КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Ведьма с украденным именем (fb2)


Настройки текста:



Ведьма с украденным именем

Глава 1. Академия Восточного колдовства

Древний закон гласит:

«Имя души своей не смей никому говорить»



Профессор Рапоса обвела взглядом притихшую аудиторию академии Восточного колдовства и, улыбнувшись своим ученикам, произнесла мелодичным, звонким голосом:

— Итак, мои сладенькие колдуны и колдуньи, перед тем, как наконец-то перейти к практическим занятиям, которые вы ждали весь семестр, я хочу, чтобы вы все повторили для меня основы нашего ремесла. Тот, кто не сможет мне их назвать, к практике допущен не-бу-дет.

Покинув центр круглой аудитории, Рапоса вальяжной походкой прогуливалась вдоль дубовых парт на первом ряду, смущая часть аудитории своим откровенным для профессора нарядом.

Длинная до щиколоток кожаная юбка обтягивала пышные бёдра колдуньи и была туго завязана на её тонкой талии широким ремнём. Лёгкая, полупрозрачная блуза не скрывала ничего, что следовало бы скрыть от любопытных глаз юных колдунов, лишь начинавших познавать разницу между мальчиками и девочками. Копна огненно-рыжих волос сотнями кучеряшек пружинила при каждом её шаге, а медовые искорки в карих глазах не упускали из виду ни одного ученика.

— Все всё поняли?

— Да!

Вернувшись в центр, Рапоса разогнула указательный палец и произнесла:

— Тогда, я хочу услышать первое правило.

— Заклинание должно быть произнесено чётко, — хором отозвались её ученики.

— Верно! — Рапоса кивнула. — В противном случае?..

— Оно не сработает, — монотонно произнесли колдуны.

— А это будет означать что?..

— Мы подвергнем опасности себя и тех, кто окажется рядом.

— Правильно. Для каждого заклинания требуется определённый запас магии, знания и навыки, — начала Рапоса. — Вы, будучи всего лишь учениками, в теории, способны сотворить магию, в разы превосходящую ваши умения, однако…

— Мы не сумеем ею управлять, — ответила староста, сидевшая на первой парте. — И тогда всё вокруг будет выжжено остаточной магией.

— Верно. Принято считать, что остаточная магия, то есть то, что остаётся после окончания наших заклинаний, со временем оседает и впитывается в землю, в предметы, мы носим её на своей одежде, как пыль, невидимую глазу. Но на деле остаточная магия это всё то, что вы, будучи магами, не израсходовали, но выпустили из своего тела. И остаточная магия, как и любая другая никем не контролируемая магия, коварна и опасна. Поэтому, если вы не уверены в том, что доведёте заклинание до логического завершения, никогда его не произносите. Иначе…

— Мы будем сожжены собственной магией! — проговорили ребята хором, словно пропев строчку из детской песенки.

Весело и задорно.

Рапоса передёрнула плечами, понимая, что её ученики, ещё будучи детьми, не до конца понимали опасность, кроющуюся в них самих. Но она верила, что эти дети благоразумны и наставления своих учителей никогда не пропустят мимо ушей.

— Ладненько, первое правило вы все усвоили. А что насчёт второго? — Рапоса разогнула средний палец. — Напомните мне его.

— Заклинание не должно быть набором бессмысленных слов!

— Иначе?

— Оно не сработает.

— Вы абсолютно правы. Недостаточно просто знать заклинание наизусть, или скороговоркой пробормотать набор рифмованных фраз. Наши заклинания — не просто стишки. Это целый ритуал, за который мы — колдуны, несём полную ответственность. Если во время наших чтений что-то пойдёт не так и сила, которую мы призываем, вырвется из-под контроля, то можете сразу же готовиться к худшему, мои сладенькие. Потому что Министерство не прощает ошибок. Даже молодым дарованиям.

Рапоса снисходительно посмотрела на каждого своего ученика. Колдуны и колдуньи, почувствовав на себе её колкий взгляд, выпрямились на стульях, всем своим видом показывая готовность отвечать на дальнейшие вопросы своего учителя.

— Ладушки, вижу, вы ребятки всё понимаете. Значит, третье правило, — разгибая безымянный палец, произнесла женщина.

— Заклинания должны быть использованы только во благо Континента и континентального Министерства!

— А если вы воспользуетесь своей силой во вред?

— Наши души будут навечно запечатаны магией Первородных.

Рапоса кивнула.

Её ученики хорошо знали теорию, но пришло время переходить к практике. А в ней, как всем было известно, одних теоретических знаний было недостаточно.

— Сегодняшнее заклинание самое простое из тех, которые вам только предстоит запомнить и придумать самим, — начала она. — И тем не менее, немногие из вас смогут его сегодня повторить. Поэтому не расстраивайтесь, если сейчас ничего не получится. Как говорится: всему своё место и время.

Рапоса встала в центре аудитории — так, чтобы её все видели — и вытянула вперёд руки. Улыбнувшись, она закрыла глаза, почувствовав в ладонях приятное покалывание.

— Для любой магии нужен исходный источник. Без него никак. Ведьмы и ведьмаки используют свои зелья, чтобы творить магию. Чародеи и чародейки для своих заговоров использую предметы, драгоценные металлы и кристаллы, в них есть природные источники магической силы. Волшебники и волшебницы, как все мы знаем, — Рапоса улыбнулась и в аудитории негромко засмеялись, — ничего не могут без своих волшебных палочек. А вот мы самые везучие, можем использовать магию вне зависимости от того, ночь на дворе или день. Наша сила заключена в наших словах и в природе, окружающей нас везде и всюду.

Рапоса волновалась, её ладони вспотели, но это не могло помешать ей сотворить простенькое заклинание. И только она приготовилась произнести его, как сквозь закрытые двери в аудиторию проник маленький, голубоватый огонёк-почтальон.


Профессор Рапоса! Профессор Рапоса!


По аудитории пронеслась волна обеспокоенного шёпота.

Такие огоньки никогда не приносили хороших вестей.


Профессор Рапоса, Вас ожидает директор. Немедленно явитесь в аудиторию номер 1510! Повторяю: профессор Рапоса!..


Рапоса недовольно цокнула языком и взмахнула рукой.

Голубой огонёк тут же потух.

«Неужели что-то случилось? — подумала Рапоса, взглянув на плавающие под потолком часы. — До звонка ещё двадцать минут. К чему такая спешка?»

— Профессор, занятие отменяется? — поинтересовался мальчишка с последней парты.

Он этому явно был рад.

— Да, но до звонка вы всё равно остаётесь здесь.

— Ну отпустите нас! — проканючил другой мальчик.

— Пожа-алуйста!..

— Нет, — безапелляционно заявила детям Рапоса, чтобы ни у кого и мысли больше не было выклянчивать свободу из душной аудитории. — Повторяйте предыдущие конспекты. На следующем занятии сразу же приступим к практике. Как прозвенит звонок, переверните стулья, чтобы мётлам ничего не мешало убираться.

— Ла-адно!..

Попрощавшись с учениками, Рапоса покинула аудиторию и быстрым шагом направилась в северное крыло академического здания.

В пустых коридорах никого не было. Портреты прошлых директоров и известных на всём континенте выпускников академии висели напротив многочисленных окон. Десятки незнакомых лиц взирали на учеников изо дня в день, напоминая детям о том, что и их портреты когда-нибудь могут здесь появиться, если они приложат чуть больше усилий, чем остальные.

— Поверить не могу, что своими глазами видела ведьму Алых озёр! — воскликнула шедшая навстречу Рапоса колдунья, дотрагиваясь ладонями до пылающих щёк. — Она такая классная! И красивая! И крутая! И сильная! И вообще, просто невероятная!

Девушка радостно покружилась вокруг своей оси.

— А я поверить не могу в то, что у нас с ней разница в два года, — завистливо буркнул её друг, шваркнув подошвой ботинок по выложенному брусчаткой полу. — Я слышал, что она заключила контракт сразу с тремя фамильярами. С тремя! Я одного-то никак призвать не могу…

Юноша выглядел расстроенным и смущённым. Тот факт, что какая-то девчонка — пусть и знаменитая на всём континенте ведьма Алых озёр — смогла призвать, а впоследствии и заключить контракт с тремя фамильярами, его по-настоящему раздражал.

— Эй, ребята!.. — окликнула их Рапоса, ускорив шаг.

Колдуны вздрогнули от неожиданности и как вкопанные в землю замерли на месте.

— Д-добрый день, профессор!.. — испуганно пробормотала девушка. — А мы тут…это…

— Не прогуливаем! — выпалил юноша и сразу же покраснел до кончиков ушей. — То есть… Мы не…

Рапоса жестом попросила его оставить объяснения для кого-нибудь другого.

— Где вы видели ведьму Алых озёр? — спросила она. — Здесь? В академии? Когда?

— Да только что, — сказала молодая колдунья, пальцем указав в сторону лестниц. — Она вместе с директором была.

Рапоса посмотрела в указанную сторону. Именно там находилась аудитория номер 1510. Сомнений не оставалось: что-то случилось. За тот год, что она проработала в академии наставницей для младших учеников, директор ни разу не вызывал её к себе. В этом не было никакой необходимости. Преподавала она хорошо, ученики её любили, другие учителя были настроены по отношению к ней дружелюбно.

Никаких проблем.

— Профессор Рапоса? — позвал её юноша, имени которого она никак не могла вспомнить.

Причиной тому было то, что она занималась с колдунами одиннадцати-двенадцати лет, а этим двум уже было по шестнадцать. Не её возрастная категория.

— Почему ведьма Алых озёр здесь?

— В смысле? — не поняла вопроса Рапоса. — Что в этом странного?

— Ну так… это…

Юноша неуверенно посмотрел на свою подругу.

— Она же маг Министерства, — произнесла девушка.

— И?

— Маги Министерства просто так в гости не захаживают.

Рапоса кивнула, словно согласившись с этим утверждением, но на самом деле подобного о магах Министерства она никогда не слышала.

— Не думаю, что случилось что-то серьёзное, — сказала она. — А если и случилось, то не нашего ума это дело. Не разгуливайте по коридорам во время уроков так открыто. Попадетесь профессору-нарциссу, и он до смерти замучает вас на семинарах.

Колдуны опасливо огляделись по сторонам и, не прощаясь, побежали прятаться от того, кого в этой академии сторонились и ученики, и большая часть учителей.

«Значит, аудитория 1510», — повторила про себя Рапоса и, сама того не замечая, с шага перешла на лёгкий, насколько позволяла ей обтянувшая ноги юбка, бег.

Сердце в её груди бешено стучало от ожидания скорой встречи со знаменитой ведьмой. На лице против её воли растягивалась улыбка.

«Наконец-то мы увидимся!»

Двери аудитории 1510, как стало понятно по одному лишь их запаху, оказались заговорёнными и открывались только перед тем, кому дозволено было войти внутрь. Вот только вещи заговаривать умели одни лишь чародеи и чародейки, и в академии Восточного колдовства не было никого, кто смог бы использовать их магию.

— Значит, она и правда здесь, — окончательно убеждаясь в личности прибывшего гостя, произнесла Рапоса и, не успела она постучать, как двери перед ней отворились.

— Долго ты шла, — услышала она недовольный голос, но вместо того, чтобы возмутиться на такое приветствие, улыбнулась ещё шире, чем прежде. — Заходи, не стой на пороге.

Рапоса шагнула вперёд. Двери за ней закрылись.

— Ты одна? — спросила она у сидевшей на широком подоконнике ведьмы. — Где директор?

Та, словно отмахнувшись, произнесла «Пошёл за мальчишкой» и спрыгнула с подоконника, подтягивая чуть сползшие брюки. Её волосы, что были белее первого снега, еле достигали плеч, их кончики были ровно подстрижены. Опустошённые серые глаза одарили Рапоса холодом, на лице молодой ведьмы не промелькнуло ни одной эмоции.

Она была как фарфоровая кукла: красивая, но словно неживая, пугающая, бездушная.

Вот только для Рапоса это не имело никакого значения. Она подошла к ведьме и обняла её, крепко прижимая к своей груди и вдыхая столь любимый ею запах хвои, насквозь пропитавший одежду молодой ведьмы.

— Я так рада видеть тебя, Мария, — произнесла она и в этот момент дверь позади них вновь открылась.

Запнувшись о высокий порог, в аудиторию кубарем залетело нечто, что при детальном рассмотрении определённо могло охарактеризовать себя колдуном. Невысокий, тощий мальчишка — как назвала его Мария — растянулся на холодном полу и, как казалось перешагнувшему порог директору, подниматься на ноги не собирался. Его очки в толстой оправе и с не менее толстыми линзами, отлетели к ногам Рапоса.

Она наклонилась и подняла их. Подошла к молодому колдуну и протянула ему руку помощи.

— Господин Лавр, — произнёс директор Тёрн. — По полу гуляет злой сквозняк, желающий простудить каждого ученика этой академии. Пожалуйста, поднимайтесь.

Юноша поднял голову.

— П-простите, — пробормотал он.

Не глядя на профессора, он забрал у неё свои очки.

— Это что, шутка? Меня за ним отправили?

Услышав заданный директору вопрос, Лавр повернул голову в сторону того, кто его задал, и тихо вскрикнул, быстро надевая свои очки. Он вскочил на ноги и попытался покинуть аудиторию, но двери с хлопком закрылись прямо перед его носом.

— Господин Лавр, не убегайте, — произнёс директор, проходя вглубь аудитории. — Наш разговор будет недолгим. Вы ещё успеете вернуться к своим книжкам.

Глава 2. Сопровождение


Мария без стеснения разглядывала сидевшего напротив неё колдуна. К его щекам и ушам уже долгое время приливала кровь. Он нервничал, смотрел себе под ноги и крутил большими пальцами друг о друга, начиная раздражать этим круговоротом ведьму.

От Министерства она узнала, что Лавру только недавно исполнилось пятнадцать лет, но таланта и знаний у него было столько, что «некоторые верховные маги чёрной завистью бы обзавидовались» — вспомнила она сказанные Яром слова.

Хотя на первый взгляд Лавр мало чем отличался от своих сверстников.

Роста в нём было от силы метр шестьдесят пять — Мария и то была выше — худощавое телосложение, чуть оттопыренные уши. Миндального оттенка волнистые волосы и россыпь веснушек на лице. Очки в толстой оправе и с такими же толстыми линзами увеличивали его голубые глаза как минимум вдвое, из-за чего колдун казался младше своего настоящего возраста года на два, а может и на все три.

— Господин Лавр, — обратился к нему директор Тёрн, и колдун тут же поднял голову.

Директору, если Мария ничего не путала, было под пятьдесят. В чёрных волосах уже была заметна седина, но на лице — ни одной морщинки. Статный мужчина, руководивший академией Восточного колдовства, в былые годы прославился за счёт своих многочисленных и, что немало важно, действенных способов обучения молодых магов. Именно он был одним из тех, кто предложил обучать магов — в зависимости от их предрасположенности — совместно друг с другом и по определённой программе, помогавшей неопытным магам развивать свои силы.

— Я имею честь объявить Вам о том, что Министерство высоко оценило Ваши достижения в колдовском деле и приглашает Вас обучаться нашему ремеслу уже в стенах Министерства, под чутким руководством верховных магов-колдунов.

На континенте Мистерия было четыре места, где маги могли официально пройти своё обучение, по окончании которого их вносили в реестр континентального Министерства: академия Восточного колдовства, школа Южного ведовства, гимназия Северного чародейства и колледж Западного волшебства.

Возможностью обучаться в стенах Министерства, расположенного в самом сердце континента, могли похвастаться немногие маги. Всё-таки не каждому было дозволено изучать труды, хранящиеся в министерской библиотеке, тем самым повышая и оттачивая свои магические навыки.

— Вы рады, господин Лавр?

Лавр был готов что-то возразить, но под восхищённым взглядом директора быстро закрыл рот обратно, понурив плечи.

— Профессор Рапоса станет Вашим сопровождающим от лица нашей академии, — произнёс директор Тёрн и в его синих глазах блеснул горделивый азарт. — А госпожа ведьма Алых озёр — от лица Министерства.

Лавр исподтишка взглянул на Марию.

В том, что ему было некомфортно находиться с ней в одном помещении, ведьма понимала и без всех этих взглядов, но причины для такого поведения ей были не ведомы.

Мария повернула голову в сторону профессора Рапоса и оценила её несколько нетипичную для преподавателей одежду. Слишком броскую. Приковывающую внимание к тем частям профессорского тела, смотреть на которые ученикам было не позволено.

Может, причина была в этом? Мальчишка просто стеснялся фигуристую колдунью?

— Так что, господин Лавр, — продолжил директор, — завтра Вы вместе с профессором Рапоса и госпожой ведьмой Алых озёр на полуденном поезде отправляетесь в Министерство. От оставшихся занятий я Вас освобождаю. Собирайте вещи, прощайтесь с друзьями и готовьтесь к небольшому путешествию.

— А если я не хочу?

Мария негромко хмыкнула, но выражение на её лице не поменялось, оставаясь всё таким же непроницаемым. Оказывается, стесняшка-колдун мог показать характер, скрывающийся за толстыми линзами его очков.

— Отчего же? — искренне недоумевая, спросил директор Тёрн. — Получить приглашение от Министерства — большая честь.

— Мне и здесь нравится учиться.

— Но там такие перспективы!..

— Здесь тоже.

— В Министерстве вы познакомитесь с уважаемыми магами.

— А зачем мне с ними знакомиться? — спросил Лавр, пожав плечами. — Никогда не интересовался известными личностями.

Директор виновато посмотрел на Марию, мол что взять с непутёвого ребёнка?

Мария рассматривала Лавра, гадая: чем же перспектива обучения в Министерстве так его отталкивала? Многие бы хотели оказаться на его месте. В этом она даже не сомневалась. Выйди в коридор на перемене и спроси «Кто хочет поехать в Министерство, жить там и обучаться магии?» и сотни бы рук моментально взмыли к потолку.

А этот паренёк наотрез отказывался от такой возможности. Чудеса.

— Так если я не хочу никуда ехать, — начал Лавр, с какой-то надеждой во взгляде посмотрев на Марию — могу ли я остаться в академии?

— Нет, — ответила она.

Лавр затравленно посмотрел на ведьму и сжал губы. Он начинал понимать, что отвертеться от поездки не получится, а значит, нужно было выяснить конкретную причину того, почему именно ему выпал шанс учиться при Министерстве.

— Сможешь спросить об этом у верховного мага завтра вечером, — произнесла Мария, отвечая на его вопрос.

— То есть, моё мнение никого не интересует? — с толикой злости спросил Лавр.

— Пока ты являешься учеником академии Восточного колдовства, а точнее, пока твоё имя не будет внесено в реестр, и пока ты находишься на полном обеспечении Министерства — у тебя нет своего мнения, — произнесла Мария. — Вот вырастешь, и будешь волен делать всё, что душе угодно.

Лавр вздрогнул и тут же отвел взгляд.

— Директор, так как наше отбытие только завтра, я надеюсь на то, что академия найдёт для меня свободную комнату? Моё путешествие было очень долгим и, если никаких дополнительных вопросов с Вашей стороны нет, я бы хотела отдохнуть.

— Конечно-конечно, — залепетал директор Тёрн. — О Вашем приезде мне было сообщено утром, Ваша комната уже готова. В ней всё так, как мне сказали сделать. Профессор Рапоса, проводите госпожу ведьму Алых озёр в женское крыло общежития. Лавандовая комната из преподавательского резерва.

Рапоса кивнула.

— Господин Лавр, а Вы останетесь ненадолго со мной, — обратился директор к колдуну, чуть понизив голос. — Всё-таки мне не хотелось бы, чтобы Вы покидали стены академии в плохом настроении. Поверьте, я смогу расписать перед Вами Министерство в таких красках, что завтра в полдень Вы будете бежать туда быстрее паровоза!

Лавр неохотно кивнул и, не поднимая головы на покидающих аудиторию профессора и ведьму, погрузился в свои мысли.

В коридорах по-прежнему было пусто. До конца занятий оставалось несколько минут. Воспользовавшись тайным проходом — о котором, не смотря на «тайность», знали все — Рапоса, минуя большую часть пути по поверхности, довела Марию до женского общежития от силы минут за десять.

— Так почему же, — начала она, когда двери Лавандовой комнаты открылись, — я тоже должна ехать в Министерство?

Войдя внутрь, Мария по-хозяйски бросила свою чёрную косуху на кровать. Осмотревшись в комнате, выглянув в окно и задёрнув шторы, погружая помещения в темноту, она обернулась к женщине. Под потолком моментально вспыхнули десятки огоньков, служившие в академии освещением в тёмное время суток.

— О том, что я должна доставить этого паренька в Министерство, мне сообщил верховный маг Яр, когда я была на полпути к Медной горе, — начала она, доставая что-то из своей набедренной сумки.

— Яр? — задумавшись, произнесла Рапоса и, вспомнив, кто это, коварно улыбнулась. — А-а, тот милый чародей из Министерства? Я помню его.

— Я рада за тебя.

— Он всё так же любезен и не бросает попыток?..

Мария проигнорировала её смешки, осторожно разворачивая кусок серой ткани.

— А на Медную гору я отправилась ради этого.

В её руке красовался выкованный на Медной горе кинжал. На его лезвии, рваными завитками было выгравировано заклинание, использовать которое разрешалось лишь верховным магам Министерства и лишь в тех случаях, когда без этого было уже не обойтись.

— Лиса, — обратилась к Рапоса Мария. — Перед тем, как отправиться на Медную гору, мне повстречалась Сестра. Она предсказала мне будущее.

— Неужели?.. Это то, о чём я думаю?

Рапоса подошла ближе к Марии, разглядывая кинжал в её руках, но притронуться к нему она так и не решилась.

— Если Сестра не ошиблась, то в скором времени я им воспользуюсь.

Ведьма завернула кинжал обратно в тряпку.

— Это та причина, по которой я сопровождаю Лавра? — спросила Рапоса.

— Да. О сопровождении от академии в письме Министерства не было ни слова. Это моя просьба к директору, — ответила Мария, на секунду прикрывая глаза.

— Тогда…остальные?..

— Они присоединятся к нам в Министерстве.

Мария зевнула в кулак и поморщилась.

— Ты, правда, так устала? — обеспокоенно спросила Рапоса. — Сколько ты уже не спала?

— В последнее время я сплю при любом удобном случае, — сказала Мария, расстёгивая пуговицу на штанах. — И сейчас собираюсь сделать то же самое.

— В последнее время?..

Рапоса проследила за тем, как Мария разделась, прошла к кровати и, откинув два тяжёлых на первый взгляд одеяла, забралась на постель.

— Тебе холодно, — не спрашивала, а скорее утверждала Рапоса, нахмурившись. — С каждым днём теперь будет становиться только хуже, да?

Её голос слегка дрогнул от понимания того, что так оно и было.

— Вроде того, — пожала плечами ведьма, будто собственное состояние её не особо заботило. — Ты собираешься остаться?

— А можно?

Мария, пожав плечами, сказала «Делай что хочешь» и легла в кровать, по шею закутавшись в одеяла.

Рапоса, немного подумав, прошла вглубь комнаты, к кровати. Взглянув на засыпающую Марию, она ощутила чувство, похожее на голод. Желудок буквально скручивало, тошнота подкатывала к горлу. Лицо Марии на фоне серого пастельного белья теперь казалось ещё более бледным, даже в сравнении с её волосами, которым белее быть было попросту некуда.

— Мария?..

— Я сплю, — вяло пробормотала ведьма, удобнее устраивая голову на мягкой подушке.

Рапоса стянула с ног обувь. Развязала на талии пояс от юбки, через голову стащила блузу. Оставив одежду на полу, она забралась под одеяло к Марии и некоторое время лежала неподвижно, почти не дыша, будто привыкая к чужой постели. После, вытащив руку из-под одеяла, она обняла ведьму и придвинулась ближе. По её коже тут же пронёсся озноб.

Мария была холодной, как снежный покров на вершинах Медной горы.

«Времени осталось совсем мало», — подумала она, придвигаясь ещё ближе.

Щека Марии оказалась на её груди. Холодные пальцы ведьмы прикоснулись к её ключицам. Мария поёрзала, устраиваясь поудобнее и, ощущая чужое тепло, окончательно заснула. Сердце Рапоса забилось быстрее. От белоснежных волос ведьмы пахло домом: хвоей и дымом. Закрыв глаза, колдунья вспомнила их самую первую встречу. В запястье кольнуло фантомной болью. Она явственно ощутила, как на руке смыкались острия металлического капкана.

Сжав руку в кулак, и тут же разжав его обратно, Рапоса, открыв глаза, посмотрела на свои длинные пальцы. Ученицы накрасили её ногти ярко-алым цветом, сказав, что именно в такой оттенок скоро окрасится листва клёнов, растущих неподалеку, и она обязательно должна их увидеть.

Дотронувшись до волос Марии, женщина на мгновенье замерла. Слишком сильным и броским, вызывающим тоску и горечь, был контраст между белыми локонами и алым лаком. Заправив волосы Марии за ухо, Рапоса взглянула на множество серебряных колец, опоясывающих ухо ведьмы от мочки до верхнего хряща.

От них веяло чарами.

— У тебя осталось мало времени, Мария, — произнесла Рапоса, осторожно погладив тихо сопящую ведьму по голове. — Спи спокойно. Со мной тебя никто не потревожит.

Глава 3. В пути

Гул поезда разнесся по всему вокзалу, и на мгновенье у Лавра заложило уши. Он поморщился, зажал нос двумя пальцами и попытался выдохнуть через ноздри скопившийся в легких воздух. А затем зевнул. Слух вернулся к нему, и он посмотрел на пути.

Состав стоял на них уже минут двадцать, но пассажиры стали стягиваться к своим вагонам только сейчас, когда проводники открыли двери, приглашая всех внутрь. Три спальных вагона и два сидячих, местами в которых и собирались воспользоваться Лавр, Мария и профессор Рапоса, были выкрашены в темно-фиолетовые и лиловые цвета компании железнодорожного перевозчика «Континентальные железные дороги», коротко «КЖД».

Стоя на перроне, Лавр подпирал спиной фонарный столб и вместе с профессором Рапоса ждал возвращения ведьмы Алых озер, ушедшей некоторое время назад внутрь вокзального дворца. Там, по словам профессора, она связывалась с Министерством.

Лавр без интереса рассматривал сбитые носки своей обуви, периодически поглядывая на стоявшую рядом женщину. Профессор была сегодня в приподнятом настроении.

— Могу я задать вопрос? — начал колдун и, дождавшись разрешительного кивка, продолжил: — Что связывает Вас с ведьмой Алых озер?

Колдунья Мелисса Рапоса появилась в академии в прошлом году, примерно в это же время. Благодаря своему веселому нраву, мягкосердечию и терпению ей поручили заботу о самых маленьких колдунах, и стоило сказать, что со своей работой она справлялась прекрасно. Вот только друзьями в стенах академии она так и не обзавелась. Будто бы специально создавая между собой и остальными границу за границей, пересекать которые нельзя было ни ей, ни другим.

— Вы с ней друзья?

— Друзья?.. Хм…

Лавр всегда отличался своим умением подмечать даже самые незначительные и незаметные для остальных детали. И профессор Рапоса в первые дни своего пребывания на новом месте смогла привлечь к себе его внимание. Но не тем, чем и остальных — красотой и обаянием — а совершенно иными вещами.

Юноша снял свои очки, моргнул несколько раз, прогоняя пелену с глаз, и посмотрел на профессора. Серая метка, опоясывающая ее шею, никуда не делась.

— Пожалуй, мы больше чем друзья, — наконец-то ответила Рапоса, кивнув куда-то в сторону.

Мария возвращалась к ним.

— Тебе этого пока не понять, но придет время, и ты все поймешь сам.

Лавр начинал догадываться о причине, по которой Министерство захотело видеть его у себя под боком. Тетушка предупреждала его о том, чтобы он был осторожнее и не выделялся. Чтобы вел себя так же, как и другие колдуны: прогуливал неинтересные занятия, списывал на тестах, практиковался в магии после отбоя и находил новых друзей. Лавр старался следовать наказу старшей в своем роду, но, видно, где-то он все-таки ошибся и выдал себя.

— Вечером нас встретит фамильяр верховного мага Яра, — произнесла Мария, подойдя к ним, и тут же обратилась к Лавру, словно кроме них двоих на перроне не было других магов. — Через несколько часов ты уже будешь в Министерстве. Поэтому, если решил за это время сбежать от меня, то советую не тратить силы. Потому что сбежать не получится, а я разозлюсь и прокляну тебя.

«Это было так очевидно?» — промелькнула в сознании Лавра испуганная мысль.

Он ведь и правда собирался сбежать при первой же возможности. Даже маршрут ночью просчитал, выучил все остановки. Выучил каждую дорогу, по которой можно было убежать с этих остановок. Нашел места, в которых можно было бы спрятаться и переждать, пока преследователи терялись в его запутанных следах.

Лавр исподлобья взглянул на ведьму. Она уже разговаривала с профессором, недовольно скрестив на груди руки. На ее шее опоясывающая метка была настолько черной, что по его позвоночнику вновь пробежал холодок. Так же, как и вчера, когда он впервые ее увидел.

— Что за взгляд? — спросила у него ведьма. — Ты же не думал, что самый умный и хитрый?

— Вообще-то думал, — тихо признался Лавр, вернув очки на место. — Вы оказались умнее и хитрее.

Мария ничего не ответила. Она направилась в сторону их поезда, а Рапоса и Лавр последовали за ней. Билеты проводники проверяли по факту, когда состав отправлялся со станции. Безбилетники были редкостью, поэтому создавать очереди у входа в вагон не было никакой необходимости.

Места в сидячих вагонах не были разделены на купе, как в спальных. В них деревянные, отлакированные скамейки с высокими спинками стояли друг напротив друга так, что на них спокойно могли расположиться четыре мага: двое на одной стороне, двое на противоположной. Лавр и Мария заняли места у окошка друг напротив друга. Профессор Рапоса села рядом с ведьмой, а место рядом с Лавром заняла его небольшая сумка с вещами.

— Как-то пустовато, — произнесла Рапоса, оглядевшись по сторонам. — В это время года так всегда?

— Нет, — ответил ей Лавр, немного удивившись ее вопросу. — Просто сегодня четвертый день недели.

— А-а, будни, — криво улыбнулась женщина. — Все время забываю об их существовании.

Через некоторое время по вагонам стали традиционно разносить входившие в стоимость билетов закуски и напитки. Проводники и проводницы — маги всех мастей — одетые в форму «КЖД» фиолетовых оттенков, мило улыбаясь пассажирам, предлагали им наименования из сегодняшнего меню.

— Чай из шалфея или облепихи? Можем добавить меда. Если у вас аллергия, у нас есть запасы ягодных настоек. Кусочек яблочного пирога? Печенье из лаванды или мяты?

Лавр обожал яблочные пироги. Профессор Рапоса тоже расплылась в улыбке. Чай из облепихи был ее любимым напитком. И только Мария, недобро взглянув на проводницу, произнесла:

— Нам ничего не надо. Лучше напомните, когда следующая остановка?

— Маленькая или крупная?

— Крупная.

— Следующая крупная остановка, — начала говорить женщина заученный текст, взглянув на наручные часы, — будет через два часа и тридцать четыре минуты. Мы будем стоять на станции двадцать восемь минут, после чего поезд отправится дальше по запланированному маршруту и прибудет на указанную в ваших билетах станцию ровно в девятнадцать часов и одиннадцать минут по континентальному времени. Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, — отвернувшись от проводницы к окошку, произнесла Мария.

Лавр был внимателен к мелочам. И он не мог не заметить множество серебряных украшений, которые ведьма Алых озер носила на себе. Серьги в ушах, кольца на каждом пальце, цепочки на запястьях и шее.

На них были наложены чары. Защитные чары.

— Если есть что сказать, то говори, — произнесла Мария, не сводя взгляда с мелькавших по ту сторону окна деревьев.

Лавр взглянул на профессора.

— У Вас правда три фамильяра? — спросил Лавр у ведьмы первое, что пришло в его голову.

— Да.

— А какие? — уже с любопытством поинтересовался колдун.

Мария повернула в его сторону голову и чуть наклонила ее в бок.

— Просто все говорят, что у Вас три контракта, но никто не знает, с кем именно, — пояснил Лавр.

— О, могу я? — внезапно включилась Рапоса.

— Вы знаете о фамильярах ведьмы Алых озер?

«Если это так, то они и правда близки», — подумал Лавр.

— Конечно знаю! — воскликнула колдунья. — Первым фамильяром…

— Мелисса, — произнесла Мария тихим голосом. — Не перегибай. А ты, не задавай вопросов, из-за которых у тебя потом будут проблемы.

— Это совет?

— Предостережение. Знаешь меньше — спишь крепче.

Мария вновь отвернулась к окну.

Рапоса виновато улыбнулась Лавру и пожала плечами.

Следующие два часа прошли быстро и в полнейшей тишине.

Поезд замедлил ход. Бескрайние лесные просторы сменились бежевой архитектурой города, и вскоре состав заехал на небольшую станцию.

«И что здесь делать полчаса? — подумал Лавр, устало откинувшись на спинку скамьи. — Трата драгоценного времени».

— Мелисса, проследи, чтобы он никуда не ушел, — обратилась Мария к Рапоса, поднимаясь на ноги. — А ты даже попыток не делай. Про проклятие я была серьезна.

— Прослежу.

Лавр достал из сумки книгу и, открыв нужную ему страницу, продолжил чтение с того момента, на котором остановился прошлым вечером. Этим он словно сказал ведьме «Я никуда не собираюсь».

— Ты такой трудяга, — протянула профессор Рапоса, когда Мария ушла. — Похвально.

Она передвинулась на ее место.

Магов на перроне было немного. Видимо станция, несмотря на долгую остановку, популярностью не пользовалась. Рапоса чуть привстала и опустила вниз створку окна. В вагон тут же проник свежий, уже чуть морозный воздух.

— Что ты читаешь?

— Повторяю основы защитной магии, — произнес Лавр, не поднимая на женщину взгляд. — Защитный круг, грань, сковывание и запечатывание.

— Это проходят в конце первого года обучения, — подметила Рапоса.

Именно этим заклинаниям она и собиралась обучить своих учеников, пока ее урок не прервали.

— Ты уже должен владеть этой магией в совершенстве.

— Я и владею, — гордо заявил Лавр, все же отвлекаясь от чтения.— Но из повторения изученного состоит наш цикл.

Рапоса поджала губы.

— Поэтому у тебя друзей нет? — спросила она.

Теперь Лавр окончательно отложил книгу в сторону.

— В каком смысле?

— Ты слишком умный и не скрываешь этого. Даже наоборот, хвалишься этим, — произнесла Рапоса. — Никто такого не любит.

— А мне все равно. Я умный, знаю много заклинаний. Моя магия сильна и я… Я способный. В этом нет ничего плохого.

— Я и не говорила, что это плохо, — улыбнулась женщина. — Просто иногда нужно позволять другим оказаться на одном с тобой уровне, чтобы в конце не оказаться одному.

Лавр нахмурился.

— Я одиночества не боюсь. В нем спокойно и комфортно.

Рапоса негромко засмеялась.

— Ах, детеныши. Пытаешься казаться взрослым, но твои слова и мысли лишь больше убеждают меня в том, что ты слишком мали глуп для того, чтобы заинтересовать Министерство.

Профессор поводила пальцем по стеклу, вырисовывая на нем бессмысленные знаки.

— Скажи, ты ведь знаешь, почему тебя вызвали?

Лавр сжал губы, нервно сглотнул.

— Я чувствую твой страх, — сказала Рапоса, посмотрев на колдуна. — Всегда его чувствовала, когда мы сталкивались в коридорах.

Лавр нервно сжал пальцами край скамьи.

— Ты боишься меня. Но еще сильнее ты боишься Марию. Почему?

Лавр отвел взгляд от профессора.

— Страх не рождается на пустом месте. Для него всегда есть причина. В чем заключается твоя? Ведь ни я, ни Мария не желаем тебе зла. Мы никогда не вредили тебе. Мы не делали тебе больно.

— Я не боюсь Вас, профессор Рапоса, — произнес Лавр.

— Это ложь.

— Я не лгу.

— Лжешь, — настаивала на своем Рапоса. — Но твой страх рожден не болью и не обидой. Это я тоже чувствую. Скажи мне, я хочу знать. Почему Министерство вызвало тебя? Почему ты боишься нас?

Лавр качнулся на скамье.

В глубине души ему казалось, что признаться во всем было бы правильно. Он многого не понимал, но точно знал, что профессору Рапоса можно было доверять. Может, она бы помогла ему? Может, даже смогла бы убедить ведьму Алых озер в том, что ему нельзя в Министерство? Он бы сбежал прямо с этой станции. Куда глаза глядят. И побежал бы он не назад в академию, и даже не домой. Домой при побеге бежать точно нельзя. Там бы его искали в первую очередь.

Он бы просто бежал. Бежал и бежал, пока силы не закончатся.

— Лавр?..

— Профессор Рапоса, — начал колдун. — Если я скажу о том, почему, как мне кажется, я нужен Министерству, расскажите ли Вы мне о том, кто вы такие?..

— Кто я такая?..

Лавр снял очки, посмотрел на сидевшую напротив него женщину, и Рапоса показалось, что в этот момент его глаза были необычайно светлыми, словно прозрачная вода.

— Кто Вы и кто ведьма Алых озер на самом деле? Потому что я вижу…

Его фразу прервал громкий топот.

Рапоса жестом попросила его замолчать. Поднявшись на ноги, она подняла сначала верхнюю створку окна, которую до этого опускала, а затем и нижнюю.

— Лавр, как только я подам тебе сигнал, — начала она, оборачиваясь, — беги.

Пять темных фигур окружили их.

Глава 4. Темные маги

Мария нетерпеливо барабанила пальцами по лакированной столешнице в связной кабинке. Граненый кристалл короткими вспышками оповещал ведьму о настройке связи с Министерством. Обычно Яр не заставлял себя долго ждать, и уже после двух вспышек отвечал на ее вызов, но сейчас он отчего-то медлил.

«Он же никогда не выходит из своего кабинета, — подумала Мария, повернувшись спиной к кристаллу и локтями облокотившись о столешницу. — Да и знал же, что я выйду на связь»

Мария стала разглядывать магов, коротавших время в зале ожидания. Их было немного. Преимущественно пожилые пары с детьми, еще не начавшими свое обученье по магической программе в одном из образовательных учреждений континента. Как Мария считала, старость и младость были лучшими моментами в магической жизни. И даже тот факт, что с возрастом творить магию было труднее, не мог переубедить ее в обратном.

— Мария?

Голос Яра как всегда был полон жизни и веселья. Он говорил тихо, растянуто и как-то по-особенному притягательно. Чародей пытался не выдать своего прерывистого дыхания, но Мария все равно услышала короткие вдохи и выдохи.

Яр определенно совершил небольшую пробежку от двери своего кабинета до стоявшего у окна кристалла.

— Поездка проходит спокойно?— спросил он.

— Спокойнее, чем я ожидала, — сказала ведьма, повернувшись обратно и постучав по грани кристалла указательным пальцем. — Но мне кое-что интересно…

— Что же?

— Скажешь мне, если я спрошу?

— Если смогу ответить, то отвечу.

— Зачем Лавр Министерству?

Яр не ответил. И отвечать не собирался.

«Этого стоило ожидать», — подумала Мария.

— Он, может, и талантливый, — начала она, признав сей факт,— но этого недостаточно для того, чтобы получить приглашение от Министерства. Чего вы мне не рассказываете?

— Ничего такого, — произнес чародей, и Мария была уверена в том, что в этот момент он дотронулся до вдетого в правую мочку уха камешка.— Ничего, что стоило бы твоего внимания.

— Ты мне не доверяешь.

Мария не спрашивала, а скорее утверждала сказанную только что ложь.

— Если бы я не доверял, то не назвал бы тебе своего имени.

— Я об этом не просила, — с нажимом сказала ведьма. — Ты сам.

— Звучит так, словно ты обвиняешь меня в чем-то.

Мария уловила еле заметную дрожь в его голосе. Он смеялся. Как и всегда, когда они разговаривали на серьезные темы. Мария закатила глаза и вздохнула. Она знала, что переубедить Яра или переспорить его в чем-то было невозможно.

— Мария?

— Я и обвиняю тебя, — произнесла ведьма. — Первородные не просто так запретили называть нам имена своих душ посторонним. Твоя беспечность однажды выйдет тебе боком.

— Ты преувеличиваешь.

— А я полностью согласен с этим утверждением, любовь моя.

Мария ощутила, как ее грудь пронзила острая боль. Пальцы на руках моментально онемели. Она больше не могла пошевелиться, став марионеткой в чужих руках. Из горла вырвался короткий стон, когда чужая рука скользнула под косуху, жгучим теплом согревая холодную кожу на животе.

«Сковывающее заклятье».

— Мария?..

Голос Яра звучал обеспокоенно.

— Ты еще там?

— Мария, ты еще здесь? — вторил вопросу верховного мага чужак, потершись носом о шею ведьмы. — Я удивлен.

— Ты… — сквозь зубы выдохнула ведьма, когда влажные губы коснулись мочки ее уха.

— Я скучал по тебе, Мария.

— Мария! Что с тобой?

Мария опустила взгляд на кристалл. Тот горел небесным цветом. Ее сбившееся дыхание Яр слышал так же отчетливо, как пару минут назад она слышала его. Одним лишь первородным известно, о чем чародей думал, слыша эти звуки, но он определенно волновался. И от этого Марии было только хуже.

— Мария!

Возможно, Яр даже был испуган.

— Тц, какой крикливый. Твой новый друг?

— Мария, ответь мне!..

— Я ревную.

Маг провел рукой над кристаллом, прервав связь.

Правая рука так же, как и левая проскочила под жесткую ткань верхней одежды. Маг крепко прижал к себе Марию, втягивая носом ее запах, и еще раз потерся о ее шею щекой.

— От тебя больше не пахнет гарью с выжженной Пустоши, — сказал он. — От тебя пахнет хвоей. Лес лисьих стай, да? Я помню, ты хотела, чтобы мы жили там. Ты помнишь те дни, когда мечтала об этом, душа моя?

Собравшись с силами, Мария смогла повернуть голову в сторону и посмотреть в глаза магу, от близости с которым к ее горлу подкатила тошнота, а по телу пробежалась сладостная дрожь. Со дня их последней встречи он ничуть не изменился. В уголках его глаз появлялись морщинки, когда он улыбался, но сами глаза, мерцавшие зелеными бликами, смотрели на нее с привычным и столь знакомым ей холодом и безразличием.

Как глупо было это признавать, но именно в такую отстраненность она когда-то и влюбилось, потеряв голову от настигнувших ее врасплох чувств.

— Я скучал по тебе, Мария, — сказал колдун, потянувшись к губам ведьмы.

Поцелуй был медленным, пленяющим, но абсолютно бесчувственным. Мария смотрела в открытые глаза мага и ждала, когда он прекратит эти притворные игры, но ему нравилось дразнить ее, напоминая о том времени, когда они были неразлучны. Первый поцелуй сменился вторым, второй третьим, третий четвертым, а четвертый пятым.

Проходившие мимо кабинки маги лишь брезгливо качали головами, шушукаясь за спинами обнимающейся парочки, и даже не подозревали о том, что именно сейчас происходило на их глазах.

В коротких промежутках между очередным прикосновением, маг произносил имя Марии и улыбался, когда ведьма пыталась сжать губы настолько плотно, чтобы ему не удалось проникнуть языком в ее рот. И как каждый раз она терпела в этом деле неудачу.

— Как же я скучал.

— Развей заклятье, — произнесла Мария, когда их губы окончательно разомкнулись. — И не смей ко мне прикасаться, Тмин.

— А раньше тебе это нравилось, — усмехнувшись, произнес маг, но одну руку из-под косухи все-таки вытащил. — Твои волосы…

Он провел ладонью по белым локонам, заправил часть них за ухо Марии и, накрутив кончики на пальцы, потянул вниз. Мария запрокинула голову, безвольной куклой подчинившись желанию мага.

— Это из-за меня они такого цвета?

— А ты как думаешь? — со злостью ответила она вопросом на вопрос.

— Этот цвет тебе тоже идет, — произнес Тмин, чмокнув намотанные на пальцы волосы, словно не чувствуя исходившего от ведьмы негодования. — Кстати, не скажешь, почему ты все еще жива?

— Ты…

— Ведьма Мария!

Лавр влетел в зал ожидания с такой скоростью, с которой никогда прежде не бегал. Он надеялся на то, что Мария поможет профессору Рапоса в неравной битве против темных магов, но, как оказалось, ведьме Алых озер и самой нужна была помощь.

— Беги отсюда! — крикнула Мария, узнав голос Лавра.

— Так это ты та ведьма, что будет сопровождать сосуд до Министерства?..

«Сосуд?..»

— Какая досада. А я подумал, что наша встреча — благословение Первородных.

— Что ж… Может, нам и в самом деле было не суждено?..

Сильный ветер поднял и закрутил вихрь из пыли, газет и прочего мусора, оставленного пассажирами у скамеек в зале ожидания. Лавр читал заклинание так быстро, как только мог. Он боялся сбиться, ошибиться или потерять контроль над призывом. В этом случае его — да и всех, кто сейчас находился по близости — ожидала неминуемая гибель. Но медлить он не мог.

Находившийся рядом с Марией маг не внушал ему доверия.

Почему?

Потому что нельзя доверять тем, кто использует на других сковывающие заклинания. А в том, что Мария была обездвижена именно этим типом магии, Лавр ни сколько не сомневался.

— Воздух рассеки. Цепи сотвори, — проговаривал колдун твердым тоном, поднеся два пальца к губам. — Оковы сомкни. Защелкни замки.

«Хоть бы получилось», — взмолился Лавр, взмахнув рукой.

Почувствовав на кончиках пальцев жар, он направил его в сторону мага, надеясь на то, что тот решит увернуться от его заклятия, а не попытается от него защититься. И к счастью, маг сделал то, чего Лавр от него и ожидал. Он отпрыгнул в сторону от Марии, оставляя ее в кабинке одну.

— Ветра поток, прогони врагов прочь.

Вихрь, закручиваясь по спирали, направился прямиком на мага, снося все со своего пути. Лавр видел, как незнакомец начинал читать заклинание, соединив вместе большие пальцы и мизинцы.

«Значит, он тоже колдун».

Не теряя времени, Лавр направился к Марии. Та безуспешно старалась освободиться.

— Подожди, я сейчас!

— Ты почему здесь? — в голос спросила Мария, стараясь перекричать шум, образовавшийся из-за вихря. — Где Мелисса?

— На нас напали темные маги, — сказал Лавр, вырисовывая на спине ведьмы короткие узоры. — Расщелкни замки, оковы сними, цепи спусти.

Мария по инерции дернулась вперед. Сковывающее заклинание было снято.

«Разрушил чужую магию так просто», — мельком подумала Мария, но на размышления у нее не было времени.

Она опустила руку на сумку, привязанную к ее ремню, и с силой сжала пальцы в кулак, так и не решившись ее открыть.

«От меня одной не будет толка».

— Беги! — выкрикнула она, подталкивая Лавра вперед. — Я за тобой.

Вихрь стал затихать.

В зале ожидания никого не осталось.

Все убежали, почувствовав исходившую от напавшего на Марию мага силу. Она буквально давила тех, кто был слаб духом. Мешала дышать, словно весь воздух в мгновение ока куда-то исчез. Мария обернулась и вовремя успела схватить бегущего впереди себя Лавра за шиворот, чтобы оттолкнуть его в сторону. Скрестив перед собой руки, она приняла на себя удар заклятия.

Ее оттолкнуло ударной волной.

Лавр оперся руками о вокзальную плитку и, встряхнув головой, посмотрел перед собой. Стекло очков больше не деформировало окружавшую его среду. Он видел мир таким, каким немногим он позволял себя увидеть.

«Мария…»

— Как я и думал, — произнес темный маг, медленно проходя мимо Лавра, будто бы колдуна и вовсе в этот момент не существовало. — Печать некромантов.

«Печать некромантов?» — повторил про себя Лавр.

— Поднимайся, хорек.

