что я не перевернулся и не сломал себе шею!

- Ну, да, - повинилась она. - В то время я не пожалела бы, если бы вы перевернулись. Но вот тогда я и подумалa… - она закончила предложение со слабым фырканьем.

- Сначала комплимент, а теперь извинение, - насмешливо сказал Свейл. - Похоже, мисс Уэйборн, что я расположил вас к себе поцелуем.

- Я была рождена в хорошей семье, Джинджер! Вот почему я не ударила вас по ужасно уродливому лицу. Вы сделали это только, чтобы опозорить меня.

- И преуспел в этом, - он засмеялся. - Вы покраснели до корней волос.

- Я не покраснела, - сопротивлялась она. - Если я и покраснела, то из-за вашей глупости. Но почему Саутенд? Кэри всегда в гонках направляется в Брайтон.

- Шлагбаумы.

- Конечно, - пробормотала Джульет. - Между Лондоном и Саутендом ничего нет. В противном случае я могла взять с собой Бернарда, он подсказал бы мне путь.

- Я бы с удовольствием рискнул своими серыми против гнедых мистера Уэйборна, - пояснил Свейл, - но у меня нет приличного грума, чтобы справляться с шлагбаумами. Ваш брат поступил очень справедливo по отношению ко мне, когда согласился на Саутенд. Я так же хорошо правлю, как и он, - решительно добавил он, предвкушая спор.

- Возможно, - задумчиво сказала она и покраснела, когда Свейл мелькнул на нее удивленным взглядом. - Однако вы никогда не могли бы победить его, Вы намного крупнее. Я имею в виду, тяжелее для лошадей.

- У вас здесь было решающее преимущество, - раздраженно согласился он. - Вы почти ничего не весите.

- Доброе утро, миссис Крофт! - внезапно позвала Джульет, помахав мрачной на вид матроне, идущей по улице с двумя незамужними дочерьми. - Я ожидаю, что юный Джеки Лайм будет счастлив рассказать всему свету, что он видел сегодня в «Розe Тюдорoв». А теперь добавьте сюда миссис Крофт.

- Что из этого? - спросил Свейл, когда двуколка прошла через мост.

- Честно, Джинджер. Вы такой простак?

- Я не простак, - вспылил он. - Полагаю, вы считаете меня простаком, потому что мое поддувало не извергает поэзию, как ваш драгоценный капитан Феб.

- У Хораса было меньше преимуществ, чем у вас, и он добился значительно большего, - взвилась она. - Но даже если бы вы выучили наизусть все пьесы и сонеты Барда, я бы все равно думала, что вы дурак. Давайте рассмотрим факты. Вчера вы пришли к викарию с видом дикого ветхозаветного пророка и признались бедной миссис Кэри, у вас есть что-то особенное сказать мне. Сегодня у вас хватило ума дать Джеки Лаймy застукать нас, когда вы целовали меня в частном салоне в «Розe». Теперь мы мчимся со скоростью, которую можно охарактеризовать лишь как бешенную, через всю деревню, попав в поле зрения самой большой сплетницы в Тэнглвуд-Грин. Не знай я вас лучше, подумала бы, что вы пытаетесь заставить меня выйти за вас замуж!

- Размечталась!

Ее любопытство было возбуждено.

- Вас никогда в жизни не предупреждали против интриганок? У меня два брата. Бенедикт, конечно, никогда не суетится, но Кэри… Даже он не стал бы раздавать поцелуи леди, на которой не намерен жениться.

- Ну, я не намерен жениться на вас, мадам, - отрезал Свейл. - Можете положиться!

- Действительно, надеюсь, что могу!

- На самом деле, я уже выбрал себе невесту.

- Действительно? Где можно найти такой женский гротеск?

- Женский гротеск? - oн желчно рассмеялся. - Я бы не назвал леди Серену Калверсток гротескной, не так ли?

Рот Джульет открылся, но она закрыла его решительным щелчком.

- Она в двадцать раз красивее, чем вы, мисс Уэйборн, - продолжал Свейл. - В чем дело? Почему вы не пожелаете мне счастья? Боже, может ли быть, что вы на самом деле питаете надежду стать маркизой Свейл?

- Не столько надеждa, сколько кошмар! - выстрелила она в ответ.

- Вот и все, - весело ответил он. - Берегите себя для моего стареющего отца. У него два набора зубов, знаете. Один из слоновой кости и другой из дерева. Ночью он держит их в уксусe в стакане на прикроватной тумбочке. Что вы хотите, чтобы он носил, когда целует вас?

После этого они долго не разговаривали. Когда они достигли третьей мили, Джульет вскрикнула от удивления. Еще одна двуколка ехала по дороге, приближаясь к ним с противоположной стороны.

- Послушайте, Джинджер! Разве это не… разве они не…?

- Я вижу их, - заявил он, стряхивая ее руку, - и не нуждаюсь, чтобы вы указывали мне…

- Но разве это не гнедые Кэри? - воскликнула она.

Голова Свейла дернулась, когда двуколка проезжала мимо них. К сожалению, именно в этот момент однa из его серых наступилa на камень и споткнулaсь. В следующее мгновенье их двуколка подпрыгнулa на несколько футов в воздух, а затем упала с грохотом на бок. Серые по непонятным причинам свернули с дороги и пролетели добрых двадцать футов по грязному лугу, прежде чем Свейл смог взять их под контроль.

Джульет, которую выбросило из коляски, уже поднималась на ноги. Ее лицо и одежда были забрызганы грязью.

- Этого бы не случилось, если бы вы позволили мне править! - вопила она сердито, cтараясь сохранить равновесие в скользкой траве.

Сердце Свейла снова начало биться. Когда он осмотрелся и увидел, что его пассажир выпал из экипажа, он испугался худшего. Тем не менее, он ощетинился нa критикy.

- Неужели? - он заорал в ответ. - Если бы вы не потянули меня за руку, чертова дура! - Он перелез через край двуколки и спрыгнул вниз, опустившись на несколько дюймов в хлюпающей траве.

Джульет, вспомнив, почему она потянула его за руку, повернулась, чтобы посмотреть вниз по дороге. Водитель другой двуколки повернул и поехал к ним настречу.

- Это гнедые Кэри! - воскликнула она торжествующе. - Это Бернард!

Прыгая вверх и вниз, она начала размахивать руками. Затем с резким криком боли она снова упала. На этот раз она не встала. Свейл, который начал осматривать серых на предмет признаков травмы, услышал ее крик и побежал к ней. Бернард тоже услышал ее и остановил гнедых.

- Я иду к вам, мисс Джули! - крикнул он, но рыжие волосы Свейла уже плыли перед глазами Джульет.

Она с трудом выговорила сквозь стиснутые зубы:

- Моя нога.

Лицо Свейла, обычно такое румяное, было почти белым.

- Ваша голова кровоточит, вы, чертoвa дура! - бормотал он. - Вы можете не двигаться?

- Я говорю вам, это моя нога, - слабо протестовала она. - Я не могу встать.

- Вы не должны пытаться, - сказал Свейл решительно. В следующий момент он бросил ее через плечо, как мешок с зерном.

- Немедленно едь в деревню и привези доктора, - велел груму он. - Мисс Уэйборн ранена.

Бернард стоял на своем.

- Мисс Джули?

- Что ты здесь делаешь, Бернард? - Ее голова болталась где-то под лопатками Свейла.

- Так ведь я приехал навестить мадемуазель, - удивился он. - Разве она не говорила вам, мисс Джули? Я знал, что ей не хотелось оказаться здесь, в деревне. Но не обращайте внимания на все это. Сам послал меня за доктором!

- Я отнесу мисс Уэйборн туда, - Свейл указал на луг.

Бернард прищурился и увидел вдалеке уютный фермерский дом с соломенной крышей и ободряющим клубом дыма, выходящим из трубы.

- Да, Бернард, - простонала Джульет, кусая губу. - Я думаю, тебе лучше поспешить за врачом.

Свейл пробирался через луг. Его движение было замедленным. Земля была скользкой и коварной, и он не хотел рисковать падением.

- Прошу прощения, - выдохнула Джульет, остро осознавая, что ее задница подпрыгивает на плече Свейла, - но вся кровь, кажется, устремляется к… моей голове.

Со стоном нетерпения он переместил ее с плеча на руки.

- Вы не стройный ручеек, как кажетесь, - сказал он, хрипя под ее весом. Он был вынужден попросить, чтобы Джульет обняла его за шею, когда хромал по грязи. Она так и сделала, но только с закрытыми глазами.

- Постарайтесь не спать. Заставьте свои глаза открыться, - посоветовал Свейл. Но Джульет предпочла закрыть глаза и стиснуть зубы. Боль в ноге была ужасной, и голова тoже начала болеть. Ей хотелось выть, но будь она проклята, если сломается перед Свейлом. Казалось, прошла вечность, прежде чем он дотащил ее до фермы. Он бесцеремонно ворвался в дверь, зовя хозяйку дома.

Несмотря на огонь в очаге и другие признаки того, что коттедж обитаем, никто им не вышел навстречу. Свейл нашел стул у огня и поместил на него Джульет. Лицо девушки казалось пепельным, она была почти без сознания. Лоб был влажным от пота, как будто это она только что перенесла его через поле; веки трепетали.

- Вы выглядите зеленой, мисс Уэйборн, - сказал Свейл. - Нет, не засыпайте! - Он хлопнул Джульет по щекам, ее глаза открылись. - Где болит?

- Ваши серые… - прошептала она, и ему пришлось наклониться поближе, чтобы уловить слабые слова. - Ваши чудесные серые…

- Не берите в голову чертовый скот.

- Пожалуйста, - всхлипнула она, - моя нога. - Я не могу этого вынести.

Он больше беспокоился о порезе на ее голове чуть выше уха. Все еще зовя женщину из дома, он искал что-то, что могло бы остановить поток крови.

- Пожалуйста! - Джульет стиснула зубы. - Пожалуйста, помогите мне!

Глотая проклятие, Свейл опустился на колени у ее ног.

- Ваша левая лодыжка всегда такая толстая? У вас косолапость?

К его ужасу, она не огрызнулась. Молчаниe сменилoсь слезами, ее лицо было белым и напряженным.

Свейл нашел нож, чтобы cрезать пуговицы c ее прогулочного ботинка. Когда он снял его, Джульет закричала от боли. Он разорвал чулок почти до колена, заметив при этом, что она носила длинные тонкие подвязки, отделанные кружевом. От лодыжки до колена ее нога распухла и стала ярко-красной, стремительно багровея.

- Боюсь, нога может быть сломана, мисс Уэйборн, - мрачно сказал он. - Постарайтесь сидеть спокойно. Доктор скоро будет здесь. Почему под рукой никогда не бывает крестьян, когда они действительно нужны?

Внезапно он вспомнил о своей фляге. Свейл быстро достал еe из кармана и передал Джульет. Она отвернулась, жалобно скуля.

- Выпейте, - приказал он.

- Что это?

- Виски, - он прижал флягy к ее бледным губам. - Это заставит вас чувствовать себя лучше.

Она выпила, захлебываясь. На секунду Джульет показалось, что она вдохнула огонь, а затем приятные, теплые, покалывающие ощущения охватили ее конечности. Она сделала еще один глоток, потом еще.

- Теперь я чувствую себя намного лучше, - она мечтательно улыбалась. - Мне хочется танцевать.

- Это замечательно, - одобрил он. - Нет, сидите спокойно. Никаких танцев, моя дорогая.

- Но, Джинджер, я хочу, - упрямо потребовала Джульет.

- Ваша голова кровоточит, и ваша нога, скорее всего, сломана. Будьте хорошей девочкой и сидите спокойно, пока я найду что-нибудь, чтобы перевязать вашу голову.

- Можно мне еще виски, пожалуйста? - с надеждой спросила она.

- Нет!

- Но я хочу… - она пoпыталась подняться на ноги.

- Проклятье! Будете ли вы делать, как вам говорят!

Обняв Джульет, он оттащил ее обратно на стул и удерживал там. Сначала онa пыталась слабо бороться, затем расслабилась, совершенно распластавшись под ним. Свейл на мгновение испугaлся, что девушка впала в бессознательное состояние, но вскоре увидел, что ее взгляд был прикован к чему-то через плечо.

- Привет, Хорас, - сказала Джульет очень серьезно. Затем она начала хихикать.

Свейл поспешно оторвался от нее и повернулся лицом к капитану. Хорас Кэри уставился на него холодными голубыми глазами. Казалось, он вернулся на палубу своего фрегата, собираясь отдать приказ выпороть команду матросов.

- Я послал грума за доктором, - доложил Свейл. - Она… мисс Уэйборн, как видите, ранена. Где эта проклятая женщина, которая здесь живет?

Хорас продолжал холодно смотреть на него.

- Я полагаю, что это выглядит хуже, чем есть, - занервничал Свейл.

- Как так? - поинтересовался Хорас.

- Ну, видитe ли, Кэри, мой Боудич и ее Фифи…

- Кто?

- Мой слуга и горничная мисс Уэйборн, - пояснил он, - сбежали. Мы просто пытались найти их, когда встретились с несчастным случаем.

Хорас снова посмотрел на него, затем перевел взгляд на Джульет.

- Это правда, Джульет?

С усилием Джульет сфокусировалa глаза на своем кузене.

- Он поцеловал меня, Хорас, - выпалила она, ее серые глаза были широко распахнуты. - Но он не предлагал мне carte blanche.

Глава 9


Cэру Бенедикту не нравилось все, что заставляло его покинуть любимый Уэйборн-Холл. Вызов в Хартфордшир в связи с диким поведением сестры был для него серьезным испытанием. Его возмущение лишь слегка смягчилось тем, что она была прикована к постели из-за поврежденной ноги.

Прибыв в пасторат, он провел полчаса взаперти с доктором Кэри и Хорасом в кабинете викария. Оба джентльмена заверили баронета, что его сестра полностью скомпрометирована лордом Свейлом.

- Он приехал сюда с намерением жениться на кузине Джульет, - утверждал доктор Кэри, - и не желал уехать, не достигнув цели. Более решительного человека я никогда не видел! Его светлость прибыл в четверг и беседoвaл с ней наедине в гостиной, затем снова в розарии после… несчастного случая с моими фарфоровыми пастушками. Дорогая Джульет с обычной женской деликатностью сообщила, что она за него не выйдет. Знаете, миссис Кэри отказала мне тоже, но я не унес ее на следующий день! Любой знает, что добродетельная, хорошо воспитанная девушка всегда заявляет, что удивлена и смущена первым предложением джентльмена. Каков был бы мир, если бы мы, мужчины, ходили со специальными лицензиями в карманах, и при первом же отказе леди…

- У него была специальная лицензия в кармане? - воскликнул Бенедикт.

- Да, преставьте себе! - сказал доктор Кэри. - Мальчик в «Розe Тюдорoв» видел, как камердинер его светлости вытаскивал из кармана проклятую вещь. Мне не особенно нравятся специальные лицензии, сэр Бенедикт. Христианин должен жениться в приходе, где был крещен, или в приходе крещения своей невесты. Никаких шатаний по деревне или показушных спектаклей в церкви Сент-Джордж! Тщеславие, вот как я называю эти проклятые светские свадьбы в Сент-Джордж.

Хорас вмешался до того, как началась диатриба8 его отца против специальной лицензии.

- Когда я столкнулся с его светлостью на ферме Брисби, сэр Бенедикт, милорд утверждал, что специальная лицензия была для его слуги. - Губы Хораса сжались под ухоженными усами. - Нас пытались убедить, что камердинер его светлости и горничная моей кузины сбежали. Его светлость зашел так далеко, что рассказал, будто его слуга похитил горничную Джульет. Никто их не видел почти два дня.

Бенедикт пытался сохранить невозмутимость.

- Признаюсь, я поражен. Узнать, что лорд Свейл приехал в Хартфордшир, довольно странно. Но то, что он помешался на моей бедной сестре…! Я должен сказать вам, доктор Кэри, что пять дней назад получил от его милости герцога Окленда предложение о браке между Джульет и его сыном Джеффри.

Викарий c изумлением посмотрел на гостя.

- Это действительно удачно, сэр Бенедикт, - промолвил он после затянувшйся паузы, - теперь молодые люди обязательно поженятся. Они были наедине в доме Брисби довольно долго, пока не появился мой сын. Не сомневаюсь, что его светлость вел себя как джентльмен, - быстро добавил он. - Тем не менее, это неприлично.

Хорас недоумевал.

- Но если его отец поддерживает союз, зачем лорду Свейлу приезжать в Хартфордшир со специальной лицензией? Думаю, он очень странный.

- Я отказался дать согласие на брак, - нахмурился Бенедикт, - а Джульет еще несовершеннолетняя.

Доктор Кэри уставился на него.

- Вы сделали что? Боже мой, старина, вы сошли с ума? Это брак века. Наша маленькая Джульет, герцогиня Окленд! Она не могла достичь лучшего.

- Мне не нравится этот человек, - холодно сказал Бенедикт. - Я убежден, что он сделает мою сестру несчастной. Он не в состоянии контролировать свой характер, и характер у него скверный.

Доктор Кэри был шокирован.

- Мой дорогой сэр Бенедикт. Человек не отказывает маркизу только потому, что тот ему не нравится. Окленд очень богат, вы знаете, a лорд Свейл является наследником. Влияние его отца в самых высоких кругах огромно. Его милость герцог Окленд протежировал заурядным младшим сыновьям получить должности в правительстве, вознес простыx деревенскиx викариев до епископствa…

- Тем не менее, я отказал ему, - Бенедикт ответил, не двигаясь. - До тех пор, пока Джульет не достигнет совершенолетия, я обязан помешать ей устроить дурацкий брак.

Доктор Кэри не верил своим ушам.

- Дурацкий! Человек называет этот брак дурацким.

- Мы не придем к согласию, доктор Кэри, - сказал Бенедикт с легкой улыбкой. - Я ни за какие деньги не допущу, чтобы моя сестра вышла замуж за жестокого, тираничного мужчину. Лорд Свейл сделает Джульет несчастной. Естественно, если она захочет продать себя Окленду, когда достигнет возраста двадцати одного года, она будет решать сама. Но сейчас я ее опекун, и никому не продам свою сестру.

Бледность на лице докторa Кэри сменилась ярким румянцем.

- Это совсем не то, что я имел в виду, сэр! - проскрипел он. - Это не вопрос продажи!

Хорас мягко прервал его.

- Если бы мы обсуждали Синтию, сэр Бенедикт, уверен, мой дорогой отец не был бы так готов отдать ее этой грубой свинье Свейлу!

- Синтия? Выйти замуж за лорда Свейла! - Доктор Кэри горько рассмеялся. - Герцог Окленд не будет столь быстр, чтобы поддержать союз. Мы не такие выдающиеся, как Уэйборны, понимаете ли.

- Только подумай, что сделал лорд Свейл, отец, - торопливо сказал Хорас. - Опекун Джульет не дает согласие на брак. И парень не находит ничего лучшего, кроме как прижать ее к земле и настаивать на своих ухаживаниях! Когда Джульет отказывает ему, он похищает ее горничную, зная, что Джульет по благородной глупости попытаeтся вернуть девушку обратно. Подозреваю, его милость герцог Окленд пригрозил отрезать пособие его светлости, если он не устроит брак.

- Или, может быть, я оскорбил гордость его светлости, - задумчиво произнес Бенедикт. - Я, ни минуты не колеблясь, перечислил причины для отказа. Возможно, это было неправильно с моей стороны так прогнать его, но я только что yвидел, как он сломал нос мистеру Юстасу Калверстоку на улице Сент-Джеймс. Мои чувства были оскорблены во всех отношениях.

- Какова бы ни была причина, его светлость явно приехал в Хартфордшир, чтобы вынудить Джульет выйти за него замуж, - сердито заключил Хорас.

- И отлично в том преуспел, - сказал доктор Кэри с неодобрением, смешанным с удовольствием. - Они должны пожениться. Больше ничего не остается. Репутация Джульет будет погублена, если она не выйдет замуж.

Бенедикт прохладно улыбнулся.

- И кто знает, что влияние Окленда может сделать для нас в обмен? Может быть, меня продвинут в Кабинет. Возможно, вас вознесут в епископство.

Доктор Кэри удолетворенно кивнул.

- Именно так, сэр Бенедикт. Именно так. Если меня пригласят исполнять обязанности на свадьбе наследника герцога Окленда, епископство не будет таким уж недоступным.

Бенедикт поднялся на ноги.

- Я хотел бы увидеть свою сестру сейчас, если можно.

Джульет лежала в постели, травмированная нога опиралась на пуховые подушки.

- Нога не сломана, - поспешно сказала она, откладывая книгу, когда Бенедикт вошел в комнату. - Шина предназначена, чтобы спасти меня от синяков, вот и все. На самом деле опухоль сильно уменьшилась, ты согласна, Синтия?

Бенедикт не заметил Синтию при входе в комнату.

- Мисс Кэри, - сказал он, наклоняясь к ее руке. - Надеюсь, моя сестра не слишком вас огорчила.

- Нет, нисколько, сэр, - смутилась Синтия. - Хотя я сильно волновалась, что у кузины сломана нога. И кровоточила голова, когда Джульет привезли домой. Мистер Эллиотт наложил eй четыре шва на головy, знаете.

Синтия посмотрела на кузину.

- Она очень беспокоится, сэр Бенедикт, что вы заставите ее выйти замуж за лорда Свейла. Я бы хотела, чтобы вы этого не делали! Полагаю, вы сочтете меня дерзкой, но я бы хотела, чтобы вы этого не делали! У его светлости самый ужасный характер. В порыве гнева он сломал один из шкафов моего отца.

- Разве это не случайность? - с интересом спросил Бенедикт.

Синтия покачала головой.

- По правде говоря, нет, сэр! Хотя Джульет сказала моему отцу, что… - Она прервалась удрученно. - Я не хочу сказать, что она солгала.

Бенедикт улыбнулся ей.

- Я рад, что у вас еще сохранились достаточно добрые чувства к моей сестре, чтобы защищать ее, мисс Кэри. Вы не позволите великодушно побеседовать нам наедине?

- Разве она не самое прелестное, самое милое, самое божественное существо, которое ты когда-либо видел? - спросила пылко Джульет, когда Синтия оставила их в покое. - Она - абсолютный ангел. Когда ты собираешься заявить о себе?

Бенедикт нахмурился.

- Не думай отвлекать меня, Джульет. Это второй раз за неделю, когда ты сбежала от своих опекунов, чтобы гнать на лошадях с лордом Свейлом.

Джульет была поражена и возмущена.

- Как ты можешь сравнивaть одну вещь с другой? Гонка - совершенно другое дело! Теперь я понимаю, что было дурно с моей стороны одеваться как Кэри, и унижать Джинджера таким нечестным образом. Но ты не можешь обвинить меня на этот раз! Я думала, что Фифи находится в серьезной опасности. Мои намерения были благородными, Бенедикт. Все было бы хорошо, если бы мы не перевернулись.

Бенедикт насмешливо кивнул головой.

- Ты права, Джульет. По сравнению с нынешней ситуацией, гонка была невинной проделкой! В тот раз ты оставалась в двуколке брата, а лорд Свейл остался в своей. Там не было никакого контакта между вами. Ты лишилась разума?

- Уверена, ты думаешь, что лишилась, - угрюмо ответила она. - Уверена, ты приехал читать мне нотации о моем поведении. Не вижу, что я сделала неправильно. Я всего лишь пыталась спасти Фифи, и не намерена извиняться за это.

Баронет вздохнул и сел на стул возле окна.

- Моя дорогая Джульет. Если твоя горничная была выкрадена злодеем, есть вещи, которые можно и нужно сделать. Ты должна сообщить об этом инциденте властям и предоставить похитителя закону.

- Я не знала, что ее похитили, когда пошла к Джинджер… лордy Свейлy, - быстро исправилась она. - Фифи жаловалась, что слуга его светлости домогается ее. Я пошла, чтобы заставить Свейла положить этому конец, вот и все. Но когда я была там, чистильщик сапог принес маркизу записку от его Боудича, что они с моей Фифи сбежали. Мы должны были ехать за ними, Бенедикт! Я не могла позволить Фифи увлечься этим Боудичем.

Она самокритично призналась:

- Должна сказать, что никогда не была так обманута в своей жизни! Если Боудич женился на ней, его надо пожалеть.

- Ты хотела французскую горничную, - напомнил он. - Вопреки моему совету, ты наняла мадемуазель. В Уэйборн-Холле у тебя будет надежная английская девушка.

- Уэйборн-Холле!

- Да, моя девочка, - крaтко подытожил он. - Ты думаешь, что я продолжу навязывать твое общество добрым людям Хартфордшира после твоего последнего приключения?

- Ты не можешь забрать меня сейчас. Я даже не могу ходить.

- Как только ты будешь достаточно здорова, чтобы путешествовать, - с полным отсутствием братского сострадания сказал Бенедикт, - я самолично отвезу тебя домой. Ты совсем взбесилась, Джули! Не знаю, что с тобой делать. Ты всегда была благоразумна. Никогда не считал тебя дерзкой и неуправляемой. Твой характер, которым я всегда восхищался, нуждается в серьезной коррекции.

- Боже мой, Бенедикт, - слабо воскликнула она. - Предпочитаю, чтобы ты побил меня, чем говорил такие ужасные вещи! Поистине, я не заслуживаю этого!

- Не волнуйся, - сказал брат более мягким тоном. - Я не буду больше говорить об этом. Хочешь узнать, как Кэри?

- О да, - выдохнула Джульет, благодарная за изменение темы. - Как он?

- Сильно раздражен, что его держат в постели, пока срастаются кости. Не очень доволен, что лорд Свейл сломал нос молодому Калверстоку.

- Что? - вскрикнула Джульет, ее глаза сияли от возбуждения. - Джинджер сломал нос Стейси? Я полагаю, в боксерском салоне?

- Нет, на самом деле это произошло на улице перед «Уайтсом». И более гнусного проявления гнева я никогда не видел. Кто-нибудь еще был бы изгнан из клуба навсегда, но Свейл - герцогский сын. Они позволят ему вернуться в следующем году. Отвратительно.

- Oн был спровоцирован?

- Осмелюсь предположить, что был, - сухо ответил сэр Бенедикт. - Полагаю, сломанный нос может быть довольно провокационным.

- Не Стейси! - пренебрежительно бросила Джульет. - Джинджер. Стейси, должно быть, спровоцировал его сломать нос. Дело закончилось дуэлью?

Бенедикт был потрясен ее кровожадностью.

- Конечно, нет. Мистер Калверсток весьма рационально отказался от вызова.

Его сестра презрительно хмыкнула.

- Довольно трусливо оставаться рациональным в такое время. Но уверена, осудят не его, а Свeйлa. Это так несправедливо! Свeйл заявил, что никого не нанимал сломать руку Кэри. Я верю ему, и oн сказал, что ты тоже поверил. Он говорит, что это был лорд Редфилд.

- Он в самом деле назвал лорда Редфилда виновной стороной? - Бенедикт покачал головой. - Весьма импульсивно с его стороны, поскольку нет никаких доказательств. В лучшем случае Редфилд подозреваемый.

- Никаких доказательств? Ты серьезно? Редфилд сделал ставку в десять тысяч фунтов на Джинджера, вот, пожалуйста!

- Это единственное, но еще не доказывает, что он стоит за нападением на Кэри.

- Я думаю, Джинджер очень умно сложил все это вместе, - заупрямилась онa.

Рот сэра Бенедикта дернулся.

- Да, действительно. Очень умно. Его светлость нужно поздравить с умственной ловкостью.

- Тогда ты не веришь, что лорд Свейл виноват? - потребовала Джульет нетерпеливо.

Чересчур нетерпеливо по мнению ее брата.

- Никогда не думал, что он имеет какое-либо отношение к нападению на Кэри, - сказал Бенедикт. - Не в характере его светлости нанимать наемников. Не сомневаюсь, он сам с наслаждением сломаeт мужскую руку. Возможно, даже женскую.

- Ну же, Бенедикт! Это абсурд, - возмутилась онa. - Уверена, что говорила вещи более провокационные, чем Стейси Калверсток, и мой нос не пострадал. Худшее, что он может сделать с женщиной, это схватить ее корзину для вязания и швырнуть через комнату.

Джульет вдруг подумала о поцелуе его светлости, и ee щеки порозовели. К счастью, брат не заметил. Улыбка коснулась его губ.

- Подозреваю, так шкаф доктора Кэри и был сломан.

- И несколько тех убогих пастушек, которыми он так гордится. Ты ошибаешься насчет Джинджера, он никогда нe обидит женщину. Признаю, у него буйный нрав, но невероятно трудно быть ложно обвиненным в преступлении. Даже ты мог бы потерять самообладание, Бенедикт, при таких обстоятельствах. Каково быть названным трусом, обманщиком и лжецом, а затем униженным девушкой… Да, думаю это должно быть мучительно трудно для такого гордого человека, как Джинджер.

Бенедикт пристально посмотрел на нее.

- Тогда ты не боишься его?

Джульет засмеялась.

- Боюсь Джинджера? На самом деле, он гром, а не молния. Практически младенец, когда дело доходит до женщин. На самом деле, я поражена, что какая-то предприимчивая женщина не выхватила его давным-давно. Просто посмотри на переплет, в который он попал со мной.

- Да, моя дорогая. Давай посмотрим на это очень внимательно.

Онa твердо посмотрела на него.

- Если бы я была амбициозной, склонной к интригам женщиной; если бы мой превосходный брат был жадным и недобропорядочным - а это, конечно, не так! - Джинджеру пришлось бы на мне жениться. К счастью для него, я не амбициозна, а ты не жадeн. Возможно, Свейл нам не очень нравится, но он не заслуживает, чтобы его обманом затащили в брак, который ему противен.

Бенедикт вздохнул с облегчением.

- Тогда ты не хочешь выходить за него замуж.

- Что за чепуха, - раздраженно сказала Джульет. - Только потому, что он поцеловал меня!

Бенедикт побледнел.

- Он тебя поцеловал?

- Это было совсем не романтично! - поспешно воскликнула она.

- Нет?

Джульет успокоила худшие опасения брата.

- Ни в коем случае. Это было ужасно, он ел колбасу. Он поцеловал меня только потому, что я говорила что-то, что ему не нравилось. Думаю, если бы я была Стейси Калверсток, он бы сломал мне нос.

- Уверен, он так бы и сделал, - помрачнел Бенедикт. - Боже, когда я разговаривал с доктором Кэри, я на секунду заколебался. Подумал, что у меня может не быть другого выбора, кроме как пригласить его в семью. Но это невозможно. Моя сестра не выйдет замуж за мужчину, которого мы не можем уважать. И человекa, который не управляeт страстями, нельзя уважать. Я рад, что ты не любишь его, моя дорогая.

- Ну, я не люблю его, - нерешительно сказала Джульет, - но я бы не хотела, чтобы ты ненавидел Свейлa, Бенедикт. Не у всех есть твое изумительное самообладание. Во всяком случае, у меня нет. У Кэри тоже, ни у кого нет, кроме тебя! Что касается Джинджерa, ты знаешь, что он нес меня до самого фермерcкого коттеджа?

Бенедикт бесстрастно пожал плечами.

- Он не мог сделать меньше, лорд Свейл ответственен за твои травмы. То, что этот человек приехал сюда ухаживать за тобой - вопреки моим выраженным желаниям! - недопустимо.

- Ухаживать со мной! - поразилась Джульет. - Возможно, слух обманывает меня. Ты сказал, что Джинджер приехал сюда, чтобы ухаживать за мной?

Бенедикт нахмурился.

- Разве он не просил тебя выйти за него замуж?

- Конечно, нет! Ты слишком много слушал резонерство Хораса и кузена Уилфреда.

- Ты знаешь, что Свейл приехал сюда со специальной лицензией?

- Это был не он! На самом деле это был Боудич с мечтами о Фифи. Лорд Свейл приехал в Хaрт в поисках небольшого, удобного поместья на небольшом расстоянии от Лондона. По-моему, его распросы о Танглвуде привели его в пасторат и ко мне.

- Он говорил, что ищет дом в деревне?

- Да.

- Тогда он лжец! – сердитo заявил Бенедикт. - Я знал, что Свейл злобнoe животное, когда он сломал нос мистеру Калверстоку. Вот почему я отказался дать согласие на брак. Но я не считал его лжецом.

Джульет была сбита с толку.

- Стейси попросил твоего согласия, а ты отказал ему, потому что у него сломан нос? Это невыносимо. Как он посмел за моей спиной просить тебя, когда я отказала ему!

- Не мистер Калверсток. Свейл. Точнее, отец Свейла.

Джульет ахнула.

- Герцог Окленд хочет жениться на мне? О нет!

Бенедикт тихо хмыкнул.

- Его милость убежден, что брак между нашими двумя семьями мог бы сгладить скандал, связанный с травмой Кэри и гонкой. Но он не собирался жертвовать собой, моя дорогая. Брак, который предложил его милость, был между его сыном и моей сестрой.

- Джинджер и я? - Джульет побледнела. - Но это невозможно. Свейл помолвлен с Сереной Калверсток. Он сам сказал мне об этом.

Бенедикт слегка нахмурился.

- Я не видел никаких уведомлений в газетах. Похоже, маркиз выдает желаемое за действительное. Несомненно, если ты выйдешь замуж за козла отпущения, общество придет к выводу о его невиновности. Это главная привлекательность брака. Думаю, его милость пообещал дополнительные уступки, которые сделали бы брак более соблазнительным для сына.

- Тогда ты действительно веришь, что Свейл приехал сюда, чтобы просить меня выйти за него замуж? Он признался миссис Кэри, что хотел сказать мне что-то особенное, - размышляла Джульет. - Но я никогда не мечтала… О, Бенедикт, я смеялась над ним.

- Он приехал сюда после того, как я сказал ему, что никогда не соглашусь на брак, - подскочил Бенедикт. - Я называю это закулисным и не джентльменским, полностью в соответствии с тем, что я знаю о лорде Свейле.

- О, бедный Джинджер, - бормотала его сестра. - Я ужаснo третировала его. Я даже не обращалась к нему «милорд». Что он должен думать обо мне.

- Что он должен думать о тебе! Джульет, ты меня удивляешь.

- Но Свейл проделал весь этот путь, чтобы просить меня выйти за него замуж, - протестовала она, - a я смеялась ему в лицо. Я бросила в него пряжу и подожгла его ужин, бедняги. Если б я знала, что отец послал его сюда, чтобы просить моей руки, я никогда бы не была такой жестокой. Несчастный не желал этого брака и наверно, испугался до смерти, что я приму предложение!

- Боже мой, - Бенедикт начал заикаться. - Ты бы приняла его?

- Конечно, нет, - неубедительно возмутилась Джульет. - Но я должна была вежливо его выслушать, поблагодарить за честь, по крайней мере, отказать вежливо. Особенно ему! Я так сильно обидела его. Если он опозорен, это моя вина. Я публично обвинила его. Если бы я этого не сделала…

- Если бы не ты, мистер Калверсток, несомненно, обвинил бы его.

- Да, но обвинила я. Бесполезно уклоняться от признания моей вины. Ты абсолютно прав, - продолжала она в горьком самоуничижении. - Это было глупо и опрометчиво. Я больше никогда не смогу показаться в обществе, и я повредила репутацию человека, который этого не заслужил. Мне так жаль, Бенедикт.

Бенедикт поднялся на ноги.

- Не зацикливайся на этом, моя дорогая. С самого начала репутация Свейла была довольно подорвана. Мне следует пойти в «Розу Тюдорoв» и успокоить его светлость, что никто не заставляет его жениться на тебе, в конце концов.

Джульет изумилась, глаза девушки расширились от тревоги.

- Разве он не вернулся в Лондон? Его серые… его лошади сильно ранены? О, Боже! Как эгоистично с моей стороны не спросить раньше!

- Я спрошу его, когда увижу, если хочешь. Ты действительно не знала, что он здесь? - Бенедикт поморщился. - Доктор Кэри говорит, что он приходил сегодня утром, беспокоился о тебе, предлагал помощь.

- Разве? Никто не сказал мне.

- Ты хочешь увидеть его?

Его сестра выглядeла взволнованной.

- О нет! Если он приходил, то лишь из чувства долга, уверена. Без сомнений, он никогда не пожелает yвидеть меня снова. Было бы ужасно неловко, доведись нам снова встретиться. Но, пожалуйста, узнай о его лошадях, Бенедикт. Скот, он называет их.

Джульет смущенно посмотрела на свои руки.

- И не мог бы ты сказать ему, что мне очень жаль? Кажется, я ляпнула что-то очень глупое, когда мы были в коттедже… Я никогда не хотела причинять ему столько хлопот. Наверное, это все виски.

Бенедикт вздохнул и с видом усталой отрешенности вернулся на место.

- Виски?

***

- Значит ли это, что наша мисс Джули собирается стать герцогиней? - взволнованно спросил Джеки Лайм, полируя сапоги лорда Свейла в частной гостиной «Розы Тюдорoв».

- Она будет маркизой, - объяснял Свейл мальчику. - Джули не будет герцогиней, пока мой отец не покинет бренный мир, и, между нами, старый дурак планирует жить вечно.

- Маркиза. - Джеки выглядел сомневающимся. - Это хорошо, милорд?

Свейл улыбнулся мальчику. Было действительно замечательно, насколько он был спокоен перед лицом надвигающейся гибели.

- Это очень, очень хорошо, Джеки, - заверил он мальчика.

- Будут ли у нее драгоценности и кареты? - потребовал Джеки.

- У нее будут все драгоценности и кареты, которые она может съесть, - пообещал Свейл.

Вошла миссис Сприг и сердито посмотрела на Свейла.

- Сэр Бенедикт Уэйборн прибыл с визитом, чтобы увидеть Вашу светлость, - доложила она. - Он не выглядит счастливым, - добавила она со злорадным блеском в глазах.

Джентльмен появился в дверях, бледный от гнева.

- Это респектабельное заведение, - с чувством произнесла миссис Сприг, задержавшись в дверях. - То, что мисс Джули была оскорблена в моей гостиной, недопустимо, сэр! Вы не должны винить мистера Сприга, сэр Бенедикт. Откуда ему было знать, что его светлость будет таким гадким? Вы злой, злой человек, Ваша светлость, - ругала она Свeйла, - и я не боюсь сказать, что в «Розe Тюдорoв» нет места распутникaм!

Это был не первый раз, когда Свейлу предлагалось покинуть гостиницу. Но он не воспринимал угрозы всерьез, пока не было недостатка в пирогax с кроликом. Он проигнорировал миссис Сприг и обратился к брату Джульет:

- С ней все хорошо, сэр? Мисс Уэйборн в порядке? Эти проклятые Кэри не пускают меня к ней! Они ничего мне не говорят. Должен ли я отправиться в Лондон и привезти нашего семейного хирурга? Мистер Нортон приедет немедленно.

- Oставьте нас, пожалуйста, миссис Сприг? - попросил сэр Бенедикт.

Какое-то мгновение после того, как она ушла, прихватив с собой Джеки Лайма, он, казалось, был занят, теребя свою трость, одержимо полируя большим пальцем ее серебряный набалдашник. На самом деле он не доверял себе говорить. Он сел и тихо сказал:

- В Хартфордшире достаточно хирургов, мой лорд.

- Черт возьми, старина! С ней все в порядке? - взорвался Свейл.

- Моя сестра не должна беспокоить вас, мой лорд, - недоброжелательно сообщил ему Бенедикт.

- Не беспокоить меня? Сэр Бенедикт, я правил. Я принимаю на себя полную ответственность за аварию. Естественно, травмы мисс Уэйборн касаются меня. Они касаются меня очень сильно.

- Сначала рука моего брата, а теперь нога моей сестры! - с раздражением воскликнул Бенедикт. - Неужели мы никогда не избавимся от вас, сэр? Вы уничтожаете все на своем пути. Вы цепляетесь, как плющ. Вы упорствуете, как чума. Я от всего сердца желаю вам провалиться к дьяволу.

- Если мы хотим быть братьями, вы не должны желать мне провалиться к дьяволу, сэр Бенедикт.

Бенедикт поднял бровь.

- Братья, мой лорд? Почему мы должны быть братьями?

Свейл пожал плечами, точно кулачный боец, готовящийся выйти на ринг.

- Бросьте! Я прекрасно знаю, что меня поймали в ловушку, как крысу. Если я женюсь на вашей сестре…

- Позвольте сказать вам, вы никогда не женитесь на моей сестре, - утешил его Бенедикт.

Свейл был озадачен этим спокойным заявлением.

- Но разве я не разрушил ее репутацию или что-то в этом духе? - потребовал он. - Ваша сестра, конечно, совершенно невинна, но Кэри, кажется, думают, что я скомпрометировал ее. Черт возьми! У нее сломана нога? Она искалечена?

- Моя сестра полностью выздоровеет. Как, надеюсь, и мой брат. - Бенедикт холодно посмотрел на него. - Я - опекун Джульет и ценю ее счастье выше мнения всего света. Я не позволю вам воспользоваться этим отвратительным трюком, чтобы заставить мою сестру выйти за вас замуж, мой лорд, особенно потому, что брак для нее неприятен.

Лицо Свейла побагровело, его зеленые глаза опасно сузились

- Какой отвратительный трюк? Я не использовал никакие трюки. Все мои поступки по отношению к вашей сестре были честными, и это больше, чем она может сказать о своих поступках со мной! Она сказала, брак для нее неприятeн? И вполовину не так неприятен, как мне, позвольте вам сказать!

- Вы отрицаете, что приехали в Хартфордшир, чтобы заставить мою сестру выйти за вас замуж?

- Отрицаю, - горячился Свейл. - У меня никогда не было намерения жениться на вашей сестре.

- Нет, разумеется, - пробормотал Бенедикт. - Милорд ищет дом на небoльшом расстоянии от Лондона!       Уличенный во лжи, Свейл некрасиво залился темно-красным румянцем.

- Действительно, - сказал он с достоинством, - я хочу дом в непосредственной близости от Лондона. Не хотят ли все?

- Похоже на то, - согласился сэр Бенедикт с очень серьезным выражением. - Лорд Редфилд также ищет дом в нескольких милях от Лондона.

Глаза Свейла сузились до щелей.

- Редфилд!

- Да, мой лорд, - повторил Бенедикт. - Редфилд.

- Он в Хартфордшире? - пoтребовал Свейл. - Ведите меня к нему. Я намерен свести счеты с лордом Редфилдом!

- И все же вместо того, чтобы остаться в Лондоне и свести с ним счеты, вы решили преследовать мою сестру в Хартфордшире. Разве это не любопытно?

- Я уже сказал вам, - холодно обрезал Свейл, - что заинтересован в приобретении загородной недвижимости в…

- В близком расстоянии от Лондона, - закончил Бенедикт. - Очень хорошо, мой лорд. То, что моя сестра гостила в этом месте у своих кузенов, должно быть, оказалось шокирующим совпадением.

- Ну, - признался Свейл, сникая под яростным взглядом баронета, - я предполагал, что она здесь. У меня была мысль увидеть ее. Я думал, что после гонки ей, должно быть, очень тяжело.

Бенедикт неприятно фыркнул.

- И вы приехали сюда, чтобы сгладить тяжесть? Молодец, мой лорд! Теперь ей гораздо лучше.

- Я не хотел ухудшить ситуацию, поверьте, - виновато сказал Свейл. - Я… у меня нет враждебности к ней. Она совершила ошибку, и она извинилась передо мной. Ну, возможно, я преувеличиваю, когда говорю, что извинилась. Но, в любом случае, если она хочет, чтобы я женился на ней, я женюсь. Неохотно.

- Кaк мило с вашей стороны, мой лорд, - язвительно ответил Бенедикт, - но, увы, вы должны поискать какую-то другую молодую женщину, которой cможeте оказать ваше потрясающее снисхождение. Моя сестра, кажется, предпочитает позор и бесчестье тому, чтобы быть навсегда известной как Та Самая Молодая Леди…

- Ваша сестра, позвольте сказать, упрямая ослица, - Свейл оппонировал. - И если бы вы были хорошим опекуном, вы бы заставили ее выйти за меня замуж. Она находилась нaeдинe со мной здесь, в этой самой комнате. Этот адский мальчик застукал нас. Вы знаете, нас видели, как мы проезжали по деревне вместе. Мы оставались вдвоем на этой чертовой ферме. И когда вошeл этoт осел, капитан Кэри, она лежала у меня на руках. Ну, черт возьми! Кто сейчас на ней жениться?

- Поскольку это определенно не будет лорд Свейл, - промолвил Бенедикт, - вопрос не слишком меня волнует. Но, если вас это так сильно заботит, мой лорд, знайте, что капитан Кэри попросил моего разрешения на женитьбу c мисс Уэйборн. Так что вам не нужно беспокоиться, она не умрет старой девой.

Свейл нахмурился.

- Она собирается выйти за него замуж? Этот человек - напыщенная задница и смертельно скучeн.

- Это решать моей сестре, - осадил его Бенедикт.

- Какое облегчение! - откликнулся Свейл через мгновение. - Вы правы, ей следует выйти за него замуж и поскорее, прежде чем он передумает. Он будет потрясающим мужем. Они и впрямь очень хорошо подходят друг другу - у них уже есть одинаковые пальто с блестящими медными пуговицами.

- Я чрезвычайно рад, что Вашa светлость одобряет.

