КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Розыгрыш билетов в Рай (fb2)


Настройки текста:



Татьяна Игорьевна Луганцева Розыгрыш билетов в Рай

© Т. И. Луганцева

© ООО «Издательство АСТ»

Когда Люся Купидонова была маленькая, она считала, что у неё очень красивая фамилия, но уже в школе Люся поняла: спокойно ей в жизни не будет. И с возрастом эта мысль лишь крепла в сознании. Когда она произносила свою фамилию, у людей сразу же рот расплывался в улыбке, и её почти всегда переспрашивали: «Как-как? Купидонова?» Некоторые глупо шутили: «Серьёзно? Так вы можете помочь мне в любви? Только не промахнитесь!» Или: «А где ваши лук и стрелы? А я думал, что Купидон — маленький пузатый карапуз!» Люся старалась не обращать внимания на этот «тонкий юмор» и думала, что со временем привыкнет к колкостям подобного рода. Но почему-то не привыкла. Скорее, наоборот.

К тридцати двум годам подписываться фамилией Купидонова и выслушивать в свой адрес ехидные замечания стало просто невыносимо…

— Ну надо же! Какая интересная фамилия! Это у вас по мужу? Нет?.. Хорошо, что не Амурова… Извините, шутка!..

— Что? Вы не замужем? Как же так? Никого себе не присмотрели? Ваши стрелы пролетели мимо? А может, их бережёте?..

— Купидонова — с ума сойти! С такой фамилией только на эстраде выступать или в театре играть… Ха-ха-ха! И псевдоним брать не придётся…

Конечно, такая реакция не была массовым явлением. Отдельные интеллигентные личности позволяли себе только удивлённый взгляд да хихикнуть в кулак. Кто похамоватее — в открытую смеялся. Знакомые и вовсе считали, что подтрунивать над фамилией Люси вроде как в порядке вещей.

В конце концов, Людмиле это так осточертело, что она решила поменять фамилию и отправилась в загс. Но хохочущая работница загса, узнав, в чём дело, заявила, что такую фамилию надо менять, только выходя замуж. Люся разнервничалась, но не найдя, что ответить нелюбезной тётке, просто сбежала, утирая на ходу слёзы.


Обладая вполне привлекательной внешностью, то ли из-за каких-то внутренних комплексов, то ли из-за строгого воспитания Люся выглядела словно занудная училка, «синий чулок», старая дева, да кем угодно, только не молодой симпатичной женщиной. У неё словно на лбу было написано, что она одинока, несчастна и никому не нужна.

На встрече с подругой, Марией Смирновой, Людмила услышала:

— Вот никакая ты, Люська! Моль бледная!

— Что значит «никакая»?

— А то и значит. Вот посмотри на свои волосы. Что это за жуткий мышиный цвет! Кошмар! Ты словно не знаешь, что существуют салоны красоты, краска для волос. Страшно смотреть!

— А зачем? — поинтересовалась Людмила.

— Что «зачем»? Для красоты, милочка, для привлекательности. А одежда… Погляди-ка на себя, во что ты одета. Кофта если не серого цвета, то коричневая, если не коричневая, то чёрная! Ты не поверишь, но есть и другие цвета — красный, синий, изумрудный; и ткань с орнаментом, и в цветочек, и в горошек.

— А зачем? — как попугай, твердила Люся.

— Чтобы быть ярче, заметнее! Чтобы мужчины выделяли тебя в толпе, — терпеливо объяснила Мария.

— А чего меня замечать? — явно тупила Люся.

— Чтобы познакомиться, — вздохнула Маша.

— В животном мире яркая окраска, наоборот, отпугивает, — ответила Люся.

— Господи боже мой! Да мы же не звери! Мы среди людей живём, — закатила глаза Маша. — Мы женщины, а мужчины любят тех, на ком можно задержать взгляд.

— Я не дичь и не добыча! Меня надо воспринимать как целостную личность, умную и…

— Так до ума никто не доберётся! — перебила подругу Маша. — Женщина что конфетка. Если фантик яркий — купят, а потом уж оценят, вкусная или нет. А в газету рваную оберни — так никто и не посмотрит! — продолжала она убеждать Люсю на доступном той языке.

— Ну, не скажи… Газета — очень даже оригинально, — не согласилась Люся, — её читать можно.

— Ага! Читать! Для этого книги есть, а не фантики! Мужика тебе нормального надо, как и всем нам! В кого ты у нас такая… Хотя… — задумалась Маша, — воспитывал тебя отец, и я его помню. Суровый был человек, пусть земля ему будет пухом…

— Я не жалуюсь, у меня нормальное детство было, хоть мама и рано умерла. А отцу большое спасибо, что не сдал в интернат, довёл до ума. Работал как конь, пока я получала образование, — ответила Люся.

— Так хорошо рассуждать, когда тебе двадцать лет! А к тридцати с хвостиком пора семью иметь! Биологические часы не шутка, рано или поздно остановятся.

— Ну, ты тоже не замужем… — Люся уже не знала, чем крыть.

— Вот нашла чем меня попрекать! — всплёскивала руками Мария. — Я-то замуж выходила! У меня оболтус растёт, а ты-то что думаешь?!

— Детей я хочу, — задумалась Люся.

— Ну слава те господи! А как ты собираешься забеременеть? От святого духа? Пора подумать о генетическом материале.

— Каком ещё материале? — не поняла Люся.

— Генетическом! Ну что ты, в самом деле, как маленькая! Нельзя же, чтобы отец ребёнка был абы кто — жирным, страшным, душевно неуравновешенным… И не дай бог больным! Выбирать надо! Головой нужно думать, соображать. А чтобы привлечь перспективного делового красавца, надо выглядеть соответствующе! А так, как ты сейчас выглядишь, никуда не годится. Кто к тебе подойдёт? Кому ты нужна? Только чудик какой-нибудь… Или с явным вывихом мужик. А там и дети с прибабахом пойдут.

— Не пугай! И вообще, не надо мне никого!

— Я лучше знаю, что тебе надо, а что нет! Я, в конце концов, твоя лучшая подруга! Надо найти стоящего парня! Если будет неженатый — считай, тебе повезло. Если окажется женат — ничего страшного! Родишь ребёнка, да и дело с концом! — выдала «оригинальный» план Мария.

— Как у тебя всё просто, — тяжело вздохнула Люся.

— Тик-так, тик-так, — покачала кудрявой от природы головой Маша, — биологические часики тикают, дорогая моя! Время-то идёт, даже не идёт, а бежит, мчится. Успеть бы вскочить в последний вагон. Ещё спасибо мне скажешь! Слушай, я сейчас уже о другом думаю… — Маша притихла, всем своим видом показывая, что задача «рожать или не рожать» уже решена и это не обсуждается. Пора было переходить к следующему вопросу — от кого?

— Где и на что будем ловить красавца? — поинтересовалась она.

Люся даже растерялась от такого напора, но нашлась:

— А где они обитают?

— Да уж не в твоей шарашке старых дев! В университете училась среди баб, работать пошла в отдел социальной защиты, сердобольная ты наша, у тебя же на работе одни бабы! И все как одна — неустроенные. Тьфу! — кипятилась Маша. — А ведь у тебя и красный диплом, и два языка знаешь!

— И школу окончила с золотой медалью, — зарделась Люся, нервно теребя большую пуговицу на вытянутой шерстяной кофте противного грязно-серого цвета. Обычно она никогда ничем не хвасталась, но когда речь зашла о том, на что можно ловить красавца, вспомнила о медали.

— Ой, медаль! — скривилась Мария и умиротворённо сложила руки на груди. — Ну, так надень её на шею и иди, топись! Куда её ещё можно пристроить? Под ножку стола, чтобы не шатался? Почему ты пошла работать в эту контору? У тебя же все сотрудницы ровесницы динозавров! Батьку Махно и коллективизацию помнят… Злобные, нервные, работу свою ненавидят. Никто не хочет возиться со стариками, инвалидами, немощными…

— Кто-то должен делать и эту работу, — промямлила Люся. — Я не думала об этом…

— Да уж! — У Маши не хватало даже слов. — А нужные мужики где встречаются? Например, в банках, торговых фирмах, но нам там делать нечего. — И подруга вздохнула. — Если только давить на жалость, чтобы кредит дали, а потом выбрать одного, общаться с ним и трепать нервы несвоевременными выплатами. Встречаются хорошие мужики в фитнес-клубах, но из тебя спортсменка, как из меня балерина, — сокрушённо махнула рукой Мария. — В клубы такие девочки ходят, закачаешься — попка накачана, растяжка, все дела… А ты же у нас слишком серьёзная. Если учиться, то до золотой медали. «Учиться, учиться и ещё раз учиться!» — как завещал товарищ Ленин. Если помогать людям, то полностью задвинуть на личную жизнь и осесть в болоте с древними бабками. А уж если тебя направить в спорт, то ты либо умрёшь на беговой дорожке, либо поставишь олимпийский рекорд. А то ещё и увлечёшься и станешь известной культуристкой… Тогда точно мужика не найдём. Что ты смотришь на меня своими большими честными глазами? Ты если в фитнес-клуб придёшь, что там будешь делать — мужикам глазки строить или заниматься?

