КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Чёрная кошка, зеркало и пустое ведро (fb2)


Настройки текста:



Татьяна Луганцева Чёрная кошка, зеркало и пустое ведро

Брюнетка Вероника обладала яркой внешностью и лёгким характером. К тому же она была умна, хорошо училась и слушалась своих родителей. Те произвели на свет свою единственную обожаемую дочку, когда им было уже далеко за тридцать, что по советским меркам — поздновато. С дочки они глаз не спускали. Водили на музыку, в изостудию, строго следили за тем, с кем та дружит, что читает. Жили они в небольшом областном городке Волжске.

«Самое главное — это оценки! Это то, как тебя будут оценивать окружающие!» — твердила Веронике мама Антонина Ивановна.

— А я слышала, что самое главное — знания! — отвечала Вероника и тут же получала ремнём по мягкому месту.

Несмотря на свою любовь к доченьке, дорогие родители вели себя как настоящие тираны. Они даже в мыслях не допускали, что дочь может иметь своё мнение или поступать, как ей заблагорассудится. За это папа с мамой карали строго. Веронике попадало и за тройку по физкультуре, и за растрёпанную косу, и за потерянную тетрадку. «Оценки, оценки, оценки…» — твердила мамаша, доводя любимое дитя до горьких слёз. «Комплекс отличницы», можно сказать, Вероника всосала с молоком матери.

И Вероника старалась. А когда стала подрастать и вошла в девичью пору — тут ей пришлось совсем худо. Родители заняли круговую оборону — шаг в сторону приравнивался к расстрелу. Донимали вопросами: «Кто звонил?», «Куда собралась?», приказывали: «Чтобы явилась не позже девяти!», заставляли отчитываться за каждое действие. С утра и до вечера Вероника слушала лекции о мужском коварстве и женской доверчивости. Если ей звонил мальчик из школы, мать шипела: «Совсем стыд потеряла!» Приходилось оправдываться, что он спрашивал об уроках на завтра.

Вероника терпела, но один раз, в девятом классе, нервы у неё сдали. Как-то она вернулась из школы и родителям показалось, что девочка специально подтянула подол формы выше, чтобы та была короче. Мамаша опять схватилась за ремень, Вероника отпихнула её и вылетела за дверь, горько рыдая от несправедливости. У неё была кое-какая мелочь, которую она сэкономила на завтраке, и она отправилась к бабушке, которая жила за городом. Бабушка успокоила внучку, накормила и обещала поговорить с родителями.

А в это время родители обрывали телефон, обзванивая одноклассников Вероники, всех знакомых, учителей и морги. Наконец, почти ночью они ворвались в дом бабушки и прямо с порога завопили дурными голосами, обещая Веронике кару небесную и качественную порку. Но тут впервые за долгое время старенькая и обычно очень тихая и спокойная бабушка грудью встала на защиту внучки.

— Да уймитесь вы, ироды! Совсем затерроризировали девчонку! Продыху ей нету! И шпыняете, и шпыняете… Да отвяжитесь вы от неё, ради бога, не то не ровен час она сотворит что-нибудь с собой. Вот увидите! Забыли, как сами молодые были? Девчонка света белого не видит! Вся в синяках, деспоты! Да как у вас рука поднимается бить её! Ну, погодите! Я найду на вас управу! В милицию заявлю, в газету напишу — вот вас пропесочат, будете знать! Уходите! Пусть у меня поживёт.

Вероника в тот раз жила у бабушки целую неделю. Но домой всё же возвращаться пришлось.


Прошло несколько лет. Умер отец Вероники, похоронили бабушку. Вероника к тому времени уже училась на последнем курсе экономического факультета. Шла на красный диплом. Девушка осталась с матерью, которая без наставлений мужа стала совсем другим человеком. Она притихла, успокоилась, и вроде бы жизнь наладилась, но Вероника вскоре почувствовала, что мать находится в глубокой депрессии. У неё всё время было плохое настроение, она ворчала, была всем и всеми недовольна, часто плакала и жаловалась на плохое самочувствие.

Вероника заметила, что от родительницы частенько стало попахивать спиртным.

Мать требовала к себе повышенного внимания, и Веронике не хватало времени заниматься личной жизнью. После института она долго не могла найти работу и наконец устроилась в банк рядовой сотрудницей, считая это большой удачей. Банк давал стабильную зарплату, престижное положение. И это в период, когда разваливалось всё вокруг, когда люди пытались выжить, как могли.

В банке в основном работали женщины. Такой милый, уютный серпентарий. Вероника вошла в коллектив легко, нашла себе подругу Нину Соболеву. Да и как работница себя показала с хорошей стороны. Правда, был и минус — на неё обратил внимание начальник Сергей Иванович, который пользовался в женском коллективе определённой славой как любитель клубнички.

На беду его повышенное внимание к Веронике заметила её непосредственная начальница Ольга Романовна Письменная — дама средних лет, основательная и, как говорится, без следа былой красоты на лице. Кубик на коротких ножках, с мощным затылком, с мужской стрижкой и в очках на вислом носу. Она сразу невзлюбила Веронику. И в самом деле, за что её любить — молодая, красивая, клиенты шеи сворачивают, когда она по коридору идёт.

— Начальница наша — ужасный человек, — по секрету сообщила Веронике подруга Нина в обеденный перерыв. — Лучше Романовну не злить. Иначе она замучает отчётами, сверхурочными и бесконечными придирками.

— Так я вроде и не злю, я стараюсь, а она всё равно постоянно недовольна, — отвечала Вероника, уплетая гречневую кашу с котлетой.

— Ты любезничаешь с Сергеем Ивановичем, — пояснила Нина.

— Я любезничаю?! Просто вежливо общаюсь. Он же директор! — отложила вилку Вероника. — Великое дело — пару раз поздоровался и улыбнулся при встрече. Я что, должна отворачиваться или прятаться от него? Он в отличие от Ольги Романовны мне не хамит и не злится.

— Ещё бы! Ты как из леса, Вероника, честное слово, — засмеялась Нина. — Наш Сергей Иванович — дамский угодник, а ты девушка привлекательная! Смотри, он парень не промах! От него не одна девка слезами умылась.

— Да он мне в отцы годится! — удивилась Вероника.

— Ну, это вряд ли. Какой из него отец? Какая же ты наивная! Сергей Иванович — уважаемый человек, он богатый, он, если захочет, устроит поездку за границу. Я уж не говорю, что он может повысить зарплату, выписать материальную помощь. С ним полезно «дружить». Ну а те молодые сотрудницы, что уже побывали у него в кабинете… «подружились» с ним, уже живут в прекрасных квартирах, отдыхают в Крыму, одеваются в «Берёзке» за валюту.

— Это отвратительно! — вспыхнула Вероника.

— Ты так считаешь? Сергей Иванович часто меняет своих пассий, а сейчас явно положил глаз на тебя!

— Да никогда этому не бывать!

— Дело в том, что Ольга Романовна, как говорят, давно влюблена в Сергея Ивановича ещё со студенческой скамьи. Они вместе учились, только он после армии, на пару-тройку лет старше её. Он женился в институте, Ольга так и осталась просто подругой и не смогла с этим смириться. Он взял её на работу, когда ему предложили руководящую должность, и сделал Письменную начальницей отдела, как смеялись, впервые не попросив у женщины секс взамен, а чисто по дружбе. Хотя она бы не отказалась, — подмигнула Нина. — И теперь Письменная люто ненавидит всех, кто моложе её, особенно фавориток Сергея Ивановича, как нынешних, так и прошлых.

Вероника слушала её, открыв рот.

— Кошмар какой! Если мужчина обратил на меня внимание, я должна отвечать за это? Моя-то в чём вина?

— А просто не повезло, — засмеялась Нина.

— Так что нашей Ольге Романовне надо от него? Ты же сказала, что Сергей Иванович женат? Или он развёлся?

Нина с удивлением посмотрела на подругу.

— Ну ты даёшь… Ты, правда, в тайге, что ли, всё это время сидела? Или тебя под замком держали? Секс — это двигатель карьеры, об этом даже школьницы наслышаны. При чём тут «женат-не женат»? Кто вообще сейчас жён-мужей в расчёт берёт?

— Ну что ты говоришь такое? Люди создают семьи, заводят детей…

— И изменяют друг другу напропалую! — перебила Нина. — И никого сейчас супружеской неверностью не удивишь. А жениться или там замуж выходить можно хоть сто раз, если охота есть.

— Если так рассуждать, так замуж выходить вообще не нужно? — Вероника пододвинула к себе стакан сока.

— Глупая! Замуж обязательно надо! А как же ещё ребёночка родить? Кто его кормить-поить будет? Одевать, учить, на ноги ставить? Нет, без мужа никак…

— Порой муж только помеха. Мало того, что с ребёнком постоянно заниматься надо, так ещё и с ним возиться приходится — одна готовка, стирка и прочая уборка чего стоят!

— Ну, это смотря какой муж. Если богатый, то этих проблем не будет. С ребёнком — нянька, на кухне — повар, с пылесосом — домработница.

— Да где их взять, богатых?

Надо отметить, что в советские времена создавали семьи рано. Гражданские браки не приветствовались, на девушек, осмелившихся жить с мужчиной без штампа в паспорте, смотрели косо, да и внебрачные дети не одобрялись. Девушка, посмевшая родить без мужа, за глаза считалась чуть ли не распутницей.

— А ты замужем? — спросила Вероника.

— Конечно! Ещё со студенческих времён, — ответила Нина, допивая вишнёвый компот.

— А дети?

Нина опустила взгляд.

— Нет, пока нет. Не получается у нас…

— Извини! Я думаю, у тебя всё получится! Какие твои годы, — подбодрила подругу Вероника.

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнула та.

Обеденное время закончилось, и девушки поспешили на свои рабочие места.


Прошёл месяц. Сергей Иванович, не найдя у Вероники ответного чувства, охладел к ней, обратив своё внимание на кокетливую хохотушку Леночку из планового отдела. Веронику начальник демонстративно перестал замечать и смотрел на неё как на пустое место. Вероника вздохнула с облегчением.

В её жизни ничего не менялось: работа — дом, дом — работа. По субботам, так как в воскресные дни универмаги не работали, а в продовольственных был укороченный рабочий день, она моталась по магазинам, выстаивая бесконечные очереди за дефицитными продуктами и товарами. Приезжала к матери с тяжеленными сумками, совершенно без сил. Утешала безутешную мамашу, занималась готовкой, уборкой. Жила Вероника теперь отдельно в бабушкиной квартире, куда предусмотрительно прописалась ещё при жизни старушки. Иногда она ходила в библиотеку — очень любила «толстые» журналы, в кино, посещала местный театр. Два раза ей удалось отдохнуть с подругой Ниной и её мужем Владимиром в Крыму. Жизнь проходила незаметно, шли годы и ничего не менялось.