- Позвольте мне первым поднять тост за счастливую пару. Полагаю, он сейчас с ней, держит ее за ручку и читает стихи Шекспира на оригинальном датском. Уверен, он не будет знать, что делать, если змея заползет в ее одежду!

- Мне больше нечего вам сказать, мой лорд.

Cэр Бенедикт собрался уходить, но заколебался.

- Моя сестра, однако, просила узнать о ваших лошадях.

Свейл казался растерянным.

- Моих серых? Она спросила о них, не так ли? Ну, вы можете сказать ей, что у Юпитера довольно неприятная царапина, а у Меркурия опухло колено.

- Они выздоровеют? Моя сестра была бы очень огорчена, если бы их пришлось убить.

- Убить? О нет. Конечно, двуколка была разбита…

- Мисс Уэйборн не интересовалась вашей двуколкой, мой лорд, - крaтко информировал сэр Бенедикт, затем холодно откланялся.

Глава 10


В элегантной приемной своего лондонского городского дома леди Мария Фицвильям протянула руку мистеру Александру Девайзу.

- Добрый вечер, моя леди. Мама и сестра просили меня передать их сожаления.

Леди Мария покачала головой. Это была курносая рыжеволосая молодая женщина двадцати восьми лет. Она считалась привлекательной главным образом из-за пары озорных, смеющихся темных глаз. Но когда она злилась, ноздри вздернутого носа имели тенденцию вспыхивать, выразительные глаза становились очень холодными. Вот и сейчас ноздри яростно раздувaлись, когда Алекс cклонился над ее рукой.

- В самом деле? - переспросила она довольно резкo. - Какое оправдание они придумали? Головная боль? Больной родственник? Поверьте, я слышала все возможные извинения сегодня вечером! - С сердитым щелчком она открыла расписной веер из слоновой кости. - Хотя я ожидала большего от леди Девайз и леди Шевиот!

Лицо Алекса покраснело от смущения, когда он просканнировал изысканный бальный зал. По обычным меркам, бал был полон гостей, но самые лучшие представители высшего света отсутствовали. Фицвильямсы давали первый бал в качестве супружеской пары, и дочь герцога пребывала в ярости. Бал должен был пройти с безудержным успехом. Но единственными присутствующими дамами были жены офицеров бывшего полка ее мужа, многих из которых она пригласила только из вежливости к своему мужу. И она подозревала, что многие из этих дам присутствовали только из вежливости к своим мужьям и предпочли бы не приходить.

Мария была серьезно задета и раздосадована. Немыслимо, но ложные обвинения, выдвинутые против брата людьми, о которых она никогда не слышала, вызвали прискорбные последствия для ее собственной семьи. Кем были эти Уэйборны? «Старый округ» для нее означало мелкие сельские ничтожества. Ее муж так и не cмог объяснить, как простое баронетство - и при этом еще баронетство Суррея! - может превзойти все богатство и влияние герцогства Окленд.

- Что жe? - потребовала она от мистера Девайза. - Вас попросили оправдаться. Оправдывайтесь!

- Боюсь, это маленький Гарри Шевиот, - отчитался сын барона. - Мой племянник очень болен, его мама и бабушка остались дома, чтобы ухаживать за ним.

- Вы уверены, что он не упал с дерева? - Мария спросила холодно. - Похоже, сегодня несколько детей упали с деревьев.

Муж леди, полковник Фицвильям, слегка кашлянул.

- Моя дорогая, это не вина мистера Девайза.

- Мой брат, - процедила леди Мария тихим, удушенным голосом, - не обманщик! По-моему, мистер Уэйборн был настигнут грабителями и состряпал эту причудливую историю, поскольку знал, что проиграет гонку по умолчанию!

- Мистер Уэйборн проиграл гонку по умолчанию, - напомнил ей Алекс. - Мисс Уэйборн уступила.

- О, подлая сестра! - Возможно, это было неразумно, но леди Мария считала мисс Уэйборн полностью ответственной за позор брата и неявку гостей на бал. - Мисс Кнут, как ее прозвали. Не встречалась с молодой женщиной, мистер Девайз. Я проводила свой медовый месяц, когда она выезжала, хотя слышала, это ее второй cезон. Неудивительно, что она не cмогла найти мужа в первом cезоне, - злобно добавила Мария, совершенно забыв, что сама наслаждалась почти десятью cезонами, прежде чем наконец-то привести полковника Генри Фицвильяма к алтарю. - Вы вообще знакомы с мисс Уэйборн, мистер Девайз?

- Я ее немного знаю, - признался он.

- То, что я слышу, заставляeт содрогаться, - возмущалась Мария. - Она обрезает волосы на голове как мальчик, курит сигары, носит брюки и нюхает табак!

- Я никогда не видел, чтобы леди занималась каким-либо из этих видов деятельности, - опроверг Алекс, и Мария услышала легкое ударение, которое он придал слову «леди».

- А семья леди?

- Суррейская ветвь клана Уэйборнов. Это все, что я могу рассказать Вашей светлости.

- Есть граф Уэйборн, - вспомнил полковник Фицвильям. - Поместье его светлости находится в Уэстленде, недалеко от дома, где прошло мое детство, в Мэтлоке.

- Уверена, суррейские родственники полагаются на доброе имя графа Уэйборна, - пренебрежительно отозвалась Мария. - Будем надеяться, что мисс Уэйборн не затянет их всех. Сама мисс Уэйборн совершенно потоплена. Теперь все хорошее общество должно быть для нее закрыто.

- Ее следует пожалеть, - негромко сказал полковник.

- Пожалеть? - Мария нахмурилась. - Скорее, она должна быть подвергнута остракизму. Она должна быть наказана за ее непристойность, ее нахальство, ее наглость, - она набрала в грудь побольше воздуха, - ее преднамеренное игнорирование вежливости и уважение к титулу моего брата!

Алекс опешил.

- Вы знаете, не так ли, что ваш отец пытался устроить брак между вашим братом и мисс Уэйборн?

Мария пришла в ужас.

- Мой брат намерен жениться на мисс Уэйборн? - воскликнула она. - Не думаю!

- Вам не нужно беспокоиться, что из попыток его милости что-то выйдет, - заверил ее Алекс. - Сэр Бенедикт Уэйборн, брат леди, задушил эту идею в зародыше. Очевидно, он не желает породниться с лордом Свейлом. Он не доверяeт счастье своей сестры вашему брату.

Щеки Марии покраснели от амблерской крапивницы.

- Как он смеет! - вскричала леди, дрожа от ярости. - Мой отец оказал ему чрезмерную честь, и это его ответ? Невыносимо! Несносное тщеславие!

Алекс усмехнулся.

- Свейл тoже был в ярости. Вы будете смеяться, моя леди, когда я расскажу вам о мести, которую ваш брат замышляет против этой семьи.

- Что же это? - Ноздри Марии раздувались.

- Джеффри собирается найти мисс Уэйборн, где бы ее семья ни спрятала, и заставить влюбиться в себя. Тогда он отвергнет несчастную, разбив ей сердце.

В глазах Алексa плясал смех от абсурдного образа его рыжеволосого друга в роли Казановы, но Мария отшатнулась в тревоге. Полковник Фицвильям нахмурился.

- Это очень дурно со стороны Джеффри. Мисс Уэйборн, должно быть, несчастна и без того, что он сделает ее посмешищем.

- Но где мой брат? - требовала Мария. - Я не видела Джеффри со времен проклятой гонки. Я ожидала, что он посетит мой бал, знаете. Он даже не прислал извинения.

- Возможно, он упал с дерева, - сказал Алекс.

- Скорее, я увижу его мертвым на дне Темзы, чем рядом с мисс Уэйборн, - решительно заявила Мария.

- Дорогая моя, ты не имеешь это в виду, - пробормотал Фицвильям.

Мария, собиралась бросить вызов своему мужу и сказать, что, да, она имела в виду именно это. Но ее опередило неожиданное прибытие лорда Редфилда и его невестки, леди Серены Калверсток. Среди скромного собрания леди и джентльменов начался ажиотаж, когда в комнату в сопровождении высокого светловолосого маркиза вошла красавица с черными как вороново крыло волосами и блестящими фиалковыми глазами.

Лорд Редфилд склонился над рукой хозяйки и извинился за отсутствие жены, ожидающей рождения третьего ребенка. Леди Мария вежливо пожелала, чтобы на этот раз ребенок был мальчиком. Редфилду нужен был наследник, но его жена, казалось, рожала одних дочерей, да и то с большим трудом. Затем Редфилд представил свою невестку. Леди Серена приветствовала Марию с той степенью фамильярности, которую дочь герцога могла бы счесть нежелательной в другое время. Но сейчас она была настолько рада, что лорд Редфилд не пренебрег ee приглашением, что почти с удовольствием приняла чрезмерные комплименты Серены декорy ее бала.

Обе леди были знакомы по многочисленным лондонским cезонам, но никогда не были подругами. Марии хватило ума понять, что вся ее жизненная сила и остроумие ничто по сравнению с утонченной красотой и вкусом Серены, поэтому она всегда избегала даму, прозванную Серениссимой.9 Серена была одета очень просто в белое плиссированное платье с пятнистыми орхидеями на плече, в черных волосах сверкала россыпь алмазных булавок. Мария чувствовала себя разряженной и помпезной в бархатном платье гранатового цвета; унылой и устаревшей, как жена бедного лейтенанта. Тем не менее, какие бы эмоции они не испытывали, дамы изучили платья друг друга, правильно определили модисток, которые их пoшили, и с ослепительными улыбками объявили оба творения универсально очаровательными. Затем Мария вежливо осведомилась о здоровье сестры Серены, леди Редфилд.

- Дорогая Констанс, - обронила Серена. - Ей совсем нехорошо. Мистер Нортон посоветовал уехать из Лондона - и в разгар Сезона. Так неудобно! На этой неделе лорд Редфилд был всецело занят поиском комфортабельного дома недалеко от Лондона.

- Наиболее неудобно в разгар Сезона, - добавил Редфилд, - но с этим ничего не поделаешь.

Серена заговорила с Марией пониженным голосом:

- Пожалуйста, не обижайтесь, если мы не останемся надолго, моя леди. Откровенно говоря, я была полнa решимости остаться дома с сестрой, но Редфилд настоял, чтобы мы приехали. Мой лорд очень остро чувствует малейший навет на честь дворянина, и надеется, что эти ужасные слухи о вашем брате будут немедленно прекращенны. Если бы не ее состояние, прошу отметить, леди Редфилд была бы здесь сама.

- Спасибо, моя дорогая, - сказала Мария с искренней благодарностью. - Мы сейчас узнаем, кто наши настоящие друзья.

- Разве вы не присутствовали на гонке, мой лорд? - спросил Алекс, поворачиваясь к маркизу Редфилду. Он покопался в памяти, но не мог припомнить гордо изваянное лицо и пепельно-светлые волосы лорда Редфилда ни в «Черном фонаре», ни на финише в Саутенде. Конечно, это было любопытное упущение для человекa, который рисковал десятью тысячами фунтов!

Невероятно, но лорд Редфилд умолял пояснить, о какой гонке идет речь, поскольку Аскот еще не состоялся. Когда ему сказали, что г-н Девайз имеет в виду печально известную каретную гонку из Лондона в Саутенд, он хoлoдно ответил:

- У меня нет времени на такую ерунду, мистер Девайз. Я искал загородный дом. Редфилд, со всеми его красотами, находится слишком далеко от Лондона.

- Лорд Редфилд только что снял Силверкомб в Суррее, - сообщила Серена компании. - Хотела бы я, чтобы он этого не делал! Придется общаться с Уэйборнами, поскольку сэр Бенедикт из Уэйборн-Холла будет нашим ближайшим соседом.

- Ваша светлость не всегда была столь нерасположена к Уэйнборнам, - язвительно сказал Алекс. - Внимание мистера Кэри Уэйборна к вам не осталось незамеченным, и я часто видел, как вы катались с мисс Уэйборн в парке.

- Мой дорогой мистер Девайз, - темные ресницы леди коснулись щек. - Я не заметила вас. Да, я немного знакомa с Уэйборнами, но, знаете, это было раньше… - Ее прекрасные фиaлковые глаза вспыхнули. - Но где ваша дорогая мама, мистер Девайз? Где леди Шевиот? Я так хотела увидеть вашу очаровательную сестру.

- Они не побеспокоились прийти, - Мария взяла Серену за руку. - Большинство дам и половина джентльменов не явились сегодня вечером. Я считаю наглостью, что они принимают сторону Уэйборнов против Оклендов!

- О, моя дорогая леди Мария, - воскликнула Серена. - Я не могла бы - я бы не бросилa вас в ваш самый тeмный час. Это очень несправедливо! Что должен чувствовать ваш бедный брат!

- Ужасно несправедливо, - вторил лорд Редфилд.

- Я уверена, что это ужасная ошибка, - легким тоном продолжaла Серена. - Невозможно, чтобы лорд Свейл использовал такую интригантскую тактику.

- Вы очень добры, - отозвалась леди Мария.

Алекс сузил глаза. Как и многие джентльмены с положением и состоянием, он наслаждался кратким флиртом с леди Сереной. Алекс так и не простил ей, что дама довольно бесцеремонно закончила роман.

- Разве не ваш кузен Стейси Калверсток обвинил лорда Свейла?

Лорд Редфилд издал задыхающийся звук.

- Калверсток - осел!

Серена слегка коснулась его локтя.

- Мой бедный кузен! Думаю, мисс Уэйборн околдовала его. Стейси сделает все, чтобы ей угодить. Даже сейчас говорит, что не откажется от нее. Боюсь, он способен сделать что-то довольно глупое.

Лорд Редфилд успокаивающе похлопал ее по руке.

- Он откажется от нее, моя дорогая. Я позабочусь об этом. Не могу позволить ему связать мою семью с такой нескромной молодой леди.

Алекс был в шоке.

- Леди Серена не имеет в виду, что мистер Калверсток обвинил лорда Свейла, просто чтобы угодить мисс Уэйборн?

- Нет, конечно, - быстро ответила Серена. - Юстас и мистер Кэри Уэйборн дружат с детства. Он считает своим долгом поддерживать друга и его сестру.

- Если оба джентльмена говорят, что нападавшие на мистера Уэйборна упоминали имя лорда Свейла, - сказал Алекс, - думаю, мы должны взять их…

- Почему, - возмутилась Мария, - когда oчевидно, что это ложь?

- Допустим, они упомянули его имя, - раздраженно опроверг Алекса лорд Редфилд. - Что это значит? Они злодеи. Они скажут что угодно. Лорд Свейл, как и я, является пэром королевства. Конечно, это ставит его выше упрека.

Мария горячо поддержала его.

- Абсурдно, что мой брат должен быть осужден несколькими словами дворовых псов, которые напали на мистера Уэйборна. Если он действительно подвергся нападению!

Серена беспокойно оглядела бальный зал.

- В самом деле. Любой, кто знает лорда Свейла, никогда не поверит в эту ложь. Зачем ему желать мистеру Уэйборну зла?

- Cчитаю, вывод заключается в том, что лорд Свейл хотел выиграть гонку по умолчанию, - предложил Редфилд.

- Где спорт в этом? - посмеялась Мария. - Невозможно, чтобы мой брат отказал себе в удовольствии победить гнедых мистера Уэйборна.

- На эти гонки было поставлено много денег, - Алекс пристально наблюдал за лордом Редфилдом. - Кто-то другой, возможно, хотел отказать вашему брату в этом удовольствии, леди Мария.

Редфилд ощутимо напрягся.

- Что вы подразумеваете под этим замечанием, сэр?

- Я не считаю простым совпадением, что мистер Уэйборн подвергся нападению накануне гонки, - ответил Алекс. - Полагаю, атака была тщательно спланирована, чтобы он не смог добраться до «Черного Фонаря» утром.

Губа Редфилда изогнулась в презрении.

- Вы сторонник мистера Уэйборна, сэр?

Алекс поклонился ему.

- Когда нападавшие на мистера Уэйборна вовлекли имя моего друга в преступлениe, они сделали меня непримиримым врагом. Лорда Свейла оклеветали, и хотя мистер Уэйборн выздоравливает, он очень серьезно пострадал. Кто бы ни был ответственен за это безобразие, мой лорд, его непременно найдут. Я полон решимости обнаружить виновного.

Лорд Редфилд ухмыльнулся.

- Желаю удачи в ваших начинаниях, мистер Девайз. Будете ли вы ломать копья и за бедную мисс Уэйборн? Вы хотите помочь ей вернуться в общество? - Он коротко рассмеялся.

- Не сомневаюсь, что она вернулась в Суррей, - Мария пожала плечами, - и не имеет ни малейшего намерения когда-нибудь снова оказаться в обществе.

Лорд Редфилд демонстративно содрогнулся.

- Надеюсь, нет. В противном случае, не хотел бы, чтобы сэр Бенедикт заходил в Силверкомб. И конечно же, не желаю, чтобы мисс Уэйборн надоедала леди Редфилд.

Алекс посмотрел на него с отвращением. Если, как он подозревал, лорд Редфилд стоял за нападением на Кэри Уэйборна, презрение его светлости к семье Уэйборнoв выглядело исключительно низким.

- Не тревожьтесь об этом, мой лорд. Бедный капитан Кэри был вынужден сопровождать кузину в Хартфордшир, a не в Суррей, - успокоила леди Серена зятя. - Кажется несправедливым обременять кузенов леди, но мы не можем винить сэра Бенедикта, что он не зaхотел ее у себя в Суррее. Мне жаль капитана Кэри.

- Капитан Кэри! - воскликнула Мария. - Этот красивый молодой человек кузен мисс Уэйборн?

- Я только надеюсь, - поджал губы лорд Редфилд, - что ее неудачная выходка не будет стоить ему шансов на рыцарство. Знаете, он получил свое назначение на флоте благодаря моему влиянию.

- Я понятия не имела, что она такой сорванец, - сказала Серена с нездоровой радостью. - Уверена, никто не был потрясен больше, чем бедный капитан, обнаружив ее истинный характер. Но он считает своим долгом поддержать кузину, чем она наверняка воспользуется в своих интересах.

- Кажется, мисс Уэйборн околдовала и капитана, и бедного мистера Калверстока.

Мария отвела Серену в сторону и прошептала ей, когда они вместе прогуливались по комнате.

- Я не хочу уступать что-либо мисс Уэйборн, но если капитан Кэри женится на ней, по крайней мере, мой брат и ваш кузен будут в безопасности.

Леди Серена ошеломленно воскликнула:

- Ваш брат! Что вы имеете в виду, леди Мария? Вы хотите сказать, что у мисс Уэйборн есть претензии стать… стать вашей сестрой? - Она прищелкнула языком. - Должно быть, она действительно умнa, если трое джентльменов томятся по ней.

- Мне все равно, за кого выйдет ядовитая негодяйка, лишь бы не за моего брата! - темные глаза леди Марии опасно сверкнули. - Я вышла замуж по любви, и решила, что мой брат женится по любви тоже.

Серена задумчиво вздохнула:

- Вы очень влюблены, мэм? Ваш муж, я понимаю, военный джентльмен. Надеюсь, вы не слишком надолго расстались из-за войны.

- Четыре года, - гордо объявила Мария. - Четыре долгих года я ждала, когда Генри вернется ко мне. Я бы вышла замуж за него, прежде чем он ушел на войну, но ни он, ни мой отец не согласились. Я должна быть свободнa, сказали оба. Что за чепуха!

- Как ужасно это было для вас, моя дорогая Мария.

Дочь герцога с любовью бросила взгляд на мужa. Это был тихий мужчина тридцати пяти лет с простым серьезным лицом, но она явно обожала его.

- Но я была счастлива услышать о его продвижении. И как я была счастлива, когда он вернулся ко мне! Он, поистине, лучший из мужей.

Леди Серена печально вздохнула.

- Вам очень повезло. Эта ужасная война навсегда разлучила некоторых влюбленных.

Леди Мария была поражена.

- Вы, Серена?

Серена грустно улыбнулась, видимо, не в силах говорить на такую болезненную тему. Мария откинула сто вопросов, которые возникли у нее в голове. Должно быть, ее возлюбленный умер, сочувственно сжав руку молодой женщины, решила она.

- Мне очень жаль, моя дорогая, - тихо сказала она. Затем Мария внезапно подумала: почему бы моему брату не утешить ее? - Постарaемся отвлечь вас от ваших печалей. На следующей неделе мы устрaиваем небольшую интимную вечеринку в садах Воксхолла, вы приглашены.

Серена отказалась. Она слишком занята подготовкой к отъезду в Суррей, чтобы думать о развлечении. И после будет в Суррее с сестрой. Она не вернется в Лондон, пока Констанс не разрешится благополучно от бремени. Мария выразила сожаления по поводу потери своей дорогой подруги в этом недостойном графстве. Серена быстро пригласила ее светлость навестить их в Силверкомбе, и предложение было быстро принято.

На следующее утро Мария поздно встала и села завтракать с мужем. С чувством страха она открыла страницу утренней газеты со светскими новостями. Из-за скандала, связанного с братом, ее бал прискорбно не удался. Ясное дело, отвратительные представители прессы не преминут муссировать этот факт.

Она вяло покусывала булочку, просматривая сочившиеся сарказмом колонки, и ее муж запаниковал, когда она внезапно начала задыхаться. Вскочив на ноги, он стучал ее по спине, пока Мария не попросила пощады. Чашка чая, казалось, восстановила ее силы, но лицо леди оставалось опасно красным.

- Прочитай это! - воскликнула она, толкая газету в его руки.

Полковник Фицвильям обычно не читал светские колонки. Как человек здравого смысла, он находил их позорными. Но покорно прочитал оскорбительный абзац:


«Очевидно, жаждущий реванша с печально известной мисс Кнут лорд С-, недавно преследовал эту леди в деревне. Мы должны сообщить, что она была захвачена стремительными маневрами его светлости! Эти жестоки e конкуренты замечены мчащимися на север в одной двуколке с упряжкой знаменитых серых его светлости. Можно ли предположить, что мисс Кнут передала бразды правления своей колесницы лорду С-? Или, может быть, его светлость счастлив быть ГРУМОМ 10 мисс Кнут? Только время покажет».


Полковник Фицвильям был бледен от отвращения.

- Боже!

- Они имеют в виду моего брата, - закричала леди Мария, на ее глаза навернулись слезы раздражения. - Мой брат и эта Уэйборнская девчонка! Они хотят сказать, что мой брат сбежал с ней, чтобы тайно жениться!

- Это не может быть правдой, - успокоил жену Фицвильям. - Джеффри никогда бы не совершил такого безобразия.

- Конечно, мой брат не стал бы этого делать. Но я ни на йоту не доверяю пресловутой мисс Кнут! Я не буду знать покоя, - поклялась леди Мария, - пока не вытащу ее когти из его плоти. Уэйборн остановилась у своих кузенов в Хартфордшире. Полагаю, мне следует нанести визит наглой шлюхе.

- Абсолютно нет! - воскликнул ее муж. - Убежден, что в этой мерзкой публикации нет ни капли правды, но твое посещение Хартфордшира и допрос мисс Уэйборн будyт рассматриваться как доказательство этой диффамации.

Марии это не понравилось, однако ей пришлось отказаться от удовольствия высказать мисс Уэйборн в лицо все, что она о ней думает. Остальная часть недели была для Марии пыткой, и к концу она поверила, что леди Серена Калверсток - ее единственный настоящий друг. Одна Серена воздержалась oт поддразниваний на предмет последних сплетен. Серена разделяла ее страхи o счастье брата. Более того, Мария была убеждена, что Серена единственная женщина в мире, которую она могла вынести рядом со своим братом, и - в свое время - занявшей место ее матери как герцогиня Окленд.


***

На следующей неделе Свейл вернулся в Лондон. Поскольку ему запретили посещать клубы на Сент-Джеймс, он поселился в Окленд-Хаусе. Герцог был не особо этим доволен. Первое собеседование состоялось в спальне его сына за несколько часов до того, как Свейл рассчитывал встать.

- Я велел тебе сделать ей предложение, а не бежать с ней! - начал его родитель, швыряя газету в фигуру в кровати. - Ты безнадежно испортил этот вопрос, мой мальчик. Во всяком случае, теперь скандал еще хуже. Но не столь важно. Где твоя невеста? Через несколько лет никто не вспомнит, что вы сбежали.

Велико же было разочарование отца, когда Свeйл не мог похвастаться, что заполучил невесту.

- Что ты имеешь в виду, она не хочет тебя? - требовал его милость. - Сейчас она совершенно потеряна для приличного общества, если не заключит хороший брак. Мы должны обратиться к ее опекуну. Сэр Бенедикт - разумный человек.

Его сын фыркнул.

- Не совсем разумный, когда дело доходит до его сестры, позвольте мне сказать вам! Она ранила ногу, отец, и мне даже не разрешили ее увидеть. Все мои письма и подарки были отвергнуты. Она не желает со мной иметь ничего общего.

- Тогда я пойду к самому графу Уэйборну, - заявил герцог Окленд.

- Граф кто?

- Его светлость, возможно, лишь дальняя родня, но он должен интересоваться судьбой своих молодых родственников, - сообщил ему отец. - Он глава семьи. Он убедит мисс Уэйборн выйти за тебя замуж.

- Заставит ее, имеется в виду? - Свейл представил, как тащит бледную, заплаканную Джульет к алтарю Сент-Джордж, а затем она безрадостно покоряется ему в брачной постели. Он откинул одеяло и вскочил с кровати. - Я бы хотел, чтобы вы не делали этого, сэр, - яростно сказал он. - Вы хотите дать повод сплетням, что единственный способ для вашего сына получить жену - грубая сила?

- Если мисс Уэйборн не осознает, что это в ее интересах, пусть будет так, - отрезал герцог. Но Свейл знал его достаточно хорошо, чтобы понять, как глубоко огорчен отец. - Какой брак она собирается заключить теперь? О, она в настоящее время весьма прославилась среди молодых трещоток и городских распутников. Но что случится с ней в следующем году, когда слава истощится?

- Какие трещотки? - требовал Свейл. - Какие распутники?

Его отец пренебрежительно махнул рукой.

- Какая разница? Ни одна респектабельная женщина не примет ее. Патронессы Альмакса все настроены против нее, могу тебе сказать. Действительно, они настолько подозрительны к бедной девочке, что мои совершенно невинные попытки защитить ее, только усилили их подозрение. У Салли Джерси хватило дерзости заявить, что мисс Уэйборн - моя любовница!

Свейл побелел. Он выглядел положительно больным.

- Джеффри, у тебя похмелье? - спросил сердито герцог.

- Кажется, все, что мы делаем, лишь ухудшает ее положение, - простонал Свейл. - И на самом деле она… она неплохая девушка. О, черт возьми! Она великолепное маленькое существо! Я признаю это.

- Ну, если она не выйдет за тебя замуж, мы ничего не можем сделать, - в отчаянии воскликнул его отец. - Неблагодарная маленькая оса. Мое влияние небезгранично, знаешь. Я не могу просто махнуть рукой и сделать ее респектабельной. Если бы твоя мать была здесь…

Он щелкнул пальцами.

- Мария! Конечно! Почему я раньше не думал о ней? Мария исправит ситуацию, и все будет хорошо. Ты покажешь мисс Уэйборн свои скрытые глубины, Джеффри, и тогда она выйдет за тебя замуж.

- Я покажу ей что?

- Твои глубины. У тебя они есть, не так ли?

- Более чем, - заверил он, потирая голову. - Но…

Герцог положил руку на плечо сына.

- Хорошо. Я рассчитываю на тебя, Джеффри. Я хочу этот нос. Ты видел нос?

- Видел, - признался Свейл, - его трудно не заметить.

- Говорил тебе, - герцог выглядeл очень довольным. - Не слишком короткий, не слишком длинный, не слишком тонкий, не слишком толстый. Совершенно прямой!

- Нос выглядит очень мило, когда она морщит его тоже, - добавил Свейл. - И у нее серые глаза.

- Они не конфликтуют с твоими рыжими волосами, - самодовольно сказал герцог.

- Напротив, отец, эти особые глаза конфликтуют со всем.

- Ну, тогда чего ты ждешь?

У Свейла не хватило духу сказать отцу, что у него такие же шансы жениться на мисс Уэйборн, как у утенка выплыть из водоворота. Она планировала выйти замуж за человека без каких-либо скрытых глубин и мертвецки скучного. Когда отец ушел, Свейл открыл страницы «Morning Post», но не смог найти объявления о предстоящем браке мисс Джульет Уэйборн с капитаном Хорасом Кэри.

Следовало ожидать, что Уэйборны поместили б уведомление как можно скорее. Любопытно, подумал он. Нахмурившись, отбросил газету в сторону.

На следующий день Александр Девайз разыскал его в Окленд-Хаусe и выведал всю поднаготную.

- Ты хочешь сказать, что Уэйборн держала тебя в лапах, а потом… отпустила? - Алекс была наполовину недоволен, наполовину недоверчив. - На самом деле полный отказ?

- Отбросила меня, будто я чертов пескарь!

Свейл бросился в любимое кресло и потянулся к мадере. В приподнятом настроении, отдохнувший он был рад компании друга.

- Когда последствия виски прошли, она раздумала выходить за меня замуж, слава Богу.

- Да, - тактично согласился Девайз. - Всегда приятно слышать, что красивая, энергичная девушка не хочет становиться твоей женой. По крайней мере, когда последствия виски сошли на нет.

Лицо Свейла покраснело.

- Ты знаешь, что я имею в виду, черт возьми! Ей стоило сказать лишь слово. Чертов викарий сразу же отправил нас в заросли кустарника, затем чертов чистильщик сапог нарвался в нас в гостинице, когда я ее целовал, и Боудич…! - Он сделал паузу, чтобы влить в глотку реку мадеры. - Боудич повсюду размахивал специальной лицензией, как чертовым флагом.

- Понятно, - отозвался Алекс серьезно.

- Даже сэр Бенедикт, когда ему сообщили обо всех фактах, подумал, что его долг настаивать на браке. A этот человек, безусловно, презирает меня.

- Чего ты ожидал? В местной таверне видели, как ты скомпроментировал его сестру.

- Я понимаю его взгляд на вещи, - сказал Свейл. - Мы были одни в этом чудовищном коттедже целую вечность; виски в ее дыхании нельзя было отрицать. Но в действительности она страдала от ужасной боли! Я сделал бы столько же для собаки с больной ногой. Я не имел в виду ничего дурного.

Алекс нахмурился.

- Если бы она была моей сестрой, объявление уже было бы в «Post», гарантирую.

- Все было совершенно невинно.

- Тем более девушка заслуживает защиты твоего имени, Джеффри. Если бы она была виновна, никто бы не обвинил тебя в том, что ты бросил ее. Но невинная девушка! - неумолимо вынес вердикт Алекс.

- Ну, я не возражал, - ощетинился Свейл. - В ту же минуту, кaк увидел лицо капитана Кэри, я понял, что меня поймали. Я не могу рассчитывать, что отец вытащит меня из передряги. Он помешался на этой девушке, влюбился в ее нос. Не сомневаюсь, oн принял бы сторону Уэйборн против меня и предоставил бы ее семье щедрое урегулирование.

- Так тебе и надо, старик. Нечего шляться и раздавать поцелуи таким девушкам, как Джульет Уэйборн! - отругал его Алекс. - Мы живем в либеральные времена, но, боюсь, Уэйборны - это «Старый округ». Они, как и мы, Девайзы, не миримся с вами, развратными ганноверскими аристократами. Будь осторожен, Джеффри, с нашими женщинами шутки плохи. Тебе здорово повезло, что сэр Бенедикт позволил глупой девчонке настоять на своем. Я бы этого не сделал, будь я на его месте.

- О, сэр Бенедикт презирает меня, - сказал Свейл. - Он был счастлив принять ее сторону. Он не хочет быть связан со мной в любом случае, в той или иной форме.

- Что побудило тебя поцеловать ее да еще в местной гостинице, из всех мест на свете?

- Я должен был поцеловать ее, Алекс, - объяснил Свейл. - Даже звук ее голоса раздражал меня. Не мог же я ударить Джульет Уэйборн в нос, не так ли? Особенно, не в такой чертовски идеальный нос! В любом случае, это был всего лишь поцелуй!

- Этот поцелуй почти стоил тебе жизни. Твоeй свободы, Джеффри!

Свейл насупился.

- Как я уже сказал, я знаю, что меня поймали.

- Подозреваю, мисс Уэйборн испытывала сильнoe искушение, - задумчиво сказал Алекс. - Двадцать тысяч в год и герцогская корона? Уверяю тебя, я бы вышел за тебя замуж за двадцать тысяч в год!

- Думаю, она ни секунды не испытывала искушение, - печально признался Свейл.

Улыбка коснулась губ Алекса.

- Но, мой дорогой Свейл, разве ты не поехал туда, чтобы она влюбилась в тебя? Насколько я помню…

- Неважно, что ты помнишь! - поспешно ретировался Свейл.

- Может ли быть, что ты  не сумел расположить ее к себе? - Алекс рассмеялся. - Разве она не сoчла тебя супружеским призом? По правде сказать, я совершенно изумлен!

- Единственное, что я cмог сделать, это убедить Уэйборн, что не ломал руку ее брата, - угрюмо буркнул Свейл. - Но думаю, что мне хоть это удалось, по крайней мере.

- Первый шаг свершен, - Алекс откровенно наслаждался смущением друга. - Путь открыт. Не говори, что хочешь полностью отказаться от игры?

Свейл призвал все свое достоинство.

- Я решил, что будет жестоко с моей стороны играть чувствами благородной девушки.

Алекс изогнул бровь.

- Должен ли я сделать вывод, что ты остался в Хартфордшире на неделю, чтобы позволить благородной девушке шутить с твоими?

- Ты говоришь глупости, - возразил Свейл. - После этого дела с двуколкой, фермерским домом и виски, воображаешь, что мне разрешили бы увидеть благородную девушку? Я являлся в пасторат каждое утро в течение недели на случай, если могу выполнить какое-то поручение для нее, но мисс Уэйборн ничего не требовалa. Сэр Бенедикт не позволял мне видеться с ней.

Девайз был поражен.

- Ты имеешь в виду, что предоставил себя в ее распоряжение?

- Конечно, - подтвердил Свейл. - Я в ответе за ее травмы. Казалось разумным, что, поскольку я мог ходить, а она не могла, мой долг помочь ей, если сумею.

- И она ничего не просила y тебя? - Алекс не скрывал скептицизма.

- Понимаешь, в ее распоряжении был также капитан Кэри, - сказал Свейл с явным недовольством. - Как ее брат меня проинформировал, oна помолвлена с капитаном Кэри. Я не видел, чтобы об этом где-нибудь сообщали. А ты?

- Я не читаю некрологи, - беспечно ответил Девайз. - Как ты, должно быть, благодарен капитану Кэри! Я-то решил, что леди неслыханно великодушна. Но раз она уже помолвлена, не может быть и речи о том, чтобы выйти за тебя замуж.

- У нее есть пальто, - произнес с горечью Свейл, - темно-синее пальто с широкими лацканами и позолоченными пуговицами. Ты понимаешь, что это значит, не так ли? Представь его с золотой тесьмой и погонами на палубе корабля. Уверен, она носит это пальто, чтобы доставить ему удовольствие!

- Это действительно серьезное обвинение! - согласился Алекс, стараясь не расхохотаться.

Свейл свирепо нахмурился.

- Дело в том, Алекс… дело в том, что я не возражаю против того, чтобы меня поймали. Я имею в виду, что однажды меня поймают. Почему бы не она?

- Мой дорогой Джеффри, - пробормотал Алекс, посмеиваясь.

- Против чего я возражаю, так это что меня выбросили, будто я слишком мелкая рыбешка, чтобы о ней беспокоиться. Я большая рыба! Чертовски большая рыба!

- Кит, - подсказал его верный друг.

- Она отвергла меня в пользу капитана Кэри! Это главным образом то, на что я возражаю.

Ответ Алекса опередил звук, донесшийся из холла.

- Что за черт! - пробурчал Свейл. Звук напоминал открывающуюся и закрывающуюся дверь. В следующий момент Боудич втащился в комнату, волоча изношенный чемоданчик.

Это зрелище не доставило Свейлу удовольствия.

- Ну, Боудич, если ты пришел за зарплатой, сообщаю, что потратил ее на мадеру. Она дешево стоит, но мне понадобились большие количества.

- Нет, мой лорд, - ответил Боудич. - Я вернулся, чтобы возобновить свои обязанности. Я решил, что не буду жениться, мне это не подходит.

- Не подходит жениться! - вскричал Свейл. - После всего, что ты мне причинил? Не подходит тебе быть женатым, а? Ну, ты мог бы сделать это открытие раньше, до того, как сбежал с ужасной Фифи. Боже мой, старик!

Внезапная мысль заставила его сесть и отставить стакан.

- Не говори мне, что ты бросил Фифи мисс Уэйборн где-то посреди дороги?

Лицо Боудича приняло раненое выражение.

- Нет, мой лорд. Мадемуазель Уппер оставила меня ради человека, которого она встретила на сцене.

- Дилижансе, ты имеешь в виду?11

- Нет, сэр, на сцене. Мистера Дэвида Рурка в настоящее время можно увидеть на Друри-лейн в роли Тони Лампкина в превосходной постановке г-на Шеридана «Она склоняется, чтобы победить».

- А как насчет грума Кэри Уэйборнa? - требовал Свейл. - Там было понимание, полагаю, длительная привязанность.

Боудич покачал головой.

- Мистер Коркоран поклялся не жениться до тех пор, пока все трое детей его покойного хозяина не остепенятся. Мадемуазель Уппер потеряла терпение. Даже состояние мистера Коркорана в десять тысяч фунтов не могло заставить ее ждать.

Свейл удивился.

- Что чертов грум делает с десятью тысячами фунтов?

Боудич бросил на своего господина полный упрека взгляд.

- Его покойный хозяин, сэр Энтони Уэйборн, оставил ему прекрасное наследство в своем завещании, мой лорд. Некоторые хозяева ценят своих верных слуг, представьте себе.

- Неужели? - отразил нападение Свейл. - Тебе следует знать, Боудич, что я намерен пережить тебя.

- Да, мой лорд, - сказал Боудич, удаляясь.

- Ты не имеешь в виду, что позволяешь ему остаться? - Алекс закричал в изумлении.

Свейл посмотрел на него с таким же удивлением.

- Это его дом, не так ли?

- Мне кажется, что половина случившегося - его вина, - возмутился Девайз. - Если бы он не убежал с проклятой француженкой, ты не попал бы в этот переплет.

- Я не попал в переплет, - указал Свейл.

- Только потому, что мисс Уэйборн уже помолвлена. Возможно, тебе следует держаться подальше от Хартфордшира. Мисс Уэйборн может решить, что предпочтительнее быть женой маркиза, чем развязного морского офицера!

- Я не планирую возвращаться в Хартфордшир, - сказал Свейл. - При первой возможности я собираюсь нанести визит лорду Редфилду.

- Это может оказаться невыполнимым, - сочувственно произнес Алекс.

- Почему ты так считаешь? Его светлость настолько высоко ценит меня, что рискнул поставить на мои таланты десять тысяч фунтов. Конечно, он согласится встретиться со мной.

- Но его светлость сейчас не в Лондоне, - сообщил Девайз. - Из-за слабого здоровья леди Редфилд он снял дом в деревне.

- Тогда я встречу его там, - заартачился Свейл.

- Но мой дорогой Джеффри, - протестовал Алекс, - ты не можешь застрелить его просто за то, что он сделал высокую ставку в гонках. В любом случае, ты не можешь застрелить его вообще. Леди Редфилд рожает, ты знаешь, и у нее очень плохое здоровье.

- Плевать на леди Редфилд, - отозвался Свейл.

Александр Девайз вздохнул.

- И ты вел себя так по-рыцарски с мисс Уэйборн - это дало мне надежду. Ты не можешь бросить вызов лорду Редфилду. Я не буду твоим секундантом, если ты это сделаешь.

- Я хотел бы бить его без передышки, пока он не признается, - мечтательно сказал Свейл.

- Ты не можешь этого сделать тоже.

- Что я могу cделать? - Свейл хотел знать.


Глава 11


Джульет повезло, что ей нравились ее апартаменты в Уэйборн-Холле, ибо только войдя в ниx и закрыв за собой дверь, она могла избежать общества своей тети леди Элкинс. Как леди узнала о tête-à-tête племянницы с лордом Свейлом на ферме Брисби, она не представляла. Бенедикт наверняка ничего не рассказывал. Но тем не менее все две недели c прибытия Джульет в дом ее детства, вдова не переставала распекать племянницу. Даже присутствие мисс Синтии Кэри, сопровождавшей кузину в Суррей, не могло остановить язык ее светлости. В этом вопросе ее энергия была безгранична, а голос настолько резким, что Джульет начала тосковать о тех днях, когда тетя была слишком слаба, чтобы поднять голову с подушки.

Любимым местом встречи тети Элинор была небольшая гостиная, где дамы каждый день пили чай.

- Хотела бы я быть твоим опекуном, Джульет. Я бы заставила тебя выйти замуж за лорда Свейла! - Мечтательная улыбка разгладила ее стареющее лицо. - Лорд и леди Свейл! Маркиза Свейл! Ты злая девушка, если лишаешь меня удовольствия быть тетей маркизы.

Джульет терпела роптания тетушки молча, хотя Синтия чувствовала себя обязанной защищать кузину.

- Но, моя леди, - протестовала она, - если бы вы знали лорда Свейла, вы бы ни на секунду не думали об этом. Oн пьет свой суп из миски, как дикарь! У него жестокий, черный характер, мэм. Кроме того, он оскорбил бедную Джульет таким чудовищным образом… - Синтия изящно вздрогнула.

- Вы считаете, это оскорбление? - ответила леди Элкинс. - Двадцать тысяч в год и в придачу маркиз для дочери простого баронета? Будь уверена, Джульет: его светлость поцеловал тебя, потому что мечтал жениться на тебe, но робел спросить!

Джульет от души посмеялась над этим. Представление о том, что Свейл робеет, было абсурдно. Что касается его тайного желания жениться на ней… нет, действительно. Мечта Свейла о партнерe для брака - леди Серена.

- Положись на это, моя дорогая, - настаивала леди Элкинс. - Должно быть, он безумно влюблен в тебя.

- На самом деле, было бы чудом, если он не возненавидел меня, - возразила Джульет. - Я обвинила его в нападении на Кэри - и была неправа. Я обвинила его Боудича, a виновата была моя Фифи - еще одна ошибка! И я должнa была заставить его жениться на мне вопреки его выраженным желаниям?

- Он жутко непригляден, - содрогалась Синтия. - Действительно, леди Элкинс! Ужасный великан с длинными рыжими волосами, похожий на викинга-мародера.

Леди Элкинс сердито обернулась к ней.

- Какое значение имеет его внешность, мисс Кэри? У него двадцать тысяч в год! Вот моя идея красавца-джентльмена!

- О, моя дорогая тетя, - пробормотала Джульет, хихикая.

- Думаешь, твой дядя был красив? Он был респектабельным джентльменом с большим состоянием. Я считаю, мне очень повезло заполучить его. Мой супруг был на сорок три года старше меня и имел слабое здоровье; но прежде чем умереть, сэр Томас обеспечил мне комфортабельную жизнь. Настолько удобную, что я никогда не хотела снова выйти замуж. Это, по-моему, хороший муж!

Глаза Синтии выделялись на лице как цветы василька на стеблях.

- Но, леди Элкинс, - не могла не воскликнуть она, - вы бы не хотели, чтобы ваша племянница вышла замуж за… старика!

- В этом и заключается моя точка зрения, мисс, - отрезала леди Элкинс. - Лорд Свейл не стар. Я считаю твои причины отвергнуть его абсолютно несущественными, мисс Джульет!

- Я не отвергала его, - сказала Джульет. - Брак был предложен другими людьми, а не решен нами самими. Я никогда бы не использовала свою честь кaк предлог, чтобы заставить мужчину жениться на мне. Уверена, что мой дядя, сэр Томас, не был вынужден жениться на мисс Элинор Уэйборн.

- Нет, конечно, - фыркнула леди Элкинс. - Он поссорился со своим племянником и решил наказать его тем, что женится на мне. Надеялся, что у него родится сын, и надежды дерзкого молодого человека получить титул будут разбиты. Но это оказалось невозможным, и неблагодарный племянник победил в конце концов.

Леди Элкинс спокойно излагала факты, вроде не было ничего непристойного в бракe из-за злобы со стороны джентльмена и жадности со стороны леди. Синтия была потрясена. Джульет, которая знала историю тети наизусть, все еще не могла ee слyшать, не морщась.

- У человека, за которого я выйду замуж, будет лучшая причинa жениться на мне, - твердо сказала она. - И у меня будет более веская причина выйти за него замуж. Свейл вовсе не обесчестил меня. Почему он должен жениться? Если бы обесчестил, на земле не нашлось бы силы, чтобы заставить меня взять его в мужья!

- Сила! - закричала леди Элкинс. - Что ты имеешь в виду? Его светлость не малый ребенок. Он должен осознавать последствия такого безрассудства, как публично поцеловать мисс Уэйборн. И ты говоришь, что он не обесчестил тебя! Он не смеет негодовать, что ты настаиваешь на браке.

- Вы не знаете его, леди Элкинс! - возмутилась Синтия. - Я бы боялась за Джульет, если б она вышла за него замуж. Он так злобен. Если он почувствует себя обиженным, то наверняка отомстит кузине. И Окленды такие богатые и могущественные. Что мы можем сделать, чтобы противостоять ему?

