Забавы негодяев (fb2)


Настройки текста:



Татьяна Игоревна Луганцева Забавы негодяев

Все мы с детства в той или иной степени любим зиму. Правда, когда холодно и дует пронизывающий до костей ветер, многие корчат недовольную гримасу и ворчат: «Скорее бы лето!» Летом тепло и на душе радостно. Летом можно ходить с распущенными волосами, хвастаться красивым маникюром-педикюром, а самое главное — не надо надевать теплую одежду, утяжеляющую тебя килограммов на десять.

Спроси любого, согласился бы он жить вообще без зимы? Девять из десяти, не сомневаясь, ответят: «Конечно!» А если подумать?.. Никогда не видеть снега… На это согласится далеко не каждый. В конце концов, мы же не африканцы! Кто в детстве не играл в снежки, не лепил снежную бабу, не катался на санках… Чувство оторванности от снега будет сродни тоске по родине.

Представьте, все вокруг белым-бело, яркое солнце слепит своими лучами глаза, морозный воздух чист и свеж. Тысячи снежинок, мерцая и переливаясь, кружатся в волшебном танце.

Мягкий пушистый снег крупными хлопьями ложится на ветки деревьев, одежду и даже на ресницы. Деревья с благодарностью принимают этот сверкающий на солнце наряд от небесного кутюрье. И еще ни один модельер на земле не придумал наряда красивее.

Для Снежанны Родимцевой снежная зима всегда ассоциировалась с детством, с ощущением безмерного счастья и ожиданием чуда. Жили они тогда семьей в маленьком сибирском городке, где зима была долгой и снежной, а ночи такими длинными, что, казалось, день не наступит никогда. Каждое утро дедушка сажал Снежанну на деревянные самодельные санки и катил за три километра в единственный на весь город садик. Конечно, можно было доехать и на автобусе — старом и редко ходящем, но дед предпочитал ходить пешком — и ему для здоровья полезно, и ребенок дышит свежим воздухом.

Снежанна очень хорошо помнила, как ее, укутанную в «сто одежек», словно большой кокон сажали в санки, и дед, которого она представляла конем, начинал свой долгий, неспешный путь.

А себя она воображала маленькой принцессой, которую везут во дворец к принцу, и не в санях, а в самой что ни на есть настоящей карете. И все Снежанне было нипочем — ни мороз, пощипывающий за нос, ни колючий, мелкий снег, бьющий в лицо мелкими иголками, словно желая выбить ее из этого благостного состояния. Отполированные лезвия санок приятно скользили по утоптанной людьми дороге и вводили девочку в состояние полного расслабления и комфорта. Снежанна наблюдала за проплывающими мимо сугробами, сверкающими в свете фонарей, и представляла, что это горы алмазов, которые освещают ее путь…

Тогда Снежанне казалось, что эта сказка не закончится никогда. Ей казалось, что заботливые мамины руки, с особой тщательностью укутывающие ее в дорогу, всегда будут рядом, как и всегда будет рядом любимый дедушка, везущий ее в замок по дороге, усыпанной алмазами. Но как мы знаем, любая сказка рано или поздно заканчивается. Закончилась она и для Снежанны.

В одно снежное морозное утро, не предвещавшее никакой трагедии, дедушка, как всегда, вез Снежанну в детский сад. На полпути он схватился за сердце и рухнул, словно подкошенный, а веревка, натягивающая ее санки, сначала безжизненно повисла, а потом упала на мерзлую землю. Приятный, убаюкивающий шелест полозьев о заледенелый снег внезапно стих, и Снежанна явственно ощутила закрадывающийся в душу леденящий страх и стук своего маленького сердечка. Глядя на синюшное лицо деда с застывшими глазами, она заплакала и принялась звать его, но он не отвечал. А потом она потеряла голос, холод сковал ее тело. И так любимый ею снег в одночасье превратился в врага, припорашивая искрящимися снежинками неподвижно лежащего дедушку и маленькую девочку в санках. Снежанна не понимала, что случилось с дедом, не понимала, что сама находится на волосок от смерти, но она ясно осознала, что сказке пришел конец и нет никакого принца, который пришел бы ей на помощь.

Их нашли только через два часа, когда в садике обеспокоились, почему не привезли Снежанну, и позвонили им домой. Морозный воздух, припорошенный снегом мертвый мужчина, у которого случился сердечный приступ, и маленькая испуганная и уже замерзшая девочка…

Снежанна несколько месяцев пролежала в больнице, полгода не разговаривала, стала очень замкнутой и нелюдимой. И долго не могла понять, почему «дедушка больше не будет жить с нами, он теперь на небе». Она стала злиться на небо, отобравшее у нее деда, на самого деда, так внезапно оборвавшего ее детский мир-сказку. А уже в школе, поняв, что такое смерть, Снежанна плакала ночами, вспоминая деда и обвиняя себя в его смерти. «Старый человек не должен был тянуть меня на санках! А я не должна была сидеть как куль и реветь, а позвать на помощь, и дедушку, возможно, еще можно было спасти…»

Дед был единственным мужчиной у них в семье, и после его смерти сразу же стала чувствоваться нехватка мужского внимания и заботы. Бабушка, прожившая с мужем почти пятьдесят лет, после его кончины угасла за год, потеряв опору и интерес к жизни. Она тихо умерла во сне. Снежанне уже не надо было объяснять, что и бабушка ушла на небо. Она даже порадовалась, что теперь деду там будет не так одиноко.

* * *

Так они остались с мамой вдвоем. Снежанна росла тихой и примерной девочкой, никогда не вызывающей никаких нареканий. Она закончила школу твердой «хорошисткой» с примерным поведением и отличной характеристикой. И тут встал вопрос: что делать дальше? В их маленьком городке было всего два училища: педагогическое для девочек и слесарное для мальчиков, и многие семьи отправляли своих детей учиться в другие города. Как правило, обратно в «эту дыру» уже мало кто возвращался. Так поступила и мама Снежанны, как ни тяжело ей было расставаться с единственным близким человеком. Но она понимала, что для будущего Снежанны так будет лучше. Она так ей и сказала:

— Хоть я и сойду с ума в одиночестве, но жизнь тебе портить не буду. Здесь у тебя судьба стать воспитательницей в детском саду. Все! Потолок! А так выучишься… человеком станешь. У нас-то ни у кого высшего образования не было, а вот у тебя будет. Тем более что учишься ты у меня очень хорошо. Конечно, я буду сильно за тебя переживать. Как ты там, во взрослой-то жизни? — И уже со слезами на глазах добавила: — Я еще буду гордиться тобой.

Так оно и вышло. Снежанна поступила в педагогический университет в городке неподалеку от Москвы и стала одной из лучших студенток. Пришла к ней и первая любовь, правда, как это зачастую бывает, несчастная. Снежанна жила в общежитии, где познакомилась с парнем, учащимся на курс старше. Он был очень любезен и обходителен, носил за ней сумку с учебниками и пакет с продуктами, отдавал конспекты, которые ей могли понадобиться в будущем. Снежанна купилась на его обещание, что они сразу же поженятся, как только окончат университет.

— Потому что мы сейчас бедные студенты, а ты заслуживаешь самую роскошную и красивую свадьбу на свете. Сейчас я тебе ее устроить не могу, а вот в будущем…

Снежанна прожила с ним три года, а потом он благополучно женился на женщине, старше его на десять лет. Знаком он с ней был всего неделю, но успел уже оценить ее благосостояние — квартиру, машину и «брюлики», щедро украшавшие ее тело. Снежанна думала, что вообще никогда не оправится от этого предательства, но жизнь на этом не закончилась.

Снежанна с отличием окончила университет, и тут мама преподнесла ей еще один подарок. Она продала трехкомнатную квартиру умерших родителей и отдала все деньги Снежанне со вторым напутствием:

— Поезжай-ка ты, дочка, в Москву! Да, да, именно туда! Купи себе жилье, устраивайся на работу и живи!

Столь щедрый жест матери объяснялся не только ее желанием помочь дочери. Мама Снежанны чувствовала некий укол совести. Дело в том, что она встретила мужчину своей мечты и вышла за него замуж. Она впервые перестала чувствовать свое одиночество, стала счастливой. Мало того, родила девочку. Ребенок родился абсолютно здоровым и очень желанным. Все внимание, естественно, переключилось на него, а Снежанна, учившаяся далеко от дома, оказалась в роли птенца, покинувшего родительское гнездо.

* * *

Снежанна действительно переехала в Москву и купила недвижимость. Правда, всех денег хватило только на однокомнатную квартиру на окраине, но все равно она чувствовала себя белым человеком, зная, сколько людей мыкаются в Москве, снимая квартиры, или мотаются каждый день за несколько километров из Подмосковья на работу.

Несколько лет Снежанна преподавала в школе, попробовала заниматься частным репетиторством и в конце концов полностью перешла на частные уроки, дающие ей и заработок, и свободу.

Личная жизнь у нее не складывалась. К тридцати годам в багаже Снежанны имелась пара-тройка неудавшихся романов с женатыми мужчинами и то и дело возникающие типы с пустой головой и глупыми шутками, с которыми ей абсолютно не хотелось связываться. Счастье упорно обходило ее стороной, словно на ней было клеймо.

Часто прогуливаясь по парку, Снежанна видела счастливые лица влюбленных и светящиеся глаза матерей с колясками. Она понимала, что они ничем не лучше и не хуже ее. Просто им на роду было написано быть счастливыми, а ей нет. И в какой-то момент Снежанна уверилась, что так никогда и не узнает, что такое любовь и семья.