Одним рывков Лавра подняли с земли и поставили на ноги. Он посмотрел на одного из тех, кто напал на него и профессора Рапоса в вагоне поезда.

«Профессор!..» — в мыслях воззвал Лавр, когда его руки скрутили за спиной.

На губах молодого колдуна применили запечатывающее заклятье. Маг, не способный произнести своего заклинания, был неспособен творить магию.

В нескольких метрах от Лавра лежала Мария. Ее тело билось в конвульсиях, руки тряслись, пальцы были неестественно скрючены. Темный маг склонился над ней и попытался дотронуться до ее исказившегося в гримасе боли и ужаса лица, но внезапно в его руку цепкой хваткой вцепилась рыжеватая лисица, не позволив прикоснуться к ведьме. Острые клыки вонзились в запястье мага, разрывая на нем кожу. Колдун вскрикнул и вскочил на ноги. Он попытался сбросить с себя животное, но то не собиралось его отпускать.

Лисица только сильнее сомкнула на руке мужчины пасть, не боясь лишиться своих клыков. И жизни.

— Тварь! Отпусти!

«Вот оно что», — подумал Лавр.

Его очки валялись неподалеку.

«Теперь я понял».

— Сгинь!

— М-м!..— испуганно промычал Лавр, когда маг, пытавшийся причинить вред Марии, отбросил от себя лисицу.

Та попыталась вновь напасть на своего врага, но тоненькие лапки подкосились, и лисица упала на землю. Тяжело дыша, она могла только морщить мордочку в оскале и издавать протяжный вой, походивший на хриплый крик беспомощности.

— Тмин, уходим! — выкрикнул маг, тащивший за собой Лавра. —Мальчишка у нас! Оставь эту ведьму! Ей и так недолго осталось!

Лавр попытался повиснуть в руках похитителя. Он не мог позволить увести себя. Лавр брыкался, опускался на землю, но каждый раз его поднимали вверх, словно он ничего не весил.

— Еще раз дернешься и я тебя!..

Договорить магу не дал грозный рык.

Лавр почувствовал, как летит к земле. Сердце на мгновенье ухнуло. Его больше никто не держал. Боль от удара пронзила позвоночник, но истошный вопль позади колдуна притупил ее. Лавр обернулся и попытался отползти в сторону, увидев, чтонад темным магом навис огромный черный пес. Он вцепился мужчине в горло, несколько раз мотнув головой, животное разорвало магу глотку и тот, выкашляв изо рта кровь, обмяк.

Обернувшись к Лавру, пес долго вглядывался в его испуганные глаза. Его морда скривилась, показывая юноше окровавленные клыки и капающие из пасти густые слюни.

Колдун затрясся от страха.

«Нужно провести грань. Нужно провести грань», — повторял про себя Лавр, но единственное, что он мог сделать, это беззвучно заплакать, не смея прервать зрительного контакта с псом.

— П-прошу, — прошептал Лавр и зажмурился, хватаясь за голову.

Пес взвыл.

Глава 5. Печать некроманта

Не открывая глаз, Мария попыталась сглотнуть, но во рту было сухо и горько. Ей захотелось откашлять скопившуюся в горле слизь, но стоило ведьме напрячь горло, как по нему от желудка стала подниматься тошнота. Голова начала раскалываться, кости в руках и ногах заломило. Тело лежало на чем-то жестком, но в отличие от земли все же мягком. Сразу же промелькнула мысль о том, что это матрас. А значит, она была на кровати.

Вот только где была эта кровать?

Почувствовав что-то влажное и холодное в своей ладони, Мария все же открыла глаза.Сероватый потолок над ней закружился. Издав звук, похожий на скрипучий стон, ведьма попыталась перевернуться на бок, но ее ноги оказались чем-то придавлены, и у нее не получилось повернуться.

— Фыр!

«Фыр?..»

Так фырчали лисы.

«Лиса?..» — вяло подумала ведьма, а после перед ней появилось лицо того, кого она пыталась отыскать на протяжении последних месяцев.

— Тмин! — воскликнула Мария, резко сев на кровати.

Матрас под ней продавился. Пружины напряглись и скрипнули.

Мария опустила взгляд на свои ноги. В них, свернувшись калачиком, лежала рыжая лиса. Она навострила темные ушки, передернула усами и снова фыркнула, взмахнув пушистым хвостом.

— Лиса.

Мария протянула к ней руку. Лисица доверительно подставила голову и сама дернулась вперед, чтобы приблизить момент прикосновения пальцев ведьмы к своей макушке.

— Прости меня. Я сейчас же все исправлю.

— Фыр!

— Не сейчас.

Яр сидел в кресле, закинув нога на ногу, и пытался придать своему помятому виду свежести и бодрости. Сколько он просидел в этом кресте, Мария знать не могла, но еще недавно чародей определенно дремал и лишь ее выкрик разбудил его.

— Сначала ты расскажешь мне свою версию того, что произошло на станции.

— Что значит «свою»?

Мария огляделась.

— И где я?

— В Министерстве.

— Но я же была…

— Это было несколько дней назад, — произнес Яр. — Все это время ты спала.

— Спала, — одними губами произнесла Мария, глубже опуская пальцы в пушистый рыжий мех. — Потерпи еще немного. Я верну твое тело.

Лиса в ногах Марии завертелась и коротко фыркнула.

— Мария, расскажи мне о том, что произошло. И я хочу знать все о колдуне, напавшем на тебя.

Яр посмотрел на Марию таким взглядом, что ей захотелось выйти из комнаты и как минимум неделю не встречаться с чародеем. Этот взгляд был отчасти презрительным, отчасти обвиняющим и каким-то еще, но Мария не смогла дать ему описания. Яр наклонил туловище вперед и, поставив локти на колени, сцепил пальцы в замок, положив на них подбородок.

— Я слышал начало вашего разговора, — произнес он тоном, с каким разговаривали лишь верховные маги.

Спокойным. Серьезным. Без лишних эмоций.

— Вы знакомы.

— Знакомы, — не стала врать Мария.

— И?..

— И на этом все.

— Нет не все, Мария.

Яр поднялся с кресла.

— Если бы дело было только в тебе, то я не стал бы расспрашивать. Но ты получила приказ доставить Лавра в Министерство, и темные маги попытались выкрасть его у тебя из-под носа. И, обращаю твое внимание, с одним из этих темных магов ты знакома. Я бы даже сказал, что близко.

Лиса ткнулась мордочкой в ладонь Марии. Успокаивающе лизнула ее пальцы.

— Мария.

Яр шагнул вперед.

Он был одет в характерную для верховных магов одежду в бело-голубых оттенках. С плеч свисала длинная синяя мантия, лишь чуть-чуть не достигавшая пола. Мария всегда считала, что сохранение мантий в одеждах верховных магов — как отголосок времен первородных магов — не более чем чья-то глупая шутка.

Настолько этот элемент одежды казался ненужным барахлом.

Волосы у Яра были цвета спелой пшеницы, длинными и достигали лопаток. Так у верховных магов было принято. Получив статус «верховный маг», мужчины и женщины больше не имели права стричь волосы. Считалось, что если их укоротить, то все знания и силы, которые были впитаны ими, исчезнут, и маг станет слабее.

Сев на край кровати, Яр взял руку Марии в свою. Ее пальцы были холодными. Ногти коротко обстрижены. Множество колец, которые он зачаровал для нее, были для Яра неким доказательством того, что Мария всегда находилась под его защитой.

Пусть эта защита и не была такой, какую он хотел бы ей дать.

— Я не враг тебе, — сказал он. — Изла я тебе не желаю.

Яр дотронулся второй рукой до того места, где на коже Марии багровела печать некроманта, поставленная его учителем два года назад. В районе солнечного сплетения, там, где по поверьям, жила душа.

— Со дня смерти учителя Ильдара прошло четыре месяца. Это чудо, что печать все еще есть, ведь его душа и его магия уже исчезли из этого мира.

— Печать тоже исчезает, — призналась Мария, накрыв ладонь Яра своей.

Сквозь одежду она почувствовала тепло, исходившее от его пальцев.

— И ты этого не изменишь.

Лиса по-хозяйски перешла с ног Марии на колени чародея и не то дружелюбно, не то поддерживающе, завиляла хвостом. Яр почесал ее за ухом, а затем погладил по темной мордочке.

— Ты должна сказать им спасибо.

— Им?

— Да, «им», — сказал Яр, заглянув под кровать. — Эй, вылезай уже оттуда, хватит стесняться. Мне и одного ранимого фамильяра с головой хватает. Двух я уже не выдержу.

Из-под кровати, пыхтя и поскуливая, вылез огромный, короткошерстный черный пес. С мощной грудной клеткой, лапами, на которых виднелись жилы. Его уши чуть свисали по бокам, хвост был купирован.Потянувшись, пес зевнул и, обернувшись к Марии и Яру, глухо гавкнул, завиляв хвостом.

— Пес? — наклонившись к полу, произнесла Мария. — Почему ты?.. Ох, прости меня. Как только смогу, я верну вам тела.

Пес вновь гавкнул, одобрив такой план.

— Он был уже в Министерстве, когда ты связалась со мной. И когда связь прервалась, — начал Яр, — я решил перекинуть его к тебе с помощью путеводного зеркала. Правда тогда он был не в таком виде.

Мария вытащила из-под одеяла ноги и опустила их на пол. Пес тут же подошел ближе и потерся мордой о ее коленку. Ведьма погладила пса по голове.

— Таким же способом вы и вернулись обратно. Это перемещение отняло у меня много сил.

— А что насчет Совы? — спросила Мария у Яра. — Где он?

— Он забился от меня на чердаке министерской библиотеки и отказывается выползать обратно. Кажется, он только тебе доверяет.

Мария вздохнула.

Все три ее фамильяра были настолько раздражительно разными, что иногда она не понимала, как вообще умудрилась заключить с ними контракты. Внезапно пес дернулся и зарычал, глядя на дверь. Шерсть на его холке вздыбилась, было видно, как напряглись мышцы на его шее.

Яр встал с кровати и, подойдя к двери, резко открыл ее.

На пороге, на коленях, оперевшись руками о пол, их разговор подслушивал Лавр. Колдун зарделся, пойманный с поличным.

— Я…очки уронил…— попытался он оправдаться.

Но ни Яр, ни Мария ему не поверили.

— Входи,— улыбнулся юноше чародей. — Но в следующий раз, когда будешь подслушивать кого-то, используй скрывающее заклинание. Это увеличит твои шансы раздобыть нужную для тебя информацию.

— Спасибо за совет. Я учту его в будущем.

Лавр поднялся с четверенек и вошел в комнату. Пес, еще немного порычав, успокоился и улегся у ножки кровати. Лиса приветственно фыркнула и спрыгнула на пол.

— Это профессор Рапоса, да? — спросил Лавр, крепко сжав в пальцах душку очков. — Она Ваш фамильяр?

Мария кивнула.

— Теперь понятно, почему у профессора была такая странная душа.

— Странная душа? — спросила у него Мария. — Что это значит?

— Это та причина, по которой Лавра и пригласили в Министерство, — ответил вместо колдуна Яр. — Ты была права, Мария, когда говорила, что одного таланта недостаточно, чтобы получить приглашение от верховных магов. Здесь нужно кое-что другое. Особенное.

Пес вытянул вперед лапы и положил на них массивную черную голову. Зевнув, он, широко расширив пасть, высунул розовый язык и показал Лавру белые клыки. Внутри его небо было таким же черным, как и короткая шерсть, покрывавшая его тело.

— Он тоже Ваш фамильяр?

— Да.

— Невероятно.

Лавр был по-настоящему удивлен.

— А где третий? Их же три.

— А третий обижается на весь мир на чердаке, — сказала Мария. — Увидишь его позже.

Лавр кивнул.

Мария пригляделась к колдуну и заметила, что теперь его одежда ничем не отличалась от одежд молоденьких прислужников, принимаемых в Министерство в качестве помощников верховных магов. Штаны и рубаха, подвязанная на талии поясом, расшитым золотыми и серебряными нитками, были белыми.

— Расскажи мне об этой особенности, из-за которой тебя сюда пригласили, а темные маги хотели тебя украсть.

Лавр неуверенно взглянул на Яра.

Можно ли было рассказывать об этом Марии? Или же он должен был хранить это в секрете ото всех?

— Покажи ему, — произнес Яр, ткнув себя в грудь большим пальцем, — и он все тебе расскажет.

Мария подняла вверх майку и, оголив живот и ребра, не испытав при этом, в отличие от Лавра, ни малейшего смущения, показала колдуну свою печать. Багровая метка, не то выжженная, не то все еще кровоточащая, одним своим видом вызвала у юноши холодный озноб.

— Печать некроманта, — тихо произнес он. — Я читал о них в закрытой секции. Так Вы, в самом деле, мертвы?

Мария опустила майку обратно.

— Древний закон гласит: «Имя души своей не смей никому говорить», — начала Мария, посмотрев на свою ладонь. — «Иначе пламя потухнет. Иначе падут небеса». Как думаешь, что это значит?

— Это предупреждение, — не колеблясь, произнес Лавр.

— Верно. Но от чего оно предостерегает? Что означают слова? Если с первой частью все ясно, то что со второй? Какое «пламя» потухнет? Какие «небеса» падут? Что ты об этом думаешь?

— Я…

Лавр беспомощно посмотрел на Яра, но тот, усмехнувшись, лишь пожал плечами, мол сам думай, у тебя же спрашивают. Посмотрев вниз, Лавр встретился взглядом с лисицей, а после и с псом. Казалось, будто фамильяры ждали от него ответа, но сказать колдуну было нечего.

— Я не знаю. Простите.

— Тут не за что извиняться, — поддержал его Яр. — Если бы на этот вопрос был ответ, Мария бы тебе его не задала.

— Наши тела лишь сосуды, — сказала ведьма, опустив взгляд на свои ноги. — А наши души способны перерождаться тысячу раз. Кем мы были в прошлом? Кем станем в будущем? На эти вопросы у нас нет ответов, но мы не сомневаемся в том, что после того, как умрем, наша душа найдет себе новый сосуд, и мы вновь будем жить. Два года назад я нарушила закон Первородных и умерла…но не переродилась.

— Из-за печати некроманта? — догадался Лавр.

— Именно.

— Эту печать на тело Марии нанес мой учитель, — сказал Яр, вернувшись к креслу. — Потому что он понял, что если не сделает этого, Мария умрет навсегда.

— Почему?

Лавр ничего не понимал.

— Наши души перерождаются. Ведь даже Первородные раз в несколько столетий возвращаются к жизни. Как же так?..

— Расскажи мне, что в тебе особенного? — прервала его Мария.— Почему Министерство заинтересовано в тебе?

— Я вижу то, чего другие не видят, — начал Лавр. —У мертвых на шеях черные обручи — знак того, что в теле нет души. У живых этого обруча нет. У первородной души… — Лавр посмотрел на Яра, — как у верховного мага Эдгара, обруч белый.

— Понятно.

— Правда? — Лавр удивился. — Вот так просто?

— Да. Ничего сложного, хотя я и не понимаю, какой толк от твоих глаз. Скажи мне лучше, почему ты сказал, что у Лисы душа странная?

— Потому что на шее профессора Рапоса обруч был серым, — ответил колдун. — Когда я впервые увидел ее, то испугался, потому что не понимал, что это значит. Я старался избегать профессора, чтобы не пугать самого себя…

Лисица подошла к Лавру и потерлась боком о его икры.

— А когда увидел Вас, живую, но с черной меткой…

Мария вспомнила, как при первой их встрече Лавр вскрикнул, только посмотрев на нее.

— Оживший мертвец! Я и подумать тогда не мог о некромантии. Но теперь мне все ясно. В Вашем теле нет души, поэтому на Вас есть черный обруч. А у профессора Рапоса душа…я предполагаю, что душа у нее искусственная, ведь у животных душ нет.

Лисица, казалось, засмеялась.

— Создание души — как и вся некромантия — запрещены законами Министерства. Верховный маг Яр, как же так получилось, что ведьма Мария является магом Министерства?

— Везде есть обходные пути, — уклончиво ответил чародей. — Но о том, что у Марии нет душа, лучше никому не знать.

— Я никому не скажу, — пообещал Лавр. — Но как же так получилось?.. Вы умерли только из-за того, что назвали имя своей души постороннему?

— Не постороннему.

Мария взглянула на Яра.

— Своему суженному. Тмину. Колдуну, напавшему на нас на станции.

Глава 6. Обет


Два года назад


Выжженная Пустошь, несмотря на свое название, полученное — если верить архивным записям в министерской библиотеке — еще при Первородных магах, пустошью никогда не была.

Да, над территорией некогда зеленой равнины уже многие годы не восходило солнце. Серые, густые тучи срывали голубой небосвод. Птицы, да и зверье, были редкостью в этих краях, все реки и озера давно высохли. Но выжженная Пустошь никогда не была по-настоящему пустой.

Как и прежде на ее территории жили маги: волшебники и волшебницы, колдуны и колдуньи, чародеи и чародейки, ведьмы и ведьмаки. В небольших поселениях ни на секунду не потухали костры — хоть какой-то источник света в этих местах. Ютясь в ветхих домиках, промышляя убийствами и грабежами, наложением проклятий и заговорами-приворотами, местные маги выполняли самую грязную и мерзкую работу, на которую никогда бы не отважились маги из городов.

Тмин и Мария были такими же, как и их соседи.

Они не знали своих родителей, но сколько себя помнили, всегда были вместе. Мария, как и все ведьмы и ведьмаки была прирожденной знахаркой, ее зелья стоили дорого, а эффект от них никогда не разочаровывал заказчиков. Нужно было приворожить того, кто и головы в твою сторону не поворачивал? Для Марии это было плевым делом. Красивая склянка с розоватой жидкостью, один глоток, один поцелуй — пусть и против воли того, кого целовали — и твоя любовь взаимна. Нужно было отомстить кому-то? Такое зелье Мария готовила с запасом, так как тех, кто хотел мстить, всегда было больше тех, кто хотел любви.

Тмин же был искусным колдуном и с шайкой таких же, как и он, самоучек, частенько набегами грабил караваны нерадивых торговцев, смевших сокращать свой путь на границе Пустоши и земель, не пораженных тем, что на всем континенте было принято называть «остаточная магия».

Остаточная магия — это то, что оставалось в земле и в воздухе после неудавшегося заклинания.

Остаточная магия — это то, из-за чего некогда зеленая равнина стала называться выжженной Пустошью.

Остаточная магия — это то, из-за чего маги всего континента считали живущих на выжженной Пустоши магов прокаженными, заразными.

***

На выжженной Пустоши всегда пахло гарью. Этот запах был настолько въедким, что и волосы, и одежда, да даже, казалось, кожа тех, кто жил на ее территории, насквозь и навсегда пропитались им.

В уединенном месте, где их никто не мог увидеть, Мария и Тмин прильнули друг к другу, боясь и одновременно с этим желая нарушить древний закон. Тмин прошептал имя своей души первым, и Мария не смогла скрыть своего удивления: ее глаза расширились, рот приоткрылся в немом вопросе. Могло ли это быть правдой?

Марии было сложно поверить в то, что у их душ было одинаковое имя. Ведь это означало то, что они были теми, кого завистливо называли «суженными» — магами, предназначенными друг другу самим мирозданием.

— В чем дело? — обеспокоенно спросил Тмин, отступив на шаг назад.

Сердце в его груди забилось быстрее от страха быть отвергнутым. Преданным. Мария молчала, но уголки ее губ подрагивали в легкой улыбке. Ведьма встала на мыски, обвив шею колдуна руками, и прошептала ему на ухо собственное имя.

— Одинаковое?..

Теперь удивление с головой захватило и Тмина.

— Это…возможно?..

Мария, помедлив, кивнула и, радостно чмокнув колдуна в губы, произнесла:

— Видимо да.

Мария перевела взгляд на стоявшую рядом с ними Сестру. Встретить ее в таком месте было настоящей удачей, которой Тмин и Мария не задумываясь, решили воспользоваться.

У Сестры, как и было положено всем, кто вошел в сестринскую общину, на глазах была повязана белая ткань, крепким узлом завязанная на затылке. В белых одеяниях, символизирующих чистоту мыслей и невинность, сострадание и милосердие к тем, кто в этом нуждался, Сестра проводила для нее и Тмина древнейший обряд. Это была отнюдь не свадьба с гостями и празднествами, хотя Мария не отказалась бы и от свадьбы с Тмином.

Это было чем-то большим, тайным и личным.

— Нарушая закон, забывая завет, будьте готовы озвучить ответ, когда на Суде зададут вам вопрос: чью же душу съест Уроборос?

Сестра начала обряд и протянула в сторону Марии руку. Ведьма вложила свою ладонь в ладонь Сестры и поморщилась, когда линию жизни на ней обожгло кончиком кинжала, закаленного в кузнице на Медной горе. Алая кровь проступила из пореза, тонкая струйка начала прокладывать себе путь от раны до запястья, опоясывала руку до локтя и уже с него капала на черную, выжженную землю, пропитывая ее железом и солью.

Мария скривила лицо, когда порез начал пульсировать. Она подняла взгляд на стоявшего рядом с ней Тмина и через силу улыбнулась ему, ощутив себя самой счастливой девушкой на свете. Ветер развевал ее черные волосы, спутывая между собой прямые локоны.

— Я кровью скрепляю союз между вами, быть может тогда удача останется с вами.

Сестра провела острием кинжала по ладони Тмина. Колдун даже не вздрогнул, когда металл коснулся его кожи, но, в отличие от Марии, с неким любопытством, пожалуй, даже несколько детским, следил за тем, как его кровь мелкими каплями падала вниз.

Сестра подняла с земли деревянную чашу, которую Мария принесла для обряда, и стала запачканным в крови лезвием вырезать внутри нее какие-то знаки.

— Его душа — твоя душа. Ее душа — твоя душа. От к жизни к смерти и от смерти к новой жизни, и так цикл за циклом, пока будет существовать мир, вы будете искать друг друга, пока не найдет. Это станет целью всей вашей жизни. Как этой, так и всех последующих. Не будет вам счастья с другими, не познаете вы с ними и горечи. Понимаете ли вы, на что обрекаете себя и друг друга? Готовы ли вы к этому? Пути назад уже не будет.

— Да, готова, — ответила Мария.

— Да, — произнес Тмин.

Сестра попросила Марию сжать пальцы в кулак, чтобы кровь с ее ладони потекла не по руке, а в чашу, на дне которой лежала засушенная веточка молодого розмарина. Тмин сделал то же самое.

— Вскипит железо, соль осядет, смешается воедино кровь, и цикл ваш начнется вновь. И две души пусть вспомнят время, где час разлуки был далек.

Сестра провела рукой над чашей и кровь Марии и Тмина в ней начала бурлить. Большие и маленькие пузыри лопались, будто шепча заклинания, кровь загустевала, превращаясь в кашицу и приобретая черный цвет. Когда последний пузырек лопнул, Сестра попросила Тмина и Марию опуститься перед ней на колени и закрыть глаза.

Обряд подходил к концу. Оставалось только скрепить их клятвы друг перед другом.

— И в час, когда единым целым им вновь стать будет суждено, — Сестра, утопила пальцы в чаше с кровью, — они забудут о разлуке и тех, с кем время то прошло.

Указательным пальцем Сестра написала на лбах у магов знак обрядной печати.

Мария приоткрыла глаза и искоса посмотрела на Тмина, подумав о том, что все они делали правильно. А закон, запрещавший называть кому бы то ни было имя своей души, был глупостью, придуманным непонятно кем и непонятно для чего.

***

Со дня обряда прошло несколько месяцев.

Мария потянулась, разминая затекшие плечи. На столе перед ней стояло несколько чаш, лежали остатки засушенных пучков различных растений. Мария взглянула на желтые страницы потрепанной от времени книжки. Перо с чернильницей лежали рядом, но записывать новые заклинания никакого желания не было, хотя Мария и пыталась заняться этим с начала ночи.

Ведьма откинулась на спинку стула и прикрыла уставшие глаза. По полу гулял сквозняк, значит, замок в двери опять расхлябался, и она приоткрылась, пропуская в помещение холодный воздух. Поежившись, Мария решила все-таки проверить, правда ли дело было в двери или в прогнившем насквозь доме отваливалось что-то еще.

Выйдя из комнаты, служившей для нее и Тмина спальней, она оказалась в узком, пустом коридоре, соединявшем маленькую спальню с большим, просторным помещением. С каждым шагом становилось все холоднее и напряжение Марии только возрастало.

Она начала бояться.

Ее соседи не были настолько плохими, чтобы нападать среди ночи на своих, но в том, что в доме она сейчас была одна, знали все.

Входная дверь была приоткрыта — это и было причиной сквозняка.

Мария одними глазами попыталась осмотреть комнату, но в ней было слишком темно, чтобы что-то увидеть.

«Это просто чертов замок», — убедила себя ведьма, уверенно выйдя из коридора.

Подойдя к двери, она крепко схватилась за круглую ручку и дернула дверь на себя, выглянув на улицу. Холодный ветер поднял с земли пепел и пыль, пробрался в комнату и засквозил по половицам. Недалеко от дома Мария заметила сидевшего на земле волшебника, следившего этой ночью за костром. Своей сломанной волшебной палочкой он веселил отчего-то не спавших в столь поздний час детей — создавал своей магией светящихся птичек и бабочек. Об его ноги терся полупрозрачный кот — тоже создание его души.

Мария еще раз осмотрелась и, не заметив на улице ничего странного, вернулась в дом, захлопнув за собой дверь.

— Мария.

Ведьма вздрогнула, испуганно вскрикнув. Резко обернувшись, она вжалась спиной в холодную древесину двери и попыталась понять, кто позвал ее и где именно он сейчас находился.

— Прости, не хотел напугать.

Предложение было длиннее, и на этот раз Марии не составило труда узнать голос нежданного гостя.

— Тмин, — выдохнула девушка, опустившись на пол. — Какого черта?.. Это же твой дом, не прячься.

— Закрой дверь, — услышал она.

— Она закрыта.

— На засов закрой.

— Он сломан, — напомнила ему об этой неприятности Мария. — Ты обещал починить, как вернешься.

— Я вернулся. Иди за мной.

Марии хотелось огрызнуться, мол куда идти-то? Но вариантов было немного, поэтому она поднялась на ноги и уверенно — хоть ничего и не видела — пошла вперед, вновь оказавшись в коридоре, а потом и в спальне. В ней продолжал гореть маленький огонек, созданный ее заклинанием. Света от него было немного, но благодаря ему Мария смогла увидеть Тмина.

Она заметила, что в некоторых местах его одежда была разорвана. Пыль, грязь и, как показалось ведьме на первый взгляд, кровь, пропитали одежду ее возлюбленного настолько, что мягкая ткань затвердела в тех местах, где образовались темные пятна. Взъерошенные волосы, подбитая, синеющая скула, треснутая губа и безумный взгляд — лучшие признаки того, что вылазка Тмина удалась.

— Мария, это наш шанс вырваться отсюда, — сходу начал он. — Если продадим это, то нам хватит денег на то, чтобы подкупить стражников на входе в городские трущобы. А там, ты сама знаешь, смешаться с толпой труда не составит.

Тмин достал из-за пазухи грязную тряпку, обмотанную вокруг чего-то круглого. Сначала Мария и не поняла, что это была за грязь на ней, но когда ей в нос ударил запах крови и пота, ведьма поморщилась, отшагнув назад.

— Стражники и близко не позволят нам подойти к воротам, — сказала она, ожидая, когда же Тмин покажет ей украденный трофей. — Что у тебя там?

— Лучше один раз увидеть, — произнес колдун, и Мария задохнулась от восхищения, когда парень развернул тряпку. — Чем услышать это.

Темная комната наполнилась цветными бликами, словно через сотни драгоценных кристаллов прошли лучи солнца, о котором и Мария и Тмин только слышали, внимая сказкам стариков и старух. Но ее восхищение быстро сменилось страхом, когда ведьма поняла, что именно юноша держал в своих руках.

— У кого ты это украл? — шепотом спросила она.

То, что Тмин держал в своих руках, называлось «всевидящая сфера». Своего рода гадальный шар, но в отличие от своего собрата удовольствие дорогостоящее и куда более точное в плане гаданий. На всем континенте такие сферы могли быть только у двух типов магов: верховных из Министерства и богатых из благородных домов.

— Тмин, такое нельзя красть.

— Еще как можно, — не согласился с ней Тмин, разозлившись. — Сколько еще нам прозябать среди этих неудачников? Мария! И ты и я, мы рождены для чего-то большего. Лучшего! Неужели ты этого не понимаешь? Не чувствуешь?

Мария сжала губы и отвела взгляд в сторону.

— Мария, мы талантливы! Но это никого не волнует! Мы, возможно, даже талантливее большинства верховных магов, попавших в Министерство только благодаря своим связям и происхождению!

— Я с этим не спорю, — смиренно произнесла ведьма, — но все же… Кража таких вещей чревата, Тмин. Это не драгоценности и не деньги. Всевидящие сферы редки. Очень редки, и ты это знаешь. Его хозяин…

— Его хозяин уже на полпути к новому циклу, — перебил ее колдун. — Ему эта вещица больше не нужна.

Тмин осторожно перекинул сферу из одной руки в другую. Цветные блики заплясали по стенам, полу и потолку.

— А мне нужна. Нам нужна, Мария. Положи на нее свои руки и увидишь — жизнь за пределами выжженной Пустоши реальна. Мы сможешь жить так, как должны были жить с самого начала!

Тмин подошел к Марии и, оставив сферу лишь в одной руке, сжал пальцами другой запястье ведьмы.

— Увидь это своими собственными глазами и отбрось все свои сомнения. Нам никогда не накопить нужной суммы, продавая твои зелья и грабя караваны. Эта сфера — наш билет в хорошую, сытую жизнь.

Мария посмотрела на Тмина. В его глазах была уверенность. Он верил в то, о чем говорил. И проникнувшись его чувствами, Мария тоже поверила. Она кивнула колдуну и взяла сферу в руки. Тмин накрыл ее пальцы своими ладонями.

— Смотри внимательнее, любовь моя, — произнес колдун, наклонившись к сфере. — На свою будущую жизнь, которая скоро начнется.

Внутри сферы, в самой сердцевине, появился свет. Яркий и теплый, притягивающий взгляд. Мария увидела голубое небо, чистое, безоблачное. Никаких туч, никакой серости. Сквозь зеленую крону листвы просачивались солнечные лучи, и Мария буквально ощущала то тепло, которое дарило солнце всем континентальным землям, кроме прокаженной остаточной магией выжженной Пустоши.

Мария почувствовала, как ее сердце забилось быстрее от прилива какого-то глупого счастья. Она мельком взглянула на Тмина, улыбнулась ему и опустила взгляд на сферу, но только для того, чтобы в ужасе разжать пальцы и уронить ее.

Мария часто задышала. Сердце в ее груди стало биться медленней. Она отступила назад, нащупав рукой холодную стену и облокотившись об нее. Картинка, увиденная в сфере, продолжала маячить перед глазами.

— Т-Тмин, — судорожно произнесла ведьма. — Это н-не правда. Я не… Э-это… П-почему?.. З-за что?..

Тмин смотрел немигающим взглядом на подкатившуюся к его ногам сферу. Его руки пробирала мелкая дрожь. Дыхание, как и у Марии, сбилось. Свет из сферы исчез, видение растворилось, а комната вновь наполнилась разноцветными бликами.

— Тмин!.. — воскликнула Мария, требуя от него ответов.

Но колдуну нечего было сказать.

Он увидел то же самое, что и Мария.

Ее саму, лежавшую на зеленой траве, с пустыми глазами и истекшую кровью. И он увидел себя, возвышавшегося над ней и державшего в руке окровавленный кинжал с золотисто-красной рукояткой.

Глава 7. Предательство

Мария хлопнула себя по лбу ладонью и тихо выругалась, воровато оглянувшись через плечо. Заказчик продолжал терпеливо ждать ее у входных дверей, с интересом разглядывая бедную обстановку внутри жилища Марии и Тмина. Ему, жителю города, подобная развалюха казалась чем-то удивительным и необычным, непривычным глазу, а вот Марии, выросшей в подобной обстановке, было абсолютно наплевать и на протекающую крышу, и на скрипучие половицы, и на сквозняки, гулявшие по полу и днем и ночью.

— Ведьма, мой заказ готов?

Мария раздраженно цокнула языком, но в ответ прокричала как можно более миловидно:

— Да-да, еще секундочку. Никак не могу найти Ваш мешочек...

А после шваркнула ногой и снова выругалась.

«Как я могла забыть об этом заказе?! Вот дура с головой дырявой!»

Мария судорожно пыталась найти выход из сложившейся ситуации.

Вроде бы сложного в заказе ничего не было: заставить ветреную супругу, повадившуюся гулять с мужчинами по моложе, вспомнить о старом муже, в браке с которым она прожила уже добрых двадцать семь лет. Приворотное зелье Мария могла приготовить с закрытыми глазами, и за свои зелья она была готова поручиться головой… Вот только как назло сейчас в ее запасах не было ни одного! Готовить было не из чего, а говорить о своей забывчивости, все равно что перед носом клиента дверь захлопнуть.

А этот гад — городских Мария как облупленных знала — не сможет сдержать своего нахального языка за зубами и всем расскажет о том, какая Мария безответственная ведьма.

«Что же делать? — думала она, скользя взглядом по полкам в шкафчике. — Думай, думай, думай. Если приворожить не получается, но отвадить от хождения налево надо…»

Решение в ее голову пришло внезапно, и ухмылка растянулась на ведьминском лице. Мария захлопнула дверцы шкафчика и открыла ящик в столе. Выудив оттуда закупоренную колбочку с черным порошком, она поднесла ее к глазам, повертела в пальцах и горестно заметила:

«Многовато, конечно, но…»

Мария обернулась к входной двери. Заказчик, вдоволь налюбовавшись бедностью ведьмы, к которой обратился за помощью в столь деликатном деле, уже начинал закипать, нервно топая запачкавшимися в пыли и пепле ботинками по скрипучим половицам.

«Да поделом им», — решила она, выходя обратно к магу.

— Во-от, — улыбчиво протянула Мария, вальяжно заправляя длинную черную прядь за ухо. — Это средство будет куда лучше, чем приворотное зелье.

Маг посмотрел на нее недоверчиво, но протянутую с порошком колбочку в руки все же взял.

— И что же это? — спросил мужчина. — Как оно поможет мне вернуть жену?

— Вернуть? Никак, — честно ответила Мария. — В том, что жена стала гулять, отчасти есть и Ваша вина…

— Да как ты смеешь!.. — возмущенно воскликнул маг, но Мария жестом заставила его замолчать.

— Однако, это совершенно не мое дело, — продолжила ведьма. — И тем не менее, помочь тому, кто обратился ко мне за помощью, я просто обязана. Волшебный и невероятно дорогой порошок, что Вы держите в своих руках, навсегда отвадит от Вашей женушки ухажеров, да и ее самооценку значительно понизит.

Мария мечтательно усмехнулась, представляя, какой эффект вызовет ее «волшебный» порошок.

— А это безопасно? — спросил у нее маг, еще раз повертев в руках колбу и спрятав ее в кармане брюк. — Никаких побочных эффек…тов?..

Мария протяжно вздохнула, всем своим видом показывая, что ее гостеприимству и добродушию в любой момент мог настать конец. Как же она не любила это словосочетание «побочный эффект». Почему? Потому что только у самых настоящих неучей и у криворуких магов-самоучек зелье могло иметь «побочный эффект».

— Вы что же, сомневаетесь в моих умениях? — хмыкнув, спросила Мария, протянув вперед руку. — Тогда, может, поищете другую ведьму? Поближе к дому. Я уверена, городские ведьмы о-очень талантливы в плане зельеварения и чесания языками.

Мужчина нервно сглотнул.

— Сколько?

— Зависит от того, как будете расплачиваться.

Маг достал из другого кармашка холщовый мешочек. Развязав на нем шнурок, он отвернулся от Марии, пересчитал свое добро и, высыпав на ладонь несколько драгоценных камушков, спрятал мешочек обратно и отдал Марии плату за ее труды.

— Пойдет, — произнесла она, прикинув, сколько монет сможет выручить Тмин с ее сделки. — Как поймете, что женушка собирается на очередное свидание, растворите ложку порошка в воде и дайте ей выпить. Запаха и какого-то особенного вкуса он не имеет, но вот с цветом Вам придется что-нибудь придумать. Но уверяю!.. Жена из дома больше ни ногой!..

«Недельку другую точно», — додумала Мария, выпроваживая заказчика вон.

Оставшись на крыльце, она вдохнула полной грудью пропитанный гарью воздух, закашляла и смахнула с глаз прозрачные слезинки. Ветер поднял с земли пыль, закружил ее в небольшом водовороте и, переместив на другое место, вновь опустил на землю.

«Хоть мети, хоть не мети, чище здесь никогда не станет», — устало подумала Мария, взглянув на брошенную у стены метлу.

Когда-то давно — правда Мария считала все это вымыслом и детскими сказками — ведьмы и ведьмаки могли заговаривать метлы и летать на них по небу словно птицы. Только вот заклятия, поднимающего их вверх, давно уже никто не помнил, а заговоры чародеев не имели на этой домашней утвари должного эффекта. Метелки, конечно, «оживали», но способны были только пыль мести, да детей-шалопаев гонять за мелкие проказы.

Собираясь вернуться обратно, Мария приметила вдалеке Тмина, быстро шагающего по направлению к их дому. Колдун чуть было не задел ее заказчика плечом, но мужчина, первым увернувшись, поспешил покинуть территорию выжженной Пустоши, даже не обратив внимания на чуть было не произошедшее столкновение.

— На этот раз ты как-то быстро, — радуясь, произнесла Мария.

Она успела чмокнуть Тмина в щеку, украшенную алеющей ссадиной, но Тмин, на приветствие отреагировавший довольно сухо и тактично — кивком головы — вошел в дом и произнес:

— Мы уходим.

— А?..

Мария удивленно выдохнула и последовала за Тмином, закрывая за собой дверь.

— То есть?

— Ничего с собой не бери. Никто не должен знать о том, что мы не вернемся.

— Нет, нет, нет, постой, — Мария замотала головой и, схватив Тмина за плечо, развернула его к себе лицом. — Что значит «мы уходим»?

— То и значит, — освободившись от ведьмы, произнес Тмин. — Мы уходим с выжженной Пустоши.

Он продолжил копошиться на книжных полках.

— И куда мы уходим?

— Если выйдем сейчас, — словно не услышав ее вопрос, произнес юноша, — то к ночи дойдем до границы. Переночуем там, а утром продолжим путь к городу.

«К городу?»

Мария внимательно оглядела возлюбленного. За последний месяц он заметно вытянулся, стал более угрюмым, чем прежде, и все чаще погружался в собственные мысли, игнорируя окружавший его мир. С тела Тмина не исчезали синяки и ссадины, которые, как он говорил, не стоили ее внимания и беспокойства.

— Хочешь сказать, что?..

— У нас есть нужная сумма, — несмотря на Марию, произнес Тмин, наконец-то находя нужную ему книгу. — Я уже нашел стражника, который согласился провести нас через ворота. Главное условие: никаких вещей. С ними мы выдадим себя еще на подходе к стене.

Тмин продолжил искать что-то в другой комнате, а Мария оглядела свой домик и испытала накатившую на нее тоску. Мысль о том, что жизнь на выжженной Пустоши не принесет ей ничего — ни хорошего, ни плохого — поселилась в голове ведьмы с тех самых пор, как она научилась думать и ясно выражать свои мысли без посторонней помощи. Мария знала, что наступит день, когда она попытается сбежать из этого места.

Но она никогда не думала о том, как же тяжело будет покидать родные стены.

***

На территории Туманного леса было тихо. Мария крепко держала Тмина за руку, боясь заблудиться между охваченных густой дымкой деревьев. Из-за близости к выжженной Пустоши растения в лесу и вся живность были поражены остаточной магией и уже давным-давно погибли. О бывшей красоте этого места напоминали лишь обуглившиеся кочерыжки и скелеты, разбросанные по влажной земле.

Но чем глубже Мария и Тмин заходили в лес, и чем дальше они уходили от выжженной Пустоши, тем чаще на их пути встречались и зеленые елки, и листовые деревья с кустарниками. Иногда, откуда-то сверху, слышалось щебетание птиц, мимо мог пробежать испугавшийся магов заяц.

«В четырех днях пути от дома такая красота, — подумала Мария, с любопытством разглядывая крону деревьев. — Жаль, что небо все еще серое».

Она глубоко вдохнула, с удовольствием подмечая про себя, что воздух в этом месте был намного чище и «вкуснее», чем на выжженной Пустоши. Он был легче и не вызывал кашель, от него не слезились глаза.

— Давай отдохнем, — предложил Тмин, отпустив ее руку. — Это будет наш последний привал.

— Хорошо.

Тмин разжег костер, а Мария достала из своей сумки последние запасы провианта.

— А ты все точно рассчитал, — сказала она, разворачивая бумагу с вяленым мясом. — Как далеко отсюда город?

— Примерно в десяти часах, — не сводя взгляда с огня, произнес Тмин.

— Когда мы доберемся туда, уже будет темно, — подметила ведьма, отрывая зубами кусочек мяса и протягивая Тмину его порцию. — Уверен, что стражник не обманул тебя?

— Уверен.

Мария села рядом с колдуном и положила голову на его плечо.

— Тогда почему ты так напряжен? — спросила она. — У тебя есть какие-то сомнения?

Мария понимала, что Тмин что-то скрывал, и понимание этого разрывала ее сердце на части. Он никогда не был настолько разговорчивым, чтобы посвящать ее в свои проблемы и переживания, но он никогда и ничего от нее не скрывал. Во всяком случае, так было до того дня, пока он не принес в их дом всевидящую сферу.

По позвоночнику Марии пробежал озноб. Она отпрянула от Тмина и огляделась.

«Быть такого не может, — пыталась отогнать она от себя тревожные мысли. — Обстановка не та. Здесь нет столько зелени. Да и Тмин не станет…убивать меня. У него нет для этого причины».

— У меня нет никаких сомнений, — ответил на ее вопрос Тмин и, притянув к себе Марию, легонько дотронулся своими губами до ее.

Его поцелуи всегда заставляли Марию забывать все, что так или иначе будоражило ее душу. Будь то плохое или же наоборот, настолько хорошее, мешавшее здраво мыслить, лишь рядом с Тмином Мария чувствовала не поддающееся объяснению спокойствие и умиротворение.

«Это потому, что мы — суженные, — не переставала повторять про себя Мария в такие моменты. — Две половинки некогда цельной души».

Тмин углубил поцелуй. Оторвавшись от губ ведьмы, он переместился к ее щеке, а потом к уху и, чмокнув мочку, прошептал:

— Я люблю тебя, Мария. Всегда любил и всегда буду.

Мария улыбнулась, услышав его признание. Он редко говорил ей о своих чувствах, но всегда их показывал. Иногда в неподходящих местах, иногда в неожиданное время. Она повернула к себе его лицо, нежно сжав его в своих ладонях и, взяв на себя инициативу, на этот раз сама поцеловала Тмина.

— Я тоже люблю тебя, душа моя, — сказала ведьма.

Она обняла Тмина и удобно уместила голову у него на груди.

— Пообещай мне, что в городе мы начнем новую жизнь. Перестанем быть магами с выжженной Пустоши. Пусть по началу нам будет трудно, пусть придется жить в трущобах… Но пообещай мне, что мы будем жить так же, как и все остальные. Никого не грабя и не обманывая.

Тмин погладил ведьму по голову, заправил ее черную прядь за ухо.

— Давай просто начнем новую жизнь, Тмин. И забудем все плохое, что случилось с нами дома.

Мария смотрела на то, как язычки оранжевого пламени, поднимаясь вверх, отсоединялись от костра и, недолго паря над землей, исчезали, уступая место другим отделившимся от пламени искоркам.

— Хорошо, — согласился Тмин, выдохнув в макушку ведьмы. — Давай начнем новую жизнь.

Мария прикрыла глаза, наслаждаясь их уединением, как вдруг лесную тишину разрезал громкий возглас:

— Во имя наших любимых и почитаемых первородных!.. Меня сейчас стошнит от этих нежностей!..

Мария и Тмин вскочили на ноги. Насмешливый голос стал эхом отзываться со всех сторон, туман, который, казалось, давно исчез, вновь стал сгущаться над лесом. Из-за деревьев, словно все это время они там и стояли, начали выходить маги, разодетые в черные одежды. Их головы были покрыты, лица скрывала черная краска.

— Темные маги, — одними губами прошептала Мария, потянувшись к набедренной сумке, которую никогда не снимала.

Но вспомнив, что из-за Тмина не взяла с собой ни одного зелья, одернула руку.

— Тмин!..

Колдун напряженно вглядывался в темные силуэты. Он просунул руку внутрь своей куртки, нащупал в кармане рукоятку кинжала.

— Нам пришлось следить за вами целых четыре дня, — продолжал возмущаться маг.

Его богатую и ярко выраженную мимику никакая краска скрыть не могла.

— Все эти поцелуйчики, обнимашечки, и, простите, первородные, — маг якобы стыдливо прикрыл глаза, — мы не хотели подглядывать!.. Четыре дня. Это, знаете ли, много.

Мария встала вплотную к Тмину.

— Что делать? — тихо спросила она. — У меня с собой ни одного зелья.

— Не волнуйся, — произнес Тмин. — Они не будут нападать.

— А?..

Мария обернулась к Тмину в пол оборота и почувствовала легкий укол в районе сердца. Дыхание моментально сперло, словно весь воздух разом исчез из легких. Мария боялась боли, потому старалась не делать лишних движений и не шевелиться. Опустив взгляд, она увидела золотисто-красную рукоятку ритуального кинжала, крепко сжатую пальцами Тмина.

«Все же…»

В немом укоре посмотрев на колдуна, Мария стала опускаться на землю. Тмин подхватил ее за талию, и сел вместе с ней, успокаивающе погладив ведьму по щеке.

— Не обижайся, душа моя, — произнес он. — Так надо.

Из горла Марии вырвался глухой рык. Ее губы подрагивали в злом оскале, брови сходились на переносице.

— Ты была права, — зашептал Тмин, чтобы темные маги не услышали, — когда сказала, что кража таких вещей, как всевидящие сферы, чреваты своими последствиями. Я украл драгоценность не у того «кошелька» и поплатился за это. Но тот, у кого я это украл, заметил мои таланты и дал мне шанс исправиться: забери чужую душу, и станешь одним из нас.

Мария ощутила, как стали холодеть кончики ее пальцев. Кинжал продолжал торчать из ее груди. Мария видела, как поднимались вверх зеленоватые блики света. И ей казалось, будто это была ее жизнь, утекающая прочь из ее тела.

— Нелегко узнать чужое имя, душа моя. Слишком уж глубоко в нас вбит наказ древних, но не бойся, Мария, — проведя рукой по черным волосам девушки, произнес Тмин. — Твоя боль сейчас пройдет. Я же со своей буду жить до конца своего цикла.

Тмин в последний раз взглянул в серые глаза Марии и, наклонившись к ее уху, прошептал ведьме их одно на двоих имя.

— Спи спокойно, любовь моя. Наши души теперь навечно связаны.

Колдун опустил леденеющее тело ведьмы на землю, встал в полный рост и направился к уходившим из леса темным магам. Один из них похлопал Тмина по плечу, тем самым выразив свое одобрение его поступку.

— Четыре дня, Тмин! Ты должен был сделать это, как только вы покинули свою деревню.

Огонь в костре стал потухать. В опустошенных глазах Марии поблескивали последние искорки оранжевого пламени. Мария уже не чувствовала тепла от тлеющего огня. Не ощущала дуновения ветра на своей коже. Мария знала, что ее циклу пришел конец, и переродиться вновь у нее больше не было шанса, но отчего-то ни злости на Тмина, ни обиды, в ее душе не было.

Возможно, виной тому было то, что у Марии больше не было души.

Глава 8. Обитель чародеев


Мария открыла глаза и закричала.

Так истошно и громко, что те, кто услышал её крик, невольно вздрогнули и замерли, словно само время остановилось вокруг них. Они прислушались и переглянулись между собой, а Мария всё продолжала кричать. Её тело горело, будто брошенная в огонь сухая деревяшка. В перерывах между накатывающей волнами болью, ведьма пыталась понять, где она находилась, но перед глазами всё было белым, окутанным не то туманом, не то дымкой.