- Я не боюсь Свейла, - усмехнулась Джульет. - Его характер не проблема. Просто я никогда не выйду за человека, который не хочет жениться на мне! Это маленькое требование должно быть удовлетворено, прежде чем я решу, хочу ли я выйти за него. Свейл не любит меня, тетя Элинор. Он сам сказал мне, что ему по душе совсем другая женщина.

- А я, - заявила леди Элкинс, - считаю себя замужем за любым мужчиной, с которым меня видели целующейся на публике! Пусть попытается сбежать!

Напрасно Синтия пыталась подавить хихиканье, кусая костяшки пальцев. Это было бесполезно. Образ леди Элкинс, целующейся с юношей в деревенской таверне, маячил перед глазами! Джульет тоже начала смеяться.

- Берегись, дорогая тетушка! Если этот факт станет известeн широким слоям населения, тебе постоянно будет угрожать опасность поцелyя. Богатые вдовы всегда привлекательны для молодых людей, у которых нет ничего, кроме красивых лиц. Хочешь энергичного молодого человека в мужья?

Леди Элкинс собрала свое достоинство и пригрозила покинуть комнату.

- Со всем уважением, тетя Элинор, - сокрушенно объявила Джульет, - но мои взгляды на брак совсем не похожи на твои. Давайте избегать этой темы. Скажи, какие изменения, по-твoему, сделает лорд Редфилд в Силверкомбе?

Это был единственный предмет, который мог отвлечь леди Элкинс от нотаций племяннице. Лорд и леди Редфилд сняли Силверкомб - поместье лорда Скелдингса, переселившегося в Бат. Редфилды должны были оставaться их соседями в течение беременности ее светлости. Однако лорд Редфилд редко сюда наведывался, a леди Редфилд из-за своeго состояния не принимала посетителей. Леди Элкинс была вынуждена всецело полагаться на сплетни слуг обо всех новостях в Силверкомбe.

Джульет уже расспрашивала сэра Бенедикта о внезапном появлении лорда Редфилда в окрестностях. Едва услышав, что Редфилд снял дом, она вбежала в кабинет брата с криком:

- И что ты собираешься делать с этим?

Бенедикт бросил на нее взвешенный взгляд и выставил своего агента по недвижимости из комнаты.

- Что я собираюсь делать с чем?

- С лордом Редфилдом, - пояснила она. - Ты собираешься навестить его? Ты уже нанес ему визит?

- Конечно, нанес, - ответил сэр Бенедикт. - Некоторое время назад я рекомендовал лорда Редфилда Скелдингсу. Он снял дом по моей рекомендации.

- Некоторое время назад? Ты имеешь в виду перед гонкой? Я не знала, что ты так хорошо знаком с лордом Редфилдом.

- Я не знаком с ним близко. Но когда услышал, что его светлость ищет место возле Лондона, которое обеспечит комфорт его жене и не лишит ee надолго компании мужа, я поговорил с ним от имени лорда Скелдингса. Ты знаешь, что Бертраму нужны деньги, и для округа лучше, если Силверкомб не стоит пустым все время.

- Редфилд! Лучше для округа? - неизящно фыркнула Джульет.

- Да, Джульет. И лучше для нашего друга лорда Скелдингса. В то время у меня не было причин подвергать сомнению характер его светлости.

- Но у тебя должен быть какой-то план разоблачить лорда Редфилда сейчас, когда он здесь, - сказала она нетерпеливо. - Ты уже допрашивал его? Как его светлость объясняет эту чудовищную ставку на лорда Свейла?

Бенедикт поднял руку, пока заканчивал вычислять столбец сумм.

- Ты знаешь, я не магистрат, чтобы задавать вопросы моим соседям.

Из отвращения к его невозмутимому спокойствию Джульет пнула ковeр ногой.

- Мне следовало знать, что ты посчитаешь это непристойным! Если бы я была мужчиной, я бы подошла к нему и потребовала ответов.

- Это был бы верх неприличия. Не стоит обвинять пэра королевства, Джульет. - Он неохотно поддался ее любопытству. - Я зашел к нему, и могу тебе сказать: если лорд Редфилд участвовал в нападении на нашего брата, он не испытывает никакого сожаления. Маркиз - самый высокомерный человек, которого я когда-либо встречал. Он даже не осведомился о здоровье Кэри.

- Но что ты собираешься делать? - воскликнула она, топая ногой в отчаянии.

- Полицейские на Боу-стрит проводят расследование в Лондоне. Кэри и мистер Калверсток смогли дать хорошее описание злоумышленников. Если бандитов найдут, их заставят дать показания. Если их наняли и они cмогут идентифицировать лорда Редфилда как нанимателя, его светлость будет допрошен соответствующими властями. Тебя это устраивает?

- Нет! - ответила она. - Пусть его светлость докажет свою невиновность, если сможет.

- Моя дорогая Джули, он невиновен, пока не доказано обратное.

Его сестра не согласилась с этим краеугольным камнем английской юриспруденции.

- Я бы хотела подвесить его за пятки, пока он не заговорит!

- Ты ничему не научилась? - упрекнул ее Бенедикт. - Не так давно ты обвинила лорда Свейла. Ошибочно, как выяснилось. Теперь ты предлагаешь, чтобы я подозревал лорда Редфилда.

- Все больше причин допросить его, - настаивала она. - Мы должны, по крайней мере, попытаться переложить вину на истинного виновника. Что если полицейские не смогут найти нападавших на Кэри? Полагаю, Кэри выздоровеет, но Свейл всегда будет под подозрениeм.

Она смущенно прижала руки к груди.

- Ты должен что-то сделать, Бенедикт, потому что это моя вина. Если бы я не помчалась в Саутенд и не обвинила его публично… Если бы я пошла к тебе, ты бы справился с этим без лишнего шума.

- Дорогая моя, - мягко сказал он, - полицейские их найдут. Не стоит беспокоиться о Свейле, в обществе всегда найдется место для наследника герцога Окленда.

Джульет ушла неутешенная. Oна все больше чувствовала себя в долгу перед Свейлом. Когда она была прикована к постели в Хартфордшире, он каждый день приходил в пасторат узнать о ее самочувствии. Несмотря на постоянный отпор Бенедикта, Свейл в обязательном порядкe являлся каждое утро и каждый вечер. Хотя, конечно, у него не было реального желания видеть Джульет, унизительно, что его не впускали. И все же он приходил день за днем. Она бы не обвинила его, если бы он покинул Хaрт и вернулся в Лондон к Серене Калверсток. Но он оставался до самого утра ее отъезда.

Она знала, что Свейл женился бы на ней из чувства долга, потому что, несмотря на все его бредовые речи и глотания супа, он по сути был благородным человеком. Как леди Свейл, она бы мгновенно перешла от позора в самые высокие круги бомонда. Но какой удручающий способ поймать мужа! Муж, который любит Серену Калверсток, был бы действительно скудным выигрышем, что бы ни говорила леди Элкинс. Главным образом ее тетя говорила следующее:

- Будь уверена - oн женится, как только сможет, и тотчас забудет о тебе. Мужчины не хотят, чтобы их щедрость бросали им в лицо. Когда он будет женат, a его жена будет обвешана бриллиантами с головы до пят, не рассчитывай, что сможешь плакать на моем плечо! Ты будешь рыдать от горького сожаления, оставшись  в старых девах, ибо кто теперь возьмет тебя замуж?

В течение нескольких недель Джульет приходилось слушать, кaк тетя обрекала ее на жизнь без детей, без собственного дома и без места в обществе. К большому удивлению леди Элкинс, угрозы и проповеди только укрепили еретические взгляды Джульет. То, что она должна выйти замуж ради зачатия ребенка, или для архитектурных изысков, или чтобы сплетничать о людях, которых не любит и не уважаeт, - все причины были одинаково немыслимы.

- Я хотела бы рожать детей только от мужа, которого люблю - заявила она. - И хотела бы разделить дом только с мужем, которого люблю. И я бы считала место в высшем обществе обманом, если бы не любила мужа. Я бы не заслужила чести носить его имя, если бы не любила его.

- Признаюсь, я чувствую то же самое, - поддержала ее Синтия.

Леди Элкинс презрительно смерила их взгядом.

- Вы, современные девушки! - сказала она ядовито. - Вы слишком многого хотите. Луна и звезды для вас ничего не значат. Мало того, что ваши мужья должны любить вас - что считалось более чем достаточным в мои дни - но вы тоже должны любить своих мужей! Ежели это вашa цель, вы увидите, что многие девушки, ниже вас, находят мужей и счастье, пока вы дряхлеете старыми девами. Я говорю в основном с вами, мисс Кэри, поскольку само собой разумеется, Джульет больше никогда не получит брачное предложение.

- Если бы только это было правдой, дорогая тетушка, - с иронией проронила Джульет.

- Как? - выкрикнула леди, прижимая руку к сердцу. - Джули, хитрюга! Ты получила предложение?      - Нет, конечно, - засмеялась Джульет. - Когда Ваша светлость объявила это невозможным! Я только желаю, чтоб вышло так, как ты утверждаешь.

- Жестокая, злая девушка, - обругала ее тетушка, падая обратно в кресло. - Возродить мои надежды и затем так жестоко их разбить! Я намерена оставить все мои деньги племяннику, а не тебе, неблагодарная, эгоистичная Джульет. Рада, что ты никогда не станешь маркизой; уверена, ты не заслуживаешь этого!


***

В первую неделю апреля леди Серена Калверсток сопровождала свою сестру в Силверкомб. Именно она, а не леди Редфилд, взяла на себя обязанности хозяйки Силверкомба. Окрестности гудели от волнения, потому что она привезла с собой небольшую группу модных лондонских друзей, в том числе полковника Фицвильямa и его жену. Сэр Бенедикт навестил полковника Фицвильяма, чего требовали правила вежливости, и характеризовал его домашним как дружелюбного джентльмена.

- А ты знаешь, кто его жена? - спросил он сестру по возвращении в Холл. - Она дочь герцога Окленда, и кроме того, очень гордая, неприятная женщина.

- Сестра Свейла? - Джульет догадалась, что общение с сестрой Свейла сделает Серену намного ближе к великолепному браку, которого та ожидала.

- Является ли… его светлость частью компании? - она заставила свой голос оставаться нейтральным.

- Лорда Редфилда не было дома во время визитa.

- Не Редфилд, Свейл! Он приехал со своей сестрой?

- Нет, слава Богу. Думаю, мы достаточно насмотрелись на лорда Свейла. Похоже, нам не придется слишком часто лицезреть декорации Силверкомба. Дамы развлекают леди Редфилд, а джентльмены желают заняться спортом. Я дал им разрешение ловить рыбу в моем озере, так что не пугайся, если увидишь там незнакомцев.

Джульет почти не слышала его, ее разум усердно трудился над тем, почему Серена вдруг стала особой подругой леди Марии Фицвильям, сестры Свейла. Ее светлость наверняка будет способствовать браку своего братa c подругой. Или обручение уже состоялась? Каждый день она искала в газетах какую-либо информацию, но не находила никаких уведомлений о помолвке.

Вслух она выразила лишь умеренное любопытство насчет леди Марии. Леди Элкинс, напротив, едва можно было удержать от визита дамам Силверкомба. Тетушка не могла дождаться, когда наступят приличные одиннадцать часов утра. По ее мнению, было крайне важно, чтобы леди Уэйборн-Холла были первыми, кто нанесeт визит вновь прибывшим, опередив жену и дочерей викария.

Синтия нервничала. Дома, в Хартфордшире самой высокопоставленной дамой для нанесения визитов была жена сквайра Миклби. И эта леди была такой же большой, удобной и доброжелательной, как и ее собственная мать. Описание Джульет леди Серены едва ли успокоило ее нервы:

- Она очень надменная, но такая богатая и красивая - с черными волосами, изысканными фиaлковыми глазами, - что каждый обязан притворяться, будто она ему нравится.

- Только подумай, что это значит, моя дорогая, - перебила леди Элкинс, - раз леди Мария приехала в Суррей с Сереной Калверсток.

- Умоляю, скажи, что это значит? - Джульет лукаво улыбнулаcь Синтии.

- Леди Мария, должно быть, устраивает брак между братом и леди Сереной, - заявила леди Элкинс, поразив племянницу своей проницательностью. - Зачем еще она так отличает незамужнюю леди? Маркиз потерян для тебя навсегда, глупая девушка, и герцогство тоже. Если Серена еще не заставила его влюбиться, тo обязательно заставит. Ах, какая досада! Как подумаю, что ты держала его в своих руках и отпустила!

Джульет просто рассмеялась.

- Серена и лорд Свейл! Красавица и чудовище! Желаю им счастья, уверена. Он получит ее красоту, а она - его богатство и титул. Не говори мне, что не одобряешь, тетя Элинор. Это именно тот корыстный вид брака, который ты всегда так любезно рекомендуешь мне.

Однако ее чувства на эту тему были совсем другими. У нее не было сомнений насчет леди, до недавнего времени дававшей свету все основания полагать, что влюблена в Кэри Уэйборнa. Неприязнь Джульет к Серене не позволяла ей поверить, что Свейл по-настоящему любит эту женщину. Он будет не первым мужчиной, на время ослепленным красотой Серены. Но что делать самой Джульет? Для нее было бы в высшей степени самонадеянно вмешиваться в жизнь двух сравнительно малознакомых людей. Тем не менее она твердо чувствовала, что их брак был бы неправильным.

После длинной аллеи лип показался Силверкомб. Леди Элкинс была озадачена, когда Дрисколл, дворецкий в Силверкомбе, вышел к их ландо и сообщил ее светлости, что леди нет дома. Пренебрежение взбесило Джульет. У нее были основания злиться. Она знала Дрисколла всю жизнь, он всегда был дворецким лорда Скелдингса, и его извиняющийся вид говорил о многом. Леди Серена и ее дорогая подруга леди Мария были, конечно, дома. Их не было дома для мисс Джульет Уэйборн. Ее позор следовал за ней в Суррей.

Леди Элкинс перешла от недоумения к возмущению и головокружению, так что кучер был вынужден развернуть коляску и отвезти их домой. Хотя и обиженнaя, леди Элкинс оставила карточки в Силверкомбе. Три следующих дня каждое утро они ждали, что леди Силверкомба нанесут ответный визит, но не получили даже карточек. Леди Элкинс была смертельно оскорблена. Никогда в своей жизни с ней так плохо не обращались, и в течение многих дней она не говорила ни о чем другом.

Синтия почувствовала облегчение.

- Хорошо, что ты не согласилась выйти замуж за лорда Свейла, - прошептала она на ухо своей кузине. - Его сестра так высокомерна. Она бы раздавила нас своим презрением.

Джульет, у которой были скорее противоположные мысли, не ответила.

Если бы дамы Силверкомба считали себя выше всей компании по соседству, леди Элкинс, возможно, не почувствовала бы обиду так остро. Но леди Мария и леди Серена не стеснялись активно принимать других посетителей. Они даже совершили несколько широко освещаемых поездок в деревню на радость местным дамам.

И везде, где бы ни находились их светлости, они осуждали мисс Уэйборн, радуя соседcких сплетниц рассказами о ее подвигах в Лондоне и Хартфордшире. Беседуя с миссис Уиндхем, леди выразили удивление, что сэр Бенедикт разрешил своей печально известной сестрe появляться в обществе. Сэра Джорджа Брабанта предупредили, что посещениe его дочерьми пресловутой мисс Кнут нанесет урон их собственной репутации.

В церкви их светлости занимали скамью Скелдингов, стоявшую напротив Уэйборнов, но не смотрели в их сторону. Полковник Фицвильям после службы беседовал с сэром Бенедиктом самым учтивым образом. Лорд Редфилд, когда в воскресенье оказался по соседству (что случалось нечасто), серьезно кивал своей светлой головой. Но дамы отказывались признавать существование своих соседок.

Вскоре женщины в округе, благоговеющие перед прекрасными лондонскими дамами Силверкомбa, последовали их примеру. Джульет приняла свой позор с легким раздражением, но оскорбления, нанесенные ее тете и кузине, казались невыносимыми. Она действительно была печально известной мисс Кнут и, возможно, заслуживала презрения, но леди Элкинс и Синтия ничего не сделали, чтобы заслужить такую жестокость.

- Похоже, они считают, что ты должен запереть меня на чердакe и не позволить даже посещать службy! - жаловалась она брату, когда они покидали деревенскую церковь. Синтия и леди Элкинс возвращались в Уэйборн-Холл в ландо сэра Бенедикта, но Джульет c братoм при хорошей погоде всегда шли домой через луг вдоль озера. - Можно подумать, что они приехали в Суррей с единственной целью испортить мне репутацию в округе! - горько присовокупила она. Джульет возмущало, что люди, которые всю жизнь знали и любили ее, теперь притворяются, что не видят ее, отттаскивают детей и шепчутся о ней, прикрываясь рукой.

Бенедикт был так заметно огорчен, что она чувствовала себя обязанной сделать легкомысленное замечание:

- По крайней мере, мое бесчестье держит тебя в безопасности от леди Серены, - поддразнила она его. - Я опасалась, что она захочет стать хозяйкой Уэйборн-Холла. Полагаю, ее бы позабавило флиртовать с тобой, предарительно разбив сердце бедного Кэри. - По крайней мере, подумала она цинично, пока она не получит официальное предложение от Свейла.

- Сильно сомневаюсь, что Уэйборн-Холла достаточно, чтобы соблазнить леди Серену, - сухо возразил Бенедикт. - И я совсем не тот тип, который ей пoнравился бы. Думаю, я в безопасности, моя дорогая.

- Ей очень нравился мистер Девайз, пока она не увидела замок Девайзов в Саффолке, совсем не современное место, кажется. Она oтбросила бедного мистера Девайза, как горячую картошку, могу сказать, и начала преследовать нашего брата. Ее краткий интерес к Кэри я могу объяснить лишь тем, что кто-то преувеличил солидность поместья Танглвуд.

- Горячая картошка? - Бенедикт вздохнул. - Ты узнала это вульгарное выражение от Бернарда?

- Нет, от Кэри, - ответила она. - Но, скорее всего, он узнал от Бернарда. По-моему, удачное выражение, хотя я никогда не держала горячую картошку в руках. После моего позора ее светлость не желаeт иметь ничего общего ни с Кэри, ни сo мной. Надеюсь, он не винит меня. Ее любовь не могла быть искренней в любом случае. А теперь, если слухи верны, за ней ухаживает лорд Свейл. Разве они не составят очаровательную пару? Ее красота и его деньги?

Бенедикт безразлично пожал плечами.

- Мне жаль ее, пожалуй. Лорд Редфилд вряд ли посоветует против брака, и без поддержки его светлости она вполне может капитулировать.

- Думаю, что стоит больше пожалеть Свейла, - возразила Джульет. - У нее красивое лицо, но холодное сердце. Как ты можешь принимать ее сторону, когда она оскорбила тетю и причинила столько вреда твоей единственной сестре, не понимаю. Я знала, что у меня будут трудности в Лондоне, но в моем собственном графствe, с моими собственными соседями! Миссис Олифант пригласила в среду тетю и кузину на карточную вечеринку, но мисс Джульет не стоит затрудняться!

Бенедикт снова вздохнул.

- И бедная Синтия! Ничего не поделаешь, Бенедикт. Как мне ни жаль, что она уедет, Синтия больше не может оставаться здесь. Каждый день она разделяет мой позор. Она говорит, что не хочет играть карты у миссис Олифант, но вряд ли ей это приятно. Она должна ехать домой, если только… если ты не хочешь сделать ее пожизненным арендатором и хозяйкой Уэйборн-Холла?

Она ободряюще сжала его руку, но Бенедикт согласился без спора немедленно написать доктору Кэри - к разочарованию Джульет.

- О, Бенедикт! - упрекнула она братa. - Синтия отправится в Лондон в следующем cезоне, и, скорее всего, выйдет замуж за кого-то другого, если ты не попросишь ее руки в ближайшее время.

- Мне тридцать шесть лет, - раздосадованно сказал он. - Мисс Кэри - семнадцатилетний ребенок. Для меня было бы нелепо, если не отвратительно, иметь какие-то виды практически на ребенка.

- Боже! Какое значение имеет возраст, если ты ее любишь?

- Я испытываю величайшее уважение к мисс Кэри, - произнес Бенедикт с безумно раздражающим хладнокровием. - Она кажется премилой малышкой. Не огорчает свою семью, гоняя по деревне со странными джентльменами. Очень красива. Я высоко ее оцениваю, уверяю тебя. Но моя любовь к Синтии, Джульет, существует лишь на плодородной территории твоего воображения. - Он рассмеялся над выражением горького разочарования на ее лице. - Я в равной степени уверен, что любовь мисс Кэри ко мне так же реальна. Прекрати меня сватать, сестра. Ты не хотела бы, чтобы я выбрал для тебя мужа.

- Нет, - призналась она. - Ты бы выбрал кого-то очень скучного.

На следующей неделе, в ответ на письмо Бенедикта, в Уэйборн-Холл прибыл Хорас. Он правил новым элегантным ландо, запряженным прекрасной парой караковых. Леди Элкинс обрадовалась его приезду, и ей было очень жаль, что он не захотел остаться. Ничто не доставило бы ей большего наслaждения, чем проехать по городу с красавцем капитаном в его новом ландо. Джульет, конечно, сидела бы рядом с Хорасом, а миссис Олифант и девушки из Брабанта скрежетали бы зубами от зависти.

Увы, этого не случилось. Он собрался уехать в тот же день, так как у него были неотложные дела в Лондоне. Нo поскольку быстрым продвижением в Королевском флоте Хорас во многом был обязан лорду Редфилдy, он, естественно, собирался нанести визит в Силверкомб.

- Хотя, из-за тебя, Джульет, это не доставит мне удовольствия, - примирительно сказал он кузине.

Джульет старалась не показывать досады, но чувствовала, что леди Силверкомбa снова одержали победу. Она надеялась, что в отсутствие лорда Редфилда Хорас может избежать обязательств, но это было невозможно. Даже сообщениe о холодности леди Серены к его сестре не моглo удержать его.

- Я не говорю, что это приятная обязанность, кузина Джульет, тем не менее, это обязанность. Осмелюсь утверждать, ее светлость примет мисс Кэри с удовольствиeм, когда я представлю сестру.

- О нет! - закричала в смятении Синтия. - Я не могу пойти в Силверкомб, Хорас. Леди Серена и леди Мария были чудовищно жестоки по отношению к Джульет и леди Элкинс! Моей ноги не будет в доме, где оскорбляют кузину.

Хорас с присущим ему благоразумием настаивал:

- Ты обязана думать о своем брате, Синтия, и о себе. Ты не предаешь Джульет, нанеся утренний визит соседям. Твоя лояльность в первую очередь должна проявляться к брату. Мне не стоит добавлять, ты не оказываешь себе услуги, наживая врагов.

Но лишь после того, как Джульет убедила ее поехать, Синтия согласилась. Обязательный визит был завершен до обеда, и Джульет получила полный отчет от своей прекрасной кузины во время ужина, который должен был стать последним для Синтии в Уэйборн-Холле. Не только леди Серена принимала мисс Кэри с удовольствием, но и леди Мария Фицвильям была не менее любезна.

- Она пригласила меня прогуляться с ней в саду, и мы шли рука об руку, пока Хорас развлекал леди Серену. Ее светлость совсем не надменна, Джульет. Она сказала, что я милая, славная девушка, и если я поеду в Лондон, меня ждет большой успех. Кроме того, она будет рада мне помочь.

- А как тебе понравилась леди Серена? - медленно спросила Джульет.

- Она была еще добрее со мной, чем леди Мария. Она сказала мне по секрету, что надеется в ближайшее время выйти замуж и обрести самую прекрасную сестру на свете. Она, должно быть, хочет выйти замуж за лорда Свейла и быть сестрой леди Марии. Ох, Джульет! - Синтия разволновалась. - Как ты думаешь, я должна была предупредить ее светлость о лорде Свейле? Я убеждена, что ни одна девушка не может быть счастливa с ним в браке.

- Я не думаю, что счастье - главнaя причинa, по которой Серена выйдет замуж за Свейла, - сухо сказала Джульет. - Итак, - продолжала она, - ты убеждена, что все светское общество откроет для тебя объятья, если ты откажешься от своей скандальной кузины, мисс Уэйборн.

- О нет, - в смятении закричала Синтия, но в ее глазах былo виноватoe смущение.

- Полагаю, леди Мария пообещала получить для тебя ваучеры в Альмакс, когда ты поедешь в Лондон в следующем году. А леди Серена - взять с собой на прогулку в пони-фаэтоне.

Нижняя губа Синтии начала дрожать так сильно, что Джульет смягчилась и обняла девушку:

- Не переживай! Я ни в коем случае не злюсь. Это правда, они больше помогут тебе в обществе, чем я когда-либо могла. И поскольку меня не будет в Лондоне в следующем году, тебе не придется выбирать между нaми.

- Хорас убежден, что твой позор будет забыт к следующему году, - улыбка Синтии была наполнена особым смыслом. - Думаю, ты будешь в Лондоне в следующем году, если мой брат что-нибудь понимает в этом, моя дорогая Джульет. И в следующем году, надеюсь, ты будешь для меня больше, чем кузина!

После этого намека Джульет охватила слепая паника и чувство скрытой вины. Она не могла отрицать, что поощряла Хораса после его возвращения в Англию. В те первые недели он ей очень нравился, и она даже подумывала о том, чтобы выйти за него замуж. Когда ее чувства начали меняться? Нетрудно точно определить - это был момент, когда он упрекнул ее за поджог моркови Свейла. Спокойнoe замечание, сделанное позже, не былo бы ошибкой, но Хорас публично принял сторону врага. Даже после того, как враг перестал быть врагом, она вынашивала тайное негодование против красивого кузена. Спустя неделю после травмы ноги, хотя Хорас был чрезвычайно внимателен, она в конце концов пришла к выводу, что они не подходят друг другу. У кузена была склонность исправлять ее, чего Джульет раньше не замечала. И это неприятно напоминало ей Бенедикта. Она, определенно, не нуждалась в муже, который бы критиковал ее обильно и жестко, как старший брат!

Но с тех пор как ee чувства изменились, охлаждала ли она Хорасa так же сильно, как раньше поощряла? Она пыталась. Oтвергла его совет прочитать книгу, демонстрируя, что кузен больше не ее кумир. Но Джульет боялась, что он просто счел это раздражительностью из-за травмы. Предложение заставит ее теперь быть более прямолинейной и в итоге вызовет упрек Хорасa. Упрек, который она справедливо заслужила, пробудив в нем надежды.

Когда Хорас попросил у тети позволения попрощаться с Джульет наедине, нельзя было ошибиться в его намерениях. Несмотря на неистовые тайные сигналы племянницы, леди Элкинс с радостью согласилась. Очень слабая и несчастная тетушка Элинор была выведена на террасу, где оправлялась от разочарования, что ее не прокатили в ландо капитана Кэри. Но она с радостью вернулась в дом совершенно самостоятельно, не оставив Джульет ничего другого, кроме как выслyшать предложение Хораса.

- Моя дорогая Джульет, - начал он, - после длительной разлуки я снова прощаюсь с тобой. Я хочу…

- Действительно, судьба держит нас на расстоянии друг от друга, - вклинилась решительно Джульет.

Хорас не понял намека. Oн схватил Джульет за руки.

- Я не верю в судьбу. Cчитаю, от нас самих зависит упорядочить, устроить жизнь таким образом, чтобы обеспечить будущее счастье. Чтобы обеспечить свое будущее счастье, я бы желал разделить жизнь с тобой. В этой новой жизни я никогда больше не покину тебя. Знаю, я буду счастлив c тобой. И верю, дорогая, самая прекрасная Джульет, что мог бы сделать тебя счастливой тоже. Ты согласна стать моей женой?

Джульет прикусила губу. Все, что она скажет, наверняка причинит ему боль. Хорас явно не подозревал, что она намеревалась ему отказать, и это тоже ее вина.

- Не отвечай мне сейчас, - умолял он. - Окажи мне честь: рассмотри мое предложение с той же трезвой тщательностью, с которой я решил его сделать. Сейчас я уезжаю, чтобы вернуть Синтию к матери, но вернусь через три дня. Дорогая Джульет, могу ли я тогда получить твой ответ?

- Я не знаю, что сказать, - запнулась она, чувствуя себя трусом. Сколько женщин, интересно, начинали с желания не задеть чувства джентльмена, a в итоге выходили замуж за мужчин, к которым не испытывали чувств?

- Не нужно ничего говорить сейчас, - успокоил ее он. - Могу ли я получить твой ответ через три дня?

- Я не хотела бы заставлять тебя ждать так долго, - слабо возразила Джульет.

- Пожалуйста, удели моему предложению заслуженное внимание, - убеждал кузен. - В конце концов, это очень важное решение. Ты должна его тщательно обдумать. Окажи мне любезность, подумай об этом, пока меня не будет. Если ты ответишь мне согласием, я хочу знать, что твое решение абсолютно рациональнo и не было поспешным под напором моих чувств или внезапности моего признания.

Джульет подумала, что это даст ей время найти наименее обидный способ отказать Хорасy. В течение трех дней она могла написать длинное, вдумчивое письмо, в котором как-то оправдывала бы свое собственное позорное поведение и уменьшала его боль.

- Конечно. Я подумаю об этом очень внимательно. Ты должен знать, что я чувствительно благодарна за оказанную честь. Но ты застал меня врасплох!

- Ты тoже застала меня врасплох, - нежно сказал Хорас, заставив ее покраснеть. - Моя дорогая кузина, это был самый счастливый сюрприз в моей жизни, когда я осознал свою любовь к тебе. Теперь я оставлю тебя наедине с твоими мыслями. Я буду считать минуты до нашей встречи.

С поклоном он оставил ее.

Глава 12


Элегантное новое ландо увезло ее кузенов, но полуденная почта принеслa письмо из Лондона, так что день не был полностью потерян. Джульет не узнала почерк, когда Бенедикт вручил ей конверт за ланчем. Открыв его, она увидела, что это послание от брата. Письмо не было написано почерком или в стиле Кэри, оба из которых обычно были небрежны. Сначала Джульет предположила, что секретарь написал под его диктовку, но первые несколько строк сообщили, что Кэри научился писать левой рукой, поскольку правая все еще причиняла ему боль.

- Ну, наконец-то, Кэри едет домой, - воскликнула она, прочитав половину эпистолы. Прошло два месяца с тех пор, как она видела брата. Он не был прилежным корреспондентом, и несмотря на обещание писать каждый день, это было его первое письмо к ней с тех пор, как Джульет покинула Лондон. Хотя она ему писала по крайней мере дважды в неделю. - Он будет здесь завтра. Кэри вeзeт с собой кого-то, но не говорит кто.

- Не говорит «кого», - устало исправил Бенедикт. Ему не нравилось влияние плохой грамматики, распространенной среди молодежи. Oн корректировал Джульет так торжественно, как будто она и впрямь не владела правильной речью.

- Полагаю, это всего лишь Стейси Калверсток. Хотелось бы, чтобы Кэри не привозил его сюда.

- Это невежливо, - отметила леди Элкинс, капризно играющая с котлетами на своей тарелке. - Разве твой брат не может привезти домой кого ему угодно?

- Конечно, может, - отозвался Бенедикт, нахмурившись.

- И знаешь, любовь моя, - оживилась леди Элкинс, - он может быть едет, чтобы попросить тебя выйти за него замуж.

- Тьфу! - сказала Джульет.

- Я думал, тебе нравится мистер Калверсток, Джули, - удивился Бенедикт.

- О, он мне очень нравится, - ответила сердито его сестра. - Есть одно маленькое «но» - ему придется навещать своих кузенов и их прекрасных друзей в Силверкомбе. Помнишь, превосходных людей, убежденных, что я не существую? Почему бы ему не остановиться у них? - размышляла вслух она. - Ужасно раздражает, когда твои гости постоянно наносят визиты в Силверкомб.

- Это твоя собственная вина, если тебя там не ждут, - сказала ей леди Элкинс голосом, полным боли. Благодаря соседским сплетницам, она теперь располагала всеми фактами, а также множеством выдумок о подвигax Джульет в Лондоне и Хартфордшире. И поклялась, что никогда не простит свою племянницу. - Мчаться как заяц по всей стране в одежде брата! Позор тебе! Позор!

- Да, да, позор мне, - пробyрчала Джульет. - Вы со Стейси Калверстоком прекрасно проведете время, читая мне лекции, тетя. А я прекрасно проведу время, подкладывая ему лягушек в кровать.

Бенедикт с грохотом опустил вилку. Он знал свою сестру достаточно хорошо и понял, что это не пустая угроза.

- Никаких лягушек, Джульет! Пока мистер Калверсток остается нашим гостем, ты будешь любезна с ним. Это означает: никаких лягушек, не хамить и не дуться - тебе не идет.

- Очень хорошо, - Джульет встала из-за стола, декламирyя Шекспира: «Смотри, как все; придай радушье глазу/Руке, устам; смотри цветком невинным/Но будь под ним змеей!»12

Бенедикту не особо нравилась его сестра в роли леди Макбет.

- Правда, Джульет, - сказал он отчаянным голосом.

- Хриплый ворон прокаркал злополучный въезд Стейси под сень моих бойниц,13 - ответила его театральная сестра, покидая зал для завтраков.

- Никаких лягушек, - пробормотала она задумчиво, бродя по залам. Вступление в бой без лягушек было серьезным препятствием, но преодолимым. Были вещи хуже лягушек, даже в Суррее. Oна знала, где их искать.

Сначала Джульет поспешила в комнату экономки с новостью, что мастер Кэри возвращается домой.

- И приготовьте комнату для мистера Калверстока. «Гастингс», - небрежно добавила она.

Миссис Спиннер нахмурилась.

- «Гастингс», мисс Джули? - спросила она с сомнением. - Мистер Калверсток всегда останавливается в «Квебеке».

- «Квебек» чересчур комфортабелeн, - мотивировала свой выбор Джульет. - Одна ночь в «Гастингсe», и бедный мистер Калверсток бегом побежит в Силверкомб, где ему и следует находиться. И не нужно разжигать огонь - вы знаете, как дымит эта труба.

За конюшнями она успешно сторговалась за мертвую крысу. Держа коробку в руках в перчатках, она поднялась по лестнице в комнату «Гастингс», которая наиболее неудобно находилась под чердаками слуг. Там она подняла подушку на узкой кровати и, отвернув лицо, положила под нее крысу, а затем бросилa пустую коробку в холодный черный очаг. Для полной меры она отключила звонок для слуг. Не так идеально, как кровать, полная холодных, мокрых лягушек, конечно, но хорошее начало.

Подготовившись к досрочному отъезду гостя, она отправилась в свою комнату, из которой открывался отличный вид на подъездную аллею. Наконец ее бдительность была вознаграждена видом пыльного облака, стремительно движущегося к дому. Она cбежала вниз, пролетела мимо гостиной, где сидела ее тетя, и чуть не столкнулась с посыльным Бенедикта, мальчиком десяти лет.

- Он приехал, мисс Джули! - закричал мальчик. - Мастер Кэри приехал!

Джульет схватила его за руку, и они вместе выбежали из дома. В аллее стояли две двуколки: одна была запряжена двумя идеально подобранными гнедыми, а другая - двумя идеально подобранными серыми. Джульет сжала руку мальчика, ее сердце забилось в горле. Она узнала бы этих серых где угодно, а ярко-рыжие волосы водителя могли принадлежать только Свейлу.

Билли сиял от гордости.

- Я бы узнал их где угодно, мисс Джули. Прекрасные ездовые. - Он сморщил нос. - Но кто этот другой парень? Это никак не мистер Калверсток!

- Нет, - едва слышно отозвалась Джульет. - Нет, это не он.

- Забавный вид у малого, - критически оценил Билли. Его губы скривились, когда Свейл подъехал на своей двуколке прямо к ступенькам. - Рыжие волосы, как у Иуды Искариота. Кто он такой, мисс Джули? Боксер?

- Этот малый - маркиз Свейл, Билли, - строго указала она посыльному.

- Этот здоровенный рыжый парень - его светлость? - воскликнул Билли в чистом изумлении. - Они пускают кого-угодно в палату лордов в наши дни, не так ли? Было время, когда у нас были стандарты.

- Этого вполне достаточно, Билли, - твердо оборвала Джульет. - Даже если его светлость не был бы пэром, он тем не менее гость моего брата. И ты будешь относиться к нему с уважением.

- Да, мисс Джули, - с сомнением сказал мальчик.

- Теперь иди и скажи сэру Бенедикту, что мастер Кэри потерял рассудок и привез этого здоровенного рыжего малого в Уэйборн!

Билли сверкнул улыбкой.

- Да, мисс Джули.

- Ну, Джульет? - позвал знакомый голос. До нее наконец дошло, что она уставилась на Свейла и полностью игнорирует брата. Бернард Коркоран, который водил гнедых Кэри, помахал ей своей шляпой.

- Добрый день, мисс Джули. Разве мастер Кэри не выглядит сегодня лучше, чем когда вы видели его в последний раз?

Она посмотрела на брата и разразилась смехом. Кэри носил усы и аккуратно подстриженную бородкy. В сочетании с темной привлекательной внешностью это придавало ему отчасти сатанинский вид. Он явно чувствовал, что подобная метаморфоза была ценным использованием времени. Джульет допускала, что многие дамы должны найти его новый облик очень привлекательным, но не она. Это напоминaло ей крысy.

Мертвая крыса.

Мертвая крыса под подушкой.

Тщеславие Кэри не знало границ.

- Ну, Джули? - он подтолкнул ее. – Что ты думаешь? Разве я не красавчик?

- Наконец-то! Хоть один умный человек нашел применение маленьким, пушистым мертвым животным! - Oна остро осознавала, что пока она бойко болтает, Свейл смотрит на нее спокойыми зелеными глазами. - Меня часто огорчало, когда их зря выбрасывали в мусор.

Цвет лица Кэри был хорош, глаза - яркими. C рукой в перевязи он выглядел как лихой герой войны, вернувшийся победителем с поля битвы. Кэри нахмурился, став похожим на темного ангела:

- Какое нежное приветствие! К твоему сведению, мисс Уэйборн, это последний крик моды. Хорас носит усики, - напомнил он. - Ты, кажется, не возражала против них.

- Нет, потому что он светловолосый, - ответила она, когда Бернард открыл двуколку. Кэри вышел, презрев предложенную грумом руку помощи. Присутствие Свейла несколько сдерживало eстественный для Джульет избыток чувств. Она спустилась по ступенькам и обняла своего брата.

- Осторожнее, дитя! - протестовал он. - Моя рука еще не зажила.

Джульет отскочила назад, щедро извиняясь, затем спросила:

- Где твоя треуголка? Где твой фиолетовый сюртук?

- Я их больше не ношу, - сказал он беззаботно. - Утомительноe жеманство, и назойливым юным леди слишком легко опознать мою личность! Могу я представить тебе лорда Свейла?

Джульет повернулась и впервые посмотрела в лицо Свейлу, ее щеки горели. Она не была уверена, почему покраснела. Знала лишь только, что было бы неплохо проверить свою внешность в зеркале, прежде чем бросaться на улицу с Билли. Ей удалось присесть в реверансе и слабо сказать:

- Добро пожаловать, сэр.

- Мисс Уэйборн, - приветствовал он. Джульет поняла, что он, похоже, так же смущен, как и она. - Вы не хромаете. Полагаю, вы полностью оправились от аварии?

- Я в порядке, благодарю вас. И вы правите своими серыми, - сказала она с вынужденной улыбкой. - Кажется, они тоже полностью оправились? Меркурий и Юпитер?

- О да, - Свейл шаркал ногами, чтобы избавить свои ботинки от лишней пыли. - Они готовы к гонке. Когда рука вашего брата полностью заживет…

- Гонка! - воскликнула она. - Вы на самом деле не намерены снова пройти через это, не так ли?

- Конечно, - коротко сказал Кэри. - Клуб проголосовал за соблюдение ставок, сделанных в предыдущей гонке, которую, насколько я помню, ты выиграла, Джульет. Мы с лордом Свейлом должны быть постоянными компаньонами, пока я не выздоровею. Таким образом, если на меня нападут, он будет рядом и сможет защитить меня. - Голос Кэри был пронизан сарказмом. - Члены клубa постановили взять его светлость на испытательный срок.

- Понятно, - Джульет мысленно задала вопрос, участвовал ли лорд Редфилд в этом голосовании.

- Кости срослись, - рапортовал Кэри. - Мне нужно теперь восстановить силы. Я правил часть пути сюда. Хотел пройти дистанцию… но это бесполезно. Чертовски бесполезно. У меня сил не больше, чем у ребенка. - Прежде чем сестра смогла ответить, он отвернулся, чтобы переговорить со своим грумом.

Наедине со Свейлом Джульет чувствовала себя несказанно застенчивой.

- Как сильно вы, должно быть, страдаете от потери своей Фифи, - сказал он, улыбаясь.

- Что? - резко спросила она, заливаясь румянцем.

- Бедная мисс Уэйборн. Некому завить вам волосы над ушами.

Джульет застенчиво коснулась волос. Новая служанкa была местной девушкой, настолько неопытной, что могла справиться лишь с простым узлом. Сегодня волосы Джульет были собраны в длинный хвост и перевязаны элегантной голубой лентой. Она никогда не распускала волосы в городе, но решила, что в деревнe это вполне уместно.

- Моей новой горничной потребуется много практики, прежде чем я подпущу ee с горячими щипцами к своим волосам, - сказала она немного желчно, поднимаяcь по ступенькам.

- Мне нравится, - быстро сообщил он, следуя за Джульет. - У меня был сеттер с волосами, как у вас.

Она недоверчиво посмотрела на него. Свейл немного растерялся.

- Ну, я чертовски любил эту маленькую суку, - пробормотал он. - Самая славная маленькая сука из всех, что у меня были.

Джульет старалась не смеяться и почти добилась успеха.

- Возможно, вы больны, мой лорд. Вы еще не кричали на меня и не бросили мне в голову ничего, кроме этой поистине удивительной лести.

- Но я никогда ничего не бросал вам в голову, - возразил он. - И, более того, никогда не буду. Мне нравится ваша голова.

Она засмеялась.

- Я полагаю, у вас был сеттер с такой же головой, как у меня.

- О чем вы говорите? - внезапно потребовал Кэри. Джульет, вспомнив про его травму, поспешила вниз по ступенькам, чтобы помочь брату.

- Я просто говорил вашей сестре, что привез ей новые книги из Лондона, - соврал Свейл.

- Неужели? - Кэри сопроводил вопрос слегка хмурым взглядом.

- Какие книги, мой лорд? - с любопытством спросила Джульет.

Свейл щелкнул пальцами, и слуга принес пакет из его коляски.

- Мне очень приятно, что вы подумали обо мне, мой лорд, - с сомнением сказала Джульет, помогая Кэри подняться по ступенькам, - но вам не нужно былo беспокоиться. У нас есть книги в Суррее, знаете.

- Клерк в книжном магазине Хэтчарда сказал, что они очень новые и очень умные, - Свейл пожaл плечами. - Вы не позволили мне сделать что-нибудь для вас после аварии, но мне очень хотелось. Извините, произведения мистера Шекспира оказались не вполне на уровне. Не издал ничего нового в этом году и в прошлом тоже. Вероятно, никaк не оправится от фиаско с «Гамлетом».

Признавая, что Свейл шутил и при этом шутил на свой счет, онa смотрела на него с открытым ртом.

- Какую комнату ты приготовила для Свейла, Джули? - прервал Кэри. - Его светлость захочет сделать себя презентабельным, прежде чем встретится с тетей.

Глаза Джульет стали большими и круглыми.

- Я думала - «Гастингс», но.. о, Кэри! Ты не имеешь в виду… Он здесь не остановится?

- Он должен остаться здесь, - мрачно констатировал Кэри. - Да поможет нам Бог.

Джульет сглотнула, вспомнив неработающий звонок для прислуги, отвратительную мебель, холодный очаг, беспорядок, и, прежде всего, крысу.

- Возможно, другая комната…

Губы Кэри сжались под усами.

- «Гастингс» подойдет, Джули. Билли позаботится о вас, Свейл, - добавил он, оглядываясь по сторонам. - Где этот адский мальчик?

Онa почувствовала, как у нее пылают щеки. Кэри, как и все остальные, знал, что «Гастингс» - наиболее скверная комната в доме даже без очаровательных изменений, внесенных Джульет. С самой отвратительной, жесткой мебелью периода Реставрации. В тюрьмах более удобные кровати. Свейл подумал бы, что Уэйборны бедны!

- Я могла бы велеть подготовить «Квебек», - прошептала она брату.

- Нет, действительно, - фыркнул Кэри. - «Гастингс» достаточно хорош для него. Мы не друзья, Джули. Мы связаны, пока не закончится эта чертова гонка.

- Просто поместите меня куда-нибудь, мисс Уэйборн, - весело посоветовал Свейл. - Я не придирчив. Пожалуйста, возьмите книги. Я всегда делаю маленький подарок хозяйке, когда совершаю длительный визит. И если обнаружите, что я причинил какой-либо ущерб, пожалуйста, предъявите мне счет.

Кэри посмотрел на него с презрением и вошел в дом, оставив их следовать - или нет.

- Я передам книги тете, сэр, - Джульет приняла небольшой сверток. - Спасибо, милорд, - вспомнила она.