— Нет, я буду заниматься! — честно ответила Люся.

— Вот и я о том же! — вздохнула Мария. — Да ещё явишься на занятия в старых трениках с вытянутыми коленками… А чтобы купить стильную форму, нужны денежки.

— Ты же знаешь, Маша, я не голодаю, но лишних денег у меня нет, — ответила Людмила.

— Да знаю я, но давай богатого искать не будем… Они часто противные, подозрительные и занудные, деньги людей портят, а большие деньги просто в монстров превращают. Богатенькие мужички девочек любят лет двадцати с модельной внешностью и ногами от ушей. Не наш это формат.

Люся наконец оставила пуговицу в покое и выдала:

— А что, если я кинусь под дорогую машину? Что скажешь? Водитель испугается, отвезёт меня в больницу, будет жалеть…

— Фантазёрка! — снова качнула кудряшками Мария. — Как такое только могло прийти тебе в голову? Ишь что удумала! Под машину она кинется! На небеса стремишься? Передать привет своему ангелу-хранителю, который так хорошо тебя бережёт, что даже замуж не отдаёт, — съехидничала Мария. — Или инвалидом остаться? Нет, бросаться под колёса — это пропащее дело! — Мария свела тонкие брови. — А потом, жалость не самое хорошее чувство, которое должна вызывать женщина у мужчины.

— Верно, — была вынуждена согласиться Люся и тут же предложила другой вариант: — А что, если я нападу на какого-нибудь мужчину?

— В смысле? — не поняла Мария.

— Ну, оденусь неприметно, внезапно выскочу из-за угла и огрею красавца по голове веслом или кирпичом. Главное, рассчитать удар правильно… Чтобы оглушить, но не убить. Да и стукнуть надо точно по голове, а не по… ну, ты понимаешь, чтобы ничего не повредить. А тут подъезжаешь ты, у тебя же есть машина — пусть и старенькая, зато с большим багажником. Мы его туда запихиваем и везём… Вот тут вот загвоздка. Надо снять квартиру, наверное, со звукоизоляцией. Он же будет кричать, сопротивляться, звать на помощь… А отпускать когда будем? Когда тест выдаст две полоски? — спросила Люся у подруги.

У Марии вытянулось лицо. В глазах отразилась целая гамма чувств — от недоумения и ужаса до полного обалдения.

— Господи! Ну, ты просто несостоявшаяся актриса! А я-то сначала поверила, потом не поняла… Думаю, серьёзно ты, что ли? Ужас просто! — рассмеялась Мария. — Ну, насмешила.

— Это ты меня насмешила! Честное слово! Где, как я буду знакомиться с твоим красавцем? И как я буду с ним спать, на каких условиях? Ты об этом подумала? Легко распоряжаться чужими жизнями. Забеременеть непонятно от кого, непонятно как, непонятно где… Только тебе могло прийти такое в голову, честное слово.

Люся посмотрела на подругу и по её взгляду поняла, что та больше не будет на неё давить, по крайней мере, та призадумалась.

— Слушай, а тебе кто-нибудь нравится? — спросила Мария.

— Я даже не знаю, не думала об этом… Да я и не смотрю на мужчин… Мужья подруг — не в счёт, когда в транспорте еду — конечно, присматриваюсь, оцениваю от скуки. Бывает, попадаются симпатичные… Ну а на работе… Какие там мужчины? Старики…

— А старичка соблазнить? И квартирку поиметь?..

— Машка, прекрати! У нас не частная лавочка, а государственное предприятие, мы пожизненную ренту не оформляем. Помогаем за зарплату.

— За копейки, — поправила её Маша. — Да знаю я это всё! Знаю! Ну, может, артист какой нравится, политик? Просто чтобы понять, какой типаж тебе приглянулся бы? — допытывалась Мария.

Люся закатила глаза.

— Артист? Брэд Питт, наверное…

Мария рассмеялась.

— Что? Глупо, да? — покраснела Люся.

— Вовсе нет! Наоборот. Хоть здесь-то ты не оригинальна. И это уже хорошо!

— Правда? — заулыбалась Люся.

— Ну, конечно! Потому что большинству женщин нравится Брэд Питт! Ну ещё бы! Красавчик! Значит, нам нравятся блондины с потрясающей улыбкой. Хотя бы с этим определились! А вот над твоим имиджем стоит подумать. Я узнаю, где и что продаётся со скидками. Ну и заодно уточню, где мы можем встретить Брэда Питта…

— В Голливуде, — ответила Люся, вздыхая.

— Надо смотреть шире. Брэды Питты и у нас водятся. Не грусти, подруга, будет и на нашей улице праздник.

* * *

— У тебя сегодня полный комплект? — спросила у Люси её сослуживица Ольга Ивановна.

— Как всегда, трое подопечных, — ответила Люся.

— Придётся Клавдию Михайловну добавить.

— Сорокину? — уточнила Люся.

— Её, болезную, кого же ещё, — махнула рукой Ольга Ивановна. — Я понимаю, что трое подопечных и так много, но Клавдия Михайловна — это твой крест.

Люся понимала, о чём она говорит. Подопечные отдела социальной защиты были разные, часто встречались сложные, требующие от государства в лице работников соцзащиты массу дополнительных услуг, которые, как они думали, заслужили за свою долгую рабочую жизнь. Старики и требовали, и капризничали, и грубили… Но Люся прекрасно понимала, что за всей этой бравадой и придирками стоят одинокие, больные, старые люди, стыдящиеся своей беспомощности. А потому Люсю было трудно разозлить и вывести из себя. Она словно фильтр — пропускала через себя все придирки, в том числе и негатив, но оставляла только хорошее.

Но вот Клавдия Михайловна Сорокина — это был ужас всех сотрудников отдела социальной защиты. Их просто трясло и колотило от этой женщины. А пожилая дама самозабвенно строчила на них жалобы во все инстанции. Люся оставалась последней, кто не пострадал от её ужасного характера. Она отправилась к гражданке Сорокиной словно на амбразуру.

Клавдия Михайловна в прошлом была актрисой, правда, не очень известной. В тяжёлые годы перестройки они с мужем уехали за границу. Муж хорошо зарабатывал, а Клавдия Михайловна работу не нашла и жила на полном содержании. У неё были домработница, водитель, личный косметолог, массажист и парикмахер. А потом муж умер, и она в уже преклонном возрасте вернулась на родину. Страну она, естественно, не узнала и к новой жизни оказалась не готова. Пока были деньги, Клавдия Михайловна приобрела шикарную квартиру, обставила её по высшему разряду и жила себе припеваючи. Но рано или поздно всё заканчивается, в том числе и деньги, тем более если новым поступлениям взяться неоткуда.

Пришла беда и к Клавдии Михайловне. Пенсию ей назначили минимальную, она же большую часть жизни не работала. Детей у неё не случилось, как и друзей, на которых можно было бы рассчитывать в трудную минуту. И пришлось госпоже Сорокиной продавать антиквариат, золотишко, старинные книги и иконы — в общем всё то, что раньше без разбору покупалось.

И вот однажды, когда она влезла на стремянку, чтобы вытащить для продажи очередной том из раритетной коллекции, голова у неё закружилась, и она грохнулась вниз. Заработав таким образом жуткий перелом бедренного сустава, Клавдии Михайловне пришлось переступить через собственную гордыню и обратиться в орган социальной защиты населения. Кто только не побывал у неё из работников соцзащиты, и всеми она была недовольна. Наконец пришёл черёд Люси.

Неделю ходила Люся к старушке, и семь дней та измывалась над ней, как только могла.

Кашу ей приготовь, видишь ли, на молоке, а когда каша сварена, нет, нужно на воде! И плинтуса-то Люся плохо протёрла, и тапки поставила не параллельно, и несколько хрустальных подвесок в люстре плохо блестят… Клавдия Михайловна выносила мозг бедной Люсе с удовольствием явной садистки. Она заставляла Люсю по нескольку раз бегать в магазин, каждый раз «забывая» какую-нибудь необходимую, очень-очень важную мелочь, без которой ей жизнь была не мила. Например, поменять белые яйца на коричневые. Купание Клавдии Михайловны превращалось просто в ад. Вода то холодная, то горячая, то мало набрано, то много. А потом брызги надо вытереть и кафельную плитку отполировать, чтобы не было пятен и разводов.

Сослуживицы Люси смотрели на неё сочувственно и боялись лишний раз спросить о скандальной подопечной.

Всех нуждающихся в её помощи Людмила навещала до Клавдии Михайловны, потому что иначе она больше ни к кому не успела бы или же находилась бы в таком измученном состоянии, что ей самой требовалась помощь.

В один из дней Люся, как всегда, пришла к своей капризной подопечной и принялась за уборку, мытьё, кормление. Правда, она себя очень плохо чувствовала, но, естественно, ничего об этом не говорила.