— Дитя, не причиняй себе вреда. Пусть боль твоя уйдет сейчас и навсегда, — перед тем, как вновь заснуть, смогла расслышать Мария низкий, приятный голос.

***


Потолок над Марией оставался деревянным, сколько бы раз она не закрывала и не открывала глаза. Чистая, маленькая комнатка, куда поместились лишь кровать, да сундук, внутри которого ничего не было, были единственными вещами, которые ведьма видела на протяжении светлого дня. Ни растений на подоконнике, ни книжек на полу, даже пауков в углах, и тех не было в выделенной ей комнате.

Отражение в зеркале должно было пугать её, но Мария ничего не испытывала: ни обиды, ни злости, ни страха. Как бы она не пыталась заплакать, слёзы не текли из её глаз. Сердце в груди билось спокойно, не ускоряя и не замедляя темпа.

Мария дотронулась пальцами до своего отражения, провела по нему ладонью и, сжав руку в кулак, со всей силы ударила по зеркалу. Место удара покрылось паутинкой трещин, белая кожа на её костяшках окрасилась кровью. Бессильно опустив руку, Мария продолжила пустым взглядом серых глаз смотреть на десяток своих отражений. Чёрные волосы, которые ей так нравились, потеряли свой цвет, став, наверное, белее самого снега. Сколько бы ведьма не пыталась изменить выражение своего лица, её пределом было легкое подергивание губ.

— Эй, что ты делаешь! — воскликнул ворвавшийся в комнату чародей.

Он преодолел расстояние между собой и Марией в два широких шага и, схватив ведьму за запястье, резко дернул её руку вверх. Его светлые брови сошлись на переносице, в карих глазах чародея читался упрёк, а на его лице застыло выражение обеспокоенности.

— Что ты делаешь? — повторил Яр уже спокойным, но осуждающим её поступок голосом. — Учитель ведь говорил тебе…

— Я не чувствую боли, — перебила его Мария. — Совсем. Никакой. Даже твоего прикосновения не чувствую.

Яр невольно вздрогнул и, разжав свои пальцы, взял ладонь ведьмы в свою. Осмотрев ссадины на её костяшках он, не говоря ни слова, повёл Марию за собой, выводя её из комнаты. Мария покорно последовала за ним.

Они вышли в тёмный коридор, а из него в наполненное светом помещение.

— Я уверен, что это скоро…пройдет, — Яр осёкся, поняв, что слово, которое он употребил, совершенно не подходило для ситуации, в которой оказалась его новая знакомая. — То есть, я хотел сказать, что, возможно, чувствительность скоро вернётся.

Он усадил Марию на стул, а сам направился к шкафчикам, где — если он всё правильно помнил — должна была храниться коробочка с лекарствами и прочими приспособлениями для самолечения.

Мария следила за ним, не отрывая от чародея взгляда. Он казался ей добрым. По-настоящему добрым магом, каких на выжженной Пустоши по определению не жило. Он и его учитель — чародей Ильдар, маг Министерства, нашли её в Туманном лесе несколько дней назад. Если верить их словам — а Мария редко верила кому-то на слово — они были готовы провести все необходимые перед погребением ритуалы, чтобы приготовить душу Марии к перерождению в следующем цикле, как вдруг оказалось, что лежавшая перед ними девушка была жива.

«Твое сердце почти не билось, — сказал чародей Ильдар, когда, придя в себя, Мария была готова к знакомству со своими спасителями. — Но в теле ещё теплилась жизнь. Я не знаю, как это было возможно, ведь я чувствовал, что души в твоем теле не было, но…желая сохранить твою жизнь, я нарушил запрет и рад, что это было не напрасно».

Мария перевела взгляд с Яра на свою руку, сжала и разжала кулак. Она знала и помнила, какое ощущение должна была при этом испытать, но…

— Значит, ты совсем ничего не чувствуешь? — зачем-то решил уточнить Яр, найдя наконец-то злополучную коробку.

— Совсем, — пресно ответила Мария, хотя в свой ответ вложила, как ей казалось, и нотки разочарования. — Твой учитель просил тебя следить за мной?

Мария постаралась не обратить внимания на то, как дернулись плечи чародея. Она оказалась права: чародей Ильдар, учитель Яра, применил на ней магию некромантов — другими словами вернул из мертвых — и теперь наблюдает за её состоянием, как за каким-то экспериментом.

— Для твоего же блага, — не обернувшись к ней, произнес Яр. — И, как видишь, он не ошибся, оставив меня с тобой.

Мария тихо вздохнула и посмотрела в окно. Через его открытую створку комната наполнялась и солнечным светом, и гулом из десятка голосов. Мария закрыла глаза и прислушалась к чужим разговорам. Кто-то сетовал на свою жизнь, кто-то на тех, кто был рядом. Дети беззаботно резвились, смеясь и играя в непонятные для ведьмы игры. На выжженной Пустоши в такие игры никто не играл и возмущения какого-то мальчишки, обвинявшего друзей в жульничестве, Мария не понимала, так как не знала ни игры, ни её правил.

— Эй, а хочешь прогуляться? — неожиданно предложил Яр, найдя в шкафчиках то, что искал.

Вернувшись к Марии, он обработал её ссадины на руке и только после этого вновь повторил свой вопрос, так и не дождавшись от девушки ответа.

— Разве твой учитель не запретил мне покидать дом?

— Его уже четыре дня нет, — улыбнувшись, произнес Яр. — А когда он уходит куда-то так надолго, то без предупреждения не возвращается. Он не узнает о том, что мы выходили, не бойся.

— Это ты должен бояться, если он всё-таки внезапно нагрянет и не найдет нас, — сказала Мария, «радуясь» тому, что наконец-то выйдет на улицу.

До этого дня Мария никогда не бывала в городах: шумных, оживлённых, таких непохожих на место, в котором она родилась и росла. Маги с выжженной Пустоши могли только мечтать о том, что когда-нибудь им удастся проникнуть внутрь городских стен, слиться с толпой горожан и жить спокойной жизнью, не боясь косых взглядов и упреков.

Мария вышла на крыльцо и замерла, увидев расстилающееся над домами небо.

— Оно прекрасно, — прошептала ведьма, не веря своим глазам.

— О чем ты?

Яр закрыл дверь на ключ и, обойдя Марию, спустился вниз на несколько ступенек.

— Что прекрасно?

Он посмотрел наверх, сощурился и прикрыл глаза ладонью.

— Небо, — ответила ведьма. — Оно такое…голубое.

— Конечно оно голубое, — усмехнулся Яр, посмотрев на Марию. — Каким ему еще быть?

— Я никогда его не видела, — словно оправдываясь, произнесла Мария, не сводя взгляда с небосвода. — Ни разу в жизни я не видела такого чистого неба.

Она посмотрела на Яра, давая ему понять, что говорила абсолютно серьёзно.

— На выжженной Пустоши… За всю свою жизнь я даже солнца ни разу не видела.

Яр чуть приоткрыл рот — не то от удивления, не то собираясь что-то сказать — но тут же закрыл его и протянул Марии руку, добродушно ей улыбнувшись.

— Ты еще не восстановилась и в любой момент можешь потерять силы. Позволишь?

Мария посмотрела за спину чародея. Её внешность привлекла внимание любопытных зевак: слишком бледная кожа, болезненный вид, белые волосы. Яр это тоже заметил. Стянув с шеи синий, тонкий шарф, он поднялся на ступеньку вверх, помог Марии обмотать своим шарфом голову, тем самым скрыв её волосы, и подхватив ведьму под локоть, стал спускаться обратно вниз.

В городе Мария на всё смотрела с детским любопытством и восторгом. Во всяком случае, ей казалось, что именно так она на всё и смотрела. По словам Яра в городе проживало около двадцати тысяч магов, специализирующихся на всём, что только существовало в их мире.

— Есть здесь и трущобы, в которые лучше не соваться, — рассказывал и предостерегал её Яр. — И по-настоящему удивительные места: такие, как Алые озёра за границей города.

— Алые озёра? — переспросила Мария. — Почему их так назвали?

— Хочешь узнать? — задорно спросил чародей. — Или увидеть?

— Увидеть, — моментально призналась ведьма. — Хочу увидеть их своими собственными глазами.

Яр взглянул на Марию, улыбнулся ей и свернул в проулок.

— Давай тогда кое-куда зайдем, — произнес он. — До Гранатовых скал идти далеко. Воспользуемся коротким путем.

«Коротким путем», — в мыслях повторила Мария.

Они сворачивали с одной улочки на другую, пересекали аллеи, а один раз даже прошли сквозь дом, внутри которого располагалась пекарня, и вышли к небольшому магазинчику, над дверьми которого висела вывеска с непонятными для Марии каракулями.

— Что здесь написано? — спросила она у Яра. — Никогда не видела такого языка.

— Видела, — усмехнулся чародей. — Ты просто прочитать не можешь, потому что надпись зачарована. Здесь написано: добро пожаловать, верховный маг.

— Верховный?..

Мария оглядела Яра с ног до головы и не увидела в нём ничего, что могло бы доказать его принадлежность к Министерству.

— Не похожи мы с учителем на этих снобов, да?

Яр трижды постучал в дверь и, подождав еще немного, повернул круглую золотистую ручку по часовой стрелке. Дверь со скрипом открылась, запуская в пыльное помещение свежий воздух и свет.

— Пойдем, зайдем.

Мария последовала за Яром, и стоило ей переступить порог дома, как дверь позади неё захлопнулась сама собой, а замок, с щелчком, закрылся.

— У Министерства в каждом городе есть вот такое вот тайное место, — сказал Яр, суетливо ходя из стороны в сторону. — Здесь всегда можно найти необходимые тебе вещи: зелья, волшебные палочки, различные ингредиенты, книги и…

Яр подхватил со стола буханку зачерствелого хлеба.

— Еду. Правда чаще всего для употребления она не годна.

Чародей постучал буханкой по столешнице, словно камнем.

— Но во всём остальном это место очень даже полезно. А, вот оно!

Яр скинул с какого-то предмета тяжелое покрывало. Оно с шумом упало на пол. В комнате поднялось облачко пыли, из-за которого чародей тут же закашлял.

— Зеркало? — шагнув вперед, произнесла Мария. — Зачем оно тебе?

«Полюбоваться на себя захотел?» — подумала ведьма.

— Это путеводное зеркало, — со знанием дела произнес Яр. — Ты и их никогда не видела?

— Никогда. Только из рассказов старших знаю, для чего они нужны, — сказала Мария, подойдя ближе к зеркалу. — Ты сможешь им воспользоваться?

— Конечно!

— Но для этого тебе придётся потратить много сил, разве нет?

— Тут есть маленькая хитрость, — Яр щелкнул пальцами и стер с зеркала пыль. — Видишь, на раме есть выпуклые символы? Проведи по ним рукой.

Мария послушно провела ладонью по раме.

— Я ничего не чувствую, — сказала она, разочарованно одёрнув руку.

— Эм…точно. Забыл.

«Я тоже», — вспомнила об этом и Мария и спросила:

— Так в чем хитрость?

— В том, что это настоящее путеводное зеркало. Не такое, о каких ты, скорее всего, слышала. Те зеркала искусственные, поддельные. Это же было создано ещё во времена первородных магов. Кем-то из них. Представляешь, сколько в нем магии?

— Немерено, — выдохнула Мария.

— Больше, чем в тебе и во мне, — произнес Яр. — С помощью этого зеркала мы за секунду попадем к Алым озёрам.

— Как?

Яр дотронулся указательным пальцем до каждого из символов, очертил их и произнес:

— Вот так. Готова увидеть красоту, сравнимую с красотой чистого неба?

Символы на раме осветились золотистым светом, зеркало, до этого прекрасно отражавшее все, напротив чего оно стояло, помутнело и стало покрываться кругами ряби.

— Держи меня за руку как можно крепче, — произнес Яр, поймав пальцы Марии в свою ладонь. — Иначе потеряешься.

Он подтянул ведьму к себе и, подтолкнув её вперед, переступил через раму, войдя в зеркало.

Мария почувствовала, как тёплый поток первородной магии прошёл через её тело. Кончики её пальцев покалывало, к ним возвращалась чувствительность.

«Чувствую, — подумала она, крепче сжав ладонь Яра. — Я чувствую!..»

Но разлившееся по телу тепло исчезло так же внезапно, как и появилось.

Мария стояла, зажмурившись и не решаясь открыть глаза. Воздух вокруг неё перестал пахнуть пылью, он был пропитан чем-то сладким. И терпким. Не сумев побороть в себе любопытство, Мария открыла глаза.

— Учитель! — воскликнул Яр, резко отпустив её руку.

Его уши тот час покраснели. Яр устыдился своей непокорности и тому, что его и Марию поймали.

— Я думал, что ты выведешь Марию из дома в первый же день моего отсутствия, — покачав головой, произнёс старый чародей, вальяжно сидя на бархатном кресле. — Я прождал вас четыре. Всё-таки ты слишком послушный, мой мальчик.

Губы Яра дернулись в кривой улыбке.

Мария огляделась.

Они находились в таком же помещении, что и мгновение назад, с одним лишь отличием: здесь всё было убрано. Книги, рассортировано, стояли на полках, зачарованная метёлка накручивала на свои концы паутину и пыль с углов потолка. В большие, чистые окна просачивался свет, на столе перед учителем Яра стоял пышущий жаром чайник и кружка, в вазочке лежали какие-то плюшки.

— Мария, как ты себя чувствуешь?

Ильдар протянул руку к своему посоху и, оперевшись о него, встал на ноги. Подойдя к Марии, он дотронулся до её плеча и приветственно сжал его.

— Никак, — ответила ведьма.

Глаза Ильдара, некогда отливавшие изумрудным блеском, с возрастом потускнели и, как думала Мария, почти ослепли. У чародея было худощавое телосложение, он опирался на свой посох, но не горбился. Седые, поредевшие волосы колыхались на сквозняке и, что казалось Марии странным, были коротко обрезаны.

«У магов Министерства волосы должны быть длинными», — вспомнила она о присказке, сказанной когда-то старухой из соседнего дома.

— Никак? — учтиво повторил Ильдар, взглянув на Яра. — Что это значит?

— Мария ничего не чувствует.

Ильдар задумчиво поднял глаза к потолку, потер подбородок длинными, морщинистыми пальцами и произнес:

— Давайте прогуляемся до озёр. Вы ведь для этого сюда пришли?

Побелевшие уши Яра вновь запылали.

Втроем они вышли из домика и Мария, увидев красоту, которая её окружала, тихо выдохнула. Теперь она понимала, почему скалы, внутри которых располагались озёра и домик, зачарованный магией Ильдара, назывались «гранатовыми». Повсюду росли гранатовые деревья: невысокие, с кривыми стволами, сочной листвой и крупными, бордовыми плодами на ветках. От плодов и исходил сладкий, но терпкий аромат, который Мария почувствовала в доме.

— Ну как, лучше, чем небо? — прошептал Яр, легонько ткнув Марию в бок. — Но деревья ни что по сравнению с Алыми озёрами. Смотри.

Вода в озере и правда была алой. На её гладкой поверхности золотыми бликами отражалось солнце, тишина, царствующая в этом месте, успокаивала Марию.

— На дне озер залежи драгоценных камней, гранатов и рубинов. Именно из-за них создается впечатление, что у воды такой цвет, — произнес Ильдар и, взмахнув своим посохом, он поднял вверх небольшое количество воды. — Но как ты можешь видеть, дитя, вода в этом озере ничем не отличается от любой другой воды. Она такая же прозрачная, и не имеет никакого цвета.

Мария подошла к краю берега, присела и опустила руку в воду. Наполнив ею ладонь, она убедилась в том, что слова чародея были правдивы.

— Как драгоценные камни могут находиться на дне озера? — спросила она, встав на ноги. — Разве такое возможно?

— Нет в мире, рожденном магией, ничего невозможного, — подметил Ильдар, облокотившись о свой посох. — Мария, сейчас, когда твои мысли прояснились, я хочу узнать, что ты собираешься делать дальше?

— Дальше? — Мария посмотрела на сверкающую под солнечными лучами гладь алого озера. — Я не знаю, что мне делать дальше. Я покинула выжженную Пустошь в надежде на то, что в городе смогу начать новую жизнь. Но теперь…у меня нет желаний. Я словно…нет, так и есть. Наши тела лишь сосуды для наших душ. Без души, моего «я» не существует. Я — сосуд, бездушный и не нужный даже самой себе.

— Мария, ты не должна так говорить, — не согласился с её словами Яр.

— Печать некроманта не вечна, — произнес Ильдар, подойдя ближе к ведьме, — и с моей смертью она исчезнет, так как исчезнет моя магия. А значит, вместе со мной исчезнешь и ты. Мне горько осознавать, что жизнь столь молодого мага зависит от продолжительности жизни старика вроде меня, но, Мария, мой цикл подходит к концу и этого никакой магией не исправить.

— Значит, когда умрете Вы, тогда умру и я, — беззаботно произнесла Мария, пожав плечами.

— И ты смиришься с этим? — в голосе Яра Мария уловила нотки возмущения. — Просто будешь ждать своего конца?

— А что ты мне предлагаешь?

Мария вложила в свой вопрос и раздражение, и злость, и отчаяние с безысходностью, но её голос не дрогнул. Он звучал ровно, без тени эмоций.

— Я не сплю, не ем, не пью, — продолжала ведьма. — У меня нет никаких желаний, никаких потребностей. Я не чувствую боли, и из-за печати некроманта меня нельзя убить. Ведь я не живая. Возможно, я сгорю в огне, или же разобьюсь, спрыгнув со скалы в пропасть. Могу попробовать, раз уж делать мне больше нечего.

— Нет… Я не об этом…

— Я предлагаю тебе жить, Мария, — произнёс Ильдар. — Пусть и недолго, но жить и…отомстить тому, кто лишил тебя души.

Мария отвела от старого чародея взгляд. Она не хотела никому мстить, не жаждала встречи с Тмином. Она не была способна на такую подлость: причинить вред тому, кто дорог.

— Я не могу, — сказала она, покачав головой. — Не могла раньше, не смогу и сейчас. Я просто останусь одна, где-нибудь, и буду ждать, когда печать исчезнет.

— Или же пойдешь вместе с нами в Министерство и попытаешься найти способ вернуть свою душу обратно.

Плечи Марии вздрогнули.

— Это невозможно, — сказала она Ильдару.

— Нет в мире, рожденном магией, ничего невозможного, — повторил чародей сказанные ранее слова. — То, что этот способ никто не нашел, не значит, что его не существует.

— В Министерстве огромная библиотека, — включился в разговор Яр. — Тысячи книг, многие из которых достались нам от первородных магов и до сих пор не изучены до конца. Мария, искать способ выжить лучше, чем бездумно сидеть и ждать своего конца. Только вот…

Яр сник и, посмотрев на свое учителя, произнёс промелькнувшую в голове мысль:

— Как нам представить её Министерству? Мария не обучалась в школе Южного ведовства, о ней никто не знает. Её не примут.

— Примут, — уверенно заявил Ильдар. — Если Мария согласится пойти с нами.

Яр выжидающе посмотрел на ведьму. Он ждал ее решения так же, как и Ильдар.

— Ответьте мне, только честно, — обратилась Мария к Ильдару и, дождавшись от него кивка, спросила: — Вам же просто любопытно посмотреть на то, как долго продержится наложенная Вами печать, так? Поэтому Вы просите меня пойти с вами.

Губы чародея растянулись в легкой усмешке. Он молча кивнул, тем самым отвечая на вопрос Марии.

— Я нарушил запрет и хочу увидеть последствия своего преступления.

Глава 9. Ведьма Алых озер



— Любопытно.

Мария преклонила колено перед первородным магом Эдгаром. Её взгляд лихорадочно метался по полу, она боялась поднять глаза на стоявшего перед ней мужчину. Он был уже не молод, но еще и не стар. В его рыжих прядях, казалось, переливалось само солнце. В синих глазах можно было утонуть — столь глубоки и мудры они были.

— Наш старый друг, — произнёс чародей, обращаясь к стоявшему перед ним Ильдару, — ты как всегда возвращаешься к Нам с чем-то необычным. Кто эта милая девушка?

Мария ощутила на себе изучающий взгляд первородного мага.

— Дитя, почему твои волосы потеряли свой цвет? — спросил он у неё. — Прошу, поднимись и посмотри на Нас. Мы хотим увидеть твои глаза.

Мария повиновалась.

Она исподлобья взглянула на мага. В его взгляде она заметила интерес к ней, любопытство, непонимание и толику тревоги.

— Меня прокляли, Ваше Превосходительство, — произнесла Мария, мельком взглянув на Ильдара. — Ещё в детстве, когда я была совсем ребёнком, старая ведьма рассердилась на меня и прокляла.

Мария дотронулась пальцами до длинных прядей и добавила:

— С тех пор, мои волосы потеряли свой цвет.

— Бедное дитя, — горестно вздохнув, покачал головой Эдгар и, обойдя Ильдара, шагнул к Марии. — Сколько Мы помним, в этом мире всегда было место и добрым магам и злым. Как жаль, что с течением времени ничего не меняется. Проклясть ребёнка, беззащитную душу!.. Как смела та ведьма открыть свой грязный рот и осквернить тебя?.. Как её язык повернулся наложить на тебя проклятие?

Чародей дотронулся до щеки Марии и, заглянув в её глаза, улыбнулся.

— Дитя, Мы чувствуем, как ты необычна. Неудивительно, что ты — ведьма Алых озер о которой Мы столько слышали. Твоя слава опережает тебя. Возможно, проклятие мерзкой ведьмы стало для тебя благословением?

— Боюсь, что проклятия не имеют такой власти, — сказала Мария, закрыв глаза. — Уж я то, ведьма, лучше всех это знаю.

От пальцев Эдгара исходило приятное тепло, и Мария наслаждалась им. Сердце у неё в груди начинало биться быстрее, жар разливался по всему телу, зарождаясь у скрытой под одеждами печати некроманта. Неожиданно она почувствовала на своем лбе поцелуй сухих, горячих губ.

Мария распахнула глаза.

— Тогда, Мы благословляем тебя, дитя, — произнёс Эдгар, отступив назад. — Пусть Наше благословение развеет проклятие старой ведьмы. И с этого дня, Мария, ведьма Алых озер, тебя будут именовать магом континентального Министерства. Служи во славу первородных магов. Твори свою магию в защиту будущих циклов и пусть душа твоя навечно войдет в историю этого мира.

«Так просто?..»

Мария поклонилась, приложив ладонь к своему сердцу.

— Благодарю Вас, Ваше Превосходительство, — произнесла она. — Клянусь своей душой, что с этого дня и до конца своего цикла, буду служить во благо континентального Министерства.

Мария подняла глаза на стоявшего напротив неё чародея и вновь взглянула на него исподлобья.

Эдгар смотрел на неё с восхищением, даже каким-то содроганием, словно ребёнок, получивший желанную игрушку. Его синие глаза блестели, улыбка не исчезала с его лица. Мария этот взгляд хорошо знала, но никак не могла понять, чем именно заинтересовала чародея. Цветом волос? Историей о неком проклятии, наложенном на неё в детстве? Или дело было в том, что её в Министерство привёл Ильдар — «старый друг».

— Как же всё-таки любопытно, — похлопав Марию по плечу, протянул Эдгар. — Ты всегда радуешь Нас своими находками, Ильдар. Мы рады этому.

«Значит, дело всё же в нем», — выпрямляясь, подумала Мария, а Эдгар продолжил, вновь обращаясь к ней:

— Дитя, ты можешь идти. Тот, кто ждёт снаружи, расскажет о наших правилах.

Мария коротко кивнула и, попрощавшись с магами, оставшимися обсуждать какие-то свои дела, вышла из зала.

Снаружи её ждал Яр.

Он был одет в одежду верховных магов: голубая ряса, застегнутая на горле, достигала его щиколоток, и была подвязана на талии чародея белым поясом. Волосы Яр собрал в высокий хвост.

Увидев вышедшую из зала Марию, он оторвался от стены, и шагнул навстречу ведьме.

— Как всё прошло?

— Проще, чем я ожидала, — ответила Мария, поравнявшись с Яром. — Скажи, первородный маг Эдгар и твой учитель…друзья?

— Да, — кивнул Яр и повёл Марию в сторону от зала, туда, где, как он обещал, они могли поговорить наедине. — Его Превосходительство Эдгар, как ты заметила, обладает душой одного из первородных. Обычно, когда наши циклы заканчиваются, наши души перерождаются не сразу, а спустя…некоторое время. И в новом цикле мы не помним о том, кем были в предыдущем.

— Но первородные маги помнят каждый свой цикл, — произнесла Мария, отставая от Яра на несколько шагов. — Это я знаю.

Яр обернулся к ведьме через плечо и, улыбнувшись ей, замедлил шаг, чтобы Мария поскорее догнала его.

— Я не сомневался в этом. Его Превосходительство и учитель Ильдар были знакомы в предыдущем цикле Его Превосходительства.

— В его предыдущем цикле? — Мария нахмурилась, что не ускользнуло от взгляда Яра. — В смысле? Когда он был?

Яр задумчиво посмотрел куда-то в сторону.

— Сорок восемь лет назад.

— И верховному магу Эдгару сейчас?..

— Сорок восемь лет. Его новый цикл начался сразу же после предыдущего.

«Быть такого не может», — подумала Мария, но вслух спросила:

— Такое возможно?

— Ну...когда-то я думал, что нет. Но как ты сама видишь, Его Превосходительство знакомо с учителем, а учитель был знаком с ним…с другим ним сорок восемь лет назад.

— Невероятно, — на выдохе произнесла Мария. — Как тогда такой маг, как он, поверил в эту глупую, надуманную историю про меня?

— Может, дело в том, что ему её рассказал учитель?

«Может быть», — мысленно согласилась с ним Мария, отгоняя от себя чувство тревоги.

Яр привёл Марию в сад. Жирная листва кустов и деревьев блестела под лучами полуденного солнца. Бабочки порхали от цветка к цветку, стрекозы стрекотали, шурша своими прозрачными, искрящимися крыльями. Мария подняла к небу взор и вдохнула полной грудью сладкий воздух. В лёгких у нее тут же закололо, из-за чего ведьма закашляла и, согнувшись, обхватила грудь руками.

— Мария! — обеспокоенно выкрикнул Яр.

Он приобнял ведьму за плечи и помог ей дойти до крытой беседки, вокруг которой, сплетаясь между собой стеблями, цвели кусты гортензии.

— В чём дело?.. Печать?..

Мария покачала головой. Дело было не в печати, хотя, отчасти, конечно и в ней.

«Я поняла, — подумала Мария, разглядывая линии на своих ладонях. — Вот она какая, магия первородных».

Мария рассказала Яру о том, что произошло с ней внутри зеркала. И о своих ощущениях, которые она испытывала сейчас после встречи с магом Эдгаром.

— Я словно снова…живу. И я…голодна.

Мария дотронулась ладонью до своего живота, желудок предательски заурчал, будто услышав, что о нём наконец-то вспомнили.

— Если дело в первородной магии Его Превосходительства, то стоит рассказать об этом учителю.

Яр отвёл от Марии взгляд, смотря куда-то вдаль.

— Возможно, магия первородных и некромантия…могут быть связаны. Хоть звучит это и неправдоподобно… Я бы даже сказал, что это ересь, но… Может, Его Превосходительство сможет помочь тебе?

В глазах Яра мелькнули искорки воодушевления.

— Нет, нельзя, — категорично покачала головой Мария. — Если кто-то узнает о том, что вы пользовались некромантией, нас всех казнят. Не думаю, что первородному магу Эдгару понравится, что кто-то в его близком окружении нарушает правила.

— Если это будет учитель, то…

— Тем более, если это будет он, кара может быть еще суровее.

Яр покачал головой. Он не видел логики в словах Марии.

— Если просить помощи не у кого, что ты собираешься делать?

Мария задумалась.

Она чувствовала, как тепло жизни разливалось внутри её тела. Это было приятное, будоражащее ощущение. Голод, жажда, усталость, духота, боль от выжженной на коже печати — прежде Мария и подумать не могла о том, что эти ощущения могли доставлять радость. Но эти чувства напомнили ей о том, каково это быть живой.

— Вы сказали, что в министерской библиотеке могут находиться книги, в которых описан процесс возвращения души в тело, — произнесла Мария, посмотрев на Яра. — Я хочу найти этот способ.

— Учитель только предположил, что он есть...

— Но он прав, когда говорит, что если о таком способе не знают, это не означает, что его не существует.

— Так-то оно так, но…

— Никаких «но». Вы спасли мне жизнь, дали кров и новое имя, — Мария взяла Яра за руку и посмотрела в его глаза, — я благодарна за это. Всегда буду, чтобы не произошло. Вот только мои слова о том, что я просто дождусь своего конца… Это было притворство. Сейчас я это понимаю. Яр, я хочу жить. Хочу снова испытать те чувства, которые испытывала…

Мария замялась, оборвав свои мысли на полуслове. Она вспомнила о Тмине. О том, как они жили в их доме на выжженной Пустоши, как мечтали сбежать и жить в городе, среди других, уважаемых магов. Удар предательства болью отозвался в её сердце. Мария нахмурилась и отпустила руку Яра из своей ладони.

— Мария?..

— Всё, что было в прошлом уже неважно, — произнесла ведьма, горько усмехнувшись. — Вы с учителем дали мне новое имя, а вместе с ним и новую жизнь. Хоть это и будет сложно, но я хочу продлить её настолько, насколько смогу. Даже если ради этого мне придётся перечитать все книги в министерской библиотеке.

Мария посмотрела на блёкло-голубой цветок гортензии, шапкой соцветий цветший в метре от неё. Его цвет напомнил ей о небе, том самом, которое она увидела впервые в своей жизни.

Сколько всего ещё существовало в этом мире, чего она никогда прежде не видела, но о существовании чего слышала и мечтала увидеть. А Тмин…

Тмин знал, на что идёт. Мария помнила его глаза: холодные и пустые. Его рука не дрогнула, когда он вогнал кинжал в её сердце. Он же, скорее всего, уже и не думал о ней, предаваясь блаженству в той жизни, о которой они могли только мечтать.

— Я хочу жить, — наконец произнесла Мария твёрдым голосом. — Я хочу вернуть свою душу. Любым способом.

«Даже…»

Даже если ради этого, ей придется отобрать её силой.

Глава 10. Фамильяры

По коридору маячил красный огонёк-информатор, оповещавший о том, что двери министерской библиотеки на некоторое время были закрыты. Недовольные маги пытались отогнать «стража» от заветных дверей, но тот, словно был живым, начинал злиться и увеличиваться в размерах — срабатывала защитная магия, не предвещавшая нарушителям ничего хорошего.

Маги спешили ретироваться в поисках обходных путей, а огонёк, успокоившись, возвращался к своему привычному размеру и продолжал маячить по коридору, оповещая о том, что двери министерской библиотеки на некоторое время были закрыты.

Лавр облокотился о мраморный выступ, перегнувшись через перила на втором этаже библиотеки, и с замиранием сердца следил за тем, как Мария готовилась призвать своих фамильяров.

Ведьма нарисовала мелом три одинаковые пентаграммы на тёмном, бетонном полу — идеальной поверхности для штриховки магических символов — и с помощью магии заставила пятнадцать свечей разом зажечься. Чёрные свечи, лавируя по воздуху, опустились на боковые острия пятиконечных звезд. Белые на верхушки и низ. Жёлтые огни плавно тянулись к потолку, вытягиваясь в узкие полоски. На секунду Лавр испугался, что они вот-вот потухнут — в библиотеке гуляли настоящие, холодные сквозняки — но Мария была спокойна, и Лавр решил полностью довериться знаниям ведьмы.

— Видел когда-нибудь, как призывают фамильяров? — спросил у Лавра Яр.

Он стоял рядом с ним, но всем своим видом давал понять, что его место было рядом с проводившей обряд ведьмой. Яр не сводил с неё взгляда, хмурился и нервно постукивал пальцем по локтю, скрестив на груди руки.

«Волнуется», — решил Лавр, а вслух признался, что ни разу не видел, как ведьмы или ведьмаки обзаводятся помощниками.

Мария взяла в руки деревянную плошку и бросила в неё какие-то засушенные травы. Когда она стала шептать заклинание, и из плошки повалил густой фиолетовый дым, Лавр прислушался, стараясь разобрать хоть какие-то слова, произносимые Марией, но поняв, что с такого расстояния ему ничего не услышать, сдался, посмотрев на стоявшего рядом с ним чародея.

Он услышал историю, связавшую Яра и Марию, но мало что понял из их рассказа. Смогла ли Мария найти способ вернуть свою душу? Лавру почему-то казалось, что смогла. Но чего же она тогда медлила? Из того, что сказал ему Яр, Лавр понял: времени у Марии осталось мало. Её печать ослабевала, а значит, вскоре жизнь покинет её тело, окончательно превратив его в бездушный сосуд.

Лавр взглянул вниз.

«Три фамильяра… Это всё-таки много».

Профессор Рапоса в обличии лисы себе не изменяла. Её походка была плавной и завораживающей. Пушистый хвост легонько дёргался то в одну сторону, то в другую. Тоненькие лапки ступали по одной линии.

Второй фамильяр Марии — пёс по имени Ленар, в обличии мага был чародеем. Так сказал Лавру Яр. В виде же животного он был крупным, с массивным телом псом, с легкостью разорвавшего в клочья нескольких тёмных магов, напавших на них несколько дней назад.

Последний фамильяр, которого Лавр ещё ни разу до сегодняшнего дня не видел, слетел с потолочной люстры вниз и приземлился в центр своей пентаграммы. Это была белая сова, которого звали Савва, и он, по словам Яра, был волшебником.

«Ведьма, колдунья, чародей и волшебник, — поочередно посмотрев на каждого, стоявшего внизу мага, подумал Лавр. — Все виды магии».

— Помни, что никому нельзя говорить о том, кто они такие, — произнёс Яр наказ. — Если кто-то узнает, что они не маги, а фамильяры, да ещё и с искусственными душами… От них избавятся, а нас с Марией казнят.

Лавр об этом и так помнил и в напоминаниях он не нуждался, но всё же кивнул, а про себя подумал: «Директор Тёрн обязан знать, кем профессор Рапоса является на самом деле».

В этот момент внизу раздалось три хлопка.

Призыв был завершен.

— Мария!..

Голос профессора Рапоса Лавр узнал без труда, но вот причину, по которой он прозвучал так возмущённо, он смог узнать только когда фиолетовая дымка развелась, представляя вниманию наблюдавших за призывом магов три обнажённые фигуры. Лавр тут же зарделся, но отворачиваться не стал.

— Мария!.. — воскликнула Рапоса, прикрывая пышную грудь руками. — Это уже перебор!

— Хозяйка, ты великолепна! — насмешливо произнес стоявший в другой пентаграмме здоровяк. — Я и до этого на тело не жаловался, но спасибо!..

Он прикрываться и не думал, выставляя всё, что имел, напоказ, хотя возмущение Рапоса на его слова только усилилось.

— Мария, размер моей груди меня полностью устраивал! Верни её обратно!

Мария на её недовольство не обратила внимания. Она перевела взгляд на Савву. Тощий мальчишка — Лавр всё-таки считал сову мальчиком — сидел на полу, прижав острые коленки к груди. Сквозь бледную кожу его на спине поступали позвонки позвоночника и рёбра. Светлые, платинового оттенка волосы поблёскивали под тусклым светом горевших свечей и скрывали лицо фамильяра от посторонних глаз.

— Пойдём, спустимся, — произнёс Яр, направившись к винтовой лестнице, соединявшей второй этаж с первым.

Лавр посетовал за ним.

Когда они спустились, Рапоса продолжала возмущаться и требовала у Марии возвращения своих «изящных» форм. Ленар же восхвалял Марию за её умение увеличивать то, что и так имело «достойный» размер. На вид он был высоким, накачанным мужчиной со смуглой кожей, тёмными глазами и густой, чёрной шевелюрой. В его глазах блестели звериные искорки, оскал белоснежных зубов наводил на Лавра настоящий ужас, хотя не смотря на это Ленар всё равно выглядел дружелюбно.

«Как будто зверь», — подумал Лавр, посмотрев на Савву.

Он один продолжал трястись на полу то ли от холода, то ли от смущения, и участия в разговорах принимать не собирался.

Лавр заметил сложенную на спинке стула рясу прислужника и, взяв её в руки, подошёл к молодому фамильяру.

— Вот, — сказал он, — держи.

Савва взглянул на него исподлобья, протянул руку и, выхватив одежду, отвернулся о Лавра, сидя натягивая через голову рясу.

— Как ты себя чувствуешь? — услышал Лавр вопрос, заданный Яром Марии.

Ведьма многозначительно взглянула на чародея — Лавру даже показалось, что в этот момент маги общались друг с другом без слов — и отвернулась от него, пробормотав, что всё с ней было в порядке.

— Я в этом сомневаюсь, — сказал Яр и, стоило ему только закончить свою фразу, как Мария, пошатнувшись, стала оседать на пол.

— Мария!.. — взвизгнула Рапоса, но Яр успел подхватить ведьму до того, как она потеряла сознание.

Чародей поднял девушку на руки, голова Марии безвольно свешивалась вниз, словно из её шеи пропали все позвонки.

— Мария!.. Мария, очнись!.. — взволновано лепетал Савва, оказавшийся рядом с Яром за считанные секунды. — Мария!..

— Успокойся, она просто спит, — прошептал Яр, прося Рапоса положить голову Марии ему на плечо. — Одновременный призыв трёх фамильяров истощил её и без того скудный запас магии. Ей нужен отдых.

Савва, поджав блеклые губы, всхлипнул и сжал пальцы Марии в своих ладонях.

— Ладно, можешь пойти с нами, — явно нехотя произнес Яр. — А вы двое оставайтесь с Лавром. И…оденьтесь уже наконец. Нечего распугивать прислужников. Пожалейте их невинные души.

Ленар громко хмыкнул, сказав, что ему стыдиться нечего, но к одежде, лежавшей на полу, всё-таки потянулся. Рапоса последовала его примеру, повернувшись спиной к Лавру, поздно отведшего взгляд в сторону.

***

Ближе к вечеру, когда небо заволокло серыми тучами, Лавр вместе с Мелиссой вышел в министерский сад, прогуляться. Ленар отправился в город с каким-то поручением Яра, Савва оставался рядом с Марией, всё ещё не пришедшей в себя.

— Ты расстроен?

Рапоса чуть наклонилась к цветущему кусту магнолии и принюхалась к источавшему приятный аромат белому цветку.

— Или боишься?

— Я волнуюсь за Марию, — признался Лавр. — Её магия слабеет, даже я это чувствую.

— Мария умирает, — передернув плечами, произнесла Рапоса, выпрямившись и посмотрев на колдуна. — Ты с этим ничего не поделаешь.

— А вы? Все вы? Вы до сих пор не нашли способ вернуть Марии её душу?

Рапоса на этот вопрос отвечать не стала. Она взглянула на небо и, нахмурившись, пошла дальше.

— Профессор!.. Не уходите от ответа, — возмутился Лавр. — Скажите мне, зачем Марии три фамильяра? Почему каждый из вас владеет одной из четырёх видов магии? Разве не для обряда возвращения души?

Рапоса одарила Лавра внимательным, колким взглядом. Лавр поёжился, но старался не показывать своего испуга.

— Я хочу помочь, — тихо произнёс он. — Если я могу чем-то помочь, то позвольте мне хоть что-нибудь сделать.

— Ты ничем не поможешь, — сказала Рапоса, опустив руку на плечо колдуна. — Но спасибо за то, что переживаешь о нас.

Вдалеке послышался гулкий раскат грома.

— Скоро мы уйдем, — произнесла Рапоса будто бы в пустоту. — Так должно было быть с самого начала. Марии поручили привести тебя в Министерство, но мы не должны были привязываться друг к другу.

— А Вы привязались ко мне? — спросил Лавр, на что Рапоса улыбнулась ему, показывая колдуну ровные, белые зубы.

— Ещё как, — потрепав его по волосам, сказала Рапоса. — Даже Мария к тебе привязалась.

С неба на землю упали первые капли дождя.

Рапоса предложила не возвращаться обратно в здание, а спрятаться от дождя в укромном месте, так как дождь был мелким и вскоре должен был прекратиться — это ей подсказывало лисье чутье. Лавр следовал за ней нога в ногу, а сам размышлял о том, чем он мог помочь Марии.

Если рассказывать о сложившейся ситуации никому было нельзя, значит, всё нужно было делать самому. Лавр посмотрел на спину колдуньи, на её пружинившиеся на концах рыжие волосы. Он был уверен: способ вернуть Марии душу они уже нашли. Вот только отчего-то говорить ему об этом никто не собирался.

Лавр понимал, что такая таинственность была в норме вещей. В конце концов, он для них был посторонним. И всё же толика обиды на всех зародилась в душе юного колдуна.

— Скажите, как Вы встретили Марию? — спросил Лавр у Рапоса, стараясь перекричать шум разбушевавшегося ливня.

«А сказала, что дождь будет мелким», — подумал он, снимая очки и протирая стёкла от воды.

— Это долгая история, — обернувшись к нему, произнесла Мелисса и вдруг резко остановилась, жестом приказывая остановиться и Лавру.

— Что случилось?..

Рапоса схватила юношу за руку и потянула его в сторону от их маршрута, прячась вместе с ним у ствола большого дерева. Под его кроной было довольно сухо, широкие листья не позволяли дождю опуститься на плодородную почву у выпирающих из-под земли корней.

— Профессор?..

— Ах, наше место уже заняли, — с горечью в голосе произнесла она, но на лице колдуньи растягивалась широкая улыбка. — Не будем им мешать.

Лавр взглянул вперёд, туда, где в окружении кустов гортензии возвышалась крытая беседка. Внутри неё, стоя друг напротив друга, разговаривали о чём-то Яр и Мария.

— Мари!.. — инстинктивно хотел позвать ведьму Лавр, но Рапоса вовремя накрыла его рот своей ладонью.

— Тихо, тихо, не мешай им.

Лавр вздернул в удивлении брови.

«Не мешать в чём?»

— Ты хотел знать, как я повстречалась с Марией? Что ж, пожалуй теперь у нас много времени, и я расскажу тебе. Наша встреча произошла два года назад, в лесу Лисьих стай. Знаешь, где это?

Лавр покачал головой.

— На севере континента, вдоль Студёного моря, раскинулся лес Лисьих стай на многие сотни километров, — произнесла Рапоса, словно зачитав строчку из учебника по континентальной географии. — Как следует из названия, там живут лисы. И нас там много. Летом мы резвимся, зимой опасливо жмёмся друг к другу, в желании согреться.

Рапоса взглянула на своё запястье и сжала его длинными пальцами.

— За несколько дней до того, как Мария нашла меня, я угодила в капкан. Наша шерсть дорого стоит в тех краях, поэтому на нас охотятся все, кому не лень. Я уже не была молоденькой лисицей, но и мудрости в моей голове ещё не было. Капкан из кованого железа, зачарованный магией чародеев, сомкнулся на моей лапке до того, как я сообразила, что нужно было убегать. Я скулила — звала на помощь. Мои сородичи ютились рядом, но помочь были не в силах. День сменялся днём, лисы из моей стаи стали уходить на поиски пропитания. Зима в тот год выдалась голодной. Меня оставили, и я знала, что больше никогда их не увижу. Охотники не караулят рядом с ловушками дни напролет, они оставляют капканы открытыми, и возвращаются проверить их только раз в неделю, а может и в две. Магия в капканах не дает нашей шерсти попортиться, а вот мы, попавшиеся, медленно и мучительно умираем от голода и жажды.

— Это ужасно, — выдохнул Лавр.

Он никогда не задумывался о том, как добывались меховые одежды.

— Ты прав, это ужасно. Но это и круговорот жизни, — пожав плечами, продолжила Рапоса. — Сегодня умрёшь ты, завтра умрёт кто-то другой. И вместо нас родятся новые жизни. К смерти нужно относиться проще, Лавр. Тогда ты не будешь её бояться.

Лавр посмотрел на серое кольцо, опоясывающее шею колдуньи.

— Когда охотники пришли, я ещё была жива. Снег больше не казался мне холодным. Лапа больше не болела, рана не пульсировала. «Это конец», — подумала я, — Рапоса усмехнулась, — как вдруг услышала звонкий девчачий голос: «Отпустите её, и я вас не трону».

— Это была Мария?

— Да, это была она, — разжав пальцы на запястье, улыбнулась Мелисса. — Никогда прежде я не видела такого мага. Мария была бесподобна в вихре поднявшегося снега и беспощадна к охотникам, посмевшим насмехаться над ней — наглой девчонкой, указывавшей им что делать.

— Она прогнала их?

Рапоса не ответила, и Лавру показалось, что участь охотников была намного хуже переломанных костей и синяков.

— Мария разрушила чары на капкане, освободила меня, но…для лисицы было уже поздно. И тогда Мария предложила мне сделку: мою помощь в обмен на жизнь.

— Сделка… Контракт фамильяра.

— Верно. Колдуны и чародеи обзаводятся фамильярами на всю жизнь, волшебникам они ни к чему, ведь у них есть волшебные палочки, а вот ведьмы… Эти маги заключают контракты с фамильярами с определенной целью: достигнуть желаемого.

— Значит, Вы служите Марии до тех пор…

— Пока условия нашего контракта не будут выполнены.

— И что же это за условия? — спросил Лавр, но Рапоса уже была увлечена совершенно другим делом.

Она смотрела в сторону беседки и в её глазах искрились задорные смешинки. Лавр проследил за её взглядом и его щёки и уши вмиг запылали.

— Какой хороший мальчик, — сладко протянула Рапоса, глупо хихикнув.

В беседке, окруженной кустами гортензии, сквозь непрекращающийся ливень можно было разглядеть два силуэта. Яр крепко прижимал к себе Марию и жадно целовал несопротивляющуюся такому напору ведьму.

Глава 11. Порознь

Мелисса втянула носом пыльный воздух и поморщилась, ощутив в горле привкус гари. Паровоз загудел, предупреждая стоявших на платформе магов о том, что в скором времени он отбудет с платформы и отправится по намеченному маршруту, в сторону Каменистого ущелья.

— Может, задержимся ещё ненадолго? — спросил у неё Савва, играясь с волшебной палочкой. — Не хочу я на Медную гору. Чего мы там забыли?

— Твоих пожеланий не спрашивали, малец, — потрепав его по голове, произнёс Ленар. — Мы отправляемся в путешествие. Ты должен быть рад этому, как любой ребёнок.

— Я не ребёнок! — возмущённо воскликнул Савва, отпрыгивая от Ленара. — Сколько раз повторять?! Взрослый я!

— Ну да. Повтори это, когда будешь мне хотя бы до плеча доставать.

— Ах ты громадина!..

— Прекратите препираться, — произнесла Мелисса, надавив на переносицу. — Ленар, ты то точно не ребёнок или я ошибаюсь?..

— Лиса, ну ты чего? — по-ребячески заулыбался Ленар. — Мы же просто шутим. Да, малец?

Савва фыркнул, приблизившись к Мелиссе.

Он к ней тяготел больше, чем к Ленару.

— Ах вот ты как…

— А давайте будем серьёзнее, — не привыкший к такой манере общения, привлёк к себе внимание Лавр. — Вы ведь не в путешествие едете, так?

Свой вопрос он задал Мелиссе.

Как-то против воли в мыслях он начал звать её по имени, словно тот факт, что она фамильяр, лишал её права зваться профессором Рапоса. Лавр посмотрел на всех фамильяров Марии, уже не страшась серых ободков на их шеях.

— Ваш отъезд связан с состоянием Марии, так? С тем, что оно ухудшается.

— Не твоего ума дело цель нашего отъезда, — прищурив взгляд, прошипел Савва. — Кем ты себя возомнил, что вообще разговариваешь с нами?

— Савва! — Мелисса потянула мальчишку за ухо. — Это невежливо! Я не учила тебя такому.

— Ну а чего он спрашивает о Марии? — оправдываясь, пробубнил волшебник. — Он не нашего круга! Чего ты прилип к нам?