Как-то в обеденный перерыв Нина пригласила Веронику в столовую. Кормили здесь комплексными обедами по талонам и вполне хорошо. Сегодня на обед предлагался свекольный салат с зелёным горошком и петрушкой, куриный суп с весьма сносной вермишелью и кусочками куриного мяса. На второе положили две рыбные фрикадельки под томатным соусом и на гарнир разваренный в кашу рис. Естественно, венчал пиршество стакан «фирменного» мутного компота из кураги с привкусом тряпки. Как удавалось поварам в советское время варить такой компот — загадка. Был он такого вкуса везде — и в дешёвой пельменной и в дорогом кафе.

Девушки с подносами в руках нашли свободный столик и заняли его.

— Вероника, тебе тридцать лет! — произнесла Нина, доев куриную лапшу и отставив тарелку в сторону.

— Двадцать девять, — поправила Вероника, отломив кусочек чёрного хлеба и положив его в рот.

— Подумайте, какая разница! Ты о чём думаешь? У тебя есть парень? Ты соображаешь, что уже все сроки вышли?

— Какие сроки? Не судьба, значит, — спокойно ответила Вероника, вытирая рот бумажной салфеткой.

— Ну не прикидывайся дурочкой! Ты умная, красивая…

— Не родись красивой, Ниночка! В институте, пока разбирали хороших парней, я усиленно училась. На работе у нас почти одни женщины, а на сомнительные вечера знакомств я не хожу. Вряд ли там можно найти мужа.

Но Нина продолжала настаивать:

— Пора подумать о себе. Мы с Вовкой сколько раз пытались тебя познакомить! Почему ты отказала Мише? Друг Владимира, неплохой парень, непьющий, ну и что, что простой рабочий? Зато хорошо зарабатывает. А Олег? Помнишь? Скромный интеллигентный парень, правда, живёт с мамой… Но можно снимать квартиру…

— Нина, отношения должны строиться на любви, а не так, как ты предлагаешь — с бухты-барахты за первого встречного. Сама подумай, зачем мне это надо? Подумаешь, время поджимает! А вдруг он мне жизнь сломает, сделает несчастной? И не развяжешься потом с ним, будешь до смертного часа страдать.

— Так и будешь сидеть у моря и ждать погоды? Стерпится-слюбится. Привыкнете друг к другу. Ты же даже шанса не дала никому. Любовь и страсть проходят, а дружба остаётся. Ты что-то скрываешь, темнишь, подруга? — не отставала Нина.

— Ты хочешь знать правду? — спросила Вероника. — Даже если она тебе не понравится?

— Конечно! Мы же подруги! Доверься!

— Нинка, ты у меня хорошая, честная. Прости, что молчала. Но я шесть лет встречаюсь с мужчиной, я люблю его, и мне никто не нужен. По правде, я несколько раз пыталась прекратить наши отношения, но не очень-то это у меня получалось. Привязалась я к нему, прикипела… Это и блаженство и мучение одновременно.

Нина тяжело вздохнула.

— Шесть лет? А почему вы только встречаетесь, а не живёте вместе? Он женат?

— Конечно, женат и никогда не бросит свою семью: умницу-жену, сына, дочку. Он приходит ко мне пару раз в неделю, и мы никогда не бываем вместе в праздники и выходные дни. Да и ночевать он у меня оставался только пару раз, когда жена уезжала с детьми к родственникам.

Нина закрыла рот ладошкой.

— Бедная моя, бедная… Это же унизительно! Он просто использует тебя! Шесть лет жизни! Вы начали встречаться, когда тебе было двадцать три, а сейчас двадцать девять. Самые лучшие годики подарила этому гаду. Сколько вы ещё будете вместе? Год, два? А потом он найдёт тебе замену, такую же молоденькую наивную дурочку, как ты, или вернётся в семью. Конец очевиден и он один. А ты останешься у разбитого корыта! Да считай, уже осталась! Ради кого? Я не осуждаю тебя! Я твоя подруга, но я не понимаю! Ради кого такие жертвы? Он ведь палец о палец не ударил, чтобы быть с тобой. Как говориться, «хороший левак укрепляет брак». И волки сыты и овцы целы…

— Я люблю его. Понимаю, что он использует меня, умом понимаю, но я не хочу, чтобы он ушёл от детей. Мы все заложники обстоятельств, но я с ним счастлива. И давай больше не будем возвращаться к этой теме. Я просто раскрыла тебе тайну, чтобы ты не мучила ни себя, ни меня вопросами. Я ничего отмотать назад не могу.

— Кто же он? — спросила Нина.

— Ты его не знаешь. Мы познакомились в парке, когда я выгуливала соседскую собаку. У соседки было растяжение связок на ноге, вот я и гуляла с псом.

— И его жена за столько лет ничего не заподозрила?

— Он очень осторожен, а потом… мы не говорим о его жене. Я не знаю, — ответила Вероника. — Это, конечно, не характеризует меня с хорошей стороны. Но пусть тот, кто не переживал ничего подобного, бросит в меня камень. Это мой крест, и я буду его нести, пока хватит сил.

— Эх ты, дурочка с переулочка! Придумала себе любовь с большой буквы. А мужик просто удобно устроился! Катается как сыр в масле — и тут его кормят и ласкают, и там пылинки сдувают. Скоро ты спохватишься, но будет поздно, поверь мне. Ты попала в самую худшую ситуацию, которая может только быть, — связалась с женатым мужиком. Неужели тебе не противно быть на вторых ролях?

— Ладно, Нинка, не пили меня. Это моя жизнь и со своими проблемами я разберусь сама.

— Прости. Я тут наговорила тебе всякого… Но знай, ты всегда можешь рассчитывать на меня, я всегда приду к тебе на помощь… Ой, смотри! Госпожа Письменная собственной персоной! В столовку припёрлась. С её-то фигурой я бы несколько месяцев воздерживалась от пищи!

— Не выжила бы, — ответила Вероника.

— В смысле?

— В прямом! Чего осуждать человека? Хочет тётя кушать, пусть лопает!

Ольга Романовна Письменная, лавируя с подносом мимо их столика, смерила обеих подруг пренебрежительным взглядом.

— Воркуете? Через пять минут обед заканчивается, — напомнила она и пошла мимо на своих коротких ножках-тумбочках.

— Ага, через пять минут… — протянула Нина. — А сама полный поднос жратвы поволокла. Неужели за пять минут всё сожрёт?

— Да она за минуту всё проглотит. Это же крокодил, — ответила Вероника.

— Ага! Нильский… Пусть лопнет!

Подруги засмеялись и в хорошем настроении покинули обеденный зал.


Многие боятся грозы и этому есть объяснение. В буйной стихии присутствует угроза жизни и здоровью. Во все времена нет-нет да отнимала гроза жизни у человека. Поэтому многие в сильную грозу не то что не выходят на улицу, а прячутся по домам, плотно закрывают окна, задёргивают шторы и выключают свет — электричество в грозу вещь опасная.

На улице бушевала непогода. Дождь хлестал по лицу, сильные порывы ветра мокрым полотенцам били по спине, по груди, мешали дышать. Вероника, низко наклонив голову и сгибаясь под резкими порывами водяных струй, спешила к подруге. Она вымокла до нитки и уже не обращала внимания ни на ливень, ни на молнии, раскалывающие небо, ни на оглушительные громовые раскаты. Она рыдала, выла почти в голос, но небеса были глухи к её стенаниям.

Вероника остановилась около знакомого подъезда, нажала кнопки кода и влетела во влажную полутьму плохо освещённой лестницы. Она поднялась по ступеням, оставляя мокрые следы, вода буквально лила с неё ручьём. Около железной двери она остановилась и нажала на кнопку звонка. Потом ещё раз. И ещё. Лязгнул замок, и на пороге появилась Нина. Увидев подругу, она на секунду застыла в изумлении.

— Вероника?! Господи, что с тобой? Что случилось? Проходи скорее, — отступила она в коридор, мягко освещаемый настенным бра.

Вероника вошла и остановилась, не в силах дальше двигаться. Взгляд у неё был пустой, отсутствующий, она словно и не замечала, как у её ног образовалась лужа, натёкшая с мокрого платья.

— Родная моя! Что с тобой?! — ахала Нина. — Вова, иди сюда! — закричала Нина мужу. — С Вероникой плохо!

Муж Нины покинул свой пост на диване у телевизора и поспешил к жене. Они вдвоём провели окоченевшую девушку в комнату и засуетились около неё как два жука-труженика.

— Чай! — приказала Нина, и Владимир исчез на кухне.

Нина отвела Веронику в ванную, переодела её в свой махровый халат, высушила волосы феном, уложила её в гостиной на диван, заботливо укрыв большим пушистым пледом. За всё это время Вероника не проронила ни слова.

— Согревайся. Хочешь, массаж ног? Давай! А потом носочки из овечьей шерсти наденем. Вероничка, бедная, что же случилось?! Ты вся трясёшься! Господи!

Нина размяла ступни подруги и надела на неё свои шерстяные носки. Владимир принёс горячий чай, мёд и печенье. Вероника взяла чашку, сделала несколько глотков и подняла несчастные глаза на подругу.

— Извини, Нинок, что я вот так…

— Ты напугала меня до смерти! Да на тебе лица нет, Вероника, что случилось?

— Ты меня предупреждала… Я сама во всём виновата…

— В чём ты виновата? — не поняла Нина. — Да что случилось? Говори, не молчи, ради бога!

Вероника закрыла лицо руками.

— Вова, выйди, — попросила Нина.

— А я что? — растерялся Владимир, всё это время стоящий столбом около дивана.

— Ничего. Пожалуйста, уйди. У нас женские секреты, — пояснила Нина.

— Да как скажете! Я на кухню пойду! Надо будет чай — кричите! Что покрепче — тоже кричите, я сгоняю!

— Иди ты, гоняльщик! — ухмыльнулась Нина, закрывая за супругом дверь и снова обращаясь к подруге:

— Рассказывай. А не то я с ума сойду.

— Два года назад ты была абсолютно права. И про то, что меня используют, и про потерянные годы! Как же ты была права!

— Ты о своём любовнике? — догадалась Нина. — Что произошло?