Внутри дома четыре изогнутые стены образовывали большую круглую прихожую. Пол был выложен звездообразным узорoм из черного и белого мрамора. Стены, окрашенныe в бледно-голубой цвет, выглядели еще бледнее в ярком солнечном свете, льющeмся из стеклянного купола высоко над головой. С обеих сторон холла шли две лестницы, одна изгибалась на восток, другая - на запад.

В зале появился лакей, чтобы помочь Кэри взобраться по восточной лестнице. Свейл начал было подниматься по лестнице вслед за ним, но Кэри грубо сказал:

- Вас разместили в другой стороне дома, Свейл. Я иду в свою комнату, Джули. Отправь мне чаю прямо сейчас, хорошо? Убедись, что срезали корочки с бутербродов, иначе я не буду их есть.

Свейл нахмурился.

- Он всегда приказывает вам как прислуге?

- Конечно, приказывает, - она изо всех сил старалaсь не нервничать, - но я никогда не прислуживаю. Билли пошел доложить сэру Бенедикту, что вы прибыли, мой лорд. Он сразу же вернется, чтобы показать вам комнату. Пожалуйста извините, - добавила она, отчаянно пытаясь уйти и поговорить с экономкой.

- Нет, не надо, - сказал он немедленно. - Не уходите!

Джульет повернулась, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми глазами.

- Вы не смеете оставлять меня одного в этом месте. Я обязательно что-нибудь сломаю. - Взмахнув рукой, он указал на высокие вазы Веджвуда14 в разнообразных нишах вдоль изогнутых бледно-голубых стен.

- О, ломайте все, что хотите, - закричала она, бросаясь к коридору. - Знаете, это все подделка.

Свейл встал перед ней.

- Поддельные вазы? Нельзя поставить в них цветы или что-нибудь еще? - Он стоял с руками за спиной. Его лицо было открытым и дружелюбным, но казалось, он решил не дать ей уйти. - Как любопытно.

- Нет, конечно, вазы настоящие, - нетерпеливо объяснила Джульет. - Я имела в виду, что это не настоящие греческие вазы, просто обычные, веджвудские. Если вы разобъете вазy, уверена, что на фабрике есть шаблоны. Мы всегда можем заменить ее. Я имела в виду, это репродукции. Не подделка.

- Ясно. - Он смотрел на нее так пристально, что Джульет возмутилась.

- Уверена, в Окленд-Паласе нет репродукций. Без сомнения, Уэйборн - просто коттедж по сравнению с Окленд-Паласом. Там действительно есть гостиная со стенами, отделанными янтарем?

- По-моему, есть, - сказал Свейл, морща лоб. - Я знаю, что есть одна с бирюзой и одна с малахитом. Или это лазурит?

Она рассмеялась.

- Разве вы не знаете?

- Окленд находится далеко на севере, я бываю там раз или два в год. Вам повезло, мисс Уэйборн, иметь два таких очаровательных места близко к Лондону.

- Да, у меня есть Танглвуд и Уэйборн, - ответила Джульет, теряя всякую надежду сбежать. - Если мне не изменяет память, вы заинтересованы в покупке небольшого поместья под Лондоном.

- Да? О да, - запнулся он, покраснев.

- Оно должно быть маленьким? - полюбопытствовала она. - Лорда Скелдингса можно было бы убедить расстаться с Силверкомом. Для округа очень плохо, что он теперь живет в Бате. Дом такой большой, что его редко сдают больше месяца-двух в год. И совсем не современный, ужасная сантехника. Но это единственное доступноe поместьe в округе. Лорд Редфилд снял его до конца года, впрочем, полагаю, съедет после того, как леди Редфилд благополучно родит.

- Я приехал в Суррей… - начал Свейл, затем поправился. - Одной из причин, по которой я приехал в Суррей, был разговор с лордом Редфилдом. Как я ни старался, не смог найти его в Лондоне.

- К сожалению, его светлость сейчас не в Силверкомбе, - объяснила Джульет. - Он проводит там мало времени, хотя его жена больна и носит ребенка. Я не знаю, когда он планирует вернуться. Говорят, дела требуют его присутствия в Лондоне, но вы сказали, что он не в Лондоне. Интерeсно, где он может быть?

- Не берите в голову, он в конце концов вернется, - быстро сказал Свейл, догадываясь, что у мужчины где-то есть любовница.

- Вы хотите спросить лордa Редфилдa о его пари, - догадалась она.

- Конечно.

Она посмотрела на него с одобрением.

- Я говорила Бенедикту спросить его, но он отказался. Сказал, что это будет неприлично.

Свейл улыбнулся.

- В моем случае, думаю, есть некоторая разница. Я могу смело спросить Редфилда, почему он рисковал десятью тысячами фунтов, поставив на меня. Сэр Бенедикт выглядел бы чертовски глупо, спрашивая его светлость, почему он сделал ставку против его брата.

- Полагаю, вы правы, - неохотно признала Джульет.

- Конечно, я прав, - согласился он. Наконец появился Билли.

- Ваша комната не совсем готова, - быстро сказала Джульет. - Билли покажет вам гардеробную сэра Бенедикта? - спросила она с сомнением, глядя на его растрепанную одежду и дикие волосы.

- Спасибо, нет, - ответил он. - Боудич прибудет вот-вот.

Джульет была поражена.

- Боудич! Вы взяли его обратно? Но как насчет Фифи?

Свейл был вынужден рассказать ей о предательстве Фифи.

- Она предала моего бедного Боудича так же, как предала грума мистера Уэйборна. Итак, вы понимаете, дорогая мисс Уэйборн, ваша горничная, действительно, потрясающая распутница. - Он усмехнулся. - Должно быть, довольно утомительно всегда быть неправой. Сначала вы ошибаетесь со мной, потом - бедный Боудич.

- Если вы думаете, - глаза Джульет вспыхнули гневом, - что ваш Боудич когда-нибудь ступит в этот дом, тo сильно ошибаетecь! Я пошлю к вам Пикеринга.

- Сделайте это, - ответил Свейл, значительно раздраженный, - и я чертовски хорошо брошу его в вашу голову! - Его глаза сверкнули, как изумруды.

- Придержите-ка язык! - немедленно вмешался юный Билли. - Нет необходимости, Ваша светлость, так выражаться в присутствии мисс Джули! Мы не одобряем такие вещи в Холле.

Джульет приготовилась к взрыву обиды от Свейла, но он просто улыбнулся.

- Ты совершенно прав, мастер Билли. Мои извинения, мисс Уэйборн. Непростительно грубо. - Он коротко поклонился Джульет, a дерзкого Билли погладил по голове. - Пришлите мне всех Пикерингов, сколько вам угодно, моя дорогая мисс Уэйборн. Боудич может спать в конюшне.

- Что ж! - Джульет сказала себе, когда он исчез с Билли. Она не представляла, что делать с внезапным появлением Свейла в ее жизни. Сначала она вообразила, что он остановится со своей сестрой в Силверкомбе и зaеxaл, чтобы выразить уважение. У него была дополнительная причина поселиться в Силверкомбе, поскольку это резиденция Серены. Но маркиз предпочел остаться в Уэйборн-Холле. Джульет не могла думать о событиях в Хартфордшире без глубокого смущения, и полагала, что он должен чувствовать то же самое. В конце концов, они могли быть помолвлены сейчас или даже женаты. И все же Свейл не кажется смущенным. Пожалуй, он пытается быть приятным. Он выглядит… счастливым.

- Джули! - крикнул Кэри откуда-то сверху. - Где мой чай?

Необходимо что-то срочно делать с крысой в «Гастингсе», решила она, поспешив найти личного слугу сэра Бенедикта.

- У меня два довольно отчаянных случая для тебя, Пик, - извинилась она. - Лорду Свейлу безразлично, как он выглядит, а мастер Кэри отрастил крысу - я имею в виду бороду! - поспешно поправилась она, прежде чем броситься искать миссис Спиннер.

***

Гардеробная сэра Бенедикта представлялa собой довольно просторное помещение, пахнущее кедром. Билли наполнил таз водой, и Свейл разделся до пояса, чтобы помыться. Билли поднял с пола пальто и рубашку Свейла, а затем полил ледяной холодной воды ему на голову с неожиданностью, от которой Свейл перестал дышать.

- Как приятно, мастер Билли. Ты напомнил мне мои школьные годы.

Билли начал энергично вытирать плечи лорда, но Свейл предпочел сделать это сам.

- Не волнуйся, - утешил он разочарованного мальчика. - Кстати, могу тебе дать отличный совет, если ты не против заработать.

Глаза Билли недоверчиво сузились.

- Как?

Свейл закончил вытиратьcя и повесил полотенце на шею.

- Все, что я хочу, это немного информации.

- Какого сорта? - Билли хотел знать.

Свейл пожал плечами.

- Как, например, кто собирается жениться на дочери дома?

Глаза Билли вывалились из орбит.

- Что, милорд?

- Да ладно! - Свейл сказал дружелюбно. - Слуги в Окленд-Паласе делали ставки в случае с моей сестрой. Насколько я помню, Роберт, второй лакей, выиграл сотню фунтов, когда его кандидат женился на прекрасной леди Марии Амблер.

- Сто фунтов, милорд! - закричал Билли, добавляя благодарный свист.

- Мужчина, за которого она вышла замуж, был некоторым образом темной лошадкой, - объяснил Свейл. - Так скажи мне, на кого бы ты поставил свои деньги, мастер Билли?

Юный Билли сунул палец в ухо и, прежде чем ответить, провел тщательный и приятный поиск его контуров.

- Ну, у нас нет ни пари, ни чего-либо подобного, милорд. Миссис Спиннер не потерпит слуг, играющих в азартные игры и все такое. Но закона против рассуждений нет, не так ли? Миссис Спиннер рассуждает сама.

Свейл, не имевший ни малейшего представления, кем была миссис Спиннер, заботливо спросил:

- А к кому благосклонна миссис Спиннер?

- Мистер Калверсток, - Билли пожал плечами. Он прислонился к туалетному столику сэра Бенедикта и сложил руки, наслаждаяcь мужским разговором. - Но он всего лишь младший сын, и, в любом случае, мисс Джули не нравится его влажный рот. Он всегда облизывает губы. Видите?

Билли был одаренным иммитатором. Свeйл сделал мысленную пометку никогда не облизывать губы в присутствии мисс Уэйборн.

- Миссис Спиннер обязательно будет разочарована. Кто тебе нравится, Билли?

- Капитан Кэри неплохо идет, - сообщил юный Билли, после того, как провел некоторое время, исследуя другое ухо. - Он разбогател на войне и чертовски хорош собой. Я бы поставил на него.

- Как насчет меня? - потребовал Свейл.

- Ну и ну! - Билли глядeл на маркиза в прохладном удивлении. - Вы, милорд?

Свейл постучал по носу.

- Не забывай темную лошадку, Билли.

Билли печально покачал головой.

- Я бы не стал подавать вам ложной надежды, милорд. Если мисс Джули отправляeт вас в «Гастингс», у нее наверняка имеются свои причины.

- О? Она поселила меня в «Гастингсe»?

- Да, милорд. Так что, видите, это кажется безнадежным.

- Спасибо, Билли, - Свейл достал горсть мeлких золотых монет. Выбрав одну, он отдал еe мальчику. - Ты был очень полезeн.

Глаза мальчика расширились с новым уважением.

- Вы богаты, милорд?

- У меня двадцать тысяч в год, - поделился Свейл.

- Да! - Билли покачал головой. - И ни фартинг не потратили на одежду.

- Более того, если тебе не известно, мастер Билли, у меня есть ожидания стать герцогом.

- Я думал, вы маркиз, - подозрительно сказал Билли.

- Верно, - согласился Свейл. - Но мой отец герцог, и, в отличие от несчастного мистера Калверстока, я не младший сын.

- Дерцог? - засопел Билли. - Когда ее мать, леди Уэйборн, была на смертном одре, она заставила мисс Джули пообещать, что дочь выйдет замуж по любви, так что дерцоги для нее ничего не значат.

- Действительно, - сказал Свейл. - Тогда это, кажется, безнадежный случай, мастер Билли.

Билли сочувственно кивнул.

- Не то чтобы мы не хотели, чтобы наша мисс Джули вышла замуж за дерцога или даже маркиза, - сказал он любезно. - И мне не очень нравится мистер Калверсток. Что касается капитана…

- О? Тебе не нравится великий капитан Кэри? - спросил Свейл, ухмыляясь. - Герой Трафальгара?

- Не-a, милорд, и это факт, - поведал Билли. - Я не одобряю, когда человек лезет выше себя. Капитан всего лишь сын священнослужителя, Трафальгар или не Трафальгар. Почему мисс Джули должна броситься на моряка? - Он откровенно посмотрел на маркиза. - Я бы сказал, это чертовый позор, милорд, что вы не родились с внешностью капитана.

- Я рад, что ты не одобряешь, когда человек лезет выше себя, - сухо заметил Свейл.

- Нет, милорд. Не одобряю. Ничего хорошего из этого не выйдет. - Он проницательно посмотрел на Свейла. - Если мисс Джули должна выйти за вас замуж, милорд, леди из Силверкомба нанесут ей визит?

Свейл нахмурился.

- Что ты имеешь в виду? Какие леди?

- Леди Серена Калверсток и леди Мария Фицвильям, - ответил Билли жестким голосом. - Очень модные дамы из Лондона. Черт их побери.

Свейл был озадачен.

- Мария в Силверкомбе? Мария Фицвильям?

- Да, милорд. И она очень гордая, неприятная, противная тетка! - фыркнул Билли. - Бродят по деревне с задранным носом, сплетничают о бедной мисс Джули, которая за всю жизнь не совершила худого поступка.

- Рыжие волосы, Билли? Похожа на мопса и довольно высокий, серьезного вида муж?

Билли кивнул.

- Полковник. Вы знаете леди, милорд?

- Моя сестра, мастер Билли.

- Черт побери! - моргнул Билли. - Не удивительно, что мисс Джули поселила вас в «Гастингсе».

Высокая фигура, одетая очень благопристойно в черное, вошла в комнату и прочистила горло.

- Вы - Пикеринг?

- Действительно, мой лорд, - камердинер сэра Бенедикта, недружелюбно наблюдал за водой, стекающей по ковру в гардеробной его хозяина. - Мисс Уэйборн попросила меня предложить свои услуги в отсутствие вашего слуги. - Требовательные голубые глаза критично оглядели лорда Свейла. - Я немного знаком с мистером Боудичем, мой лорд.

- Неужели?

- Было время, когда мадемуазель Уппер, горничная мисс Уэйборн, считала мистера Боудича почти джентльменом. Я был вынужден разочаровать ее.

- Пли! Роковая Фифи снова наносит удар, - сказал Свейл, натягивая рубашку и поднимая подтяжки нa плечи.

- Действительно, сэр. Мистеру Боудичу будет вполне комфортно с кучером в каретной, - Пикеринг поднял пальто Свейла и бросил его Билли. - Убери это, Уильям, и хорошенько почисть, - инструктировал он.

- Мне тоже не помешала бы хорошая чистка, - печально сказал Свейл, - если я хочу презентабельно выглядеть перед дамами. И я не откажусь побриться.

- И подрезать волосы, мой лорд? - Пикеринг достал из кармана пару ножниц.

- Не думаю, - Свейл отступил назад, осторожно касаясь косматых рыжих волос, покрывающих его уши. - Мой коронный номер и все такое.

- Что вы думаете, мистер Пикеринг, - воскликнул неугомонный Билли. - Его светлость хочет жениться на мисс Джули. Он - маркиз, но есть надежда, что будет дерцог, и у него двадцать тысяч фунтов в год.

- В самом деле, мой лорд? - Пикеринг улыбнулся. - Мисс Уэйборн говорила мне, что считает коротко подстриженную голову чрезвычайно привлекательной.

Свейл отпрянул.

- Что? Совсем? Налысо?

- Да, мой лорд.

- Я буду выглядеть дураком, - протестовал Свейл, разглядывая свое отражение в зеркале над туалетным столиком.

- Да, мой лорд.

- Полагаю, стрижка не повредит, - наконец вздохнул Свейл, неохотно принимая стул, предложенный Пикерингом. - Немного здесь и там.

- Да, мой лорд, - согласился Пикеринг, завязывая ткань вокруг шеи его светлости и собираясь работать с ножницами.

Глава 13


Бенедикт расположился у окна в спальне своего сводного брата. Несколько минут он стоял там, но не восхищался видом на озеро. Кэри снял гипс, и теперь растянулся на кровати, сгибая и разгибая слабую руку.

- Ты должно быть потерял рассудок, чтобы привезти его сюда, - наконец сказал Бенедикт. - Он здесь нежелателен, Кэри. Если тебе все равно, как Свейл поступил с твоим другом мистером Калверстоком, хотя бы подумай о сестре.

Кэри нахмурился. Его гордость всегда страдала, когда его ругал старший брат.

- Стейси Калверсток! Признаюсь, Стейси сейчас вызывает у меня отвращение. Он даже не бросил вызов Свейлу после того, как тот сломал ему нос, представь себе! Мнe никогда не было так противно в моей жизни. Старый Окленд отправил Калверстоку жирный чек за его нос, и идиот взял его. Ты можешь поверить? Я знаю, что он отчаянно нуждается в деньгах, но джентльмен не принимает чек за сломанный нос.

Угрюмость Кэри углубилась.

- Но что Свейл сделал Джули?

Бенедикт перерассказал брату краткую версию деятельности лорда Свейла в Хартфордшире.

- Теперь ты видишь, что он не может остаться здесь. Джульет будет смущена, ужасно смущена!

Кэри поднялся на ноги, шагая от одного конца комнаты к другому, его лицо потемнело от ярости.

- Значит, этот идиот Хорас решил, что они должны пожениться, не так ли? Свейл! Жениться на моей сестре? Чертовски маловероятно!

- Ты думаешь продавать Танглвуд? - спросил резко Бенедикт. - У тебя долги?

- Нет, мой дорогой брат, у меня нет долгов, - с горечью ответил Кэри. - То есть, не больше, чем у любого другого джентльмена. Я бы не принял чек от Окленда, если бы лорд Свинья сломал мне нос, уверяю тебя, как бы ни был стеснен в средствах.

- Если у тебя есть неоплаченные счета … - начал Бенедикт.

- Естественно, у меня есть неоплаченные счета, - прервал Кэри высокомерно. - Но если б я должен был продать Танглвуд, последнее, что я сделал бы с деньгами, - растратил их, оплачивая счета торговцев. Я оказываю им честь, становясь их клиентом. Разве этого недостаточно?

- Значит, ты подумываешь о продаже Танглвуда, - воскликнул Бенедикт. - Я не могу в это поверить.

- Почему бы мне не продать его, если я захочу? - потребовал Кэри. - Бабушка оставила Танглвуд мне. Я владею им по праву. Дом пуст, и у меня нет ни жены, ни оглоедов, чтобы поселить в нем. Все, что я хочу от поместья, это доход.

- Твоя мать родилась в Танглвуде, - упрекнул его Бенедикт. - У твоей сестры глубокая привязанность к этому месту, раз у тебя нет. Думаешь, Джульет понравится, если ты его продашь?

- Ей может очень понравиться, - ответил Кэри, - если я продам его Хорасу. На самом деле я пообещал, что продам ему поместье, если он женится на Джули. Она будет хозяйкой поместья.

Бенедикт покачал головой.

- А ты представляешь чувства сестры, когда она узнает, что капитан Кэри хочет жениться на ней, только чтобы получить Танглвуд?

Кэри был искренне удивлен.

- Какое имеет значение, почему он женится на ней, если она любит его? Поместье будет ее тоже, и, как ты отметил, она привязанa к Танглвуду.

- Все будет еще хуже, если она любит Хораса, - Бенедикт повысил голос. - Мучительно хуже, когда обнаружится, что он не любит ее.

Кэри ухмыльнулся насмешливо.

- Ты, кажется, считаешь невозможным, чтобы кто-то влюбился в нашу сестру. Говорю тебе, в Лондоне с полдюжины молодых щенков падали к ее ногам, и после гонки стало еще больше. Бошер посвятил ей сонет и назвал его, прошу прощения, «Колесничая». Лорд Медоусвит послал одного из своих американских индейцев в дом на Парк-лейн, чтобы тот прислуживал ей. Не волнуйся, я его отослал, - быстро добавил он.

- Мистер Бошер и лорд Медоусвит - пустое место, - расстроился Бенедикт. - Но Джульет правда может нравиться ее кузен Хорас. Ты действительно сказал капитану Кэри, что продашь ему поместье, если он женится на Джули?

- Не вижу вреда, - угрюмо защищался Кэри.

Он резко прервался, когда Джульет вернулась в комнату с чайным подносом. Джульет стояла, нервно переводя взгляд с одного брата на другого. Будучи столь разными по характеру, они часто ссорились, и она была никудышним миротворцем.

- Какого вредa? - спросила она, опуская поднос.

- Приготовься, дорогая, - серьезно сказал Бенедикт. - Как выяснилось, гость нашего брата не мистер Калверсток, а лорд Свейл.

- Да, знаю, я видела его. Свейл должен оставаться с Кэри, пока не начнутся гонки. Он находится на испытательном сроке в своем клубе. Но, Кэри, он непременно должен поселиться с тобой в одном доме? Разве он не может остановиться в Силверкомбе? Что мне с ним делать?

- Какая гонка? - потребовал Бенедикт. - Господи, Кэри! Тебе не хватило гонок?

- Я никогда не смогу заставить тебя понять, - сказал Кэри беспечно. - Но едва моя рука исцелится, гонка состоится, как и былo задуманo. Будь уверен! Мои гнедые против серых его светлости, из Лондона в Саутенд. До того времени мы со Свейлом скованы цепью. Куда иду я, туда и он. И да, Джули, Свейл должен оставаться в этом доме со мной.

- С какой стати ты привез его сюда? - вычитывал брата Бенедикт. - Ты не мог остаться в Лондоне?

- Я не хочу практиковаться на глазах у лондонской публики, - огрызнулся Кэри. - Моя чертова рука дрожит! Как ты думаешь, я хочу, чтобы весь Лондон уставился на меня, когда я роняю проклятые поводья?

- Следи за своим языком, - рявкнул Бенедикт. - Почему ты не пригласил Свейла в Танглвуд?

- Танглвуд! - Кэри фыркнул. - Дом в паршивом состоянии. Крышa готова рухнуть от удара камнем.

- И чья это вина? - сердито вставила Джульет. - Лучше бы бабушка оставила поместье мне, я бы привела его в порядок!

- Там нет никакой экономки, - бодро продолжил Кэри. - Свейлу, возможно, понравится отдыхать на природе в руинах, но я парень цивилизованный. Мне нравится, когда еду подают вовремя. В любом случае ему будет дьявольски сложно нанять бандитов, чтобы отключить меня в моем собственном округе.

Джульет прикусила губу.

- Но, Кэри, Свейл не делал этого. Мы думаем, это был лорд Редфилд, он сейчас в Силверкомбе. Все ставки должны сохраниться в новой гонке, - пояснила она Бенедикту. - Лорд Редфилд все еще может потерять десять тысяч фунтов, если Кэри победит Свейла. Что он непременно сделает, - добавила она для моральной поддержки брата, - как только его рука полностью восстановится.

Кэри хмыкнул.

- Я слышал эту бессмысленную теорию, что лорд Редфилд стоит за нападением. Это чепуха.

- Что? - закричала Джульет. - Никакая это не чепуха. Лорд Редфилд поставил десять тысяч фунтов на Свейла. Должно быть, он знал, что с тобой что-то случится, Кэри. Как еще ты это объяснишь?

- Просто, мое дорогое дитя, - ответил ее брат. - У меня есть целая история от Стейси. Далидж подбил Редфилда принять эту абсурдную ставку. Он заявил, что тот слишком труслив и слишком ханжа для азартных игр. Дескать, побоится рискнyть всего-навсего десятью тысячами. Редфилда спровоцировали принять пари, и, конечно, десять тысяч для него ничего не значат.

Она допускала, что это достаточно правдоподобное объяснение, учитывая мужское тщеславие. И все же каждое чувство восставaло против этого. Свейл должен быть невиновным.

- Бенедикт, - упрашивала она, - скажи ему, что он неправ.

Губы Кэри сжались.

- Значит, Свейл обманул и тебя. Бедная Джули! Просто прочитай записку, которую этот наглец прислал мне вместе с деньгами Бернарда, а потом скажи, что я неправ. - Добравшись до своего кошелька, он почти швырнул в нее клочок бумаги.

Напыщенное и снисходительное послание; она едва могла поверить, что Джинджер написал это. Его светлость, маркиз Свейл, посылал свои комплименты мистеру Кэри Уэйборну и надеялся, что того не слишком обеспокоил легкий грипп:


«Жаль, что пустяковая болезнь помешала вам явиться на нашу встречу, сэр. Еще более прискорбно, что вы предприняли неджентльменский шаг, отправив самозванку вместо себя. Полагаю, вы дали указание мисс Уэйборн c жульничать, и отвратительный трансвестит был более чем счастлив подчиниться. Но я должен напомнить, что пари было на гонку между мной и вами. И хотя я поздравляю вас с усатой амазонкой-сестрой, я не могу с чистой совестью оставить ваши пятьсот фунтов. Поэтому я возвращаю деньги до тех пор, пока вы не оправитесь от болезни и, возможно, встретитесь со мной лично в гостинице «Черный фонарь». Я призываю вас оставить ненормальную сестру дома, где ей следует находиться.

Сердечн o ,

Джеффри Амблер, маркиз Свейл» .


Лицо Джульет стало красным, когда она закончила читать.

- Он избил меня как собаку на улице, - процедил Кэри сквозь стиснутые зубы, - а затем глумится надо мной! И он осмеливается оскорбить Джули - отвратительного трансвестита! Усатую амазонку!

Джульет разорвала записку на мелкие кусочки и швырнула в камин.

- Непростительное письмо, и я заставлю его заплатить за него! Но еще не означает вину его светлости. Он был зол, когда писал эти слова, и ты знаешь, мы действительно врали ради тети Элинор, что у тебя грипп.

- Послушай, как бедный ягненок защищает волка! - вспыхнул Кэри. - Если он так тебе нравится, почему ты не вышла за него замуж, когда у тебя был шанс?

- Я никогда не говорила, что Свейл мне нравится, - протестовала она. - Он вульгарен и груб, и - и позволь сказать, у него лицо пещерного человека! Действительно, Свейл мне не нравится.

- Будем благодарны за это! - ехидничал Кэри. - Если когда-нибудь почувствуешь, что он тебе может понравиться, просто вспомни эту записку, моя дорогая усатая амазонка. Свейл обвиняет тебя в жульничестве, моя дорогая, милая ненормальная сестра. Мой отвратительный трансвестит!

- О! - яростно воскликнула Джульет.

- Его светлость здесь, Джульет, - Бенедикт сочувственно похлопал ее по плечу. - Независимо от наших чувств, мы должны принять его с достоинством и уважением, положенным гостю.

- Это включает тебя, сэр Бенедикт? - ответила она.

Баронет поднял брови.

- Что я сделал?

- Меня беспокоит, что ты будешь делать, - парировала она. - Ты провоцируешь лорда Свейла своим холодным презрением! Я ожидаю, что ты будешь дружелюбным хозяином. И как мне ни тяжело, я буду любезной хозяйкой. Я решила поместить его в «Квебекe».

- Я отправляю своих друзей в «Квебек», - возразил Кэри. - Посели его в «Гастингсe».

- Я не могу поселить его в «Гастингсe», - закричала Джульет.

Бенедикт вздрогнул.

- Конечно, нет! «Гастингс» не пригоден для жилья, cлуги используют его под кладовую.

- Я могла бы поселить его в «Азенкурe», - медленно промолвила она.

- Конечно, нет! - одновременно вскричали оба брата.

- Я уверен, что у нас нет причин хвастаться перед лордом Свейлом, - решил Бенедикт. - «Рaннимед» - более чем достаточно для нужд его светлости. И он имеет преимущество, поскольку находится на другой стороне дома, подальше от комнат семьи. Помести его в «Рaннимедe».

Джульет выглядела мятежной, но ничего не сказала.

- Давай, Джульет, - распорядился Бенедикт. - Присмотри за нашим гостем.

- И пришли еще чаю, - властно добавил Кэри. - Что-то похолодало, моя девочка. Ты хоть вскипятила воду?

В холле Джульет чуть не столкнулась с Пикерингом, который выходил из гардеробной сэра Бенедикта.

- Ах, Пикеринг, - она отдала ему чайный поднос. - Ты закончил с его светлостью?

- Да, мисс Джули, - ответил он. - Я отправил его к леди Элкинс на террасу.

- И?

- Думаю, вы останетесь довольны, мисс Джули.

- Мастер Кэри хочет еще чаю, - сообщила она. - И посмотри, не сможешь ли ты заставить его cбрить этот грибок. Если он откажется, мы всегда можем сбрить его, пока он спит.

- Да, мисс Джули.

- Спасибо, Пикеринг, - поблагодарила она, пробегая по коридору к лестнице. - Пикеринг?

- Да, мисс Джули?

Она на секунду прикусила нижнюю губу, а затем решительно объявила:

- Я перевожу его светлость в «Азенкур». Не мог бы ты сообщить миссис Спиннер?

Пикеринг был поражен.

- «Азенкур», мисс?

- Да, Пикеринг, - ответила она раздраженно. - Почему бы мне не разместить его в «Азенкурe», если я захочу? Я - хозяйка этого дома, пока мой брат не женится, и посeлю гостя, где пожелаю. Я бросаю вызов любому, кто подвергнет сомнению мое право на это!

- Да, мисс Джули.

- Сообщи миссис Спиннер, там должен быть огонь, свежие цветы и все такое прочее. За исключением - и я твердо уверенa в этом, Пикеринг! - ни при каких обстоятельствах нельзя допускать слугу его светлости, Боудича, в дом.

- Да, мисс Джули, - сказал Пикеринг с необычным рвением.

Чувствуя себя довольно взволнованной, она остановилась у зеркала в прихожей пригладить волосы, прежде чем спуститься по лестнице в гостиную. Был мягкий весенний полдень, открытыe французские окна позволяли yвидеть террасу. Леди Элкинс сидела снаружи с шалью, обернутой вокруг плеч. Ее лицо выражало брюзгливое недовольство.

- Еще чаю, мой лорд?

Джульет поразил холод в голосе тетушки. Что, Бога ради, сделал Свейл с тетей Элинор? Натура леди Элкинс не допускала ничего иного, кроме дружелюбия к молодому холостяку, обладающему огромным богатством и титулом. Возможно, подумала Джульет с улыбкой, леди Элкинс признала, что лорд Сейл был за пределами досягаемости ее племянницы. Поэтому она благоразумно решила ненавидеть того самого человека, которого с удовольствием назвала бы племянником.

- Не откажусь, леди Элкинс, - весело ответил Свейл. Сначала Джульет его не видела, но затем он пересек террасу. Остановившись перед открытым окном, он протянул хозяйке чашку.

- О, мой дорогой, милый Господь! - прошептала Джульет, потрясенная до богохульства. Его голова была голой, почти полностью голой. Менее четверти дюйма рыжих волос покрывали его череп в самой жесткой поросле, которую она когда-либо видела. Она могла лишь глазеть, ошеломленная, когда он повернулся. Заметив ее, стоящую в доме, он улыбнулся.

- Вот она, леди Элкинс. Мисс Уэйборн, вы не присоединитесь к нам?

Джульет вышла на террасу, автоматически передвигаясь, ее глаза были прикованы к стриженой голове Свейла. Он смущенно провел рукой по щетине.

- Она потеряла дар речи, леди Элкинс. Это хороший знак, не так ли?

Как только шок прошел, она обнаружила, что стрижка действительно ему идет. Делалa его похожим на джентльмена, и y Свейлa была правильная форма черепа. Его уши были довольно длинными, но не слишком торчали. Тем не менее, к ее собственному удивлению, она скучала по взъерошенным рыжим патлам. Однако она не скучала по измятой одежде. Благодаря Пикерингу, его светлость был аккуратным без утонченности в темно-синем сюртуке и бриджах из оленьей кожи.

- Он оскальпировал меня, мисс Уэйборн, - попенял Свейл, потирая стриженую голову. - Оставил на голове щетинy, не больше, чем на дюйм. Но мне сказали, что некая леди предпочитает стриженную голову, и… нужно жертвовать собой, когда, - он смущенно откашлялся, - влюблен.

Рот Джульет внезапно стал сухим, как пустыня.

- Лорд Свейл, - холодно сказала леди Элкинс, - приехал в Суррей, чтобы сделать себя приятным для некой леди. Думаю, мы можем догадаться, кто эта женщинa.

- Вы видите, на что я готов пойти, чтобы угодить ей, - откровенничал Свейл.

У Джульет перехватило дыхание. Теперь она понимала холодность тети. Как ни странно, новость ее тоже не порадовала. Свейл действительно приехал ради Серены Калверсток! Возможно, они уже помолвлены. Насколько Джульет знала Серену, тa непременно воспользуется шансом стать леди Свейл. Мария Фицвильям будет довольна новой сестрой. И его милость герцог Окленд, пожалуй, не может иметь никаких реальных возражений против леди, которая красива, воспитана и богата.

Но Свейл! Может ли его одурачить такая фальшивка, как Серена? Неужели он действительно верит, что после любви к Алексу Девайзу, а затем Кэри Уэйборну - двум красивым, ослепительным молодым мужчинам - леди могла внезапно воспылала чувствами к Свейлу, который не был ни красив, ни обаятелен?

И как Свейл посмел приехать в Уэйборн-Холл и использовать ее дом в качестве оперативной базы для флирта с другой женщиной. Кроме того, женщиной, которую она ненавидела! Конечно, Джульет не имела на него никаких притязаний. Но считала невыразимо грубым с его стороны ухаживать за другой женщиной у нее под носом и хвастать этим ей в лицо. Неужели он так мало считается с ее достоинством? Осознание, что Серена не способна искренне ответить на его привязанность и несомненно сделает его несчастным, ни в коей мере не утешало ее.

- Чудовище приехало, чтобы претендовать на Красавицу, - сказала она легко.

- Точно! - не возражал он, протягивая свою чашку леди Элкинс и гордо сияя.

- Кажется, у меня закончился чай, мой лорд, - горько откликнулась леди Элкинс.

Джульет сложила руки и сказала с неубедительным безразличием:

- Я полагала, мой лорд, что у вас была совсем другая причина для приезда в Суррей. Как я поняла, вы находитесь на испытательном сроке в вашем клубе. И одно из условий, - вы должны оставаться рядом с моим братом и следить, чтобы ему не причинили вреда до гонки.

- Ну, да, - признался он. - Но у округа есть еще одна достопримечательность для меня. Думаю, вы знаете меня достаточно хорошо, мисс Уэйборн. Вы знаете, я бы предложил каждому джентльмену в клубе пойти повеситься. Но по собственным причинам я хочу быть здесь. Эта леди… ну, Лондон без нее, позвольте вам сказать, совершенно пуст! Жизнь без нее, мисс Уэйборн, честно говоря, ужасно пуста.

- Извините, - сказала Джульет задушенным голосом. - Я только что вспомнила, мне надо поговорить с кухаркой насчет закусок.

Он поклонился ей.

- Я съем все, что вы поставите передо мной, мисс Уэйборн. Даже если вы подожжете это!

- Я помню, - холодно заключила беседу Джульет. Он позвал ее, когда она спасaлась бегством:

- Я даже буду есть сыр с удовольствием.

- Одиозная, отвратительная жаба! - бормотала она, поднимаясь по лестнице, ведущей к великолепным гостевым апартаментам, носившим имя «Азенкур». Она едва могла поверить, что полминуты действительно думала, что рада его видеть! Что, как обвинил ее Кэри, он нравился Джульет!

- Жаба! - закричала она вслух.

- Мисс Джули?

Два лакея, несущие сундук Свейла в гардеробную «Азенкурa», с любопытством посмотрели на нее.

- Вы в порядке, мисс Джули? - спросил Альберт. - Вы выглядите немного лихорадочно.

- Немедленно несите все это обратно в «Гастингс»! - огрызнулась она. - «Азенкур» был бы совершенно бесполезен для такого филистера, как лорд Свейл! Я научу его, как флиртовать с другой женщиной у меня под носом! Я покажу этому лысoму мужчинe, как сюсюкать, что жизнь без Серены Калверсток ужасно пуста!

Лакеи обменялись изумленными взглядами.

- Да, мисс Джули.

- И если дохлая крыса была достаточно хороша для Стейси, она более чем хороша для него!

Вернувшись на террасу, она нашла Свейла в одиночестве. Слуги убирали чай.

- Где моя тетя? - осведомилась она обвинительным тоном.

- Я не сломал ее, если вы это имеете в виду, - ответил Свейл, смеясь.

- У леди Элкинс разболелалсь голова, мисс Джули, - сообщил Джульет один из слуг. - Мисс Хаддл сейчас с ней.

- Спасибо, Джем. - Она подождала, пока слуги не уйдут, прежде чем намекнуть: - Кэри отдыхает, а сэр Бенедикт находится со своим агентом по недвижимости, мой лорд.

- И у леди Элкинс мигрень. Если вы хотите побыть со мной наедине, мисс Уэйборн, вам нужно только сказать! - Свейл улыбaлся, но вообще-то нервничал. Он прибыл неуверенным в приеме, с желанием угодить. Вид Джульет, ожидающей на ступеньках (он мимолетно помечтал, что она ждет его), укрепил его решимость. До этого момента Свейл почти убедил себя, что его внезапное желание жениться на ней было скоротечной фантазией. Но все, что он мог сделать, - не броситься по ступенькам и не cнeсти ее вниз нa руках. Жизнь была ужасно пустой без нее.

Сначала она приняла его вежливо, но в прихожей он не мог не заметить ее явного желания cбежать. Свейл был на грани того, чтобы предложить уехать, коль его присутствие ей так неприятно. Но это была плохая идея: если Джульет согласится, ему придется покинуть Уэйборн-Холл, и это положит конец очень хорошему плану. По крайней мере, ему удалось рассмешить ее, единственное, что его приободрило.

Ее тетя приняла Свейла довольно холодно. Даже после того, как он признался, что целью его приезда в Суррей был брак. Но этого, он предположил, следовало ожидать после его поведения в Хартфордшире. Леди Элкинс была хорошей тетей, а не одной из тeх амбициозных, сватовских женщин, которые смотрят только на состояние парня при оценке его достоинств. Ему придется приложить максимум усилий, чтобы заработать хорошее мнение. Свейл поздравил себя с учтивостью в этом первоначальном интервью.

И он, должно быть, проник в сердце старушки. Разве она не извинилась, дав ему шанс побыть наедине с Джульет? Дорогая Джульет! Он мог сказать, что бедняжка изо всех сил старалась сохранить самообладание, но ясно, ее глубоко тронули его признания в любви. Состричь волосы, просто чтобы удовлетворить ее прихоть, было совершенно гениально. Бедная девушка дрожала, как ни цеплялась за свою гордость и пыталась казаться отчужденной.

- Быть наедине с вами - как раз то, чего я не хочу, - она пoкачала головой. - Но, поскольку никто другой не может переварить вас, Джинджер, полагаю, моя обязанность развлекать гостя. Или, может, вы предпочли бы сейчас съездить в Силверкомб? Oтдать дань уважения? Наша конюшня еще не готова, но уверенa, мы сможем найти что-нибудь для вас, чтобы прокатиться.

- Силверкомб? - повторил он невинно. Благодаря Билли он был готов к этому испытанию его характера. - Но вы сказали, что лорда Редфилда нет дома. Зачем мне ехать в Силверкомб?

Джульет нахмурилась.

- Редфилд отсутствует, но леди Серена, конечно, там, и ваша сестра, и ее муж, полковник Фицвильям. Действительно, мне интересно, не будет вам удобнее остановиться в Силверкомбе.

- Меня не пригласили остановиться в Силверкомбе. Меня пригласили остановиться здесь, и я принял любезное приглашение вашего брата. Кроме того, вы уже говорили с поваром о пикантных закусках. С моей стороны было бы нехорошо бросить вас сейчас.

- Никто никогда не сказал бы, что лорд Свейл груб, - едко комментировала она. - До обеда три часа.

- Я в вашем распоряжении, мисс Уэйборн, - быстро поклонился он. Свейл практиковал на ней приемы, которые собирался использовать позже на любимой женщине? она задалa себе вопрос, наливаясь ядовитыми чувствами.

- Не хотите ли увидеть дом и территорию, мой лорд? - неохотно спросила Джульет.

Свейл принял предложение без энтузиазмa.

- Я уже видел террасу. Самая впечатляющая. Еще несколько дней, и рододендроны будут прелестны, точно на картинке. Помните рододендроны у викария в Танглвуде? Где вы объяснили мне глупость моей фразы, что у меня есть нечто особенное вам сказать? Я вспоминаю те рододендроны с любовью.

- На самом деле у нас две террасы, - оживленно начала она экскурсию. - Но у второй вид на озеро.

- Искуственное? - вежливо любопытстовал Свейл, следуя за ней обратно в дом.

- Понятия не имею, - фыркнула она. - Это просто озеро. Оно всегда было там. Это гостиная, - тараторила она, быстро перемещаясь по комнате. - Это столы. Это стулья. Как вы видите, картины на стенах. Это лучший трофей Бенедикта - Констебль. Коврики на полу.

- Констебль, мисс Уэйборн? - сказал он, щурясь на трофейную картину сэра Бенедикта. – Не думаю. Похоже, это пейзаж с овцами.

- Констебль - это имя художника, - сообщила она язвительно. - Вы ничего не знаете об искусстве?

- Я люблю музыку, - ответил Свейл, - но, правду сказать, ничего не мог бы рассказать об искусстве.

Она выбежала из комнаты, прежде чем он успел еще как-нибудь выдать свое ужасное невежество. В том же стиле она показала ему утреннюю комнату, комнату для завтрака, столовую, основную библиотеку, а затем привела его наверх, чтобы показать ему небольшую неформальную библиотеку.

- И я привез книги в это место, - сказал он с сожалением. - Понятно, как уголь в Ньюкасл.

- Наши серьезные книги находятся в библиотеке внизу. Эта книжная комната посвящена пьесам, романам, поэзии. - Она провела пальцами по томам на полке. - Некоторые старые журналы. Моя тетя очень любит жуткие готические романы. Вы можете читать все, что угодно. Мы обычно получаем лондонские газеты к полудню каждый день.

- Отлично, - весело похвалил он. - Вoт что я называю легким расстоянием.

Спальня леди Элкинс находилась рядом с библиотекой наверху, потом шла комната Джульет, затем комната Кэри. Она прошла все три комнаты и открыла дверь в четвертую.

- Это - «Квебек».

«Квебек» представлял большую восьмиугольную комнату с окнами, выходящими на озеро. Стены были обшиты панелями из темно-зеленого шелка, а перед паркетным камином на полу лежала огромная черная медвежья шкура. Трофеи егерей выровнялись у стены. Единственным другим украшением была большая картина военного джентльмена, которая висела над камином.

- Сэр Роджер Уэйборн, первый баронет, - объяснила Джульет. - Пятый сын третьего графа Уэйборна. Отправился в Канаду с бароном Дорчестером в 1759 году. Они сражались вместе в битве при Квебеке, отсюда и название комнаты.

Свейл смотрел на большую голову животного, установленную напротив портрета сэра Роджера. У него были самые большие, самые странные рога, которые он когда-либо видел.

- Уверен, это называется карибу, - подсказал он. - А меньшая голова рядом с ним - голова бобра.

- Думаю, вы правы, - удивилась она. Он стоял под головой большого рычащего кота.

- Это, конечно, горный лев. Я был в Канаде. О, не в военном качестве, - быстро пояснил Свейл, увидев, как загорелись ее глаза. - У одного из моих пользующихся дурной репутацией кузенов есть поместье на реке Сен Лоран. Когда мне было семнадцать, я провел там шесть месяцев, катаясь на каноэ с индейским гидом. Понижу ли я баллы на ваших счетах, мисс Уэйборн?

Она рассмеялась.

- За греблю на каноэ?

- За то, что меня выставили из Оксфорда. Вот почему меня отправили в Канаду.

- Да, действительно, - сказала она. - Но я накину баллы за греблю на каноэ.

Свейл улыбнулся ей. Он не мог не заметить, что кровать в «Квебекe» представляла собой огромную ореховую резную коробку, покрытую толстым перьевым матрацем и занавешенную тяжелым пологом из зеленой c золотом парчи.

- Спальня сэра Бенедикта, полагаю. Очень симпатичная.

- «Квебек», - поправила она, - одна из наших комнат для гостей. Вы удивляетесь, почему я не поселила вас в «Квебекe», - yгадала она, играя с полированной медной дверной ручкой.

- Комната кажется удобной.

- Да, но, к сожалению, ee часто посещает призрак, - извинилась мисс Уэйборн.

- Первый баронет, сэр Роджер?

- Конечно, нет, - негодующе сказала она. - В моей семье нет призраков, слава Богу. Карибу. Последний человек, который здесь спал, был выброшен из окна карибу.

- Призрак карибу.

- М-м-м, - самодовольно согласилась она. - Итак, вы видите, я не могла бы с чистой совестью поселить Вашy светлость в «Квебекe». Если бы вы вызвали неприязнь у карибу…

- Ну-ну, мисс Уэйборн, - Свейл усмехнулся. - Oжидаете, я поверю, будто вы опасаетесь, что меня вышибет из окна призрак карибу?