Клавдия Михайловна, как всегда, была в своём репертуаре, Люся, как всегда, сцепив зубы, терпела. Закончив дела, она попрощалась с хозяйкой дома и, не дождавшись ответа, вышла за дверь. Она вернулась домой и, чувствуя ломоту во всём теле, устало легла спать. Ночью раздался телефонный звонок. Еле-еле разлепив глаза, Люся с трудом встала, доволоклась до телефонного аппарата и сняла трубку, из которой послышался истеричный визг проклятой подопечной. Та приказным тоном, не допускающим возражений, велела несчастной Люсе срочно вернуться. Люся испугалась, решив, что старушке плохо с сердцем, кое-как оделась и бегом припустила назад.

Но в квартире обливающуюся липким горячечным потом Люсю встретила старуха, которую она до этого видела только в постели, подвела её к подоконнику и величественно, словно Екатерина Вторая, стала тыкать указательным пальцем в белую поверхность.

— Что это, голубушка?

— Что именно? — не поняла Люся, облизывая сухие губы.

— Пыль, — уронила старушка с видом оскорблённой герцогини.

— Я… я бегом… почти от дома, я думала… я… — Люся внезапно почувствовала дикий приступ сердцебиения. А потом у неё резко потемнело в глазах, словно кто-то стукнул по голове, и она провалилась в чёрную бездну.

— Эй… ты слышишь? Эй… Господи, глаза-то откроешь? Как же так-то? Эй… Как тебя? Люся… — доносился до Людмилы женский голос, но ей было так хорошо в своём мягком оглушающем беспамятстве, что совершенно не хотелось приходить в себя и открывать глаза. Однако голос был весьма настойчивый, и ресницы Люси дрогнули.

— Клавдия Михайловна? Вы? Простите… — Люся не сразу узнала свою мучительницу.

Она с удивлением обнаружила, что лежит на огромной, высокой и, как оказалось, очень удобной кровати хозяйки. Сама Клавдия Михайловна стояла рядом, нагнувшись над Люсей, и тревожно ловила её взгляд.

— Наконец-то очнулась! Господи боже мой, как я испугалась! Я явно перегнула палку, — повинилась пожилая женщина.

Люся была поражена, но отнюдь не словами бывшей актрисы погорелого театра, а совсем другим.

— Вы ходите? — Люся приподнялась и села на кровати. — А как же перелом шейки бедра?

— Да какой перелом? — махнула рукой Клавдия Михайловна. — Так… ушиб. Я же это… развлекалась так, над людьми измываясь… Мне ведь так одиноко, не с кем даже поговорить. А тут люди. А ты, Люсечка, самая терпеливая оказалась и самая интересная. Чудо-человек! Когда ты побледнела и упала, я страшно перепугалась. Подумала, что мне только трупа в квартире не хватает! Ещё и в тюрьму сядешь на старости лет.

— Ну, вы и артистка! — покачала головой Люся, опуская ноги на пол.

— Хорошая, да? — оживилась бабка. — А меня в своё время не оценили!

С тех пор между Люсей и Клавдией Михайловной завязалась дружба, если такие отношения можно так назвать. Люся захаживала к ней по доброй воле раз-два в месяц и помогала, чем могла.

Поэтому когда Ольга Ивановна официально обязала Людмилу навестить Клавдию Михайловну, Люся даже напряглась. «Дело серьёзное, наверное… Или до меня дозвониться не смогла», — решила Люся и, конечно же, в этот же день заехала к Клавдии Михайловне.

Та встретила её в нарядном пёстром халатике, с макияжем и праздничной укладкой.

— Плюшки и чай нас уже ждут! — улыбнулась бывшая актриса.

— Клавдия Михайловна, я бы и так к вам зашла! Зачем надо было вызывать меня через контору? — высказала своё недовольство Люся. — Вот продукты купила кое-какие, конфетки ваши любимые, кефир малой жирности…

— Так и проходи сразу на кухню. Плюшки такие вкусные получились и не остыли ещё. Я всё точно подгадала…

Они разместились на кухне, Клавдия Михайловна быстро разобрала пакеты, налила чай и придвинула к Люсе миску с плюшками и розетки с мёдом и вареньем.

— Я ведь не просто так тебя вызвала, — начала Клавдия Михайловна, — а по делу. Уход требуется.

— Уход? Вы вроде прекрасно выглядите…

— Давай сначала почаёвничаем, а потом и о делах поговорим, — твёрдо сказала Клавдия Михайловна.

И Люся, зная, что спорить с ней бесполезно, принялась за плюшки.

— Вкуснотища! У вас и варенье всегда на высоте, и мёд… — похвалила она.

— Варенье моё, а мёд… пчёлы делали, — ответила Клавдия Михайловна, чем насмешила Людмилу.

Бывшая актриса тем временем как-то странно поглядывала на Люсю, словно видела первый раз.

— Постой-ка! Что-то в тебе изменилось. Глянь-ка, ножки у тебя какие стройные… Ой, да на тебе впервые юбка по размеру и нормальной длины! А то вечно одеваешься как стара барыня на вате.

— Вот и вы туда же! А мне кажется, что юбка сильно короткая, прямо коленки мёрзнут, — ответила Люся, выглядывая вторую плюшку. — Это моя подруга Маша заволокла меня в магазин тут на днях. Она вплотную решила заняться моей личной жизнью…

— Вот молодец подруга! Мне бы с ней познакомиться. Прекрасная мысль! Ты же ангел во плоти! Такая девушка… Чудо!

— Мне уже тридцать три…

— И что? Девчонка! Самое время! Любой мечтал бы о такой жене, как ты. Работящая, честная, добрая и, как показывает юбка, красивая. Конечно, тебе нужен мужчина. Я, кстати, давно хотела с тобой об этом поговорить, но всё как-то не с руки было.

— Мы с Машкой решили, что мой типаж — Брэд Питт, — улыбнулась Люся, приступая к третьей плюшке.

— Типаж, типаж… — задумалась Клавдия Михайловна. — А у тебя губа не дура. Так у него же есть, как её… Анджелина Джоли! А она — огонь!

— Не то, что я?.. — горько усмехнулась Люся.

— Ладно, пошутили, и хватит. Давай теперь о деле поговорим.

— Ах, ну да! Слушаю вас. — Люся откинулась на спинку стула, поглаживая живот, в который уложились три плюшки и чашка чая.

— Так вот… — приступила Клавдия Михайловна к делу. — Дом у нас, сама знаешь, элитный, простые люди здесь не живут… Квартиры большие, всего по две на площадке. Поэтому мы, соседи, друг друга хорошо знаем. И вот этажом выше надо мной жил один молодой человек. Была у него одна странность — то исчезал надолго, потом появлялся на короткое время и снова исчезал. Немногословен, не общителен. Внешне симпатичный, ну не Брэд Питт, конечно… Но я тебе его и не сватаю, не дай бог такого мужа. Дело в другом. Со мной он, в отличие от многих соседей, всегда был в хороших отношениях. Даже помогал в то короткое время, когда здесь появлялся. А я ему то борщ сварю, то плюшек подкину. Он ничего, правда, о себе не рассказывал, да и мне в душу не лез. Ездил на очень дорогой машине, знаешь, про такие говорят — представительского класса. И вот тут на днях выхожу из дома, уж не помню зачем… и вдруг вижу, как мимо меня везут Юру… его Юрием зовут… в инвалидном кресле. Я потеряла дар речи, если честно. И не сразу нашла в себе силы зайти к нему в гости. Господи, молодой мужчина, ему всего-то лет тридцать пять, но в каком он состоянии! И опять эти тайны и недомолвки. Единственное, что мне удалось выяснить, так это то, что случилась автомобильная авария. Но сейчас не об этом. Юра мне сказал — не напрямую, конечно, а так, намёками, что не хочет и не будет жить в таком состоянии! Я, конечно, принялась всячески его отговаривать, но по взгляду поняла, что Юра, зациклившись на своей мысли, ушёл в себя и мои слова до него не доходят. А вчера он заходил… то есть заезжал ко мне в гости, вроде даже был в приподнятом настроении. А когда уехал, я… — Клавдия Михайловна схватилась за сердце.

— Что? — испугалась Люся.

— …заметила, что у меня пропал пузырёк с сильнодействующим снотворным. Мне невролог выписал от бессонницы. А пузырёк был фактически полный. И я очень занервничала…

— Я понимаю… Но, может, где завалялся? — спросила Люся.

— Так я всё осмотрела. Нет его. Вот я и боюсь, что Юра задумал недоброе. Да и в квартире у него… — махнула она рукой, — ни еды нет, ни… Но он же в жизни о помощи не попросит, вот я тебя и вызвала!

— А я что, смогу помочь? — удивилась Люся.

— Ты точно сможешь! А знаешь почему?

— Интересно узнать…

— Потому что ты — ангел! — заключила старушка.

— Вы сильно преувеличиваете. Я и свою-то жизнь не устроила…

— Вот поэтому и не устроила, потому что другим помогаешь! — прервала её Клавдия Михайловна. — Не до себя…

— И вы хотите, чтобы и вашему соседу помогла? — уточнила Люся.