Ей даже стало казаться, что и из школы она ушла из-за того, что устала отвечать на вопросы коллег: «Что такая грустная?», «Почему такие потухшие глазки?», «Когда же у тебя появится принц на белом коне?», «Неужели еще никого не встретила?», «И чего мужикам надо? Все же при тебе!».

Кто был понаглее, тот и продвигался в жизни, а Снежанна так не могла, хоть и понимала, чем и как некоторые женщины добывали себе счастье, подворовывая на время чужих мужей и принимая от них «спонсорскую помощь». Постоянно подливала масла в огонь и ее подружка с институтской скамьи Лика.

— Вот не пойму я, подруга, что им, мужикам, надо? Что ты одна маешься всю жизнь? Уж молодость прошла, так ничего и не получилось.

— Только не голоси как на похоронах! — морщилась Снежанна. — Кому-то везет, кому-то нет…

— Ага! Мужикам улыбаться надо, вешаться на них, делать для них все, а не ходить с видом Снежной королевы. Они у нас сейчас балованные, за них бороться надо, завоевывать. А ты как думала? На одного мужика сейчас по пять баб приходится. Вот он и будет выбирать из пяти. Чем ты лучше остальных? Сейчас уже не прокатит «путь к сердцу мужчины лежит через желудок» или «она мастерица в постели». Надо совмещать все качества, все!

Снежанна с ужасом смотрела на подругу. Вот уж кто-кто, а Лика старалась, из кожи вон просто лезла. И старания ее были вознаграждены, правда, весьма своеобразно. Лика никогда не была одна, вокруг нее постоянно крутились мужчины, но все время разные. Снежанну такое положение дел не устраивало. Она как-то с детства была настроена на одного принца. Только вот он где-то затерялся в жизненных лабиринтах, в юбках других фрейлин.

— Ты не устала быть одной? — допытывалась Лика.

— Что ты хочешь услышать от меня? Крик души?! Конечно, мне плохо одной, но изменить свое отношение к жизни я не могу! Вот уж такая уродилась!

— Бедная ты моя, — обняла ее Лика, — а мой бывший-то, Костик, намекал, что не против был бы познакомиться с моей подругой поближе.

— Ты с ума сошла! — отстранилась от нее Снежанна.

— А что? Он отличный любовник!

— Да как я с ним после тебя? После своей подруги?

— А я что, заразная? Да ладно, не смотри ты так на меня! Все я поняла, так и зачахнешь! У нас на работе тоже такая умная была, все одна да одна… А потом, смотрю, в больничку загремела, что-то там по-женски… вырезали, в общем, все, и дело с концом. Сказали, что для нормального функционирования женской репродуктивной системы необходима регулярная половая жизнь. А по-русски говоря, с мужиками спать надо, плохие они или хорошие — это уже второй вопрос! Иначе и у тебя что-нибудь заболит, и тогда уже поздно будет… и матерью не станешь.

Эти разговоры никогда ни к чему не приводили, Снежанна выслушивала подругу, но всегда оставалась при своем мнении. Но… Его величество случай придал Снежанне невиданное ускорение.


Два раза в неделю Снежанна ездила к одному своему очень богатому клиенту Всеволоду Владимировичу Шубину — давала уроки русского и английского его дочери. Остальные ученики приходили к ней домой, правда, и платили значительно меньше. Чем конкретно занимался Всеволод Владимирович, Снежанна не знала, но платил он ей исправно и очень хорошо. Да и девочка Злата ей нравилась, она была смышленой и любознательной, и у них сложились вполне дружеские отношения.

Поначалу, конечно, были некоторые разногласия, так как девочка была избалована и считала, что Снежанна всего лишь очередная прислуга в доме, которой папа платит и которая должна выполнять свою миссию. А вот слушаться ее вовсе не обязательно. Но Снежанна быстро разъяснила девочке, что она — учительница и Злата должна ее слушаться и уважать. Что ее отец не должен выбрасывать деньги на ветер, платя зарплату преподавателю, который при этом не будет вкладывать знания в свою ученицу.

— Я уважаю тебя, ты уважаешь меня, — сказала она Злате.

— Ага, и при этом тебе платят деньги! — выпалила девочка.

— Любой труд у нас оплачивается, — терпеливо пояснила Снежанна.

— Хорошо… А могу я называть тебя не Снежанна Игоревна, а просто Снежанна? А то у тебя, что имечко, что фамилия, — сморщила носик Злата.

— Ты можешь называть меня по имени, но к взрослому человеку обращаться лучше на «вы», — ответила Снежанна, пряча улыбку.

Злате исполнилось тринадцать лет, она была высокой девочкой с уже намечающимися пышными формами, длинными, темные волосами и круглым лицом с курносым носом. Жили они с отцом в роскошном четырехэтажном коттедже в элитном поселке «Восход», неподалеку от МКАД. В доме было полно прислуги — домработница и кухарка, дворник, следящий за благоустройством территории вокруг, и несколько охранников, а также человек, ухаживающий за зимним садом, и чистильщик бассейна. На дом приезжали личные врачи, массажисты, парикмахеры, портные и еще куча каких-то людей, о роде деятельности которых Снежанна не имела никакого представления.

Непосредственно к Злате, кроме Снежанны, приходила еще учительница музыки. А три дня в неделю девочку возили в элитную частную школу в Подмосковье. Почему-то сама Злата остановила свой выбор именно на Снежанне и всегда заваливала ее кучей вопросов. Снежанна долго старалась держать себя в рамках учителя, но эта девочка смогла влезть к ней в душу и стать чем-то большим, чем просто ученицей.

«Да оно и понятно, — размышляла Снежанна, — у девочки нет ни матери, ни сестры, никого близкого, с кем бы она могла поговорить, посоветоваться, поделиться… Отец все время на работе, да и не очень-то он ее балует своим вниманием. Нет, конечно, Всеволод Владимирович очень заботится о Злате. Она одета, обута, накормлена, он следит за состоянием ее здоровья, дает хорошее образование, ни в чем не отказывает… Но как бы это выразиться… Точно также он заботится и о своем лабрадоре, к которому раз в неделю приезжает личный ветеринар, и о породистых лошадях, за которыми установлен ежедневный ветеринарный контроль, а дорогой корм взвешивают на весах с точностью до грамма. Все у него так вот: ухожено и оплачено, по-богатому и по-крутому. Но ведь для маленькой, одинокой девочки, запертой в стенах дорогой клетки, этого мало. Ведь она не собака и не лошадь, ей нужна любовь, внимание и человеческое общение. Тем более у нее сейчас такой трудный возраст… Может, влюбилась в кого, а поговорить не с кем…»

Один раз Снежанна набралась смелости и прямо заявила об этом Всеволоду Владимировичу. Он сидел в своем кабинете на втором этаже, водрузив ноги на стол, и недоуменно рассматривал Снежанну. Примерно так смотрели бы люди на таракана, вдруг подавшего голос.

Всеволод Владимирович был видным, даже, можно сказать, красивым мужчиной лет сорока с жесткими, темно-пепельными волосами, темно-серыми глазами и плотно сжатыми губами, в одежде предпочитал классические костюмы и белые рубашки, которых у него было великое множество.

— Извините, как вас… — прищурился он.

— Снежанна. Снежанна Игоревна, — быстро ответила она, переминаясь с ноги на ногу. Сесть Всеволод Владимирович ей не предложил.

— Так вот, Снежанна Игоревна, я вам за что плачу? За то, чтобы вы учили мою дочь чему?

— Русскому языку и английскому. — Снежанна чувствовала себя так, словно не выучила урок, а ее вызвали к доске. Она уже понимала, что диалог не получится, и все же она должна была попробовать.

— Вот именно! Кстати, как успехи у моей дочурки?

— Отличные.

— Вот и хорошо, вот и славно, а остальное не должно вас заботить.

— Но у Златы даже нет подружек, ей не с кем поделиться! — не отступала Снежанна.

— А чем ей делиться? — удивился Шубин.

— У каждой девочки ее возраста есть мечты, тайны, которые ей хочется доверить близкой подруге. Впрочем, вам не понять! — махнула она рукой.

— Да уж, маленькой девочкой я никогда не был, — согласился Всеволод Владимирович, смеясь и бесцеремонно рассматривая Снежанну, словно она была его собственностью. — А все, о чем вы мне сейчас поведали, — полная чушь! Мне не нужны в моем доме толпы не нужных зевак и глупое хихиканье.

— Но к вам ходят друзья… — попыталась возразить Снежанна, но Шубин не дал ей договорить:

— Дорогая моя Снежанна Игоревна, у меня нет и никогда не было друзей. Больше скажу, их никогда и не будет. Потому что в наше время, тем более когда ты ведешь крупный бизнес, у тебя могут быть только партнеры, подчиненные и враги. И никому из них нельзя доверять. Меня так отец воспитывал, что человек в этой жизни может рассчитывать только на себя, и я дочь так воспитываю. На следующий год я отправлю ее в частный, закрытый колледж для девочек, в Англию. Пусть получает образование и познает реалии жизни.

— Но это не правильно… она не должна быть одна, вдали от близких, да еще в таком возрасте, — упрямо говорила Снежанна.

— А вы знаете, каково это? — прищурил он жесткие серые глаза с металлическим блеском.

— Жить одной вдали от близких? Знаю… Да, жизни это учит, впрочем, не всегда с самой приглядной ее стороны. А вот острое чувство одиночества не покидает ни на минуту и желание любви ощущается вдвойне, — сказала Снежанна.

— Любви? — презрительно усмехнулся Всеволод Владимирович. — Чушь собачья! Вы поощряете девчачьи интересы к мальчикам?

— Но это же нормально! Это я вам как педагог с высшим образованием говорю!

— Если бы я узнал, что моя дочь встречается с каким-нибудь сопляком, я бы положил этому конец в тот же день! И уж поверьте мне, я бы не поскупился на любые способы, методы и средства. — От слов хозяина дома повеяло таким холодом, что Снежанна ему сразу же поверила, и ей стало совсем неуютно.

— Вы запретите ей любить? — спросила она.

— Если надо будет, проявлю всю свою жесткость и несгибаемую волю. Впрочем, ей всего лишь тринадцать лет, о чем мы вообще говорим? — вспылил он, нервно закуривая толстую сигару. — Вы учительница или сводница?

— Учительница…

— Вот и помните об этом!

«Знай свое место», — мысленно перевела Снежанна.

— И потом, если я почувствую, что с моей дочерью что-то не так, то приведу к ней психолога.

«А ведь это может быть уже поздно, — подумала Снежанна. — Да и есть ли у вас, Всеволод Владимирович, орган, которым вы смогли бы почувствовать?»

— Вот вы, Снежанна, что знаете о любви, чтобы разглагольствовать об этом с моей дочерью? — спросил Шубин, слегка успокаиваясь.

— Не беспокойтесь, Всеволод Владимирович, я знаю, о чем можно говорить с девочкой-подростком, а о чем нет.

— Я спросил о вас, — растянул свои тонкие губы в улыбке хозяин дома.

— Обо мне? — Снежанна в удивлении подняла тонкую бровь. — Но я всего лишь учительница вашей дочери. Не вы ли несколько минут назад указали мне на мое место в этом доме? Думаю, рассказ о моей личной жизни никак не вписывается в эти рамки.

Всеволод Владимирович неожиданно встал из-за стола, подошел к Снежанне и придвинул ей стул.

— Ну же, не сердитесь! Присаживайтесь, я хотел с вами поговорить!

«Наконец-то соизволил усадить… А то стою перед ним, как крепостная крестьянка перед барином».

— Ну же… расскажите мне о себе, — продолжал мурлыкать Всеволод Владимирович, пытаясь расположить к себе собеседницу.

Но Снежанна не попалась на этот крючок. Она прекрасно знала, что за человек был Шубин и на какие меры мог пойти, если что будет не по его.

— Я не хотела бы говорить о себе, тем более я больше чем уверена, вы навели обо мне справки, прежде чем взять на работу к себе в дом.

Шубин противно рассмеялся.

— А вы умная. Ладно, не буду вас допрашивать и мучить. Что мне надо, я действительно знаю. И что бы вы ни говорили, что я не участвую в жизни дочери, а я знаю, что вы стали для нее особенным человеком.

Снежанна смутилась.

— Злата всегда очень ждет вас и говорит только хорошее, — продолжал Всеволод Владимирович. — Вот и я хочу получше познакомиться с человеком, который стал другом для моей дочери. Я хочу отобедать с вами прямо сейчас у меня в саду.

Садом он называл большую, крытую стеклянной крышей веранду, заполненную экзотическими растениями и цветами. Такой великолепный островок тропического рая посреди мерзлой, снежной русской зимы.

— Мне трудно отказаться от такого предложения, — ответила Снежанна, которая не могла не уважить хозяина дома, который к тому же платил ей огромные деньги за частные уроки.

— Тогда договорились! — обрадовался Всеволод Владимирович. — Я жду вас в саду через десять минут. Сейчас там все приготовят.


Перед обедом с Шубиным Снежанна решила заглянуть в туалетную комнату, чтобы «припудрить носик». С одной стороны, ей было неприятно общение с Всеволодом Владимировичем, но с другой — за те полгода, что она приходила к ним в дом, Снежанна впервые была удостоена такой чести. Да и, возможно, за обедом ей еще удастся поговорить о Злате и выпросить у этого скупого на ласки и внимание человека хоть что-то для своей ученицы.

Из зеркала Снежанне улыбнулась худенькая молодая женщина, с большими, распахнутыми навстречу миру глазами и пухлыми губами. Вьющиеся волосы светло-золотистого цвета красиво обрамляли ее аккуратную головку. Да, Снежанна всегда знала, что она очень привлекательная женщина и даже, можно сказать, чувственная, вот только взгляд у нее был очень строгим да и одежда далека от сексуальной.

Снежанна критически осмотрела свой черный брючный костюм, из-под ворота которого выглядывал ярко-бирюзовый джемпер. Да, прикид был явно не праздничный, но она и не рассчитывала на обед с хозяином дома. Снежанна щелкнула замком сумки. Несколько мазков блеска для губ, два-три взмаха туши, придавших ресницам небывалый объем, — и Снежанна поняла, что готова к обеду с хозяином дома.

* * *

В жизни каждого человека бывают такие моменты, которые врезаются ему в память и даже спустя долгие годы остаются по-прежнему яркими. Нечто подобное случилось и со Снежанной. И кто бы мог подумать где? Рядом с туалетной комнатой в доме Всеволода Владимировича Шубина. Выйдя в коридор, Снежанна лоб в лоб столкнулась с незнакомым мужчиной и… замерла на месте. Мужчина был высок, широкоплеч, с необычайно густыми, черными, как воронье крыло, волосами… Казалось, он спустился на грешную землю из другого мира. От такого красавца у кого хочешь снесет крышу. Не стала исключением и Снежанна. Она не мигая уставилась на незнакомца, не в силах вымолвить ни слова. От его бархатистых темно-карих глаз голова пошла кругом. Даже удивительно, как одна только внешность человека могла на нее так подействовать. Снежанна уже не понимала, кто она, где она…

Так они и стояли, неприлично долго глядя друг на друга, словно мира вокруг них и не существовало.

— Всеволод Владимирович ждет вас, — наконец-таки прервал явно затянувшуюся паузу мужчина.

— Да, да… Я уже иду…

— У него время — деньги, он не может долго ждать. — Голос незнакомца звучал просто неземной музыкой.

Снежанна уже была готова упасть к нему на грудь и сказать, что он может делать с ней все, что захочет, но вместо этого почему-то спросила:

— А вы кто?

— Обслуживающий персонал, — скромно ответил мужчина и протянул ей руку: — Дункан.

— Маклауд? — уточнила Снежанна, имея в виду бессмертного горца из художественного фильма.

Мужчина улыбнулся. Но лучше бы он этого не делал. Его улыбка была настолько красива, что Снежанне окончательно поплохело.

— Меня на самом деле зовут Дункан, но в России друзья называют меня Дима.

— Уже лучше, — ответила Снежанна, протягивая руку в ответ: — Снежанна.

— Очень приятно.

— Мне тоже, — покраснела она, чувствуя, как колотится ее сердце.

«Кто он? Откуда? Боже мой, как же он красив! Такой мужчина наверняка занят! Мало того, сколько сердец он разбил! У него в глазах читается, что он все знает о женщинах, видит нас насквозь. Сто пудов, он заметил, как я ошалела от него. Как я, наверное, смешна… Но что я могу сделать? Никогда в жизни не было, чтобы я настолько терялась. Что он обо мне подумает? Как мне стыдно… Но я ничего не могу с собой поделать… Стоп! О чем я вообще думаю?»

— Снежанна, вы слышите меня?

— А? Что? Да, я слышу! — Она тряхнула головой и слегка покачнулась, но быстро взяла себя в руки.

— Я говорю, хозяин ждет!

— Так идемте! — Снежанна даже обрадовалась, что ее вернули в реальность. — Что мы тут стоим?

— Действительно, — согласился Дмитрий и двинулся по коридору.

Снежанна шла позади, и все ее внимание было приковано к его фигуре. Да, фигура у Димы была, действительно, что надо, вот только одет он как-то странно — широкие безразмерные черные брюки и пуловер в полоску, напоминающий матросскую тельняшку.

Всеволод Владимирович уже спешил им навстречу.

— Где же вы, Снежанна? Десять минут давно прошли!

— Я не смотрела на часы, — ответила она, еле сдержавшись, чтобы не добавить: «А когда увидела ваш обслуживающий персонал, так и вообще потеряла счет времени».

— Вы уже познакомились? — спросил Шубин. — Это мой садовник Дункан, впрочем, можете звать его Дмитрий.

— Да, мы уже познакомились, — ответила Снежанна.

— Дело в том, что официантов вызвать я не успел, так что обслуживать нас будет Дмитрий, хоть он и непрофессионал в этом деле. Надеюсь, вы не будете против.

— Конечно, нет, — кивнула Снежанна и села за круглый стол с белоснежной скатертью, скромно положив руки на колени, как примерная школьница.

Дмитрий тем временем накрывал на стол.

— Сегодня на обед суп из чечевицы, капустные котлеты с укропным соусом и молочное желе с черникой, — важно произнес он.

— Очень хорошо. Неси! — скомандовал Всеволод Владимирович.

«Боже, что он ест? Что за гадость?» — Снежанну аж передернуло.

Словно услышав ее немой вопрос, хозяин дома пояснил:

— Я питаюсь строго растительной пищей.

— Вы вегетарианец? — догадалась она.

Шубин кивнул.

— Но не из-за убеждения, что жалко убивать животных, а из-за того, что берегу свое здоровье и не засоряю организм трупным ядом, который, что бы ни говорили, выделяется в мышцах животных при их гибели.

«Почему-то я так и подумала», — вздохнула про себя Снежанна.

— Но сегодня ради вас, дорогая, я сделаю исключение. Дима принесет нам бутылку дорогого сухого красного вина.

Дмитрий молча кивнул и вышел из сада своей красивой, уверенной походкой.

— Хорош, правда? — От Всеволода Владимировича не укрылся якобы мимолетный взгляд, брошенный Снежанной в сторону садовника.

— Извините? — смутилась она.