— Савва!..

Лавр на такое не обижался.

У каждого мага есть свой «круг» — община, внутри которой он может чувствовать себя в безопасности. Его либо создают, либо в нём рождаются. Круг Марии был создан ею с какой-то целью. Об этом Лавр думал всю прошедшую ночь, но придумать, для чего ведьме нужны были фамильяры — да ещё и разных магических мастей — он придумать так и не смог.

— Та-ак, малец, — не выдержав, протянул Ленар, подхватывая Савву подмышки и перекидывая его через своё огромное плечо, — пошли, поговорим о твоём поведении.

— Да почему я-то виноват?! — яростно возмутился Савва, за что тут же получил несильный шлепок. — Да не ребёнок я!

Мелисса проводила их удаляющиеся фигуры взглядом, а затем, облегчённо вздохнув, извинилась перед Лавром.

— Савва всего лишь детёныш, — произнесла она. — Брошенный своими родителями детёныш, всеми силами хватающийся за свою новую семью. Прошу, пойми его. Он просто ревнует.

— Я понимаю. Круг это круг, посторонним в нём не место. И все же… Я волнуюсь за Марию.

Мелисса улыбнулась.

— Спасибо тебе за это. Правда, спасибо. Мария этого показать не может, но она чувствительная девушка и она благодарна тебе за твоё беспокойство.

— Думаете?

Мелисса вскинула голову, и улыбка на её лице стала шире.

Лавр проследил за её взглядом и заметил в кишащей на платформе толпе магов Марию и Яра. Они медленно шли по направлению к ним, ни о чём не говоря. Во всяком случае, Лавр не видел, чтобы их губы шевелились.

— Яр её любит.

Мелисса удивлённо посмотрела на стоявшего рядом с ней мальчишку, а после негромко засмеялась.

— Я же серьёзно, — смутившись, пролепетал Лавр. — Это видно. То, как Яр к ней относится. Но Мария… Что чувствует к нему Мария?

Взгляд Мелиссы смягчился.

— Об этом может знать только сама Мария, — сказала она. — Но мне хочется верить, что и её сердце ещё способно кого-то любить.

Когда Яр и Мария приблизились к ним, то первый вопрос Марии касался Ленара и Саввы. Мелисса ответила ей, что они решили пообщаться по-мужски и ненадолго оставили их.

— Может, мне стоит поехать с вами?

Лавру отчего-то казалось, что этот вопрос Яр Марии задавал уже не в первый раз. И не в первый раз он получал отказ.

— Я ведь хороший маг, пригожусь.

— Вместе со мной будет ещё три хороших мага, — произнесла Мария. — В тебе нет нужды.

«Как жестоко», — подумали Лавр и Мелисса.

На лице Яра отразилась печаль.

— Куда вы направитесь после Медной горы?

— Ещё точно не знаю. Я сообщу, когда выясню это.

«Слабо вериться в то, что она сообщит об этом», — почему-то подумалось Лавру.

Отчего-то так подумал и Яр.

Он чувствовал, что момент их расставания близок. И как мог оттягивал её уход, но все разговоры, которые он начинал, заканчивались либо его словами, либо молчанием Марии. В конце концов, он бросил попытки разговорить ведьму, и весь путь от Министерства до вокзала они прошли в тишине.

Паровоз вновь загудел. Гудки стали короткими и частыми.

— Пора, — в сторону сказала Мария. — Мелисса, найди Ленара и Савву. Они могут отстать, если их не поторопить.

Мелисса кивнула и оставила их.

— Я дам тебе знать, когда мы окажемся у Медной горы. Сама выйду с тобой на связь.

— Я буду ждать, — сказал Яр.

— Я тоже, — произнёс Лавр, удивив этим и Яра и Марию. — Я буду ждать от всех вас весточку. Поэтому не забудь её отправить.

Взгляд Марии был пуст, но Лавру показалось, что в глубине её глаз он увидел благодарность. Именно об этом и говорила Мелисса: Мария была живой, пусть и не могла этого никому показать.

— Я надеюсь, что мы скоро увидимся.

Паровоз прогудел в последний раз.

Настало время прощания.

Втроём они дошли до нужного вагона, внутри которого Марию ожидали её фамильяры. Девушка в фиолетово-лиловой форме проводницы «КЖД» приветливо улыбалась ведьме, одетой, как и её путники, в одежду магов Министерства.

Так, сказала Мелисса, передвигаться по континенту было намного проще.

— Добро пожаловать, — улыбаясь, произнесла проводница. — Провожающим просьба не заходить в вагон. Поезд вот-вот отправится.

Яр и Лавр кивнули ей.

— Обязательно сообщай мне о своих передвижениях, — начал Яр, пропуская Марию к краю платформы. — Я должен знать, что с тобой всё в порядке.

— Не волнуйся ты так, — заходя в вагон, произнесла Мария. — Я могу за себя постоять.

— Я не волнуюсь о твоей силе. Меня куда больше беспокоит твоё здоровье.

— О нём тоже нет нужды волноваться.

Проводница, зашедшая следом за Марией, напоследок улыбнулась стоявшим на платформе магам и закрыла дверь в вагон.

Мария прошла вглубь поезда, и остановилась у открытого окна.

— Когда вернёшься, — неожиданно начал Яр, когда поезд, дёрнувшись, тронулся с места, — обещай, что попробуешь чай, который мне привезли с чайных плантаций на Юге. Травы уже давно тебя дожидаются, а ты всё никак не хочешь выделить своего драгоценного времени и насладиться их вкусом и ароматом.

Лавр в удивлении приоткрыл рот.

Разве стоило сейчас говорить о каком-то чае?

— Я постараюсь, — сказала Мария и её губы дрогнули в еле заметной, грустной улыбке.

Поезд отправился по своему маршруту, оставляя Яра и Лавра на платформе.

— Скажите, она нашла способ вернуть свою душу?

Яр промолчал, но по тому, какое выражение изобразилось на его лице, Лавр понял, что Мария нашла этот способ. И он Яру не нравился.


***

Вернувшись в здание Министерства, Лавр и Яр расстались.

Лавр решил отправиться в библиотеку и исполнить своё обещание: найти способ помочь Марии, даже если она уже самостоятельно нашла его.

В библиотеке на этот раз было много магов, и поначалу Лавр растерялся. С какой полки следовало начать поиски? И была ли на этих полках нужная ему книга?

Лавр тенью скользил между стеллажей, лихорадочно перемещая взгляд с одного книжного корешка на другой.

«И ведь спросить не у кого», — подумал он, смотря на не замечающих его магов.

На полках было множество книг о колдовстве, ведовстве, чародействе и волшебстве. Сотни каталогов зелий, карт подземелий, в которых добывались магические ингредиенты, пользующиеся популярностью у ведьм с ведьмаками и чародеев с чародейками. В одной из секций, посвящённой животным, обитающим на континенте, Лавр отыскал серию книг, в которых подробно описывались призывы фамильяров. Были на полках и знакомые ему учебники и мемуары великих магов.

Чего только в этой библиотеке не было, но книги, которую он искал, Лавр так и не нашёл.

В конечном итоге он сел за самый дальний стол в тринадцатой секции и устало подпёр рукой щёку, наблюдая за светящимися под потолком лампочками, кружившимися в хаотичном танце. Лавр понимал, что в его поисках не было смысла. Он не был выдающимся колдуном, способным помочь кому-то или спасти. Мария и Яр были другими. Они обладали и силой и знаниями, которых у него не было и, наверное, никогда не будет.

Лавр горестно вздохнул от собственной беспомощности.

— Как же лестно видеть юных дарований в таких местах, — услышал Лавр низкий голос.

Обернувшись, он вскочил со стула.

— Ваше Превосходительство!..

Первородный маг Эдгар появился рядом с ним бесшумно. Лавр с восхищением рассматривал на его шее белый обруч — признак того, что в теле находилась первородная душа. Эдгар был единственным первородным, которого он видел в своей жизни.

Эдгар смотрел на Лавра с таким же интересом.

— Мы рады видеть тягу к знаниям у столь молодой души, — произнёс чародей, положив на стол толстую, пыльную книгу. — Нам думается, что такая история тебе понравится.

Лавр опустил взгляд на книгу, но на её тёмно-синей обложке не было названия. Зато Лавр почувствовал исходившие от книги чары.

— О чём она?

— Прочтёшь и узнаешь, дитя, — произнёс Эдгар. — Мы возлагаем на тебя большие надежды. Надеемся, что ты в полной мере оценишь Наш интерес к тебе и ту возможность, которую Мы тебе даровали.

— К-конечно, — заикнувшись, протянул Лавр. — Я обязательно её прочту.

Эдгар улыбнулся.

— Скажи, дитя, как тебе живётся в стенах Министерства?

Лавр на мгновенье подумал, что Эдгар решит присесть на соседний стул и продолжить с ним беседу в менее формальной обстановке, но первородный маг продолжал стоять, возвышаясь над Лавром, и не сводил с него взгляда.

— Хорошо, — тихо ответил ему Лавр. — Ещё не привык, но думаю, скоро привыкну и начну углублённо изучать тайны колдовского дела.

Эдгар, удовлетворённый таким ответом, кивнул.

— Мы найдём тебе наставника. Он будет отвечать за твоё воспитание.

— Спасибо, — произнёс Лавр, услышав в своём голосе вопросительные нотки.

Он не знал, как вести себя рядом с таким великим магом. И стоило ли его за что-то благодарить? Точнее, могли ли слова его благодарности вызвать у Эдгара хоть какие-то чувства? Скольким магам за свою долгую жизнь он помог? Скольких обучал? У кого учился сам?

— Дитя, Мы чувствуем, как трепещет твоя душа. Тебя что-то гложет?

Лавр замотал головой.

— Может, ты скучаешь по своей семье? Ты можешь пригласить их сюда. Родителям разрешено навещать прислужников раз в месяц.

— Нет, в этом нет необходимости.

Лавр скучал по родным, но он знал, какими занятыми магами они были. Когда он уезжал в академию, то уже решил, что стал достаточно взрослым, чтобы не искать встречи с роднёй, поэтому одного-единственного письма о своём переводе он считал достаточной весточкой для того, чтобы о нём лишний раз никто не беспокоился.

— Благодарю, Ваше Превосходительство, за интерес ко мне. Не выразить словами, как это льстит мне. Но я, правда, в порядке. Через несколько дней вольюсь в общую колею и приступлю к своему обучению.

Эдгар не стал больше ни о чём расспрашивать его. Он пожелал Лавру хорошего дня и отправился к выходу из библиотеки. Встречавшиеся на его пути маги уважительно кланялись ему и поднимали свои головы только тогда, когда Эдгар отходил от них на пятнадцать-двадцать шагов.

«И почему они не обратились к Его Превосходительству за помощью?» — не понимал Лавр Марию и Яра.

Он взял в руки оставленную Эдгаром книгу. Повертел её в руках и, открыв посередине, устало опустил плечи. Все листы в книги были девственно чисты.

«Серьёзно?..»


***

А в это время у подножья Медной горы Мария показывала Сестре спрятанный до этого момента кинжал, прося её рассказать о нём всё, что она могла знать.

Глава 12. Ночь под общим небом

Глаза под закрытыми веками щипало от бессонной ночи. Мария чувствовала, что её тело нуждалось в отдыхе, но позволить его себе она не могла. На Медной горе было душно, жар от десятков печей опалял её кожу, иссушал воздух вокруг, из-за чего дышать Марии было трудно.

Мария смахнула со лба капельки пота и посмотрела на «цветущий» внутри печи огненный цветок. Он опоясывал серебряное лезвие, разогревал его, подготавливая металл к дальнейшей обработке.

— Вам не обязательно здесь быть, — обратился к Марии кузнец. — Отдохните. К утру всё будет готово.

Кузнечных дел мастер был высоким и сильным мужчиной. Его кожа оливкового цвета блестела под светом оранжевого пламени. Каждая мышца на торсе и руках была словно высечена в его теле остриём напильника. Сальные тёмные волосы, собранные на затылке в хвост, покачивались при каждом движении кузнеца, стоило ему только подойти к печи и надавить на меха, чтобы раздуть огонь.

— Я остаюсь, — произнесла Мария, подперев спиной стенку внутри кузницы. — Пожалуйста, не обращайте на меня внимания.

Кузнец смерил её недовольным взглядом. Гостья нервировала его и мешала работать, но отказать Сестре в просьбе он не мог. Ещё раз надавив на ручку кузнечных мех, он промокнул лицо грязной тряпкой и отошёл к соседней печи.

Работа на Медной горе ни на секунду не прекращалась даже ночью.

— Ты должна поспать.

Мария посмотрела на подошедшего к ней Савву. Будучи совой, он и в самом деле бодрствовал ночью, по праву называясь ночным хищником. В глазах мальчика не было и намёка на сонливость или усталость. Он смотрел на Марию ясным взглядом, полным презрения ко всему, что не вписывалось в его привычный круг жизни.

— Я пролежу, чтобы они ничего не испортили, — фамильяр искоса посмотрел на трудившихся в поте лица кузнецов, — а ты поспи, пока ещё есть время.

Мария поблагодарила Савву, но от отдыха отказалась.

— Ленар и Мелисса спят? — спросила она, не отводя взгляда от своей печи.

— Да. От храпа Ленара не спастись даже у подножия, — поморщившись, произнёс Савва, присоединяясь к Марии.

Он так же, как и она облокотился о стену и скрестил на груди тощие руки. Щёки на его бледном лице тут же порозовели, светлые волосы прилипли к вискам и лбу.

— Как же здесь жарко, — протянул он, посмотрев на ведьму снизу вверх. — Мария, тебе станет плохо, если продолжишь тут стоять. Пойдём наружу, подышим воздухом.

— Нельзя оставлять его без присмотра, — произнесла Мария, кивнув на печь. — От этого лезвия зависит моя жизнь.

— Твоя жизнь зависит не только от этого.

Неожиданно Савва опустил руки и крепко обнял Марию, прижимаясь к ней всем телом. От объятий им двоим стало только жарче, но ни Савва, ни Мария не собирались отстраняться друг от друга. Ведьма погладила мальчика по голове одной рукой, другой же приобняла его за угловатые плечи.

— Я волнуюсь за тебя, Мария, — прошептал Савва. — Я не хочу смотреть на то, как ты себя мучаешь. Своим упрямством ты себе только хуже делаешь. Пожалуйста, пойдём наружу, там прохладно.

Мария видела, как её фамильяр дрожал в её объятиях. Её усталость могла сказаться и на Мелиссе, и на Ленаре. В ближайшее время им предстоял долгий, изматывающий путь, и в словах Саввы была толика истины: она упряма и её упрямство могло негативно сказаться как на ней, так и на всех её фамильярах.

— Если только ненадолго, — выдохнув, произнесла она, и Савва разжал свои руки.

Снаружи и правда было прохладно. Приятный ветерок гулял на вершине Медной горы, остужая порозовевшие лица Марии и Саввы. Мальчишка раскинул в стороны руки и глубоко вздохнул. Он закрыл глаза, позволяя природной магии пройти сквозь его тело и наполнить его силами.

— Мария, тебе ведь лучше, да? — спросил он у ведьмы, широко ей улыбнувшись. — Гляди, какой отсюда вид! Ты видишь?

Мария не стала говорить о том, что в темноте её зрение не было таким же хорошим, как у Саввы. Она лишь кивнула ему и подняла вверх голову, смотря на россыпь белых звёзд, усеявших ночное небо.

— Мария! Ты знаешь эти созвездия?

Савва указал на звёздное скопление, внутри него несколько огней горели особенно ярко.

— Ты знала, что Сириус — душа первородного мага, пожертвовавшего всеми своими последующими циклами ради того, чтобы указывать путь тем, кто остался на континенте?

Если бы Мария могла смеяться, она бы обязательно рассмеялась.

«Ну что за глупая сказка? — подумала она, смотря на звёзды. — Душа первородного стал звездой?»

— Мария, а вон та звезда!..

Мария слушала Савву, удивляясь тому, как много он узнал за то короткое время, что пробыл в Министерстве. Яр рассказывал ей о том, что Савва сутками сидел на библиотечном чердаке, таская туда книги из закрытого сектора. Как его только ни разу не поймали оставалось для неё и Яра загадкой, ответа на которую им было не дано узнать.

— А ты слышала о Канопусе? Звезде, упавшей на то место, где сейчас находится выжженная Пустошь?

— Нет, расскажешь мне? — опускаясь на землю, спросила Мария.

Савва обрадовался! Наконец-то ему удалось заставить Марию расслабиться. Он плюхнулся рядом с ней, а затем и вовсе лёг, утаскивая ведьму за собой.

— Так будет легче показывать, — сказал он.

Мария закинула руки за голову и приготовилась слушать, чувствуя, как расслаблялись мышцы в её теле.

— Когда-то давно, — начал Савва, — жили на континенте два мага — Сириус и Канопус. Они всегда соперничали друг с другом, но при этом оставались близкими друзьями. Однажды, когда солнце и луна исчезли с неба, жизнь на континенте начала исчезать. Единственным, что освещало мир, была магия, всё ещё находившаяся в телах магов.

Мария прикрыла глаза, представляя себе, какой ужас, должно быть, властвовал на континенте в то время.

— Но однажды и магия начала исчезать. Сириус и Канопус не могли мириться с тем, что происходило. Они придумали обряд, с помощью которого их души навсегда теряли связь с мирской жизнью.

— То есть, они больше не могли возрождаться?

— Да. Это был обряд, исход которого был предрешён. Но Сириус и Канопус не боялись. Они собрали в оговоренном заранее месте сотни тысяч магов и попросили их помощи.

«Такой масштабный обряд», — подумала Мария, не веря в то, что сотни тысяч магов могли творить магию одномоментно.

— И когда все ведьмы и ведьмаки, колдуны и колдуньи, волшебники с волшебницами и чародеи с чародейками произнесли заклинание, души Сириуса и Канопуса отделились от их тел и устремились ввысь.

Савва указал пальцем на самую яркую звезду на небосводе.

— Сириусу удалось достигнуть неба. А вот Канопус упал, сжигая своим светом землю на том месте, что сейчас зовётся выжженной Пустошью.

— Канопус был слаб, да? — спросила Мария. — Поэтому он упал?

— Ну… — Савва замялся. — Наверное, да.

— И что было потом? Почему луна и солнце вернулись на небо?

— О, это всё Сириус! — восторженно воскликнул Савва. — Сириус встретился на небе с луной и солнцем, и попросил их вернуться.

«Так просто?»

Мария тихо вздохнула, хотя это могло быть похоже и на короткий смешок. История, рассказанная Саввой, была сказкой, верить в которую могли только дети. Она была нелогичной и странной, а ещё, как теперь понимала Мария, пугающей.

«Если Сириус, душа мага — ярчайшая звезда на небе, — подумала она, смотря на небо, — то чем же тогда являются остальные звёзды?»

Она вспомнила об одной колдунье, забредшей однажды на выжженную Пустошь. Была она уже стара и почти слепа, жизнь покидала её тело, разум затуманивался в старческих недугах. Она не смогла объяснить, как именно оказалась на Пустоши, но её слова, сказанные ею в конце своего цикла, Мария навсегда запомнила:

«Солнце и луна для всех светят по-разному и рано или поздно угаснут, но звёзды на ночном небе никогда не исчезнут».

— Сириус?.. — шёпотом произнесла Мария, не прерывая дальнейший рассказ Саввы о звёздах и созвездиях. — Канопус?..

«Первородные маги?»


***


Ветер дул в тёмные окна, сотрясая хилый домик своей силой и мощью. Сидевший на подоконнике колдун всматривался в ночные городские пейзажи, прислоняясь лбом к холодному стеклу. Раны на его теле уже несколько ночей ноющей болью напоминали о себе, но колдун специально не предпринимал попыток к безболезненному лечению.

Это было невероятно — вновь чувствовать зуд, разъедающий сердце. Жажду, раздирающую горло.

Колдун улыбался своему отражению.

— Выглядишь жутко, — сказала молоденькая волшебница, изящно потягиваясь на мятой кровати.

Тмин повернулся к ней, и улыбка исчезла с его лица. Он сполз с подоконника и вальяжно дошёл до кровати. Девушка игриво склонила голову набок, оперевшись руками о матрас, приподнялась и, в ожидании сладостного поцелуя, вытянула губы.

— Как же ты можешь целоваться с тем, кто кажется тебе жутким? — спросил юноша, наклоняясь ниже и даря волшебнице то, что ей было нужно.

Девчачьи губы были мягкими и податливыми, сладкими и опьяняющими. Тмин углубил поцелуй, слыша сквозь пульсирующую в ушах кровь тихие стоны девушки. Они ласкали слух, но больше не согревали так, как прежде.

Тмин разорвал поцелуй и, не обращая внимания на протест волшебницы, поднял с пола свою одежду, наскоро натягивая её на израненное тело.

— Тмин, в чём дело? Мы ведь можем ещё?..

— Дела не ждут, — усмехнувшись, произнёс Тмин, чмокнув волшебницу в щёку на прощание. — Загляну к тебе в следующий раз.

Когда мягкая подушка достигла двери, та уже закрылась с другой стороны.

Тмин медленно шёл по полуночному коридору ночлежки, половицы под его ногами скрипели. Он вышел на улицу и поёжился от пробирающего тело холода. Разгорячённое тело не было готово к тому, что этой ночью ему придётся покинуть тёплую постель.

Тмин двинулся к мостовой, вслушиваясь в ночную тишину. Город спал, отдыхая от суматошного дня.

Заметив на мосту тёмные фигуры, Тмин ускорил шаг, направляясь к ним.

— Мы устали тебя ждать, — сказал один из магов, протягивая Тмину свиток. — Задание продолжается, поэтому не вздумай вновь выкинуть что-нибудь, понял?

— Твоё представление на станции разозлило заказчика, — сказал другой маг. — Ещё одна такая выходка, и попрощаешься с душой.

Тмин усмехнулся, вскрывая свиток.

Пробежавшись взглядом по написанному на пергаменте тексту, он не смог сдержать смеха.

— Я против того, чтобы брать этого психа с собой, — покачав головой, произнёс первый маг, подталкивая второго вперёд. — Тмин, ждём тебя утром на месте отбытия. Опоздаешь — ждать не будем.

Тмин мужчинам ничего не ответил. Опаздывать он не собирался даже в том случае, если утром у него отнимутся и руки и ноги. Свернув свиток и убрав его за пояс, он поднял голову к усеянному звёздами небу и дотронулся пальцами до своих губ и провёл по ним ногтями, испытав при этом внизу живота будоражащую дрожь.

— Мария… — произнёс он, любуясь красотой сияющей в небе звезды.


***


Лавр лежал лицом к стене и спиной ощущал на себе чей-то взгляд. Он сжал пальцами уголок одеяла и всеми силами старался не выдать ночному гостю того факта, что он уже давно не спал.

«Кто это?» — думал он, стараясь расслабиться.

Но его плечи испуганно дрожали, ступни под одеялом горели.

«Что ему надо?»

Лавр сглотнул и, взвесив все «за» и «против», медленно перевернулся на другой бок. Чуть приоткрыв глаза, она стал всматриваться в тёмные стены своей комнаты.

«Никого».

И всё же Лавр продолжал испытывать чувство обеспокоенности и страха.

«Что делать?»

Звать на помощь он не собирался. А вдруг это всего лишь его фантазия? Дураком себя выставлять не хотелось. А если и в самом деле кто-то пробрался в его комнату, использую заклинание невидимости — простенькое заклятье, в основном использующееся ребятнёй для проворачивания различных проказах и шуток.

«Нужно самому разобраться», — решил он, накинув на голову одеяло.

— Соль по полу я разбросаю, чужака из дома своего изгоняю. Чужак, иди прочь, но след свой оставь, имя твоё я желаю знать.

Лавр судорожно выдохнул и резко откинул одеяло в сторону.

— Свет!..

Огоньки, парившие над потолком, пробудились, и стали медленно набирать яркость. Лавр опустил босые стопы на пол и встал с кровати. В его комнате никого не было. Он подошёл к двери и дотронулся пальцами до ручки, замок был закрыт изнутри.

«Всё же показалось», — подумал он, облегчённо выдохнув.

— Спать!..

Огоньки вновь встрепенулись и стали угасать.

Лавр подошёл к небольшому окошку и распахнул его створки. Прохладный воздух проник в тёплую комнату, засквозив по половицам.

— Интересно, она нашла на Медной горе то, что искала? — тихо спросил Лавр, смотря на яркую звезду.

Он перевёл взгляд на лежавшую на столе книгу, тайком забранную из библиотеки, и, дотянувшись до неё, взял её в руки.

— Как же тебя прочитать? — спросил он у книжки, повертев её в руках. — Должен же быть какой-то способ.

Открыв книгу примерно на середине, Лавр провёл пальцами по шершавым, чистым страницам и горестно вздохнул. Оставив открытую книгу на подоконнике, Лавр вернулся в кровать, накрыл себя одеялом и быстро уснул, не догадываясь о том, что за ним всё ещё наблюдали.

Глава 13. Зарождение



Утро пришло на Медную гору и все те, кто в поте лица работал у печей на протяжении ночи, облегчённо вздохнули, отправляясь на заслуженный отдых, уступая свои места другой смене.

Мария нетерпеливо протягивала Сестре руку, выжидающе смотря на молодую женщину. Та стояла напротив ведьмы и её фамильяров в компании кузнеца и сжимала в своих маленьких ладонях обмотанный грязной тряпкой кинжал.

— Ты ведь осознаёшь последствия, к которым приведёт тебя этот обряд? — спросила у Марии Сестра, крепче сжимая в руке кинжал. — Хоть я и понимаю, что ты уже не отступишь, я всё же хочу предостеречь тебя…

— От самой себя? — перебила её Мария и, если бы она могла, то обязательно бы добавила в свой голос нотки ехидства. — Мне не нужны ни твои, ни чьи либо ещё предостережения. Кинжал, пожалуйста. Он мой.

Сестра и кузнец переглянулись, насколько это было возможно, ведь на глазах Сестры была повязана белая лента. Она отдала Марии её кинжал, и ведьма в тот же миг развернула тряпку.

— Почему у него два острия? — спросил Савва, поднимаясь на носки, чтобы лучше разглядеть сверкающую в руках Марии вещицу.

— Позволь, — произнёс Ленар, забирая кинжал в свои руки. — Как он может быть таким тяжёлым?

Он подбросил его и поймал, повертел на ладони.

— Сбалансирован, — сказал Ленар, с восхищением взглянув на кузнеца. — Искусная работа. Но лезвия кажутся хрупкими.

— Так и есть, — подтвердил кузнец. — Старое лезвие было прочным, но пришлось расплавить его, плотность уменьшилась и лезвия стали тоньше. Он сгодится для обряда, но не для защиты. И боюсь, что это оружие одноразовое.

Ленар отдал кинжал обратно Марии. Она завернула его в тряпку и спрятала в набедренной сумке.

— Я рассказала тебе о том, как провести обряд, — начала Сестра, — и я буду молить всех, кого знаю о том, чтобы ты образумилась.

— Образумилась?

Губы Марии дёрнулись в лёгкой усмешке.

— Мой исход уже предрешён. Что проведу я обряд, что нет, конец у меня один. Так почему бы не вернуть то, что моё по праву?

— А как же твои фамильяры? Что будет с ними?

— Мы — не твоя забота, — грубо воскликнул Савва. — Решения Марии не понять тем, кто её не знает.

— Будь вежливее, малыш, — выдохнул Ленар, схватив Савву за шкирку, как шкодливого котёнка. — К Сёстрам так не относятся.

— Отпусти!..

— Идём, Мария, — произнесла Мелисса, бросив на Сестру и кузнеца короткий взгляд. — Мы благодарны за помощь, но дальше мы сами по себе. Прощайте.

Кузнец развернулся и пошёл прочь, намереваясь отдохнуть от бессонной ночи, оставляя Сестру наблюдать за тем, как её гости начали спуск вниз.

— Да возродятся наши души в одно время, — напоследок сказала Сестра вслед уходившим с Медной горы магам.

И лишь Мелисса расслышала её слова.

Спускаясь с горы, Марию охватил жар. Если бы не Ленар с Мелиссой, шедшие рядом с ней, ведьма не удержала бы равновесия и упала на голую землю «лысой», каменистой горы.

— Мария! — испуганно воскликнул Савва. — Лиса, что с ней?

Мелисса помогла Марии опуститься на землю. На висках ведьмы выступили капельки пота, на её щеках запылал румянец, тело сокрушила дрожь. Судорожно дыша, Мария старалась вернуть контроль над телом, но лихорадка отторжения уже зародилась внутри неё.

Её печать пылала, словно прямо сейчас на её живот ставили раскалённое клеймо.

— Время на исходе, — прошептала Мелисса, накрыв закрытые глаза Марии своей ладонью. — Мы должны найти Тмина. Савва, лети. Узнай, появлялись ли в этих местах тёмные маги?

Мальчишка кивнул ей.

Хлопок. Из густого облачка белого дыма ввысь взлетел белый совёнок.

— Можно ли ему доверить такое задание? — спросил Ленар, поддерживая Марию за плечи и смотря вслед улетающему птенцу. — Он слишком импульсивный для того, кто должен осторожно, не привлекая к себе внимания собрать информацию.

— Ты его недооцениваешь, — произнесла Мелисса, гладя потерявшую сознание Марию по волосам. — Подними её, нам нужно продолжить спуск.

Ленар перекинул руку Марии через своё плечо и вместе с ней поднялся на ноги, подхватывая её так, что в конечном итоге при помощи Мелиссы она оказалась на его спине.

— Вернёмся в город, там я сделаю для Марии настой. Он снимет симптомы лихорадки, но…

— Но он не поможет, — закончил за Мелиссу Ленар, нахмурив тёмные брови. — Надеюсь, малыш узнает что-нибудь о тёмных магах. Нужно найти этого Тмина.

Они продолжили спуск. Ленар с Марией на спине шёл первым, Мелисса поддерживала ведьму сзади, страхуя её расслабленное тело от падения

«У неё осталось лишь несколько дней, — подумала Мелисса, ощутив нарастающую в груди панику. — Не успеем провести обряд, и всё будет кончено. Для всех нас».

.

***


Яр сидел напротив гранёного кристалла, боясь отойти от него даже на секунду. Мария обещала связаться с ним этим утром, но до сих пор так и не сделала этого. Неуверенный стук в дверь отвлёк его от мыслей о ведьме. Яр разрешил стучавшему войти, и когда Лавр перешагнул порог его кабинета, окончательно потерял к кристаллу интерес.

— Почему ты не на завтраке? — спросил Яр.

— Я не голоден, — ответил ему Лавр, закрывая за собой дверь. — Мария?

Яр покачал головой.

— И часто она игнорирует Вас?

На мгновение Яр опешил от столь фамильярного замечания, но быстро совладав с собой, тихо засмеялся.

— Чаще, чем мне хотелось бы, — произнёс он, приглашая Лавра занять место рядом с собой. — Садись. И расскажи мне, что тебя беспокоит?

— А меня что-то беспокоит? — спросил юноша, и в этот же момент его желудок предательски заурчал.

Яр насмешливо пожал плечами и вновь спросил, что беспокоило Лавра.

— Это может показаться глупым, но… Этой ночью кто-то был в моей комнате, — признался юный колдун.

— Кто это был?

Взгляд Яра стал суровее. Он точно знал, что вход в спальни прислужников, будь то девушки или юноши, строго запрещался сводом правил Министерства.

«Днём ты бодрствуешь, ночью — спишь», — главное правило прислужников.

— Я не знаю, — покачал головой Лавр. — Я его не видел.

— С чего тогда решил, что кто-то пробрался к тебе?

— Я его чувствовал. Чужой взгляд на себе.

Лавр брезгливо передёрнул плечами.

— Я использовал заклинание, чтобы изгнать чужака из своего дома, но оно не сработало.

— Значит, в комнате никого не было, — сказал Яр. — Последние дни были насыщены на события, вот твоё воображение и разыгралось. Иди и позавтракай, чтобы учиться нужно быть как минимум сытым.

Лавр кивнул и обвёл взглядом множество книг, собирающих пыль на полках в кабинете Яра.

— Знаете, вчера я разговаривал с Его Превосходительством, — начал Лавр, — в библиотеке. Он дал мне книгу, но в ней лишь чистые страницы.

Лавр достал из-за пазухи книгу и протянул её Яру.

— На ней заклинание?

Яр провёл по обложке ладонью, с интересом разглядывая выпуклое солнце на одной из сторон.

— Чары, но не защитные, — сказал он. — Не могу сказать точнее, никогда с подобным не сталкивался. Говоришь, тебе её дал Его Превосходительство?

Лавр кивнул.

— Зачем?

— Чтобы я почитал. Он сказал, что мне должна понравиться эта история.

— Он не сказал о чём она?

— Нет.

— Его Превосходительство любит загадки, — сказал Яр, побарабанив пальцами по своему колену. — Если он дал тебе эту книгу, и сказал, что ты прочтёшь её, значит, так и будет.

— Мне стоит в это верить?

— Только это тебе и остаётся.

Желудок Лавра вновь заурчал, и колдун стыдливо прикрыл живот руками.

— Что ж, пойдём, поедим, — сказал Яр, поднимаясь с кресла. — Думаю, разговаривать со мной этим утром никто не хочет.

Он взглянул на чёрный кристалл и дотронулся до серьги в своём ухе. Точно такая же была и у Марии. Эта пара связывала их души, и должна была помочь им найти друг друга, где бы они не оказались.

— Я уверен, что с ней всё в порядке, — сказала Лавр, заметив смятение Яра. — С Марией профессор Рапоса и те двое. Этот квартет не пропадёт.

— Ты прав, причин для беспокойств ещё нет, — сказал Яр, но свои же собственные слова он посчитал наглой ложью.


***


Младенец лежал в кроватке и осмысленным взглядом смотрел на лицо нависшего над ним мага. Плотные шторы скрывали комнату от утреннего света, сладостная дымка витала в воздухе, а за стенами не смолкали скрипы и стоны.

— Где его мать? — спросил маг, беря ребёнка на руки.

— Скончалась при родах, — ответила ему полуголая девица, держа между указательным и средним пальцами тлеющую сигару.

— А его отец?

Девица пожала плечами.

— Кто ж его знает?

Маг заглянул в голубые глаза младенца и улыбнулся ребёнку, на что тот лишь недовольно заёрзал в его руках.

— Он странный, — неожиданно сказала девица.

— Странный? — переспросил маг, обернувшись к ней. — Чем же?

Девица пожала плечами и затушила сигару о стену.

— Никогда не плачет, не то глухой, не то немой. И от него исходит такая ужасная аура… С ним никто не хочет нянчиться, поэтому если тебе так хочется его забрать, то валяй. Поиграй в папочку на старости лет.

Девица развернулась и ушла, оставляя ребёнка и мага наедине.

— Я заберу тебя из этого места, мой старый друг, — произнёс маг, осторожно покачивая младенца в своих руках.

Мальчик нахмурил светлые, почти незаметные брови, и что-то пробормотал, заставляя мага в голос засмеяться.

— Не волнуйся, скоро я освобожу тебя из заточения в этом слабом сосуде, и мы отпразднуем твой день рождения, Сириус.


Глава 14. Солнце и Луна

Мария проснулась от терпкого запаха розмарина, витавшего в воздухе, но открывать глаза не спешила, позволяя себе ещё немного полежать на жёстком матрасе и обдумать то, что с ней могло произойти в следующие минуты и о месте, в котором она вновь оказалась.

«Я в Министерстве», — подумала она, ни на секунду не сомневаясь в том, где находилась.

Причин, по которым она вернулась туда, откуда начинала своё путешествие к Медной горе, было немного, и тихий, но обеспокоенный голос Яра, прозвучавший непростительно близко, был лучшим подтверждением того, что её худшие опасения подтвердились.

— Я рад, что ты проснулась.

Матрас под весом Яра скрипнул, он сел на край кованой кровати.

Мария открыла глаза и увидела перед собой лицо хмурившегося чародея, Яр касался её щеки, но она не чувствовала его прикосновения.

— Сколько? — спросила она, вновь закрывая глаза.

— Четыре дня.

Это прозвучало как приговор, который вот-вот должен был быть приведён в исполнение.

«Четыре дня», — эхом повторилось в её голове.

Четыре дня беспробудного сна.

Слишком долго, чтобы тешить себя иллюзией того, что с ней всё было в порядке. Её мысли путались, уставшее сознание отказывалось воспринимать ещё какую-либо информацию. Мария подняла руку и дотронулась до печати, заставляющей её тело двигаться, а её саму хоть как-то походить на живую.

«Она слабеет, — не без горечи подумала Мария. — Теперь время… Моё время исчисляется днями. Нужно найти Тмина».

— Стены Министерства ты больше не покинешь, — вдруг произнёс Яр, словно прочитав её мысли, и Марии показалось, что она ослышалась.

Резко распахнув глаза, она попыталась сесть, но тело не слушалось мысленных приказов своей хозяйки. Она наградила Яра тяжёлым взглядом и попыталась воспротивиться:

— Не тебе решать…

— Нет, мне, — грубо перебил Марию Яр, на корню зарубив её попытку самоутвердиться в его глазах. — Ты больше не уйдешь отсюда.

— И что же мне тогда делать? Сгнивать в этой кровати?

Яр помог Марии сесть, удерживая ведьму за плечи.

— Этого ты мне желаешь? — продолжила она выговаривать сквозь сомкнутые зубы. — Хочешь наблюдать за тем, как эксперимент твоего учителя прекратит существование?..

— Ты не эксперимент, — произнёс Яр, и в его глазах полыхнула злость. — Не для меня.

Мария поджала губы, проглотив новую порцию обвинений в адрес чародея.

— Я не желаю тебе зла, Мария. Я хочу помочь тебе.

— Ты не сможешь мне помочь, — упёрлась ведьма.

— Смогу, если расскажешь про обряд, который намереваешься провести. Ты была на Медной горе, Лиса рассказала мне о кинжале, который для тебя выковали тамошние кузнецы. Зачем он тебе?

Мария выдохнула и покачала головой.

— Мария, — настаивал на своём Яр, сжимая пальцами плечи ведьмы. — Я — верховный маг Министерства. Нет ничего, чего бы я не смог сделать.

— Ты, что, правда, не понимаешь? — шёпотом произнесла Мария, опуская плечи. — Именно потому, что ты — верховный маг Министерства, я не могу втягивать тебя в этот обряд.

— Мария…

— Тебя казнят, — не дав ему договорить, продолжила ведьма. — О том, что я — порождение некромантии, ты мог и не знать. Можно сослаться на это, и тебя не накажут за то, что сделал Ильдар. Но если будешь помогать мне… Если будешь участвовать в обряде воскрешения и тебя поймают, то казнят. На месте. Без суда, без права оправдаться. Неужели ты не понимаешь этого? Я не хочу… Я не могу допустить для тебя такого исхода. Яр, я…

Мария посмотрела ему в глаза, и Яру не нужны были слова, чтобы понять её мысли.

— Я не хочу умирать, — прошептала Мария. — Но и тебе умереть из-за меня не позволю.

Неожиданно Яр усмехнулся, в уголках его глаз появились мелкие морщинки.

— А с чего ты решила, что я собираюсь за тебя умирать? — спросил у он, мягко приподняв голову ведьмы за подбородок. — Я хочу спасти тебя, Мария. Это разные вещи.

— Это одно и то же, — сказала Мария, покачав головой.

Яр наклонился и поцеловал её. Медленно, осторожно, словно боясь своими действиями причинить ей боль, которую Мария всё равно бы не смогла прочувствовать.


***


Ленар повертел в руках книгу, задумчиво почесал затылок и, пожав плечами, отдал книжку Мелиссе. Та принюхалась к обложке, тут же наморщив маленький носик и покачав головой, вынесла вердикт:

— Никогда таких чар не видела.

Она передала книгу Савве и тот, стоило ему только прикоснуться к книжке, восторженно изрёк:

— Она же из-за закрытой секции!

— Ага, — безрадостно протянул Лавр, подперев рукой щёку. — Только толку-то от этого?..

Все четверо находились в кабинете Яра, который четвёртые сутки подряд не отходил от спавшей в его спальне Марии. О том, что ведьма Алых озёр находилась в Министерстве, никому не было известно, из-за чего и её фамильяры четвёртый день были вынуждены ютиться хоть и в просторном, но всё же не предназначенном для житья помещении.

— Если эта книга из закрытой секции, то она о-очень важная! — протянул Савва, листая пустые страницы. — Нужно только понять, как заставить слова проявиться. Лиса, есть какое-нибудь заклинание на примете?

Мелисса постучала указательным пальцем по щеке, вспоминая, владела ли она магией, способной развеять такие странные чары. Но никаких мыслей на этот счёт в её голову не приходило.

— Мне кажется, — начал Ленар, — что вы все не о том думаете.

— В каком смысле? — удивился Лавр.

— А в таком, — произнёс Ленар, — что вы все думаете, как прочитать эту книгу. Но никто из вас не задумался над тем, зачем Эдгар тебе её дал.

То, как легко фамильяр произнёс имя Первородного, испугало Лавра, но не остальных фамильяров. Они, кажется, и вовсе не заметили, что их соратник отнёсся к Его Превосходительству так фамильярно.

— Он просто посоветовал её прочитать, — сказал Лавр, заёрзав на стуле. — Сказал, что написанная в этой книге история мне понравится.

— Первородный ему книжку на ночь посоветовал, — съязвил Ленар, покачав головой. — Просто так. Чудеса.

— Она из закрытой секции, — в очередной раз повторил Савва, но на этот раз как-то задумчиво. — Просто так бы Первородный её не отдал. Тем более какому-то юнцу.

«Это я-то юнец? — в мыслях возмутился Лавр, оглядев сидевшего напротив него Савву. — Тебя вообще от девчонки не отличить!»

— И в самом деле, — произнесла Мелисса, закивав головой. — Странно это. Скажи, Лавр, Его Превосходительство знает о твоих глазах, так?

— Да, знает, — ответил Лавр. — Он меня в Министерство и пригласил.

— А откуда он узнал о твоих глазах?

Лавр задумался.

И в самом деле, откуда Его Превосходительство знал о секрете Лавра, если даже директор Тёрн об этом не знал.

— Могли ли твои родные рассказать кому-то об этом?

Лавр покачал головой.

— Этот дар проявляется не у всех, — сказал юный колдун. — Последний раз в нашей семье рождался такой, как я, четыре поколения назад. И каждый раз, когда посторонние узнают о нас, они хотят использовать нашу кровь в ритуалах.

— Чёрная магия, — произнёс Ленар, и Лавр кивнул.

— Поэтому, когда выяснилось, что я вижу то, чего другие не видят, мне строго настрого запретили об этом говорить кому-либо. И я молчал. И все в моей семье молчат об этом. Поэтому… Я не знаю, откуда Его Превосходительство узнал обо мне.

На некоторое время кабинет Яра погрузился в тишину. И если Ленар, Мелисса и Лавр обдумывали свой разговор, то Савва пытался придумать способ, как заставить проявиться текст в книге.

— Ладно, давайте так попробуем!

Савва раскрыл книгу на первых попавшихся страницах, достал из-за пазухи волшебную палочку, с палец толщиной, и несколько раз взмахнув ею над страницами, произнёс:

— Светлые чернила заставлю потемнеть, и что не вижу глазом, сумею разглядеть.

Тихий хлопок раздался над книжкой, и кабинет Яра заволокло густой дымкой.

— Савва, что за идиотское заклинание! — кашляя, выкрикнула Мелисса. — В нём нет никакого смысла!

— Как это нет? — возмутился младший из фамильяров. — Я всё правильно сделал!

Ленар распахнул окно, и дымка стала медленно ускользать на улицу. Когда глаза магов перестало щипать, а слёзы больше не бежали по щекам, Савва решил ретироваться из кабинета, вылетев через открытое окно, по пролетавшего мимо себя совёнка успел схватить Ленар, заставив младшего из фамильяров Марии вновь принять форму мальчишки.

— Ну нечаянно я! — насупился Савва, оставшись на полу. — Вы-то всё равно ничего придумать не можете!

Пока Мелисса пыталась донести до Саввы важность слов, из которых должно состоять заклинание, Лавр не скрывая своего интереса, разглядывал волшебную палочку, которую Савва выронил при обращении в свою птичью форму.

— Это что, лунное стекло? — выдохнул Лавр. — Откуда у тебя волшебная палочка из лунного стекла?

— Мария подарила, — гордо заявил Савва, самодовольно задрав к потолку нос. — Что, впервые его видишь?

— Ага, — не стал юлить Лавр, разглядывая комнату через тёмно-серое стекло.

Подобный материал был дорогим, Лавр это знал н понаслышке, и добывали его вблизи выжженной Пустоши, откуда Мария и была родом, как теперь знал колдун. Возможно, предположил Лавр, именно поэтому ей и удалось достать столь редкий и ценный материал, оттесать его в волшебную палочку и подарить своему фамильяру.

«Хороший подарок», — не без зависти подумал Лавр, но когда его взгляд наткнулся на открытые книжные станицы, он от удивления разжал пальцы, и волшебная палочка во второй раз упала на пол, громко звякнув.

— Эй, осторожнее! — крикнул Савва, потянувшись к подкатившейся к его ногам драгоценности. — Кто дал тебе право её ронять?!

«Да ты сам её только что уронил», — хотел было поддержать ссору Лавр, но взяв себя в руки, он решил не тратить время на бессмысленные разговоры.

— Я увидел текст, — сказал он, отобрав у Саввы его волшебную палочку. — Через лунное стекло я увидел текст на нечётных страницах.

Лавр взял в руки книгу, закрыл один глаз и другим, через волшебную палочку, стал разглядывать девственно-чистую на первый взгляд страницу.

— Вот почему на обложке с одной стороны Солнце, а с другой Луна!

Лавр перевёл взгляд на чётную сторону книги, но лист на ней оставался чистым.

— Профессор Рапоса, сами взгляните!

Когда и Мелисса увидела написанные чёрными чернилами слова, то решив один вопрос — как прочитать текст — у неё тут же назрел и другой: как увидеть текст на чётных страницах?

Глава 15. Похищенный и похититель



— Когда солнце погаснет на небе, когда звёзд исчезнет белый свет, диск серебряной луны потухнет и окончательно стемнеет, молю, той долгой ночью думай обо мне, — напевала себе под нос Мелисса, поглаживая спящую Марию по голове.

Пока Яр, Ленар и Савва искали способ прочитать чётные страницы в книге, которую Лавру дал Эдгар, Лавр вместе с Мелиссой наблюдал за спавшей в комнате Яра Марией. Она спала безмятежно, её грудь почти не вздымалась, дыхание было слабым, и мысль о том, что он наблюдал за мертвецом, заставила Лавра неожиданно даже для самого себя вздрогнуть.

«Нет, Мария всё ещё жива», — убеждал он себя раз за разом, следя за тем, как незаметно подрагивали её ресницы.

— Когда холод скуёт всё живое, когда жизнь начнёт увядать, засияют души бессмертных, освещая путь тем, кто был готов умирать. И душа бессмертного мага поведёт тебя через тьму, ты иди за ней смело, не бойся, она не оставит тебя одну.

Лавр вслушивался в известную всем колыбельную, впервые в жизни начиная задумываться над её словами. Бессмертные маги — это разве не первородные? Молодые души — это разве не все остальные?

«Древний закон гласит: имя души своей не смей никому говорить. Иначе пламя потухнет. Иначе падут небеса, — повторил про себя Лавр сказанные Марией слова. — Пламя потухнет? Неужели это о солнце? Падут небеса? Когда все звёзды и луна погаснут, как узнать: где небо, а где земля?»

Неужто в детской песенке было скрыто предупреждение? Неужели однажды закон был нарушен, и мир погрузился во тьму?

Лавр взглянул на Марию.

«Но ведь она рассказала… И ничего не случилось».

— Но когда придёт время — не плачь, её свет начнёт медленно меркнуть, — продолжала Мелисса, — попрощайся с ней, улыбнись, не превращай эту душу в жертву. И не бойся, молодая душа, во тьме ты никогда не будешь одна. И когда вспыхнет солнце с утра, и когда диск луны засияет, посмотри кто тебя окружает, и спроси себя: кого среди них не хватает?