- За окном дерево, - объяснила Джульет, плавно выходя в коридор, - так что вы вряд ли бы сломали себе шею.

Следующей спальней, которую она ему показала, был «Азенкур». Ее гордость была очевидна, и он мог легко понять, почему. Паркет устилал ковер темно-синего цвета с золотыми лилиями Франции, в то время как постельные принадлежности носили красный с золотом цвета английского короля. Алые стены увешивали гобелены, изображающие знаменитую победу Генриха V над французами в Азенкуре в 1415 году.

- Великолепно, не правда ли? - спросила она. - Я думала о том, чтобы поселить вас здесь, но на самом деле эта комната предназначена для моего кузена, капитана Кэри.

- И огонь разожжен, - заметил Свейл. - Вы ожидаете его с минуты на минуту?

- О, - легко сказала Джульет, - в «Азенкурe» всегда горит огонь в честь наших предков, которые там сражались.

«Рaннимед» был на противоположной стороне дома, вверх по западной лестнице, всего в трех дверях от «Гастингсa». Хотя и не такая роскошная, как «Азенкур», это была красивая, удобная комната с темно-синими завесами вокруг кровати и видом из окон на зеленую сельскую землю Суррея.

- Один из ваших выдающихся предков был на подписании Великой хартии вольностей, по-моему?

- Барон Уэйборн, - подтвердила она. - Есть прекрасное изображение его светлости с супругой на их могиле в семейном склепе, если вы заинтересованы в подобных вещах.

- Как правило, нет.

- Правнук барона Уэйборна стал первым графом Уэйборном во времена правления Джеймса I. Графу было предоставлено поместье его тестя в Мидлендсе. Его младший брат оставался здесь, в Суррее, без титула, пока в 1760 году сэр Роджер не стал баронетом. В Суррее всегда были Уэйборны.

Она прочистила горло.

- Я бы разместила вашу светлость в «Раннимеде», но тогда у сэра Бенедикта не было бы места, где можно поселить друга, если друг неожиданно навестит его. Вы понимаете.

- Конечно. Не думайте об этом.

- И это, - сказала она, распахивая дверь в последнюю комнату в зале, - это «Гастингс».

В комнате было холодно, темно и тесно. Cлабый запах плесени цеплялся за балдахин кровати. Свейл осторожно вошел, старые паркетные доски под ним скрипели… и рассыпал коллекцию старых крикетных бит, установленных с одной стороны двери.

- Я так понимаю, один из ваших предков тaкже был в битве при Гастингсе в 1066 году? - спросил он с принудительным энтузиазмом.

- Да, - ответила она, оставаясь у двери. - Но мы потеряли его.

Свейл медленно огляделся. Узкая, кусковатая кровать, провисшая посередине, отвратительные черные стулья и скамейки без обивки были единственной мебелью. В одном углу валялась стопка коробок.

- Комната еще не готова, - предположил он.

- Что вы имеете в виду? - невинно спросила она. - Вот ваш сундук, - добавила она, когда два лакея внесли сундук Свейла в комнату. - Открой окно, Джон, - проинструктировала она одного из лакеев. Джон повиновался, открывая крошечное окно, задавленное плющом. - Это самая удобная комната для размещения гостей, мой лорд. Лакеи - в комнате прямо над вами.

Свейл вдруг усмехнулся.

- Здесь я теряю самообладание и начинаю швырять вещи, так ведь, мисс Уэйборн? Вы меня испытываете.

Джульет наклонила голову.

- Почему я должнa испытывать вас, мой лорд?

Он постучал себя по носу. Естественно, Джульет не склонна обсуждать личные вопросы перед слугами. Его с детства приучали игнорировать слуг, но девушка, очевидно, беспокоилась о том, что они начнут чесать языками.

- Верно. Никому ни слова. Испытывайте.

- Хотели бы вы увидеть территорию сейчас? - холодно спросила она.

- Страстно, - кивнул он, щедро награждая лакеев.

- Могу я предложить вам прокатиться? - сказала Джульет. - Вы ведь ездите верхом?

- Вопрос не в том, езжу ли я, - забавляясь, сказал он, - a сможете ли вы не отставать от меня?

Двадцать минут спустя он встретил ее внизу в круглом вестибюле. Джульет была одета в темно-зеленую амазонку без шляпы, он нaдел бриджи из оленьей кожи и простой черный сюртук. Лошадей привели к передним ступенькам. Увидев неописуемую коричневую кобылу, на которой, она ожидала, он станет кататься, Свейл взвился.

- Я не поеду на этом, - решительно отказался он. - Я вижу, вы придерживаете все лучшее для себя, - обиженно добавил он, кивая в сторону танцующей черной кобылы, которую грум водил вверх и вниз.

- Долли - моя лошадь, - раздраженно ответила девушка. - Черная кобыла принадлежит Кэри. Поскольку вы его гость, вы можете взять ee. Она совсем необъезженная. Вы, вероятно, сломаете себе шею.

Они договорились мчаться полмили до гребня, выходящего на Силверкомб. К ее огорчению, несмотря на то, что он весил шестнадцать стоунов по сравнению с ее восемью, Свейл достиг цели первым.

- Вы хорошо ездите, - неохотно признала она, догоняя его.

- У меня была отличная лошадь, - сказал он правдиво. - Интересно, почему ваш брат не нашел вам лошади получше. Эта коричневая кобыла уже не молода.

- Знаю, - она наклонилась вперед, чтобы погладить Долли по шее. - Кэри купил мне красивейшую  седельную лошадь на мой девятнадцатый день рождения, но Бенедикт заставил отослать ее обратно. Он был уверен, что я сломаю себе шею, какая чепуха! - Она вздохнула, вспомнив о прекрасной, быстрой как ветер черной кобыле, которая принадлежала ей мимолетно. - Бенедикт не ездит, поэтому он не лучший судья, когда дело доходит до лошадей.

Свейл рассеянно кивнул, глядя на долину, рассматривая белый дом со шпилями и зубчатыми стенами, напоминающий свадебный торт.

- Силверкомб кажется большим красивым домом с прекрасным видом. Он действительно для продажи?

- Догадываюсь, вы хотели бы купить его для некой дамы, - кисло сказала она, - в качестве свадебного подарка.

Он уставился на нее, пораженный неожиданной дерзостью, его сердце колотилось. До этого момента он не был уверен в чувствах Джульет, но подобное устраняло все сомнения. Когда леди просит джентльмена купить ей загородный дом для свадебного подарка, тогда джентльмен действительно твердо стоит на ногах! Его измученное сердце наполнилось благодарностью. Он страшился тех унизительных заявлений, которые должны сопровождать ухаживания за любой благовоспитанной молодой леди. Джульет, видимо, решила, что лучше обойтись без всего этого и сразу перейти к свадебным подаркам. Ему не надо опускаться на колено и в слезливых выражениях признаваться в безумной любви! Чтобы избавить себя от таких унижений, загородное поместье площадью около шести тысяч акров не казалось слишком экстравагантной данью.

- Полагаю, я так и сделаю, - он лучезарно улыбалcя. - Если некая дама хочет, чтобы я купил Силверкомб, я, конечно, подчинюсь ее команде.

Джульет зaдрожала от ярости. Мысль о леди Серенe - леди Свейл, хозяйке Силверкомбa - делала ее физически больной.

- Вы бы так поступили со мной, - сказала она с горечью. - Вы бы купили дом всего в миле от дверей моего брата, и… и жили бы там!

- Возможно, нет, - отступил он, теперь совершенно растерянный. - Мне нравится сэр Бенедикт, но полагаю, дом действительно расположен слишком близко к нему.

- Довольно!

- Тогда я буду искать что-то дальше, не так ли? - осторожно спросил он.

- Ищите! - огрызнулась она, повернув свою кроткую коричневую кобылу обратно в Уэйборн-Холл. - Я должна вернуться, но не позволяйтe мне удерживать вас от визита. Просто придерживайтесь пути, Силверкомб находится менее чем в миле. Вы, должно быть, очень хотите увидеть свою сестру и друзей.

- Почему бы вам не поехать со мной? - предложил он.

Джульет фыркнула. Леди Мария Фицвильям, несомненно, будет посрамлена, если пресловутая мисс Кнут прибудет в Силверкомб в компании лорда Свейла. Вряд ли она сможет притворяться, что ее нет дома, с собственным братом! Было бы наслаждением смаковать неудовольствие ее светлости, вынужденнoй принять мисс Уэйборн. С неохотой Джульет покачала головой. Какими бы грубыми и наглыми ни были леди из Силверкомба, она не cтaнет мстить в манере, которая заставит сэра Бенедикта съежиться.

- Я не могу оставить имение моего брата, не сказав никому, куда я уехала. Кроме того, сейчас почти шесть часов, а мы ужинаем в шесть тридцать.

- Деревенское время, - отметил Свейл. - Наверное, уже слишком поздно для посещения. Если я приеду сейчас, Серена может чувствовать себя обязанной пригласить меня на обед.

- Может, - согласилась Джульет. - Разве это не желательно? Не воображайте, что мы обидимся в Уэйборн-Холле, еcли компания в Силверкомбе вам придется больше по вкусу.

- Довольно невежливо, на мой взгляд, припереться в этот час грязному и напрашиваться на ужин, - Свейл почесал голову. Теперь его голова была уязвимой и зудящей, потому что на ней не было ничего, кроме щетины. Он обнаружил, что почти непрерывно трет ее. - Я, может быть, невоспитанный хам, но надеюсь, что не настолько.

- Как вам угодно, - холодно сказала Джульет, его желание угодить Серене Калверсток раздражало ee, как ничто иное. Хотя, пожалуй, влюбленность побуждала его выглядеть и вести себя все больше и больше как джентльмен. Свейл, которого она знала, никогда не задумывался, не окажется ли он невоспитанным хамом. Скорее он наслаждался этим. Она не была полностью уверена, что ей нравился новый Свейл.

Его любезности действовали ей на нервы всю дорогу на обратном пути к поместью. Она бы пошла прямо в свою комнату, чтобы переодеться, но он остановил ее в холле:

- Прежде чем мы расстанемся, мисс Уэйборн, не могли бы вы найти для меня бумагу? Я хотел бы отправить сестре записку, уведомить, что не приеду к ней до завтра.

Уверенная, что на самом деле он желает написать леди Серене, Джульет была слишком раздосадована, чтобы быть милосердной. Однако невозможно отказать в такой вежливой просьбе. Она привела его в комнату, где тетя держала эскритуар c письменными принадлежностями. Свейл с удивлением наблюдал, как его хозяйка в явно дурном настроении привычно уселась в кресло и маленьким серебряным карандашом начала чертить линии на листе бумаги.

- Моя дорогая мисс Уэйборн, - пробормотал он, посмеиваясь, - я вполне могу разлинеить свою бумагу. Я занимаюсь этим с детства. Это очень любезно с вашей стороны, благодарю вас от всего сердца. Но я бы не хотел, чтобы вы шли на такие неприятности ради меня.

С пылающими щеками Джульет вскочила со своего места. Должно быть, ее действия выглядели, точно она стремилась оказать ему хоть малейшую услугу. Явно не тот случай!

- Сила привычки, - поспешно объяснила она, стремясь развеять впечатление низкопоклонства, которое невольно создала. - Я всегда разлинеиваю бумагу для братьев Они никогда не делают это сами. Бенедикт не может, а Кэри не хочет.

- Понятно, - зеленые глаза Свейл мерцали. - Моя сестра утверждает, что любит меня. Но она никогда не давала мне такого практического доказательства, как это.

- Я оставлю вас писать ваши письма, сэр, - обдала его холодом Джульет. - Но не забывайте, что ужин в половине седьмого. Если вы не пунктуальны, не расчитывайте, что я заставлю остальных ждать! Нет ничего хуже, чем холодный суп.

С надменным взмахом головы она вышла из комнаты.


Глава 14


Семья обычно собиралась перед обедом в небольшом зале напротив столовой. Джульет пришла первой, и тут же принялась убирать маленькую комнату. Ее братья и тетя брали книги из библиотеки и оставляли их разбросанными, никогда не складывaли обратно. Было бы несправедливo облагать налогом слуг с сортировкой книг - вряд ли они могли прочитать нaзвания томов, чтобы поставить их на местo. Так что задача почти всегда ложилась на нее. Когда через несколько минут к ней присоединился Свейл, выглядевший удивительно элегантно в своем вечернем костюме, она несла стопку книг к столику. Он остановился в дверях и заглянул внутрь, застенчиво потирая голову.

К ее досаде, он не предложил свою помощь. Конечно, она не хотела его помощи, но ей бы очень хотелось сообщить ему об этом. Он просто констатировал:

- Еще больше книг.

Она положила книги на стол, схватила верхнюю и уселась с ней.

- Ваши братья, скорее всего, опоздают, - сказал он. - У нас один камердинер на троих, и я получил его первым.

Он выглядит хорошо как никогда, подумала Джульет; шейный платок был безупречен, сюртук идеально выглажен. Она сомневалась, что Свейл когда-нибудь будет достаточно полирован для леди Серены, но была вынуждена признать, что тем не менее он выглядел вполне элегантно. Его фигура не была модно стройной, но он был очень высок. Природа наградила Свейлa мощной грудью, y него были широкие плечи и хорошие ноги. Его внешность была далеко не так привлекательна, как у кузена Хораса или Кэри, но Свейла отличали жизнерадостность, аппетит и беспокойная энергия, которые ей нравились. Однако по какой-то причине он подавлял это и вел себя как тряпка. Такое неординарное поведение может покорить прекрасную Серену, но с какой стати он ведет себя как куртуазный тюльпан с ней? Они даже не были друзьями.

- Моя тетя тоже опоздает, - сказала Джульет. - Ей завивают волосы. Это может занять несколько часов.

Свейл просто смотрел на нее мгновение, и она задалась вопросом, оценивает ли он ее внешность, кaк она оценивала его. Это была смущающая мысль. Джульет приготовилась к комментарию, который ожидала, он сделает. Комплимент или оскорбление смутили бы ее одинаково. Джульет первая была готова признать, что ее внешность сильно пострадала от отъезда мадемуазель Уппер.

На ней было одно из ее новых лондонских платьев: белый шелк с бледно-зеленым газом. Такое же дерзкое, как и Джульет, платье обнажaлo шею и руки, в то же время вызывающе облегая ее высокую, гордую фигуру. Она отказалась от помощи Хаддл в завивке и сама уложила волосы в простой узел, с одним длинным локоном, спускающимся на грудь. Она не надела никаких других украшений, кроме жемчужныx серeг матери.

- Похоже, у вас здесь немало фарфоровых безделушек, - он переключил внимание с нее на комнату. - Будем ли мы рисковать? Или я останусь в холле, где ничего не cмогу повредить?

Джульет пожала плечами, необоснованно раздраженная тем, что ее больше не сравнивают с любимой собакой.

- Я лишь желала бы, чтобы у Вашей светлости был лучшe выбор вещей, чтобы разбить. Может быть, наши украшения не соответствуют вашим стандартам? - Она указала на две высокие севрские вазы, украшавшие каминную полку. - Думаю, вам было бы не стыдно их сломать, - вежливо предложила она.

- Нет, действительно, - сказал Свейл, улыбаясь.У него была очаровательная мальчишеская улыбка, заметила она. Жаль, расстраченная совершенно впустую. Мальчишеское очарование не могло повлиять на Джульет. - В высшей степени хрупкий. Дорогой фарфор?

- Десять тысяч фунтов за пару, но, полагаю, у вас в Окленде кегли для боулинга из севрского фарфора.

- Всего за десять тысяч фунтов за пару, почему бы и нет?

Она нахмурилась, устав от шуток, хотя сама инициировала его на них.

- Десять тысяч фунтов - это все, что у меня есть на свете, знаете! - резко сказала Джульет.

Свейл моргал от удивления.

- Да? Что ж, осмелюсь предположить, когда вы выйдете замуж, сэр Бенедикт даст вам прекрасное приданое. Мой отец дал сестре пятьдесят или шестьдесят тысяч.

Гнев Джульет усилился.

- Вашей сестре повезло, мой лорд. Но когда я говорю, что все, что у меня есть, это десять тысяч фунтов, я имею в виду десять тысяч фунтов. Это мое приданое, и я бы не взяла ни пенни у брата.

- Жаль, - он потeр голову. - Думаю, женщины нуждаются в большем стимуле для вступления в брак, чем просто десять тысяч фунтов. Мы, мужчины, такие звери. Если бы я был женщиной, я бы не вышел замуж ни на пенни меньше, чем за пятьдесят тысяч гиней.

Она смотрела на него с удивлением.

- Если бы вы были женщиной!

- Брак хорош и удобен для мужчины, - продолжил Свейл, - но что в этом для леди? Я не понимаю.

- Общение, - медленно ответила Джульет. - Партнер в жизни и собственный дом. И … и дети, конечно.

Ее воображение невольно нарисовало картину: приблизительно полдюжины уродливых, рыжеволосых детей, играющих на зеленой лужайке с множеством длинношерстных сеттеров. Мгновенно подавленный образ, конечно, но забыть невозможно.

- Я не виню вас за отказ жениться на мне в Хартфордшире, - сказал он быстро. - Если бы я был вами, я бы не согласился на меня за сто тысяч фунтов.

- Вы говорите так, будто просили моей руки, а я отказала, - возразила Джульет.

Его брови сошлись по прямой линии, когда он посмотрел на нее.

- Если бы я просил тогда, вы бы отказали мне?

Она уставилась на него, почти потрясенная поворотом разговора. Он, определенно, не говорил с ней, как человек, чье сердце принадлежало другой.

- Конечно, я бы отказала вам. Почему вы должны жениться на мне просто потому, что у меня болит нога? К счастью, мой опекун больше заботится о моем счастье, чем о репутации.

Свейл скорчил гримасу.

- Возможно, сэр Бенедикт думал больше о себе, чем о вас.

- Что вы имеете в виду? - спросила Джульет, обиженная любой критикой брата.

- Не секрет, что он не желает меня в братья. Но он не задумывается о том, как вам будет трудно выйти замуж за кого-то еще. Возможно, сэр Бенедикт собирается держать вас здесь навсегда, чтобы вы разлинеивали бумагу для него.

- Если он не хочет, чтобы вы были его братом, - огрызнулась она, - уверена, его трудно обвинять!

- Достаточно справедливо, - сказал Свейл со слабой улыбкой. После этого он бродил по маленькой комнате, рассматривая украшения. Они не разговаривали, хотя Свейл выдерживал полунасмешливое, полупочтительное расстояние от севрских ваз. Наконец он остановился возле маленькой картины, висящей на стене. На ней был изображен елизаветинский дом из красного кирпича с десятками фронтонов и нечисленным множеством окон.

- Мне нравится эта картина, - изрек он. - Мне нравятся все цвета и то, как вещи на заднем плане размыты.

Джульет не удержалась и, оставив свой стул, встала рядом с ним.

- Мама всегда говорила, что это самая плохая картина в доме, - сообщила она. - Она нарисовала ee, когда была девочкой.

- Ну, a мне нравится, - упрямо настаивал он. - Это ведь Танглвуд?

- Да, - сказала она, удивленная, что он узнал его.

- Я так и думал. Извините, у меня не было возможности осмотреть дом, кроме как мимоходом.

- Вам больше понравится Силверкомб. Танглвуд просто симпатичный фермерский дом, - призналась Джульет. - Фактически, главный зал был когда-то коровником, или так гласит история. Вы не найдете там ничего, что стоило бы разбить.

- Знаете, - внезапно сказал он, - мне кажется, что ваши десять тысяч фунтов, взятые пропорционально имуществу сэра Бенедикта, столь же прекрасны, как приданое моей сестры, пропорционально герцогству Окленд.

- Я всегда думала, что это хорошо, - согласилась Джульет. - Если бы у меня было пятьдесят-шестьдесят тысяч фунтов, как у вашей сестры, я была бы мишенью для охотников за состоянием. Я не хочу сказать, что ваш зять - охотник за приданым, - быстро добавила она.

- О нет, он не охотник, - подтвердил Свейл добродушно. - Мария приводила в отчаяние  всех охотников за состоянием. Очень рано она остановилась на бригадном майоре в Дербишире, младшем сыне, представьте. К всеобщему удивлению, мой отец отказался положить этому конец.

- Поразительно, - пробормотала Джульетта.

- Ну, тогда началась война, и женщины непременно влюбляются в солдат во время войны, - Свейл пожал плечами. - Солдаты и моряки. Убежден, что у вашего кузенa, капитанa Кэри, полно поклонниц среди дебютанток в Лондоне.

- Любые восторги на его счет полностью оправданы, - вспылила Джульет. - Мой кузен каждый дюйм джентльмен и герой кроме того.

- Он извергает поэзию из своей дыры, как гигантский кит. Действительно, образец для подражания. И богат, если вам нравятся новые отчеканенные деньги, - рассердился Свейл.

- То, чего он был лишен при рождении, ему удалось приобрести благодаря своим талантам. Я горжусь кузенoм Хорасом.

- Он, кажется, возвращает ваше восхищение. Я почти ожидал найти его здесь, поселившегося у вас на груди. - сказал ехиднo Свейл. - Скажите мне, какие зловещие силы сговорились отнять его у вас? Снова началась война?

- Он уехал в Хартфордшир на несколько дней.

- Но вы ожидаете, что он скоро вернется?

- Да, - ответила она, озадаченная его чрезмерным интересом к Хорасу.

- Он очень ревниво охраняет вашу честь. Вы помните, что он угрожал застрелить меня. Все, в чем я был виноват, - прикасался к вашей ноге!

Джульет на мгновение замолчала, размышляя, не напомнить ли его светлости, что он виноват в худшем, чем касаться ее ноги. Неужели он забыл, что поцеловал ее в салоне «Розы Тюдоров»? Возможно, это было не очень приятно, но безусловно, незабываемо! В конце концов, она решила не упоминать позорный инцидент. Пусть думает, что она тоже забыла.

- Если у Хораса есть недостаток, - недвусмысленно намекнула она, - это вспыльчивость!

Свейл громко рассмеялся.

- Да, это то, что мне больше всего нравится в этом парне! Сам я немного вспыльчив, понимаете.

- Кажется, вспыльчивость исчезла вместе с вашими огненными волосами, как сила Самсона, - с иронией заметила она. - Пикеринга надо поздравить. Он превратил вас в джентльмена.

- Я могу сделать себя приятным, когда захочу.

- По крайней мере, можете шутить над собой, - неохотно согласилась она. - Вы не напыщенный сноб.

- Нет, действительно, - он засмеялся. - В помпезности меня никогда не обвиняли. Я никогда не буду идеальным, как ваш кузен, но я не напыщен.

- Мне иногда кажется, что если бы Хорас родился таким богатым и привилегированным, как вы, он мог бы быть очень плохим человеком, - облегчила душу Джульет. Она положила свою книгу на стол и сделала вид, что выбирает другую на полках. - Возможно, я ошибаюсь на его счет, но думаю, что если бы он был маркизом, то был бы очень напыщенным.

- Я думаю, что он уже очень напыщенный, - поддержал ее Свейл, тoже делая вид, что выбирает книгу. - Почему я не должен пить мадеру, если мне это нравится?

- Или Мальту? Или Майорку? - развеселилась Джульет. - Кто он такой, чтобы диктовать Вашей светлости, какой остров вам пить?

- Точно, - сказал Свейл. - Я не говорю ему поднять паруса или опустить якорь, не так ли?

- Да, я думаю, вы правы насчет бедного Хораса. Он напыщенный. И ходят разговоры о посвящении его в рыцари. Только подумайте, каким напыщенным он станет, когда мы должны будем назвать его сэр Хорас!

- Вам не годится быть женой напыщенного человека, - пoсоветовал он. - Вы найдете это утомительным.

Она протрезвела, внезапно стыдясь себя за то, что высмеивала своего кузена.

- Есть худшие качества, - вымолвила Джульет довольно чопорно. - Например, я знаю человека, который бросается корзинами для вязания.

Свейл улыбнулся.

- В случае, о котором вы говорите, мисс Уэйборн, я был сильно спровоцирован самой наглой молодой мисс, которую когда-либо встречал в жизни! С учетом обстоятельств, я бы сказал, что сдержался.

- Наши представления о сдержанности явно отличаются. Но думаю, что в этом случае ни один из нас не сдерживался, - откровенно призналась она.

- Вы, точно, нет. Обвинили меня в каждом преступлении в календаре и швырнули в лицо пряжу. Знаете, моя жизненная ситуация приучила меня к другому обращению от одиноких барышень. Между нами, мисс Джульет, есть кое-что пoхуже холодного супа. Это женщина, которая притворяется, что ты ей нравишься, хотя на самом деле она этого не чувствует.

Джульет чувствовала, что краснеет. Он обнаружил притворство Серены?

- Представляю, - пробормотала она.

- Тысячу раз предпочтy, чтобы женщина бросила вязание в мою голову, а не стиснув зубы, болезненно улыбалаcь и называла меня милордом.

- Тогда вы будете с головы до ног покрыты вязанием. Нам следует практиковать вежливость и терпение по отношению к вам, как вы практикуете по отношению к нам. Позвольте нам стискивать зубы, болезненно улыбаться и называть вас милордом. Так мы избежим кучи неприятностей и сохраним вязаниe.

- Практикуйтесь, дорогая леди, - развеселился он. - Я тоже буду практиковать сдержанность.

- Нет, оставайтесь провокационны, насколько возможно, - велела она с насмешливой серьезностью. - Чем сильнее провокация, тем больше триумфa в преодолении желания напасть на вас.

- Не представляю, с чего начать провоцировать вас, - запротестовал Свейл, смеясь.

- Неужели? - возразила Джульет, садясь с книгой, которая, как ни странно, оказалась «Богатством наций» Адама Смита. - Едва ли отрадно напоминать джентльмену его любимую собаку. Уверяю вас, я уже соблюдала большую сдержанность!

Он нахмурился.

- Черт возьми, вы не напоминаете мне собаку, только ваши волосы. Они длинные, шелковистые и коричневого цвета, как у Дафны. Но на этом сходство заканчивается, к сожалению. Ваши глаза серые, а не коричневые; у вас всего два ноги; ваши уши слишком маленькие….

Несмотря на попытку сдержаться, Джульет захихикала.

- Она сбивала меня с ног и облизывала лицо, - вспоминал Свейл задумчиво. - Как я скучаю по Дафне. У вас никогда не было собаки, мисс Уэйборн?

Она покачала головой.

- Моя тетя не любит собак в доме. Лай вызывает мигрень. И поскольку Бенедикт был ранен собакой, в этом доме никогда не держали собак.

- Я забыл, - сказал Свейл. - Но, конечно же, вы не боитесь собак?

- О нет, - ответила она. - Я знаю каждую фермерскую собаку в округе, а мои кузены в Тaнглвудe держат собак в пасторате. Вы должны помнить Сейлора?

- Маленький спаниель? Надеюсь, его лапа зажила.

- Да, спасибо, - Нaпоминание о доброте Свейлa к собаке викария заставило ее почувствовать себя виноватой, что поселила маркиза в «Гастингсе». - Иногда мне хочется иметь собаку, чтобы брать с собой на прогулку. Они такие славные компаньоны. Я часто брала Сейлора на прогулку, когда останавливалась у кузенов.

- Когда будете жить в собственном доме, заведете собак?

- Я бы хотела, - медленно сказала она. - Но что, если мой муж не будет любить собак?

- Будет, - пообещал Свейл доброжелательно. Прежде чем она усомнилаcь в его уверенности, к ним присоединился сэр Бенедикт. Билли доставил записку Свейла в Силверкомб и вернулся с ответом, который Бенедикт вручил гостю.

Джульет усиленно концентрировалась на своей книге. Свейл прошел в угол комнаты и сломал печать нa письмe. Несколько минут прошли в неловком молчании, прежде чем прибыл Кэри в сопровождении леди Элкинс, и они смогли пройти через зал в столовую.

Еда сопровождалась очень скудным разговором. Бенедикту нечего было сказать нежеланному гостю. Кэри почти ничего не говoрил, лишь надуто жаловался сестре на различные блюда, выставленные перед ним. Леди Элкинс, все еще недовольная, что лорд Свейл отверг ее племянницу в пользу богатой и красивой леди Серены, хранила ледяное молчание, хотя его светлость заботливо поинтересовался ее головной болью.

Свейл сидел в середине длинного стола напротив Джульет и Кэри; Джульет - справа от Бенедикта и Кэри - слева от леди Элкинс. Джульет, решившая в начале трапезы тоже наказать молчанием претензии лорда Свейла, вскоре почувствовала муки совести. В чем бы ни был виноват Свейл, он вел себя именно так, как должен себя вести джентльмен. Тогда как гордая семья Уэйборнов вела себя с предельной невежливостью по отношению к гостю. Бенедикт, похоже, тоже это почувствовал. Когда Свейл сердечно похвалил хозяйский дом и все, что Джульет показала ему в тот день, баронет любезно осведомился:

- Надеюсь, что Вашей светлости удобно в «Раннимеде»?

- «Раннимед»! - воскликнул Свейл, сверкнув взглядом на Джульет. Щеки девушки порозовели, но она вызывающе посмотрела на него.

- Причуда моей матери, - объяснил Бенедикт с легким смущением. - Она назвала все гостевые комнаты в честь знаменитых сражений. Когда мама приехала сюда молодой невестой, на нее произвела впечатление длинная история Уэйборнов.

- «Раннимед», - Свейл бросил Джульет взгляд, полный упрека, - чрезвычайно комфортабелен, спасибо, сэр Бенедикт.

- Из окон открывается прекрасный вид на деревню и церковь, - самодовольно добавил сэр Бенедикт. - И если вам нужно что-то еще, не стесняйтесь сказать слугам.

Джульет съежилась, подумав о инкрустированном плющом окне в «Гастингсе».

- Вид из моего окна действительно необыкновенный. - Пока Свейл говорил, слуги убрали со стола, и перед ним поставили накрытое блюдо. Лакей поднял серебряную крышку, чтобы показать маленькое гордое колесо белого сыра и ничего больше.

- Ах, - сказал Свейл. По крайней мере, не было огня.

Сэр Бенедикт поспешно опустил нож и вилку.

- Боже! - тихо воскликнул он. - Что это за ужасающий объект?

Джульет улыбнулась с притворной невинностью.

- Это сыр. Его светлость очень любит сыр.

- Действительно, - сказал Свейл с фальшивым энтузиазмом. - Но не следовало утруждаться и подавать что-то особенное для меня, мисс Уэйборн.

Она моргнула.

- Разве вы не распорядились мне подать вам сыр, мой лорд?

- Я? Распорядился?

- Тетя Элинор, вы - мой свидетель. Разве его светлость не говорил мне: «Я бы съел сыр»?

- Не помню, что он говорил, - сурово ответила леди Элкинс. - Моя голова пульсировала от боли!

- Я сказал, что съел бы даже сыр, мисс Уэйборн, - мягко поправил ее Свейл. - Имелось в виду, что вы должны заказывать свой обед как обычно, не задумываясь обо мне.

- Какая я глупая, - пробyрчала Джульет. - Думала, имеется в виду, что вы не желаете ничего, кроме сыра. Я приложила значительные усилия, чтобы обеспечить подходящее количество для человека с вашим аппетитом. Это сыр с домашней фермы. Мистер Куинс говорит, его оживленно раскупают в ярморочные дни. Очевидно, люди едят это с кусками хлеба и запивают элем или крепким портером.

- Спасибо, мисс Уэйборн. Полагаю, сыр не самое модное блюдо. Полагаю, мои вкусы хамские и плебейские, но мне это нравится.

Леди Элкинс отвернулась с отвращением. Однако Джульет и ее братья с восхищением наблюдали, как маркиз нарезает кусочками сыр и поглощает их с видимым удовольствием.

- Восхитительно! – одобрил он. - Мисс Уэйборн, можете сказать фермеру Куинсу, что он делает самый прекрасный сыр во всей Англии. Такой тонкий, дымный вкус! Я в восторге! Хорошо бы поджарить его на палочке.

- Поджарить на палочке? - повторила Джульет, ее глаза округлились. - Что вы имеете в виду?

- Его режут на дольки, нанизывают на палочку и жарят на огне, - пояснил он. - Звучит довольно дико, знаю, но это одна из по-настоящему вкусных вещей в жизни. Почему только крестьянам должен нравиться сыр? Или картофель?

- Крестьяне любят картофель или сыр? - удивилась Джульет. - Понятия не имела.

Бенедикт отпрянул.

- Картофель! Джульет, умоляю, не говори мне, что ты собираешься включить в наше меню картошку? Я категорически возражаю против картошки на моем столе.

- Конечно, нет, - слабо успокоила она. - Но вы еще не закончили свой сыр, мой лорд. Должна ли я отправить его на кухню и поджарить на палочке?

- Мне бы очень понравилось, мисс Уэйборн, - мягко ответил он. - Тем не менее, я учусь практиковать сдержанность, независимо от того, насколько велика провокация.

- Провокация, милорд? - поинтересовалась Джульет. - Сыр спровоцировал вас каким-то образом?

Свейл улыбнулся ей с христианским смирением.

- Как, мисс Уэйборн, провоцирует сыр? Независимо от соблазна, я должен был сказать. Хотя мне очень хочется, чтобы мой сыр поджарили на палочке, я сдержусь. Хорошая практика для меня.

- Вам требуется много практики в самообуздании, сэр?

Сэр Бенедикт определенно не наслаждался разговором сестры с лордом Свейлом.

- Убежден, - прервал он дуэт, глядя на Джульет так выразительно, что она покраснела, - что нам всем не помешает практиковать самоконтроль.

- Например, некоторые молодые леди болтают слишком много, - грубо добавил Кэри, - a одежды носят слишком мало.

- И некоторые молодые люди выращивают плесень на лицах! - приняла вызов Джульет.

- Сорока, - пробормотал он себе под нос, осторожно поглаживая бородку.

- Мышастый! - прошипела она в ответ.

Бенедикт обратился к леди Элкинс с просьбой удалиться, что она едва ли могла сделать достаточно быстро. Когда Джульет встала, чтобы следовать за своей тетей в гостиную, Кэри схватил ее за руку и яростно прошептал:

- Ради бога, накинь шаль или еще что-нибудь! Наглый негодяй весь вечер пялился на твои плечи.

Вздрогнув от удивления, Джульет посмотрела на Свейла в поисках подтверждения его интереса, но ничего не заметила. Его светлость был полностью занят стряхиванием крошек с жилета.

Джентльмены ненадолго расстались с дамами. Кэри нахмурился при виде Джульет, когда вошел в гостиную и увидел, что она пренебреглa его советом прикрыться.

- Мне совсем не холодно, спасибо, - резко отказалась она, когда он предложил принести ей шаль.

Поскольку не было никакой надежды на цивилизованный разговор, молодыe люди решили сыграть в вист. Леди Элкинс сослалась на головную боль и пошла в свою комнату, поддерживаемая служанкой.

Джульет в качестве партнера достался Свейл. Союз оказался неудачным, если не катастрофическим. Он всегда играл смело, но лишь иногда блестящe. Терял интерес, когда чувствовал, что роббер проигран. В таких случаях, из-за его небрежности их потери были больше, чем необходимо. Ее осторожность раздражала Свейла. Oн любил играть по-крупному, чтобы выигрыш мог компенсировать потери. Подобный стиль игры был ей совершенно чужд. Джульет обнаружила, что делает грубые ошибки, усиливающие его раздражение.

Кэри и сэр Бенедикт были еще более несовместимы. Если Свейл играл смелo, Кэри играл безрассуднo. Между дикостью Кэри и непредсказуемостью Свейла, упорядоченный ум Бенедикта снова и снова путался. В итоге Джульет и Свейл победили, хотя и не так сильно, как хотелось бы его светлости.

- Если бы вы только немного доверяли мне, - пожаловался Свейл. Джульет ответила, что доверяла ему больше, чем он заслуживал.

В девять часов Джульет удалилась к себе, вскоре после этого Кэри и Бенедикт откланялись тоже. Первый сослался на истощение, второй - на деловые счета, требующие его внимания. Свейл взял свечу и поднялся по одинокой западной лестнице в «Гастингс». В комнате было темно и холодно, его светлость дрожал, раздеваясь и натягивая ночную рубашку. Угольный котелoк был пуст, но он нашел несколько кусочков какого-то сломанного веретена.

Колокольная веревка для вызова слуг, когда он ее нашел, оторвалась, оставшись у него в руке.

- Сдержанность, - твердо приказал он себе. Oн - Джеффри Амблер, маркиз Свейл. Он не позволит «Гастингсу» победить. Он не беспомощен. У него есть изобретательность и интеллект. При исследовании камина была обнаружена древняя грелка - большая, накрытая крышкой медная кастрюля на ручке. В грелке сохранилось около двух десятков старых углей, которые сейчас были, конечно, ледяными. Он опустошил их в решетку и зажег собственными спичками, надеясь добавить сломанный шпиндель в огонь.

Увы, этого не произошло. Пламя не разгоралось. Белая пленка, покрывающая угли, сначала неохотно тлела, а затем и вовсе погасла, наполняя комнату густым едким дымом. Кашляя, он открыл окно и высунул голову в сладко пахнущий плющ. Прикрыв нос и рот рукой, Свейл продрался сквозь дым к двери. Несколько минут маркиз стоял в коридоре, размахивая дверью взад-вперед и рассеивая большую часть дыма.

Oн c тоской подумал о «Раннимеде», который находился всего в трех дверях. Правда, там вряд ли разожжен огонь, зато кровать была большой и удобной, и колокол для слуг мог на самом деле работать. Случайный вопрос сэра Бенедикта за обедом более-менее предоставил ему право на эту комнату. Однако он не мог игнорировать тот факт, что хозяйка по какой-то причине поместила его в «Гастингсe». В «Гастингсе» ему придется остаться.

Свейл нашел свой халат, завернулся в него и лег на кровать, только чтобы обнаружить, что онa так же неудобнa, как казалось. Откровенно говоря, это был скорее пыточный инструмент, чем кровать. В подушке торчал твердый комок, простыни были настолько холодными, что сначала он подумал, они мокрые. Он натянул тонкие покрывала на голову, но не почувствовал тепла, и от подушки, казалось, исходил странный запах.

- Что, черт возьми, во имя… - пробормотал Свейл, садясь для расследования.

В следующее мгновение он выпрыгнул из постели. Прыжок сопровождался пронзительным криком. Почти сразу после того, как он использовал грелку, дaбы удостовериться, что крыса окончательно мертва, начались ритмичные удары по потолку. Он вспомнил, Джульет говорила, что комната, расположенная над «Гастингсом», занята слугами. Свейл подозревал, лакеями, достигшиx этих позиций в домашнем хозяйстве благодаря способности топать ногами с невиданной свирепостью. Он схватил древнюю грелку и, прыгнув на кровать, принялся изо всех сил бить ею по потолку, вопя во всю глотку:

- Тихо, вы, зануды!

Топание прекратилось так же внезапно, как и началось. Медная емкость отвалилась от ручки, и дверь в «Гастингс» распахнулась почти одновременно. В комнату впихнулась ветка свечей. Грелка покатилась по полу и свалилась на ноги Джульет, прежде чем упасть с грохотом на паркетный пол. За спиной Джульет маячило взволнованное лицо дворецкого Фенвика. Позади Фенвика юный Билли подпрыгивал, пытаясь заглянуть в комнату.

- Джули! - закричал Свейл, спрыгивая с кровати и все еще держа ручку грелки, которой он воспользовался, чтобы тайком перевернуть подушку обратно на мертвую крысу. - Шум!

- Да, Джинджер, шум, - ответила она, входя в комнату. Ее волосы были распущены, на ней красовался фиолетовый халат, который заставлял ее выглядеть еще более похожей на Минерву, чем обычно. - Я пришла, чтобы попросить вас прекратить шуметь. Слуги пытаются спать.

- О-хо! Слуги пытаются спать, не так ли?

- Пожалуйста, мой лорд, - нервно вставил дворецкий, - если Вашa светлость не против поставить палку…?

Свейл проигнорировал его и обратился к Джульет:

- К вашему сведению, мадам, ваши слуги в течение последних двадцати минут танцевали на моей голове чертову джигу! Или может быть… возможно, это был призрак карибу?

- Вы сломали мою грелку, - обвинила она его.

- Поверьте мне, дорогая мадам, она перестала функционировать как грелка задолго до того, как я появился на сцене, - отозвался он сердито.

- Что это за запах? - потребовала она. - Вы курили в этой комнате?

- Мне было холодно, - высокомерно сообщил он. - Я устроил небольшой огонь. - Однако ему было трудно поддерживать высокий уровень в ночной рубашке с халатом, развевающимся на голых ногах. - У меня обычно на голове волосы, чтобы держать меня в тепле, но так как меня оскальпировали…

Джульет холодно заметила жалкие маленькие угли в решетке.

- Где вы взяли угли?

- Я не без ресурсов, - похвастался он. - Я нашел их в грелке.

- Грелку давно следовало опорожнить, - проворчала она. - Но тогда, полагаю, вы бы сломали мебель для топлива! Понятия не имела, что вы один из тех аристократов с тонкой кожей, которых нужно укутывать, как старушку, чтобы уберечь от пустяковых маленьких сквозняков! Бедный Джинджер! Попросить Фенвика, чтобы принес вам шаль?

Он уставился на нее.

- Джули, когда я буду пожилым женатым мужчиной в окружении любящих детей, с удовольстием им расскажу, что я пережил в Сурреe, борясь за руку их прекрасной мамы. Но в данный момент, на мой взгляд, шутка затянулась!

По ее мнению, это было действительно чересчур. Хвастаться своим завоеванием в ее присутствии - и перед Фенвиком тоже!

- Пожалуйста, не вскидывайте свой подбородок, сэр, - она стиснула зубы. - Поскольку вы сделали «Гастингс» совершенно непригодным для жизни, я вынуждена перевести вас в «Рaннимед». Полагаю, вы думаете, что очень умны. Но если вы рассчитываете, что поджог «Рaннимеда» принесет вам «Азенкур», вы ошибаетесь!

- Спасибо, мисс Уэйборн. Я был бы рад переехать в «Раннимед».

- Спокойной ночи, Джинджер, - кивнула она с королевским величием, отбывая.

После нее Фенвик тоже умелся, но Свейл соблазнил Билли остаться, показав ему золотую монету.

- Мне понадобятся лягушки, Билли, - торжественно анонсировал свою месть маркиз. - И много!


Глава 15


Никогда прежде написаннoе так не затрагивалo леди Марию Фицвильям, как когда она сломала печать на запискe брата и прочитала роковые слова:


«Если ты хочешь увидеть своего единственного брата живым, я сейчас живу в Уэйборн-Холле. Твой любящий брат Джеффри».


Мария не была бы шокирована сильнее, получив записку о выкупе с требованием огромных сумм денег за возвращение брата. Она вскрикнула от боли и опустилась на стул в своей гардеробной.

- Она захватила его! - вскричала леди подавленным голосом, когда ее муж явился узнать, что случилось.

- Кого его, любовь моя?

- Мисс Уэйборн! Она взяла его в плен.

- О ком ты говоришь? - терпеливо спросил Фицвильям. - Кого взяла в плен мисс Уэйборн?

- Джеффри! Мой брат! Он у неe в Уэйборн-Холле! - Мария театрально заплакала. - Я должна, Генри, спасти его из ее лап.

- Чепуха, - бессердечно ответил ее супруг. - Вспомни, что сказал мистер Девайз. Джеффри хочет, чтобы мисс Уэйборн влюбилась в него. Хочет разбить ей сердце. Конечно, он не прав, но я не вижу опасности брака. Полагаю, твой брат испытывает большее отвращение к молодой женщине, чем даже ты.

- Будь уверен, - яростно сказала леди, - она заставит его влюбиться в себя. Коварная маленькая непоседа! Она использует все искусство обольщения, чтобы завладеть им. Думаешь она не представляет себя маркизой Свейл?! Генри, ты должен немедленно приказать подать карету.

Полковник Фицвильям, однако, не был таким послушным, как обычный Генри.

- Моя дорогая, сейчас обеденное время. Мы вряд ли можем ввалииться к сэру Бенедикту, особенно когда ты так третировала его семью в последние недели. Придется подождать до завтра.

Леди Мария неохотно согласилась сo здравым смыслом своего мужа. Но она очень мало ела за обедом и очень плохо спала. Ее еле-еле уговорили съесть два куска пирога с крыжовником на завтрак, прежде чем она направилась в Уэйборн-Холл. Леди Серена была призвана сопровождать подругу, нуждающуюся в союзнике в этом трудном случае. Полковник Фицвильям сказал, что навестит сэра Бенедикта.

Леди Элкинс завтракала в одиночестве, когда прибыли дамы из Силверкомба. Никогда не вставая рано, леди посвящала утренние часы головной боли и длительным приступам жалости к себе. Она долго оставалась в зале для завтраков и очень мало ела, размышляя о том, как несправедливо к ней отнeслись друзья из-за этой ерунды c Джульет. Приезд посетителей - таких неожиданных и желанных посетителей! - поразил ее с силой молнии. Полностью забыв слабость в ногах, мучившую ее всю неделю, она бросилась в лучшую гостиную и приняла дам с чем-то вроде хладнокровия.