— Да ладно извиняться! Аполлон! К тому же обладает чертовским обаянием. Я редко беру на работу людей из ниоткуда, но Дмитрий убедил, что он мне нужен. И вот он в доме!

— Садовником? — уточнила Снежанна.

— Понимаю вашу иронию… Этот парень больше похож на охранника или личного тренера, но он действительно классный садовник. Он столько рассказал мне о растениях в зимнем саду, что я сразу ему поверил. А у меня по всему дому цветы, бывшая жена развела. Выбросить жалко, а уход за ними нужен соответствующий, вот Дима этим и занимается. А теперь все же поговорим о вас…

Снежанна плохо помнила, как она держалась за этим обедом. Дима ненавязчиво обслуживал их, а она несла какую-то чушь. О своем непростом детстве и неудовлетворенных амбициях, о том, что у нее была глупая мечта о принце, которого она непременно встретит, и о том, как из-за этой мечты не сложилась ее личная жизнь. Всеволод Владимирович внимательно слушал ее, изредка вставляя свои комментарии. Затем они перешли к беседе о Злате, о ее успехах и о том, что беспокоило Снежанну больше всего, а именно об изоляции Златы от других детей.

— Что случилось с ее матерью? — спросила она и тут же пожалела об этом, потому что Шубин мгновенно изменился в лице.

— Эта тема закрыта в нашем доме, и я прощаю вас только потому, что вы этого не знали, — резко ответил он.

— А может быть, наоборот… — предположила Снежанна. — Стоит поговорить об этом, и вы не будете столь резко реагировать на вопросы о вашей жене? У меня ведь не праздный интерес. Я учитель и друг вашей дочери, и мне эта информация необходима, чтобы лучше понять ее, — несколько оправдывалась она, скребя вилкой по тарелке.

Еда была невкусной — ни сладкой, ни соленой, вообще никакой, но ради приличия Снежанна делала вид, что ей нравится. Тогда как Всеволод Владимирович поглощал свои котлеты без мяса с большим удовольствием. А вот вино действительно оказалось очень хорошим.

— От Златы вы все равно ничего не узнаете. Она была слишком маленькой, чтобы что-то помнить. — Всеволод Владимирович вытер губы салфеткой.

— У ребенка я и не стала бы спрашивать такие вещи. Хотя Злата мне говорила, что помнит маму. Что она была очень красивая и добрая и что она ждет ее до сих пор… Не легче ли ей сказать правду, чтобы ребенок не ждал и не мучился?

— А вы хваткая особа. Из тех, кому палец дай, так они всю руку откусят. Я не сержусь на вас только из-за того, что хочу понять, что в вас нашла моя дочь. К тому же я сам пригласил вас на обед.

— Действительно, я не напрашивалась, — смело посмотрела ему в глаза Снежанна, стараясь не замечать боковым зрением стоящего невдалеке Дмитрия. Потому что стоило ей только бросить взгляд в его сторону, и оторваться уже не представлялось никакой возможности.

Всеволод Владимирович некоторое время пребывал в задумчивости, после чего заговорил, переходя со Снежанной на «ты».

— Так и быть, я расскажу тебе… Мы прекрасно жили с Марикой, любили друг друга, потом родилась Злата… А когда нашей дочурке исполнилось четыре годика, наша мама исчезла.

— Что значит — исчезла? — не удержалась от вопроса Снежанна.

— Очень просто. Исчезла, и все… До этого у нас с ней начались трения, она упрекала, что меня вечно не бывает дома, что ей скучно… А потом я узнал, что она завела себе любовника — молоденького мальчика лет двадцати, работавшего у нее стилистом. Я, конечно, понимал, что в этом есть и часть моей вины, но смириться с тем, что буду делить любимую женщину с каким-то желторотым юнцом, тоже не мог. Я попросил ее порвать с ним. Какую истерику закатила мне Марика! Я же еще оказался и виноватым во всех смертных грехах. Одно было хорошо, Злата никогда не видела наших разборок, поэтому и помнит только хорошее, мы берегли ее… В общем, Марика сделала свой выбор, она ушла от меня, сбежала вместе со своим альфонсом, забрав свои вещи, драгоценности, что я ей дарил, и обчистив мой сейф.

Лицо Всеволода Владимировича исказилось гримасой боли.

— Извините, я не знала… — Снежанна чувствовала себя в весьма неловком положении.

— Конечно, не знала.

— И с тех пор?

— Ни ответа, ни привета.

— Вы ее искали?

— Сначала я даже не знал, что делать… Но в конце концов был вынужден обратиться в полицию. Заявил о пропаже жены и драгоценностей. Конечно, стали копаться в нашем грязном белье. Оказалось, целая куча народа знала, что жена мне изменяет. При встрече они улыбались мне и жали руку, а за глаза смеялись. Я тогда, конечно, пережил шок и пересмотрел всю свою жизнь. Порвал отношения со многими людьми, которых считал друзьями, ушел в бизнес и стал следить, чтобы больше никто не причинил боль моей дочери. Поэтому я не люблю вспоминать тот период жизни, хотя, если честно, боли уже никакой не испытываю! Марику искали, и даже очень усердно, но единственное, что удалось выяснить, — людей с похожими приметами видели в аэропорту на второй день после того, как она исчезла. Но в списках пассажиров ни жены, ни ее любовника не было.

— Они улетели по фальшивым паспортам? — предположила Снежанна.

— Вполне возможно… Роман длился примерно год… У них было время подготовиться к побегу, сделать фальшивые документы и исчезнуть бесследно.

Всеволод Владимирович замолчал. Закурив сигару, сквозь облака дыма он внимательно посмотрел на Снежанну.

— Ну что скажешь? Не ожидала, что мать Златы могла сбежать? — прищурился он.

— Мне казалось, что произошел несчастный случай, — тихо произнесла Снежанна.

В эту минуту за спиной у Снежанны звякнул поднос с посудой. Она обернулась.

— Извините, — сказал Дмитрий, поднял с пола упавший нож и удалился.

Снежанна не сдержалась и посмотрела ему вслед.

Всеволод Владимирович перехватил ее взгляд.

— Хорош, да? У меня уж кто только про него ни спрашивал, начиная от секретаря-референта и заканчивая уборщицей. Замучили вопросами: кто он? Что он? Женат ли? А тебе интересно?

— Что именно? — покраснела Снежанна.

— Узнать, свободен ли этот молодой человек? Ты тоже дама.

— Мне — нет. Я не флиртую на работе, и меня не интересуют телохранители, шоферы, инструктора, официанты, садовники… — ответила она.

— То есть обслуживающий персонал, — уточнил Всеволод.

Но Снежанна ничего не ответила.

— А что касается Марики, чтобы закрыть эту тему, так я ее больше не искал… Зачем? Она сделал свой выбор, и даже если этот альфонс ее бросил, она не сделала ни одной попытки вернуться назад.

— А увидеться с дочерью? — задала здравый вопрос Снежанна.

— Тоже не пыталась. Я иногда тоже удивляюсь. Бросила ее совсем маленькой девочкой, а сейчас Злата уже такая взрослая, но матери даже неинтересно, как выросла ее дочь. Иногда я думаю, а может, ее и в живых-то уже давно нет… Может, этот жиголо убил ее, заграбастав себе все деньги и драгоценности… И сказать Злате, что ее мать мертва, я тоже не могу, потому что это будет не правдой… А вдруг она когда-нибудь заявится? Я не хочу делать дочери больно второй раз.

— Понимаю… Между прочим, уход жены вас тоже здорово подкосил… Вы закрылись, ушли в себя и отдалились от дочери. Злате не хватает тепла и любви. Я тоже испытала нечто подобное. Смерть деда я восприняла как предательство с его стороны.

— В чем предательство? — спросил Всеволод Владимирович.

— Он бросил меня… Он ушел и не довез меня к принцу.

— Ты серьезно так считаешь?

— Так считала шестилетняя девочка, а я росла с этим чувством. Но, как все отрицательные эмоции, это чувство обиды оказалось совершенно не продуктивным, разрушающим изнутри. Только хорошие чувства и эмоции двигают на созидание.

— Согласен с тобой, — откликнулся Всеволод Владимирович, приступая к десерту. — И я перестал злиться на свою жену… Что толку? Даже если она сейчас шамаханская царица, она все равно в проигрыше.

— Это точно… — согласилась Снежанна.

Всеволод Владимирович поискал глазами Дмитрия и подозвал к себе:

— Хоть ты и простой садовник, но с ролью официанта справился отменно, это тебе чаевые. — И Шубин выложил на стол сто долларов, которые тут же перекочевали в карман Диминых брюк.

— Благодарю, — поклонился он.

— И еще последняя услуга, Дима. Включи нам музыку, что-нибудь медленное, романтическое.

«Эк его разобрало», — отметила Снежанна.

— Приглашаю тебя на танец, — обратился к Снежанне хозяин дома, — а после мне надо будет уехать по делам.

Заиграла одна из любимых Снежанной романтических баллад Криса де Бурга «Леди ин ред». И хоть она была не в красном платье, но откликнулась на приглашение хозяина дома и пошла с ним танцевать. Это выглядело несколько странно. Они неспешно двигались в зарослях сочно-зеленых кустов и ярких цветов, а за окном мела метель. И тысячи снежинок танцевали вместе с ними. Внезапно резкий порыв ветра заставил голые ветки деревьев забарабанить по обледеневшему стеклу, чем слегка нарушил ритм танца.

Всеволод Владимирович наклонился к уху Снежанны и тихо заметил:

— Надо будет сказать Дмитрию, чтобы он подрезал ветки.

Снежанна почему-то обрадовалась, что он сам заговорил о Дмитрии, у нее появилась возможность спросить о садовнике, не вызывая излишних подозрений.

— А Дмитрий давно у вас? Я не видела его раньше…

— Еще бы! Такого парня вы, бабы, извините, оговорился, женщины, сразу заприметили бы. Нет, он работает у меня всего вторую неделю… Но сейчас речь не о нем… Я давно наблюдаю за тобой, да-да, одинокая учительница с хорошим образованием и приличными рекомендациями… Я после ухода жены больше не обременял себя длительными и серьезными отношениями. И это не от недоверия ко всем женщинам, просто таково было мое желание.

«Да уж, ярких девиц я у него в гостях видела предостаточно. Одна даже прогуливалась в неглиже по дому, после того как он уехал на работу, и мне пришлось сделать ей замечание, чтобы она оделась, ведь в доме ребенок», — вспомнила Снежанна.

— А вот ты устроила бы меня в качестве официальной подруги, — продолжил Всеволод Владимирович и для пущей убедительности прижал к себе Снежанну сильнее, чем того требовал танец, пусть даже медленный.

— Я думаю, это не очень удачная мысль, — ответила Снежанна и попыталась от него несколько отодвинуться, но объятия Всеволода Владимировича оказались стальными.

— Отчего же?

— Давайте оставим все, как есть, — ответила она.

— Как бы ты не пожалела. Я не каждый день делаю такие предложения. Я богат и могу быть верен.

«А еще я пресен, скучен и деспотичен», — закончила за него Снежанна.

— Я не пожалею, — ответила она.

— Ты хочешь позлить меня или поиграть? Как называется эта игра? «Недоступная кошечка»? Скажи сразу, сколько ты стоишь, и на этом закончим.

— А вы хам, Всеволод Владимирович. Непозволительно так разговаривать с человеком, который этого не заслужил.

— Я могу все позволить, — нахально улыбнулся ей в ответ хозяин дома.

— Никто не может позволять себе лишнего, — поджала губы Снежанна и уперлась ему в грудь кулаками, хоть и это ее уже не спасало от его тесного присутствия.

— Ты отстала от мира, учительница.

— А вы, Всеволод Владимирович, от совести.

— Я не позволяю так разговаривать с собой.

— Вы этого заслуживаете. Немедленно отпустите меня! Песня закончилась! — воскликнула Снежанна, которой опостылела эта игра в кошки-мышки.

— Зато я не закончил! — огрызнулся он, вонзил свою пятерню в ее вьющиеся волосы и грубо притянул ее голову к себе.

Никогда еще Снежанна не испытывала ничего более противного и омерзительного, чем этот поцелуй.

Она принялась активно сопротивляться, как могла, но силы были явно не равны. И опять, как в детстве, никто не спешил к ней на помощь. Снежанна уже стала терять силы, когда раздался спасительный голос Дмитрия:

— Шеф, вам звонят по очень важному делу. Трубка в вашем кабинете. Извините, что помешал…

— Да уж! — оттолкнул от себя Снежанну Всеволод Владимирович и вышел из сада.

Снежанна почувствовала себя просто оплеванной. Она отвернулась и стала приводить свою одежду в порядок, пытаясь еще стереть и косметику с лица, которую хозяин дома так бесцеремонно размазал по щекам.

— Я могу быть чем-нибудь полезен? — спросил Дима.

— Что вы! Вы очень хорошо прислуживаете своему хозяину! Мне сейчас бы рябчиков в ананасах! — зло ответила ему Снежанна, не поворачивая головы.

Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что Дмитрий совершенно бесшумно приблизился к ней сзади и очень деликатно дотронулся до ее плеч. Она вздрогнула и почувствовала, как заколотилось ее сердце.

— Снежанна, повернитесь и посмотрите мне в глаза.

— Зачем? — обернулась она, не понимая, почему, когда до нее дотрагивался Шубин, ее выворачивало наизнанку, а прикосновения этого совершенно незнакомого человека вызывали только положительные эмоции.

— У нас очень мало времени, Всеволод Владимирович сейчас вернется.

— У нас? — удивилась она.

— Послушайте, Снежанна! Вы должны мне помочь! — сказал Дмитрий очень серьезно, глядя ей в глаза.

— Помочь?

— Я очень прошу.

— Как? — спросила она, словно загипнотизированная.

— Он вернется, будет извиняться за свое скотское отношение, простите его и согласитесь на свидание.

— Что?

— Именно на свидание. Только очень прошу, настаивайте, чтобы оно прошло в этом доме.

— Да вы с ума сошли?! Он меня чуть не изнасиловал, он мне омерзителен, а вы толкаете меня к нему в постель! — воскликнула Снежанна.

— Тише! — Дмитрий обернулся на дверь. — Поверьте, вы не будете делать ничего такого, о чем придется сожалеть! Мне некогда сейчас все объяснять, просто поверьте… Сделайте все, что я прошу, и клянусь, ни один волос на вашей красивой головке не пострадает.

— Но…

— Дальнейшие инструкции получите, когда назначите свидание Шубину.

Снежанна посмотрела в его темные, завораживающие глаза и открыла было рот, чтобы возразить, потому что кроме как бредовой его просьбу назвать было нельзя, но слова застряли где-то в горле.

— Идиот! — ворвался в зимний сад Всеволод Владимирович. — Дима, какой же ты идиот, что отвлек меня в такой ответственный момент! На том конце линии никого не было!

— Может, не дождались и повесили трубку? — спокойно ответил Дмитрий, который уже успел отодвинуться от Снежанны на безопасное расстояние.

— Идиот! — повторил хозяин дома. — Пошел вон! Мне это очень не понравилось, Дима!

Снежанна стояла между ними и понимала, что если бы Дмитрий хотел, а он явно хотел, то размазал бы этого Всеволода Владимирович по стенке. И еще она поняла, что Дима специально отвлек Шубина от их поцелуя, чтобы поговорить с ней, а возможно, и спасти. Дима обернулся в дверях и посмотрел на Снежанну. От его взгляда у нее мороз пошел по коже, и она сразу поняла, что он хотел сказать.

Всеволод Владимирович подошел к столу, открыл вино и плеснул себе полбокала. Нервным движением он опрокинул бокал и повернулся к Снежанне.

— Извини, Снежанна, кажется, я перегнул палку.

«Мерзавец», — подумала она. Ее начала бить нервная дрожь. Она вообще не понимала, что происходит. Словно являлась заложницей какого-то театра абсурда.

— Наверное, сейчас ты скажешь, что больше не хочешь работать у меня, — предположил Всеволод Владимирович.

«Именно так я бы и сказала, психолог хренов», — подумала Снежанна, но вслух выдавила из себя:

— Я продолжу обучать вашу дочь, но встречи с вами лично я хотела бы ограничить. — Она повела себя очень правильно, примерив образ оскорбленной дамы.

— Ну же, Снежанна, давай забудем об этом неприятном инциденте, я глубоко раскаиваюсь.

Всеволод Владимирович раскачивающейся походкой подошел к Снежанне и протянул ей бокал с вином:

— Ну же… за примирение! Не дуйся, детка!

В другое время Снежанна плеснула бы ему вино в лицо. Так неприятен ей был Шубин, играющий роль раскаивающегося грешника. Но она не могла забыть умоляющие глаза Димы. Почему-то Снежанна верила: то, о чем он просил, действительно очень важно. Но она также отдавала себе отчет, что могла просто попасть под его чертовское обаяние.

«Если я сейчас сразу же сдамся, то это будет очень подозрительно», — подумала Снежанна, решив еще немного поломаться для пущей убедительности.

— Я даже не знаю…

— Пойми, я не сдержался, потому что ты очень красивая девушка, я просто потерял контроль, — несколько кокетливо произнес Всеволод Владимирович. — Ну же… мир?

Снежанна надула губки.

— Дай мне шанс загладить свою вину, — умоляюще смотрел на нее Всеволод Владимирович.

— Это как? — прикинулась дурочкой Снежанна.

— Приглашаю тебя на свидание, где у меня будет шанс реабилитироваться! Выбирай! Мы можем полететь в Париж, Ниццу, Нью-Йорк! Куда скажешь! Не любишь путешествия, выбирай любой ресторан в Москве.

Снежанна до сих пор чувствовала вкус его поцелуя, от которого ее тошнило. Но она также помнила полный надежды взгляд Дмитрия.

— В Париж? Нет, так далеко я с вами не полечу… Я вам теперь не доверяю…

— В ресторан? — расплылся в улыбке Шубин.

— Я не видела более красивого ресторана, чем этот сад у вас доме… Если уж вы так настаиваете, я бы дала вам шанс в этом зимнем саду, — выдавила из себя улыбку Снежанна, читая на наглом лице хозяина дома всю гамму чувств.

«Ну что, кончила ломаться? И правильно! Чего дурочку-то валять? Я так и знал, что ты никуда не денешься. Ты уже прикормленная, я плачу большие деньги за уроки. А уж теперь, когда у тебя появился шанс заполучить в мужья такого богатого, красивого и свободного мужчину, как я… Все вы одинаковые… и училки, и проститутки…»

— Ты хотела бы посидеть здесь? — засмеялся Всеволод Владимирович. — Бедная рыбка, не видела ничего красивее? Ну хорошо, я сегодня провинился и желание дамы для меня закон. Так и быть. Сегодня у меня дела, а вот завтра я надеюсь помириться с одной очаровательной блондиночкой.

Всеволод Владимирович наклонился и поцеловал Снежанне руку.

— До завтра?

— До завтра. — через силу улыбнулась она.

— Прощен?

— Почти, — уклончиво ответила Снежанна.

— Тогда сейчас иди к Злате, а завтра я буду дома как штык в восемь часов.

«Поздно назначает, думает, что потом я не уеду, останусь у него, — мелькнула шальная мысль у Снежанны. — Что же я делаю? Почему я послушалась какого-то смазливого типа, которого знать не знаю? Откуда во мне это легкомыслие? Сама себе удивляюсь…»

Всеволод Владимирович удалился, а Снежанна почувствовала острую необходимость принять душ, но ее уже ждала Злата.

«Надеюсь, я встречу этого почтенного Дмитрия, и он мне объяснит, ради чего я согласилась на эту пытку».

* * *

Злату Снежанна нашла в ее комнате. Она сидела на кровати, поджав ноги, и тупо смотрела перед собой. Снежанна постучала себя по уху, показывая, чтобы девочка вынула наушники от плеера.

— Здравствуй, Злата! Почему не бежишь со всех ног ко мне и не кричишь как всегда: «Здравствуйте, Снежанна! Как я рада вас видеть!»

— Здравствуйте, — вяло ответила Злата.

— У тебя нет настроения общаться? Хорошо, тогда давай сразу приступим к урокам, — согласилась Снежанна.

— Вы сейчас обедали с отцом? — спросила девочка.

— Откуда ты знаешь? — Снежанна была напугана. Мало ли что Злата могла услышать или увидеть.

— Знаю… Мне отец сказал, что он пригласит вас на ужин… А сегодня я видела, как кого-то обслуживали в зимнем саду. Там были вы с отцом?

— Да, — ответила Снежанна.

Девочка надулась и отвернулась.

— Злата, что с тобой? Я понимаю, ты ревнуешь отца ко мне… Не переживай, я доверю тебе один секрет. Это был всего лишь один обед, и больше ничего. Я клянусь самой страшной клятвой, что я никогда не займу место твоей мамы. Просто твой отец давно одинок, ты должна понимать это и не быть такой эгоисткой. Ведь другие женщины тоже посещают этот дом, и ты так резко никогда не реагировала. Я настолько не нравлюсь тебе?

Злата повернула к ней свое заплаканное личико.

— Вы не понимаете! Эти женщины — они просто… как бы объяснить? Просто! А вы совсем другая!

— Я не буду жить с твоим отцом, я же пообещала тебе, а ты знаешь, что я никогда не обманываю, — успокоила ее Снежанна.

— Вы не понимаете! — снова несколько истерично воскликнула Злата. — Я не об отце беспокоюсь, а о вас! Вы мне нравитесь! Вы не должны быть с ним!

— Злата! Ты же говоришь о своем отце! — упрекнула ее Снежанна.

— Ну и что?! Я не люблю его!

— Прекрати!

— Я не люблю его, и он не любит меня! — продолжала кричать девочка.

— Всеволод Владимирович заботится о тебе!

— Он закрыл меня в этом доме, словно в клетке! Я не могу даже пригласить подружек в дом. Все девчонки всегда вместе, а я как изгой под вечным контролем Всеволода Владимировича! — симпатичное личико девочки исказила гримаса ненависти.

— Злата, успокойся!

— А Коля! А Коля! — заплакала девочка.

— Какой Коля? — растерялась Снежанна, присаживаясь рядом со Златой и прижимая девочку к себе, несколько неуклюже и неумело.

— Один мальчик! Я в кои-то веки кому-то понравилась! Ведь я уродина!

— Злата, господи! Кто тебе сказал, что ты уродина?! — испугалась Снежанна, несколько растерявшись в такой ситуации.

— Отец! Он всегда мне говорил, что я уродина, что я похожа на маму, и чтобы я не мнила из себя красавицу и не думала, что смогу нравиться мальчикам! А Коля — мальчик из нашего класса, он сказал мне, что я ему нравлюсь и предложил дружить! А отец… отец… Он что-то сделал с Колей, он напугал его… или его семью, и Коля… он исчез. Он был вынужден уйти из нашей школы! Он возненавидел меня! А другие ребята боятся даже смотреть в мою сторону! — Девочка продолжала рыдать.

У Снежанны даже дыхание перехватило. Ее сердце сжалось от гнева и жалости.

«Бедная девочка! Что же он с ней сделал! Это какая же нелюбовь должна поселиться в сердце, чтобы говорить такое маленькой дочери! Он вымещает на ней свою злобу и ревность за сбежавшую жену! Какая скотина! При чем же здесь ребенок! А Злата, по всей видимости, копия матери. Это просто какой-то домашний тиран. Жалко, что за это не лишают родительских прав. Это не доказать, да и кто свяжется в открытую с этим деспотом? Его гориллы нагонят такого страху, что придется уехать не то чтобы из города, а из страны!»

— Успокойся, Злата… все будет хорошо. Всеволод Владимирович сказал это, не подумав. Он просто боится потерять тебя, как маму. Отец тоже пережил психологическую травму, прости его… он не хочет потерять и тебя.

— Мне плохо, мне не хватает мамы, — плакала девочка.

«Бедная… Ей не хватает не только мамы, но и друзей», — гладила ее по голове Снежанна.

— Успокойся, а то я теряюсь, у меня же нет детей, чтобы я их так хорошо знала и могла успокаивать.

— Вы же педагог! — сквозь слезы проговорила Злата.

— Вот именно! Педагог. И ученики не рыдали у меня на плече. Я вот что хочу сказать тебе, Злата. Если ты хочешь чем-то поделиться, то я всегда готова тебя выслушать.

— Вы же всего лишь педагог! — заупрямилась девочка, но слезы уже стали высыхать на ее щеках.

— Я могу быть твоим другом, — предложила Снежанна, причем абсолютно искренне.

— А если отец прекратит платить тебе деньги, ты останешься моим другом? — невзначай спросила девочка.

— Так вот что тебя коробило, когда ты все время напоминала, что твой отец платит мне деньги. Ты думаешь, что с тобой можно общаться только за деньги? Дурочка! Ты очень умная и интересная девочка, и я бы с удовольствием продолжила с тобой общение, даже после того как перестану быть твоим учителем.

— Честно?

— Хоть на детекторе лжи проверяй! — кивнула Снежанна.

Девочка улыбнулась, но тут же улыбка слетела с лица, словно ее сдули легким ветерком.

— Отец не даст мне и с вами общаться, все равно не даст… Он ни с кем не разрешает мне общаться… — снова завелась девочка.

— Хватит об этом! — прервала ее Снежанна, безумно ее жалея и понимая, что ничем не может ей помочь.

«А я ведь тоже поступаю если не подло, то уж точно нечестно, — подумала Снежанна, — внушаю девочке, что ее отец — молодец, а сама уж пустилась в какую-то авантюру, явно намеченную против Всеволода Владимировича».

— Отец хочет меня в скором времени отправить за границу, вы знаете? — спросила Злата.

— Он сказал мне.

— Он хочет избавиться от меня, — снова заплакала девочка.

— А если посмотреть на этот отъезд с другой точки зрения? Нельзя быть такой пессимисткой!

— Это с какой такой точки зрения? — Злата исподлобья посмотрела на свою учительницу.

— Ты получишь хорошее образование, сможешь быть самостоятельной, прилично зарабатывать. Сейчас ты еще маленькая, но поверь мне, это очень важно. А потом, — подмигнула ей Снежанна, — ты же уедешь из этого дома, вырвешься из-под такой сверхопеки и сможешь завести друзей.

Девочка покачала головой.

— Папа убил маму.

Снежанна оторопела.

— Что ты говоришь? Зачем ты так?

— Мама ушла, потому что не смогла с ним жить, — пояснила девочка.

— Дорогая моя Злата, нельзя бросаться такими словами. Ты не можешь знать до конца, что произошло между твоими родителями, это сугубо их личное дело.

— Если бы я была большая, я бы обязательно ушла от отца, что мама и сделала. Я не пойму одного — почему она не взяла меня? Она же знала, что мне будет плохо!

По большому счету Снежанна не знала, что ответить девочке, но она все же постаралась ее успокоить.

— Даже если это и так, твоя мама уходила в никуда, я тебе как взрослая женщина говорю, нереально взять с собой ребенка из обеспеченного дома туда, сама не знаешь куда.

— А почему, когда она уже устроилась на новом месте, она не вернулась за мной? — задала вполне справедливый вопрос девочка.

— Я не знаю… — честно ответила Снежанна. Она подошла к большому окну и посмотрела на улицу.

Большой двор дома Всеволода Владимировича был полностью укрыт белым снегом. Сугробы поражали своей чистотой. Один-единственный мужчина в джинсах и куртке-аляске темно-оливкового цвета расчищал дорожки большой лопатой. Снежанна сразу же узнала Дмитрия.

— А что, ваш садовник работает по совместительству и дворником? — перевела она разговор в другое русло.

Злата рассмеялась.

— Что тебя так рассмешило? — покраснела Снежанна.

— Вы уже пятая женщина, кто спрашивает меня о нем. Правда, он очень красивый?

— Ну…

— Он похож на принца? Вы обещали говорить мне правду! Мы же друзья! — напомнила девочка.

— Похож… — согласилась Снежанна, — только настоящий принц прекрасен не только снаружи, но и внутри.

— Дима хороший, я знаю. У него добрые глаза, и он единственный, кто ко мне хорошо относится!

— Ты общаешься с ним? — удивилась Снежанна.

— Иногда мы разговариваем, когда никто не видит.

— Но это не совсем хорошо… ты понимаешь? Маленькая девочка и взрослый мужчина общаются тайком! — возмутилась Снежанна.

— Я не маленькая, и я понимаю, что ты имеешь в виду! Дима никогда не приставал ко мне!

— Ну хорошо, Злата, успокойся. Я могу доверить тебе один секрет?

— Конечно, мы же друзья! — ожила девочка.

— Ты сможешь сегодня тайком передать Дмитрию записку от меня?

— Вы назначаете ему свидание?! — зажглись огнем глаза девочки.

— Почти, — уклончиво ответила Снежанна, прекрасно понимая, что девочка в лепешку разобьется, но выполнит ее просьбу.

Снежанна села за письменный стол Златы, взяла красную ручку, лист бумаги и широким, размашистым почерком написала следующее послание:


«Уважаемый Дмитрий! Ваше обаяние безгранично, и все же я требую объяснений. Если сегодня ровно в восемь Вы не придете в кафе „Минутка“ и я не узнаю, в чем будет заключаться наша ответственная миссия, завтра я не выполню Вашу просьбу. Итак, ровно в восемь часов я буду Вас ждать. Нам надо серьезно поговорить. Снежанна».


— Вот. — Снежанна сложила бумагу и передала ее Злате. — Я надеюсь на тебя.

— Я передам, — кивнула девочка, лукаво смотря на Снежанну. — А вы знаете, что Дмитрий два месяца работал в доме напротив, я видела его там. Потом супружеская пара, жившая там, уехала на полгода в Австрию, а Дима устроился к нам. Он не сказал отцу, что работал напротив, а я не выдала его. — Девочка светилась своей важностью.

Снежанна не знала, что ей дает эта информация, но то, что происходит что-то странное и нехорошее, она уже поняла.

* * *

Стрелка часов неумолимо приближалась к восьми часам, и Снежанна начинала нервничать все больше и больше. Она сидела в кафе «Минутка» и ждала этого странного свидания, которое было призвано прояснить многие возникшие у нее вопросы.

Кафе находилось недалеко от ее дома, поэтому она и назначила в нем встречу. Снежанна иногда сюда забегала перекусить, когда не готовила дома. Ее уже знали в кафе и принимали, как постоянного клиента, очень радушно.

Обстановка в «Минутке» была очень домашняя, уютная, и не последнюю роль в этом играл настоящий камин, в котором и сейчас потрескивали дровишки. Снежанна сидела за одним из столиков, располагающихся в нише, где царила атмосфера тишины и где можно было спокойно поговорить.

Оделась она в удобные полушерстяные брюки оранжевого цвета, идущие под ее короткий полушубок из рыжей лисы, и светло-кремовый джемпер с золотым рисунком.

Дмитрий вошел в кафе ровно в восемь часов. Он снял куртку и остался в черной водолазке и джинсах. На ногах у него были очень дорогие черные ботинки. Снежанна отметила, что черный цвет абсолютно не убивает его, а чертовски идет. На волнистых волосах поблескивали снежинки.

«Принц… Как есть принц…» — вздохнула она.

— Добрый вечер, Снежанна. Я получил ваше секретное послание и понял, что не могу не прийти. Вы умеете вести дела. Другого выбора вы мне не оставили.

— Да, на свидание со мной можно ходить только под дулом пистолета, — усмехнулась Снежанна.

— Я не это имел в виду, — несколько смутился Дмитрий.

— Что будете заказывать? — подошла к ним официантка и уставилась на Дмитрия.

— Мне фри с киевской котлетой, греческий салат и ноль пять вашего пива, — разошлась Снежанна, сама себя не узнавая.

— Ого! — поднял брови Дмитрий. — Я-то думал леди Пинкертон закажет кофе.

— Я есть хочу, да и разговор у нас будет долгий, — прищурила глаза Снежанна.

— Тогда доверяю вашему выбору, принесите и мне то же самое, — ослепительно улыбнулся официантке Дмитрий.

Девушка удалилась. Дима перевел взгляд на Снежанну.

— Люблю женщин, не заботящихся о своей талии.

— А я люблю ясность в отношениях. Кто вы, мистер?

— Дмитрий, садовник, — улыбнулся он.

— А я вот сейчас этим пальчиком наберу на телефоне ноль два и сообщу определенным органам, что один мужчина два месяца наблюдал за одной маленькой девочкой, а потом обманом устроился в дом ее отца и стал с ней тайно встречаться. Что? Поняли, что запертую в четырех стенах девочку легко обвести вокруг пальца? — в лоб спросила она его.

Дима рассмеялся.

— Так вы подозреваете меня в педофилии? Считаете обманщиком? Можно узнать почему.

— Вы такой же садовник, как я киллер. То, что вы два месяца жили в доме напротив, мне сказала Злата.

— Два с половиной, — поправил ее Дима. — Моя беда — запоминающаяся внешность.

— Вот именно. Мужчина с такой внешностью скорее пристроится в жиголо, чем возьмет в руки лопату дворника.

— Может, у меня высокие моральные принципы?

— Бросьте! А то, как вы профессионально сервировали стол? Вряд ли обычный садовник разбирается в таких тонкостях.

— Вас не проведешь… Вы чертовски умная и наблюдательная женщина, — ответил Дима и внезапно посерьезнел. — Хотите знать правду? Я расскажу вам все. Только сначала скажите, как вы относитесь к Шубину. Мне показалось, что он вам неприятен.

— Омерзительный тип.

— Но и мне вы не доверяете?

— Нисколько, — согласилась Снежанна.

— Почему тогда согласились на мою просьбу?

— Слишком убедительны вы были и все то же чертовское обаяние, — ответила она. — И еще, я горой встану за Злату.

— Я тоже. Не бойтесь, я не совращаю ее. Она — единственный мой родственник. Ее мать, Марика, была моей родной сестрой, я — дядя Златы.

Снежанна во все глаза смотрела на него, потеряв дар речи. Тысячи вопросов крутились у нее в голове, но в это время официантка принесла заказ, и Снежанна ждала, пока та уйдет и они останутся с Дмитрием вдвоем.

— Так вы следили за Шубиным…

— Да, и больше скажу, я уверен — это он убил мою сестру и ее любовника, — мрачно сказал Дмитрий.

Снежанна глотнула пива, и изображение поплыло у нее перед глазами. Она вспомнила вопрос девочки, почему же мама не вернулась за ней, когда обустроилась? А ведь если Дима прав, то это объясняет почему.

— Знаете… — прошептала она вмиг осипшим то ли от ледяного пива, то ли на нервной почве голосом, — я хоть и учитель, но и психологию нам преподавали. Так вот, мне с трудом верится, что такой человек, как Всеволод Владимирович так спокойно отпустил жену с любовником, смирился с изменой и, с его слов, фактически не искал ее…

— Я тоже изучил этого хмыря… На него косо посмотреть нельзя, его головорезы тут же зубы выбивают, а уж за измену…

— Так, значит, ты не садовник.

— Нет, ты была права.

Они незаметно перешли на «ты».

— А кто тогда? Почему объявился только сейчас? Твоя сестра пропала девять лет назад? — засыпала его вопросами Снежанна.

— Я археолог и последние десять лет не жил в России. Там, где я был в последней экспедиции, фактически не было связи. То, что Марика пропала, я узнал три года назад, но мне и в голову не пришло, что здесь возможен криминал. А потом тайное сомнение закралось мне в душу, я приехал в Россию, попытался официально навести справки, но понял, что все глухо, и решил действовать сам…

Официантка принесла им горячее.

— Девушки вот за тем дальним столиком интересуются, у вас серьезно или с вами можно познакомиться? — обратилась она к Диме.

— Совсем обнаглели! — не сдержалась Снежанна.

— У нас все очень серьезно, мы празднуем помолвку, — ответил Дима и послал девушкам воздушный поцелуй.

— Жаль… — проговорила официантка и удалилась.

— У вас в России нехватка мужчин? — спросил Дима.

— Есть такое дело.

— А ты? Ты свободна? — допытывался он.

— А при чем здесь я? — удивилась Снежанна.

— Я редко встречал девушек, у которых в равной мере сочетались бы ум и красота.

— Да, я такая, — зарделась Снежанна, сама удивляясь своей наглости.

— Так вот, Снежанна, я не намерен упустить такую женщину.

— Ты меня предупреждаешь?

— Именно.

— А что ты будешь делать? — спросила она.

— Ухаживать со страшной силой, — ответил Дмитрий и поцеловал ей руку. А затем добавил: — Когда все закончится…

— А что закончится-то? — спросила Снежанна и тут же ахнула, догадавшись, куда клонит Дмитрий. — Уж не потому ли ты устроился садовником, что думаешь, будто Шубин зарыл их тела у себя на участке?

— Я же говорил, что ты — умная. Действительно, под видом изучения грунта я уже провел ряд исследований…

— И что?

— Пока ничего. Но чем дальше, тем больше я думаю, что трупов на участке нет… Но рыльце у Шубина в пушку, я это чувствую! Исследовав дом, я понял, что только одно место остается абсолютно закрытым и недоступным для посторонних глаз. Это его кабинет и сейф в нем.

— И?

— Ключи и от кабинета, и от сейфа он носит на шее, как школьник. И я думаю, что если и есть какая-то зацепка, то только там…

— Ты хочешь туда попасть?

— Очень! Это последний шанс… или пан или пропал. Ты со мной?

— Ради Златы я готова на все. Всеволод загубит девчонку. Но если ты окажешься прав и мы докажем, что он причастен к смерти твоей сестры и ее мужчины, что будет со Златой?

— Она останется со мной, — невозмутимо ответил Дима.

— А у тебя есть семья? — осторожно поинтересовалась Снежанна.

— Я был женат. Жена не выдержала моего образа жизни с многомесячными отсутствиями, и мы расстались. Они с сыном живут в Германии. Я обязательно познакомлю Злату с ним, ему десять лет.

— Она будет рада, когда узнает, что у нее есть двоюродный брат, — улыбнулась Снежанна и тут же нахмурилась: — Ты же говоришь, что тебя долго не бывает дома… С кем же будет Злата? И где твой дом?

— Я не повторю своих ошибок. Ради Златы я брошу экспедиции и займусь преподаванием в университете, меня давно приглашали. А живу я во Флориде. Кроме того, я надеюсь, что ты будешь со мной и со Златой.

— В качестве кого? — не верила своим ушам Снежанна.

— В качестве жены, — серьезно ответил Дмитрий, и почему-то она снова ему поверила.

Но до счастливой жизни в раю им надо было еще войти в клетку с тигром. Снежанна даже не думала, страшно ей или нет. Она пошла бы с Дмитрием куда угодно. Этот мужчина внушал ей огромное чувство надежности.

* * *

Уж когда-когда, а сегодня Снежанна постаралась выглядеть сногсшибательно. Яркий макияж, красиво уложенные волосы и… жуткий озноб во всем теле. Ради красоты и сексуальности ей пришлось пожертвовать уютом и теплом. Вместо теплых брюк — тонкие колготки, вместо зимних сапог на удобной платформе — демисезонные лаковые полусапожки на каблучке, короткая юбка. А уж о шапке вообще и речи не шло — испортишь прическу. Как назло в этот день ударил крепкий мороз, и Снежанну сразу же сковал холод. Ноги заледенели и казалось, что тонкие подошвы примерзнут к хрустящему снегу. Тонкие колготки не спасали от мороза, словно ноги были голые. А уж что ветер поддувал под короткую юбку, Снежанна старалась не думать. На нервной почве ее трясло и колотило уже с утра. Так что в объятия Всеволода Владимировича она попала в совершенно замерзшем и нервно-истощенном состоянии.

Шубин расшаркивался с видом мартовского кота и рассыпался в комплиментах.

В зимнем саду играла музыка, а стол ломился от яств.

«Подготовился», — мелькнула мысль у Снежанны.

— Нам никто не будет мешать, дорогая. Я решился на важный шаг — связать жизнь с серьезной женщиной и хочу доказать тебе, что достоин доверия.

— Музыка не помешает Злате?

— Ты все о Злате! Ничего с ней не будет! Я вывез ее из дома на этот вечер.

— Куда? — испугалась Снежанна.

— В коттедж к моему коммерческому директору, — ответил Всеволод Владимирович, элегантный, как рояль, в строгом костюме. — Не волнуйся за нее… Завтра я привезу ее обратно, а сегодня вечером мы останемся вдвоем, я даже охрану отпустил…

Последние слова отпечатались в мозгу Снежанны. Она уже не сомневалась, что их с Димой план удастся.

После медленного танца ей удалось незаметно подбросить снотворные таблетки в бокал с шампанским Всеволода Владимировича. Перед ее взором все время стояло лицо Дмитрия, говорящего, чтобы она ему доверяла и что он не допустит, чтобы с ней что-то случилось.

Через десять минут Шубин заснул, уткнувшись лицом в накрахмаленную скатерть. Снежанна выждала еще немного и достала телефон.

— Иди… всё…

Появившийся из ниоткуда Дима снял со Всеволода Владимировича ключи, и они пошли в кабинет хозяина дома.

— Мы не убили его? — беспокоилась Снежанна.

— Нет, это снотворное, и дозу я рассчитал.

— Сколько у нас времени?

— Часа два есть точно.

Они вошли в богато обставленный кабинет, Дмитрий сразу же открыл сейф и достал кипу документов. Он уселся за стол и стал внимательно их просматривать.

— Что ты ищешь? — клацая зубами от страха, спросила Снежанна.

— Сам не знаю… — не поднимая головы, ответил он. — Хоть какую-нибудь зацепку…

— Не факт, что он спрятал тела где-то у себя. Их могли убить и зарыть, где угодно. Или утопить, — предположила она. — И что ты надеешься найти? Записку со словами: «Жену и ее любовника я зарыл под второй яблоней в левом ряду»? — Снежанна, нервничая, ходила взад-вперед.

— Насколько я успел изучить этого человека, он любит, чтобы у него все было под контролем… Интересно, здесь собраны характеристики на всех его работников и везде подчеркнуты слова: «немногословен», «сдержан», «замкнут», «не болтлив»… Понятно? Только таких людей этот паук пускает к себе на работу. Вот документы по строительству и ремонту… Смотри, ровно девять лет назад на участке Шубина была построена новая банька, а старую, хотя она тоже была новая, снесли. Тебе не кажется это странным?

Снежанна не успела ответить, так как ответил Дмитрию грубый мужской голос:

— Это не странно! Шеф был прав, когда велел, чтобы я заглянул к нему и все проверил. Не двигаться!

В кабинет вошел высокий, плотный мужчина с мрачным лицом. Снежанна знала его. Это был начальник охраны Всеволода Владимировича, некто Павел, которого все звали дядя Павел. В руке он крепко сжимал рукоятку пистолета. Из-за спины дяди Павла выглядывали еще два молодца с безразличными лицами, готовые исполнить любое приказание своего шефа, словно цепные собаки.

Снежанна настолько испугалась, что просто окаменела, а Дмитрий продолжал спокойно смотреть на вновь прибывших.

— Ты никогда не нравился шефу, смазливая морда. А вот насчет этой сучки шеф ошибался. Что вы там отрыли про баньку? Вынюхал, падла! Именно там, в фундаменте, мы с ребятами закатали потаскушку с ее любовником. И никто никогда ничего не заподозрил бы. Прошло столько лет, и вот появились вы! Ну ничего, от вас мы избавимся, и никто ничего не узнает и дальше. Что ж ребята, берите девку, а я займусь этим красавчиком.

— Придется строить еще одну баньку! — рассмеялась одна из «горилл».

Снежанна испытала двойственные чувства. С одной стороны, догадка Дмитрия полностью подтвердилась, а с другой — она надеялась, что мужчины сейчас скажут, что зло пошутили. Но мужчины и не думали обнадеживать ее, лица их были непроницаемы, а мысли темны.

— Дядя Павел, а что они сделали с шефом? — спросил один из ребят.

— Усыпили.

— Вызвать «скорую»?

— С ума сошли? Нам не нужен здесь лишний народ, — мрачно ответил дядя Павел. — Грузи их в машину, вывезем в лес и зароем. Шеф, когда очухается, будет доволен.

Под дулом пистолетов Снежанну и Дмитрия затолкали в джип и повезли к лесу. Руки связали только Дмитрию. Цепные псы Шубина несколько расслабились от того, что не встретили никакого сопротивления. Перед ними была окаменевшая от ужаса слабая женщина и абсолютно тихий Дима.

Когда они отъехали от поселка на приличное расстояние и углубились по заснеженной дороге в лес, дядя Павел сказал:

— Все, дальше не поедем, завязнем, к чертовой матери. Здесь их кончать будем.

«Сейчас еще два трупа будут, и опять никого не найдут», — отрешенно подумала Снежанна, словно это не ее собирались убивать.

В этот момент Дмитрий что есть силы двинул локтем в лицо одного из сидящих рядом бандитов и вцепился в глаза водителю. Как он разорвал скотч, которым стянули его руки, осталось загадкой. Машина резко завиляла, а Дмитрий, совершив какой-то невероятный акробатический пируэт, выбил дверь ногами, вываливаясь на снег вместе с оглушенным им бандитом.

— Беги! — закричал он Снежанне. — Беги!

Трижды ей повторять не пришлось. Она выпрыгнула из джипа и понеслась в глубь леса.


Сколько она бежала, утопая по колено в девственных снегах, Снежанна не помнила. Она даже не замечала, что была без верхней одежды, и не чувствовала холода. Вперед ее гнал страх и желание выжить. Сквозь шум в ушах она услышала несколько выстрелов, и жуткая мысль, что с Димой покончено, охладила ее кровь сильнее, чем мороз. Но сколько бы человек, находясь в состоянии аффекта, ни бежал, рано или поздно силы покидали его. Снежанну они покинули разом, и она рухнула как подкошенная. Ее потное тело утонуло в снегу, в момент покрываясь наледью. Абсолютно обессиленная, она лежала, не чувствуя ни рук, ни ног, и смотрела в темное, высокое небо. Сердце стучало все медленнее и медленнее, и казалось, что жизнь покидает ее с каждым его стуком.

«Диму убили и наверняка побежали за мной… Они найдут меня по следам… а может, я к тому времени уже замерзну… Честно говоря, мне все равно. Шубин — монстр, жалко, что не получилось спасти девочку от него… Как жалко и нелепо… Как холодно…»

Ей захотелось спать. Снежанна закрыла глаза, из-под ресниц выкатились две слезинки, тут же превратившиеся в ледышки. Она даже не ощущала, что от ее дыхания шел пар. Она только видела маленькую девочку на санках, а вокруг не было никого, кто пришел бы ей на помощь. «Это судьба», — подумала Снежанна и хотела было подчиниться ей, но в этот момент услышала слова, вырвавшие ее из мрака.

— Снежанна! Снежанна! Очнись! Открой глаза! Очнись, дорогая! Ты — молодец, ты — самая смелая девушка на свете! — Снежанна открыла глаза и увидела испуганного Диму. Он был бледен, а щека измазана кровью.

— Держись, милая! Помощь уже идет! Держись… мы вместе! У нас получилось!

— Ты нашел меня… — еле слышно прошептала она и посмотрела на небо. — Спасибо! Я все-таки доехала до своего принца… — Она прижалась к груди Дмитрия и заплакала.

Сквозь тонкую ткань водолазки от него шло спасительное тепло. Теперь Снежанна точно знала, что они выживут.

А на небе, высоком и холодном, ничего не изменилось, только звезды, казалось, засияли ярче.