Мелисса напевала себе под нос медленную мелодию, раз за разом проводя ладонью по волосам Марии.

— Расскажите, профессор, — начал Лавр, обращаясь к Мелиссе так, как его учили в академии Восточного колдовства, — какой обряд Мария хочет провести?

— Я не могу сказать, — покачала головой Мелисса, проводя ладонью по белым волосам Марии.

— Я ей не скажу, — пообещал Лавр, понизив голос. — Обещаю. Она не узнает. Никто не узнает, даже Яр.

— Я всё равно не могу рассказать.

На миг взгляд Мелиссы опустел.

Она наблюдала за тем, как бледные губы Марии подрагивали в такт её слабому дыханию, и от ощущения лёгкого тепла, исходившего от ведьмы, на сердце у Мелиссы становилось тяжелее.

— Мария наложила на нас заклятие безмолвия, — сказала она. — Мы никому не сможем рассказать о том, что Мария собирается сделать.

О заклятии безмолвия Лавр знал достаточно для того, чтобы понять: разговорить того, на ком оно наложено, невозможно. В академии ребята частенько использовали эту магию забавы ради, и это был один из немногих случаев, когда учителя не ругали юных колдунов за то, что они использовали заклятия друг на друге.

— Тогда… Тогда хотя бы скажите, — начал Лавр, ненадолго отведя взгляд в сторону, чтобы найти в себе смелости произнести вслух крутившийся в его мыслях вопрос, — после этого обряда с Марией всё будет хорошо?

— Кто знает?.. — выдохнула Мелисса, не став увиливать от ответа.— Даже сама Мария не уверена, к чему приведёт этот обряд.

«Если она наложила на своих фамильяров такое заклятье, то её обряд точно ничем хорошим для неё не закончится, — размышлял Лавр, переместив взгляд с лица ведьмы на книгу, оставленную Яром на столе. — Неправильно пытаться решить свои проблемы самостоятельно, когда есть те, кто готов помочь».

— Профессор, я тоже поищу способ прочесть чётные страницы в книге, — сказал Лавр, встав со стула.

— Тех троих хватит, — удивлённо произнесла Мелисса, не ожидая того, что Лавр, изначально пожелавший остаться здесь, теперь уходил. — Останься с нами и дождись их. Я уверена, что Яр найдёт способ…

— Я больше не могу сидеть и ничего не делать, — перебил её Лавр. — Я тоже хочу помочь.

Не слушая попыток Мелиссы уговорить его остаться, Лавр покинул комнату Яра, не забывая при этом соблюдать осторожность: всё-таки никто не должен был узнать о том, что в спальне верховного мага гостит молодая ведьма.

Лавр понимал, что помощи в Министерстве он мог просить только у Его Превосходительства Эдгара. Но где его можно было найти? С таким вопрос к первому встречному не подойдёшь, да и верховные маги могли заподозрить неизвестного им послушника в чём-то не том.

Где это вообще видано было, чтобы послушники интересовались местонахождением Его Превосходительства?

«Но не искать же его в каждой комнате», — трезво оценивал Лавр свои действия, выискивая взглядом того, кто смог бы направить его в нужную сторону.

Но, к сожалению колдуна, все бродившие по коридорам Министерства маги были как на подбор: заносчивые, надменные, себялюбивые.

«Яр на их фоне так выделяется», — подумал Лавр, подойдя к большому окну и, заметив в саду Министерства того, кого искал, громко выкрикнул, игнорируя недовольные взгляды проходивших мимо магов:

— Ваше Превосходительство!

Услышав, как кто-то звал его, Эдгар остановился и огляделся, стараясь отыскать того, кому он мог понадобиться.

— Ваше Превосходительство, я здесь! Наверху!

Эдгар поднял взгляд к окну Министерства.

— Ваше Превосходительство! — уже в третий раз повторил Лавр, запружинив на месте. — Пожалуйста, никуда не уходите! Мне нужно поговорить с Вами!

Дождавшись от Эдгара позволительного кивка, Лавр побежал. Он будто бы боялся того, что если Эдгар сейчас уйдёт, то он упустит свой шанс поговорить с ним. А поговорить ему с первородным магом было о чём. Пусть потом кто-то и будет его за это ненавидеть.

«Я помогаю, — твердил сам себе Лавр, спускаясь вниз по каменной лестнице. — Как могу, помогаю».

Сад Министерства был прекрасен. В нём постоянно кто-то трудился, поддерживал растения природной магией, не давая им завянуть раньше времени. Множество яблонь, слив и вишен зацветали

— Ваше Превосходительство, — задыхаясь от быстрого бега, произнёс Лавр, спустившись в сад и найдя в нём неподвижно стоявшего Эдгара. — Позволите поговорить с Вами?

«И правда просто стоял и ждал меня».

— Отчего же не позволить, коль молодая душа жаждет знаний? — вопросом на вопрос ответил Эдгар, снисходительно улыбнувшись Лавру. — Нет вопросов, на которые Мы бы не знали ответа.

«Вот именно! — обрадовался Лавр, и его воодушевление не скрылось от цепкого взгляда Эдгара. — Первородные маги знаю всё на свете!»

Эдгар предложил Лавру прогуляться с ним по саду, полюбоваться цветущими в нём гортензиями.

— Ты уже нашёл способ прочитать книгу, которую Мы тебе дали?

Лавр не ожидал того, что Эдгар первым начнёт их разговор, да ещё и с той темы, которая была Лавру так интересна.

— Почти, — ответил он. — Нечётные страницы можно прочитать, используя лунное стекло.

Эдгар удовлетворённо кивнул, явно довольный сообразительностью юного колдуна.

— Но вот с чётными страницами, — смущаясь, начал Лавр, — возникла проблема. Никак не могу понять, что использовать, чтобы прочитать их.

— И ты пришёл к Нам узнать ответ на свой вопрос?

Лавр ещё больше засмущался, прикусывая нижнюю губу.

— Я бы не стал этого делать, но я уже всё перебрал. Ничего в голову не приходит.

Он исподлобья взглянул на Эдгара, гадая: поможет тот ему или нет?

— Неужели совсем никаких идей?

Лавр досадливо покачал головой.

— А размышлений?

«Размышлений…»

— Если нечётные страницы можно увидеть, смотря на них через лунное стекло, то чётные должны стать видны при использовании чего-то, что наполнено энергией солнца, так?

— Что именно навело тебя на эти мысли? — спросил Эдгар, не отвечая на вопрос Лавра ни отрицательно, ни положительно.

— Обложка книги. На одном корешке изображено солнце, на другом — луна. Если бы я был умнее, то сразу бы понял, что делать, чтобы прочитать книгу.

Эдгар негромко засмеялся.

— Знания приходят со временем, — сказал он. — Нельзя чему-то научиться, не приложив для этого достаточных усилий. Ты размышлял, узнавал что-то новое для того, чтобы добиться цели — прочитать книгу, и благодаря этому, то есть, самому себе, ты нашёл решение заданной тебе задачи. Ты молодец, Лавр.

Лавр тут же зарделся, испытав радость от внезапной похвалы.

— И всё же ты так и не узнал, как прочитать чётные страницы.

В голосе Эдгара Лавр уловил нотки некого разочарования, из-за чего вся радость от прошлой похвалы вмиг исчезла.

— Я пытался…

— Мы верим в это. И видя, как ты стремишься к знаниям, Мы скажем тебе, как прочитать книгу.

Лавр замер, не поверив в то, что только что услышал.

— П-правда?..

— Ты сомневаешься в Наших словах?

Лавр замотал головой.

— Конечно нет!

Эдгар был доволен такой верностью юного колдуна.

Он рассказал ему о том, что в противовес лунному стеклу существует только один элемент, впитавший в себя больше лучей солнца, чем что-либо другое на континенте.

— Янтарь? — удивился Лавр, представляя в своей голове оранжевый камушек, который чаще использовался для украшений, чем для ритуалов и обрядом. — Но ведь он непрозрачный!

Эдгар протянул вперёд руку, сжал кулак, а после, когда разжал пальцы, на его ладони Лавр увидел кругообразный, чуть выпуклый пласт — янтарь. Эдгар отдал его Лавру и тот, не долго думая, зажмурил один глаз, посмотрев на мир через оранжевое «стекло» драгоценного камня.

«Какое всё яркое!»

— Теперь ты сможешь увидеть то, что скрыто от чужих глаз.

Лавр кивнул, поблагодарив Эдгара.

— Скажи Нам, как продвигается твоя учёба? Хорошо ли к тебе относятся другие послушники? Не обижают?

— Нет, не обижают, — ответил Лавр, хотя он мало с кем успел сдружиться. — И моя учёба…наверное, всё хорошо.

— Наверное? В лексиконе будущего мага Министерства не должно быть такого слова, Лавр.

— П-прости, я запомню это, — произнёс Лавр, потупив взгляд. — Если честно, то я хотел бы ещё кое о чём Вас спросить.

— О чём же?

Лавр почувствовал, как у него закислило во рту.

Мог ли он говорить с Его Превосходительством о Марии? Ведь насколько он знал, Эдгар не был осведомлён о положении ведьмы, хотя он, Лавр считал, что это именно так, был единственным, кто мог помочь Марии.

«Я делаю это во благо».

— Я хотел поговорить с Вами о ведьме Алых озёр.

— О Марии? — спросил Эдгар, будто в мире Мария была не единственной, кого так называли.

— Да, о ней. Она… — Лавр отвёл взгляд, собираясь с мыслями и храбростью. — Мария болеет. И…я хотел узнать, не знаете ли Вы, как ей помочь?

Лавр взглянул на Эдгара и стушевался под его серьёзным, тяжёлым взглядом.

— Ваше Превосходительство?..

— Мария болеет? — сипло спросил Эдгар. — Как именно?

Лавр внутри весь затрясся.

— Она…всё время спит. Её магия нестабильна и…насколько я знаю, она часто теряет сознание. Особенно после того, как применяет магию.

Лицо Эдгара стало ещё суровей. Он попросил у Лавра прощения за то, что вынужден оставить его одного и, не говоря больше ни слова, чародей поспешил удалиться из сада.

«Он поможет Марии», — подумал Лавр, испытав облегчение и радость.

Ведь эмоции, которые Его Превосходительство испытал, узнав, что Мария больна, Лавр списал на беспокойство о ведьме.

«Я молодец», — ухмыльнулся колдун в мыслях, медленно бредя в ту же сторону, что и Эдгар.

Ему не хотелось столкнуться с ним в стенах Министерства. Ведь тогда велика вероятность того, что Яр и профессор Рапоса заподозрят его в излишней болтливости.

«Пусть я буду тайным героем Марии».

Неожиданно Лавр ощутил резкую боль в затылке, а затем услышал откуда-то сверху прерывистый смех.

— Только посмотри на себя, никаких инстинктов! — смеялся Савва, спрыгивая с толстой ветки на землю. — Ты же не заметишь, как помрёшь!

— Если не будешь кидать в меня камни, — потерев ушибленный затылок, сквозь зубы произнёс Лавр, — то мне и нечего будет замечать.

— Хо-хо, какой самоуверенный колдун.

— Говорит самоуверенный фамильяр, — хмыкнул Лавр и, вспомнив о том, что он нашёл способ прочитать чётные страницы книги, Лавр не сумел побороть в себе желание похвастаться: — Хотя, какой ты самоуверенный? Даже янтаря найти не смог.

— Янтарь? — удивился Савва. — О чём это ты?

Лавр показал фамильяру Марии оранжево-жёлтый, отполированный до блеска прозрачный камешек.

— Что как не янтарь впитало в себя все солнечные лучи? — самодовольно спросил Лавр у Саввы. — Если лунное стекло даёт возможность читать нечётные страницы, то чётные…

Савва выхватил из рук не ожидавшего такой прыти Лавра янтарь, принюхался к нему, повертел в руках и так же, как и Лавр недавно, посмотрел через прозрачный камень на мир.

— Ты где его взял? — с напором спросил Савва. — Я таких чистых камней никогда не видел! Признавайся, украл у какого-нибудь верховного мага? Он же, как пить дать дорогущий!..

— Где взял, там уже нет, — в том же тоне ответил Лавр, попытавшись забрать у Саввы янтарь, но мальчишка ловко от него увернулся. — И вообще, я никогда и ничего не воровал!.. Эй, да отдай же! Он мой.

Савва ухмыльнулся.

— Если твоё, то попробуй, отбери.

Сказав это, Савва щёлкнул пальцами и в саду раздался громкий хлопок. Лавр закашлял и стал отмахиваться от плотной дымки, зная, что Савву в обличии мага он больше не увидит. Маленький совёнок взлетел ввысь, расправив белоснежные крылья и, Лавр был готов в этом поклясться, посмеялся над ним, оставшимся на земле.

В когтистых лапках сверкнул оранжево-жёлтый янтарь.

— Ты мелкий гадёнышь, Савва! — выкрикнул Лавр, тряся над собой кулаком. — Ты ещё пожалеешь о том, что обворовал меня!.. Я всё расскажу Марии!

Лавру вновь показалось, что совёнок над ним посмеялся.

«Дай только до тебя добраться!» — в мыслях воскликнул Лавр, краем глаза замечая облокотившуюся о ствол дерева тёмную фигуру.

Он отступил назад, тут же упираясь спиной в стоявшего позади него мага.

Подняв голову вверх, Лавр увидел нависшее над собой знакомое лицо.

— Тмин!.. — воскликнул Лавр, отталкивая от себя тёмного мага, но в тот же миг, как он вновь встретился с ним взглядом, Тмин сдул со своей ладони блестящий розоватый порошок.

Лавр закашлял, теряя силу в ногах.

— Хороших снов, послушник, — произнёс колдун, подхватывая теряющего сознание Лавра за локоть. — Нам сказали, что из тебя выйдет неплохой сосуд. Проверим это.

«Сосуд?.. — подумал Лавр перед тем, как его глаза окончательно закрылись. — Для чего?»


***


Мария распахнула глаза и резко села, напугав своим внезапным пробуждением Мелиссу.

— Мария! — позвала её Рапоса, крепко сжимая плечи ведьмы. — Как ты себя чувствуешь?..

«Как?..»

Мария взглянула на свои ладони, кожу на них покалывало сотнями раскалённых игл.

«Больно».

— Мария?..

— Тмин где-то рядом, — выдохнула Мария, сжав кулаки и оглядев комнату. — Найди мальчишку. Он вернулся за ним.

Глава 16. Чутьё мёртвой ведьмы


Лавр с трудом разлепил глаза. В горле у него запершило и он закашлял. На его запястьях и щиколотках были защёлкнуты металлические кандалы. Лавр попытался поднять руки, но услышав позвякивающий звук цепей, не стал даже пытаться подняться с пола. Он огляделся, цепей вокруг него не было, а это значило одно: его сковали магическими цепями. Магические цепи были куда практичнее обычных, в первую очередь тем, что были невидимы. Лавр дёрнул ногой и вновь услышал характерный для кольцевой связки звон. Во вторую очередь они были такими тяжёлыми, что только с позволения мага, заковавшего в них своего пленника, пленник мог рассчитывать хоть на какую-то свободу действий.

«Так, нужно мыслить трезво, — подумал Лавр, сощурившись; очков на нём не было. — Меня похитили».

Не самый худший сценарий того, что с ним могло произойти, но всё равно как-то неприятно. Он ещё раз огляделся и втянул носом заплесневелый запах какой-то древней сырости.

«Я в подвале».

Ну или в чём-то, что его напоминало.

Лавр поднял взгляд к потолку свой темницы и только сейчас заметил на стенах у его основания прорези, сквозь который в это подвальное помещение просачивался свет.

— Помогите! — крикнул Лавр, дёрнувшись вперёд.

Цепи от его движения звякнули.

— Эй, меня кто-нибудь слышит! Эй! Я здесь, внизу!

— Да не ори ты, — донеслось до его ушей. — Никто тебя не услышит.

Лавр испугался, ведь чужого присутствия в этом месте он и не почувствовал, и не увидел. Но вот в нескольких метрах от него, в тёмном углу что-то, а точнее кто-то зашевелился. Лавр услышал, как у говорившего хрустнули кости. Наверное, он долгое время находился в одном положении, оттого-то суставы и дали о себе знать.

— Неужели ты думаешь, что если бы ты мог отсюда до кого-то докричаться, тебя бы здесь оставили?

— Ты кто? — вместо ответа на вопрос прошептал Лавр, сглотнув накопившуюся от волнения слюну. — Чего тебе надо?

— Мне? Ничего. Всего лишь работа.

«Работа?» — повторил про себя Лавр, а в это время его собеседник, щёлкнув пальцами, заставил разом зажечься все свечи, которые только были в помещении.

«Колдун», — пронеслось в голове у Лавра, а после он без труда смог разглядеть лицо своего похитителя.

— Тмин.

Услышав своё имя, колдун улыбнулся и как-то смущённо зачесал на бок волосы.

— Неужто Мария обо мне рассказывала? — спросил он у Лавра. — Не ожидал, не ожидал.

Лавр хмыкнул, но ничего не сказал.

Отчего-то у него в груди заколотилось сердце. От злости. Перед ним сидел убийца Марии! И так гадко ухмылялся, думая о ведьме, что Лавру впервые в жизни захотелось кого-то ударить, лишь бы стереть с лица Тмина это мерзкую маску самодовольства. У него буквально зачесались костяшки на кулаках.

Как у тебя только язык поворачивается её имя произносить?

Тмин в удивление изогнул бровь.

— А что? Имя-то простое, несложное.

— Не придуривайся, я всё знаю, — сквозь зубы прошипел Лавр. — Ты убил Марию! Свою суженную! И для чего? Чтобы с выжженной Пустоши выбраться!

— О-о, а она стала разговорчивей, — протянул Тмин, нисколько не удивившись тому, что Лавру было известно об обстоятельствах смерти Марии. — Скажи, как она поживает? Вот с этим…

Тмин покрутил большим пальцем у своего солнечного сплетения.

— Печать некроманта. Вот это я понимаю вещь.

— Хорошо она поживает, — огрызнулся Лавр. — И без тебя ей лучше.

— Да что ты!

Тмин громко засмеялся.

— Это она так сказал? Не верь ведьмам, они все по натуре своей лгуньи.

— Мария не лгунья! — бросился защищать её Лавр. — Она знаменитая на всём континенте ведьма Алых озёр! И ты ей теперь не чета, тёмный.

Тмин на это детское оскорбление лишь оскалился в усмешке.

— Мы с тобой почти ровесники, а ты ещё такой ребёнок, — сказал он, покачав головой. — Как бы там Марию не прозвали, она всё равно остаётся моей Марией.

— Ещё чего! Может в твоих мечтах Мария всё ещё тебя и любит, но знай, что это не так.

Лавр поёрзал на полу, его ноги стали затекать от неудобного положения. Он кожей чувствовал, как Тмин сверлил его взглядом. Наверное, он отчего-то поверил ему.

— Мария любит меня, — повторил Тмин, но из его голоса пропала вся напыщенная спесь. — Я знаю это.

— Ничего ты не знаешь! — вскинув подбородок, воскликнул Лавр. — Мария Яра любит, а не тебя. Я сам видел, как они целовались!

Тмин щёлкнул пальцами. Цепи на полу зазвенели, и Лавр вдруг оказался подвешенным в воздухе. Его руки были вытянуты вверх, ноги тяжёлым грузом болтались в метре от пола.

«Значит это он меня сковал».

— Мы с тобой одной масти, а ты меня так бесишь, — сказал Тмин, одним взглядом пытаясь размазать Лавра по стене. — Не будь ты так важен, уже бы не дышал.

Лавр упал на пол так же неожиданно, как и был поднят чужой магией вверх. Его ноги загудели, а сам Лавр чуть было не взвыл от боли, пронзившей всё его тело.

— Благо эта работа скоро закончится, недолго тебе, сосуд, осталось наслаждаться своим циклом.

В этот момент кто-то позвал Тмина, и колдун оставил Лавра одного.

«Сосуд, сосуд, — повторял Лавр, с силой сжимая челюсти. — Что это, блин, значит-то».


***


— Мальчика нигде нет, — сказал Ленар, вернувшийся с поисков Лавра последним. — Всё обнюхал, он словно сквозь землю провалился.

Савва поджимал трясущиеся от волнения бледные губы, не смея поднимать с пола взгляд. Разумеется, он рассказал Марии о том, что, скорее всего, был последним, кто видел Лавра до его исчезновения, но молодой фамильяр клялся, что никого подозрительного в саду не заметил.

— Несколько дней назад, — начал Яр, облокотившись о стену в своей спальне, — Лавр пришёл ко мне и сказал, что ночью в его комнате кто-то был.

— Кто? — спросила Мария, на что чародей лишь пожал плечами.

— Не знаю. Лавр сказал, что использовал заклинание изгнания чужака, но оно не сработало.

— Значит, в комнате никого не было, — произнесла Мелисса. — Если бы кто-то и в самом деле был в его спальне, то уходя, он бы оставил следы своего пребывания.

— Ты проверял его комнату после этого? — обратилась Мария к Яру, и когда тот отрицательно покачал головой, продолжила: — Тогда мы с тобой сделаем это сейчас. Савва, поспрашивай у послушников о Лавре. Может его кто-то видел? Ленар, Мелисса, я полагаюсь на ваше чутьё, ещё раз осмотрите сад. Особое внимание уделите остаточной магии.

— Хозяйка, её там много, — наморщив нос, сказал Ленар. — Это же Министерство магии, она тут повсюду. И поверь мне, остаточная магия воняет так, что тут ею всё пропиталось насквозь.

— Я полагаюсь на ваши носы, — не обратив внимания на вялое сопротивление к очередному поисковому заходу, Мария посмотрела на Яра и кивнула ему в сторону выхода из комнаты. — Пошли. Кто знает, зачем он понадобился Тмину и что он может с ним сделать.

Мария прошла мимо Яра, ни на секунду не задержавшись рядом с ним. Она знала, что если позволит чародею открыть рот, то тут же останется прикованной к кровати, потому что «тебе надо отдыхать и набираться сил», — именно так бы Яр и сказал. На удивление самой Марии, чувствовала она себя если уж не замечательно, то не так уж паршиво, как раньше. Может мысль о том, что Тмин где-то рядом, придала ей сил, а может, переживание за Лавра, не пойми зачем сдавшийся кому-то, вытянуло её из болота, в котором она увязла вместе с ослабевающей печатью. В любом случае Мария чувствовала себя лучше, а потому сидеть в четырёх стенах под присмотром своих фамильяров она больше не собиралась.

Комната Лавра была маленькой, если не сказать крошечной. Одному в ней было не так уж и плохо, учитывая то, что в своих спальнях послушники лишь спали, целый день блуждая по коридорам Министерства то с одним поручением, то с другим. Вдвоём в этой комнате находиться было ещё терпимо, но вот втроём… Метраж этой комнаты не был предназначен для нахождения в ней трёх и более магов.

— Значит, — произнесла Мария, подходя к окну, — он сказал, что в его комнате кто-то был.

— Да.

Яр осматривался в комнате, а Мария выглянула на улицу.

— И зная, что за ним охотились тёмные маги, ты просто закрыл на это глаза? — спросила она и, не заметив снаружи никого подозрительного, Мария закрыла оконные створки.

Она обернулась, смирив чародея взглядом пустым, ничего не выражающим. Но Яр и в таких глазах смог различить полыхающие в них огоньки гнева.

— И что это должно значить?

— О чём ты? — спросил Яр, почувствовав в голосе Марии нотки сомнения в нём. — В каком смысле «что это должно значить»?

— В прямом, Яр. Зная, что у Лавра дар, зная, что из-за него на него ведут охоту тёмные маги, ты, услышав от него, что кто-то ночью пробрался в его комнату, просто пропустил это мимо ушей. Не странно ли?

— Нет, не странно, — испытав укол обиды от её слов, произнёс Яр. — Мы в Министерстве, Мария. Нет на континенте места безопаснее, чем это.

Мария, не согласившись с этим доводом, покачала головой.

— Ты что, подозреваешь меня в сговоре с тёмными магами?

От серьёзности его тона у Марии похолодело в районе желудка. Она ненадолго прикрыла глаза, а после произнесла:

— Конечно нет.

Мария достала из набедренной сумки продолговатый кристалл зелёного цвета. Он был усеян множеством граней, а внутри прозрачного минерала искрились золотистые блики.

— Вы, жители городов, так привыкли к безопасной жизни, что даже не поймёте, когда ваш цикл оборвётся, — сказала Мария, встав по центру комнаты. — Когда я жила на выжженной Пустоши, то опасность подстерегала меня даже в собственной кровати.

Мария подумала о том, как же двусмысленно прозвучала её фраза, но встряхнув головой, она отогнала от себя эту мысль.

— Лишившись души, я лишилась и возможности творить собственную магию. Но благодаря своим знаниям и твоим подаркам, я всё ещё ведьма, пятнадцать лет выживавшая в оставленном Первородными месте, благодаря лишь своему уму и хитрости. И они до сих пор при мне.

Мария раскрыла ладонь, в которой лежал кристалл.

— Если Лавр был прав, и в комнате правда кто-то был, то есть лишь одна причина, по которой его магия могла не сработать.

Яр ненадолго задумался, но вскоре его посетила страшная догадка.

— Невозможно, — сказал он, покачав головой. — Лавр бы никому не сказал своего имени.

— Может, есть другой способ узнать его? — спросила Мария, подняв на Яра взгляд. — Не от самого мага, а как-то по-другому.

Она снова посмотрела на кристалл и, закрыв глаза, прошептала настолько старое заклинание, что на секунду ей даже показалось, что она напутала слова, ведь кристалл не подал признаков «жизни». Но через мгновение он зашевелился, подпрыгивая на её ладони, а после, воспарив, кристалл устремился к двери, ударяясь о преграждающую ему путь деревянную поверхность.

— Кто-то здесь всё-таки был, — отряхнув ладони, произнесла Мария. — Ночной гость оставил после себя интересный шлейф.

Яр открыл дверь, выпуская кристалл в коридор.

— Если твоё поисковое заклинание сработало, — произнёс он, выходя из комнаты Лавра следом за Марией, — это ведь значит, что… В самом Министерстве есть кто-то, кто охотится за Лавром.

— Заметь, это ты сказал. Не я.

Кристалл парил по коридору, пугая и озадачивая своим появлением магов, проходивших по нему в этот момент. Мария и Яр упорно следовали за ним, иногда переходя на быстрый шаг.

— Кто-то в комнате Лавра был, — повторила Мария, видя в коридоре только кристалл и не заботясь о том, чтобы в кого-нибудь не врезаться. — И этот кто-то шёл по этому пути, вдоволь насмотревшись на спящего мальчишку.

Мария повела плечами.

«Отвратительно. Но если думать об этом с другой стороны, то зачем кому-то следить за Лавром ночью?»

Неожиданно кристалл завис в воздухе. Мария и Яр подошли к нему и стали осматривать коридор. Причина, из-за которой кристалл остановился на месте, была только одна: здесь обрывались следы ночного гостя.

— И куда он мог отсюда деться?

— Не знаю, — произнёс Яр. — В этом коридоре нет потайных ходов.

— А в других, значит, они есть?

— Есть, но этот коридор обделён секретами, поверь мне.

— Я верю, — сказала Мария. — Но куда же он тогда делся? Не испарился же.

Яр не знал, как можно было исчезнуть из коридора, покинуть который было только два способа: продолжить идти вперёд, завернув за угол или вернуться назад. В коридоре не было окон, не было дверей, не было потайных ходов.

— Мы имеем дело с умелым магом, — подвела итог Мария, хватая всё ещё паривший в воздухе кристалл и убирая его обратно в сумку. — Знаешь, сколько в Министерстве магов, способных на такие вот чудеса?

— Десятки, — глухо произнёс Яр. — Но ни в одном из них у меня нет причин сомневаться. Маги Министерства проходят жёсткий отбор, ты сама это знаешь.

— Ну да, — выдохнула Мария. — Я-то знаю, как трудно попасть в Министерство.

— Не язви. Ты исключение из правил.

— И сколько таких исключений, как я, бродит по этим коридорам?

Мария пристально посмотрела на Яра.

— Я не знаю, но нельзя подвергать сомнению преданность каждого мага Министерства.

— Давай тогда составим список. Кто первым приходит тебе на ум?

Яр покачал головой, таких магов не было.

— Тогда, что ты предлагаешь делать?

— Пойти к Его Превосходительству. Он-то уж точно сможет отыскать Лавра.

Отчего-то Мария в этом сомневалась. Она могла назвать это чутьём ведьмы, но почему-то обращаться за помощью к Эдгару ей не хотелось. Но то ли Судьба решила над ней посмеяться, не то само мироздание напомнило ей о том, что время, когда она могла влиять на его ход давно прошло, но Эдгар сам явился перед ними, словно всё это время прятавшись за углом коридорного поворота.

— Ваше Превосходительство, — первым откликнулся на его появление Яр, склонив голову в почтительном поклоне. — Я рад видеть Вас в добром здравии.

— И Мы рады видеть вас двоих в добром здравии, — произнёс Эдгар, но взгляд его глаз был устремлён на одну лишь Марию. — Дитя, я слышал о том, что ты захворала.

— Это не более, чем сплетни злых языков, Ваше Превосходительство, — сказала Мария, но как назло в этот момент сильный кашель сковал её горло и лёгкие, ставя под сомнения её прошлые слова. — Со мной...кхе…всё нормально. Кхе…

— Дитя…

Эдгар подошёл к Марии и провёл ладонью по её щеке. Мария ощутила приятную прохладу, внутри её тело пылало от лихорадочного жара.

«Но ведь только что всё было нормально», — подумала она, прикрывая глаза.

— Яр, Мы считаем, что Марии нужен отдых, — взглянув на чародея, произнёс Эдгар. — Проводи Марию в её комнату.

— Конечно, — ответил Яр в лёгком поклоне. — Но Ваше Превосходительство, не уделите ли мне всего минуту…

— Яр, — произнесла его имя Мария, перебив его.

Она взглянула на чародея исподлобья, по её вискам стекали капельки пота. Состояние Марии ухудшалось на глазах, и Яр не рискнул тратить время на разговор с Его Превосходительством. Он мог сделать это и позже, когда Мария окажется в постели. А Лавр… Лавра ищут и фамильяры Марии, так что Яр мог себе позволить заботу о ведьме.

— Дитя, Мы навестим тебя позже, — произнёс Эдгар вслед удалявшемся в противоположном от него направлении магам.

Пожалуй, можно было сказать, что Яр ослушался Эдгара, ведь он повёл Марию не в её комнату, а в свою. Там он уложил Марию в кровать, подмечая про себя, что её приступ стих так же внезапно, как и вспыхнул.

— Если бы учитель был жив, он бы нашёл способ помочь тебе.

Мария на это ничего не ответила, предпочтя полежать с закрытыми глазами и обдумать то, что с ней только что произошло. Обычно, когда она находилась рядом с Его Превосходительством, жизнь буквально возвращалась в её пусть и неразлагающееся, но всё-таки давно уже мёртвое тело. Она начинала чувствовать жизнь, вновь бурлившую в венах. Сегодня же всё было наоборот, словно и без того теряющая силы печать теряла последние капли магии Ильдара, стоило только Его Превосходительству приблизиться к ней.

«Это всего лишь стечение обстоятельств», — проговаривала про себя Мария, но родившаяся на выжженной Пустоши ведьма настойчиво шептала ей о том, что это не так.

Мария подозвала к себе Яра, прося его прихватить с собой и книгу, про которую с исчезновением Лавра они все успели забыть.

— Давай прочтём её, — предложила она, принимая более-менее сидячее положение.

Ведь теперь у них были и лунное стекло, и янтарь.


***


«Во времена первородных магов, когда магия жила буквально во всём, случилась трагедия, которая впоследствии будет названа годом забвения. Это история о Сириусе и Канопусе — величайших магах, чьи циклы были прерваны ради будущего всего континента».

Глава 17. Сказ старой книги



Во времена, когда с наступлением ночи мир умирал, а с восходом солнца жизнь вновь пробуждалась, на континенте, названном впоследствии «Мистерия», жили маги, которых потомки в далёком будущем стали именовать «Первородные». В те далёкие времена магия не была поделена на ведовство, колдовство, чародейство и волшебство, она была единой для всех без исключения.

В землях Дурмана, растянувшихся от южных морей до западных туманных гор, по ночам горели огни сотен общин. В одной из таких общин жили Сириус и Канопус — маги, связанные меж собой не кровью, а узами, что были крепче родственных связей.

***

Канопус стоял на краю обрыва и с безразличным видом наблюдал за тем, как об острые скалы внизу разбивались пенящиеся волны солёной воды. Порывы сильного ветра трепали его длинные волосы цвета спелых плодов сочных слив, а в голубых глазах отражалось затягивающее серыми тучами небо. В душе Канопуса царило странное умиротворение, а в разряженном воздухе пахло приближающимся дождём.

Канопус глубоко вздохнул, наполняя лёгкие морским бризом. Ему хотелось закрыть глаза, шагнуть вперёд и слиться с волнами, позволяя скалам резать и кромсать себя раз за разом, пока белая пена не перестанет пузыриться на поверхности тёмной воды. Где-то вдалеке загрохотало. Канопус пошатнулся, ветер подхватил упавшие с края обрыва крошки земли, которым, впрочем, так же как и самому Канопусу было не суждено упасть вниз к манящим песней прибоя волнам.

— Как безрассудно, — тихим голосом произнёс стоявший всё это время позади друга Сириус.

Канопус улыбнулся.

— Я ведь знал, что ты меня подхватишь, — сказал он, оборачиваясь к Сириусу, — что же в этом безрассудного?

Сириус хмурился, между светлых бровей пролегла не по возрасту глубокая морщина. Собранные в высокий хвост волосы танцевали с ветром, указывая на его направление. Сириус был старше Канопуса не несколько лет и всегда заботился о нём, как о младшем брате, ведь Канопус был слишком мягким и добрым, чем иногда пользовались их соседи, пытаясь упростить себе жизнь.

— Будь добр, опусти меня.

Магия Сириуса была тёплой, и ощущать на себе эту магию доставляло Канопусу настоящее удовольствие. Он позволил другу вернуть себя на землю, а затем, вновь обернувшись к обрыву, Канопус вытянул вперёд руку и словно пытаясь ухватиться за что-то, сжал пальцы в кулак.

— Как думаешь, что находится за той линией? — спросил он, смотря на расплывающийся вдали горизонт.

Их карты обрывались на этом месте — крайней точке всего континента. Что находилось за горизонтом? Был ли там другой континент? Жили ли там другие маги? Отличалась ли жизнь там от той, которую он знал?

— Меня это не волнует, — приблизившись к Канопусу, сказал Сириус. — Какая разница что там, если мы здесь?

Канопус посмотрел на друга, не сумев скрыть от него своего разочарования.

— Неужели не интересно?

— Нет.

— Ни разу не думал об этом?

— Нет.

— Хоть на секунду?..

— Нет, — отрезал Сириус, опустив взгляд на босые ноги Канопуса. — Время пришло. Если не вернёмся сейчас, то опоздаем.

В его словах Канопус услышал предложение, от которого, впрочем, был вынужден отказаться.

— В испуганной душе нет силы, — сказал Канопус, отчасти понимая чувства Сириуса. — Я не боюсь умереть сегодня, и ты не должен бояться потерять меня.

Сириус до боли прикусил изнутри щёку, не дав злости вырваться наружу. Почему Канопус был так спокоен? Сириусу этого было не понять. Как можно было добровольно идти в объятия смерти? Сириус не знал ответа на этот вопрос. Жертва сегодняшнего обряда навечно прервёт свой цикл. Неужели Канопус этого не знал? Или, быть может, не верил, что цикл перерождения может быть прерван?

— Но ты прав, если не поторопимся, я опоздаю на омовение.

Канопус в последний раз взглянул на линию горизонта. Там, в сотнях километрах от берега уже сверкали молнии, над тёмными водами моря бушевал ливневый дождь. Канопус ещё раз вздохнул, ощутив во рту солоноватый привкус и улыбнувшись Сириусу, направился в сторону общины уверенными, твёрдыми шагами.

С наступлением вечера храм был заполнен магами и горящими свечами. Под монотонное молитвенное пение жёлтые огоньки мерцали у каждой стены и помещения храма наполнялись запахом плавленого воска. Сириус стоял у алтаря вместе с другими, более опытными и мудрыми, чем он, старейшинами, готовясь впервые за этот цикл провести обряд вознесения.

— Не бойся, дитя, — произнёс один из старейшин, видя, как нервничал стоявший рядом с ним Сириус. — Вспомни, ты уже много раз проводил этот обряд.

— То было в других циклах, Шедар, — сказал Сириус, чуть качнув головой. — Сейчас всё иначе.

— Ничего подобного, дитя, — усмехнулся старейшина, — что тогда, что сейчас, что после… Мы те, кто был раньше и кто останется в будущем.

Держа в руках глубокую пиалу, маленькая девочка поочерёдно подошла к каждому из двенадцати, выбранных старейшинами магов, прося их положить в пиалу листок со своим именем.

— Братья и сёстры, — начал один из старейшин, — время пришло.

Молитвенные песнопения смолкли.

Девочка подошла к алтарю и отдала пиалу стоявшему рядом с Сириусом Шедару.

— Сегодня мы поможем вознестись к нашим богам душе храброй и чистой. Избранной, — сказал он. — Дети мои, братья и сёстры, готовы ли вы услышать голоса наших богов?

— Да, — хором ответили избранные.

— Тогда слушайте и внимайте Нашим словам, ибо Наши слова — слова богов.

Шедар провёл раскрытой ладонью над пиалой и двенадцать листков с именами запарили над ней, словно невесомые бабочки утренних грёз.

— О, боги, внемлите нашим молитвам!.. Да укажите на душу чистую и невинную, на ту, которую вы изберёте в свои проводники!

Одиннадцать листков друг за другом задымились, и стали быстро тлеть, не оставляя после себя ничего, кроме обуглившихся лоскутков. Последний, двенадцатый листочек опустился обратно в пиалу и Шедар передал её Сириусу.

— Прочти имя души, которую сегодня мы проводим на небеса, к нашим возлюбленным богам.

Сириус покорно взял в руки пиалу, достал из неё листочек с именем и, прочитав написанное на нём имя, чуть было не выпустил пиалу из рук.

«Нет».

Сириус чувствовал, что собравшиеся в храме маги смотрели на него и ждали, когда же он назовёт имя избранного богами.


— Сириус, чью душу выбрали наши боги в этом году? — спросил один из старейшин.

Сердце в груди Сириуса забилось быстрее, и он боялся, что его волнение и страх слышат все собравшиеся у алтаря маги. Руки Сириуса била мелкая дрожь, губы пересохли и он облизнул их, готовясь назвать имя, но… Из его горла не вырвалось ни звука.

— Сириус!..

Нервный вздох, и Сириус поднял глаза на Канопуса. Тот и ещё несколько магов в белых длинных одеяниях смотрели на него с содроганием, нетерпением и желанием узнать, кого же боги благословили в этом году? Кто удостоится чести вознестись к ним? Чей цикл навечно будет прерван во благо жизни оставшихся?

У Сириуса запульсировало в ушах и на мгновение он перестал слышать окружающие его звуки. Разве мог он позволить случиться подобному? Разве можно было идти на такую жертву во славу невидимым богам? Может, их и не существовало вовсе? Может, все эти обряды были бессмысленными с самого начала? Может, они смогут прожить и без богов?

— Сириус? — Шедар осторожно сжал пальцами его плечо. — Покажи мне имя. Я назову его.

Сириус скомкал бумажку и спрятал её в своём кулаке. Он посмотрел на старейшину, расправил плечи и заговорил ровным, уверенным голосом:

— Прошу прощения, моя душа была не готова проститься с нашей сестрой, — произнёс Сириус, переводя взгляд на стоявшую рядом с Канопусом невысокую девушку. — Спика, боги избрали тебя своим проводником.

Губы Спики дрогнули, девушка часто заморгала, стараясь не дать слезам потечь по розовым щекам. Она улыбалась и смотрела на Сириуса с благодарностью. Канопус и остальные маги стали обнимать её и говорить слова благодарности, а Сириус, положив бумажку в пиалу, сжёг её искрой, свернувшей после щелчка его пальцев. Он смотрел на то, как язычки алого пламени поедали его грех и думал о том, что богам без разницы, кто будет их жертвой. Главное, что теперь Канопус был в безопасности, ведь в этом обряде за цикл можно было участвовать только раз.

Спику вели к тому самому обрыву, на котором Сириус и Канопус наблюдали за начинающимся у линии горизонта дождём. К глубокой ночи, когда обряд подходил к концу, ливень уже во всю властвовал снаружи, но это не могло помешать магам закончить начатое.

Вереница ярких огней освещала земли Дурмана, и ночь было не отличить ото дня. Белые одежды Спики намокли и облепили тощее тело, вызывая у девушки пренебрежительное передёргивание плечами.

— Стой смирно, дитя.

— П-простите!..

Сириус, Шедар и ещё двое старейшин создали квадрат, в центре которого над Спикой будет совершена последняя часть обряда. Остальные наблюдатели, в том числе и те, кого боги не избрали в этом году, стояли поодаль от них.

— Избавь свою душу от сожалений, — произнёс Сириус. — Забудь обо всём, что удерживает тебя на этой земле.

Спика кивнула, она была готова уйти. Ей дали время попрощаться с родными, она знала, что её имя никогда не будет забыто.

— Дитя, — начал Шедар, — сейчас твой цикл будет завершён. Ты понимаешь это?

— Да.

— Ты готова к этому?

— Да.

— Чтобы боги приняли тебя к себе, — продолжил другой старейшина, — мы совершим обряд твоего перехода из этого мира в мир наших богов. Ветер будет резать твою плоть, вода наполнит твои лёгкие, огонь сожжёт твоё тело и твой пепел соединится с землёй.

Спика плотно сжала губы, но кивнула. Сириус заметил, как у девушки задрожали пальцы. Она пыталась унять дрожь, сжимая и разжимая кулаки, но ничто не могло свести на нет её страх.

— Я готова предстать перед богами, — сказала она тихим, сиплым голосом. — Я благодарю вас за то, что провожаете меня в последний путь.

Старейшины забормотали монотонную молитву, вытянув вперёд свои руки. Обряд начался. Спика воспарила над землёй, словно ничего не весила. Сотни огней освещали её тело, и при взгляде на девушку Сириуса стало снедать чувство вины.

— Воздух иссушит сосуд, в котором запечатана душа.

Порыв ветра поднял с земли мелкую крошку. Спика зажмурилась и вскрикнула, когда на её белоснежной коже стали проявляться розоватые полосы порезов. Белые одежды пропитывались кровью.

— Вода наполнит лёгкие, открыв замки сосуда.

Спика схватилась за своё горло и стала беззвучно открывать рот. Из её горла вырывались тихие всхлипы и кашель. Она безвольно размахивала ногами, метаясь в охватившей её тело агонии.

— Огонь сожжёт сосуд, высвобождая душу, — произнёс Сириус, и тело Спики охватило оранжевым пламенем.

Спика закричала, но её голос вскоре затих, так же, как и стихла её агония. Чёрный силуэт сгоравшей заживо девушки навечно отпечатался в памяти Сириуса, запах горелой плоти надолго привязался к его одежде и телу.

— Земля скроет сосуд, чтобы душе некуда было вернуться, — произнёс последний старейшина, и обуглившиеся кости Спики стали медленно опускаться вниз.

Достигнув земли, они рассыпались в серый прах, а дождевые капли утопили их в рыхлой почве.

Обряд перехода был завершён.

— Братья и сёстры, — воскликнул Шедар, — храните в памяти прекрасную Спику — молодую душу, присоединившуюся к нашим богам! Да будет она наблюдать за нами с небес и оберегать нас от зла, скрывающегося в ночи!

В ночной тишине стали нарастать молитвенные песни. Вереница огней устремилась обратно к общине.

Сириус продолжал стоять на обрыве и не моргая смотреть на то место, где несколько минут назад стояла Спика. Невинная душа, погибшая из-за его эгоизма.

«Богам всё равно, кто к ним вознёсся, — повторял про себя Сириус, надеясь на то, что с приходом нового дня, с восходом утреннего солнца чувство вины перед Спикой притупится, а через какое-то время и вовсе исчезнет. — Им всё равно».

Но солнце утром не взошло.

Глава 18


Яр перевернул страницу, на которой заканчивалась только что прочитанная им вслух глава. Эта история не была похожа на сказку, но и считать её правдой ему так же не хотелось. Яр многое знал о Первородных. Большинство обрядов и заклинаний, использующиеся им, были основаны на знаниях Первородных. Но обряд с приношением живой жертвы? Даже прочитав об этом в книге, в благонадёжности которой был уверен Его Превосходительство Эдгар, Яр отказывался верить в то, что магия Первородных была основана на жертвоприношении.

Ведь это была тёмная магия.

Запретная магия.

Табу для любого мага.

Яр посмотрел на стоявшую рядом с ним Марию, чтобы понять её реакцию на услышанную историю, но её взгляд оставался сосредоточенным на одной лишь книге, а из-за отсутствия эмоций на лице ведьмы понять ход её мыслей чародею и вовсе не удавалось.

— История Сириуса и Канопуса, — шёпотом, будто самой себе, произнесла Мария, еле заметно хмурясь. — Слышал о них?

— Немного. Но никогда не встречал упоминаний об их жизни в книгах. А ты?

Мария покачала головой, не став напоминать Яру о том, что большую часть этого цикла она не без причины считала книги дорогим удовольствием. Особенно книги, в которых были описаны циклы других магов.

— Савва рассказывал мне легенду о Сириусе и Канопусе. И отчасти она соответствует тому, что здесь написано, но…

Мария пригляделась к книге.

— Но не так подробно. Как думаешь, зачем Его Превосходительство порекомендовал эту книгу Лавру?

Яр пожал плечами. В его голове не рождалось ни единой идеи.

— Не знаю, — сказал он, опустив на книгу взгляд. — Но может, если прочесть её до конца, мы поймём эту причину?


***


Сезон дождей прошёл, иссякнув, ему на смену пришёл сезон холодов, окрасивший земли Дурмана в белый цвет. Поддерживать огонь и тепло в жилищах было всё труднее, поэтому многие маги, покинув свои дома, нашли пристанище в храме их возлюбленных богов.

Но в отсыревших стенах они не нашли ни покоя, ни чувства защищённости от темноты, накрывшей континент, когда солнце, а следом за ним и луна, пропали с небосвода.

В попытках узнать, что же произошло, многие маги стали терять не только уверенность в том, что когда-нибудь они смогут найти ответы на свои вопросы, но так же и свою магию, которая, словно когда-то цветшие на континенте цветы чахла, окутанная холодом вечной мерзлоты.

В храме по ночам было тихо. Лишь изредка не спавшие дети, забывшие о том, что такое день и сбившиеся с привычного жизненного ритма носились по освещённым голубыми огоньками коридорам, играясь так, словно ничего в их мире не изменилось.

— Сириус, ты здесь?

Канопус открыл дверь небольшой кладовки и осветил тёмную комнату светом нескольких парящих рядом с ним огоньков. Они залетели внутрь, покружили в кладовке, исследуя каждый угол, и вернулись обратно к Канопусу, будто докладывая ему о том, что Сириуса в кладовке не было.

— И здесь его нет? — удивлённо пробубнил Канопус, закрывая дверь. — Да где же он?

По коридорам храма носились сломя головы дети, а следом за ними, как сторожи, парили огоньки. Детям уже давно никто не запрещал шалить, говоря о том, что хоть так они не лишатся остатков беззаботного детства. Взрослые жались друг к другу у стен, стараясь согреться. Собранную в умирающих без солнца лесах древесину хранили в подвалах и по возможности пытались не жечь, используя её только в самых крайних случаях, таких как рождение ребёнка.

— Вы видели Сириуса? — спросил Канопус у пробегающей мимо него ребятни.

Те задорно закачали головами.

— Не, не видели.

— Не видели.

— Нет.

Канопус посмотрел вслед убегающим детям, уже забывших о вопросе, который он им задал.

«Где же ты, Сириус?»