— Я забеременела… случайно. Не планировала, честное слово, но так вот получилось. Я сказала ему об этом. Он изменился в лице, словно окаменел. Я всё поняла, но попросила, чтобы поддержал хотя бы в период, пока не смогу работать, а больше мне ничего не надо. Знаешь, что я услышала в ответ? Правильно! Что я — клиническая дура. Идиотка. С какой стати я решила, что могу манипулировать жизнью других людей? Что у него есть и сын, и дочь и ему больше никого не надо. Я возразила, что у меня-то нет детей, что я тоже хочу, что я потратила своё время на него. Он просто посинел от ярости! Ты бы видела! Завопил так, что у меня уши заложило. Орал, что ребёнок — это обоюдное решение, что я его подставила, что единственно, чем он мне может помочь, это дать денег на аборт. Вот, Нинка, и вся любовь… Он сказал, что я должна забыть, как его зовут, забыть его номер телефона и всё, что у нас было. Но добавил, если я согласна на аборт, то мы опять можем быть вместе. Представляешь, какая скотина? Не ругай меня, Ниночка. Не добивай. На меня и так словно помои вылили.

— Я не буду! — обняла её Нина. — Бедная ты моя. Что ты решила с ребёнком?

— А что тут решать — я его оставляю.

Нина ахнула:

— Вероника, рожать без мужа?

— Если его нет…

— На что ты будешь жить? Кто поможет?

— Я пока ничего не могу сказать, но это должно как-то решиться. Это твёрдое решение. Я сейчас плохо соображаю, но уверена, что сделала правильный выбор.

— На работе узнают, судачить будут…

— А вот это уж не их собачье дело. Государство поможет.

— Не очень-то рассчитывай. Но давай сейчас об этом не думать. Ты лучше обрати внимание на своё здоровье. Я помогу тебе! Я тебя не брошу!

— Спасибо, Нинок! Ты моя самая лучшая подруга. Я знаю, что могу на тебя рассчитывать. Ведь не всегда же мне будет везти так, словно чёрная кошка с пустым ведром перебежала мне дорогу, треснула по зеркалу и разбила его вдребезги!

Подруги засмеялись и обнялись.

Вероника прошла все круги ада беременной женщины — мучительный токсикоз, отёк ног, боль в спине, бессонница. Только если вокруг других бегали и суетились родственники, покупали фрукты, витамины, исполняли любой каприз, то она переносила все эти муки в одиночестве. Вероника мужественно собирала волю в кулак, приводила себя в порядок и шла на работу. С каждой зарплаты она откладывала часть денег на будущее, старалась покупать только полезные продукты, но средств всё равно не хватало.

Обитала она в однокомнатной квартире в обычной кирпичной пятиэтажке на третьем этаже, а над ней жил очень противный старикашка Фёдор Леонидович. Его не любил весь подъезд. Он постоянно на всех жаловался — здесь держат кошку и воняет кошачьей мочой, здесь — собаку и она, дрянь такая, гавкает день и ночь, там — шумный ребёнок, тут запойные пьяницы… Склочный одинокий старикашка. Он даже умудрился пристать к Веронике. Заявил, что, когда она готовит, у него в комнате воняет гарью.

— Я уже неделю не подходила к плите, — отбивалась Вероника.

— Запах невыносимый! — скрипел зловредный старик. — Если не чуешь, к отоларингологу сходи, нос прочисти!

Как-то Вероника, возвращаясь с работы, чувствовала себя неважно. Ныл живот неприятной тянущей болью. На ступеньках в своём подъезде она увидела старика с двумя большими сумками, которые он поднимал с большим трудом, отдыхая на каждой ступеньке.

— Помоги мне поднять, — приказал он ей.

Вероника смутилась.

— Я не могу… Извините.

— Молодая, а старику помочь не хочешь по-соседски! Вот люди пошли! — возмутился он.

— Я в положении, ребёнок у меня будет, я не могу тяжёлое поднимать, — честно призналась Вероника и прошла мимо.

— В положении… — проворчал старик ей в спину. — Живёт одна, мужа нет… Байстрюков рожать! Вот время-то какое!

Вероника поняла, что теперь будет часто такое слушать, что ей надо привыкать к таким высказываниям. Она уже поговорила со своей матерью и сообщила, что та скоро станет бабушкой. Объяснила, что возраст у неё критический и она приняла решение — родить, раз замуж не удаётся выйти. И конечно, в ответ услышала много интересного.

— Хорошо, что отец не дожил до такого позора! Разве мы так тебя воспитывали? Мужа нет, ребёнка рожать собралась! Да кому он нужен, этот твой ребёнок?! Что люди скажут? Нет на то моего согласия! Иди делай аборт — и точка! Пожалей себя, ведь это крест на всю жизнь!

Вероника хоть и догадывалась о реакции матери, но в душе таила надежду, что та поможет ей с малышом. Но мать заняла непримиримую позицию и знать ничего не хотела.

На работе Вероника до последнего момента скрывала, что она в положении. Носила туники, свободные рубашки-разлетайки, но настал момент, когда Ольга Романовна пригласила её к себе в кабинет.

— Дорогая моя Вероника… Смотрю я на тебя, смотрю… Только не говори, что ты поправилась. Ты беременная, что ли? — в лоб спросила её начальница.

— Я не имею на это право? — тихо ответила Вероника.

— Право? Право имеешь. Только устроилась на работу и нате вам! Уже беременная! Значит, ты сейчас в декрет, а мы тут отдувайся за тебя? Ты бы хоть предупредила по-честному. Теперь ищи тебе замену!

— Я в своём праве! — вскинулась Вероника.

— В своём, своём… Право у тебя есть, а совести нет. Подвела ты коллектив, нечего сказать…

Ольга Романовна отвернулась. Разговор был окончен. Больше она к Веронике не подходила и не разговаривала с ней, передавая поручения через сотрудниц.


Схватки начались у Вероники дома. Она позвонила Нине, и та, вызвав «скорую», немедленно примчалась к подруге. Нина проводила Веронику в роддом и осталась в приёмном покое на долгие двенадцать часов, пока Вероника рожала. В справочном окошке Нине сообщили, что родилась девочка, ровно три килограмма, что и с мамой и с ребёнком всё хорошо. Можно передать передачу — вот список разрешённых вещей.

Через неделю Веронику выписали, и Нина с мужем на такси привезли её с дочкой домой.

— Как же так? Как вы тут будете жить? — недоумевала Нина, зайдя в квартиру и оглядевшись. — Ничего не предусмотрено. Коляска-то хоть у тебя есть?

— Коляска есть. Знаешь, я просто боялась заранее покупать детские вещи. Примета плохая. Ничего, я справлюсь. Пока маленькая поспит в коляске или со мной. Я всё время хочу быть с ней.

Дальше для Вероники начался ад на земле, то есть именно то состояние, из-за которого одинокие женщины не решаются заводить детей. Шли дни. Вероника не спала, почти не ела. Она разорвала старые вытертые простыни на подгузники. Весь день и ночь она только и делала, что кормила грудью и меняла пелёнки, которые надо было стирать, гладить, сушить.

Денег было в обрез, но Вероника понимала, что она должна хорошо питаться, чтобы у неё было молоко, но не могла отойти даже в магазин, чтобы хоть что-то купить. Она позвонила матери, но получила грубый отказ.

— Сама своё отродье расти, раз нагуляла! — отрезала мамаша и бросила трубку.

Вероника кинулась за помощью к подруге. Та приехала, молча прошла в комнату, кинула взгляд на плачущего ребёнка.

— Ну как ты тут? — холодновато спросила она.

— Нина, посиди с дочкой полчасика, я только деньги с книжки сниму и продукты куплю.

— Ничего не изменилось, — вздохнула Нина. — Нет детской кроватки, детских вещей, нет ничего. Ребёнок брошен, денег нет.

— Нина, что ты такое говоришь? Почему брошен? Я всё время рядом.

— Только всё без толку, — не согласилась Нина. — Я жду, когда ты поймёшь, что одна не способна ухаживать за ребёнком! Ты угробишь и себя, и дочку!

— А что ты мне предлагаешь? Альтернатива? Я в отчаянии… Ты же обещала помочь!

— Я и помогаю! Главное, чтобы ты поняла, что у тебя выхода другого нет.

— Какого выхода? — растерялась Вероника, качая плачущую дочку.

Она положила девочку на стол, чтобы сменить подгузник. Нина следовала за ней по пятам.

— Такая хорошенькая здоровая девочка. Как ты её назвала?

— Пока никак.

— Слушай… Тут такое дело… Я тут с Владимиром посовещалась… Ты же знаешь, детей у нас нет. Мы приняли решение… Отдай нам девочку!

— Как это «отдай»? — не поняла Вероника.

Нина тут же засуетилась, взяла подругу за руку и принялась торопливо тараторить:

— Подумай, Вероничка! Это же правильное решение! Ребёнок должен расти в полной семье. Ты одна не справишься. У меня муж, достаток, бабушки, дача, машина! Я подниму её, я сразу же куплю всё, что ребёнку необходимо! У меня тесть работает в торговле, у девочки будет лучшее питание и самая красивая, фирменная одежда! Разве ты не желаешь счастья своей девочке?

— Ты что такое говоришь? — не могла прийти в себя Вероника.

— А формальности мы уладим, ты не волнуйся! — Нина заглянула ей в глаза. — Ты откажешься от девочки в нашу пользу. Или, если так нельзя, просто откажешься, а там уж мы с мужем подсуетимся. Дадим взятку… Короче, это не твоя проблема. Ты, главное, откажись. И сразу же почувствуешь облегчение, поверь мне!

Вероника с каменным лицом указала Нине на дверь.

— Уходи!

— Я понимаю… Тебе так сразу трудно решиться… Но ведь ты поймёшь, что так лучше…

— Пошла прочь! Ты что, спятила? Да как тебе такое могло в голову влететь? Спасибо, помогла…

— Ну гляди… Пожалеешь ещё! Локти кусать будешь… Ты же о ребёнке не думаешь. Я уйду, но ты плохая мать! Девочка будет голодать, жить в таких условиях! Только из-за твоего эгоизма! Если бы ты любила её, то поняла, что ей было бы лучше у нас. У тебя нет не только сердца, но и мозгов. Я ухожу, но не сдаюсь! Я пойду в органы опеки и заявлю о тебе. У тебя всё равно заберут ребёнка, и девочка пропадёт в детском доме! А так бы я её взяла, а ты бы знала, что с ней всё хорошо. Но нет… Ты этого не хочешь, ребёнку плохо! Какая же ты мать? А может, тебе деньги нужны? Давай мы тебе заплатим? И ребёнок будет расти в полноценной семье!

Вероника разлепила белые губы:

— Убирайся немедленно!

— Как скажешь! Но мы ещё увидимся! — Нина хлопнула дверью.


Для Вероники начались трудные времена. На нервной почве у неё пропало молоко, а ребёнка надо было кормить, нужно было ходить на молочную кухню. Вероника получила рецепт у участкового врача, вставала в пять утра и с месячным ребёнком на руках шла занимать очередь на молочную кухню. Если не прийти пораньше, каких-нибудь продуктов могло бы и не хватить. Вскоре девочка заболела, и Вероника с ума сошла от волнения за неё. Она не могла пойти на молочную кухню и в магазин с больным, температурящим ребёнком. Бегала на кухню, когда девочка, нарыдавшись, на короткое время засыпала. Поднималась по лестнице с бутылочками молока и слышала отчаянный рёв малютки, от которого разрывалось сердце.

Кончились деньги. Она, уложив дочку, сходила в ясли, но там с ней не церемонились — ребёнка возьмут с годика. А с месячным ребёнком сидеть должна ещё мама и кормить грудью! Выслушав эту отповедь от заведующей яслями, Вероника совсем опустила руки.

Как-то рано утром она бежала с молочной кухни, торопясь к дочке. У дверей своей квартиры она встретила двух незнакомых женщин.

— Мы из службы опеки, — представилась одна из них. — Поступил сигнал о ненадлежащем уходе за ребёнком. И вот… малышка плачет, мамы нет…

— Я… я за молоком, я… — сбивчиво начала объяснять Вероника.

— Так что, это правда?! Вы оставили месячного ребёнка одного?! — ахнула представительница опеки. — Вы в своём уме? Это — стопроцентное лишение родительских прав! Это даже не обсуждается! Сейчас вызовем милицию и ребёнка здесь не оставим даже на час!

У Вероники всё поплыло перед глазами. Но тут раздался старческий дребезжащий голос:

— Да что тут такое происходит? Что за шум? Я не могу отойти на пять минут? — По лестнице, шаркая тапочками, спускался старичок-сосед.

— Вы кто? — строго спросила одна из женщин.

— Я няня. Сижу с ребёнком, присматриваю, пока соседка ходит в магазин и по своим делам. А в чём дело-то?

— Это так? — спросила женщина у Вероники.

Та кивнула.

— Хорошо… Но в следующий раз мы ещё придём с проверкой.

Две дамы окинули Веронику строгим взглядом и удалились.

Вероника улыбнулась старику:

— Спасибо!

Она открыла дверь ключом и кинулась к плачущему младенцу.

— Спасибо?! — удивился Фёдор Леонидович, по-хозяйски заходя за ней следом. — И это всё? Я с ума схожу от крика ребёнка! Надо было дать её забрать! Я же всё вижу, я же не слепой… А этим кикиморам только дай волю… Кого хочешь с ума сведут…

— Дочка заболела, кормить нечем, — ответила Вероника, беря дочку на руки и пытаясь её успокоить. — Господи! Опять вся горит!

— Простудилась, что ли? — занервничал старик. — Ещё бы… Таскают везде…

— А с кем я её оставлю? — повернулась к нему Вероника, вытирая слёзы.

— Так просить надо…

— Мужа нет, мать отказала, подруга… Та вообще хочет ребёнка у меня отобрать! Вот, тёток этих прислала, гадина…

— Что значит отобрать? — не понял Фёдор Леонидович.

— Насовсем. У них с мужем нет детей.

— Хорошая у тебя подруга, — восхитился старик.

— Я тоже оценила. Всего-то на полчасика выбежала за питанием, — вытерла пот со лба Вероника.

— Оставить месячного ребёнка… да ты не мать, ты — ехидна, — задумался старик. — Нет бы попросить помощи у соседей, например.

— У соседей? Я об этом не подумала. Сейчас не принято общаться с соседями.

— И очень плохо! Так! Дай-ка мне ребёнка! Давай, давай! Не бойся, я удержу! Я ещё полон сил! Ого! Какая она горячая! Неси холодные мокрые полотенца, ребёнка обтереть нужно. Знаю, что говорю. Я тоже отцом был.

Вероника бросилась мочить под холодной водой полотенце, а когда вернулась, увидела, что Фёдор Леонидович положил дочку на кровать и раздел её.

— Давай обтирай… Сейчас снизим температуру. В таком возрасте лекарства ещё не дают. Как нас зовут, малышка? — склонился он над девочкой.

— Что? — растерялась Вероника.

— Звать девочку как? Имя же должно быть у человека.

— Я знаю. Но я пока не выбрала. Посоветоваться не с кем, а так думала… Настенька или Леночка, Алёнушка… Как-то так…

— Какая же она Настенька? — фыркнул старик. — Совсем не похожа! Мочи ещё полотенце!

— Может быть, врача?

— В больницу увезут, а там тебе точно предъявят недолжный уход за ребёнком. Я тебе говорю, справимся! Неси полотенце и в бутылочку кипячёной водички налей!

Целую ночь Вероника с Фёдором Леонидовичем поочерёдно сидели с младенцем, пытаясь сбить температуру, и к утру девочке стало легче.

— Вика. Виктория! — баюкал её старик на руках. — Да? Ты же всех победишь, не так ли, крошка?

— Виктория… — Вероника задумалась. — А что? Красивое имя!

Когда девочка заснула, Вероника со стариком отправились на кухню.

— Чай? Кофе? — предложила она.

— Какой в моём возрасте кофе? С ума сошла? Чайку налей, да пойду я к себе, отдохну.

— Фёдор Леонидович, я так вам благодарна! Если бы не вы… Я была в таком отчаянии! Вы не представляете, благодаря вам моя Вика со мной!

Фёдор Леонидович поставил пустую чашку на блюдечко.

— Хорошее имя. Ей подходит.

— Я тоже так думаю. Вы так управляетесь с младенцем… Где ваша семья? — спросила Вероника.

Фёдор Леонидович посмотрел ей в глаза.

— Семья была… жена и дочь. Я поздно женился, никто не выносил мой характер, — усмехнулся старик. — А вот моя Галя смогла. Несладко ей пришлось. Она разведённая была, не до выбора ей, а тут я — такой фрукт. Терпела меня. Потом родилась наша дочка Людочка. Очень слабенькая. Ей здоровья не хватало с детства, всё болела, болела… Сердечко у неё слабое было, а потом присоединилась странная болезнь, когда атрофируются и перестают работать все мышцы. Последними перестали работать дыхательные мышцы. Жена пережила Людочку на два года, вот и всё… Остался я один.

— Мне очень жаль, — искренне ответила Вероника.

— Ничего… Это было уже давно! Одиночество — мой удел.

— Я тоже одна, — кивнула Вероника.

— Да как ты смеешь так говорить! Это с дитём-то на руках! Несносная девчонка! Здоровая, молодая! Чего ты так расклеилась? Я еле-еле свожу концы с концами, но у меня на сберкнижке кое-что есть. Я могу помочь тебе. Пока ты бегаешь на кухню за молоком, я буду сидеть с девочкой. Ещё я пару часов в день гуляю на свежем воздухе, по-стариковски. И если у меня будет коляска с маленькой девочкой, это мне не повредит. А у тебя появится два часа на свои дела или просто, чтобы поспать.

Конечно, Фёдор Леонидович был не совсем тем человеком, кому можно было бы безоговорочно доверить ребёнка. Но старик очень даже справлялся. Во-первых, он никогда не опаздывал, приходя к Веронике ровно к семи утра, чтобы она сходила на молочную кухню и за продуктами. Как часы являлся погулять с малышкой. И постепенно Фёдор Леонидович расширил свои обязанности. Он постоянно подсовывал Веронике какие-то продукты, рассказывая, что ему дают их в заказе, а есть он их не может. Давал деньги, ругаясь при этом:

— Что значит «не надо»? Ишь, моду взяли! Ты не о себе думай, а о Вике! Вот ведь непутёвая мамаша ей досталась! Что ты там купишь на свои декретные? А ей, между прочим, здоровая мать нужна. У малышки никого кроме тебя нет! Не думала, что с ней станется, если с тобой что случится? Так что бери колбасу без разговоров!

Таким образом они прожили ровно год, за который Вероника поняла, что ближе человека, чем Фёдор Леонидович, у неё нет.

— Если бы не вы… — как-то сказала она ему.

— Значит, нашёлся бы ещё кто-нибудь. Мир не без добрых людей, — ответил Фёдор Леонидович. — На самом деле, Вероника, это ты с Викусей скрасили мою жизнь. Я же превратился в злобного одинокого старикашку! А сейчас моя жизнь полна заботами о вас. Надеюсь, что и ты меня не бросишь, если случиться что?

— А помните лица сотрудниц отдела опеки? — вдруг засмеялась Вероника.

— Таких красоток трудно забыть. Тем более что они похожи как две капли воды. Приволоклись по доносу у матери единственную радость отнять… Тьфу! — рассердился старик.

— Да! А вы тогда на свои сбережения купили кроватку, комбинезончик и всё, что нужно ребёнку! Я навела идеальный порядок, и мы оба наши холодильника объединили в один.

— Это твоя подружка-змея подколодная тебе пакость устроила. Я тут решил квартиру свою кооперативную завещать… Вике. Ты как на это смотришь? А что, родни у меня нет. Вы и есть мои родственники! — вдруг предложил Фёдор Леонидович.

— Давайте не будем об этом. Я даже думать об этом не хочу! Вы будете долго-долго жить! — ответила Вероника.

— Всё равно пропадёт… Я уже решил! У тебя будет потом девица с приданым! Квартира будет! А в этой ты свою личную жизнь наладишь!

— Да какая там личная жизнь! — махнула рукой Вероника.

— Опять началось! — всплеснул руками старик. — Пока так будешь отмахиваться, так эта самая жизнь и будет обходить тебя стороной!

— Я сейчас думаю только о Вике…

— Это понятно, но когда она подрастёт, ты должна подумать и о себе. Ты, кстати, очень красивая женщина! От меня этот комплимент слышала только жена.

— Я ценю, — улыбнулась Вероника, — но вы же знаете, что про меня говорят? Мать-одиночка. То, что я шлюха, то, что я нагуляла от женатого, то что я — гулящая. Я знаю, как вы затыкаете рот местным бабулькам-сплетницам. Один раз чуть не подрались! Мне всё равно, пусть сплетничают, главное, чтобы потом Вику не обижали. Будут дразнить безотцовщиной, нагулянной…

— Мне очень жаль, что я не доживу до того времени, чтобы защитить Вику от нападок в школе! Я бы набил наглые морды всем, кто бы посмел обидеть! — сказал Фёдор Леонидович. — Поэтому ты и должна подумать о Вике и найти себе мужчину, а ей отца и защитника.

— Мужчины или предлагают мне непристойности, раз я гулящая, или шарахаются от меня, как от чумы. А ещё они не хотят брать ответственность за чужого ребёнка.

— А ты запомни, что тебе нужен мужчина смелый, любящий и ответственный, а не лишь бы кто.

— Где же его взять-то? — вздохнула Вероника. — У меня и возраст уже… критический. Мои ровесники все женатые, а в это болото я уже не вступлю.

— Ну хоть чему-то научилась!