— Ну а как по-другому? Я же себе не прощу, если с Юрой что-то случится. Надо бы сходить… Только сразу же тебе говорю, человек он грубый, неразговорчивый, от помощи будет всячески отказываться.

— И как же тогда быть? — растерялась Люся.

— А ты будь понастойчивей! Скажи, что это я тебя вызвала… Вообще вали всё на меня… Он будет кричать, ругаться, но ты не обращай внимания, — продолжала «радовать» её Клавдия Михайловна.

— Боюсь, я не справлюсь…

— Не дрейфь! Со мной ведь справлялась! А потом, пойми… Даже если ты вызовешь у него гнев, раздражение или любую другую реакцию — это всё же лучше, чем быть на грани самоубийства. А так человек встрепенётся, поймёт, что жив, может, и выкинет грустные мысли из головы. А хочешь, я тебе налью?

— Чего?..

— Коньячок есть. Давай хлопнем?

— Давайте, — согласилась растерянная Люся.

Вообще-то она не пила, но как-то позволила себе распить с Клавдией Михайловной бутылку шампанского. Это было всего один раз, и то под Новый год.

Старушка метнулась в комнату. Послышался звон посуды, потом она появилась с начатой бутылкой.

— Это хороший коньяк! — прокомментировала она. — Давно храню для особых случаев, давление понизить, сосуды расширить… Ты пьёшь крепкое?

— Нет…

— Вот и попробуешь сейчас… — Клавдия Михайловна разлила по стопкам коньяк и подскочила к холодильнику. — Смотри, тут колбаски немного на закуску и сырок. Сыр простой, а колбаска вкусная. Ну, давай! Эх, за нас!

Они чокнулись и выпили.

Люся чуть не задохнулась, горло словно обожгло. Она вытаращила глаза. Хорошо, хоть слюна не потекла. А Клавдия Михайловна начала запихивать Люсе в открытый рот колбасу и сыр.

— Закуси! Закуси! И сразу по второй!

— Нет… — прошамкала Люся.

— Пей, говорю! Вторая уже легче пойдёт… — И Клавдия Михайловна буквально силой влила в неё ещё рюмку.

А потом Люсе на самом деле стало хорошо. Лицо порозовело, руки потеплели, глаза заблестели.

— Клавдия Михайловна, а как же я к вашему соседу попаду? Вы же сами сказали, что он отказывается от помощи. Так он и дверь не откроет.

— А зачем нам, чтобы он открыл дверь? — загадочно подняла брови Клавдия Михайловна и исчезла в недрах своего коридора.

Вернулась она с ключами и позвенела ими перед лицом Люси.

— А вот и ключики от его квартиры! Только не думай, что я их украла, он сам мне их дал, чтобы присматривать за квартирой. Вот и зайдёшь потихоньку… А там уж как бог даст… — И Клавдия Михайловна вложила ключи Люсе в руку.

Они посидели ещё немного, а потом Люся и сама не поняла, как оказалась на лестничной площадке. Клавдия Михайловна перекрестила её на прощание половником, отчего Люсе стало даже жутковато.

В этом элитном доме всё было класса «люкс», и даже лестница не обычная, а беломраморная, с резными перилами и зеркальными проёмами. От обилия зеркал у Люси ещё больше закружилась голова. Держась за отполированные до блеска перила, она поднялась на этаж выше и дрожащей рукой вложила ключ в замок и тихо открыла дверь в квартиру человека, которому была нужна её помощь.

Она попала в огромную прихожую, напоминающую зал. Где-то в глубине квартиры тихо играла музыка, а из-под одной двери сочился свет. На этот свет Люся и пошла. Она почему-то так испугалась, что не смогла выдавить из себя ни слова, не говоря уж о том, чтобы позвать хозяина квартиры. Она чувствовала себя чуть ли не воровкой, тайком пробравшейся в чужую обитель.

Бесшумно толкнув дверь, Люся увидела просторную кухню в стиле хай-тёк: повсюду серебристый металл, чёрный камень и никаких излишеств. У окна спиной к двери в инвалидном кресле сидел сутулый черноволосый мужчина. Но напрягло Люсю не это, а то, что мужчина шуршал какими-то блистерами с таблетками, словно отсчитывал их количество. А затем его рука потянулась к стакану с водой. Вот тут-то Люсю и прорвало. В несколько прыжков она преодолела дистанцию и с криком: «Нет!» — выбила у мужчины стакан с водой, таблетки рассыпались по столу.

Мужчина просто подлетел в кресле и вытаращился на Люсю. В глазах его плескался ужас.

— Т-ты кто? — ошарашенно спросил он.

— Не надо так! Это неправильно! Вы не имеете права! — затараторила Люся. — Жизнь даётся один раз. Ну и что, что так получилось. Вы же остались живы, значит, так и должно было быть! Это грех! Так нельзя!

— Ты кто?! — повторил вопрос мужчина. — Как ты сюда попала?

— Жизнь нам дарована… — повторяла как заведённая Люся, держась при этом за край стола. Её реально шатало, а таблетки, что рассыпались, двоились в глазах.

— Ты ненормальная, что ли? Из секты какой-то? Я что, дверь не закрыл? Ты как сюда попала?

— Вы знаете… — горячо начала Люся, но тут же умолкла. — Ой… Что-то мне нехорошо, — призналась она и вдруг метнулась к раковине, куда её и стошнило.

Она медленно осела на пол, привалившись к холодной кафельной плитке.

— Как же мне плохо… Коньяк такой, знаете ли… крепкий… — Люся закрыла глаза и провалилась в тёмную бездонную яму.

* * *

Когда она открыла глаза снова, то сразу не сообразила, где находится. Незнакомый запах, и какие-то странные ощущения, словно тело не её, а чужое. Люся чуть приподнялась на локте и осмотрелась. Обстановку она тоже не узнала и испугалась. В голове крутилась только одна мысль: «Куда я попала?»

Тут в комнату в инвалидной коляске вкатился мужчина.

— Очнулась? — спросил он.

— А где я? У вас? — Люся поняла, что лежит на кровати, слава богу, что хоть в одежде. С неё сняли только обувь.

— А ты что, совсем ничего не помнишь?

— Нет, помню, конечно… — смутилась Люся.

— Я вчера тебя чуть в полицию не сдал и правильно сделал бы, если честно. Хорошо, вовремя заметил свой комплект ключей, который я отдал Клавдии Михайловне, и позвонил ей. Она, кстати, тоже была весьма навеселе и радостно сообщила, что послала мне на помощь ангела. Я, конечно, удивился, почему ангел в дрезину пьяный, но Клавдия Михайловна на это внятных объяснений не дала. А когда я вернулся, ты уже мирно дрыхла на полу, свернувшись калачиком. Мне стоило больших трудов перетащить тебя на кровать. И, кстати, ты отвратительно храпишь… — В тёмных глазах мужчины появились озорные искорки.

— Я у вас что, всю ночь провела? — ужаснулась Люся.

— А как же… Я, между прочим, глаз не сомкнул — боялся, что у тебя дыхание остановится. Надо же так наклюкаться! Хотел даже «скорую» вызвать. Но тут позвонила Клавдия Михайловна и запретила мне это делать, сказала, что врачей вызывать нельзя, что ты — уважаемый человек, и не надо, чтобы тебя ставили на учёт.

Люся с ужасом смотрела на симпатичного парня с мощными плечами. Как-то плохо он монтировался с инвалидным креслом. Словно богатыря каким-то неестественным и насильственным способом усадили в инвалидную коляску. Красавцем хозяина дома назвать было, конечно, слишком смело. Лицо явно топорной работы — широкие скулы, густые брови, крупный нос, толстые губы, но глаза выразительные, тёмные и живые. Щёки и подбородок покрывала чёрная щетина. В распахнутом вороте тёмно-синей рубахи просматривалась густая растительность. А ещё огромные ручищи…

— У вас кулак словно дыня, — то ли польстила, то ли испугалась Люся.

— Что? — не понял Юрий.

— Ой, я это вслух сказала? Я имею в виду, кулаки у вас такие… Убить можете.

— Никого я убивать не собираюсь… Хотел бы — убил бы вчера…

— Извините, я не знаю, как так получилось, — честно призналась Люся, прижимая руки к груди для пущей убедительности.

— А ты чего ворвалась-то ко мне?

— Так Клавдия Михайловна внушила мне, что вы собираетесь покончить жизнь самоубийством. Ну я захожу и вижу — сидит человек, потрошит упаковки с таблетками… Ну что я могла подумать? Тут уж не до галантных манер!

— Ну понятно! Жизнь мне спасала, добрая самаритянка! А теперь представь себя на моём месте. Сижу дома, в одиночестве, спокойно размышляю о тщете всего сущего, о самоубийстве и не помышляю. Тут сзади подкрадывается кто-то и с воплями нападает на меня. Я чуть не окочурился от испуга, и никакое бы самоубийство не потребовалось. Чудом не скончался от разрыва сердца! Представляешь, врывается какая-то тётка, от которой разит алкоголем, и одним махом выбивает из моих рук витамины и таблетки, которые мне прописал врач, а потом встаёт в третью позицию и начинает проповедь о жизненных ценностях. С чего это уважаемая Клавдия Михайловна решила, что я хочу покончить счёты с жизнью, не знаю. Я уже высказал ей всё, что думаю по этому поводу. И, кстати, пузырёк с сильнодействующим снотворным она вчера нашла и очень извинялась. Он закатился под буфет.