Каменные стены в коридорах отсырели, по полу в них гуляли сквозняки. Канопус двинулся дальше и в поисках Сириуса он заглядывал в каждую комнатку, в каждый закоулок храма, но Сириуса нигде не было. Его никто не видел, а некоторые, как казалось Канопусу, и вовсе стали забывать о том, кто он такой.

С того дня, как солнце и луна покинули небосвод, Сириус изменился и это заметили все. Он стал нелюдим, старался избегать общения, даже его, Канопуса, сторонился, пропускал утренние и вечерние молитвы, не приходил на службы. Насколько знал Канопус, даже Шедар не понимал причин столь странного поведения Сириуса.

Стоя в коридоре и осматриваясь, Канопус вдруг вспомнил об ещё одном месте, которое обычно старался обходить стороной.

«Я ещё не смотрел в погребе», — подумал он, направившись в самую отдалённую часть храма.

По мере того, как он отдалялся от жилых комнат, вокруг него становилось тише. Огоньки освещали его путь, на стенах мелькали тени, но когда Канопус дошёл до нужного ему места, вместе с ним остановилась и тёмная фигура, вытянутой струной рябившая на стене.

Канопус встал у двери погреба и прислушался. По ту сторону вроде как было тихо, но уверенности в этом у Канопуса всё же не было. Он протянул руку к медному кольцу и дёрнул дверь на себя, та с лёгкостью поддалась, и Канопус зашёл внутрь.

— Сириус? Ты здесь?

Огоньки разлетелись в разные стороны, освещая большой погреб.

Канопус огляделся и заметил за поворотом свет, отличающийся от того, что источали его огоньки. Он был жёлтым, совершенно естественным. На миг Канопусу показалось, что он увидел лучи солнца, но принюхавшись и уловив еле заметный запах плавленого воска, Канопус испытал чувство сильнейшего огорчения.

Это не солнце светилось за поворотом, а свеча.

— Сириус? — позвал Канопус друга, идя на свет.

Скрюченная фигура Сириуса склонилась над дубовым столом, почти растаявшая свечка стояла под его правой рукой. Сириус что-то вычитывал в разложенных на столе книгах, одновременно с этим записывая свои мысли на смятых листах.

— Сириус?..

Сириус вздрогнул и боязливо обернулся на голос.

— Канопус? — произнёс он сиплым голосом, натягивая на голову капюшон. — Уходи. Оставь меня одного.

Он вновь вернулся к изучению книг, склонившись над ними сильней, чем прежде. Издали Сириус напоминал старика, старого и немощного, но никак не сильного и благородного мага, любимца девушек и женщин, служащего примером для юношей и мужчин.

— Сириус, все беспокоятся.

Канопус рискнул подойти к нему поближе, чтобы увидеть, чем его друг занимался. Он протянул руку, чтобы дотронуться до плеча Сириуса, но тот дёрнулся от него, как от огня, ударяясь бедром о стол. Несколько книг и свитков с грохотом упали на пол. Свечка так же оказалась на полу, из фитиля вверх поднималась тонкая струйка дыма.

Теперь погреб освещали лишь голубые огоньки.

— Сириус, прекрати! — разозлился Канопус, преследуя сторонящегося его друга. — Что происходит? Объясни мне, если ни с кем более говорить не желаешь. Я выслушаю и помогу.

— Ты не поможешь.

Сириус сильнее натянул на лицо капюшон, и это не осталось незамеченным Канопусом.

— Ну ладно… Показывай, что там у тебя.

— Ничего, Канопус, правда. Ничего. Уходи. Оставь меня одного.

— Ещё чего!..

Канопус схватил Сириуса за руку.

— Немедленно отпусти меня!

— Сириус!.. Это глупо!

Сириус отвернулся, стараясь слиться со стеной.

— Канопус, уходи, — уже тише молил он друга. — Пожалуйста.

— Я не уйду, пока не покажешь мне своего лица!

Канопус не стал церемониться. Он дёрнул Сириуса на себя и сорвал с него капюшон. Несколько голубых огоньков подлетели к лицу Сириуса, освещая его своим холодным светом.

— Ч-что это?..

Канопус отшатнулся назад, прижав ко рту ладонь.

— Ч-что с т-твоей кожей?..

Сириус одёрнул капюшон, больше не пряча появившегося изъяна. Его лицо имело серо-землистый оттенок, на щеках виднелись глубокие морщины, уголки губ были опущены, как у старика.

— Боги наказывают меня за мои грехи.

Сириус вернулся к столу и поднял с пола свечку. Несколько книг и свитков остались лежать под столом, словно для Сириуса они больше не представляли никакого интереса.

— Грехи? О чём ты говоришь? — спросил Канопус, подойдя к другу. — За что им тебя наказывать?

Сириус не ответил. А Канопус не мог припомнить за другом ни одного проступка. Более честолюбивого и гордого мага, чем Сириус, он не встречал.

Канопус посмотрел на стол, лучше других зная, что если Сириус не хотел о чём-то говорить, то ничто не могло заставить его открыть рта.

— Скажи хотя бы, что ты делаешь?

— Пытаюсь найти способ вернуть всё на свои места.

Канопус взглянул на книги, вчитываясь в их содержимое.

«Ничего не понимаю», — подумал он.

— Что это за заклинания?

— Призыва, — раздражённо пробубнил Сириус.

Сейчас он и в самом деле напомнил старика.

— Разве не видишь?

— Вижу, но…

Заклинания в книгах и в самом деле описывали обряды всевозможных призывов, вот только Канопус никак не мог понять, кого именно хотел призвать Сириус. И поэтому напрямую спросил у друга терзавший его вопрос.

— Богов, — ответил Сириус, посмотрев на Канопуса. — Я призову самих богов, мой друг.

***


— Богов? Разве такое возможно?

Яр смотрел на Марию так, словно она знала ответ на этот вопрос.

— Савва рассказывал об обряде, который Сириус и Канопус решили провести, используя магию сотен тысяч магов, — произнесла Мария, вспоминая рассказанную фамильяром историю. — Но о богах он не упоминал. Сириус хотел вернуть солнце и луну на небо.

— Чем тебе Солнце и Луна не боги? — спросил Яр. — Хоть у богов Первородных и не было имён, они вполне себе могли поклоняться единственным на небе светилам.

— Ты серьёзно?..

Мария покачала головой. Она не верила в богов и никому никогда не молилась всерьёз. Чтобы выжить на выжженной Пустоши молитв было бы недостаточно, им приходилось выживать лишь за счёт своих умений.

— Савва рассказывал, что Сириус и Канопус совершили обряд, но Канопус не смог достигнуть неба.

— Он рухнул на то место, где сейчас находится выжженная Пустошь, — кивая, сказал Яр. — Эту легенду я слышал.

Он посмотрел на книгу.

— Давай дочитаем, чтобы узнать…

Внезапно дверь в комнату, где они находились, распахнулась, и в помещение ворвалась Рапоса.

— Нашли! — на выдохе произнесла она, не замечая взъерошенных, скрывавших половину её лица волос. — Нашли его след!

Мелисса тяжело дышала, в её глазах горел лихорадочный блеск, но взгляд Рапоса был серьёзным как никогда прежде.

— Мы нашли Лавра.

Глава 19


Первой мыслью, пришедшей Марии в голову, стоило ей только оказаться на улице, была мысль о том, что снаружи, несмотря на полдень, было тихо. Она могла бы обвинить в этом витавшую снаружи духоту, но погода явно была не причём. Полуденное солнце слепило и обжигало бледную кожу ведьмы, слабый ветерок игрался с её волосами.

Мария прикрыла ладонью глаза, чтобы посмотреть на небо.

«Ни облака, — подумала она, оглядевшись по сторонам. — И никого».

— Где все? — спросила она у Яра. — Куда все подевались?

— В смысле? — чуть удивившись, произнёс Яр, скосив на Марию взгляд. — Готовятся.

— К чему?

— Ты забыла? К празднику.

— К празднику?

Мария попыталась вспомнить, что именно маги Министерства собирались праздновать в этот день, но ничего не надумав, она лишь покачала головой.

— Что за праздник?

— Сегодня день осеннего равноденствия, — вместо Яра ответила ей Мелисса, чуть обернувшись к следовавшим за ней магам. — Все готовятся к службе.

Мария протянула утвердительное «а».

«А ведь точно, это сегодня. Как я умудрилась забыть о таком важном дне?»

— А ты в этом действии не участвуешь? — спросила она у Яра.

— Участвую, но будучи верховным магом, имею право не присутствовать на репетициях.

— Его Превосходительство не против? — продолжала Мария свой допрос. — Он вроде как ревностно относится к соблюдению традиций.

Яр на это лишь пожал плечами.

— Я в Министерстве не единственный маг, моего отсутствия он и не заметит.

Мелисса привела Марию и Яра к руинам, находившимся чуть поодаль от основных корпусов Министерства. Среди обломков некогда высокого здания они обнаружили сидевшего на пыльных булыжниках Ленара. Рядом с ним топтался Савва, вернувшийся к своему звериному обличию. Его белые перья блестели под лучами солнца, а острые когти на лапах оставляли на камнях глубокие засечки.

Заметив Марию, Савва радостно замахал крыльями и, подпрыгнув, взлетел. Взмахом больших крыльев он поднял себя в воздух и подлетел к ведьме, осторожно приземляясь на её вытянутую вперёд руку. Его когти царапнули белую кожу, оставляя на ней розоватые полосы, но Мария ничего не почувствовала.

— Где-то здесь, хозяйка, — проговорил Ленар, носом втягивая в лёгкие воздух. — Запах слабый, но точно мальчишки.

Он провёл рукой по камню, стирая с него слой серой пыли.

— Смотрите, кто-то не хотел, чтобы к этому месту приближались.

Мария чуть заметно нахмурилась.

— Это же?..

— Скрывающие символы, — со знанием дела произнёс Яр, подойдя к камням.

Он прикоснулся к высеченным на них знакам.

— Но я не понимаю… Что здесь скрывать?

Мария огляделась.

Эти руины когда-то гордо именовались лабораторией по изучению минералов и зелий. Мария помнила, как ещё Эльдар рассказывал ей о вышедшем из-под контроля эксперименте, проводимого в этом месте какими-то неумехами-послушниками. Когда они не справились с заклинанием, остаточная магия вырвалась наружу, уничтожив большую часть корпуса, и теперь руины, заросшие плющом, служили наглядным примером и напоминанием о том, что произойдёт, если маг не будет точно знать, что он делает.

— Мы смогли найти это место по запаху, — наморщив нос, произнесла Мелисса. — Вы двое даже не представляете, как магия воняет.

Она демонстративно помахала перед своим лицом рукой, словно разгоняя воздух вокруг себя, а после кивнула на гору камней.

— Но сколько бы мы не пытались разрушить заклятие, у нас ничего не получается.

Савва согласно ухнул.

— Символы не исчезают, — проговорил Ленар, подтверждая её слова.

— Вашей магии недостаточно для этого, — произнёс Яр, плотнее прижимая ладонь к одному из символов. — Посмотрим, что смогу сделать я.

Неожиданно из-под его руки повалила чёрная дымка. Яр медленно стал сдвигать ладонь в сторону, будто бы стирая то, что было выцарапано на камне.

— Тёмная магия, — сказал он сквозь зубы, чувствуя на ладони нестерпимое жжение. — Так легко не поддастся.

Но не смотря на его слова, уже через мгновение на том месте, к которому он прикоснулся, вместо кругового символа была одна лишь чёрная сажа. Яр одёрнул руку и сжал ладонь в кулак, крепко сжимая пальцами другой руки запястье.

— Сильная магия, — сказал он, улыбнувшись через силу.

Пульсирующая боль эхом стала отдаваться во всём его теле.

— Как глупо, — произнесла Мария, покачав головой. — Осквернил себя тёмной магией и улыбаешься, как дурак.

— Зато дело сделано, — бодро ответил на её дружескую издёвку Яр. — Теперь мы видим то, что от нас хотели спрятать.

И в самом деле, руины, скрытые до этого момента магией, преобразились. Плющ, овивавший камни, исчез, пыль, словно песок заструилась по булыжникам, оседая к земле.

— Ты прав, — зажав нос рукой, произнесла Мелисса. — Завоняло так, что хоть нос откушивай.

Ленар же напротив, вдохнул в лёгкие побольше воздуха.

— Хозяйка, я чувствую мальчишку. Он под землёй, — сказал он, обходя часть руин. — Вон там скрытый проход.

— Наверное то, что осталось от подвальных помещений, — предположил Яр, несколько раз встряхнув рукой.

Мария успела заметить его почерневшие пальцы.

— Как найдём Лавра, и вернёмся обратно, ты немедленно избавишься от скверны, — сказала она, чуть подбрасывая вверх всё ещё сидевшего на её руке Савву. — Облети окрестности и расскажи, что видел.

Савва несколько раз взмахнул крыльями и устремился ввысь.

— Лиса, как давно было наложено это заклятье?

Рапоса пожала плечами и заговорила странным, гнусавым голосом, продолжая зажимать свой нос:

— Пару недель, я бы сказала. Магия имеет свойство выветриваться, но эта воняет как свеженькая.

— Хозяйка, думаешь тот, кто это сделал, находится поблизости?

Мария передёрнула плечами.

— Не знаю. Доверим этот вопрос Савве. Он увидит больше, чем мы.

— Тогда нам остаётся обследовать оставшуюся территорию, — сказал Яр. — Будем надеяться, что Лавр здесь.

Как он и предполагал, замеченный Ленаром вход вёл в подвальные помещения бывшей лаборатории, уходившие на десятки метров под землю. Спускаясь по каменной винтовой лестнице, Яр шёл впереди всех, позволяя обогнать себя лишь нескольким голубым огонькам, созданным его магией. Их света хватало, чтобы не запнуться и не полететь по лестнице кубарем вниз.

Опорой для уверенной ходьбы Марии служила холодная, отсыревшая стена. Она спускалась вниз следом за Яром, спиной ощущая присутствие своих фамильяров, замыкавших их цепь.

— Мария, эта вонь становится просто невозможной, — причитала Мелисса.

— И что это значит?

— Это значит, хозяйка, что внизу определённо что-то есть, — ответил Ленар, и в его голосе Мария явственно услышала нотки напряжения. — И нам это не нравится.

— Магия слишком сильная, — продолжала Мелисса. — Обжигающая.

— Тёмная магия? — спросил Яр.

Мелисса и Ленар покачали головами.

— Я бы так не сказал. Но эта магия отличается от твоей.

— И нам это не нравится, — повторила за Ленаром Мелисса.

Когда они спустились с последней ступени, то оказались в просторном зале. Огоньки тут же разлетелись во все стороны, оставляя в темноте позади себя голубовато-белый шлейф.

— Лиса, куда дальше?

Мелисса нехотя убрала от носа пальцы и принюхалась.

— Не могу так сразу определить, — сказала она, — тут всё так смешалось.

— Запах мальчика тоже здесь есть, — всё же обнадёжил Яра и Марию Ленар. — Сильнее, чем наверху, но Лиса права, тут всё так намешано.

— А это что значит? — спросил у него Яр.

— А то, что в этом месте недавно побывало много магов.

— И они использовали магию. Сильную магию.

— Похитители действуют не одни, — прошептала Мария, издав тяжёлый вздох. — Кажется, я начинаю понимать, что здесь происходит.

В этот момент несколько огоньков вернулось к Яру и, закружив перед его лицом, позвали чародея следовать за ним.

— Они нашли его.

Следуя за огоньками, Мария решила рассказать о своих мыслях остальным.

— Тмин назвал Лавра сосудом, — начала она, не теряя бдительности. — Я не понимала, что это значит, пока мы не начали читать эту книгу.

Светлые брови Яра сошлись у переносицы. Он понятия не имел, что означало «быть сосудом».

— А теперь поняла?

Мария кивнула.

Ей не хотелось оказаться правой, но другого объяснения столь простому термину она дать не могла.

— Мы можем быть сосудами лишь для одного, — сказала Мария, дотронувшись до скрытой под одеждой печати. —Для нашей души.

Мелисса испуганно охнула.

— Лавр…

— Сосуд для чьей-то души?.. — Ленар по-звериному зарычал.

От услышанного предположения у Яра кольнуло в висках.

И ведь в самом деле! Как он не подумал об этом раньше? Называть мага «сосудом» было по меньшей мере странно. И ответ на вопрос о том, для чего именно Лавр будет служить «сосудом» должен был быть понятен с самого начала. И если теперь всё встало на свои места, то назревал последний, главный вопрос: для чьей души тело Лавра должно стать сосудом?

— Это некромантия, — глухо произнёс Яр, ощущая, как отозвалась в подтверждение его слов пульсирующая боль в руке.

— Да. Кто-то собирается использовать запретную магию в стенах Министерства, — сказала Мария. — Возможно, этим здесь и воняет.

— Скорее всего, — согласился с ней Ленар, но после быстро добавил: — Хозяйка, не волнуйся, от тебя не такой запах исходит!

— Я рада это слышать, — без толики радости произнесла Мария. — И будь добр, не кричи так.

Ведь их враги могли быть где-то поблизости.

Но огоньки Яра привели их не к тёмным магам, а к лежавшему на высеченном в камне столе Лавру. Колдун был похож на мертвеца, и на секунду сердце Мелиссы пропустило удар. Она испуганно бросилась к тому, что Ленар, оставшийся позади, назвал алтарём.

— Без всяких сомнений, — согласился с ним Яр, рассматривая высеченные на камне знаки, — это алтарь.

— Лавр!

Мелисса дотронулась пальцами до бледной щеки колдуна.

— Холодный… — выдохнула она, нащупывая пальцами пульс на его шее. — Но живой. Слава богам, живой.

Яр обошёл алтарь с одной стороны, Мария и Ленар подошли к Мелиссе.

— Нужно вынести его отсюда, — сказал Яр, снимая с себя повседневную рясу, чтобы укутать в неё Лавра.

Но стоило ему накинуть одежду на его плечи, как Лавр распахнул глаза и истошно закричал, отталкивая от себя и Яра и Мелиссу. Огоньки бросились врассыпную, но вскоре вновь закружились над алтарём. Лавр судорожно дышал и пытался спуститься со своего «ложа», но руки и ноги не слушались его. В какой-то миг ему удалось перевернуться на живот и при следующем повороте упасть с алтаря.

— Лавр! — позвала его Мелисса, но ответом ей был лишь истошный крик.

— Ленар, помоги, — приказала фамильяру Мария, и тот не колеблясь, сжал колдуна в своих стальных объятиях.

Достав повязанный на ремне мешочек, Мария отсыпала в раскрытую ладонь беловато-серый порошок и, поднеся руку к лицу Лавра, сдула с ладони порошок. Лавр закашлял, но вскоре, перестав брыкаться, обессиленно прикрыл глаза и обмяк.

— Сонный порошок?

— Да, — ответила Мария на вопрос Яра, но её внимание было приковано к руке колдуна. — Яр, смотри.

Чародей обошёл алтарь и, опустившись на одно колено, присел рядом с Марией. Его огонёк подлетел к Лавру, покружил перед его лицом, словно проверяя, спит тот или нет и, убедившись в том, что кричать больше никто не будет, славировал вниз, к руке колдуна. На внутренней стороне его предплечья алым цветом багровела выжженная на коже печать, схожая с той, что была скрыта от посторонних глаз под одеждой Марии.

— Нужно вынести его отсюда, — понизив голос, произнёс Яр.

Ему этот знак не нравился.

— Это же не печать некроманта? — не веря собственным глазам, с мольбой спросила Мелисса. — Мария, это же не она?

— Нет, но похожа, — сказала ведьма, вместе с Яром поднимаясь на ноги. — Нужно вынести его на солнечный свет. Там будет понятнее, с чем мы имеем дело.

Ленар удобнее подхватил Лавра, принюхиваясь к исходившему от него запаху.

— Не нравится мне это, — пробурчал он сам себе под нос, взглянув на спину следовавшей за огоньками Марии. — Вот не нравится.


***


Савва облетал окрестности Министерства, как вдруг заметил неподалёку от руин несколько магов. С высоты своего полёта он не видел их лиц, но исходившую от них магию мог почувствовать даже с такого расстояния.

Решив подлететь поближе, он не учёл тот факт, что из-за солнца, нависшего над ним, его тело отбросило на землю тень, которая не осталась незамеченной магами.

В следующий миг он почувствовал, как его тело потяжелело и что-то потянуло его вниз.

— Так, так, так, — смеялся Тмин, подходя к упавшему с неба птенцу. — Не фамильяр ли это случаем?

Он поднял Савву на руки, прижимая его крылья к туловищу.

— Точно фамильяр. Чей же ты, малец?

— Он принадлежит одной ведьме, — произнёс стоявший позади Тмина маг. — Ведьме Алых озёр.

Савва попытался рассмотреть его лицо. Голос говорившего показался ему знакомым, но из-за Тмина, державшего его на расстоянии вытянутых рук, у Саввы не получилось ничего увидеть. И ему оставалось лишь вырваться из рук крепко сжимавшего его тело колдуна.

— Так ты питомец Марии?

Тмин ухмыльнулся и в его глазах появился нездоровый блеск.

— Значит, будешь приманкой.

Савва вжал голову в шею и испуганно ухнул.

Глава 20



По расстеленной на столе карте рассыпались горстки прозрачных бусинок. Мария следила за их передвижениями по карте Министерства, надеясь на то, что вот сейчас, именно в эту секунду они замрут в одном единственном месте и укажут ей на местоположение Саввы. Но бусинки, заряженные магией Яра, продолжали кружиться на карте, и не думая об остановках.

— Хозяйка, — на выдохе произнёс Ленар, и в его голосе Мария услышала тон некого разочарования, — ты же знаешь, что это бесполезно.

— Я должна попробовать, — прошипела Мария, не сводя взгляда с бусин.

— Мария, у нас нет души, которую ты смогла бы найти, — следом за Ленаром произнесла сидевшая у кровати Лавра Мелисса.

Она убрала со лба колдуна чёлку и вытерла большим пальцем с уголка его глаза слезинку. Мелисса не знала, какие кошмары снились Лавру, но молодой колдун то и дело хныкал во сне, а его глаза бегали под закрытыми веками.

— И что ты предлагаешь? — с раздражением спросила Мария. — Просто ждать и ничего не делать? Савва так и не вернулся, на территории Министерства бродят тёмные маги, что случилось с мальчишкой, мы вообще не знаем, а ты так спокойна!

— Зато ты какая-то оживлённая, — сказал Яр, озвучив мысли каждого, кто сейчас находился в комнате. — Как ты себя чувствуешь?

Мария передёрнула плечами.

Как она себя чувствовала? Превосходно! Так превосходно, что ей хотелось скомкать эту чёртову карту в один большой бумажный ком и запульнуть его в излишне обеспокоенного её здоровьем чародея!

— Лучше, чем прежде, — пробубнила она, несильно ударяя ладонью по столу.

Бусинки тот час же замерли, растеряв все свои магические свойства.

— Мария, дай взглянуть на печать.

Яр обошёл стол и встал рядом с ведьмой. В этот момент не столь значимая разница в их росте стала казаться Марии невообразимо напрягающей.

Она подняла на Яра взгляд, плотно сжимая губы в вымученной усмешке.

— Мария, покажи мне печать, — повторил Яр, потянувшись к замку на её кофте.

Дёрнув язычок вниз, он оголил её ключицы. Зубчики молнии разъехались, и плотно обтягивавшая грудь Марии кофта стала мешковатее, обнажив перед посторонним взглядом кожу ведьмы.

Яр шумно вздохнул, но не из-за вида Марии, казавшейся ему в этот момент до смущения хрупкой, а из-за печати некроманта, горевшей на её коже рваным ожогом.

— Чувствуешь? — спросил Яр, пальцами дотрагиваясь до бугристых рубцов.

Мария издала короткий стон и кивнула.

— Чувствую, — сказала она, ощущая тепло чужого прикосновения.

Яр взглянул на Ленара, опустившего взгляд, и на Мелиссу, продолжавшую сидеть к ним спиной.

— Вы знали, — произнёс Яр, на мгновение прикрывая глаза.

— Мы её фамильяры, — отозвалась Мелисса, чуть обернувшись. — Конечно, мы знали.

— И молчали.

— Хозяйка запретила говорить тебе об этом, — отозвался Ленар, углубляясь в чтение книги.

Он, как и Яр только что, пытался отыскать в книгах не то что ответы, хотя бы подсказки о том, какой печатью заклеймили Лавра. Но сколько бы книг он не пролистал, во сколько бы страниц не вчитывался, нужная информация никак не находилась.

— Мария, — укоризненно выдохнул Яр имя ведьмы, — ты должна была сказать мне.

— О чём? — задала Мария вопрос, тут же ответив на него: — О том, что учитель Ильдар был прав? О том, что это в самом деле начало происходить?

Мария накрыла руку Яра своей, прижав его ладонь к печати.

— Я чувствую, — сказала она, другой рукой дотрагиваясь до щеки Яра.

Яр открыл глаза.

— И ты себе даже не представляешь, каково это, наконец, чувствовать тебя, — улыбнувшись, произнесла Мария.

Яр накрыл ладонь Марии у щеки своей и сжал её тонкие пальцы, опуская её руку вниз.

— Мы могли бы попытаться ещё раз…

— Яр…

— Я изучил записи учителя. Я могу создать новую печать.

Мария покачала головой и шагнула вперёд, уткнувшись лбом в плечо Яра.

— Меня не спасти, — сквозь улыбку прошептала ведьма. — Учитель Ильдар знал об этом и предупреждал нас. Некромантия сильная магия, но и она в конечном итоге иссякнет, как и любая другая. Мой цикл длится дольше, чем было отведено, и я не вправе требовать от кого-то помощи. Тем более, когда дело касается тёмной магии.

Мария чуть отодвинулась от Яра и, посмотрев вверх, встретилась с ним взглядом. В его глазах она видела всё, о чём он говорил, и о чём умалчивал.

— Эти два года стоили как вся моя прожитая жизнь, и сожалеть мне не о чем. Встреча с тобой и учителем была благословением богов, Яр и, мне хочется верить, что учитель спас меня именно для того, чтобы я спасла кого-то другого.

— Ты же не веришь в богов, — тихо, почти не слышно, произнёс Яр.

— Ну должна же я кого-то винить и благодарить за то, что со мной происходит.

Яр вздохнул, и его плечи опустились. Мария поняла: чародей сдался.

Сидевшая всё это время спиной к ним Мелисса с силой прикусила губу. Как же она хотела помочь Марии. Обратить вспять убивавшую ведьму магию, чтобы дать Марии и Яру ещё немного времени. Пусть ещё год, хотя бы год, который они смогли бы провести вместе.

Но в своём бессилии Мелисса могла быть лишь наблюдателем.

— Ленар, нашёл что-нибудь?

Мелисса решила, что пришло время вернуться к насущным темам.

— Ничего, — покачав головой, сказал Ленар, закрывая книгу. — Яр, думаю, в книгах, что у тебя здесь есть, нам нужной информации не найти.

Яр и Мария отпрянули друг от друга, смирившись с тем, что минуты отдыха ушли, и им нужно было возвращаться к делам.

— В закрытых секциях должны быть книги о печатях, но… Я прочёл их все, к каким только у меня был доступ. И такой печати, как у Лавра, я ни в одной из книг не встречал.

— Ты просто был зациклен на моей печати, потому и не замечал другие, — сказала Мария.

— Или же в тех книгах, — предположила Мелисса, — к которым у тебя есть доступ, нет той самой, в которой бы говорилось об этой печати.

— Секция, к которой даже у меня нет доступа?

Яр задумался.

Такая секция была, но вход в неё был только у Его Превосходительства и нескольких приближённых к нему магов.

— Но как нам туда попасть? — задался он вопросом.

— Сегодня праздник, — произнёс Ленар, — и в библиотеке никого не должно быть. Лучшего шанса нарушить правила и не придумаешь.



Было решено, что с Лавром останется Мелисса. Когда все ушли, она подняла с пола пиалу с водой, намочила в ней платок, отжала его и влажной тканью стала протирать пылающее от жара лицо молодого колдуна. Печать на его предплечье всё ещё горела алым цветом, но вздутые рубцы уже перестали кровоточить и не выглядели так ужасающе, как прежде.

Мелисса провела по ранам пальцами и, втянув носом воздух, нахмурилась.

Она не сомневалась: пахло тёмной магией. Но не такой, какую она привыкла чувствовать, прогуливаясь по улицам города, в котором Мария оставила её набираться опыта и вживаться в роль обычной колдуньи. Мелисса никогда не говорила Марии о том, сколько в городах живёт тёмных магов и сколько магов практикуют запретную магию. Их были сотни. И Мария могла бы возненавидеть каждого из них, видя на их месте Тмина.

Мелисса хорошо понимала, как хрупка была Мария на самом деле и сколько сил её хозяйка прикладывала для того, чтобы сохранять в своём теле здравый рассудок. Она понимала Марию лучше, чем та сама себя, и Ленар с Саввой тоже. Как фамильяры Марии они чувствовали каждое происходившее с ней изменение, каждый всплеск её потухающей, как огонь, магии.

И они боялись, хоть ни разу не говорили об этом вслух, как они страшатся того дня, когда магия окончательно исчезнет из тела Марии вместе с печатью некроманта.

А значит, исчезнут они, познавшие радость другой, не звериной жизни.

Ещё раз намочив платок в прохладной воде и промокнув им испарину на висках Лавра, Мелисса поднялась с насиженного места и направилась к столу, на котором по-прежнему была расстелена карта континентального Министерства. От обычных карт с заштрихованной местностью она отличалась магическими свойствами и более точным рисунком. Никаких обозначений и пунктиров с кругами, лишь объёмные здания в миниатюре полностью соответствовавшие реальному расположению объектов снаружи.

— Ладно, — выдохнула Мелисса, приготовившись колдовать.

Хоть магия фамильяров и не была сравнима с силами настоящих магов, она всё же кое-что могла. Собрав рассыпанные Марией бусины в ладонь, Мелисса заколдовала их на поиск того, кто ей был интересен и, как ей казалось, о ком Мария, несмотря на разговоры о тёмных магах, даже не подумала.

— Найдите колдуна по имени Тмин, — произнесла Мелисса, а после, подумав, прошептала бусинкам и имя его души.

Имя, общее и для него и для Марии.

Бусинки рассыпались по карте и, разделившись, стали кружиться по поверхности плотной бумаги.

Мелисса облокотилась обеими руками о край стола и стала выжидающе наблюдать за прозрачными безделушками.

Если Тмин и в самом деле был в Министерстве — а Мелисса надеялась на то, что он здесь — то Мария должна была узнать об этом как можно скорее. Её состояние улучшилось, но это было лишь доказательством того, что сохранённая в её теле некромантией жизнь со дня на день угаснет.

— Ну давай же, — прошептала Мелисса, нетерпеливо сжимая пальцами край стола. — Я знаю…ты здесь, Тмин.

Бусинки продолжали кружить по карте, но в какой-то момент стали скатываться к одному месту. Мелисса победоносно усмехнулась.

«Я знала, — подумала она, но улыбка с её лица исчезла, стоило ей только понять, на какое место они указывали. — Он был там».

Бусинки окружили отдалённый от основных зданий Министерства развал. Именно там, под землёй, они и нашли Лавра.

«Он следил за нами».

Мелисса нахмурилась.

Если Тмин всё это время был рядом, то велика вероятность того, что Савва был у него.

«Но для чего ему фамильяр Марии?» — задумалась Мелисса, выпрямившись и оглядев комнату.

Её взгляд зацепился за оставленную Яром на другом столе книгу. Ту самую, которую Яр и Мария не успели дочитать, но успели рассказать ей и Ленару о прочитанном.

«Чем она заканчивается?»

Мелисса подошла к книге, ведомая желанием узнать, чем заканчивалась история Сириуса и Канопуса. Взяв книгу в руки и используя сделанные Яром очки, линзы в которых были созданы из осколков янтаря и лунного камня, Мелисса пролистала страницы, вчитываясь в написанные на них слова и, когда дошла до незнакомых ей строчек, углубилась в чтение.

Но чем дольше она читала об истории двух Первородных, тем сильнее начинали трястись её руки от осознания того, что именно сотворил Сириус со своим другом и другими магами.

«Он хуже зверя», — пронеслась в голове Мелиссы мысль.

И в этот момент в закрытую дверь комнаты постучали.

Мелисса вздрогнула и притаилась, даже перестала дышать, как настоящая охотница, выслеживающая добычу. Стук повторился, а затем позолоченная ручка на двери провернулась.

«Кто это?»

Мелисса мельком взглянула на Лавра: тот ворочался во сне и хмурился, пальцами сжимая края своего одеяла. Он что-то чувствовал. Что-то, что Мелисса не могла.

— Какая неожиданная встреча, — произнёс вошедший в комнату Эдгар. — Фамильяр.

Мелисса ощутила, как магическая волна, исходившая от Первородного мага, чуть было не сшибла её с ног. Мелисса удержалась, но посмотреть на Эдгара смогла лишь спустя мгновение, привыкнув к тому, что рядом с ней находился столь могущественный чародей.

Мелисса склонила голову.

— Ваше Превосходительство.

Эдгар прошёл дальше, больше не уделяя зрительного внимания Мелиссе. Его, казалось, куда больше интересовал лежавший на кровати Лавр.

— Подними на Нас взгляд, фамильяр, — в приказном тоне произнёс Эдгар. — И скажи Нам, где верховный маг Яр и твоя хозяйка, ведьма Алых озёр Мария?

— Готовятся к сегодняшней службе, — соврала Мелисса, исподтишка взглянув на Эдгара, а затем и на того, кто зашёл в комнату следом за ним. — Директор Тёрн?

Директор Тёрн как и всегда выглядел безупречно: идеально сидевший на нём тёмно-синий костюм, статная походка и искры смешинок в голубых глазах придавали колдуну ту самую обаятельность, от которой старшие ученицы академии Восточного колдовства, а так же некоторые преподаватели-колдуньи, не много не мало сходили с ума.

— Профессор Рапоса, — произнёс он бархатным тоном, — как же я рад вновь увидеть Вас.

— Директор, почему Вы?..

Договорить свой вопрос до конца Мелиссе помешал пробуждающийся Лавр.

— М-м-м…

Лавр заворочался и приоткрыл глаза. Он разлепил слипшиеся от обезвоживания губы и что-то прошептал, но Мелисса не смогла разобрать его слов, в отличие от стоявшего к нему ближе всех Эдгара.

Мелисса, несмотря на некий страх перед Первородным, в несколько быстрых шагов преодолела расстояние между собой и Лавром, и присела на край кровати.

— Лавр, всё хорошо, — сказала Мелисса, успокаивающе погладив Лавра по щекам. — Ты в безопасности. Тебя больше никто не обидит.

Лавр хмурился, не то не понимая её слов, не то пытаясь их осмыслить.

— Профессор…Рапоса?..

Мелисса утвердительно кивнула.

— Это я, — произнесла она, улыбнувшись. — Это я, Лавр. Всё хорошо.

Лавр сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул только что набранный в лёгкие воздух. Он посмотрела на Мелиссу и его глаза расширись в неком испуге. Не обращая внимание на то, что в комнате был кто-то ещё, Лавр с усилием поднял вверх руку и пальцами дотронулся до шеи Мелиссы.

— Я… Я не вижу, — произнёс он.

Его голос дрожал, а на глазах стали наворачиваться слёзы.

— Профессор… Я… Я…н-не вижу…

Глава 21. Угасшее доверие



По коридорам Министерства то тут, то там разносились звуки заливистых смешков детей и эхо десятков голосов. Они ударялись о холодные стены, гулом отзываясь у Марии в ушах. Она пыталась отгородиться от этого шума, но боль в висках никак не хотела исчезать.

Яр заметил её вялость и раздражённость.

— Возвращайся в комнату, если тебе нехорошо, — дотронувшись до её плеча, произнёс он. — Мы с Ленаром сами поищем нужную книгу, а тебе надо отдохнуть.

Он прикоснулся к её лбу, и Мария инстинктивно подалась вперёд, наслаждаясь его прикосновением. Кожа на её лице пылала от очередного прилива лихорадки, а от ладони Яра веяло приятной прохладой.

— Со мной всё нормально, — накрыв его ладонь своей, соврала Мария.

Хотя боль благодаря близости с Яром и в самом деле начала притупляться.

— Вместе будет быстрее.

Стоявший рядом с ними Ленар деликатно прокашлял и, почесав затылок, виновато произнёс:

— Хозяйка, если ты не против, то я хочу ещё раз попробовать отыскать Савву. Может, на этот раз получится?

Мария взглянула на своего фамильяра и, кивнув, разрешила ему их покинуть.

— Спасибо, хозяйка.

— Уверена, что это правильное решение? — спросил у неё Яр, смотря вслед уходящему от них Ленару.

— Нет, — честно ответила ему Мария. — Эти трое нужны мне, но без Саввы все мои старания тщетны. Пока Лиса с Лавром, а мы заняты поисками книг о печатях, пусть Ленар поищет Савву. Хуже от этого уже не будет.

Свой путь в библиотеку они продолжили в тишине.

Коридор стал наполняться оранжевым светом — солнце садилось. День подходил к концу. Обряд, о котором Мария столько слышала, должен будет проходить ночью, под покровом темноты, как и полагалось любому магическому обряду. То, чем маги занимались днём, были лишь простенькими заклятиями, баловством.

Настоящая же сила просыпалась в магах лишь с закатом солнца.

— Счастливого дня осеннего равноденствия! — хором крикнули молоденькие мальчишки-послушники, заметив Яра и Марию.

Мальчишки склонили свои головы в почтительном поклоне, спрятав руки в широких рукавах обрядных ряс. Переглядываясь, они хихикали, смеясь над шуткой, понятной только им одним и совершенно точно не собираясь вести себя серьёзно.

— Если будете баловаться, — предупредил их Яр, оборачиваясь через плечо, — Его Превосходительство не допустит вас до участия в празднике.

Мальчишки тут же струхнули и перестали улыбаться. Позор обрушится на их головы, если они пропустят службу! Зажмурившись, послушники были готовы разреветься.

— Но вы же не будете баловаться?

Яр не смог скрыть своего ехидства и, услышав в его тоне весёлые нотки, послушники приободрились.

— Мы будем послушными! — пообещали мальчишки, побежав по коридору в другой корпус Министерства. — Обещаем!

Мария всматривалась в спины детей, гадая о том, что же именно происходило на этом обряде, раз послушники так сильно хотели на него попасть. И, что волновало её ещё сильнее, почему одежда этих ребят отличалась от той, которую она видела на других послушниках.

— Они будут участвовать в самом обряде, — пояснил ей Яр, когда она спросила у него об этом. — Не как зрители, а как участники процесса. Неужели ты ничего не знаешь о праздники осеннего равноденствия?

— На Пустоши мы такого не праздновали, — сказала Мария. — То есть, не праздновали в таком масштабе. Что будет происходить на обряде?

Яр улыбнулся, не собираясь рассказывать Марии об этом раньше времени.

— Сама увидишь.

— Что за ребячество? Просто расскажи мне.

— Услышать и увидеть — не одно и то же, — настаивал на своём молчании Яр. — Вспомни, как ты впервые увидела небо. Согласись, его вид был куда красочнее описаний в книгах.

Мария не могла с этим не согласиться.

Тот трепет в груди она никогда не забудет.

— Тут то же самое. Тебе понравится куда больше, если не будешь знать, чего ожидать.

— Ты же знаешь, я не люблю быть в неведенье, — раздражённо проговорила Мария, намереваясь продолжить путь. — Особенно сейчас.

В этот момент её фигура показалась Яру столь прозрачной, что испугавшись, он схватил Марию за руку, не позволяя ей уйти.

— Ты чего? — удивлённо спросила Мария, оборачиваясь.

Яр сжал в своей руке её ладонь и, наклонившись, чтобы избавиться от разницы в росте, поцеловал ничего не понимающую ведьму.

— С чего вдруг? — спросила она, когда их губы отстранились друг от друга лишь на пару миллиметров.

— Поддался порыву, — признался ей Яр со свойственным ему простодушием, вновь прикасаясь своими губами к её.

— Нас же увидят, — попыталась Мария пресечь столь пылкий порыв чародея, но сама же лишь сильнее сжимала пальцами его ладонь, подставляя свои губы для нового поцелуя.

— Пусть видят. Мне всё равно, — сказал Яр, углубляя поцелуй.

Дыхание Марии сбилось.

Если бы они сейчас не стояли посреди коридора…

Если бы только она не слышала шаги проходивших мимо них магов, их шёпот…

Если бы только им не надо было идти в библиотеку и искать никому неизвестную книгу, она бы с головой окунулась в это опьяняющее чувство, захватившее её, наверное, сразу же, как только Яр впервые её поцеловал.

— Яр… Постой…

Но чародей не собирался останавливаться.

Его поцелуи были требовательными. А ещё отчего-то горькими. В его сильных объятиях Мария чувствовала себя в безопасности, а его дыхание, щекотавшее щёку Марии, казалось ведьме жарче огня.

— Яр, — выдохнула Мария в его губы, отстраняясь от чародея и прислоняясь лбом к его груди.

Чтобы он не смог снова её поцеловать.

— Хватит, — попросила она, прикусывая губу. — Мы теряем время…

— Вот именно, — произнёс Яр, осторожно приподняв голову Марии за подбородок.

Их взгляды встретились, у обоих блестели глаза.

— На что мы тратим наше время? — спросил он, от злости хмуря брови. — Сколько у нас его ещё осталось?

— Яр…

— Не так мы должны проживать эти дни, — произнёс Яр, склоняясь и опуская голову Марии на плечо. — Неужели ты думаешь иначе?

Мария вдохнула исходивший от волос Яра аромат каких-то трав. Этот запах смог успокоить её разбушевавшиеся чувства. Она обняла чародея и погладила его по спине, словно успокаивая маленького ребёнка.

— Мы должны помочь Лавру, — произнесла она шёпотом, наслаждаясь тяжестью чужих объятий. — Должны во всём разобраться, пока ещё можем.

Яр это хорошо понимал. Его эгоистичный порыв украл у Лавра несколько минут жизни, и от этого чародею было не по себе. Но одновременно с этим он чувствовал, что имел право на эти несколько минут эгоистичного счастья.

— Я люблю тебя, Мария…

— Мария!

Отпрянув друг от друга, маги посмотрели на окликнувшую их Рапоса, но своих рук с талии Марии Яр так и не убрал.

— Лавр очнулся!

— Очнулся? — спросил Яр. — Он тебе что-нибудь рассказал?

Рапоса досадливо покачала головой.

— Нет, но…

— Что «но»? — нетерпеливо спросила Мария.

Ей не нравился тон фамильяра. Мелисса говорила тихо, как-то неуверенно. Опасливо.

Рапоса провела пальцами по своей шее и произнесла:

— Он сказал, что больше не видит.

— Не видит что? — не понял Яр.

— Не видит её метки, — пояснила Мария, поняв намёк фамильяра. — Яр, плевать на печать. Нужно увезти мальчишку из Министерства.

— Что? Зачем? — всё-таки отпустив Марию, спросил у неё чародей. — И куда ты собираешься его отвезти?

— Да хоть обратно в академию.

— Как ты объяснишь его возвращение директору?

— Директор Тёрн тоже здесь, — сказала Рапоса.

— Что?.. — выдохнула Мария, нахмурившись. — А он здесь что забыл?

— Наверное, — предположил Яр, — приехал на праздник.

— Они забрали Лавра и увели его куда-то. Сказали, что он будет принимать участие в сегодняшней процессии.

— Вздор, — возмутился Яр. — Послушников для этого отбирают заранее и долго готовят к обряду. Рассказывают о том, что будет происходить, оттачивают с ними слова заклинания. Лавр не готов. Его Превосходительство не…

— Забудь об Эдгаре, — отбросив титул чародея, произнесла Мария. — Всё это было странно с самого начала.

— О чём ты?

Мария взглянула на Яра.

— Сам подумай, — начала она. — Министерство приглашает никому неизвестного, ничем не выделяющегося колдуна на обучение, и просят меня сопровождать его. Во время поездки на нас нападают тёмные маги. И среди них оказывается Тмин.

— Совпадение.

Мария покачала головой.

— Ты веришь в это? — спросила она у Яра и, дождавшись от него отрицания, продолжила: — Эдгар знает, что я такое.

— Мария…

— Он первородный, — перебила Мария Яра, не дав ему сказать того, что никак бы не изменило сложившейся ситуации. — И он знает, что я — порождение некромантии. И он знает, что без души я неспособна творить магию.

Мария дотронулась до колец на своих пальцах и продолжила:

— Если бы не твои амулеты, я бы вообще ни на что не была способна. Эдгар знал это, поэтому я и стала сопровождающей Лавра.

— Это я предложил твою кандидатуру в качестве сопровождающего, — напомнил ей Яр. — Забыла? Если бы я не заговорил с ним о тебе…

И тут Яра словно окатило холодной водой.

Он вспомнил разговор с Его Превосходительством и ужаснулся осознанию того, что это не он начал с ним разговор о Марии.

Это был сам Эдгар.

Это он спросил у Яра, как Мария поживает и где она находится. Это Его Превосходительство, будто случайно обмолвившись, сказал, что ищет мага, которому можно было бы поручить важное задание. Это из-за его, Яра, эгоистичного желания увидеть находившуюся в странствии Марию, на место этого мага была предложена её кандидатура.

Осознав это, Яр прикрыл глаза ладонью, стараясь унять разбушевавшийся в его груди гнев.

— Это был я, — прошептал он тихо, — прости. Из-за меня…

Мария взяла его за руку, заставляя посмотреть на себя.

— Это не твоя вина.

Яр, не согласившись, покачал головой.

— Нет, моя. Его Превосходительство воспользовался моими чувствами к тебе и разыграл всё так, будто это я настоял на том, чтобы именно ты привезла Лавра в Министерство. Но всё было наоборот. Это он вынудил меня предложить твою кандидатуру. И если он правда знает, что ты была воскрешена некромантией, то… Что же тут происходит?..

Рапоса протянула Яру книгу и ответила на его вопрос:

— Всё здесь, — сказала она. — Я её дочитала.

— И что?.. На чём всё заканчивается? — спросила у неё Мария.

Рапоса опустила взгляд на обложку книги. Таинство, скрывавшееся на страницах, было не для чужих глаз. Не для неподготовленных.

— Эдгар не просто так дал её Лавру, — начала она и уголки её губ дёрнулись в лёгком оскале. — Он хотел подготовить его.

— К чему?

— К обряду, — сказала Рапоса. — Сегодня ночью Лавр станет сосудом для первородной души.

Мария и Яр переглянулись.

— Говорить такое, — опасливо произнёс Яр, взглянув на Мелиссу, — ты хоть понимаешь, в чём обвиняешь Его Превосходительство?

— Я прекрасно это понимаю, — произнесла Рапоса, не оставляя магам ни капли сомнения в том, что она была серьёзна. — И Мария, есть ещё кое-что, что ты должна знать.

— О чём?

— Тмин в Министерстве.

У Марии от этих слов свело зубы.

«Он здесь».

— Он всё это время следил за нами.

— Откуда ты знаешь? — спросил Яр.

Имя этого колдуна пробудило в нём, как бы это глупо не звучало, ревность. И страх. Яр хорошо понимал и осознавал, чем для Марии могла закончиться их встреча. И так же он знал, что ничего не сможет сделать, чтобы предотвратить эту встречу.

— Он был на развалинах и… Я думаю, что Савва у него.

— Зачем ему Савва?

— Чтобы меня выманить, — произнесла Мария. — Привлечь моё внимание.

— И отвлечь от того, что будет происходить этой ночью, — добавила Рапоса, взглянув через окно в коридоре на темнеющее небо.

Приближалась ночь.

Глава 22


Савва тщетно пытался найти выход из своей клетки. Он чувствовал, что солнце давно село. И вместе с ночной темнотой пришло что-то, что пугало его до кончиков острых когтей.

До глубины души, если бы он мог сказать точнее.

Тмин и остальные куда-то ушли, у Саввы было плохое предчувствие на этот счёт.

Колдун явно искал встречи с Марией. По какой причине? Савва точно не знал. Тмин был тем, кто убил Марию два года назад. Это он всадил ей в сердце кинжал, оставил истекать кровью совершенно одну и ни разу не пожалел о том, что сделал.

Так отчего же он так жаждал их встречи?