Вероника определила годовалую Викторию в ясли и вышла на работу. С утра она отвозила дочку в коляске в ясли-сад и бежала в банк. Ребёнка забирать надо было в пять часов, а работала она до шести. К пяти часам в ясли шёл Фёдор Леонидович и забирал свою внучку, как он называл Вику, и вёз её домой. Зато все сразу почувствовали, что появился стабильный доход. Купили нужные вещи, холодильник наполнился едой, у Виктории появились новые игрушки.

Вероника решила отблагодарить Фёдора Леонидовича. Она купила ему новое пальто, ботинки, свитер, брюки, меховую шапку и заставила старика ужинать у неё. Жить им стало легче. Только на работе у Вероники не всё ладилось.

Как-то к Веронике подошла её начальница с кривой улыбкой на полном лице.

— Здравствуй, молодая мамаша. Как жизнь? Как дела? Бледновато выглядишь. Рано вышла из декрета. Не сидится дома?

— Не язвите, Ольга Романовна, вы прекрасно знаете мою ситуацию. Я одна воспитываю дочь, думаете это легко?

— Хочу тебя предупредить — поблажек не будет.

— Я и не прошу.

Через какое-то время неприятный разговор состоялся у Вероники с начальником Сергеем Ивановичем, с которым она столкнулась в коридоре.

— Привет, недотрога, — сказал он, остановившись. — Как дела? Справляешься?

— Да, спасибо, всё хорошо.

— А то заглянула бы ко мне. Думаю, нам есть о чём поговорить.

— Извините, но у меня мало времени.

— Да брось ты! Чего ломаешься?

— Сергей Иванович, я не понимаю, откуда этот тон? Я дала повод?

— В том-то и дело, что не дала…

— Ещё слово, и я могу врезать…

— И потерять работу? Ты знаешь, какая сейчас безработица? Куда ты пойдёшь и что с дочкой будешь есть? Может, всё-таки заглянешь на огонёк? А я бы тебе обязательно помог…

— Какое-то у вас понятие о помощи странное, Сергей Иванович. Я что, должна телом платить за вашу благосклонность?

— Не наглей, — ответил Сергей Иванович, проводя пальцем по её щеке. — Материнство пошло тебе на пользу, ты стала ещё привлекательнее. Ты кормишь грудью?

— Нет, давно нет, — растерялась Вероника.

— Значит, твоя грудь сохранилась в прекрасном состоянии. Класс! И всё же, Вероничка, я приглашаю тебя на свидание. Жду ответ в течение недели. А потом или увольнение, или… И я предваряю твой возможный вопрос. Да, я совершенно серьёзно! Хочешь вылететь на улицу? Подумай о ребёнке.

После разговора с начальником Вероника вернулась на рабочее место сама не своя. Фактически ни жива ни мертва. Она понимала, что никогда не уступит наглецу-начальнику, будучи в твёрдом уме и трезвой памяти, но остаться с ребёнком на руках без средств к существованию она тоже не хотела.

Вероника каждый день видела Нину, но реально бывшие подруги даже не здоровались. Это тоже было тяжело, потому что сидели они в одном большом кабинете, разделённом перегородками. Веронике приходилось проходить мимо рабочего места Нины по несколько раз в день. Это было очень неприятно, Вероника старалась даже не смотреть в её сторону.

Но неожиданно Нина нарушила полосу отчуждения. Она подошла к столу Вероники и спросила:

— Долго будем молчать?

— Что надо? — не очень вежливо ответила Вероника.

— Как дочка?

— Спасибо, всё хорошо.

— Как назвала?

— Победа. Вопреки всем и всему.

Нина опустила глаза.

— Виктория? Красивое имя.

— Спасибо. — Вероника стала перебирать бумаги, словно ища нужный документ. Но Нина не отставала.

— Я знаю, что мне нет прощения. Ну, сделала глупость… прости! Меня ведь тоже можно понять — жить без детей трудно, тем более когда знаешь, что их у тебя никогда не будет. — Нина шмыгнула носом. — Ты ведь не знаешь, Вовка бросил меня… Ушёл. Уже женился подлец. Его жена ждёт ребёнка. Я осталась одна… То, чего боялась, то и случилось. Это моё наказание. В итоге я предала дружбу ради личного счастья и осталась без личного счастья и… без подруги. Не ругай меня, прости, Вероничка! Я и так наказана.

Вероника внимательно выслушала Нину и задумалась.

— Да, дел ты натворила немало. Ведь даже если я тебя прощу сейчас, то ничего не смогу изменить… Я не смогу больше тебе доверять, а дружба — это полное доверие. Сочувствую тебе.

— Я понимаю. Ничего и не прошу, хоть здороваться будем.

— Это всегда пожалуйста.

— Спасибо, — улыбнулась Вероника.

Прошла неделя. И тут Вероника снова столкнулась с шефом. Тот взял её за руку.

— Ну что, надумала?

— Простите, Сергей Иванович, но должна сказать вам «нет», — вырвала она свою руку.

— Гляди, тебе жить… — хмыкнул начальник и, не оглядываясь, пошёл по коридору.

Вероника несколько дней пыталась забыть о неприятном разговоре, но потом ей в голову пришла одна идея…

Вероника постучала в дверь и вошла в кабинет Ольги Романовны. Та удивлённо подняла на неё глаза.

— Слушаю.

— Ольга Романовна, мне нужно с вами поговорить.

Начальница указала рукой на стул. Вероника села. Торопясь и волнуясь, она рассказала Письменной о домогательствах начальника. Ольга Романовна слушала молча, не перебивая. Потом сказала:

— Ну от меня-то ты что хочешь?

— Я, если честно, не знаю, что мне делать. — сказала Вероника. — Если я родила ребёнка, а не убила его, сделав аборт, значит, я гулящая и теперь должна спать с каждым желающим? Я не могу потерять работу, у меня маленький ребёнок, я мать-одиночка. Меня нельзя уволить. Я подам в суд! Я готова рассказать всё жене Сергея Ивановича, если он не отстанет от меня.

Ольга Романовна рассмеялась.

— Наивная… Я не советую тебе это делать. Ты просто не знаешь его жену. Да она сама, если надо, девок под него подкладывает. Это страшный человек! Амбициозная стерва. Ты вылетишь с работы не просто так, а по статье. Он тебе это устроит.

— И что же мне делать? — растерялась Вероника, готовая разрыдаться.

— Не паникуй, это надо обдумать, — внезапно сменила тон Ольга Романовна.

— Спасибо, — вздохнула Вероника.

— Знаешь, что ты красивая? Ну, стройная, глаза, улыбка, волосы, — пояснила начальница, — не то что я…

— Мне говорили, — сухо согласилась Вероника. — Но при чём тут это…

— Ты когда-нибудь имела отношения с Сергеем Ивановичем? Мне нужна правда.

— Нет!

— Почему ты не устроила свою жизнь как положено? — Ольга Романовна словно сверлила Веронику взглядом.

— А кто решил как положено, а как нет? И кто прожил, ни разу не ошибившись? Я влюбилась не в того человека, в женатого, и потратила на него кучу своего женского времени. А когда поняла, что беременна и поддержки от него не будет, сообразила, что для моего возраста это единственный шанс пусть не стать законной супругой, так хоть матерью. Я никогда об этом не пожалела. Сейчас это чудо тянет ко мне ручки, улыбается и называет «мама». И это моё счастье, душа и жизнь. Вы можете обзывать меня как хотите, я люблю свою дочь и не хочу, чтобы ко мне приставали и принуждали к сожительству.

Ольга Романовна задумалась.

— Я могу подумать, как лучше воздействовать на Сергея Ивановича, но мне надо время. Женщина мужчину перехитрит.

— Он торопит.

— Единственно, что могу для тебя сделать, это отправить в командировку. За это время попробую уладить проблему. У меня есть некоторые рычаги давления.

— В командировку? — переспросила Вероника.

— На две недели в Стерлитамак, это Башкирия. Там произошло землетрясение. Все наши региональные отделения послали своих сотрудников. Работы там хватает.

— Стёр-ти-мат?

— Стерлитамак, — повторила Ольга Романовна. — У меня заявка на двух человек. Я уже наметила две кандидатуры. Как говорится, Гриша и Миша. Но если такая ситуация… полететь можешь ты. Но твоему ребёнку годик…

— Ольга Романовна, за это время вы уладите вопрос?

— Я обещаю.

— Тогда я лечу.

— Ты — решительная женщина, — прищурилась начальница.

— Всегда считала, что я — тряпка.

— Зря так считала. Принять такое решение дорогого стоит. Иди в отдел кадров, затем в кассу. Получи командировочные, потом к моему заму за пакетом документов и заданием, что надо сделать. Билеты не забудь. И, кстати, тебе Гришу или Мишу? — спросила Ольга Романовна. — Хотя что я спрашиваю? Того, что не женат?

— Не угадали. Того, который женат, потому как сто процентов, что он не испортит мне больше не то что жизнь, а даже день моей жизни.

Ольга Романовна рассмеялась.

— Вероника, будь уверена, ты приняла главное и самое правильное решение в своей жизни. Я тебе завидую.

— А вы очень даже симпатичная, — улыбнулась Вероника. — Я всегда это знала. Вам надо просто улыбаться чаще.


Фёдор Леонидович сразу же почувствовал неладное, когда Вероника вернулась домой чуть раньше обычного. Она явно нервничала и выражение лица у неё было соответствующее.

— Что?

— Дорогой Фёдор Леонидович…

— Не начинай…

— Любимый наш…

— Ты пугаешь меня, — сжался старик.

— Я должна уехать на две недели! — выдохнула Вероника.

— Куда? Как?! — оторопел старик.

— Город Стерлитамак. В командировку. Для меня это очень важно! И я очень прошу вас присмотреть за Викторией!

Фёдор Леонидович побледнел.

— Ты знаешь, как я к тебе отношусь и как люблю Викторию, но… Одно дело прийти посидеть с ней часик или привести ребёнка из яслей, а остаться с ней на две недели… Я боюсь брать на себя такую ответственность. Я уже не в том возрасте. Её же купать надо, кормить по часам, а вдруг она заболеет? Если что не так сделаю? Не дай бог, заболит животик или температура поднимется. Вероника, тебя не имеют права посылать в командировки, ты одинокая женщина с годовалым ребёнком! Да что же ты так на меня смотришь? Неужели так надо?

— Две недели. Я уверена, что у вас всё получится. Я оставлю подробнейшие инструкции, что делать, как кормить, чем… Телефоны детской поликлиники. Я сама из гостиницы звонить буду по межгороду каждый день!

— Хорошо, — вздохнул Фёдор Леонидович. — Соглашаюсь скрепя сердце. А когда летишь?

— Завтра…

С Михаилом, высоким, близоруким мужчиной в мешковатом пиджаке и брюках на подтяжках, которые были велики ему на два размера, они встретились в аэропорту. Знакомы они были шапочно, общаться не доводилось.

— Привет, Вероника, — невежливо первым протянул он ей руку.

— Здравствуйте, Михаил, — ответила она, делая вид, что не заметила этот неловкий жест.

— Да… Подгадила ты мне с поездочкой или уж Ольга Романовна… Не знаю, кто из вас.

— Чего так? — оторопела Вероника.

— Я привык с Гришкой ездить, у нас сугубо мужская компания. В один номер селились. А теперь с каким-нибудь мужиком незнакомым воткнут.

— Отрывались с Гришей по бабам? — прямо спросила Вероника.

Михаил отмахнулся.

— Ты о чём? Я — женатый человек, многодетный отец! Какие бабы? Просто отдыхал без своих спиногрызов! Жена не даёт даже пивка выпить! А тут мы с Гришаней и по пивку, и по винцу…

— Так вы потеряли собутыльника? — догадалась Вероника.

— Ну а как одному-то? Подсунули мать-одиночку!

— Так я не кормящая мать-то, — подмигнула ему Вероника. — Я могу составить вам компанию по винцу, а вот по пивку — нет…

— Да ладно?! — обрадовался Михаил. — В самолёте накатим?

— Боюсь летать, с удовольствием выпью…

Лицо Михаила разгладилось, он ожидал другого, а тут пришла совершенно нормальная симпатичная девушка и даже готова составить компанию.

Пока летели в самолёте, они с Михаилом вполне сдружились и нашли общий язык.

— Может, в один номер заселимся? Я на лапу дам администратору, — предложил Михаил. — Не хочу с чужими…

— Приставать не будешь? — покосилась на него Вероника.

— Да я верный муж… — снова начал Михаил.

— Я это уже слышала! — прервала его Вероника. — Но я каждый день тебе составлять компанию не буду! Ты можешь и по пиву, и ещё что… Я не твоя жена, ворчать не буду. Вряд ли нас без штампа в паспорте поселят в один номер.

— Это уж моя забота.

Из аэропорта они взяли такси и поехали в отель. Город Веронике сразу понравился, пока они не въехали в зону, пострадавшую от землетрясения. Зрелище было страшное. Разрушенные здания, груды каменных глыб, всё покрыто толстым слоем пыли, которая поднималась облаками ввысь и возвращалась назад причудливым узором.

— Кошмар, такие разрушения, — ахнула Вероника.

— Много человеческих жертв, — сказал Михаил, — мне сказали… Народу понаехало!.. И спасатели и медики… Мы вот тоже понадобились…

— Быстрее бы пролетели эти две недели.

— А что? Суточные неплохие, больше, чем мы бы заработали у себя.

— Я по дочке скучаю! Прямо сразу, как от неё отхожу, начинаю скучать.

— Понятно, материнский инстинкт. Ей сколько? — полюбопытствовал Михаил.

— Годик.

— Ого! Маленькая какая. Моей младшей пять.

— А что, отель находится в разрушенной части? — спросила Вероника у водителя.

— Не все здания пострадали, — ответил водитель. — Хотя пыль эта проклятая везде. До сих пор вытаскивают и тела, и раненых.

— Какое горе, — посочувствовала Вероника.

Они подъехали к отелю — двухэтажному зданию, соединённому переходом с десятиэтажным зданием. Михаил пошептался с администраторшей, передал ей в паспорте денежную купюру, и вопрос о совместном проживании был улажен.

— Как-то нехорошо, — отметила Вероника. — У людей такое горе. А мы с тобой в один номер селимся с разными фамилиями, словно развлекаться приехали.

— Да что ты придумываешь? Да всем не до нас! Ну а потом наша-то совесть чиста! Ого! Мы с тобой на девятом этаже жить будем, — выглянул Михаил в окно.

— А если ещё тряхнёт? — спросила Вероника.

— Ты ещё накаркай! Паникёрша! Устояло же здание — чего ему падать? Не заметила? В основном весь старый фонд рухнул. А потом, выпьем винца, море по колено!

— Нет уж! Это без меня! Нам, между прочим, сегодня явиться надо на службу. Сейчас примем душ с дороги и в банк!

— Ты мне прямо жену начинаешь напоминать, — покосился на неё Михаил. — Ты иди, а я в бар забегу, с дороги в себя приду. Скоро буду!

И только она его и видела.

Вероника вызвала лифт и неудачно въехала колёсиками своего чемодана в какую-то железную колею. Сильная мужская рука помогла вынуть её чемодан из западни. Вероника подняла глаза со словами благодарности, и эти слова застряли у неё где-то глубоко внутри. Высокий, спортивный мужчина, коротко стриженный, улыбался ей.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Вам какой этаж?

— Девятый.

— Почти соседи, мне десятый. — Мужчина нажал обе кнопки.

Глаза у него были грустные и усталые.

— Тоже здесь из-за землетрясения? — задала наиглупейший вопрос Вероника.

— Здесь все из-за него, — ответил мужчина.

Лифт остановился, и он снова помог ей с чемоданом.

Номер, конечно, оставлял желать лучшего. Узкие кровати с тумбочками, шкаф, допотопный телевизор, который к тому же оказался не рабочим. Номер даже чем-то напоминал больничную палату. Запах затхлости и пыли.

Вероника быстро разобрала свои вещи, оставив по-честному и вешалки, и полки для одежды для своего сослуживца. Потом она приняла душ, который тоже её не впечатлил. Ванная была очень маленькая, неудобная, вода не очень горячая, то есть из горячего крана текла тёплая вода и не сильной струйкой. Выйдя из ванной, Вероника увидела лежащего ничком на кровати Михаила, он мирно храпел, а комната наполнилась алкогольными парами.

— У-у-у… — вслух произнесла Вероника, а через некоторое время поняла, что разбудить его нет никакой возможности.

Вероника отправилась искать банк одна. Хорошо, что находился он не так далеко от гостиницы. Её сразу же направили к главному бухгалтеру, мужчине около шестидесяти.

Вероника вошла и поздоровалась:

— Добрый день! Я из Волжска.

— Очень приятно! Лев Николаевич.

— Вероника.

— Мне звонили и предупреждали о вашем приезде. С вами ещё должен быть системщик, — погрузился он в свои бумаги.

— Да, он прилетел, но плохо себя чувствует с дороги… Не смог вот…

— Ничего… У меня к вам просьба. Вас же прислали в помощь? Значит, я могу кинуть вас на любой участок, не так ли?

— Делайте, что сочтёте нужным. Я здесь на две недели.

— У нас у нескольких сотрудниц несчастье — погибли родные люди в завалах. Вот поэтому хочу попросить, чтобы вы продолжили работать над квартальным отчётом.

— Хорошо, покажите мне моё рабочее место. С девяти до восемнадцати я у вас.

Пока Лев Николаевич вёл Веронику к месту, он любезно поинтересовался, хорошо ли они устроились и нужно ли им чего-нибудь?

— Нет, спасибо. Единственно, у меня ребёнок маленький, где я могу звонить по межгороду?

— Связь в городе нарушена, а вот в моём кабинете есть. Можете звонить, — любезно разрешил главбух.

По сравнению с её начальником Лев Николаевич показался Веронике настоящим ангелом. Она в этот же день воспользовалась предложением и позвонила домой. Старик обрадовался, что с Вероникой всё в порядке, что долетела и разместилась. Сказал, что у них всё хорошо.

— С кем поселили? — спросил Фёдор Леонидович.

— С Михаилом, мы сослуживцы, вместе и прилетели, — беззаботно ответила Вероника.

— С Михаилом? — «завис» старик. — А что, сейчас размещают мужчин и женщин вместе? Без документов о регистрации? У вас серьёзно?

— Нет, вы не поняли! Мы — коллеги. Миша — отец, семьянин! Мы просто жить будем вместе!

— А… Ну ты это там… поаккуратнее. Хотя, с одной стороны, жить с мужчиной не так уж и плохо. Есть кому заступиться!

— Меня никто не обижает! Главное, чтобы у вас всё было хорошо! Я буду звонить! До свидания!

Вероника приступила к работе. Она не знала сотрудницу, которую замещала, но женщина явно не справлялась со своими обязанностями. Так запутать отчётность — это надо суметь. Вероника сразу поняла, что работа предстоит тяжёлая и приняла единственно правильное решение: сделать отчёт заново. Целый день Вероника провела за служебным столом. Вечером в дверях она столкнулась со Львом Николаевичем.

— Я хотел к вам зайти, заглянул, а вы так заработались, что не замечали ничего вокруг. Даже на обед не ходили. Мы сейчас в такой запарке, не сдадим вовремя, премии люди не получат. Только гробовые, как некоторые по-чёрному шутят. Такое горе! Такое горе!

— Я сделаю всё от меня зависящее, — ответила Вероника.

— Вы очень приятная дама, — наклонился к её уху Лев Николаевич и понизил голос: — Народу понаехало! И из Москвы, и из Ленинграда, и других городов, но такая трудолюбивая вы одна. А москвичей так сразу видно, они только и обсуждают плохие условия и что им дышать тут нечем. Как будто я в этом виноват. Бывал я в этой Москве и неоднократно. Так там дышать от выхлопных газов нечем, а у нас это временное явление. Могу я пригласить вас куда-нибудь поужинать?

— Нет, спасибо, я устала. Я в номер, отдохнуть хочу. До завтра.

— Вы уж приходите с вашим таинственным специалистом. У нас счётная машина полетела, без неё никуда. Может, ему уже легче? — попросил Лев Николаевич.

Вероника порадовалась, что на улице стемнело и директор не заметил, как на её щеках проступила краска стыда.

— Конечно… До свидания!

Неспешным шагом, чтобы хоть какое-то время побыть на улице и прогуляться, Вероника дошла до гостиницы и вдруг поймала себя на мысли: «Хорошо было бы снова оказаться в лифте с тем мужчиной… Просто посмотреть на него — синие глаза, приятная улыбка, голос…»

— Добрый вечер! Приятная встреча! — вывел Веронику из задумчивости мужской голос.

Она вздрогнула и столкнулась взглядом с ярко-синими глазами, поняла, что краска стыда после вопроса Льва Николаевича могла бы никуда и не уходить.

— Здравствуйте, — пискнула она каким-то не своим голосом.

— С работы? Вид усталый. Заходите в лифт, я помню — девятый этаж.

Они вошли в лифт, мужчина нажал две кнопки, двери закрылись, и лифт поехал. Внезапно замигало освещение, лифт дёрнулся, свет погас, и лифт резко остановился.

— Нормально. Застряли, — через некоторую паузу констатировал мужчина.

— Удивительно. Совсем недавно я в шутку подумала, не застрять бы в лифте. Ещё о том, чтобы гостиница не рухнула от землетрясения, — ответила Вероника.

— Эх, мысли материализуются, — ответил мужчина. — Толчков новых и мощных не предвидится, а мелкие ещё идут. Они вот и могли вывести из строя подстанцию. Но вы не волнуйтесь, на своём опыте знаю, что самое безопасное место в доме при землетрясении — это лифт, это если дом рушится. Но этого не будет.

— Я не боюсь, — ответила Вероника. — Где тут кнопка вызова диспетчера? Ах да! Электричество.

— В таких случаях обязательно электрики проверяют лифты. Давайте познакомимся, раз уж будем вынуждены провести некоторое время вместе. Хотя, если честно, я бы и так с удовольствием с вами познакомился.

— Вероника, можно на «ты».

— Виктор, — ответил мужчина. — Жаль, что темно, приятно было смотреть на тебя.

Вероника промолчала, хотя чувствовала то же самое.

В кабину постучали.

— Есть кто?

— Двое, — ответил Виктор.

— Молодцы. Без паники?

— Всё хорошо, но хотелось бы выйти, — честно ответила Вероника.

— Мастера выехали. Минут двадцать подождите, граждане. Сами не предпринимайте попытки выйти.

Двадцать минут, проведённых с Виктором, показались Веронике вечностью. Время тянулось медленно-медленно, словно в темноте застыло на месте. Виктор развлекал её как мог, рассказывая весёлые, но вполне приличные анекдоты. Рабочие открыли двери и с помощью фонариков провели застрявших пассажиров лифта по номерам, но у номера Вероники у них возникли трудности. Номер был закрыт, а ключ не сдан.

— Ой, ну что же мне так не везёт-то сегодня…

Она отправилась к дежурной по этажу, но та ушла на три часа по служебной надобности.

— Вероника, ты можешь отдохнуть хоть до утра в моём номере, — предложил Виктор. — Не подумай ничего дурного. Я сейчас переоденусь и уйду на дежурство на двенадцать часов, так что номер будет в полном твоём распоряжении.

Вероника на секунду засомневалась, но потом согласилась. Уж очень она устала, а завтра новый, напряжённый день. Виктор провёл её по тёмной лестнице на десятый этаж и открыл свой номер.

— Заходи, я один живу.

Номер у него был такой же, но оказался просторнее из-за того, что стояла одна кровать, а не две.

— Извини, я первый в душ и убегаю, и так задерживаюсь из-за лифта. Закажи в номер поесть… Хотя лучше лифтом не пользоваться.

Вероника села в кресло. Тут загорелся свет. Вероника включила телевизор. Виктор вышел из душа посвежевший. Он надел чистую футболку, перекинул сумку через плечо и попрощался с Вероникой.

— Будешь уходить, ключ сдай дежурной. Отдыхай!

Он ушёл, а Вероника стала решать, какими способами она будет убивать Михаила, желательно долго и мучительно. Наверняка где-то шляется или пьёт. А ещё более правдоподобно, что он напился и спит. Вероника тоже приняла душ, отметив, что у Виктора вещи, а их было мало, стояли очень аккуратно, и одежда висела на плечиках.

«Повезло его жене. Не пьёт, красив, аккуратен, не гуляет. Хотя мне, может, и кажется, что он испытывает ко мне симпатию. А может, просто помогает как товарищ по несчастью. Я — романтичная дурочка, опять что-то вообразила о любовном притяжении. Опять без взаимности», — подумала она.

В дверь постучали.

— Доставка в номер! — громко возвестил голос с придыханием.

Вероника увидела на пороге парня в униформе гостиницы с подносом в руках. Он тяжело дышал.

— Извините… Пока на десятый этаж поднимешься… Быстрее бы лифт починили. Гость заказал ужин для одного. Разрешите поставить поднос. Всё оплачено. Приятного аппетита.

— Спасибо, — ответила Вероника, и сердце её застучало ещё сильнее.

С утра Вероника снова попыталась попасть к себе в номер, оставив ключи Виктора, как договаривались, у дежурной.

Михаил на этот раз открыл, но выглядел он так, словно за эту ночь успел умереть и воскреснуть, причём несколько раз подряд. И было видно, что ему очень плохо, поэтому уж совсем гневные слова застряли у Вероники в горле.

— Жив-здоров? Бегом на работу! — приказала она.

— Вероничка, это ты? Как здорово! А где ты ночевала? Какая работа? Я плохо себя чувствую!

— Я сказала — быстро! — повысила голос Вероника. — Сейчас я позвоню Ольге Романовне и расскажу о твоём самочувствии! Скоренько в себя придёшь! Мужская компания ему нужна! Ещё он со мной ехать не хотел! Пьёт как свинья, а я в номер попасть не могу! Вчера не работал! Сегодня опять! Ты сюда приехал, чтобы уйти в запой?! Я пообещала вчера директору, что приведу тебя, и я тебя приведу, даже если мне придётся тащить тебя за волосы. Ты понял? Коллега!

Михаил вытаращил на неё глаза, затем открыл рот, хотел что-то сказать, но подавил рвотный рефлекс.

— Извини! Меня сейчас вырвет!

Он исчез в ванной, потом возник звук душа, вопли, говорящие о том, что вода в душе ледяная. И через полчаса они вместе шли в банк. Вероника себя ощущала мастером по подбору артистов в кино. В данный момент она вела актёра на пробы, загримированного под зомби.


— Поговорили сегодня с родными? — спросил Лев Николаевич, заглядывая к Веронике под конец рабочего дня.

— Да, спасибо! Я звонила от вашей секретарши. У меня маленький ребёнок, связь с домом очень для меня важна.

— Вы так хорошо работаете…

— Если честно, устала, в глазах одни цифры, — ответила Вероника.

— Идите отдыхать, — предложил Лев Николаевич.

— Я дождусь Михаила, вместе пойдём, — сказала Вероника, чуть не добавив: «Чтобы я домой хоть сегодня смогла попасть».

— Так он уже ушёл, — ответил директор.

— Как ушёл? Когда?

— Да пару часов назад… Я его сам отпустил. Если честно, давно таких специалистов не видел. За пару часов сделал то, что наши несколько суток бы делали. Профессионал! И чувствует себя совсем нехорошо. Трясётся, озноб, наверное. В общем, он отлично поработал, и я его отпустил. Очень надеюсь на то, что он завтра себя будет лучше чувствовать и восстановит вторую вычислительную машину.

Вероника пыталась уловить подтекст в словах директора, но похоже, что старик на самом деле был чист как слеза младенца.

У неё разболелась голова от работы и переживаний за «больного» Михаила. Она пошла в гостиницу. С замиранием сердца осмотрела холл, вошла в лифт с желанием уловить знакомый запах парфюма: «Опять вы? Мы вместе в лифте!»…

Но чудо не произошло.

«Интересно, а будет прилично, если я зайду к нему вечером и скажу спасибо за ночлег и ужин?» — думала Вероника, понимая, что снова проголодалась. Получается, что ела она один раз в день — вечером.

Дверь в её номер оказалась запертой. Она постучала. Ей долго не открывали, хотя какое-то движение в номере она слышала. Наконец-таки дверь приоткрылась и появилось красное лицо Михаила. Он был абсолютно голым.

Вероника вспыхнула и отвернулась.

— Вероничка, ты можешь погулять?

— Что?! Я с работы, я устала! Ты с ума сошёл? — закричала Вероника.

— Вероничка, ну я не один, я с дамой. Понимаешь? Ну погуляй где-нибудь пару часиков?

Глаза у Вероники вспыхнули гневом.

— Пару часиков? А ну открывай немедленно, а то получишь!

— Тише! Любовь с первого взгляда, понимаешь? Не переживай! Я возьму себя в руки, поборю в себе это чувство и вернусь к детям! Но сейчас мне не до тебя, — вздохнул Михаил.

— Мишутка, я жду! — раздался пьяный голос из комнаты.

Вероника отшатнулась, а Михаил захлопнул дверь.

— Вот чёрт!

Она спустилась на лифте в холл и пошла в ресторан, чтобы поужинать. Вероника была разочарована — все столики оказались заняты. Чувство голода становилось всё сильнее.

— Дьявол, дьявол, чёрт! — выругалась она и тут заметила Виктора. Он махнул ей рукой.

— Виктор, здравствуйте! — обрадовалась она, подходя к его столику.

Он уже встал и отодвинул ей стул.

— Садись, пожалуйста! Мы на «ты», помнишь?

— Я умру с голода! Нет мест, с ума сойти.

— Это один из лучших ресторанов в городе, а сейчас многие точки общепита закрылись, а приезжих много, вот и аншлаг.

— Ты вчера меня спас, предложив ночлег, сегодня от голода! Похоже, что ты — мой ангел-хранитель, — засмеялась Вероника.

— Как твоя подружка? Сегодня пустит тебя ночевать? А то я могу опять предложить свои апартаменты. Правда, сегодня я не дежурю. Господи, Вероника, как ты напряглась! Я не посягаю на твоё тело, могу отдать тебе кровать в полное единоличное распоряжение!

— Что будете заказывать? — подошла девушка-официантка.

— Я… — растерялась Вероника, понимая, что в присутствии Виктора тупеет прямо на глазах. Она видела только его, слышала только его. А смотрела в меню и ничего не могла прочесть, буквы складывались только в цифры, конечно, это ещё и от её работы.

— Позволь, я помогу, — мягко сказал Виктор. — Возьми куриный суп с клёцками, овощное рагу с бараниной и сладости.

— Так и сделаю, — согласилась Вероника.

— Любишь красное сухое вино?

— С удовольствием.

— И бутылку вина, пожалуйста, — заказал он.

Вероника снова, как тогда в лифте, потеряла счёт времени. Какие там два часа! Они болтали и болтали, словно всю жизнь знали друг друга и получали нескончаемое удовольствие от общения друг с другом. Еда была без изысков, но вкусная и порции оказались большие.

— Спасибо за помощь с выбором, очень вкусно и за вчерашний ужин тоже спасибо… было трогательно. Но мне неудобно.

— Очень приятно, рад, что понравилось. Я здесь уже две недели, изучил всё их меню, — усмехнулся Виктор.

— А я недавно, здесь первый раз, но мне нравится, — ответила Вероника. — И компания тоже нравится.

— Я неплохо готовлю сам. Мои шашлыки!.. — закатил многозначительно глаза Виктор. — Все друзья всегда в восторге. На первое мая, в день рождения, летом — это коронное моё блюдо.

— Повезло вашей жене, — ответила Вероника.

— Я не женат, но у меня есть дочь Алёна, ей десять лет, — сказал Виктор. — Дочка — смысл моей жизни.

— Вы в разводе? — поинтересовалась Вероника.

— Жена умерла пять лет назад.

— Извини…

— Ничего… Первое время было очень плохо, сейчас уже легче. Кроме того, мне помогли, у моей Алёнки полный комплект: две бабушки и два дедушки. Они просто соревнуются из-за внучки. Вот сейчас неделю жила у моих, а неделю — у родителей жены. А ты? — спросил Виктор, и в его глазах грусть сменилась неподдельным интересом.

Веронике внезапно стало трудно дышать. Всю жизнь она думала, что ей всё равно, что подумают о ней окружающие, и вдруг стало совсем не всё равно. Как признаться? Как он к ней отнесётся?

— Ты побледнела. Тебе нехорошо? — забеспокоился он.

— Нет. Всё нормально. У меня есть дочка, ей годик, и я… я никогда не была замужем, — ответила Вероника, опуская глаза.

— Как её зовут? — совершенно спокойно спросил Виктор.

— Виктория.

— Прекрасное имя. Похоже на моё. Ещё вина? Ты — удивительная и очень красивая девушка.

— Ты тоже.

— Я тоже девушка?

Они засмеялись.

— Давай выпьем за нас! — предложил Виктор.

— Молодые люди, уже одиннадцать, мы закрываемся, — сообщила официантка.

— Ой, извините! Засиделись, сейчас уходим. Счёт, пожалуйста.

Виктор поднялся с Вероникой в лифте и довёл до номера. Там он взял её за руку и сказал:

— Я завтра улетаю, у меня закончилась командировка, да, время пролетело быстро, и очень жаль, что наша встреча состоялась так поздно. Хотя… Может, это и к лучшему. Иначе бы я точно не сдержался. Меня тянет к тебе со страшной силой. Я всегда душой за длительные, серьёзные отношения, и надо же было такому случиться, что встретил женщину за тысячу километров от дома. У нас могло бы получиться…

— Тебя не пугает, что у меня маленький ребёнок? — спросила Вероника со слезами на глазах.

— Меня ничего не пугает. Я не из пугливых, я слушаю своё сердце. Я против мимолётных романов, никогда не заводил курортные интрижки, — Виктор наклонился и поцеловал её. — А сейчас я уйду и зайду завтра вечером… попрощаться и оставить свой адрес. Если этот мираж не рассеется, напиши мне письмо, и, возможно, мы ещё встретимся и не расстанемся никогда больше.

И Виктор ушёл.

Её номер оказался открыт. На полу валялись две пустые бутылки, а Михаил — добропорядочный отец и муж лежал в одних носках и храпел на весь номер.

— О боже! — вздохнула Вероника и без сил упала на свою кровать.

Весь следующий день Вероника очень нервничала, ведь вечером ей предстояла последняя встреча с мужчиной, которого она полюбила. Она поняла, что ждала его всю жизнь. На работе, правда, ей пришлось задержаться, доделать отчёт и помочь одной девушке

Михаила она сегодня выставила из номера, сказав, что теперь — её вечер. Сделала причёску, принарядилась и стала ждать Виктора, но время шло, а его не было. Тикали часы, и Вероника ощущала, как из неё выходит жизнь вместе с неспешным ходом стрелок. Когда совсем стемнело, она поднялась к номеру Виктора и постучала.

В номере жужжал пылесос. Открыла ей горничная.

— Извините, а постоялец, который здесь живёт, он где? — спросила Вероника.

— Жил, — поправила её горничная. — Он уже уехал в аэропорт. Давно. Я тут час убираюсь.

И она закрыла дверь.

Изображение поплыло перед глазами Вероники, она не помнила, как вернулась к себе. Там уже ждал Миша.

— Могу я вернуться? — спросил он.

— Что? Да, конечно…

— На тебе лица нет. У тебя что, свидание с Дракулой было? Ты вообще как? — забеспокоился он.

— Не трогай меня, дай прилечь, — еле разлепила губы Вероника.

Всю ночь она смотрела в окно на большую жутковатую луну, и слёзы текли и текли у неё из глаз.

— Дай прикрою шторы, светит прямо как солнце! — не выдержал Михаил.

— Нет, оставь! Она как я… одинокая дура на звёздном небе.

— Как знаешь, — пожал он плечами. — Вас, баб, не поймёшь.

«Как я могла размечтаться, что он ответит мне взаимностью? — думала Вероника. — Такой порядочный мужчина, так трепетно говорил о дочери. Разве приведёт он в дом прохиндейку? Конечно, он всё решил ещё вчера, просто не подал вида, чтобы не обидеть. И поцелуй его был прощальным. Клеймо «гулящая» будет со мной всю жизнь. Ну что ж… Если это плата за Вику, я согласна», — Вероника перевернула подушку сухой стороной и закрыла глаза.


Срок командировки подходил к концу.

Михаил пил, гулял, но на работу под строгим взглядом Вероники ходил. Она же чувствовала себя абсолютно опустошённой и всё время искала взглядом Виктора, потом одёргивала себя. Было даже желание спросить у администраторши, не знает ли она, куда он улетел? Но решила, что не должна быть навязчивой. Домой она вернулась без приключений. Михаил даже не пил в самолёте, чем удивил свою спутницу.

— Чтобы жена не унюхала, — пояснил он.

— А твоя любовь? Или любви? — с ехидцей спросила Вероника.

— Что?! — испугался он.

— Поборол?

— А… да! Конечно! Вполне поборол.

Фёдор Леонидович встретил её как родной. Ольга Романовна сдержала слово. Вероника не знала, что она сделала, но Сергей Иванович даже не смотрел больше в её сторону. Один раз начальница сказала ей:

— Пришло письмо с благодарностью из нашего филиала в Стерлитамаке. Вы хорошо поработали. Будет небольшая премия.

— Спасибо.

— Но в тебе что-то изменилось.

Вероника опустила глаза.

А ещё через месяц в столовой к ней подсел Михаил.

— Привет!

— Привет, напарничек. Что-то ты какой-то небритый, мятый, — оценила она его внешний вид.

— Так Люська из дома выгнала…

— Да ладно? И за что? — удивилась Вероника.

— Не издевайся! И так плохо. Пытаюсь вернуться. Не пью вот. Ну не могу я без детей. Грешен, каюсь…

— Это да, — согласилась Вероника, отправляя в рот кусочек жаркого.

— И перед тобой виноват.

— Проехали, — махнула рукой Вероника. — Но в командировку я с тобой больше не поеду ни за какие коврижки.

— Нет, ты не знаешь. Я осёл… болван… Ты там так светилась, а потом погасла. Ну я же не знал, что это так серьёзно.

— Ты о чём? — не поняла Вероника.

— Ну, помнишь вечер, когда ты дала понять, что свидание у тебя. Я не осуждаю! Ты — свободная женщина.

— И что? — забилось сердце Вероники, она не могла выбросить из мыслей Виктора.

— Тогда я… Я же раньше с работы пришёл, принял душ, тут стук в дверь. Я открыл, стоит такой здоровый мужик и спрашивает меня: «Ты кто?» Я испугался, решил, что это муж моей подруги, ну, с кем я замутил интрижку… Тогда я сказал, что твой любовник, что, мол, непонятного, раз живём в одном номере? Ты извини, Вероника, я это сделал из страха, чтобы он меня никак не связал с Машкой, ну той, с кем я…

— Господи, — выдохнула Вероника, — что же ты за человек такой лживый? Почему мне сразу не сказал? Я бы всё исправила! Я бы смогла найти его! Я бы объяснила!

— Извини… Я не думал, что так… А потом я уже тебя боялся, что ты ругаться будешь. Вот и не сказал, что он приходил. Он был с букетом роз, а там записка. Букет он отдал мне, чтобы я передал тебе, а записку вынул и смял её в кулаке.

— Где букет? — убитым голосом спросила Вероника.

— Так я его это… Ты только не ругайся, Машке подарил. Шикарный такой букет.

— Ты подонок, гадина, — тихо и спокойно сказала Вероника.

— Знаю. Я же говорю — грешен.

— Ты же мне жизнь испортил.

— Ничего я не испортил. Я потом, когда с букетом роз пошёл к Машке…

— Заткнись! Я же не знаю ни его фамилии, ни города, где он живёт! Я никогда его не найду! — появились нотки истерики в голосе Вероники.

— Говорю, я всё исправлю. Я нашёл смятую записку в урне. Мне любопытно стало, я поднял и прочитал. Удивительные вещи. Я боялся тебе её отдать, а когда вернулись из командировки, у меня такие проблемы с женой начались, ни до чего было. Забыл я.

— Записка? Где она? Ты не врёшь?

— Нет, конечно! Вот, всё сохранил.


— Виктор Александрович, вас ожидают. Девушка, — заглянула к заведующему хирургическим отделением медсестра. — Ой, вы ещё с операции не переоделись! Я ей говорила, что у вас тяжёлый день, но она сказала, что не уйдёт.

— Родственница пациента?

— Не знаю, — пожала плечами медсестра.

— Ладно, пусть зайдёт… Достали уже…

Вероника вошла в просторный кабинет. Виктор стоял у окна, смотрел на улицу и курил в форточку.

— Курить — здоровью вредить, — сказала Вероника.

— Да вот бросал и снова начал, — ответил Виктор, выбросил окурок в форточку и повернулся к ней. — По какому… Ты?!

— Я…

— Как ты меня нашла?

— Ты можешь думать про меня всё, что угодно, но больше всего в жизни я хочу вернуться в тёмный лифт, только чтобы нас никто не спасал, — ответила Вероника. — А своего коллегу, который так зло пошутил, я убью… наверное. Нет, я сломаю ему нос и не разрешу тебе чинить.

Она смотрела в его уставшие глаза и на её губах расцветала улыбка счастья.

— Я весь этот месяц не мог тебя выбросить из головы. Жалел, что не сломал шею твоему «любовничку» и не поборолся за тебя, за своё счастье. — Виктор подошёл к Веронике и обнял её. — Я скучал по тебе.

— Доктор, мы живём с тобой в одном городе, — потекли слёзы счастья из глаз Вероники.

— Спасибо тебе, — ещё крепче обнял её Виктор. — Больше я тебя не отпущу.

— И это правильно! Ангел-хранитель не должен покидать свою подопечную, — прижалась к нему Вероника, вдыхая новый для себя запах — его парфюма и каких-то медикаментов. — И я опять голодна. Но сейчас не хочу об этом думать.


Эту записку, как самый дорогой документ, Вероника хранила в своей шкатулке.

«Солнышко моё, Вероничка!

Я работаю хирургом отделения медицины катастроф. Дежурю иногда сутками и часто выезжаю с бригадой, если кому-то нужна наша помощь. Так что муж из меня ещё тот. Живу в областном городе недалеко от Волги, вот адрес и телефон. Квартира у меня большая, есть дача. Места хватает. Моя дочка с удовольствием понянчится с твоей дочуркой. Жду тебя в гости. Не захочешь остановиться у меня — сниму тебе номер в лучшей гостинице. Если решишь остаться навсегда, буду счастлив. С надеждой, Виктор».




«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики