Рыцари для Пиковой Дамы: Виолетта сбежит в полночь (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Рыцари для Пиковой Дамы: Виолетта сбежит в полночь Хелена Хайд

ПРОЛОГ

Остолбенев, я смотрела на пистолет, чье черное дуло смотрело мне в лицо. Небольшой — как раз такой, чтобы легко помещаться в худощавой руке с наращенными ногтями. Тонкие пальцы дрожали, но не от страха, а от гнева, застывшего на хорошеньком личике. Шубы на ее плечах не было, она валялась в метре от входной двери. Потому ничто не скрывало татуировку на ключицах: в центре — голова озлобленной волчицы, справа — лев, а по левую сторону — пантера.

София. Алекс рассказывал о ней когда-то. Они недолго встречались, прежде чем он вернулся домой. Уж слишком его раздражала, а порой даже пугала ее настойчивость. Так что все контакты с надоедливой бывшей были оборваны еще до того, как мы вернулись в столицу вместе. Более того, Алекс даже сменил квартиру, а значит она неплохо попотела, выискивая новый адрес, где он теперь жил со мной.

И вот сейчас, в новогодний вечер, эта ненормальная стояла на порога нашего дома, держа меня на прицеле! Я же не могла пошевелиться, даже крикнуть что-нибудь Алексу, беззаботно сидевшему в гостиной перед большим плазменным телевизором и смотревшему праздничный мюзикл.

А София лишь нервно, остервенело улыбнулась…

ГЛАВА 1. Шепот в темноте

Впервые я услышала этот шепот в десять лет. В ночь, когда мой старший брат должен был умереть.

Семье следует встречать Новый год не так. Не в больнице, заламывая локти и сходя с ума от беспокойства. Мама уже бесчисленное множество раз прокляла себя за то, что попросила своего семнадцатилетнего сына сгонять вечером в магазин, докупить немного масла, яиц и какао для торта. А отец — за то, что сам был занят уборкой, и не смог сходить вместо него. В результате брат напоролся на буйную компанию, уже начавшую активно отмечать, и вскоре нам позвонили из полиции.

Врачи сказали, что сделали все возможное, но шансов почти нет. Так что мой старший брат, без сознания и с множеством ножевых ранений, покалеченный так, что сам на себя был не похож, лежал на больничной койке, подключенный к множеству приборов.

К тому времени мама выбилась из сил от слез и отец буквально вынес ее из палаты на руках. Хоть Алекс был сыном папы от первого брата, она все равно полюбила его за эти годы как родного, и теперь просто не могла поверить в происходящее.

А вот я так и осталась сидеть рядом с постелью брата и дрожа, словно замерзший в метель котенок, мысленно молила лишь об одном: «Не умирай. Пожалуйста, просто не умирай. Я сделаю все, что угодно, только останься!».

…И тогда прозвучал этот шепот. Тихий, едва уловимый, практически неразборчивый. Он напоминал ветер, перебирающий снежинки на ночных сугробах. Захваченная им, я на голых инстинктах разрезала свой палец каким-то из маленьких медицинских предметов, лежавших на тумбочке рядом, и быстро приложила ранку к одной из многочисленных ссадин на теле брата. Мне даже показалось, что я ощущаю это: как моя кровь просачивается в его вены, в то время как маленькая капелька его крови проникла в мои.

«Все верно, Виолетта. Он — тот, кто подходит для этого», — шептал голос в моей голове. Но я уже не слушала его, все мысли были лишь о брате.

Брате, который, к удивлению врачей, выжил и вскоре пошел на поправку.

После этого шепот больше не звучал, и я убедила себя в том, что он был лишь детской фантазией, вспыхнувшей в воспаленном мозгу маленькой испуганной девочки.

Следующие несколько лет брат заботился обо мне даже больше, чем раньше. Мы с ним буквально были неразлучны, я даже делала уроки в его комнате, в то время, как сам он готовился к парам.

…А потом он неожиданно начал сторониться меня. Стал напряженным и всякий раз, когда я пыталась к нему приблизиться, резко отталкивал. Вскоре, когда ему исполнилось двадцать, поступил в магистратуру столичного университета и уехал из родного города. Более того — закончив учебу, остался в столице жить и работать. Но что самое главное и для меня обидное, практически не приезжал домой. А если такое иногда случалось, то даже не останавливался в родительской квартире, просто снимал номер в гостинице и наведывался в гости ненадолго. Хотя все эти восемь лет маме даже в голову не приходило переоборудовать комнату ее «дорогого Сашеньки», она лишь поддерживала там порядок, оставляя все так же, как было при нем. Так что для всех нас стало настоящим сюрпризом, когда брат сообщил, что на некоторое время возвращается домой. Как он рассказал, у него возникли кое-какие проблемы с работой и жильем. Вроде причина была в темных делишках руководства фирмы, в которой он работал. Сам он дал показания, был вне подозрений и следователи не стали его задерживать, потребовали лишь подписку о невыезде из страны. Но вот банковские счета всех сотрудников, занимающих определенный круг должностей, заморозили, так что некоторое время он не мог позволить себе оплачивать проживание в столице. Так же, как и найти новую работу, пока не закончится суд. Потому ему более ничего не оставалось, кроме как на время вернуться в отчий дом на пару-тройку месяцев.

Родители такому повороту, естественно, были только рады. Я же просто не знала, как на это реагировать. Мне был уже двадцать один год, я как раз этой весной закончила бакалаврат и устроилась на низкооплачиваемую работу в офисе, которую решила считать для себя «временным низким стартом, чтоб не сидеть на шее у родителей, пока не подвернется чего получше». И от старшего брата совершенно отвыкла, даже перестав думать о нем как о родном человеке. Так что просто старалась свыкнуться с мыслью, что теперь в нашем доме будет снова жить еще один человек. Человек, от которого я не представляла, чего ждать.

В тот день, когда он возвращался, у нас в городе пошел первый снег. И мягкие белые хлопья медленно опускались на перрон, куда на моих глазах ступили ноги в дорогих черных туфлях. Чтобы уже секунду спустя эти самые снежинки упали на расстегнутое фетровое пальто, из-под которого выглядывал черный костюм с иголочки. Стильно постриженные черные волосы были тщательно расчесаны, а на привлекательном мужественном лице виднелась легкая щетина — очевидно в поезде не было возможности нормально побриться, при этом не изрезав себя на салат.

Едва завидев Алекса, родители бросились обнимать его и наперебой сообщать, как же они ему рады. Я же обошлась неловким кивком и сдержанным «Привет». В последний раз он наведывался к нам больше двух лет назад, и тогда, как обычно, не особо искал моей компании. А я в свою очередь уже привычно почти не бывала в те дни дома — просто сообщила семье, что иду гулять со своим парнем (первым и последним за все годы), домой приходила исключительно переночевать. Так что можно смело сказать, что в последний раз хоть какое-то подобие общения у нас с Алексом было лет пять назад. И оно тогда тоже не задалось — брат словно старался поскорее от меня отделаться.

Сейчас же мне приходилось ехать в машине рядом с ним, на заднем сиденье. И хоть мужчина продолжал разговор с родителями, не прекращая улыбаться сидевшей на переднем сиденье маме, я все равно не могла избавиться от ощущения того, что он внимательно на меня поглядывает. А ближе к дому поймала на себе его четкий взгляд, и он даже не стал отводить его, когда понял, что наши глаза встретились. Лишь улыбнулся, неожиданно взяв меня за руку.

Тело словно пронзило током. Эти пальцы… они столько лет не прикасались ко мне, и тут на тебе? Что самое главное, у меня почему-то даже мысли не возникло обиженно надуться и выдернуть руку. Я лишь сидела неподвижно, словно окаменевшая. И когда почувствовала, как Алекс переплел эти пальцы со мной, тоже не стала возражать. Даже… ответила на прикосновение, легонько сжав собственные пальцы.

Он не отпустил моей руки, даже когда мы вышли из машины. Выскользнул через дверцу, ведя меня за собой. Лишь когда пришло время доставать из багажника его чемодан — разжал пальцы, позволяя моей ладони выскользнуть из своего теплого плена на холодный декабрьский воздух.

Ничего не понимаю, с чего вдруг все это? Я вообще сейчас рядом со все тем же Алексом стою, или может это его клон, которого подослали на Землю инопланетяне?

Когда вся семья поднялась на этаж, я чуть ли не первой прошмыгнула в квартиру и сразу же спряталась в своей комнате. Вот только надолго там задержаться не вышло — мама позвала, едва я успела переодеться в домашнее. Как выяснилось, ей нужна была помощь на кухне. А после, когда я уж понадеялась поскорее вернуться к себе, пока Алекс не вышел из душа — неожиданно попросила меня взять в шкафу и отнести ему в комнату сменную одежду.

Вода в ванной все еще лилась, когда я вошла в дверь, которой для меня словно не существовало все эти годы. И за которой сейчас стояло то, что нарушало законсервированность этой комнаты во времени: чемодан с вещами Алекса. Все так же закрытый — едва брат вошел, мама отправила его с дороги в душ, так что разбирать свои вещи он вероятно начнет уже после ужина. Причем большинство, подозреваю, с ходу отправятся в стирку.

Насколько я знала, выезжая из съемной квартиры, Алекс оставил в гараже какого-то своего друга основную часть своих пожитков, в том числе мебель и технику. Откуда пообещал все забрать, как только суд закончится и он сможет вернуться, чтоб найти новое жилье. С собой же взял только предметы первой необходимости.

— Привет, — неожиданно услышала я бодрый голос за своей спиной. И вздрогнув, обернулась.

Алекс стоял прямо за моей спиной, как раз закрывая входную дверь комнаты. Что самое главное, на нем сейчас не было ничего, кроме замотанного на бедрах белого полотенца! Капли душевой воды, стекая с намокших черных волос, капали на кожу, огибая крепкую шею маленькими влажными дорожками, и тянулись по оливковой коже красивого тренированного тела.

Черт! Младшая сестра не должна, просто категорически не должна вот так пялится на собственного старшего брата! Особенно когда они одни в закрытой комнате.

— Я тут тебе сменную одежду принесла, — пробормотала я, ощущая, что щеки немного краснеют.

— Спасибо, — ответил Алекс, подойдя ко мне, и взял стопку с одеждой из моих рук. При этом снова задержав пальцы на тыльной стороне ладоней, чем лишил меня последней возможности пошевелиться. — Знаешь, я очень скучал по тебе, — неожиданно сказал он… и обнял меня. Да, прямо так, как есть, в одном полотенце!

Сквозь легкую ткань домашней одежды я ощущала это: жар влажного после душа мужского тела, от которого голова шла кругом. А еще… а еще, черт возьми, то, что было под этим проклятым полотенцем!

— Как-то ты раньше не особо скучал по мне, — наконец выдавила я, не в силах пошевелиться.

— Неправда, — перебил Алекс, скользнув руками по моей спине. — Скучал каждый день, каждую минуту с тех пор, как уехал. До безумия скучал.

— Не верю, — выдохнула я. По вискам бил пульс, дышать становилось все труднее. А мужчина при этом не спешил выпускать меня из объятий. — Как-то ты все эти годы не слишком напоминал человека, который по мне скучает.

— Понимаю, — кивнул он, наконец отстранившись. И внезапно коснулся ладонью моей пульсирующей от румянца щеки. — Надеюсь, скоро разберемся и поймешь. Знаешь, Виолетта… ты так выросла, — прошептал он, запуская пальцы в мои слегка растрепавшиеся черные волосы до лопаток.

Сердце разрывало грудь. Казалось еще секунда, и я сделаю непоправимую глупость… Потому непонятно откуда нашла в себе последние силы, чтобы прошептать:

— Хорошо, поговорим об этом позже.

А после, выскользнув, вышла из комнаты… и на негнущихся ногах добралась до своей комнаты, где сразу же закрылась и не включая свет сползла на пол, подпирая дверь собственной спиной.

Я больна. Я неотвратимо и неизлечимо больна!..

«Все в порядке, так и должно быть. Ведь он уже давно принадлежит тебе», — неожиданно прошипел тихий бархатный шепот.

Тот самый шепот, которого я не слышала вот уже одиннадцать лет. И которого просто не могло существовать за пределами моих глупых, ненормальных детских фантазий!

ГЛАВА 2. Мандариновая метель

Все следующие недели, что Алекс гостил у нас, я боялась лишний раз выйти из комнаты и только рада была задержаться на работе сверхурочно. Более того, в первые же выходные после его возвращения пошла в магазин, где купила себе новую пижаму — длинные штаны и кофточку из плотного хлопка. Таким образом удобные шортики и маечка остались в шкафу, до лучших времен. Но даже в этой пижаме я боялась выходить из комнаты по утрам, так что позже докупила себе еще и махровый халат. А вместе с ним — мягкий бюстгальтер, который теперь надевала под пижаму каждую ночь.

Вот только как бы я сама ни заморачивалась, Алекс по утрам и вечерам все равно часто ходил по квартире в одних только шортах. Да и, если честно, когда он все же надевал на свое тренированное тело футболки, ситуацию это не спасало — аппетитные рельефы все равно проступали сквозь легкие складки ткани.

Что хуже всего для меня, мужчина начал активно общаться со мной! Разговаривал, звал вместе посмотреть что-нибудь по телевизору или сыграть в какую-нибудь игру по выходным. Даже предложил как-то сходить вместе вечером в кино, но я отказалась, сославшись на то, что не сильно хорошо себя чувствую… что было моей роковой ошибкой. Потому что весь тот декабрьский вечер Алекс буквально не отходил от меня, принося горячий чай с малиной, укутывая в плед и кормя мандаринами.

А позже, как раз незадолго до прихода родителей, несмотря на мои протесты подхватил меня на руки, словно пушинку, и отнес в мою комнату, где положил в постель и укрыл одеялом. В тот момент, как он склонился надо мной, мне показалось, что я сейчас потеряю сознание. Потому едва мужчина, поцеловав мою щеку, ушел, я просто не набралась сил и смелости, чтобы выйти из комнаты. Лишь встала с кровати и в полумраке подошла к зеркалу, уставившись на свое отражение.

Зеркала всегда манили меня, и в то же время пугали. Больше всего я боялась именно своего желания однажды раствориться в них без остатка. И потому когда-то давно, еще в школе, другие девочки засмеяли меня, назвав трусихой, когда я отказалась прийти на ночевку к подружке, которая собиралась с целью вызывать всяких барабашек в зеркалах. На следующий день они смеялись и рассказывали, что вызывали Пиковую Даму, но ничего не случилось. Но что не участвовала в этих играх, я все равно не жалела. Особенно когда слышала слухи о том, как кто-то в школе вроде как хвастался, что будет ее вызывать… а потом просто не приходил на уроки долгое время, и по школе поговаривали, будто он в больнице, потому что Пиковая Дама пришла и изрезала.

Тем не менее, это лишь подогревало интерес школьников пощекотать себе нервы, стоя в ночи перед зеркалом и связывая над зажженной свечой красную и черную нить.


Когда на работе выдали премиальные в честь Нового года, я тут же отправилась по магазинам, искать подарки. Вот только…

Прежде чем Алекс приехал, я думала купить ему что-нибудь стандартное чисто ради галочки — вроде пенки для бритья, на которой завязать бантик из носков. Но теперь… теперь моя голова окончательно потеряла связь с реальностью и я, при всем желании, просто физически не могла позволить себе такую халтуру! Воспаленный мозг требовал подарить старшему брату что-то особенное, но вся загвоздка заключалась в том, что я даже не представляла, каким должен быть подарок для него. Исключая последние недели, мы с ним годами вообще не общались, о его жизни в столице и работе там я знала совсем поверхностно, исключительно из разговоров родителей.

Решив положиться на интуицию, я просто отправилась в ближайший торговый центр. И уже на его пороге ощутила, что переступаю черту волшебного королевства! Надо же, давно я не ощущала такого трепета от вида праздничной иллюминации, украшений и тематической бархатной ретро-музыки. Захваченная снежным вихрем харизматичного вокала Френка Синатры, душевно выводящего Lеt It Snоw! Lеt It Snоw! Lеt It Snоw, я сделала несколько шагов в место, где обычная зима обращалась сказкой.

Здесь всюду блестела мишура, пахло мандаринами и свежими имбирными пряниками в форме елочек, разложенных по прилавкам кондитерского отдела. Поддавшись легкому ритму Шакина Стивенсона, заведшего Меггу сhгistmаs еvегуоnе, я пританцовывая прошла вперед, к многочисленным стендам с новогодними игрушками. Большие, пышные белые снежинки, колючие на ощупь, висели повсюду, заманивая купить себя. По соседству с чудесными еловыми венками на двери, с вплетенными в них веточками рябины и припорошенными искусственным снегом. Невдалеке от них, словно дополняя комплект, висели аналогичные украшения для дома. А рядом — целые стенды с самой разнообразной мишурой! Яркой, блестящей, пышной и мягкой на ощупь. Каких угодно цветов, и даже их комбинаций. Не удержавшись, я коснулась пальцами и радостно засмеявшись как ребенок, принялась крутить в руках, прикладывая к лицу словно усы, длинную белую, кончики которой были окрашены в десятки переливающихся цветов!

А совсем рядом с ней ярко мигал стенд с гирляндами каких угодно цветов и оттенков, горевших как равномерно, так и празднично мигающих целой радугой. Некоторые из них были переплетены с мишурой и затейливо сложены в пузатые прозрачные вазы, откуда сверкали, словно волшебные светлячки.

Кивая в такт Бритни Спирс, нежно поющей Му оnlу Wish, я обернулась и увидела за своей спиной бесчисленные стенды с самыми разными шарами для елок! Ох… Я так давно не гуляла по торговым центрам в предшествии Нового года, что даже не думала, будто эти шарики теперь могут быть такими волшебными! У нас-то дома были довольно обычные, недорогие, небольшого размера, из однотонного пластика. Купленные когда-то родителями и с тех пор практически бессменные. А ведь их, оказывается, так много, и все они такие разные! И декорированные крашенными деревянными бусинами, и посыпанные искристыми блестками, да не только в один цвет, а и нежными градиентами. Выложенные бусинками и паетками в затейливые узоры. Конечно же расписанные вручную традиционными птицами, зайчиками, Снегурочками с Дедами Морозами, и естественно — с рисунками символа грядущего года. Но самыми волшебными на вид были прозрачные шары, расписанные тонкими дорожками красок, посыпанных блестками. От самых простых морозных узоров, до настоящих произведений искусства, из которых, кроме блесточек, так же выглядывали приклеенные элементы декора вроде ягодок и листочков алой рябины.

Касаясь каждого из шариков, и даже позабыв немного о немаленьких ценниках, я все же решилась и взяла с собой несколько — для нашей елки, которую отец должен был установить за два дня до Нового года.

Кружась под чарующие нотки, по которым Бобби Хелмс напевал Jinglе Веll госк, я оказалась рядом с украшениями для газонов частных домов — очень дорогих. Таких, какие моя семья уж точно не могла себе позволить… так же, как и большого красивого частного дома, во дворе которого такие можно было бы разместить. Но все же просто очаровательные! Сплетенные из гирлянд фигурки оленей, снеговиков, белых медведей и Дедов Морозов ярко светили белыми огоньками вокруг уложенной около них мишуры и еловых веток. Окружая красивые искусственные елки самых разных размеров, увешанные большими яркими шарами и мастерской работы игрушками в виде птиц с пестрыми перьями, стеклянных колпаков с белыми оленями внутри и фигурками снеговиков.

А дальше был отдел с мягкими игрушками, каждую из которых хотелось потрогать. Чем я и занялась под бодрый мотив Sаntа сlаus Is соming tо Тоwn. Улыбчивые коричневые лоси, сидячие мышки с толстенькими телами и руками-ногами, напоминавшими ниточки, сшитые по похожему принципу снеговики в забавных костюмчиках из красной клетчатой ткани, мягкие стоячие куклы в виде пухленьких эльфов…

Увидев на одном из стеллажей праздничные маленькие корзиночки для конфет, я не удержалась и взяла одну такую в подарок для мамы — плетеную, светлую, с разных сторон которой торчали голова, ручки и ножки снеговика, который казалось держал эту корзиночку, просочившись под ней.

И все же, при всем этом разнообразии праздничных безделушек, я никак не могла придумать, что же можно подарить Алексу. Вряд ли ему пригодится мягкий стоячий улыбчивый лось в шубке и клетчатом шарфике, пусть даже тот очень забавный.

Да и… если забыть о временном аресте банковских счетов, брат производил впечатление человека, у которого есть все. Что такому можно подарить, не вызвав мысленной реакции типа: «Ну вот блин, и что я с этим буду делать?».

Меня осенило внезапно, когда я проходила мимо огромного стенда с самыми разнообразными ежедневниками и органайзерами. Ну конечно, такое ему наверняка пригодится! Пускай у него и есть смартфон, но старая-добрая бумага для такого куда удобнее. Да и как-то уютнее. А еще, если припомнить, я замечала на столе Алекса классический блокнот в кожаном переплете. Который, судя по закладке в самом его конце, уже заканчивался. Так что думаю, такой подарок будет вполне себе.

И тут я, забыв о времени, надолго застряла у стенда, выбирая, какой же из ежедневников взять. Потому что глаза просто разбегались! Для себя я, конечно же, выбрала бы что-нибудь миленькое, в пестром переплете и цветными страничками с напечатанными забавными зверушками. Но вот Алекс не был молоденькой девушкой, падкой на фиолетовых котят на полях, так что нужно было искать нечто более солидное. И при этом хотелось бы, чтоб в блокноте ощущался дух праздника.

То, что я искала, попало мне в руки совершенно случайно. Ставя на полку очередной просмотренный органайзер, я случайно зацепила соседний с ним, в черном кожаном переплете с красивым и изящным тиснением. Под обложкой которого открывалась настоящая сказка! Для начала — форзацы с узором из омелы с ярко-красными ягодами на светло-оливковом фоне. Далее — титульный лист с цифрами грядущего года, окруженными еловыми ветками и колокольчиками. А далее — страницы, разделенные на четыре блока: каждый стилизован под соответствующее числам ежедневника время года. Цвета страниц и рисунки на них были не слишком яркими и довольно строгими, но в то же время обладали своеобразным очарованием. Что отлично подходило как подарок деловому мужчине.

Хоть ценник на этом блокноте и сообщал, что теперь (с учетом уже набранных елочных шаров и корзиночки для конфет) я остаюсь полностью без денег… но оно того стоило. Так что схватив свою находку, я радостно зашагала к кассе, слушая игравшую из динамиков по всему торговому центру Jinglе Веlls.

Теперь оставалось всего немного: лишь подождать считанные дни, чтобы вручить это Алексу!

ГЛАВА 3. Жребий брошен

Достав из духовки индюшиное суфле, я сразу же поставила туда наполненный водой противень с аккуратно выставленными на нем формочками, в которых ожидал своего приготовления карамельный пудинг.

— Не обожглась? — заботливо спросил Алекс, коснувшись моего плеча.

— Нет, все в порядке, — смущенно улыбнулась я. — Как там оливье и нарезка?

— Готово, — подмигнул мужчина, кивнув в сторону соседней столешницы, где стояла большая миска салата и тарелки с идеально нарезанной колбасой и сыром.

Пока брат накладывал оливье в вазочку, я подхватила тарелки с нарезкой и понесла их в гостиную, где рядом с елкой уже был накрыт стол. И поставив на него еще одно из угощений, с трудом сдержалась от того, чтоб сорвать с пушистой лесной красавицы одну из развешанных на ней конфет в пестрых шуршащих обертках. Но нет, еще рано! Нужно хотя бы дождаться возвращения домой родителей и начала праздничного ужина, а уж потом разорять елочку.

Вернувшись на кухню, я переложила немного остывшее индюшиное суфле на красивую тарелочку и, посыпав его замороженным еще с лета укропом, отнесла в гостиную следом за Алексом, ловко балансировавшим с вазочкой оливье и тарелкой фаршированных яиц в руках.

— Что-то долговато они, — подметил мужчина, бросив взгляд на телевизор, по которому уже вовсю шел Голубой огонек.

— Да, задерживаются, — согласилась я.

Несколько часов назад родители уехали в торговый центр, докупить кое-что до праздника, и должны были давно вернуться. Вот только мы уже закончили готовить ужин, а их все не было. Интересно, почему же…

Как вдруг неожиданно зазвонил мой телефон и я, сорвавшись с места, побежала в соседнюю комнату. Звонок был от мамы.

— Привет, солнышко, — услышала я ее голос в трубке и немного успокоилась — он звучал без всякого волнения и беспокойства, что уже значило: ничего серьезного не случилось.

— Привет, мам. Где вы там застряли? — сразу же спросила я.

— Ох, родная, именно что застряли, — посетовала мама.

— То есть?

— Да в пробку попали! — вздохнула она. — На обратном пути. Тут дорогу завалило, и гололед — движение по улице сильно затормозило. А еще и новогодний вечер — вот и получилась тянучка. Уже сколько здесь стоим…

— Вот же невезуха…

— Даже не говори. Не знаем, как скоро домой вернемся. Хоть бы до самого Нового года здесь не засидеться… Но в общем, вы там начинайте ужинать, не сидите голодными. Старый год проводите, и все такое. Мы как только выедем отсюда — быстро доедем. Ладно?

— Да, конечно. Не мерзните там, — попыталась печально улыбнуться я, прежде чем дать отбой.

Вот так «свезло»… А ведь как чувствовала, что не нужно им ехать, обошлись бы и так. Теперь еще не хватало — впервые за долгие годы брат на Новый год приехал, так тут родители так попали и без них еще встречать придется.

Когда я, достав из духовки пудинг, рассказала Алексу о том, что приключилось с родителями, он тяжко вздохнул и, приобняв меня, предложил в самом деле сесть перекусить, проводя старый год. Что было в принципе логично — мы оба порядком проголодались, пока возились весь день на кухне.

А после я решила принять душ, чтоб смыть с себя запахи готовки — все же, не особо хотелось встречать праздник вот так, с растрепанными волосами и источая запах тушеного мяса. Да и времени до полуночи оставалось предостаточно. Потому я оставила мужчину в гостиной перед телевизором и направилась в ванную.

Долго покиснуть, конечно же, не вышло бы, ведь нужно еще привести себя в порядок. Но даже быстрого теплого душа с ароматным хвойным гелем вполне хватило, чтоб почувствовать себя немного лучше и поднять настроение. В самом деле, родители ведь еще могут успеть вернуться до полуночи!

Закрутив воду, я завязала халат и направилась в свою комнату. Где не включая свет, плюхнулась на кровать, желая спокойно полежать в темноте хотя бы одну минуточку…

Вот только не вышло. Потому что упав в постель, сразу же ощутила рядом с собой что-то теплое…

— Осторожнее, — услышала я голос Алекса над самым своим ухом. — Прибить меня решила?

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, напряженно замерев. Потому что ощутила, как мужчина повернулся ко мне лицом и слегка надо мной навис.

— Зашел поговорить кое о чем и решил подождать, пока ты вернешься из душа, — прошептал он, задевая своим дыханием мою кожу.

Не в силах пошевелиться, я просто лежала на месте, тяжело дыша и ощущая губы Алекса совсем рядом со своими.

Нет. Не может быть. Это безумие. Мне просто кажется, я сошла с ума и напридумала всякого бреда. Ведь не может же быть такого, чтоб…

Словно сорвавшись с цепи, я сама подалась вперед, соединяя его дыхание со своим. Обхватила руками крепкую шею и, зажмурив глаза в полумраке, тихонько застонала. А он, вместо того чтоб оттолкнуть меня и закричать, лишь ответил на поцелуй, углубляя его!

Вздрагивая, я извивалась, подаваясь навстречу рукам, которые развязывали халат, касаясь все еще влажной, разогретой душевой водой кожи. Рукам, коснувшимся маленькой упругой груди, чтобы легонько сжать ее, проведя по напряженному бутончику соска подушечкой большого пальца, а уже секунду спустя — губам, которые вобрали этот сосочек!

Едва не теряя сознание от головокружения, я выгнулась дугой, ощущая своими бедрами, насколько мужчина возбужден. И от этой мысли лишь сильнее завелась, проникая руками под его футболку!

— Где у тебя лежат презервативы? — сипло проговорил Алекс, скользя рукой вдоль моего тела вниз.

— У меня их нет.

— Черт! Тогда предлагаю перебраться в мою комнату…

— Эй, стой! Ты что такое несешь?! — выдохнула я, упираясь ладонями в его крепкую грудь.

— Как будто я сам не вижу, что ты не против, — горячо прошептал Алекс в мои губы.

— Я не буду спать с родным братом! — возмущенно простонала я, ощущая его пальцы меж своих ног.

— Не родным, а сводным, — поправил мужчина… и заметив ступор, застывший на моем лице, ухмыльнулся. — Так значит, ты все еще не знала?.. — протянул он, а в следующий миг его глаза в полумраке загорелись дьявольским огоньком, от которого все мое тело словно пробило электрическим током, окончательно срывая крышу! — Не знала, но при этом жадно целовалась практически голая в постели с собственным братом? Сестренка, да ты извращенка!

— Заткнись! — прошипела я, дрожа от ощущения его дыхания на своей коже. — И вообще, что значит, сводным?..

— То, что твоя мать уже была беременна тобой, когда они с папой начали отношения. Так что хоть по документам ты и записана как его дочь, но на самом деле в наших с тобой жилах течет разная кровь. Я думал, тебе уже об этом сказали… Но знаешь что, предлагаю немного отложить долгую историю с пояснениями, — хитро хмыкнул Алекс, водя подушечками пальцев по моей увлажнившейся плоти. — Кажется, сейчас оба мы хотим не разговаривать, верно? Так что, пошли в мою комнату?

Горло сдавливало от волнения и я совершенно не могла говорить. Потому вместо ответа впилась поцелуем в его губы и тая от предвкушения, позволила подхватить себя на руки. Чтобы в считанные секунды перескочить из комнаты в комнату, где Алекс положил меня спиной на свою небрежно застеленную кровать. Совсем немного освещенную яркими огоньками гирлянды, прикрепленной к его окну, в свете которых достал из верхнего ящика своего стола презерватив.

Какое сладкое безумие. Тяжело дыша от стонов, я жадно целовалась с мужчиной, которого лишь несколько минут назад считала своим собственным братом. И теперь, когда его губы касались моего пупка, могла думать лишь об одном: как же хорошо! Как хорошо, что на самом деле это не так! Что в этих прикосновениях нет ничего противоестественного, заслуживающего осуждения, аморального… если только не считать аморальным само наслаждение. Потому что более я не была сестрой Алекса. Я была просто женщиной. А он — просто мужчиной. Мужчиной, которого я до дрожи хотела!

Страстно засычав, я рывком стянула с мужчины футболку, вцепившись ногтями в его тренированный торс. И словно безумная, впилась губами в основание шеи, жадно посасывая солоноватую кожу, все еще пахнущую свежей выпечкой. Не удержавшись от искушения этим тонким вкусом, я немного приоткрыла губы, выпуская из них язычок, которым лизнула напряженную шею. И в ту же секунду с удовольствием услышала протяжный мужской стон. Он хотел меня. Хотел ничуть не меньше, чем я его. И уже ничто не препятствовало нашим желаниям. Так что я не задумываясь, будто в горячке, ухватилась пальцами за застежку брюк, резко их расстегивая и стягивая с горячих бедер. А вместе с ними и боксеры, высвобождая пьянящий запах возбужденного мужчины.

Довольно ухмыльнувшись, Алекс приподнялся, позволяя мне до конца стянуть с себя штаны, и оставаясь передо мной полностью обнаженным. Чтобы медленно распаковав презерватив, ловко его надеть.

Теперь, в легком мерцании гирлянды, я видела все изгибы его сильного, гибкого тела, которое играя каждым мускулом прижалось ко мне, словно дикий хищник, поймавший свою жертву. Не медля, мужчина раздвинул мои ножки, прижимаясь к моей плоти своим затвердевшим мужским естеством.

Сейчас. Просто сейчас это случится. Я отдамся ему… и дождаться того самого момента, дождаться, когда ускользнут эти доли секунды, было так невыносимо! Я хотела принадлежать ему. Как можно скорее. И навечно.

Потому когда ощутила это — как Алекс, направив свою плоть, проскользнул в мое возбужденное тело, — с моих губ сорвался громкий, протяжный стон наслаждения, с которым каждая клеточка моего тела ощутила взрыв водородной бомбы!

— Тебе хорошо? — со стоном прошептал мужчина, делая резкий толчок.

— Ох да! Алекс, да! — со всхлипом выдохнула я, обвивая ногами его бедра. — Это… невероятно, волшебно. Еще… умоляю…

И мне не пришлось долго умолять. Потому что он, не задумываясь, принялся двигаться — ритмично, резко, то и дело ускоряя темп. Никогда бы не подумала, что это на самом деле настолько приятно, настолько великолепно! Улетая куда — то из собственного тела, но в то же время ощущая каждое движение члена Алекса в себе, я дрожала, уносимая вселенским потоком, и лишь двигалась ему навстречу. Получив наконец то, что так давно боялась желать вслух, и более не желая ничего, кроме этого.


Гирлянда все еще мигала, отражая свой свет на нашей покрытой испариной коже. Но сами мы уже не двигались, лишь тихо лежали на измятых простынях, пытаясь восстановить дыхание.

— Так может теперь расскажешь поподробнее, что я не знала о своей матери, и почему ты не мой родной брат? — наконец поинтересовалась я, вырисовывая пальчиком узоры на его взмокшей груди.

— Да, теперь можно и поболтать, — ухмыльнулся Алекс, прикрывая мое тело простыней, когда заметил на коже маленькие пупырышки. — Как ты помнишь, я достался отцу в наследство от его первого брака, который не продлился долго. И когда мне было пять, он встретил твою маму, на которую капитально запал. Вот только… сколько он за ней ни ухаживал, она воротила нос, потому что была той еще красоткой и надеялась найти жениха побогаче.

— Моя мама? — не поверив, подавилась я. Представить эту уютную домашнюю женщину в роли охотницы за женихом-богачом было крайне сложно.

— Представь себе, — хмыкнул мужчина. — Все это продолжалось около года: отец не опускал руки, а она все пыталась подцепить какого-нибудь выгодного кавалера. Бывала с подругами в соответствующих местах, где таких можно встретить. Одним местом стала вечеринка, куда она пришла в стабильной компании подружек-охотниц за миллионерами. И вот там случилось нечто, перевернувшее для нее все с ног на голову.

— Что же? — с интересом спросила я. А услышав ответ, вздрогнула.

— Ее изнасиловали, — проговорил Алекс, сжимая пальцами мою задрожавшую руку. — Причем жестоко, грязно. Один из богачей, на которых она с подругами наивно охотилась, надеясь покорить и затащить в ЗАГС. И естественно, заявлять на такого обычной девушке, просто пришедшей на вечеринку, было бесполезно. Но самым серьезным ударом для нее после этого стало то, что она от него забеременела.

— То есть, ты хочешь сказать, что я?..

— Да, Виолетта, — тихо кивнул мужчина, заботливо прижимая меня к себе. — Сначала твоя мать, конечно же, хотела избавиться от ребенка. Вот только… медицинских подробностей я не знаю. Мне известно только то, что кроме тебя, она уже никогда бы не смогла иметь детей. Вроде как что — то случилось с ее яичниками. Тогда в дело вмешался мой отец. Он поддержал ее, сказал, что все равно любит и хочет быть вместе. И убедил оставить ребенка. После этого они продали его однокомнатную квартиру в столице и переехали сюда, где решили просто начать все с чистого листа. Я все это узнал случайно — подслушал в детстве один разговор родителей. И с меня, конечно же, взяли слово держать все это в тайне, особенно для тебя. Они не хотели, чтобы ты считала себя лишней в семье, и все такой. Да и отец любил тебя как родную. Так что… Я бы в самом деле, наверное, молчал бы до гроба. Вот только меня угораздило по уши в тебя влюбиться.

— И поэтому ты тогда уехал? — предположила я, отрешенно глядя на мигающую гирлянду.

— Верно, — кивнул Алекс, гладя мои волосы. — Хоть и знал, что мы не родные, но все же… Мне было двадцать и меня не на шутку тянуло к моей несовершеннолетней сводной сестре. Ломать тебе жизнь я не мог, но боялся, что однажды не сдержусь. Потому убрался куда подальше, едва получил подтверждение о своем поступлении. Ну а потом… Потом узнал, что ты уже с кем-то встречаешься, и решил не лезть в твою жизнь. Попросил родителей просто не говорить со мной о тебе. Так что только незадолго до своего приезда узнал, что ты с тем парнем давно разошлась.

— Надо же, даже по — жестокому забавно, — тихо пробормотала я себе под нос.

— Кстати, Виолетта, — подмигнул он, видимо надеясь немного разрядить атмосферу. — А почему это у тебя нет презервативов? Как — то немного безответственно с твоей стороны.

— Просто они мне без надобности, не было повода ими воспользоваться, — пробурчала я в ответ.

— Неужели? — вздернул бровь мужчина. — Но ведь ты, как я заметил, не была девственницей.

— Только технически.

— То есть? — нахмурился мужчина, ловя мой взгляд.

— Как ты уже в курсе, когда-то я встречалась… с одним парнем, — нехотя пробормотала я, больше всего на свете желая освободиться от взгляда этих голубых глаз. — Встречалась довольно долго, и конечно же чем дольше, тем чаще он старался затащить меня в постель. Но только я не хотела и каждый раз отталкивала его, притормаживала, выкручивалась и все такое. Наверное, ему это в конце концов надоело и то ли он сам додумался, то ли кто из его дружков подсказал. Похоже решил, что я просто ломаюсь. И однажды когда мы целовались у него в комнате… Он начал ласкать меня — мы с ним часто этим занимались. Я его, он меня — как компенсация за то, что я с ним не сплю. Только вот в тот раз он, уличив момент, специально проник пальцами и порвал меня, — прошептала я, и сама едва слыша свой отрешенный голос. — Думал, что после этого я перестану ломаться и дам. Для него, похоже, стало настоящим сюрпризом, когда я разревелась и послала его. Наверное даже хорошо, что сразу вскочила, дала ему пощечину и, поправив юбку, убежала — не исключено, что он бы еще и изнасиловал меня, не унеси я вовремя ноги. После этого я заблокировала его в соцсетях, сменила номер телефона, а когда он притащился ко мне домой и пробовал стучать в дверь — пригрозила ему, что если еще раз подойдет ко мне, я расскажу обо всем отцу, и тот с него шкуру спустит. Сработало, больше он ко мне не приближался. Ну и как нетрудно догадаться, после этого я просто боялась с кем-либо встречаться. И в общем по сути, по настоящему с мужчиной ни разу до этой ночи не спала.

Алекс молчал. Лишь дрожал, крепко сжимая меня в объятиях. И прижимаясь щекой к крепкой груди, я слушала его гулкое сердцебиение.

Той же ночью он подарил мне платиновое кольцо с маленьким фиолетовым бриллиантом. А после не отходил от меня даже на шаг, лишь обнимали целовал волосы.

Родители вернулись ближе к утру, когда оба мы уже немного пришли в себя. Не знаю, заметили ли они какую-нибудь перемену, но разговаривать с нами об этом не стали.

Через три недели суд закончился, счета Алекса разморозили и он вернулся в столицу… а я уехала вместе с ним. Воспользовавшись своими связями, он обустроил все так, чтобы нам проставили липовые штампы в паспорте — по — настоящему наш брак зарегистрировать не могли. Все же, хоть между нами в действительности и не было кровного родства, но его отец признал меня своей дочерью и я была рождена в браке, а значит де-юре я все еще считалась его сестрой. Тем не менее в столице, далеко от дома, где нас никто не знал, мы смогли пойти на эту маленькую уловку и представлялись всем мужем и женой. Жили как муж и жена, были счастливы как муж и жена.

Целый год.

До той самой пятничной Новогодней ночи, когда я, бросив взгляд на настенный календарь с синими попугайчиками, открыла дверь своей квартиры перед неожиданным визитером. И не увидела направленное на меня дуло черного пистолета…

Тогда снова прозвучал шепот, которого не должно было бы существовать.

ЧАСТЬ 2. Наши слабые пять чувств — это и есть наше бытие

ГЛАВА 1. Другое небо

Резко сев в постели, я уставилась прямо перед собой, и не сразу заметила кровь, текущую из локтя. Мне понадобилось несколько секунд, прежде чем понять, что причина тому — игла капельницы, выскочившая из вены с моим неосторожным движением.

Что за… Я в больнице?

Палата, белая. Мое собственное отражение в темном окне, за которым виден лишь снег на подоконнике, и совсем вдалеке, призрачно — огни ночной столицы. На стене часы — начало двенадцатого. Откуда — то из коридора долетают праздничная музыка и хохот… кто-то смотрит Голубой огонек со старого телевизора?

Не сразу обращаю внимание на странное чувство на лице и лишь после всматриваюсь в свое отражение в стекле — на правом глазу плотная марлевая повязка.

Что вообще происходит?

— Ох, мамочки, быть такого не может! — внезапно прозвучало со стороны входной двери. Обернувшись на голос, я увидела полненькую медсестру, которая хватаясь за голову побежала ко мне.

— Как я сюда попала? — только и сумела, что растерянно пробормотать я, в то время как медсестра начала торопливо вызванивать кого — то по мобильнику, вероятно доктора.

Вот только на мои слова женщина внимания не обратила. Лишь встрепенулась, видимо когда врач взял трубку, и начала на грани истерики звать его в эту палату, тарахтя о том, что я очнулась, и она сама не понимает, как это случилось.

На удивление, доктора

долго ждать не пришлось — вскоре в палату буквально влетел высокий мужчина средних лет, в белом халате с бейджиком, на котором было написано: «Дмитрий Минос. Нейрохирург».

— Не может быть, — выдохнул мужчина, замерев у моей кровати и пялясь на меня широко распахнутыми глазами. — Вы… четко видите меня, слышите? — пробормотал он, обращаясь ко мне.

— Да… Что, черт возьми, произошло?! — не выдержав, закричала я.

— Тише-тише, вам нельзя волноваться, успокойтесь, — заговорил он, подойдя ко мне, и поглядывая с явным нездоровым интересом.

— Как я могу быть спокойна, если вообще ничего не понимаю?! Где я? Как сюда попала? Что случилось? И… где Алекс?

— Алекс? — переспросил врач.

— Александр Дана, мой… муж. Он…

— Так, спокойнее, дорогая, — выдохнул мужчина, кладя руки мне на плечи и глядя в васильковый глаз, не прикрытый повязкой. — Вас привезли больше трех часов назад с пулевым ранением в голову, скорую вызвали соседи, слышавшие выстрел. Я прооперировал вас — к сожалению, ваш правый глаз не удалось восстановить. Но пуля прошла так, что не задела жизненно важные центры в мозгу, и вы остались живы, что бывает крайне редко. Можно сказать, в рубашке родились… Вот только даже с учетом того, что операция прошла успешно, это не нормально, что вы пришли в себя так быстро. Да еще и такая бодрая сейчас… Потому вам лучше прилечь. Я сейчас же распоряжусь и вас направят на МРТ, а после будем разбираться. Что же касается вашего мужа… Насколько я знаю, скорая привезла нам только вас и подробностей мне не сообщали. Так что ничего не могу сказать. Постараюсь навести справки у полиции. А вы пока не переживайте, его ведь могли отвезти в другую больницу, или в нашу же, но на другой машине, и передать другому дежурному врачу. В конце концов, новогодняя ночь, сами понимаете… Вы главное не переживайте, полежите, а там посмотрим что да как. Хорошо?

Ничего не сказав в ответ, я положила на подушку мигом потяжелевшую голову.

Алекса не привезли вместе со мной? Неужели… неужели он уже был мертв, когда приехала скорая, и его тело увезли с места преступления немного позже, после осмотра полиции?

Ох нет, только не это, даже не хочу об этом думать! Пусть будет что угодно на свете, только не это, умоляю! Я не смогу без него, просто не могу потерять его сейчас.

Врача уже давно не было, да и медсестра куда-то подевалась. Казалось с тех пор, как я очнулась, прошло не меньше получаса… вот только когда я посмотрела на часы, те к моему удивлению показывали прежнее время: начало двенадцатого.

Странно. Очень странно…

А миг спустя я, порвавшись, вскочила с кровати, забыв обо всех предупреждениях врача, и подбежала к настенным часам. Они что, остановились? Или…

Но нет, секундная стрелка внезапно сделала резкий скачок на одно деление. После чего снова замерла. Про себя я отсчитала ровно шестьдесят секунд, прежде чем она передвинулась еще на одно деление.

Что это? Просто часы сломались, что ли? Определенно, не иначе. Считают секунду целую минуту, и наверное соответственно — минуту час, а час — больше двух суток.

Интересно, сколько же тогда сейчас времени на самом деле? Найти бы какие-нибудь другие часы…

Принявшись обыскивать палату, я неожиданно наткнулась в тумбочке на лежавший там старенький пластиковый будильник в виде заснеженного домика. Который вначале показался мне тоже нерабочим… Вот только его секундная стрелка вскоре сделала рывок. Прежде чем замереть на следующие шестьдесят секунд и перескочить на новое деление.

Как — то это чересчур ненормально — чтоб в одной комнате было двое часов с одинаковой поломкой?

Растерянная, я положила часы на место и закрыв тумбочку, села обратно на свою койку. Неужели я схожу с ума?..

Но внезапно этот вечер снова выбил меня из колеи: буквально вышибая дверь, в палату ворвался крепкий привлекательный шатен в кожаной куртке… и с массивным пистолетом в сильной руке! Едва я успела просто осознать факт произошедшего, как мужчина выглянул в коридор и сделал в него несколько выстрелов, приглушенных глушителем! А после, обернувшись ко мне, бросил:

— Если хочешь жить, быстро за мной.

То есть, он угрожает мне? И пристрелит, если я откажусь идти? Проклятье, только похищения мне еще и не хватало…

— Шевелись давай! — прикрикнул он. А после, поглядывая в коридор, добавил: — Ну же, детка, выходи из ступора. Успокойся, меня прислал Алекс.

— Он жив? — сразу же вырвалось у меня вместе с сердцем, едва не выскочившим из груди.

— Жив и практически здоров, — кивнул мужчина. — Они не знали, что ты уже сделала его своим сумеречным рыцарем, и так просто его не прикончить. Так что довольно быстро оклемался, и если ты сейчас перестанешь тупить, мы уберемся отсюда раньше, чем за нами придут и прикончат, то ты с ним скоро даже встретишься. Потому… может все же пошевелишь булками?

Сжав кулаки, я сорвалась с места и как есть, в больничной ночной рубашке и хлипких одноразовых тапочках, подбежала к странному и пугающему незнакомцу. Который, закатив глаза от моего внешнего вида, оперативно снял с себя и накинул на мои плечи черную кожаную куртку.

— Кстати, зови меня Вирдж, если что, — бросил он, хватая меня за руку. И продолжая оглядываться по сторонам, потащил по коридорам больницы.

К счастью, на этаже было довольно пусто — не странно с учетом новогодней ночи. Что примечательно, я так и не увидела тех, в кого он стрелял, из чего сделала вывод, что он повел меня другой дорогой, а подстреленные им люди остались в другом конце коридора. Захотелось проверить и оглянуться… но я не решилась.

Пробравшись до лифта, и не забывая держать другую руку в кармане, где был спрятан пистолет, Вирдж затолкнул меня в кабинку и быстро нажал на кнопку первого этажа. При этом с опаской оглядываясь по сторонам до того самого момента, как створки двери закрылись.

— Что все это значит? — тяжело выдохнула я, прижимаясь дрожащей спиной к прохладной стенке.

— Если ты забыла, несколько часов назад в тебя стреляли, — цинично фыркнул мужчина, поглядывая на цифры, сообщавшие, что мы спускаемся все ниже от этажа к этажу. — Обычного человека этот выстрел сразу же убил бы, но ты всего лишь осталась без глаза.

— Обычного человека? — вздрогнула я. — Чем же я, скажи на милость, необычный человек?

— Всем, — хмыкнул Вирдж, неожиданно щелкнув меня по лбу. — Понимаешь, Виолетта, твой настоящий отец слегка… иной природы.

— Ты знаешь, кто мой настоящий отец? — выдохнула я, резко сжав кулаки.

— Люди знают его как миллиардера Люция Биста. Вот только в действительности он немного… не от этого мира, — проговорил мужчина. — Соответственно и те немногие дети, которых ему за все эти столетия вообще удалось зачать от земных женщин, получаются не совсем людьми. И вот недавно, когда ты проходила плановый медосмотр на работе, одному из его ищеек в лабораториях попала твоя кровь, ее подвергли более тщательному изучению. Так Бист узнал о своем ребенке. Сам он подумал о том, что неплохо было бы обзавестись союзником в виде дочурки, но к твоему несчастью, парни по другую сторону тоже прознали о тебе, и решили, что пока этого не случилось, лучше не рисковать. И прежде, чем ты дашь ему ответ, избавиться от тебя. Увы, вот так просто окончательно убить дочь Зверя им не удалось, но уверяю, они ребята довольно изобретательные и при желании найдут способ. Либо…

— Либо что?

— Либо ты сумеешь их убедить, — загадочно подмигнул Вирдж, и прежде, чем я успела что-либо еще спросить, дверь лифта открылась на первом этаже. И мужчина, резко схватив меня за руку, побежал к выходу из здания. Прежде чем охранник отвел взгляд от телевизора и обратил внимание на то, как кто-то вытаскивает из больницы пациентку в одной только хлопковой ночнушке и тонких одноразовых тапочках.