Савва от злости взмахнул крыльями, они коснулись зачарованных прутьев и лиловый разряд ударил по белоснежному оперению, доставляя Савве не боль, а скорее лёгкий дискомфорт, но и его ощущать было неприятно.

Савва не мог выбраться из своей ловушки. Не в зверином обличии. От его когтей в клетке не было толка, своим клювом он не мог сломать прутья. Встрепенувшись, Савва вжал голову в шею и несколько раз тоскливо ухнул.

Он должен был быть сейчас с Марией! Защищать её! Помочь свершить месть! А вместо этого он сидел в клетке!

Савва ещё раз ухнул, распушая перья.

Сколько всего он узнал, находясь среди тёмных магов. Сколько всего он должен был рассказать Марии. Опасность подстерегала её там, откуда её не ждали. Даже не догадывались ждать. И он… Вместо того, чтобы лететь к своей ведьме, он был заперт в клетке и оставлен в сыром помещении под руинами старого корпуса.

Если бы они только знали, что всё это время за ними следили тёмные маги… Как Ленар и Мелисса не учуяли чужого присутствия рядом? Вот он постоянно ощущал зловония остаточной магии, но списывал это на место, в котором находился. Ведь магии в Министерстве было предостаточно. Если бы он хоть раз помыслил о том, что светлая магия не может так вонять, он бы обо всём догадался и не оказался бы сейчас в столь безвыходной ситуации.

Савва опять ухнул. Выражать своё недовольство по-другому он просто не мог. Звериное обличие не могло говорить.

В какой-то момент ему показалось, что со стороны выхода — или же места, которое он посчитал выходом — что-то брякнуло. Прислушавшись, он понял, что ничего ему не показалось. Звук лязга по металлу повторился ещё несколько раз, а после Савва услышал шарканье. Кто-то приближался к нему. Медленно, неуверенно. Или же с осторожностью? Шаги были тяжёлыми, словно тот, что шёл, весил больше ста килограммов.

Савва притаился. Что это мог быть за зверь?

Маленькое сердечко в его пернатой груди стучало так рьяно… Савва боялся, что оно разорвётся от страха.

— Эй, малыш! — услышал он голос Ленара.

Страх сменился радостью, но и она исчезла, на её место быстро пришло раздражение.

— Угху!!!

— Да знаю я, знаю, что ты просил так тебя не называть!

Голос Ленара становился громче, в шаркающих шагах Савва теперь без труда различал походку ещё одного фамильяра Марии.

— Угху!

— Но что поделать, малыш?

Ленар осветил небольшую комнатушку, в которой стояла клетка с Саввой маленьким кристаллом, парившим рядом с ним. Савва на несколько секунд зажмурился, его глаза успели отвыкнуть от света. Ленар подошёл ближе, оглядел клетку и, присвистнув, хмыкнул.

— Но что поделать, малыш? — повторил он. — Злить тебя так весело.

— Угху!

Ленар дотронулся до крышки клетки — только так можно было её открыть — но лиловый разряд чиркнул по прутьям и Ленар одёрнул покрывшуюся чёрной шерстью руку.

— Гадство! — выругался он, смотря на опадающую на пол шерсть. — А тёмная магия серьёзная вещь.

— Угху.

— Зачаровать клетку, — рассматривая «темницу» Саввы, произнёс Ленар, — на разрушение любой магии… Вот это мастерство.

— Угху!

— Да никого я не хвалю, — осматривая помещение, сказал Ленар. — Как же разрушить чары?..

— Угху! Угху!

— Да не ругайся ты. Сразу бы сказал, что это был Тмин.

— Угху!!!

Савва затоптался на месте, недовольно топая когтистыми лапками.

— Серьёзно, — протянул Ленар, почесав затылок, — как-то это неосмотрительно с его стороны. Неужели он думает, что никто кроме Марии не знает его имени?

— Угху?..

Ленар занёс над крышкой клетки руку и, опустив пальцы на прутья, поморщился, когда комнату озарил лиловый свет. Разряд проходил по всему его телу, но через мгновение боль стихла, оставив после себя лишь неприятное покалывание. Рука Ленара покрылась чёрной шерстью, нос и губы стали сливаться в раскрытую пасть с множеством острых клыков внутри. Оскаливаясь, Ленар начал читать заклинание, намереваясь освободить Савву из ловушки, подстроенной тёмными магами.


Оковы рассыпьтесь как сквозь пальцы песок,

Что было закрыто откроется вновь.


Замок на крышке клетки щёлкнул, Ленар сорвал её и бросил на пол, а Савва, взлетев вверх, растворился в дымке.

— Ненавижу перевоплощаться таким образом, — сиплым голосом произнёс он.

Кости хрустели во всём его теле. Оперение пропало, уступая место голой коже.

— Без Марии это так сложно, — поворачивая голову в бок до хруста шейных позвонков, бурчал Савва. — Ленар, сколько времени?

— Скоро полночь, — втягивая носом воздух, произнёс Ленар. — Я чувствую присутствие не только Тмина… Но ещё и…

Он резко оборвал свои мысли и с неким непониманием уставился на Савву.

— Я расскажу всё, что узнал, но для начала, — сказал он, протягивая руку в требовательном жесте, — будь добр, заделись одеждой. Не могу же я вернуться к Марии голым.

Ленар оглядел жавшегося от смущения Савву взглядом и, хихикнув, в голос засмеялся. Но шнуровку на кожаном жилете беспрекословно начал развязывать.

К основным корпусам Министерства они бежали, не останавливаясь для передышки. Обратись они в свои звериные обличия, путь стал бы в разы короче, но и Ленар и Савва боялись, что не смогут вновь перевоплотиться в магов. Силы Марии были на исходе, они это чувствовали и спешили к ведьме, чтобы вместе с ней исполнить предначертанное Сестрой предсказание.

На тёмном небе, усеянном сотнями тысяч звёзд, горела полная луна.

— Это всё его Превосходительство, — объяснял Савва, завязывая на отданной ему рубахе узел в районе бёдер.

Одежда была ему велика и вширь и в росте, поэтому достигала колен и мешала бежать. С завязанными узлами ткань приподнялась и мало чем отличалась от рубашки послушника, разве что в плечах была растянута, но теперь Савве было легче передвигаться, и он спешил поведать Ленару всё, что подслушал из разговоров тёмных магов.

— Он хочет провести обряд переселения душ.

— Это невозможно, — тут же отрезал Ленар. — Одному сосуду — одна душа. Неписаное правило.

— Любое правило может быть нарушено, — не согласился с ним Савва. — Особенно, если ты владеешь тёмной магией и ты — Первородный.

Ленар покачал головой.

— Зачем ему это? Зачем переселять чью-то душу в тело Лавра?

— Из-за его глаз, я полагаю.

— Это ведь такой риск для обеих душ! Если во время обряда что-то пойдёт не так, а души уже покинут тела, то вернуть их назад будет невозможно.

— Незавершённое заклинание оставит после себя сгусток остаточной магии, которая сожжёт всё вокруг, — кивнув, сказал Савва, вдруг останавливаясь и поднимая взгляд к небу, — ты прав, это риск, но… Посмотри на луну.

Ленар выполнил просьбу и выругался, сжимая кулаки.

— Она краснеет.

— Кровавая луна в такой день… Не к добру это, — произнёс Савва. — Его Превосходительство — первородная душа, у Него во время обряда осечки не случится.

— Тёмные маги говорили, чья душа должна быть переселена в тело Лавра?

Савва кивнул.

— Сириуса.

— Персонажа из сказок?..

— Нет. — Савва покачал головой. — Он не персонаж сказок, а Первородный. И недавно его цикл вновь начался.

Ленар ничего не понимал.

— Он хочет провести обряд над младенцем?

— Идеальный возраст для того, что бы не прикладывая усилий извлечь душу из тела.

— Это так, но…

Ленар вновь посмотрел на луну, она наливалась кровью на его глазах, и он понимал, что сегодняшняя ночь будет длиться очень долго.

Глава 23


В Храме становилось многолюдно, маги стягивались в Золотой зал со всех уголков Министерства. В своих руках они держали обычные свечи — использовать магию для столь простого действия в эту ночь было запрещено.

Мария стояла в тени колонны и, прикрыв глаза, слушала тихие молитвенные песни.

Сердце в её груди этой ночью стучало так же быстро, как прежде, с тревогой. В районе желудка скручивался в холодный комок страх. Она не знала, что задумал Эдгар, не знала, как остановить обряд, так как не понимала его сути. Переселение души из одного тела в другое… Опасная магия. Запретная. Никому в здравом уме и в голову не придёт проворачивать подобное. Да ещё и у всех на виду. Так почему же Эдгар шёл на такой риск?

Мария не сомневалась, Эдгару этот обряд был необходим как воздух всему живому. Но почему именно сегодня? Чем эта ночь отличалась от остальных?

Открыв глаза, она подняла голову вверх и взглянула на чёрное, усеянное звёздами небо. В Золотом зале не было потолка, и она видела кровавую луну, которую, как ей казалось, никто больше не замечал.

— Скоро начнётся.

Яр был одет в белоснежную сутану, никаких вычурных орнаментов и золотых с серебряными нитями. Ткань лоснилась и отливала нежным розовым цветом. Или же Марии только казалось, что она видит этот оттенок?

— Ты ничего не замечаешь? — спросила она у чародея. — Ничего не кажется странным?

Яр чуть приподнял бровь в немом вопросе. Ему ничего не казалось странным. Он огляделся. Маги наполняли зал, в коридорах горели сотни свечей. Самые молодые послушники покорно подпирали спинами стены — им разрешалось присутствовать на обряде, но запрещалось принимать в нём хоть какое-то участие.

— Всё так, как должно быть, а что?

— Луна.

— Луна?

Яр посмотрел на небо и на отливавший серебром лунный диск.

— Полнолуние, ничего необычного. Сегодня же…

— Она красная, — сказала Мария, оборвав его на полуслове. — Ты не видишь?

Яр внимательнее посмотрел на луну, но, не увидев ни малейшего признака красноты ночного светила, отрицательно покачал головой.

— Нет.

— И никто не видит, — начала Мария, но осеклась, заметив кого-то в толпе молящихся, — директор Тёрн…

Их взгляды встретились.

Колдун чуть склонил голову в приветствии и улыбнулся. Мария, не подавая вида, кивнула в ответ, одновременно с этим спрашивая у Яра о Лавре.

— Мне не удалось с ним увидеться.

— Значит, идея с кражей провалилась, — сказала Мария, следя за тем, как Тёрн, извиняясь перед магами, которых успел по неосторожности задеть, направляется к ним.

Тёрн улыбался той самой улыбкой, сводившей с ума большую часть населения академии Восточного колдовства. Преподавательницы, старшекурсницы и даже их матери, посещавшие академию в праздники и в дни открытых дверей для родителей, были без ума от директора Тёрна. И Мария могла понять почему. Этот мужчина был до невозможности обаятелен и галантен. Самородок среди надменных и заносчивых магов, кружившихся в мире преподавания молодых дарований континента.

— Госпожа Мария, — соловьём пропел Тёрн, раскидывая руки в стороны так, будто собирался обнять ведьму. — Кажется, мы не виделись с Вами целую вечность!

Мария уловила лёгкий аромат сладкой кислинки, исходивший от колдуна.

— Есть такое чувство, — кивнув, согласилась она с ним, мельком взглянув на Яра.

Тёрн проследил за её взглядом, и предназначенная для женщин улыбка сменилась на более сдержанную, по-деловому мужскую усмешку.

— Вы, скорее всего, господин Яр?

— Верно.

— Его Превосходительство рассказывал мне о Вас, рад знакомству, — протягивая руку, произнёс Тёрн. — Кажется, мы видимся с Вами впервые.

Яр ответил на рукопожатие.

— Да, прежде мы не встречались.

— Во всяком случае, в этом цикле точно, — усмехнулся Тёрн и, посмотрев на Марию, продолжил разговор уже с ней. — Я не вижу профессора Рапоса? Она ещё в Министерстве?

— Конечно. Как она могла пропустить праздник?

Тёрн удовлетворённо закивал головой.

— Надеюсь, она вернётся со мной в академию. Дети скучают по ней и по её урокам.

Мария заметила мелькнувший в его глазах огонёк надменности. Будто он знал, что Лиса не вернётся обратно и хотел увидеть реакцию Марии на свои слова, чтобы подтвердить свои догадки.

— Об этом Вам стоит поговорить с ней самой, — уклонилась от прямого ответа ведьма, демонстративно обведя взглядом толпу магов, всё прибывающих и прибывающих в зал. — Она должна быть где-то здесь.

— Тогда, мне стоит поискать её?.. — оглядевшись, спросил Тёрн, но попытки шагнуть в сторону, чтобы уйти, так и не сделал. — Госпожа Мария, я должен отблагодарить Вас за то, что доставили Лавра в целости и сохранности в Министерство. Я слышал, что произошло по пути сюда и крайне огорчён тем, что в нашем обществе тёмные маги продолжают существовать. И тем более, что расстраивает меня ещё сильнее, они находят среди молодёжи новых последователей. Мы должны пристальнее наблюдать за нашими детьми, за их интересами и компаниями, с которыми они общаются за пределами учебных заведений.

— Вам не кажется, что такой контроль будет восприниматься учениками лишь в негативном ключе? — спросил Яр. — Никому не понравится слежка.

— Чтобы она не понравилась, господин Яр, её нужно заметить.

С этим было сложно не согласиться.

— Я слышал, — продолжал Тёрн «светскую беседу ни о чём», — что Лавр будет участвовать в сегодняшнем обряде. Для нашей академии это большая часть.

— Насколько я знаю, — начал Яр, — решение об его привлечении было внезапным. Я переживаю о том, как бы Лавр из-за своей неопытности и волнения…

Директор Тёрн остановил его жестом, прося более ничего не говорить.

— Лавр способный мальчик, — сказал мужчина в защиту ученика. — Я уверен, он ничего не испортит. И если Его Превосходительство решил, что Лавр достоин участвовать в обряде, кто мы такие чтобы сомневаться в решении Его Превосходительства?

Яр виновато улыбнулся.

— Вы поняли меня превратно, директор Тёрн. Я не боюсь того, что обряд может быть сорван из-за ошибки Лавра, я переживаю за него самого. Юные души так ранимы, не правда ли?

— Верно-верно, мы с Вами понимаем это лучше многих. Но я уверен, что Лавр ни в чём не ошибётся.

За время разговора Мария несколько раз ловила себя на мысли о том, что эта пустая и никчёмная беседа отвлекала её от чего-то важного. Она слушала мужчин вполуха, особо не вдаваясь в подробности их диалога. Несколько раз она улавливала знакомый для неё аромат с нотками сладостной кислинки, от которой начинало посасывать под ложечкой.

— Директор, прошу простить меня, — начала Мария, взглянув на Яра, — Его Превосходительство поручил мне следить за порядком во время обряда, до него и после.

— Конечно-конечно, — затараторил Тёрн с неизменной улыбкой на губах.

Оба понимали, что это ложь. И оба знали, что нельзя выдавать это понимание другому.

— Тогда, я продолжу беседу с господином Яром?

Это вопрос был задан таким тоном, что в обычной ситуации тот, к кому обращались, не позволил бы себе ответить отказом. Но Яр не собирался вестись на уловку хитрого колдуна.

— К сожалению, — сказал он, — и у меня есть дела. Так сказать ряд обязанностей, которые я должен исполнить перед обрядом.

— Ах да, конечно, — заулыбался Тёрн, но в его глазах не было и намёка на радость. — Тогда, увидимся позже.

— Обязательно.

Мария и Яр попрощались с директором и разошлись в разные стороны, чтобы чуть позже встретиться в одном из коридоров Министерства и придумать новый план по спасению Лавра из рук Эдгара.

— Ты заметил, чем пахнет в Золотом зале? — спросила Мария, убедившись, что в коридоре никого кроме них нет. — Запах не показался тебе знакомым?

Яр напрягся, вспоминая, а чувствовал ли он что-то, пока находился там? Что-то, конечно, чувствовал, лёгкий приятный аромат витал в воздухе, но он не обратил на него внимания, решив, что кто-то использовал благовония.

— Это опиум.

— Что?..

Яр посмотрел на Марию с неким недоумением.

— Ведьмы и ведьмаки используют его для того, чтобы войти в транс перед гаданиями, — объяснила Мария, но Яр ответил, что знает об этом. — В Золотом зале пахнет опиумом.

— Я бы сразу понял, что это опиум, как только почувствовал бы запах, — покачал головой чародей. — Ты что-то путаешь.

— Его с чем-то смешали, чтобы не выдать настоящий запах, — настаивала на своём Мария. — Уж поверь мне, я его учую даже с приторными добавками.

Яр поверил, у него не было никакого желания спорить. Да и сомневаться в Марии он бы никогда не стал. Особенно в её ведьмовских познаниях о травах.

— Отчего может исходить запах?

Мария пожала плечами.

Она думала над этим с тех пор, как поняла, что за запах вызывал у неё бурю воспоминаний. Ведьма прекрасно осознавала эффект, который можно было достичь, наслаждаясь ароматом опиума, и из-за этого в её голове назревал ещё один вопрос: «А зачем вводить молящихся магов в опиумное опьянение?»

Сколько бы она не думала об этом, ответ никак не находился.

— Мария! Мария!!!

Савва бежал к ней сломя голову и, оказавшись совсем рядом, бросился ведьме на шею. Если бы не стоявший рядом с ней Яр, то Мария вместе со своим фамильяром обязательно бы очутилась на полу.

— Мария, я должен столько тебе рассказать! — воскликнул Савва, щекой прижимаясь к её груди. — Я столько всего узнал!

Мария погладила мальчика по голове. Она была рада, что он вернулся к ней целым и невредимым. Посмотрев на Ленара, она благодарно кивнула ему головой.

— Спасибо, что вернул его.

— Чтобы ты не пожелала, хозяйка, — улыбнувшись, ответил Ленар.

Но в тот же миг его улыбка погасла и во взгляде читалась серьёзность.

— Мой нос чует зловония, — сказал он, вдохнув воздух. — Хозяйка…

— Это опиум.

— Опиум? — повторил Савва, демонстративно шумно задышав. — Я ничего не чувствую.

Он посмотрел на Яра, а после на пустое место рядом с ним.

— А где Лиса?

— Пытается подобраться к Лавру, — ответил ему чародей.

А Мария попросила фамильяра рассказать ей о том, что ему удалось выяснить. И что с ним вообще случилось?

Глава 24



Мария, как и любой другой маг её возраста, искренне восхищалась Первородными и с детства знала: первородная душа отличается от обычной. Никогда она не ставила под сомнение это неписаное правило, ведь вступая в новый цикл обычная душа начинала заново изучать окружавший её мир, ей приходилось заново учиться владеть магией, вновь перечитывать книги, написанные мудрейшими Первородными, для которых сменявшие друг друга циклы мало чем отличались друг от друга. У Первородных всё было иначе. Маги с первородной душой помнили свои предыдущие жизни, а значит, помнили и всё, чему обучились в те времена, когда носили другие имена и другую внешность. Они были сильны и умны, обычным магам до них было не дотянуться.

В детстве Мария сквозь восхищение ощущала странное чувство, походившее на страх. Ведь она и представить себе не могла, как жить, помня свой предыдущий цикл? Вдруг в той жизни горя было больше, чем радости? А что насчёт тех, кто был дорог тебе в предыдущем цикле? Как жить, зная, что никогда их больше не увидишь?

Мария почитала Первородных, ведь их жизнь это не просто череда циклов, а что-то большее. Что-то, что магам с обычной душой никогда не понять. Она восхищалась ими, почитала их, желала быть хоть чем-то на них похожей. А что сейчас?

Сейчас всё было иначе.

Выслушав рассказ Саввы и узнав, что именно вскоре произойдёт на обряде, она смотрела на Эдгара с отвращением и не понимала, как раньше могла не замечать его надменного взгляда и высокомерной улыбки. Он смотрел на молящихся с нескрываемой насмешкой, будто они — букашки, мнящие себя равными ему, а он — один из Всевышних, позволявший им обманывать самих себя.

— У нас всё готово, — шепнула Мелисса, оказавшись рядом.

Мария отыскала взглядом Ленара и Савву, они стояли в северном и западном углах Золотого зала. Мария стояла в южном, Лиса должна была занять место в восточном. Ленар выделялся в толпе своим ростом, Савва же оттенком платиновых волос, отливавших в её глазах алым. Оба кивнули ей.

— Как только подашь сигнал… — продолжила Рапоса, но договаривать не стала.

У стен были уши, все об этом знали.

— Мы делаем это чтобы помочь Лавру, — сказала она вместо того, что собиралась. — Мария, мы с тобой до самого конца.

Положив руку ведьме на плечо, Рапоса ободряюще похлопала по нему и направилась в свой угол. Проводив её взглядом и потеряв из виду, когда Лиса затерялась в толпе, Мария сжала в руке тканевый мешочек, услышав, как зашуршал внутри него порошок.

Три других её фамильяры уже положили на нужные места, оставался только её.

— Братья и сёстры, время пришло! — начал Эдгар и монотонная молитва, напеваемая молящимися магами, резко оборвалась. — Как же Мы рады видеть вас всех в добром здравии! Сегодня наши души соединятся во что-то большее!.. Во что-то лучшее!.. Подобно предкам, что ходили по этой земле тысячелетия назад, Мы с вами пройдём по тому же пути и этой ночью переродимся!..

Мария нервно затоптала ногой.

Как он смел толкать такие речи, намереваясь прибегнуть к тёмной магии? Он не боялся говорить о том, что собирался совершить, ведь никто из присутствующих не воспринимал его слова всерьёз. Мария взглянула на мешочек в своей руке и бросила его в угол позади себя.

Теперь дело оставалось за малым — всем четверым прочитать заклинание.

— Эти юные души послужат всем нам примером, — продолжал Эдгар, взмахом руки указывая на стоявших рядом с ним магов.

Среди них был и Лавр. Взгляд его был пуст, словно душа покинула тело. Мария видела точно такое же лицо сотню раз в отражении в зеркале на протяжении последних двух лет. На миг она испугалась, что души в теле Лавра уже не было, но… Колдун моргнул, будто придя в себя, огляделся, а после вновь стал смотреть в одну точку перед собой.

— Запомните их лица! Все они были выбраны Нами для этой ночи, а значит каждый из них — особенный!

Мария принюхалась, запах опиума почти не ощущался. Взглянув на свечи в руках магов, она окончательно убедилась в том, что это они распространяли запах. Она не знала, что именно было пропитано эссенцией дурманящей травы — воск или фитиль — но это было и не важно, Эдгар добился нужного эффекта. Маги слушали его, верили его словам, но не понимали их смысла. Они добровольно шли на ритуал тёмной магии, при других обстоятельствах к которому даже не приблизились бы.

«Если всё пойдёт как надо, то у Яра будет лишь несколько минут, чтобы выкрасть Лавра и отвести его в безопасное место», — подумала Мария, смотря на молящегося чародея.

Вид у него был сосредоточенный. Он молился, как и остальные, но Мария не видела в нём ни капли веры. Она часто замечала таких магов на городских молебнах, когда маги приходили помолиться с кем-нибудь из близких. За компанию, не более. Яр сейчас был именно таким магом «за компанию». И отчего-то Мария чувствовала вину за это. Если бы не встреча с ней, его мировоззрение никогда не пошатнулось бы. А ведь Яр понравился ей именно его верой в мир, в котором они жили. Такой искренней и правдивой, что даже она поверила в возможность прожить дольше отведённого ей срока. И теперь из-за неё его вера была разрушена.

Никогда бы не подумал, что умерев, твои предпочтения так изменятся, — услышала Мария в своей голове.

У неё по телу пробежала волна мурашек. Озираясь по сторонам, она попыталась найти в толпе Тмина, но колдун либо хорошо прятался, либо находился за пределами Золотого зала.

— Мои предпочтения были ошибочными при жизни, — всматриваясь в каждое лицо, какое ей только удавалось увидеть, прошептала Мария и услышала знакомый смешок, он которого на миг замерло сердце.

Я удивлён, — продолжал Тмин. — Думал, как только услышишь мой голос, сразу же побежишь искать меня.

— Много чести для такого, как ты.

— А для твоего фамильяра?

— Савва вернулся ко мне.

Мария ещё раз осмотрелась, Тмина в Золотом зале не было, но для ментального общения он должен был находиться неподалёку от неё, иначе его магия не достигла бы её.

Что, уже сбежал? — в голосе Тмина слышалось удивление. — Вот так и оставляй фамильяров без присмотра. Вечно удирают, да?

Мария медленно вздохнула, подбирая слова.

— Тмин, чего тебе надо?

— Хочу увидеться с тобой, — по-свойски ответил колдун, ни на секунду не задумываясь над ответом. — Прибрал к рукам твоего фамильяра, надеясь на то, что ты тут же побежишь спасать его, а ты?.. Наплевала на всё и пытаешься спасти ничего незначащего для тебя мальчишку.

— Ты знаешь, зачем Эдгару Лавр?

Э-э…для какого-то обряда?

Мария молчала.

Она сомневалась в том, что Тмин что-то знал. Или что, зная, он расскажет ей. Но всё же она должна была попытаться.

Какой-то обряд для первородной души, — вдруг продолжил Тмин, когда Мария подумала о том, что их связь оборвалась. — Там даже младенец участвует.

— Что ты знаешь об обряде для переселения души из одного тела в другое?

И вновь недолгое молчание.

Ничего.

Мария и не надеялась.

Ничего хорошего для того, в чьё тело вселяется другая душа, — сказал Тмин, и Мария услышала сквозь шум молитв его смех. — Но если хочешь узнать подробности — найди меня.

Мария хотела. Хотела найти его и закончить эту борьбу.

Она посмотрела на Яра, встретившись с ним взглядом, кивнула и, дождавшись ответного кивка, отвела взгляд в сторону. На сердце вдруг стало тяжело. Если она встретится с Тмином, то они больше не увидятся. В этом цикле, во всяком случае, точно.

Внезапно зал начал наполняться оттенками алого цвета. Мария посмотрела на луну, та багровела на её глазах, словно утопая в собственной крови. Взглянув на магов, а после на Эдгара, она заметила в его глазах искры самодовольства. Он был готов начать.

— Дети мои, братья и сёстры! — воскликнул он. — Готовы ли вы услышать мой голос?

Мария отыскала взглядом своих фамильяров. Они тоже были готовы начать. Встав спиной к толпе, Мария прислонилась лбом к стене и положила на неё руки. Она знала, что Лиса, Савва и Ленар сделали то же самое. Теперь дело оставалось за малым — прочитать одновременно простенькое заклинание. И надеяться, что у Яра хватит времени вывести Лавра из Золотого зала. А иначе её и остальных обвинят в измене Министерству, схватят и казнят.

А Эдгар завершит обряд и никто уже не сможет ему помешать.

Глава 25


Когда Золотой зал затрясло, никто не понял, что именно породило подземные толчки, от которых пол пошёл волнами, приподнимая многовековые плиты.

Первым делом собравшиеся на обряде маги начали озираться по сторонам, будто проверяя, чувствуют ли остальные то же самое, что и они, или же им всё мерещится? Общее замешательство длилось от силы секунд тридцать, а после Золотой зал утонул в испуганных криках, и началась давка.

Мария посмотрела на свои руки, поверхность под ними горела. Из-под её ладоней, словно змеи, тянулись трещинки, разрушавшие стены. Они устремлялись и в стороны, и вверх и вниз, и Мария с облегчением поняла, что её заклинание удалось. Они прервали обряд.

Хотя бы на время.

Ну надо же, — услышала она в голове голос Тмина, — я поражён до глубины души! Вот это смелость, Мария! Если местные маги поймут, что ты стоишь за этими разрушениями, тебя вмиг вздёрнут на виду у всего Министерства!

Мария чуть слышно хмыкнула, его слова были похожи на похвалу. Так обычно юные мальчишки выражают своё одобрение — восхищаются поступками, которые восхищения не достойны. На миг она вспомнила их детство, совместную жизнь. Их мечты, которые, казалось, были почти достигнуты, но в один момент ставшие недостижимыми.

Да, всё это уже было в прошлом. Сожалеть или размышлять об этом Мария не видела смысла. Вытирая запачкавшиеся ладони о ткань штанов, она медленно вздохнула, приводя мысли в порядок. Ей нельзя было думать о том времени, когда она ещё была жива. Особенно сейчас. Не время и не место. И, в общем-то, не те обстоятельства.

Но голос Тмина пробудил в ней воспоминания, от которых она, как Мария думала, уже давно избавилась. Оказалось, что ничего подобного. Всё это было живо и хранилось где-то глубоко внутри…души.

Ощутив лёгкий укол в сердце, Мария тряхнула головой.

Врали, значит, умники из книжек, когда писали, что знания прошлых циклов хранятся именно в душе. Врали, хотя, быть может, и неосознанно. Но если не в душе, то где? На сердце? В голове? Или где-то ещё? В месте, недоступном магии. В которое нельзя пробраться, из которого ничего нельзя украсть. Пожалуй, Марии хотелось верить, что такое место существует. И если когда-нибудь она переродится, то ей бы хотелось отыскать это место и посмотреть на то, какой же была её жизнь в предыдущие разы. Совершала ли она одни те же ошибки, или же всё-таки неосознанно училась на них? И правда ли что души, связанные между собой, способны отыскать друг друга даже в следующих циклах?

Если продолжишь стоять на месте, то кто-нибудь обязательно тебя заметит, — влез в её размышления Тмин. — Мария, не дай себя поймать и вздёрнуть. Я же жду тебя.

Он был где-то рядом и никуда не уходил, раз до сих пор их ментальная связь была так сильна.

Нервно оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто её не замечал, Мария отыскала взглядом своих фамильяров. На них тоже никто не обращал внимания. Что к лучшему, ведь Тмин был прав. То, что они сделали, верховными магами будет расценено, как предательство Министерства, ведь подобное заклинание подвергло опасности многих магов. А для такого злодеяния прощения нет, об этом знали даже дети.

Ничего не ответив вновь без спроса влезшему в её голову колдуну, Мария стала пробиваться сквозь толпу к Яру.

Маги, пробегавшие мимо, устроили давку у коридорных арок. Они визжали от страха, толкали друг друга, кусались, пытаясь пробиться к свободе. Столь высокородные… Такие благородные… А в минуту опасности ничем не отличающиеся от магов, выброшенных на выжженную Пустошь и оставленных там умирать. Какие же все, оказывается, по сути своей одинаковые в минуты опасности.

От подобных мыслей Мария слега ухмыльнулась и ускорила шаг.

Оказавшись рядом с Яром, она схватила его под локоть, заставляя чародея обратить на себя внимание. Посмотрев на Лавра, она в первую очередь спросила, цел ли он, но взглянув в лицо молодому колдуну, сама нашла ответ на свой вопрос. Взгляд у Лавра оставался пустым. Он напоминал бездушную куклу, стоявшую на ногах только благодаря тому, что Яр поддерживал его за плечи. Внешне на его теле не было повреждений, но можно ли было ответить утвердительно на вопрос «Цел ли он»? Ведь весь вид юноши говорил о том, что Лавр сломлен.

— Ты видел, куда делся Эдгар?

Яр покачал головой, мельком взглянул на то место, где ещё недавно начинал свою молитву Первородный, а после вновь посмотрел на Марию.

— Не обратил внимания. В этой суматохе я думал только о Лавре.

— А что насчёт младенца? Видел его? Слышал?

Яр снова покачал головой, и Мария задумалась над тем, а были ли у Эдгара сообщники? Может, кто-то из приближённых во время обряда находился рядом с младенцем, охраняя его, а когда зал начал ходить ходуном, передал ребёнка Первородному и вместе с ними скрылся? Возможно, всё было возможно. Марии с трудом верилось, что Эдгар действовал в одиночку. Да, без сомнения он был инициатором, но для такого масштабного обряда помощники ему были просто необходимы.

Мария огляделась.

Но кто эти помощники?

Другие верховные маги? Возможно. Послушники? Маловероятно, но кто знает? Кто-то из гостей Министерства? Кто угодно мог помогать Эдгару с обрядом. Но кому бы сам Эдгар смог довериться?

Задав себе этот вопрос, Мария вдруг осознала, что будь она Эдгаром, то смогла бы довериться только такому же, как и она сама магу. То есть Первородному. Но были ли в зале другие Первородные? Будь у неё глаза Лавра, она смогла бы ответить на свой последний вопрос, но, к сожалению, она не могла видеть души магов и то, насколько они были сильны.

К этому моменту Золотой зал почти опустел. Крики магов доносились до ушей ведьмы тихими отголосками. Маги убегали по коридорам, хотя ни подземных толчков, ни новых трещин на стенах уже не было. Опасность миновала, но опьянённые опиумом они не могли этого понять, полностью поддавшись страху.

— Мария!

Голос Лисы звучал обеспокоенно. Она и Савва спешили к ведьме, но Ленара с ними не было. Куда подевался старший из фамильяров, Мария не знала, но была уверена в том, что как только он ей понадобится, Ленар тут же окажется рядом, как и предполагала его природа.

— Он же в порядке? — спросила Рапоса, заключая лицо Лавра в свои ладони.

Она вглядывалась в юношеские черты, но, заметив его отсутствующий взгляд, стиснула дрогнувшие губы и с мольбой посмотрела на Яра, жаждая услышать на свой вопрос положительный ответ.

— В порядке же? — повторила Лиса.

— Его душа всё ещё при нём, — сказала Мария. — Этого более чем достаточно.

— Но…

— Я о нём позабочусь, — пообещал Яр, сжав пальцами плечи юноши. — С ним больше ничего не случится.

Рапоса с благодарностью кивнула.

Она верила, что если кто и сможет приглядеть за её учеником, так это Яр.

— Нам нужно найти Эдгара и младенца, — вмешалась в их молчание Мария, гадая, в каком направлении мог скрыться Первородный.

Жаль, что Яр не заметил его побега.

— Зачем?.. — спросил чародей, нахмурившись.

Догадка уже посетила его голову, но он хотел услышать ответ на свой вопрос от Марии. И та, вздохнув, сказала то, о чём каждый из них должен был подумать хотя бы раз за эту ночь.

— Пусть он и Первородный, — издалека начала ведьма, — но то, что он собирался совершить — недопустимо. И раз он рискнул провести обряд на глазах у всего Министерства…

— Он сделает это снова, — проговорил Савва, подав голос. — А значит Лавр всё ещё в опасности.

Голос его звучал уверенно и даже яростно, но под взглядами остальных он почувствовал жар от прилившей к щекам крови и, потупив взгляд, стал разглядывать свою обувь.

— Ч-чего?.. Ч-чего вы на меня так смотрите?

Лиса, выдавив из себя благодарную улыбку, покачала головой.

— Нас удивило твоё беспокойство за Лавра, — пояснил Яр и, проигнорировав вопль, отрицающий какое-либо беспокойство за колдуна, чародей проговорил, не отрывая зрительного контакта с Марией: — Что ты хочешь сделать?

— Тебе лучше не знать.

— Мария…

— Для твоего же блага, — прервав его, сказала ведьма. — Позаботься о Лавре, а остальное оставь на нас.

Яр знал, что спорить бесполезно. Но всё же из-за зудящего чувства в груди он отказывался взваливать такую ношу на чужие плечи, не подставляя для помощи свои собственные.

— Хозяйка! — крикнул в этот момент Ленар, выскочив из коридора. — Я его нашёл! Нужно спешить, пока он не запутал следы!

Не ясно было, о ком он говорил: об Эдгаре или о Тмине? Но Ленар подгадал нужный момент для своего возвращения. Савва первым отозвался на его призыв и, посмотрев на Лавра, побежал к Ленару. Лиса погладила колдуна по голове и, чмокнув Лавра в макушку, взглянула на Яра.

— Ты обещал, — сказала она и поспешила за Саввой, оставляя Марию и Яра наедине.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока осознание того, что так не может дальше продолжаться, не поглотило их обоих. Расставаться не хотелось, но сейчас они должны были пойти в разных направлениях, чтобы исполнить предначертанное каждому из них.

— Я отведу Лавра в безопасное место и найду тебя, — сказал Яр.

Но Мария на это лишь покачала головой.

— Ты должен оставаться с ним пока ночь не закончится.

— Ночь? При чём здесь ночь?

Мария взглянула на луну, та продолжала отливать алым светом.

— Возможно и ни при чём, но… Отчего-то есть предчувствие, что мало будет просто спрятать его. Эдгар выбрал эту ночь для проведения обряда не просто так, поэтому тебе будет лучше остаться с Лавром до утра. Как только солнце взойдёт, опасность исчезнет сама собой. Почему-то мне кажется, что именно так и будет.

— Ведьмовское чутьё?

Мария, улыбнувшись лишь уголками губ, кивнула.

— Что ты хочешь сделать?

— То, что должна, — коротко ответила Мария.

Встав на носки, она прикоснулась губами к щеке чародея.

Яр ощутил дуновение горячего шёпота у своего уха.

— На случай, если что-то пойдёт не так, — объяснила она свой поступок, отстраняясь от него.

Осторожность никогда не бывает лишней.

Ещё мгновение они постояли рядом, жадно вглядываясь в черты лиц друг друга. А после Мария быстрым шагом направилась к своим фамильярам.

— Мария! — окликнул её Яр и, когда ведьма обернулась, произнёс: — Давай встретимся утром в саду. Я буду ждать тебя там столько, сколько потребуется. Только…приди.

Мария подавила рвущееся из горла обещание прийти. Развернувшись, она ускорила шаг, ещё долго ощущая на своей спине пристальный взгляд того, кто знал, что утром они уже не встретятся.

И от того, что он знал это, сердце Марии разрывалось от боли, которую она вновь начала ощущать с приходом этой алой ночи.

Глава 26



Их шаги эхом отражались от холодных стен министерского коридора. Мария продолжала видеть мир в оттенках красного, а чувства, пылавшие внутри, разжигали пульсирующую на её теле печать. Её лёгкие жгло от недостатка воздуха, бок кололо так же, как и два года назад, когда её тело не нуждалось в тёмной магии, чтобы поддерживать внутри себя жизнь.

В этот момент Мария чувствовала себя живой, но совершенно не была этому рада.

— Тебе нужно передохнуть, — схватив её за запястье, заявила Рапоса.

В её глазах читалось беспокойство.

— Н-нельзя ос-с-танавливаться, — заикаясь от усталости, проговорила Мария.

Она пыталась храбриться, но её тело начинала бить мелкая дрожь, что не ускользнуло от глаз её фамильяров.

— Хозяйка, твои силы на исходе, — втянув носом воздух, сказал Ленар. — Изведёшь себя раньше времени — всё пропало.

— Мария, упрямясь, ты делаешь хуже не только себе, но и нам, — проговорил Савва, хмуря тонкие светлые брови.

Мария поочерёдно посмотрела на фамильяров. Во взгляде каждого из них она видела собственное отражение. Неужели она и правда выглядела такой разбитой? Настолько слабой и беспомощной? Печать начала зудеть, и Мария почесала её сквозь одежду, ощутив на пальцах влагу. Печать кровоточила, что означало её скорое угасание.

— Ленар, ты чувствуешь Эдгара? — на выдохе спросила ведьма, заставляя тело подчиняться своей воле.

Дрожь стихла, но испарина на висках осталась.

Ленар вновь принюхался.

— Он близко.

— Это правда? — поинтересовалась Рапоса.

— Что ты имеешь в виду? — удивился чародей.

— Может он запутывает нас? — подал голос Савва, понимая, что настораживало Лису. — Хочет измотать, а затем напасть, тогда Мария не сможет защититься и ему не придётся тратить на нас время.

Мария покачала головой.

— Эдгар не такой, — сказала она. — Он же Первородный, а значит, считает себя выше любого мага с обычной душой. И выше меня, ведьмы без души. Если бы он хотел избавиться от меня, то уже давно бы это сделал. А если бы хотел запутать следы…

— Мы бы об этом даже не узнали, — закончил за неё мысль Ленар. — А раз я его чую…

— Он хочет, чтобы его нашли? — не поверила Лиса столь простому объяснению. — Но зачем?

— Не знаю, — честно призналась Мария. — Но хочу узнать. Поэтому давайте найдём его и сделаем всё что сможем, чтобы он никогда не приблизился к Лавру.

— А как же Тмин? — спросил Савва чуть ли не обиженным тоном. — Разве не Тмин твоя цель? Зачем тратить оставшееся время на Эдгара? Что ты сделаешь Первородному? Он все остатки твоих магических сил сдует, просто рукой взмахнув!..

— Савва, — попыталась образумить волшебника Лиса, но строгость её голоса не возымела над ним никакого эффекта.

— Но я же прав! А с нами что будет? Мария!.. Ты помнишь, что мы не просто твои соратники на пути к твоей цели? Мы — твои фамильяры! Ты заключила с нами контракт, в котором подробно описаны условия этой сделки. Что с нами будет, если мы не выполним написанные нашей же кровью условия?

— Я всё понимаю, — сказала Мария. — И всё помню. Тмин по-прежнему моя цель, и он об этом знает. Поэтому и он ищет встречи со мной. Я сделаю то, ради чего заключила с вами контракт, и Эдгар не станет препятствием на пути. Обещаю.

Савва потупил взгляд.

Он не желал ни встречи с Эдгаром, ни встречи с Тмином. Ему просто хотелось побыть с Марией и остальными так долго, сколько ещё позволяла увядающая в теле Марии магия.

— Я понимаю твои чувства, — сказала ведьма, опустив ладонь на светловолосую макушку Саввы. — Но и ты пойми мои. Ты ведь сможешь, мой храбрый фамильяр?

Савва выдавил из себя улыбку, при взгляде на которую можно было испытать лишь жалость. Но на проявление сентиментальности больше не было времени.

— Хозяйка, если ты всё решила, то нужно спешить.

Мария утвердительно кивнула.

Они бежали за Ленаром, полностью полагаясь на его нюх. Оказавшись снаружи, они окунулись в тишину, от которой по телам прошла холодная дрожь.

— Это магия, — сказал Савва, обхватив себя за плечи. — Злая магия.

— Магия Первородного, находящегося в дурном расположении духа, — сказал Ленар, оглядываясь.

— Это Эдгар? — спросила Мария.

Ленар покачал головой.

— Нет, кто-то другой. Его запах слабый, но его сила буквально пропитала каждый сантиметр этого места.

— Он сильнее Эдгара?

— Безусловно.

Мария задумалась.

Мог ли эту силу источать Сириус — персонаж легенд и, наверное, сильнейший из Первородных. Ни о ком больше не говорится в сказках чаще, чем о Сириусе и Канопусе. И если душа Канопуса мертва, а Сириус переродился и начал новой цикл, то почему бы ему не быть тем, чья злость и ненависть отравляет Министерство?

— Если младенец и в самом деле Сириус, то тело Лавра собирались использовать как его сосуд... Найди его, — отдала Мария приказ и, поймав на себе вопрошающие взгляды фамильяров, пояснила: — Зачем? Мне бы хотелось знать, зачем первородную душу переселять из тела младенца в тело подростка. Возможно, Эдгар спешит. Для чего? Не знаю. Но это единственное, что приходит мне в голову. Эдгару нужен взрослый Сириус, а тело младенца — долгосрочная ноша. Мы знаем, что Лавр необычный колдун. В его семье рождались талантливые маги, а его глаза… Может, дело только в его глазах?

— Его глаза позволяют видеть Первородных, но и что с того? — спросила Рапоса, пожав плечами.

Ей не нравилось думать о Лавре, как о сосуде для какого-то там Сириуса. Она мало что знала о легендах и сказках, два года всё-таки только живёт и думает, как маги. И впервые она жалела об этом, потому что ничего не понимала.

— Вряд ли мы узнаем, — сказала Мария. — Ленар?..

— Нашёл, хозяйка. Эдгара и ещё двоих.

— Один из них должен быть Сириусом.

— А кто второй? — спросил Савва.

Ленар принюхался и сморщил нос, словно скалясь.

— Знакомый запах, — сказал он, рванув с места. — Хозяйка, они снова движутся!

В чутье Ленара никто не посмел бы сомневаться, особенно в тот миг, когда оно привело их в министерский сад. Любимые Марией гортензии светились под кровавой луной розоватым светом, и среди цветущих кустов стояли двое мужчин. Услышав их приближение, они обернулись к незваным гостям, и Мария увидела в руках у Эдгара небольшой свёрток.

— Сириус, — произнесла она, потянувшись к кинжалу, спрятанному в голенище высокого сапога.

Совесть её не мучила. Она должна была прервать жизнь этого пока что невинного ребёнка, чтобы Лавру в этом цикле ничто не угрожало.

— Дитя, — позвал её Эдгар с нескрываемой надменностью в голосе. — Ты так разочаровала Нас своим непослушанием. Что ты устроила в Золотом зале?

— То, что в стиле ведьмы Алых озёр, — произнёс другой мужчина, в котором Рапоса без труда узнала Тёрна.

— Директор! — со злобой воскликнула Лиса.

— Профессор, как же давно мы с Вами не виделись, — проговорил Тёрн в вычурной манере благородного джентльмена. — Как жаль, что Вы так и не вернулись в академию. Ученики по Вам так скучают.

Лиса ощутила вспыхнувший в груди огонёк злости. Не мог Тёрн находиться рядом с Эдгаром и младенцем по воле случая. Картина начинала собираться по маленьким кусочкам в цельное полотно. Из-за Тёрна секрет Лавра стал известен Эдгару, а из-за Эдгара роль сопровождающего Лавра была отдана Марии. Эти двое так ловко всё разыграли!

— Он же наш ученик, — сквозь стиснутые зубы процедила Лиса. — Его жизнь для Вас ничего не значит?!

— Он мой ученик, бездушная ты мерзость, — понизив тон, произнёс Тёрн.

От такого оскорбления Рапоса отшатнулась назад.

— Вы знали кто я…

— Конечно, знал, — сцепив руки в замок за спиной, произнёс колдун. — Лишь благодаря Его Превосходительству тебе было позволено преподавать в академии и мнить себя настоящей колдуньей. Какая же мерзость. Все вы.

Тёрн демонстративно плюнул себе под ноги.

— Но ничего, этой ночью ваше жалкое существование наконец-то завершится. А Лавр… Ему выпала огромная честь стать сосудом для души великого Сириуса, а вы!.. Прервали столь сложный в исполнении и важный для всех нас обряд!.. Непростительно.

— Значит, это правда…

Большего Мария знать не хотела. Перед ней стояли те, кто в красивых речах распевал о праведности жизни, а в мыслях был гнилее отравленной на выжженной Пустоши земли. Мария метнула в магов кинжал. Мужчины с лёгкостью увернулись от него, и остриё с характерным хрустом вошло в сухой ствол ближайшего дерева. В ту же секунду, как внимание магов переключилось с неё на пролетевший мимо них кинжал, Мария сорвала с уха одну серьгу и, сжав кольцо между большим и указательным пальцами, разломила его, высвобождая из украшения частичку магии Яра.

В её ладонях вспыхнул яркий огонь, силу которого она, не колеблясь, направила на магов. Но, как и предупреждал её Савва, Эдгару хватило лишь взмаха руки, чтобы развеять её магию.

— Дитя, ты бессильна против Нас, — произнёс Первородный, взглянув на луну. — И время ночи на ис…

Ленар вцепился в его руку острыми клыками, раздирая на запястье кожу. Не ожидав от фамильяра такой прыти, Эдгар от удивления дёрнулся назад и выронил младенца из рук, которого тут же подхватила обратившаяся в лисью форму Рапоса. Стиснув в пасти увесистый свёрток, она в несколько прыжков достигла Марии, роняя ребёнка у её ног.

— Лавр не станет сосудом для первородной души, — занося над младенцем кинжал, проговорила ведьма.

Эдгар и Тёрн обернулись к возвышавшемуся позади них дереву. Его ствол был цел, а Савва, довольно ухмыляясь, крутил в руках свою волшебную палочку. Их отвлекающий манёвр сработал так, как надо.

— Не вздумай! — взвыл Тёрн, делая шаг вперёд, но путь к Марии ему преградил скалящийся Ленар. — Бездушное отродье…

Где-то на задворках сознания Мария размышляла о том, почему Эдгар ничего не предпринимает для спасения младенца. Не могло же быть так, что ему всё равно? Сжав рукоятку кинжала пальцами, она мельком взглянула на Первородного и от его взгляда ей стало не по себе. Он чего-то ждал. Но чего?