Щёки у Люси от стыда стали красные, как спелые помидоры.

— Я… это… Извините. Я даже не знаю, что сказать.

— Да что тут скажешь? Помогла мне — класс!

— Не надо утрировать! Я ещё и не начинала помогать! Сейчас вот встану… Ой… Что-то не могу.

— Ты полежи пока, я рассольчику принесу, — усмехнулся Юрий.

— Я не люблю солёное.

— Я тоже, но в твоём состоянии, говорят, помогает.

— Вы так говорите… Я вообще не пью! Бес попутал, вернее, Клавдия Михайловна, — отвела глаза Люся. — Да и негоже мне разлёживаться в квартире незнакомого мужчины, — закончила она, вспомнив о воспитании и нравственности.

— Юрий, — протянул ей руку хозяин квартиры, — можно просто Юра.

— Люся, — ответила она, — просто Людмила Валерьевна.

— Ничего себе «просто», — засмеялся он. — Я за рассолом. — Коляска заскрипела, и Юрий скрылся за дверью.

«Что я делаю? Какой позор! Ну, Клавдия Михайловна!» — думала в это время Люся.

Она всё же встала с кровати, кое-как расправила постельное бельё и села на диван, приняв мало-мальски приличную позу.

Юрий вернулся со стаканом мутной зеленоватой жидкости.

— Пей.

— Знаете, лучше чаю бы.

— Пей! А чай иди сама себе сделай на кухне. Там всё есть, — ответил он.

— Не командуйте мной! — вспыхнула Люся.

Тем не менее пригубила рассол, поморщилась, решительно поставила стакан на журнальный столик и молча посмотрела Юрию прямо в глаза.

— Ого… Не командуйте! Ты же пришла мне помогать. Убирать, готовить… По крайней мере, Клавдия Михайловна именно об этом говорила. Правда, одно время она хотела меня с кем-то познакомить, но ты не тот случай. Точно…

— Что? — оторопела Люся.

И это ей говорит человек в инвалидном кресле!

— Знаете что? Ни о каком знакомстве речи нет! Мне это не надо.

— Да? — настала очередь Юрия удивляться. — Ты больная, что ли?

— Почему я больная? — не поняла Люся.

Она вообще плохо соображала, что происходит, списывая всё на то, что ещё не отошла от отравления. Потому что до этого момента «тупостью ума» Люся не страдала.

— Ну, так если тебе мужик не нужен… Значит, ты или замужем, или больная, — пояснил свои слова Юрий.

— Так, может, я замужем? — схватилась за последнюю соломинку Люся.

— Вот это сразу — нет! — тут же ответил Юрий. — Зуб даю, что ты не замужем.

— Что, так видно? — напряглась Люся.

Юрий кивнул.

Люся опустила голову, вспомнив слова Машки, которые неожиданным образом подтвердились.

— Да ты не расстраивайся, — попытался её приободрить Юрий. — Хоть тебе и не двадцать лет, но если поднапрячься…

— Послушайте! — вспыхнула Люся. — А вам не говорили, что вы несносны?

— Некому было, — буркнул он. — Ну так что, кофеёк сделаешь?

— Сами сделаете! — в его же манере ответила Людмила.

— Ты же помощница, — притворно удивился Юрий.

— Ага! Но всему есть предел! — ответила она, встала и направилась в прихожую.

Коляска Юрия заскрежетала вслед за ней.

— Ты же социальный работник, твой долг — помогать страждущим людям.

— Я думаю, вы сами справитесь, — решительно отрезала Люся. — А выслушивать от вас всякие глупости совсем не хочется.

— Вот уж не ожидал, что социальные работники такие чёрствые, бездушные люди, — сказал Юрий.

— Ладно! — вздохнула Людмила и повернулась к нему. — Уберусь я в вашей берлоге и сготовлю свой фирменный борщ.

— Вот уважила! Вот умница! — заулыбался Юрий. — Всё-таки Клавдия Михайловна была права, хорошего человека ко мне прислала.

Люся прошла на кухню и открыла холодильник.

— Так… Продуктов нет… Сейчас в магазин экономно схожу. Давайте деньги.

— Экономно — это хорошо, — пряча улыбку, ответил Юрий и достал кошелёк. — Пяти тысяч хватит?

— Более чем…

— Только когда вернёшься, не хлопай дверью, не убедившись, что рычажок не торчит. Замок чего-то барахлит, не открыть будет, — предупредил Юрий.

— Хорошо. Как же болит голова… Можно умыться? — спросила Люся.

— Конечно! Моя квартира в полном распоряжении…

Людмила закрылась в ванной и вместо того, чтобы просто сполоснуть лицо, залезла под душ. Под сильными прохладными струями она пришла немного в себя и активно принялась за уборку, отложив на пару часов поход в магазин.

Квартира была огромной, и под конец уборки Люся очень устала, но виду не показывала. Юрий, чтобы не мешать, удалился в одну из комнат и закрыл за собой дверь.

Закончив уборку, Люся робко постучалась к Юрию.

— Входи!

Люся распахнула дверь. Юрий с большим трудом стоял у стены и держался руками за какой-то тренажёр.

— Ты ходишь? — вырвалось у потрясённой Люси. Она даже не заметила, что перешла с хозяином на «ты».

— Пока нет, только стою, — ответил он.

Юрий оказался высокого роста, ноги его плохо слушались, но, по крайней мере, он на них стоял.

— Значит, всё ещё можно поправить? — обрадовалась Люся.

— Врачи сказали, что шансы пятьдесят на пятьдесят, — ответил Юрий. — Мне, правда, ещё не разрешают вставать, нельзя позвоночник напрягать…

— Так, может, не надо? — забеспокоилась Люся.

— Нет, надо. Знаешь, я привык жизненные трудности преодолевать. Да и мышцы атрофируются быстро, если их не тренировать и не напрягать. Так что, вопреки мнению врачей, увидишь, я пойду.

— Дай-то бог. Клавдия Михайловна сказала, что была автомобильная авария?

— Тебя случайно зовут не Варварой, которой нос оторвали? — спросил Юрий, улыбаясь. — Пусть будет авария.

— Ладно, моя помощь не нужна?

— Мои сто тридцать килограммов ты вряд ли удержишь.

— Тогда я в магазин, — сказала Люся, отряхивая подол новой юбки, который уже успела где-то загваздать.

— Я уже проголодался. Вроде борщ был обещан, фирменный? — напомнил Юрий.

Люся попросила сумку. Обнаружив, что её телефон разрядился, она попросила мобильник Юрия, чтобы позвонить на службу и узнать план работы на завтра. Машинально сунув чужой телефон в карман, Люся отбыла в магазин.

* * *

— Люся, тебя только за смертью посылать, точно долго проживёшь. — Юрий встретил её в коридоре. — На дворе уже вечер. Или ты успела ещё к кому-то заглянуть?

— Нет-нет, сегодня я целый день здесь, — растерянно ответила она и захлопнула дверь.

— Чёрт! Я же говорил, что нельзя закрывать дверь, если рычажок торчит! — воскликнул раздосадованный Юрий.

— Ой, извини, я задумалась.

— Ты замуровала нас! Что за бестолочь! Ушла на полдня, сломала дверь… — ругался он.

— А чего это ты меня оскорбляешь? Сам бестолочь! Говорю же, я в расстроенных чувствах! — яростно отбивалась Люся.

— А где продукты? — Юра внимательно посмотрел на её руки. — Может, ты пропила деньги?

— Что? Да ты в своём уме? Я не пью! Меня обокрали! — воскликнула Люся.

— Где? — растерялся Юра.

— На рынке… Вытащили кошелёк! Пропали и мои и твои деньги, — всхлипнула Людмила. Там ещё и проездной, и полис, и… — Она смахнула слезинку со щеки.

— Ладно… Это не самое страшное в жизни, — более миролюбиво ответил Юра. — Давай телефон, позвоню на фирму, чтобы входную дверь вскрыли.

— А… телефона тоже нет, — сказала Люся, отводя взгляд.

— То есть? А где он? — не понял хозяин квартиры.

— Тоже стащили. — Люся опустила голову. У Юрия был очень дорогой телефон. Ей на такой мобильник три месяца надо было бы работать, при этом ни есть, ни пить. — Зачем я его взяла?.. В карман положила, дура…

— Кошелёк тоже в кармане лежал? — строго спросил Юрий.

— Нет, кошелёк в сумке был, — ответила Люся.

— Слушай, ты ворон, что ли, считала? Или под гипнозом была? Как так можно было дать себя обчистить? И в сумку залезли, и карманы обшарили! — возмутился Юрий.