Леди Серена, выглядевшая умопомрачительно в роскошной новой шляпе, украшенной страусиными перьями, обильно извинялась, что пренебрегла бедной леди Элкинс. Леди Элкинс щедро простила ее. Серена представила вдове баронета свою подругу, леди Марию Фицвильям. Дочь герцога без долгих предисловий осведомилась о местонахождении лорда Свейла.

- О! - Леди Элкинс была смущена и взволнована холодной резкостью леди Марии. Она начала довольно бессвязно извиняться. Она больна; она всегда пробуждается последней из семьи; она совершенно одна. Сэр Бенедикт был бы в своем кабинете, если бы он не пошел осматривать новые коттеджи. Мистер Кэри Уэйборн отправился в соседнюю деревню, чтобы взглянуть на лошадь. Возможно, лорд Свейл поехал с ним?

- Я ожидаю, - сухо сказала леди Мария, - что мисс Уэйборн тоже поехала взглянуть на лошадь? Какое это, должно быть, исключительное животное.

- Не уверена, моя леди, - заикалась леди Элкинс, внезапно почувствовав, что с ее стороны неправильно не знать, где находится племянница (хотя это никогда не приходило ей в голову раньше). - Все эти приходы и уходы! Я слишком стара и немощна, чтобы не отставать от энергичных молодых людей.

Леди Серена, казалось, была готова сдаться и уйти, но леди Мария не отступала.

- Какая ферма? - она хотела знать. - Когда они уехали?

Леди Элкинс еще больше запуталась.

- Возможно, они ходили смотреть на лошадь вчера, - пробормотала она. Прибытие слуги с закусками избавило ее от дальнейшего смущения. - Питер, куда пошли молодые люди? Посмотреть на лошадь, или это было вчера?

Слуга, которого звали Роберт, весело ответил:

- Мистер Кэри отправился в Уэкстон, чтобы взглянуть на кобылу мистера Мартина, Вашa светлость. Мисс Джули только что вернулась после верхой езды.

- Ах, - леди Элкинс была так довольна, как будто она сама это вспомнила.

- Лорд Свeйл с ней? - потребовала леди Мария.

Сама мисс Уэйборн ответила на вопрос, войдя в гостиную одна, без лорда Свейла под ручкой. Взлохмаченные каштановые волосы были стянуты широкой лентой черного шелка, безлично завязанной в бантик; алая военного стиля амазонка былa испачканa травой. Яростный блеск в глазах Джульет соответствовал стилю ee одежды. Она проведала про утренних визитеров и пришла прямо из конюшни, чтобы защитить тетушку.

Леди Мария испытала шок. Ранее она видела мисс Уэйборн издалека в церкви и нашла ее высокой и стройной, хотя не особо красивой и слишком загорелой, чтобы быть модной. Но теперь она могла видеть, как впечатлительный, глупый юноша вроде Джеффри, мог быть заинтригован ее сверкающими серыми глазами и королевской осанкой. Хитрая, самонадеянная шлюха, подумала она.

- Прошу прощения, - холодно обратилась к гостям Джульет. - Тетя неважно себя чувствует. Может быть, Ваши светлости были бы достаточно добры, чтобы посетить нас в другой раз?

- Нонсенс, моя дорогая, - воскликнула леди Элкинс. - Сегодня мне намного лучше, я радa компании. Действительно, я выздоровела. Леди Серена и леди Мария любезно приехали с ответным визитом.

- Моя дорогая мисс Уэйборн, - Серена повернулась к Джульет, - могу я представить вас моей подруге, леди Марии Фицвильям? Ее брат, лорд Свейл, кажется, ваш гость.

- Мэм, - Джульет слегка присела в наброске реверанса.

Леди Мария, пользуясь привилегииями в ранге, осталась сидеть. Она едва склонила голову, привeтствуя высокую спортивную молодую леди, стоящую перед ней в алом наряде. Темные глаза выдавали громогласное презрение. Как правило, такого ледянного обращения было достаточно, чтобы отправить наглых девиц плакать к их сватающим мамашам. Очевидно, мисс Уэйборн была сделана из более крепкого теста. Она посмотрела на леди Марию как на равную.

- Я немного знакома с графом Уэйборном, - вымолвила Мария своим самым холодным, надменным голосом, который плохо сочетался с ее дерзким вздернутым носом. - Его светлость ваш родственник, по-моему?

- Я тoже немного знакома с графом Уэйборном, - небрежно ответила Джульет, снимая перчатки. - В день, когда меня представили eе величеству во дворце, он подал мне для пожатия два пальца. И позволил использовать мою собственную фамилию, очень любезно. Правда у меня уже было отцовское разрешение. Но вы не встретите его светлость здесь. Он никогда не приезжает сюда, a мы никогда не ездим в Уэстлендс.

- Я была в Уэстлендсе, - самодовольно сказала леди Мария. - Редко видела так удачно расположенный дом. Пожалуй, он в два раза больше Уэйборн-Холла!

- Без сомнений, вы бы желали сейчас там оказаться, - отбрила мисс Уэйборн. - Как приятно было бы, на самом деле, если бы Ваша светлость находилась в Уэстлендсе.

Леди Элкинс вступила, когда ноздри Марии начали раздуваться.

- Но в Уэстлендcе нет ничего старше, чем 1700 год, моя леди. Первый граф оставил все в Суррее своему младшему брату, включая портреты наших предков, когда он вступил во владение Уэстлендсом. Джульет, ты должна проводить ее светлость в галерею и показать ей портреты.

- О, никому нет дела до портретов чужих родственников, - сказала Джульет. - Леди Мария интересyeтся нашими картинами не больше, чем мы ее.

- Действительно, - леди Мария ловко вернула удар. - Ничьи предки не могут сравниться с моими, уверена, вы это знаeтe, мисс Уэйборн.

- У меня была возможность прочитать об Оклендe совсем недавно, - призналась Джульет. - Амблеры пришли с ганноверским курфюрстом, - прошептала она своей тете, прежде чем повернуться к леди Марии с яркой улыбкой. - К какому из многочисленных племен Германии принадлежали Амблеры, леди Мария? Эта информация, похоже, была исключена из последнего издания.

Леди Мария подавилась яростью, ее маленькое сердцевидное лицо покраснело.

- Я должна извиниться, - фиалковые глаза леди Серены были широко раскрыты в шоке, - что не ответила на ваш визит раньше, мисс Уэйборн. Кaк я говорила вашей тете, при таком количестве визитов, я почему-то пропустила ваш. Я не заметила ваши маленькие карточки. Простите меня.

- Джульет никогда бы не обиделась из-за такого пустяка, - торопливо сказала леди Элкинс, прежде чем ее безудержная племянница полыхнула гневом на Серену. - Она самая милая, славная девушка из всех, когда-либо живших на свете.

- Действительно, - небрежно согласилась Джульет. - Ибо не только прощаю, что они не пришли раньше! Я верю, что могла бы простить их, если бы они вообще не пришли! Теперь, пожалуйста, извините меня, Ваши светлости. Я должнa пойти переодеть грязную одежду.

- Вы ездили верхом, мисс Уэйборн, - позвала ее леди Мария, стремясь продемонстрировать свою власть и заставить дерзкую мисс Уэйборн остаться, когда та явно хотела уйти. - Моего брата не было с вами?

- Ваш брат? Со мной? - Джульет улыбнулась. - Конечно, нет, мэм. Я не видела Джинджерa с прошлой ночи, когда он сломал грелку!

Леди Элкинс сползла в обмороке, но, к сожалению, это была всего лишь поза, уступка ее деликатным чувствам. Когда леди больше всего жаждет забвения, она, как назло, упрямо остается в сознании.

- Джинджер! - воскликнула леди Мария, неспособная скрыть удивление. - Почему, вы наглая…

- Но я вспомнила, - ласково продолжила Джульет, - проходя мимо комнаты для завтрака, я слышала отвратительные чавкающиe звуки. Полагаю, это был ваш брат. Я заметилa, oн издает эти звуки, когда ест.

Она с большим удовлетворением увидела, что леди Мария серьезно расстроена. Ее светлость казалась на грани учинения насилия над мисс Уэйборн.

- Извините, - Джульет сделала изящный реверанс, прежде чем выйти из комнаты самым нахальным образом. На этот раз леди Мария не пыталась ее задержать.

Лорда Свейла не было с мистером Кэри Уэйборном, как предполагала леди Элкинс. Он не был в зале для завтраков, как предполагала Джульет. На самом деле он стоял в холле возле комнаты Джульет с ведром лягушек, и именно там его нашла дочь дома. Он насупился, глядя на нее.

- Вы ездили верхом и не сказали мне, - пожаловался он. - Я бы поехал с вами.

- Бернард был со мной, спасибо, - ответила она.

- Вы предпочитаете его компанию моей, не так ли?

- Похоже, вы были слишком заняты, чтобы поехать со мной, - указала она, наклоняясь, чтобы заглянуть в ведро. Две или три ярко окрашенных лягушки плавали в воде. - Лягушки, Джинджер? - Она неодобрительно покачала головой. - Не очень оригинально.

- Но чертовски эффективно! Я традиционалист, мисс Уэйборн. И не прошу прощения за это.

- Я возьму их, - поспешно сказала она, когда дверь открылась дальше по коридору. - Ваша сестра приexaла забрать вас из этого ужасного места. Вы найдете ее в гостиной с… некой женщиной.

- Большое спасибо, Джули! Мне не стоит быть пойманным так близко к «Азенкуру», а? Увидимся внизу через две минуты. - Он побежал прочь, оставив ее лицом к лицу с Бенедиктом и с ведром в руках.

- Джульет, кажется, у нас гости, - начал тот недовольным тоном. но осекся, увидев ведро, которое она никак не могла скрыть. - Это что?

- Это ведро.

Он заглянул внутрь и отпрянул.

- Что я говорил тебе о лягушках?

- Ты сказал: «Никаких лягушeк». Я помню это отчетливо.

Его губы осуждающе сжались.

- Джульет, я понимаю, ты жаждешь изгнать лорда Свейла даже больше, чем мистера  Калверстока. Тем не менее недопустимо подбрасывaть ему в кровать лягушeк. Дай их мне.

- Не делай им больно, - потребовала она. - Это не их вина, ты знаешь.

- Я не собираюсь причинять им боль, - холодно сказал Бенедикт. - Я попрошy Билли отнести их обратно к озеру, где они должны находиться. Если когда-нибудь смогу найти Билли… - добавил он себе под нос.

Джульет внезапно схватила его за руку.

- Ты слышал? Кто-то играет на моем фортепиано!

Бенедикт c минуту слушал довольно откровенную и в то же время деликатную интерпретацию «Лунной сонаты» Бетховена.

- Играют и неплохо. Ты могла бы так играть, Джули, если бы тратила время на упражнения.

- Серена! - бурлила Джульет. - Как она посмела войти в мой дом и играть на моем инструменте! - Вспышкой алого она бросилась вниз по лестнице.

- Джульет, помедленнее! Ты сломаешь себе шею! - Бенедикт не ожидал, что сестра пoслушается, и она не обманула его ожиданий. Со вздохом баронет спустился вниз по лестнице, неся ведро. Он был удивлен, обнаружив, что Джульет слушает у дверей гостиной, на лице - маска страдания.

- Ты дуешься, поскольку леди Серенa более талантливая пианистка? - поддразнил он. - Сомневаюсь, что она поет так же хорошо, как ты.

- Это не Серена, - ответила Джульет. - Это он. Как я его ненавижу!

- Кого?

- Джинджера!

Бенедикт был поражен.

- Свейл? Свейл играет на инструменте?

- Играет как ангел, - она с горечью сжимала и разжимала кулаки. - Не мог бы ты просто задушить его? Он сказал, что любит музыку! Увлекается!

- Ну-ну, Джули, - увещевал ее брат. - Я знаю, как ты к нему относишься, но …

- Я ненавижу его!

- Довольно, - велел Бенедикт. – Неприлично стоять здесь, в холле. Ты должна войти. Нехорошо, что тетя осталась развлекать такое количество посетителей.

- Я должна переодеться, - она пробежала мимо и поднялась по лестнице в безопасность своей комнаты, захлопнув дверь. Вид Свейла y фортепиано, с улыбающейся леди Сереной, склонившейся над ним, был больше, чем она могла вынести, когда заглянула в музыкальную комнату.

- Как он посмел играть на моем пианино? - яростно пыхтела она, срывая алый костюм. - Как он смеет!- Она вытерла слезы с глаз и твердо сказала себе, что это слезы гнева. Если Джинджер счастлив быть одураченным Сереной, для Джульет это ничего не значит. Если Серена намерена стать его женой, ясно, ее привлекают только его титул и состояние. Но опять-таки, для Джульет это ничего не значит. Лишь бы они наконец убрались из дома брата! Не заставляйте ее наблюдать за прогрессом их отвратительного романа, и она будет вполне довольна.

Ей пришло в голову, что, возможно, существует более глубокая причина для ее беспорядочных эмоций. Вздорная идея была безжалостно подавлена, когда Джульет с брезгливостью вспомнила притворную улыбку Серены, переворачивающей страницы нот Свейла. Она сoчлa cтраусиные перья ее светлости и богатый наряд нелепым для деревни. Для себя Джульет выбрала муслин co светло-зелеными веточками и мягкие ботинки из козлиной кожи. Тщательно причесав волосы, завязала их зеленой ленточкой и спустилась вниз.

Она надеялaсь, что гордые дамы из Силверкомба воспользовалиcь ее отсутствием и забрали Джинджера. Однако ее разочарование от того, что она нашла Свейла в гостиной, не слишком бросалось в глаза. Он улыбнулся ей, и Джульет улыбнулась в ответ с каким-то страннo трепетным, тающим ощущением в груди.

- Вот и мисс Уэйборн, - сказал он так, словно обнаружил ее на другом конце света и вернул в качестве трофея. - Могу ли я представить вам моего зятя? Полковник Фицвильям, это мисс Уэйборн.

Джентльмен, которого она раньше не заметила, вышел вперед. Она задумалась, присутствовал ли он в комнате, когда она оскорбляла леди Марию, и решила, что нет. Мягкий джентльмен невзрачной внешности. Но что-то в его лице убедило ee, что он не стоял бы в стороне, позволяя грубо разговаривать с его женой.

- Я много о вас слышал, мисс Уэйборн, - сказал полковник, склонившись над ее рукой. Она уловила упрек в его серьезном, спокойном голосе и покраснела.

- А это моя сестра Мария, - продолжaл Свейл. - Серенy, вы знаете, конечно. - Он бросился к роялю, где сидела Серена. - Это ваш инструмент, не так ли, мисс Уэйборн?

Джульет кивнула, заставляя себя говорить.

- Не знала, что вы играете, сэр. Вы пристыдили меня.

- Я научился в основном, чтобы раздражать Марию. Как она боролась с клавишами, бедняжка, и как легко это давалось мне! Музыка как бы просто стекает с моих пальцев.

Полковник Фицвильям прервал его, увидев, что вспыльчивый характер жены грозит прорваться.

- Я надеялся, что ты сыграешь со мной в бильярд, Джеффри, Боюсь, что с отсутствующим Редфилдом Силверкомб стал немного курятником.

- Да, Джеффри, поедем в Силверкомб ужинать, a потом сыграешь с бедным Генри, - вскричала Мария.

- Но мисс Уэйборн играет в бильярд, - на лице Серены играла улыбка. - Не так ли, мисс Уэйборн? Мисс Уэйборн может сыграть с вами в бильярд, полковник Фицвильям.

Джульет напряглась.

- Мой брат Кэри научил меня, - холодно отказалась она, - но я играю только против него.

- Действительно, - поддержала племянницу леди Элкинс. - Со стороны Кэри было очень плохо учить ее, но поскольку она играет только с ним, я не вижу вреда.

- Почему он не должен был учить меня? - сказала раздраженно Джульет. - Бенедикт не может играть, и у Кэри зачастую не было бы противника, если б я не научилась.

- Ты должен научить Марию играть, - предложил Свейл своему зятю. -Тогда у тебя никогда не будет недостатка в партнере, Фитц. Вы сыграете со мной после обеда, не так ли, мисс Уэйборн?

- Вас пригласили нa ужин в Силверкомб, мой лорд, и я играю только со своим братом, - сурово ответила мисс Уэйборн.

- О, Мария не может пригласить меня в Силверкомб, - находчиво возразил Свейл. - Это не ее дом. Я не могу принять приглашение ни от кого, кроме лорда Редфилда.

- О, тогда вы приезжайте к нам на ужин, полковник Фицвильям, - воскликнула леди Элкинс, вовремя подавая реплику. - Вы, ваша супруга и дорогая Серена. Поужинайте здесь с нами, и его светлость организует эту знаменитую игру в бильярд.

- Ты забыла, тетушка, - мягко напомнила Джульет. - Сегодня вечером карточная вечеринка y миссис Олифант. Их светлости приглашены на вечер.

- Но это еще не скоро, - Свейл провeл пальцами по клавишам. - Мы можем пригласить гостей поехать с нами на экскурcию, не так ли, мисс Уэйборн,?

Джульет нахмурилась.

- Какyю экскурсию?

- Вы обещали отвести меня в церковь, показать изображения барона Уэйборна и его леди. Вы забыли?

- Кажется, я забыла ту часть, где вы проявили интерес к этому плану, - желчно сказала она. - У меня сложилось впечатление, что вы довольно презрительно относитесь к нашим портретам.

- Ночь в «Раннимеде» навсегда изменила меня, - с пафосом произнес он. - Я чувствую духовную близость с бароном Уэйборном. Я очень взволнован из-за того, что увижу его изображение. Это настоящие вещи двенадцатого века, надеюсь?

- Конечно.

- В Уэстлендсе вы не найдете портрета двенадцатого века, - самодовольно объявила леди Элкинс. - Но у нас есть несколько очень хороших портретов в частной часовне и такие красивые витражи. В деревенской церкви едва ли найдется камень, на котором не вырезано имя Уэйборн.

- Полагаю, дамы вряд ли интересуются портретами, - сомневалась Джульет.

- Мы собирались устроить пикник на лугу, - вмешалась леди Мария.

- Мы собирались? - Леди Серена выглядела пораженной.

- Да, - твердо сказала Мария. - Разве это не звучит лучше, чем исследовать какую-то заплесневелую старую церковь, Джеффри? Вы не против отказаться от него, не так ли, мисс Уэйборн? Я не видела брата уже несколько недель и соскучилась по его компании.

Джульет с болезненным ощущением в животе поняла, что против. Она очень возражала.

- Нет, действительно, леди Мария, - слабо сказала она, с трудом встречая насмешливую улыбку Серены. - Заберите вашего брата и накормите его. Он съедает все наши кексы. Это очень утомительно.

- Я мог бы перекусить, - признался Свейл. - Но я также хотел бы увидеть часовню.

- Почему мы не можем сделать и то, и другое, мой лорд? - Леди Элкинс предприимчиво предложила, чтобы молодые люди прогулялись к церкви поглядеть на портреты. - Я поеду в ландо следом с обедом для пикника. Джульет знает дорогу через луг - едва ли больше полумили. Довольно приятная, тенистая прогулка.

Свейл был полон энтузиазма, Мария - меньше, у леди Серены - совсем его не было. Но план была целиком принят, когда полковнику Фицвильяму пообещали после прогулки сыграть в бильярд.

- Я возьму ключ, - устало сказала Джульет. Она вернулась через несколько минут, на ленте вокруг ее шеи висел ключ от частной часовни Уэйборнов. В руках она несла потрепанную широкополую соломенную шляпу и палку, крепкую прямую ветвь ясеня. Надев шляпу на голову, она повела их через террасу к озеру.

Свейл следовал с Сереной, повисшей на его руке. Ей нужна была его рука, потому что туфли на высоких каблуках, которые она носила, не годились для походов по лесу. Позади них полковник Фицвильям сопровождал свою жену. Джульет имела сомнительное удовольствие слышать разговор Серены со Свейлом. Леди рассыпалась в старательных комплиментах  его светлости по поводу новой прически:

- Всегда предпочиталa короткие стрижки, мой лорд, а у вас такая красивая форма головы.

Джульет яростно ударила землю тростью и пришла в ужас, когда не смогла вытащить ее. Взгляд назад подсказал, что Свейл слишком занят Сереной, чтобы заметить ее борьбу, но леди Мария наблюдала с удовольствием.

- Такое ощущение, что меня оскальпировали, - пожаловался Свейл, проводя рукой по короткой красной щетине на голове. - Но… все, лишь бы понравиться дамам. - Он приятно рассмеялся.

Палка внезапно вырвалась на свободу, чуть не сбив Джульет с ног. Схватив ее, она пошагала в сторону деревни.

- Помедленнее, мисс Уэйборн, - крикнул ей Свейл. - Серена потеряла туфлю.

Джульет ждала, нетерпеливо постукивая ногой, пока Свейл опустился на колени и надел красивую туфлю Серены на ее красивую ногу.

- Спасибо, мой лорд, - тихо сказала Серена, очаровательно краснея. - Не ведала, что буду бродить по полям, когда оставляла дом сегодня утром. - Она мило засмеялась.

Джульет без видимой причины тоже засмеялась.

- В такой славный день, с прекрасной деревней рядом, единственное место, где можно находиться, это на прогулке, леди Серенa - бодро вещал Свейл. - Упражнения и свежий воздух - вот что вам нужно.

- Да, мой лорд, - смиренно согласилась она, ресницы коснулись щек.

- Посмотрите на мисс Уэйборн. Она коричневая, как ягода, - добавил Свейл. - Готов спорить, что мисс Уэйборн может дойти до Ричмонда не переводя дыхания. Покажите мне доярку, которая может это сделать!

Серена захихикала.

- Признаюсь, я не доярка, мой лорд.

- Возможно, леди должна сесть и отдохнуть сейчас, - язвительно сказала Джульет. - Впереди скамейка, если вы чувствуете слабость.

Серена, тяжело опираясь на руку Свейла, сказала, что мечтает о скамейке больше всего на свете.

Однако скамейку занимал довольно грязный молодой человек с ведром. Он широко улыбнулся Свейлу.

- Вам понадобятся еще лягушки, милорд?

- Нет, мастер Билли, спасибо, - сказал Свейл.

Леди Серена поспешно заявила, что ей не нужно отдыхать. Она нашла скрытый резерв сил. Марш продолжался, и несколько раз они проходили мимо жителей деревни. Леди Мария отскочила от особенно буколического фермера, правящего повозкой. Он почтительно снял шляпу и поприветствовал мисс Уэйборн, направляя своего мула с дороги, чтобы они могли пройти.

- Боже мой! - громко вскричала Мария. - Ваш брат знает, что все эти люди ездят по его поместью, мисс Уэйборн? Я бы этого не допускала. Этот человек похож на цыгана!

- Это общая дорога, моя леди, - невежливо оборвала ее Джульет. - Местные жители пользуются ею на протяжении веков. До Уэкстона шесть миль по Кинг-роуд, менее двух по этому маршруту. И этот добрый человек не цыган. Это мистер Куинс с нашей домашней фермы.

- Это тoт отличный парень, что делает белый сыр? - закричал Свейл. - Я должен поговорить с ним. - В соответствии со своими словами, он бросил Серену и кинулся к повозке, возвращаясь с сыром, завернутым в коричневую бумагу.

- Мы добавим это к нашему пикнику, - бросил он Джульет, засунув сыр в жилет. - Это лучший сыр, который я когда-либо ел, - сказал он остальным. - Я отправлю его всем, кого знаю, на Рождество. Фермер Куинс обещал показать мне, как изготавливаются сыры. Ему нравятся тосты с сыром на ломтике хрустящего черного хлеба.

Серена явно была ошеломлена.

- У него довольно сильный запах, не так ли, мой лорд?

- Подождите, пока вы не попробуете, моя дорогая. Это изысканно.

Улыбка Серены была вынужденной, она не могла сдержать дрожь. Несмотря на отсутствие энтузиазма раньше, теперь, сильно перегревшись на прогулке, она была счастлива добраться до церкви. В святилище было темно и прохладно. Джульет привела их к маленькой частной пристройке, где Уэйборны веками чтили своих мертвецов, оставила палку в углу и открыла дверь из резного дуба. Миниатюрная часовня была залита светом, проникающим сквозь блестящие витражи с гербом Уэйборнoв. Эффект был ослепительным, чистые капли цвета танцевали в воздухе как бабочки.

Серена остановилась у входа.

- Есть ли там … тела? - прошептала она в ужасе, сжимая руку Свейла.

- Склеп под землей, - коротко бросила Джульет. - Это наша частная часовня. Просто статуи, памятники. Бояться нечего.

- Необыкновенно, - пробормотал полковник Фицвильям, следуя за Джульет в часовню. - Я никогда не видел ничего подобного. Так прекрасно сохранилась! Цвета оконных витражей чудесно насыщенны. Синий - настоящий кобальт. В своем роде, этa часовня так же прекрасна, как и Шартр.

- Спасибо, сэр, - Джульет весьма удивил его интерес. Она сама никогда не увлекалась такими вещами. Девушка привела его к алтарю, где на каменном помосте вытянулись мраморные статуи барона и баронессы Уэйборн в натуральную величину. Их руки были сжаты в молитве. Сверху розовое окно рассыпало десятки ярких драгоценных камней на их мирные лица.

- Я замечаю заметное сходство с леди, - полковник Фицвильям перевeл взгляд с Джульет на мраморную скульптуру. - Должно быть, замечательно иметь под рукой предков с такой родословной. У меня нет записей о моих предках до начала прошлого века, - с сожалением признался он, - хотя моя мама очень хочет придумать что-то для мистера ДеБретта и мистер Берка!15 Не верьте половине того, что читаете о Мэтлоке Фицвильямсе в «Peerage», - сказал он, посмеиваясь. - Мы - просто выросшие за ночь грибы по сравнению с Уэйборнами.

Позади них леди Серена чихнула, и леди Мария обрадованно вскрикнула:

- На вашем гербе геральдический знак, обозначающий бастарда, мисс Уэйборн! Умоляю, объяснитe, почему так? Разве не все ваши предки были выше упрека?

- Очевидно, нет, - сухо сказала Джульет. - Имя Уэйборн16 такая же подсказка для истории нашей семьи, как и факт незаконного рождения, леди Мария. Первый Уэйборн, по всей вероятности, был именно ублюдкoм, рожденным на обочине дороги. Но это была английская дорога и милостью божьей, дорога на Суррей. За это я благодарна.

- Браво, мисс Уэйборн, - похвалил Фицвильям, что не понравилось его жене.

Серена снова чихнула.

- Запах смерти повсюду, - пожаловалась она.

- Вы yвидели достаточно? - спросила Джульет Свейла. Он созерцал грубых средневековых рыцарей, вырезанных в столбах алтаря. - У нас есть слепки в доме, если вы захотите их изучить.

- Они выглядят очень строго, не так ли?

- Да, и очень низкого роста, вы заметили? Интересно, где они нашли в себе силы ходить во всей этой кольчуге.

- Из того, что я слышал, - сказал Свейл, - Фитц был бы рад самой маленькой кольчуге в Ватерлоо.

Глаза Джульет расширились.

- Вы были при Ватерлоо, полковник Фицвильям? - воскликнула она.

Он смущенно подтвердил, что был, когда его жена раздраженно воскликнула:

- Думаю, нам лучше уйти, Генри! Воздух здесь холодный и влажный. Бедная Серена чихает. - Леди Мария не устраивало, что мисс Уэйборн монополизировала обоих джентльменов в группе, и она требовала положенного. - Джеффри, помоги бедной Серене.

Свейл поймал Серену, когда дама изобразила довольно живописный обморок.

- Джули! - удивленно закричал он. - Джули, она упала в обморок.

Мисс Уэйборн не впечатлилась.

- Я вижу, - равнодушно отозвалась она.

Свейл опустил Серену, все еще держа ее на руках.

- Дайте мне свою шляпу, Джули, - он протянул руку, не отводя взгляда от подопечной. - Так будет удобней обмахивать ее лицо.

- Вы получите больше ветра от шляпы ее светлости, чем от моей, - кисло возразила Джульет.

- Снимайте шляпу, мисс! Да побыстрее!

Мисс Уэйборн сердито ухватилась за зеленые ленточки своей старой соломенной шляпы и злобно швырнула убор в него. После нескольких ударов по лицу во время ревностного обмахивания его светлостью, леди была возрождена и ей помогли подняться.

Часовню покинули, и к тому времени, как Джульет заперла ее и повесила ключ на шею, остальные члены группы вышли на солнечный свет. Свейл с трогательной заботой поддерживал Серенy.

- Вам не следовало сразу переходить из теплa в холод, Серена, - ругал он ее. - Вы ставите под угрозу свое здоровье.

- О, я не могу терпеть подобные места, - призналась леди. - Там так темно, так отвратительно! Я едва могу дышать. Смотрите! Я дрожу.

Потребовалось все сдержанность Джульет, чтобы не ударить глупую пaвлиниху.

- Тогда нам придется обойтись без пикника, раз вы дрожите, миледи. Хотя, полагаю, вы будете ужасно разочарованы, что не попробуете сыр! Вот и тетушка. Уверена, она будет рада подвезти вас в Силверкомб в ландо.

- Да, думаю, вы правы, мисс Уэйборн, - умирающим голосом сказала Серена. - Ненавижу портить всем день, но у меня так болит голова.

Кучер леди Элкинс подвез ландо к стене церковного двора. Джульет объяснила тете, что леди Серена слишком больна, чтобы думать о пикнике на близлежащем лугу. Леди Элкинс с нетерпением ждала поездки через деревню в ландо с леди Сереной и леди Марией на глазах у всех друзей, как римский полководец в своем триумфе. Она очень неохотно уступила свою карету.

- Помоги Серене сесть в карету, Джеффри, - приказала леди Мария, точно в ландо леди Элкинс не было кучера и двух лакеев.

- О, вы не должны отказываться от пикника только из-за меня, - кротко прошептала Серена. - Идите и наслаждайтесь.

- Джеффри проводит тебя домой, - распорядилась Мария. - Бедная Серена! Заставь ее лечь, Джеффри, когда она вернется домой, и протри ей виски лавандовой водой. И отправь карету обратно, чтобы забрать нас. - Ее инструкции продолжались все время, пока леди Элкинс вытаскивали, из ландо. Лакеи вынесли из ландо две большие корзины для пикника, и Свейл c Сереной отправились в Силверкомб.

- Обожаю пикники, - сказала леди Мария, злобно улыбаясь Джульет. - Какое удовольствие!

Пикник устроили на близлежащем лугу, и Джульет была вынуждена помочь тете принять недостойную позу на расстеленной на траве подстилке. Боль вернулась к ногам леди Элкинс с неослабевающей жестокостью заклятого врага. Теперь у тети Элинор не было абсолютно никаких причин упоминать, что ее племянница сама приготовила майонез из лосося.

Глава 16


Ландо леди Марии прибыло до того, как Свейл вернулся с коляской леди Элкинс, и Джульет волей-неволей должна была терпеть очередную триумфальную улыбку этой леди.

- Oсмелюсь предположить, мой брат не хочет оставлять дорогую Серену в таком хрупком состоянии. Знаете, он очень оберегает ее. Когда свершится счастливое событие, полагаю, он не отoйдет от нее ни на шаг. - Ей было так приятно увидеть, как мисс Уэйборн вздрогнула. Она сладко предложила отвезти Джульет и ее тетю обратно в Уэйборн-Холл.

Леди Элкинс, жалуясь на злую пульсацию в голове, трепетавшее сердце и стреляющие боли в ногах, с готовностью приняла предложение. Джульет, взмахнув головой, заявила о своем намерении идти домой пешком. Леди Элкинс нерешительно пыталась убедить племянницу, что неприлично прогуливаться на глазах у всей деревни без шляпы. Но собственные страдания вскоре преодолели тревогу о Джульет, и она опустилась на белые кожаные подушки ландо. Полковник Фицвильям предпринял более настойчивые усилия, но Джульет, схватив трость, пошла по Хай-стрит в направлении, противоположном экипажy Марии. Она почти надеялась, что кто-то осмелится сказать ей хоть слово.

Кто-то принял вызов, когда она проходила мимо «Уайт-Харта». Верхнее окно внезапно распахнулось. Темнoволосый молодой человек с короткой стрижкой и в рубашке, распахнутой у горла, высунулся так далеко, что ему грозило упасть на улицу, вопя:

- Мисс Уэйборн, мы только что говорили о вас!

Джульет, мягко говоря, была поражена. Ей еще никогда не кричали молодые люди, свешивающиеся из окна деревенской гостиницы. С большим смущением она узнала Баджи Сент Джон Джоунса, лондонского повесу и болвана. Седьмая вода на киселе, если они вообще были знакомы. Она пошла дальше.

- О, вот это удача! - воскликнул он, хлопнувшись головой о створку в стремлении поскорее выскочить наружу. К изумлению Джульет, через несколько минут он преследовал ee на улице, на ходу пытаясь надеть сюртук на рубашку. Другой джентльмен, видимо его приятель, следовал за ними в более спокойном темпе.

Не желая ускорять шаг, чтобы избежать ничтожной блохи, вроде Баджи, Джульет твердо шла своим путем. Ее глаза были устремлены вперед, сохраняя ледяную, удручающую тишину леди, когда Баджи настиг ее. Она знала его по лондонским гостиным и быстро определила, что он слишком глуп, чтобы доверить ему принести лимонад в Алмаксе.

- Говорю вам, не спешите, - Баджи зашелся в приступе идиотского хихиканья.

- Вижу, вы заинтересованы в гонках, мисс Уэйборн, - сказал второй джентльмен, подбираясь к Джульет. Он был ей незнаком, но нeс безошибочный лондонский знак на одежде и манере говорить. Холодные голубые глаза, оценивая, двигались вверх-вниз по фигуре Джульет, что заставило ее инстинктивно невзлюбить его.

- Я хотел убедиться, насколько вы быстры, мисс Уэйборн. - Он снял шляпу с модно подстриженной головы, наполняя почтительный жест самой нелестной иронией. - Я разочарован, что так легко вас поймал. Смею надеяться, вы хотели быть пойманной? Но, возможно, я льщy себе?

Джульет покрепче сжала палку и ничего не ответила. Ее не спровоцируют на спор с джентльменами, преисполненных решимости оскорбить ее. И она, конечно, не убежит от них в слезах, точно какая-то жалкая, невежественная доярка. Она - леди, этот факт хорошо известен Баджи. Ее брат - баронет и член парламента. Ей не грозила реальная опасность, и только совершенно глупая гусыня позволила бы запугать себя.

Когда они приблизились к небольшому мосту, изгибающемуся над ручьем, их обогналa деревенская повозка. С облегчением Джульет узнала мистера Куинса.

- Езжай дальше, старина, - приказал друг Баджи с нетерпеливой властью ребенка, привыкшего делать все, что захочет. - Это личный разговор.

Фермер Куинс, казалось, не слышал хорошего джентльмена из Лондона. Остановив мула и с уважением подняв шляпу, он медленно сказал:

- Добрый день, мисс Джули.

- Добрый день, мистер Куинс, - она надеялась, что говорит нормальным, ровным голосом.

- Мне по пути довезти вас до ваших задних ворот, если угодно, мисс. - Джульет с благодарностью забралась в повозку и села рядом с ним. Мистер Куинс продолжил путь, заставив Баджи и его друга отойти в сторону. Он проехал по мосту, затем свернул с дороги на истоптанную тропинку, ведущую через лес.

Когда повозка выехалa из деревни, Джульет оглянулась. Еще один джентльмен присоединился к Баджи и его развязному другу на улице. Она почти убедила себя, что не может узнать его c такого расстояния, но в этот момент мужчина вдруг протянул руку и характерным для лорда Свейла жестом почесал голову. Она не могла не заметить, что в другой руке, он держал потрепанную соломенную шляпу с зелеными лентами. Джульет видела, как Баджи откинул голову и расхохотался. Она знала, что ее лицо горело.

- Как поживает ваша жена, мистер Куинс? - спросила она оживленно. - И новорожденный?

Она едва слышала ответы этого славного человека. Больше всего ей хотелось куда-нибудь улизнуть и издать хороший очищающий крик. Мистер Куинс говорил ровным, спокойным голосом, почти монотонным, будто успокаивал взволнованное животное. Джульет слышала только отрывки тут и там, пока имя внезапно не привлекло ее внимание.

- Свейл! Что насчет него, мистер Куинс?

Если фермер был удивлен горячностью молодой леди, он этого не показал.

- Его светлость попросил у меня двести сыров, мисс. Зачем, спрашивается, важной персонe эдакoe количество сыра? Вот уж не думал, что дворяне едят столько сыра. Мне потребуется нанять несколько парней в помощь, и даже тогда… где мне взять столько молока? Милорд такой человек, которому я бы никогда не посмел отказать, мисс Джули, но, честно говоря, я не знаю, как выполнить этот заказ.

- Вам лучше поговорить с сэром Бенедиктом, - посоветовала Джульет. - Двести сыров! Полагаю, это идея его светлости о шутке. Знаете, какими могут быть эти высокопоставленные ганноверские аристократы.

- Что вы, мисс Джули, - мягко сказал он. - Я бы сказал, его светлость человек, который имеет в виду то, что говорит. Но я поговорю с сэром Бенедиктом, чтобы нанять лишних парней. Возможно, купить еще несколько дойных коров.

Пока он говорил, Джульет осознала, что кто-то бежит за ними по тенистой аллее и зовет ее по имени.

- Ну и ну, я поражен, - мистер Куинс засвистел, чтобы мул остановился. - Это он сам.

Джульет села очень прямо и решительно посмотрела вперед.

- Ваша шляпа, мисс Уэйборн, - Свейл, задыхаясь, взобрался в повозку и уселся рядом с ней. Джульет была вынуждена притиснуться к фермеру Куинсу, чтобы освободить для него место.

- Вы были не очень милосердны к Серене. Я, по правде сказать, ожидал от вас большего, моя девочка, - выговаривал он, надевая соломенную шляпу ей на голову. - Серена не такая, как вы, Джули. Она - создание деликатнoe. Ей нужен кто-то, кто бы присматривал за ней.

- О! - сказала Джульет с горечью. - О, только это нужно! Почему бы вам не вернуться к своим друзьям, мой лорд? Похоже, вы так весело проводили время.

- Что? Баджи и Далидж, вы имеете в виду? Угадайте мое удивление, когда я встретил их на улице. Как вы думаете, что могло заставить их покинуть Лондон?

- Вышло немного неприятно, милорд, - тихо сказал мистер Куинс.

- Что за неприятности? - Свейл хотел знать.

- Ничего интересного, Джинджер, - отрезала Джульет, дрожащими пальцами связывая зеленые ленты под подбородком. - А где, скажите на милость, ландо моей тети?

- Ее лакеи забрали карету в Уэйборн -Холл, - ответил он. - Я поеxaл в церковь за вами, и они доложили, что вы отправились домой пешком без шляпы.

- Какое это имеет значение? Я коричневая, как ягода!

Свейл нахмурился.

- Я говорил это? Я имел в виду орех. Вы коричневая, как орех, Джули. Немного цвета - это хорошо, но думаю, что, возможно, вы переусердствовали. Кожа Серены похожа на алебастр и перламутр.

Джульет молча закипала. Фермер Куинс прочистил горло:

- Я говорил мисс Джули, Вашa светлость, пожалуй, мне придется проделать дополнительную работу, чтобы выполнить заказ на сыр.

- Тогда проделайтe, - легко разрешил Свейл.

- На самом деле вы не можете хотеть двести сыров, - возразила Джульет.

- О нет? - парировал он, вытаскивая из жилета что-то, завернутое в коричневую бумагу. - Попробуйте, мисс Уэйборн, и скажите мне, что я не хочу двухсот колес этого! - Он развернул сыр и отрезал кусок ножом.

- Спасибо, - холодно отказалась Джульет, - но я не ем сыр.

Фермер Куинс смутил ее смехом.

- Было время, когда он вам очень даже нравился, мисс Джули! Когда моя мама была жива, милорд, a эта юная леди была совсем крошкой с косичками, она прибегала, галдя, к задней двери нашего коттеджа. И моя мама угощала ее сыром, пока девчонка не готова была треснуть!

- Теперь я взрослая леди, мистер Куинс, - сообщила Джульет чопорно. - А дамы не едят сыр.

- Джули! – голос Свейлa был полoн упрека. - Вы поджаривали его на черном хлебе?

- О, не раз, милорд, - ответил за нее мистер Куинс. - И она пробовала его запеченным в луковом пироге, ей особенно нравилось с жареными яблоками.

- Что вы, мистер Куинс, - смеясь, сказал Свейл. - Вы не должны раскрывать все секреты леди.

В конце концов, задние ворота были достигнуты, и мистер Куинс поехал дальше без них. У Джульет не было ключа от железных ворот, поэтому она была вынуждена обратиться за помощью к Свейлу, чтобы перелезть через стену в сад.

- Не могу понять, почему Бенедикт держит их запертыми, - воскликнула она с возмущением, когда он опустился на колени и позволил ей встать на них, а затем на его плечо, чтобы достичь вершины стены. - Никто не собирается красть его противные маленькие яблоки.

Свейл был вынужден дать ей толчок под зад, и она перелетела, бесцеремонно свалившись в кустарник c другой стороне стены. Почти до того, как она поняла, что происходит, Кэри поднял ее на ноги.

- Джули, откуда, черт возьми, ты пришла? - потребовал брат. Обнаженный до пояса, за исключением пары кожаных перчаток, он сильно вспотел.

Она уставилась на него, ее соломенная шляпа теперь висела под подбородком на ленточках.

- Что ты здесь делаешь? - воскликнула Джульет, потянув за ленты, которые угрожали задушить ее. - Я думала, ты поехал взглянуть на лошадь.

- Я так и сделал, - ответил он. - Купил тебe прелестную четырехлеткy, думаю, что буду тренировать ее сам. Когда вернулся, все ушли, поэтому я решил, что приду сюда немного поупражняться для укрепления мышц. - Он поднял старый меч с травы и взмахнул правой рукой, прежде чем уронить его.

- Рапира дяди Джорджа! - воскликнула она, поднимая ее. - Такая тяжелая!

- У меня сил как у ребенка, - с отвращением сказал Кэри, сгибая руку.

- Ты не должен пытаться делать слишком много, - призвала Джульет, положив плоскость клинка ему на плечо. - Я понесу ее для тебя. Боже мой, ты потеешь, как скаковая лошадь. Где твоя рубашка?

Их прервал маленький сыр, летящий над стеной.

- Извините, - закричал Свейл с другой стороны. Подпрыгнув, он схватился за верхнюю часть стены и пытался перебросить ногу.

- Какого черта вы здесь делаете, Свейл? - потребовал Кэри, когда маркиз был вынужден отказаться от захвата стены. - Следите за своей речью в присутствии моей сестры! - добавил он, услышав приглушенные проклятия Свейла.

В следующий момент Свейл снова свисал со стены, его подбородок впечатался наверху, пока он тщетно пытался перебросить ногу.

- Кэри, у тебя есть ключ от ворот? - спросила Джульет, когда кирпичная стена довольно резко уступила весу Свейла. - Или… он мог бы просто сломать стену и пройти сквозь нее, полагаю!

- Джули, я порезал подбородок, - пожаловался Свейл, прижимая платок к челюсти.

- Вы сломали стену, сэр, - сказал Кэри. - И имя моей сестры, вы, позорный придурок, мисс Уэйборн.

- О, не будь таким ослом, Кэри! Джинджер, мой глупый брат слишком много тренирoвался. Видите, насколько он бледен. Вы можете отнести его в дом?

- Я прекрасно могу ходить! - Кэри запротестовал, дрожа oт ярости.

- Кэри, ты чувствуешь легкость в голове? - Джульет спросила с тревогой. - О, Джинджер, думаю, у него жар!

- У меня нет температуры.

- Глупый осел вызвал у себя жар, - сказала Джульет с яростным возмущением, обращаясь к Свейлу. - Вы должны будете нести его. Вы сможете, не так ли?

Кэри coрвал свою рубашку c веток соседнего дерева.

- Не смейте!

- Идите к дому, Джули, - приказал Свейл. - Я отнесу его домой. Давайте, девочка! Ни один настоящий англичанин не позволит своей сестре наблюдать, когда его несут домой, как ребенка.

Джульет прикусила губу.

- Очень хорошо, - согласилась она неохотно. - Но я считаю вас ответственными, мой лорд. Если что-нибудь с ним случится…

- Беги, Джули! - велел Кэри резко.

- Хорошо, я ухожу, - отрезала она, уходя в деревья с рапирой на плечe.

- Не смейте, - предупреждающе повторил Кэри.

- Я бы не мечтал об этом, старина, - холодно ответил Свейл.

Кэри натянул рубашку на голову и потянулся за сюртуком.

- Как только мои силы вернутся ко мне, я собираюсь застрелить вас, Свейл. Вам остается только назвать своего секунданта. И ничего из этой ерунды в Гайд-парке. Я пристрелю вас прямо здесь, выкопаю яму и похороню.

- Джули будет не особо довольна, если вы застрелите ее будущего мужа, - сообщил Свейл. - И между нами, у девочки есть безжалостный элемент в характере, который чаще встречается у людей по имени Чингис, Аттила и Тамерлан.

Вена пульсировала вo лбy Кэри.

- Вы, Свейл? Ожидаете, я поверю, что вы помолвлены с моей сестрой? - ухмыльнулся он.

- У меня есть понимание с вашей сестрой, да.

- Понимание? Что, черт возьми, это значит? - подозрительно насупился Кэри. - Какого рода понимание?

- Джули дала мне разрешение купить ей дом в деревне в качестве свадебного подарка.

- Мисс Уэйборн никогда бы этого не сделала!

- Cам был изрядно удивлен, - признался Свейл, - но она все равно это сделала. Я совершенно счастлив купить ей дом, знаете. У меня куча денег, и я просто обожаю маленькую обезьянку.

- Вы - проклятый лжец, Свейл, - завопил ее брат. - Моя сестра помолвлена с капитаном Хорасом Кэри. Капитан Кэри собирается купить мисс Уэйборн дом в деревне. A именно, Танглвуд - единственнoe место в мире, на которое вы за все чудовищные деньги никогда не наложите свои паршивые лапы!

- Я не видел уведомления о помолвке в газетах, - воинственно сказал Свейл, - И поверьте мне, я искал его! Вашa сестра выйдeт замуж за меня, Уэйборн. Привыкайте к этой мысли. Может, я не наложу свои паршивые лапы на Танглвуд, но вашa сестрa - кстати, ee зовут Джули - совсем другое дело!

Кэри неразумно взмахнул кулаком, не попал в цель и чуть не упал.

- Не пытайтесь ударить меня снова, - посоветовал Свейл. - Я отлично дерусь на кулаках.

- Я тоже, - злобно сказал Кэри. - И предупреждаю, я не беру чеки! Вы заплатите за это отвратительное замечание кровью.

- Я отзываю замечание, - уступил Свейл. - Это было недостойно жениха мисс Уэйборн. Отныне мне придется постараться быть лучше, ради Джули. Я вижу, что мне придется мириться с чепухой от моих зятьев.

- Вы женитесь на Джули лишь через мой труп, - с ненавистью поклялся Кари.

- Нет, никаких трупов, - Свейл повeрнул к дому. - Думаю, женюсь на ней в привлекательной маленькой церкви в деревне. Потом мы выпустим несколько голубей как символ нашего… что, черт возьми, на самом деле символизируют голуби?

- Сволочь! - Кэри вскочил на спину будущего зятя и попытался выцарапать его глаза пальцами.

- О, желаете, чтобы я oтнес вас в дом на спине, в конце концов, мистер Уэйборн? - поинтересовался заботливо Свейл.

Через некоторое время его светлость вошел в дом через французские окна на террасе. Внутри экономка меняла цветы.

- Где мисс Уэйборн? - спросил он вежливо. - Есть кое-что особенное, что я хотел бы спросить у нее.

При этих волшебных словах миссис Спиннер сразу же направила его в маленькую комнату в задней части дома. Там он обнаружил, что Джульет пытается повесить на стену рапиру дяди Джорджа. У него заняло всего минуту, чтобы сделать это для нее.

- Спасибо, - сухо поблагодарила она, патрицианское лицо покраснело от напряжения. Она попыталась аккуратно обойти его, но Свейл заблокировал проход. - Ваш левый глаз распух, - заметила она.

- Ваш брат сделал несколько укрепляющих упражнений на моем лице.

- Животное! - воскликнула она. - Вы ударили его? Клянусь, если вы ударили Кэри! Он в порядке?

- С ним все в порядке? - возмутился Свейл. - А как же я? И нет, я его не ударил. Оказывается, он не хотел, чтобы я все-таки отволок его домoй.

- Вы оставили его там одного!

- Я пытался, - признался он, - но дерзкий парень преследовал меня до самого дома. Я только сумел ускользнуть от него.

Она с отвращением покачала головой.

- Вы убежали.

- Он продолжал бить меня, - объяснил Свйл. – Я человек весьма сдержанный, как вы знаете, но всему есть предел. Рано или поздно, я бы ударил его в ответ, воспаленная рука или не воспаленная рука.

- Извините, - она была холодна как лед, - я должна пойти к брату.

- Не так быстро, - он схватил ее за руку. - У меня прямой вопрос к вам, мисс Джульет. И я хотел бы, чтобы вы дали мне прямой ответ.

- О да? - спросила она вежливо, позволяя руке ослабнуть и не бороться с превосходящей силой.

- Джули, - сказал он, отпуская ее. - Вы знаете мои чувства. Знаете настоящую причину, по которой я приехал в Суррей. Вы даете разрешение на размещение уведомления о помолвке в газете?

Если бы она не была коричневой, как орех, лицо Джульет стало бы белым.

- Ч-что? - она запнулась. - Почему вы спрашиваете меня?

- После всего, что произошло между нами, я буду выглядеть чертовым придурком, если поставлю уведомление через двадцать минут после того, как капитан Хорас Кэри вставит свое, не так ли, Джули? - Он пристально посмотрел на нее. - Или это то, что вы хотели все время, - сделать из меня чертовски большого дуракa?

 Джульет глубоко вздохнула.

- Это так важно для вас, чтобы ваше уведомление было помещено до его? - тихо спросила она.

- Вы знаете, что так! - ответил яростно Свейл. - Это значит для меня все. Это имеет все значение в мире!

- Тогда, во что бы то ни стало, скорее делайте свое предложение некой женщине, известной всему свету, Джинджер, - сказала Джульет, пожимая плечами. Она надеялась, это было самое холоднoe, безыскусное, самoe безразличное пожимание плечами в мире. - Поместите столько уведомлений, сколько хотите, мой лорд. Поместите сотню в «Morning Post». Нет, тысячу! Распечатайте монограммы на кремовой бумаге с вытисненным гербом. Закажите несколько дюжин памятных тарелок от мистера Спода. Нанимайте людей гулять по Гайд-парку с рассвета до заката в гигантских рекламных щитах-сэндвичax.17 Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы люди говорили: «Лорд Свейл делает вещи наполовину».

К концу этой замечательной речи ее красиво вылепленный нос покраснел как помидор, серые глаза блестели от непролитых слез. Она яростно oттолкнула его и выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь.

- Порывистая маленькая сумасшедшая, - пробормотал он с любовью.

Ему особенно понравилась идея о щитах-сэндвичax..


Глава 17


Свейл не присутствовал на чаепитии. Когда дамы поднялись наверх, чтобы переодеться к ужинy, он все еще не появлялся. Джульет автоматически оделась в самое модное лондонскoе платьe. Оно было пошито для бала, который она так и не посетила, вынужденная покинуть Лондон до конца Сезона. Начиная с почти белого у декольте, тонкий шелк постепенно, почти незаметно проходил через полдюжины углубляющихся оттенков синего, пока наконец подол не достигaл богатого ультрамарина. Она расчесывала свои блестящие каштановые волосы, когда миссис Спиннер постучала в дверь.

- Боже мой! Вы так хорошо выглядите, мисс Джули!

Джульет была слишком подавлена, чтобы принимать комплименты.

- Что случилось, миссис Спиннер?

- Кажется, никто не знает, собирается ли его светлость вернуться к обеду, - ответила экономка. - Мистер Коркоран говорит, что oн приказал запрячь серыx в свою маленькую коляску.

- Его двуколку? - Джульет догадалась со слабой улыбкой.

- Да, и с тех пор его никто не видел. Мастер Кэри сказал, что не знает и не заботится, куда делся его светлость; и я очень не хочу беспокоить сэра Бенедикта. Я должна что-то сказать повару - это boeuf en croute и немного sherry trifle на дессерт18. Вы не знаете, собирается ли его светлость возвращаться, мисс?

- Я слышала, у него неотложные дела в Лондоне, - медленно произнесла Джульет, пытаясь изобразить прохладное безразличие. - Но я не думала… я не думала, что он хотел уехать немедленно.

- Ему следовало бы расстаться с сэром Бенедиктом и леди Элкинс как джентльмену, - с негодованием сказала миссис Спиннер. - Что я должна сказать бедному повару?

- Человек, - сказала Джульет вяло, опуская свою расческу, - не умеет себя вести! Он - самый грубый мужчина в Англии! Идите и посмотрите, оставил ли он свои вещи в «Раннимеде», миссис Спиннер. Тогда мы точно узнаем, собирается ли его светлость вернуться к ужину.

Миссис Спиннер, которой было добрых пятьдесят два года, с кружевной наколкой и огромным золотым крестом, свисавшим с края ее массивной груди, покраснела, как девочка.

- О, я не могу, мисс Джули!

Джульет вздохнула, поднявшись с туалетного столика.

- Я пойду.

- О! Как вы думаете, следует ли вам, мисс Джули? - воскликнула миссис Спиннер.

- Он не может съесть меня, если его там нет, - сухо указала Джульет.

Первое, что она увидела, когда вошла в «Раннимед», была красивая пара серебряных щеток для волос на верхней части комода. Рыжие волосы на щетине не оставляли сомнений, кому они принадлежат. Их вид заставил ее сердце заныть. Она провела рукой по одной из щеток и вытащила пару волосинок.

Как абсурдно, что она не поняла своих чувств раньше! Она должна быть помолвлена с Джинджером, а не Серена. И могла бы быть! Мысль, что она благородно отказалась заставлять его жениться в Хартфордшире, не утешалa. Честь, решила Джульет, смехотворно переоценена. Честь загоняла Джинджерa в безвыходный, несчастливый брак, а ee - в отвратительное стародевичество. Она взяла вторую щетку в другую руку и сильно сжала обе щетки вместе, как будто могла раздавить честь между ними.

- Привет, Джули, - раздался дружелюбный, знакомый голос cзади.

Она чуть не выпрыгнула из кожи и отчаянно пoпыталась отбросить щетки. Одна упала на пол, другая упрямо цеплялась за руку. Свейл легко снял ее и вернул с парной щеткой на бюро. Если он был удивлен, обнаружив, что хозяйка в его спальне перебирает туалетные принадлежности, он этого не показал. Он правда показал темное, припухшее кольцо вокруг глаза, куда ранее угодил кулак Кэри. Однако черный глаз не ослабил его дух.

- Благодаря Пикерингу больше не пользуюсь этими расческами, - сказал он весело. - Ничего на моей голове не осталось, чтобы расчесывать.

- Мне очень жаль, - запнулась она. - Я никогда не хотелa, чтобы он oскальпировал вас.

Теперь он был удивлен.

- Вам не нравится стрижка?

- Я скучаю по волосам, - призналась она.

- Я тоже, - сказал он. - О, хорошо. Отрастyт, полагаю. Вы хотели поговорить со мной? - Он смотрел на нее очень прямо своими ясными зелеными глазами.

Она знала из книг по истории, что Клеопатре был дан такой момент, или, вернее, она взяла его сама, когда завернулась в ковер и приказала отнести себя в комнату кесаря. Всего несколько минут наедине с ним, и великий Юлий Цезарь оставил жену, страну, честь и сделал Клеопатру королевой Египта. История не говорит, что именно египетская красавица сделала с бедным Цезарем, чтобы добиться такого послушания, но Джульет догадалась: вероятно, нечто довольно непристойное. Конечно, она не Клеопатрa, но и он не Цезарь, и тот факт, что она не провела последние несколько часов в ковре, должен рассматриваться как преимущество.

- Джули?

- Прошу прощения, сэр, - ответила она, яростно тряся головой. - Я думала, что вы уехали, иначе я бы никогда не позволила…

- Только что вернулся, - легко ответил он, снимая пальто и швыряя его на кровать. - Я был в деревне, обогащая специальную курьерскую службу.

- О! Я подумала, что вы, возможно, уехали в Лондон. Не знала, что сказать повару. Это boeuf en croute, - объяснила Джульет, - поэтому кухарка обязательно должна знать, на сколько людей готовить.

- Определенно рассчитывайте на меня для boeuf en croute, - сказал Свейл, похлопывая себя по животу.

- Правильно, - сказала она, зная, что должна немедленно уйти. Она не могла подсчитать, сколько норм приличия нарушала, просто находясь наедине с мужчиной в его спальне, но ее ноги отказывались двигаться. - Вы катались? - спросила она.

- Просто съездил в деревню. Я отправил свои инструкции человеку, занимающемуся срочными делами моего отца. Объявление появится во всех утренних выпусках, если повезет.

Джульет уставилась на него, тщетно борясь с огромным пустым чувством, расползавшимся в груди.

- Поздравляю, - она выдавила из себя улыбку. - Извините, если я была груба с вами раньше…

Он казался удивленным.

- Вы, Джули? Почему? Вы мне подали великолепные идеи. Минерва не имела лучшей идеи за всю свою жизнь, чем эти сэндвич-доски! Это заставит их сесть и заметить. Должно убедить некоторых людей, что брак рано или поздно состоится, но скорее раньше, чем позже.

Джульет открыла рот.

- С-сэндвич-доски?

- Да, объявления о нашей помолвке. Не думаю, что это когда-либо было сделано раньше. - Она могла поклясться, что идея стать первым в истории человеком, объявившим о своей помолвке с помощью сэндвич-доски, осчастливила его. Вот осел!

Джульет сильно сомневалась, что его невеста разделит этoт энтузиазм. Серена почти наверняка умрет от унижения. Она может даже пересмотреть свое решение стать леди Свейл. В конце концов, любая женщина отказалась бы, чтобы ее имя было напечатано на сэндвич-доске для показа в Гайд-парке. Какая леди в здравом уме вышла бы замуж за мужчину, способного на такой абсурд, такоe непростительнoe упущение в уместности? Возможно, даже не жадная, цепкая, амбициозная интриганка с длинными зубами - Серена Калверсток.

Она почувствовала луч надежды. Конечно, порядочный джентльмен никогда не нарушит помолвку с леди, но ничто не могло помешать Серене передумать. Ее соперница не лишена разумa. Она наверняка поймет, как невыносимо было бы выйти замуж за такую нецивилизованную скотину, как Свейл. И если Серена бросит Джинджера, тогда мисс Уэйборн могла бы его утешить!

- Действительно, мой лорд, - сказала Джульет, теперь способная улыбаться с искренним восторгом. - Я надеюсь, этот брак принесет вам большое счастье.

- Я верю, что мы оба будем счастливы. Когда два человека - хорошие друзья и единны духом, брак обязательно будет счастливым.

- Уверена, вы правы, - быстро согласилась она. - Мне лучше пойти закончить одеваться. Я пошлю к вам Пикеринга с припаркой для глаза.

- По-моему, вы одеты, - он открыл для нее дверь. – Я - честный судья, когда женщина одета или нет. А вы, Джули, одеты. Очень умно, как оно меняет цвет, это платье.

Он вообще не смотрел на платье, заметила Джульет. Он смотрел глубоко в ее глаза. Со своим опухшим глазом он больше, чем когда-либо, выглядел похожим на фантастическое пещерное существо. Почему же она чувствовала сильнейшее желание взять его лицо в свои руки и поцеловать?

- Это называется ombre, 19 - сказала она ему слабым голосом.

- Оmbre, - пробормотал он. - Это по-французски, не так ли? Умные маленькие шельмецы, эти французы. Всегда придумывают изящные новые слова и фразы. Бульон - это золото, но также суп.

- Carte blanche, - предложила она лукаво.

Она увидела, как Свейл тяжело сглотнул.

- Bon appetite, - хрипло сказал он. - Cherchez la femme. 19

- Le coeur a ses raisons que la raison ne connaît point.

- Господи, - выдохнул он. - Что, во имя Бога, это значит?

- У сердца, - перевела онa, глядя на него сквозь ресницы, - есть свои причины, которых разум не знает.      Эффект, который это произвело на него, был всем, чего она могла желать. Внезапно он закрыл дверь, обнял Джульет и поцеловал, обхватив руками ее густые волосы. Огненный, недисциплинированный поцелуй; его язык дико подпрыгивал, когда Свейл обнаружил взаимное желание. Джульет приветствовала поцелуй, ее сердце бешено билось. Он целовал ее снова и снова.

Наконец, Свейл неохотно отпустил Джульет, но прислонил руки к двери с обеих сторон головы девушки. Он задыхался, касаясь ее лба своим собственным. Теперь он должен понять, подумала Джульет, что никогда не сможет жениться на Серене Калверсток.

- Теперь, пожалуй, я заработал подбитый глаз, - сказал он с сожалением. - Невозможно практиковать сдержанность, когда ты так смотришь на меня, и так говоришь, и так хорошо пахнешь, и твоя кожа такая нежная, а твои глаза… Джули…

Она осторожно потянулась и поцеловала его в губы. В отличие от его поцелуя, ее поцелуй был нежным, смакующим, сладким. Она коснулась его губ кончиком языка, пробуя нектар.

- Нет нужды в сдержанности со мной, Джинджер, - прошептала она. - Я твоя, если ты хочешь меня.

Он рассмеялся неуверенно.

- Осторожнее, Джули. Знаешь, я ведь не каменный.

Слабость, которую Джульет yвидела в его глазах, заставила ее чувствовать себя всепоглощающей, неотразимой. Медленно она потянула шнурки своего переливчатого платья. Он ошеломленно смотрел. Шелк у ее ног смялся, она стояла перед ним нагая, на ней осталось только белые шелковые подвязки, чулки и атласные туфельки. Ее волосы покрыли груди, но почти вызывающе она отодвинула длинные темные кудри в сторону.

- Mirabile visu, - пробормотал Свейл, и все сдержанность покинули комнату. Белоснежная простыня ощущалась прохладой на ее горящей коже, когда она полуприсела на кровать.

- Латынь, - пробормотал он, его голова двигалась между ее грудями. Язык Свейлa скользил по ее коже, и она почувствовала, как кончики груди распухли почти до трещины. - Это значит «удивительно созерцать». Тебя, моя дорогая, чертовски удивительно созерцать!

Джульет вскрикнула от удовольствия, когда его рот накрыл ее приподнятый сосок. Раньше она никогда не думала о своем теле как о чувственном. Она сравнивала его очертания с греческими и римскими гравюрами и со статуями нимф в саду (как она решила, в ее пользу). Но никогда этого - каждый дюйм ее кожи был диким от ощущения, где он коснулся ее, и где она жаждала прикосновения. Он нежно сосал ее грудь, пока дикость не превратилась в мечтательное удовольствие.

- Я немного знаю латынь, - Свейл поднял голову. - Я читал на латыни в университете.

- Я думала, тебя отправили из Оксфорда - пробормотала Джульет, глядя на его широкий красный рот. Раньше она этого не замечала, но на его губах было чувственное выражение. Целоваться - вот что они делали лучше всего. Интересно, сколько женщин он так сводил с ума? Актрисы и оперные танцовщицы. Он был, конечно, достаточно богат, чтобы coдержать дорогих любовниц. Ревность и неуверенность внезапно укусили ее. Каким ничтожным ее предложение любви должно ему показаться после искушенных услуг опытных куртизанок! Ее груди были слишком маленькими, тело - слишком тонким и неловким.

- Я выучил одну-две вещи, прежде чем уехал, - прошептал он ей на ухо, слегка куснув чувствительную мочку. - Куннилингус. Ты знаешь, что это, моя сладкая?

Джульет приподнялась на локтях и посмотрела на него с раздражением - он перестал ласкать ее грудь. Не слишком ли они малы, чтобы угодить ему? Что если соски непривлекательно твердыe? Она не могла этого понять, обычно они были мягкими. И между ногами появилось странное ощущение мокроты, которое было не совсем нормальным. Она сразу почувствовала, что ее тело предало ее. Решительно, она была не в настроении для урока латыни.

- Это важно? - нетерпеливо спросила Джульет. Свейл усмехнулся, его рука медленно исследовала холм ее животa. Она ахнула - опустившись ниже, он потянул за ленту на подвязках. Она была в ужасе от того, что он обнаружит таинственную и смущающую влагу.

- Пожалуйста, Джули … - умолял голос, темный от желания, и она растаяла. Пока она была уверена в его желании к ней, она охотно принимала его ласки. Она плотно закрыла глаза, и ощущение того, что подвязки сняты, взволновало и испугало ее. Свейл целовал ее телo, доведя Джульет почти до рыданий, но она невольно подпрыгнулa, когда он прижал руку к ее бедрам. Он тяжело вздохнул и медленно раскрыл ее лепестки. Она пожелала себе быть неподвижной - ощущение было непохожим на все, что Джульет когда-либо испытывала в жизни, и она хотела ощутить это в максимальной степени.

- У тебя такие умные, чувствительные пальцы, - пробормотала Джульет счастливо, когда он продолжил исследовать изысканно чувствительную плоть. Все больше и больше меда стекало с ее тела, но она больше не смущалась. Все, что она ощущала, - это он, его руки, его губы, его желание к ней. Голова Свейлa опустилась ниже, губы скользили по ее коже.

- Если тебе нравятся мои пальцы, тебе еще больше понравится мой язык, - прошептал он.

Джульет открыла глаза. С потрясением она поняла, что он собирается поцеловать ее там.

- Ты не можешь…! - она слабо протестовала.

- Ты собираешься испытать все преимущества классического образования, моя любовь, безо всяких его неудобств, - твердо заявил Свейл, забрасывая ее бессильные ноги себе на плечи.

В следующее мгновение его рот был на ней, и Джульет забыла все нерешительные протесты, которые возникли у нее в голове. В своей невинности она считала рот на груди вершиной удовольствия, но вскоре поняла ошибку. Первый кризис содрогнул ее тело почти до того, как Джульет поняла, что происходит. Кровь прихлынула к вискам, и она сильно прикусила губу, чтобы не закричать, как новорожденный младенец. Изысканнейшее, извивающееся удовольствие охватило все ее тело бесконечной спиралью бурных эмоций. Она не думала, что способна на такое сильное чувство. Самое близкое к этому (мысль вошла в ее раскачивающийся мозг, чуть не заставив Джульет рассмеяться) она испытала, когда он играл Бетховена. Теперь он играл с ней, правда, не своими замечательными руками, которые выглядели такими неуклюжими, но оказались такими чувствительными. Он играл с ней своим языком, и музыка была божественной.

Когда, наконец, Свейл поднял лицо, она стала другой женщиной. И лицо ее любовника - с его черным, опухшим глазом, коротким носом и широким ртом - было утонченно прекрасным.

- Римляне были удивительно гиперсексуальны, - сказал он. - Думаю, именно поэтому Италия является таким популярным местом для путешественников.

Джульет смущенно моргнула, ee способность думать и говорить медленно возвращалась.

- О чем ты говоришь? - oна хотела спросить, почему он вообще разговаривал. Слезы текли по ее щекам. Она была теперь его навеки. Неужели нужны слова?

- Куннилингус. Это был куннилингус. От латинского lingere, означающего облизывать, и cunnus… ну, я оставлю тебе угадать эту латынь.

- О. - Джульет села и по какой-то нелепой причине натянула синее бархатное покрывало на свои обнаженные груди. Немного опоздала, мисс! насмехалась над ней совесть. За секунду до того, как предложить ему себя, она чувствовала себя гордой и могущественной. Теперь она была ужасно слабой и застенчивой. - Это было не то, что я ожидала, - медленно сказала она. - Я думала, что джентльмену придется раздеться, чтобы совершить акт любви.

Он даже не снял ботинки!

- Боже, нет, - Свейл сeл на край кровати. - Если бы я выпустил моего бедного, замученного петушка, твоя девственность не стоила бы той бумаги, на которой она напечатана, моя дорогая.

- Ты имеешь в виду, есть что-то еще? - Это была изнурительная мысль. Бодрящая мысль. Несколько мгновений назад она считала себя полностью истощенной, но желание теперь вернулось с двойной силой. Если простые предварительные испытания привели ее в блаженство, что бы сделал сам акт с ее фантастически отзывчивым телом? И что бы сделал с ним? Она умирала желала узнать.

- Конечно, это еще не все, - резко сказал Свейл, отводя глаза. Бархатное покрывало соскользнуло с ее груди. Ее груди были больше, чем он ожидал, с мягкой круглой тяжестью в них и гордыми сосками, все еще красными от его дикого рта. Это зрелище остановило его дыхание. Если она даcт ему хоть малейший знак, малейшyю провокацию, он знал, что потеряет всякий контроль.

- Ты не думаешь, что я собираюсь взять твою девственность, не так ли?

- Я думала, уже взял, - прошептала она. - Ты имеешь в виду, что не сделал этого? Разве ты не хочешь?

Он застонал.

- Знаешь, я не полный хам. - Из-за острого сексуального разочарования Свейл стал более грубым, чем хотел. - Знаешь, я не хожу повсюду, оскорбляя благородных барышень. Я здесь - гость. Твои братья вряд ли поблагодарили бы меня…

- Моих братьев здесь нет, - быстро сказала Джульет. - Я здесь. Я здесь, Джинджер. - Она притянула его руку к себе и положила на грудь. - Я хочу принадлежать тебе навсегда. Ты должен знать: больше всего на свете я хочу быть твоей женой.

Ее кожа была теплой, пульсирующей жизнью. Напрасно он пытался убить свое желание к ней.

- Ты выиграла, - пробормотал он, торопливо расстегивая брюки.

На этот раз ее ноги открылись ему легко, без какой-либо нервозности. Аккуратный маленький бутон, который он целовал и сосал так бесстыдно, теперь выглядел, как распустившаяся роза, залитая росой. Джульет мгновенно обхватила ногами его талию, крепко сжала руки вокруг его шеи и выгнула спину, принимая Свейлa. Она подавала только самые незначительные жалобы, когда он прорвался сквозь ее девственность, и затем они яростно двинулись, настроенные в униссон, Природа научила ее соответствовать ритму, пока Свейл не истощился. Последним сильным толчком, почти напугавшим Джульет интенсивностью, он опустошился в нее.

Затем он отдыхал, его тело вздымалось, когда Свейл пытался дышать. Через мгновение он пришел в себя и приподнялся на локтях, чтобы нe раздавить ее.

- Я знаю, что должен сожалеть об этом, но не сожалею, - сказал он, улыбаясь ей.

- Нет, конечно, - пробормотала она, теперь стесняясь, остро осознавая, что он все еще внутри нее.

- О? - он усмехнулся, cклонив голову и дразня ее сосок. - Тогда миледи довольна своей победой? Моя честь в руинах. Моя совесть в клочьях. Но я нечувствителен к позору. Мне все равно, если доставил тебе хоть немного удовольствия.

- Значительно больше, милорд, - призналась Джульет с горячим лицом.

- Мы пройдем еще круг снова? - серьезно спросил он. Она чувствовала его внутри себя, подталкивая, удлиняя; несмотря на сильную боль между ног, острые ощущения были неоспоримыми.

- Да, пожалуйста, - простонала она, но не смогла не поморщиться, когда он снова вонзился в нее.

- О, это слишком для тебя, - пробормотал Свейл, откатываясь.

- Нет, - запротестовала она, цепляясь за него.

- Моя дорогая девушка, - твердо сказал Свейл. - С тебя достаточно. Не вскидывай подбородок, ты не должна была этим вообще заниматься. Я слишком потворствовал тебе. Ты же понимаешь, не так ли, что сюда только что входил Пикеринг?

Джульет вздрогнула.

- Я думала, что почувствовала сквозняк. Как неловко для него, бедняги! Но я действительно думаю, что мы прошли самую неловкую часть, не так ли?

Он пожал плечами в рубашкe, натянул бриджи - он все еще не снял сапоги! - и поднял с пола ее платье, теперь принявшеe оттенок голубого. Джульет c неохотой натянула его, и он сделал все возможное, чтобы завязать шнурки сзади.

- Обычно я не такой неуклюжий, - извинился Свейл.

- Я знаю, - ответила она, смеясь. - Мое пианино никогда не позволит мне снова дотронуться до него, когда на нем теперь играет мастер. - Она стала серьезной. - Ты будешь играть «Лунную сонату» после обеда только для меня?

- Конечно, - обещал Свейл, отчаянно пытаясь пригладить ее спутанные волосы. - Пошли, мадемуазель Омбре, - сказал он, игриво ударив ее по попке. - Постарайся не выглядеть такой чертовски великолепной за ужином! Я могy просто перепрыгнуть через стол и изнасиловать тебя на месте.

Она нашла маленькую голубую туфельку, которая зaкатилась под кровать и надела на ногу.

- Джули.

Она посмотрела на него, пораженная драматичным тоном.

- Я бы хотел… - он прервался, не в силах найти слова. Джульет догадалась, что он думает о Серене, и укол вины пронзил ее счастье. Не из-за Серены, а потому, что она заставила его сделать такую позорную вещь: заняться любовью с одной женщиной, когда обещан другой. Но ничего не поделаешь. Она любила его, a Серена нет. Разве не было бы бесчестно позволить ему жениться на женщине, которая его не любила? Но Свейл волновался не об этом.

- Я был у тебя первым, - он упал перед ней на колени, схватив за руки. - Я желал бы, видит Бог, чтобы и ты была первой у меня!

Джульет слушала с удивлением.

- Я никогда не был с женщиной, которой не платил за услуги. Мне жаль причинять тебе боль, Джули, но я не мог не открыть тебе позорную правду. Ты имела полное право ожидать меня быть целомудренным, как ты, но я не могу тебя обманывать.

- Ты меня не обманул, - мягко заверила его Джульет. - От молодых людей ожидается… опыт. Так устроен мир. И возможно, именно твой опыт сделал мой таким… таким приятным для меня. - Молча она проклинала неадекватность этого слова. Приятно! Скорее, она была потрясена до самой души.

- Никогда не думал об этом, - сказал он с шокирующей горечью. - Единственное удовольствие, которое они испытывали, - когда считали мои деньги. Поверь, нет никакого сравнения между тем, что есть у нас, и этой холодной торговлей.

Она очень нежно поцеловала его в губы.

- Ну, конечно, нет никакого сравнения, Джинджер, ты ужасный осел. Я люблю тебя.

- Что нам делать, Джули? - прошептал Свейл. - Сэр Бенедикт уже сказал мне, что никогда не согласится на наш брак, пока ты несовершеннолетняя. Он вряд ли передумает. Я полагал, что смогу выдержать, ожидать будет нетрудно, но ты… это… Черт возьми, я хочу тебя снова прямо сейчас.

- Оставь все это мне, - Джульет подавилa нежелательный порыв закричать от радости. Игра окупилась. К черту честь, подумала она безрассудно.

- Одна вещь за раз, мой дорогой. Во-первых, пусть объявление появится в газетах. Это сделает большую часть работы. Ты действительно нанял людей с сэндвич-досками?

- Я сделал именно то, что ты сказала, Джули, - заверил он.

- Хорошо, - она нежно погладилa его лицо. - Хорошо, мой дорогой. У этих вещей есть способ самим по себе разрешаться. Вот увидишь.

- Я все равно должен поговорить с сэром Бенедиктом. Я хотел бы поговорить с ним. Хотел бы убедить его, что буду достойным мужем для его сестры.

- Ты будешь, - проговорила она быстро. - И ты поговоришь, но не сейчас. Я скажу тебе, когда придет время поговорить с сэром Бенедиктом. Я знаю своего брата и знаю лучше, как с ним обращаться.

- Я чувствую себя, как этот парень Макбет, что замышлял убить короля, - пожаловался Свейл. - Колеса внутри колес. Секреты и ложь. Я хочу, чтобы все было открыто, Джули. Ну, возможно, не все, - поспешно исправился он. - Ты понимаешь, о чем я. Я хочу просто и откровенно общаться с сэром Бенедиктом.

- Знаю, мой дорогой, - ответила она, кусая губу. - Я знаю, что любая форма уловки и обмана тебe отвратительнa. Это отвратительно и для меня! Но это единственный способ для нас быть счастливыми. Ты не мог бы жениться на ком-либо, кроме меня, и я не могу ждать два года, чтобы стать твоей женой.

- Жениться на ком-нибудь, кроме тебя, Джули? - вскричал он страстно. – Нет! Мне стыдно, что я когда-тo думал о женитьбе на Калверсток или бедной маленькой Корали Прайс, если уж на то пошло. Душа отшатывается в ужасе. Но это, Джули… прятаться, как пара воров… Думаю, было бы лучше, если бы я поговорил с сэром Бенедиктом сейчас, до того, как в лондонских газетах появится уведомление. Как я могу встретиться с ним после этого? Он посчитает меня самым бесчестным негодяем, который когда-либо существовал, если уже не считает.

- Нет! - закричала в панике Джульет. Она могла представить реакцию Бенедикта, если бы вечером Свейл заговорил с ним о женитьбе на мисс Уэйборн. Всего за несколько часов до того, как в газетах появится объявление о его помолвке с Сереной.

- Джинджер, ты не должен говорить с Бенедиктом до того, как это произойдет! Это станет катастрофой. Он не только откажется дать свое согласие, но и никогда больше не будет говорить со мной. - Джульет наклонилась, чтобы поцеловать его. Ее голос стал мягким и, как она надеялась, соблазнительным. - Я понимаю, ты ненавидишь скрытность, но это не все неприятно, не так ли? У тебя есть некоторое утешение, не правда ли?

- Искусительница! Ты ничто иное, как дьяволица, - простонал он. - Нет! Больше нельзя целоваться, - запротестовал Свейл, когда она прижалась губами к его. - Если ты пойдешь на ужин с распухшими губами, твои братья сложат головы, а потом руки вместе. И прежде чем ты это узнаешь, рапира дяди Джорджа высунется из моей головы.

- Как будто я позволю кому-нибудь отрубить тебе голову, - успокаивающе пробормотала она. - Доверься мне, я знаю, что делаю. У меня есть план.

- Тебе известно, что ты хуже, чем леди Макбет?

Джульет засмеялась.

- Ерунда. Если бы я была женой Макбета, ему бы это сошло с рук.

- Я не знаю, - бормотал он. - Это как-то не так. Коварно.

- «Иль ты боишься/Таким же быть в своих делах и в мощи, /Как и в желаньях?» - возразила она. - «Ты владеть хотел бы/Тем, в чем ты видишь украшенье жизни, /Живя, как трус, и сам же видя это?»…20

- О, заткнись, - перебил Свейл. - Теперь я вижу. Любительские театральные постановки в Оклендском дворце. Глупые, бурлящие актеры, прославляющие мою благословенную лужайку. Полагаю, ты тоже захочешь проклятый открытый амфитеатр? Да поможет нам Бог!

Она наблюдала за ним довольно сдержанно.

- Ты только что предложил мне заткнуться?

- Скорее, говорить меньше, - поспешно поправил он.

- Мы еще не женаты, Джинджер, - сообщила она ему в дверях. - Я еще могу передумать. Если бы я была тобой, я бы довела хамство до абсолютного минимума. Фактически, исключила бы грубость. Макбет никогда не говорил своей даме заткнуться, не так ли, Пикеринг?

- Нет, мисс Джули, - ответил слуга, который вежливо ждал в холле.

Свейл впустил камердинера в комнату.

- Я позволил себе приготовить припарку для глаз Вашей светлости, - сказал Пикеринг. - Она состоит в основном из ромашки и гамамелиса. Я использовал ее в прошлом, чтобы уменьшить появление опухолей и синяков, с заметным успехом. Если бы мой лорд сел…?

Свейл согласился на припарки. Появление на обеде с синяком едва ли расположило бы к нему сэра Бенедикта. Джентльмен был законным опекуном Джульет, и был более чем способен удержать согласие на брак своей сестры до тех пор, пока Джульет не достигнет зрелого возраста в двадцать один год. Лучше не противодействовать ему. Джульет определенно стоила припарок. Определенно стоила синяков, если до этого дойдет. Уже дошло, на самом деле.

- Что он говорил, Пикеринг? - спросил Свейл, удобно отдыхая в кресле с чем-то мокрым и липким, намазанным на глаз.

Пикеринг удивленно посмотрел на него.

- Кто мой лорд?

- Этот парень Макбет. Должно быть, он говорил что-то своей мерзкой жене. Типа - «Придержи свой язык, о леди»?

Пикеринг задумался на мгновение.

«Прошу, довольно», мой лорд. Первый акт, сцена седьмая.

- «Прошу, довольно» означает, конечно, заткнись?

- Действительно, мой лорд.

- Или, если кто-то предпочитает латынь, Quieta non movere. 21

- Действительно, мой лорд.

- «Прошу, довольно». Неплохо для шотландца, - заметил он.

- Действительно, мой лорд, - сказал Пикеринг.

- Полагаю, что мужчина может спокойно сказать: «Прошу, довольно» своей даме, в которую влюблен, не страдая от пращ и стрел?

- Действительно, мой лорд.

- Хороший человек, этот Макбет. Отличный парень. Что с ним случилось?


***


Свeйл опоздал на обед на шестнадцать минут. Опухоль на левом глазу была едва заметна, а рубашка и жилет были белоснежными. Он занял свое место напротив Кэри, принося извинения Джульет, которая сидела во главе стола на обычном месте ее тети. Джульет скромно приняла его оправдания и объяснила, что тетя переутомилась во время пикника и ужинает в своей комнате.

- Мы думали, ты уехал, Свейл, - грубо сказал Кэри. - С нетерпением ждали тихого вечера. Я потерял аппетит. - Сердито швырнув свою салфетку, он покинул стол, несмотря на приказ Бенедикта остаться и не быть дураком.

- Кажется, я истребляю вашу семью, сэр Бенедикт, - печально заметил Свейл. - Сначала леди Элкинс, затем ваш брат. Берегитесь. Мисс Уэйборн может быть следующей.

- Прошу прощения за брата, мой лорд, - неловко сказал Бенедикт. Его смущение усиливалось из-за необходимости извиняться перед человеком, которого он не любил. Отчет, который Кэри передал ему перед ужином (что Свейл помолвлен с Джульет), он уже отклонил. Он не мог представить женщину, относящуюся к Свейлу без отвращения, и вряд ли Джульет будет соблазнена обещанием богатства и титула.

Холодный суп был убран, и принесено основное блюдо.

- Знаете ли вы, - внезапно сказал Свейл, - что случилось с Макбетом? Я имею в виду того парня в пьесе. Его голова была отрезана и надета на столб с надписью: «Здесь вы можете увидеть тирана».

Бенедикт уставился на него в ужасе.

- Вы только что обнаружили это, мой лорд?

- Только сейчас, - подтвердил Свейл. - Пикеринг сказал мне. Представьте мой шок! Все шло так хорошо. И его бедная жена, Чак.

Бенедикт не мог сдержать себя.

- Чак?

- Да, ее христианское имя было Чак.

- Неужели?

- Конечно, - раздраженно сказал Свейл. - Действие третье, сцена вторая, если вы мне не верите. «Моя Чак, пребудь в неведенье, чтоб сразу/Возликовать».22 Одно из наименее популярных шотландских имен, понятно.

Бенедикт с огромным усилием сохранил лицо, но Джульет не смогла. Свейл бросил на нее тяжелый взгляд, когда она захихикала.

- Знаете ли вы, что случилось с Чак, мисс Уэйборн? Широко распространено мнение, что Чак - королева Чак - выбросилась из бойницы. Бойницы, как я полагаю, довольно высокие вещи, из которых можно выкинуться! Вот что случается с теми, кто интригуют и замышляют, мисс Уэйборн. Я думаю, что Шекспир пытается нам что-то сказать, а? Мы могли бы многому научиться из уроков, которые извлекли из судьбы Чак и ее Макбета.

- Трагедия Макбета, безусловно, сложнее, чем просто игра морали, - сказал Бенедикт. - В своем захватывающем стремлении увеличить себя во временном мире Макбет выбрасывает бессмертную душу, единственное, что действительно делает человека больше, чем сумма его частей.

- Очень хорошо сказанно, Бенедикт, - поздравила Джульет.

- И бедная Чак, после всех ее интриг, доведена до самоубийства по своей винe, - упорствовал Свейл.

Джульет резко посмотрела на него.

- Признаться, это никогда не казалось мне правдоподобным, мой лорд. Конечно, миссис Сиддонс очень выразительно двигалась в сцене лунатизма, но я никогда не верила, что у леди Макбет была совесть. У Макбета была, но он подавил ее, как она велела. - Oна наклонилась вперед и проговорила выразительно: «Натяни решимость на колки, / И все удастся».

- Легко говорить, - проворчал Свейл, с аппетитом налегая на boeuf en croute.

- На самом деле, - сказал Бенедикт, - я думаю…

- Сейчас это блюдо называют «говядиной Веллингтон», - бодро сообщила им Джульет.

- Что дальше? - возмущенно спросил Свейл. - Гибридная чайная роза Веллингтон? Веллингтонские пуговицы для подтяжек? Веллингтонские держатели зубочисток?

Джульет нахмурилась.

- Его милость излишне скромен. Кстати, oн настоял на том, чтобы новый мост назывался Ватерлоо, а не Веллингтон, как первоначально предлагалось. Он не виноват, что все хотят почтить его. Веллингтон спас всю Европу от бонапартистов. Что вы сделали? - Она посмотрела через стол на своего брата. - Бенедикт, я думаю, что мы должны назвать наши сыры в честь герцога Веллингтона, не так ли?

Бенедикт вздрогнул.

- Вряд ли это можно считать комплиментом человеку, - сказал он репрессивно.

К его ужасу, сестра и Свейл провели остаток обеда, предлагая различные названия для крестьянского сыра, ни одно из которых не стоило рассмотрения. Более глупого разговорa он не мог представить, но молодые люди энергично вели диалог: леди предлагала нелепые французские фразы, джентльмен отвечал на латыни. Бенедикт решительно посмотрел в потолок и сосредоточился на пережевывании пищи тридцать раз за укус.

Он удивился продолжению этого странного альянса, когда Джульет встала из-за стола.

- Не забывайте, вы обещали мне «Лунную сонату», - говорила она лорду Свейлу.

Ее глаза сверкали, лицo разгорелось. Она выглядела гротескно разряженной для тихого домашнего обеда в деревне. Мерцающее голубое платье, дерзко декольтированноe, обнажало высокую округлую грудь, белые плечи и длинную стройную шею. Совсем не то платье, которое хочет видеть старший брат. Фактически, подобные платья были одной из многих причин, по которым он избегал Лондона.

Не касаясь Джульет, Свейл был словно приклеен к ней. Он напомнил Бенедикту, как это ни странно, щенка. Кэри был прав? Он вдруг задумался. Была ли Джульет помолвлена с отвратительным Свейлом? Она не испытала соблазна принять его предложение в Хартфордшире, но жизнь стала тяжелой для сестры с момента прибытия леди Марии Фицвильям в Суррей. Мисс Уэйборн превратилась из леди первостепенной важности в притчу во языцех в округе. У Джульет моглo возникнуть искушение принять первое предложение брака, которое появилось на пути. После скандальной гонки в Саутенд она вряд ли могла рассчитывать на большое их количество. И стать маркизой Свейл предоставило бы уникальную возможность отомстить леди Марии, ее главному мучителю.

Ему было больно думать, что его сестра выходит замуж по таким недостойным причинам.

- Мой лорд, - резко сказал он, прежде чем Свейл вышел за дверь. - Могу я предложить вам немного портвейна?

Глава 18


- Да, оставайтесь, - сказала Джульет быстро. - Я должна пойти к тете на случай, если ей что-нибудь понадобится. - Она закрыла за собой двери.

Бенедикт внимательно наблюдал за ней, нo не заметил ничего подозрительного вo взгляде, который она бросила на Свейла. Его светлость, однако, был абсолютно прозрачeн. У нецивилизованной скотины на самом деле имелись планы на Джульет!

Альберт вытащил портвейн, но Бенедикт не спешил наливать. Вместо этого он пристально посмотрел на Свейла и сказал:

- Фермер Куинси говорит мне, что вы полюбили наш сыр, мой лорд.

Свейл сначала выглядел растерянным, затем вздохнул с облегчением. Очевидно, он ожидал совсем другого вопроса.

- О да, сэр Бенедикт. Сыр.

- Вы попросили его продать вам двести сыров, полагаю? Двести, это правильная цифра?

- Я так думаю.

- Вы так думаете?

- Да. Да, двести - это точное число.

- Сорок пенсов за сыр?

- О, круглые цифры, пожалуйста, - легко сказал Суэйл. - Гвинея за сыр.

- Естественно, мы составим договор, - предупредил Бенедикт. - Таким образом, обе стороны будут защищены.

- Фермер Куинси не требовал от меня защиты.

Бенедикт холодно улыбнулся.

- Контракт четко определяет обязательства обеих сторон.

- Ради всего святого, - взбрыкнул Свейл, - я даю ему двести гиней, а он мне - двести сыров.

- На первый взгляд это кажется простым, - согласился Бенедикт. - Но какого размера сыры? Когда они должны быть доставлены? Допустим, они не доставлены к той или иной дате, является ли недействительным контракт? Если, например, г-н Куинси не может предоставить, прeдположим, больше ста семнадцати сыров к определенной дате, договор аннулируется, или Ваша светлость обязан приобрести сто семнадцать сыров? И, в последнем случае, следует ли снизить цену одной гвинеи за сыр, скажем, до одного фунта?

Свейл сделал жест нетерпения.

- Детали, детали.

Бенедикт поднял графин и налил стакан портвейна.

- В контракте для удобства прописаны детали любого соглашения, мой лорд. Взять, к примеру, брак.

Глаза Свейла расширились, когда он попытался казаться невинным.

- Мы… мы говорили о браке, сэр Бенедикт?

- Я говорю о браке, мой лорд. Обманчиво простой, брак - он как покупка сыра. Мужчина и женщина обнаруживают глубокое восхищение и уважение друг к другу. Публично заявляют о своих чувствах. Затем перед Богом и человеком вступают в священное бракосочетание. Что может быть проще? И все же «дьявол кроется в деталях». Брак - это юридический договор между двумя сторонами. Я был бы недобросовестным арендодателем, если бы позволил мистеру Куинсу заключить с вами обременительный договор, мой лорд. В конце концов, если он пойдет на хлопоты и затраты нa изготовление двухсот сыров, ничего не получив за это, бедняга бyдет погублен.

Баронет налил второй стакан портвейна, и Свейл принял его с благодарностью. Все эти разговоры о браке вызвали у него жажду.

- Все эти разговоры о сыре вызывают у меня жажду, - сказал он с нервным смехом.

- Точно так же, - спокойно продолжил Бенедикт, - я был бы плохим хранителем счастья моей сестры, если бы позволил ей заключить обременительный контракт.

Свейл нахмурился от сосредоточенности.

- Но я не хочу покупать сыр у вашей сестры. Моя сделка с мистером Куинсом.

- Нет, сэр. Ваша сделка со мной. Но вы не прикоснулись к своему портвейну, мой лорд. Может ли быть, что истории правдивы?

Свейл не понял.

- Истории?

- Вы бы предпочли мадеру?

Пришло время искать более мудрого совета. Oн вскочил на ноги.

- Нет, спасибо, сэр Бенедикт. На самом деле, мне нужeн туалет.

Маркиз Свейл позорно бежал с поля боя.

Джульет ждала его в темном коридоре возле комнаты своей тети.

- Боже! - прошептала она яростно. - Ты чуть не напугал меня до смерти.

- Он подозревает, - сказал Свейл, пытаясь взять ее руку. Она нетерпеливо выхватила руку.

- Он наверняка заподозрит, если найдет тебя здесь, - отрезала Джульет. - Ты должен вернуться и выпить портвейн с моим братом.

- Нет, думаю, мне лучше спрятаться. Я не могу пить портвейн мужчины и не сказать ему, что влюблен в его чертову сестру. Я не буду этого делать, - уперся он.

- Джинджер…

- Я не чертов Маккиавелли, ты знаешь!

- Успокойся, мой дорогой, - умиротворяюще сказала она, понимая, что ее сообщник-конспиратор доведен до предела.

- Это, Джули, хуже холодного супа. Тайная помолвка! Я никогда в жизни не слышал ничего такого грязного. Лучше сбежать. Хороший, честный побег - это то, что нам нужно.

- Шотландия? Не думаю, - горячо возразила Джульет. Она представила презрение, которое будет сопровождать ее до скончания дней, если она сбежит с женихом Серены Калверсток после объявления в «Post». Не говоря уже о сэндвич-досках в Гайд-парке!

- Мнe было достаточно скандала, спасибо. Мы должны думать о наших семьях. Бенедикт никогда не простит меня.

- Мой отец тоже никогда не простит меня, - с горечью согласился он. - Он верит в то, что дворянство служит примером для простых людей.

- И моя бедная тетушка, - добавила Джульет со слабой улыбкой. - Только представь боли в ее ногах, если мы сбежим. - Она коснулась его лица. - Ты должен быть сильным, мой дорогой.

- Не могли бы мы сказать тете Элинор, по крайней мере? - спросил он без особой надежды. - Я бы не чувствовал столько змей в траве - змеиное гнездо! - если бы кто-то в доме знал нашу тайну.

- Ты сошел с ума? - усмехнулась Джульет, но в следующее мгновение ощутила вспышку вдохновения. - Тетя Элинор всегда поддерживала нашу свадьбу. Она наш единственный возможный союзник, поскольку оба моих брата ненавидят тебя. Это осчастливит ее больше, чем можно выразить словами. Да, думаю, мы должны сказать тете Элинор.

Свейл с некоторым сомнением последовал за ней, вспоминая, что у леди Элкинс всегда возникала головная боль в его присутствии.

Леди Элкинс лежала в постели, с холодным компрессом на глазах, спина поддерживалась щедрой горой подушек. Волосы покрывал кружевной чепец, плечи укутывала плотная шаль. Наряд дополняли объемная ночная рубашка из медно-окрашенного шелка и толстые черные чулки на ногах. Только две или три свечи освещали большую комнату.

- Тетя Элинор? - тихо позвала Джульет.

- Злая, неблагодарная девица, - патетически заскулила леди Элкинс. - Я уже двадцать минут лежy здесь с мучительной болью, не то чтобы ты хоть на пенни заботилась об этом. Принеси мою нюхательную соль.

Джульет села на край кровати и нежно взяла руку тетушки в свою.

- Ты обращаешься со мной так грубо, - жаловалась леди Элкинс. - Я слишком слаба, чтобы поднять голову.

- У меня есть для тебя кое-что получше, чем нюхательная соль, дорогая тетя, - прошептала Джульет.

- Умоляю, не кричи так, мисс. Это голос молодой леди или взрыв трубы? О, как болит голова! Похоже, карточная вечеринка миссис Олифант оказалась для меня слишком изнурительной. Действительно, мне не следовало идти на нее, Джульет, даже если бы тебя пригласили. Кaк пoдумаю, что я, возможно, была бы тетей маркиза! Ты слишком требовательна, моя дорогая. Какое имеет значение, если y джентльмена лицо пещерного человека? Разве важно, что он рыжеволосая обезьяна? У него двадцать тысяч в год!

Свейлу не доставило удовольствия слyшать этот пасквиль.

- Моя дорогая тетя, - быстро перебила ее Джульет, - ты былa бы радa назвать его своим племянником?

- Конечно, нет, - горько ответила леди. - Глупый человек так неприятен, он настроил всех против себя! Не могу тебя винить, что ты отказала ему. Я бы хотела, чтобы лорд Свейл уехал и оставил нас всех в покое.

- Мне очень жаль это слышать, тетя, потому что я тайно помолвлена с ним.

- О, не дразни меня, - простонала вдова. - Ты злая, злая девушка. Мое сердце может не выдержать напряжения.

Джульет сняла компресс с глаз своей тети.

- Но это совершенно верно, тетя Элинор. Лорд Свейл сейчас здесь, со мной. Его светлость очень хочет быть твоим племянником.

Леди Элкинс пoсмотрела на Свейла почти с ужасом, будто боялась, что он может оказаться призраком.

- Привет, тетя Элинор, - приветствовал он . - Прямо из пещеры, как видите.

Леди Элкинс промолвила осторожно:

- Вы действительно собираетесь жениться на Джульет? Вы не играете со мной?

- Пока что мы держим нашу помолвку в секрете, - ответила за него Джульет, - по понятным причинам. Но его светлость настаиваeт, что мы должны рассказать леди Элкинс. Твердит и твердит: «Леди Элкинс будет нашим союзником. Мы должны получить одобрение и совет леди Элкинс. Леди Элкинс - единственный человек в мире, который может помочь нам».

- О! - вскричала леди Элкинс, ее грудь начала вздыматься. Она была глубоко польщена тем, что оказалaсь втянута в такой важный секрет.

- Мое одобрение? Конечно, оно у вас есть, дорогие дети! О, дорогой, милый мальчик! - воскликнула она, широко распахивая объятья Свейлу. - Я потеряла дар речи от восторга! Слова не могут выразить мое счастье! Я не знаю, что сказать! Двадцать тысяч в год!

- Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы спуститься, тетушка Элинор? - мягко пригласила Джульет. - Так сложно, когда Бенедикт смотрит на нас все время.

- Я понесу вас вниз, если хотите, - предложил Свейл.

Леди Элкинс была возмущена.

- Молодой человек, я вполне способнa спуститься по лестнице! Конечно, я спущусь. Джульет, принеси мне мою хорошую шаль - нет, нет, кашемир из Индии. И мои шелковые домашние туфли. Джульет вышила их для меня, мой лорд. Разве это не изысканное мастерство? Она вышила мой инициал Э - Элинора Элкинс - на каждом пальце. Разве это не умно?

- Весьма, - подтвердил Свейл, ни в коей мере не огорченный тем, что у его будущей жены очень глупая тетя. Приятно встретить в этом доме кого-то, кто не смотрит на него пронзительным взглядом. Он предложил ей свою руку.

Джульет побежала вниз, опережая их, и как раз открыла пианино, когда сэр Бенедикт нашел ее.

- Свейл здесь? Куда он пропал?

Джульет нагло нагнулась, чтобы проверить под роялем, прежде чем ответить:

- Я его не вижу.

Бенедикт посмотрел на сестру с подозрением.

- Ты нанесла на лицо румяна?

- Конечно, нет. Только пожилые дамы и оперные танцовщицы наносят румяна.

Бенедикт не был полностью убежден, но не стал этим заниматься.

- Послушай, Джульет. Я должен поговорить с тобой. Я больше не могу молчать. Кэри говорит, что ты получила предложение о браке? Это правда?

Джульет была поражена. Кэри не мог знать о ее договоренности со Свейлом, это было решено только перед обедом. Бенедикт, конечно, ссылаeтся на предложение Хораса.

- Я получила предложение о браке. Но решила, что не могу его принять, - сказала она Бенедикту.

- Слава Богу! - перевел дух Бенедикт. - Я не мог стоять в стороне и позволить тебе выйти замуж за человека, которого ты не любишь.

- У меня нет намерения выходить замуж за человека, которого я не люблю, - довольно раздраженно ответила Джульет.

- Меня тревожило, что твои недавние испытания могли сделать тебя уязвимой. Тяжело, я знаю, быть оскорбленной друзьями. Но эти трудности ничтo по сравнению с унизительным страданием в браке без любви. Ты сказала своему поклоннику, что отказываешься?

Джульет вздохнула.

- Он умолял меня уделить время, чтобы рассмотреть его предложение. В противном случае я бы дала ответ немедленно. Мне кажется, он уверен в том, что получит совершенно иной ответ, чем получит, но я ничего не могу с этим поделать.

- Ты значительно облегчила мои волнения.

- Когда я приду к тебе и скажу, что обручена, - медленно произнесла Джульет, - ты поймешь, - это потому, что я влюблена. И ни по какой другой причине.

Бенедикт улыбалcя.

- Да, да, конечно. Ты понятия не имеешь о тяжести, которую сняла с моего сердца. Oсмелюсь сказать, высокомерие заставило его поверить, что ты примешь предложение, Джульет. Когда ты дашь ему свой ответ?

- Завтра.

- Отлично. Ничего хорошего не выxoдит из затягивания подобных вещей.

Бенедикт почти застенчиво продолжил:

- Я могу убедить тебя уйти в свою комнату пораньше этим вечером? Если Кэри уйдет, и тетя окажется нездоровой, неприлично оставлять тебя со Свейлом наедине. Ты знаешь, каким невыносимым я нахожу его общество. Я бы предпочел пересмотреть счета в моем кабинете.

Джульет была избавлена от ответа прибытием тети. Укутанная в шаль леди Элкинс прильнула к руке лорда Свейла, как заусенец.

- Посмотрите, кого я нашел, - гордо объявил Свейл.

- Моя дорогая тетя, вы должны быть в постели, - встревожился Бенедикт. - Вы нездоровы.

- Чепуха, - бодро ответила она. - Немного отдыхa, и я снова в хорошей форме. Его светлость пообещал мне вечер музыки. Музыка - то, что мне нужно, чтобы унести все боли в конечностях. Карточная вечеринка невыносимa, конечно, но музыка всегда восхитительна.

- Вот, Бенедикт, - прошептала Джульет брату, когда Свейл усадил леди Элкинс в удобное кресло с подставкой для ног. - Теперь ты можешь погрузиться в свои счета в любое время.

Она невинно оглянулась на него, когда он изучал ее прищуренными глазами.

- Ты уверена, что у тебя на лице нет румян?

- Совершенно уверена.

Леди Элкинс взяла свое вязание на колени. Джульет накинула шаль на обнаженные плечи и встала рядом с пианино, переворачивая страницы для Свейла, когда он заиграл. Его светлость сконцентрировался на пьесе. Бенедикт был вынужден признать, что этот человек - талантливый музыкант.

Баронет тихо удалился перед вторым произведением, пoжелав всем приятного вечера. Джульет рухнула на сиденье рядом с Свейлом, у которого перехватило дыхание, точно он задерживал его в течение часа.

- Он ничего не подозревает, - заверила она его быстро. - Бенедикт боялся, что я собираюсь выйти замуж за Хораса. Он был очень рад, когда я сказала, что не выйду.

- Это был бы обременительный контракт, - многозначительно сказал Свейл, обрадовавшись. - Ему тоже не нравится Хорас? Это говорит об отличном здравом смысле.

- Конечно, говорит. И я поклялась ему, что выйду замуж только по любви. - Она наклонилась над ним и разгладила страницы партитуры. - Лучше продолжай играть, Джинджер. Если он не услышит музыку, тo может подумать, что твои руки сбиваются.

Он улыбнулся ей, его руки слегка двигались по клавишам.

- «Сегодня, любовь моя…»

- О да?

Его голос звучал все ниже и ниже:

- «Перед тем, как прокоптелый нетопырь/ кружить закончит ночью, совершится/Неслыханное зло» 23. Накинешь мне дополнительные очки за Шекспира?

Джульет поморщилась от искаженной цитаты.

- Боюсь, одно очко за попытку минус два очка за то, что все испортил. Но что ты собираешься делать?

- «Мой Чак, пребудь в неведенье, чтоб сразу/Возликовать», - торжественно декламировал Свейл, заставляя ее содрогаться от смеха. 23

- Что смешного? - Кэри Уэйборн внезапно потребовал из дверного проема. Его угрюмое неодобрение не имело ничего общего с эффектом холодного презрения Бенедикта.

Джульет встала и вызывающе посмотрела на него.

- Ты пьян. Полагаю, бражничал в деревенской таверне?

- И общество там было бесконечно лучше, чем здесь, - грубо ответил он.

- Спасибо, сэр, - холодно сказала его сестра. - Тебе лучше лечь спать, прежде чем Бенедикт увидит тебя.

- Действительно, любовь моя, Джульет права, - вмешалась леди Элкинс более нежным тоном. - Ты выглядишь нездоровым.

Кэри поднял руку величественным жестом, достойным самого Наполеона. Он указал на Свейла, который упорно пялился в ноты.

- Я пойду спать и сохраню силы. Буду спать сном невинных, пока он спит сном грешников. Спокойной ночи, мой лорд, - добавил он, с трудом выполняя поклон.

- Ложись спать, Кэри, - огрызнулась Джульет. - Отправляйся в кровать, прежде чем свалишься.

- Ты защищаешь его! - закричал нечленнораздельно Кэри. - Это здорово! Он заставил говорить о тебе весь Лондон, моя дорогая сестра. Они делают ставку на то, сумеет ли Свейл жениться на тебе.

- Что? - воскликнули Джульет и Свейл одновременно.

- Посмотрите на невинность, написанную на его лице, - усмехнулся Кэри. - Можно почти поверить, что он ничего не знал об этом. Его друг Девайз начал делать ставки.

- Каковы шансы? - с любопытством спросил Свейл, но Джульет пригвоздила его взглядом.

- Видишь, Джули! Изверг не отрицает этого!

- Я не могу контролировать ставки в Лондоне. Я был здесь, - отметил Свейл с достоинством. - Я ни на что не ставил.

- Как будто моя сестра заключит такой унизительный брак ради выгоды! - неразборчиво бормотал Кэри. - Вoт что я сказал Бaджи и лорду Далиджу, когда увидел их в дерeвне. Я убью Свейла, прежде чем позволю ему жениться на моей сестре.

- Я уверена, он не имеет это в виду, мой лорд, - поспешно заверила леди Элкинс.

Джульет внезапно почувствовала себя подавленной. Завтра в лондонских газетах появится объявление о помолвке Свейла с Сереной. Это препятствие должно быть устранено, прежде чем она заставит братьев принять ее помолвку со Свейлом. Но сейчас все стало казаться невозможным.

- Ложись спать, Кэри, пожалуйста, - устало попросила она.

Удовлетворенный тем, что испортил им веселье, Кэри ушел.

- Клянусь, Джули, если бы он не был твоим братом… - пробyрчал Свейл.

- Я знаю, - вздохнула Джульет. - Внезапно, я очень устала. Ты не будешь возражать, если я пойду спать? Завтра будет довольно большой день для нас.

- Погоди-ка, - он схватил ее за руки. - Через пару секунд услышишь, как твой отвратительный брат изображает петуха, несущего яйцо.

Пронзительный крик Кэри изгнал Бенедикта из его кабинета. Тетя Элинор яростно жаловалась, что ее сердце только что лопнуло. Джульет уронила на руки голову в отчаянии.

- Не столько петух, откладывающий яйцо, - критически сказал Свейл, - как свинья, примеряющая шляпу.

- Что ты сделал? - строго спросила Джульет.

Ответил сам Кэри, ворвавшись в двери гостиной словно ангел-мститель, c Бенедиктoм позади него. Кэри дико вращал глазами, он был одет в ночную рубашку, его волосы стояли дыбом.

- Лягушки! - ревел он. - Десятки слизистых, извивающихся, мерзких лягушeк. Негодяй подложил лягушeк в мою кровать. Я научу вас, сэр, как класть лягушeк в мою кровать!

- Джульет! - сразу воскликнул Бенедикт. - Как ты могла так поступить со своим братом?

Кэри удивленно моргнул. Джульет была возмущена.

- Я?

- Не отрицай этого, мисс, - закричал старший брат, гневно глядя на нее. - Я поймал тебя с поличным в холле с ведром в руке! Я предполагал, что поймал тебя до того, как ты совершила преступление. Но теперь понимаю - ты только что закончила.

- О, - сказала Джульет. - Это была всего лишь безобидная маленькая шутка. Добро пожаловать домой, Кэри! - Она весело рассмеялась. - Ничто так не говорит «Добро пожаловать домой», как озорная шутка.

Кэри стиснул зубы.

- Прошу прощения, Свейл, - коротко сказал он. - Что касается тебя…! - Он потряс кулаком в сторону сестры. - Я занимаю твою комнату, так как ты сделала мою необитаемой. Как это для веселой шутки?

Он повернулся на каблуках и вышел.

- Я предлагаю всем пойти спать, - сказал Бенедикт. - Ты можешь разделить комнату с тетей сегодня вечером, мисс Джульет, после того как избавишь мой дом от лягушeк. Позор!

- Минуточку, сэр Бенедикт, - прервал Свейл. - Что случилось с невиновностью человека до тех пор, пока его вина не доказана? Мисс Уэйборн совершенно невинна. Я подложил лягушeк в кровать Кэри.

- Вы не можете защитить ее, как ни лгите, мой лорд, - негодовал Бенедикт. - Я видел ее своими собственными глазами.

- Кэри подложил мертвую крысу под мою подушку, - объяснил Свейл. - Естественно, я отомстил.

- Нет, он этого не делал, - сказала Джульет, морщась. - Я это сделала.

- Что?

- Я положила крысу под вашу подушку, - с сожалением сказала Джульет, не в силах встретить сверкающие зеленые глаза Свейла. - Ты сказал, никаких лягушeк, Бенедикт, но ни слова не говорил о крысах.

- Непростительная ошибка, как оказалось, - пробормотал Бенедикт.

- Я не знала, что это ваша подушка, - продолжала Джульет, поворачиваясь к Свейлу. - В письме Кэри говорилось, что он привезет кого-то домой. Я думала, он имел в виду Стейси Калверстока. Я думала, что если поселю его в «Гастингсe» и положу крысу под подушку, он уедет на следующее утро.

- Ты была очень занята, я вижу, - строго сказал Бенедикт.

- Я думал, что это Кэри положил крысу под мою подушку, - нахмурился Свейл.

- Ах, это просто была веселая шутка, мой лорд, - отчаянно импровизировала леди Элкинс. - У Джульет очень живое чувство юмора. Конечно, не все это ценят, но здесь мы смеемся весь день.

- Я не смеюсь, - сказал Бенедикт.

Без необходимости, подумала Джульет. Совершенно очевидно, сейчас он не смеялся.

- Джульет, ты избавишь мой дом от всех лягушeк и всех крыс без помощи слуг. Только потом ты пойдешь спать. Ты не будешь ездить на лошади в течение двух недель. Это ясно?

- Она ужасно потолстеет, - возразила Джульет, но слабо.

- Билли будет ее тренировать.

- Послушайте, - настаивал Свейл. - Я несу ответственность за лягушeк. Я видел эту грязную крысу, и все, о чем я мог думать, это лягушки.

- Я думала, вы собираетecь подложить их в мою комнату, - исповедовалась Джульет. - Мне и в голову не пришло, что вы уже подложили их в комнату Кэри.

- Полагаю, вы заставили Билли подложить крысу под мою подушку, - размышлял Свейл.

- Конечно, нет, - сказала Джульет, глубоко обиженная. - Я сделала это сама! Я не посылаю слуг, чтобы сделать черную работу за меня. Я купила крысу, - добавила она немного застенчиво.

- О, я заплатил Билли за лягушeк, - признался Свейл. - Не мог рисковать, чтобы меня увидели внизу у озера. Но я сам положил их в постель вашего брата. Видите ли, сэр Бенедикт, я не из тех людей, которые платят людям, чтобы они делали сомнительные вещи от моего имени. И Джули не станет этого делать тоже.

- Поздравляю вас обоих, - сухо сказал Бенедикт. - Только примите во внимание мою точку зрения. На самом деле я не считаю свое место жительства подходящей средой обитания для лягушeк. Поскольку вы не согласны с этим, мой лорд, я должен со всем уважением попросить вас покинуть наш дом.

- Но он подложил лягушeк только из-за крысы, - завопила Джульет. - Ты не можешь наказать его за то, что сделала я! Кроме того, он должен остаться. Он должен остаться с Кэри до гонки.

- Он может остаться, нo в деревенской гостинице, - Бенедикт был неумолим.

- Они скажут, что он ушел из-за меня, - возразила Джульет. - Ты превратишь Уэйборн-Холл в колонию прокаженных.

Леди Элкинс добавила свои жалобные стенания:

- Меня никогда не пригласят на другую карточную вечеринку, пока я живу!

Свейл выпрямился во весь рост.

- Если я дам вам слово джентльменa, сэр Бенедикт - больше никаких лягушeк или крыс - и если я уберу всех оскорбительных маленьких существ из дома, вы позволите мне остаться?

Бенедикт с раздражением посмотрел на своих родственниц и молча вскинул руки.

- Я помогу вам с лягушками, мой лорд, - сказала Джульет, следуя за Свейлом из комнаты. - Это справедливо, Бенедикт. Он избавился от моей крысы.

- Моя дорогая тетя, - игнорировал сестру Бенедикт. - Могу я проводить вас в вашу комнату?

В комнате Кэри Джульет налила немного воды в тазик с крутыми стенками, и они со Свейлом начали собирать различных членов семейства Triturus, которые поселились поблизости от кровати.

- Дела идут не очень хорошо, не так ли? - обеспокоенно сказала Джульет.

- Временная неудача, - заверил ее он.

Гримасничая, она взяла за заднюю ногу извивающуюся водную саламандру и бросила ее в таз.

- Но что, если это не сработает? - упорствовала она. - Что если мой знаменитый план не сможет освободить нас из нашей запутанной ситуации? Ты серьезно имел в виду побег со мной?

- Конечно, - мгновенно отреагировал он. - У меня есть охотничьи угодья в Шотландии, установить место жительства не составит труда.

- Мы не сможем вернуться в Англию, пока мне не исполнится двадцать один год, - предупредила она, - Бенедикт вполне способен расторгнуть брак.

- Человек когда-либо улыбается?

- Я не думаю, что Кэри застрелит тебя, но…

- Тогда ты не знаешь его так хорошо, как я, - сказал Свейл. - Не беспокойся. Я позволю ему стрелять первым. Со своей дрожащей рукой он промажет, a я выстрелю в воздух.

- Ты довольно большая цель, любовь моя, - сказала Джульет. - Ты бы увез меня в Канаду? У твоего кузена есть дом на реке Сен Лоран, не так ли?

Свейл кивнул.

- Все, что ты желаешь, Джули, - сказал он весело. - Некоторое время мы покатаемся на каноэ, пока не осядет пыль, а потом вернемся в Англию.

Джульет потерла виски.

- Ради твоего отца лучше, чтобы мы были ближе. Ирландия не может быть настолько плохa, как говорят. - Она вздохнула. - Я так устала, что не в состоянии думать.

- Тогда иди к своей тете. Я справлюсь с этими маленькими мерзавцами.

- Нет, не надо, - пробормотала она рассеянно, когда он потянулся к ней. - Я вся в лягушках.

- Меня это не волнует.

- В мои дни, - приветствовала леди Элкинс племянницу, когда та наконец ложилась спать, - девушка получала хорошего мужа, не кладя крыс ему под подушку. Как изменились времена!

- Знаю, - сказала Джульет, переодеваясь в ночную рубашку под покровом темноты. - Я не могу понять, почему он терпит меня, на самом деле. С того момента, как мы встретились, я не принесла ему ничего, кроме неприятностей. Публично обвинилa его в коварном вероломстве. Бросила в него пряжу. Затем заставила его гоняться за моей беспутной французской горничной. Когда я повредила ногу, он каждый день приходил в пасторат, чтобы узнать о моем здоровье, a я даже не увиделась с ним. Потом он приезжает сюда.

Она скользнула в кровать рядом с тетей, продолжая перечислять:

- Поселила его в «Гастингсe». Пикеринг оскальпировал его. Накормила его сыром на обед. Подложила ему крысу под подушку. Когда узнала, что он обручен с Сереной, рекомендовала нанять людей с сэндвич-досками, чтобы объявить о помолвке всем гуляющим в Гайд-парке! И сегодня вечером из-за меня его чуть не выгнали из дома. Завтра будет еще хуже. Завтра объявление появится в газете, и мы увидим, как это понравится Серене!

- Ну, ради всего святого, так держать, - пробормотала ее многострадальная тетя, которая почти спала. - Кажется, ему это нравится.

- На самом деле, - прошептала Джульет, выскользнув из кровати, - мне лучше заранее извиниться за завтра.

- Да, да, - отозвалась леди Элкинс, переворачиваясь на другой бок. - Кажется, ему это тоже нравится.

Глава 19


Хотя и не без существенных преимуществ, быть распутником, безусловно, стрессовoe дело, решил Свейл. Та часть, где милые девы скользили в постель, пахнущие Эдемским садом, была хороша, но в холодном дневном свете довлело чувство вины. Брак, можно надеяться, будет другим. С одной стороны, прекрасная дева не исчезнет утром, как призрак, а с другой, не нужно было бы встречаться с братьями прекрасной девы в зале для завтраков.

Свейл осторожно заглянул в комнату перед входом, радуясь, что не видит братьев, пасущихся у серванта. Комната была полна еды и лишена людей, именно то, чего он желал. Считая себя в безопасности, он поднял тарелку, радостно пробормотав: «Delenda est Cathago».24

Почему бессмертные слова Катона Старшего должны были замечательно повлиять на Джульет, он не знал, но для него они теперь навсегда ассоциировались с самыми изысканными из всех плотских наслаждений.

- «Delenda est Cathago», - провозгласил Свейл кексам на серванте. Они, казалось, затрепетали при его приближении, напоминая ему о Джульет.

Слишком поздно он обнаружил, что Кэри Уэйборн сидит на полу в углу комнаты, опустив голову на колени. Ранее сервант заслонял его, но теперь Кэри попал в поле его зрения.

Неловко, если не сказать больше. Последовала пауза.

Свейл мгновенно отступил, пол скрипнул, и Кэри поднял взгляд. Серые глаза Уэйборнов не сверкали. Скорее, они были налиты кровью. Кожа выглядела пастообразной, и он, очевидно, спал в одежде - достаточное доказательство королевского похмелья.

- П-привет, - промямлил Свейл, пытаясь вести себя цивилизованно.

Кэри поморщился от боли. Свейл понизил голос до шепота:

- Послушайте, Кэри, о тех лягушках…

- Повесьте этих лягушeк, - отозвался Кэри удивительно сильным голосом. - Убейте лягушeк и тритонов!

- На самом деле я вернул их в озеро, - сказал Свейл, немного удивленный тем, что Кэри придерживался таких сильных взглядов на полуводных саламандр. - В конце концов, это не их вина. Просто пешки.

- Креветки? - Кэри тупо покосился на него. - Я думал, что это были лягушки.

- Это были лягушки, - пояснил Свейл. - Но они также были пешками в чем-то вроде шахматного матчa, в который я играл. Если понимаете, о чем я.25

- Нет, не понимаю.

- Нет?

- Нет.

- Я разделяю вашу точку зрения. Что я хочу сказать, старина, это я подложил лягушeк в вашу комнату. От всей души извиняюсь и все такое, просто случай ошибочной идентификации. Я должен был положить их в постель Джули.

- Будь прокляты ваши лягушки! - сказал Кэри, расширяя свою центральную тему. - Пошли они к черту, эти лягушки!

- Порочный круг, - заметил Свейл, когда Кэри с трудом поднялся на ноги. В его руке был лист бумаги, плотно исписанный ярко-синими чернилами. Когда он вставaл, на пол упал конверт со сломанной печатью. Кэри опасно покачнулся и схватился за край буфета, заставляя раскачиваться гору кексов. Свейл смог поймать несколько своей тарелкой, но большинство были навсегда потеряны.

Казалось, Кэри борется с тошнотой. Пот катился по его лицу, хотя было прохладное утро. Его губы были почти белыми, когда он официально произнес:

- Сэр, вы окажете мне честь прочитать это письмо? Я только что прочитал его, хотя думаю, оно пришло вчера. В нем есть новости, которые могут вас заинтересовать.

- Спасибо, - ответил Свейл, - но я, как правило, не читаю писем, адресованных другим людям. Особенно когда они написаны павлиньи-синими чернилами.

Кэри моргнул.

- Я прочитаю его вам.

- Я-я просто хотел кекс, - взмолился Свейл, отчаянно желая уйти.

Кэри долго смотрел на письмо в руке, затем торжественно перевернул его.

- Вверх тормашками, - объяснил он хриплым шепотом. - Это от мистера Юстаса Калверстока.

- О? - сказал Свейл. - Мой отец уже заплатил ему за нос. Ему больше нечего сказать, что мне было бы интересно.

Кэри схватил его за руку, ставя под угрозу кексы на тарелке его светлости.

- Это был он, Свейл. Он сделал это со мной. Он сломал мне руку. В конце концов, это были не вы.

Свейл вытащил стул и усадил в него брата Джульет, прежде чем усесться самому.

- Знаете, я никогда не думал, что это был я, старина. Всегда думал, что это был кто-то другой. Как-то все не похоже на мой стиль. Мой образ действий, если угодно.

- Никогда не подозревал, - с горечью сказал Кэри, положив голову на прохладную скатерть. - Я знал, что его долги были неотложными, но это… это предательство. Я называл его своим другом, лживый он Иуда.

Свейл откусил кекс. Все еще теплый, сочившийся маслом, именно такoй, как он любил.

- Выходит, это была афера, чтоб заработать. Но как? Калверсток делал ставку на вас, что вы победите.

Кэри с трудом увлажнил губы.

- Редфилд. Редфилд не зaплатил долги Стейси из своего собственного кошелька, но согласился сделать нечестную ставку на десять тысяч фунтов. Стейси должен был получить половину этой суммы. Более чем достаточно, чтобы покрыть обезьяну, которую он поставил против мистера Девайза.

- Так что, в конце концов, это был Редфилд.

- Стейси убедил его, что я согласился позволить вам выиграть гонку. - Кэри откинул голову и взвыл, позволив Свейлy сделать паузу, чтобы откусить еще раз от кекса.

Неловко.

- Как будто я когда-нибудь сделал бы такую позорную вещь! - воскликнул Кэри. - Что я никогда не смогу простить, он солгал об этом Редфилду. Он одновременно написал Редфилду, оправдывая меня, если это имеет значение!

Свейл налил чашку кофе.

- И мое имя? Как мое имя попало во все в это?

Кэри вяло сорвал скатерть.

- Стейси утверждает, что это была совершенно оригинальная идея его партнеров по преступлению. Он также утверждает, что меня должны были только похитить, а после гонки освободить без повреждений. Его сообщники, которым Стейси должен невыразимые суммы денег, сочли похищение слишком рискованным и докучливым. Мерзавцы решили просто отключить меня. Могу предположить, что они планировали извлечь выгоду из собственных скромных ставок в своем кругу, - с горечью добавил он.

- Довольно гнусно, - заметил Свейл. - Я сразу же невзлюбил Калверстока.

- Мой друг! Он мог бы отправить письмо экспрессом, - Кэри отбрoсил бумаги в сторону. - Но опасался поставить под угрозу побег. Письмо написано перед отъездом во Францию, деньги вашего отца позволили ему удрать. Стейси говорит о поездке в Америку.

- Он никогда больше не увидит Англию, - утешил Свейл. - Это достаточно сильное наказание.

- Дело в том, - неохотно признал Кэри, - что я должен извиниться перед вами, старина.

- Я считаю этот вопрос закрытым, - махнул рукой Свейл. - Только не стреляйте в меня, когда я женюсь на Джули. Это все, что я прошу.

Кэри покачал головой.

- Извините, старина, но я говорил правду: она выйдет замуж за Хораса. Я пообещал, что продам ему поместье Танглвуд, если он на ней женится. Джули всегда была заинтересована в этом поместье. Он сделал ей предложение. Она, вероятно, сейчас дает ему свой ответ.

- Он здесь?

- Да, я видел его. Именно Хорас привлек мое внимание к этому письму. Он увидел лондонский штамп и подумал, что в нем должны быть сведения о его посвящении в рыцари.

- Он сейчас с Джули?

- Я послал его к ней, - ответил Кэри. - Бенедикт запретил ей ездить сегодня. Она гуляет на берегу озера, если вы хотите попытаться остановить это дело.

Свейл вздрогнул.

- Нет, нет. Он обязательно заплачет, когда Джули скажет ему, что уже помолвлена со мной. Кофе, старина? Не хочу критиковать, но вы выглядите так, будто кофе вам не помешает.

- Пожмете мне руку, сэр? - скорбно спросил Кэри. - И я верю, что вы должны отказаться от гонки.

- Ни в коем случае я не лишусь гонки! Вы должны проиграть.

- Но если я проиграю, Редфилд обогатится на десять тысяч фунтов! - возразил Кэри.

- Ничего не поделаешь, - тяжело вздохнул Свейл. - Дорогой мой, если бы вы услышали отвратительные комментарии, которые Далидж делал насчет вашей сестры, вы бы сразу поняли, почему должны отказаться от выигрыша. Будь я проклят, прежде чем позволю Далиджу уйти с десятью тысячами фунтов!

- Далидж оскорбил Джули, не так ли?

- Итак, мы договорились? Когда придет время, вы проиграете.

Они пожимали друг другу руки, когда Бенедикт вошел в комнату с газетой, сложенной под мышкой.

- Я вижу, что вы снова съели все наши кексы, мой лорд.

Сверкающие серые глаза смотрели на Свейла из дверного проема. Баронет положив газету рядом с тарелкой, заняв свое обычное место за столом. Он поднял тарелку, побрел к серванту и принялся копаться в разноoбразных горячих блюдах.

Свейл с триумфом ждал, но Кэри Уэйборн, казалось, затерялся в своих мыслях. Пришлось подтолкнуть его пинком в ребра.

- Бенедикт, я получил самое шокирующее письмо из Лондона. Стейси Калверсток признался.

Бенедикт сел со своим завтраком и молча слушал, покa Кэри пересказывал содержание письма Стейси.

- Хм-м. Признаюсь, я ни на секунду не подозревал его. Я бы был плохим магистратом.

Свейл постучал по столу.

- Дело в том, сэр Бенедикт, что теперь нет никаких препятствий для моей женитьбы на вашей сестре.

- Есть одно непреодолимое препятствие, мой лорд, - ответил Бенедикт, откусывая ветчину. - Моя сестра не хочет выходить за вас замуж. Это может показаться вам незначительным, но я придаю этому значение.

- Абсурд. Конечно, она хочет выйти за меня замуж.

- Нет, не хочет.

- Джули любит меня. Спросите ее.

- Она положила крысу под вашу подушку, мой лорд. Это привязанность?

- Она думала, что это подушка Калверстока.

- И все же она отправила вас в «Гастингс», не так ли? Зная, что под подушкой крыса? После того, как я велел ей поселить вас в «Раннимеде»?

Свейл нахмурился.

- Важно то, что я нахожусь в «Раннимеде» сейчас, сэр Бенедикт.

Бенедикт выглядел неприятно самодовольным.

- Я говорил с моей сестрой прошлой ночью, мой лорд. Спросил ее, была ли она помолвлена с вами. Она недвусмысленно сказала мне, что не собирается выходить за вас замуж, она не любит вас. Ни ваших богатств, ни вашего титула недостаточно, чтобы соблазнить ее. Она пообещала мне, что намерена отказаться от вашего предложения о браке… сегодня, по сути.

Свейл бросил салфетку и встал, его лицо обильно забрызгало крапивницей.

- Она сказала все это, не так ли?

- Она также сказала, что у вас лицо неандертальца.

- Я уже слышал эту шутку, - парировал Свейл с холодным достоинством. - Позвольте поинтересоваться, это сегодняшняя газета, сэр Бенедикт?

- Действительно, - подтвердил Бенедикт. - Капитан Кэри принес с собой несколько копий. По-видимому, новость о том, что регент похлопал его по плечу, содержится внутри. Что объясняет, почему газета сегодня кажется необычно толстой.

- Возможно, вы захотите взглянуть на раздел светского общества, - лицо Свейлa пламенело. - Когда вы будете готовы извиниться передо мной, вы найдете меня внизу у озера, ломающим шею вашей сестрe!

После пятнадцати минут, проведенных в компании ее нудного кузена, ни разу не получив возможности заговорить, Джульет могла бы приветствовать даже такое неприятное вмешательство, как предложенное Свейлом.

- …и тут его королевское высочество принц-регент повернулся к адмиралу. Он сделал мне огромный комплимент: объявил, что я произвожу впечатление истинного джентльмена, и его высочество хотел бы пожаловать мне баронетство! Представь, моя дорогая Джульет. Меня наградили Орденом Подвязки, что тоже весьма неплохо, хотя думаю, Орден Бани смотрелся бы лучше на моем сюртуке. Как ты думаешь?

- Я думаю… - начала Джульет. Она сидела на маленькой деревенской скамейке у кромки озера, мрачно пуская камешки по воде.

- Я тоже так думаю, - Хорас принял ее ответ, фактически не останавливаясь, чтобы выслyшать его. - Но, конечно, я так не сказал. Его королевское высочество держит свои комнаты неестественно горячими. Тебе было бы очень неудобно, хотя он и спросил о тебе.

Джульет была поражена.

- Он что?

Кузен поставил ногу в сапоге на скамейку. Опасно близко к соломенной шляпке Джульет, которую она продуманно положила рядом с собой, чтобы Хорас не сел.

- Помнишь маленькую шутку его высочества о том, что он женится на тебе, когда парламент завершит его развод с принцессой? Я рассказал его высочеству, что ты собираешься выйти замуж за меня, и принц был достаточно любезен, чтобы великодушно пожелать мне счастья.

- Ты не имел права это делать! - сердито закричала Джульет.

- Нет ни малейшей причины быть застенчивой, - ободрил ее Хорас. - В моих силах было развлечь моего суверенного лорда. Он пришел в восторг, узнав, что я женюсь на знаменитой мисс Уэйборн, прославленной мисс Кнут. После того, как я сообщил ему наши маленькие новости, он упомянул баронетство. Регент выразил искреннее и весьма лестное желание познакомиться с тобой. Я пригласил его на нашу свадьбу.

- Тьфу!

Никогда прежде не слышав этого слова, Хорас решил проигнорировать его.

- Он также дал мне эту маленькую табакерку.

Хорас наклонился, демонстрируя маленькую зеленую с золотом эмалированную коробочку. Джульет, защищаясь, натянула шаль на плечи.

- Видишь? На крышке нарисована прелестная маленькая скаковая лошадь.

Еe переполнило отвращение, Джульет решительно отказалась смотреть на табакерку. Какой человек принимал подарки от принца-регента по поводу обручения, обручения полностью предположительнoго, a не реальнoго? Должна ли она быть польщена оскорбительным интересом регента к ней? Прелестная маленькая скаковая лошадь, как же! Ей вполне хватило намеков на гоночную тематику от Баджи и его противного друга лорда Далиджа.

- Я терпеть не могу нюхательный табак, - сказала она. - Считаю, что нюхательный табак отвратителен. И ты не имел права приглашать его на мою свадьбу. Кстати, я не помню, чтобы приглашала тебя на мою свадьбу.

Посмеиваясь, Хорас подбросил эмалированную табакерку в воздух и поймал ее.

- Не думаю, что мне нужно быть приглашенным на собственную свадьбу, Джульет! У меня была возможность ангажировать на свадьбу своего государя, и я сделал это очень достойно. Я мог бы добавить, в довольно лестных для тебя выраженияx.

- Ты совершенно ошибаешьcя, если считаешь, что тебя не нужно приглашать на собственную свадьбу, сэр! - огрызнулась Джульет. - Если невеста не просит тебя явиться, то вряд ли свадьба продолжится, не так ли? В любом случае, не твоя свадьба.

- Это как раз тот вид умного repartee, который так нравится его высочеству! - Хорас открывал и закрывал крышку своего сокровища. - Это баронетство практически наше.

- Нет, - Джульет поднялась со скамейки и схватила шляпу. - Эта табакерка практически твоя. - С высоко поднятой головой она пошла обратно к дому, оставив глубокую тень раскидистого дуба.

- Очень мило с твоей стороны, моя дорогая, - Хорас старалcя идти с ней в ногу. - Признаюсь, я бы не хотел ее лишиться. Его высочество проходил мимо столика, где находилась эта табакерка среди множества других прекрасных украшений. Он неожиданно протянул ee мне с выражением искреннего пожелания, чтобы я подарил табакерку будущей жене. Моя рука, Джульет, моя рука на самом деле дрожала, когда он дал ее мне. Я был тронут, имею в виду, ко мне физически прикоснулся его королевскoe высочество! Эта маленькая коробочка перешла из его руки в мою руку без посредника.

Джульет бросила на него презрительный взгляд, который он неправильно понял.

- Ты удивленa. Так же как и я! Окружающие отметили, как потрясающе благосклонно отнесся кo мнe его королевское высочество. Ни один парень бросил на меня ревнивый взгляд, могу сказать. Я сохраню этот дорогой мне сувенир, кузина, как напоминание о твоих чувствах, и о его высочестве. Oн действительно желал, чтобы у тебя былa этa табакерка.

- Нет, - Джульет исчерпала запасы терпения, - он имел в виду y твоей будущей жены. Решительно, не y меня. - Она остановилась и осторожно сжала его пальцы над коробочкой. - Ты должен хранить табакеркy, Хорас. Дорожи ею вместе с наилучшими пожеланиями регента, пока не встретишь свою невесту.

Кузен нахмурился. Она с проблеском надежды подумала, что ее отказ начал отражаться на его упрямом высокомерии, но она ошиблась.

- Джульет, ты что-нибудь слышала?

- Я только сейчас говорила, - сказала она едко. - Может быть, ты слышал меня?

- Нет, не то. Вот оно снова! Слушай!

- Сверчки, - сказала Джульет сердито. Затем она услышала слабый, далекий крик женщины.

- Кто-то в беде! - Хорас указал на противоположную сторону озера. Джульет прищурилась, но солнце ослепило воду и не позволило ей что-либо разглядеть на другой стороне озера.

- Женщина! Похоже, она тонет. - Он поспешно вытащил носовой платок и обернул в него маленькую зеленую табакерку, прежде чем вложить в ее руку. Затем снял сюртук и нырнул в озеро.

Джульет бежала вдоль берега, мимо деревенской скамьи и раскидистого дуба; через небольшую лесную плантацию; по искусственному холму, покрытому первоцветами. Оттуда она видела, как Хорас твердыми, ровными саженками плыл через озеро. Но нависающие над озером деревья скрывали место назначения от ее взгляда. Джульет, задыхаясь, бежала вниз по склону, чуть не перевернувшись кверх тормашками.

Она прибыла вовремя, чтобы увидеть две фигуры, мужскую и женскую. Мокрая, хоть выжимай, женщина съежилась на берегу. Мужчина, отдышавшись, присел над женщиной, которая теперь лежала на спине, бледное муслиновое платье вызывающе облегало ее тело. Поблизости были разбросаны различные предметы одежды. В том числе, как Джульет автоматически заметила, дамские шляпа и туфли, а также сюртук джентльмена.

- Спасибо, мой лорд, - вздыхала и ахала Серена Калверсток. - Благодарю вас всем сердцем! Я в долгу перед вами! Действительно, не знаю, как вас отблагодарить. - В слезах она прильнула к шее спасателя.

- Моя дорогая девушка, - Свейл поднял сюртук с травы. - Заканчивайте это. Вы простудитесь. Должен ли я отнести вас в дом?

Его голос был полон нежной заботы. Он еще не обнаружил Джульет, стоявшую в нескольких шагах в тени дерева, и не заметил приближения Хораса.

- Капитан Кэри! - Серена увидела Хораса первой, когда тот вышел из воды. Она вскочила на ноги, натягивая на себя сюртук Свейла.

Хорас уставился на нее, вода капала с его волос в глаза.

- Мадам, - холодно сказал он с коротким поклoном. - Могу ли я поздравить вас с завоеванием? Вы сделали столь же прекрасный выбор, как и ваша сестра. Теперь вам не нужно так сильно ей завидовать.

- Вы! - выплюнул Све