Выскочив на автостоянку, мужчина мигом подбежал к черной спортивной машине и взглядом приказал садиться. Боясь спорить, я запрыгнула на переднее сиденье и пристегнулась.

— И как же мне их убеждать? — наконец спросила я, когда машина, сорвавшись с места, помчала по ночным зимним дорогам.

— Поговорим об этом немного позже, — бросил Вирдж. — Сейчас я должен поскорее доставить тебя до места, прежде чем одна из сторон успеет тебя перехватить.

— А ты сам — то на какой стороне?

— Считай, что на твоей, — подмигнул он, резко поворачивая руль.

ГЛАВА 2. Смеющиеся маски

— А вот и первые гости, — неожиданно произнес Вирдж, резко выворачивая баранку. И в зеркальце заднего вида я сразу приметила, как белая машина, ехавшая следом за нами, впопыхах сделала точно такой же крутой поворот.

Испугавшись, я вжалась в сиденье. Получается, нас кто — то в самом деле преследует? Вот только я все еще не могла знать наверняка, спасает ли меня этот тип, свалившийся как снег на голову, или же наоборот — кто-то больно добрый пытается спасти меня от него? В любом случае, я сейчас находилась в компании вооруженного парня, и что-то мне подсказывало: не стоит провоцировать его показательным недоверием.

Еще поворот, и вот оживленные улицы оказались позади. Была лишь небольшая плохо освещенная дорога, на которой я не разглядела более никого кроме нас… и еще двух машин, которые ехали следом.

Минуточку, уже две? Когда это присоединилась вторая? Или я ее просто не замечала?

Как вдруг прозвучал выстрел!

Взвизгнув, я сжала кулаки, панически оглядываясь по сторонам… и заметила отверстие в потрескавшемся заднем стекле. А за ним — развороченное пулей сиденье в нескольких сантиметрах от моей головы.

— Пригнись! — крикнул Вирдж, выхватывая из кобуры пистолет. И прямо на ходу, не отпуская руль посреди сложной дороги, высунул руку из бокового окошка, чтобы несколько раз уверенно спустить курок.

Не смея издать малейшего звука, я забилась под сиденьем, прикрывая голову руками. И лишь слышала скрип шин, скользящих по плохо расчищенной дороге, за которым последовал мощный, сотрясающий воздух звук удара!

— Минус один, — довольно хмыкнул мужчина, отпустив руль всего на долю секунды, чтобы вставить в пистолет новую обойму.

А после, так же ловко снова ухватившись за баранку, высунул пистолет в то же окошко. И прежде, чем прозвучал третий из череды выстрелов преследователей — поглядывая в боковое зеркальце, выпустил в преследователей несколько пуль и выжал педаль газа. Потому скрип шин и удары металла о бетонную стену какого — то склада долетели до меня совсем отдаленно.

— Можешь немного расслабиться, детка, — бросил Вирдж, пряча пистолет обратно в кобуру. — От этих мы избавились, теперь немного попетляем и получим небольшую передышку.

Осторожно сев обратно на сиденье, я поспешила пристегнуться, и как раз вовремя — мужчина выжал педаль газа, поворачивая на ближайшую улицу, и помчал вдоль пустых серых стен так быстро, что я едва не упала в обморок. А если учесть, что дороги там были сплошь покрыты гололедом, для меня и вовсе оставалось загадкой, как ему удается настолько легко вести по ним машину, и почему мы вообще до сих пор не разбились?

Лишь несколько минут спустя, немного придя в себя после шока и привыкнув к этой безумной езде, я наконец заметила кровь на плече Вирджа. Это его что, ранили во время той перестрелки? А он при этом не только виртуозно ведет машину в экстремальных условиях, но еще и сумел успешно отстреляться от преследователей? Да кто же он такой, черт побери?

— Приехали, — неожиданно сообщил он, и я, утонув в своих беспокойных мыслях, не сразу сообразила, что машина остановилась внутри какого — то гаража. — Выходим.

Выскочив из салона, Вирдж поспешил закрыть гараж изнутри. Я же ненадолго оцепенела, заметив часы, установленные внутри салона.

Часы, секундная стрелка на которых лениво перескочила с одного деления на другое, прежде чем замереть ровно на шестьдесят секунд.

Часы, если верить которым, прошло лишь две минуты с момента, когда я рассматривала «сломанный» пластмассовый будильник, найденный в тумбочке больничной палаты.

Что за…

— Ты там долго сидеть собралась? — позвал Вирдж, постучав костяшками пальцев по стеклу.

Словно очнувшись от сна, я открыла дверцу и вышла из салона.

— Это и есть то место, куда ты меня вез?

— Не совсем, — бросил мужчина, принявшись рыться в каких — то коробках. — Просто перевалочный пункт, чтоб немного перевести дух. А уже потом немного пройдемся, пересядем на другую машину и поедем куда надо. На, переоденься, — неожиданно добавил он, швырнув мне плотный полиэтиленовый пакет. В котором, как ни странно, оказались какие — то вещи. — Размерчик твой.

Переодеться? Интересно, где? В самом деле, не при нем же мне раздеваться догола?

Впрочем, этот пункт Вирджа, похоже, не особо волновал. Потому что игнорируя растерянность на моем лице, он продолжил копаться в коробках.

Вот только делать было нечего. Даже в отапливаемом салоне машины я успела хорошенько замерзнуть. А здесь, посреди этого гаража, и вовсе дрожала от холода в одной лишь больничной ночнушке, поверх которой была только кожаная куртка Вирджа.

Осмотревшись, я зашла за машину, пригнулась и начала быстро переодеваться. В пакете оказалось белье, утепленные черные джинсы, майка, теплый темно-синий свитер и кожаные полусапожки без каблука. А еще… повязка на глаз.

Вздрогнув от ее вида, я коснулась своего перебинтованного лица. Если то, что Вирдж говорил обо мне, правда, то получается, рана уже зажила и я могу снять эту больничную повязку? В самом деле, боли не было. Вот только… вот только если все в самом деле так, то у меня… нет правого глаза?

От этих мыслей руки задрожали и пальцы, коснувшиеся белой марли, оцепенели. Готова ли я ЭТО увидеть?

— Эй, подойти сюда! — внезапно позвал Вирдж, перебив мои мысли.

Вздрогнув от его голоса, я торопливо засунула черную повязку в карман джинсов и сделала несколько шагов. Как раз вовремя чтоб увидеть, как мужчина снимает с себя футболку, демонстрируя свой шикарный накачанный торс.

Эй, что это должно значить?..

Но потом вопросы исчезли. Когда я обратила внимание на руку, залитую кровью.

— Пуля прошла навылет. Помоги обработать рану, и не нужно сейчас томных охов-ахов с паданьем в обморок от вида крови, — криво ухмыльнулся он.

Нервно кивнув, я подошла к Вирджу и взяла в руку губку, лежавшую в небольшой миске с теплой водой (интересно, когда он успел ее нагреть? Или у него здесь где-то был спрятан термос с кипяточком?). Тем временем мужчина сел на стул и положил раненную руку на небольшой столик. И я осторожно, боясь прикоснуться лишний раз к его коже, принялась омывать напряженную мускулистую руку. Как ни странно, рана все еще кровоточила. Потому когда сплошной «кровавый рукав» был вытерт и я смогла как следует ее рассмотреть, то по команде Вирджа полила ее спиртом, в то время как мужчина молча стиснул зубы.

— Повезло что крупные вены не задело, — хмыкнул он с поражающей непринужденностью. — Просить зашивать не стану, сам справлюсь, просто перемотаешь, как справлюсь.

— Хорошо, — тихо кивнула я и отвела взгляд, не в силах смотреть на то, как мужчина, взяв хирургическую иглу, принялся собственноручно сшивать пулевое ранение.

Надеясь как-то отвлечься от звуков, с которыми он проводил эти манипуляции, я невольно задержала взгляд на его крепком теле. Это были… далеко не те мышцы, что я видела на теле Алекса. Они казались иными — более мощными, подвижными. Очевидно приобретенными не только физическими тренировками, но и закаленными в множестве сражений. Испытавшими на себе настоящую боль и смертельно опасную усталость. От того переливались напряженно, словно пластичные камни в вязкой воде. И в то же время органично, легко, безоговорочно и молниеносно подчиняясь малейшей воле своего хозяина.

— Так кто ты такой? — решилась спросить я, дождавшись, пока Вирдж закончит себя «штопать».

— Своего рода друг Алекса, — ответил мужчина, снова кладя руку на стол, чтоб я омыла ее от вновь набежавшей крови и перевязала. — Мы с ним снюхались, пока ты лежала в больнице, и кое-что обсудили придя к выводу, что для нас имеет смысл работать вместе.

— И какая в этом выгода для тебя? — поинтересовалась я, осторожно касаясь влажной губкой раненной руки.

— Личная, — бросил Вирдж. — Скажем так, я немного застрял здесь. Потому что туда, куда меня пускают, я не хочу, а туда, куда я хочу, меня не пускают. Вот мы с Алексом и договорились: я помогаю вам обоим добраться до вершины небоскреба, на вершине которого заседает Люций Бист, а взамен вы протащите меня туда, куда я сам не доберусь, и если все сложится — прихватите меня с собой.

— Прихватим куда? — недоверчиво нахмурилась я.

— Потом узнаешь, — отмахнулся мужчина. — Сейчас нам главное, для начала, добраться до места, где нас ждет Алекс. А потом уже скорректируем план и будем действовать согласно ему.

— Ясно, — вздохнула я, беря в руки бинт, который принялась осторожно наматывать на сильную руку. — Вот только все равно не пойму, зачем я нужна биологическому папаше?

— Своих дочерей Бист запирает в зеркалах, — пояснил Вирдж, и от его слов я на несколько секунд замерла, едва не выронив бинт. — После небольших ритуальных манипуляций они становятся Пиковыми Дамами: злыми духами, которые существуют вечно в зеркальном измерении, но взамен должны иногда выходить на охоту. Их задача — убивать и калечить людей, которые сами же их призывают. Конечно, Дама не девочка по вызову и приходит не всегда. Что подогревает у обывателей интерес: а правда ли их изрежут, если они встанут перед зеркалом и позовут ее, связав над свечей черную и красную нити?

— Зачем кому-то вообще соглашаться становиться ЭТИМ? — поежилась я, пытаясь просто воспринять только что услышанный бред.

— В зеркальном измерении Пиковая Дама живет как сыр в масле, — хмыкнул мужчина. — Любые ее желания, даже малейшие прихоти, незамедлительно исполняются. Ей служат множество демонов и духов. Можно сказать, она становится одной из черных принцесс загробного мира. Так что большинство дочерей Зверя обычно соглашаются, тем более что они изначально, по своей природе, предрасположены к жестокости и насилию.

— И я должна во все это поверить? — нервно пробормотала я, все же найдя в себе силы, чтобы продолжить перевязку.

— Придется, детка, — нагло ухмыльнулся Вирдж, посмотрев на меня слишком бесстыже. Особенно как для человека, который только что зашивал собственную огнестрельную рану! — К слову, я наивно полагал, что некоторые мелочи уже должны были бы натолкнуть тебя на мысли, будто ты находишься… не в совсем привычном тебе месте.

— Ты о…

— Часы, — медленно улыбнулся мужчина. — Ты ведь заметила, верно?

— Так значит, они не были сломаны? Ни одни из тех часов, что я видела…

— Здесь время протекает иначе, — кивнул он. — И тебе это, между прочим, на счастье.

— Почему же?

— Потому что времени, чтоб добраться до вершины небоскреба и сделать там все твои дела, у тебя до конца этого года. Ровно в полночь, когда стихнет бой часов, твое время истечет и ты исчезнешь, раз и навсегда. Если, конечно, не согласишься стать Пиковой Дамой, при этом добравшись до Биста раньше, чем те, другие ребята, доберутся до тебя.

— А если я попаду на вершину небоскреба? Что тогда? — дрожа, спросила я.

— Тогда счастливый конец. Для тебя, для Алекса, и надеюсь, что для меня тоже, — подмигнул Вирдж, излучая совершенно дикое в этой ситуации обаяние. — Но детка, давай действовать по-порядку, ладно? Для начала закончи с моей рукой, потом выпьем по чашечке какао с зефирками, и пойдем дальше.

Поежившись, я ничего не ответила. Просто продолжила наматывать на сильную руку бинт.

— Слушай, тогда, в больнице, — шепотом сорвалось с моих губ. — Ты сказал: «Они не знали, что ты уже сделала его своим сумеречным рыцарем». Что это значит?

— Кто такие сумеречные рыцари?

— Да. И что это… означает для Алекса?

— То, что теперь с ним не так просто справиться, — пояснил Вирдж. — Сумеречными рыцарями называют тех, с кем прирожденная Пиковая Дама обменялась кровью. Сначала эта сила практически не проявляется. Просто немного увеличивает живучесть посвященного в рыцари и даем ему усиленный потенциал для физического развития. Ну и еще наделяет его непреодолимым обоюдным влечением к Пиковой Даме, которая смешала его кровь со своей, — коварно ухмыльнулся мужчина, видимо наслаждаясь выражением, застывшим на моем лице. — Когда же это влечение удовлетворяется, сила сумеречного рыцаря переходит в активную фазу, и он становится практически неубиваем, при этом физическая сила, ловкость и выносливость возрастают. А вот здесь, в этом месте, она и вовсе зашкаливает! Любые раны затягиваются на нем в мгновение ока, и самое главное — рыцарь получает возможность перемещаться от зеркала к зеркалу, касаясь его поверхности и выбирая любое из всех находящихся поблизости. Так что… по сути мы сейчас идем к Алексу не потому, что иначе с ним бы не встретились, а потому, что он ждет нас в наиболее подходящем для передышки месте, где занимается разработкой плана.

— И как я понимаю, ты не сумеречный рыцарь, — проговорила я, покосившись на его перемотанную руку.

— Верно, детка. Но это, между прочим, всегда можно исправить, — хмыкнул он, неожиданно встав и прижав меня к себе резким движением! — Просто размотай мою руку, уколи свой пальчик и прикоснись своей раной к моей.

— …А потом переспать с тобой? — язвительно выдохнула я.

— Будь уверена, тебе понравится, — прошептал Вирдж, щекоча дыханием мои губы.

— То есть, ты уже забыл, что мы с Алексом как бы… вместе?

— Уверяю тебя, это не проблема, — ухмыльнулся мужчина, сжимая руку на моей ягодице. — У Пиковой Дамы может быть сколько угодно сумеречных рыцарей. И вся прелесть в том, что после обмена кровью ко всем им она начнет испытывать сильное притяжение. Так что секс со мной не доставит тебе ничего, кроме наслаждения и удовлетворения желаний.

— Пожалуй, воздержусь, — отчеканила я, наконец высвободившись из настойчивых объятий. — Я люблю Алекса и не собираюсь заводить себе гарем.

— Любишь Алекса? — коварно прошептал Вирдж, неожиданно оказавшись рядом с моим ухом. — Ты в самом деле уверена, что действительно его ЛЮБИШЬ?

ГЛАВА 3. Мирские желания не знают счета

В конце концов я решилась, глядя в зеркальце заднего вида, снять больничную марлевую повязку с лица. И тут же, стиснув зубы, поспешила надеть вместо нее плотную из черной кожи, прикрывающую то место, на котором раньше был мой правый глаз.

— Пойдем, — окликнул Вирдж, набрасывая на плечи небольшой рюкзак.

Растеряно кивнув, я вылезла из машины и, накинув куртку, последовала за ним.

Мы покинули гараж через заднюю дверь — небольшую, практически неприметную. И сразу же оказались на крепком декабрьском морозе, с которого хотелось поскорее убраться в более теплое место. Или, по крайней мере, спрятаться в верхнюю одежду, которой мужчина не припас. Вероятно сам он прекрасно переносил холод непродолжительное время, а лишняя одежда сковывала бы движения в случае опасности. И все же, сама я бы не отказалась спрятаться в огромном пуховике.

Быстро шагая по скрипучему снегу, мы прошли в лунном свете по ночным переулкам и несколько минут спустя оказались у очередного гаражного сектора. Где Вирдж неожиданно нырнул в небольшую темно-синюю дверь, увлекая меня за собой. Там я, едва получив команду, спряталась в салоне темно-синей спортивной машины и в предвкушении потерла замерзшие пальцы, когда мужчина, заведя мотор, включил отопление. Сам же, прогрев мотор, выскочил из салона, чтоб открыть немного проржавевшие ворота. Которые тут же запер, едва машина выехала на снег. И вернувшись на водительское сиденье, погнал по ночным улицам.

Мы не стали ехать в центр. Сделав несколько крутых виражей, Вирдж вырулил за городскую черту и вскоре мимо нас, вместо высоток спальных районов, в свете фар мелькали высокие деревья, покрытые снежными шапками. И в этот момент мне оставалось лишь утешаться мыслью: если бы этот парень в самом деле хотел меня изнасиловать и убить, он спокойно мог сделать это и в том гараже, где мы останавливались для передышки. Так что если он все еще не начал ничего подобного, то по крайней мере в этом плане я могу не беспокоиться.

Вскоре Вирдж свернул на неприметную дорогу, которую я бы так просто и не заметила. Окруженная деревьями со всех сторон, засыпанная слоем пушистого снега, она казалась просто частью леса. И чем глубже мы проезжали по ней, тем сильнее мое сердце сжималось от страха. Потому что хоть я и пыталась успокаивать себя логически, но мы… были совсем одни, вдалеке от города, посреди темного зимнего леса, и я совершенно не понимала, чего ждать от этого мужчины.

— Детка, ты, я смотрю, как-то сильно напряжена, — неожиданно нахально хмыкнул Вирдж, не сбавляя безумной скорости езды. — Боишься, что я сейчас приторможу где-то и трахну тебя прямо на заднем сиденье? Или… боишься, что я в конце концов этого так и не сделаю?

— Пошел ты! — огрызнулась я, скрестив руки на груди. Не пойму, как Алекса вообще угораздило связаться с этим парнем?

…Если он, конечно же, в действительности с ним связался. А не, что вероятно, мне просто навешали лапши. Я так увлеклась своими размышлениями, что когда машина остановилась посреди темного леса, едва не лишилась чувств! Но уже минуту спустя разглядела в свете фар высокий забор, за которым виднелись стены небольшого дома с закрытыми ставнями.

— Мы на месте, — четко проговорил Вирдж в телефон, после чего ворота открылись, позволяя машине проехать, чтобы сразу же закрыться за нами.

Получив от мужчины одобрительный взгляд, я несмело вышла из салона на мягкий снег и сделала несколько шагов вперед… Как вдруг входная дверь открылась, ударив по глазам непривычно ярким светом, в котором угадывался высокий мужской силуэт. И когда я разглядела того, кто стоял там, то не сдержавшись побежала вперед, чтобы повиснуть у него на шее! И крепко-крепко обнимая, ощущая его заботливые, сильные объятия, отчаянно прижаться к губам Алекса в жарком поцелуе.

— Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу… что тебя… — всхлипнув, только и сумела проговорить я, продолжая обнимать его.

— Понимаю, родная, — шепнул мужчина, запуская пальцы в мои волосы. — Но не волнуйся, все будет хорошо. Пойдем, я приготовил горячий чай и разогрел кое-какие полуфабрикаты.

Несмело кивнув, я решилась выпустить Алекса из объятий и прошла в дом… лишь мельком посмотрев на Вирджа, который в тот же миг торопливо отвел взгляд, сжимая кулаки.

Я даже не думала о том, что голодна, пока не увидела накрытый Алексом стол. И это было так необычно. Замороженная пицца, разогретые в микроволновке пироги, блюда быстрого приготовления, вазочка с мандаринами и бутылка сухого вина. Поразительно вкусно пахнущие в слабом свете, мигающем огоньком гирлянд. И даже небольшая елка в углу комнаты, украшенная старыми игрушками, как будто нарытыми здесь же, на чердаке. А еще — тихая праздничная музыка, долетавшая из старенького, немного хриплого динамика.

Никогда бы не подумала, что полуфабрикаты могут вызывать столько теплых чувств в груди!

— Миленько, — цинично фыркнул Вирдж, бесцеремонно проходя в комнату мимо нас, чтобы сразу же плюхнуться за стол и, развалившись на стуле, схватить кусок пиццы. Который он принялся смачно пережевывать, раз за разом откусывая.

— Ты бы хоть руки помыл, — проворчала я, закручивая воду в небольшом умывальнике рядом с плитой. И тяжко вздохнув, села за стол рядом с Алексом.

— А зачем? — хохотнул Вирдж, и все так же игнорируя столовые приборы, схватил с тарелки рыбную котлету, щедро панированную сухарями. — Знала бы ты, в каких мне условиях приходилось вообще когда-либо есть…

— Поняла, заткнулась, — проскрипела зубами я. И пытаясь не обращать внимания на сидящую напротив рожу, нагло чавкающую черничным пирогом, насыпала себе немного блинчиков с вишнями.

— Дорогая, не нервничай. Я понимаю, у тебя был трудный вечер, но будь уверена, мы со всем справимся, — улыбнулся Алекс, ободряюще обнимая меня за плечи.

— Да, конечно, спасибо, — ласково кивнула я в ответ. — Так… что мы вообще будем делать? Вернее как, Вирдж уже рассказал мне, что я должна пробраться на вершину небоскреба, и все дела. Но что делать, когда мы там, в конце концов, окажемся?

— На вершине того небоскреба находится Галерея Зеркал, — пояснил Алекс, накладывая и себе в тарелку немного куриных шариков. — За каждым из этих зеркал закреплена душа одной из его дочерей, обращенных в Пиковых Дам. И там уже ждет зеркало, уготованное для тебя.

— Значит, я должна…

— Разбить его, — бросил Вирдж, не прекращая чавкать, теперь уже свиной котлетой. — И не просто разбить, а окропить стекло своей кровью. Только после этого оно подастся. Фактически это будет знаком твоего отказа от стороны Зверя, а вместе с тобой — и твоего сумеречного рыцаря. Ну и меня за компанию. Тогда к нам больше не будет никаких претензий и мы получим свой счастливый уход в закат. Главное чтобы ты успела сделать это до полуночи.

— И самое главное, чтоб Люций подпустил тебя к зеркалу, ты должна будешь делать вид, будто идешь туда как послушная доченька, решившая принять сторону внезапно объявившегося папаши, который обещает тебе золотые горы за сотрудничество, — подмигнул Алекс. — И чтобы убедить его в этом, я сам лично отправлюсь в небоскреб через зеркала.

— Ты серьезно? — вскочила я, не выдержав волнения. — Просто так возьмешь и пойдешь туда? Один?

— Не волнуйся, они не посмеют убить твоего сумеречного рыцаря, — попытался успокоить мужчина, быстро взяв меня за дрожащую руку. — Да, могут, пусть и не без проблем, но не станут. Сразу после переговоров я вернусь к вам и мы вместе отправимся в центр города, чтобы положить всему этому конец. Время тут течет довольно… своеобразно, и нам его хватит на все. В том числе на спокойный ужин и сон. Так что успокойся, не переживай, ладно?

— Ладно. Только вот… одно скажи, — напряженно проговорила я, сосредоточенно посмотрев мужчине в глаза. — Мы с тобой сейчас если не в одинаковом, то в очень похожем положении. И я отчаянно не понимаю, почему ты сам так спокоен, Алекс. Этим вечером в нас стреляли, да так, что если бы не все ВОТ ЭТО… мы бы уже оба были мертвы. А сейчас мы, мило ужиная полуфабрикатами, обсуждаем планы, связанные с какой-то черной магией. Но при этом ты как-то подозрительно свыкся со всем происходящим и говоришь обо всем как о само собой разумеющемся. Так скажи на милость, когда это ты успел утрясти в своей голове тот безумный бред, который на меня вывалился? Откуда ты вообще все это узнал? Когда научился пользоваться теми силами сумеречного рыцаря, о которых говорил Вирдж? Или, может, ты уже давно знал об этом, просто мне не говорил, а? Ведь… в конце концов той, кто пыталась убить нас, была именно твоя бывшая!

— Виолетта, тише, ты немного не в себе…

— Конечно же я не в себе! Потому что вообще не понимаю, что происходит и почему ты сам говоришь об этом так, будто и не шокирован вовсе!

— Потому что я был шокирован три с половиной часа назад. По тому времени, которое показывают каждые часы в этом месте, — отчеканил он, глядя на меня.

— То есть… — выдохнула я.

— Верно, — кивнул Алекс. — В отличие от тебя — лишившейся чувств и очнувшейся только после операции — я, как сумеречный рыцарь, восстановился почти мгновенно… и кстати был именно тем, кто взял Софию в плен, увез куда подальше, допросил и после убил, избавившись от тела. И пока ты оставалась без сознания, время для меня шло ВОТ ТАК и ощущалось таким образом, словно прошло почти десять суток. Естественно что я успел прийти в себя немного лучше чем ты, очнувшаяся всего шесть минут назад.

— А Вирдж? — дрожа, прошептала я, глядя на мужчину, все так же спокойно жевавшего приготовленные в микроволновке полуфабрикаты. — Откуда он вообще взялся?

— Сам меня нашел и предложил помощь, — вздохнул Алекс. — Большего о нем не знаю кроме того, что если этот парень не врет, то он может быть нам полезен, а мы можем быть полезны ему.

— Не переживай, — подал голос Вирдж, пережевывая рыбную палочку. — Этот парень, естественно, много о чем врет. Но не о своих планах касательно нашего сотрудничества.

— Сделаю вид, что меня эти слова успокоили, — проскрипела зубами я. — И все же…

— Послушай, я все понимаю, но истерики сейчас ни к чему, — проговорил Алекс, поглаживая мою руку. — Сейчас просто успокойся и доверься мне. Обещаю, все будет хорошо.

Растеряно кивнув, я опустилась обратно на стул. И просто молча принялась жевать, когда Алекс, отрезав кусочек блинчика, сам же положил его мне в рот.

Его прикосновения немного успокоили. Появилась вера в то, что все действительно будет хорошо, и я положилась на нее, позволяя себе утонуть в приятной музыке… которую стабильно продолжало дополнять активное чавканье Вирджа.

— Ладно, пойду я спать, — наконец бросил он, облизывая пальцы. И к моему глубочайшему удивлению все же подошел к умывальнику, чтобы помыть руки.

Ничего больше не говоря, мужчина удалился в одну из соседних комнат. И тут я поняла, что мы с Алексом остались совершенно одни в небольшой тускло освещенной комнате, где мигали гирлянды, а из немного хриплого динамика долетала чарующая праздничная музыка.

— Потанцуем? — шепнул мужчина мне на ухо, коснувшись моего плеча.

Улыбнувшись в ответ, я взяла его за руку и мы вышли на середину комнаты, где под нашими ногами тихо поскрипывал старый паркет. С каждым шагом, который делали ноги, в то время как из динамика лились мелодичные голоса аВВа, плавно поющие Нарру Nеw Yеаг.

Забыв обо всем плохом, что случилось; не думая обо всех опасностях, что нам предстояли, я просто таяла в объятиях Алекса, неспешно с ним танцуя. Прижималась к его крепкой груди… и целовала такие горячие, такие знакомые и такие любимые губы.

Как вдруг мужчина легко подхватил меня, страстно прижимая к себе мое хрупкое тело. И раз за разом касаясь моих губ, понес меня в одну из соседних комнат — уютную спальню, где на прикроватной тумбочке стояла маленькая елочка, под которой пахла цитрусом россыпь мандаринов и конфет. А на закрытом ставнями окне переливались огоньки гирлянды, которая была единственным источником света в этом месте.

Бережно положив на старую кровать, Алекс навис надо мной, стягивая с меня свитер. Ощутив его руку, смявшую мою грудь сквозь тонкую майку, я сладко застонала, запрокидывая голову. И позволила себе без остатка утонуть в ощущениях, которые так любила.

Стянув с мужчины футболку, я подалась вперед, с наслаждением прижимаясь губами к его горячей груди. И выпустив язычок, легонько лизнула немного солоноватую кожу. Смакуя каждый ее сантиметр, потянулась вверх, пока наконец не впилась жадным поцелуем в крепкую напряженную шею!

— Ты невероятна, — возбужденно прошептал Алекс, прижимая меня к себе и легким движением расстегивая бюстгальтер. Бретельки которого так легко соскользнули с моих плеч, когда мужчина потянул за белую ткань, чтобы отбросить ее подальше.

Ощутив жар крепкого тела своими затвердевшими сосками, я застонала, обвивая ногами его бедра и чувствуя сквозь ткань штанов непреодолимое желание сию же секунду завладеть мною — так, как он владел почти каждую ночь весь минувший год. Это желание физически передавалось через кожу каждой клеточке моего тела; каждой мышце, которая сокращалась, покоренная этим обжигающим жаром страсти!

Касаясь губами моего тела, Алекс спустился вниз, целуя живот. И расстегнув пуговицу джинсов, принялся медленно стягивать их с меня. Я же лишь стонала, вздрагивая от удовольствия с каждым его поцелуем, который покрывал мою обнажающуюся кожу.

Швырнув джинсы в сторону, мужчина торопливо стянул с себя брюки вместе с бельем. Не выдержав, я потянулась рукой к нему, обхватывая толстый затвердевший орган, и с удовольствием слушая тихие стоны наслаждения, срывающиеся с горячих губ Алекса с каждым движением моих пальчиков по мощному стволу.

— Давай, милый, я соскучилась, — игриво подмигнула я, соблазнительно облизывая губы. И когда он склонился надо мной, разведя мои ножки — сама направила его в себя, ощущая пальцами, как по моей коже проскальзывает плоть, жадно овладевающая мной.

Отдавать ему себя казалось самым естественным для меня во всей вселенной. Извиваться, двигаться навстречу, хвататься руками за рельефную спину и громко стонать от наслаждения даже не думая о том, что нас сейчас кто-то может услышать. Я была в одной постели с тем, кто стал для меня всем.

…И сейчас совершенно не хотела думать о том, что его объяснения за столом казались слишком странными, а многое так и не открыли.

ГЛАВА 4. Наши пять чувств это лишь воплощение двусмысленности

Проснувшись семь минут спустя, я вышла в комнату, где все так же был накрыт стол. За которым, как ни странно, снова сидел Вирдж, с мрачным видом жующий остатки пиццы. Как я узнала от него, Алекс ушел почти две минуты назад и до сих пор от него не было никаких новостей. Вздрогнув, я попыталась отогнать плохие мысли и решила просто перекусить.

К моему удивлению, Вирдж воздержался от дурацких комментариев. Более того, вообще со мной не разговаривал, а закончив есть, попросту куда-то ушел, оставив меня одну. В компании все того же немного хриплого динамика, из которого как и ранее долетала тихая праздничная музыка. Не зная, чем себя занять, чтоб отвлечься от беспокойных мыслей, я начала просто выкладывать остатки еды на тарелках как-нибудь поинтереснее. И при этом не обращать внимания на секундную стрелку, которая перемещалась от деления к делению.

— Плохие новости, детка, — внезапно услышала я и мое сердце вздрогнуло.

— Что случилось?

— Алекс вышел на связь. Собственно, только сказать пару слов ему и разрешили.

— Разрешили? — переспросила я, тяжело дыша от волнения.

— Он успешно добрался до приемной Люция Биста, попал на встречу к нему, и ему даже удалось с ним договориться.

— Так в чем же заключаются плохие новости?

— В том, что обратно Бист его не отпустил, — фыркнул Вирдж, опускаясь на стул рядом со мной. — Разрешил лишь передать мне послание через зеркало. И суть этого послания в следующем: твой отец безумно рад тому, что ты хочешь встать на его сторону, и в честь этого дает в небоскребе прием, куда ты должна будешь прибыть как можно скорее. Так же он предупредил сотрудников одного бутика неподалеку, что ты зайдешь за нарядом, и распорядился чтобы все, купленное тобою, записали на его счет, дабы ты пришла на вечер в наряде, подобающем твоему статусу. Твоя задача — посетить прием, разбитый на семь террас по всему зданию, и в конце подняться на крышу, где Бист будет ждать тебя в галерее зеркал, среди которых и уготованное тебе. Кроме того, поскольку принцесса не должна идти на бал без сопровождения, мне официально разрешили отправиться вместе с тобой. Вот только… один нюанс: при всем при этом Алекса он не отпустит.

— Погоди, что значит, не отпустит?

— Официально он будет гостем у Люция Биста до самого твоего прихода. Но по факту… Из него просто делают заложника. Зверю известно, как пленить сумеречного рыцаря, так что сейчас Алекс скорее всего сидит в его кабинете, связанный заклятыми силками. И пробудет там, пока ты не придешь, чтобы присягнуть отцу и стать Пиковой Дамой.

— Но мы ведь можем спасти его, правда? — с надеждой пробормотала я, просто не желая верить в услышанное.

— Теоретически можем, — кивнул Вирдж. — Если ты пойдешь туда не просто с чудаком, умеющим сражаться, а с чудаком, умеющим сражаться, полноценно посвященным в твои сумеречные рыцари. В отличие от Алекса, я не только в качалке железо таскал, и даже сам по себе много чего стою в бою, сама вроде как видела. А теперь представь, на что я только буду способен с этой силой и восстановив руку с ее помощью, — прошептал мужчина мне на ухо, проведя ладонью по моему плечу.

— Нет, Вирдж, — перебила я, резко встав с места. — Этого не будет. По крайней мере…

— По крайней мере, пока ситуация не станет безнадежной, и второй сумеречный рыцарь, более пригодный для боя, не станет для тебя единственным выходом, чтобы спасти его?

— Посмотрим, — проговорила я, сжимая кулаки. — Я хочу, чтобы ты понял: я действительно люблю Алекса и не собираюсь изменять ему…

— И опять такая уверенность, — цинично хмыкнул Вирдж, откинувшись на спинку старого стула. — От чего ты взяла, что эти чувства вообще настоящие?

— Просто я знаю это!..

— Тогда у тебя тем более есть отличная возможность проверить, — хитро прищурился мужчина, неожиданно посмотрев на меня.

— О чем ты?

— Смешай свою кровь с моей и узнаешь: любишь ты Алекса по — настоящему, или же твои чувства — просто наваждения, вызванные связью рыцаря и Пиковой Дамы.

— То есть? Я тебя не понимаю, — растерялась я, устремив на Вирджа сосредоточенный взгляд.

— Все просто. Если твои

чувства — лишь результат действия чар связи, ты в самом деле почувствуешь притяжение ко мне. Так же, как я почувствую притяжение к тебе. И ни у одного из нас даже мысли не закрадется, будто бы в том, чтоб заняться сексом хоть прямо сейчас, на этом самом столе, есть что-нибудь зазорное и противоестественное, — ухмыльнулся он, буквально раздевая меня взглядом. Так явно, что мне захотелось прикрыться, а на щеках ощутимо выступил румянец. — Ты сама сорвешь с меня одежду и набросишься на меня, даже не сомневайся, — продолжал он, встав на ноги, и хищной походной подошел ко мне вплотную. — При этом у Пиковой Дамы в принципе нет такого понятия, как изменять одному своему сумеречному рыцарю с другим. И у обоих рыцарей это заложено все теми же чарами, которые приковывают их к своей Даме нерушимыми узами, благодаря которым они готовы отдать за нее жизнь не раздумывая, — прошептал мужчина в мои губы, скользя ладонями по вздрогнувшей спине. — Потому никто из нас троих не ощутит малейшего морального дискомфорта, даже если мы с тобой трахаясь разнесем этот домишко на щепки.

— Вот только я уверена, что на самом деле люблю Алекса, и дело не в каких-то чарах, — слабо выдохнула я, ощущая, как дрожат коленки.

— В таком случае ты просто убедишься в истинности своих чувств, — ухмыльнулся Вирдж. — Потому что если Пиковая Дама любит по-настоящему, и посвятит в свои сумеречные рыцари свою истинную любовь, ее кровь попросту не примет любого другого сумеречного рыцаря. Те, кто были посвящены ранее, рассыплются прахом. А те, кого она посвятит после того, как ее рыцарем стал настоящий возлюбленный, умрут в течение минуты, едва кровь Дамы попадет в их жилы. То есть да, если ваша с Алексом любовь та самая настоящая, я погибну сразу же. Твоя кровь попросту уничтожит меня, как только ты смешаешь ее с моей.

— И тогда я останусь одна против Люция Биста, совершенно не имея понятия о том, что мне делать, как спасти Алекса и вообще каким образом до него добраться. Великолепно, — язвительно бросила я, все еще не в силах отойти от этого мужчины.

— Либо наоборот, — хмыкнул Вирдж, прижимаясь ко мне бедрами. — У тебя появится второй сумеречный рыцарь, боевой, и вместе с ним ты сможешь хоть разнести тот небоскреб на камушки.

— Я, все же, склоняюсь к первому варианту. И он меня, увы, не устраивает, — отчеканила я, наконец отступив от Вирджа на шаг. — Так что заканчиваем болтать и возвращаемся в город. Как я смотрю, времени до полуночи стало заметно меньше.

— Ладно, как скажешь, — пожал плечами мужчина. А проходя мимо, неожиданно шепнул на самое ухо: — Но помни, что ты можешь принять мое предложение в любой момент. И будь уверена, что я где угодно быстро найду укромное местечко для завершения посвящения.

ГЛАВА 5. Спираль безумия

До города мы добрались почти без слов. Вирдж молча вел машину и даже не поворачивался ко мне… вот только раз за разом я собственной кожей ощущала, как он внимательно смотрит на меня, поглядывая в зеркальце заднего вида. И от этого по коже почему-то пробегали мурашки. Как я ни старалась, вопиющее предложение не шло у меня из головы. А особенно — навязчивая мысль о том, что ситуация в самом деле повернется не в лучшую сторону, и мне, в конце концов, придется принять его. После чего я либо останусь совсем одна… либо узнаю, что в самом деле никогда по — настоящему не любила. И сейчас я даже не знала, что было для меня страшнее.

Вскоре за окном машины уже мелькали яркие огни центра столицы, щедро украшенного праздничной иллюминацией на каждом шагу. Что самое странное, людей на улицах было поразительно мало для новогодней ночи. Так же, как и машин на дорогах — те и вовсе оказались практически пустыми. При этом многие автомобили выглядели слишком устаревшими для этих улиц. Да и одежда большинства людей, если присмотреться, казалась какой-то слишком несовременной, как и их прически. Здесь ходили барышни в странных нарядах, которые можно было бы счесть, разве что, карнавальными; женщины с начесами и пышной химической завивкой, напоминавшей одуванчики; девицы в ярких цветных лосинах — золотые, серебряные, ярко-розовые, темно-фиолетовые, перламутровые, кислотные рейверские, совершенно дико сочетаемые с короткими топами и кричащими синтетическими полушубками… За весь год, прожитый в столице, я ни разу не видела здесь такого обилия людей, одетых так, будто они давно выпали из времени.

Словно загипнотизированная, я смотрела сквозь тонированное стекло на машины, людей, яркие праздничные огни, под которыми они ходили… и старалась не думать о сидящем рядом мужчине. До того момента как он, остановив машину, не сказал:

— Выходим, нам сюда.

Вздрогнув, я кивнула и вышла из салона, ступив сапожками на скрипучий снег. И оглядываясь по сторонам словно маленькая девочка, попавшая в дикое зазеркалье, прошла следом за Вирджем ко входу в старинное здание, витиеватая архитектура которого причудливо сочеталась с яркими витринами, украшенными белыми гирляндами.

В главном торговом зале, к моему удивлению, так же никого не было. Лишь бьющее по глазам освещение, несколько винтажных диванчиков, стоящие тут и там манекены… а еще, разумеется, несколько рядов вешалок с одеждой, обувью и аксессуарами, о цене которых я даже не хотела думать.

Осматриваясь, я сделала несколько шагов вглубь магазина и остановилась возле стены, на которой висела черно-белая фотография красивой викторианской дамы. Стоя возле резного столика, женщина слегка касалась подсвечника с погасшей свечой, а рядом с ее рукой лежала россыпь нежных цветов утреннего сияния. Эта фото, безусловно, была сделана настоящим мастером своего дела! Композиция, постановка кадра, свет… все казалось великолепным. Единственное, что меня немного смутило — какая-то деревяшка, выглядывающая из-за подола длинного черного платья: так, будто кто-то забыл вынести из кадра стоявшую позади вешалку. Но взгляд почти не цеплялся за этот недочет, фотография поражала и завораживала своей красотой… Вот только почему-то мне все равно было жутко смотреть на нее.

— Добрый вечер, — неожиданно услышала я за своей спиной и вздрогнув, обернулась.

Та самая викторианская дама с фотографии подошла ко мне, сдержанно и вежливо улыбаясь.

Надо же, то есть эта фотография — просто стилизация под викторианское фото? А ее одежда и прическа — карнавальный наряд в честь Нового года?

— Добрый-добрый, — хмыкнул Вирдж, опережая меня с ответом. — Мы от господина Биста. Вы ведь ждали нас, так?

— Конечно, — кивнула дама в ответ, жестом приглашая меня идти за собой. — Прошу, я как раз подобрала вечерние наряды, которые должны вам подойти.

Проведя меня в комнату для примерок (куда Вирдж, к слову, зашел следом за мной), женщина показала ряд вешалок, где ожидали роскошные платья, одно из которых должно было стать моим. У стены напротив находилось огромное зеркало, рядом с ним — диванчик, а с противоположной стороны комнаты — кабинка для переодеваний.

— И да, — неожиданно, при этом с привычным цинизмом, окликнул Вирдж даму, уже собравшуюся уходить. — На улице сейчас слишком холодно, так что леди понадобится еще и теплая шуба, которую она сможет надеть поверх платья и не замерзнуть. Так же мы ждем для примерки обувь, украшения, чулки и нижнее белье под платье.

— Естественно, — вежливо проговорила женщина. — Я подберу и принесу для вас все в кратчайшие сроки.

Проводив женщину взглядом, я нерешительно подошла к платьям, боясь даже прикоснуться к ним. Алекс был далеко не беден. Тем не менее, настолько дорогих нарядов я раньше ни разу не надевала.

— Начнем, пожалуй, с этого, — заявил мужчина, беря в руки плечики с летящим пурпурным платьем. — Давай, переодевайся.

— Хорошо, да, — пробормотала я, все еще не решаясь взять протянутое платье.

— Пошевелись, детка, — подмигнул мужчина. И неожиданно обвив рукой мою талию, добавил: — Или ты хочешь чтобы я прямо здесь раздел тебя и завернул в это платьице не дожидаясь, когда ты зайдешь в кабинку? Учти, я ведь могу немного увлечься и… забыть одеть тебя.

Заскрипев зубами, я выхватила плечики с платьем из его руки и широким шагом направилась в кабинку, дверцу которой поспешила за собой захлопнуть. Вот же нахал!

Надеясь разобраться со всем этим поскорее, я сняла с себя одежду, торопливо натянула платье и начала изворачиваться, пытаясь застегнуть пресловутую змейку…

— Эй, детка тебе там помочь платьишко застегнуть? — прозвучал нахальный голос из-за двери. И смотивированная им, я словно по волшебству моментально справилась с застежкой.

— Нет, спасибо, — фыркнула я, распахивая дверь… и, к сожалению, все же не попала ею Вирджу по носу. — Вот, вполне неплохо… — пробормотала я, быстро подойдя в платье к зеркалу.

— Неплохо? Ты что, решила схватить первое попавшееся, чтоб поскорее справиться? — прищурился мужчина, подступая ко мне в отражении, словно вышедший на охоту хищник.

— И что? Я просто хочу поскорее добраться до крыши небоскреба, спасти Алекса и покончить со всем, а не играть тут в показ мод.

— Игры играми, а тебе нужно выглядеть потрясающе, — прошептал Вирдж мне на ухо, прижимаясь к моей спине. — Потому сейчас иди в примерочную и переоденься вот в это, — добавил он, резко расстегнув на мне змейку. И тут же протягивая плечики с другим платьем, из черного бархата.

Тихонько взвизгнув, я поймала спадающее платье, прикрываясь им, и волчком пронеслась до примерочной кабинки, где едва закрывшись, прижалась спиной к стенке и замерла, пытаясь восстановить сердцебиение.

Вот же больной извращенец! Проклятье, неужели ему не кажется, что это уже слишком?

Стиснув зубы, я поскорее сняла платье (которое по-правде в самом деле сидело на мне не особо) и надела следующее. Которое Вирдж внезапно тоже забраковал. Благо уже наученная горьким опытом, я схватила следующий наряд и унеслась в примерочную кабинку раньше, чем он снова начал меня раздевать. И едва вышла, сразу же поняла по его взгляду, что он снова не доволен. Потому не медля схватила следующее платье и вернулась в кабинку.

Я уже даже сбилась со счета, когда выйдя из примерочной в очередном наряде, замерла под взглядом Вирджа. Тем самым взглядом, который в мгновение ока пригвоздил меня к месту, лишая возможности пошевелить хотя бы мизинцем. Напряженно дыша, мужчина медленно подошел ко мне, и я даже не шелохнулась, когда его руки обвили меня, прижимая к крепкому сильному телу.

— Вот это идеально, — горячо прошептал он, щекоча дыханием мою шею… И я сумела лишь ахнуть, когда жесткие губы коснулись ее у самого основания. — Ты великолепна.

— Отпусти, — слабо прошептала я, теряя землю под ногами.

— Ни за что, — выдохнул мужчина, легонько захватывая зубами мой подбородок, в то время как его руки спустились ниже, чувственно сдавливая ягодицы. — Я скорее пущу этот мир прахом, чем когда-либо отпущу тебя, Виолетта.

Я задрожала. Наверное от страха, который пробудили во мне эти слова. Да, определенно от страха. Потому что не может же такого быть, чтобы причиной этой мелкой, искристой дрожи было…

— Я принесла обувь, белье, аксессуары и украшения, — неожиданно прозвучал голос вошедшей в примерочную викторианской дамы, которая толкала перед собой многоярусный столик. И совершенно не обратила внимание на то, как именно мы с Вирджем сейчас стояли посреди комнаты! Неужели в ее профессиональной карьере и не такое бывало?

Вздрогнув словно меня укололи иголкой, я вывернулась из объятий Вирджа и отошла от него на несколько шагов, инстинктивно сжимая рукой тонкую ткань на груди.

— Мы берем это, — тем временем сообщил мужчина викторианской даме.

— Отличный выбор, — вежливо кивнула та. — Можете продолжать примерку, а я схожу Отберу для вас шубы.

— Спасибо, ждем с нетерпением, — ухмыльнулся мужчина… снова оборачиваясь ко мне. — Ну что, начнем с подбора нижнего белья?

— Здесь я, думаю, справлюсь и без тебя, — Огрызнулась я, направляясь к столику, и присматриваясь к ярусу с кружевами.

— Ну уж нет, — нахально подмигнул Вирдж, пристраиваясь рядом со мной. — Я хочу сам выбрать то белье, которое с тебя сниму.

— Разбежался! — прошипела я. И чтобы скрыть, как заливаюсь краской, схватила в охапку несколько комплектов, с которыми направилась в примерочную. Где уже, сняв платье, выбрала для себя тот, что приглянулся больше всего. Черный, не слишком вычурный, без лишних бантиков и рюшиков, и в то же время элегантный, выгодно подчеркивающий мою фигуру и красиво приподнимающий грудь. А к нему — чулки с мягким кружевом.

Надев поверх белья платье, я убедилась, что оно с ним отлично сочетается… и замерла, глядя на себя в зеркало. Переодеваясь бесконечное количество раз, я как-то перестала обращать внимание на сами наряды — просто надевала то, что первым хватала по дороге к примерочной, прежде чем Вирдж начнет приставать. И едва он отклонял платье, спешила переодеться снова. Потому сейчас по сути впервые внимательно взглянула на то, что вызвало у моего сопровождающего такой восторг.

Длинное, темно-синее, с разрезом до середины бедра, который плавно распахивался во время ходьбы, и лишь изредка, при слишком широком шаге, мог обнажить край кружева чулка. С открытыми плечами, обрамленными вязью черного кружева, длинными кружевными рукавами. И юбкой, украшенной легким мерцающим принтом в виде морозных узоров на разбитом стекле, которые были почти незаметны на уровне бедер и становились все гуще к подолу.

Оторваться от созерцания себя в этом платье мне помогла лишь одна мысль: если не выйду поскорее, Вирдж точно вломится сюда, чтоб прямо здесь раздеть. Потому стиснув зубы и набравшись терпения, я вернулась к мужчине, который все рассматривал то, что лежало на столике.

— Наконец-то! Я уже думал идти за тобой, — нагло заявил он, подтверждая мои нехорошие догадки.

— Лучше не нарывайся, — напряженно проговорила я, всеми силами пытаясь сохранить спокойствие.

— Даже не надейся на это, детка, — бросил мужчина, беря со столика какое-то украшение, с которым подошел ко мне. И ничего не говоря, вот так просто, приподнял мои волосы, чтобы застегнуть его на тонкой шее. — Да, как я и думал, что надо.

Растеряно коснувшись пальцами ключиц, я подошла к зеркалу и увидела на себе красивое колье, плотно прилегающее к шее, и ниспадающее по коже нитями черных каменьев. Вирдж был прав, это украшение в самом деле идеально подходило к выбранному платью. Так же, как серьги из того же гарнитура, которые мужчина не спрашивая вдел в мои уши. А я… а я просто неподвижно стояла, окаменев от его нежны и ловких прикосновений к моей коже.

— А теперь самое главное, — проговорил он, скользнув рукой по моему обнаженному плечу. — Кажется, я нашел для тебя идеальные туфли. Садись.

Послушно выполнив команду, я опустилась на диванчик. И Вирдж, взяв со стола пару обуви, встал передо мной на колено, чтобы молча коснуться моей правой ножки. Чувственно, медленно, скользя загрубевшей кожей ладоней по нейлону, и пробивая мое тело разрядами электрического тока. Ловко и бережно эти руки вложили маленькую ступню в поразительной красоты туфельку.

Тонкая, изящная, ее подошва была выполнена из какого-то черного прозрачного материала, а кончик каблука, напоминавшего сосульку, декорирован под хрустальную пику. Плавная лодочка, сделанная из похожего на вид эластичного материала, была украшена россыпью черно-синих камушков и стразов, выложенных в причудливые узоры.

— Это просто божественно, — прошептал Вирдж, и неожиданно прижался губами к подъему ноги!

Проклятье, что же он творит! От такого меня попросту бросило в жар и я поняла, что дышать трудно. Не понимаю, что со мной такое? Какого черта я вообще терплю такие наглые домогательства от мужчины, с которым знакома всего ничего… и который даже не скрывает того, что заинтересован, в первую очередь, в силе сумеречного рыцаря! Даже больше… который непонятно как узнал обо мне, непонятно почему вышел на связь с Алексом и взялся возиться с нами.

— Заканчивай уже, — попыталась строго заявить я, вот только голос предательски дрогнул.

— Даже не собираюсь, — хмыкнул Вирдж, надевая туфельку на вторую ногу… и неожиданно подался вперед, нависая надо мной! — И я вижу, ты не особо хочешь, чтобы я заканчивал, — добавил он, упираясь коленом в диван меж моих ног.

— Тогда тебе стоит проверить зрение, — выпалила я и оттолкнув его, резко встала на ноги чтобы отойти как можно дальше. Тело дрожало, и словно надеясь унять эту дрожь, я обхватила пальцами собственные плечи.

— Послушай, ты не любишь его по — нестоящему…

Но викторианская дама, вернувшаяся в комнату, перебила Вирджа. Все так же сдержанно улыбаясь, она легко затолкала в комнату ряд вешалок на колесиках, где висело несколько роскошных длинных шуб.

Ничего не говоря, Вирдж выбрал одну из них — черную, с длинным мягким густым мехом, — и накинул ее на мои плечи.

— То что надо, — констатировал мужчина. — И еще одно… вы ведь предоставляете услуги макияжа и укладки волос? Леди сегодня должна выглядеть потрясающе во всех отношениях.

— Естественно, — вежливо кивнула дама. — Прошу за мной.

Хоть перспектива задержаться здесь еще на дольше меня совершенно не радовала, я не возразила ни единым словом. Потому что пока эта женщина хлопотала над моими волосами, а после делала макияж так, чтобы я выглядела неотразимо даже с повязкой на глазу… у меня было время. Банальное чертово время, чтоб прийти в себя, сбросить наваждение и собраться с мыслями. Потому что впереди — безумная неизвестность, на другом конце которой меня ждет Алекс.

ГЛАВА 6. Бал над пропастью

Звонкие голоса хора, мелодично щебетавшего возле входа в торговый центр напротив, хрустально выводили сагоl оf thе Веlls, когда я медленно, на дрожащих ногах, приближалась ко входу в светящийся яркими огнями небоскреб. Причудливому зданию, немного напоминавшему огромную гору: немного шире у основания и сужающуюся к вершине.

Немногочисленные люди все еще сновали туда-сюда по праздничным улицам, но для меня они смешались в неясную, размытую массу. Все, что было перед моими глазами, это большая стеклянная дверь, открывшаяся передо мной.

Когда она плавно закрылась за моей спиной, голоса хора стихли, а холодный ветер больше не ворошил шерстинки на шубе.

Даже странно, что Вирджу удалось доставить меня сюда из убежища, а после — провести от бутика, и за все это время на нас ни разу не напали. Не выследили? Или же люди моего папаши побеспокоились о том, чтоб вокруг небоскреба для меня было безопасно?

— Пойдем, детка. Тебя уже ждут, — бросил Вирдж, подойдя сзади. И обвив меня со спины своими сильными руками, ловко расстегнул крупные пуговицы шубы. Чтобы подцепив ее пальцами, скользнуть ладонями по плечам, сбрасывая дорогой черный мех на мраморный пол. И в тот же миг, как тот упал — горячо прижаться губами к нежном плечу.

Вздрогнув, я глубоко вдохнула хорошо прогретый воздух и сделала шаг вперед на высоких каблуках, оставляя шубу позади, на полу. Остановилась лишь у лифта… которых было два. Первый, с белой дверью, над которой виднелась надпись «ессе аnсillа Diе» и список этажей, среди которых «0» горел ярким желтым светом. И второй, с черной, над которой было двадцать девять цифр этажей под изящной курсивной надписью:

«Здесь мною входят в скорбный град к мученьям,

Здесь мною входят к муке вековой,

Здесь мною входят к падшим поколеньям…»

— Нам не сюда… по крайней мере, пока. А там как сложится, — неожиданно подмигнул Вирдж, прерывая мое чтение. И нажал на кнопку вызова белого лифта, дверь которого сразу же открылась перед нами.

Пройдя в зеркальную кабинку, я вновь затаила дыхание: едва нажав на кнопку «терраса 1», Вирдж сразу же обернулся ко мне. Плененная его хищным взглядом, я инстинктивно сделала шаг назад, упираясь спиной в стенку. И смогла лишь резко выдохнуть воздух, когда мужчина подступил ко мне вплотную, ловко прижимая запястья к зеркалу над моей головой!

— Прекрати, — слабо шепнула я, ощущая его бедра в грубых джинсах.

— Это сложно, детка. Я ждал слишком долго, — выдохнул Вирдж, касаясь губами оголенных ключиц.

— Ждал слишком долго чего? — проговорила я, не сдерживая слабый стон, когда вторая рука мужчины юркнула в разрез платья, чувственно скользя вверх по бедру…

Как вдруг лифт остановился, издав характерный звук, и двустворчатая белая дверь открылась. В тот же миг Вирдж, отпустив меня и оставив в растерянности, оперативно развернулся, подхватывая под руку. И ничего не говоря, уверенной походкой повел вперед, в роскошный банкетный зал с панорамными окнами.

Сначала я решила, будто мне это просто показалось, но нет. Здесь, в приглушенном свете, среди развешанных по всему залу гирлянд, огромной елки и столов с угощениями, в самом деле сновали роскошно одетые люди. Люди, на плечах каждого из которых лежал большой серый валун. И все они, словно повинуясь неведомому внутреннему механизму, единовременно обернулся, устремив свои взгляды на меня.

— Кто это? — шепотом спросила я Вирджа, все так же уверенно ведшего меня вперед с таким спокойным видом, словно на нем были не старые джинсы, футболка и потертая кожаная куртка, а эксклюзивный костюм с иголочки от самого дорогого модного дома.

— Важные шишки, — презрением бросил он, подводя меня к самому окну, в отражении которого, поверх панорамы огней ночной столицы, накладывались следившие за нами лица роскошно одетых людей с надменными глазами. — Многие из них — отпрыски семей, поколениями приумножавших свои деньги и влияние, от чего смотрящие с презрением на всех, кто был лишен привилегии родиться у удачных родителей. Другие — выскочки, добившиеся власти, и возомнившие себя высшими существами, для которых остальные люди — серая пыль под ногами. Есть и те, кто достигнув чего-то, стал настолько одержим своими успехами, что мысленно сам превознес себя над другими и относился с пренебрежением как к тем, кто достиг меньшего, так и к людям, которые восхищаясь его деятельностью, превознесли его. Перед нами, на этой террасе, конечно же не все обитатели первого яруса небоскреба, лишь самые яркие его представители, получившие приглашение на закрытую вечеринку… Благодаря чему, естественно, почувствовали большее превосходство над остальными, и валуны на их плечах стали еще тяжелее.

— Ничего не понимаю, — покачала головой я.

— И не нужно излишнего понимания, детка, — ухмыльнулся Вирдж, нагло поднося к моим губам канапе, которое не оставил иного выбора, как съесть, скользя губами по тонкой шпажке. — Твоя задача — вежливо улыбаться им, не ударяя лицом в грязь.

— Мне нужно поговорить с кем нибудь из них? — спросила я, проглотив закуску.

— В этом нет надобности, — хмыкнул мужчина. — Как бы тебе сказать… Да, если кто-нибудь на одной из террас захочет немного пообщаться с новой почти состоявшейся Пиковой Дамой, то ты, конечно же, должна будешь уделить им немного своего драгоценного времени. Но вот конкретно эти ребята считают себя слишком высшими существами, чтобы опускаться до разговоров с тобой.

— То есть, мы пришли сюда только чтобы немного покрасоваться?

— Совершенно верно, — подмигнул Вирдж. А после, бросив взгляд на большие часы под потолком, добавил. — Кстати о времени, не думаю, что нам стоит тратить его в этом месте больше, чем десять секунд. Как-никак, у нас осталось всего три с половиной минуты, чтобы добраться до вершины небоскреба. И на других террасах нас могут задержать на дольше.

Согласно кивнув, я простояла с Вирджем у окна еще немного, и за все это время к нам, как ни странно, в самом деле никто не подошел. Я лишь ловила на себе в отражении множество высокомерных взглядов, которые очень быстро надоели. Потому не задерживаясь дольше, чем это было бы нужно, мы так же молча развернулись, направившись к лифту.

Едва его створки закрылись, я вспомнила, от чего же недавно так хотела из него выбраться. Потому что нажав на кнопку второй террасы, Вирдж тут же поймал мою талию, второй рукой коснувшись волос.

— Так чего же ты слишком долго ждал? — поинтересовалась я, жалея, что в этот момент у меня и на втором глазу нет повязки, которая спасла бы от этого взгляда.

— Твоего прихода сюда, — ответил мужчина, скользя пальцами вниз по тонкой шее.

— То есть ты знал, что я окажусь… здесь?

— Однажды ты бы в любом случае здесь оказалась. Рано или поздно, — прошептал он в сантиметре от моих губ. — Вопрос был лишь во времени, за которое вечность подойдет к концу.

Но тут дверь лифта снова открылась и Вирдж, все так же четко, как и в первый раз, подхватил меня под руку, выводя на вторую террасу.

То, что я увидела в бальном зале, настолько разительно отличалось от прошлого, что я вздрогнула, и лишь благодаря Вирджу, поддерживающему меня, ровно устояла на ногах.

Здесь не было панорамных окон. Здесь вообще не было ни окон, ни даже заграждений — сразу на краю празднично украшенной террасы виднелся лишь обрыв, под которым простирался ночной город. Но при этом, к моему удивлению, холодный зимний ветер не задувал в банкетный зал, да и воздух казался теплым. Но что самое дикое… Все люди, собравшиеся здесь, были одеты в серое и толпились у стен. А их глаза оказались не просто закрыты, но еще и зашиты железной проволокой!

— Не вздумай только сейчас споткнуться перед ними, не доставляй им такого удовольствия, — предупредил Вирдж.

— Думаешь они увидят, если я споткнусь?

— Звук твоего падения точно услышат, — пожал плечами мужчина.

— Я даже не уверена, что они вообще на что-то способны реагировать, — прошептала я ему на ухо. — У них тут, я смотрю, не сильно весело.

— О, детка, будь уверена. Если вдруг Люций передумает делать тебя Пиковой Дамой и внезапно просто прикончит, у них здесь будет такая вечеринка, что на верхних этажах крышу сорвет, а на первом потолок осыпется, — ухмыльнулся он. — Но в данный момент у них нет повода для радости, потому что к ним пожаловала та, на чьем месте каждый из них ой как не против был бы оказаться. Такая вот их натура: «У кого-то есть что-то классное, чего нет у меня? Ух он козел штопаный. Вот бы у него это пропало, и он СТРАДАЛ, а у меня появилось!». Собственно в этом и вся суть обитателей этажей, закрепленных за второй террасой.

— И долго нам здесь придется пробыть? — насторожено поинтересовалась я, остановившись невдалеке от края террасы, под которым срывалась в железобетонную пропасть холодная пустота.

— Не дольше, чем на предыдущей. Конечно если вдруг никто из них не пожелает поболтать с тобой.

— Надеюсь не пожелает, — поежившись, пробормотала я.

Вот только мои опасения не оправдались! Потому что ко мне, переминаясь с ноги на ногу, напряженно подошла симпатичная женщина. Высокая, худощавая, с темными волосами, собранными на затылке в строгую прическу. Серое вечернее платье немного жутко висело на анорексическом теле — словно шелковая тряпка, подчеркивающая все его угловатые изгибы и выпирающие кости.

Женщина, на груди которой я увидела татуировку в виде голов волчицы, льва и пантеры.

Не может быть. Что она здесь делает?! Ведь… ведь Алекс сказал мне, что допросил и убил ее! Он соврал мне? Или же…

Кто же тогда она такая, черт возьми?

— Кажется, это тебе я должна сказать спасибо за то, что застряла здесь, — фыркнула София, уставившись на меня лицом с зашитыми веками.

— Сказала та, кто прострелила мне глаз в подарок к Новому году, — парировала я, нахмурив брови.

— Он должен был принадлежать мне, потаскуха, — ядовито бросила женщина, сжимая тонкие пальцы в кулак. — Если бы я в тот момент знала, что ты отравила его своей кровью…

— Очень милое с твоей стороны это «Так не достанься же ты никому», — выпалила я, четко глядя на нее своим единственным глазом. — Вот только у меня для тебя плохие новости: Алекс любит меня, я люблю его. А ты — просто больная на голову стерва.

— Это я больная на голову стерва? — желчно хохотнула София. — Ты ведь, будучи еще совсем мелкой, сделала его своим псом! Не оставила иного выбора, кроме как обожать и хотеть тебя! А теперь корчишь из себя благородную любящую женщину? Неужели не понимаешь, что все произошло из-за тебя? Только из-за тебя Алекс сейчас… И именно ты погубишь его.

— Не надейся, — отчеканила я и, не обращая внимания на немного встревоженного Вирджа, направилась к лифту. Не оборачиваясь, бросив напоследок: — Мы любим друг друга по-настоящему и у нас все будет хорошо.

ГЛАВА 7. С оправданиями страдания теряют смысл

— Что за… — выдохнула я, прежде чем закашляться от едкого дыма, затянувшего все за порогом открывшейся лифтовой кабинки! И из-за его завесы, как бы дико это ни прозвучало, доносилась громкая праздничная музыка.

Он был повсюду. Сплошной пеленой темного смога простирался перед глазами, не позволяя увидеть совершенно ничего. Потому я не на шутку испугалась, когда Вирдж, как ни в чем не бывало, повел меня туда!

— Что ты творишь? — испуганно прошипела я, одергивая его руку. — Там же какой-то пожар, или…

— Успокойся, детка, — вздохнул мужчина мне на ухо. — Все в порядке.

— В порядке?

— Никакого пожара, или чего-то вроде того, — заверил он. — Всего лишь вполне будничная атмосфера для третьей террасы.

Что самое невероятное, посреди этой сплошной дымовой завесы мы вскоре в самом деле натолкнулись на людей… людей, чьи лица всерьез напугали меня своими хищными, искаженными ненавистью лицами. Как ни странно, здесь некоторые в самом деле активно подходили ко мне, выныривая из темно-серого смога, и что-то говорили — словно атакуя. Так, будто в них кипела неконтролируемая агрессия, которую они не имели права выплеснуть на меня открыто, но при этом не могли до конца сдержать. И лишь благодаря тому, что дым застилал им взор, они не знали, на чтобы ее направить.

Я же тем временем поняла, что мне все труднее дышать. Чертов дым забивал легкие и словно выжигал их изнутри. Хотелось хотя бы глоточка свежего воздуха… хотелось поскорее убраться отсюда, найти посреди дыма вход в лифт и поехать дальше. Но люди в дорогих вечерних нарядах обступили меня, не давая сбежать из этого безумия. И в какой-то момент мне показалось, что голова пошла кругом…


— Эй, детка, ты меня пугаешь, — словно издалека, услышала я голос Вирджа, и открыла глаза. Чтобы увидеть его лицо, склонившееся надо мной на фоне все того же темно-серого дыма. — Ты как?

— Не знаю, — слабо прошептала я в ответ. — Этот дым… и… голова кружится.

— Я бы с радостью вынес тебя без сознания на руках, вот только… — пробормотал мужчина. — По правилам ты должна уйти на своих двух, иначе лифт просто не откроется.

— Вот оно как?

— Представь себе. Но из хороших новостей — ты провалялась достаточно долго, чтоб к тебе потеряли интерес и переключились на свои дела, так что можно тихо откланяться.

— А плохие новости есть? — насторожилась я.

— К сожалению да, — вздохнул Вирдж. — С учетом того времени, что ты пролежала без сознания, до полуночи у нас осталось всего две минуты.

— Две минуты?!

— Потому предлагаю перестать трепаться. Пойдем отсюда.

Согласно кивнув, я осторожно встала с пола, опираясь на руку Вирджа. И практически повиснув на нем, добрела до белой двери, которую мы просто чудом нашли сразу, не блуждая еще черт знает сколько по этому задымленному залу.

— Давай сюда, отдохни немного, станет легче, — проговорил мужчина, садясь на пол. И увлекая меня за собой, бесцеремонно усадил к себе на колени. Я хотела было возразить, но поняла, что сил в самом деле совсем нет. Потому лишь позволила обнять себя и глубоко, медленно дышала.

— Зря стараешься, — тихо вздохнула я. — Все равно ведь не куплюсь на твои красивые глазки.

— Почему же? — наигранно надулся мужчина, придерживая ладонями мою спину.

— Хотя бы потому, что ты подозрительный наглый показушник, который знает меня всего ничего, зато с первой минуты липнет.

— Ошибаешься, детка, — подмигнул он, дав мне легенький щелбан. — Я знаю тебя намного дольше, чем ты могла бы себе представить.

— Да неужели? — нахмурилась я, попытавшись поймать его взгляд… вот только Вирдж весьма ловко отвел его. И за миг до того, как дверь лифта открылась, поднялся, ставя меня на ноги.

А потом я едва не вскрикнула, увидев полноватую женщину, которая с безумным радостным визгом пронеслась прямо мимо двери лифта!

Хаос. Здесь царил самый настоящий хаос. По залу, роскошно украшенному к Новому году, вокруг увешанной шариками, гирляндами и мишурой огромной елки, носилось как угорелые целое стадо людей в шикарных вечерних нарядах, уже изрядно испачканных закусками, помятых, а у кого-то и немного порванных. Не останавливаясь ни на мгновение, они прыгали, разбрасывали конфетти, лопали шарики, взрывали хлопушки, швыряли конфетти, прямо на ходу хватали закуски и вино.

Музыка, игравшая здесь, тоже была новогодней тематики. Вот только в отличие от предыдущих террас, где звучала более элегантная зарубежная ретро-классика, в этом зале вовсю гремела отечественная эстрада. Причем самые безбашенные ее новогодние хиты последних двадцати лет.

— Добро пожаловать! — воскликнула одна из женщин, и пробегая мимо нас, схватила меня под руку, потащив за собой в этот безумный хоровод… где мне просто чудом удавалось не упасть на своих туфлях, не сломать каблук и даже не наступить на подол своего роскошного платья. — Мы так вас ждали, так вас ждали!

— Ну вот мы и добрались, — вынырнул Вирдж, похоже умудрившийся вовремя среагировать и побежать за мной.

Радостно закричав началу «Нового года» группы «Дискотека Авария», толпа взялась за руки в несколько колец вокруг елки и принялась водить хороводы, время от времени то подбегая всем скопом к зеленой прелестнице, от отбегая от нее.

Признаюсь, эта дикая картина, поначалу напугавшая меня после прошлой террасы, сумела искренне развеселить. Я и сама не заметила, как залилась звонким смехом, прыгая с людьми, словно не знавшими усталости.

— А вот я вам и огоньку принес! — закричал мужчина, выбежавший в зал, едва заиграла «Новогодняя песня» группы «Блестящие». И неся в руках скоп ярко искрящихся огромных бенгальских огней, принялся на бегу раздавать их танцующим в хороводе людям. Причем по одному досталось и нам с Вирджем, от чего я еще больше обрадовалась, и хохоча как ребенок… даже не обратила внимание на то, как он подхватил меня в парном танце, и прижимая к себе, закружил вокруг елки. Надо же, а я и не подозревала, что этот мужчина так хорошо танцует. Легко ведя по нотам взбалмошной мелодии, он напоминал вихрь, полностью захвативший каждую частичку меня, каждую клеточку тела и каждую фибру души.

— Я уже и устала, — прозвучал мой собственный смех. Веселье так сильно завладело мной, что не получилось даже возмутиться, когда Вирдж неожиданно игриво поцеловал мою шею. — Как эти люди столько пляшут без отдыха?

— А они не могут отдохнуть, — вздохнул мужчина, танцем выводя меня подальше от центра бального зала.

— То есть, не могут?

— Остановиться хотя бы на миг не в их силах, — пояснил он. — Все, застрявшие на этажах, относящихся к четвертой террасе, обречены постоянно прыгать, бегать, танцевать, суетиться… делать что угодно, кроме того, чтоб спокойно сидеть на месте или отдыхать.

— Как же они выдерживают это? Разве такое возможно? — не поверила я, нахмурив брови.

— То есть, после всего времени, проведенного после нашего с тобой побега из больницы, ты еще задаешься вопросом «Возможно ли что-либо»? — ухмыльнулся Вирдж, и вальсируя, завел меня в кабинку лифта, поехавшего вверх.

И я не сразу поймала себя на том, что он так и не прекратил обнимать меня. Даже больше, сковал своим взглядом, в котором кипела неудержимая страсть.

— Ты для меня все, — горячо выдохнул он, переплетая со мной пальцы. — Всегда была и будешь.

— Так сколько же длится это твое «всегда»?

— Долго, очень долго, — прошептал мужчина в мои губы.

— Ничего не понимаю, — медленно выдохнула я, закрыв глаз, и почувствовав призрачное облечение от того, что больше не смотрю в глаза Вирджу…

Вот только продлилось оно не долго. Ровно до того мига, как я ощутила на своих губах быстрый, но до безумия жадный поцелуй!.. Сразу после которого дверь лифта открылась. И то, что увидела за ней, шокировало настолько, что я не сумела сказать даже слова.

Люди, множество людей. В одеждах роскошных настолько, что все виденные ранее наряды казались нищенскими лохмотьями. Увешанные ювелирными украшениями, которые стоили целые состояния. В большом зале таком шикарном, что на его фоне даже Версаль казался ветхой лачугой, и с елкой, на которой, похоже, висели не игрушки, а настоящие драгоценности. А столы, стоявшие по краю, ломились от самых изысканных, самых дорогих лакомств, какие только можно достать в этом мире.

…И посреди такой вопиющей роскоши казалось совершенно ненормальным и пугающим видеть всех этих людей лежащими ниц на полу, без остановки льющими горькие слезы и монотонно бормотавшими: «аdhаеsit раvimеntо аnimа mеа» — под новогодние мелодии, сыгранные симфоническим оркестром. — Забери меня отсюда, пожалуйста, — одними губами прошептала я, вцепившись тонкими пальцами в плечо Вирджа.

— Пока не могу, — тихо ответил он мне на ухо. — Ты должна поприветствовать местных. Но мы не пробудем здесь долго, обещаю.

Ступая словно босыми ногами по стеклу, я вместе с Вирджем вышла из лифта в пышный банкетный зал. И хоть старалась делать вид, что смотрю прямо перед собой, все равно было понятно, что мой взгляд то и дело устремляется к полу, где я тщательно высматриваю место для каждого своего следующего шага, дабы ни на кого часом не наступить.

— Вам несказанно повезло, госпожа, — неожиданно, сквозь слезы, проговорил мужчина в черном костюме с отливом, лежавший у столика с розовым шампанским, куда Вирдж меня подвел, вручив бокал в дрожащие руки.

— Повезло? — переспросила я, сбитая с толку.

— Я всю жизнь руководил корпорацией, которую сколотил еще мой отец, — всхлипывая, продолжал мужчина. — И даже не представляете, насколько приумножил доставшееся от него состояние! Но мне всегда было мало. Дом казался слишком маленьким и недостаточно богатым, одежда и драгоценности на моей жене — позорно скромными, еда — не такой дорогой, как я бы хотел, и так далее. Потому каждый свой день я посвящал тому, чтобы становиться богаче, иметь больше… Вот только никто, даже самый зажиточный человек в мире, никогда не сможет получить всего того же, что в своем зеркале по одному лишь щелчку пальца заимеет Пиковая Дама. И ей за это не придется, как вот мне… Хотя разве я желал чего-нибудь плохого? Просто хотел больше, и больше, и больше… Даже не думал, что все так обернется с теми людьми, и вообще… и потом…

Не зная что на это сказать, я лишь натянуто, нервозно улыбнулась, отпивая из бокала маленький глоток шампанского… и едва не раскусив хрупкое стекло. Слушать плачь этого мужчины, вспыхнувший с новой силой, было слишком для меня. Так же, как рыдания остальных людей. Одни из которых заговаривали со мной, когда я проходила мимо, а другие просто продолжали стенать, нашептывая раз за разом: «аdhаеsit раvimеntо аnimа mеа».

И когда Вирдж наконец провел меня обратно в лифт, я пошатнулась и прислонилась к стенке, едва белые дверцы закрылись.

— Понимаю, детка, здесь бывают зрелища не для слабонервных. Даже если с виду кажется, что вокруг все радостно и красочно, — покачал головой он, ободряюще поглаживая мое плечо.

Ничего не ответив, я закрыла глаз и сделала несколько вдохов. И лишь услышав, как открылась дверь лифта, снова собралась.

После гнетущего впечатления, которым меня буквально раздавила прошлая терраса, здесь было намного спокойнее. По крайней мере, на первый взгляд: красиво украшенный банкетный зал, где почти и не было танцевального паркета. Лишь множество длинных столов с самыми разнообразными яствами: тигровые креветки, хлебцы с какой угодно икрой, фонтанчики с фондю, вина, соки и шампанское, горы тортов и тарталеток, булочки, фрукты, десерты, мясные и рыбные блюда… Запахи настойчиво щекотали ноздри, маня подойти и отведать вкуснейшие кушанья. Вот только…

Вот только каждый из столов был окружен мелкой крепкой решеткой, не позволявшей просунуть даже самую тонкую руку, чтобы взять какое-нибудь из лакомств. И множество людей, толпившихся у столов, могли лишь горестно вздыхать, время от времени предпринимая безнадежные попытки взять что-нибудь с этих столов.

…Людей устрашающе худощавых, ссохшихся, с костями, выпирающими сквозь ткани дорогих нарядов. С запавшими, воспаленными глазами и кожей, покрытой жуткими пигментными пятнами. Увлеченные своим бесполезным занятием, изголодавшиеся люди даже не обращали особого внимания на нас с Вирджем. Лишь некоторые из них ненадолго обернулись, бросив нам пару приветственных слов, прежде чем продолжить свои попытки просунуть руку к недосягаемой еде.

Потому я лишь обрадовалась, когда мужчина наконец повел меня обратно к лифту, который должен был

отвезти нас на последнюю, седьмую террасу, предшествующую моей встрече с Люцием Бистом.

— Сколько у нас осталось времени? — спросила я, потирая плечи, покрывшиеся гусиной кожей.

— Чуть меньше минуты, — сообщил Вирдж, посмотрев на часы. — Успеем. Главное не задержаться на последней террасе. Потому, детка, чтобы там ни случилось, держись меня и не вздумай дать нас разделить.

— Буду иметь ввиду, — с подозрением нахмурилась я. Это предупреждение мне не понравилось. Особенно с учетом того, что в большинстве предшествующих залов на нас не особо активно обращали внимание.

— И еще одно, — неожиданно сказал мужчина, запустив руку в карман, откуда достал изящный аметистовый браслет. — Я хочу, чтобы вне зависимости от всего, что произойдет после, ты сохранила его.

— Не понимаю, — нахмурилась я, вздрогнув, когда Вирдж надел браслет на мое запястье.

— Просто небольшая безделушка, — улыбнулся он как можно более непринужденно. — Считай это памятью обо мне, если вдруг что.

— Если вдруг что? — насторожено переспросила я, но ответа так и не дождалась: дверь лифта открылась.

СДЕЛАЙ СВОЙ ВЫБОР!

Алекс или Вирдж?

Выбери желаемое окончание истории на Призрачных Мирах в одном из двух бесплатных бонусов «Другой выбор Виолетты». И помни, что только от твоего выбора будет зависеть все!

ЧАСТЬ 3. Другой выбор Виолетты — первый альтернативный финал, концовка Алекса

ГЛАВА 1. Мне нечего предложить, кроме крови и слез

Высвободив ладонь из теплых пальцев, которые нежно сжимали мою руку, я устремила взгляд в бальный зал, появившийся за открывшейся дверью… и в испуге попятилась на полшага назад. Наверное, просто вжалась бы в стенку и не вышла из лифтовой кабинки, если бы Вирдж не взял меня под руку и не повел вперед. Потому что я ожидала увидеть многое, но никак не нечто подобное!

Вечерние платья и костюмы с иголочки были на этих людях чистой условностью. Потому что они то и дело раздевались — полностью, либо частично: спуская штаны и расстегивая рубашки, задирая подолы юбок и приспуская бретельки, обнажая грудь. Чтобы на столах, на полу, на стульях или просто у стен жадно целоваться и по — звериному совокупляться под громко игравшую советскую новогоднюю эстраду. Но как ни парадоксально, самым шокирующим было даже не это! А пламя, в котором горел каждый из этих людей. Оно вспыхивало под ногами, куда бы они их ни поставили, и пробегая вверх оранжевыми языками, обжигало предающиеся похоти тела… при этом не оставляя на них ни единого следа ожогов. Лишь причиняя боль, которая отображалась на лицах вместе с вожделением.

По залу проносился мелодичный голос молодой Людмилы Гурченко, бойко распевавшей «Пять минут» из фильма «Карнавальная ночь», когда мы вышли на середину паркета. Те из людей, которые заканчивали свое… увлекательное занятие, подходили к нам, и на ходу поправляя одежду, пожимали мне руку. При этом их прикосновения весьма не двусмысленно намекали на то, что они не прочь сейчас со мной сделать. К слову, Вирджу местные женщины оказывали аналогичное внимание, но тот с поразительным мастерством и невероятным хладнокровием одни жесты игнорировал, а от других уворачивался.

Даже странно. Огонь, что обжигал их, словно огибал нас, даже когда эти люди стояли вплотную и касались меня во время непринужденных с их стороны разговоров. Закруженная словно водоворотом, я ощутила легкое помешательство и капельку паники от того, что поняла, насколько слабо сейчас контролирую ситуацию. Как будто была маленькой соломинкой, подхваченной слишком сильным течением. Замешкавшись, я обернулась к Вирджу, надеясь что он подскажет мне хоть что-нибудь… и увидела, что его просто нет рядом. Проклятье, и правда, ведь не знаю когда, но я перестала ощущать его руку, на которую опиралась. Где же он тогда? И почему исчез, оставив меня, когда сам говорил о том, чтоб я держалась его? Все ли с ним в порядке?

— Простите, а вы не видели… — замешкавшись, протянула я женщине средних лет, стоявшей рядом со мной. Вот только прежде, чем она ответила мне, даже прежде, чем я успела закончит вопрос, в ней подошел высокий мужчина, ни с того ни с сего принявшийся целовать ее.

Еще больше растерявшись, я обернулась и встретилась взглядом с эффектным молодым мужчиной, чей костюм, несмотря на всю свою дороговизну, попахивал откровенной фривольностью: расстегнутые верхние пуговицы рубашки, пиджак из странного материала с декоративными заплатками, длинные волосы, собранные на затылке резинкой, но при этом растрепавшиеся волоски красиво обрамляли небритое лицо.

— Вам помочь? — вежливо, хоть и немного небрежно, спросил он.

— Да. Я не могу понять, куда подевался мой спутник, — на автомате ответила я. — Высокий мужчина в кожаной куртке и джинсах…

— Ах да, видел такого, — сразу же улыбнулся тот. — Его позвали на минутку и он отошел.

— Вот как… — нахмурилась я. Чтобы Вирдж, и просто молча отлучился, когда сам недавно предостерегал меня держаться него? Что-то здесь нечисто.

— Да. Как я понял, он не хотел отвлекать вас от беседы, а дело там было срочным. Но я видел, куда он пошел, и могу провести вас…

— Нет, не стоит, — сразу же отрезала я, почувствовав, как сердце испуганно вздрогнуло. — Подожду его здесь.

— Уверяю, все в порядке, — продолжал незнакомец, не сбавляя напора, и тут же схватил меня за руку! — Идите за мной.

— В самом деле, не нужно… — выдохнула я, пытаясь упираться каблуками.

Вот только этот человек, улыбаясь с какой-то пугающей вежливостью, продолжал тащить меня за собой. И что хуже всего, никто из стоявших вокруг людей не обращал на это никакого внимания. Словно позабыв обо мне, все они вновь занялись друг другом. Что хуже всего, с каждой секундой контакта с его кожей тело все больше отказывалось сопротивляться. Потому когда вскоре мужчина завел меня за большую елку, стоявшую в углу банкетного зала, все, что я могла, это лишь в панике смотреть на него. В то время как он, прижав меня к себе, принялся стягивать платье с моих плеч!

— Какая вкусная кожа, — прошептал он, настойчивым движением стягивая платье и белье с груди, к которой тут же прильнул губами!

Тело оцепенело, голова кружилась, а сердце испуганно билось. И я лишь закусывала губы, в то время как его руки нагло проникали под юбку, касаясь меня меж ног и проникая под белье!

— Тебе понравится, — горячо выдохнул мужчина мне на ухо, приспуская свои штаны, и забрасывая мою ножку себе на бедро…

— А тебе нет, — неожиданно прозвучало яростное рычание, с которым Вирдж, схватив мужчину за шкирку, оттащил его от меня и швырнул подальше! Да так, что тот едва не повалил елку. — Ты забываешься, отвали.

Больше не глядя на незнакомца, Вирдж четкими движениями поправил мое платье и, взяв за руку, вывел из-за елки в бальный зал. Но оттуда, как ни странно, потащил не к лифту, а к большой резной двустворчатой двери, за которой находился простой, строгий коридор с темно-серыми стенами.

— Где тебя носило? — наконец всхлипнула я, когда мой язык вновь сумел двигаться.

— Мне немного заморочили голову, — фыркнул мужчина, напряженно выдыхая воздух. — Сделали так, что я поверил, будто тебя утащили в туалет, пока я отвлекся. А когда понял, что попался как последний идиот, тебя пришлось искать уже по-настоящему. К счастью, нашел вовремя.

— Спасибо, — проговорила я, прислонившись к стене, чтобы немного прийти в себя.

— Не за что, детка, — вздохнул Вирдж, встав рядом со мной. — Я скорее сдохну, чем позволю кому-нибудь прикоснуться к тебе. Знала бы ты, как меня убивает то, что пришлось подтолкнуть тебя сделать Алекса твоим сумеречным рыцарем… но других вариантов не было. Без рыцаря ничего бы не получилось, да и ты сама умерла бы от первого же выстрела, когда они нашли тебя…

— Погоди, что? — выдохнула я, резко распахнув глаз, и уставившись на своего спутника.

— Верно, Виолетта, — печально улыбнулся мужчина, посмотрев на меня. — Это я был тем шепотом, который ты слышала. Вернее я кричал, но ты могла услышать лишь шепот. И я в самом деле не хотел, чтобы все это случилось с тобой. Но решил, что лучше уж это будет твой сводный брат, который искренне заботится о тебе, чем кто-нибудь другой. Да и тот парень бы умер, не проведи ты тогда посвящение кровью. И все же, мне было больно, — тихо проговорил он, коснувшись ладонью моей щеки.

Напряженно сглотнув, я отвернулась и сделала шаг в сторону.

— Не важно, — сказала я, сжимая кулаки. — Я уверена в том, что действительно люблю его, и мы были бы вместе, даже не сделай я этого с ним.

— Дура, — сквозь зубы прошипел Вирдж, и резко схватив меня за руку, прижал к себе, захватывая дрогнувшие губы глубоким, чувственным и страстным поцелуем… от которого каждую клеточку моего тела обуял протест. Задрожав, я уперлась ладонями в его грудь и выпрямив руки, сделала быстрый шаг назад.

— Я уже просила тебя прекратить, — напряженно проговорила я, отходя от Вирджа еще на шаг. И искренне стараясь не смотреть ему в глаза, потому что увиденная в них боль напугала меня.

Плотно сжав губы, мужчина отвернулся от меня и пошел вперед по коридору.

— За мной, — бросил он, не оборачиваясь. — Мы потеряли слишком много времени. Ты рискуешь опоздать на крышу.

Вздрогнув, я потерла плечи — так, словно они замерзли. И быстрым шагом нагнала Вирджа, держась от него немного позади.

Он ступал быстро и уверенно, поворачивая в ответвления коридоров и поднимаясь по ступеням, появлявшемся у нас на пути. Пока не остановился посреди огромной комнаты, похоже опоясывающей все здание кольцом. Комнаты, внутренняя стена которой была из сплошного пламени!

— И куда теперь? — дрожа, спросила я.

— Тебе — вперед, — сообщил Вирдж.

— Что значит, вперед? Очередная плохая шутка?

— Если ты до сих пор не поняла, то я еще ни разу не шутил, — неожиданно резко отрезал мужчина. — Чтобы попасть на вершину небоскреба, ты должна пройти сквозь эту стену огня. И в отличие от меня, в самом деле можешь это сделать.

— Все же, ты наверное шутишь, и неудачно, — пробормотала я, напряженно сглатывая слюну. — Ты ведь понимаешь, что если я ступлю туда, то моментально сгорю, верно?

— Не сгоришь, — хмыкнул Вирдж. — Всего лишь испытаешь чудовищную боль.

— Утешил.

— В этом пламени есть боль, но нет конца, Виолетта, — сосредоточенно проговорил мужчина. — Оказавшись по ту сторону, ты сможешь встретиться с отцом и разбить зеркало, предназначенное для тебя. Тем самым раз и навсегда спасти себя и Алекса. Все, что тебе нужно, это ступить в пламя… ну и не оплошать потом, естественно! — добавил он с циничной ухмылкой.

— Только не говори мне, что нет другого пути наверх.

— Конечно же есть, — нежданно заявил Вирдж. — Первый — по воздуху, вот только приземлиться так может только сам Бист. Второй… Второй не понравится тебе, зато понравится мне, — коварно хмыкнул он.

— Сделать тебя моим сумеречным рыцарем?

— Верно, детка. Получив эту силу, такой как я легко сможет создать проход в стене огня, через который мы уже вместе пройдем туда на вежливую беседу с Люцием Бистом. И у меня даже такое чувство, что я вполне сумею надрать ему задницу. Так что если ты согласна — советую начинать прямо сейчас. А то ведь сама понимаешь: сначала обмен кровью, потом… завершение ритуала, — подмигнул он, подступив ко мне и снова поймав мой взгляд. — А времени до полуночи всего ничего.

— Мог бы уже понять, что я не соглашусь на это, — прошипела я. — Скажи, даже если забыть о том, что я люблю Алекса и не собираюсь изменять ему… ты в самом деле считаешь меня такой дурой, которая молча даст тебе то, чего ты хочешь?

— Все, чего я хочу, это ты, — снова заявил он, подступив ко мне на шаг.

— Умоляю! Хватит держать меня за старшеклассницу, которая поверит по — пьяни в большую и искреннюю любовь студента, который пытается ее склеить на вечеринке! — прорычала я. — Мне прекрасно ясно, что единственное, чего ты желаешь с самого начала, это сила сумеречного рыцаря…

— Все же, ты непоправимая дура, — покачал головой Вирдж с какой-то неожиданной теплой улыбкой. — Какая, к чертовой матери, корысть от этой силы? Или ты все еще не поняла, какова цена для мужчины за подобное могущество?

— Цена?

— Вечная привязанность, — пояснил он. — Безграничная и безоговорочная. Сумеречный рыцарь до самого своего конца становится рабом Пиковой Дамы. Его единственный смысл жизни — защищать и оберегать ее, всегда и везде следовать за ней и обожать ее одну. Как только ритуал посвящения завершается, дороги назад нет. Потому если мужчина желает этой силы, мотив у него может быть всего один.

— Почему же ты тогда клянчишь эту силу, едва мы встретились?

— А разве не понятно? — вздохнул Вирдж, касаясь моей щеки. — Потому что я и без этих чар готов умереть за тебя.

— Это какой-то бред, — буркнула я, спеша сделать несколько шагов назад.

— Так что, ты согласна?

— Нет конечно! — воскликнула я, вздрогнув от мыслей о том, чтобы поддаться на эти уговорки.

— Тогда вперед, не теряй свое драгоценное время зря, — горько хмыкнул мужчина, указав взглядом на стену огня. — Просто поверь, что можешь пройти сквозь нее, и сделай это, оставляя меня позади.

Фыркнув, я развернулась на каблуках и решительно направилась к пламени… вот только остановилась в шаге от него. Ступить туда? Это же… настоящее безумие. Я ведь погибну, едва сделаю этот шаг! Может меня просто шантажируют? Мол — самоубийство или посвящение Вирджа в сумеречные рыцари?

Вот только его слова звучат поразительно логично. В самом деле, если рыцарь становится рабом Пиковой Дамы, навсегда привязанным к ней, то какой прок Вирджу от этой силы? И…

— Что, боишься? — напомнил о себе мужчина, встав прямо за моей спиной.

Не отвечая, я просто пялилась на пламя и медленно, нерешительно протянула к нему руку…

Сразу же в панике отдернув ее от ощущения невыносимо болезненного жара!

— Я не собираюсь спать с тобой, — отчеканила я, не отрывая взгляд от огня.

— Потому что якобы любишь Алекса?

— Не якобы. Наша любовь настоящая, заруби себе на носу!..

— Если это так, то тебе точно не придется завершать ритуал со мной, — перебил Вирдж с горькой насмешкой. — Потому что если твои чувства к нему настоящие, я исчезну, рассыплюсь прахом в течение минуты после того, как мы обменяемся кровью. Забыла, детка? Если Пиковая Дама делает своим сумеречным рыцарем того, кого любит истинной любовью, все остальные рыцари и новопосвященные будут моментально умирать от ее крови, бегущей в их венах.

— И ты готов вот так по — дурацкому погибнуть?

— А я не погибну, — ухмыльнулся мужчина. — Потому что ты не любишь его, это просто чары. И ты осознаешь это, едва мы обменяемся кровью.

— Вирдж, послушай, это глупо! — выдохнула я, ощущая, как слезы душат горло. — Я не хочу, чтобы ты умирал!

— Потому что по-настоящему ты любишь меня? — подмигнул он.

— Идиот, — выпалила я сквозь стиснутые зубы. — Я просто привыкла к тебе, и не желаю становиться причиной твоей смерти!

— Не волнуйся, не станешь. Потому что ты не любишь Алекса.

— Хватит говорить об этом с такой уверенностью!

— Тогда проверь сама, — дерзко заявил Вирдж, разрезая собственную ладонь перочинным ножом, молниеносно вытянутым из кармана. — Ну же, давай. Посмотри сама, насколько «настоящие» твои чувства к тому мужчине!

Яростно сверкнув глазами, я выхватила нож из рук Вирджа и не думая полоснула себя им по ладони. Капли крови выступили моментально, но я отчего-то понимала: из-за силы Пиковой Дамы она не будет идти долго. Потому не мешкая, ухватилась за руку Вирджа… и лишь после заплакала.

Я четко ощущала это: кровь, проникающую в меня, и мою кровь, проникающую него. Жестоко и необратимо. Исследуя каждый уголок, каждую клеточку тела…

Покачнувшись, Вирдж упал на колено, и не прекращая плакать, я опустилась на пол рядом с ним. Позволяя моментально ослабевшему, побледневшему мужчине положить свою голову мне на колени.

— Кто же мог подумать, что ты в самом деле полюбишь другого… — сипло прошептал он, в то время как я ощущала это: как его тело становится хрупким, словно скульптура из мокрого песка, начавшего быстро высыхать.

— Какого еще другого? — всхлипнула я, но Вирдж не ответил. Лишь коснулся моих губ пальцами, которые крошились у меня прямо на глазах!

— Прости, что вот так нагло кидаю тебя, детка, — попытался улыбнуться он, вот только даже его губы рассыпались. — Но я знаю, ты справишься.

— Нет, пожалуйста, — задыхаясь, пробормотала я, хватаясь за него так, словно надеялась удержать. — Что мне делать? Я ведь… ничего не понимаю!

— Не волнуйся, поймешь. Главное — разбить зеркало, а остальное уже мелкие детали.

— Но как мне попасть туда, на крышу?

— Я ведь уже сказал тебе. Просто пройди сквозь стену огня.

— Я не смогу!

— Сможешь, Виолетта, — ласково прошептал он. — Помни: за этой стеной тебя ждет Алекс…

Неистово закричав, я по-глупому сжала в руках улетающий в разные стороны прах — так, будто это помогло бы собрать его обратно воедино и исправить то, что я только что наделала! Но нет, пепел ускользнул и навсегда исчез, оставляя меня одну плакать на холодном мраморном полу перед стеной нещадного пламени.

Но это значит… это значит…

Утерев слезы, я встала на ноги и посмотрела на бушующий огонь.

Это правда. Все было правдой. Я в самом деле люблю его, и это никакие не чары! Алекс — единственный, кто мне нужен; единственный, кого выбрало мое сердце. И если он ждет меня за стеной этого огня, то я более не заставлю его ждать ни единой лишней секунды!

Сделав глубокий вдох, я встала ровно, словно по струнке. И не думая ни о чем, кроме своего любимого человека, решительно ступила в пламя!

ГЛАВА 2. В зеркале нет истины

Каждый миг, проведенный в пламени, пронзал мое тело целой вечностью невыносимой боли, которая словно испепеляла меня до последней клеточки. Вот только… едва я сделала последний шаг, покидая стену огня, то с удивлением поняла, что в самом деле не сгорела. Даже платье не обуглилось. Но как? Не понимаю совершенно ничего…

Растерянно оглядываясь по сторонам, я увидела короткие ступени, а за ними — дверь. И не задумываясь направилась к ней, медленно стуча по каменным выступам тонкими каблуками.

— А вот и ты, дорогая. Рад тебя видеть, — прозвучало, едва я потянула за ручку, и в лицо ударил холодный ночной воздух.

Посреди крыши, радостно улыбаясь, стоял обаятельный черноволосый мужчина за сорок. Ухоженный, в дорогом черном костюме. Казалось, все его существо излучало лоск, роскошь… и странную, пугающую тьму.

— Где Алекс? — сразу же спросила я, строго посмотрев на него.

— И прямо с порога к делу, даже не сказав родному отцу доброго слова? — наигранно вздохнул мужчина, подойдя ко мне, чтобы обнять за плечи и повести вперед. — Не беспокойся, вон он, ждет тебя.

Проследив взглядом за рукой Люция Биста, я увидела среди галереи зеркал большое кресло, на котором сидел он, Алекс. Просто чудом мне удалось сдержаться и не побежать к нему прямо сейчас, самым наглым образом плюнув на «папашу». Однако я не строила лишних иллюзий и прекрасно понимала, что мое выражение лица в этот момент не ускользнуло от него.

Стараясь немного взять себя в руки, я осмотрелась. Крыша небоскреба была огромной, и все же если сравнивать с его основанием, то она выглядела маленьким пятачком. Без каких-либо ограждений по краю. Казалось бы, ее должны продувать насквозь все ветра. Но по факту ветер был совсем слабым, незначительным. При этом я практически не ощущала холода. Словно нечто невидимым куполом накрывало нас, защищая от ночного декабрьского воздуха.

Ощутив некое подобие самоконтроля, я наконец сделала глубокий вдох и посмотрела в лицо человеку, который когда-то давно изнасиловал мою мать.

— Вот видишь, у тебя нет причин переживать, — проговорил он с показным добродушием, поймав мой взгляд.

— Почему ты держал его здесь и не отпускал ко мне? — поинтересовалась я, выдержав паузу.

— О чем ты, родная? Алекс просто был моим гостем. Тебя было кому проводить, да и мои ребята в черте города поглядывали, чтоб вас не побеспокоили лишний раз. Вот я и решил, что незачем твоему сумеречному рыцарю бегать лишний раз туда-сюда. Последние часы и так были для него непростыми.

Все, что мне оставалось в ответ на это, — натянуто улыбнуться. Потому что «папенька» однозначно давал понять, кто тут босс, а у кого нет права возмущаться.

— Так… где мое зеркало? — спросила я, собравшись с мыслями. — А то до полуночи уже остались считанные секунды.

— Конечно-конечно, Виолетта, — сладенько защебетал Люций Бист. — Пойдем за мной. И Алекс, дорогой, ты тоже иди! — неожиданно окликнул он. Мне показалось что тот, едва эти слова прозвучали, вздохнул с облегчением. Так, словно лишь сейчас на него перестала давить бетонная стена. — Для проведения ритуала Пиковой Даме просто необходим один из ее сумеречных рыцарей.

— И что же нужно сделать? — осторожно поинтересовалась я.

— Все очень просто, — заверил мужчина, останавливаясь перед одним из зеркал во весь рост в витиеватой раме. — Вот оно, твое. Вы с Алексом должны встать в двух метрах от него — так, чтобы зеркало видело ваши отражения. А после этого тебе придется немного поработать ротиком…

— То есть? — икнула я, выпучив глаза.

— Ну ты ведь это умеешь, правда, дочурка? — усмехнулся Бист, потрепав меня по щеке, как добродушный папаша свою пятилетнюю малышку. — Стоя на коленях, естественно. А проглотив семя своего рыцаря — подойти к зеркалу и, прошептав: «Заключаю с тобой договор», — поцеловать в губы собственное отражение. При этом важно, чтобы Алекс все это время тоже отражался в зеркале, стоя прямо за тобой. Тогда вы оба перейдете в зеркальное измерение и поселитесь там: вечно молодые и полные сил в месте, которое будет подчиняться малейшему капризу твоей воли. Полностью твой собственный мир, нуждающийся лишь во временных твоих командировках за жертвами, которые сами же тебя призовут. Вроде как я доступно объяснил. Ты все поняла, родная?

— Да, поняла, — дрожа, ответила я.

— Тогда приступай. Как ты сама подметила, времени совсем мало… и за него ты должна справиться, — подло хмыкнул Люций Бист.

Судорожно кивнув, я подступила в подошедшему Алексу и встала напротив зеркала. Большие напольные часы напротив безжалостно напоминали, как же у меня немного времени, чтобы довести до оргазма мужчину, оказавшегося… в не самой расслабляющей обстановке. Да и сама я никак не могла набраться мужества, чтобы сделать ЭТО вот так, на глазах у больного ублюдка, севшего в кресло рядом и потягивающего янтарный коньяк из граненого стакана.

Воспринимать этого человека как своего отца я не смогла бы, даже опустошив бутылку с этим коньяком до капли. Просто пресыщенный моральный урод, однажды совершивший насилие над моей матерью. Но даже с учетом этой маленькой поправки, казалось просто невероятным, безумным и нереальным заниматься с Алексом чем-то подобным прямо у него на глазах!

Только вот выбора не было, а вместе с ним и времени. Бист не дурак, если я прямо сейчас побегу к зеркалу, разрезая на пути руку, он сразу поймет, что к чему. И ему, готова поспорить, достаточно будет лишь щелчка пальцами, чтобы завершить мою попытку бунта. А значит единственный способ подобраться к зеркалу и ловко разбить его, прежде чем успеет мне помешать — сделать все, как он говорит. Довести Алекса ртом до оргазма, проглотить его сперму и подойти к зеркалу так, словно собираюсь завершить ритуал. Но в действительности оставить на стекле свою кровь и нанести удар, который разобьет его!

Похоже, Алекс тоже все это понимал. Потому не возражал, не протестовал и не попытался помешать мне, когда я, встав напротив своего отражения, опустилась на колени, приспуская штаны и белье с его мощных бедер. Всеми силами стараясь не думать о человеке, который в этот момент с интересом смотрел на нас.

Только бы получилось за оставшееся время!

Все хорошо, это мой Алекс. Мой любимый, единственный Алекс. У нас все выйдет.

Попытавшись расслабиться, я коснулась рукой его мужского естества и начала чувственно его массировать, смачивая руку собственной слюной. Медленно, осторожно, ласково скользя по нежной коже. И с облегчением ощутила, как обмякшая плоть начинает затвердевать под моими пальцами.

Дождавшись, пока толстый член встанет, я прикрыла глаз и вобрала его в рот, начав скользить губами по стволу — неспешно, наращивая темп. Немного сильнее сжимая губы на пути от основания к кончику.

Открыв глаз, я выпустила плоть любимого изо рта и, поймав его взгляд, игриво лизнула головку, постучала ей по своему язычку и, соблазнительно ухмыльнувшись, резко вобрала орган на всю его длину!

Невероятно, но получилось: я ощутила, как ягодицы Алекса напряглись под моими пальцами, а из большого мужского естества прямо мне в рот полилось теплое семя. Дождавшись, пока он закончит, я в последний раз прошлась по стволу кольцом губ, оставляя всю сперму в своем ротике. И одним глотком проглотила ее, вытерев губки тыльной стороной ладони.

Беглый взгляд на Люция Биста дал понять, что все идет как надо. А часы показывали, что до Нового года как раз в этот миг осталась ровно одна секунда!

Медлить нельзя.

Считая про себя от одного до шестидесяти, я подошла к зеркалу, склоняясь над своим отражением. И словно опираясь на раму, положила на нее руки… на одной из который палец по пути уже проколола до крови маленьким, почти незаметным шипом на подаренном Вирджем браслете.

Едва кровоточащая подушечка коснулась стекла, едва лицо сидящего в кресле Люция успело измениться, я сделала это! Со всей силы резко ударила по стеклу кулаком, не обращая на то, что острые осколки тут же нанесли мне новые порезы!

— Дура! Ты могла бы иметь все! — выпалил мужчина, подрываясь с места, в то время как над крышей небоскреба разнесся громогласный перезвон колоколов и хор голосов, поющих гимны!

Я не знала, что делать. Не знала, как быть дальше и куда деваться теперь, когда зеркало разбито. Это место не рассыпалось прахом и не исчезло, а я не проснулась в своей постели, обнимая Алекса посреди ночи. Нет, мы по — прежнему стояли здесь, не имея ничего, кроме друг друга. Потому лишь взялись за руки, побежав вперед, прямо к краю крыши! И теряя на ходу одну свою туфельку, я вместе с Алексом спрыгнула вниз, с огромной высоты, прямо в объятия ночным огням зимней столицы, в этот самый миг встретившей Новый год!

…А в следующий момент ощутила, как нечто подхватило нас. Перед глазами закружился безумный калейдоскоп хрустальных сфер, в которых мое сознание полностью растворилось, прежде чем ускользнуть.

ГЛАВА 3. Бог вновь солгал мне

Просто открыть глаза — нет ничего проще и ничего сложнее. Самое обычное, самое естественное движение, которое мы совершаем, едва появившись на свет. И все же, мне оно давалось с огромным трудом. Веки будто слиплись и казалось, ресницы смазаны высохшим клеем, который крошился и падал трухой прямо в пересохшие глаза.

Вокруг сначала было тихо. Но уже совсем скоро, когда я предприняла слабую попытку привстать, поднялась непонятная суета, шум и перекликающиеся голоса, из-за которых я лишь больше почувствовала себя потерянной.

Что происходит? Где я?

Окно. Больное, чистое. А за ним — зимний ночной город, пробивающийся сквозь отраженную на стекле больничную палату. В которой я и сижу на койке, растеряно глядя на свое отражение. И на отражения людей, суетящихся вокруг. Но что самое странное…

Не веря собственным глазам, я несмело потянулась рукой к лицу и потрогала его — то место, где находился правый глаз. Где он по — прежнему находился!

Закусив от паники кончики собственных пальцев, я обернулась, глядя на палату уже напрямую, а не через отражение. Да, так и есть, обычная больничная палата на одного пациента. Опрятная, чистая, со стенами цвета морской волны, на одной из которых — часы, показывающие начало первого. А немного ниже и правее от них — настенный календарь, где над зачеркнутыми числами декабря сидели милые синие попугайчики. И медсестры, продолжающие хлопотать вокруг меня: измеряющие давление, берущие кровь из пальца на анализ, и так далее, и тому подобное.

— Виолетта! — внезапно прозвучало со стороны входа. Вздрогнув, я посмотрела туда… и едва не расплакалась.

Вихрем подбежав к больничной койке, Алекс заключил меня в отчаянные объятия, прижимаясь к губам жарким поцелуем. Так, будто не целовал меня уже целую вечность.

— Я всегда знал, всегда надеялся и продолжал ждать, — горячо зашептал он, прижимая меня к своей груди как самое драгоценное сокровище.

— Милый, я ничего не понимаю, — растерянно прошептала я, с наслаждением вдыхая аромат его рубашки. — Что случилось? Почему я в больнице? И… Ты в порядке?

— Не бойся, все хорошо, любимая. Теперь все хорошо. И будет хорошо, — выдохнул мужчина. — Ровно год назад, тоже в новогоднюю ночь, тебе стало плохо и ты потеряла сознание прямо в коридоре нашей квартиры. Я сразу же вызвал скорую и в больнице выяснилось, что у тебя… опухоль в мозгу, — проговорил он, сильнее сжимая мои плечи. — Она начала развиваться уже давно, очень-очень давно, и год назад начался весь тот кошмар. Тебя сразу же прооперировали, лечили медикаментами. Но ты не просыпалась, впала в кому. В конце концов восстановление прошло успешно и от болезни удалось избавиться, но в себя ты не приходила, месяц за месяцем. А сегодня проснулась. Такое вот новогоднее чудо! — улыбнулся Алекс, взяв мое лицо в ладони, чтоб заглянуть в глаза. И в этот момент я увидела, что он плачет от счастья.

— Целый год я была в коме? — сбиваясь, переспросила я.

— Да, родная. Но теперь ты проснулась и все будет хорошо. И… сейчас, когда ты очнулась, преподнеся мне самый прекрасный во вселенной подарок, думаю, это лучший момент, чтобы и мне сделать подарок тебе.

— Что же за подарок?

— Мы можем пожениться, любимая! По-настоящему пожениться! — проговорил он, гладя мои волосы. — Не просто изображать семейную пару, а в действительности стать мужем и женой!

— Ты не шутишь? — прошептала я, не в силах поверить в услышанное. — Но как?

— Весь тот год, что ты лежала без сознания, я не терял время даром и начал экспертизу, чтобы подтвердить отсутствие между нами кровного родства. Поговорил с родителями, чтобы и они дали показания. В результате мне удалось добиться через суд, чтобы нас с тобой официально перестали считать братом и сестрой. Так что теперь по закону у нас есть право пожениться. Потому сейчас скажи, Виолетта, — улыбаясь, проговорил Алекс, встав передо мной на колено, и достав из кармана маленькую бархатную коробочку, в которой лежало красивейшее золотое кольцо. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Конечно выйду, — всхлипнула я, понимая, что плачу от счастья. И еще сильнее расплакалась когда Алекс, надев кольцо на безымянный палец, пылко поцеловал меня!

— Эй, вы, осторожнее там с больной! — донесся строгий женский голос. Который, как оказалось, принадлежал привлекательной светловолосой женщине в белом халате. — Она только пришла в себя и мы еще не выяснили, настолько ее состояние стабильно. А вы уже тут ее в такие стрессы вгоняете.

— Простите, вы правы, — вздохнул Алекс, обнимая мои плечи одной рукой. — Виолетта, это твой лечащий врач — лучший специалист, которого мне удалось найти в этой больнице. Она следила за тобой все то время, что ты лежала в коме.

— Но я все равно не знаю, почему она очнулась именно теперь, — вздохнула женщина, покачав головой. — Никаких изменений в состоянии до этой ночи не было, а тут сюрприз. Наверное, очень хотела найти свой новогодний подарок под елочкой.

— Может быть, — не выдержав, рассмеялась я, поправляя на запястье изящный аметистовый браслет.

— Ну, домой я вас пока не отпущу, придется еще полежать, — сообщила врач. — Но вот немножко вас обследуем, и думаю, мандаринки утром покушать разрешим. А там смотри и до выписки время быстро пролетит.

— Спасибо вам, Беатриса Павловна, — искренне улыбнулся Алекс, продолжая гладить мои волосы. — Спасибо, что позаботились о ней.

— Ну не зря же я, со своим красным дипломом, давала клятву Гиппократа, — подмигнула она, направляясь к выходу из палаты. — И не перенапрягайте сильно больную!

— Конечно, не буду, — бросил Алекс вслед врачу, снова прижимая меня к себе. — Знаешь, Виолетта, я очень боялся за тебя.

— Ничего, милый, теперь все хорошо, — шепнула я ему на ушко. — И будет хорошо всегда-всегда. Целую вечность

— Да, всегда, — тихо проговорил он, снова меня целуя. — Но то, что ты очнулась именно на Новый год… это в самом деле невероятно.

— Наверное, я просто очень хотела снова провести этот праздник с тобой, — вздохнула я с нежной улыбкой.


КОНЕЦ

Рыцари для Пиковой Дамы: Другой выбор Виолетты — Концовка Вирджа Хелена Хайд

АННОТАЦИЯ

Вариант того, как закончится эта история, если по-настоящему Виолетта в самом деле все это время любила не Алекса…


Какая же из двух концовок полноправно каноничная? Та, которая захотите! Просто выберете, с кем бы вы хотели, чтобы героиня осталась, и читайте тот финал сказки, которого бы вам больше хотелось. Но помните: в зависимости от вашего выбора, развязка истории пойдет совершенно по иному пути!

…А можете прочитать и обе концовки — каждая из них приоткроет ту или иную часть истины в этой сказке;)

ГЛАВА 1. Мне нечего предложить, кроме крови и слез

Ощущая, как колотится сердце, я инстинктивно сжала теплые пальцы, нежно державшие меня за руку. Тяжело дыша, устремила взгляд в бальный зал, появившийся за открывшейся дверью… и в испуге попятилась на полшага назад. Наверное, просто вжалась бы в стенку и не вышла из лифтовой кабинки, если бы Вирдж не взял меня под руку и не повел вперед. Потому что я ожидала увидеть многое, но никак не нечто подобное!

Вечерние платья и костюмы с иголочки были на этих людях чистой условностью. Потому что они то и дело раздевались — полностью, либо частично: спуская штаны и расстегивая рубашки, задирая подолы юбок и приспуская бретельки, обнажая грудь. Чтобы на столах, на полу, на стульях или просто у стен жадно целоваться и по-звериному совокупляться под громко игравшую советскую новогоднюю эстраду. Но как ни парадоксально, самым шокирующим было даже не это! А пламя, в котором горел каждый из этих людей. Оно вспыхивало под ногами, куда бы они их ни поставили, и пробегая вверх оранжевыми языками, обжигало предающиеся похоти тела… при этом не оставляя на них ни единого следа ожогов. Лишь причиняя боль, которая отображалась на лицах вместе с вожделением.

По залу проносился мелодичный голос молодой Людмилы Гурченко, бойко распевавшей «Пять минут» из фильма «Карнавальная ночь», когда мы вышли на середину паркета. Те из людей, которые заканчивали свое… увлекательное занятие, подходили к нам, и на ходу поправляя одежду, пожимали мне руку. При этом их прикосновения весьма не двусмысленно намекали на то, что они не прочь сейчас со мной сделать. К слову, Вирджу местные женщины оказывали аналогичное внимание, но тот с поразительным мастерством и невероятным хладнокровием одни жесты игнорировал, а от других уворачивался.

Даже странно. Огонь, что обжигал их, словно огибал нас, даже когда эти люди стояли вплотную и касались меня во время непринужденных с их стороны разговоров. Закруженная словно водоворотом, я ощутила легкое помешательство и капельку паники от того, что поняла, насколько слабо сейчас контролирую ситуацию. Как будто была маленькой соломинкой, подхваченной слишком сильным течением. Замешкавшись, я обернулась к Вирджу, надеясь что он подскажет мне хоть что-нибудь… и увидела, что его просто нет рядом! Проклятье, и правда, ведь не знаю когда, но я перестала ощущать его руку, на которую опиралась. Где же он тогда? И почему исчез, оставив меня, когда сам говорил о том, чтоб я держалась его? Все ли с ним в порядке?

— Простите, а вы не видели… — протянула я женщине средних лет, стоявшей рядом со мной. Вот только прежде, чем она ответила мне, даже прежде, чем я успела закончит вопрос, в ней подошел высокий мужчина, ни с того ни с сего принявшийся целовать ее.

Еще больше растерявшись, я обернулась и встретилась взглядом с эффектным молодым мужчиной, чей костюм, несмотря на всю свою дороговизну, попахивал откровенной фривольностью: расстегнутые верхние пуговицы рубашки, пиджак из странного материала с декоративными заплатками, длинные волосы, собранные на затылке в пучок, но при этом растрепавшиеся волоски красиво обрамляли небритое лицо.

— Вам помочь? — вежливо, хоть и немного небрежно, спросил он.

— Да. Я не могу понять, куда подевался мой спутник, — на автомате ответила я. — Высокий мужчина в кожаной куртке и джинсах…

— Ах да, видел такого, — сразу же улыбнулся тот. — Его позвали на минутку и он отошел.

— Вот как… — нахмурилась я. Чтобы Вирдж, и просто молча отлучился, когда сам недавно предостерегал меня быть начеку? Что-то здесь нечисто.

— Да. Как я понял, он не хотел отвлекать вас от беседы, а дело там было срочным. Но я видел, куда он пошел, и могу проводить вас…

— Нет, не стоит, — сразу же отрезала я, почувствовав, как сердце испуганно вздрогнуло. — Подожду его здесь.

— Уверяю, все в порядке, — продолжал незнакомец, не сбавляя напора, и тут же схватил меня за руку! — Идите за мной.

— В самом деле, не нужно… — выдохнула я, пытаясь упираться каблуками.

Вот только этот человек, улыбаясь с какой-то пугающей вежливостью, продолжал тащить меня за собой. И что хуже всего, никто из стоявших вокруг людей не обращал на это никакого внимания. Словно позабыв обо мне, они вновь занялись друг другом. Что хуже всего, с каждой секундой контакта с кожей незнакомца тело все больше отказывалось сопротивляться. Потому когда вскоре мужчина завел меня за большую елку, стоявшую в углу банкетного зала, все, что я могла, это лишь в панике смотреть на него. В то время как он, прижав меня к себе, принялся стягивать платье с моих плеч!

Нет… только не это… Вирдж, где же ты? Еще ни разу я не видела его лица перед собой так четко, стоило в испуге закрыть глаза.

— Какая вкусная кожа, — прошептал незнакомец, настойчивым движением стягивая платье и белье с груди, к которой тут же прильнул губами!

Тело оцепенело, голова кружилась, а сердце испуганно колотилось. И я лишь закусывала губы, в то время как его руки нагло проникали под юбку, касаясь меня меж ног и проникая под белье!

— Тебе понравится, — горячо выдохнул мужчина мне на ухо, приспуская свои штаны, и забрасывая мою ножку себе на бедро…

— А тебе нет, — неожиданно прозвучало яростное рычание, с которым Вирдж, схватив мужчину за шкирку, оттащил его от меня и отшвырнул подальше! Да так, что тот едва не повалил елку. — Ты забываешься, отвали.

Больше не глядя на незнакомца, Вирдж четкими движениями поправил мое платье. От прикосновений его немного шероховатых пальцев к нежной коже тело вздрогнуло, а сделать вдох показалось чем — то невыносимо невозможным.

— Все хорошо, не бойся, я рядом, — шепнул он, ласково касаясь волос. И, взяв меня за руку, вывел из-за елки в бальный зал. Но оттуда, как ни странно, потащил не к лифту, а к большой резной двустворчатой двери, за которой находился простой, строгий коридор с темно-серыми стенами.

— Где тебя носило? — наконец всхлипнула я, когда мой язык вновь сумел двигаться.

— Мне немного заморочили голову, — фыркнул мужчина, напряженно выдыхая воздух. — Сделали так, что поверил, будто тебя утащили в туалет, пока я отвлекся. А когда понял, что попался как последний идиот, тебя пришлось искать уже по — настоящему. К счастью, нашел вовремя.

— Спасибо, — проговорила я, прислонившись к стене, чтобы немного прийти в себя.

— Не за что, детка, — вздохнул Вирдж, встав рядом со мной. Так, что его плечо немного коснулось моего, и во мне вспыхнула просто физическая необходимость прижаться к этому плечу немного сильнее. — Я скорее сдохну, чем позволю кому-нибудь прикоснуться к тебе. Знала бы ты, как меня убивает то, что пришлось подтолкнуть тебя сделать Алекса твоим сумеречным рыцарем… но других вариантов не было. Без рыцаря ничего бы не получилось, да и ты сама умерла бы от первого же выстрела, когда они нашли тебя…

— Погоди, что? — выдохнула я, резко распахнув глаз, и уставившись на своего спутника.

— Верно, Виолетта, — печально улыбнулся мужчина, с горечью посмотрев на меня. — Это я был тем шепотом, который ты слышала. Вернее, я кричал, отчаянно, срывая голос. Но ты могла услышать лишь шепот. И я в самом деле не хотел, чтобы все это случилось с тобой. Только решил, что лучше уж это будет твой сводный брат, который искренне

заботится о тебе, чем кто-нибудь другой. Да и тот парень бы умер, не проведи ты тогда посвящение кровью. И все же, мне было больно, — тихо проговорил он, коснувшись ладонью моей щеки.

Ощущая, что снова задыхаюсь, я неподвижно стояла на месте, глядя на это печальное лицо. Ком в горле невыносимо душил.

— Не важно, — прошептала я неровным голосом. — Я уверена в том, что действительно люблю его, и мы были бы вместе, даже не сделай я этого с ним.

— Дура, — сквозь зубы прошипел Вирдж, и резко прижав меня к себе, захватил дрогнувшие губы глубоким, чувственным и страстным поцелуем!

Застыв во времени и пространстве, я невольно испустила грудной стон, плененная вспыхнувшим в груди жаром. Раз за разом эти губы касались моих — медленно, напряженно, смакуя каждым мгновением и опьяняя, словно абсент. Я же совершенно не понимала, попросту не осознавала того, что отвечаю им, жадно ловя каждое движение и сражаясь с настойчивым языком.

Резко обняв меня, Вирдж с силой прижал ладони к моей спине и напряженно скользя ними вверх, запустил пальцы в черные волосы, безнадежно их растрепывая. Едва не потеряв сознание от нахлынувшей дрожи, я обмякла в его руках, невольно коснувшись руками крепкой груди, в которой кожа ладоней ощутила гулкое сердцебиение.

— Времени мало, — неожиданно шепнул Вирдж хриплым голосом, выпустив мои губы, за которыми я невольно потянулась. — Ты рискуешь опоздать на крышу. За мной, — бросил он и быстрым шагом пошел вперед по коридору.

Вздрогнув, я потерла плечи — так, словно они замерзли. И нагнала Вирджа, держась от него немного позади. Мысли путались, а только что произошедшее казалось каким — то ненормальным сном. Как… как это вообще могло случиться? А главное, почему я сразу же не оттолкнула его? Неужели окончательно сошла с ума?

Он ступал быстро и уверенно, поворачивая в ответвления коридоров и поднимаясь по ступеням, появлявшемся у нас на пути. Пока не остановился посреди огромной комнаты, похоже опоясывающей все здание кольцом. Комнаты, внутренняя стена которой была из сплошного пламени!

— И куда теперь? — дрожа, спросила я.

— Тебе — вперед, — сообщил Вирдж.

— Что значит, вперед? Очередная плохая шутка?

— Если ты до сих пор не поняла, то я еще ни разу не шутил, — неожиданно резко отрезал мужчина. — Чтобы попасть на вершину небоскреба, ты должна пройти сквозь эту стену огня. И в отличие от меня, в самом деле можешь это сделать.

— Все же, ты наверное шутишь, и неудачно, — пробормотала я, нервно сглатывая слюну. — Ты ведь понимаешь, что если я ступлю туда, то моментально сгорю, верно?

— Не сгоришь, — хмыкнул Вирдж. — Всего лишь испытаешь чудовищную боль.

— Утешил.

— В этом пламени есть боль, но нет конца, Виолетта, — сосредоточенно проговорил мужчина. — Оказавшись по ту сторону, ты сможешь встретиться с отцом и разбить зеркало, предназначенное для тебя. Тем самым раз и навсегда спасти себя и Алекса. Все, что тебе нужно, это ступить в пламя… ну и не оплошать потом, естественно! — добавил он с циничной ухмылкой.

— Только не говори мне, что нет другого пути наверх.

— Конечно же есть, — неожиданно заявил Вирдж. — Первый — по воздуху, вот только приземлиться так может только сам Бист. Второй… Второе предложение не нравится тебе, зато нравится мне, — коварно хмыкнул он.

— Сделать тебя моим сумеречным рыцарем?

— Верно, детка. Получив эту силу, такой как я легко сможет создать проход в стене огня, через который мы уже вместе пройдем туда на вежливую беседу с Люцием Бистом. И у меня даже такое чувство, что я вполне сумею надрать ему задницу. Так что если ты согласна — советую начинать прямо сейчас. А то ведь сама понимаешь: сначала обмен кровью, потом… завершение ритуала, — подмигнул он, подступив ко мне и снова поймав мой взгляд. — А времени до полуночи всего ничего.

— Мог бы уже понять, что я не соглашусь на это, — прошипела я. — Скажи, даже если забыть о том, что я люблю Алекса и не собираюсь изменять ему… ты в самом деле считаешь меня такой дурой, которая молча даст тебе то, чего ты хочешь?

— Все, чего я хочу, это ты, — снова заявил он, подступив ко мне на шаг.

— Умоляю! Хватит держать меня за старшеклассницу, которая поверит по — пьяни в большую и искреннюю любовь студента, пытаеющегося ее склеить на вечеринке! — прорычала я, ощутив вспыхнувшую в груди обиду от осознания собственной глупости. — Мне прекрасно ясно, что единственное, чего ты желаешь с самого начала, это сила сумеречного рыцаря…

— Все же, ты непоправимая дура, — покачал головой Вирдж с какой-то неожиданной теплой улыбкой. — Какая, к чертовой матери, корысть от этой силы? Или ты все еще не поняла, какова цена для мужчины за подобное могущество?

— Цена?

— Вечная привязанность, — пояснил он. — Безграничная и безоговорочная. Сумеречный рыцарь до самого своего конца становится рабом Пиковой Дамы. Его единственный смысл жизни — защищать и оберегать ее, всегда и везде следовать за ней и обожать ее одну. Как только ритуал посвящения завершается, дороги назад нет. Потому если мужчина желает этой силы, мотив у него может быть всего один.

— Почему же ты тогда клянчишь эту силу, едва мы встретились?

— А разве не понятно? — вздохнул Вирдж, касаясь моей щеки. — Потому что я и без этих чар готов умереть за тебя.

— Это какой — то бред, — буркнула я, снова оцепенев и ощущая тепло, разливающееся по телу от этой проклятой щеки.

— Так что, ты согласна?

— Нет конечно! — воскликнула я, вздрогнув от мыслей о том, чтобы поддаться на эти уговоры.

— Тогда вперед, не теряй свое драгоценное время зря, — горько хмыкнул мужчина, указав взглядом на стену огня. — Просто поверь, что можешь пройти сквозь нее, и сделай это, оставляя меня позади.

Фыркнув, я развернулась на каблуках и решительно направилась к пламени… вот только остановилась в шаге от него. Ступить туда? Это же… настоящее безумие! Я ведь погибну, едва сделаю шаг! Может меня просто шантажируют? Мол — самоубийство или посвящение Вирджа в сумеречные рыцари?

Вот только его слова звучат поразительно логично. В самом деле, если рыцарь становится рабом Пиковой Дамы, навсегда привязанным к ней, то какой прок Вирджу от этой силы? И…

— Что, боишься? — напомнил о себе мужчина, встав прямо за моей спиной.

Не отвечая, я просто пялилась на пламя и медленно, нерешительно протянула к нему руку…

Сразу же в панике отдернув ее от ощущения невыносимо болезненного жара!

— Я не собираюсь спать с тобой, — проговорила я неровным голосом, не отрывая взгляд от огня.

— Потому что якобы любишь Алекса?

— Не якобы! Наша любовь настоящая, заруби себе на носу!..

— Если это так, то тебе точно не придется завершать ритуал со мной, — перебил Вирдж с горькой насмешкой. — Потому что если твои чувства к нему настоящие, я исчезну, рассыплюсь прахом в течение минуты после того, как мы обменяемся кровью. Забыла, детка? Если Пиковая Дама делает своим сумеречным рыцарем того, кого любит истинной любовью, все остальные рыцари и новопосвященные будут моментально умирать от ее крови, бегущей в их венах.

— И ты готов вот так по-дурацкому погибнуть?

— А я не погибну, — ухмыльнулся мужчина. — Потому что ты не любишь его, это просто чары. И ты осознаешь это, едва мы обменяемся кровью.

— Вирдж, послушай, это глупо! — выдохнула я, ощущая, как слезы душат горло. — Я не хочу, чтобы ты умирал!

— Потому что по — настоящему ты любишь меня? — подмигнул он.

— Идиот, — выпалила я сквозь стиснутые зубы. — Я просто привыкла к тебе, и не желаю становиться причиной твоей смерти!

— Не волнуйся, не станешь. Потому что ты не любишь Алекса.

— Хватит говорить об этом с такой уверенностью!

— Тогда проверь, — дерзко заявил Вирдж, разрезая собственную ладонь перочинным ножом, молниеносно вытянутым из кармана. — Ну же, давай! Посмотри сама, насколько «настоящие» твои чувства к тому мужчине!

Яростно сверкнув глазами, я выхватила нож из рук Вирджа и не думая полоснула себя им по ладони. Капли крови выступили моментально, но я отчего-то понимала: из-за силы Пиковой Дамы она не будет идти долго. Потому не мешкая, ухватилась за руку Вирджа…

Мне показалось, что весь этот чертов мир попросту перестал существовать. Была лишь я и стоявший напротив мужчина, в жилы которого проникала моя кровь. И с каждой каплей, разносившейся по его венам, я ощущала как трескается нерушимая стена, которая оказалась всего лишь хрупким стеклом.

А потом я почти физически ощутила ее: огненную вспышку, разлетевшуюся во все стороны, чтобы обогнуть кольцом земной шар! И проносясь, испепелять все, что встанет у нее на пути.

— Вот видишь, детка, я был прав, — наконец прозвучал голос Вирджа, на которого я смотрела, как завороженная. Смотрела с четким осознанием того, что он только что сказал. Даже с четким ощущением смысла его слов.

Потому что все чувства к Алексу — это притяжение, страсть, желание, трепет… Все как будто сгорело вместе с той самой вспышкой, словно заклятие злой ведьмы, застилавшее мне взор целую вечность.

Была теплая привязанность. Была дружба, детские воспоминания. Доброта и забота друг о друге. Но никак не любовь или страсть. И теперь, когда эта пелена наконец спала, я чувствовала себя обманутой.

— Виолетта, — услышала я шепот Вирджа, словно разбивающий вакуум, в котором я почти растворилась.

Не выпуская руки, только что передавшей ему кровь, мужчина коснулся моего лица, вытирая набежавшие на него слезы.

— Ты был прав, — всхлипнула я. — С самого начала прав. Вся моя жизнь. Все… все было ложью!

— Не все, — перебил он, заботливо обнимая меня. — Потому что я в самом деле любил тебя. Всегда. Целую вечность. И целую вечность ждал, что придешь ко мне… верил, что ты тоже, даже забыв меня, все равно не разлюбишь, — выдохнул мужчина. И не обращая внимания на распахнувшийся от удивления глаз, прижался к моим губам в бережном поцелуе.

ГЛАВА 2. Жизнь несправедлива, но я буду следовать по ней

— И как давно? — спросила я слабым голосом, растворившись в его объятиях.

— Долго, — сипло ответил Вирдж. — Несколько столетий.

— А по времени этого места получается…

— Вечность, — кивнул он.

— И ты продолжал ждать меня здесь?

— Да, Виолетта, — прошептал мужчина. — Когда вечность назад наши жизни оборвались, приговор был таков: нам обоим заказана дорога в Рай, потому что мы оказались недостаточно праведными по их стандартам, — фыркнул он сквозь стиснутые зубы. — Вот только и в Аду нас бы распределили на разные круги, так что мы уже никогда бы не смогли быть вместе. Ни ты, ни я не могли с этим смириться. И тогда я заключил сделку с Люцием, ему эта идея показалась даже забавной. Согласно договору, ты должна была однажды переродиться на земле. В далеком будущем — даты он не называл. При этом, естественно, у тебя не было никаких воспоминаний о той, прошлой жизни, в которой мы с тобой были вместе. Я же оставался здесь. Так долго, как потребовалось бы, прежде чем в этом месте окажешься и ты — по договору в возрасте от двадцати до тридцати лет. Если бы не выдержали мои чувства, и я бы сдался, то отправился бы в Ад в качестве демона, а твоя душа растворилась бы в небытие, так и не дождавшись перерождения. И напротив, если бы ты сама, родившись вновь, полюбила бы кого-нибудь другого, небытие ждало уже меня, в то время как ты получала шанс присоединиться к Люцию, либо же наоборот — открыть для себя врата Рая. Ты дала свое согласие, да и я подписался не задумываясь, потому что если бы ты отдала свое сердце другому, забвение стало бы для меня лучшим, о чем я только мог мечтать. В этом мире мне ничего не нужно без тебя, даже призрака собственного дыхания.

— Поэтому ты все это время ждал меня здесь?

— Верно. Бесконечность за бесконечностью. Не теряя времени даром и готовясь к тому дню, когда ты вернешься. Чтобы быть способным защитить тебя от всего. А заодно и разведать как можно больше, дополнить навыки знаниями и, в конце концов, переиграть Люция. Согласно его замыслу… Если мы выигрываем пари, он распределяет нас обоих на второй круг, где мы сможем быть вместе до скончания веков. Вот только теперь, когда я не терял все это время даром, у меня слегка иные планы на нашу вечность.

— И какие же? — с интересом спросила я, посмотрев на него.

— Как я уже говорил ранее — надрать ему задницу, — ухмыльнулся Вирдж, на миг захватив мои губы дерзким поцелуем, от которого по моей крови пронеслись игристые пузырьки шампанского!

— У тебя в самом деле выйдет сделать нечто подобное?

— Я в этом практически не сомневаюсь, — подмигнул он. — Если, конечно, ты сейчас не против завершить посвящение и сделать меня своим полноправным сумеречным рыцарем. Так что, ты согласна, Виолетта?

— А сам как думаешь, — игриво подмигнула я и подалась вперед, ловя его губы.

И в тот же миг меня разорвало на части неудержимой бурей, в эпицентре которой я оказалась! Поцелуи — такие дикие, жадные, безумные. Срывающие крышу и уносящее высоко к облакам, неугомонно сверкавшим громом и молнией. И каждая из этих молний, проходя сквозь тело разрядами электрического тога, доводила до беспамятства с каждым прикосновением Вирджа к моему телу.

Казалось, что сейчас, в этот момент, мое тело взрывалось от страсти, которая накапливалась во мне все те бесконечные века, что я провела вдалеке от Вирджа, ожидая своего возвращения на землю, чтобы вновь прикоснуться к нему, вновь обнять и поцеловать, вновь отдаться ему. Тому единственному, кого я по-настоящему желала всю вечную жизнь моей бессмертной души, кому принадлежала и кто принадлежал мне. Этот мужчина был моей водой, моим воздухом, моей плотью и моей энергией. Сейчас, когда его губы сладко терзали меня, мне не хотелось более ничего, лишь бы это продолжалось!

Резко подхватив, Вирдж отнес меня к большому окну, осторожно усаживая прямо на подоконник. Его немного шершавая рука скользнула по стройной ножке, задевая чулок и оттягивая его тонкое кружево. Чтобы скользнув в разрез платья, коснуться моего белья, а уже в следующий миг рывком развести колени и прижаться ко мне бедрами.

Проникнув в ротик своим вертким языком, мужчина ловко подцепил мой язычок, возбуждающе по нему скользнув и сцепившись в схватке не на жизнь, а на смерть. В то время, как его руки смяли упругую грудь сквозь платье и белье… которые одним внезапным движением спустили, обнажая затвердевшие ягодки нежных розовых сосочков! Выпустив губы, Вирдж тут же прильнул к одной из них, жадно вбирая ее, пока жесткая рука нежно смяла вторую, легонько и чувственно сдавливая сосок.

— Даже вечность — это не так много, чтобы снова быть с тобой, — сипло прошептал он, обдавая дыханием влажную от его слюны ареолу.

Издавая громкие стоны, я запрокинула голову, ощущая как его губы жадно прижимаются к моей груди, ключицам, шее. Пока руки стягивают черные трусики, отбрасывая их в сторону.

— Скорее, Вирдж, — прошептала я, едва не задыхаясь. — Я не могу больше ждать…

— Знала бы ты, насколько я сам заждался, — хмыкнул он, наматывая мои волосы на кулак и легонько потягивая за них, чтобы с вожделением впиться в раскрасневшиеся губы! — Во всей вселенной мне не нужен никто, кроме тебя. И теперь я ни за что не отдам тебя, никому, — выдохнул он, приспуская свои грубые джинсы и белье, чтобы плавным движением овладеть мною!

ощутив его плоть в себе, я не сдержалась и вскрикнула от восторга. Это невыносимо прекрасное наслаждение попросту разбивало все, что я знала до этого мгновения, обращая весь мир вокруг в иллюзию, зыбкую, словно песок.

Он двигался во мне. Он в самом деле двигался во мне! Жестко, ритмично, страстно и нежно. Мой Вирдж, мой единственный возлюбленный, без которого мне не нужно было всего этого мира. Лишь бы быть рядом с ним, прижиматься к его груди, обвивать руками шею и запускать пальцы в короткие волосы. Больше, сильнее, быстрее!

Закричав, я запрокинула голову, выгибаясь всем телом! Каждая клеточка дрожала от сладкой судороги, лишавшей чувств своим неповторимым великолепием. И в этот миг, пока наслаждение возносило меня к самым пикам грозовых облаков, пока Вирдж еще продолжал двигаться, прежде чем излиться в меня, я ощутила это. Как перед глазами промелькнули размытые картины когда — то давно утерянного прошлого.

Я… все еще не помнила почти ничего. Ни своего имени, ни места прошлого рождения, ни подробностей жизни. Но самое главное вернулось ко мне: обрывистые воспоминания о его объятиях, поцелуях, и сладких ночах, что мы проводили вместе. Пускай их было совсем немного, но этого хватило, чтобы заполнить ту маленькую пустоту в сердце, без чего оно казалось глубоко спящим.

— Я люблю тебя, Вирдж, — прошептала я в его губы, все еще ощущая в себе плоть, которая начинала понемногу расслабляться. — Всегда любила и всегда буду любить. Вечность.

По венам разлилось сладкое тепло, когда он снова прижался к моим губам — на этот раз по — иному: немного устало, чувственно, трепетно. Так, как мужчина может касаться губ только по-настоящему любимой женщины после секса. И это был наш первый такой поцелуй за невыносимо долгие века.

Все еще осторожно придерживая мою талию, он осторожно вышел из меня и, натянув штаны, сел рядом, прижимая дрожащее тело к своей груди. И мы бы, наверное, сидели так бесконечно… если бы не одно внезапное понимание:

— Вирдж, время! — встрепенулась я, посмотрев на него. — До полуночи ведь осталось…

— Не бойся, детка, успеем, — игриво, и в то же время тепло улыбнулся он, с задором мне подмигнув. И соскочив с подоконника, помог встать на ноги. — Ведь теперь мы можем начинать шоу!

После того, как эти слова прозвучали, все, что я смогла, это замереть, удивленно уронив челюсть. Потому что увиденное просто не вкладывалось в рамки того, что я могла представить себе возможным даже в этом безумном месте.

Напрягшись каждой мышцей своего тела, Вирдж рывком подскочил к стене огня и нанес ей мощный удар одним только кулаком! Стены небоскреба содрогнулись, издав протяжный скрипучий стон, а пламя, вздрогнув, расступилось, образовывая трехметровый проход!

— Давай, детка, он скоро затянется, — бросил мужчина, оглянувшись на меня.

Не став спорить, я подбежала к нему и, не колеблясь, сделала несколько шагов, оказавшись по ту сторону стены. Вирдж так же не стал ждать у моря погоды и последовал за мной. Даже больше, почти сразу обогнал меня и мне оставалось лишь следовать за ним. К небольшим ступеням, на вершине которых виднелась дверь.

Когда та распахнулась, я поняла, что мы наконец добрались до заветной крыши здания. Где на нас, стоя напротив, смотрел высокий черноволосый мужчина за сорок. Привлекательный, ухоженный, в черном костюме. А за его спиной, образуя коридор, виднелась галерея больших зеркал в витиеватых рамках. Что самое странное, здесь практически не ощущалось ни холода, ни стремительного ветра, который должен был бы обдувать площадку со всех сторон. Воздух был теплым, а ветерок лишь немного развеивал волосы и полы длинного вечернего платья… под которым, как я вспомнила благодаря все тому же ветерку, теперь не было трусиков! А значит оставалось лишь надеяться на то, что ветер не подует слишком сильно, устроив мне невольный стриптиз. Вот же черт! Хоть Вирдж и не выбирал для меня нижнее белье, но все-таки снял его!

— Я, если честно, даже не ожидал, — тем временем бросил Люций Бист, отпив немного янтарного коньяка из граненого стакана.

— Не ожидал чего? — нахмурившись, поинтересовалась я, ступая за порог двери следом за Вирджем.

— Того, что ты придешь на ритуал именно с этим сумеречным рыцарем, — вздохнул мужчина, ставя стакан на небольшой стеклянный столик. — Кто бы мог подумать, что твой дружок все-таки выиграет это пари… Ведь шансы на то, что ты не полюбишь другого и вспомнишь чувства из прошлой жизни, были практически нулевыми. Но поздравляю, ребятки, вы сумели меня удивить.

— Это все, конечно же, замечательно, — строго проговорила я, не сводя с него взгляд. — Но где Алекс? Насколько я поняла, мы договаривались, что он будет ждать меня здесь…

Внезапный холодный смех, которым взорвалась глотка Биста, заставил меня вздрогнуть, ощутив болезненный мороз по коже. И словно почувствовав это, Вирдж подошел со спины и заботливо положил руки на хрупкие плечи.

— Ну ты и артистка, доченька! — проговорил мужчина, справившись наконец с хохотом.

— Не поняла причины такого безудержного веселья, — настороженно выпалила я. — Повторяю свой вопрос: где мой сводный брат?

— То есть, ты в самом деле до сих пор не поняла? — снова хохотнул Бист. — Милая моя, неужели ты забыла, что происходит с ранее посвященными сумеречными рыцарями Пиковой Дамы после того, как она обменяется кровью с мужчиной, которого по — настоящему любит?

Нет.

Потеряв землю под ногами, я покачнулась и с остекленевшим взглядом упала на колени прежде, чем Вирдж успел меня подхватить.

— Виолетта! — выдохнул он, опускаясь рядом со мной, чтобы крепко обнять.

— София была права, — отрешенно прошептала я, глядя в пустоту. — Я… в самом деле погубила его. Погубила своего сводного брата, с которым росла вместе. Который всегда был мне верным другом. Который…

— В этом нет твоей вины, — проговорил Вирдж, прижимая меня к себе. — Если бы ты не обменялась с ним кровью, он умер бы еще много лет назад, забыла? Ты лишь продлила ему жизнь и не виновата в том, что он теперь…

У меня не получалось ничего ответить. Я лишь стояла на коленях и плакала, сжимая кулаки.

— Милая моя, прости, что прерываю, — хмыкнул Бист, подойдя к нам на несколько шагов. — Но тут уже почти полночь. А тебе еще нужно успеть провести ритуал, если ты все еще хочешь успеть в свое зеркало… Или мне аннулировать твою привилегию от того, что ты родилась моей дочерью, и сразу, согласно договору, засылать вас на второй круг Ада?

— Виолетта, — услышала я неожиданно ровный, непривычно строгий голос Вирджа. А подведя взгляд, посмотрела в его решительные глаза. — Приказывай, моя госпожа.

— Уничтожь его! — резко закричала я на всю глотку, указав пальцем на Люция Биста! И прежде, чем тот успел что-либо понять — отлетел на несколько метров, сметенный ударом Вирджа!

Похоже ублюдок, когда-то изнасиловавший мою мать, совершенно не ожидал такого поворота событий. Потому что до того, как на его лице появилось осознание; до того, как он начал действовать в ответ, Вирдж успел нанести ему еще несколько мощных ударов, от которых небоскреб затрясло до самого основания.

А потом… а потом разгорелась схватка, за которой мой глаз просто не способен был уследить! Они двигались быстро, ловко, молниеносно атакуя и парируя атаки.

Но тут мое сердце замерло: зазвучал перезвон колоколов, предвещавший полночь Нового Года! Время, это чертово время почти истекло! Неужели… неужели мы пропали?..

Как вдруг Вирдж замер, сжимая окровавленными пальцами сердце Люция Биста, вырванное голыми руками! Замер лишь на миг, прежде чем одним резким движением раздавить его!

Упав без чувств, с неверящим выражением на лице, миллиардер начал рассыпаться прахом, который полетел в зимнее небо с легкими потоками ветра. А остатки его сердца, обратившись чистым огнем, зависли в воздухе, вырисовавшись в три цифры: 666. И не медля полетели на меня!

Оцепенев от страха я не шевельнулась, даже не моргнула, когда они врезались в мою грудь. Но как ни странно, не обожгли. Я ощутила лишь жар, пронесшийся по венам… И услышала звонкий треск разбивающегося стекла, с которым все зеркала на крыше единовременно разбились, разбрасывая свои осколки вместе с многоголосным истеричным женским визгом!

ГЛАВА 3. раint It Вlаск

— С Новым годом, — ласково шепнул Вирдж, целуя мое плечо.

— И тебя с Новым годом, — улыбнулась я в ответ, оборачиваясь к нему. И касаясь губами губ, в то время как над нашими головами взрывались горячие цветы ярких фейерверков.

Где — то там, на этаж ниже, гремела роскошная вечеринка, на которую мы могли вернуться в любой момент… но не хотели. Сейчас и я, и он желали лишь одного: побыть наедине друг с другом, в шикарных апартаментах. И слушая лишь взрывы фейерверков, наслаждаться теплом, которое было лишь у нас двоих. Чтобы потом, совсем немного позже, пройти в спальню, сорвать друг с друга дорогую одежду и заниматься любовью, пока не выбьемся из сил.

Этот мир не помнил нас. Вирдж и вовсе покинул его, умерев много столетий назад. Я же… Я же заняла место Люция Биста и отныне была повелительницей преисподней в загробном мире. А в мире людей, куда могла приходить когда угодно, унаследовала его бизнес-империю со всеми вытекающими.

Но самое главное, я более не являлась Виолеттой Дана. Девушка, которую звали так, по факту умерла год назад, в новогоднюю ночь, от выстрела в глаз. Вместе со своим сводным старшим братом, которого все считали ее мужем. Эту девушку оплакали и похоронили, от нее не осталось ничего, кроме памяти. Я же стала для всего мира совершенно иной личностью. И пускай моя внешность не изменилась, никто из знавших меня при жизни ни за что не узнал бы, даже встретившись со мной лицом к лицу.

Сначала мне было очень трудно принять, даже осознать все это. А уж тем более — включиться в свои обязанности что в загробном мире, что в мире людей. Но к счастью, рядом со мной был Вирдж: до беспамятства верный мне любимый, проживший в Чистилище целую бесконечность. И потративший это время в том числе на сбор информации, чтобы подготовиться ко всему этому в случае, если его план сработает и мне удастся сместить Зверя. Так что у меня было крепкое и надежное плечо, на которое я смогла опереться и не только не пропасть, но еще и крепко встать на ноги. А главное — справиться со всем, что на меня навалилось.

И теперь все было хорошо. Но что самое главное — я даже не сомневалась: будет еще лучше. Потому что даже спустя множество вечностей, которые мне предстоит ходить по мирам живых и мертвых, рядом со мной будет тот, чье тепло согреет меня. Тот, кто поддержит, поможет, защитит и всегда будет на моей стороне. Тот, благодаря кому я ни на миг не пожалею ни об одном сделанном шаге

— Я всегда буду любить тебя, Виолетта. До скончания веков, — горячо прошептал Вирдж, подхватывая меня на руки. И жарко целуя, понес в роскошную спальню, где в углу плавно мигала огоньками гирлянд красиво украшенная елка с россыпью подарков, ожидавших первого утра Нового года.


КОНЕЦ


Оглавление

  • ПРОЛОГ
  • ГЛАВА 1. Шепот в темноте
  • ГЛАВА 2. Мандариновая метель
  • ГЛАВА 3. Жребий брошен
  • ЧАСТЬ 2. Наши слабые пять чувств — это и есть наше бытие
  • ГЛАВА 1. Другое небо
  • ГЛАВА 2. Смеющиеся маски
  • ГЛАВА 3. Мирские желания не знают счета
  • ГЛАВА 4. Наши пять чувств это лишь воплощение двусмысленности
  • ГЛАВА 5. Спираль безумия
  • ГЛАВА 6. Бал над пропастью
  • ГЛАВА 7. С оправданиями страдания теряют смысл
  • ЧАСТЬ 3. Другой выбор Виолетты — первый альтернативный финал, концовка Алекса
  • ГЛАВА 1. Мне нечего предложить, кроме крови и слез
  • ГЛАВА 2. В зеркале нет истины
  • ГЛАВА 3. Бог вновь солгал мне
  • Рыцари для Пиковой Дамы: Другой выбор Виолетты — Концовка Вирджа Хелена Хайд
  • АННОТАЦИЯ
  • ГЛАВА 1. Мне нечего предложить, кроме крови и слез
  • ГЛАВА 2. Жизнь несправедлива, но я буду следовать по ней
  • ГЛАВА 3. раint It Вlаск