— Да вот так, — развела она руками. — Следователь сказал, что работали профессионалы.

— Я рад за них, — буркнул Юрий. — Постой!.. Следователь? Какой следователь?

— Так я же так расстроилась, разрыдалась… Меня отвели к охраннику, а тот уже полицию вызвал. Меня отвезли в отделение, велели написать заявление о краже. Я там и потеряла много времени. Мучили разными вопросами. А что я могу вспомнить? Толпа народа, все толкаются… А от меня ещё подробностей каких-то требовали… Опишите телефон! А как я его опишу, если он не мой, я и не рассмотрела его как следует. Но ты не волнуйся! Я отдам деньги за телефон. Ты только скажи сколько? — спросила расстроенная Люся.

— Боюсь, что не расплатишься, — вздохнул Юрий, явно её передразнивая.

— Ты опять надо мной издеваешься? — Глаза Люси снова наполнились слезами.

— Я? Да что ты! С твоим появлением в моей жизни стали происходить такие интересные события!.. Что вчера, что сегодня… Внесла ангельскую радость в мою жизнь, ничего не скажешь.

— Я не специально! Я отдам деньги!

— Деньги мне не нужны, ты отработаешь всё, — поправил её Юрий.

— Ты так говоришь, словно в рабство меня берёшь. Мне легче часть зарплаты отдавать, — сопротивлялась как могла Люся.

— Я пострадавшая сторона, мне и решать. Отработаешь! — твёрдо произнёс Юрий. — Продукты не купила, иди хоть картошку пожарь.

— Слушаюсь и повинуюсь. — Люся с гордым видом прошествовала на кухню.

Она быстро почистила картошку, нарезала её соломкой и опустила во фритюрницу. Ещё она нашла небольшой кусок бекона, пару томатов и дорогой сыр с плесенью. Всё это порезала, разложив на тарелку как закуску. Открыла банку с маринованными опятами и выложила грибы в небольшой салатничек.

— Юрий, иди к столу! — позвала Люся.

Когда хозяин появился на кухне, она попыталась проскочить мимо него, но была поймана за руку.

— Стой! А ты куда? — спросил Юрий.

— Я приготовила тебе ужин, а сама я на работе, нам не положено.

— Не говори глупостей! Я здесь хозяин, и я решаю! Ты весь день на ногах и ничего не ела. Ещё и стресс пережила. Поэтому садись со мной, ставь вторую тарелку и не возникай.

Тут он ловким движением достал зажатую между коленями бутылку красного вина и поставил на стол. Люся хотела было возразить, но он не дал ей и слова сказать:

— Это за знакомство. А то оно какое-то бурное получилось.

— Так вот, может, и не надо спиртного-то? — поникла Людмила.

— Это не коньяк. Доверься мне! Достань из верхнего шкафчика два фужера.

— Ладно, — согласилась Люся, которая на самом деле очень устала, да и есть хотела.

Они сели друг против друга и приступили к трапезе. Юрий разлил вино. Он тяжело дышал и на лбу выступили капли пота. Люся поняла, что он снова мучил свои ноги, то есть тренировался.

— Просто романтический ужин, — усмехнулся Юрий.

— А как я выйду отсюда? — поинтересовалась Люся, пробуя сыр с плесенью.

— А вот это загадка, — покачал головой Юрий. — Твой телефон разряжен, и зарядки для такой модели у меня нет. Мой телефон сама знаешь где, вернее, не знаешь… Я хотел вызвать помощь по Интернету, но Интернет не работает, что-то со связью…

— Я видела у подъезда машину сервисной службы. Наверное, как раз по этому поводу? Может, починят?.. — Люся всё ещё сжималась под его тяжёлым взглядом.

— Может, и починят… Предупреждать надо. Тебя дома искать не будут? Муж? Дети? — спросил он. — Ведь и не сообщить! Хотя ты не замужем…

— Нет, — ответила Люся, отмечая утончённый вкус дорогого сыра.

— Нет мужа или не будет искать? — всё-таки решил уточнить Юрий.

— А тебе какая разница? — исподлобья посмотрела на него Люся.

— Интересуюсь, раз спрашиваю…

— Нет у меня мужа, и детей нет, но это не означает, что я никому не нужна, и ночевать здесь с тобой я вторую ночь подряд не хочу! — выдала она, сама удивляясь, почему разговаривает с таким раздражением. Люся всегда отличалась покладистым характером и добрым нравом. А сейчас она сама себя не узнавала.

— Интересное дело! Ты так говоришь, словно я тебя к себе затащил и не отпускаю! На самом деле ты вчера пьяная сама ввалилась в квартиру, тебя никто не звал и не ждал. От тебя один вред! Одна входная дверь чего стоит! А мой телефон! А ужас, который я испытал, когда ты внезапно налетела на меня! Думаешь, мне очень нравится, что ты храпишь в моей постели? Да я уж не чаю, как от тебя избавиться. Пропади ты пропадом с уборкой и заботой своей! — сказал Юрий, однако в глазах у него светилась улыбка.

Люсю это взбесило ещё больше.

— Но я не нарочно! И не думай, что я специально всё подстраиваю, чтобы с тобой остаться!

— Неужели? Хотя ты знаешь, а мне приятно, что ты у меня в гостях, — возразил Юрий, поднимая бокал с вином. — Красивая женщина — это всегда праздник.

— Не льсти мне, я этого не люблю! — подняла Люся свой бокал. — И много тут красивых женщин побывало?

— Достаточно, — хмыкнул Юрий. — Только когда получил ране… то есть попал в аварию, все куда-то испарились. Вот ты первая за долгое время, и то сиделка! — засмеялся он.

— И не очень красивая, — добавила Люся.

— Этого я не говорил, — сказал Юра.

— Тогда за твоё здоровье. — Люся чокнулась с ним. — Желаю тебе, чтобы ты выздоровел и твой дом снова наполнился шикарными женщинами.

— Насмехаешься? — Юрий поставил фужер на стол. — Зачем ты мне каких-то баб желаешь? В трудные минуты человек многое переосмысливает. Зачем мне женщины, которым я нужен только здоровый и богатый? Все вы, бабы, стервы.

— Неужели? Да хотя бы и так, только зачем грубить? Если бы у тебя была одна любимая женщина и она это знала, она бы тебя любила и никогда не бросила, — решила заступиться за «бабский род» Люся.

Она никогда не понимала мужчин, которые гуляют направо и налево с соответствующими дамами, вступают с ними в отношения без всяких обязательств, а потом вдруг начинают требовать к себе особого тёплого, чуткого отношения и вспоминают о вечной любви.

— Любовь не расцветёт на дереве плодами, если дерево росло без любви, — выдала Люсю загадочную фразу и тут же осеклась — не влияет ли на неё алкоголь? Вот глотнула вина — и понесло…

— Это твой статус ВКонтакте? — оценил её высказывание Юрий.

— Нет, это мои мысли, — смутилась Люся.

— Тогда за дерево, вскормленное любовью, — предложил он. — Оно-то уж принесёт свои плоды.

— Давай… Ты молодец, — отметила Люся.

— В чём?

— Ну, не ноешь, как некоторые… Я же многих повидала… Больные мужчины не держат удар, ноют: кому я теперь такой нужен? Спиваются… — покосилась она на бутылку.

— Думаю, я себя найду в любой ситуации, уж не отчаюсь, это точно. Я оптимист. А потом, я чувствую ноги и уверен: они восстановятся.

— Дай бог, — вздохнула Люся.

В этот момент погас свет и квартира погрузилась в темноту.

— Опа! Совсем интимный вечер получается, — отметил Юрий.

— Что это? Интернет отключился, теперь свет… Телефонов нет… Я боюсь, — вдруг выдала Люся.

— Чего ты боишься? Ты же со мной, — сказал Юрий, но по его голосу Люся поняла, что он тоже встревожен. — Ты думаешь, я тебя не защищу?

— Я даже думать не хочу, что возникнет такая ситуация, когда тебе придётся меня защищать! Что происходит?

— Я сейчас вернусь. — И Юрий покатил в коридор.

— Юра, возвращайся быстрее, — попросила Люся.

Через несколько минут из глубины коридора появился сначала мерцающий свет, а затем и сам Юрий с большой свечой в подсвечнике. Пламя свечи отбрасывало причудливые тени на лицо Юрия и на стены.

— Это для романтики и чтобы ты не боялась темноты, — пояснил Юрий. — Продолжим наш ужин. Давай выпьем за то, чтобы всё наладилось.

— Давай, — согласилась Люся, которая несколько расслабилась под действием вина, да и Юрий смог её успокоить.

— Можно и поцеловаться, — предложил он.

— Ни к чему… — ответила Люся.

— Да ты что подумала? Никакого принуждения… Разве я в таком состоянии справлюсь с тобой силой? Чего это у тебя даже зрачки расширились? Не бойся… — засмеялся Юрий.

— Да я и не боюсь… Только… слышишь?! — напряглась Люся.

— Что?

— Стучит кто-то… или скребётся… — Люся обернулась к двери.

— Слышу, — подтвердил Юрий, прислушиваясь.

— Ой! — Люся метнулась к нему и схватила его за плечи. — А вдруг это мыши?

— Какие мыши? Новый дом. Подожди, Люся, это действительно кто-то стучит. — Юрий легко отодвинул её и подъехал к окну. — Вот! Это отсюда! Кто-то стучит по батарее.

Пламя свечи почему-то заколыхалось сильнее, хотя в помещении не было сквозняка. Это обстоятельство только усиливало тревожное настроение.

— А кто это может стучать? — спросила Люся.

— Подожди! — прислушивался Юрий. Через несколько секунд он повернулся к Люсе. — Ну, вообще, это снизу. А внизу живёт Клавдия Михайловна, тебе не безызвестная.

— Точно снизу? — прошептала Люся, враз потерявшая голос от волнения.

— Определённо снизу, — кивнул Юра. — Так что это может быть только Клавдия Михайловна.

— Или гость какой…

— Ни разу никаких гостей у неё не видел, — сказал Юрий. — Впрочем, надо что-то делать.

— Что? — не поняла Люся.

— Азбуку Морзе знаешь?

— Я? Нет… А зачем она мне? — даже испугалась Люся.

— Действительно… А меня в армии обучили. Так вот, Клавдия Михайловна подаёт сигналы SOS, — сказал Юрий.

— Господи, — побледнела Люся. — А откуда она знает азбуку Морзе?

— А вот это мы у Клавдии Михайловны и спросим, когда доберёмся до неё, — ответил Юрий.

— Что же делать? — запаниковала Люся. — Узнай, что случилось! — предложила она.

— Каким образом? — не понял Юрий.

— Ты у неё азбукой Морзе спроси: «Что случилось?» Она ответит, так мы и узнаем.

— Надо же, какая ты у нас умная, — усмехнулся Юрий. — Я радистом не служил. Если я понимаю сигналы, это не значит, что умею их передавать. А Клавдию Михайловну ты записала в разведчицы, если решила, что она знает, как это делается.

— Но сигнал бедствия она передаёт! — возразила Люся.

— Мы не знаем на сто процентов, что это стучит Клавдия Михайловна.

— А просто постучать в ответ мы не можем? Мол, мы её слышим… — не унималась Люся.

— А если рядом кто-то есть и мы спугнём преступника? — задумался Юрий.

— Кто?! — вытаращила глаза Люся.

— Одно дело, если человек лежит с сердечным приступом, и совсем другое, если его взяли в заложники, — пояснил он.

— Я об этом даже не подумала! — ахнула Люся. — Точно! И эта странная машина, и неполадки со связью, а потом и со светом…

— Люся, давай, я обвяжу тебя верёвкой и спущу вниз. А ты посмотришь, что происходит?

Прикинув, на какой высоте они находятся, Люся оторопела и даже не знала, что ответить.

— Ну, на данный момент — это единственный способ узнать, что происходит, — продолжал наседать Юрий. — Можешь быть уверена, я тебя удержу. Руки у меня очень сильные, да и ты не толстая, не высокая, вес нормальный… Я бы, конечно, и сам спустился, но ты меня точно не удержишь, да и в моём положении…

— Ради Клавдии Михайловны я готова! — воскликнула Люся и подумала, что потеряла последний разум, если согласилась на такое.

Юрий взял её за руки.

— Холодные какие… Не волнуйся! Я же не в космос тебя посылаю.

Юрий подъехал к гардеробу, порылся в нижнем ящике и вынул моток бельевой верёвки.

— Какая же ты худенькая, — удивился он, обматывая её верёвкой.

Люся дрожала от страха.

— Ну, а теперь… Извини, но подними юбку и немного расставь ноги. Я должен зафиксировать верёвку и на ногах. Тебе будет удобно, ты будешь словно сидеть…

— Колготки снимать? — спросила Люся.

— Нет-нет! — поспешил с ответом Юрий. — Хорошо бы, конечно, если бы ты была в брюках… Верёвки не так сильно впивались бы в тело… Но у меня нет для тебя подходящего размера.

— Полезу так. — Люся была согласна уже на всё.

— Высоты боишься? — спросил Юрий, подводя её к окну.

— Интересный вопрос… Главное, актуальный, — ответила Люся. — Можно я воздержусь от ответа? У меня вопрос… последний. Если я увижу в окно, что у Клавдии Михайловны случилась беда и в её квартиру действительно проникли бандиты… Чем я ей помогу? У тебя есть оружие?

— Люся, ты с ума сошла? Я запускаю тебя как разведывательный спутник, не более того. Просто посмотри и ничем не выдай себя! А потом я подниму тебя обратно.

— А чем же мы тогда поможем Клавдии Михайловне? У нас ведь нет даже телефона, чтобы вызвать подмогу? — спросила она.

Юрий задумался.

— И то верно…

— Предлагаю тебе такой вариант. Ты будешь спускать меня на нижний этаж, а я буду смотреть в окна, где есть люди. Туда и постучусь и объясню ситуацию. Может, у них тоже нет света, но телефон-то точно есть и дверь открывается. Я вызову помощь!

— И то верно, — повторил Юра. — Только я не знаю, как долго смогу держать тебя. Поэтому ты, если что, приземлись на какой-нибудь балкон.

— Хорошо. А чтобы спустить меня на землю, верёвки не хватит?

— Верёвки точно не хватит. Ну что? В путь? Перелезай через балкон и доверься мне, — сказал Юрий.

Люся вдохнула свежего воздуха, но думала только об одном — чтобы не смотреть вниз.

«Твою же мать…» — это была единственная мысль.

Самым сложным для Люси и физически, и психологически было отпустить руки, намертво вцепившиеся в поручень балкона. Это было всё равно, что прыгнуть с парашютом, только парашюта у неё не было.

Люся видела напряжённые руки Юрия и его очень серьёзный взгляд.

— Будь осторожна! — сказал он.

Она доверилась ему, отпустила руки и… не провалилась в пропасть.

— Я держу, держу… Я начинаю тебя спускать, — донеслось до неё.

Люся старалась смотреть только наверх, чтобы не сойти с ума от ужаса. «Что я делаю? Вишу над пропастью, доверившись человеку, который не может даже ходить», — думала она.

Поравнявшись с балконом Клавдии Михайловны, она попыталась взглянуть в неплотно зашторенное окно. Поднялся сильный ветер, и хлипкое тело Люси начало болтать и бить о бетон. Это было очень больно, но она терпела.

— Что? — донеслось до неё сверху.

— Я не вижу! — крикнула она в ответ. — Спускай меня ниже! Больно! Ой!..

После её крика штора на окне метнулась в сторону, и прямо на Люсю уставилось мужское небритое лицо бандитского вида. Она так испугалась, что внутри всё похолодело.

— Тяни меня! Тяни! Юра! — закричала она и почувствовала, что её начали быстро опускать.

В этот момент весьма некстати Люсе вспомнился мультфильм «Ну, погоди!». Она решила, что именно сейчас бандит выйдет на балкон и перережет верёвку, и все остальные этажи она пролетит в свободном падении.

— Нет! Нет! Вверх тяни! Поднимай вверх! — кричала Люся, но ветер относил её слова в сторону.

А потом на балконе Клавдии Михайловны нарисовался всё тот же мужчина бандитского вида, грубо схватил её за волосы и втащил на балкон.

— Иди сюда! — прорычал он. — Что ты тут делаешь? Вынюхиваешь?! Альпинистка хренова!

— Помогите! Помогите! Отпустите меня! — пронзительно закричала Люся в надежде, что её услышит Юрий и хоть что-нибудь предпримет. Хотя что он мог сделать? Услышал ли он, что она попала в беду?

Мужик обрезал верёвку, втащил Люсю в комнату и закрыл балконную дверь.

— Кто ты? — Он схватил её за грудки и начал трясти. — Что ты там делала? Кто ещё знает?

Люся, неожиданно для себя, начала активно сопротивляться, но бандит без труда скрутил её в бараний рог и связал верёвкой, которая на ней же и болталась.

— Я задал вопрос! — с угрозой в голосе произнёс он.

— Никто не знает! Я сама спускалась! Я занимаюсь таким видом спорта! — ответила Люся, клацая зубами.

Она вдруг испугалась, что, если расскажет про Юрия, этот бандит поднимется наверх, может быть, сможет открыть дверь и убьёт хозяина квартиры.

— Иди сюда! — Бандит протащил её в другую комнату и швырнул на пол к батарее.

Именно там Люся и встретилась со связанной Клавдией Михайловной.

— Люсечка… Как же это? Я-то думала, что вы поймёте, помощь вызовите…

— Мы поняли, но входную дверь заклинило, телефон я потеряла, вернее, его украли, Интернет не работает… Да какая теперь разница! — горько вздохнула Люся.

— Тихо там! — рявкнул бандит, и тут в комнату вошёл второй громила, ещё более неприятный.

— Заткнуть им глотки?

— Успеем, ещё не всё добро выгребли, — ответил первый. — Сейчас дошмонаем, а потом их в ванную, и глотки перережем.

— Твари вы! — крикнула Клавдия Михайловна. — Девушку-то зачем схватили? Она ни при чём!

— Так и ты ни при чём! Просто старушка, у которой есть чем поживиться! Но свидетелей мы не оставляем! А этой девке просто не надо было заглядывать в чужие окна! — ответил первый бандит.

— Они грабят меня, — сказала Клавдия Михайловна. Губы у неё дрожали. — А теперь и убьют… Что же делать? А я ещё и тебя за собой потянула! Что же я за человек такой?..

— Господи, Клавдия Михайловна, вы-то тут при чём? Стечение жутких обстоятельств.

Люся была словно в горячке от страха за свою жизнь. Её просто всю трясло от возбуждения. Развязаться она не могла и тогда предложила перегрызть верёвки у Клавдии Михайловны, чтобы та освободилась и помогла освободиться Люсе. Клавдия Михайловна согласилась, но при этом задала один неприятный вопрос:

— А что мы будем делать дальше? Два бугая…

— По крайней мере, хоть что-то… А так они нас как овец на закланье в ванную снесут, и всё, — ответила Люся.

Но плану освобождения при помощи зубов не суждено было сбыться, потому что грабители в этот момент вошли в комнату.

— Ну всё! Мы закончили! Теперь займёмся нашей сладкой парочкой. Бери девку, а я бабку, — скомандовал один.

Клавдия Михайловна закричала, Люся хотела её поддержать, но от страха её словно парализовало. Внезапно раздался звук разбитого оконного стекла, и в комнату влетел Юрий, перевязанный верёвкой, в руках у него был нож.

— Стоять! Не трогать! — закричал он.

Лицо и руки у него оказались порезанными острым стеклом. И хотя Юрий не стоял на ногах, в бой вступить был готов. На его решительном лице было написано: мне бы только вступить в рукопашную с преступниками, и я поборюсь за себя и за женщин.

Люся замерла с открытым ртом, она даже думать боялась о том, что сейчас начнётся. Но тут Клавдия Михайловна встала, сбросила с себя верёвки и громким голосом заявила:

— Ну всё! Хватит! Рассекречиваемся! Это Миша и Сеня, мои знакомые. А это всё — розыгрыш!

Ребята заулыбались, Юрий с трудом встал, держась за стол.

— Какой розыгрыш? — робко спросила Люся, всё ещё не соображая, как Клавдия Михайловна так быстро распутала верёвки.

— Не было ограбления! Это — розыгрыш! — рассмеялась бывшая актриса. — Я это сделала, чтобы наконец-таки помочь тебе устроить личную жизнь. Вы с Юрой созданы друг для друга, но как это было тебе доказать? Ты же упрямая, начала бы, наоборот, сопротивляться. А потом, такой экстрим всегда объединяет. Выявляет лучшие качества в человеке. И для Юры тоже важно, чтобы рядом была женщина, на которую можно положиться, такая боевая подруга. Не доверяет он больше гламурным красоткам с ногами от ушей. Я же всё у него выведала в душевных беседах за чаепитием.

— Да вы психолог! — протянул Юрий и почти рухнул на стул. Он всё ещё не мог выровнять дыхание.

— Да! Со мной мало кто общался из-за моего характера, а зря! Зато я научилась наблюдать! Вы — идеальная пара! И что, это не правда? Люся, зная тебя всего ничего, смогла тебе довериться! Мужчине, который плохо ходит, у которого задействованы только руки, дала спустить себя на верёвке из окна, чтобы посмотреть, что со мной! Кстати, по батарее стучал Миша. Мальчики, вы свободны, — повернулась Клавдия Михайловна к парням. — Теперь уж мы сами…

— В тихом семейном кругу, — пробубнил Юрий, он был бледен и расстроен.

Когда парни ушли, Юрий всё же не выдержал и спросил:

— Как вы могли знать, на что мы с Люсей способны?

Люся же в этот момент, уже оправившись от первого шока, набрала в миску холодной воды и протирала чистым вафельным полотенцем его ссадины. Полотенце становилось неприятного розового цвета.

Клавдия Михайловна радовалась как ребёнок:

— Так я же всё это и подстроила! По моей просьбе у Люси вытащили телефон…

— А если бы у меня вытащили мой, а Юрин остался при нём и он по нему вызвал помощь? — удивилась Люся.

— Есть специальные устройства, блокирующие сотовую связь, — безапелляционно заявила Клавдия Михайловна. — Они у меня и сейчас действуют.

— Интернет, свет — понятно, что ваших рук дело… Но вы не могли знать, что я захлопну дверь, и мы окажемся запертыми в квартире! — воскликнула Люся.

— Дорогая моя девочка, тебе ещё учиться и учиться… Спроси у Юры, давно ли она стала заедать? И по чьей просьбе сломали замок, чтобы дверь захлопнулась и не открылась? Поэтому, даже если бы ты нормально закрыла за собой дверь, мои ребята всё равно заперли бы вас в квартире. Вы были обречены. Юра решил бы, что замок окончательно сломался. Вот и всё! — развела руками пожилая затейница. — Может быть, вам оладушки разогреть? А то деньги-то мы украли, продукты Люся не купила, голодные небось… — И Клавдия Михайловна рассмеялась, весьма довольная собой.

— Что-то кусок в горло не лезет, — честно ответила Люся, присаживаясь рядом с Юрой.

Клавдия Михайловна внимательно посмотрела на них:

— Ну чем не голубки? Такое испытание прошли! А ты, Юра, всё по бабам порхал, как этот… как его… «мохнатый шмель». Тьфу! Противно было смотреть! Я же знала: если что — останешься один! Семью надо иметь! Крепкую ячейку общества! Надёжную женщину рядом! — И Клавдия Михайловна всё-таки засеменила к холодильнику. — Вы как хотите, а я проголодалась. Столько нервов и сил!

Она нарезала колбасы и, вернувшись в комнату, начала её есть просто так, без хлеба.

— Я боюсь даже спросить… Это вы мне, что ли, в спину выстрелили? Чтобы показать, что я останусь один? — На Юрия было страшно смотреть.

— Я думала, не спросишь… — зарумянилась старушка. — Ну, не я лично, но по моему приказу! Всё же обошлось? Действовали профессионалы. Обездвижили тебя на время. Спинной мозг не разорван, только в компрессионном ударе… Надо было, чтобы ты остался без своих порхающих жриц любви, а тут я тебе и женщину подыскала для ухода… Всё и сложилось! Вы мне ещё и спасибо сказать должны!

В комнате повисла неловкая пауза, слышно было только, как проголодавшаяся Клавдия Михайловна поглощает колбасу.

— Вы в своём уме? — первым не выдержал Юрий. — Вы стреляете человеку в спину, чтобы обездвижить его. После этого я рискую жизнью Люси. А если бы я не удержал?

— Удержал же, — хмыкнула старушка. — Вы уже связаны одной нитью… точнее, верёвкой. Всё!

— После этого я рисковал жизнью, лез на одних руках… Чуть не сорвался! — продолжил Юра.

— Ну не сорвался же! — не понимала предъявленных претензий Клавдия Михайловна.

— Да вы… вы… — побагровел он.

— Актриса? — кокетливо улыбнулась она.

— Скорее сценарист или режиссёр! Только кто дал вам право распоряжаться человеческими жизнями?

— Да я счастливыми вас сделала! Вон как светитесь! Правда, бледноватые пока… Ну ничего. Отойдёте… Вот Люся носит фамилию Купидонова, и что? Подумаешь — Купидонова! Это мне надо было такую фамилию иметь! Как ловко я вас соединила. А?

— А эти два отморозка, видимо, ваши амуры? — уточнила Люся. — Да на вас в полицию заявить надо, как на социально опасный элемент.

— Заявляйте! Да, вяжите меня! Сдавайте! — И Клавдия Михайловна протянула им руки, в одной из которых был зажат кусок колбасы. Чтобы на них защёлкнулись наручники.

Люся совершенно потерянно посмотрела на Юру. Всё-таки он больше пострадал.

— Я не знаю… Ну её… Сажать бабку в тюрьму? Я не буду… Я не буду, Клавдия Михайловна, если вы пообещаете больше ничего не предпринимать!

— А вы обещаете быть вместе?

— Нам придётся, — вздохнул Юра.

— Но на свадьбу и на день рождения ребёнка я бы её не позвала, — прошептала ему на ухо Люся. — Кто знает, что ещё возникнет в этой седой голове?

— С детьми надо будет поспешить, это точно, — ответил Юра, улыбаясь, — а то Клавдия Михайловна лишит меня мужского достоинства, чтобы я почувствовал, что значит жить без детей, и захотел их…

— О чём вы шепчетесь? — напряглась Клавдия Михайловна, явно наслаждаясь ситуацией. — Ребята, а может, вы будете жить у меня, а в квартире Юры я открою брачное агентство? По-моему, у меня неплохо получается?

— Нет! — в один голос закричали Юрий и Люся. — Лучше давайте ваши оладушки…




MyBook - читай и слушай по одной подписке