Мария уверенно занесла остриё над головой ребёнка и в тот же миг, как холодный металл коснулся ткани, в которую младенец был завёрнут, все в саду ощутили удушающую тяжесть, разом навалившуюся на их тела. Все, кроме Эдгара припали к земле, корчась от боли, словно по их коже водили разгорячённой кочергой.

«Это…его сила?» — морщась от звона в ушах, подумала Мария, посмотрев на младенца, лежавшего рядом.

Ткань сползла с его лица и их глаза находились друг напротив друга.

Мария ужаснулась. У ребёнка столь раннего возраста просто не могло быть такого осмысленного взгляда. На неё смотрели с презрением. С надменностью. Так, будто она была ничем. Пустым местом, недостойной внимания букашкой.

— Мой старый друг, будь снисходителен, — неторопливо шагая, произнёс Эдгар.

Оказавшись рядом с ведьмой, он поднял младенца с земли. А Мария не могла пошевелить даже пальцами, её тело сковало невидимыми цепями страха и неподдающейся описанию безысходности. Она не понимала, как в таком маленьком теле могло заключаться столько силы, но явственно ощущала, какой никчёмной она была рядом с ним.

— Дитя, твой срок почти вышел, — сказал Эдгар удаляясь от неё.

Тёрн поднялся с земли на дрожащих от пережитого напряжения ногах.

— А потому Мы не станем лишать тебя последних мгновений твоего несчастного цикла.

Мария попыталась приподняться, опираясь ладонями о землю, её руки дрожали, голова казалось такой тяжёлой, что удерживать её навису стало непосильной задачей для шейных позвонков.

— Прими же эти последние мгновения в благодарность от Нас за твою прежнюю преданность Министерству, дитя. И прощай. Коль суждено тебе будет переродиться в одном цикле с Нами, даём слово, Мы найдём тебя и воспитаем в тебе любовь к Нам.

С этими словами две мужские фигуры стали удаляться всё дальше и дальше от того места в саду, где Мария беспомощно лежала на земле в окружении своих фамильяров. Сила Сириуса выбила из них магию, превратив в животных, но с его уходом они вернули себе форму магов, медленно приходя в себя.

— Это было храбро и глупо, но я аплодирую твоему бунтарству, — услышала Мария голос Тмина.

Но на этот раз не в своей голове.

— Узнаю мою Марию.

Колдун возвышался над ней и правда негромко хлопая в ладоши, будто издеваясь над ней за её провал. Склонившись над ведьмой, Тмин схватил её за белые волосы на макушке, приподнимая девушку над землёй.

— И требую повтора, — сказал он.

И Мария вновь поняла, как же её фамильяры были правы.

Она извела себя и сил на противостояние Тмину у неё почти не осталось.

Глава 27

— За то время, что мы не виделись, ты ничуть не изменилась, — беззаботно проговорил Тмин, будто у них с Марией намечался славный разговор после долгой разлуки. — За эти два года я успел насмотреться на порождения некромантии, и уж поверь мне, ты куда красивее, чем они.

Мария могла лишь сверкнуть злобно взглядом, силы возвращались к ней медленно. Лиса, Ленар и Савва продолжали лежать на земле поодаль от неё, не подавая признаков пробуждения. Мария сейчас была как никогда слаба и это сказывалось на её фамильярах. Она знала, чтобы воплотить свой план в жизнь, ей нужно быть умнее. И продумывать все свои шаги наперёд.

Так она до недавнего времени и делала — обдумывала каждый свой шаг, каждое своё слово. Даже следила за походкой, жестами и…она бы сказала мимикой, если бы её лицо могло выражать весь спектр тех эмоций, какие она показывала окружающим на выжженной Пустоши. Если бы она продолжала вести себя как ведьма Алых озёр, то встреча с Тмином произошла бы намного раньше, и она бы не сомневалась в своей победе над колдуном. Ради этой встречи Мария потратила столько времени и сил, желая отомстить бывшему возлюбленному за свою смерть, а итоге она лежит на земле и не может пошевелиться, потому что была слишком самонадеянной.

— Не хочешь рассказать мне, что с тобой произошло? — опускаясь на корточки перед её лицом, спросил Тмин.

Тон его звучал с любопытством, но глаза не отражали ничего, кроме безразличия. Тмин погладил Марию по белым волосам, перебирая локоны между пальцев. Его прикосновения вызвали у ведьмы волну дрожи во всём теле.

— Какой приятный цвет, — прошептал он ей на ухо, дотрагиваясь губами до кожи. — Как снег. Мария, ты же видела снег? Настоящий снег, белый, каким он и должен быть, а не ту грязь, что падала с неба на выжженную Пустошь. Скажи, снегопад — завораживающее зрелище, да? Когда я его впервые увидел, то сразу же вспомнил о тебе.

В этот момент тон Тмина потеплел, и Мария поверила его словам.

Увидев первый снег, он и правда думал о ней.

Она вспомнила, как они мечтали вырваться с территории выжженной Пустоши, чтобы увидеть обыденные для магов всего остального континента вещи: голубое небо, белый снег, гладь океана, зелень живых трав. Они хотели вдохнуть в лёгкие свежий, не пропитанный гарью воздух, почувствовать на коже тёплые лучи солнца, ощутить на лицах дуновение слабого ветерка, нёсшего на себе ароматы луговых цветов.

Маги в городах не понимали и до сих пор не понимают, какими богатствами обладали, ничего для этого не делая. Поначалу Мария их всех ненавидела, чувствовала к этим магам презрение, но после негодование на сердце улеглось и даже она, та, кто мечтал обо всём этом, перестала замечать красоту мира, погрузившись в вещи, не столь возвышенные, как любование облаками, плывущих по небу.

— Я чувствую, что силы тебя покидают, — произнёс Тмин, проводя пальцами по щеке Марии, а затем вниз по подбородку к шее. — Сколько ещё ты собираешься мучить себя?

Его пальцы сомкнулись на её горле. Колдун оскалился, в его взгляде горели огни неконтролируемого гнева.

— Почему ты не умерла тогда?.. — спросил Тмин, с силой сжимая шею Марии.

Он чувствовал её отчаянную попытку ослабить его хватку, но её сопротивление лишь сильнее злило его.

— Зачем так цеплялась за свою никчёмную жизнь?

Тмин говорил сквозь зубы, ярость бурлила в его теле, и Мария не могла понять — за что он её так ненавидел? Они ведь любили друг друга всю ту недолгую жизнь, что была у них на выжженной Пустоши. Не было никого, кто был бы им дороже. Их души обладали общим именем на двоих, лишь друг с другом они могли быть по-настоящему счастливыми. «Так почему же?» — крутился в голове ведьмы вопрос.

Горечь обиды и жгучее чувство нехватки воздуха сковало её тело.

Почему Тмин так сильно её ненавидел? Может, она его чем-то обидела? Может, он устал от её общества? От её любви? Мария не могла понять, что именно пошло не так в их жизни? Когда их любовь стала для одного из них невыносимым бременем? И почему Тмин выбрал такой ужасный способ разорвать их узы? Почему именно в тот день? Ведь он мог оставить её на выжженной Пустоши, мог бросить в городе, потерять её и не искать.

Так почему же он предпочёл её убить?

— А зачем ты, — прохрипела Мария, ногтями впиваясь в запястья колдуна, — лишил меня этой никчёмной жизни?

В глазах Тмина мелькнуло удивление, он ослабил хватку, и, воспользовавшись его замешательством, Мария сорвала со своего уха серьгу, разрывая на мочке кожу. Тонкое серебряное кольцо разломилось под натиском её пальцев и огонь, вспыхнувший в её ладони, опалил щёку Тмина и кончики его волос.

Зашипев, колдун вскочил на ноги, прижимая к лицу руки.

— Чёрт бы тебя побрал, Мария!..

Мария отползла от него, но поняв, что вскоре Тмин придёт в себя и подобный трюк ей не удастся провернуть дважды, она собралась с силами и встала. Сначала опираясь руками о землю, затем лишь на одно колено, а после уже стоя в полный рост. Её ноги дрожали и даже руки била мелкая дрожь. Чары Яра вновь развеялись, а серьга, затерявшаяся в траве, стала не более чем сломанной побрякушкой.

Мария дотронулась до разорванной мочки, а затем посмотрела на окровавленные кончики пальцев. Стерев кровь, она сняла с уха ещё одну серёжку и сжала её в кулаке.

В украшениях, созданных для неё Яром, заключалась вся её магия.

— Мария!.. — взревел Тмин, убирая от своего лица ладони.

Его щека пылала алым цветом, от кончиков волос пахло палёной плотью.

— Вот теперь я по-настоящему разозлился!

Его мальчишеская спесь насмешила ведьму. Он был зол до яростных бликов в глазах, но Мария нисколько не боялась его гнева.

— Твоё право. Но знай, я никогда не считала свою жизнь никчёмной, — проговорила Мария, ломая серьгу. — Во всяком случае, я была ею довольна.

Из её ладоней вырвались холодные вихри. Тмин прикрыл лицо руками, а парящая в воздухе пыль резала его одежду, разрывая ткань. В украшениях Яра таилась небывалая мощь, но к сожалению Марии эффект от неё длился недолго. Когда ветер утих, орошая землю в саду синими лепестками гортензий, сорванный с кустов, Тмин перешёл в наступление.

Забыв о том, что сам учил Марию читать по губам, Тмин стал произносить заклинание, не заботясь о том, что ведьма узнает об его атаке раньше, чем она пронзит её. Мария усмехнулась уголками рта. Это было так на него похоже. Тмин никогда не заботился о своей безопасности, предпочитая идти напролом. В детстве из-за этого он часто возвращался домой весь в синяках и ссадинах, и чем старше Тмин становился, тем серьёзнее были полученные им во время вылазок раны.

Сколько раз она просила его быть благоразумнее? Всех и не припомнить. А сколько раз он отмахивался от неё, говоря о том, что ведьмам с их травами и настоями никогда не понять колдунов, для которых творить магию не сложнее, чем щёлкнуть пальцами? Миллионы раз.

Так кто же в итоге был прав?

«Ничего у тебя не выйдет», — пронеслась в голове ведьмы мысль.

Мария сняла с пальца кольцо и, подкинув его вверх, хлопнула в ладоши. Металл в воздухе накалился, окрашиваясь в оранжево-красный цвет, и расплавился, из твёрдого состояния перетекая в жидкое. Сотни мелких капелек упали на землю, прожигая и её и корни растений, вырвавшихся из холодных недр по велению Тмина.

— Ответь же, почему ты убил меня?! — выкрикнула Мария, срываясь с места.

Сила колдунов заключалась в их словах, а не в мыслях или письменах. Пока Тмин не произнесёт заклинания, он не сможет сотворить магию, а значит, не сможет атаковать. Так прав ли он был, говоря, что для колдовства и пальцами щёлкать не надо?

— Хорошая попытка, — увернувшись от кулака Марии, усмехнулся Тмин. — Но что с магией, что без неё, против меня ты ничтожно слаба.

Колдун заломил ей руку и оттолкнул от себя. Спину Марии опалило горячим ветром, приподнимая её над землёй.

«Чёрт!» — замахав руками и ногами, чертыхнулась в мыслях ведьма.

— Вот видишь, — произнёс Тмин, наблюдая за её попытками опуститься на землю, — в нынешнем состоянии ты ни на что неспособна.

«Чёрт!» — пытаясь достать до кольца на пальце, выругалась Мария.

Но поток горячего воздуха был слишком силён, чтобы противостоять ему.

— Так сколько же ещё ты намерена противиться тому, что и так произошло? — спросил у неё Тмин, сжимая и тут же разжав кулак. — Позволь же мне прекратить твои страдания.

Мария упала и тут же ощутила тяжесть чужого тела.

Одной рукой Тмин сжал её запястья, приподнимая руки Марии над её же головой. Пальцы второй руки вновь сжали её горло, но пока не настолько сильно, чтобы ведьма начала задыхаться.

— Ты хоть осознаёшь через что мне пришлось пройти за всё это время? — спросил у неё Тмин, легонько надавливая на её горло. — Знаешь как тяжело мне далось решение освободить тебя из этого сосуда?

— Освободить? — дрогнувшим голосом возмутилась Мария. — Ты убил меня в угоду собственным желаниям!

Она попыталась вырваться из его хватки, извиваясь под колдуном, но Тмин даже не шелохнулся, всем видом показывая свой полный контроль над ситуацией. Наклонившись к её лицу, Тмин прикоснулся своим лбом к её, и прикрыв глаза, словно вслушивался в свои ощущения.

— Моим желанием всегда была лишь ты, — прошептал он, целуя Марию.

Долго и с нажимом, игнорируя её сопротивление.

— Знала бы ты, сколько раз я молил о твоём возвращении, — выдохнул он, согревая губы ведьмы своим дыханием. — Сколько раз я задавался вопросом: А правильным ли было моё решение?

Тмин приподнялся и посмотрел Марии в глаза. Его взгляд был полон усталости и какой-то безысходности. Таким он всегда возвращался домой после долгих вылазок, полностью истощённый и физически и морально. Мария вспомнила, каким теплом разливалась душа по телу, когда по возращению он обнимал её, ища в ней покой и поддержку.

Так что же стало с тем Тмином, в объятиях которого она чувствовала себя под защитой? Куда он делся? Почему ушёл? И когда на его место пришёл этот Тмин, вонзивший кинжал ей в сердце?

— Но потом я вспоминал нашу жизнь на выжженной Пустоши и понимал, что всё сделал правильно, — вновь начав сжимать горло Марии, продолжил колдун, будто вырвавшись из своих мыслей о прошлом. — Ты столько времени была одна… Мне так жаль, душа моя. Но не беспокойся, больше я не позволю тебе страдать. На этот раз…

Он сдавил пальцы ещё сильнее.

— На этот раз я всё сделаю правильно.

Мария ничего не поняла из его слов. Но в том, что они были пропитаны сожалением, она не сомневалась. Тмин сожалел о том, что оставил её умирать одну, не убедившись в том, что душа окончательно покинула её тело.

Внезапно Мария уловила какое-то движение со стороны. Его же заметил и Тмин.

— Л-Ле-нар…

В следующую секунду тёмная тень скинула колдуна с Марии, отбросив его в сторону на несколько метров от ведьмы. От резкого удара у Тмина хрустнуло в рёбрах, выбив из лёгких воздух. Глухо прокашлявшись, он поднял взгляд на того, кто внезапно атаковал его и не смог разглядеть ничего, кроме огромной пасти с острыми клыками, скалящейся в его сторону.

Он мало что знал о фамильярах Марии и уж тем более не мог понять, зачем ей нужно было трое? Зачем нужно было тратить магию и выдавать их за магов? Сейчас Ленар был похож на зверя лишь наполовину. Покрытое густой чёрной шерстью тело, длинные руки с острыми когтями, по-звериному изогнутые ноги и вытянутая морда вместо лица — вот что собой представлял опаснейший фамильяр Марии.

Не совсем животное, но уже точно не маг.

— Сегодня наши страдания закончатся, душа моя, — сказала Мария, поднявшись на ноги.

В ней больше не было слабости. Она была готова отдать остатки своих сил на то, для чего жила все эти два года.

— И прошу, не думай, что я была одинока, — произнесла она, чувствуя поддержку стоявших рядом с ней фамильяров. Лиса и Савва так же пришли в себя. — Всё это время один был ты, а не я.

В её руках сверкнуло остриё выкованного на Медной горе кинжала, и Мария сорвалась с места, зная, что Лиса, Ленар и Савва следуют за ней.

Глава 28


Тмин был удивлён. Он и подумать не мог, что фамильяры Марии будут так сильны, пока их призыватель находился на гране между «жизнью» и переходом в новый цикл. Не успевал он укрываться и уворачиваться от одних ударов, как на него тут же обрушивались другие, более сильные. Он бы даже сказал по-звериному агрессивные.

Лиса была хитра и быстра, он не мог просчитать наперёд её движений, а Ленар, хоть и был медленнее своей компаньонки, обладал такой физической силой, что стволы деревьев разлетались в щепки от его ударов, а земля под его ногами продавливалась вглубь почти на полметра.

Савва же парил в воздухе, используя крылья вместо рук, и практически не прикасался ногами к земле. Его перья были остры как ножи и всё, к чему они прикасались, тут же обрастало зазубринами.

— Он здесь! — крикнул Савва с высоты, заметив притаившегося в тени дерева колдуна. — От меня не спрячешься!

Савва спикировал вниз.

— Да отцепись же ты от меня!

Тмин пытался отмахнуться от него, но поняв, что физическая сила на фамильяра не подействует, прибегнул к магии. Поднеся к губам пальцы, колдун зашептал:

Матерь земля, услышь меня, корнями скуй того, кто подле меня.

Корни деревьев в тот же миг со скрипом поднялись из-под земли, устремляясь ввысь к Савве. Тот сумел увернуться от них и взлететь выше, на такую высоту, куда корням было не достать, но сделав это, он потерял Тмина из виду. И стоило только Тмину перевести дух, как словно огонь рядом с ним мелькнула оранжевая тень.

Его щёку тут же опалила боль.

— Да чтоб вас всех!.. — выругался Тмин, дотрагиваясь до щеки.

Под его пальцами пульсировали багровые царапины.

Лиса напряжённо вглядывалась в его оборонительную стойку. Рыжая шерсть вздыбилась на спине вдоль всего позвоночника. Белоснежные клыки обнажались при каждом вдохе. Звериные инстинкты брали вверх над разумом фамильяра, но Лиса была готова к этому, принимая подобный облик.

— Какая же Мария разборчивая в выборе слуг, — усмехнулся Тмин, разглядывая Лису с ног до головы. — Говорят что те, кто может придать фамильярам внешность магов, неосознанно воссоздают желанные для себя образы. Неужели Марии нравятся такие формы?

Лиса передёрнула плечами и сильнее оскалилась.

Она не могла говорить, поэтому высказала Тмину своё недовольство очередными ударами, несколько из которых, достигнув цели, оцарапали его руки и плечи.

Тмин громко чертыхнулся и прибегнул к помощи всё тех же корней. Они связали Лису по ногам и рукам и, пока она пыталась вырваться из древесных оков, колдуну удалось сбежать от неё. Позади него слышались лишь звериные крики — потеряв свою добычу, Лиса взревела леденящим душу рыком. Над деревьями мелькала тень Саввы — он выискивал его, но из-за плотной древесной кроны не мог увидеть. Ленар же был где-то рядом, Тмин чувствовал на себе его взгляд и гадал: почему фамильяр не подходит ближе, а продолжает наблюдать за ним издалека?

Пытаясь запутать собственные следы, Тмин бежал по странной тропинке, освещённой лишь светом полной луны. Она не была широкой, специально проложенной, но и вытоптанной не казалась. Это скорее даже была не тропинка, а… Внезапно Тмина словно ударили под дых и его осенило. Он остановился и огляделся. Сад вокруг него выглядел неестественно спокойным, листья на кустах и деревьях не шевелились, хотя слабый ветерок в саду присутствовал.

Тмин опустился к земле.

Без всяких сомнений это была не тропинка. Он чувствовал исходящую от земли магию. Хотя не мог понять, чем именно она была вызвана.

Со стороны послышалось глухое рычание.

Соединив мизинцы, большие и указательные пальцы обеих рук вместе и, прочитав заклинание, Тмин создал яркую сферу. Разъединяя пальцы, колдун увеличил и количество сфер.

— Время игр закончено, — произнёс он, срываясь с места.

Тмин слышал позади себя шаги. Тяжёлые, шаркающие. И рычание. На этот раз Ленар решил показать себя. Единственный способ отделаться от назойливого фамильяра Марии — не подпускать его к себе. Держать на расстоянии, чтобы Ленар не смог до него дотянуться. Резко остановившись, Тмин развернулся, и светящиеся сферы полетели на его преследователя, взрываясь рядом с Ленаром. Фамильяр взвыл от боли, а Тмин, произнеся очередное заклинание, перешёл в наступление.

Сплетавшиеся у ног Ленара корни обездвижили его. Тмин воспользовался шансом и нанёс фамильяру Марии несколько ударов, но не успел он возликовать своей маленькой победе, как рядом появились Лиса и Савва. Тмину вновь пришлось обороняться.

В какой-то момент Савве удалось подлететь к нему достаточно близко. Закрыв лицо руками, колдун ожидал удара, но вместо этого Савва подхватил его ногами и вместе с ним взлетел ввысь.

— Эй!

Тмин сопротивлялся не дольше секунды. Страх перед высотой завладел им и колдун мог лишь мысленно молить о том, чтобы целью фамильяра не была его смерть от переломанных костей. Он даже не пытался использовать магию, знал, что упав с такой высоты, никакая магия его уже не спасёт. Он даже не сможет использовать её, чтобы смягчить падение. Поэтому Тмину оставалось дождаться того момента, когда твёрдая земля вновь оказалась под его ногами и, готовясь обороняться, он встретился взглядом с Марией.

— Всё это бессмысленно, — сказала ведьма.

Тон её голоса не выражал эмоций.

Заметив в её руке кинжал с двумя лезвиями, колдун не смог скрыть ехидной ухмылки.

— Ты серьёзно, Мария? Решила отомстить мне тем же способом?

Мария опустила взгляд на оружие, будто только сейчас заметив его в своих руках.

— Это не совсем месть, — сказала она, сжимая в руках рукоять. — Скорее желание вернуть украденное.

Тмин позволил себе издать вздох лёгкого пренебрежения.

Мария стояла от него метрах в десяти, и он прекрасно видел серьёзное, почти усталое выражение на её лице. Тонкие белые волосы безжизненно свисали по обеим сторонам её лица, еле касаясь плеч. Он помнил её совершенно другой. И от этой мысли по позвоночнику пробежал неприятной холодок.

— Твои фамильяры следуют за тобой словно тени, — сказал Тмин, замечая присоединившихся к ним Савву, Лису и Ленара. — Если спрошу, зачем тебе столько, ответишь?

— Лучше покажу, — произнесла Мария, нисколько не меняя тона. — Помнишь же, что я сильна на практике, а ты в теории?

Это была чистейшая правда, и Тмину стало не по себе. Он вдруг осознал, что попал в ловушку. Опустив взгляд на землю, колдун увидел отметины, которые ранее охарактеризовал как «тропинку». Только это была не тропинка, теперь он это понимал.

— Чёрт!.. — выкрикнул Тмин, делая шаг вперёд, но невидимая стена не дала ему пройти дальше. — Что ты задумала, Мария?!

— Всего лишь возвращаю назад украденное, — сказала ведьма, кивнув своим фамильярам.

Те избавились от звериных обличий, представая перед магами нагими, но теперь ничем от Марии и Тмина не отличаясь. Шерсть и перья, клыки и когти пропали.

Тмин чувствовал дрожь страха внутри себя. Всё это время его водили за нос, разыграв спектакль, в котором он единственный играл по сценарию.

— Тебя слегка вымотали, — сказала Мария, — так что прости за это. Но мне нужно было время на подготовку.

— Подготовку?.. — повторил Тмин, смотря на следы на земле.

Он стоял в центре четырехконечной звезды, Мария и её фамильяры на её концах. Тмин догадывался, что остальные «тропинки», расползшиеся по всему саду, так же были частью ритуала, который ведьма собиралась провести. Но сколько бы Тмин не думал, выискивая в памяти знакомые ему обряды, ни один не основывался на звезде с четырьмя лучами.

— Всё закончится быстро, — пообещала ему Мария, разрезая на своей ладони кожу остриём кинжала.

Тёмная кровь потекла по её руке и, когда Мария сжала кулак, засочилась сквозь пальцы, падая вниз, чтобы пропитать собой землю. Тмин оглянулся на стоявшего по правую руку от него Савву. Тот словно отражение Марии проделал то же самое. И Лиса. И Ленар.

— Что бы ты там не задумала, у тебя не хватит на это магии! — взревел Тмин, поддаваясь панике. — Ты мертва! У тебя даже души больше нет!

— Это ненадолго, — прошептала Мария.

Разжав пальцы, она повернула ладонь внутренней стороной к небу и, взмахнув рукой, высвободила из-под земли луч света. Он пронзил Тмина в левое плечо, тело колдуна объяло пламенной болью, и он вскрикнул. Ещё три луча сковали его ноги и правое плечо, теперь Тмин не только не мог выйти из центра звезды, но не мог и пошевелиться.

— Помнишь день, когда Сестра связала нас с тобой оковами, от которых нам было никогда не избавиться? — спросила Мария, покидая своё место. — Хоть мы и суженные, но связывать друг друга обещаниями были не обязаны.

Она подошла вплотную к Тмину и посмотрела в его зелёные глаза. Наверное, впервые в жизни она видела в них страх.

— Не так давно я встретила эту Сестру вновь, — продолжала ведьма, проводя лезвием кинжала по щеке Тмина, — и рассказала ей о том, что произошло.

Тмин слушал её, стараясь не делать лишних вдохов. Мария рассказывала ему суть её будущего обряда, а он, внимая каждому слову, ещё надеялся сбежать.

— Оказывается, существует обряд, который может разорвать связь между суженными. Ты знал об этом? — спросила Мария и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Конечно же не знал. И я не знала, пока Сестра не рассказала мне о нём.

Мария отстранилась от Тмина, чтобы он мог получше разглядеть кинжал в её руке.

— Убив меня, ты хотел освободиться от данного перед ней обещания всегда быть со мной. К сожалению, этого было мало, чтобы разорвать между нами связь. Вскипит железо, соль осядет, смешается воедино кровь, и цикл наш начнётся вновь, — перефразировав слова Сестры, произнесла Мария, сжимая пальцами рукоятку кинжала. — Давай попробуем, душа моя, начать всё с начала.

Резким движением Мария вогнала остриё кинжала в сердце Тмина и, не колеблясь, поддалась вперёд, пронзая вторым лезвием и собственное сердце. Сковавшие колдуна лучи расплылись и взмыли в тёмное небо ярким столпом. Тмин и Мария опустились на землю, неотрывно смотря в глаза друг другу.

Сад Министерства утонул в белом свете.

Глава 29


Тмин буквально ощущал, что его цикл подходит к концу. Его тело — всего лишь сосуд для души, и эта самая душа, словно песок из часов, вытекала из своего сосуда мелкими крупицами, а не сразу, в один миг, будто получая удовольствие от его мучений. С каждой прошедшей секундой Тмину становилось всё безразличнее на мир вокруг себя. Это и означало близкий конец.

Тёмное небо начинало светлеть, тьма уходила прочь, а вместе с ней гасли и звёзды и полная луна. Тмин почувствовал, как из глаз по щекам побежали слёзы. От чего? Боли он уже не чувствовал, только рана на сердце неприятно пульсировала, словно фитилёк на догорающей свече, всё державшийся за погасающее пламя, не желая оставаться без огня.

В этот момент Тмин подумал: «Мария чувствовала себя так же?»

За прошедшие два года он ни разу не позволял себе думать о том, что совершил в том лесу. Ни разу он не анализировал свои действия, не поддавался самобичеванию.

— Эй, Мария, — позвал он ведьму, продолжая наблюдать за светлеющим небом, — ты разлюбила меня?

Ведь он продолжал любить её всё это время. Тмин искренне любил эту девушку, с которой при других обстоятельства был готов прожить весь цикл и в горе и в радостях, как клялись влюблённые на своих свадьбах.

— Тот чародей из Министерства — твой возлюбленный? — спросил Тмин, вспоминая Яра. — Это с ним ты тогда говорила на…вокзале?..

Мысли в его голове начинали путаться. Он помнил, как выглядел Яр, но отчего-то не был уверен в правдивости своих воспоминаний. Может лицо, всплывающее перед глазами, принадлежало вовсе не чародею, а кому-то другому? Кому-то, кого он убил или кого обокрал?

В жизни Тмина было мало вещей, которыми он бы мог гордиться. В основном он промышлял мелкими, пакостными делами. А всё из-за того, что украл драгоценную вещь не у того мага. Да, именно после той кражи всё пошло наперекосяк. И если бы в его силах было исправить прошлое, он бы его исправил.

— Скажи, Мария, о какой жизни ты мечтала?

О той, в которой они не будут знать голода и холода, в которой будут в достатке. Все маги с выжженной Пустоши мечтали об одном и том же и Мария с Тмином не были исключениями. Они мечтали о богатой жизни, в детстве воображали себя господами в богатых домах, о которых среди местной ребятни ходили настоящие легенды, потому что о таких домах все слышали, но никто и никогда их не видел.

— Мне так жаль, Мария, — признался Тмин, повернув голову к лежавшей рядом ведьме.

Но она уже не могла его услышать.

— Какая ты жестокая, — Тмин провёл языком по пересохшему нёбу, его губы потрескались, а горло жаждало хотя бы капли воды. — Ты даже не захотела меня выслушать.

Он придвинулся к ней, и на это простое действие он потратил большую часть сил. Остаток ушёл на то, чтобы дотронуться ледяными пальцами до щеки Марии и не почувствовать от этого прикосновения ничего. Кожа Марии были отталкивающего серо-синего оттенка, с множеством морщин на лице. Её белые волосы истончились и частями выпали, обнажая макушку головы под лучи поднимающегося над садом Министерства солнца. Её тело было пустым сосудом, душа из которого вытекла давным-давно.

— Мне так жаль, Мария, — сказал Тмин, перед его глазами всё расплывалось из-за слёз.

Сейчас ему и правда было жаль. Он не желал прощения Марии, ведь за то, что он сделал, его нельзя было прощать. Но он хотел бы, чтобы Мария поняла его намерения. Поняла, что то, что он сделал, было ради неё.

Пусть со стороны так мало кому могло показаться.

— Я просто....хотел, ч-чтобы ты… Переродилась…счастливой… — сказал он, потянувшись к её губам.

Но смог ли он их поцеловать, Тмин не успел понять.


***


Пламя погребального костра потрескивало, язычки оранжевого пламени, отделяясь от огня, мерцая, потухали в воздухе. Яр немигающим взглядом смотрел на то, как два тела, обёрнутые в ткань, сгорали вдали от посторонних глаз.

Вдали от Министерства, от его «глаз» и «ушей».

— Зачем Вы это делаете? — услышал чародей позади себя, но оборачиваться на голос, пропитанный слезами, не стал.

Может от того, что не хотел смущать Лавра. Ведь все знают, что плачущие мальчишки самые ранимые маги на свете. А может, не хотел смущать самого себя, потому что слёз в его глазах уже не было, но он чувствовал высохшие на щеках солёные дорожки и ощущал жар пылающих щёк. Хотя, он мог списать всё это на жар от погребального костра. Никто бы не сказал ему о том, что это ложь.

— Зачем хороните его вместе с Марией?! — закричал Лавр.

В его голосе слышалась неподдельная злость. И отчаяние. А ещё, наверное, грусть. И, возможно, немного ненависти к самому себе. За то, что был втянут во всё это и оставлен один на один со своими чувствами и мыслями.

— Это он во всём виноват! Это его вина!

Яр был с этим согласен.

— Он этого не заслуживает! Его нужно было кинуть в канаву! Пусть бы крысы и другое зверьё обглодало его проклятое тело! Он!.. Он!..

Лавр не закончил свою мысль, поддаваясь безудержному крику.

Никогда прежде он не испытывал таких сильных, снедающих его изнутри чувств. Сколько ненависти и злости было в его сердце, хватило бы на всех тёмных магов в мире.

Яр не мог винить его в этом, он и сам был готов рушить всё вокруг себя, лишь бы дать своей боли свободу. Но Яр был старше Лавра, мудрее его и, наверное, понимал в жизни чуть больше, чем молодой колдун, чтобы поддаваться чувствам так бездумно.

— Сейчас ты меня не поймёшь, — сказал Яр, смотря на огонь.

Он старался не обращать внимания на тела, потому что знал, что от тел под тряпками уже мало что осталось. А ещё он боялся, что образ Марии, который он увидел, придя утром в сад, станет ярче, чем тот образ, который он видел на протяжении последних двух лет. Её глаза, её почти незаметная улыбка. Он помнил, как вместе с учителем нашёл её в том лесу. Почти уже мёртвую, такую одинокую, всеми оставленную. Яр помнил, какое чувство испытал в ту секунду — жалость. Да, жалость. Ему было жаль девушку, лежавшую в окровавленной одежде на холодной земле. Ведь кто-то убил её и оставил, даже не позаботился о том, чтобы придать тело земле.

Когда учитель решил нанести на её тело печать некроманта, Яр не стал противиться и отговаривать его, хоть и понимал, что некромантия для мага Министерства — табу. Но в нём взыграло любопытство, хотелось посмотреть, что из этого выйдет.

И вот что вышло. Любовь.

Яр влюбился в Марию сразу же, как только вывел её на улицу в том городке. Никогда он не видел у кого-то столь искреннего восхищения простым, казалось бы, вещам. Что такого красивого в голубом небе? Оно же всегда такое, везде, куда не пойдёшь, оно будет голубым. Иногда, конечно, серым из-за туч или чёрным из-за наступления ночи, но ведь подо всем этим неизменно голубым.

— Это не справедливо… — сквозь тихие всхлипы и свои мысли расслышал Яр и всё-таки обернулся к Лавру.

Хотя Лавр, утиравший слёзы руками, не сразу заметил обращённое на себя внимание.

— Да, несправедливо, — согласился с ним Яр. — Так несправедливо…

Он знал, что обряд, который Мария затевала, закончится её смертью. На этот раз настоящей, которую нельзя будет обмануть магией и печатями. И Яр знал, что отговорить Марию от этого ему не удастся. Поэтому он мог лишь наслаждаться тем временем, когда она была рядом с ним.

Он целовал её каждый раз, когда выпадала такая возможность. Целовал, вкладывая в поцелуи все свои чувства, зная, что в этом цикле он никого больше не будет целовать с такой любовью.

Он крепко обнимал её, будто надеясь защитить от всего мира, прикасался к ней, проводил пальцами по бледным щекам, сжимал в своих ладонях её. И Яр знал, что Мария, пусть и не всегда могла ответить ему тем же, испытывала по отношению к нему такие же чувства. Такую же любовь. И её любовь к нему была сильнее той любви, которую она испытывала к Тмину.

И всё же тем, на кого она смотрела в последние мгновения своей жизни, был Тмин, а не он.

— А п-профессор Р-Рапоса?.. — задыхаясь от слёз, спрашивал Лавр, отнимая руки от покрасневших из-за трения щёк. — А Савва? А Ленар?..

Яр покачал головой.

Он не знал, что случилось с фамильярами Марии, на месте проведённого ведьмой обряда их тел не было. Губы Лавра затряслись, и он вновь в голос заревел, не заботясь о том, что кто-то мог увидеть его или услышать. Он оплакивал свою потерю как мог, как умел. Будь он сильнее, то, наверное, помог бы Марии в обряде. Хотя, раз уж Яр не помог, то насколько же сильным нужно было быть ему, чтобы хотя бы знать о плане Марии?

— Это несправедливо!.. — повторил Лавр. — Я даже не успел с ними попрощаться!..

Почувствовав на своём плече тяжесть от чужого прикосновения, Лавр посмотрел на попытавшегося приободрить его Яра. И вдруг ему стало так стыдно за своё поведение! Он ведь не единственный, кто сейчас скорбел, Яру было намного хуже, чем ему. А он, вместо того, что бы по-взрослому поддержать чародея, хныкал как малое дитё.

— Плачь сколько нужно, — сказал ему Яр переместив свою руку с плеча на кучерявую макушку и потрепав юношу по волосам — Это нормально — оплакивать тех, кто ушёл. Но не забывай, то, что мы потеряли друг друга в этом цикле, не значит, что мы никогда больше не встретимся.

Лавр шмыгнул носом и посмотрел на огонь.

— Но это уже будет не Мария, — сказал он.

Другой цикл — другая жизнь. Жизнь, в которой они будут незнакомцами. В которой даже не вспомнят, что когда-то были близки.

— Это будет она, Лавр, — произнёс Яр, нисколько не сомневаясь в том, что Мария будет Марией, в каком бы сосуде не притаилась её душа. — Поэтому плачь и помолись о том, чтобы все мы однажды переродились в одном цикле.

Яр сложил перед собой руки в молитвенном жесте и закрыл глаза.

Лавр ещё немного посмотрел на огонь, тела в нём были похожи на чёрные тени, лишь силуэты, а затем, сложив ладони так же, как и Яр, сомкнул пальцы в замок и с силой зажмурившись, помолился.

Нет, взмолился: «Пожалуйста!..»

— Души, что встретились однажды, — не открывая глаз, произнёс Яр, вслушиваясь в потрескивание затухающего костра, — всегда будут искать друг друга. И они будут продолжать свои поиски до тех пор, пока не встретятся.

Глава 30


14 лет спустя


На оживлённой площади было не протолкнуться. Торговцы зазывали проходивших мимо магов в свои ларьки, обещая гостям ярмарки «наилучшие товары, которые только можно достать на континенте». Солнце находилось в зените, спрятаться от него можно было разве что в зданиях. Духота на ярмарке перемешивалась с запахами каких-то духов, привезённых с юга континента, с запахом тошнотворного пота, которым пропиталась одежда путешествующих по миру торговцев, и где-то со стороны, совсем недалеко, пахло чем-то съедобным.

— Я буду молиться за тебя, душа моя, — произнесла женщина, сухо целуя чародея в щёку. — И за твоё счастье.

Яр улыбнулся и с нежностью посмотрел на свою собеседницу. В её зелёных глазах сверкала грусть, но вместе с тем и радость. Их встреча была предначертана звёздами, а их расставание — собственным решением.

— Ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Циара — так звали чародейку — была красива. Замечавшие её мужчины и женщины не могли отвести взглядов от блестевших под солнцем чёрных волос. Глаза цвета сочной летней листвы, чуть смуглая кожа — атрибут многих южан Мистерии — яркая одежда, украшения, с поблёскивавшими на свету камнями. Циара была красива, Яр признал это с самой первой их встречи, и ещё умна, и талантлива.

— Как и ты на меня, — ответил Яр, сжимая в руках её ладони.

Руки Циары как всегда были холодными, но в столь жаркий день этот холод был приятен. Они расставались на хорошей ноте, и это было важно. Суженные не всегда должны быть вместе, Яр узнал об этом на собственном опыте ещё до встречи с чародейкой. Он посмотрел на стоявшего неподалёку от них волшебника. Всем своим видом он напоминал Яру туго натянутую струну, что вот-вот лопнет от напряжения.

Встретившись с ним взглядами, Яр не смог сдержать смешка, а мужчина, покраснев, отвернулся от него и зашагал прочь с площади.

— Я серьёзно, — привлекая к себе его внимание, произнесла Циара. — Я на твоей стороне. Всегда.

Яр позволил себе насладиться её мягким прикосновением к своей щеке, но, накрыв её ладонь своей, отстранился от женщины, выпуская её руки из своих.

— Я знаю, — сказал он, собираясь прощаться.

Как вдруг в толпе неподалёку закричали.

— А ну стой!

Циара бросила брезгливое «Воришки», а Яр, заметив мелькнувшую среди магов копну огненно-рыжих волос был готов проигнорировать ярмарочную суету, это было не его дело. Но стоило ему уловить следующий возглас, как сердце в груди сбилось с ритма.

— Профессор Рапоса!..

«Ч-что?..»

— Яр?..

Яр вглядывался в толпу, пытаясь отыскать в ней рыжую тень. Время вокруг будто остановилось, давая ему возможность осмотреться и заметить то, что так отчаянно стали искать его глаза.

— Яр?..

— Я… Я должен идти, — не глядя на Циару, произнёс чародей, срываясь с места.

Циара ещё несколько раз пыталась привлечь к себе его внимание, пока его силуэт не смешался с толпой на ярмарочной площади.

Яр проталкивал медленно бредущих перед собой магов вперёд, боясь упустить из виду тёмно-зелёный капюшон бежавшего впереди колдуна. В том, что это был Лавр, которого он не видел уже несколько лет, Яр не сомневался, а потому он не мог позволить себе потерять его в толпе.

Заметив, что Капюшон свернул с площади в проулок, Яр без промедления последовал за ним и в тот же миг, как оказался на прохладной узкой улочке, был придавлен к земле. Полыхнувшая на щеке боль заставила его скорчить лицо в угрюмой гримасе, но чародей не произнёс ни звука, ни слова недовольства. Пытаясь рассмотреть того, кто оседлал его, Яр заметил и лежавшего неподалёку от него Лавра. Зелёный капюшон и в самом деле принадлежал ему и был частью длинной накидки-плаща, коими часто пользовались странствующие маги, перемещавшиеся из одного города в другой по всему континенту.

— Яр?.. — не поверив своим глаза, произнесли откуда-то сверху.

Этот голос казался чародею смутно знакомым, но когда перед его глазами запружинили рыжие локоны, всё встало на свои места — чуть склонившись к земле, на него обеспокоенно смотрела Лиса.

Совсем не изменившаяся за эти годы.

— Тогда это, — оборачиваясь, на выдохе произнесла она, — Л-Лавр?..

— Профессор Рапоса, — жалобно произнёс колдун.

Только сейчас Яр обратил внимание на то, что Лавр был прижат к земле так же, как и он, без посторонней помощи. Их противником был не невидимка, а магия, которая была столь сильна, что Яру на ум приходил лишь один маг, способный на подобное.

Первородный маг.

— Жанна, отпусти их! — взмолилась Рапоса, обращаясь к кому-то прятавшемуся в тени стены. — Они нам не враги!

— Это не тебе решать, — услышал Яр высокий девчачий голос.

— Хозяйка, — голос Ленара чародей узнал без проблем, — поверь нам, они — твои друзья.

«Хозяйка?..»

Яр попытался извернуться, чтобы посмотреть на некую Жанну, но магия продолжала давить его к земле, не позволяя пошевелиться.

— Это лишь ваши слова, — продолжала Жанна, но чуть помедлив, всё же сжалилась над мужчинами. — Могу ли я им верить?..

Яр приподнялся над землёй и, встав на колени, посмотрел на стоявшую напротив него девушку-подростка. Роста в ней было от силы метр шестьдесят, чересчур тощая, если бы не длинные, оттенка платины волосы, то сущий мальчишка. Но всё это было лишь обёрткой, внешней оболочкой, внутри которой была спрятана знакомая ему душа.

— Мария… — произнёс Яр, почувствовав, как по щекам потекли слёзы.

Устыдившись собственных чувств, чародея прикрыл глаза ладонью.

— Имя моего предыдущего воплощения? — с любопытством смотря на плачущего мужчину, сама у себя спросила Жанна.

Лиса сидела на земле подле второго мужчины, который ревел, не стыдясь присутствия остальных. Рапоса успокаивающе стирала с красных щёк слёзы, но в её глазах девушка видела ни чем неприкрытую радость. Её фамильяр была счастлива видеть этого мужчину.

— Это ещё ничего не доказывает, — произнесла Жанна, взглянув на Ленара, словно требуя от него одобрения своей подозрительности. — Как я могу верить?..

— Никак, — послышалось из-за спины девушки. — Пока сама не убедишься в том, что они друзья.

— Савва?.. — с ног до головы разглядывая высокого парня, произнёс Лавр, к росту которого за последние четырнадцать лет прибавилось сантиметров тридцать. — Это..ты?..

Фамильяр усмехнулся, положив руку на плечо Жанны. Внешне они были похожи настолько, что казались братом и сестрой.

— Жанна, есть только один способ, который докажет тебе, что они — друзья.

— Какой? — нетерпеливо спросила девушка.

Савва что-то прошептал ей на ухо, щёки Жанны тут же зарделись, но совладав со смущением, она несколько секунд обдумывала свой вопрос, а потом спросила:

— Какого цвета гортензии в саду? Если вы — мои друзья, то должны знать, какого они цвета.

Лавр непонимающе посмотрел на Лису, а Яр, поднявшись на ноги, не задумываясь ответил на вопрос, подходя к девушке.

— Они голубые, — сказал он, опускаясь на одно колено перед Жанной, чтобы сократить разницу в их росте. — Они цвета неба, которое Мария увидела, впервые оказавшись за пределами выжженной Пустоши.

Жанна вглядывалась в его глаза, словно задыхаясь от близости с чародеем.

— Правильно, — выдохнула она шёпотом. — Откуда ты знаешь?

Яр улыбнулся, но улыбка вышла чуть грустнее, чем он на то рассчитывал.

— Потому что это гортензии в министерскому саду, Мария любила там находиться. А я был тем, кто впервые её туда отвёл.

Щёки Жанны запылали ещё гуще.

— Так ты?.. — она набрала в лёгкие воздух, чтобы о чём-то спросить, но не найдя в себе смелости, спросила о совершенно другом: — Так мы друзья?

— Да, Жанна, — сказал Яр и добавил тише, чтобы Лавр его не услышал: — Мы друзья, Вега.

Глаза Жанны расширись от удивления, но затем, расслабившись, она улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она, — что назвал моё имя.

— Вы до сих пор его не нашли? — спросил Сириус, заканчивая препарировать несчастного кролика, попавшегося ему на глаза ранним утром. — Что за бесполезные куски?..

— Не сквернословь, — прервал его ругательства Эдгар, прекрасно понимая причину плохого настроения друга. — Мы найдём. Обязательно найдём его.

Плечи Сириуса затряслись и он, смахнув со стола препараты, вскочил из-за стола. Стул, на котором он сидел, с грохотом упал на каменистый пол.

— Сколько можно искать?!

В его тёмных глазах отражались язычки пламени свечи, словно огонь его ярости и в самом деле находился у него в глазах.

— Как можно было его упустить?!

Проведя по светлым волосам рукой, он постарался успокоиться, но бушующее негодование всё равно выплеснулось наружу.

— Лавр не сможет бегать от нас вечность, — уверил его Эдгар. — Рано или поздно он попадётся, и тогда ты вдоволь насладишься его глазами.

Сириус нетерпеливо топал ногой по полу.

Четырнадцать долгих лет… Он заново учился ходить, говорить, чёрт возьми, пользоваться туалетом! Как же Сириус ненавидел перерождаться. Приходилось играть роль послушника при Министерстве, чтобы никто не задавал вопросов, скрывать свою душу, чтобы другие не прознали о его возвращении раньше времени.

— Мне нужны его глаза, — глухо прошептал Сириус, сжимая кулаки. — Глаза, способные видеть первородные души.

— Они будут твоими, мой старый друг, — пообещал ему Эдгар. — Уже скоро.

Сириус бросил на мага презрительный взгляд. Время, когда он подчинялся ему, как старейшине, давно прошло. Теперь он был сильнее и могущественнее, теперь ему подчинялись те, кто знал, на что он способен.

— Будь осторожен с обещаниями, Шедар, — предупредил его Сириус, вытирая окровавленные руки тряпкой. — Иначе сгоришь с остальными.

Эдгар склонил голову, выражая Сириусу своё почтение и понимание сложившейся ситуации. Покинув подвальное помещение, в котором молодой маг проводил свои эксперименты, чародей направился к выходу, чтобы снова стать Его Превосходительством и ненадолго оставить друга наедине с его мыслями.

Сириус наблюдал за тянущимся к потолку пламенем свечи, вид огня успокаивал его.

— На этот раз я не совершу ошибки, — сжимая в кармане стеклянную сферу, произнёс Сириус. Он чувствовал как души первородных, заключённые в ней, отчаянно кричали, жажда получить свободу из своей темницы. — На этот раз, Канопус, у меня будет достаточно сил, чтобы возродить тебя.



Оглавление

  • Глава 1. Академия Восточного колдовства
  • Глава 2. Сопровождение
  • Глава 3. В пути
  • Глава 4. Темные маги
  • Глава 5. Печать некроманта
  • Глава 6. Обет
  • Глава 7. Предательство
  • Глава 8. Обитель чародеев
  • Глава 9. Ведьма Алых озер
  • Глава 10. Фамильяры
  • Глава 11. Порознь
  • Глава 12. Ночь под общим небом
  • Глава 13. Зарождение
  • Глава 14. Солнце и Луна
  • Глава 15. Похищенный и похититель
  • Глава 16. Чутьё мёртвой ведьмы
  • Глава 17. Сказ старой книги
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21. Угасшее доверие
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке