Дескрит (fb2)


Настройки текста:



Дескрит Рина Априс

ГЛАВА 1

Я стояла у огромного настежь раскрытого окна в зале заседаний. Дул свежий ветерок, лицо ласкало нежное солнце. День обещал быть по-весеннему ясным и теплым. Пахло черёмухой и скошенной травой — узкий газон под окном только что закончили стричь.

Хотелось дышать глубоко-глубоко и жмуриться от удовольствия. Красота! Вместо рабочего дня с вечной нехваткой времени и отставания от графика ожидание чудесного и фантастического зрелища. Мимо пролетел почтовый дрон, стремительно набирая высоту.

Наслаждаясь идеалистической утренней картиной, я не заметила, как рядом собрался почти весь мой отдел. Коллеги прибывали, толпились у окон, негромко переговаривались, обсуждая предстоящий праздник и шествие, которого мы с любопытством ожидали.

Окна нашего зала заседаний выходят на широкий проспект, по которому колонны должны пройти перед выходом на центральную площадь. Слева хорошо видна арка, где участники демонстрации будут останавливаться и ждать, пока их объявят. Таким образом, у нас была уникальная возможность разглядеть все вблизи.

Ожидаемое представление будоражило жителей города, вдоль всех дорог собралось огромное количество зрителей. Попасть на главную площадь смогли только избранные, поэтому в нашем зале, у трёх больших окон люди разместились плотно. Пришли с семьями, детьми.

Я оглянулась. Из помещения выносили столы, чтобы было побольше пространства. Те, кому не досталось места у окна, вставали на стулья, залезали на подоконники на противоположной стене. Многие были с биноклями в руках, видеокамерами, телефонами и фотоаппаратами, надеясь заснять событие века на память. «Подготовились, надо же», — мысленно улыбнулась я. Грянула громкая музыка, все замолчали, плотнее придвинулись к окнам.

Справа показалась первая колонна. Шли молодые, даже юные, мускулистые, стройные существа с обнажёнными торсами, похожими на человеческие. Их лица были покрыты короткой шерстью, на головах росли небольшие рога — отдалённо они напоминали легендарных людей-быков. Передвигались существа на двух ногах. На солнце блестела их гладкая кожа, под которой перекатывались рельефные мышцы. Они были одеты в свободные серые штаны, у всех одинаковые.

Условно разумные существа, с уровнем интеллекта чуть выше домашних животных, были выведены генетиками после находки ученых в Греции загадочного саркофага с капсулами, содержащими образцы ДНК неизвестной расы. Изкриты. Правительство разрешило запустить грандиозный проект по восстановлению этих существ, который длился уже много лет, и сегодня все жаждали увидеть их «живьем».

Изкриты подошли к арке, остановились, приняли красивую позу с поднятой и вытянутой чуть вперед рукой и стали ждать команды продолжать движение. Я со странным чувством разглядывала этих полулюдей. Или полуживотных? Хорошее настроение переходило в неясное беспокойство. На поднятых руках изкритов вместо кистей находилось что-то, издали похожее на копыта. Значит, всё-таки животные.

Гул среди зрителей нарастал и уже приглушал музыку, звучащую со стороны центральной площади. Что-то неразборчиво проговорил диктор, колонна бодро двинулась влево. Интересно, насколько они самостоятельны и управляемы? И как долго их готовили к параду? Вроде не видно людей возле них, кто отдавал бы команды… В прессе писали, что интеллект изкритов позволяет общаться с ними и объяснять поставленную задачу, что они спокойные, дружелюбные и исполнительные.

Следующая колонна состояла из повозок, на которых лежали огромные, просто гигантские, изкриты. Большие головы и более длинные рога, безразличный взгляд в одну точку. Другая порода? Генетики говорили, что существа, полученные из разных капсул, отличались друг от друга. Этих везли на специальных платформах, пристегнутыми ремнями безопасности, иначе их мощные копыта и большой вес наверняка испортили бы всё дорожное покрытие. Я незаметно посмотрела на стоящих рядом людей. У всех на лицах смесь потрясения, недоумения и лёгкого страха. Конечно, и этим монстрам найдется работа и применение, но вопросов к нашим учёным добавилось у многих — и их ждут нелегкие объяснения.

— Привет, Евдокия. Как тебе это зрелище? — каким-то чудом из толпы коллег вынырнула Светка с малышкой на руках. — Жуть, правда? — передёрнула она плечами. — Познакомься, кстати, моя дочечка, мамина принцесса Иришка.

Девочка лет трех со светлыми чудными кудряшками уставилась на меня любопытными голубыми глазками. Я улыбнулась крошке, она просто живая кукла!

Тут с порывом ветра повеяло чем-то странным, звериным, в окно влетел резкий громкий звук нового бравого марша. Все невольно вздрогнули. Проходящие и проезжающие перед нами существа вызывали неприятное чувство опаски и недоумения. Зачем были нужны эти эксперименты? Научный интерес? Практическое применение в хозяйстве? Гуманизм и восстановление неизвестной расы? Дебаты об этом не стихают уже много лет — с самого начала проекта «Изкрит». Проскакивали также намёки, что общественности сообщают не всю информацию: версий о том, что могут скрывать учёные, выдвигалось множество, одна фантастичней и безумней другой.

— Свет, ты зачем ребёнка в эту толпу притащила?

Приятельница хмыкнула.

— Ну, как всегда, оставить было не с кем, садики сегодня закрыты, а пропустить событие века и не увидеть всё своими глазами… Да я бы потом жалела об этом до конца жизни!

Иринка вертела головой как филин, ей всё было очень интересно, в довольных глазках читался восторг от происходящего.

Молодая мама с тревогой оглядела толпу на улице и вокруг нас.

— Ты чего, Света, что-то не так?

— Да, скоро ребёнок от переизбытка впечатлений устанет, она начнет капризничать, надо будет выбираться отсюда, успеть домой до тихого часа. Вот соображаю, как это сделать, если общественный транспорт почти не ходит сегодня, улицы перекрыты, и такси наверняка не прорвётся к офису.

— Лучше в кабинете её устроить поспать, — предложила я. — У меня в подсобке есть кушетка. Чаем с бутербродами угощу, для Иришки в холодильнике должно быть что-то молочное, стул придвинем, чтобы не упала во сне. Сами посидим, почирикаем, раз выходной, у меня ещё коробка шоколадных конфет есть к чаю. А когда она проснётся, надеюсь, улицы станут посвободнее.

— Ой, спасибо Дусечка, ты моя спасительница! — с облегчением вздохнула непутевая мама. Я поморщилась. Терпеть не могу, когда меня так называют. Светка ничего не заметила. На пару с дочкой она уже вовсю вытягивала шею и пыталась разглядеть существ, приближающихся справа по дороге.

Следующими шли взрослые изкриты. Они заметно отличались от первой колонны молодежи своим более мощным телосложением, уверенным поведением, походкой, мрачным взглядом. Холодок пробежал у меня по спине от неясного предчувствия. Крупные головы с небольшими рогами, копыта вместо кистей, всё, как и у предыдущих существ. Но глаза… Колонна остановилась напротив нашего окна, изкриты были совсем близко, и можно было рассмотреть всё в подробностях. На лицах (или мордах, если они животные?) короткий шерстяной покров отличался цветом у разных особей, широкие переносицы и трепещущие крылья ноздрей, большие глаза с длинными ресницами. На головах густые волосы, по форме почти как человеческие причёски. Хотя, может, их подстригали перед парадом?

Я блуждала взглядом по стоящим в ожидании дальнейшего движения изкритам и вдруг натолкнулась на злобные глаза, ответно меня разглядывающего человеко-быка. Он был в ярости. Дыхание перехватило, к горлу подкатил ком ужаса, судорожно сглотнув, я отшатнулась от подоконника и уперлась спиной в стоящих позади людей. Похоже, никто ничего не замечал. Белки глаз смотрящего на меня монстра налились красным, ноздри раздувались от резких, злобных выдохов, казалось, даже видно горячий вырывающийся струйками воздух. Чувствуя нарастающую панику, я схватила за локоть Светку и стала пятиться назад расталкивая стоящих вокруг людей, все ещё не в силах отвести взгляд от чудища. Страшно представить, что в тот момент творилось в его звериной голове. Светка вопросительно на меня посмотрела, но не успела даже раскрыть рот: изкрит напрягся, всхрапнул и вдруг ринулся в нашу сторону, издавая жуткие звуки — это был и отчаянный рев, и яростное рычание.

На мгновенье все замерли. Вдруг, разрушая всеобщий ступор, в зале раздался истошный женский крик. Толпа всколыхнулась и ринулась, спасаясь, к входным дверям и окнам напротив. Началась паника и давка. Со всех сторон неслась ругань, сильно пихались локтями. Я повернулась к закричавшей Светлане и увидела, что от сильного толчка она, теряя равновесие, выпустила дочку из рук, чтобы не упасть вместе с ней. Ребенок затерялся в мечущейся толпе. — Ребёнок! Осторожно! Под ногами ребёнок! — орала Светка.

К счастью, двери в зале были широкими, а окна на противоположной стене, выходящие на реку, были достаточно низкими, чтобы быстро выбраться наружу. Толпа стремительно редела, мы с ужасом увидели Иринку, которую оттеснили назад к окну, и запрыгнувшего на подоконник разъярённого изкрита. Стоя чуть пригнувшись, он бешено вращал глазами, оглядывая помещение. Девочка его не видела, ища глазами маму и громко плача. Дальше всё замедлилось, время стало тягучим, увиденное казалось нереальным, как во сне или в кино. Изкрит повернул голову на детский плач, спрыгнул на пол и схватил малышку поперёк туловища. Светка, обезумев, кинулась навстречу монстру, срывая от крика голос. Огромный человеко-бык заметил бегущую к нему, невменяемую от ужаса мать, но тут наткнулся взглядом на меня. Злобно трубно взревел, небрежно уронил Иринку на пол и рванул вперед.

Время ускорилось, адреналин сорвал меня с места, и, успев краем глаза увидеть, как ребёнок встает на ноги, я очутилась на подоконнике со стороны реки. Не задумываясь, я прыгнула вниз, кажется, подвернула щиколотку, но не почувствовав боли, тут же бросилась к берегу.

Вдалеке я заметила бегущих кричащих людей и преследующих их изкритов.

Так чудовище напало не одно… Их много разбежалось, если не все…

Страх подстегивал и до реки я домчалась, не чувствуя ног, не зная, что буду делать дальше.

Плавала я не очень хорошо, но на набережной спрятаться было негде. У берега невдалеке находились довольно высокие деревянные мостки. Ни минуты не раздумывая, глубоко вдохнув, я нырнула. Холодная вода обожгла тело. Н-да, рановато для купаний. Скинула туфли и повернула под водой в сторону деревянного настила, стараясь проплыть, не высовываясь, под ненадежное укрытие.

Воздух в лёгких быстро закончился, и я тихонько приподняла голову над водой. Уф, мне повезло, я очутилась под мостком. Замерев, я стала прислушиваться к тому, что творится вокруг, и думать, что делать дальше.

Со стороны нашего офиса слышались крики людей, музыка на площади смолкла, на набережной был неясный шум. Как там Светка с Иришкой? Надеюсь, спрятались в здании. Раз убежал не один изкрит, а гораздо больше, домой им пока никак по улице нельзя добираться.

Меня стало трясти от пережитого стресса и холода. Зубы выбивали громкую дробь. Но только я решилась немного высунуться и посмотреть, нельзя ли потихоньку выбраться, как над головой простучали странные, торопливые шаги. Копыта. От страха я задержала дыхание и медленно погрузилась в воду, оставив на поверхности лишь половину лица. Только сейчас я почувствовала, что река совсем ледяная — несмотря на тёплые деньки, только середина весны — и долго мне тут не просидеть. Шаги наверху замерли. Существо ещё немного походило по деревянному настилу, заставив меня нырнуть полностью. Когда терпеть без воздуха уже было больше невозможно, я высунула тихонько лицо из воды. Вроде тихо. Цепляясь за столбы, пробралась к краю мостков подальше от берега.

Речка Дивная не очень широкая, с умеренным течением, но моих сил точно не хватит её переплыть. Пологие берега в этой части города приютили несколько эллингов, где в тёплое время года можно было наблюдать разминки и тренировки спортсменов-гребцов.

Я совершенно ничего не понимала в лодках, но в обеденный перерыв бегала с коллегами-девчонками на набережную любоваться на красавцев, проплывающих в них мимо нас по реке и эффектно синхронно работающих вёслами.

Вот и сейчас слева невдалеке показалась лодка. Несмотря на праздник, не отменили тренировку? Я оглянулась на берег. Вдоль дорожек набережной за мостками зеленел довольно высокий и густой кустарник, там вполне можно спрятаться и поджидать глупую меня, замерзшую и вылезшую на бережок.

Лодка приближалась, послышался шум мотора. Это не спортсмены? Но в любом случае люди, а не изкриты! Рискнуть, поплыть на середину? А если они меня не увидят, хватит ли сил вернуться назад, и не будет ли меня встречать на мостках чудовище с копытами? Воображение подсунуло картинку изкрита, протягивающего мне свою конечность. Нервно хихикнула, похоже подбирается истерика, надо что-то делать: ног уже почти не чувствую от холода, да и пальцы рук посинели. Я сняла мокрую ветровку, зацепила за торчащий в деревянном столбе под мостками гвоздь, чтобы не выдала меня, всплыв. На мне осталось только лёгкое весеннее платье. Вроде не сильно мешает.

Оттолкнулась посильнее ногами и, как могла, поплыла наперерез приближающейся лодке. Когда она была уже почти напротив, я из последних сил закричала:

— Помогите! Помогите мне! Пожалуйста! Помогите!

Молодой мужчина повернул голову в мою сторону, что-то сказал остальным, и я с облегчением услышала, что шум мотора стих. Лодка развернулась ко мне носом, и я увидела, что пассажиры уже гребут вёслами. Немного не доплыв до меня, лодка замедлилась и один из парней, крикнув: «Берегись!», кинул в мою сторону спасательный круг, привязанный к тросу.

От холодной воды онемели конечности, руки ослабли и отказывались слушаться. Круг плавал неподалеку, между мной и лодкой, до которой было метров пять-шесть. Я старательно барахталась, пытаясь уцепиться за него, но ничего не получалось. Уже пару раз я с головой уходила под воду и с ужасом думала, что не смогу всплыть. Но как поплавок рывками выныривала и опять тонула. Обессилев и глубоко погрузившись опять, я почувствовала, что рядом кто-то есть. Меня схватили сильные руки и потащили вверх. Судорожно глотнув воздух и закашлявшись, я из последних сил вцепилась в своего спасителя, не видя от ужаса толком ничего вокруг.

Мужчина ловко развернул меня к себе спиной, просунул руку подмышкой, обняв, и стал буксировать к катеру. Ему удалось подплыть близко к лодке помочь остальным спасателям вытащить меня из воды.

Как в тумане мелькнула перед глазами фигура моего спасителя, который на удивление быстро взобрался на борт, уцепившись за протянутые ему вёсла и руки.

Перед глазами у меня все расплывалось, сосредоточиться и оглядеться не получалось. Медленно мозг осознавал, что всё самое страшное позади, я в безопасности. Тело била крупная дрожь, рук и ног я не чувствовала, каждый вдох отдавал болью в груди. Кто-то потянул меня за собой и я, кое-как двигаясь, медленно переползла на лавку возле какой-то будки. А лодка не маленькая, больше на катер похожа.

— Сними платье, надо надеть что-то сухое, чтобы согреться, — сказал мужчина и прикрыл меня большим куском брезента. Мокрая ткань никак не хотела стягиваться через голову, руки тряслись и не слушались. Кое-как справившись, я натянула на себя чью-то большую футболку и куртку. Тот же парень, что держал брезент, сунул мне в руки фляжку и подтолкнул к губам.

— Выпей.

Невольно хлебнув, я закашлялась и стала глубоко вдыхать открытым ртом, задохнувшись от крепкого алкоголя.

— Посиди, тут меньше дует, грейся, — меня с головой закутали ещё во что-то колючее и оставили приходить в себя.

Через некоторое время дрожь стала униматься, противные иголочки закололи отогревающиеся конечности. Немного успокоившись, я стала оглядываться вокруг.

Мы плыли на моторной лодке или даже небольшом катере, я не знаю, чем они отличаются. Здесь находилось несколько спортивного вида парней и мужчина лет тридцати пяти, который помог мне, прикрывая брезентом. Тренер? Одеты все были в джинсы и непромокаемые куртки тёмного цвета, только у одного вместо джинсов красовались летние шорты. И как ему не холодно? Заметив, что мне лучше, один из ребят подошел ближе. Высокий, широкоплечий парень с каштановыми волнистыми волосами до плеч и выразительными глазами в обрамлении длинных ресниц. Что-то в нем царапнуло меня, то ли что-то во внешности, то ли какое-то смутное воспоминание проскользнуло и исчезло. Он протянул мне кружку и молча налил в неё из термоса горячий ароматный чай.

— Спасибо, — поблагодарила я. — У тебя мокрые волосы, это ты меня спас?

— Да, я. Как тебя зовут? — голос у него был глубокий и низкий.

Я замялась.

— Зови меня Ева.

ГЛАВА 2

Имя моего спасителя я спросить не успела.

— Вот так встреча! Ева! Не думал, что когда-нибудь ещё с тобой увидимся, мой счастливый талисман! — с другого конца лодки к нам спешил смуглый брюнет, знакомо улыбаясь.

Увидел мои вопросительно поднявшиеся брови, он быстро добавил:

— Нет, я конечно мечтал и надеялся, но так неожиданно! Как придёшь в себя, расскажешь, что с тобой приключилось?

Я молча улыбалась в ответ, не веря своим глазам, и вспоминала, как пару лет тому назад познакомилась с этим красавцем.

* * *

… Мы с подругами шли по солнечному южному городу, утопающему в зелени. Местные жители спешили по своим делам, туристы неспешно прогуливались и глазели по сторонам. Решив перейти дорогу, мы подошли к краю проезжей части и стали вертеть головами налево и направо, выжидая просвета между машинами. Движение было, по сравнению со столичным, не очень интенсивное. Недалеко от нас стояли двое мужчин, задрав головы. Я с любопытством проследила за их взглядами и увидела бетонный столб между деревьями с натянутыми через него проводами, на котором довольно высоко работал парень в форменном комбинезоне.

Спохватившись, я оглянулась и обнаружила, что пока «ловила ворон», девчонки уже перебежали дорогу и о чём-то весело болтали, дожидаясь меня. Пришлось ждать следующего «окна» между спешащими машинами. Сверху раздался шум, я подняла голову, в этот момент парень на столбе странно накренился, крепление оборвалось, и он с коротким вскриком полетел вниз. У меня перехватило дыхание. Замерев от ужаса, я была не в силах шевельнуться и отвести взгляд.

Каким-то чудом мужчина умудрился приземлиться на чуть согнутые ноги. От сильного толчка он по инерции ринулся вперед, налетев на застывшую статуей меня. Мы даже не упали, и в следующее мгновение я обнаружила себя в объятиях высокого монтажника, машинально обняв его за талию. На несколько секунд все оцепенели. Парни по-прежнему стояли возле столба, в растерянности крутя головами, на другой стороне дороги застыли мои подруги, зажав рты ладошками.

Я подняла глаза на обнимающего меня красавца. Он, ещё не отойдя от шока, так же смотрел обалдевшим взглядом. Потом медленно отпустил меня, разжав руки, и что-то сказал красивым мелодичным голосом на южном наречии.

— Я тебя не понимаю.

— Как тебя зовут? — с сильным акцентом повторил он.

— Ева.

— Теперь это имя будет для меня счастливым, — улыбнулся парень. Развернувшись, он пошёл в сторону приятелей, я машинально поплелась за ним, еле приходя в себя после пережитого страха. Мои девчонки перебежали дорогу обратно и стояли в сторонке, дожидаясь, пока я подойду, и не решаясь вмешиваться в разговор после всего увиденного. Возле столба я подняла голову вверх, чтобы посмотреть, откуда летел мой новый знакомый. Высота была приличная. Как удачно ему удалось сгруппироваться, в противном случае… При мысли о том, что все могло очень плохо закончиться, я содрогнулась. Парни рядом разговаривали между собой.

Невезучий монтажник смотрел в мою сторону. Встретившись с ним взглядом, я невольно отметила, какие у него красивые сине-зелёные глаза и невозможно длинные закрученные ресницы. Когда-то в детстве похожие были у соседского мальчика, и девчонки проверяли, сколько можно на них положить спичек. Красавец улыбнулся и подошел ко мне.

— Ева, мы подождём тебя в парке недалеко! — услышала я от девочек, и с благодарностью кивнула им. Подруги не торопясь, пошли по улице, а мы с парнем следом, на расстоянии.

— А как тебя зовут? — спохватилась я.

— Мартиросочка — не переставая улыбаться, ответил он.

— Как? — не поверила я тому, что услышала.

— Все зовут меня Мартиросочка, — повторил он и улыбнулся ещё шире.

— Как-как? — глупо переспросила я опять. Парень наклонился ко мне, обнял за талию и на ухо повторил:

— Мар-ти-ро-соч-ка, — на мгновение он прижал меня к себе, но тут же отпустил. От этого неожиданного прикосновения, мелодичного голоса, от горячего дыхания, на миг согревшего щеку, я почувствовала легкий трепет и опустила глаза.

Имя было необычным, южным, и очень подходило этому улыбчивому мужчине. Я невольно улыбнулась в ответ, отмерла и медленно пошла дальше, стараясь незаметно получше рассмотреть моего нового знакомого. После падения он немного прихрамывал, но, казалось, не обращал на это внимания. Очень высокий, я едва ему по плечо, стройный, загорелый, с черными волнистыми волосами, нос с лёгкой горбинкой… он был красив, как музейный экспонат. Кажется, такой тип принято называть мачо. Даже форменный комбинезон не портил впечатления, скорее подчеркивал статную фигуру.

Мы разговаривали о пустяках. Он спрашивал, откуда мы, где остановились, что видели, какие планы на дальнейший отдых. Мартирос был местным жителем, только не из самого города, а из посёлка неподалеку. Когда мы дошли до парка и нашли моих подруг, сидящих на скамеечке, он дружески пожал мне ладонь двумя руками и, махнув на прощание, пошёл назад.

— Вечно ты, Дуся, во что-то вляпываешься, — ехидно сказала Виктория, провожая взглядом монтажника. — Вон, с каким парнем познакомилась! Улыбался тебе вовсю!

— На столбе остался торчать железный обломок крепежа, и если бы ему меньше повезло, он бы сейчас умирал с распоротым животом или оторванной головой, — отозвалась я. — А отделался испугом и встречей со мной. Поэтому теперь он считает меня счастливым талисманом.

Девочки побледнели, живо представив, как острая железка впивается в молодое красивое тело улыбчивого южанина. Вика даже позеленела и нервно сглотнула. Больше мы об этом не разговаривали до конца дня, нас ещё ждала экскурсия на водопады.

Вечером в дверь гостиничного номера постучали. Я открыла и с изумлением увидела Мартироса с небольшим букетом красивых ярких цветов. Не ожидала, если честно, что мы когда-либо ещё встретимся. Он опять солнечно улыбался и протягивал мне букет.

— Здравствуй, Ева. Пойдем, погуляем немного?

Я оглянулась на подруг, с любопытством разглядывающих парня. Время было ещё не позднее, поэтому я, пожав плечами, согласилась.

— Пойдем. Только ты подожди меня у входа, я переоденусь и выйду.

Мартиросочка радостно кивнул и, заметно прихрамывая, пошёл по коридору к выходу. Вот же оптимист! Хромает — явно к вечеру подвернутая нога сильней болеть стала, а приплёлся на свидание. Еще и запомнил, в какой гостинице я остановилась. Ладно, посидим где-нибудь в кафе неподалёку.

Парень оказался лёгким, весёлым собеседником, смешил меня весь вечер, словно старый приятель, но не более… Мы виделись ещё пару раз, гуляли по городу, заходили в рыбный ресторанчик… Мне, правда, было немного обидно, что за это время он не попытался приударить за мной и держался в рамках вежливого дружеского общения. Поэтому, когда пришло время возвращаться домой, я решила не говорить ничего Мартиросу и не оставлять своих контактов. Выбросила его из головы, подумав, что не судьба.

* * *

И вот теперь я смотрела на знакомое лицо и ни одной мысли, как он мог тут оказаться, не появлялось.

— Мартиросочка? — всё же произнесла я, не доверяя самой себе. Ну а что, после такого стресса у меня может быть галлюцинация.

Парень улыбнулся ещё шире, хотя казалось, это невозможно.

— Ага, я. Ты узнала меня, талисман моей судьбы, как я рад встрече с тобой! Как ты оказалась посреди реки?

— Не ты один хочешь услышать рассказ милой девушки, — бархатным голосом произнес мой спаситель. От низкого тембра по спине побежали мурашки.

— Кстати, меня зовут Давид, — представился он.

Я покраснела, поняв, что было не очень вежливо с моей стороны не спросить имя человека, который прыгнул за мной в ледяную воду. Я повернулась к Давиду, чтобы сказать ему что-нибудь доброе, но взглянув в его глаза, замерла на месте, вдруг осознав, что же так зацепило меня. Зрачки его золотистых глаз были горизонтальными, вытянутыми, узкой поперечно-овальной формы. Ого! У людей же не бывает таких зрачков! Да и цвет радужки — расплавленное золото с перламутром — который переливался на солнце как жёлтая ртуть, просто завораживал, гипнотизировал. Я неприлично долго неотрывно смотрела ему в глаза и видимо имела довольно забавный ошарашенный вид. Давид понимающе хмыкнул.

Странно, но страха я не испытывала, лишь назойливое и беспокоящее чувство дежавю. Уж такие глаза я не забыла бы, если б встретила хоть раз в жизни. Что тогда?

— Мы скоро пристанем к берегу, за городом. У моего друга там небольшой домик. Можно будет отдохнуть и переночевать. За ужином и поговорим, если ты не против.

— Не против… — промямлила я и выдохнула. Оказывается, я ещё и дышать забыла от потрясения.

Давид отошёл от меня и стал раздавать команды остальным, куда плыть и что делать. Странно, я думала, что старший тот мужчина, которого я приняла за тренера. Мартирос остался рядом, но видя мою усталость и растерянность, разговорами не донимал, только уточнил, согрелась ли я, или найти ещё сухой одежды.

— Всё хорошо, мне пока ничего больше не нужно. Возможно, на берегу в гостях мне подберут что-то подходящее по размеру. Хотя… вряд ли у друга найдётся женская одежда. Моё платье до утра высохнет, раз мы там заночуем. А вот обувь… не помешала бы.

Парень кивнул и ушёл, а я бездумно вяло смотрела на остальных ребят, удивляясь, что никто из них меня ни о чём не расспрашивает. И что мне делать дальше? Завтра попрошу разрешения у хозяев воспользоваться сетью, чтобы заказать себе туфли или кроссовки. И куртку. Деньги в сетевом кошельке есть, можно не беспокоиться. Мой телефон лежал в кармане ветровки, а она осталась под мостками… Устаревшая модель, водопроницаемая. Давно хотела купить новый.

Надеюсь, в городе уже навели порядок, магазины работают и в пригород курьер быстро всё доставит. Если пришлют заказ летающим дроидом, то он может скинуть посылку в заданный район… Ищи потом по кустам. Эта техника появилась у нас недавно и с таким видом доставки ещё бывают проблемы. Затем вызову такси…

Вдруг я заметила, что за нами следует ещё пара лодок. И обе стремительно приближаются к нашему катеру. Никто из парней не беспокоился, и я решила не задавать вопросов. Интересно, нам ещё долго плыть? Сейчас бы в горячую ванну с пенкой, да чего-нибудь от простуды профилактически глотнуть после переохлаждения. Болею я, правда, крайне редко, но после сегодняшних приключений всякое может быть. Кроме будничных планов на периферии сознания копошилась назойливая мысль, которая никак не желала оформиться во что-то чёткое и узнаваемое. Даже не мысль, картинка, воспоминание. Видение ускользало, сосредоточиться и поймать его не получалось. Это начинало раздражать.

Я встала, чтобы размять занемевшие ноги, оглядела, во что меня закутали. Оказалось тонкое и колючее коричневое одеяло. Оно полностью закрывало мои голые ноги и почти касалось пола — можно было походить немного, не смущаясь незнакомых мужчин. Я медленно добралась до дальнего борта и задумчиво уставилась на текущую воду, впав в какое-то отрешённое состояние, и постепенно перестала замечать, что происходит вокруг. Не знаю, сколько я так простояла, когда неожиданно почувствовала резкий толчок. Раздались крики, лодка сильно накренилась, кто-то налетел на меня сбоку, больно толкнув, и я очутилась в воде.

Опять! Да что ж за день у меня сегодня!

Одеяло мгновенно намокло и стало тяжелым как бетонная плита. Еле выпутавшись из него, поняла, что куртку снять уже не успеваю. Я заметалась, изо всех сил пытаясь выбраться.

Возле меня появилось опущенное в воду длинное весло. Без промедлений я уцепилась за лопасть и тут же вместе с ним была выдернута на поверхность. Судорожно глотая живительный воздух я увидела протянутые ко мне руки, которые тут же втащили меня на борт лодки. Дежавю. Переводя дыхание, я подняла голову, уверенная, что увижу уже знакомые лица, даже улыбнулась, представляя, как со стороны выглядело мое невезение, но… Возле меня в катере стояли незнакомый парень и… изкриты… с кистями рук…

«Другая лодка», — успела подумать я, прежде чем в глазах потемнело.

* * *

… Мне четыре года и я уже большая. Сегодня папа обещал взять меня с собой на работу. Ура, можно будет поиграть с маленькими белыми мышками, только надо осторожно, а то они могут укусить за палец. Меня один раз уже кусали, когда я очень крепко держала зверюшку, чтобы не убежала.

Потом покормить рыбок в больших аквариумах. Их можно рассматривать. А еще, на день рождения папа обещал разрешить мне взять мышку домой и сказал, что подарит для нее клетку. Я очень надеюсь, что он разрешит взять две — одной мышке будет скучно. Мама не будет против, она у меня очень хорошая. Может, и рыбку можно домой?

У папы на работе очень добрые тетеньки, они угощают меня вкусностями, а сегодня, наверное, будет и торт. Поиграв и съев угощение, я потихоньку вышла в коридор. Раньше мне не разрешали одной ходить на улицу, но теперь ведь я выросла уже. Сегодня очень солнечно и жарко. Просторный квадратный двор со всех сторон огорожен какими-то зданиями, откуда-то неприятно пахнет. Я оглядываюсь и вижу мальчика немного старше меня. Он какой-то странный. Смело подхожу ближе, хочу познакомиться. Любопытно, с кем он сюда пришел. У него пушок цвета молочного шоколада на лице и необычные глаза. Очень грустные глаза. А цвет у них как мамино кольцо. Узкие удлиненно-овальные горизонтальные зрачки и пушистые загнутые как у моей куклы ресницы.

Достала из кармана конфету, протянула мальчику. Я не жадная, у меня сегодня день рождения, папа говорил надо делиться. Мальчик взял угощение, а я, не удержавшись, дотронулась до его необычного лица. У детей ведь не растет борода. Он заболел?

— Как тебя зовут, мальчик?

— Давид.

* * *

Я очнулась. Передо мной были те самые грустные глаза. Не может быть. Я ещё сплю, так не бывает. Мальчик из моего детства. Как я могла забыть про него? Вот что старался вспомнить мой мозг, вот какую картину пыталось показать мне мое подсознание. В голове стоял туман, появлялись и исчезали обрывки фраз. Слова, услышанные давно, но не понятые, застрявшие в детской памяти… Экспериментальная партия, секретная, дескриты…

Меня, кажется, несли на руках. Я то приходила в себя, то опять отключалась. Вокруг шумели деревья, было холодно и сумрачно. Наверное, это мне все снится…

Когда я проснулась, обнаружила себя на кровати в небольшой комнате. Ничего не болело. Было тепло, даже жарко. Я оглядела деревянные стены, пару небольших картин в строгих рамках с пейзажами, кремовые шторы, ковер в тон, строгие светильники. Письменный стол, пару кресел, журнальный столик, шкаф, все очень лаконично. Между шторами виднелся сумрак за окном.

Заглянула под одеяло: на мне мужская светлая рубашка и мое белье. Неплохо. Да, Дуся, давай, вспоминай, что было на самом деле, а что тебе приснилось.

Давид. Ох. Я вспомнила. Мы дружили несколько лет в детстве, общались, когда была возможность бывать у папы на работе. Почему-то мы встречались только там. Я всегда приносила ему что-то вкусное из дома, а он не говорил мне, где живет и с кем приходит сюда. С Давидом было очень интересно, он рассказывал много волнующих историй, иногда смешил меня и называл маленькой мышкой. Это потому, что я однажды принесла ему во двор в подарок из папиной лаборатории в кармане белую мышь. Протягивая другу сюрприз, я разжала кулак, а грызун не упустил свой шанс и, спрыгнув с ладони, припустил к зданиям. Я взвизгнула и, осознав размер катастрофы, заревела. Давид успокаивал меня и заверял, что зверек побежал к своей семье и обязательно будет счастливым. Только у него самого при этом был очень грустный голос, а когда я, устыдившись своих слез, как у маленькой, стала расспрашивать Давида, он только печально покачал головой.

Когда мы долго не виделись, я отчаянно скучала по нему, моему лучшему другу. И кстати, тот странный пушок у него на коже исчез, когда Дев стал старше. Но вот глаза остались все такими же нечеловеческими. Так как же я могла забыть про него? Да, мы переехали в другой город, потом папа начал все больше времени проводить на работе и стал очень замкнутым. Меня он на новую работу с собой не брал, сказал, что я уже выросла, и меня не пустят. А потом папа уехал в командировку и не вернулся. Мама часто плакала, грустила, а потом взяла себя в руки, нашла хорошую работу, новых подруг, жизнь наладилась. Отца, сколько я ни пыталась что-то узнать, повзрослев, разыскать не удалось.

Мои воспоминания прервал тихий стук. Дверь медленно открылась. В комнату зашел Давид. В темной рубашке и брюках, с убранными волосами, он был совсем мало похож на мальчика, которого я вспомнила. Наши взгляды встретились, он улыбнулся.

— Мышка? Как ты себя чувствуешь? — его голос звучал совсем не так, как в детстве.

Я прерывисто и глубоко вдохнула и почти беззвучно прошептала:

— Дев, ты нашел меня…

— Да, нашел. А ты меня вспомнила, моя маленькая мышка. Нам надо о многом поговорить. Только сначала покормлю тебя, — он подошел к кровати, ласково глядя на меня, провел рукой по волосам. Я задержала дыхание и жадно рассматривала его лицо. Какой он стал мужественный и красивый! Темно-каштановые волосы собраны в низкий хвост, золотые глаза в обрамлении густых ресниц, тяжелый подбородок с ямочкой, четкий контур губ, от которых я не сразу смогла отвести взгляд…

— Знаешь, ты изменилась, — задумчиво и тихо сказал Дев. — Твои волосы раньше были совсем светлые, а теперь отливают рыжим золотом. Я буду звать тебя рыженькая белочка, ведь ты выросла и совсем не похожа на малышку-мышку, которую я знал в детстве.

От его слов у меня защемило в груди, на глаза навернулись слезы. Как давно это было! Четырнадцать лет тому назад! Когда мы расстались, мне было почти десять, ему около тринадцати. И как я могла не вспоминать о нем после стольких лет дружбы?

Давид развернулся и быстро вышел. Я откинулась на подушку, чувствуя слабость после всех пережитых потрясений Мне надо подумать, во всем разобраться. Цельная картинка в моей голове никак не хотела складываться: что было тогда, и что, в конце концов, происходит сейчас.

В животе заныло, я вспомнила, что только завтракала перед работой. Если, судя по сгущающейся темноте за окном, сейчас вечер, то поужинать было бы неплохо. И принять горячую ванну или хотя бы душ. Купалась сегодня я, конечно, дважды, но как-то это не то. Надо же, я уже могу с улыбкой вспоминать о нырянии в ледяную реку. Быстро, не ожидала от себя. Конечно, я всегда старалась находить в трудностях полезный жизненный опыт, но сегодня норма приобретенных навыков была превышена в разы.

Дверь снова открылась, в спальню вошел незнакомый парень с подносом, заставленным тарелками, а следом Дев с чайником и парой чашек в руках.

— Познакомьтесь, это Руслан, мой друг и гостеприимный хозяин этого дома, — представил незнакомца Давид. — А это Ева, моя близкая и любимая подруга детства, — продолжил он.

Это совершенно невозможно, какой у него теперь голос. Когда я его слышу, смысл слов начинает ускользать, хочется только смотреть на этого незнакомого пока для меня Давида и надеяться, что он будет говорить ещё и еще. И он помнит, что я не любила свое имя, Евдокия, особенно когда меня называли Дусей. Это разрешалось только очень близким людям, которые говорили так любя и без издёвки. Остальным я представлялась Евой.

Руслан был брюнетом среднего роста, коренастым, с небольшими усиками и доброжелательным взглядом. Очень приятный молодой человек. Человек? Я пригляделась к его глазам, когда парень подошел ближе, подавая мне еду. Тот же вытянутый по горизонтали зрачок в шоколадных с перламутром глазах. Я мысленно охнула. Дев, кажется, заметил, как я разглядывала Руслана и как изменилось мое лицо, когда я увидела глаза… Он успокаивающе улыбнулся, поставил чашку с чаем на прикроватную тумбочку и сказал:

— Ешь, позже обязательно обо всем поговорим.

Тут я вспомнила ещё кое-что.

— Дев, а эти… Эти изкриты, на другой лодке… — голос предательски дрогнул.

— Их здесь нет, все вернулись в город. Здесь только мы с тобой, Руслан, Мартирос и Анатолий, с ним позже познакомлю.

У подноса с едой оказались складные ножки, и он легко превратился в удобный маленький столик, который Руслан поставил поверх одеяла. Я хотела возразить, что вполне могу встать и поесть не в кровати, но в последний момент вспомнила, во что одета, и промолчала.

— А вы не голодны, есть не будете? — как-то неудобно было ужинать одной.

— Не беспокойтесь, мы уже пару раз садились за стол, в отличие от вас. Так что давайте, наверстывайте, — добродушно ответил хозяин. Я поблагодарила его за заботу и с аппетитом стала жевать мясо с тушеными овощами. Очень вкусно. Интересно, кто это готовил. Руслан, убедившись, что еда мне нравится, пожелал приятного аппетита и вышел, оставив нас с другом детства одних.

Пока я ела, Дев принес розетку с медом и налил нам горячий крепкий чай. Я улыбалась ему и не знала, с чего начать разговор. В голове полный сумбур, вопросов было много и они никак не хотели выстроиться в очередь. Давид, придвинув к кровати кресло и журнальный столик, спокойно пил горячий чай, глядя на меня, и, кажется, догадывался, что со мной творится. В его глазах мелькнули смешинки.

— Ева, сейчас я тебе все расскажу, не подпрыгивай, — успокоил он. — Допивай чай, может, ещё что-нибудь хочешь?

— Да, мне нужно в… Где здесь удобства и душ, если можно? — смутилась я.

— Конечно, можно, я сейчас выйду, а ты все найдешь за дверью возле шкафа, — показал он в угол комнаты на незамеченную мной дверцу и ушел, прихватив посуду.

Я осторожно спустила ноги с кровати и встала босыми ступнями на мягкий, приятный ворс ковра. Вроде голова не кружится, только легкая слабость. Пошлепала к дверце. Там оказалась туалетная комната с душевой кабинкой, зеркалом и узким шкафчиком-пеналом, в котором я обнаружила чистые полотенца, несколько новых зубных щеток в упаковках, зубную пасту, шампунь и ещё разное мыльно-рыльное, как говорит моя близкая подруга Оксанка. Стены и пол отделаны светлым кафелем, как ни странно, теплым под ногами.

Через полчаса, приведя себя в порядок, я выглянула в спальню и увидела на кровати светлый махровый халат — видимо, кто-то из парней позаботился. Шлафрок был явно мужским, завернуться в него я могла два раза. Вернулась в душевую комнату посмотреться в зеркало. Выбирать не приходится, закуталась в халат поаккуратней и стала разглядывать лицо. Почему-то хотелось выглядеть для Давида симпатичной. В зеркале отразилась невысокая, стройная девушка с прямыми светлыми с рыжиной волосами до лопаток. Серо-голубые глаза, длинные ресницы, чуть пухлые, четко очерченные губы. Вполне нормальная внешность, хоть и не модель из рекламы. Ничего, как-нибудь позже наведу красоту, покажу Давиду, какая я могу быть. Вздохнув, задумчиво пошла в комнату. Мой друг детства уже сидел в кресле. Он улыбнулся и приглашающе махнул рукой в сторону кровати. Я присела на край, потом, подумав, подвинулась к подушке, облокотилась на нее и подобрала под себя ноги. Разговор, похоже, будет долгим.

— Дев, не представляю, как я могла тебя забыть, сегодня как удар молнии, все вспомнилось. Я, конечно, была ребенком, но мы были такими близкими друзьями…

— Тебе поставили блок на память. Твой отец, да и мать, не хотели, чтобы мы продолжали общаться, поэтому вы переехали. Но у него были на это причины. Кажется, ты уже начала догадываться, что со мной что-то не так, правда? Пока ты была маленькая, то не обращала внимания на мои некоторые… ммм… особенности. Когда немного подросла, то стала задавать родителям вопросы про меня, на которые они не хотели и не могли тебе ответить. Вот и приняли меры, — грустно произнес Дев.

— Блок? Чтоб я тебя не помнила? Зачем? Ведь ты был всего лишь маленьким мальчиком! Или… Не простым мальчиком? Что с тобой было не так, Дев?

— Было. И есть, мышка-белочка моя. Ты не представляешь, как я скучал по тебе, когда тебя увезли. Ведь ты была солнечным лучиком в моей жизни, в моей очень странной жизни.

Он пересел ко мне на кровать, очень осторожно взял мою ладонь двумя руками и пристально посмотрел в глаза. Его руки были горячими, от прикосновения у меня чаще забилось сердце, дыхание сбилось, и я смотрела на него, не моргая.

— Ты же видишь это, Ева? Ты поняла, почему это так? — шепотом спросил Давид.

— Что вижу? — также шепотом произнесла я, уже понимая, о чем он говорит.

— Мои глаза. Ведь это глаза не человека, — Еще тише сказал Дев.

— Не человека? Дев… — растерянно, чуть слышно произнесла я. Он вздохнул, отпустил мою руку, перевел взгляд на окно и начал рассказывать.

— Много лет назад во время археологических раскопок в разрушенном старинном поселении, в храме, был найден саркофаг. Он был изготовлен из странного материала, который не смогли идентифицировать. Его доставили для исследования в крупный научный центр, вскрыли со всеми предосторожностями и обнаружили внутри не ожидаемую мумию, а множество небольших герметичных капсул. Их тщательно изучили всеми возможными способами. Также с ними находилась странная пластина, предположительно, носитель информации, но считать её не смогли… Ну и всякие незначительные вещи вроде статуэток и драгоценных камней. Все это, разумеется, держалось в большом секрете, допущены к изучению были только лучшие ученые. Капсулы не были одинаковыми, они отличались по цвету, маркировке, надписям на неизвестном языке, количеству, хотя материал, из которого они были изготовлены, абсолютно идентичен у всех экземпляров. После того, как доступные методики внешнего изучения не дали результатов, решили вскрыть сначала одну из тех капсул, которых было больше всего. Потом вскрыли капсулу другого вида. Внутри оказался законсервированный по неизвестной технологии биоматериал. ДНК образцов не совпадали ни с одним известным существом нашей планеты, — Давид замолчал, задумчиво разглядывая темноту за окном. — И они были разные. Незначительно, но отличались в разных капсулах, — продолжил он, переведя на меня взгляд. Я забыла, как дышать, слушая его. Я уже знала, о чем пойдет речь дальше. От волнения меня начало знобить. Или это от купания в ледяной реке?

— Проект «Изкрит», — прошептала я.

— Не только. В том числе и проект «Дескрит». Секретный до сих пор. Из самых многочисленных капсул ученым удалось воссоздать расы, которые ты видела сегодня на шествии в городе, изкриты. Из более малочисленных — существ, которые находились в лодке, куда ты попала, упав в воду из нашего катера. Они, кстати, уже относятся к не разглашаемой части эксперимента и тоже являются изкритами. И… Из самой малочисленной группы образцов появились дескриты. В том числе и я, — Давид напряженно смотрел на меня, не отводя взгляд и ловя каждую мою эмоцию.

Я молчала, шокированная, пытаясь осознать сказанное. Да, теперь детские воспоминания о странном мальчике с шерстью на лице получили объяснение. И то, что он не отвечал на многие мои вопросы, и даже грусть в его глазах после моей откровенной болтовни про маму и папу. Ох. В голове калейдоскопом проносились события далекого прошлого. Сейчас-сейчас, я свыкнусь с этим и подумаю, какие вопросы можно задавать приятелю, а какие могут его ранить. А спросить хотелось о-очень много. Я прикусила губу, сдерживая первый порыв заговорить: сейчас он продолжит и, может быть, сам расскажет все. Но Дев молчал.

— А почему я тебя не помнила? Ты сказал, что стоял блок на воспоминаниях. И кто…

— Твой отец. Он гениальный ученый и именно он был руководителем секретной части проекта «Дескрит». Почему, не знаю, но догадываюсь. Когда буду уверен, что прав, то расскажу и тебе. Если хочешь узнать о нем, то боюсь, должен тебя разочаровать. Я мало знаю, где он сейчас мне не известно. Да, я слышал, что твой отец пропал, — предвосхищая мой вопрос, добавил Давид. — Твою блокировку, видимо, снял сильный стресс. Я, конечно, надеялся, что это произойдет, но не таким экстремальным способом… Думал найти специалиста со временем, а пока заново подружиться с тобой.

— Так ты знал, кто я? — опять потрясенно захлопала я ресницами и почувствовала, как часто колотится сердце от переживаний. — И сегодняшняя встреча не случайна?

— Ну что ты, мышка-белочка, конечно, это совпадение, что ты полезла в ледяную воду, когда наша лодка оказалась неподалеку, — в голосе Дева появились чуть уловимые ехидные нотки. — Как ты до этого додумалась?! Я, конечно, плыл в город, чтобы тебя найти, но не в реке! Да, мне было известно не только, кто ты, но и где ты находишься. Я давно и очень долго тебя искал, и вот недавно нашел. А когда почувствовал, что изкриты вышли из-под контроля, то поторопился в город. Самый быстрый способ был на катере. А тут ты, плывешь навстречу! — Давид передернул плечами, словно картина, увиденная тогда, вызывала у него содрогание.

— Почувствовал?

— Ева, у тебя был сегодня очень тяжелый день. Давай продолжим разговор позже, когда ты отдохнешь и придешь в себя. И так я очень много рассказал тебе, самое главное ты уже знаешь, а подробности не так уж и важны.

— А… — попыталась я узнать ещё хоть немного, но друг встал, поднял ладонь, останавливая меня, и покачал головой. — Отдыхай, Белочка, все потом. Если что-то понадобится, найдешь меня или Руслана, дом небольшой. Но на всякий случай оставляю тебе телефон. Мой номер в нем есть, сможешь позвонить, — и он положил на столик возле кровати маленький аппарат. Улыбнувшись, он опять поднял ладонь в воздух, заметив, что я намерена возразить. После этого Давид развернулся и вышел, почему-то в хорошем настроении, хотя в начале разговора был очень грустным и настороженным. Вспомнив его напряжение после сообщения, что он дескрит, я решила, что он опасался моей негативной реакции. Нет, как ни странно, меня это не напугало. Это ведь Дев! Да, знаю, наивно и даже, возможно, глупо так доверчиво относиться к чел… существу, которого столько лет не видела. Но моя интуиция, которая ни разу не подводила, говорила, что это все тот же Давид, которому я доверяла в детстве свои самые сокровенные тайны. Давид, по которому я отчаянно скучала, когда долго не видела. А если он все эти годы помнил, в отличие от меня, то скучал ли он?

Он сказал, что долго искал…

ГЛАВА 3

Утром я проснулась в хорошем настроении и прекрасно себя чувствовала. С удивлением я поняла, что экстремальное переохлаждение не отразилось на здоровье. Вот и отлично. В доме было тихо, но пахло выпечкой. О, и кто из парней способен на такой подвиг? Улыбнувшись возникшей в воображении картинке: Давид в фартуке и весь в муке, я бодро пошла умываться. Закутавшись в халат, так как выбирать было не из чего, я осторожно открыла дверь своей комнаты.

Передо мной была квадратная гостиная, довольно просторная, она же служила столовой. В центре находился овальный стол, накрытый скатертью, и уже все было готово к завтраку. На полу лежал ковер с небольшим ворсом, поэтому я смело, не боясь замерзнуть, босыми ногами пошла исследовать помещение. Справа от моей двери было большое окно с портьерами цвета горького шоколада и прозрачным золотистым тюлем, напротив я с удивлением заметила небольшой камин со стеклянной дверцей, в котором, потрескивая, догорали полукруглые поленья. Какая красота! Сейчас это редкость, чаще в загородных домах устанавливают имитацию, тоже красиво, но живой огонь заменить невозможно. Он притягивает любого, как мотылька, хочется смотреть на него бездумно, ловя взглядом всполохи и уходя мыслями в другую реальность. Вот и я медленно дошла до камина и протянула к нему ладони, хотя совсем не замерзла. От камина шло ровное, мягкое тепло и немного пахло дымом.

— Ева? — раздался за спиной мужской голос, я вздрогнула и обернулась. Слева, возле ещё одной двери стоял Мартирос с заставленным подносом в руках и широко улыбался. — Как себя чувствуешь? Сейчас будем завтракать, я только всех позову, — он расставил принесённое на столе и, приглашающе махнув рукой, вышел. Я оглядела блюда с едой и поняла, что готова съесть всё. Остальные пришли быстро, поздоровались, и Давид, заботливо усадив меня за стол, стал предлагать омлет, ветчину, выпечку и консервированные фрукты. Булочки были горячими, аппетитными на вид и я предположила:

— Мартиросочка, это у тебя талант кулинара?

— Мне, конечно, лестно, но это Руслан у нас такой запасливый. У него в холодильнике столько замороженных полуфабрикатов, всей компанией перезимовать можно и ещё на весну останется, — продолжил лучиться неизменной улыбкой южанин. — Мне оставалось только распечатать и включить духовку, — он развел руками. — Большего подвига на кухне от меня не понадобилось. Хотя, немного готовить я умею. Омлет делал сам, оцени.

Мартирос сегодня был одет в домашние светлые льняные брюки и свободную голубую рубашку, которая подчеркивала его смуглую кожу и иссиня-черные волосы. Он был просто неотразимым красавчиком и в то же время очень милым и по-приятельски простым. Заверив его, что это самое вкусное блюдо на столе, и получив в ответ довольный кивок и «угу», я вдруг заметила то, чего раньше у Мартироса не было. Я сидела спиной к окну, а он напротив меня. Шторы были раздвинуты, и солнечное утро уже заглядывало в дом. В глаза южанина попал луч света и мне четко стал виден удлиненный поперечный зрачок в изумрудной с переливом радужке.

— Мартирос, ты тоже… — запнулась я. Это стало полной неожиданностью. Ведь я с ним знакома давно и ничего раньше не замечала!

— Контактные линзы, Ева, все очень просто, — ты ведь не думаешь, что мы в таком виде разгуливаем в общественных местах. Тем более сейчас, — он быстро глянул на Дева и осекся.

Тут резко распахнулась дверь в гостиную, отвлекая всех и спасая парня от дальнейших объяснений. В комнату быстрым шагом зашел уже знакомый мне мужчина, который заботливо держал брезент на катере, пока я снимала платье после первого купания. Кстати, а где оно? Может, кто-то прихватил его с собой сюда?

— Приветствую всех. Прошу извинить за опоздание, дела с раннего утра. Анатолий, — мужчина представился и поспешно сел за стол. — Мы не успели в суматохе с вами познакомиться при первой встрече, — дружелюбно кивнул он мне.

— Ева, — внимательно взглянула я на него, пытаясь разглядеть форму зрачка.

— Мышка, ты очень неприлично на него смотришь, — шепнул мне на ухо Дев. Его дыхание тепло пощекотало ухо и по спине пробежали мурашки. — Скажу по секрету, Толя чистокровный человек, — продолжил он, и я почувствовала, что он улыбается. — Анатолий наш куратор, — уже громко сказал Давид, на что жующий с аппетитом мужчина повернул голову и согласно кивнул.

— Как это? Он совсем молодой для этого! — удивилась я.

— Толя пришел к нам на практику после первого курса, как самый талантливый на своем потоке. Мы были малышами и с нами проводили много развивающих занятий, чтобы раскрыть наши способности. Он оказался человеком увлекающимся и ответственным, так и доучивался в институте, постоянно бегая к нам и отрабатывая новые методики. Ему, конечно, выплачивали зарплату, как лаборанту, но думаю, он и бесплатно делал бы то же самое. — Анатолий хмыкнул и потянулся за добавкой, успев уже проглотить свою порцию омлета. Я присмотрелась — теперь мне уже не казалось, что он молод, скорее просто так выглядит. Темные, но не черные волосы, стройная фигура, светло-карие глаза с намечающимися морщинками вокруг, чуть пухлые губы. Видимо, молодежная одежда — синие джинсы и светлая футболка-поло также скрадывали возраст при беглом взгляде.

— Да, мне всегда дают меньше лет, чем есть, спасибо родителям, такая наследственная особенность, — сказал куратор. — Я и чувствую себя ровесником своих «малышей», иногда теперь даже младше.

— Руслан, — обратилась я к хозяину дома, — скажите, у вас можно воспользоваться сетью и заказать себе одежду?

— Разумеется, после завтрака заходите в мой кабинет, я дам вам пароль доступа, сможете воспользоваться компьютером. Да, ваше платье Мартирос принес с лодки, я его в машинке постирал, забыл отдать.

«Мужчины!» — фыркнула я про себя. Я тут в халате перед ними расхаживаю, а, оказывается, есть мое платье. Ладно, чего это я — спасли, накормили, ещё и одежду приготовили.

— Спасибо большое за заботу, я вам благодарна, — искренне сказала я, обращаясь ко всем присутствующим, — давайте перейдем на «ты», если никто не против.

Мама! Я вдруг с ужасом поняла, что совсем забыла о ней. Она ведь с ума сходит от беспокойства все это время, не зная где я, и что со мной! В новостях сообщили, наверное, обо всех беспорядках в городе. Я хоть и живу теперь отдельно, в маленькой квартирке недалеко от работы, но мы часто созваниваемся, на выходные я иногда приезжаю к ней…

А ведь телефон мне ещё вчера вечером Давид дал, но я так была потрясена его рассказом, что и не подумала ей позвонить. Да и на работу надо сообщить, что меня не будет пару дней…

Маме дозвонилась быстро, похоже, она с телефоном не расставалась, как узнала, что происходит в городе. Успокоила её, что со мной все в порядке, заверила, что не собираюсь ходить по улицам одна и даже на работу не пойду, пока всё не придет в норму. Руководитель моего отдела сообщил, что продолжаются беспорядки, изкриты разбежались фактически все, а вот поймать удалось только часть из них. Поэтому, конечно, я могу взять несколько дней отгулов. Ура. Так, теперь одежда. Кабинет Руслана нашелся на втором этаже небольшого двухэтажного дома. Деревянная лестница с красивыми резными перилами привела меня в коридор с несколькими дверями, одна, слева, была приоткрыта, заглянув, я увидела хозяина дома и Дева. Парни сидели за столом возле компьютера и смотрели утренние новости. Мне сразу уступили место и дали возможность сделать заказ в магазине.

Пока я выбирала обувь, Руслан принес мое спасенное платье. Н-да. Тщательно постиранное и отжатое в машинке оно было слегка полинявшим и перекошенным. Но чистым. Пожалуй, надо заказать брюки, свитер и легкую курточку. Да, не забыть белье и носки. Уточнив адрес доставки и убедившись, что ждать пару часов, я нашла в сети на рабочей странице телефон Светы и позвонила узнать, все ли у нее и малышки в порядке. Оказалось, им очень повезло. Когда я и изкрит выскочили в окно, коллега из соседнего отдела подбежал к ним и потащил в свою машину, припаркованную у входа. К ним присоединились ещё несколько женщин, чудом утрамбовавшихся со страху в небольшой автомобиль. Мужчина развез всех по домам, а сейчас Светлана на больничном, простыла. Рассказала ей, что у меня все нормально. Посомневавшись, все же спросила:

— Как Иришка, сильно напугалась? — я содрогнулась, вспомнив, что пришлось пережить маленькому ребенку.

— Знаешь, — задумчиво ответила Света, — похоже, у детей какая-то защита от сильного стресса существует, она ничего не помнит из произошедшего. Как была у мамы на работе помнит, что понравилось, помнит, а чудовище, которое схватило её, — нет.

— Так это же отлично, а то я волновалась, как Иринка весь этот ужас перенесла. Я читала, что у малышей так бывает, природа позаботилась о сохранении их психики. Выздоравливай, увидимся на работе, — попрощалась я и нажала кнопку отбоя.

Глянув на часы, решила продолжить разговор с Девом и задать вопросы, которых становилось все больше.

— Давид, у тебя есть немного времени, я хотела бы кое о чем спросить. Может, пойдем в комнату, чтобы никому не мешать? — предложила я. Он в это время стоял у окна вполоборота и задумчиво смотрел вдаль, скрестив руки на груди. На улице был солнечный весенний день, и яркие блики играли на его каштановых волнистых волосах, низко прихваченных кожаным шнурком. Я невольно залюбовалась им — высокий, подтянутый, в темной рубашке и брюках, с немного крупноватыми чертами лица и золотыми перламутровыми глазами, которые меня совсем не пугали. Конечно, за годы, пока мы не виделись, он мог сильно измениться, но я совсем не чувствовала в нем угрозы. Хоть он и не был человеком. Как бы задать интересующие меня вопросы, чтобы не обидеть и не быть слишком грубой? Вместе с воспоминаниями вернулась и доверчивость, и детская привязанность к Деву, и симпатия…

— Пойдем, любопытная белочка, ведь уже подпрыгиваешь от нетерпения, — сказал он своим невозможным бархатным голосом и улыбнулся. Почему-то я почувствовала теплое облачко вокруг себя, будто Дев передал мне его, и мое сердце забилось чаще. И чего это я? Он, конечно, мне не безразличен, но чтобы так реагировать на второй день общения — это странно. Мы спустились по лестнице, прошли через небольшой коридор в гостиную и зашли в комнату, где я ночевала. Ногам все же стало зябко, и я забралась на кровать, поджав их под себя, Давид сел в кресло у журнального столика.

— Спрашивай, постараюсь на все ответить, — он улыбнулся. Так, с чего начать?

— Дев, если я задам вопрос, который покажется тебе неприятным, то это будет по незнанию. Ты тогда просто скажи мне или не отвечай, ладно? Мне не хочется обидеть тебя, — сделав паузу, я все же осмелилась продолжить. — Расскажи мне про этот проект, про изкритов и дескритов. Ты что-то знаешь?

— Ну, кроме общеизвестных фактов про изкритов, которых в прессе было предостаточно, о том, как их выращивали в специальных боксах-инкубаторах, как проводили наблюдение за развитием различных видов особей, изучение их интеллектуальных и коммуникабельных возможностей, могу, конечно, добавить еще кое-что. Те виды изкритов, которые были на шествии, — это существа низкого ранга. В них много диких, животных генов, но они, видимо, составляли когда-то единую коммуну, были подчиненными более разумных существ, поэтому их капсулы тоже были в найденном саркофаге.

— Когда-то? — удивилась я.

— Не могу сказать точно, когда и где проживала эта раса, да и та, к которой отношусь я. Может на этой планете, но очень давно, и какая-нибудь сгинувшая и неизвестная до сих пор высокоразвитая цивилизация смогла законсервировать и сохранить биоматериал особей всех ступеней подчинения клана. А может это привезено вообще с другой планеты с неизвестной целью — просто заселить новый мир, выжить после гибели всего живого у себя, а может, это был научный эксперимент. Гадать можно сколько угодно. Только я, стараясь узнать как можно больше обо всем этом, неожиданно стал осознавать, что чувствую состояние изкритов в целом. Могу сказать, когда они спокойны и управляемы, а когда, как на параде, вышли из-под контроля и звериные гормоны взяли верх над их разумом. Поэтому я и кинулся в город тебя искать…

— Ну, и решить, что делать дальше. У нас ребятами есть план, — чуть помолчав, добавил он.

— Ты сбежал откуда-то? Где вы жили все это время? В институте? — ляпнула я.

— Ева, у меня три высших образования, и, конечно, мы не жили под строгим надзором взаперти, как ты решила, — снисходительно улыбнулся парень, глядя на моё ошарашенное лицо.

— Три?! Как это возможно? Когда ты успел?

— Две специальности я изучал параллельно, обучаясь очно, и одну на заочном отделении. Получил дипломы по экономике, международным отношениям и юриспруденции. Учеба давалась легко, и мне это было необходимо для осуществления дальнейших планов. У остальных парней-дескритов тоже как минимум одно высшее образование. Это, конечно, было частью проекта «Дескрит», мы сотрудничали с учеными, которые работали с нами с самого рождения. Жилье нам выделили, у нас есть квартиры в городе, но в другом. Сюда перебраться я планировал, когда налажу с тобой контакт. Теперь планы немного поменялись. А по реке мы приплыли, потому что торопились. Я почувствовал неладное и из соседнего городка, где мы были по делам, пришлось добираться самым быстрым и доступным нам способом.

— Дев, а сколько вас, дескритов? И кто был на другой лодке, у них ведь руки, как у людей, но лица… — я замялась, чуть не сказав «морды». Пожалуй, это слишком грубо.

— Дескритов удалось воссоздать несколько десятков, изкритов гораздо больше. А те, кто с руками, но со странными лицами, заросшими шерстью, видимо, средняя ступень подчиненных клана. У них больше интеллекта, чем у низших изкритов, они неплохо обучаемы, немного разговаривают. Высшее образование они, конечно, не осилят, но управлять техникой, заниматься хозяйством и создавать семьи они могут. И, кстати, у них действительно лица, а не морды, — выделил интонацией Дев, видимо, все же заметив мою заминку. У меня что, все на лице написано? Подумаешь, когда мне было их рассматривать, все так быстро произошло.

Зазвонил телефон тумбочке возле кровати. Дотянувшись, я ответила. Оказалось, это из магазина, сообщили, что отправили мой заказ с дроном, поскольку добираться за город при теперешней неспокойной ситуации курьеры отказываются. Меня заверили, что посылку летательный аппарат доставит и сбросит фактически на крыльцо дома уже совсем скоро, через полчаса, крайний срок час. Ладно, поверю. Пойду все же платье поглажу, может, обувь какую-нибудь подберу. Если судить по отзывам знакомых о точности дронов, пакет мне придется искать по всем окрестным кустам.

Давид показал мне небольшую гардеробную на первом этаже под лестницей, где можно привести в порядок платье и где хранится прогулочная одежда для гостей, и ушел, сославшись на дела. В комнате был шкаф с куртками, дождевиками, несколькими парами разносезонной обуви. Стояли гладильный, стиральный и сушильный аппараты. Оказывается, предусмотрительный хозяин уже знает, что городские друзья приезжают к нему без необходимого для прогулок по лесу, вот сапожками и обзавелся. К сожалению, самые маленькие из невысоких непромокаемых ботинок были мне велики на несколько размеров. Ну да ничего, я как-нибудь, лыжным ходом, недалеко ведь. Носки Руслан мне тоже выдал, даже несколько пар. Отлично, высокие получились, как гольфы, с пяткой на голени. Затолкав остальные носки в свои «вездеходы», я добилась, чтоб они с меня не сваливались при каждом шаге и, посмотрев на часы в прихожей, собралась на розыск посылки. Куртку надевать не стала — день выдался очень солнечный и по-летнему теплый.

— Ева, составить тебе компанию?

Я оглянулась и увидела Мартироса, который уже переоделся в темные брюки и синюю футболку со светлой ветровкой. На мой потешный вид он мужественно не отреагировал, хотя я заметила, как подрагивают уголки его губ.

— Конечно, если ты не занят. Я ведь здесь ничего не знаю, с тобой явно будет быстрее и эффективнее.

Мы вышли на крыльцо, в лицо пахнул свежий ветерок. Мартирос сразу снял куртку и накинул мне на плечи, я благодарно кивнула ему, не возражая. Все же недооценила весеннее коварство погоды. Не торопясь, мы спустились с крыльца и огляделись в надежде прям вот сразу узреть летящий к нам курьерский дрон. Как и следовало ожидать, ничего похожего вокруг. Только пчелы и весенние жуки перелетали с цветущих, одуряюще пахнущих белых и голубых кустов на яркие невысокие цветы, прячущиеся среди изумрудной молодой травы. Вокруг дома был облагороженный участок леса с гравийными дорожками, просторными зелеными полянками и невысокими деревьями. Все это огораживал красивый кованый заборчик высотой метра полтора с незапертой калиткой. Туда мы и направились. Мои сапожки то и дело норовили свалиться с ног, шлепали свободно на пятках, приходилось некрасиво шаркать и останавливаться. Вспомнила, как маленькой доставала мамины нарядные туфли на каблуке, надевала их, вертелась перед зеркалом и представляла, какая я буду модная и нарядная в такой обуви, когда вырасту, прямо как принцесса. Я улыбнулась своим воспоминаниям и притормозила Мартитроса, который уже успел уйти за ворота.

— Подожди, сейчас позвоню в магазин, уточню, где встречать этого доставщика, — сказала, набирая номер на телефоне. Меня обрадовали, что все уже на месте, неподалеку, упаковка яркого красного цвета. Что ж, будем считать это веселым приключением.

Теперь нас окружал настоящий лес, с сыроватой мягкой подстилкой из прошлогодней листвы, мха и молодой травы под ногами, запахом грибов и хвои, с цветущими кустами на солнечных маленьких полянках между высокими деревьями. Я наклонилась, чтобы вдохнуть аромат нежно сиреневых цветов возле густых зарослей, и заметила на ветке довольно крупного изумрудного жука. Его спинка отливала металлическим блеском и была потрясающе красивой.

— Смотри, какой хорошенький жук. Это явно девочка, — залюбовалась я. Оглянувшись, Мартирос подошел ко мне и тоже стал разглядывать находку.

— Ну да, вот я как увидел, так сразу и понял — девочка! Губы накрашены, прическа сделана — однозначно, девочка! — выразительно, с добродушной ехидцей подтрунивал он. Ну а чего! Если мне так показалось: ведь она такая нарядная, как драгоценность. Кстати, в древности из крылышек таких жуков делали удивительной красоты женские украшения. Серьги, браслеты, шикарные колье, расшивали ими, как блестками, праздничные платья.

Жестокость, конечно, но у древних людей были другие взгляды на жизнь. Это сейчас городской житель вряд ли решится зарубить курицу, даже будучи голодным. Моя подруга с мужем ездили в глухую деревню к родственникам в гости, привезли фотографии и рассказы об их экзотическом быте. Впрочем, горожане для жителей того села, думаю, сами были забавными и странными, повеселили их. Например, когда мужу подруги поручили убить петуха на суп, он, будучи при оружии, охотился за бедной птицей по двору с пистолетом в руке. А на фото, где мужчина с лопатой в коровнике, рядом стоит жена с баллончиком в руках. Это она освежителем и ароматизатором поблизости брызгала, пока он навоз выгребал.

— Мартиросочка, а у нее крылышки, как твои глаза, такие же изумрудные, с перламутровым переливом, необыкновенные, — попыталась смутить я парня. Он как-то странно на меня посмотрел, грустно улыбнулся кончиками губ и потянул меня за руку дальше. Мы внимательно осматривали все кусты, задирали головы, выглядывая между ветвей красное пятно, но пока безрезультатно. Минут через двадцать такой прогулки послышался шум воды — рядом была река, по которой мы добрались сюда. Шагнув между сосен, мы вышли на обрывистый берег, внизу, метрах в семи-восьми виделся неширокий песчаный пляж. Отвесный глинистый спуск кое-где топорщился какими-то корневищами и острыми на вид глыбами, утопающими в песчанике. За одну такую корягу в самом низу и зацепился красный объемный пакет. Да, доставили, так доставили, почти на порог дома. И что теперь делать? Как туда спуститься? Увидев краем глаза, что Мартирос как-то напружинился, я не успела даже повернуть голову и что-либо сказать, как парень просто прыгнул вниз. Я вскрикнула, закрыла ладонью рот и почувствовала, как от страха и неожиданности сердце бешено колотится. Здесь ведь не меньше трех этажей высота! Или даже больше! С опаской я посмотрела вниз и увидела невозмутимого приятеля, который уже отцепил от ветки мою посылку и с ловкостью опытного спортсмена, держа её одной рукой, начал забираться по обрывистому крутому берегу, совершенно не напрягаясь и цепляясь за выступы и растения второй рукой. Совсем скоро он уже стоял возле меня и улыбался, даже не запыхавшись.

— Мартиро-о-ос, а можно тебя спросить кое о чем? — задумчиво потянула я, пытаясь успокоиться и сформулировать мысль, которая осенила меня только что.

— Конечно, рахат-лукум моей души, спрашивай, — ласково проговорил парень, продолжая улыбаться.

— Скажи, а когда мы с тобой познакомились, это была случайность или… Ты ведь с того столба мог спокойно спрыгнуть и не поморщиться… Кстати, это твоя врожденная особенность, или ты спортсмен и много тренировался?

— Давай по порядку, — сказал он, неожиданно став очень серьезным. — Увидел я тебя в том городе случайно, у меня были дела связанные с проектом «Дескрит», и я принял тебя сначала за другого…ммм… человека. После знакомства я незаметно сделал фото и послал по сети Давиду. Он узнал в тебе давно разыскиваемую подругу детства. Поэтому я получил от него указания близко с тобой не знакомиться, не заигрывать и не флиртовать. Он бы потом мне голову оторвал. Сомнения, конечно были, что ты это ты, но позже Дев приезжал по месту твоего жительства и работы и убедился, что поиск окончен.

— Он приезжал? Но мы не встречались до вчерашнего дня! И я ведь не давала тебе свой адрес и ничего не рассказывала лишнего о себе, откуда ты…Давид…

— Ева, я все узнал у твоих подруг. Понял, что ты не скажешь и спросил у девчонок. Они охотно мне все-все про тебя рассказали, — немного снисходительно сказал Мартирос. Вот так просто. Спросил у подруг. Не сомневаюсь, что они сделали это из лучших побуждений. Мне повезло, что искал меня друг детства, а не какой-нибудь маньяк.

— А за кого ты меня сначала принял? — вспомнила я его оговорку.

— Давай спросишь все у Дева. Хотя, кое-что я могу сказать. Если ты обратила внимание, то дескриты и изкриты, которых ты видела, все мужского пола, взрослые существа, заметь, — многозначительно намекнул приятель. Кажется, я начинаю понимать, куда он клонит.

— Путем логических рассуждений мы решили, что не могли результатом восстановления расы быть особи только одного пола. Значит, часть эксперимента, где участниками были женщины, проводили где-то в другом месте, и эта часть проекта до сих пор о-очень засекречена. Причем ничего не известно ни про изкриток, ни тем более про дескриток. Если судить о вторых по нашему воспитанию и теперешней свободе передвижения, они просто под видом обычных девушек живут среди людей, и обнаружить их будет совсем не просто. Видимо, проблема поиска пары у них пока не стала такой острой, как у парней, вот никто и не пытался выйти с нами на контакт. Анатолию, нашему куратору, тоже никакой информации по этому вопросу добыть не удалось. Надеюсь, пока. Мы над этим все сейчас работаем, — улыбнулся опять Мартирос. — А поехал я в командировку, потому что, во-первых, имею южную внешность и мог сойти за местного жителя, что облегчило бы поиск, а во-вторых, были тоненькие ниточки, что там я могу кого-нибудь найти. Нашел только тебя, хоть и случайно, что очень здорово. Я ответил на твой вопрос?

— Нет, конечно, — возмутилась я. — А как насчет твоей прыгучести? И…извини, если это очень бестактно, но вы разве не можете выбрать себе девушку среди обычных женщин? Человеческих? Таких, как я? Меня же не напугало, что вы не люди и у вас есть отличия? — сказала я и вдруг залилась краской, осознав, как двусмысленно это прозвучало. Как будто я намекаю, что могу кому-то из них стать парой. Ох. Мартирос ухмыльнулся, но добродушно. Я смутилась и, кажется, покраснела.

— Талисман моей души, конечно, у нас были подруги среди женщин, и даже серьёзные намерения возникали у некоторых парней, но выяснилась одна очень неприятная вещь. Человеческие девушки от нас не беременеют. Ни одного случая. Похоже, в этом плане наши расы не совместимы. Нет, физиологически заниматься любовью можно сколько угодно, у нас все устроено так же, как и у мужчин-людей, — я покраснела еще больше и опустила глаза. Сама виновата, первая затеяла такой разговор. — Ученые, участвующие в проекте, не дают нам никакой информации по поводу существования женских отделений изкритов и дескритов. Мы думаем, они пока не готовы допустить размножение новой расы, ведь это повлечет за собой серьезные последствия и новую ответственность. Ну а нам, как ты понимаешь, надо думать о своей дальнейшей жизни и, как любому нормальному существу, каждому хочется иметь детей и полноценную семью. — Мартирос помолчал, задумавшись. — Которой никогда у нас не было, — тихо добавил он.

— Кстати, изкриты, возможно, создают не семьи, а стаи, ну или их подобие, если отталкиваться от знакомых понятий. Хотя наверняка мы пока не знаем, ведь у них тоже нет самок. А прыгучесть, как ты это назвала, да, расовая особенность. Мы сильнее людей, выносливее, и кое-что ещё есть. Сказывается примесь «дикого» или «звериного» гена. Спортом тоже мы фактически все занимались, даже несколькими видами. Нам это интересно и легко дается, как любая учеба.

— А что это «кое-что» у вас ещё есть? — уточнила я.

— Думаю, я и так тебе много рассказал. Остальные вопросы задашь Давиду. Пойдем назад в дом, прохладно всё же, хоть и солнышко. Мне достанется, если ты простынешь, — Мартирос, обняв одной рукой за плечи, слегка подтолкнул меня в обратном направлении.

ГЛАВА 4

Вернулись назад мы гораздо быстрей, видимо потому, что не рассматривали всё вокруг в поисках посылки и жуков, и ещё потому, что я немного «зависла», автоматически переставляя ноги и стараясь переварить информацию, которую узнала от Мартироса. В доме никого не встретили, все, похоже, были заняты своими делами, и я направилась в выделенную мне спальню примерять обновки. Вещи более-менее подошли, и, что особенно приятно, очень удобными оказались кожаные кроссовки. Порадовали упаковка носочков по размеру, новое нижнее бельё и заколка для волос. Расчёску я до этого нашла в шкафчике ванной, неудобную для меня, но пока справлюсь и с этой. Посмотрев на часы и решив, что до обеда еще есть время, сходила в душ, надела новые брюки, голубой свитерок и поняла, что не хватает домашней обуви. Не в кроссовках же ходить по дому. Вздохнув, натянула новые носки, так будет теплее, чем босиком. В дверь постучали, я ответила, и в комнату зашёл Давид. Что-то ёкнуло в районе солнечного сплетения, и я почувствовала, как заволновалась при виде него. Дев рассматривал меня в новой одежде, и мне захотелось сбегать к зеркалу в ванной комнате, чтобы убедиться, что у меня всё в порядке и выгляжу я хорошо.

— Ева, сейчас уже будет готов обед. Ничего особенного, готовил Руслан, но из нашей компании он делает это лучше всех. Так что, думаю, будет съедобно и даже очень. Пойдём? — Дев протянул руку, взял меня за локоть, от чего сбилось дыхание, и мягко потянул в свою сторону. Я оказалась очень близко к нему и, подняв глаза, увидела, что зрачок в его невероятных золотых глазах заметно округлился. Он, не моргая, пристально смотрел мне в лицо, и не было никакой возможности отвести взгляд. Я замерла, стоя почти вплотную к Деву, и почувствовала исходящий от него едва заметный горьковатый запах одеколона с нотками мускуса и свежескошенной травы. Кажется, я забыла как дышать, загипнотизированная происходящим, только сердце гулко и тяжело колотилось в груди. Не знаю, сколько мы так стояли, и как много прошло времени, когда раздался стук в дверь.

— Обед на столе, поторопитесь, пока горячее всё, — раздался голос Руслана.

Я вздрогнула и отстранилась, отводя взгляд в сторону. Давид моргнул, не отпуская моей руки, открыл дверь в гостиную. Оцепенение спало, и, пытаясь привести себя мысленно в норму, я двинулась к накрытому столу.

Парни уже все обедали и негромко переговаривались, даже Анатолий в этот раз не опоздал и что-то оживленно рассказывал Мартиросу. Нас поприветствовали, Руслан стал предлагать попробовать и оценить результат его усилий — овощной салат, запечённую курицу и картофель на гарнир. Ну что ж, очень достойно, я даже не ожидала, думала, будем разогретыми полуфабрикатами перекусывать. Кроме основных блюд были закуски в виде маринованных овощей, сыров и колбас. После прогулки по лесу мой аппетит был просто неприличным, и всё на столе выглядело очень вкусным, о чём я и сообщила хозяину дома. Руслан довольно улыбнулся и благодарно кивнул. Пока ели, разговор утих, но к концу трапезы я заметила переглядывания ребят, они явно что-то планировали сообщить мне. Решив, что мне, наверное, стоит сказать им о своих дальнейших планах, заговорила первой.

— Спасибо большое за всё, что вы для меня сделали. Если бы вы не спасли меня на реке, переплыть её мне вряд ли удалось бы, я не настолько хорошая пловчиха. Ну и за все остальное тоже, за заботу, — смутилась я, не зная, как ещё выразить парням свою благодарность. — Я, наверное, такси сейчас вызову и поеду домой. Надеюсь, в городе уже поспокойней и это будет безопасно.

Мужчины опять переглянулись, и заговорил Давид.

— Ева, у меня для тебя не очень хорошие новости, — сделал паузу он. Как-то мне это начало не понравилось, тревога царапнула внутри. — Беспорядки усилились, и мы не советуем тебе пока возвращаться. Тем более, ты договорилась про отгулы и можешь не торопиться. И есть еще кое-какой разговор к тебе. Мартирос уже рассказал про наши поиски участников женской части проекта «Дескрит», но кроме этого существует еще один очень важный для нас план. Раскроем тебе его, если ты согласишься присоединиться к нам и помочь. Это касается всех нас и… не совсем законно. Нет-нет, ничего страшного, но всю нужную нам информацию тщательно скрывают, поэтому и придётся прибегнуть к сомнительным методам её добычи. Хотя, может зря я тебя пугаю, и всё обойдется. Так как, ты с нами?

Я растерялась. Очень уж все завуалированно прозвучало, оно и понятно, ребята боятся пока мне говорить лишнее.

— И чем я могу вам помочь? Я совсем ничего не знаю об этом эксперименте. Да, мой отец, как выяснилось, был руководителем проекта, но я об этом впервые услышала только вчера вечером, от Давида.

— Ты ведь работаешь в отделе альтернативных информационных технологий? — вопросом на вопрос ответил Мартирос. — И над новым проектом, который почти готов к запуску?

— И откуда тебе это известно? — удивленно выдохнула я. — Ведь это запрещено сообщать кому-бы то ни было! Промышленным шпионом может оказаться любой, а у нас инновационный прорыв, новый шаг к будущему! — не смогла сдержать эмоций я.

— Не волнуйся, Ева, мы не воруем технологии и, тем более, не перепродаём их сторонним лицам. У нас свой интерес. И, как видишь, весьма эффективные методы добычи информации. Позволь, не будем тебе о них рассказывать. Но, если ты согласна нам помочь и при этом хранить наши секреты, мы тоже готовы поклясться, что не причиним вреда организации, в которой ты работаешь. И не выдадим посторонним никаких её тайн. — Мартирос был непривычно серьёзным.

Да что это за танцы и реверансы вокруг непонятно чего! Видимо, для парней это очень важно, раз они так перестраховываются. В конце концов, я им обязана спасением, не думаю, что буду втянута во что-то действительно криминальное.

— Я смогу отказаться, если мне не понравится то, что вы мне сообщите? С обязательством молчать?

— Конечно, Ева, обещаю, — твердо произнес Давид. — Нам надо, чтоб ты рассказала нам о своем проекте. Возможно, это даст нам шанс.

— Шанс на что? — слегка теряя терпение, резковато произнесла я.

— Помнишь, что писали в прессе о содержимом найденного саркофага с капсулами? — осторожно начал Дев. — Что было кроме образцов биоматериала?

— Ну да, была еще пластина, которую приняли за носитель информации, но прочитать не смогли. И ещё что-то по мелочи, не помню.

— Вот именно. Носитель информации. Дело в том, что у меня постепенно стали проявляться необъяснимые особенности организма, о которых я сообщил только близким друзьям, которых ты здесь видишь. Рассказывать об этом людям, кроме Анатолия, я опасаюсь. Но как с этим справляться и применять, мне не всегда понятно. И у других дескритов иногда бывают странности, но не такие серьезные, как мои. Нам нужна эта пластина. И способ прочитать её. Возможно, от этого зависит наше будущее, да и людей тоже.

Ого! Это вопрос такой значимости?! И почему его нельзя решить, объяснив всё компетентным людям?

— Поверь, Белочка, пока лучше не ставить никого в известность.

Я что, выпалила всё вслух? Ещё бы, как тут сдержать эмоции, когда такое узнаешь.

— Есть радикально настроенная группа ученых, которые считают, будто лучше других знают, как применить расовые особенности дескритов. В том числе против нашей воли, применив насилие. Нас всё же не так много, чтобы самоуверенно считать, что мы справимся без потерь. Уже были прецеденты, и нам приходилось иметь с ними дело. Они не гнушаются грязных методов, подсылают наёмников и нанимают хороших детективов. Надо опередить их, пока они не начали серьёзную охоту. Если эти фанатики кого-то из нас вычислят и схватят, особые возможности дескритов они будут изучать не церемонясь и жестоко.

За столом возникла пауза, все замолчали. Мне стало страшно, я не думала, что все так серьёзно и опасно.

— Что именно вас интересует в моей работе? — решилась я.

— Расскажи о новом изобретении, что оно собой представляет. Если хочешь, мы каждый лично дадим тебе слово о неразглашении, — подключился к разговору молчавший раньше Анатолий. Видимо, не считал себя вправе рассказывать мне тайны новой расы.

— Моя контора работает над проектом новой информационной технологии, о которой уже давно все мечтали и даже делали попытки реализовать новшество, но успеха никто не добился. А нам удалось. Речь идет о голограмме с расширенным функционалом полноценного компьютера, отказе от мониторов и экранов, компьютеров, телефонов, планшетов, от всех современных и привычных устройств. Изображение выводиться на любую поверхность. Или без неё, в более дорогих моделях. При этом проектируемое может быть как плоским, двухмерным, так и объёмным, трехмерным. Прямо в воздухе, перед вами. Голограмма со специального компактного устройства размером с телефон. И вы можете ей управлять виртуально, обрабатывать любую информацию. Печатать на призрачной клавиатуре, строить схемы и чертежи, работать с файлами любого формата, звонить, выходить в сеть, да что угодно. Конечно, прорыв не только и не столько в способе вывода информации, но главное — в технологиях обработки данных. Быстрее, качественнее, компактнее. Теперь всё, для чего раньше нужно было несколько устройств — компьютер, телефон, планшет и другие, — будут полноценно и с избытком заменены маленьким девайсом. Название еще до нас придумали фантасты — вирт-окно. В дальнейшем этот прибор будет заменять электронные устройства на автомобилях, кораблях, самолетах, космических аппаратах. Сейчас идёт разработка возможности «отлеплять» голограмму от носителя и использовать автономно, как в ограниченном режиме в виде текстов, записок, презентаций, так и в перспективе в полноценном режиме, как сейчас компьютер. Проект на стадии завершения, юристы компании оформляют все права и лицензии на это устройство, после этого оно будет обнародовано.

— В этой новинке есть функция считывания информации со стороннего носителя? — задал главный вопрос Давид.

— Конечно, есть. Оно читает микрофлешкарты. Сможет ли прочитать вашу пластину, я не знаю. Как я понимаю, простым сканированием поверхности там не обойтись, иначе давно бы уже данные были расшифрованы. Надо пробовать. Зависит от формата кодировки информации на пластине. Да и то потребуется переделка картридера под неё, чтобы подключить к вирт-окну. Но это решаемая проблема. А вот получить разрешение на использование этого прибора — это сложнее. Фактически нереально до придания огласке этого изобретения. Надо ждать.

— Мы не можем ждать, Ева. Ситуация такова, что экстремисты, мнящие себя учёными, очень близко подобрались, а нам нечего им противопоставить. И помочь некому, ведь мы, дескриты, официально не существуем, и вряд ли в ближайшее время что-то изменится. Ведь это может напугать общественность. Сама подумай, какие-то неизвестные существа среди обычных людей, а вдруг они агрессивны и это опасно? Малоизученное страшит, никто особо вникать не будет, а если радикалы опубликуют информацию, что мы «иные», да приукрасят её… Пока про нас никто не знает, надо поторопиться. К тому же сейчас мы сами не можем говорить о своих возможностях определённо.

— А я могу спросить, какие у вас особенности, о чём идет речь? Это не слишком невежливо с моей стороны? — аккуратно поинтересовалась у сидящих за столом дескритов. Мы вроде договорились о взаимном доверии тайн.

— Не хотелось бы напугать тебя, Белочка, — улыбнулся Дев. — Давай, я тебе потом понемногу всё расскажу и даже покажу. А сейчас вернёмся к вирт-окну. Подумай, как нам получить к нему доступ. У тебя, как у сотрудника группы разработки, больше информации, чем у нас.

— Как я понимаю, это и есть не совсем законная часть вашего плана? Тайно пробраться на предприятие и попытаться прочитать пластину при помощи нового прибора? Но на двери лаборатории сейфовая дверь и кодовый замок! Я там провожу работы вместе с другими сотрудниками, доступ ежедневно предоставляет мой начальник. И только он знает пароль. Подсмотреть, что он набирает на замке, не получится!

— Ошибаешься, получится. У нас есть микроскопическая видеокамера, которую невозможно обнаружить современными средствами. Тоже новинка, никому пока не известная, и широкому потребителю её вряд ли представят, — сказал Руслан. — Я объясню, как её установить и активировать, твоя задача ненадолго оказаться возле нужной двери в одиночестве. Там, конечно, тоже есть наблюдение, придётся постараться сделать всё незаметно.

— Руслан у нас технический гений и отвечает за эту часть операции. Если нужны консультации по данным вопросам, то это к нему, — пояснил Анатолий.

— Осталась самая малость — найти саму пластину, подготовить под неё картридер, чтобы можно было подключить к вирт-окну, и пробраться в лабораторию к Еве. И надеяться на лучшее, — подвел итог Давид. А у меня появилась неприятная мысль — что, если Дев разыскивал меня не потому, что испытывал необходимость найти когда-то близкого ему человека, а потому, что я полезна для осуществления их плана. Как-то обидно, зачем тогда ему убеждать меня, что скучал и поэтому разыскивал? Сказал бы честно, что я нужна для помощи, и так удачно оказалась еще и старой знакомой. Хотя интуиция мне подсказывала, что он искренне волновался и переживал за мою реакцию, когда рассказывал, что он не человек. Да и относится он ко мне как-то по-особенному, не как все. Я чувствую это по интонации, взглядам и прикосновениям. А я? Почему я так остро на него реагирую? Память о старой дружбе? Не похоже, это не детская привязанность, что-то другое. Но и влюбиться за такое короткое время я не могла, ведь совсем не знаю этого взрослого Давида. Или могла? Так, сейчас есть вопросы поважнее, об этом подумаю потом.

— А с чего вы планируете начать поиск пластины-артефакта? Уже есть зацепки, где искать? — я обвела взглядом присутствующих.

— Сам саркофаг и некоторые предметы из него, например, пустые капсулы, какие-то маленькие статуэтки, монетки и даже драгоценные камни хранятся в музее Греции. Капсулы с биоматериалом, разумеется, забрали для изучения и экспериментов ученые. По логике, либо пластина, как бесполезная для проекта, хранится в сейфе или специальном отделе музея, либо же припрятана в каком-нибудь институте до лучших времен. Хочется надеяться, что первое. Через несколько дней поедем в командировку в Грецию.

— А кто поедет? — из любопытства спросила я.

— Я, Мартирос как мой помощник, Руслан для техподдержки и Анатолий специалистом по связям с общественностью. Он, кроме того, что наш куратор, еще и полиглот, отлично знает несколько языков, включая древние. Мы, конечно, тоже кое-что изучали, но с ним наш уровень не сравнится. Короче, все, кто сейчас за столом, — улыбнулся Дев. Помолчав, вдруг неожиданно спросил:

— А хочешь поехать с нами?

Я растерялась. Мне такая идея не пришла в голову ни разу, пока шёл разговор. Не знаю, это ведь опасно. С другой стороны, всего лишь посещение музея, не думаю, что там случится что-то с драками и погонями, как в популярном боевике. Аж смешно стало от таких мыслей.

— Но у меня ведь работа. Можно, конечно, взять внеплановый отпуск по какой-то важной причине или даже за свой счёт, но вы заранее не можете сказать, сколько продлится поездка. Не хотелось бы быть уволенной за прогулы, тем более предстоит помогать вам.

— Не думаю, что это надолго. Место посещения известно, предстоит только разузнать, есть ли там то, что нам нужно, и как к этому подобраться. Если получится, сделаем сразу, если нет, вернёмся и подготовимся, — ответил Давид.

— Воровство? Это тоже относиться к вашему предупреждению о противозаконной части плана? — нет, я, конечно, предполагала, что просто так пластину дескритам никто не отдаст, но услышать это прямым текстом было неожиданно.

— Постараемся обойтись без этого. У нас есть деньги, подкуп очень действенный метод. Но если не получится, то будем использовать и другие варианты, они у нас есть. Так что, поедешь? Возьми отпуск, думаю, при теперешней ситуации в городе тебе не откажут.

— Хорошо, я согласна. Хотя не понимаю, зачем я вам, никакими особыми талантами не обладаю. Могу, конечно, в чем-то помочь Руслану, все-таки я специалист по информационным технологиям и говорят неплохой, хоть и начинающий, — похвасталась я. Ну а что, они же не знают, какой конкурсный отбор я прошла, чтобы попасть в свой отдел. Прямо как в космонавты. Вспомнить страшно, чего мне это стоило, но я обошла многих более опытных претендентов и могла этим гордиться. — Хотя, если Руслан технический гений, думаю, моя помощь ему без надобности.

— Ты будешь украшением и психологической поддержкой нашего мужского коллектива, — выдал Анатолий. — Компания парней выглядит угрожающе и подозрительно со стороны, будет привлекать к себе ненужное внимание, а присутствие красивой девушки сделает нас для окружающих обычной группой туристов.

Звучит убедительно. Ладно, будет у меня отпуск не летом, а ранней весной, тоже приятно, да ещё с такими интересными спутниками.

— Уговорили, тогда я все-таки на такси и домой. Завтра поеду на работу убеждать начальство, чтобы отпустили.

— Ева, попробуй дистанционно все оформить, я за тебя волнуюсь, что будешь ходить по улицам. Мы тебя проводим, конечно, но на территорию предприятия нас не пустят, а там тоже может быть всякое, — сказал Дев. — А завтра подвезем тебя до дома, на сборы времени хватит.

Все-таки я ему не безразлична, раз волнуется, приятно.

Все разошлись по делам, а я стала звонить в свой отдел. На работе удалось договориться обо всем на удивление быстро и без возражений начальства. Отпуск оформили, заявление согласились принять в электронном виде в виду особых обстоятельств в городе и я, поднявшись в уже знакомый кабинет на втором этаже, всё отправила по сети. Деньги, причитающиеся мне, обещали перевести завтра и пожелали хорошего отдыха. Вот так просто? Хотя, вместо меня летом поедет на юг какой-то счастливец, который и не надеялся на это. Теперь уточнить погоду в Греции на ближайшее время, подумать, что возьму с собой, а что докупить на месте, и предупредить маму. Даже не верится, еще утром я не планировала ничего подобного. Очень уж быстро в последнее время всё происходит, не успеваю как следует обдумать. Да и рассказы Давида с ребятами просто ошеломили, хватило бы и доли того, что узнала, для переосмысления происходящего вокруг заново.

Появление Дева в моей жизни… Сознание пыталось соединить того мальчика из далекого детства и этого красивого, высокого, мускулистого мужчину в единую личность. Иногда это удавалось, и я смотрела на него глазами девочки, которую он называл мышкой-малышкой, испытывала прежние чувства доверия, симпатии, привязанности, меня к нему тянуло. А иногда я понимала, что в нем за годы, пока мы не виделись, произошло много изменений, и он сам говорил о каких-то своих особенностях. Надо ли этого бояться, может разумнее держать дистанцию и быть настороже? И ещё моя странная реакция, когда он рядом, совершенно не поддающаяся контролю. Оставалось надеяться, что скоро все прояснится, ведь он обещал мне все рассказать и показать. Улыбнувшись двусмысленности таких перспектив, поняла, что додумалась до чего-то не того и, отлепившись от компьютера, пошла искать кухню, чтобы предложить свою помощь Руслану. Кажется, он собирался готовить ужин.

За окном начало смеркаться. Я спустилась из кабинета на первый этаж и позаглядывала в двери, предварительно постучав, решив, что если мне куда-то нельзя, то будет закрыто. Хозяин нашелся за третьей дверью, на кухне и что-то колдовал с порезанным на кусочки мясом.

— Поварята-помощники требуются? Я готова к кулинарным подвигам, правда, изыски готовить не умею, но простые блюда могу, — улыбнулась я повернувшемуся ко мне мужчине.

— Ева, как ты вовремя, — обрадовался Руслан. — Я сделаю мясное рагу, а с тебя тогда салат. Посмотри в холодильнике и в шкафу, какие продукты тебе подойдут, если чего-то не хватит, спрашивай, найдем.

Я огляделась. Кухня была небольшой, но очень симпатичной. Темно-синяя мебель, светлые пол и стены, удобная подсветка всех рабочих зон. Проведя осмотр полок с продуктами, решила, что осилю приготовление двух салатиков — овощной и с креветками, найденными в морозилке. Если успею, то еще и шарлотку с яблоками можно постараться испечь. Составив план действий, с энтузиазмом принялась воплощать задуманное. Готовила я не часто, все же жила одна, но вполне съедобно. Больше по праздникам и выходным, в гостях у мамы или когда устраивала вечеринки с друзьями. Надеюсь, парням понравиться.

Шарлотку испечь я успела. За ужином нас с Русланом активно хвалили, да и ели с большим аппетитом, так что, думаю, не лукавили.

Уже перед сном ко мне заглянул Давид.

— Как ты, Белочка? — ласково спросил он, и у меня опять сбилось дыхание.

— Нормально, даже странно, что после всех моих приключений я не простыла. Не хотелось бы испортить поездку поиском аптек и кучей носовых платков в кармане, — улыбнулась я ему.

— Думаю, все будет хорошо, — он медленно подошел к кровати, на которой я уже устроилась и, протянув руку, поправил мне прядь волос. — Раз я тебя нашел, теперь все будет хорошо, — тише добавил он. Я замерла от неожиданности. Дев казался в этот момент таким родным, таким близким и знакомым, что аж защемило в груди, и в горле образовался ком. А ведь он очень одинок, с какой-то ясностью поняла я. Все эти ребята одиноки. У них никогда не было родных, семьи, понимания окружающих их людей. Они эксперимент, диковинка для изучения, подопытные. Может поэтому дескриты так стремятся создать свой отдельный клан, свою семью, свой надежный уголок, где их будут понимать такие же существа и появится в их жизни что-то надежное, ради чего стоит жить.

— Дев, а ты мне расскажешь…

— Белочка, у тебя глаза слипаются, какие ещё разговоры, тебе мало того, что ты узнала за сегодня? Любопытная малышка, спи, — он погладил меня по волосам и, наклонившись, прикоснулся губами к виску.

— Ага, — пробормотала я, чувствуя, как накатились дремота и усталость. Давид, минутку еще постояв, вышел из комнаты и тихонько прикрыл за собой дверь.

ГЛАВА 5

Утром после завтрака к калитке подъехал большой серый внедорожник, за рулем сидел незнакомый худощавый парень в черных штанах и черной легкой куртке.

— Познакомься, это Тимур, наш неизменный водитель. Машина у него очень любимая, трепетно лелеемая и холимая, зовут Соня, обижать её не рекомендую, — съехидничал Мартирос, когда мы подошли к автомобилю. Парень, о котором шла речь, отнесся к этому выпаду абсолютно спокойно, видимо, привык.

— Ева, — представилась я. У Тимура были русые коротко стриженые волосы, прямой нос, тонкие губы, бледная кожа и длинные музыкальные пальцы, на которые я обратила внимание, когда он открыл нам дверь машины.

— Можно просто Тим, — доброжелательно произнес он. Я, вспомнив кое-что, незаметно посмотрела на его глаза, залезая на заднее сиденье. Обычные серые глаза, и зрачок обычный. Тут, сообразив, что мы едем в город, оглянулась на Дева и Мартироса. У обоих были человеческие радужки, карие у друга детства и голубовато-зеленые у южанина. С его черными волнистыми волосами и носом с горбинкой он выглядел настоящим мачо. Понятно, линзы.

На переднее сиденье сел Руслан, а Толик, проводив нас, вернулся в дом. Машина без проблем преодолела подсохшую весеннюю грунтовую дорогу и выехала на трассу, которая, как оказалось, находилась совсем недалеко от дома. Пока ехали, говорили сначала о незначительных вещах. Договорились, что ребята купят сегодня туристические путевки, а мне нужно будет прислать Руслану по сети данные паспорта. Дев, который сидел рядом, еще в начале поездки взял меня за руку и не отпускал всю дорогу, ласково перебирая мои пальцы. От этого простого действия по спине бегали пресловутые мурашки, и хотелось прижаться к нему и мурлыкать, как кошке.

— Скажете потом, сколько стоят путевки, я сразу верну, — попыталась сбить свой романтический настрой и говорить нормальным тоном.

— Е-ева, — укоризненно протянул Давид, повернувшись ко мне, — я же тебя пригласил. Не думаешь же ты, что буду брать у тебя за это деньги. Ты меня обижаешь. Я обеспеченный мужчина, у меня и нескольких друзей небольшое предприятие по выпуску деталей для различных электронных устройств. У Анатолия, кстати, тоже есть пакет акций, а то он натура увлекающаяся и возвышенная, таким деньги зарабатывать сложно. Стартовый капитал нам на очень льготных условиях в рамках поддержки проекта выделили, а дальше сами, образование подходящее есть, — улыбнулся он. Да, как-то я не подумала, где они работают, откуда деньги на все. Государство наверняка спонсирует их в очень ограниченных объёмах, проект «Дескрит», похоже, уже на той стадии, когда они стали довольно независимыми. Или не стали? Паранойя тут же нарисовала мне жуткую картину — они все «под колпаком» у секретных служб! Ведь не могли же их так просто отпустить жить самостоятельно.

— Давид, а ты уверен, что за вами не следят, ну, чтобы не было неожиданностей с вашей стороны? — медленно, подбирая слова, попыталась сформулировать мысль я. Не говорить же ему, что для изучения и продолжения эксперимента.

— Следят, — спокойно подтвердил он, и я опешила от такого. — Мы давно, ещё в самом начале, когда стали посещать институт, это заметили. В школу, кстати, дескритов не пускали, боялись. Учителя приходили к нам, вели занятия по углубленной программе. А вот потом осмелели, разрешили учиться, где хотим, но соглядатаев приставили. Их легко было вычислить и сделать так, чтоб они писали положительные отчёты. К тому же, за столько лет они уже потеряли бдительность, можно не волноваться по этому поводу.

Я задумчиво посмотрела в окно и заметила, что мы уже едем знакомыми улицами. Тимур, кстати, за всю поездку не произнес ни слова.

— Тимур, а ты знаешь, куда меня везти? — уточнила, уже понимая, что едет он к моему дому.

— Да, — лаконично выдал парень. Он просто говорун! Вопросительно глянула на приятелей, сидящих рядом.

— Я ведь тебе рассказывал, что мы знаем твой адрес, — напомнил Мартирос. Машина свернула на нужную улицу, и я вежливо поинтересовалась:

— Зайдёте? Могу предложить чай и кофе, или чуть позже обед.

— Спасибо, может вечером. Сейчас повожу до квартиры, а ты никуда не ходи сама. Если что-то нужно купить, позвони или напиши, — Дев явно серьезно взял надо мной шефство. Всё ещё кажусь ему беспомощной малышкой?

— Да, я понимаю, что не стоит пока устраивать прогулки, даже по делу. Вы если что-то новое узнаете про ситуацию с изкритами, расскажете, ладно? Не думаю, что в новостях всё честно объявляют, — кивнула я и, поблагодарив Тимура, выбралась из припаркованной у ступеней дома машины. Давид вылез следом, так как сидел между мной и Мартиросом. Поднялись на лифте на пятый этаж высотки, и я открыла дверь.

— Это кто? — удивился парень, уставившись на шикарную рыжую кошку с короткой шерстью и красивым мраморным рисунком на боках. Она сидела на пороге, укоризненно на нас глядя и не давая пройти в квартиру.

— А это наш таможенный и пограничный контроль, моя Крита, — улыбнулась я. Подхватила любимицу на руки и переступила порог. Погладила, почесала за ушком и отпустила. Кошка тут же стала крутиться вокруг ног, мешая разуться, стараясь потереться о штанины брюк, оставляя на них рыжие шерстинки, и тихонько мявкала.

— Можно её погладить? — с опаской спросил друг.

— Да, можно, она дружелюбная и любопытная. Только учти, на одежде шерсть останется, сейчас весна и она линяет.

— А как она без тебя два дня одна в квартире была? И ты не волновалась? — Дев взял Криту на руки и стал осторожно гладить. Животное напряглось, замерло, принюхиваясь, потом вдруг издало угрожающий рык, громко мяукнуло и, вывернувшись и выпустив когти, спрыгнуло на пол. Хвост раздраженно хлестал бока, она неторопливо повернулась и гордо удалилась в комнату.

— Кажется, я ей не понравился, — рассматривая царапины на руках, проговорил Давид.

— Странно, обычно она так себя не ведёт. Давай обработаю ранки, сейчас помажу чем-нибудь, — захлопотала я, чувствуя себя виноватой за поведение кошки. — А не переживала я потому, что она спокойно переносит одиночество, это вполне самодостаточное существо. Корм в автокормушке, там дней на десять хватит, воды тоже достаточно, поилка большая, вон, смотри, фонтанчик в углу стоит, туалет у неё персональный самоочищающийся. Если что, то мама подстрахует, навестит её.

— Не надо обрабатывать, это мелочи, — отказался парень и задумчиво проговорил, — Наверное, чувствует незнакомое существо, звериное чутьё не обманешь ласковым голосом. Я пойду, позже позвоню и зайду вечером. Будь умницей, не выходи, — ещё раз напомнил Давид. Прямо как моя мама! Неужели так опасно? В новостях сказали, что никто из людей серьезно не пострадал. Или обманывают и Деву известно что-то большее?

— Для тебя это очень опасно, — подчеркнул интонацией он, быстро чмокнул в щеку и вышел, захлопнув дверь.

Я прошлась по квартире, проверяя, всё ли в порядке после моего отсутствия. Кроме небольшой квадратной прихожей у меня были всего одна спальня, ванная комната с туалетом и неплохая просторная кухня-столовая, она же гостиная. Эти апартаменты я арендовала у своего предприятия, очень близко было добираться на работу, буквально пятнадцать-двадцать минут пешком. Да и цена приемлемая. Конечно, со временем я мечтала приобрести собственную квартиру или даже дом в пригороде, но пока меня все устраивало. Крита вышла из спальни и, убедившись, что гость ушёл, многозначительно оглядываясь, направилась в кухню.

— Да поняла я, поняла. Сейчас открою тебе банку вкусной кошачьей еды, сухой корм надоел, намекаешь на деликатесы? — решила побаловать питомицу, хоть и вела она себя некрасиво. Что с неё возьмешь, животное, одни инстинкты. На периферии сознания проскочила какая-то мысль, но быстро угасла, не сформировавшись. На кухне, положив кошке обещанное, провела ревизию продуктов. Ребят в гости я пригласила, вдруг зайдут? Надо прикинуть, чем угощать. Запасов в морозилке и холодильнике оказалось достаточно, все-таки я запасливый хомяк. Сейчас отправлю Руслану данные паспорта, кое-что приготовлю и пойду чемодан собирать.

Время за домашними хлопотами пролетело незаметно. Уже начало темнеть, когда зазвонил телефон.

— Белочка? Как дела? — Давид был в хорошем настроении. — Путевки купили, вылет послезавтра, собирайся. Я скоро загляну к тебе, если что-то надо купить, говори.

— А ребята? Я всех приглашала. Мне ужин на сколько человек накрывать?

— У парней сегодня не получится, работы на предприятии много, я потом тоже на работу. Нас ведь не будет несколько дней. Там, конечно, останется кто-то, но проблем всегда достаточно. Давай они завтра на ужин придут, согласна? Думаю, к этому времени уже освободимся.

— Отлично, тогда завтра всех жду. У меня, конечно, скромная столовая, но, думаю, поместимся. Ты через сколько зайдешь?

— Через часик. Очень хочу тебя увидеть, — в голосе Дева послышалась улыбка, и мое сердце пропустило удар.

Нажав отбой, метнулась в спальню, к зеркалу. У девицы в отражении волосы были всклокочены, лицо не накрашено, одежда самая обычная домашняя. Так, час на перезагрузку. Душ, скромная укладка, макияж, переодеться. Заметалась по квартире, как настоящая белка, и к назначенному времени была вполне довольна собой. Всё ненавязчиво, будто так и выгляжу всегда, когда одна дома. Вспомнила — еще капельку любимых духов. И чего так старалась? А сама не знаю, женские инстинкты, хочется быть привлекательной, особенно для друга. Пока только друга. Подумала и затормозила посреди коридора. Я что, хочу чего-то большего с Давидом? Но ведь это невозможно, для него это будет означать, что никогда не будет детей, и если я хочу другу счастья, то лучше держать дистанцию. Скоро найдут они своих дескриточек и будут строить с ними семейные гнездышки. В голове сразу возникла картинка, как Дев стоит близко-близко с высокой, красивой брюнеткой, потом медленно наклоняется и целует её, а она томно закидывает руки ему на плечи, обнимая. На глаза навернулись слёзы. Нельзя плакать, косметика размажется! И тут раздался звонок в дверь. Крита кинулась под ногами первой проверять, кто там явился, я, чуть не споткнувшись об неё, шагнула открывать.

— Ева, дорогая, что случилось, ты плачешь! — Давид взволнованно всматривался в моё лицо. Н-да, встретила так встретила.

— Ничего страшного, ресница в глаз попала, сейчас всё пройдет, заходи, — только сейчас заметила у друга в руках небольшой букет экзотических цветов.

— Это тебе. И орешки с фруктами для моей белочки, помню, ты такие в детстве очень любила, — он протянул пакет из магазина.

— Спасибо, очень красивые цветы, сейчас в воду поставлю, а ты проходи в столовую. Ну, или на кухню, у меня это одно и то же, — пошутила я и, воспользовавшись предлогом, схватила с тумбочки в прихожей вазу, заскочила в ванную. Смахнула с ресниц слезы, поправила макияж и, улыбнувшись, пошла к приятелю. Вот уж действительно — сама придумала, сама расстроилась, любимая женская забава.

Дев, всё ещё с взволнованным лицом, сидел на диване и ждал меня.

— Да всё хорошо, честно. Лучше расскажи, как дела, как у тебя день прошёл, — успокоила я его.

— Туристические путёвки купили, как я уже говорил. Все документы для поездки оформили, об этом можешь не волноваться, билеты на самолет тоже забронировали. Послезавтра в обед вылет, мы за тобой заедем. Одежду бери летнюю, там уже днём жарко, не знаю, удастся ли искупаться, но загар даже во время прогулок будет, — оттаял приятель.

— Ты голоден? У меня ужин готов, тебя покормить?

— Не откажусь, как я успел заметить, ты очень хорошо и вкусно готовишь, — похвалил меня Дев.

— Обыкновенно, мама научила. Чай или кофе? — уточнила я, подавая ему тарелку с салатом и накладывая горячее. Конечно, очень приятно было, что он оценил мои старания, когда я Руслану помогала. И сейчас, Давид ел с аппетитом, элегантно пользуясь столовыми приборами. Я сразу, еще в загородном доме заметила, как красиво он умеет есть. Залюбовавшись другом, не сразу обратила внимание на его задумчивый, долгий взгляд.

— Что-то не так? О чем ты задумался?

— Можно я задам один вопрос? Обещай, что ответишь честно.

— Конечно, спрашивай.

— Ева, тебя не смущает моё происхождение? Ведь я не человек и у меня много странностей. Да, я помню, что обещал тебе обо всём рассказать, но я боюсь твоей реакции, не хочу тебя оттолкнуть, ты очень дорога мне. Самый близкий человек на этой планете… — я задохнулась от нахлынувших на меня чувств. Помолчав, Давид продолжил:

— Ещё в детстве ты понимала меня, как никто из друзей, умела хранить тайны, была надежной и открытой, хоть и младше меня. Я не разрешал никому из парней подходить к тебе и знакомиться, боялся, чтобы не обидели, хотел, чтобы ты была только моим близким другом, моей семьёй…

— Сестрой? А я всё голову ломаю последние два дня — почему кроме тебя других мальчиков тогда не видела, раз вас было много. А это ты такой собственник.

— О, ты себе даже не представляешь, какой я собственник! — улыбнулся Дев и в ожидании моего ответа замолчал.

— Меня нисколько не смущает, что ты дескрит, и, думаю, не будут отталкивать твои особенности, которыми ты так старательно меня пугаешь. Но если что-то изменится, обещаю честно обо всем поговорить и разобраться по-дружески, ведь мы раньше не ссорились, помнишь? Дев, я всё та же Мышка, я всё вспомнила и мне жаль, что не была рядом с тобой эти долгие годы, — я подошла к другу и обняла его за шею, уткнувшись носом в волосы, почувствовала знакомый аромат горького одеколона, мускуса и скошенной травы. Давид обвил руками мою талию и встал с дивана, приподняв и медленно покружив меня.

— Да, ты всё та же мышка-малышка, моя Мышка, — негромко проговорил он, поставил меня на пол и приобнял крепче.

— Мне пора идти, — с сожалением и грустью сказал Давид, — увидимся завтра вечером. Пообещай мне, что позвонишь днём, я буду скучать. И сегодня позвони, перед сном, ладно? — он вздохнул и разжал руки.

Я проводила Дева. У меня после разговора с ним было очень грустное настроение и, побродив из угла в угол, села на кухне на его место и написала список для поездки, чтобы ничего не забыть. Зазвонил телефон.

В полной уверенности, что это Давид, схватила трубку и неожиданно услышала мамин голос:

— Дуся! Твоя Оксанка мне уже телефон оборвала, позвони ей сама, ведь она не знает твой новый номер. Старый аппарат ты посеяла, а она сегодня приехала и не знает, как с тобой связаться. Я ей сказала, что ты у друзей за городом, вот она и не пришла к тебе в гости, а ждет, когда ты вернешься.

— Мам, я уже дома. Сейчас я ей позвоню. У тебя как дела? Всё хорошо? Что-нибудь надо? Я могу попросить знакомых заехать в магазин и купить тебе необходимое.

— Всё хорошо, у меня всё есть, не волнуйся, по улицам я пока не хожу. У меня запасы — перезимовать можно, ты же знаешь. Звони своей Оксанке, хорошего вечера, не пропадай надолго!

— Да, мам, мне дали неожиданный отпуск сегодня и я купила путевку в Грецию, самолет послезавтра в обед.

— Вот и хорошо, что уедешь сейчас, там уже лето, отдыхай. Только в аэропорт на такси!

— Хорошо-хорошо, я так и планировала, целую, пока, — рассоединилась я. Настроение поползло вверх, ведь приехала моя любимая и самая близкая подруга Оксана. Она моя одноклассница, одногрупница и сестра по духу. Ксанка живет в столице, и мы не часто видимся, но уж если встречаемся, то это на несколько дней с ночёвками и долгими разговорами. А сейчас всего полтора дня до отъезда! Схватив телефон, набрала номер, который знала наизусть.

— Оксанка! Это я! Я дома! Ты не предупреждала, что приедешь, я бы встретила. Сюрприз? Приезжай, только вызови машину, чтобы прямо до дверей дома довезла, у нас опасно. Знаешь? Поэтому и приехала? Меня спасать? Ну, ты как всегда, грудью на амбразуру, — улыбнулась я счастливо, — Жду!

Так, вкуснячки есть, чемодан почти собран, остались мелочи, но их можно и на месте докупить, документы готовы. Значит, я до послезавтра совершенно свободна — счастливо улыбнулась. Как мало всё же надо человеку для отличного настроения. Вот приезд близкой подруги, например.

Через сорок минут раздался звонок в дверь, я открыла, и в квартиру ворвался ураган, вихрь по имени Оксанка. Она схватила меня и затормошила:

— Дусечка моя дорогая, как ты тут, в новостях такие ужасы рассказывают, я сразу на самолет и к тебе! — обнимала меня и крутила, громко причитая, подруга. Я тихонько смеялась и отбрыкивалась от неё. Оксана была одной из тех немногих друзей, которым можно было называть меня Дусей.

— Ксанка, ты меня сейчас уронишь, всё хорошо, пойдем на кухню, чайку попьём, почирикаем.

— Да какой чаёк, у меня с собой всё, что нужно для девичника, во! — она сунула мне в руки объемную сумку, и в ней что-то звякнуло. Да, она в своём репертуаре, с пустыми руками никогда не приходит в гости.

— Кстати, как я тебе? — Оксана кокетливо покружилась передо мной, придерживая пышную юбку лазурного платья и цокая тонюсенькими шпильками умопомрачительных туфелек. Я восхищенно воскликнула:

— Потрясающе!

Ксана платиновая блондинка с изысканной, утонченной внешностью. Удлиненная модная стрижка, пышная укладка с эффектом небрежности, умелый яркий, но не вызывающий макияж. Голубые глаза, в меру пухлые губы с очень соблазнительным контуром, слегка заметная горбинка на тонком носике, алебастровая кожа — и при такой внешности до сих пор одинока. Что, впрочем, неудивительно, поскольку к кукольной внешности прилагался незаурядный ум и интеллект, что отпугивало претендентов на руку и сердце. С такой женщиной просто не бывает.

Мы выставили на стол бутылки с хорошим сухим вином, деликатесы, фрукты и, успокоившись после первых эмоций, засыпали друг друга вопросами. Я рассказала ей о своих приключениях за последние два дня, умолчав о дескритах, разумеется. Расспросила об её житье-бытье. Конечно, меня интересовало, не изменилось ли у неё что-то на личном фронте. Как оказалось — нет. Все знакомые парни казались ей какими-то нерешительными, слабохарактерными и ненадежными. Мы поговорили о парнях, о работе, о… да много, о чём поговорили. Спохватились далеко за полночь и поползли, уставшие, спать. У меня в спальне кровать огромная, на ней спокойно можно разместиться вдвоем.

Проснулись от звонка телефона. За окном светило яркое солнце, утро явно не было ранним. Звонил Давид.

— Ева, у тебя все в порядке? Я вчера долго ждал твоего звонка, не осмелился беспокоить. Подумал, ты сама позвонишь, когда решишь, что хочешь со мной поговорить.

— Дев, извини, все нормально, — я почувствовала себя очень виноватой, похоже, он переживал за меня. — Ко мне подруга приехала, мы давно не виделись, вот вчера и заболтались допоздна. У тебя как, планы не поменялись? Вечером придёшь? С ребятами?

— Да, жди часов в семь. Если что, то сразу звони, я беспокоюсь, — у него голос стал веселее, видимо, моя причина, по которой я не сделала обещанный звонок, оказалась для него уважительной.

— И что у тебя с ним? — сонно спросила, потянувшись, Оксанка.

— С кем?

Она кивнула на мой телефон.

— Так волнуется, как заботливый супруг. Колись давай, у вас с ним уже было? — подруга хитро прищурила глаза.

— Ты что! — возмутилась я. — Я не могу так быстро! И вообще, там всё сложно.

— Ну, понятно, так и состаришься девственницей, — ехидный голос Ксанки не обидел, она всё прекрасно понимала, сама была такой.

К ужину мы с Оксанкой, наведя красоту и наболтавшись, накрыли стол и ждали гостей. Ровно в семь в дверь позвонили. Открыла подруга, я заканчивала сервировку стола и лишь выглянула в коридор поздороваться. Зашел Давид, опять с букетом цветов, Мартирос и последним, споткнувшись на пороге, Анатолий.

— А Руслан? И Тимур? — спросила я, заметив, что пришли не все.

— Привет, талисман моей души. Остальные дежурят на работе, увы, им не повезло, — подмигнув мне, ответил Мартирос. — Познакомь нас со своей подругой, — этот невозможный красавец улыбался нам с Ксанкой, как на рекламной фотографии. Подруга даже бровью не повела, что поддалась на его обаяние.

— Да, познакомьтесь, Оксана, — кивнула я в её сторону и представила парней.

Места хватило всем, за столом начались обычные вежливые разговоры.

— Мальчики, вы откроете бутылку с вином? — подруга протянула над столом бутылку и помахала донышком. Я встала за штопором, распахнула дверцу шкафа.

— Мы не пьем алкогольные напитки, — я с удивлением обернулась через плечо, и поняла, что это сказал Давид.

— А я, пожалуй, составлю девушкам компанию, — Анатолий решительно взял штопор, бутылку дорогого сухого вина из рук Оксаны и, открыв его, разлил по бокалам напиток. Дескриты алкоголь не пьют, поняла я. Интересно, почему? Может, у них, как у некоторых народностей севера отсутствует какой-то там нужный фермент и им нельзя? Потом спрошу у Дева как-нибудь поделикатней. Толя налил ребятам сок и сказал традиционный тост:

— За знакомство с очаровательными девушками, вы очень украсили наши серые будни, — смотрел он при этом неотрывно только на Оксанку какими-то странными, лихорадочно блестящими глазами.

Поскольку при подруге ничего касающегося наших планов на поездку обсуждать было нельзя, то говорили о работе парней, прошедшей учебе в институте, обстановке в городе. Последнее меня очень интересовало, поскольку сама очутилась в эпицентре всех беспорядков. Поэтому я повернулась к Деву с Мартиросом и расспрашивала подробности. Оказывается, уже почти всех изкритов обнаружили, остались только те, кто из города забрался в лес, так что на улицах сейчас было довольно безопасно. Но патрулирование на всякий случай продолжалось, причины их такого поведения на празднике всё еще выяснялись. До того момента они спокойно общались с людьми, на громкие звуки и музыку не реагировали и были хорошо подготовлены к шествию.

— Для мужского понимания это недоступно, — услышала вдруг я злой и раздраженный голос Оксанки. О чем это она? Пока я разговаривала с дескритами, она увлеченно беседовала с Анатолием. И вот на тебе.

— Пожалуй, мне пора, Ева, — официально известила меня подруга, встав из-за стола. Понимаю, что этот тон не для меня, потом расскажет, что там у них с Толей произошло, на что она так болезненно среагировала. — На улице темно, мне еще до гостиницы добираться.

— Оксан, может, останешься, мне завтра только к обеду в аэропорт, утром поедешь.

— Нет-нет, лучше сегодня, — таким же жестким и непререкаемым тоном продолжила она и направилась в прихожую. Толик вскочил и кинулся за ней. Когда я с ребятами выглянула с кухни в коридор, то увидела, как Анатолий, уговаривая Оксану остаться, тянет на себя её куртку, а она, гордо задрав голову, ледяным тоном возражает ему. И тут произошло нечто очень неожиданное для всех нас. Анатолий резко дернул Ксанку на себя, порывисто обнял и страстно поцеловал.

Она замерла в его объятиях, а потом… ответила на поцелуй. Толя целовал её так жадно, горячо, отчаянно, что было понятно, что для этих двоих вокруг больше ничего и никого не существует. Дев и Мартирос возле меня не шевелились, я вообще боялась дышать от такой картины. Наконец, Анатолий отстранился от Оксаны и, придерживая её одной рукой, другой достал телефон из кармана и, нажав кнопку, дождался ответа.

— Тим? Да.

После чего вернул аппарат на место, дотянувшись, открыл дверь, подхватил ничего не соображающую и не сопротивляющуюся подругу на руки и вышел из квартиры.

Парни возле меня понимающе переглянулись. Я пыталась прийти в себя от произошедшего. Почему-то было грустно. Нет, я была очень рада за Оксанку, похоже, она встретила того самого, решительного, мужественного и надежного. Толик произвел на меня очень хорошее впечатление, а как дальше сложится, посмотрим. Задумчиво вернулась на кухню, стала убирать лишнюю посуду со стола.

— Белочка, что тебе помочь?

— Нет, ничего, тут мало, я сама.

— Тогда мы такси вызовем и тоже поедем к себе. Завтра ближе к обеду будь готова, заберем тебя.

— Хорошо, позвоните заранее.

Проводив гостей и закончив все дела, как ни странно, очень быстро уснула.

Уже привычно проснулась от звонка телефона.

— Доброе утро, Ева, как спалось? — голос Давида был бодрым и добродушным.

— Ммм… Да, уже встаю. Я все помню, быть готовой к обеду, — сонно пробормотала я, в тайне надеясь, что он со мной долго разговаривать не будет, и я, не до конца проснувшись, ещё немного подремлю. До полудня куча времени, а у меня всё готово.

— Вставай, соня, я и так дал тебе поспать, сколько можно было, через час мы заедем.

Я подпрыгнула, как ошпаренная.

— Как через час?! Ты почему не разбудил меня раньше?!

Мужской голос в трубке хохотнул и отключился. Я, конечно, помчалась в автоматическом ускоренном режиме по привычному алгоритму: ванная, кухня, зеркало, шкаф. И лишь когда затолкала в чемодан зубную щетку и косметику, то посмотрела на часы и задохнулась от негодования. Он! Да как он мог! Ещё два часа свободного времени! Ры! Злющая, набрала на телефоне номер Дева и в это время услышала звонок в дверь. Ну, он сейчас у меня получит! За порогом действительно стоял Давид, но поскольку он был не один, а с парнями, высказывать ему с порога своё возмущение мне показалось неудобным. Булькая, как ведьминский котелок, но стараясь не подавать вида, жестом пригласила улыбающуюся компанию проходить в столовую.

— Чай, кофе, а то у нас еще уйма времени, можем даже пешком, не спеша, успеть до аэропорта дойти, — с максимальным ехидством проговорила я и приподняла брови. Дев заулыбался еще шире, совершенно не испытывая чувства вины.

— Белочка, ну не злись, я пошутил, думал, ты всё поймешь, когда на часы посмотришь, — примирительно поднял он перед собой ладони.

— Да какие часы, мне некогда было, я торопилась! И, кстати, где Анатолий, он же с нами должен ехать, переводчиком, — я оглядела сидящих за столом, остывая.

— Толик с Оксаной вчера закрылись в комнате и до утра мы их не видели. А сегодня они уехали очень рано, Тимур их в город увез. Вот, пытаемся дозвониться, пока не отвечает, надеемся, успеет к рейсу.

Я налила всем горячие напитки, сделала бутерброды и, жуя свой, подошла к окну, распахнула створки. Ощутимо пахнуло озоном, и я с наслаждением глубоко вдохнула свежий воздух. На улице было очень пасмурно, кажется, скоро будет первая весенняя гроза. Надо зонтик поискать, пригодится.

Когда до выхода из квартиры оставалось минут двадцать, а на улице бушевал настоящий ураган с громом, молниями и проливным дождём сплошной стеной, в квартире, наконец, раздался долгожданный звонок в дверь. Нетерпеливо отворив, я шагнула назад. Через порог переступил Анатолий, по-прежнему неся Оксанку на руках. Он что, так и носит её со вчерашнего вечера? Парень бережно поставил свою драгоценную ношу на ноги, и я уставилась на босые ступни подруги. Потом перевела взгляд к вешалке и только сейчас заметила, что Оксанины шикарные туфли лежат там, где она их оставила вчера. Оба влюблённых были мокрые насквозь. Толик повернулся к друзьям.

— Мы заявление сегодня подали, мы женимся, — мечтательно выдал он. — Ребята-а, смотрите, какая она красивая… — совершенно неадекватно улыбнулся Анатолий и с обожанием посмотрел на Оксанку. Я тоже повнимательней стала её рассматривать. Да-а-а…

Подруга стояла босиком в луже натёкшей с неё воды, с отсутствующим взглядом и тоже улыбалась. Мокрые волосы превратились в сосульки, облепили голову и лицо, на котором виднелись потеки туши, губы были синие от холода, с одежды капало. Просто королева красоты! Лишний раз убедилась, что любящие смотрят друг на друга не глазами, а каким-то своим, внутренним взором. Я торопливо кинула Оксанке под ноги полотенце и побежала в спальню за тёплым махровым халатом.

— Толик, быстро переодевайся, вот твой чемодан, мы собрали, — заталкивая его в кухню, поторопил Руслан. Я потянула свежеиспеченную невесту в ванную.

— Оксана, очнись, мне пора ехать с ребятами в аэропорт, лезь в горячий душ и слушай. Вот запасные ключи, оставайся здесь сколько надо. Будешь уезжать, просто захлопни дверь, ключи оставь в прихожей на тумбочке. Криту я едой обеспечила, она где-то в спальне под кроватью от парней прячется. Досыплешь ей потом корм, дольёшь воды в поилку. Ты меня услышала? — засомневалась я.

— Дусечка-а, а ты будешь моей подружкой на свадьбе, — утвердительно и как-то задумчиво, наконец, проговорила Оксана. — Как вернётесь из Греции, через две недели, у меня дома, мы с Толиком договорились. Да, я тебя услышала. Сегодня у тебя переночую, а завтра домой полечу, готовиться. Дуська-а, я такая счастли-ва-я, — протянула она, включая горячую воду.

— Грейся, давай, невеста, я помчалась, всё, — чмокнула я её в щеку и выскочила из ванной. Потом наговоримся, когда торопиться не надо будет.

В аэропорт нас вёз Тимур и, когда мы добрались до выхода на посадку, я полностью оценила преимущества поездки в мужской компании. Чемодан донесли и сдали в багаж, до машины зонтик заботливо над головой держали, дверь автомобиля открыли, посадили, в аэропорту за ручку куда надо довели. Красота! Весь полет Толик спал, видимо, после бурной бессонной ночи. Я сидела рядом с Давидом и пыталась расспросить как он жил, пока мы не виделись. Он только отшучивался, не желая, наверное, вести такие разговоры в самолете, хоть мы и летели комфортно, первым классом, или просто настроение было неподходящее. Остальные сидели через проход от нас и один раз, случайно повернувшись, я наткнулась на взгляд Мартироса, который не мигая, глубоко погрузившись в свои мысли, смотрел на меня.

— Мартиросочка, ты чего, всё в порядке? — обеспокоенно спросила у парня. Он вздрогнул, улыбнулся, и на лице оказалась привычная маска весельчака и балагура.

— Задумался, талисман моей души, не обращай внимания, все хорошо, — засветился он радостно. Я с сомнением оглядела его, но продолжать разговор не стала.

ГЛАВА 6

Греция встретила нас жарким воздухом и ярким солнцем. Сотрудник турфирмы уже поджидал у входа в здание аэровокзала и проводил до автомобиля, объяснив, что это наш транспорт на время всего пребывания здесь, а он будет нашим водителем и гидом. Мужчина представился Корнилисом и был невысокого роста, с объемным животом и лысиной. Говорил он безостановочно, рекламируя экскурсионную программу и предлагая дополнительные услуги, поэтому, когда мы наконец доехали до гостиницы, вздохнули с облегчением и, отказавшись от его услуг на ближайшее время, пошли заселяться. Номера взяли рядышком, на пятом этаже семиэтажного здания, парням двухместные, мне одноместный. Давид с Мартиросом заняли комнату через стенку от меня, Руслан и Анатолий напротив, чуть наискосок. Обстановка оказалась неплохой: шкаф в маленькой прихожей, кровать с резными спинкой и изножьем, тумбочка, журнальный столик, трюмо, письменный стол, торшер, холодильник, плотные шторы и жалюзи. Возле входной двери обнаружилась еще одна, за которой находилась красивая ванная, отделанная светлым кафелем с геометрическим рисунком, пафосная раковина с завитушками и большим зеркалом над ней. Послышался стук, на приглашение зайти заглянул Давид.

— Белочка, пошли обедать, ресторан на первом этаже, мы голодные как звери, — улыбнулся он.

— Иду, я тоже не против перекусить. Толик пришел в себя? Он с нами? Куда потом?

— Вот за едой и обсудим, что сегодня успеваем и планы на завтра.

Местная кухня оказалась великолепной — салат из свежих овощей с вкусной брынзой и оливковым маслом, тающая во рту рыба, приготовленная на гриле, ароматные горячие лепешки с пряностями, на десерт густой йогурт, политый янтарным медом. Объедение! Мы решили сегодня просто погулять и осмотреться, завтра взять экскурсию на какие-то древние развалины, а уже послезавтра совершить первый поход в музей, предварительно порасспросив про него, как следует, у нашего гида и других местных сотрудников.

Прогулка вышла приятной, солнышко непривычно припекало, воздух был влажным и пах морем и солью, узкие мощеные улочки старой части города выглядели уютными, пестрили лавками с сувенирами. Конечно, я не удержалась и купила симпатичные серебряные сережки с маленькими рубинами, сделанные «под старину», ручной работы. Пожилой приветливый ювелир, изготовивший их, вместе с женой торговал своими украшениями в небольшом магазинчике при мастерской и уверял, что это копия музейного экспоната.

Мальчики, составляющие мне компанию, терпеливо разглядывали витрины, пока я, как сорока, мерила перед зеркалом очередной комплект из золота или серебра. Анатолий, посоветовавшись, купил в подарок Оксанке элегантный гарнитур из колье, серег и браслета с голубыми топазами и жемчугом, думаю, ей понравится. Потом была лавка со специями, откуда я тоже не ушла без покупок, как и Руслан. Взяв себя в руки, дальше старалась сильно не задерживаться возле больших окон и прилавков, чтобы не испытывать терпение парней и, когда уже стало темнеть, мы вышли к небольшой морской бухточке, на берегах которой загорались разноцветные электрические огни, освещая открытые кафе и ресторанчики.

В одном таком, с видом на море, мы и расположились. Тяжёлый, нагретый за день влажный воздух пах водорослями, невдалеке равномерно шуршали о камни берега волны, небо украсилось густой россыпью ярких звезд. Я рассматривала сидящих со мной за столом молодых и очень красивых мужчин, думая о том, что под контактными линзами у них скрываются необычные перламутровые глаза с узким горизонтальным зрачком. И что ни я, ни другая человеческая девушка не можем войти в их жизнь в качестве любимой, только как друг или названная сестра. Грустно. А своих будущих любимых они пока безуспешно ищут. Так, лучше не надо об этом думать, а то как-то тоскливо сердце ныть начинает и к глазам слезы подбираются. Я просто устала, всё хорошо, они мои друзья и так будет всегда, надеюсь.

На ужин была нежная баранина с соусом дзадзыки, я взяла себе бокал сухого красного вина, а ребята свежий апельсиновый сок. Говорили о незначительных вещах, обсуждать что-либо не хотелось, всем нравилось просто наслаждаться приятным вечером, компанией хороших друзей, тёплой погодой и близостью моря.

Перед сном в мой номер гостиницы заглянул Давид, пожелал спокойной ночи и, пообещав, что разбудит утром, ушёл, чмокнув в лоб. Повертевшись с час на незнакомой кровати, включая и выключая кондиционер, я, наконец, уснула.

Следующий день прошёл, как у настоящих туристов, в разглядывании остатков древнего поселения, раскопанного археологами. От величественного когда-то комплекса зданий мало что осталось, а вот рассказ нашего гида был интересным. Я делала фотографии развалин, парней на их фоне и позировала сама. Корнилис уговаривал нас на ещё одну экскурсию в пещеру после обеда, и мы согласились. Правда, не все, Мартирос с Русланом, сославшись на дела, куда-то уехали на такси. Пещера оказалась «дикой» и совершенно не подготовленной для посещения туристами. Похоже, Корнилис решил просто подзаработать, водя сюда доверчивых отдыхающих. Сам он с нами не пошёл, остался у машины. Вход в подземелье был довольно крутой, осыпался под ногами, и я порадовалась предусмотрительно обутым удобным кроссовкам. А вот внутри… Никогда не понимала, зачем люди лезут в горы или пещеры, а тут забрезжил слабый лучик прозрения — это потрясало. Здесь не было освещения, оборудованных дорожек, ничего вообще, чтобы производить впечатление на посетителей. Но свод пещеры над головой был таким монументальным, таким высоким и величественным, что перехватило дыхание от этого зрелища. И воздух. Очень особенный воздух, холодный, звонкий, он поднимался откуда-то из глубин непроглядной темноты, в которую мы не решились далеко идти. Свет проникал только от входа, подземный ход шёл вниз, и скоро становилось жутковато от того, что под ногами в любой момент может оказаться незамеченная глубокая яма или расщелина. Давид крепко держал меня за руку, не выпуская ни на минуту. Анатолий что-то разглядывал на стенах, водя по ним рукой. Неужели надписи или рисунки древних людей? Несколько сталактитов и сталагмитов разглядеть в полутьме нам всё же удалось. Когда я из любопытства потянула Дева вглубь, чтобы потрогать необычной формы каменный нарост, мне почудилось, что у него стали немного светиться глаза. Приятель притянул меня поближе и обнял одной рукой за талию, придерживая. Возражать я не стала, потому что так было совсем не страшно и намного теплее. Моя кожа к тому времени уже покрылась пупырышками и от холода начало знобить. Почувствовав это, Давид прислонил меня к своей широкой и уютной груди спиной и обнял уже двумя руками за плечи, согревая. Захотелось заурчать, как это делает Крита, когда её берёшь на руки и гладишь. Мне было так хорошо и уютно в объятиях друга, что не хотелось шевелиться и идти куда-то. Мы были только вдвоем в этой темноте, и только стук наших сердец нарушал тишину. Меня невидимым облаком укутал знакомый уже запах, который хотелось вдыхать и, закрыв глаза, ни о чём не думать. Не знаю, сколько мы так простояли. Нас никто не звал и не торопил, Давид уткнулся носом в мои волосы на макушке и молчал. Мне тоже почему-то не хотелось ничего говорить и нарушать этот момент. Потом нас всё же окликнул Анатолий.

— Надо идти, он волнуется, — прошептал мне Дев, касаясь губами волос.

— Угу, сейчас пойдем. Здесь так необыкновенно, да? Тебе нравится? — так же тихо ответила я.

— Очень, моя Белочка. Очень нравится, — я почувствовала, как он, наклонив голову, целует меня в висок сначала с одной стороны, потом с другой и, чуть крепче прижав к себе, отпускает. Дев молча в темноте нашёл мою ладонь и потянул за собой. И всё-таки не показалось, глаза у него светились, даже сквозь линзы. Ну и пусть, мне всё равно, какие там у него еще особенности, он замечательный.

Корнилис отвез нас в чудесный ресторан на открытом воздухе. Это был даже не ресторан, а целый оазис, неожиданно появившийся после поворота узкой горной дороги. На просторной территории с красивыми дорожками, экзотическими растениями, террасами, декоративными озерками, были расставлены столы и сновали официанты. В центре находился небольшой искусственный водопад, в чаше которого плавали крупные форели, поблескивая чешуёй в струях воды. Рыбу для посетителей вылавливали большим сачком и тут же готовили на гриле, подавая с неизменной дзадзыкой, греческим салатом и странной рисовой похлёбкой, сваренной на бараньем бульоне с добавлением лимона. Горный воздух разжигал аппетит, и мы еле выползли из-за стола, чувствуя, что ещё немного и лопнем. Такими темпами я не влезу в свое нарядное платье и мне не в чем будет идти к Оксанке на свадьбу. Пожалуй, надо заранее присмотреть новый вечерний туалет. Только я про это подумала, как раздался звонок телефона.

— Дусечка, как ты там? Отдыхаешь или эти мужики какими-то делами тебя нагрузили? Толик говорил, что вы не только в отпуск, но и вопросы решать. Он такой замечательный, это мужчина моей мечты! Он мне сегодня уже два раза звонил! И вчера четыре! Ой, нет, пять, еще перед сном. Дусь, а какое мне лучше платье — кремовое или слоновая кость? Я тебе по сети фото скину, посмотришь? — Оксанка фонтанировала эмоциями и это было очень заразительно. — Дусечка, а как он там? В порядке? Присматривай за ним, он такой, такой… Где я потом второго такого найду, если мымра какая-нибудь уведёт!

Влюбленность превратила подругу в настоящую блондинку. Столько лет её Толик никому не нужен был, а тут за две недели прям расхватают его в женихи посторонние девицы. Надеюсь, это помутнение разума у Оксаны временное. Говорят, влюбленность длиться приблизительно полтора года, потом появляются другие чувства, тоже чудесные, но поспокойней. А жаль.

— Ксаночка, всё хорошо, Толик ни на кого не смотрит и говорит только про тебя, спрашивает. Я хвалю, рассказываю, какая ты у меня замечательная и как ему повезло, но, похоже, он и сам так считает. Не волнуйся, он влюблён по уши, а ты мне потом расскажешь, как добилась такого эффекта с первого взгляда. Только не говори, что Амур пролетел!

— Именно, Дусечка, Амур, это судьба, здесь ничего делать не надо, все само…

— Оксанка, и платье только белоснежное, это обязательно, под твои голубые глаза и фарфоровую кожу другой цвет не подойдет. Удачи, готовься, скоро будем, — я нажала кнопку отбоя и посмотрела в сторону ребят, которые деликатно отошли в сторонку, давая мне пообщаться с подругой. Они, конечно, всё слышали, и Анатолию явно было интересно, что говорила мне Оксана, но вопросов он задавать не стал.

Вернулись в гостиницу засветло, решили, что дождёмся Руслана с Мартиросом, тогда обсудим возможные варианты событий в музее завтра. Мне Давид рассказал, что ребята уехали по вопросу поиска дескриток. Нашли саркофаг здесь, в Греции, и основные вещи из него тоже хранились здесь, то возможно, что и часть проекта проходила где-то на этой территории. Все доступные источники информации они постоянно штудируют в надежде на малейшую зацепку — пресса, сеть, общение с местными учеными, музейными работниками, археологами. Может эта поездка что-то даст, они очень надеялись.

Так и не дождавшись парней, я собралась спать, забралась с телефоном в постель и переписывалась с Оксаной. Пришел Дев, присел на край кровати и, взяв мою ладонь, прислонил к своей щеке. Немного колючая.

— Дев, а можно тебя спросить, ты только не обижайся, ладно? — моё кошачье любопытство не давало покоя.

— Ну, спрашивай, пытливая моя белочка, — добродушно разрешил приятель.

— Когда ты был маленький, у тебя на коже лица был светлый такой шерстяной пушок, потом он сам пропал. А рожки? У тебя ведь нет рожек? В детстве не было. А у изкритов есть, — захотелось потрогать его голову, провести рукой по густым волнистым волосам, вдруг там прячутся маленькие такие, острые рожки. Давид помолчал и вместо ответа наклонил голову, подставляя под мои ладони. Я погладила по жестковатым, но шелковистым волнам его волос, сняла шнурок, которым был прихвачен низкий хвост и, взъерошив прическу копной, наклонилась и провела губами по глазам, которые он зажмурил, по виску и, фыркнув тихонько в ухо, обняла за шею.

— Нету, не нашла, — улыбаясь сказала тихонько. Дев громко выдохнул. Он что, не дышал все это время? Давид разомкнул мои руки, чмокнул быстро в лоб и, встав, вышел. Надеюсь, не обиделся.

Утром после завтрака я поняла, что волнуюсь. Но ведь это просто музей, что может случиться? Там куча посетителей, охрана и сигнализация. Вот именно. А если пластина там, что будем делать дальше? Нервный озноб мелко потряхивал, как перед важным экзаменом. Мы ждали машину и нашего гида, стоя перед входом в гостиницу. Давид, что-то почувствовав, повернулся ко мне, и, взяв мою ладонь, ободряюще сжал.

— Белочка, ты чего? Бледная такая. Не переживай, это просто экскурсия в музей.

— Наверное, не выспалась, и смена климата сказывается, всё нормально, — про плохие предчувствия вслух говорить не стала. Не стоит всем портить настроение своей паранойей. Оглядела себя, всё ли в порядке, всё-таки с такими красивыми парнями иду, хочется хорошо выглядеть. Сегодня я надела длинный сарафан бледно-сиреневого цвета из приятной ткани с жатым эффектом и босоножки на плоской подошве, целый день ведь ходить. Если судить по комплиментам от моих сопровождающих, им нравилось.

Музей оказался большим четырехэтажным зданием с красиво украшенным фасадом. Портик над входной лестницей поддерживался мраморными колоннами, главный вход представлял собой массивную высокую дверь из темного дерева со сложной резьбой. Сразу за ней справа находилась длинная стойка, за которой приветливые сотрудницы продавали входные билеты, выдавали информационные брошюры и аудиогиды. От услуг Корнилиса в качестве гида мы отказались, и он уехал, уточнив время, когда нам понадобится машина. Взяв у сотрудниц музея всё предложенное и пройдя досмотр у стоящих дальше охранников, зашли в первый зал.

Высокие стеклянные витрины, старинные вещи, которые держали в руках люди, жившие много веков назад, монеты с ликами ушедших правителей, украшения, потемневшие от времени, все как во многих музеях мира. Я полистала брошюру, нашла, где выставлен интересующий нас саркофаг, и, почему-то с замиранием сердца, пошла с ребятами на верхний этаж.

Гробница, огороженная стеклом, стояла в центре зала. Она была изготовлена из голубовато-белого материала, похожего на какой-то камень, метра два-два с половиной в длину и полтора в ширину, не высокая. Внутри всё выложено светлым пористым веществом, на вид мягким.

Вдоль стен помещения, в выставочных шкафах, расположились остальные предметы, найденные в гробнице. Экспонатов было не много. В комнате бродило всего несколько человек, на четвертый этаж туристам было лень подниматься и сюда добирались самые любопытные. Ребята окружили саркофаг и задумчиво его рассматривали. Интересно, какие мысли сейчас тревожат их? Ведь это вместилище, откуда они появились, где очень долгое время хранились их клетки, которые туда положили неведомые предки. Кто были их родители? Как давно это было? В груди сжался комок от сочувствия парням. Я медленно пошла вдоль витрин, внимательно рассматривая вещи. Несколько статуэток, изображавших… изкритов. Ну надо же! Они стояли, подняв правую руку с копытом, и на них были одеты… я присмотрелась. Доспехи! Явно воинские доспехи! Ну, ничего ж себе! Вот это открытие, эти существа в древнем клане были воинами. Ко мне подошел и встал рядом Давид.

— Что-то такое я и предполагал, — сказал он, рассматривая со мной фигурки за стеклом. Мы пошли дальше. Следующим экспонатом были пустые капсулы, скорей всего изкритов, потому что их было несколько штук. С учетом того, что их раздали по многим музеям, это показатель, что таких было много. Они оказались похожи на небольшие, запаянные когда-то, непрозрачные пробирки с надписями. Подозвали Анатолия.

— Посмотри, ты ведь изучал древние языки, есть похожие на что-то символы? — Дев подал ему прибор с функцией бинокля и фотоаппарата, очень мощный, чтобы можно было рассмотреть все значки на капсулах, даже малозаметные. Пока Толик изучал артефакты, я огляделась. Мартирос стоял у входа в зал, Руслан невзначай разглядывал камеры наблюдения и старался подойти к ним поближе. Похоже, у всех, кроме меня есть конкретное задание и место в этом деле. Хотя, что я могу? Отвлекать внимание? Ну, если только. В оставшихся парочке витрин были какие-то коробочки, видимо из-под упакованного биоматериала, и несколько небольших горсток драгоценных камней необычной огранки. Пластины не было.

Что ж, как Толик закончит, будем изображать наивных туристов и настойчиво расспрашивать сотрудников. Наш переводчик не стал расшифровывать всё на месте, а тщательно заснял экспонаты, и мы пошли на поиски компетентного человека. Спустившись на первый этаж, затерялись в толчее, царившей здесь, и стали наблюдать, делая вид, что внимательно разглядываем экспозицию. Выбрав подходящую на первый взгляд служащую, я, как самая безобидная на вид, пошла спрашивать. Парни крутились поблизости. Придав лицу по возможности «блондинистое» выражение, протолкалась к женщине:

— А вот скажите, я только что на четвертом этаже все посмотрела, а там всего так мало, а может у вас где-то ещё что-то есть про этих изкритов, это та-а-ак интересно! — я экзальтированно закатила глаза, старательно растягивая гласные в речи. — Я вот в сети видела, там еще карточка какая-то была, с иероглифами, я так хотела на нее посмотреть, мне подружка сказала, она счастливая! Кто возле неё сфотается, сразу замуж выйдет! Вот! Она мне о-о-очень нужна! Вы мне поможете? Ну пожалуйста, мне очень надо! — доставала я тётку, в надежде, что ей захочется от такой дурочки избавиться и она скажет, где пластина. Мой расчёт неожиданно оправдался. Сотрудница тяжело и со скрываемым раздражением вздохнула, стиснула зубы и при этом улыбаясь, ответила:

— Да, был такой экспонат. Только не карточка, а информационная пластина, и иероглифов на ней не было. Сейчас она в запаснике, в фондохранилище, в специальных условиях для лучшего предохранения от порчи. Неизвестный материал, из которого она изготовлена, может быть чувствительным к влаге, пыли, свету, поэтому её запрещено фотографировать. Туристы используют вспышки, вот её и убрали из зала.

— А этот склад далеко? А меня туда пустят? А если я очень-очень попрошу? Нет? А если я возле дверей склада, где она хранится, сфотаюсь, как вы думаете, мне поможет это замуж выйти, а? Она ведь от инопланетян, волшебная, должна и через двери подействовать! — доверительным и заговорщицким тоном громко зашептала я, наклоняясь к женщине. Она отшатнулась от меня.

— Ну хотите, попробуйте, это не секрет, вон, в конце зала дверь с кодовым замком. Туда вас не пустят, вход только для сотрудников.

— Спасибочки-спасибочки, вы просто меня осчастливили, если замуж выйду, обязательно вас отблагодарю! — искрясь как высоковольтный провод, добивала я несчастную. Надо же доиграть, раз начала. — Ну, я пошла!

— Да, идите, надеюсь, вам повезёт, и ваше желание исполнится, — искренне пожелала она. Я торопливо стала пробираться в указанном направлении.

— Молодой человек, а сфотайте меня здесь, да, возле двери, она счастливая, — Давид давился от сдерживаемого смеха, беря у меня из рук фотоаппарат.

— Белочка, ты бесподобна. У тебя настоящий актерский талант. Надо же так перевоплотиться, если бы я тебя не знал, то поверил бы, — хихикал приятель, щёлкая меня в разных ракурсах. Недалеко от нас стоял Мартирос и тоже посмеивался. Оглянувшись, поймала взгляд сотрудницы, с которой разговаривала, и, не удержавшись, подмигнула ей и показала глазами на Давида и Мартиросочку. Она задумчиво и озадаченно на них посмотрела. Всё. Теперь, чувствую, это место войдет в легенду музея. Представила, как сначала самые близкие подруги этой тетки, получив по секрету тайные сведения о чудесных свойствах двери, зачастят в музей тут фотографироваться. Потом, близкие подруги близких подруг… Ой, ой, надеюсь, мы добудем пластину раньше, чем здесь выстроится очередь на фотосессию из жаждущих выйти замуж.

Дальше события стали развиваться с такой скоростью, что остановиться и подумать, составить какой-то план просто не было возможности. В музей неожиданно ввалилась очень большая группа туристов. Они заполонили всё пространство выставочного зала, загомонили, создали хаос. Все работники и охранники пытались толпу как-то контролировать, и на нас никто не обращал внимания. В этот момент нужная нам дверь открылась и из неё, неся в руках объёмную коробку, вышел мужчина. Дверь за ним медленно поползла назад и мы втроём — я, Давид и Мартирос, не дожидаясь, пока она захлопнется, быстро нырнули в распахнутый проем. За нашими спинами щелкнул замок, закрываясь.

ГЛАВА 7

Мы очутились в длинном ярко освещенном коридоре со множеством пронумерованных дверей. Да, задачка не из простых. Обходить все помещения очень долго, да и обыскивать шкафы с огромным количеством экспонатов — мы состаримся здесь. А с учётом, что многие из них, особо ценные, наверняка закрыты под замки, и хорошо, если без сигнализации, то наш поиск представлялся нереальным. И тут мне кое-что пришло в голову.

— Ребята, может, здесь есть информационный терминал? Как в книжных магазинах? Ну, или что-то похожее. Не могут же сотрудники помнить, что где лежит наизусть, вон сколько комнат.

— Белочка, ты молодец. Это и будем искать для начала. Мартирос направо, мы налево. Если встретим кого-то, заговариваем зубы не поднимая шума.

— Тебе проще, Дев, Ева, оказывается, такими неожиданными талантами обладает, любого заговорит и убедит в чём угодно, — прошептал Мартирос, махнул нам рукой и, повернувшись, тихо двинулся по коридору.

— Да ладно вам, — смутилась я, — это был экспромт, нечаянно получилось.

Дев, улыбнувшись, потянул меня за руку за собой. По пути мы подёргали несколько дверей, убедились, что все закрыты, и продолжили идти. Коридор завернул направо и в самом конце показался какой-то силуэт, похожий на шкаф. Давид подтолкнул меня вперед:

— Иди, посмотри, я прикрою, — прошептал он. Я ускорилась, и когда достигла цели, сердце радостно забилось — это действительно был информационный терминал с приветливо светящимся окошком. Несколько минут ушло, чтобы разобраться с принципом поиска, теперь оставалось правильно сформулировать запрос. Знать бы ещё, как удосужились составители этой базы данных назвать нужную нам вещь. Пластина? Нет. Информационный диск? Мимо. Мозг судорожно подбирал варианты. Я оглянулась, Давид стоял в середине коридора и напряженно осматривал все двери и проход. Увидев, что я смотрю на него, ободряюще кивнул. Изкриты. На это слово монитор замелькал и развернул список из нескольких позиций. Ура. «Прямоугольный плоский предмет неизвестного назначения из неидентифицируемого материала. Размеры…». Оно? Музейные работники оказались жуткими формалистами и приверженцами канцелярщины. Больше ничего подходящего я не увидела. Махнула, подзывая друга. Он мгновенно, с необыкновенной грацией, бесшумно переместился, и я указала на список. Запомнив номер комнаты, шкафа и полки, двинулись на поиски. Навстречу нам, из-за поворота, вышел Мартирос, напугав меня. Успокоив подпрыгнувшее и зачастившее сердце, я показала ему большой палец, парень понимающе кивнул.

Нужную комнату мы нашли быстро, остановились перед дверью. Мгновение посомневавшись, Давид дёрнул за ручку. До этого все помещения, которые мы проверяли, были заперты, поэтому для нас стало полной неожиданностью, что дверь распахнулась. В комнате было много шкафов, как и ожидалось, но вот то, что перед одним из них будет стоять мужчина в белом халате, мы предположить не могли. На окнах висели прикрытые жалюзи, в помещении стоял полумрак, в воздухе ничем не пахло и это казалось непривычным. «Хорошая вытяжка», — почему-то подумала я. Мужчина повернул голову, и на его лице появилось удивленное выражение.

— Вы кто? И что тут делаете? — рассмотрев нас, спросил он.

Давид быстро шагнул внутрь, мы с Мартиросом встали сзади и прикрыли за собой дверь. Мужчина по-прежнему оставался перед раскрытым шкафом и выжидательно на нас смотрел. И тут Дев, быстрым движением сняв линзы, подошёл к незнакомцу. Тот попытался отшатнуться, но почему-то застыл, не отрывая взгляда от Давида. Глаза дескрита начали светиться, золотая перламутровая ртуть разлилась, закрасила белок и зрачок, сияя все ярче и ярче. Я потрясенно смотрела на приятеля. Что он делает? Скосила глаза на Мартироса, парень оставался совершенно спокоен, значит, знает, что происходит.

Мужчина какое-то время не шевелился. Потом медленно повернулся, подошёл к соседнему шкафу, набрал код на замке, и, вынув плоскую чёрную коробку, как из-под ожерелья, протянул её Давиду. Дальше время для меня замедлилось, как когда-то на празднике, когда на меня кинулся изкрит. Дев сделал шаг, протянул руку, и в это мгновение возле окна распахнулась потайная дверь, оттуда метнулась быстрая тень, прислонила к боку Давида какой-то прибор, и он стал плавно оседать, не успев ничего сделать. Из-за двери почти одновременно с этим вышли еще три человека и окружили друга, который явно был без сознания. Крик рванулся из меня, но широкая мужская ладонь успела закрыть мне рот и потянула спиной к выходу.

— Молчи, девочка, молчи, так надо, — шептал Мартирос, быстро выволакивая меня из комнаты. — Я один с ними сейчас не справлюсь, это наёмники, профессионалы. Они могут причинить тебе вред, мне Дев не простит, если с тобой что-нибудь случится, драгоценная моя. С ним всё будет хорошо, на нём маяк, мы найдем и вытащим его, — продолжал он, таща меня по коридору, потом, со словами:

— Только молчи, маленькая, прошу, — подхватил меня на руки и побежал к двери, выходящей в выставочный зал. На бегу нажал кнопку сбоку от замка и выскочил в толпу.

Время ускорилось. Мартирос аккуратно поставил меня на ноги, к нам сразу подошли Руслан и Анатолий. Как ни странно, вопросов они задавать не стали, взяли меня под руки и вывели из музея. В паре шагов была стоянка такси, где мы быстро сели в машину и поехали в гостиницу. По дороге я пребывала в состоянии шока, смотрела в одну точку, прокручивая в голове все произошедшее, и никак не могла осознать, что это произошло на самом деле. Перед глазами стояла картина, как оседает Давид. Хотелось рыдать навзрыд, в груди стоял колючий ком с огромными иголками, которые впивались изнутри, и было очень, очень больно. Но слёз почему-то не было, они пересохли от огня, пылающего во мне, и казалось, что я сейчас взорвусь. Мартирос взял меня за руку и успокаивающе накрыл ладонь второй рукой.

— Ева, всё будет хорошо, я обещаю. Давид особенный, с ним ничего страшного не случится. Мы найдем его, на нём маяк. Даже если чип обнаружат, что маловероятно, Дев сможет подать знак, где его искать. Тебе тоже надо такой микрочип поставить, наш Руслан на самом деле гений, это его изобретение. Давид тебя сейчас в любом случае нашёл бы, но если его нет, лучше перестраховаться, — уговаривал меня Мартирос. Я слышала его, как сквозь вату, время вело себя странно, я не могла сказать, сколько его прошло. Понимала только, что события в хранилище произошли за секунды, меня приятель вытащил чудом, благодаря своей отменной реакции, и поэтому нас не схватили. Как я оказалась в своей комнате не помню. Мартирос аккуратно разул меня, уложил одетую в постель и укрыл одеялом, бережно подоткнув его, поскольку все тело трясло. Немного посидел рядом, потом принес горячий чай, накапал туда каких-то капель и заставил выпить. Постепенно озноб стал меньше, и сознание уплыло.

Когда я проснулась, за окном было темно. Голова болела и кружилась, подташнивало. Медленно спустила ноги с кровати, села и сглотнула сухим горлом. Что-то мне нехорошо. Давид. Горький ком опять подобрался изнутри. Надо брать себя в руки и приводить в порядок. Обнаружила на прикроватной тумбочке бутылочку минеральной воды, доползла до сумки и, порывшись, достала таблетки от головной боли, проглотила. Минут через десять смогла принять душ, переодеться в удобные брюки и футболку, высушить волосы и, собрав их в хвост, выйти из номера.

Постучала в комнату Мартироса, он открыл дверь и жестом пригласил внутрь. Здесь же были остальные ребята. Руслан сидел на кровати, Толик в кресле. Обстановка похожа на мою, только номер двухместный. Анатолий уступил мне кресло, пересев на стул.

— Есть какие-то новости? — мой голос прозвучал хрипло и я прокашлялась.

— Мы приблизительно знаем, где Дев находится, и кто заказал его похищение, — ответил Руслан, взъерошил свои не очень длинные чёрные волосы и стал похож на усталого ворона, только почему-то с усами. — Предварительно, это ученые-экстремисты, которым в своё время стало известно о существовании дескритов. Они мечтают провести серию экспериментов, выясняя скрытые возможности неизвестной расы, но поскольку нормами морали эти фанатики не обременены, то… — парень замолчал, осекшись. — Закон тоже не для них, как ты поняла. Не в их интересах привлекать внимание к своей организации, действуют они нелегально. Может, после всего удастся собрать компромат на них и подкинуть властям. — Руслан помолчал и продолжил: — Они наняли караулить возле пластины специалистов по такого рода делам, предположив, что мы захотим её получить. А предварительно слили нам информацию об артефакте, о нахождении которого мы давно и безуспешно пытались хоть что-то выяснить. Сведения были получены из надежного источника, засады мы не ожидали. Даже представить не могу, сколько времени там просидели наёмники, и как дорого обошлась эта операция учёным. Не волнуйся, Ева, маячок сработал, и у нас тоже есть кое-что, что для них будет неожиданным сюрпризом.

— Так вот почему нас никто не остановил из охраны, они подкуплены. А я думала, что это просто разгильдяи, которые не следят за камерами видеонаблюдения. Или отвлеклись на большую толпу туристов.

— Ева, для камер у нас были глушилки, там свои технические новинки, никто бы вас при наблюдении не заметил. Подкуплены были, думаю, только сотрудники фондохранилища. И только те, кто отвечал за эту комнату, — Руслан опять запустил пятерню в волосы, видимо это означало, что он погружен в решение сложной задачи. До этого я не замечала за ним такой привычки.

— Завтра мы пойдем на предварительную вылазку, прощупаем почву, разведаем всё. Цветок моей души, ты, может, домой уедешь? Нам всем так спокойней будет, Давида мы обязательно выручим, даже не сомневайся, — сделал попытку уговорить меня Мартирос. Я аж поперхнулась от такого предложения. Возмущенно уставилась на друга.

— Понял, — поднял он ладони в защитном жесте, — тогда останешься в номере и дашь честное слово, что не выйдешь оттуда ни при каких обстоятельствах, пока мы не вернемся.

— Я с вами! — пискнула я. Теперь парни посмотрели на меня укоризненно.

— Ева, ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты ведь видела, на что способны эти люди. Не обижайся, но чем ты нам поможешь? — за всех объяснил Мартирос.

— Поняла, буду только мешать. Я не обижаюсь, я хочу только одного — чтобы вы побыстрей вытащили Давида. Мне страшно даже представить, что там с ним сейчас делают, — я содрогнулась и прикусила губу, чтобы не заплакать.

— Все будет хорошо, ты главное не выходи никуда завтра. Пойдем, спустимся вниз, покормлю тебя в ресторане, мы уже ужинали, — Анатолий по-дружески похлопал меня по плечу. Я, пожелав всем на завтра удачи, с тяжелым сердцем пошла за Толиком.

После ужина он проводил меня в комнату, напомнил, чтобы еду заказывала в номер, удостоверился, что дверь я закрыла, и только тогда пошел к себе. Хороший будет у Оксанки муж, заботливый. Кстати, нашему гиду, Корнилису, ребята позвонили, предупредили, что его услуги пару дней не понадобятся, чтобы он не разыскивал их и не приходил в гостиницу. Объяснили, что запланировали пляжный отдых и поход по магазинам.

Полночи я вертелась, читала новости в сети, пыталась отвлечься каким-то фильмом, но поняла, что не воспринимаю никакую информацию. Сердце бешено колотилось, внутренности скручивало от ужаса за происходящее возможно прямо сейчас с Девом. Воображение рисовало картины одна страшней другой. Не заметила, как задремала.

… Помещение без окон, целиком отделанное серым кафелем. На одной из стен наручниками распят Давид. Он обнажен, и красивое мощное тело с напряженными мышцами пытается выдернуть крепления, удерживающие его. К нему подходит человек, что-то говорит и прислоняет к боку уже знакомое приспособление. Дева подбрасывает, все мышцы сводит судорогой, и он обвисает на своих оковах. Второй мужчина окатывает его водой, видимо ледяной, и подносит к лицу какой-то флакон. Друг дергает головой и приходит в себя. Тогда первый подходит к Давиду с каким-то предметом в руках, который мужчина заслоняет спиной и мне не видно, что он делает. Вдруг происходит неожиданное — красивое лицо дескрита искажается от боли и становится страшным, не человеческим. Мышцы на теле начинают набухать и бугриться, плечи раздаются вширь, рост сильно увеличивается. Наручники с кусками плитки и штукатурки вырываются из стены. Палач в испуге отбегает, и я вижу, что лицо Дева покрыто густой шерстью, челюсти выдвинуты вперед и, кажется, виднеются клыки, на руках, тоже целиком покрытых шерстью, появились мощные длинные когти, а на голове рога… Меня изнутри окатывает огнем ужас, как при нападении изкрита. Это чудовище не может быть Давидом, это животное, монстр.

Я проснулась в холодном поту. Сон был слишком реалистичным, и мне пришлось какое-то время приходить в себя. Но ведь это только моё растревоженное волнением за друга воображение. Долго лежала, глядя в потолок и никак не могла понять, что меня напугало — преображение Давида или боль, которую ему причинили. Больше уснуть я не смогла, хотя ещё не рассвело, и я за ночь отключилась всего на пару часов. Когда стало совсем светло, я, наконец, выбралась из кровати, раздвинула шторы и распахнула окно.

Свежий, ещё не нагретый солнцем воздух ворвался в комнату. Я зажмурилась и подставила лицо ярким утренним лучикам, вдыхая запахи моря, зелени и города. Внизу шумел проспект, переругивались таксисты, тянулись по тротуару первые пёстрые ручейки туристов и местных жителей. Привычная будничная картинка стерла ночные кошмары, убедила, что это лишь моя фантазия, что все хорошо и вечером будут приятные новости. После душа настроение ещё немного улучшилось. Нет, волнение за Давида никуда не пропало, но стало не таким острым. Заказала по телефону завтрак, помня о своем обещании не выходить из номера, и залезла в сеть за новостями, письмами от мамы и Оксанки. Неожиданно получила письмо от Светы, она благодарила очередной раз за то, что отвлекла монстра и спасла её дочурку, рассказывала о новостях на работе и желала хорошего отпуска. Кажется, её тоже не отпускали мысли и страхи о том злополучном дне. Время до обеда пролетело незаметно, и когда солнце в по-прежнему распахнутом окне перевалило зенит, я сделала заказ еды и в ожидании задумчиво разглядывала прохожих. «Прям как Крита», — вспомнила я свою кошку, любимым развлечением которой было смотреть в окно. Это заменяло ей новости, кино, охоту на птичек и ловлю снежинок зимой. Раздался стук, кажется, обед. Распахнула дверь и с удивлением уставилась на незнакомого мужчину восточной наружности. Утром завтрак приносила молодая девушка в форменной одежде. Ёкнуло легкое беспокойство. Мужчина был одет как обычный отдыхающий, в светлые льняные брюки и шелковую цветастую рубашку, в руках он вертел какой-то брелок.

— Вы что-то хотели? — нейтральным тоном поинтересовалась я.

— Я зайду ненадолго, мы поговорим? — сияя улыбкой, заговорил незнакомец.

— Скажите сначала, что вас интересует, мы с вами не знакомы.

— У меня есть деньги, я заплачу, не сомневайся, — продолжал настаивать мужчина. Я немного растерялась. О чем это он?

— Я видел твоих мужчин, внизу, когда вы ходили в ресторан. Я нисколько не хуже, двадцать минут, и я уйду, хорошо заплачу, да, — он многозначительно похлопал по нагрудному карману. Поняв, на что он намекает, я опешила.

— Вы с ума сошли, такое мне предлагать! Я не та, за кого вы меня приняли! Это мои друзья!

— Да, да, рассказывай, — неприятно ухмыльнулся он. Я,испугавшись, попыталась захлопнуть дверь, но он быстро подставил в щель ногу, обутую в дорогой ботинок. Хорошо, хоть не пытается силой вломиться в номер, видимо боится, что успею закричать, и кто-то из постояльцев или работников услышит. Уровень адреналина в крови резко поднялся, мозг лихорадочно просчитывал варианты. Наемник? Вряд-ли, те решительней и не церемонятся, они со мной торговаться не стали бы. Значит, обычный ловелас-турист, любитель похождений и курортных романов. Хотя нет, не романов, просто молоденьких девушек, на один раз, чтобы потом было чем бравировать перед приятелями. Так, с линией поведения определилась, сейчас я его сделаю. Этого южного горячего парня я не боюсь, к тому же остается надежда, что на этаже кто-то появится и мне помогут.

— Я буду кричать.

— Да пожалуйста, здесь больше никого нет, а твои мужчины ушли, я видел. Ты не знала, что соседние комнаты пустые? — неприятно осклабился он. Этот слизняк еще и караулил, когда я останусь одна? Я продолжала тянуть дверь на себя, не давая мужику просунуть ногу целиком и распахнуть створку. Он, уверенный, что все выгорит, не торопился.

— Не ломайся, чего тебе стоит, и удовольствие получишь, и заработаешь, — масляно осматривал он меня.

— Слушай, а если к твоей матери или сестре так мужчина лезть будет, тебе это понравится? Что ты про такое думать будешь? А твоей матери за тебя стыдно не было бы, если бы она сейчас видела то, что ты делаешь? — попыталась сбить похотливый настрой посетителя упоминанием близких женщин.

— Слушай, ты! — вызверился он, — Ты мою мать не трожь! Она святая! Закрой свой рот! — плевался злобой южанин, но ногу не убирал. И тут взгляд упал на его руку, которой он опирался на дверной косяк.

— Говоришь, деньги есть, заплатить можешь, а сам дешевое кольцо носишь, я такие в магазине видела, копейки стоит, — резко перевела разговор на другую тему. Мужичок осекся, посмотрел на свой перстень, оскорбился, понял, что начался торг и стал доказывать свою платежеспособность.

— Да что ты понимаешь, это ручная работа, индивидуальный заказ, оно целое состояние стоит!

— Коне-ечно, такое лимонное золото не бывает, рассказывай сказки, это бижутерия, — заводила я горячего парня. Он, попавшись на крючок и распалившись, что его в таком заподозрили, сдернул перстень с руки, сунул его мне и возмущенно закричал:

— Да это золото высшей очистки, в магазинах такое не продают, там с примесями, а это специально для меня, и бриллиант крупный!

Я радостно сцапала кольцо, не став его разглядывать, отпустила дверь, метнулась к открытому окну и высунула руку с украшением наружу.

— Только шагни, я его выброшу! Внизу стоянка такси и толпы туристов, как думаешь, пока с пятого этажа добежишь, ты его найдешь?

Мужчина побледнел, и попыток приблизиться ко мне не делал.

— Убирайся отсюда, а то выброшу твою драгоценность!

— Ты что, дура? Как я уйду без перстня, оно действительно целое состояние стоит, — уже спокойней и примирительно произнес он, надеясь вернуть своё.

— Мне оно не нужно. Распахни дверь и отойди, я тебе его кину, и ты уйдешь.

Несостоявшийся казанова послушно выполнил всё, как я сказала. Размахнувшись, швырнула кольцо в коридор. Оно ударилось о стену напротив двери и покатилось по полу направо, мужик кинулся подбирать, а я стрелой метнулась ко входу и захлопнула дверь. Уф, справилась. Почувствовала мелкую нервную дрожь. Все-таки я не до конца была уверена, что он не применит силу. Кстати, а где мой обед? Взяв справочник телефонных номеров этой гостиницы, начала планомерно все обзванивать. Ни на один не дозвонилась! Я пользовалась внутренним, стационарным телефоном. Не может такого быть. Если только не отключили мою комнату. Он что, администратора подкупил? Но в ресторан ведь я успела позвонить, почему не принесли. Вот ведь…нехороший человек! Можно, конечно, вызвать полицию по мобильному, но это столько вопросов возникнет, столько времени надо потерять на протоколы. Лучше дождусь парней, посоветуюсь. В дверь постучали. Не открывая, наученная, громко спросила:

— Кто там?

— Может, все же договоримся? Подумай, я деньги приготовил, много, — услышала я уже знакомый голос южного гостя. Вот настырный! А вдруг с ключом придет? Заплатит горничной? Испугавшись, я пододвинула к двери тяжеленный письменный стол, взгромоздила на него кресло. Кушать хочется. Немного успокоившись, прикрыла окно, порывшись в сумке, нашла печенье, взятое с собой в дорогу, запила минеральной водой и прилегла на кровать. После бессонной ночи веки быстро потяжелели и я начала засыпать, как опять раздался стук и бормотание. Я с трудом поднялась, поставила неустойчиво поверх кресла настольную лампу, чтобы упала и разбудила меня, если кто-то начнет ломиться сюда, и, плюхнувшись в кровать, быстро уснула.

Проснулась от звонка своего телефона. Нажав кнопку, услышала обеспокоенный голос Мартироса.

— Ева, у тебя все в порядке? Мы тебе стучали в дверь, ты не отозвалась и не открыла.

— Извини, не слышала, я спала — бессонная ночь, — объяснила я.

— Тогда я сейчас зайду, раз ты проснулась.

— Да, конечно, иду открывать, — я лежала в кровати в одежде и, встав, потерла лицо, прогоняя остатки сна, пригладила руками волосы, подошла к двери. Разбирать построенную мной баррикаду было некогда, поэтому просто дотянулась до замка, сняв сверху лампу.

— Это что? Зачем ты все сюда подвинула? Что случилось? — ошарашенно разглядывал конструкцию на входе в открывшуюся щель Мартирос. Тяжело вздохнув, предложила:

— Помоги на место поставить, потом все расскажу.

Приятель без особого напряга поднажал на дверь, подвинул мебель, протиснувшись, все растащил туда, где стояло до этого. Потом сел в кресло и выжидательно на меня посмотрел.

— Сейчас, только скажи какие у вас новости, я очень волнуюсь. Что-то удалось узнать или сделать? Как Давид, вы нашли его?

— Мы нашли по маяку, где его держат. Здесь не очень хорошие известия. Ты уже видела, когда мы были в музее, что дескриты могут ментально воздействовать на людей. Это что-то вроде вашего гипноза, но принцип другой, мне сложно объяснить. А Давид не зря у нас главный, он может воздействовать не только на одушевлённые, но и на неодушевлённые предметы особым образом. Это умеет только он. Но сейчас его заперли в таком месте, где он не может применять свои способности, они просто там не работают. Какая-то редкая природная аномальная для нас зона. Поэтому придется использовать исключительно технику, электронику и надеяться на особые новинки, приготовленные запасливым Русланом.

— Воздействовать на неодушевленные предметы? — я не верила своим ушам. — Это магия, что ли? Или что ты имеешь в виду? Я не понимаю, никогда о таком не слышала.

— Вроде того, подробней узнаешь у Давида, сейчас долго рассказывать.

— А где это аномальное место, далеко?

— Не очень, на острове Крит. Слышала древнюю легенду о Минотавре?

— Конечно, там чудовище с головой быка… Ой, — закрыла я себе рот ладошкой. — Извини, я не то хотела сказать, — покраснела, поняв, что мой друг некоторым образом имеет отношение к таким же существам.

— Я понял, — ухмыльнулся он. — Так написано в человеческой трактовке тех событий. Но мы думаем, было немного по-другому. Похоже, наши предки когда-то жили на этой планете, и произошёл какой-то конфликт или заговор, история об этом умалчивает. Ты ведь уже слышала нашу теорию о клановой иерархии дескритов. Изкриты скорей всего были воинами, те, кого ты видела на второй лодке, вероятней всего ремесленниками, рабочими и крестьянами, ну и дескриты. Наши предки возглавляли расу, были интеллектуальной и командующей элитой. Во главе клана должен стоять высший, аниш. Вот его-то, похоже, схватили и держали когда-то в лабиринте Минотавра. После его гибели племя стало угасать и прежде, чем исчезло с лица земли, у кого-то запросило помощи. Возможно, они просто ушли туда, откуда появились. А саркофаг оставили до лучших времен для возрождения дескритов и изкритов.

Вот это теория! И, главное, очень складная и убедительная. Но всё равно, как-то сложно сразу переосмыслить привычную картину прошлого и согласиться с тем, что говорил друг.

— Мы завтра рано утром вылетаем туда, на остров. С нами будут местные наемники, Анатолий смог выйти на неплохих профессионалов. Такая помощь не помешает, тем более деньги не проблема. Лишней информации они не получат, только необходимый минимум. На развалины водят туристов и вроде-бы всё на виду, но где-то есть скрытый вход в подземные казематы, его ещё надо найти. Надеюсь, в этом тоже нам помогут аборигены и техника, сигнал маяка ловится неплохо. А теперь рассказывай, с кем ты здесь воевала, что такие завалы понастроила?

— Может, остальных ребят позовем, а то потом повторять придется, — улыбнулась я парню. Тот согласно кивнул и вышел из комнаты. Спустя пару минут все пришли, с озабоченными лицами расселись, где нашли место. Мартирос остался стоять.

— Я не знаю, кто это был. Или озабоченный горячий южный парень или кто-то из ваших врагов выследил и решил что-то предпринять. Больше похоже на первое, но всё может быть, — и я рассказала им о моих дневных приключениях.

— Мне это очень не нравится, цветок моей души, тебе не безопасно находиться даже здесь, в гостинице. Может, все же уедешь? — Мартирос явно волновался за меня.

— Ну вот, опять! Как ты не понимаешь, что я с ума сойду от беспокойства! Мне здесь лучше, надеюсь, уже завтра вечером все решится, и Давид будет с нами. Всего один день, что со мной случится, видишь, все хорошо, я цела, все обошлось, — старательно уговаривала его.

— И все же пусть с тобой завтра кто-то останется. Скорей всего Анатолий, — все повернулись к названному товарищу, он пожал плечами и возмущаться не стал.

— Хорошо, я понимаю, что как воин я вам в подмётки не гожусь, дескриты априори физически мощнее, да и боевые искусства, в отличие от вас, я не изучал. А Еву, думаю, защитить здесь, в гостинице, смогу. Поэтому согласен, побуду у нее телохранителем, — Толик спокойно прокомментировал предложение своей кандидатуры мне в компанию на завтра.

— Ребят, а давайте пойдем, поужинаем, а? Я без обеда осталась, готова слопать что угодно, — я сделала жалобный взгляд и умоляюще сложила перед собой ладошки вместе. В подтверждение моих слов в животе громко заурчало. Парни понятливо заулыбались, я смутилась.

— Конечно, я тоже хотел это предложить, — Руслан первым пошел к двери, открыл её и вежливым жестом с легким поклоном махнул на выход.

На первом этаже, по дороге к ресторану, возле стойки администратора стоял охранник и какая-то высокая женщина в строгом костюме. На груди у неё была приколота табличка с надписью, издалека не видно какая. Я, решив кое-что прояснить, решительно направилась к ней.

— Скажите, как у вас с безопасностью в гостинице? Постояльцы могут быть спокойны, что с ними ничего не случиться?

— Конечно, видите, у нас охрана, видеонаблюдение общественных помещений. Еще ни одной жалобы не поступало, — служащая лучилась улыбкой и была сама любезность. Ко мне подошли мои ребята, встали неподалеку и прислушивались к разговору.

— В коридорах тоже? То есть, если я скажу, что ко мне в номер вчера ломился неизвестный мужчина, мы сможем просмотреть запись с камеры, установленной в проходе пятого этажа?

Главный администратор гостиницы, если судить по надписи на её табличке, сделала скорбное лицо.

— К сожалению, вчера у нас произошел форс-мажор и несколько камер не работают, в том числе и на вашем этаже. А что, что-то случилось?

— Да, случилось. Как я уже сказала, ко мне пытался ворваться какой-то посторонний. Кроме этого, я не смогла вызвать помощь, потому что не работал телефон в номере.

— Какая неприятность! Подайте заявку, мы обязательно её рассмотрим. Телефон завтра же у вас в комнате починят, вызовем мастера. Хотите, вот нашему охраннику опишите, кто вас беспокоил, мы разберемся. Если потребуется, привлечем полицию.

Я с сомнением оглядела стража. Перед глазами вдруг всплыла картинка, которую мельком отметила вчера, но не зафиксировала, как что-то незначительное. Когда мы с парнями заходили в гостиницу, мой настырный посетитель беседовал в фойе с этим самым охранником, и они проводили нас внимательным взглядом. Понятно, ему тоже заплатили видимо. Ладно, сейчас не до этих разбирательств, есть более серьёзные проблемы.

— Хорошо, я подумаю. Подойду к вам позже, — развернувшись к парням, показала глазами, что идем дальше.

В ресторане еле дождалась своего заказа. Ужин, как всегда был великолепный. Мужчины заказали тушеные бараньи ребрышки и салат, я соблазнилась блюдом под названием мусака и ароматными лепешками. Несмотря на дневной сон, после плотной еды глаза стали слипаться. Договорившись с Анатолием встретиться утром, я забралась в постель, надеясь, что сегодня кошмары обойдут меня стороной.

… Уже знакомая комната без окон с серым кафелем. На стене оковы, и в них бьётся страшное чудовище с жуткой мордой покрытой темной шерстью, с рогами и длинными мощными коричневыми когтями на руках. Да, несмотря на вид головы монстра, его тело, руки и ноги оставались почти человеческими, и откуда-то я знала, что это Давид. Мой близкий, лучший друг Давид. В груди заныло непонятно от чего. Или из-за того, что он может быть таким и неясно, меняется ли его сознание в таком виде. Или от того, что с ним делали в плену, и какую боль пришлось перенести, что он так преобразился. Чудище внезапно замерло и подняло на меня глаза. Я встретилась с ним взглядом и почувствовала, как бешено колотится сердце, как не хватает воздуха и я начинаю задыхаться. Прошла, наверное, вечность, которую я не могла даже моргнуть, глядя на Дева. Внезапно он резко всхрапнул, тряхнул головой и громко, жутко заревел, еще больше становясь похожим на зверя, пугая меня.

ГЛАВА 8

Проснулась я от собственного крика. Пытаясь унять пульс и учащенное дыхание, прислонила ладони к лицу и почувствовала, что оно всё в слезах. Несколько раз глубоко втянула в себя воздух и, сев на кровати, посмотрела в незанавешенное окно. Небо вдалеке уже серело, было раннее утро. В дверь быстро постучали.

— Ева, у тебя всё в порядке? Мне послышалось, что ты кричала, — услышала я голос Толика.

— Да, — крикнула я, вставая, — просто кошмар приснился.

— Тогда я позже зайду, отдыхай, — он отошел от двери, а я направилась принимать душ и избавляться от жуткого видения, что так и стояло перед глазами. Это не Давид, нет, это просто не может быть он. Я бы знала, он бы сказал мне… «Не хотелось бы напугать тебя, Белочка». А что, если и вправду он может становиться таким? А остальные дескиты? А если они все такие полуживотные и только притворяются людьми? Так, кажется, я сейчас до чего-то не очень правильного додумаюсь, пора остановиться. Конечно, они не люди, другая раса — дескриты. И я это знала с самого начала. Давид же спрашивал, не смущает ли меня его происхождение и я ни минуты не сомневалась, отвечая ему, что это не имеет значения и ничего не может оттолкнуть меня и напугать. Кажется, я поторопилась с ответом…

И что, если мои кошмары окажутся правдой, хотя я не знаю, как такое может быть, я отвернусь от Дева, от всех ребят? Какой же это был реальный сон! Как же мне было страшно! Вспомнила народную мудрость: если хочешь понять, как ты относишься к человеку, представь, что его нет. Совсем нет в твоей жизни, ни сегодня, ни завтра, никогда… Представила. И поняла, что не обману себя, не смогу убедить себя, что его нет. Без Давида не вижу уже дальше своей жизни. В качестве кого он будет присутствовать там? Друг, названный брат? Время покажет.

Приведя в порядок мысли и эмоции, надела симпатичное лёгкое платье из голубого тонкого хлопка, босоножки без каблука и пошла звать Анатолия на завтрак. Омлет и вкусная выпечка, божественно пахнущая ванилью и корицей, кофе с молоком улучшили настроение и самочувствие. Предстоящий день перестал казаться таким мрачным. Мы с Толиком, прихватив с собой несколько пирожков и пару бутылочек апельсинового сока, поднялись ко мне в номер. Я села на кровать, поджав ноги, а парень расположился в кресле. Проверили каждый свою почту, оказалось, что у обоих письма от Оксанки. Мне она накидала кучу фотографий с платьями, украшениями, обувью, букетами и ждала совета, что лучше. Также были ссылки на рестораны, музыкантов, танцоров, певцов, варианты свадебных меню, тортов и прочая свадебная суета и подготовка. Это меня заняло на некоторое время и отвлекло от беспокойных мыслей. Толик тоже что-то писал и листал в сети, иногда мы переговаривались, советуясь, что лучше будет для их с Оксаной свадьбы. Мысли о том, что сейчас происходит у дескритов, я старательно гнала от себя, понимая, что помочь ничем не могу, а накрутить себя и довести до нервного срыва — это запросто.

— Ева, ты говорила, что вы с Оксаной одноклассницы и однокурсницы. Получается, знакомы с детства? — Толик решил поспрашивать меня о своей любимой, ведь у них было совсем короткое знакомство до решения пожениться. Просто любовь с первого взгляда, как в сказке, очень романтично.

— Да, мы познакомились, когда пришли первый раз в школу. Но близкими подругами стали уже в старших классах, потом вместе поступили в институт, и все годы учебы провели, фактически ежедневно встречаясь. За это время мы стали как сестры. Иногда родные, кровные люди не могут найти общего языка, а с друзьями получается полное взаимопонимание и теплые, доверительные чувства. Столько всего было за это время, если начать рассказывать, то долгая история получится, — я тепло улыбнулась своим воспоминаниям.

— Да, я тебя понимаю, с Оксаночкой по-другому и не могло быть, ведь она такая удивительная, — мечтательно вздохнул молодой жених.

— Толик, а как ты к дескритам попал, да еще куратором?

— Просто, из института направили на практику, как лучшего на факультете лингвистики и педагогики. Проект, конечно, секретный, но с меня взяли подпись о неразглашении, запугали последствиями несоблюдения договора и приставили к группе малышей, объяснив, что они принадлежат к другой, редкой расе. Это потом, уже позже, я узнал какой именно, и как они вообще на свет появились. А поначалу просто воспринимал их как экзотическое вымирающее племя из каких-нибудь глухих джунглей. И очень удивлялся успехам, сообразительности, и как они быстро всё схватывали и развивались. Гораздо быстрее своих сверстников. Ещё и поэтому они не посещали обычную школу, а учились по своей, усложненной программе. Со всех учителей тоже брали подписи о неразглашении того, с какими необычными учениками они работают. Правды они, конечно, не знали.

— Толик, а чем ты с ними занимался? Ведь сам был студентом. У тебя была какая-то особенная программа?

— О да, конечно, — глаза парня радостно загорелись, кажется, это его любимая тема и сейчас я услышу много интересного. — Меня, как лингвиста, очень интересовала связь развития у малышей речи, интеллекта и мелкой моторики пальчиков. Ведь во всем мире возросло количество детей, у которых различные нарушения при обучении разговорному общению и проблемы с письмом. У древних людей таких сложностей не было. Мне было интересно исследовать этот феномен, понять, в чем причина существенного ухудшения у многих малышей. И вот что обнаружилось — в старое время не было обуви и одежды на липучках и магнитах. Зато были ботиночки со шнурками, одежда с пуговицами, крючками и завязками. Дети ежедневно завязывали и развязывали узелки, бантики, застёгивали пуговицы и крючочки, таким образом тренируя свои пальчики. Ведь для этих движений требуется сноровка, усердие и развитие мелкой моторики. А сейчас дети совсем освобождены от сложного процесса зашнуровывания обуви, аккуратного застёгивания и расстегивания пуговичек. Выходит, что раньше мелкая моторика детей развивалась за счёт таких обыденных, каждодневных действий, а сейчас она страдает. Соответственно, страдают и речевые навыки, появляются проблемы с письмом, ведь моторика и речь тесно связаны.

Я заслушалась. Толик читал мне лекцию на свою излюбленную тему с таким вдохновением, что я пожалела, что не включила диктофон. Кто же знал. Просить повторить будет невежливо, вон, как эмоционально руками машет, отвлекать лучше не буду. Я незаметно все же нажала кнопку записи на телефоне, хоть и не с самого начала.

— Ты может, слышала, что в головном мозге центры, которые отвечают за речь и движения пальцев расположены очень близко. Стимулируя мелкую моторику рук у малышей, мы активируем зоны, отвечающие за речь. И, кроме того, в дальнейшем эти навыки ребенку потребуются для использования движений, чтобы рисовать, писать, одеваться и многое другое. Кстати, у меня есть теория, что у изкритов изначально было мало шансов повысить свой интеллектуальный уровень и подняться в иерархии клана. Ведь у них нет пальцев — копыта. Соответственно освоить речь, даже если бы им это позволил речевой аппарат, они не смогли бы даже при должном развивающем обучении.

— А как же другие изкриты, с кистями рук? — увлеклась я темой.

— Ну, у тех есть речь, хоть и примитивная. Ведь ты помнишь, как они выглядят, лица у них полузвериные и голосовые связки не приспособлены для активного обмена словами. Да и природные задатки ограниченны, гены и наследственность никто не отменял, а в них очень много от животных. А вот с дескритами работать было очень интересно! Жаль, я не мог начать наблюдать за ними в младенчестве, уже в колыбели можно осторожно делать пальчиковую гимнастику, воздействуя этим на активные точки, связанные с корой головного мозга, — Анатолий встал, и начал ходить по комнате туда-сюда, возбужденно жестикулируя. — Те упражнения, которые я им давал непосредственно влияли на ловкость рук, на подчерк, который сформировался в дальнейшем, на их скорость реакции. Хотя дескритам от природы дано больше физической силы и ловкости, чем нам, людям, я видел положительный результат. У малышей развивалось логическое мышление и память, усиливались концентрация, внимание и воображение.

Глядя на молодого мужчину, так увлеченного своим делом, я понимала, как повезло дескритам встретить в детстве отличного педагога, доброго друга и просто хорошего человека. Недаром он до сих пор является частью их жизни.

И уже они теперь по-своему заботятся о нем, если вспомнить выписанные на его имя акции их предприятия. Повезло моей подруге Оксанке, Толик очень порядочен, не предаст и не обидит, с ним интересно, интеллектуал, интеллигент. И теперь я знаю, кого позову учить моих будущих детей! Какой талантливый человек! Ему не страшно доверить даже кроху и стало понятно, почему именно его привлекли к секретному и новому проекту.

— А сложно тебе с ними было? Ведь ты сам был студентом, опыта общения с детьми, я так понимаю, у тебя не было.

— Почему не было? — искренне удивился парень. — У меня четверо младших братьев и сестер, я получил на воспитание от родителей новорожденного брата еще в первом классе, в семь лет, потом постепенно остальных. Взрослым было некогда, они обеспечивали семью, поэтому воспитателем был я.

Ого, вот это действительно опыт. Решено, когда обзаведусь наследниками, то только Толик наставником и никто другой. Вон, какие умные у него дескриты выросли!

— Я рассказывал им сказки и читал стихи… Играл с ними в игрушки. А знаешь, какое у наших друзей в детстве было любимое упражнение? — заулыбался мужчина. — Помнишь сказку про Золушку? Мачеха заставляла её перебирать крупу, мы все ей сочувствовали и считали приемную мать злодейкой. Так вот, это было очень на пользу Золушке. — Анатолий тихонько засмеялся. — Я над дескритами так же «издевался». Смешивал крупу и давал разбирать по одному зернышку на кучки, кто первый, на скорость. Только крупы в итоге у них не оставалось, — он сделал загадочную паузу.

— Почему? Куда она девалась? — не обманула я его надежд.

— Эти молодые телята её съедали! — он опять засмеялся. — У них особенность ферментации еды такая, что они спокойно переваривают не прошедшие предварительную обработку грубые волокна. Если бы были человеческие дети, то пришлось бы строго следить, чтоб в рот не тянули, не поперхнулись и не наглотались лишнего. А у этих такие упражнения вызывали энтузиазм и давали хороший результат, подкрепленный угощением, как при дрессировке.

Я тоже захихикала, представив себе эту картину.

— Что-то от разговоров про еду аппетит разгулялся. Ева, не пойти ли нам с тобой на обед? Уже пора.

Я посмотрела на часы. Точно, уже за полдень перевалило. Толя своим рассказом так меня отвлек от переживаний за Давида, так заговорил зубы, что время пролетело незаметно. Думаю, он это делал сознательно, не давая мне рефлексировать и метаться в бесполезных кошмарных фантазиях. С благодарностью кивнув мужчине, пошла за ним к выходу.

Съев по порции овчарского салата и очень вкусную рыбу ципуру, мы вернулись в комнату. В фойе нас проводили настороженным взглядом администратор с охранником. Видимо ждали дальнейших разбирательств по поводу вчерашней истории. Мы, не удостоив их вниманием, прошли мимо.

— Толик, как ты думаешь, могут ребята нам позвонить? Хоть что-то бы узнать!

— Вряд ли. Лучше расскажи, как ты с Давидом познакомилась. Он говорил, вы совсем маленькие были. Даже не представляю, где вы могли встретиться, их же долго не выпускали с территории питомника.

— Питомника?

— Это мы так их приют при институте называли между собой. Там неплохие условия были, по два дескрита в комнате, удобства, в общих комнатах все необходимое для учебы и развлечений — библиотека, выход в сеть, спортивные тренажеры и другое. Единственной неприятной для них вещью были камеры наблюдения, которые висели везде, даже в ванной и в душе.

— А я с папой приходила на работу, — начала рассказывать Толе историю нашего знакомства и дружбы с Девом. Он оказался хорошим слушателем, не перебивал, изредка задавал наводящие вопросы. Озвучивая то, что сама не помнила много лет, я как-бы заново смотрела со стороны на всё, что с нами было. Потом я вспомнила ещё кое-что, что хотела узнать у дескритов. Но вдруг Толик тоже знает?

— Можно тебя спросить? Мартирос говорил, что Давид может воздействовать на неживую материю. Ты про это что-то знаешь? — решилась я. — Это магия какая-то? Звучит фантастически. Неужели, правда?

— Правда. Это стало у него проявляться сначала спонтанно, во время эмоциональных подъемов. Например, когда спортом занимался или с кем-то спорил. Вещи перемещались на расстоянии, или в одном месте исчезали, а в другом появлялись. Однажды, я сам был свидетелем, в столовой загорелся фартук у повара, брызнуло горячее масло. Так Давид потушил, находясь в другом конце помещения, вызвав из воздуха шар воды и направив его точно на огонь. Став старше, он объяснял, что переходит на другое зрение и видит микрочастицы, из которых состоит нужный ему предмет. Потом направляет на них свою энергию и перестраивает или переделывает вещество, как ему нужно. Для примера давал мне стереокартины и предлагал посмотреть на них альтернативным образом, говорил, что у него происходит похоже, но с реальностью, а не с плоским рисунком. Как-то так.

— Невероятно. Это что ж получается, что сказки и легенды прошлого содержат упоминания о действительно когда-то существовавшей магии, хоть часто в искаженном или преувеличенном виде? — пробормотала я, одновременно пытаясь найти в сети стереокартины и представить, каково это — уметь воздействовать на окружающее.

— Похоже, что так. Причем, если внушением и эмпатией владеют многие дескриты, то тем, что ты назвала магией — только Давид.

Картинки нашлись быстро, и я некоторое время пялилась на них с переменным успехом, то чётко видя объемное изображение, то мучаясь впустую. Тут в коридоре послышался какой-то шум. Я сорвалась с кровати и стрелой полетела к двери, распахнула её, опередив Толика. В соседнюю комнату вход был приоткрыт и я, чего-то испугавшись, остановилась в нерешительности. Мой добровольный охранник тоже притормозил рядом.

— Похоже, ребята вернулись. Ева, постой пока здесь, я загляну к ним, узнаю как дела, если что, позову тебя, хорошо? — Анатолий с беспокойством смотрел на незакрытую дверь и прислушивался к звукам за ней. Я кивнула, не в силах ему ответить. Парень осторожно подошел туда и заглянул в комнату, потом боком протиснулся в узкую щель проема. Прошла минута, другая. Ничего не происходило. У меня от страха, что случилось что-то ужасное, спазм скрутил тугой колючий узел в районе солнечного сплетения. Время ползло, но меня никто не звал. Тогда я решилась и тихонько шагнула к двери. Еще шаг, и еще… Вот мне стало видно, что парни стоят возле кровати и еле слышно переговариваются. Посмотрела на постель, там кто-то лежал укрытый одеялом, не видно, кто это. Сердце больно кольнуло. И тут взгляд остановился на свесившейся вниз руке, крик застрял у меня в горле — она была покрыта темной коричневой шерстью и пальцы оканчивались длинными, мощными, загнутыми когтями… Мартирос резко обернулся, увидел мои расширенные глаза, быстро переместился ко входу.

— Ева! Побудь у себя, я чуть позже обязательно зайду, — резко и неожиданно властно приказал он и захлопнул дверь передо мной. Я продолжала стоять, оцепенев и не в силах осознать увиденное. Мой сон, мой кошмар, мой монстр проникли в реальность и изменили её до не узнаваемости. Это же не Давид? Тогда кто? Рассмотреть всех в комнате я не успела, может, это кто-то другой? Развернувшись, я как сомнамбула зашла к себе, прошла до окна, открыла его и невидящим взглядом стала смотреть на угасающие лучи солнца и людей, которые или неспешно прогуливались по улице внизу, или торопились по делам. Воздух то окутывал душным коконом, то с ветерком врывался вечерней прохладой. В голове было пусто и звонко. Вот вообще никаких мыслей, и постепенно спазм внутри распустился.

Стало спокойно, будто самое ужасное прошло мимо, обошлось, теперь все будет хорошо. Все живы, а остальные проблемы можно решить. Появилась уверенность, что с Давидом всё в порядке, ему надо немного времени и мой Дев, мой дорогой Дев будет со мной. Удивилась и таким мыслям и своему самочувствию. В дверь постучали. После разрешения зашли Анатолий и Мартирос, сели один в кресло, другой в изножье кровати. Дескрит выглядел очень уставшим и потрепанным. Одежда — джинсы и серая футболка — были в каких-то пятнах, помятые, черные волнистые волосы всклокочены и ссадина на скуле. Похоже, тяжело пришлось парням.

— Это Давид? — заговорила я первая, уже догадываясь об ответе.

— Да. Но ты не бойся, это просто особенность дескритов. Мы можем принимать боевой облик при выбросе в кровь большой дозы адреналина, при сильном волнении и стрессе или реагируя на сильную боль. В большинстве случаев мы контролируем этот процесс и переходим в такую форму по собственному желанию. Но бывает, организм перестраивается сам, как бы давая нам дополнительную защиту в сложной ситуации. Давид пока без сознания, поэтому у него такой вид. У нас очень хорошая и быстрая регенерация, он отдохнет, отлежится и уже завтра к вечеру будет в порядке, — Мартирос тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Всё хорошо, Ева, всё хорошо. Я, пожалуй, тоже пойду, отдохну, если ты не возражаешь. С тобой Толя побудет, — приятель встал, еле заметно пошатнулся и медленно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Может, могу чем-то помочь? Я не испугаюсь, уже пришла в себя и знаю, как он выглядит. Уже видела, два раза.

— Два раза? Когда? — Анатолий сильно удивился.

— Как ни глупо звучит, но во сне. Мне две ночи, пока Дев был в плену, снилось, что с ним происходило. Поэтому я кричала, думала, это был простой кошмар.

— Интересно… Может, Давид обладает не только эмпатией, но и телепатией? И пока этот навык не очень осознал и не научился им пользоваться? Это бы все объяснило. Возможно, он невольно тебе, как близкому другу передал мысленные образы, не желая этого, находясь в критической ситуации. Можешь рассказать мне сон, это не секрет?

— Нет, не секрет, — сказала я, понимая, что куратор знает своих подопечных лучше меня. Даже не поставил под сомнение мои видения, а постарался понять их причину. Он внимательно меня выслушал, потом отверг предложение помощи и поинтересовался, хочу ли я ужинать.

— Что-то аппетита нет. Вон, пирожки с завтрака остались, хватит. Ты тоже угощайся, — протянула тарелку с выпечкой и бутылочку сока. Мы перекусили и, попрощавшись, Анатолий ушел. Я была уверена, что мысли не дадут долго уснуть, поэтому не торопилась в кровать, еще немного посидела на подоконнике. Когда стало совсем темно и звезды густым ярким ковром застелили небо, легла и мгновенно отключилась.

Меня никто не разбудил. Проснулась сама, с удивлением увидела яркое солнце, бьющее в окно, и поняла, что уже позднее утро. Не спеша приняла душ, надела бежевые брюки капри и цветную шёлковую блузу, расчесалась и сделала хвост. В зеркале отражалась симпатичная, русоволосая с рыжим отливом, девушка, видом которой я осталась вполне довольна. Добавила немного косметики на ресницы и губы, и пошла стучаться в дверь к Толику с Русланом, узнавать как дела у Давида и какие дальнейшие планы. Ребята открыли сразу. Они, видимо, проснулись давно, сказали, что уже завтракали, но со мной сходят, кофе попьют за компанию. Руслан позвал с нами и Мартироса, который дежурил возле Дева. Мне объяснили, что другу уже гораздо лучше, и он может побыть один.

Возвращаясь из ресторана, столкнулись в коридоре нашего этажа с незнакомым мужчиной довольно мрачного вида. Он был среднего возраста, в темных брюках и футболке с коротким рукавом. На огромном бицепсе виднелась татуировка в виде сложного геометрического символа, на внушительной толщины шее висела цепочка, уходящая под одежду. Черные короткие волосы и крупные черты лица придавали ему опасный вид и желание держаться подальше. К моему удивлению, дескриты и куратор с незнакомцем поздоровались и пригласили в номер к Руслану. Меня никто не остановил, и я зашла тоже.

— Можешь говорить при ней, она в команде, — сообщил мужчине Мартирос на вопросительный взгляд гостя.

— Хорошо. Мои парни, которые вас вчера прикрывали, кое-что прихватили из той лаборатории. Вот, я принес показать, может, захотите приобрести. Если нет, буду искать других покупателей, — с этими словами он поставил на письменный стол объемную сумку, расстегнул замок и стал вынимать различные предметы. Это были старинные маленькие статуэтки, подсвечники, ожерелья, монеты, пузырьки с неизвестными жидкостями и порошками, пару потрепанных книг в кожаных переплетах, ножи и кинжалы. Тут наемник, а это без сомнений был один из тех, кто ходил с дескритами за Давидом, в очередной раз запустил руку в сумку, и у меня чаще забилось сердце.

Он небрежно держал ту самую плоскую коробочку, которую я уже видела в фондохранилище, и которую почти вручил Деву сотрудник музея перед появлением сидевших в засаде людей. Мартирос, стоящий рядом, незаметно предупреждающе сжал мне кисть. Поняла, молчу. Дескрит никак не отреагировал на выставленный предмет и не проявил своей заинтересованности. Вот это выдержка. Со скучающим видом парни стали брать в руки предлагаемое и внимательно разглядывать, спрашивать цену. Анатолий полистал книги, Руслан понюхал содержимое пузырьков.

Только потом Мартирос взял в руки коробку и попытался открыть, но она не поддалась. Тогда Руслан, покопавшись в своем чемодане, достал какую-то железку и, сказав, что это универсальный ключ, стал ковырять замок шкатулки. Наемник с интересом за ним наблюдал, кажется, ему ключик очень понравился. Спустя пару минут замок негромко щелкнул и Руслан откинул крышку. На чем-то белом и пористом, в углублении, лежала небольшая прямоугольная пластина из непонятного блестящего материала размером в пол-ладони. Дескриты не стали её долго разглядывать, спросили цену, что это может быть за штуковина и отложили в сторону, перейдя к другим вещам. Кстати, гость предположил, что это какой-то сувенир или украшение и цену назначил соответствующую. Все еще немного повыбирали для себя понравившиеся вещи, поторговались, и в итоге Анатолий взял книги, Руслан пару странных пузырьков и старинных монет с одной статуэткой, а Мартирос нож, кинжал в красивых ножнах, инкрустированных перламутром и коробочку с пластиной.

Я, подумав, тоже взяла симпатичные серьги из белого металла необычной формы и подходящие мне по цене. Они были похожи на небольшие шестигранные палочки, украшенные на конце сверкающими белыми камушками, просто и элегантно. Мартирос, улыбнувшись, купил в комплект к моим серьгам подвеску похожей формы и подарил мне, сказав, что на память. Расстались мы с продавцом довольные друг другом, а с учетом обнаруженной пластины, которая и была целью нашей поездки, всё было просто великолепно. Оставалось дождаться, пока Давид восстановится, и можно возвращаться. Дежурить возле него пошел Руслан, меня к Деву не пустили, сказали рано ещё. Мартирос с Анатолием уехали по делам, а мне одной гулять по городу не разрешили, как я ни уговаривала. Между прочим, можно было хотя бы экскурсию на одного заказать у Корнилиса.

Что ж, придется сегодня опять скучать, глядя в окно и развлекаться просмотром новостей и чтением книг в сети. Время тянулось, как резиновое. Может потому, что неимоверно хотелось, несмотря на запрет, зайти в комнату рядом. Мысли постоянно возвращались к моим снам и увиденному в реальности. Смогу я вести себя с Девом по-прежнему? А ведь со слов Мартироса я поняла, что все дескриты могут так менять форму, но почему-то ни его, ни Руслана в боевой ипостаси представить не могла, только Давида. Попыталась читать, смотреть фильм, позвонила маме и Оксанке. Заказала в номер обед, что-то без аппетита пожевала. Да когда же закончится этот бесконечный день. В дверь тихонько постучали. Сердце ёкнуло и встрепенулось. Удивившись, я открыла и задохнулась от нахлынувших чувств. На пороге стоял Давид.

ГЛАВА 9

Рванулась к нему навстречу, сделала шаг и осеклась.

— Боишься? — тихо спросил Дев.

— Нет, просто могу нечаянно сделать больно. Как ты?

— Я зайду, Белочка? — друг выглядел уставшим и замученным. В свободных домашних брюках и рубашке с длинным рукавом кофейного цвета, он был таким близким и родным, что я даже растерялась от своих эмоций.

— Извини, проходи, конечно, — посторонилась я, и Дев прошел к креслу. Тяжело опустился в него и ненадолго прикрыл глаза. Я села на кровать, поджав под себя ноги.

— Может тебе чай или кофе принести? В комнате только минеральная вода, — предложила я. Хотелось что-то сделать для него, чтобы ему стало легче.

— Нет, спасибо, — он поднял на меня грустные глаза. — Просто я очень по тебе соскучился. И очень боялся, что… что ты не захочешь со мной теперь общаться. Мне сказали, что ты видела. Я должен был всё рассказать заранее, но я не смог, боялся оттолкнуть тебя.

— Что ты говоришь! — возмутилась я. — Какая разница, как ты можешь выглядеть, ведь ты по-прежнему остаешься собой. Или нет? — с опаской уточнила я.

— Почти. Я становлюсь более агрессивным, менее рассудительным и нападаю на врагов, не задумываясь о последствиях. Но даже в боевой форме я никогда не причиню тебе вреда. Ты очень дорога мне. Даже не так — ты самое дорогое и ценное, что у меня есть. — Давид по-прежнему говорил тихо, но каждое его слово татуировкой выжигалось на моей душе, и я знала, что это признание теперь останется со мной навсегда. Он встал и, подойдя к кровати, сел с краю. Посмотрел на меня долгим взглядом, потом протянул руку и нежно погладил ладонью по щеке. Я замерла от такой простой ласки, дыхание перехватило. Наклонила голову и прижала его кисть плечом, чуть потерлась и прерывисто вздохнула.

— Я очень за тебя волновалась. Ты даже приснился мне, я видела, как тебе больно и тяжело, — сказала я.

— Да, я почувствовал в какой-то момент, что ты где-то рядом. И очень испугался, что тебя могли схватить, что ты тоже оказалась в этом проклятом подземелье. Толик мне рассказал о своём предположении, что я, возможно, телепат. Но до этого я не замечал у себя ничего подобного, проявилось лишь сейчас, с тобой. — Дев замолчал и перевел взгляд на окно. — Ещё два-три дня ребята поработают по вопросу женских питомников, и можно будет возвращаться домой. Давай завтра по городу погуляем, вдвоём?

— Это было бы очень здорово. Только посмотрим утром по твоему самочувствию, — тепло ответила ему.

— Завтра я буду в порядке. Не представляешь себе, какой камень у меня с души свалился, что ты меня не боишься, не отказалась, что всё останется по-прежнему. — Дев действительно как-то расслабился, улыбался и стал выглядеть лучше.

— Знаешь, Белочка, мне кажется каким-то невероятным чудом, что нужную нам пластину вот так запросто принесли сюда и фактически подарили, за такую небольшую плату. Даже начинаю сомневаться в её подлинности. Но это легко будет проверить, когда вернёмся, у меня есть знакомый, который может провести экспертизу и не выдать нас. Предпочитаю думать, хоть и не суеверен, что это судьба, знак свыше. Ещё одно такое совпадение, и стану фаталистом. Тем более, это уже второе.

— А какое первое?

— Когда я тебя в реке выловил, — он взял мои ладони в свои руки, поднес к лицу и стал нежно и аккуратно целовать пальчики. Мои щеки запылали, а дыхание стало прерывистым. Дев смотрел мне в глаза не моргая, и я никак не могла пошевелиться, лишь задыхалась от мысли, какие у него мягкие и горячие губы. Когда я почувствовала, что от волнения и чувств на глазах появляются слезы, нашла в себе силы тихонечко высвободить ладони и глубоко вздохнула.

— Может, все же закажем что-нибудь вкусненькое сюда? — попыталась я разрядить обстановку. Просто не придумала, что еще сказать.

— Уговорила, настойчивая моя, давай, — тихо засмеялся Дев. Потом мы просто сидели вдвоем, разговаривали, пили чай, вспоминали детство, и мне было хорошо и спокойно. Хотелось, чтобы этот вечер продлился как можно дольше. Заглядывал Руслан, побыл немного в нашей компании, потом ушёл, сославшись на срочный звонок, хотя он нам нисколько не мешал. Когда уже совсем стемнело, и пора было расходиться, Давид пожелал мне хороших снов и, замешкавшись, провел рукой по виску и волосам, улыбнулся с грустью и вышел, закрыв за собой дверь. Я почувствовала укол легкого разочарования, что он, уходя, не поцеловал меня в щеку, как всегда.

Ночь прошла без сновидений и утром я проснулась в прекрасном настроении. После душа нарядилась в светлые брючки, длинную голубую тунику с кружевными вставками и сделала легкий макияж. Заколола высоко волосы и покрутилась перед зеркалом. Голубая блузка подчеркивала мои глаза, новые серьги, купленные у наемника, и подвеска, подаренная Мартиросом, очень сюда подошли. Крутанулась вокруг своей оси, радуясь прекрасному настроению и предстоящей прогулке. В дверь постучали, и, открыв, я увидела Давида, который улыбался мне и выглядел сегодня абсолютно здоровым.

— Привет, Ева. Прекрасно выглядишь. Приглашаю позавтракать, парни уже пошли вниз. Мартирос с Толей вчера очень поздно вернулись, не ужинали, помчались делать заказ.

— Конечно, я иду. Ты, похоже, уже в порядке, рада за тебя, — оглядев друга, констатировала я. Дев был одет в джинсы и светлую рубашку с коротким рукавом. Каштановые волосы, как всегда, прихвачены в низкий хвост кожаным тонким ремешком. Невольно задержала взгляд на его руке с аккуратными ногтями, которой он придерживал дверь и, когда посмотрела на Дева, поняла, что он заметил. Ну да, эмпат. Быстро прошмыгнула мимо него, скрывая смущение, и первая пошла по коридору к лестнице.

Ребята уже сидели за накрытым столом и приступили к еде, не дожидаясь нас, видимо, были жутко голодными. И завтрак у них больше походил на обед — пряные колбаски с картофелем, овощной салат, блинчики с медом и ягодами, кофе. Подумав, взяла себе тоже блинчики и кофе.

— Давид, какие у тебя на сегодня планы? — спросил Мартирос, подмигнув мне.

— Мы с Белочкой решили побыть настоящими туристами и идём на прогулку. Через пару дней уже уезжаем, а у неё отпуск, между прочим. А кое у кого ещё дела, — Дев многозначительно поднял брови.

— Вы не будете против, если я к вам присоединюсь? Сегодня Руслан и Толик занимаются нашими проблемами, — Мартирос состроил мне просительные глазки, как у котика, когда в руках хозяина что-то вкусное.

— Пошли, пошли, будем рады, — прыснула я и заметила, как Мартирос перевел взгляд на Давида и тот, едва заметно, кивнул.

Погода улыбалась нам ярким солнцем, чистым голубым небом и лёгким ветерком. Мои друзья почётным эскортом встали с обеих сторон, и мы не торопясь шли по улице, расходясь со встречными отдыхающими. Улицы радовали глаз разнообразными кафе, магазинчиками и ларьками с сувенирами, одеждой, выпечкой и сладостями и другими товарами. Сразу же пришлось купить всем солнечные очки, до этого мы ездили на машине и обходились без них. Я прихватила еще симпатичную соломенную шляпку, украшенную золотистой лентой. Ленту сняла и заменила её на голубой узкий газовый шарфик в тон своей туники и почувствовала себя настоящей леди.

В конце улицы находился большой парк с высокими деревьями, дающими тень, и огромным количеством ярких цветов на клумбах. На скамейках сидели молодые мамы с колясками, пожилые пары в смешных панамках и воркующие парочки. Возле некоторых деревьев были таблички с названием, возрастом и описанием особенностей данной редкости. Мы бродили по дорожкам, читали информацию возле реликтов, фотографировали друг друга. Парни рассказывали смешные истории, шутили и дурачились. После очередного поворота, за кустами, неожиданно открылась небольшая площадь с живописным фонтаном и скамейками вокруг. Высокая обнаженная дева держала под мышкой кувшин, из которого лилась вода, а вокруг нее, у ног, равномерно окружив, сидели разные животные. Верхний ряд были собаки, и вода у них лилась…Короче, они справляли нужду по-маленькому. Нижний ряд фонтана представляли торчащие из основания оленьи головы и их основательно тошнило. Да-а, автор этого шедевра обладал оригинальным чувством юмора или был поборником натурализма в искусстве. Парни обошли фонтан вокруг, прокомментировали фантазию создателя и, оглядевшись по сторонам, шкодливо по очереди мне подмигнули. Я недоуменно подняла брови. Что они задумали? Мартирос отошел в сторонку к густым кустам и держал в поле зрения всю пустующую площадь. А Давид наоборот приблизился к фонтану, снял линзы и стал сосредоточенно смотреть на каменных животных. Я стояла близко и увидела, как уже знакомо его глаза целиком залила золотая ртуть и они стали светиться. Оцепенев от неожиданности, я наблюдала, как собаки, оторвав от постамента правые лапы, стыдливо прикрыли место, откуда у них текла вода. А оленьи головы, за неимением конечностей, опустили к извергающим жидкость мордам свои рога. Мои глаза округлились и стали по размеру похожи на блюдца.

— Дев, это ты сейчас магичил, да? — прошептала я, пытаясь совладать с эмоциями, слишком невероятным было зрелище. Мозг никак не мог осознать, что это происходит на самом деле и на моих глазах.

— Ну, я же обещал тебе показать свои способности, — засмеялся Давид. — Вот, любуйся, нравится? — он широко махнул рукой, обводя содеянное. — Не знаю, как это правильно называется, пусть будет магия.

Мартирос по-прежнему караулил дорожки, выходящие к фонтану, и тоже веселился, глядя на мою реакцию. Ещё бы, представляю, какое дурацкое у меня сейчас выражение лица. Давид опять надел линзы. Посмеявшись над данным экземпляром зодчества и запечатлев его на память, мы прошли парк до конца и вышли на неширокую мощёную улицу, состоящую из маленьких ресторанчиков и кафе. Погуляв немного, заняли столик, стоящий прямо на тротуаре под навесом возле кафе. Взяли кофе, замороженный йогурт с ягодами в керамических горшочках и неторопливо ели десерт, разглядывая прохожих и слушая уличных музыкантов, играющих неподалеку легкую, лирическую мелодию.

Из кафе вышел мужчина лет сорока пяти греческой наружности, средней комплекции, с небольшим животиком, выделяющимся под свободной серой рубашкой, в светлых брюках, с темной кепкой на голове и в солнечных очках. Он подошел к музыкантам, о чём-то с ними поговорил, и те согласно покивали, подходя ближе к краю тротуара. Мужчина, довольно улыбаясь, вышел на середину дороги и расставил руки широко в стороны. Музыканты громко заиграли медленную и очень знакомую мелодию. Мужчина на проезжей части сделал несколько первых танцевальных шагов и привлек к себе внимание всех окружающих. Мелодия была лирической и танцевальной одновременно, заставляла отставить все разговоры, дела и слушать только её. Мужчина, следуя переливам звуков, медленно начал танцевать. На дорогу, переговариваясь и доставая фотоаппараты и видеокамеры, телефоны и другую аппаратуру, стали ручейками вытекать люди, окружая танцора. Рядом со столиками вдоль бордюра тоже выстраивались туристы и мы, чтобы видеть происходящее, подошли к ним. На дорогу выбежали две женщины — молодая девушка и стройная моложавая дама. Встав с греком в линию, рядом, на расстоянии двух вытянутых рук, они присоединились к танцу, повторяя за мужчиной несложные движения. Мелодия, пройдя по кругу, ускорилась, и вот уже танцующих стало человек пятнадцать. Не всем удавались точные па, но никто на это не обращал внимания. Ритм будоражил, поднимал настроение, все улыбались и хлопали в ладоши.

Сиртаки, это знаменитый греческий танец сиртаки, вспомнила я. Ребята, стоя рядом со мной, тоже активно аплодировали и отбивали такт ногами. Музыка, сделав очередной виток, заиграла активнее и громче, восторг, копившийся внутри, толкнул меня к танцующим, которых стало намного больше. Парни встали со мной в ряд, по бокам, и ноги сами стали повторять движения. Теперь на дороге танцевало человек сто, женщины в красивых летних платьях и на каблуках, девушки в шортах и пляжных шлёпанцах, солидные мужчины и долговязые парни. Это было потрясающе. Я посмотрела на Давида и Мартироса, они тоже получали удовольствие от происходящего, широко улыбаясь и отлично танцуя.

Залюбовалась дескритами. Даже не подозревала, что они могут так красиво и элегантно двигаться. Ещё бы, с их модельной внешностью, длинными ногами, прекрасным владением телом. Вон с тротуара женщины их на видео снимают, глазами пожирают. Внутри кольнула острая игла недовольства. Мои парни, нечего так пялиться, да ещё фотографировать! Ры! Это я чего, ревную? Аж смешно стало, мы ведь просто друзья, я не могу быть для них парой. А вот обидно всё равно, что кому-то такие шикарные мужчины достанутся. Ничего, будет и на моей улице праздник, вон, как у Оксанки, раз — и большая любовь.

Музыка, пройдя мелодию до конца и начавшись заново, резко ускорилась в очередной раз и люди, сблизившись и положив вытянутые в стороны руки друг другу на плечи, образовали несколько кругов. Мы начали двигаться по часовой стрелке, подпрыгивая и делая небольшие махи ногами. В центре, даже не запыхавшись, активно танцевали двое — первый мужчина, начавший это и хозяин кафе, в котором мы до этого сидели. Некоторые не успевали, сбивались с быстрого ритма и, смеясь, пытались продолжить танец. Многие стали выбывать из круга, танцуя самостоятельно неподалеку, в итоге остались самые стойкие. Когда музыканты доиграли и остановились, все вокруг дружно зааплодировали. Давид и Мартирос переглянулись, засмеялись, подхватили меня под руки, приподняли над брусчаткой и бегом потащили к нашему оставленному столику. Усадили на стул и плюхнулись рядом. Наше мороженое растаяло, недопитый кофе остыл и мы, рассчитавшись, пошли гулять дальше.

Дальше был еще один парк, в котором у красивого небольшого фонтана стояла очередь людей с бутылками и кружками. Оказалось, минеральный источник. Мы тоже попробовали полезную и лечебную воду. Она оказалась горячей и противной. Дружно поморщившись, пошли искать, где пообедать. В выбранном ресторанчике заказали горячее из баранины и салат. Это мы зря — основное блюдо было такого размера, что вполне хватило бы на двоих. А после тазика салата на каждого горячее осилить не смогли даже парни, не то, что я. И это несмотря на то, что такого вкусного мяса я ещё ни разу не пробовала. Расспросила официантку и кое-как из объяснений с переводом через ребят поняла, что готовили баранину в настоящей печи приблизительно шесть часов и на какой-то стадии готовки добавляли пиво и опять томили долго. Да, дома на плите такое сложно повторить. Выкатившись, как сказочные колобки из-за стола, неторопливо побрели на набережную. Там посетили музей на старинном корабле, еще деревянном, видимо восстановленном, а потом просто бродили по причалу, любовались на шикарные яхты, фотографировались, рассматривали в воде рыбок и восхищались заходящим над морем солнцем. День был просто сказочным и стоил целого отпуска.

Когда стемнело, мы сели за столик в уличном кафе с видом на лунную дорожку на воде, слушали негромкую красивую музыку и говорили о пустяках. В гостиницу вернулись совсем поздно и обнаружили, что Руслан с Толей еще не вернулись. Мы зашли в комнату, соседнюю с моей и Давид стал звонить им. Ребята сообщили, что скоро будут и у них есть новости. Дескриты многозначительно переглянулись и промолчали, опять. Они целый день так обменивались взглядами, это что, особенность общения эмпатов? Или же Дев все же телепатию может применять?

— А мне вы ничего рассказать не хотите? Какие это могут быть новости, мне же интересно. Или секрет? — не выдержала я.

— Какой такой секрет, рахат-лукум моего сердца, — Мартирос обаятельно светился улыбкой. — От тебя мы ничего не таим, всё расскажем, как сами знать будем, подожди немного, скоро парни уже явятся.

— А можно я тогда спрошу — вы с Девом переглядываетесь, а вслух ничего не говорите. Мысленно общаетесь? — обратилась я к обоим дескритам.

— Можно и так сказать, — ответил Давид. — С Мартиросом получается передавать друг другу образы, эмоции, мы понимаем, что имеем в виду. С другими не получается такого, поэтому он мой помощник, понимает без слов. Мне кажется, с тобой тоже может получиться, надо поэкспериментировать.

— Давай! — вдохновилась я. — Скажешь, когда. Было бы здорово, если б удалось.

Давид улыбнулся, видя мой энтузиазм и, приобняв за плечи одной рукой, чмокнул куда-то в волосы.

— Пока пойду к себе, устала немного, — отстранилась я. — Будут известия от ребят, постучите ко мне, ладно? Я не буду спать, подожду, — помахала рукой, прощаясь, и ушла в свой номер. Там переоделась в свободные домашние штаны и футболку, смыла косметику, распустила волосы. Потом улеглась на кровать и стала в сети смотреть новости и проверять почту. Мама отчиталась о посещении моей квартиры и передала привет от Криты, сообщив, что у неё всё в порядке. Оксанка паниковала по поводу предстоящей свадьбы и рассказывала, как много надо ещё сделать и купить, советовалась о сценарии и ведущем. Да, Толик благополучно избежал этой стадии подготовки мероприятия, надеюсь, он ценит, как ему повезло, что он занят делами. Ведь наверняка подруга пишет и звонит ему больше, чем мне и он в курсе как она, бедная, всё сама решает.

Где-то через час, когда я уже задремала, у меня зазвонил телефон. С удивлением обнаружила, что это Мартирос.

— Талисман моей души, не зайдешь к нам? Ребята вернулись, тебе интересно будет.

— Да, спасибо, сейчас загляну, — я сонно сползла с кровати, потерла лицо ладонями. Подумав, все же поплескала холодной водичкой на глаза и посмотрела в зеркало. Мордашка уставшая, без косметики, одежда домашняя, слега помятая, но уже почти ночь. Парни меня и не такую видели, когда я мокрым сусликом тряслась у них на катере или в линялом платье и калошах бродила по лесу в поисках посылки из магазина. А сейчас ничего, всё прилично, сойдет. Красивой же я тоже им уже показывалась, знают, что могу и лоск навести. Уговорив себя, поплелась в коридор. Постучав, открыла дверь и замерла на пороге соляным столбом от открывшейся картины. Посреди комнаты стоял Дев, а к нему прильнула высокая, шикарная брюнетка с пышным бюстом, огромными карими глазами, пухлыми губами и ярким вызывающим макияжем.

Густые длинные волосы были собраны в высокий хвост. Одета девица была в модный брючный костюм из дорогой ткани фиолетового цвета, брюки подчеркивали стройные ноги и выпуклые, аппетитные ягодицы. Приталенный жакет с коротким рукавом на голое тело демонстрировал в глубоком вырезе все её прелести четвертого размера. Нет, я на свой почти второй не жалуюсь, даже наоборот довольна, что все аккуратно. Не мешает бегать, прыгать и танцевать, а так же носить одежду без верхней детали нижнего белья, например вечерние платья с открытой спиной. Но Дев. Он с таким интересом разглядывал предоставленное ему для обозрения декольте, что я почувствовала жгучую досаду. Давид резко обернулся и посмотрел на меня с удивлением, видимо поймав мои эмоции, потом улыбнулся, и я ощутила что-то ласковое и успокаивающее, присланное от него. Девица и парни, сидевшие кто где, тоже ко мне обернулись. Мартирос вскочил с кровати и подошел ближе.

— Ева, талисман моей души, познакомься, это Пасифая, наша новая знакомая и, можно сказать, соплеменница, — дескрит деликатно обозначил интерес всей компании к этой особе. Всё же они нашли, по крайней мере, одну представительницу своей расы. Как-то я по-другому их представляла. Дескритка высокомерно оглядела меня с ног до головы и меня как ледяной водой окатили. Я вспомнила, что только что видела в зеркале, как затрапезно одета и решила, что теперь никогда не выйду из комнаты без макияжа и приличной одежды. Нет, ну не дурочка ли я, а? Ведь к парням шла, мне что, трудно было хотя-бы не смывать косметику после прогулки, потерпеть до сна? И блузку надеть одна минута, а то стою тут перед этой расфуфыренной кралей в спортивной футболке. А мужики, вот же ж, не могли предупредить, что не одни. Так, хватит рефлексировать, потом голову пеплом посыплю, не при этой компании. Я вскинула подбородок и шагнула к парочке, протягивая ладонь.

— Ева.

— Можно просто Фая, — произнесла девушка глубоким, грудным бархатистым голосом и пожала мне руку, отлепившись, наконец, от Дева, к которому она прижималась боком и бюстом. Давид опять мне улыбнулся и слегка приподнял одну бровь. «Ну, ты чего, глупенькая», — почувствовала я его посыл. Я возмущенно фыркнула. Девица удивилась, приняв это на свой счет, но промолчала. Кстати, глаза у нее были обычные, с человеческим зрачком и темно-кофейного цвета. Может, линзы, как у парней? Мы с Мартиросом сели на кровать и выжидательно уставились на Фаю с Девом.

— Завтра вечером улетаем домой, ты можешь поехать с нами, познакомишься с остальными дескритами. Погостишь, потом расскажешь подругам. Нам надо многое обсудить, а сейчас уже остается мало времени. Билет тебе утром купим, документы оформить, думаю, не откажется помочь Корнилис, наш гид в Греции, — Давид сделал шаг, отходя немного от девицы.

— Документы у меня в порядке, нужен только билет. Спасибо за приглашение, я с удовольствием с вами слетаю, любопытно посмотреть как вы живёте, — дескритка была явно очень довольна всем происходящим. Стоп, это она с нами полетит?! Как-то медленно до меня дошло, и я представила, что она станет виснуть на Деве всю дорогу и ещё сколько-то дней, пока будет гостить. Та-ак, кажется, кто-то живой от нас домой не вернется. Да, он всего лишь мой друг, да, я знаю, что ему не пара, но это не повод нахально его соблазнять! Вот встретит нормальную, порядочную дескитку, тогда я спокойно отойду в сторонку. Но эта — нет. Видимо выражение лица у меня стало очень зверское и кровожадное, потому что Давид посмотрел сначала на меня, потом на Мартироса, и тот шёлковым голосом предложил:

— Ну, раз мы договорились, сейчас уже поздно, давайте расходиться спать, все устали. Завтра с утра созвонимся, решим организационные вопросы, а сейчас Фае вызовем такси. Ева, пойдем, я тебя провожу до комнаты, — он встал и протянул мне руку. Отказываться было бы невежливо, да и причин не находилось, поэтому пришлось опереться на ладонь Мартироса, встать и гордо прошествовать на выход, насколько это было возможно в домашних штанах и футболке. У дверей моего номера приятель успокаивающе улыбнулся, пожелал спокойной ночи и, уже уходя, вдруг обернулся.

— Всё будет хорошо, цветок моей души, всё будет хорошо, — как-то печально сказал Мартирос, и захотелось его пожалеть. Подавив этот странный порыв, я кивнула дескриту и зашла к себе.

Утром помня, что сегодня придется общаться с Фаей, встала пораньше и почистила перышки по максимуму, что мне был доступен в гостиничных условиях. Чтобы не выглядеть на её фоне серой мышкой, решила, что образ светлой феи в контраст женщины-вамп у декритки будет самое то. Спустилась на первый этаж, в парикмахерскую, которая начинала работать очень рано, где мне сделали романтические локоны, подколотые по бокам нарядными заколками. Нанесла макияж в пастельных тонах, надела длинный голубой сарафан с юбкой, ложащейся красивыми фалдами от талии, и новые серьги с подвеской с белыми искрящимися камушками. Теперь капельку свежих духов и можно чувствовать себя принцессой. Критически рассмотрела себя со всех сторон, покрутившись перед зеркалом, осталась довольна результатом и пошла звать на завтрак парней.

ГЛАВА 10

Дверь мне открыл Мартирос и замер на пороге.

— Цветочек, какая же ты красивая! — выдохнул он. Произведенным эффектом я осталась очень довольна и, улыбнувшись комплименту, присела в шуточном книксене.

— Предлагаю пойти на завтрак, если вы готовы, — отошла в сторону, давая выйти из комнаты парню и дожидаясь Давида. Второй приятель, появившись в коридоре, выдал гениальную фразу:

— Белочка, ты сегодня просто фея! — и судя по блеску глаз, народная мудрость, что мужчины любят глазами, подтверждалась. Я покрутилась, придерживая юбку, сделала ещё один книксен на комплимент от Дева и с прекрасным настроением направилась на первый этаж в ресторан.

Руслан и Анатолий уже заняли столик и поджидали нас. За завтраком парни шутили, Мартирос и Дев рассказывали о нашей прогулке. Я не стала задавать никаких вопросов про то, как же нашли Фаю, хотя было очень любопытно, боялась разрушить атмосферу за столом.

А вот после завтрака, когда Руслан пошел к себе заниматься покупкой билета для дескритки, выяснилось, что планируется поселить её в загородном доме вместе с ребятами. Предлагать Фае гостиницу они посчитали невежливым. Какая чудесная перспектива для неё! Моё настроение резко ухудшилось, что, естественно, заметил Дев, почему-то довольно улыбаясь. Конечно, это ведь возле него будет вертеть хвостом эта роковая брюнетка! И почему она выбрала его? Интуитивно определила главного в компании? Скорей всего. Эх, Дуся, что-то мысли у тебя какие-то неправильные. Кажется, давно пора заняться собственной личной жизнью. Вот вернемся из Греции, так я сразу и приступлю к налаживанию, решено. Подбодрив себя такими планами, я немного успокоилась и стала прислушиваться к разговору парней. Анатолий рассказывал, что кроме Фаи, конечно, есть и другие дескритки, они росли и учились вместе с ней. Схема была приблизительно, как и у мальчиков — отдельная школа по особой программе, потом постепенное предоставление свободы и самостоятельный выбор дальнейшего обучения. Самое трудное было оторваться от слежки, но в этом у всех уже богатый опыт и все надеются, что это прошло удачно. Фая у девушек негласный лидер, поэтому она и едет налаживать контакты, дальше будут договариваться о сотрудничестве и вести переговоры тоже с ней. Пока ничего о своих планах, про пластину и других делах ей не будут сообщать, разумеется. А нас по возвращению ждёт еще поездка на свадьбу Оксаны и Толика. О чём он всем напомнил, сказав, что дату, время и место нам сообщат в пригласительных, которые мы получим уже на днях. А я ещё не решила по поводу подарка, надо будет посоветоваться с Девом. На этом все разошлись собирать чемоданы и готовиться к отъезду. Вещей у меня было не очень много, управилась я быстро и, оглядывая комнату, всё ли упаковала, подошла к открытому окну. Внизу, на парковке такси, увидела Дева, садящегося в машину. Внутри что-то больно кольнуло. Странно, он не говорил, что куда-то собирается. Едет за Фаей? Наверное. Кажется, у него появилась подруга более подходящая, чем я. Это должно было произойти, я это знала, но почему тогда так ноет сердце?

Лучше об этом не думать, надо отвлечься. Пойду, погуляю, пока есть время, неподалеку от гостиницы. Решив быть благоразумной, позвала с собой Мартироса, и он сразу согласился, поскольку тоже был свободен. Мы побродили по улице, заходя в магазинчики для туристов, где я купила подарки маме, Оксанке, небольшие сувениры для коллег по работе, с которыми часто общалась. Мартирос балагурил, покупал мне какие-то забавные мелочи и пытался поднять настроение, видимо чувствуя, что мне грустно, хоть я старалась не показывать этого. Потом вернулись обратно и все собрались на обед. Давида не было. Что ж, надеюсь, к отлёту он не опоздает.

Друг появился в ресторане, когда мы уже заканчивали есть. В прекрасном настроении, улыбающийся, с небольшим пакетом в руках, он взял свободный стул у соседнего столика и, подвинув Толика, сел рядом со мной.

— Белочка, тебе Мартирос подарил подвеску, а я до сих пор ничего на память об этой поездке для тебя не купил. Вот сегодня решил исправить это, — он достал из пакета три коробочки, положил на стол передо мной, открыл и я ахнула. В них лежало колье, браслет и кольцо из серебра с рубинами, ручной работы, в комплект к моим серьгам, которые я купила в первый день. Украшения были очень оригинальными, копии музейных экспонатов, как нам рассказал ювелир, но весь набор был для меня дорогой, и мне пришлось взять только серьги. Так вот куда ездил Дев, а я понапридумывала себе кучу всего и расстраивалась. Выходит, он для меня старался, запомнил, какие я купила украшения, и какие примеряла.

— Дев. Ты прелесть, спасибо! — порывисто обняла приятеля за шею и чмокнула в щеку, почувствовав запах хорошего одеколона с нотками мускуса и свежей травы. Потом смутилась и, покраснев, отстранилась.

— Не за что, дорогая, — улыбался друг, — носи с удовольствием. Надеюсь, угадал с подарком. Нравиться?

— Очень, ты такой внимательный, Дев, — я разглядывала украшения и чувствовала, как отпускает утренняя горечь. Он обо мне думал! Гарнитур мне, конечно, очень нравился, но больше я была рада тому, что Давид ездил не к Фае, а для меня. Эгоистично, конечно, но ничего не могу с собой поделать.

В аэропорт нас отвозил Корнилис, которого мы разочаровали тем, что заказывали мало экскурсий и дополнительных платных услуг у него. Но надежда получить постоянных клиентов его не покидала, поэтому он продолжал нахваливать местные красоты и приглашал непременно приезжать еще и досмотреть упущенное. Мы не отказывались и обещали обращаться только к нему, если снова сюда соберемся.

Фая приехала на такси впритык перед вылетом. У неё было два больших чемодана и несколько сумок. Она что, на год собралась в гости? И зимнюю одежду прихватила? Сегодня дескритка была одета в кожаные черные брюки в облипку, белую блузу длиной чуть ниже талии с гофрированным кружевом по линии глубокого декольте и маленькую приталенную жилетку в комплект брюкам. Разумеется, яркий макияж с кроваво-красной помадой, высоко заколотая грива волос и высоченные каблуки прилагались к образу. Пока она шла к нам через зал аэропорта, все находящиеся поблизости от неё мужчины сворачивали шеи, оглядываясь и провожая взглядом, спотыкались и торопились предложить помощь. Поэтому чемоданы и сумки за Фаей тащили пара добровольцев, даже не взяв электроплатформу, а она держала под мышкой маленькую лакированную черную сумочку и шествовала налегке.

Слегка обалдев от такого зрелища, дескриты кивнули парням, притащившим багаж нашей роковой красавицы и, перехватив его, понесли сдавать к стойке регистрации. Носильщики, получив в качестве заслуженной платы номер телефона Фаи, довольно ретировались.

В самолете места располагались по двое и Давид сел рядом со мной, отчего захотелось довольно мурлыкнуть. Через проход сели Мартирос и наша гостья, а Толик с Русланом перед ними. В полете Фая периодически что-то спрашивала у Дева, а поскольку сидела у окна, то сильно наклонялась к проходу, почти ложась к Мартиросу на колени. Парень, разумеется, не возражал, а лишь довольно улыбался и мордаху имел, как у мартовского кота. При этом её шикарный бюст почти вываливался из декольте и был предоставлен для обозрения всем желающим. И что интересно, у меня при этом нигде ничего не ёкало. Давид на предложенное зрелище реагировал равнодушно и, если Фая к нему не обращалась, вообще не смотрел в её сторону. Получается, пока она держится от Давида на расстоянии, то меня не волнует, как она себя ведет. Ох, не к добру это, Дуся. Надо соблюдать дистанцию с Девом, попытаться отвлечься и вообще, у тебя планы по устройству личной жизни, несомненно, в скором времени бурной.

Прилетели мы уже поздним вечером и, получив багаж, пошли на парковку, где нас ждал Тимур. С учетом чемоданов Фаи пришлось брать электроплатформу для тяжелых сумок. В машину Толя сел вперед, а дескритка в серединку сзади между Русланом и Мартиросом. Дев остался провожать меня и вызвал такси.

На пороге моей квартиры нас встретила таможня в лице, вернее морде, Криты. Осмотрев внимательно, чего мы там с собой притащили, кошка подняла свою упитанную попу с порога и, разрешительно мявкнув, развернулась, чтобы важно прошествовать вглубь коридора. Не поняла, а где приветственное кидание с обнимашками на шею к хозяйке? Или спасибо ей должна сказать, что запустила внутрь с Девом? Вот наглое животное, надо было собачку заводить, те всегда хозяевам рады.

Мой провожатый занес багаж и прислонился к стенке прихожей.

— Может, зайдешь? Чай, кофе, еду поищу в морозилке.

— Я не голоден, Белочка. Хотя уходить не хочется, очень. Только если я зайду, ты меня потом не выгонишь, — приятель улыбнулся, видимо представив, как я его выталкиваю из квартиры, а он упирается.

— Можешь, конечно, и совсем остаться, только спать тебе придется на коврике в гостиной, ну или кухне, это одно и то же.

— Пожалуй, пойду, — Дев обнял меня одной рукой за талию и притянул к себе. Ткнулся носом в волосы, глубоко вдохнул и сильнее обнял двумя руками, прижав к себе. У меня внутри что-то сжалось и заныло, ладони легли на его широкую твердую грудь, и я почувствовала, как под ними гулко стучит сердце. Прислонилась к нему щекой, вдыхая запах, такой уже родной, такой знакомый.

— Дев…

— Что, Белочка? Моя драгоценная рыженькая белочка, — он опять глубоко вздохнул и поцеловал меня в макушку, проведя рукой по спине, отчего мое дыхание стало прерывистым.

— Я не рыжая, я блондинка! — возразила я.

— Ты золотая. Моё бесценное золотко, как я счастлив, что нашел тебя, — он обхватил мое лицо ладонями и нежно поцеловал зажмуренные глаза, лоб, кончик носа.

— Мне пора, а то я действительно не уйду, — прошептал он, продолжая целовать моё лицо, но не прикасаясь к губам. А я поняла, что очень этого хочу. Вопреки логике, вопреки решению держаться от него подальше, я нестерпимо сейчас хочу, чтоб он поцеловал меня по-настоящему, сильно и страстно. Я прижалась к нему всем телом и прошептала:

— Дев…Мой Дев…

— Белочка, любимая, что же ты со мной делаешь… Не сейчас, моя хорошая, надо подождать…

— Чего, Дев? Чего подождать? — еле слышно проговорила я, обнимая его за шею.

— Мне надо уйти, я потом тебе расскажу, обязательно все расскажу, — продолжал он бережно прикасаться горячими и сухими губами к моим вискам и уголкам глаз. Потом тихонько застонав, отстранился, расцепил мои руки и, поцеловав еще раз в макушку, подхватил свой чемодан, порывисто открыл дверь и вышел. Я защелкнула замок, прислонилась спиной к стене, туда, где только что стоял Дев, и медленно сползла вниз, сев на корточки. Закрыла лицо ладонями и, делая глубокие вдохи, попыталась успокоиться. Это что сейчас такое было? Он назвал меня любимой… Сердце колотилось, как после пробежки, мысли в голове путались. Нам ведь нельзя… Я не могу…Что теперь делать?

Медленно встала, на ходу снимая одежду, пошла в ванную и встала под теплый душ. Стояла долго, струи воды стекали по волосам, лицу, телу, смывая все переживания и эмоции, пока, в конце концов, я не почувствовала, что тревоги отступили, а в голове стало пусто и спокойно. Завернулась в широкое полотенце, дошла до кухни, включила чайник. В сумочке тренькнул телефон, достала, посмотрела на экран. «Спокойной ночи, любимая».

Ну зачем же он так! В груди опять плеснули кипятком. Ведь только-только все мысли прогнала, Дев, не надо! «Спокойной ночи…», — я остановилась, не зная как закончить фразу. Нет, нельзя заходить дальше, необходимо прекратить это сейчас, пока не стало поздно. «Спокойной ночи, Дев», — отправила я ответ.

Когда легла спать, несколько часов ворочалась, не находя себе места, пока на кровать не запрыгнула кошка. Она ткнулась мордочкой мне в щеку, лизнула шершавым языком, забралась на грудь и завела невидимый моторчик, убаюкивая. Я не заметила, как уснула.

Утро прыгало мне по лицу и глазам солнечным зайчиком, и я проснулась от того, что получила лапой по носу. Спасибо, что без когтей, умная моя животинка. Спихнув кошку на пол, крепко зажмурилась и потянулась. Случившееся вечером размылось и уже не вызывало такой реакции в душе, как вчера. Вот недаром говорят, что утро вечера мудренее. Буду вести себя, как запланировала — держаться подальше, избегать частых встреч и оглядываться, с целью завести новые отношения с представителем противоположного пола, человеком. А сегодня стоит подумать над подарком на свадьбу Оксанке. Кстати, надо позвонить ей и еще маме, сообщить, что я дома. У меня отпуска целых две недели осталось! Ура, праздную бракосочетание подруги и отдыхаю.

За окном светило яркое солнце, до лета остались считаные дни, можно прятать теплые вещи и доставать легкие наряды. Закинула в стиралку одежду из чемодана, позавтракала и приняла душ. Позвонила сначала Оксане.

— Как дела, дорогая? Как настроение, подготовка к свадьбе? Помощь нужна? Толик звонил? — забросала я вопросами подругу.

— Наконец-то вы вернулись! Ура, еле дождалась. Толик рано утром уже вылетел ко мне, скоро будет. А ты собираешься? Как съездили, кстати? У меня почти все готово, остались мелочи, поэтому жду!

— Хорошо-хорошо, вот сегодня по магазинам пробегусь, платье себе куплю и тогда билет закажу. Не может же подружка невесты выглядеть замухрышкой. Кстати, какой подарок желаешь получить к началу семейной жизни? Гнездышко из чего вить будешь? — я прониклась настроением подруги и атмосферой предстоящего праздника.

— Про подарок не знаю, подумаю, может, сама что-нибудь выберешь, ты ведь хорошо меня знаешь. И давай побыстрей прилетай, сегодня с Толей определимся с датой, сразу сообщу. Все, пока, некогда, бегу дальше. Хорошего дня! — и она нажала отбой, явно куда-то торопясь.

Улыбаясь и представляя Оксану в свадебном платье, набрала на телефоне мамин номер.

— Я вернулась. И собираюсь опять уехать к Ксанке на свадьбу. Как ты? Как дела, здоровье?

— Привет, дочь. Здоровье соответственно возрасту, дела хорошо. Как отпуск? Как отдохнула? Замуж, как подружка, срочно не собираешься? Если что, не забудь меня предупредить, — голос у мамы был бодрый и веселый.

Моя родительница была моложавая красивая женщина с пышными бёдрами, тонкой талией и решительным характером. Отношения у нас были дружескими, во всяком случае, я знала, что она в случае необходимости меня всегда выручит и поддержит.

— Пока не собираюсь, вот съезжу на свадьбу, посмотрю, что это такое, потом подумаю на эту тему, — открестилась я.

— Давай-давай, уже пора, хоть я и не готова пока становиться бабушкой. Оксане поздравления и пожелания отправлю по сети, а подарок от меня или ты передай, или доставку курьером закажу. Забеги, если сможешь.

— Договорились, позвоню ещё до отъезда, пока, целую, — я нажала кнопку отбоя, и телефон тут же зазвонил. Дев.

— Белочка, доброе утро. У тебя всё хорошо? Я писал тебе, ты не ответила, волнуюсь.

— Да, все нормально, я просто не видела твои сообщения, извини.

— Какие планы на сегодня? Я на работе целый день, накопилось много срочных вопросов, пока нас не было. Мартирос со мной, а Руслан Фаю на обзорную прогулку по городу повез. Толик сейчас уже видимо рядом со своей невестой, умчался ни свет ни заря.

— Да, я знаю, созванивалась с Оксаной. Торопит меня с приездом, поэтому я за нарядом и подарком, потом собираться. Вы когда полетите?

— Как только дату сообщат. Подарок может, общий купим? Спроси, какие пожелания у молодоженов? Путевка для медового месяца подойдет?

— О, отличное предложение, — обрадовалась я. — Ты посмотри в сети подходящие туры, а я все же что-нибудь материальное выберу в магазинах.

— Тогда до вечера, моя Белочка, надеюсь, увидимся сегодня. Я жутко соскучился, очень хочу тебя увидеть, — ласково и интимно проговорил Дев.

— До вечера, — сдержано попрощалась я, хоть от его невозможного голоса по спине бегали мурашки, и внутри что-то сжималось и мешало дышать.

Надела удобные брюки и блузку, скрутила волосы жгутом и заколола на затылке. Знаю я этот шопинг, собираться надо как на шейпинг, километраж предстоит намотать немаленький, поэтому обула удобные мокасины. Конечно, можно сначала поискать по сети, но без примерки и реального осмотра наряда вечернее платье нормально не выберешь. Есть у меня несколько проверенных адресов, где продаются нужные мне коллекции вещей от хороших дизайнеров. Повод более чем подходящий туда наведаться.

Проведя в салоне-магазине приличное количество времени и перемерив гору платьев, остановилась на двух, из которых надо было выбрать. Первое лососевого цвета, по фигуре в обтяжку, с открытыми плечами и "русалочьим" хвостом-шлейфом. И второе, бледного цвета морской волны, целиком из чудесного эластичного кружева, длиной в пол, тоже по фигуре и с глубоким, просто неприличным декольте сзади. Собственно, спина была голой целиком. Впереди оно держалось за счет петли, перекинутой через шею. Мне очень нравились оба, но представив себя в ярком, оранжево-красном платье рядом с невестой в белом, поняла, что это недопустимо. Перетягивать взгляды и внимание гостей от виновницы торжества на себя верх неприличия и неуважения к ней. Недаром подругам невесты по традиции полагалось быть в нарядах пастельных тонов. Что ж, значит светлое. Только под него надо специальное тонкое бесшовное белье низкой посадки и чулки — впереди высокий шаговый разрез на юбке. Надо еще в ювелирный забежать, сюда подойдет длинная нитка жемчуга на спину, серьги и браслет у меня есть. Здесь же, в магазине, мне подобрали туфли на тонком, но удобном каблуке средней высоты и сумочку в комплект цвета слоновой кости с жемчужным отливом.

Остался подарок. Хоть Давид и предложил подарить путевку, подозреваю, что деньги он с меня взять откажется. Поэтому, зная Оксанкин быт одинокой девушки, решила заказать с доставкой к ней большой столовый набор фарфоровой посуды, чтобы не тащить в самолет. У нее всегда не хватает для гостей то салатных, то десертных тарелочек.

Все, я готова, можно собирать чемодан. Забежала на обед к маме, она передала Оксане с Толиком какую-то небольшую коробочку, не сказав, что в ней, но предупредив, что есть внутри бьющиеся вещи. Напустила тумана, заинтриговала, мне теперь ждать, пока Ксанка распакует, любопытно же. Договорилась, что она навестит Криту и поехала домой, вызвав такси и бережно неся чехол со своим платьем.

Вечером опять позвонила Оксана и сообщила, что свадьба через два дня, надо срочно вылетать. Ребятам Анатолий пригласительные по сети послал, моё тоже уже ждет меня.

Когда я собиралась спать, позвонил Давид.

— Ева, добрый вечер. Как ты? Столько дел навалилось, с учетом того, что опять уезжать, никак к тебе вырваться не получается. Договорились с ребятами завтра вечером лететь, ты с нами? Я билеты уже забронировал на всех.

— Хорошо, согласна. Не думаю, что от меня реальная помощь требуется, чтобы утренним рейсом улетать. Зная неуемную энергию подруги, у нее наверняка уже все готово, — я представила, как буду мешать Оксанке в последних приготовлениях, когда она мечется по квартире.

— Тогда заедем за тобой. Турпутевки на подарок, кстати, я купил, с открытой датой, молодожены поедут, когда им будет удобно.

— Дев, сколько я должна за свою часть подарка? — настойчиво сказала я.

— Белочка, я ведь говорил тебе, что с деньгами у меня все в порядке. Не думай о таких мелочах. Все, мне, к сожалению, пора. Очень скучаю и буду с нетерпением ждать завтрашнего вечера, когда увижу тебя. Спокойной ночи, единственная моя, — Дев отключился.

Я еще несколько минут задумчиво смотрела на экран телефона. Хорошо, что он сегодня не пришел, я не знаю как мне себя с ним вести. Мои благие намерения, когда он рядом, быстро улетучиваются. Сложно сопротивляться самой себе, а то, что я к нему неравнодушна, надо честно признать. Что делать дальше, я не представляю. Он тоже вчера дал понять, что я для него больше, чем подруга детства. Но, если я желаю ему счастья, то надо это прекратить, оттолкнуть. Только как найти на это силы, если меня к нему тянет, как магнитом и даже жуткий вид в боевой форме не сильно напугал?!

И посоветоваться не с кем, Оксана не знает о существовании дескритов, я не могу ей об этом рассказать пока, даже по секрету, раз уж Толик смог промолчать. А может у него спросить, что делать? Возможно, но это только после медового месяца получится, раньше ему будет не до чужих проблем. Да и я не полезу в такой момент к счастливому новобрачному.

Решение сейчас одно — пойти спать, и будь что будет, но я постараюсь поступить правильно.

Обняв Криту, я легла в кровать и на удивление быстро уснула.

Давид заехал за мной на следующий день ближе к вечеру на такси. Сказал, что с остальными встретимся в аэропорту, их подвезет Тимур. Как я ни старалась соблюдать дистанцию, в машине Дев сел рядом и, взяв мою руку, то осторожно перебирал мои пальцы, то подносил их к губам и, глядя мне в глаза, почти невесомо целовал. От этого у меня горели щеки, и совсем терялась нить разговора. Поэтому я часто отвечала невпопад, а Давид понимающе и довольно улыбался. Эмпат, чтоб его.

В порту я с удивлением в компании ребят увидела Фаю, совсем про неё забыла. Ну да, не оставлять же гостью одну, поэтому Анатолий прислал приглашение и ей. Как он объяснил Оксане кто она, потом спрошу. Сегодня дескритка была в красном коротком платье, на высоких каблуках, как же без них, и, как всегда, с боевым женским раскрасом в виде вызывающего макияжа. Интересно, а нормальная повседневная одежда у неё есть? Или у каждого своё понимание нормального? Мой дорожный брючный костюм цвета кофе с молоком был совсем скромным рядом с нарядом нашей спутницы, но я не переживала, зная, что он великолепно сидит на фигуре.

В самолете я, как всегда, оказалась рядом с Девом, Мартирос с Тимуром, наш водитель летел с нами. А Руслану не повезло, ну или повезло, кто знает, как он на это смотрел, занять место рядом с Фаей. А посмотреть было на что. Девушка сидела у прохода и сложила свои длинные стройные ноги друг на друга. При этом и так короткое платье задралось совсем уж неприлично и с учетом глубокого выреза Руслану, да и остальным, кто находился поблизости, предоставлялась возможность получить эстетическое удовольствие от созерцания несомненных достоинств дескритки. Что, впрочем, её ни сколько не смущало. Со мной она обменивалась только вежливыми дежурными фразами, да и я не стремилась переходить на более дружеское общение.

Я с удовлетворением заметила, что Давид не особо обращает на Фаю внимание и почувствовала, как настроение улучшилось от отметки «хорошо» до «прекрасно».

— Белочка, я заказал всем гостиницу и авиатакси, или ты к Оксане поселишься?

— Спасибо, Дев, конечно не к невесте. Наверное, они с Толей у неё будут жить пока, я там буду лишней. Здорово, что ты обо всем подумал, даже трансфер организовал. Я к Оксане завтра поеду, сегодня уже поздно. Ну, или полечу, на такси.

Авиатакси было только в крупных городах, которые по-прежнему, как и много лет назад, страдали от автомобильных пробок на дорогах. Избавиться от них оказалось непосильной задачей для правительства, несмотря на многоярусную сеть магистралей, эта проблема оставалась актуальной из года в год. Авиатакси представляло собой небольшой лёгкий беспилотник на два человека, работающий на аккумуляторах и перелетающий на небольшие расстояния по городу. Управление было элементарным — тыкаешь на экране с картой города точку, куда тебе надо попасть, или вводишь адрес, и автопилот дальше все делает сам. Главное, чтобы в точке прибытия было место для приземления. Возле гостиниц, торговых центров и аэропортов находились специальные площадки для этого. В новых высотных зданиях такие парковки устраивали на крышах. А вот в старинных постройках или возле оживленных автомагистралей таких мест часто не находилось и это надо было учитывать пассажирам самостоятельно.

— Дев, забыла спросить, а есть информация по изкритам? В новостях про них ничего не говорят, в сети тоже молчат, будто ничего и не было.

— Да, пресса старается обходить эту тему, чтобы общественность немного успокоилась. Всех переловили, заперли по питомникам, сейчас все в порядке. Их продолжают изучать и стараются понять, почему случился инцидент. Боюсь, со временем ученых, и не только, ждет сюрприз. Не могу сказать, насколько неприятный, но то, что неожиданный, это точно.

— Ты о чем? — заволновалась я. — Надо уже начинать бояться?

— Нет, что ты, — усмехнулся приятель. — Просто интеллект изкритов сильно недооценили и посчитали их животными, глядя на внешность. Сработала человеческая стереотипность мышления. Думаю, они еще всех удивят. Ты ведь была в музее, видела статуэтки изкритов в доспехах. Как думаешь, могли существа с отсутствием мышления служить воинами? Вот и я думаю, что нет. Еще и поэтому хочу побыстрей получить информацию с пластины, надеюсь там будет необходимое для меня. Понимаешь, они низший ранг нашей расы, должен быть механизм управления ими, даже в какой-то степени подчинения. Я чувствую их общий настрой, но взять под контроль пока не могу. Моих ментальных способностей не хватает на весь клан. Хочется верить, что временно.

— Ты так откровенен со мной, Дев. Я ведь всего лишь человек, не член клана, не дескрит.

— Белочка, ты уже никуда не исчезнешь из моей жизни, я просто не смогу тебя отпустить. Как бы ни сложилось дальше, я не потеряю тебя больше никогда и очень надеюсь, что ты тоже этого не захочешь.

— Конечно, — искренне ответила я, — ты всегда был мне самым близким и дорогим другом, как брат. — Вот так, так будет правильно. Забыть все, что было два дня назад, это случайность, просто ошибка, мы её вычеркнем из памяти и опять будем просто друзьями детства. Давид посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом и промолчал.

ГЛАВА 11

Столица встретила нас пасмурной погодой, суетой множества людей вокруг и нетерпеливыми звонками сотовых телефонов сразу по приземлению у меня и Давида.

— Дуся, как долетели? Ты сразу ко мне? Еще столько всего сделать надо! Один день остался, я ничего не успеваю! — паниковала подруга.

— Оксан, сегодня уже поздно, все равно ничего полезного решить не успеем. Я утром приеду, а сейчас в гостиницу, с ребятами.

— Ну вот, а Толик тоже в гостинице, сказал, так романтичней будет. Встретимся уже на свадьбе, будет ждать меня у алтаря, прямо как в старину. Я тут места себе одна не нахожу, может, ты все же приедешь?

— Ксаночка, прекращай метаться, выпей какую-нибудь микстурку успокоительную и баиньки, — попыталась уговорить я её. — Ты молодец и всё обязательно пройдёт так, как ты задумала. Если что — звони, я побежала, за нами такси уже прилетели.

Пока я разговаривала, мы успели дойти до парковки, где нас действительно ждали три беспилотника. Парни закинули в багажные отделения чемоданы, мы разделились на пары, как сидели в самолете и, пристегнувшись ремнями безопасности, полетели над городом. Уже стемнело, за окном переливался огнями большой мегаполис, перечеркнутый фигурными линиями автострад, вырастая то с одной, то с другой стороны от нашего маленького летательного аппарата гигантскими, светящимися всеми цветами высотными башнями, между которыми мы пролетали. Это было очень красиво, в городе, где я живу, таких зданий не строили, поэтому я с удовольствием любовалась зрелищем, и настроение было праздничное. Приземлились на специальной площадке прямо перед центральным входом гостиницы, которая порадовала хорошим сервисом, быстрым размещением и приятным интерьером. Парни взяли двухместные номера, мы с Фаей одноместные, все же мы не являлись подругами, и так было комфортнее. Ужин сразу прихватили с собой из ресторана на первом этаже, поднялись на лифте на свой шестнадцатый. Помахав всем на прощание ручкой и сославшись на ранний подъем, я зашла к себе в комнату, быстро перекусила, умылась и отключилась до утра.

На следующий день, встав раньше всех и глотнув на ходу сока, вызвала авиатакси и помчалась к Оксанке. Подруга порадовала видом помятой и сонной, зевающей мордашки. Оказывается, она долго не могла уснуть, теперь сил на то, чтобы переживать и нервничать, как вчера вечером, у неё не было. Может, это и к лучшему. Мы с ней позавтракали, выпили крепкий кофе и стали просматривать планы на оставшееся до свадьбы время. Я обнаружила, что все готово, как и ожидала, только оставалось надеяться, что не подведут курьерская доставка цветов и мастер по прическам завтра утром.

— Оксан, а где будет свадьба проходить? В пригласительных только адрес указан, что это за место?

— О, там очень красиво! Это большой парк и в нем находится старинная, необыкновенного вида часовня, где будет проходить торжественная часть. И там же неподалеку чудесный ресторан, куда мы отправимся веселиться и отмечать нашу свадьбу, — Ксанка мечтательно подняла глаза, уже представляя, как это будет замечательно. — Всё уже заказано, ты сегодня ночуешь здесь, утром сделаем прически, макияж и поедем.

— Молодец, а предупредить меня не могла? У меня платье в гостинице осталось! Или я в джинсах пойду? — возмутилась я.

— Прости, совсем вылетело из головы, — подруга рассеянно хлопала ресницами. Понятно, надо просить кого-то из парней завезти или самой слетать. Вздохнула, понимая, что это не последняя накладка в предстоящем мероприятии. Как в воду глядела…

За платьем я отправилась сама, помня, что к нему ещё необходимо бельё, украшения, обувь, сумочку, да и любимые духи прихватить не помешает, мужчине такое не поручишь. Пока я ездила, Оксане доставили мой подарок, большой столовый сервиз из тончайшего фарфора, украшенный красивым узором. Вернувшись, я получила благодарность и заверения, что очень угадала с подарком.

На следующее утро погода была хмурой и пасмурной, впрочем, это уже второй день, но никто на это не обращал внимания в суматохе свадебных сборов. Мастер не подвела и пришла даже раньше времени, сделала прическу и макияж невесте, потом мне. Девушка оказалась с хорошим вкусом и опытом работы. Мы с Оксанкой, придирчиво оглядев друг друга, остались довольны результатом. У невесты была традиционная свадебная прическа, к которой крепилась фата, оставалось украсить живыми цветами. А у меня красиво завитые локоны затейливо переплетались в сложную укладку и несколько длинных прядей спускались на спину. Курьер с букетом невесты, цветами для прически и бутоньерками для подружек невесты и друзей жениха опаздывал.

Я помогла Оксане облачиться в шикарное свадебное платье. С открытыми плечами, красивыми ассиметричными складками на корсаже и юбке, оно было сшито из белоснежного дорогого шелка и украшено серебряной геометрической аппликацией на одной стороне груди и на нижней юбке, которая виднелась в расходящихся полах верхнего полотнища со шлейфом. Мы с парикмахершей восхищенно выдохнули:

— Восхитительно! Какое красивое платье!

Невеста довольно оглядывала себя в зеркале.

— Мне не хотелось традиционных кружев и органзы, похожей на занавеску. А это просто с первого взгляда понравилось. Дуся, достань украшения из шкафа, в коробочках.

Колье и серьги были сделаны из белого серебра с искристыми прозрачными камнями прямоугольной формы и необычной огранки. Они очень подходили своим дизайном под аппликацию платья и казались сделанными специально под этот наряд. Туфли были из того же шелка, что и платье, украшенные камушками, на небольшом устойчивом каблучке. Курьера с цветами все не было. Я позвонила ему пятнадцатый раз и вновь услышав заверение, что он будет уже вот-вот, громко рявкнула со злости, что ему это будет стоить многократной денежной компенсации за моральный ущерб. Спустя короткое время после этого раздался долгожданный звонок в дверь. Мастер быстро заканчивала крепить фату и цветы.

— Оксан, а на чем мы поедем на церемонию? — решила между прочим уточнить я и увидела, как лицо невесты стремительно бледнеет.

— Я забыла! Я забыла заказать такси! — в голосе послышались истерические нотки.

— Да не волнуйся ты так, сейчас вызовем авиатакси и оно будет через несколько минут, — не поняла я её паники.

— Там запрещено приземляться летающим аппаратам, нет ни одной площадки поблизости и доехать можно только на автомобиле! — Оксана судорожно схватила телефон и начала выяснять, как скоро может приехать машина. Из её прически на пол печально спланировали несколько цветочных лепестков. Мы проводили их взглядом и подруга, заподозрив, что это только начало, энергично потрясла головой. Лепестки посыпались активнее и красивым узором легли вокруг неё на полу. Невеста с ужасом и отчаяньем подняла на меня глаза.

— Спокойно, сейчас все исправим. Такси едет, мы одеты и причесаны, а мелочи… — бормотала я, одновременно набирая номер флориста. То, что я сказала от души и каким тоном, услышав, что взяли трубку, в приличном обществе произносить не полагается. Зато оказалось очень эффективным ускорителем для цветочников. Где и как они добыли с такой скоростью новый букет и украшения, не представляю, но до приезда автомобиля все было исправлено. Вот она, волшебная сила пенделя, выданного с нужной энергией и злостью.

Все, мы готовы и уже едем в такси. Вроде успеваем вовремя, хотя подруга сильно нервничает, часто поглядывая на часы, доставая их из крохотной сумочки со стразами, и с тревогой смотрит в окно на хмурое небо с темными тучами. Уже несколько раз ей звонил Анатолий, что-то ворковал в трубку, но надолго этого успокоительного сеанса не хватало, и невеста опять начинала подпрыгивать и заламывать тонкие пальцы с красивым маникюром. Да, едем медленно, рывками, то трогаясь и бодро набирая скорость, то вставая в дорожную пробку. Таксист виновато оглядывается и разводит руками, от него ничего не зависит, делает что может. Мне позвонил Давид.

— Ева, вам еще долго? Мы уже на месте собрались, возле часовни. Все, кто проводит церемонию, тоже готовы, — друг говорил спокойно, но я хорошо представляла себе эту картину. Толпа нарядных и гомонящих гостей, подгоняющие официальные лица, ежеминутно напоминающие, что наша свадьба здесь сегодня не единственная — вскоре следующие счастливые молодожены прибудут. Жених, в режиме маятника протаптывающий новую тропинку перед зданием часовни.

— Едем, Дев, быстрее не получиться, успокой там всех, подлететь было нельзя, заповедный парк, — я покосилась на бледную, с розовыми пятнами на лице, Оксану. И тут на лобовое стекло машины упала первая капля дождя. Потом вторая, третья и вот уже ливень забарабанил по крыше автомобиля, по боковым окнам потекли струи воды. Мы с подругой обреченно переглянулись.

— Впереди часовая пробка, мне жаль, но другой дороги нет, — забил финальный гвоздь в крышку нашего отчаяния водитель с искренним сочувствием в голосе. Ксанка решительно сжала губы и о чем-то задумалась.

— Скажите, а где здесь ближайший вход в подземку и как близко вы можете подъехать? — выдала, наконец, она.

— На улице ливень, а у нас даже зонта нет! — попыталась я воззвать к её благоразумию.

— Меня Толик ждет, мой любимый, и я приду на свою собственную свадьбу в любом виде! Церемония состоится сегодня, откладывать её я не намерена!

Таксист с пониманием оглянулся через плечо и сообщил:

— Если повернуть направо вон на том перекрестке, то метрах в ста пятидесяти от парковки будет вход на станцию метро. Ближе подъехать не смогу.

— Хорошо, мы согласны, только побыстрей пожалуйста, — решилась моя уже не совсем адекватная от переживаний подруга. Мужчина кивнул, вывернул руль, сигналя и мигая фарами, подрезал большой внедорожник в соседнем ряду и, не обращая внимания на возмущенные гудки вокруг, остановился у тротуара. Дождь лил, не ослабевая, выбора у нас не было и вот, из открытой двери машины показалась стройная ножка, и шелковая белая туфелька со стразами нырнула в грязную лужу у обочины. Я выскочила с другой стороны такси и, подхватив подол платья, побежала за невестой, разбрызгивая из-под каблуков фонтанчики воды. Думаю, сидящие в машинах люди наблюдали потрясающую картину, как под дождем, придерживая шлейф, несется невеста в красивом белом платье и рядом, не отставая, подружка в вечернем наряде и остатками прически на голове. Холодные капли падали на мою голую кожу сзади и струйками стекали ниже, под кромку выреза, которая проходила по самому низу спины, едва прикрывая ягодицы. Длинная нитка жемчуга подпрыгивала и стукалась об меня ледяными шариками, добавляя озноба. Бр-р, замерзла.

Почти скатившись по лестнице вниз, мы помчались дальше по переходу и перрону, не поправляя макияж и волосы, так как главное было успеть на регистрацию брака, остальное потом. Люди расступались, удивленно оглядывались, показывали на нас друг другу, но нам было уже все равно. Несколько раз звонили наши телефоны, но отвечать было некогда. Ворвавшись в вагон подземки, мы перевели дыхание и, оглядев друг друга, нервно рассмеялись.

— Дальше куда, Оксан? На какой станции выходить? — попыталась я понять, сколько нам ехать.

— Через три остановки пересадка на другую линию и до конечной. Думаю, минут за двадцать доберемся, — обрадовала виновница торжества. Она достала из сумочки косметические салфетки, зеркальце и мы попытались вытереть под глазами размазавшуюся водостойкую тушь. Остановки пролетели быстро, косметика не смывалась и в итоге, став похожими на свеженьких зомби мы выбежали опять под дождь и оказались недалеко у центральных ворот парка.

— Куда теперь, Оксан? Здесь далеко? — огляделась я и, не увидев ни одного человека на аллеях, поняла, что надежда только на подругу, что она знает дорогу.

— По центральной аллее вглубь парка ещё метров триста приблизительно, — уже на бегу выкрикнула невеста, задрав платье и не обращая внимания на ливень, который, казалось, усилился. На нас не было ни одной сухой нитки и, для полноты картины, вдруг сверкнула яркая молния, потом, с небольшой задержкой, громыхнул такой гром, что мы аж присели от неожиданности. Тут же подпрыгнув и подняв юбки выше колен, сделали финишный рывок, увидев в конце широкой дорожки нужное нам здание.

Наше появление на пороге часовни было поистине незабываемым и эффектным для всех гостей и случайных прохожих, прятавшихся здесь от дождя. После немой сцены и театральной паузы, первым отмер Анатолий и кинулся к любимой, на ходу снимая пиджак. Я посмотрела на Оксану. Дежавю. Такая же мокрая, в луже натёкшей с неё воды, она стояла в коридоре моей квартиры, когда Толик сообщил, что они женятся.

— На счастье, — шепнула я подруге и ободряюще улыбнулась. — Дождь в день свадьбы — на счастье, примета такая. А так как у тебя, то это к огромному счастью, дорогая.

Она засияла и, повернувшись к будущему мужу, сообщила:

— Я успела, дорогой, ты рад?

Толя накинул ей на озябшие и мокрые плечи пиджак и обнял, согревая. Потом оглянулся на подошедшего Давида и, увидев его кивок на боковую дверь, позвал нас:

— Девочки, пойдемте на минутку выйдем.

Прежде, чем я шагнула в указанном направлении, моей практически обнаженной спины коснулась мягкая ткань костюмного сюртука Дева, согретая его теплом. Благодарно улыбнулась и, потянув за лацканы, закуталась плотнее.

За дверью оказалась комната отдыха для невест перед церемонией, с большими зеркалами, столиком, на котором стояли напитки и бокалы, диванами и креслами. В углу вход в туалет и шкаф, в котором обнаружилась большая аптечка, фен и различные гигиенические и косметические средства. Когда мы заходили сюда, я обратила внимание на Мартироса, незаметно подошедшего и вставшего за дверями. Посторонние не зайдут, поняла я.

— Оксаночка, любимая, закрой глазки, я посушу тебя, ты насквозь мокрая, — проворковал Анатолий, подмигивая мне и беря в руки фен. Он развернул подругу к нам спиной, а я поняла, что они задумали. Давид снял линзы, встал недалеко за Оксанкой и, не моргая, стал смотреть на неё. Зрачок пропал под жидким золотом, закрасившим его, и глаза дескрита начали немного светиться. Я завороженно смотрела, как от одежды и волос подруги поднимается пар, и её платье приобретает вполне приличный вид. Что удивительно, на белоснежном шелке даже пятен не остаётся. Толик старательно жужжит возле лица Ксанки электроприбором, отвлекая. Надеюсь, в такой спешке и после нервной беготни Оксана не будет обращать внимания на некоторые странные вещи. С прической было сложнее, высохшие волосы торчали, словно после торнадо. Невесте пришлось их просто закрутить жгутом, и, соорудив из него «улитку», приколоть сверху фату. Получилось даже неплохо. Пока Оксанка умывалась в туалете и заново красилась, Дев высушил магией меня и, поцеловав в висок, подтолкнул к зеркалу, поторапливая. Он прав, надо быстрей. Волосы, распустив и расчесав, сбрызнула немного лаком и оставила как есть. Через семь минут экспресс-макияжа мы вышли в зал и, наконец, торжественная церемония бракосочетания началась. Внутреннее убранство часовни было стилизовано под старину, со светлой каменной кладкой на стенах, балкончиком по всему периметру под потолком, красивой мозаикой на полу и шикарной хрустальной люстрой, свешивающейся в центре зала. Всё помещение щедро украшали композиции из живых цветов, изящные статуи полуобнаженных и идеально сложенных девушек и юношей, высокие напольные подсвечники с позолотой и ангелочками. В воздухе пахло чем-то цветочно-сладковатым и как будто пряностями.

Пока все слушали красивые напутствия молодоженам, я, стоя недалеко от невесты, незаметно оглядела гостей. Среди компании дескритов ярким пятном выделялась Фая. На ней сегодня опять было красное платье, правда другое, подлиннее, до колена, и более приглушенного оттенка. На тонких лямках и, разумеется, с глубоким вырезом на груди. Высокая прическа и вызывающий макияж заставляли цепляться за неё взглядом каждый раз, как я смотрела в сторону парней. Она стояла возле Давида, взяв его под руку. И когда успела, он ведь только подошел к ним. Пришлось быстро отвести взгляд, потому что захотелось подбежать к ним, оттолкнуть посильней Фаю, чтоб она упала, не устояв на высоченных шпильках, и желательно больно шмякнулась о каменный пол. Воображение услужливо нарисовало эту картинку, и я удивилась своей кровожадности. Фая не сделала и не сказала мне ничего плохого, но почему-то вызывала раздражение и желание держать её подальше не только от себя, но и от Дева.

В это время музыканты, расположившиеся в углу часовни, заиграли что-то романтичное, молодожены, уже обменявшиеся кольцами, потянулись друг к другу и нежно поцеловались. Фотограф щелкал аппаратом, еще один мужчина снимал видео, родственники, разделившиеся на две кучки, утирали слезы умиления. У меня в горле тоже запершило, и к глазам подступили слезы. Оксанка, моя самая близкая и родная подруга вышла замуж. Как же хочется, чтобы она была счастлива, чтобы это на всю жизнь, чтобы Толик души в ней не чаял.

Молодые повернулись к гостям, и те по очереди стали подходить и поздравлять новобрачных. Я, пожелав им долгой семейной жизни, подхватывала вручаемые Оксане букеты и ставила их в большие вазы вдоль стен. Потом, в конце праздника, отправлю ей домой с курьером.

Новоиспеченные муж и жена пригласили всех друзей и родственников в ресторан, находящийся неподалеку, здесь же, в парке, отпраздновать их свадьбу. Дождь, к счастью, уже прекратился, лужи на дорожках как-то быстро исчезли, и все присутствующие на церемонии дружно отправились за распорядителем праздника, который, как оказалось, всё дальнейшее мероприятие вел сам. Оксана с Толиком по пути фотографировались у наиболее живописных растений и фонтанчиков, при этом подруга небрежным жестом швыряла в мокрые кусты пиджак мужа, чтобы не портил её наряд. Не сомневаюсь, что фото будут шикарные, а вот с костюмом Толе придется расстаться.

Ресторанчик оказался одноэтажным и очень уютным, с уже приветливо накрытыми столами, тихой музыкой со стороны невысокой сцены и приглушенным светом, льющимся непонятно откуда. Гости расселись согласно карточкам, стоящим возле приборов и я обнаружила, что моё место справа от Оксаны, а с другой стороны от меня сидит Давид. Поискала глазами красное платье, и оно нашлось возле Руслана и Тимура в другом конце стола. Фая улыбалась парням и нисколько не расстраивалась, что рядом нет Дева. Может, мне всё мерещилось и это паранойя? Возможно, но подружиться с этой девицей у нас точно не получится.

Дальше праздник потек по традиционному сценарию — гости угощались, поздравляли молодоженов, танцевали, вручали подарки. На сцену вышла девушка с короткой стрижкой черных волос, в темном элегантном платье и очень красивым, мелодичным голосом поздравив Оксану и Анатолия, объявила первую песню. Про любовь, конечно. Аккомпанировали ей трое музыкантов, музыка была лирической, и Давид пригласил меня танцевать. Когда его теплые руки легли на мою обнаженную спину, и дыхание перехватило, то промелькнула мысль, что я что-то не учла. Может, надо было выбрать лососевое платье? Вон, Фая светофором светит среди гостей и ничего. Дев притянул меня к себе и уверенно повел в танце.

Свет приглушился сильнее, замелькали вокруг разноцветные огни в такт музыке, голова закружилась, и я невольно прислонилась к груди друга. Запах скошенной травы, горького одеколона и немного мускуса. Дыхание участилось. Моё или его? Закрыла глаза, медленно двигаясь за Девом, его ладони немного прошлись вверх и вниз вдоль позвоночника, большие пальцы нежно погладили кожу и под ними прыснули мурашки, разбегаясь веером и вниз. Давид наклонился к моему уху и тихонько прошептал, шевеля дыханием волосы:

— Белочка, ты сегодня такая очаровательная, такая соблазнительная… — я вздрогнула и немного отстранилась.

— Дев, пожалуйста, не надо так, — посмотрела ему в глаза.

— Как, хорошая моя, я сказал что-то не то? — таким же проникновенным голосом промурлыкал он, опять легонько поглаживая вдоль позвоночника под жемчужными бусами. Моё сердце сильно колотилось, хотелось прервать танец, уйти и одновременно непреодолимо тянуло прижаться к Деву сильнее, чтоб он крепко обнял и… Я не додумала, потому что увидела, что рядом танцуют Фая и Мартирос. Девушка, поняв, что я на них смотрю, неожиданно подмигнула мне, отчего я опешила. А Мартирос задумчиво оглядывал сцену с поющей на ней девушкой, музыкантов и ни разу не перевел взгляд на нас с Девом. Фая что-то попыталась сказать Давиду, но из-за громкой музыки я не расслышала что. Тот ответил, несомненно обладая не только особенным зрением, но и слухом. Фая значит, ну-ну! Мелодия закончилась и друг, галантно придерживая за локоток, проводил к моему стулу. Я села в пол-оборота к Оксане так, что платье при посадке натянулось, немного открывая ложбинку между ягодиц. Давид за моей спиной сдавленно выдохнул. А что, я ничего, это само так получилось. У меня скромное, ну почти скромное платье пастельного цвета, не то, что у некоторых безвкусных дескриток. Я довольно про себя улыбнулась, чувствуя, как Дев передвинул стул и сел, загораживая мой тыл от всех остальных.

На сцене тем временем что-то происходило. Заинтересовавшись, я с удивлением увидела возле музыкантов Мартироса. Он что-то объяснял трем парням, те улыбались и кивали, соглашаясь. Дескрит подошел к микрофону, стоящему у края сцены и гости притихли, ожидая продолжения. Послышалась негромкая мелодия, основной свет приглушили, и в луче прожектора остался только Мартирос. Я невольно залюбовалась им. Высокий брюнет с зелеными глазами, точёными чертами лица и спортивной фигурой. Волнистые волосы до плеч красиво уложены и в светлом классическом костюме-тройке парень был так хорош, что мог разбить сердце любой девушке. А с учетом его веселого и легкого характера, удивляюсь, что поклонницы не караулят его на каждом углу.

— Я хочу подарить молодоженам красивую песню о любви. Оксана, Анатолий, желаю вам только счастливых дней, чтобы шли по жизни рядом, поддерживая друг друга. Постройте свой самый лучший, самый добрый, самый волшебный мир, — и музыка заиграла громче, а Мартирос запел. Голос у него оказался необыкновенный — глубокий, бархатный, лиричный.

Если б не было тебя,

Скажи, зачем тогда мне жить?

В шуме дней как в потоках дождя

Сорванным листом кружить.

У меня по спине побежали мурашки. Я очень хорошо знала эту песню и очень её любила. За спиной поющего появился прозрачный экран и на нем засветился текст первых двух куплетов.

Если б не было тебя

Я б выдумал себе любовь

Я твои не искал бы черты

И убеждался вновь и вновь

Что это всё ж не ты

Мартирос снял микрофон со стойки, задумчиво глядя вдаль, медленно прошел вдоль края сцены и, продолжая петь, начал спускаться по лестнице в зал.

Еt si tu n’ехistаis раs,

Dis-mоi роurquоi j’ехistеrаis?

Роur trаinеr dаns un mоndе sаns tоi,

Sаns еsроir еt sаns rеgrеts?


Еt si tu n’ехistаis раs,

J’еssаiеrаis d’invеntеr l’аmоur,

Соmmе un реintrе qui vоit sоus sеs dоigts

Nаitrе lеs соulеurs du jоur

Еt qui n’еn rеviеnt раs.

Это было так романтично, так проникновенно, что гости затаили дыхание, не сводя глаз с Мартироса. А он, все так же медленно подошел ко мне и неожиданно протянул руку. Почувствовала, как рядом напрягся Давид, но не смогла отказать и, вложив свою ладонь в раскрытую Мартироса, поднялась со стула и встала рядом. Парень подал мне микрофон, я растерялась и взяла его, а парень улыбнулся и кивнул на экран. Слова я знала и без подсказок, музыканты играли дальше, и я вынуждена была запеть.

Если б не было тебя,

То для чего тогда мне быть?

День за днем находить и терять,

Ждать любви, но не любить

Приятель вдруг из ниоткуда выхватил прекрасную розу и поменял микрофон в моей руке на цветок. Он продолжил песню, но при этом так пристально, так остро посмотрел мне прямо в глаза, что у меня замерло дыхание. Тук. Тук. Два удара сердца и Мартирос отвел взгляд, поворачиваясь к зрителям. Что это было? Я незаметно вздохнула и начала дышать дальше. Это он играет или… Музыка так на меня повлияла, что мерещится неизвестно что? Да, слишком трогательная мелодия, слишком берущие за душу слова.

Если б не было тебя

Я б шел по миру как слепой

В гуле сотен чужих голосов

Узнать пытаюсь голос твой

И звук твоих шагов

Еt si tu n’ехistаis раs,

Dis-mоi роur qui j’ехistеrаis?

Dеs раssаntеs еndоrmiеs dаns mеs brаs

Quе jе n’аimеrаis jаmаis.


Еt si tu n’ехistаis раs,

Jе nе sеrаis qu’un роint dе рlus

Dаns се mоndе qui viеnt еt qui vа,

Jе mе sеntirаis реrdu,

J’аurаis bеsоin dе tоi.

Мартирос пел на двух языках, его голос завораживал, гипнотизировал, все слушатели смотрели на него восторженными глазами. Я даже не догадывалась до сегодняшнего дня, каким талантом обладает этот дескрит. Ему надо обязательно петь, много, нельзя зарывать такие способности, это просто преступление. Пока я думала об этом, он, не отпуская моей руки, повел за собой на сцену. На автомате поднялась за ним по лестнице и уже не удивилась, получив опять микрофон. Мартирос взял у музыкантов второй и оставшиеся куплеты мы пели вместе. У меня в душе от любимой песни поднялся восторг и я, уже не смущаясь, а получая непередаваемое удовольствие, дуэтом с другом выводила знакомый мотив. Конечно, мои скромные вокальные данные меркли на фоне редкого тембра дескрита, но он не подавлял, а поддерживал, вел за собой, и это звучало красиво. Когда мы закончили, гости встали и бурно нам зааплодировали. Мартирос, склонившись, аккуратно поцеловал мне тыльную сторону ладони. Я смутилась от всего этого. Вообще-то я никогда не пела на сцене, только в дружеских компаниях во время посиделок у кого-нибудь дома. Здесь, конечно, тоже праздник у близких друзей, но довольно много малознакомых родственников молодоженов.

Мартирос, придерживая за локоток, помог спуститься по ступенькам и поводил до места за столом. Дев сидел мрачный и одарил своего помощника злым взглядом. Тот невозмутимо хмыкнул и ушел в другой конец зала. На сцене появился один из музыкантов, объявил следующую песню, и опять поздравив молодых, продолжил вечер.

— Белочка, пойдем, подышим свежим воздухом, — предложил Давид.

Я согласно кивнула и он, отодвинув мой стул, обнял одной рукой за талию и направил к выходу.

Уже стемнело. После дождя воздух был прохладным и свежим, в парке горели фонари, на листьях деревьев и кустов переливались хрусталем капельки воды, отчего всё вокруг казалось загадочным и сказочным. Давид снял пиджак и молча надел на меня. Потом осмотрев, улыбнулся, подкатал очень длинные рукава и, взяв за руку, повел по дорожке. Медленно и всё так же молча мы шли по мокрому тротуару, вокруг были красивые деревья, фигурно стриженые кусты, ухоженные клумбы. Кое-где попадались мраморные статуи богов и животных, влажные скамейки с коваными спинками и небольшие фонтанчики. Людей не было видно, наверное, в это время здесь находились лишь посетители ресторана, а просто гулять сегодня было сыро и неуютно.

Мы остановились на небольшой плохо освещенной площади под тусклым фонарем. В центре её украшала круглая клумба с несколькими садовыми каскадными кашпо, из которых свисали яркие ампельные цветы.

— Белочка, мне нужно многое тебе сказать, но сейчас не могу, есть обстоятельства, которые необходимо уточнить, — нарушил тишину Дев. Он повернулся, потянул за руку к себе поближе и, обнимая за плечи, тихонько спросил:

— Замерзла? Иди ко мне, — и прижал ещё сильнее, не дожидаясь моего ответа. Я почувствовала его дыхание на своих волосах, сама почти уткнулась носом в широкую мужскую грудь и поняла, что мне очень комфортно и уютно в кольце его рук. Не хотелось ничего говорить, ни о чём думать, как-то анализировать, был порыв вот так просто стоять и ощущать его запах, тепло его тела, защиту и надежность. Я глубоко вздохнула, обняла Дева за талию и прислонилась щекой, чувствуя под тканью рубашки твердые рельефные мышцы, услышала гулкие удары сердца. Постепенно биение стало учащаться, дыхание парня все сильнее шевелило волосы у меня над ухом.

— Белочка, моя любимая Белочка, — прошептал Давид, чуть отстраняясь и, наклонившись, поцеловал меня в уголки глаз, скулы, щеки. Его руки скользнули под пиджак на спине и гладили мою обнаженную кожу, заставляя прижиматься к нему еще сильнее. Сердце заныло, дыхание стало прерывистым, голова закружилась и я не нашла в себе сил остановить это. Только закрыла глаза и подставила лицо под нежные поцелуи Дева. Он легонько прикоснулся к уголкам моих губ и, помедлив секунду, поцеловал по-настоящему. Мне показалось, что внутри, в груди, плеснули обжигающей лавой. Его прикосновения были горячие, нежные, язык осторожно провел по моим губам и я невольно их приоткрыла. Дев прижал меня спиной к фонарному столбу. Поцелуй стал более страстным, глубоким, одна рука провела по лопатке, проникла под край выреза платья на боку и, отодвигая ткань, провела по груди, накрывая её ладонью, вторая гладила поясницу, вынуждая прогнуться. Мир вокруг нас кружился, расплывался туманом, дыхания не хватало, ноги не держали и если бы Дев не прижимал меня своим телом к широкой опоре, я бы упала. Неожиданно он замер, напрягся и, отстранившись, резко обернулся. Я, пытаясь сфокусировать зрение, посмотрела поверх плеча Дева и поняла, что на дорожке кто-то стоит. Мартирос. Его лицо не выражало ни одной эмоции, как застывшая маска и он просто на нас смотрел.

Невозможно, невозможно — вдруг ворвался в моё восприятие действительности голос певца из ресторана, который пел незнакомую лирическую песню.

Расскажи всем, что я был счастлив,

Но мое сердце разбито,

А раны мои до сих пор не зажили.

Расскажи всем, что все, на что я надеялся,

Невозможно, невозможно,

Невозможно, невозможно.

(песня «Imроssiblе» автор текста Ина Вролдсен)


У меня по спине пробежал озноб от происходящего, я замерла, не зная, что происходит. Давид повернулся, посмотрел мне в глаза, аккуратно убрал руки из-под пиджака и взял меня за плечи.

— Он прав, Белочка, я не должен… Не сдержался, сейчас нельзя… Прости, — глаза дескрита выглядели странно. Зрачок расширился, золото в радужке не светилось, но переливалось, как жидкий перламутр. Это было так красиво, что я просто смотрела на его лицо, плохо понимая, что он говорит. Наклонила голову и выглянула из-за плеча Дева — Мартироса на дорожке уже не было, певец исполнял что-то веселое, и у меня создалось впечатление, что ничего не было, что это игра моего не совсем трезвого воображения. В отличие от дескритов я позволила себе выпить за здоровье молодых шампанского и вина. Выпрямившись, глубоко вздохнула и предложила:

— Пойдем назад, в другой раз поговорим, ладно? — не хотелось сейчас что-то выяснять и расспрашивать парня, который явно не настроен на объяснения. Давид облегченно перевел дыхание, которое, как оказалось, задержал ожидая моей реакции, улыбнулся и, обняв одной рукой за плечи, повел к ресторану.

Остаток вечера я много танцевала, в основном с дескритами. Только один раз, когда Давида пригласила Фая, и он согласился, меня ангажировал незнакомый симпатичный парень и то, Дев, танцуя рядом, злобно прожигал моего партнера взглядом, так что тот сбежал, едва стихла мелодия. Дескритку такое невнимание не смущало, она мне весело и многозначительно подмигивала и громко смеялась, что-то шепча Деву на ушко. Под конец свадьбы я очень устала и сильно хотела спать, все же мы с Оксанкой встали рано. Да и тостов за здоровье и счастье молодых было немало, поэтому, как мы добирались до гостиницы, помню смутно, кажется, на такси. И как оказалась в кровати тоже не знаю, мне привиделось, что Дев нес меня на руках, потом стянул с меня платье и, поцеловав в висок, укрыл одеялом и ушел. Возможно, это был уже сон.

ГЛАВА 12

Как же болит голова… Ммм… Кто-нибудь, убейте меня, чтобы не мучилась. А еще тошнит и кровать качается. Разлепив с трудом глаза, попыталась пошевелиться и сесть. Фу, ещё сильней затошнило и в висках запульсировала боль. Где я? Огляделась и обнаружила гостиничный номер. Точно, свадьба у Оксанки. Стало зябко, и я посмотрела на себя. Одеяло сползло и оказалось, что спала я раздетая, в одних крохотных трусиках с силиконовыми полосочками на боках. Не помню, как снимала платье и укладывалась в кровать, вот вообще не помню. Спустила ноги на пол, посидела, привыкая к вертикальному положению, медленно встала и, пошатываясь, побрела в ванную. Умылась холодной водой, почистила зубы, вроде стало немного легче. В косметичке были таблетки, надо срочно найти, иначе тот, кто стучит в моей голове изнутри, скоро пробьёт дыру. На прикроватной тумбочке стояла бутылочка минералки и я, проглотив обезболивающее, опять аккуратно улеглась. Нет, так нехорошо. Подняла подушку повыше и закрыла глаза. Незаметно уплыла в страну Морфея.

Когда проснулась второй раз, чувствовала себя вполне сносно. За окном светило яркое солнце, день явно был разгаре и странно, что меня до сих пор никто не пытался разбудить. Нет бы, вчера была такая погода, а то лило, как из ведра. Свадьба, Давид, поцелуй… Ох. Я сдавленно застонала, вспоминая все, что было накануне. И Мартирос вел себя как-то странно, ничего не поняла, что это было. Приподнялась на кровати. А я вообще сама раздевалась? Оглядела свой наряд, вернее, полное его отсутствие, но в отношении этого совсем никакая картинка в голове не возникла. Нет, так нет. В животе заурчало и захотелось если не пообедать, то хотя бы кофе попить. Через полчаса, приняв душ и приведя себя в порядок, натянула джинсы с футболкой и, осторожно приоткрыв дверь в коридор, вышла из комнаты. Не хотелось бы встретить Дева, не знаю как себя теперь с ним вести. Дошла до лифта и нажала кнопку вызова. Через пару минут двери кабинки распахнулись и оттуда вышли Давид с Тимуром. Я задержала дыхание, увидев друга детства.

— Белочка, уже встала? — улыбнулся парень. — Выспалась? Как себя чувствуешь? — как ни в чем не бывало, обратился он ко мне. Тимур кивнул, молча отошел в сторонку и стоял у окна, рассматривая панораму.

— Все хорошо, спасибо, — вежливо ответила я, настороженно вглядываясь в лицо дескрита и пытаясь понять, изменилось что-нибудь в его отношении ко мне или нет.

— Ты обедать? Вернее, завтракать, — весело хмыкнул Дев. — Составить тебе компанию? А то ты бледная какая-то, лучше я тебя провожу, — и, махнув рукой Тиму, подхватил меня под локоток и завел в лифт.

Кофе пили мы молча, я пыталась проглотить блинчик с медом или немного фруктового салата, но еда в меня не лезла. Дев только улыбался, глядя на меня и заговаривать не торопился. Смирившись со всем, я вздохнула и спросила:

— Какие планы на сегодня? Когда тебе и ребятам назад возвращаться? У меня ещё десять дней отпуска, могу здесь побыть, сходить в театр, музей, на экскурсию какую-нибудь.

— Тогда я с тобой, а парни, наверное, через пару дней улетят. Сегодня можно просто погулять, ты какой-то уставшей выглядишь. Согласна? — Давид протянул руку через стол и накрыл ладонью мою кисть. Я смутилась, помня вчерашнее. Только кивнула в ответ, потом осторожно освободилась и направилась на выход. Даже не оглядываясь, я чувствовала, что Дев идет за мной и улыбается.

Все последующие дни мы действительно посветили озвученной мной культурной программе. Сходили на пару концертов, в том числе и органной музыки, в театр и даже на выставку цветов. Давид не позволял себе ничего лишнего, вел себя очень дружелюбно, но и только. Обедали мы обычно в ресторане гостиницы, а на ужин Дев приглашал в разные интересные заведения с живой музыкой или экзотической кухней. Кстати, через пару дней после свадьбы нас позвали в гости Оксана с Толиком. Они выглядели абсолютно счастливыми и сообщили, что собираются по нашим путевкам к океану.

— Слушай, а что вам моя мама подарила? Мне она не сказала, напустила загадочности, до сих пор любопытство гложет, — спросила я, когда мы сидели за столом на Оксаниной кухне.

— Не знаю, — удивила меня подруга.

— Это как? Не распаковала до сих пор?

Молодожены переглянулись, и Анатолий ушел в комнату, а вернулся с коробкой, с которой сняли нарядную подарочную обертку. Парень молча показал мне надпись на боку ящичка: «Открыть после первой настоящей ссоры». Вот это да, мама такая затейница оказалась. Я перевела взгляд на Оксану.

— Надеюсь ещё долго не узнать, что там, а лучше никогда, — пожала плечами подруга, поднося к губам стакан с соком. Я заметила, что ни на свадьбе, ни сейчас молодые алкоголь не пили, дескрит тоже, а мне после неприятных последствий своей невоздержанности на празднике еще долго не захочется, даже если предложат. Поэтому сейчас на столе стоял кувшин сока и чашки с чаем.

Толик унес коробку назад и, вернувшись, присоединился к разговору о том, как мы с Оксаной феерично появились на свадьбе, и как он нервничал, гадая, не передумала ли невеста выходить за него замуж. Теперь всё уже выглядело очень смешным, и мы делились впечатлениями и хохотали от души. Уже поздно вечером мы с Девом попрощались с новобрачными и, пожелав им хорошего отдыха и счастливого медового месяца, на такси вернулись в гостиницу.

— Спокойной ночи, Белочка, — как всегда чмокнул меня в щеку друг перед сном. — Знаешь, это самые счастливые дни в моей жизни. Я свободен, ты рядом, все проблемы отодвинуты на время в сторону, что может быть лучше, — с легкой грустью произнес он.

— А чего ты тогда невеселый? — резонно спросила я.

— Жаль, что все это скоро закончится, — Дев улыбнулся. — Но ты права, когда это случится, тогда и начну об этом думать. А сейчас, — он ещё раз наклонился, прикоснулся губами к моему виску, — сладких снов, моя принцесса, — и ушел к себе в комнату.

Я долго ворочалась с боку на бок, размышляя о наших отношениях с Давидом. Мысли скакали от «расстаться навсегда» до «будь что будет», в конце концов я решила, что вернусь домой, тогда всё встанет на свои места, и наконец уснула.

Назад мы прилетели за пару дней до окончания отпуска. Давид проводил меня до квартиры и пошутил, что не хочет проходить «таможню» и досмотр у Криты. Донес мой чемодан и даже не стал заходить. Он сразу вернулся в такси, которое просил подождать, и уехал в загородный дом Руслана. Позже, перед сном, позвонил пожелать мне спокойной ночи и договориться о том, что я приеду завтра к ним обсудить дальнейшие планы. Ну да, пластина.

Утром за мной приехал Тимур. Когда я спустилась со ступеней дома и подошла к машине, он, как всегда, молча кивнул, распахнул заднюю дверь его драгоценного автомобиля и аккуратно, почти беззвучно, захлопнул её, когда я села. Попыталась задать ему пару вежливых дежурных вопросов и получила односложные ответы, после чего перестала стараться завести разговор и дальше мы ехали в молчании.

Уже знакомый дом встретил запахом выпечки и кофе. Улыбнувшись, прошла до гостиной, шагнула через порог и сразу наткнулась на Фаю. Прямо девушка-сюрприз, я опять не подумала, что она здесь. На дескритке было очень короткое домашнее платье из цветного шелка, комнатные туфли на высокой танкетке, высоко заколотые густые черные волосы и яркий макияж. Интересно, она его хотя-бы на ночь смывает, или спит накрашенная? Моё светлое летнее платье до колена и минимальное количество косметики рядом с ней выглядели по-монашески.

— Добрый день, Ева, — красивым грудным голосом поздоровалась Фая. — Не знала, что ты сегодня заедешь, скоро ухожу. Мне мальчики посоветовали потрясающий СПА-салон, взяла на сегодня абонемент. Если хочешь, могу позвонить, уточнить, нет ли возможности тебе присоединиться.

Я представила себе целый день в компании Фаи и содрогнулась. Все же рядом с ней я чувствовала дискомфорт и раздражение, сама не знаю почему.

— Нет-нет, спасибо, у меня на сегодня планы, в другой раз, — поспешила откреститься от предложения дескритки.

— Хорошо, — покладисто согласилась она, не став уговаривать и уже знакомо подмигнув, вышла из комнаты. В этот раз у меня осталось впечатление, что Фая не так проста, как хочет казаться. Догадалась, что её выпроводили, чтобы обсудить свои проблемы без посторонних? Вряд-ли, она не выглядела обиженной или расстроенной. Хотя, что я о ней знаю? Ведь не зря она у дескриток лидер, должна отлично владеть собой, эмоциями, и быть неглупой женщиной. Возможно яркий и даже несколько вульгарный образ лишь маска, способ создать ложное о себе впечатление, сбить с толку и присмотреться к возможным союзникам. По крайней мере, моя интуиция именно так подсказывала, а я имела возможность убедиться, что с ней надо считаться.

— Белочка, привет дорогая, — неслышно появился рядом Дев и, приобняв за талию, чмокнул в щеку. Пока я хлопала ресницами и думала, как на это реагировать, друг отошел к окну и ответил на звонок телефона. Разговор был о каких-то рабочих проблемах, Давид приглашающе махнул мне рукой и показал на сервированный к завтраку стол, жестом предлагая угощаться. Ребята, видимо, уже поели, но убирать не стали, то ли из-за меня, чтобы накормить, то ли для предстоящей беседы. Пока я пила чай, подошли Руслан и Мартирос, вежливо поздоровались и сели за стол, ожидая, когда освободиться Дев.

— Все, я с вами, — произнес тот, спрятал телефон в карман и занял место рядом со мной. — Нам сегодня надо составить план, как попасть в помещение, где находится новый прибор у Белочки на работе. Руслан, у тебя все готово?

— Да, я подготовил подходящий картридер для пластины, но не знаю, какой вход для подсоединения на вирт-окне. Ева, может, ты знаешь? — Руслан с надеждой посмотрел на меня.

— Только приблизительно. Визуально я его помню, но точный формат входа назвать не могу. Постараюсь узнать побыстрей, как выйду на работу, я поняла проблему, — пришлось расстроить нашего технического гения.

— Микрокамеру для записи того, какой пароль на кодовом замке набирает начальник отдела, могу отдать прямо сейчас. Она на надежной липучке, прикрепляется к любой поверхности и мимикрирует под неё после активации. Батарейка мощная, хватит на несколько месяцев работы этой крошки, объема памяти тоже. Запись начинается при срабатывании датчика движения.

Мне стало не по себе. Я, конечно, на все это согласилась, но пока не дошло до конкретной подготовки, казалось, будет легко. А теперь стало страшно — вдруг меня поймают, обвинят в промышленном шпионаже? Речь идет об очень дорогом проекте, и стоят за ним серьезные люди. При таком раскладе застуканную на месте преступления даже слушать не будут и не факт, что сдадут в официальные органы расследования. Прибьют по-тихому, чтобы не было утечки информации, и будут спать спокойно. Ведь недаром при устройстве на работу все сотрудники подписывали кучу бумаг о неразглашении и разных других обязательствах, о понимании последствий и санкций к провинившемуся. Куда я влезаю, может, пока не поздно отказаться?

— Ева, что-то не так? — спросил чуткий к эмоциям Дев. Да и остальные смотрели на меня с тревогой, пришлось честно сознаться:

— Мне страшновато, вдруг я не справлюсь и меня поймают?

— Потренируешься с Русланом в незаметной установке камеры, он все проконтролирует. Также даст с собой шпионское средство связи, цепляется на подкладку одежды, в случае необходимости сообщишь о проблеме. Если согласишься, вколем под кожу маячок, у нас у всех такие есть. Мне он уже один раз помог, — нехотя добавил Дев.

В Греции, когда мы на засаду наткнулись и его схватили, поняла я. Раз все так серьезно, то лучше перестраховаться. Мне будет спокойней, если буду знать, что всегда смогу подать сигнал бедствия и меня найдут по сигналу микрочипа.

— Я согласна, раз у вас есть, — немного помедлив, сообщила я дескритам. Они, не ожидая от меня такого ответа, посмотрели удивленно. Думали, видимо, что уговаривать придется.

— Хорошо, тогда Руслан все сделает, у него в сейфе есть несколько ампул с чипами, — сказал Дев.

— Ампул? — удивилась я.

— Ну да, приборчик сложно разглядеть невооруженным глазом, вводится шприцом, с раствором, как обычный укол, — это уже пояснил Руслан.

— А потом? Если я захочу от него избавиться? И не вредно ли это?

— Нет, не вредно, чип изготовлен из инертного материала и для вывода его из тела есть специальный сканер-пульт. Находит его местонахождение под кожей и передвигает в нужный участок, где его легко извлечь.

Я слегка передернула плечами — не люблю медицинские процедуры и вмешательства. Если очень надо, потерплю, конечно, но не люблю.

— Раз все решили, то тогда Ева с Русланом занимаются подготовкой, Мартирос едет на работу разбираться с поставщиками, я подъеду чуть позже, — подвел итог Давид. Все согласно кивнули и встали из-за стола. Мартирос сразу ушел, попрощавшись, а я и Дев поднялись с Русланом в кабинет на втором этаже. Из сейфа, который находился за одной из полок шкафа, стоящего в комнате, парни достали шприц и ампулу. Руслан очень ловко и уверенно сделал мне укол подкожно в плечо, пока я отворачивалась и держала за руку Дева, морщась.

— Все, теперь тебя можно отследить, даже если улетишь на другой конец планеты, — сообщил хозяин кабинета, выбрасывая шприц в мусорку со встроенным шредером.

— А как мне подать сигнал бедствия? — поинтересовалась я.

— Это произойдет автоматически, если изменится стандартная формула крови. Например, сильно повысится адреналин или появятся признаки воспаления при ранении. Надеюсь, это никогда не понадобится, но ты должна знать. Когда решишь удалить чип, сообщи мне или Деву, можно Мартиросу. Это легко, сканер у меня здесь, в сейфе.

Я кивнула, что все поняла, и вопросов больше нет.

— Ребята, дальше вы сами, мне надо на работу, — сказал Давид. — Белочка, не прощаюсь, надеюсь вечером тебя еще увидеть, — он наклонился ко мне и легонько поцеловал в кончик носа. Я покраснела и покосилась на Руслана. Тот копался в сейфе, что-то разыскивая там, и на нас не обращал внимания. Давид улыбнулся, видя моё смущение, чмокнул еще в щеку и вышел.

Камера слежения оказалась крохотной, со спичечную головку и я подумала, что мне главное её не потерять, а установить незаметно можно. Потом под руководством Руслана я тренировалась подходить к двери, и, небрежно облокотившись на нужной высоте одной рукой, прилеплять эту штуку, а другой одновременно поправлять одежду или обувь. Ведь на офисных камерах наблюдения моя задержка у лаборатории должна выглядеть естественно.

— Ева, а ваши безопасники мужчины или женщины? — спросил вдруг дескрит.

— Насколько я знаю, мужчины, — подумав, ответила я.

— Тогда тебе лучше поправлять чулки или нижнее белье. Например, лямку или застежку от бюстгальтера. Это отвлечет от того, что делает твоя вторая рука.

— Поняла, давай попробую, а ты посмотришь со стороны, — согласилась я с таким предложением. Дальше я тренировалась эффектно задирать подол юбки сбоку и при отсутствии чулок, просто делать вид, что что-то поправляю на белье. Бюстгальтер поправлять не пришлось, потому что для этого не надо облокачиваться о стену рукой. Сначала я стеснялась Руслана, но после многократных повторов и его советов, сказанных деловым тоном, перестала обращать внимание на пикантность ситуации. Слишком серьезная задача передо мной стояла, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Потом парень взял видеокамеру наблюдения, прицепил в коридоре так, как мне помнилось, она расположена у нас в офисе, и мы стали проводить тренировку уже записывая мои попытки прикрепить приборчик.

Когда я услышала долгожданное:

— Отлично, все получается, ты молодец, Ева, — то с удивлением поняла, что обед мы пропустили и на улице уже смеркается. Время пролетело незаметно, и когда, наконец, мы закончили, то только тогда я почувствовала, как устала.

— Руслан, покормишь ужином? Ты ведь тоже, наверное, голодный? Помочь приготовить? — спросила я у хозяина. За целый день тренировок мы перешли на приятельское общение, отбросив все условности.

— Да, что-то мы увлеклись с тобой. Готовить не надо, только разогреть, в холодильнике полно еды. Фая прекрасный повар, представляешь? — в глазах приятеля появился блеск, а голос потеплел, когда он упомянул свою гостью. Так-так, уж не попал ли в её сети наш технический гений? Впрочем, меня это не касается, лишь бы Давида она оставила в покое. Поймав себя на этой мысли и отогнав доводы разума, что Дев мне просто друг, и имеет право устраивать свою личную жизнь, не учитывая моё мнение, пошла в сторону кухни.

Да, Фая удивила — на выбор были первое, парочка вторых блюд, три салата и даже тортик. Руслан позвонил друзьям, чтобы узнать, как скоро они освободятся.

— Ева, давай уже всех подождем, они подъедут минут через пятнадцать. Сейчас только еще у Фаи узнаю, ждать ли её.

— Я пришла, кто дома? — раздался тут же голос дескритки у входной двери.

— О, она уже вернулась, — просиял Руслан и рванул встречать девушку со скоростью, явно превышающей обычное гостеприимство.

Я, засунув в рот кусочек сыра и колбаски, потому что уже довольно громко урчало в животе, стала доставать посуду и разогревать еду для всех.

— Добрый вечер, пора накрывать к ужину? — зашла в кухню минут через десять Фая.

— Да, сейчас уже все соберутся. Руслан сказал, это ты все наготовила, неожиданно.

— Кулинария моё хобби, — ответила Фая. А по её стройной фигуре этого и не скажешь. Сейчас она была одета в крохотные шортики и микроскопический же топ, что больше напоминало нижнее белье, чем полноценную одежду. Даже мне было не по себе рядом с ней, как будто я зашла не вовремя в гости, представляю, как парни реагируют на это.

— Как посещение салона? Процедуры понравились? — поддержала я разговор из вежливости.

— Да, очень понравились, — оживилась она. — Зря ты со мной не пошла, такой релакс, отличный сервис, рекомендую.

— Схожу как-нибудь, мне уже послезавтра на работу выходить с отпуска, сейчас не успею.

В прихожей послышались голоса парней, и мы с Фаей поспешили в гостиную накрывать на стол. Все приготовленное дескриткой оказалось очень вкусным. Она довольно улыбалась, получая похвалы и комплименты, успевая регулярно подкладывать добавку Руслану, возле которого сидела. И как он не лопнул от такого количества съеденного? Хотя остальные от него не отставали, как будто их пару дней не кормили. После ужина, убрав со стола, все разбрелись по своим комнатам.

— Не хочешь остаться? Твоя комната свободна, — предложил Дев.

— Извини, нет. Мне завтра надо навестить маму, приготовить все для рабочей недели и настроиться для выполнения задуманного.

— Белочка, не надо настраиваться. Чем больше будешь про это думать, тем больше шансов, что будешь нервничать и что-то сделаешь не так. Всё предусмотреть не получится. Давай лучше вечером погуляем или сходим куда-нибудь, а? — уговаривал друг.

— Давай, — сдалась я довольно быстро. Мне было приятно, что он хочет провести время со мной, да и последний день отпуска потратить на общение с Давидом казалось замечательным завершением отдыха.

— Тогда я заеду к тебе после работы, позвоню завтра, уточню время, договорились? — обрадовался Дев и вызвал мне такси, чтобы не возвращать Тимура, который недавно уехал, привезя парней с работы. Вечер закончился у дверей моей квартиры. Давид, провожавший меня, заходить опять не стал, сославшись на усталость и тяжелый день, лишь обнял и невесомо коснулся моих губ. Я успела только глубоко вздохнуть от неожиданности, а он уже сбежал по лестнице, не дожидаясь лифта.

Задумчиво зашла в прихожую, чуть не наступив на Криту, которая прибежала встречать меня и терпеливо дожидалась у двери. Не пойму я Дева. То целует, то опять ведет себя только как друг и не позволяет себе ничего лишнего. Но я ведь вижу и чувствую, что нравлюсь ему как девушка. Не хочет связывать себя отношениями с человеком, зная о том, что останется тогда без детей? А согласна ли я на такую цену ради того, чтобы быть с Давидом вместе? Ведь уже понятно, что когда он делает шаг вперед, заходит чуть дальше, чем это бывает у друзей, я не могу сопротивляться, теряю голову и согласна на все и даже больше. Что же мне делать? Поговорить с ним откровенно? Или не стоит, лучше попытаться остановиться и не переходить черты, после которой будет больно нам обоим? Поняв, что опять пробегаю мыслями по кругу, почувствовала себя белкой в колесе. Белочка, да.

Утром позвонила маме и отправилась к ней в гости, прихватив купленные в Греции сувениры.

— Мам, а что в той коробочке, которую ты Оксанке на свадьбу подарила? — спросила я в надежде, что она наконец удовлетворит мое любопытство.

— Не скажу, — хитро улыбнулась она. Я подавила разочарованный вздох. — Ты иначе проговоришься ей, а так подарок ещё полежит на антресолях, выполняя свою функцию.

— И какая у него функция? — не удержалась я.

— Надеюсь, при небольших размолвках, которые неизбежны, они будут думать, что это еще не настоящая ссора и быстро мириться. А моя коробка так и останется не открытой, — ответила мама.

— Хороший подарок, интересный. Вроде ничего особенного, а наверняка запомниться молодоженам на о-очень долго. Ты молодец, — оценила я её мудрость.

— Спасибо, — улыбнулась она. — И что, мне уже можно начинать готовить и тебе какой-нибудь хитрый подарок на свадьбу? Ни с кем не завязала отношений в поездке?

— Мам, помнишь Давида? Мальчика, с которым я познакомилась у папы на работе и дружила в детстве, пока мы не переехали?

Мама заметно вздрогнула и с испугом на меня посмотрела.

— Ты чего? Почему ты на меня так смотришь? — удивилась я. Вроде ничего ужасного в Давиде я не замечала. Ну, кроме его боевой ипостаси, конечно, которую я видела только во сне. В реальности мне хватило кисти с жуткими когтями, выглядывающей из-под одеяла.

— Ты встретила Давида? — дрожащим голосом спросила мама, напряженно глядя на меня.

— Да, случайно, — ну не рассказывать же ей, что он подобрал меня, тонущую, посреди реки. — А что? Он сказал, что помнит меня, а я почему-то вспомнила его не сразу, — решила обойтись без подробностей и посмотреть на реакцию мамы, знала она про установленный папой блок или нет.

— И как он? Вы долго общались или просто поговорили и расстались? — попыталась что-то для себя аккуратно выяснить мама. Интересно, а она знает про дескритов? Наверняка, ведь она была женой руководителя этого проекта и возможно даже помогала ему. А я была маленькой и многого не помню.

— Что тебя так напугало? — решила прояснить я. — Если ты про его ммм… особенности, то я про это знаю.

Мама перепугалась еще больше — побледнела до синевы, и мне показалось, что она может потерять сознание.

— Тебе плохо? — всполошилась я. Ну что такого я сказала? — Вызвать врача? Сейчас таблетки найду, приляг, — засуетилась я.

— Дуся, что он тебе рассказал? — слабым голосом проговорила мама.

— Да ничего особенного. Правда, просил никому не говорить, давай ты первая скажешь, что тебе известно, — побоялась выдать тайну дескритов я, до последнего не уверенная, что маме про них известно. Она проглотила принесенную мной успокоительную таблетку и допила воду из стакана, заметно стуча зубами о стеклянный край.

— Да что происходит! — не выдержала я. — Если ты о том, что он другой расы, то я это знаю. Ничего настолько ужасного в этом не вижу. Про некоторые их особенности тоже уже в курсе, — постаралась не называть своими именами то, о чем шла речь.

— Что именно он тебе рассказал? — повторила вопрос мама, откидываясь на диванную подушку. Мы сидели с ней в гостиной. Она на диване, а я в кресле напротив, возле журнального столика, на котором стояли чашки с чаем и тортик, который я купила по дороге сюда.

— Да говорю же, это всё. Ну подумаешь, другая раса. Ведь не замуж же я за него собралась. Так, погуляли, съездили на свадьбу к Оксанке. Кстати, знаешь за кого она замуж вышла? Это куратор Дева и его друзей, Анатолий.

Мама застонала, прикрыв глаза. Мы помолчали.

— Так врача вызвать? Ты как? — забеспокоилась я.

— Нет, Дуся, не надо врача. Дай лучше еще одну таблетку и капли на той полочке, — она слабо махнула рукой в сторону шкафа. После выпитых лекарств мама долго смотрела на моё недоуменное выражение лица, немного успокоилась и стала говорить.

— Я надеялась, вернее, мы с твоим папой надеялись, что вы никогда больше не встретитесь. Ради этого и переехали. Когда стало понятно, что представители этой расы обладают способностями, сильно отличающимися от человеческих. Ты знаешь о ментальных возможностях дескритов? И том, что они, вернее, он, Давид может изменять свойства различных веществ и предметов? И… — мама замялась, не зная, стоит ли мне все говорить, — и о второй ипостаси дескритов? — она внимательно на меня смотрела.

— Да мам, я всё это знаю. Но по-прежнему не понимаю, что тебя так напугало. Мы просто старые друзья, если ты думаешь, что он может причинить мне вред, то я так не считаю. Он очень хорошо ко мне относится.

— Вот этого я и боюсь, — ответила родительница. — Когда мы уехали и увезли тебя, ты не представляешь, что было с Давидом. Он так потерял над собой контроль, что первый раз произошла полная трансформация, хотя он был только подростком. До этого происходили незначительные частичные изменения его организма, когда он сильно нервничал. И выяснилось ещё кое-что… — мама опять замолчала.

— Говори уже, раз начала, — резковато поторопила я её.

— Дескриты сильно привязываются к тем, кто входит в их ближний круг общения. Видимо, эта особенность нужна для организации кланового общества. Хотя, они и сами пока не знают всех подробностей о своей расе, действуют больше на инстинктах.

— И что? — не поняла я.

— Он поклялся найти тебя и никогда больше не отпускать, — с трудом выдавила из себя мама. — Как видишь, он сдержал слово, нашел, и теперь ты от него никуда не денешься.

Я не знала, как мне на это реагировать. Наверное, надо было напугаться, но где-то в глубине души осторожно трепетали крылышками бабочки и внутренний голос ликовал: «Он искал меня, я нужна ему, столько лет помнил и искал!». Голос разума пытался призвать логику: «Дура ты, Дуся, вы не можете быть парой, и вообще он чудовище жуткое, не человек, полузверь, что ты вообще про него знаешь!». Прислушавшись к себе, поняла, что бабочки побеждают. «Вот такие мы бабы глупые создания», — со смешком подумала я. Вслух же сказала маме:

— Не волнуйся, ничего страшного не вижу. Ну, будет он моим другом, что уж такого ужасного?

Мама с жалостью на меня посмотрела.

— Ты уверена, что только друзьями? После таких-то фанатичных поисков? Я очень надеялась, что Давид тебя не найдет. Папа даже к хорошему гипнотизеру тебя водил, чтобы ты его забыла и тоже не искала.

— Так ты знала про блокировку памяти? — возмутилась я.

— Да, и жила бы ты до сих пор спокойно, если бы не этот настырный дескрит.

— Мартирос сказал, что человеческие женщины не могут быть парой дескритам, они не совместимы и детей не бывает. Так что думаю, твои страхи напрасны, мы с Девом только друзья, — просветила я маму.

— Этого я не знала, давно про них ничего не слышала. Видимо, когда повзрослели, тогда это и выяснилось. Так ты и с Мартиросом знакома? — встрепенулась она.

— Ну да, и с еще некоторыми. Не волнуйся, найду я себе нормального человеческого жениха и выйду за него замуж, — пообещала я маме.

— Ну-ну, побыстрей бы, — скептически сказала она и перевела разговор на другую тему. Постепенно мама успокоилась, видимо таблетки подействовали, бледность с лица ушла и я, ещё немного посидев, поехала домой.

По дороге зашла в несколько магазинов. Перемеряла кучку одежды, купила пару блузок и широкую юбку до колена, подходящую для моей миссии по установке микрокамеры на работе. Мысли переключились с разговора с мамой на предстоящее дело. Я решала, когда мне это сделать — прямо завтра или сначала присмотреться. Пришла к выводу, что возьму прибор с собой, а там, как подвернется удобный случай, все сделаю. Немного повеселев, что не надо прямо срочно рисковать и проделывать то, к чему меня подбили дескриты, добавила позитива и купила в кафе большую порцию мороженного. Лето уже полностью вошло в свои права, к обеду сильно припекало солнышко и оставалось только сожалеть, что мой отпуск уже позади и всё теплое время года предстоит просидеть в офисе.

Мне, конечно, нравилась моя работа, но, как и на любом предприятии, проблемы там были постоянными и бесконечными, вереницей выстраиваясь каждое утро для своего решения. Это часто приводило к сильной вечерней усталости и желании лишь побыстрей добрести до дома и, попив чай, бухнуться в кровать. Ни на какие развлечения и встречи сил уже не оставалось. Какая же тут может быть личная жизнь? Я тяжело вздохнула. Зазвонил телефон.

— Белочка? Как дела? Я скоро освобожусь, помнишь про нашу договоренность? Во сколько мне подъехать? — голос Дева был ласковым и почти мурлыкающим.

— Давай через часик, я еще не дома, — сообщила я.

— У тебя что-то случилось? Почему голос такой грустный? — заволновался друг.

— Все в порядке, просто на работу завтра выходить не хочется, — пожаловалась я.

— А, это. Не бойся, все будет хорошо, мы тебя подстрахуем, ты будешь не одна. И Руслан сказал, у тебя все хорошо получается, — успокоил Давид. — Ты где, может, за тобой заехать?

Я посмотрела на свои пакеты, на жаркое марево за окном кафе, в котором я сидела, и согласилась.

— Можно, я тебя тогда здесь подожду, — назвала я адрес и название заведения и заказала себе ещё фруктовый салатик и свежевыжатый сок.

Когда открылась дверь кафе, и зашел Дев, я почувствовала, как остро ёкнуло сердце. Какой он все же мужественный, красивый, сильный. Да, в нём чувствовалась какая-то внутренняя жесткость, но я знала, что мне этого можно не бояться. А вот другие, и дескриты, и люди заметно настораживались, и когда Дев к ним обращался, предпочитали не спорить и выполнять его просьбы, как приказы. Про таких говорят — прирожденный лидер.

— Ева, ты меня так рассматриваешь, будто первый раз видишь, — Дев подошел к столику и присел напротив. — У тебя все хорошо?

— Да, была сегодня у мамы. Она тебя помнит, и остальных ребят тоже.

— Вы говорили о дескритах? — нахмурился приятель. — Она сказала что-то новое? Что ей известно?

— Да нет, ничего нового. Она рассказала, как ты расстроился, когда меня увезли.

— Расстроился, — фыркнул Дев, — это не совсем подходящее слово, — улыбнулся он, но лицо осталось очень напряженным, да и улыбка вышла какой-то скорбной. — Я готов был мир наизнанку вывернуть, лишь бы найти тебя и вернуть. Себе вернуть. И когда нашел, уже не потеряю, Ева. — Давид помолчал немного. — Знаешь, меня не будет несколько дней, дела. Постараюсь вернуться побыстрей, тебя подстрахуют Руслан и Мартирос. Но если я буду нужен, то звони мне в любое время дня и ночи, телефон будет включен.

Мне стало тревожно от его интонации. Показалось, что поездка будет у него непростой и опасной. Не расскажет ведь, если спросить.

— Дев, ты один поедешь? Может, Мартирос тебе пригодиться, он ведь твой помощник.

— Один. Белочка, не волнуйся, обычная деловая поездка, — парень протянул руку над столешницей, успокаивающе взял в свои ладони мою кисть и погладил большими пальцами тыльную сторону. От его действий чаще забилось сердце и в груди разлилось тепло. — Хотя, мне очень приятно, что ты за меня беспокоишься, — Дев стал похож на большого довольного кота. — Я буду звонить тебе, обязательно, желать спокойной ночи, моя рыженькая Белочка.

— Я не рыжая! — поддалась я на его подначку. — Я русоволосая, блондинка!

— Да, да, блондинка, — довольно мурлыкнул друг. — Куда пойдем, солнце моё?

Вот, ведь… Задумалась. В зоопарк? Неизвестно, как на дескрита будут животные реагировать, вспомнила я свою кошку. В парке гулять и на аттракционы — жарко и лень. В музей тоже не подходит, еще свежи воспоминания, что с нами случилось в предыдущее посещение такого заведения.

— А пошли в планетарий? — придумала я.

— А пошли. Я там ни разу не был, как-то не пришлось, — улыбнулся Дев. Он рассчитался за меня с официанткой, небрежно отмахнулся, когда я пыталась возразить, подхватил пакеты и потянул на выход.

День прошел потрясающе. В планетарии было много волшебных комнат с погружением в другую реальность. Спецэффекты позволяли ощутить себя среди звезд в открытом космосе и на других планетах, на борту космического корабля и в невесомости, перенестись в прошлое и будущее нашей планеты. И везде рядом со мной был он, мой замечательный друг детства, мой Дев. Надежный, уверенный, смелый и сильный, бережно придерживал за талию, прижимал спиной к своей груди, закрывая от всего пугающего и шептал на ушко что-то успокаивающее. И я поняла, что могу идти за ним, куда бы ни позвал, даже закрыв глаза и не видя, куда он меня ведет. С ним не страшно, он спасет меня от всех бед. Только бы позвал…

Вечером мы зашли поужинать в небольшой уютный ресторанчик. Играла тихая музыка, на столах горели свечи и стояли маленькие букетики сиреневых цветочков, которые знакомо пахли. Приглушенный свет и высокая спинка полукруглого дивана позволяли чувствовать себя комфортно и приватно. Давид сел рядом и иногда, словно невзначай, то касался моей руки, то обнимал за талию и шептал что-то на ухо, заправляя при этом прядь волос, то смотрел так пронзительно, что у меня в горле вставал комок, и я никак не могла его проглотить.

— Дев, что с тобой, ты весь вечер как будто что-то хочешь сказать, но не решаешься. Говори уже, я что-то должна узнать? Про тебя? Про дескритов?

— Ты права, скажу, но не сейчас, когда вернусь, хорошо? Уточню еще кое-что, тогда сразу все и расскажу.

— И почему я не сомневалась, что ты опять отложишь на потом? — занервничала я.

— Все хорошо, Белочка, ничего серьезного, просто не хочу в такой чудесный вечер вести деловые разговоры. — Ты не устала? Утром ведь на работу.

— Да, пожалуй ты прав, пора домой. Пошли, — вздохнула я с сожалением, что все хорошее так быстро заканчивается. Дев вызвал такси и проводил меня до двери квартиры.

— Зайдешь? — без всякой задней мысли вежливо предложила я.

— Если я зайду, то велик шанс, что останусь уже до утра, мне и так нелегко, любимая моя, расставаться с тобой хоть ненадолго. Ты ведь всё понимаешь, правда? — он заглянул в мои глаза, зрачки его расшились и стали почти круглыми. Он снял линзы? Не заметила когда.

Лицо Дева было близко-близко, он говорил, почти касаясь моих губ, а его руки все сильнее прижимали меня к себе. Сердце бешено колотилось, дыхание прерывалось, и я не выдержала первая. Закрыв глаза коснулась его губ, осторожно целуя и задохнулась от страстного, жадного ответного поцелуя. Давид так сильно прижал меня к себе, будто боялся, что я исчезну, пропаду, потеряюсь и завтра он уже не найдет меня нигде. Его губы были горячими, настойчивыми, язык завладел моим ртом, и мне не хотелось, чтобы он останавливался. Обняла его за шею и зарылась пальцами в волосы на затылке, поглаживая и стягивая шнурок. Он как будто опомнился, остановился, немного приотпустил, отстранился и грустно заглянул в глаза, тяжело дыша.

— Мышка, дождись меня, все будет хорошо, все будет у нас хорошо, — как заклинание прошептал он. Открыл дверь за моей спиной, развернул меня и, подтолкнув внутрь квартиры, захлопнул её.

Я стояла в темноте коридора совсем дезориентированная и потерянная, пытаясь прийти в себя от произошедшего. Любимая? Он опять назвал меня так. И что дальше? Что нам делать дальше? Дождаться. Хорошо, он прав, надо ещё подождать и подумать. До ног что-то дотронулось и толкнуло слегка. Кошка. Как я не наступила на неё только, романтичный вопль был-бы, да. Глубоко вздохнула, включила свет, сняла босоножки и зашла в кухню.

Зачем-то позаглядывала в холодильник и шкафчики, потом поняла, что пора идти спать, уже поздно. Смыла косметику, приняла душ и легла в кровать. Привычно заглянула в телефон. «Сладких снов, единственная моя. Нежно целую тебя любимая, уже скучаю». Сообщение от Дева. Надо ответить. «Я подожду. И ты все расскажешь. Целую, скучаю». Хоть я и понимаю, что влюблена в Давида, назвать его любимым пока не могу. Слишком много «но» и для него, и для меня.

ГЛАВА 13

Утром, как ни странно, никакого волнения по поводу предстоящего дела не было. Обычные такие сборы на работу. Только камеру для установки положила в отдельный кармашек кошелька, чтобы не потерять.

В офисе было все по-прежнему, как будто и не было нападения изкритов. Даже не знаю, чего я ожидала. Повышенных мер безопасности? Если они и были, то совсем незаметные. Камер больше не стало, охраны на входе тоже, пропуск привычно пикнул, срабатывая.

— Евдокия, с выходом из отпуска, — приветствовал меня начальник отдела. — Надеюсь хорошо отдохнули и готовы к работе. Уже скоро финальная сдача проекта, поэтому… — все ожидаемо, нагрузили больше, чем реально можно сделать за рабочий день или даже неделю. Впрягаемся.

До обеда время пролетело мгновенно. Лишь когда в кабинет заглянула Света и позвала в столовую, я посмотрела на часы. Надо пройти мимо двери нужной мне лаборатории, хотя-бы посмотреть, не изменилось ли там что-то, пока я в отпуске была. По коридору мы со Светой шли, как всегда активно болтая и обсуждая то мою поездку, то перескакивая на проказы её маленькой дочки Иришки. Я старалась держать лицо и ничем не выдать своего волнения, которое нарастало по мере приближения к ничем не приметной двери с кодовым замком.

Про камеры наблюдения я знала, хоть они и были малозаметны. Просто одна моя коллега встречалась с охранником и в нарушение всех инструкций пару раз вечером заходила к нему в центр видеонаблюдений. Приятельница была поражена тем, что не только кабинеты, но и вообще все помещения отображались на мониторах. Ну, кроме туалетных кабинок, разумеется. Свой гаджет я положила в карман летнего пиджака, и при необходимости можно было сделать вид, что ищу платок, заколку или ещё что-то. Не нервничать, я лишь пройду мимо и огляжусь. Старательно улыбаясь и стараясь не терять нить разговора с подругой, я все же была слишком напряжена и когда поравнялась с входом в лабораторию, неожиданно оступилась и очень больно подвернула ногу. Громко ойкнув, я невольно прислонилась спиной к чертовой двери и на глазах выступили слезы.

— Дусечка, очень больно? Идти можешь? Вот невезуха, прям на ровном месте. Ты постой, я бегом в медпункт за обезболивающей мазью и повязкой сбегаю, потерпи! — и Светка метнулась дальше по коридору, оставив меня стоять на одной ноге возле лаборатории.

Когда в глазах немного посветлело и перестали от боли мелькать мушки, я сообразила: вот он, мой шанс. Естественней некуда выглядит задержка в этом месте коридора. На камерах видно, что все по-настоящему, не придраться. Взяв себя в руки и помня, что на меня сейчас смотрят очень внимательно молодые мужчины, всхлипывая и постанывая от боли, порылась в карманах не таясь. В правой ладони зажала микрокамеру и маленькое зеркальце, а левой достала бумажный платочек и стала промакивать слезы. Потом лишнее убрала на место в карман, и, облокотившись на нужной высоте правой рукой, левой задрала повыше подол юбки, оглядывая поврежденную ногу так, чтобы было видно бедро и край кружевного белья.

Дуся, спокойно. Прижать камеру посильнее, ещё полминутки дождаться пока она активируется и мимикрирует под поверхность полотна двери. Теперь можно передвинуть руку и незаметно оглядеть место с камерой. Отлично, ничего не видно, вроде все получилось. Теперь только бы на мониторах все выглядело безобидно и естественно. Мне было так страшно, что боли в ноге я уже не чувствовала, колени тряслись и подгибались, ладони вспотели.

В конце коридора показалась Света, быстро сбегала. К сожалению, она была не одна, рядом торопливо шла немолодая женщина в белом халате, наша дежурная медсестра. Вот это очень некстати, это точно привлечет внимание охраны. А если они что-то заподозрят и решат внимательно осмотреть место происшествия? Так, надо отползать отсюда. Вернее, упрыгивать, на одной ноге. Потому что, как только я вспомнила про свою травму, боль вернулась, и стало очевидно, что щиколотка стремительно опухает. Стараясь не искать глазами камеры наблюдения, попрыгала к противоположной стене коридора, продвигаясь навстречу спешащим ко мне женщинам.

— Дусечка, стой на месте, сейчас тебе помогут, — крикнула Светка и я остановилась, мысленно морщась от её обращения. Надо будет ей как-то всё же сказать, что я не люблю, когда ко мне так обращаются. Вот просто до зубовного скрежета, как меня бесит, когда меня Дусей называют посторонние люди.

Медсестра в это время дошла до меня и присела на корточки, щупая поврежденное место. Потом достала из чемоданчика баллончик с лекарством, побрызгала на ногу и, попросив снять туфлю, надела на щиколотку какую-то манжетку. Она неожиданно самостоятельно плотно сжалась на ноге, и на мой удивленный взгляд медик пояснила:

— Фиксирующая повязка плюс охлаждающий и обезболивающий спрей. Вам уже легче? На всякий случай сейчас посетим мой кабинет и просканируем ногу, чтобы исключить перелом или трещину. Потом оформим больничный, вам несколько дней ходить не рекомендую.

После этого она вызвала помощницу с электрокреслом, и они отвезли меня в медкабинет. Свету, все это время причитающую вокруг меня, я уговорила все же пойти в столовую пообедать. В медкабинете мою ногу обследовали и успокоили, что все обошлось лишь сильным растяжением. Мне посветили на припухшее место каким-то прибором и оставили полежать на специальной кушетке, где приподняли нижнюю часть лежанки. Через пару часов я поняла, что опухоль спала и наступать на подвернутую ногу не больно. Но на больничный меня все-таки отправили, да я и не возражала. Как-то страшно было ходить мимо установленного мной прибора. Руслан говорил, что как только код будет получен, камера самоуничтожится. Я представила сразу вспышку, огонь, даже небольшой взрыв, на что дескрит только рассмеялся.

— Ева, у тебя очень устаревшие представления о такой технологии. Прибор просто немного нагреется и постепенно, незаметно распадется на микрочастицы, можно сказать, растворится и исчезнет, — пояснил Руслан, а я только ресницами хлопала, как, оказывается, сейчас все просто.

Домой идти было недалеко, но я решила доехать на такси. Не торопясь шла к выходу, думая, как хорошо, что все уже позади и что у меня буквально гора с плеч свалилась. Здорово я перенервничала.

— Евдокия, будьте так добры, задержитесь ненадолго, — возле проходной остановил меня высокий плечистый мужчина в форме офицера охраны. Всё. Сердце мгновенно упало в пятки, в груди заледенело от ужаса. Из последних сил удержала дрожь в голосе и нашла силы спросить:

— Какие-то проблемы, офицер?

— С вами кое-кто хочет поговорить, пройдемте со мной, пожалуйста. — Мужчина говорил предельно вежливо, но у меня от его тона вымораживало от ужаса всё внутри. Они только заподозрили или точно разглядели, как я камеру устанавливала? Мне конец, сейчас отведут на допрос, а потом я пропаду без вести. Давид уехал, позвонить точно не позволят. Мысли в панике метались, представляя варианты развития событий один безумней другого. Стиснув зубы, старалась не выдать своего волнения и сохранить нейтральное выражение лица.

Мы с охранником прошли в дальний конец коридора на первом этаже, где я бывала редко. Здесь находились кабинеты начальников соседних отделов и их замов, пару разных помещений для презентаций и приемов и несколько неизвестных мне отделов. Вот в одну из таких дверей мы и зашли. Офицер, сопровождающий меня, указал на стол напротив входа, предложил присесть и подождать, после чего вышел. Я с замиранием сердца огляделась. Обычный рабочий кабинет, массивный письменный стол, стулья вдоль стен и два возле стола. На полированной столешнице лишь стопка чистой бумаги и солидный набор пишущих принадлежностей с подставкой из коричневого камня, натурального по виду. Светлые стены, бежевые плотные шторы на окнах раздвинуты, и яркое дневное солнце освещает помещение. Это почему-то успокоило, придало будничности и создало ощущение, что в середине дня ничего плохого со мной случиться не может. Вот если бы вечером, в темноте, или ночью… Додумать сию очень «логичную» мысль я не успела. Дверь кабинета открылась, и в комнату зашел мужчина среднего роста, в обычном деловом костюме, русоволосый, неопределенного возраста и с доброжелательным выражением на лице. Я насторожилась. Мужчина прошел к столу и сел передо мной.

— Евдокия, как я понимаю? — приветливым голосом обратился он ко мне.

— Да. Мне сказали, что вы хотите поговорить? О чем? И кто вы? — спокойным голосом проговорила я.

— Вы ведь присутствовали в большом зале, когда проходило шествие изкритов? — вопросом на вопрос ответил мужчина, проигнорировав мои слова.

— Да, там было много людей, в том числе и я, — решила пока поддержать беседу. — Не понимаю, к чему вы ведете.

— Как показала запись камер наблюдения, именно на вас среагировал и кинулся изкрит. Что, собственно, и спровоцировало беспорядки. Вам известна причина?

Я мысленно с облегчением выдохнула. Значит, к моей сегодняшней установке камеры этот разговор не имеет отношения. Обошлось? Кажется.

— Нет, я не знаю, что послужило толчком к такому поведению изкрита. Если вы видели запись события, то должны были заметить, что вокруг меня было много людей — и мужчин, и женщин. Почему изкрит выбрал меня, не могу сказать, мне это не известно, — очень хотелось ехидно предложить спросить у самого изкрита, но усилием воли удалось сдержаться. Вряд ли такой тон будет уместным, а злить мужчину не хотелось. Интуиция подсказывала, что этот господин опасен и лучше с ним не шутить.

— Евдокия, что с вами произошло потом, когда вы убежали от изкрита? — прищурил глаза мужчина. Вот кто он такой, а? Один из тех, что следили за дескритами? Но ребята сказали, что они от слежки оторвались, и потом все было хорошо. Может, они не заметили? Словно прочитав мои мысли, сотрудник секретной службы, а что это он я уже не сомневалась, добавил:

— И что вам известно о секретной части проекта «Изкрит»?

— Меня подобрали в реке проплывающие мимо на лодке спортсмены, — не моргнув глазом сообщила я. — А про секреты проекта я только слышала слухи, что они есть, эти самые секреты. Об этом писали в прессе, но там были одни намеки. Откуда бы мне знать больше? — подняла я вопросительно бровь.

— Вы только что вернулись из отпуска. Кажется, в Грецию летали? — продолжил он, и я похолодела опять. Что ему известно?

— Не расскажете, кто составил вам компанию? — добил сидящий напротив спецагент.

— Те самые спортсмены, с которыми я познакомилась в тот день.

— Вот как? И что вы можете о них сказать?

— Хорошие ребята, веселые. Мы приятно провели время, посетили несколько экскурсий. А что, с ними что-то не так? Они в чем-то подозреваются?

— Нет-нет, никаких подозрений. — Он немного помолчал и добавил, — Мне сказали, что у вас больничный на два дня из-за травмы. Предлагаю провести их в хорошем санатории, пройти еще дополнительное обследование и лечебные процедуры. Вас сейчас отвезут, — он встал, и я поняла, что это предложение, от которого я не смогу отказаться. Совсем, бесполезно. Поэтому молча встала и направилась к дверям, наблюдая легкое удивление на лице собеседника. Видимо, он приготовился к отказу, возмущению или даже скандалу. А смысл? Если все равно придется подчиниться.

Возле крыльца нас ждала машина, у которой мне сопровождающий мужчина вежливо открыл заднюю дверь и сел рядом со мной. Когда автомобиль тронулся, он сообщил:

— Все необходимое вам выдадут на месте. А завтра мы продолжим наш с вами разговор.

Это он о чем? О вещах? Надеюсь, меня ещё и покормят, на обед-то я не попала. Удивившись своему спокойствию, подумала, что пытать, как Дева его похитители, меня вроде не собираются. Если только какое-то средство выпить заставят, чтобы поразговорчивей была. Вспомнив про дескрита, подумала еще о том, как его нашли. Микрочип, у меня он тоже теперь есть. Рано или поздно парни найдут меня, если я попала надолго и серьезно. Лучше бы рано.

Пытаясь разглядеть в окно, куда мы едем, обнаружила, что изнутри стекла машины непрозрачны. Ну надо же, а снаружи выглядели обычными. Водитель за все время поездки не обернулся и не заговорил. Я только видела его коротко стриженый затылок и иногда нейтральный взгляд глаз в зеркале заднего вида.

Ехали мы довольно долго. Судя по всему, заведение, куда меня везли, находилось за городом. Машина остановилась и, когда сопровождающий вышел и придержал дверь, я увидела в сумерках лишь высокое крыльцо какого-то здания с нависающим длинным козырьком. Оглядеться не позволили, потянув за руку к входной двери. Сопротивляться я не стала. Пройдя небольшой вестибюль, мы поднялись на лифте на несколько этажей и в длинном коридоре, напоминающем скромную гостиницу или студенческое общежитие, меня завели в одну из комнат.

— Располагайтесь, Евдокия, — вежливо предложил мой надсмотрщик, которого я про себя называла «спецагент». — Ужин вам принесут, вещи найдете в шкафу. Если что-то понадобится — поднимите трубку телефона в номере и сообщите. До завтра.

После этого мужчина вышел, а в двери щелкнул замок. Я тяжело вздохнула и стала осматривать помещение. На тюрьму не похоже, конечно, скорее, на дешевый отель, но легче от этого не стало. На душе было тяжело и тревожно. Нервничать сил уже не осталось, я лишь оглядела комнату. Кровать, тумбочка с телефоном, шкаф, еще одна дверь. За ней ожидаемо туалет и душ. Что ж, вода есть, уже хорошо.

Для себя решила, что пить напитки здесь добровольно не буду, мало ли что туда подмешают. Оглядела стены, потолок, углы. Если где и были камеры наблюдения, то я их не видела. Странно, но сумочку у меня не отобрали и даже не обыскали. Достала телефон, подаренный Давидом, нажала кнопку вызова. Тишина. Ну конечно, а что я хотела? Провела ревизию — маленькая дамская сумочка содержала в своих недрах много неожиданных вещей. Кроме необходимой в течение дня косметики обнаружились несколько пластин разных таблеток первой помощи, гигиенические средства, ручка, блокнот, заколки, расческа, пилочка, парочка зерновых батончиков и… отвертка. И откуда она у меня? С металлической ручкой и запасными насадками внутри. Может пригодиться и для побега, и как оружие. Убрала её в потайной карман внутри сумочки.

В шкафу нашелся махровый халат и тапочки, а на полке в ванной новые зубная щетка и паста, на крючках парочка чистых полотенец. В двери раздался щелчок и в комнату зашел незнакомый мужчина устрашающего вида в серых штанах и такой же рубашке. Вот так, без предупреждения? Вдруг я тут переодеваюсь и раздета? В руках он держал поднос с едой, которую молча составил на тумбочку и сразу вышел. По комнате поплыл аппетитный запах и в животе у меня громко заурчало. Конечно, ведь сегодня удалось только позавтракать, а сейчас за окном уже темно. Кстати.

Я подошла к подоконнику и постучала костяшками пальцев в окно. Глухой звук небьющегося стекла и отсутствие ручек на раме, разумеется. Ни штор, ни карнизов. Ладно, что там на ужин. Картошка с мясом, салат из овощей, булочка и напиток в стакане. Очень уж кушать хочется, пожалуй, рискну поесть, а вот пить буду из крана. После еды поняла, что сегодняшний стресс очень утомил организм, и решила, что завтра понадобится ясная голова. Поэтому приняла душ и, добравшись до постели, неожиданно для себя мгновенно уснула.

Утром проснулась от первых лучей солнца, ярко светящих в окно. Не сразу поняла, где нахожусь, потом вспомнила. Прислушалась к себе и порадовалась, что удалось выспаться, и самочувствие было нормальным. Может, меня уже ищут и сегодня придет помощь? Давид вечером наверняка звонил пожелать спокойной ночи, а когда не дозвонился, то поднял тревогу. С такими успокаивающими мыслями я быстро провела все утренние процедуры и оделась в свою одежду, ожидая, что скоро кто-нибудь придет. Посуды с ужина не было уже вчера, видимо забрали, пока я в душе мылась.

Завтрак принес уже другой молчаливый мужик, такой же мрачный и жуткий. Каша, хлеб, сыр, масло, булочка, кофе. Я вдохнула манящий аромат напитка и решительно вылила его в раковину в ванной. Сделала бутерброд с сыром и запила водой. Очень неплохо, голодать не приходится. Немного позже, когда я тоскливо разглядывала пустой двор и высокий забор, видимые мне из окна, в комнате опять открылась дверь. Вчерашний «спецагент».

— Евдокия, вы готовы к продолжению разговора? — надо же, какие мы вежливые. Я пожала плечами и направилась на выход. Как будто если я скажу, что не готова, он не состоится.

В кабинете на первом этаже, очень похожем на тот, в котором мы беседовали вчера, мне предложили сесть возле пустого письменного стола.

— Итак, на чем мы остановились? Ах, да. Ваши спутники в Греции. Ничего не вспомнили? Что-нибудь необычное в их поведении, словах, внешности?

Собеседник говорил вкрадчивым голосом, смотрел пристально в глаза. Мне от его интонаций стало нехорошо, даже затошнило слегка. Или все же в пище что-то было?

— Нет, я ничего необычного не заметила. А что могло быть?

— Расскажите, какие экскурсии вы посетили во время поездки? Где бывали кроме этого? — опять проигнорировав мои вопросы, продолжил мужчина. Ну, я и рассказала, в подробностях, включая ежедневное меню. Кроме происшествия в музее, находки пластины и приезда Фаи, разумеется. А так и про пещеру, и про лабиринт Минотавра с исторической справкой и всеми версиями реальных древних событий, и даже про сиртаки посреди улицы. Мне не жалко, раз человеку интересно, отчего не рассказать.

Мужчина не перебивал, слушал внимательно, видимо, надеясь на оговорки и крупицы полезных сведений. Все время «агент» старательно ловил мой взгляд и, как только ему это удавалось, я чувствовала дурноту. Да он воздействует ментально, наконец поняла я. И поскольку желания откровенничать не появилось, лишнего вроде не наговорила, то гипнотизеру ни черта не удавалось. Поняв это, я повеселела и продолжила щебетать с удвоенным энтузиазмом. А делать это я могу долго, я же женщина. Похоже, сделав какие-то выводы, меня, наконец, остановили.

— Евдокия, вернемся к вопросу о проекте «Изкрит». Кстати, что вы знаете о своем отце?

Я помолчала. И аккуратно подбирая слова ответила:

— Он ушел из семьи, когда я была еще маленькой. С тех пор я ни разу о нем не слышала и где он сейчас не знаю. Да и не хочу знать.

— А что вы знаете… — и так по кругу, повторяя одни и те же вопросы или перефразируя их, внимательно выслушивая ответы и, скорее всего, записывая все скрытой камерой. К обеду у меня уже голова шла кругом, внимание притупилось, и беседа становилась все больше похожа на настоящий допрос. Но отпускать меня или кормить никто не собирался. Железный он что ли, агент этот. Тут мужчина неожиданно встал и вышел из комнаты. Буквально через несколько минут зашел другой, очень похожий на первого, просто как родственник. Сел за стол и, как ни в чём ни бывало, продолжил «беседу».

В какой-то момент я поняла, что мне необходимо удовлетворить некоторые физиологические потребности, я же живой человек. О чем и сказала своему инквизитору. Тот показал рукой на дверь в углу комнаты и разрешил посетить туалет. Хоть на столе и стоял графин с водой, и мне несколько раз предложено было пить, я терпела, и теперь жадно глотала жидкость из крана. Ведь неизвестно, когда опять удастся напиться. Да и есть так меньше хочется. Умывшись, постояла до тех пор, пока настойчиво не постучали в дверь и не предложили вернуться к разговору.

Когда за окном уже начало темнеть, а я с трудом удерживала внимание и следила за речью, то услышала:

— Евдокия, на завтра у вас назначено медицинское обследование. Вы понимаете, что это значит? — «Агент» прищурился и внимательно следил за моей реакцией. — Подумайте. Если решите отказаться от посещения врача, то сообщите утром. Но тогда мы рассчитываем на вашу абсолютную и добровольную откровенность. Вы меня понимаете?

Чего уж тут не понять. Или я говорю все сама, или меня вынудят это сделать после «обследования». Удивляюсь, почему они не поступили так сразу, уже сегодня. Ребята, миленькие, ну где же вы? Усталость и страх смешались в гремучий коктейль, плюс голод и жажда. Когда, наконец, меня отвели назад в комнату, это казалось невероятной удачей и счастьем. Ужин я съела смело, раз все «процедуры» будут завтра, то сегодня хоть поем нормально. Голова после всего гудела, казалось, стоит лечь в кровать, отключусь моментально. Но страшные картины, выдаваемые моей буйной фантазией, никак не хотели оставить меня в покое.

Что будет со мной завтра? Я просто приманка для дескритов или мои тюремщики думают, что я знаю что-то важное? В итоге уснуть удалось лишь под утро, и когда принесли завтрак, я ещё была в постели. Пришлось быстро проделывать все гигиенические процедуры, чтобы успеть перекусить, а то не известно, когда будут кормить в следующий раз. А еще я сунула в карман пиджака свою отвертку. Не дамся просто так, без сопротивления.

Меня отвели опять на первый этаж, только в другой кабинет, и это действительно оказалась медицинская процедурная. Слева от входа стоял стол с небольшими бортиками, уставленный какими-то склянками и пузырьками. Дальше вдоль стены виднелся большой стерилизационный аппарат. Справа еще одна внутренняя дверь и дальше письменный стол с парой стульев. Окно напротив входной двери закрыто жалюзи.

— Садитесь на стул и ждите врача, — сообщил мужчина, сопровождавший меня. Я молча подчинилась, прижимая руку к карману и ощущая в нем свое единственное оружие. Как ни странно, это немного успокаивало.

Ждать пришлось долго. От страха и переживаний тело трясло мелкой дрожью, голова кружилась, видимо от недосыпания. Охранник все это время стоял у двери, безразлично оглядывая комнату. Потом послышался шум в коридоре, и кто-то зашел в соседнее помещение. Вот почему вчера со мной просто беседовали, видимо, медик только что приехал.

Минут через десять, которые показались мне вечностью, внутренняя дверь отворилась и в комнату зашла женщина в белом халате, средних лет, с очень неприятным лицом. Не то, чтобы она была некрасивая, просто брезгливо поджатые губы, мешки под глазами и землистый цвет лица оставлял впечатление желчного, злого человека. Короткая стрижка мышиных с сединой волос тоже её не красила. Она мельком глянула на меня и села за письменный стол. Раскрыла какой-то журнал и молча стала писать. Я тоже молчала, только сердце билось все тревожней, и страх потихоньку все больше заполнял пространство в груди. Женщина встала, приоткрыла дверь, из которой до этого зашла и громко сказала кому-то:

— Подготовь препараты и аппаратуру, скоро начнем.

Я похолодела. Что это значит? Что со мной собираются делать? Там только медсестра или еще суровый амбал, который должен будет пресечь сопротивление? Засунула руку в карман и зажала в кулаке спасительную отвертку. Вряд ли я справлюсь с двумя женщинами, а уж если охранники подоспеют и тем более. Но попытаюсь. Мне приглашающе махнули рукой в соседнее помещение.

За дверью оказалась ещё одна процедурная, посреди которой находилась высокая лежанка с ремнями в изножье и изголовье. Возле неё стоял громоздкий прибор неясного назначения, а слева у стены еще один медицинский стол с лекарствами и инструментами. Под потолком горели яркие плоские светильники, а у входа стоял стул.

— Раздевайтесь, — жестко приказала мне тетка, указывая на сиденье. В комнате, кстати, в пол-оборота у передвижного столика возле окна стояла вторая женщина, явно молодая. Тоже в белом халате, высокая, с пышным бюстом и гладко зачесанными черными волосами. Что-то в ней мне показалось странным, но от переживаний и ужаса я не придала этому значения. Заметила только, что она набирает лекарство в шприц.

— Раздевайтесь до белья и ложитесь, — ещё раз повторила мерзкая врачиха. Я застыла у двери, а она подошла к стеллажу с лекарствами и стала что-то не торопясь делать. Адреналин у меня в крови зашкаливал, сердце норовило пробить грудную клетку, пальцы правой руки сжали отвертку изо всех сил. Еще секунда и…

В этот момент молодая помощница мягко и беззвучно приблизилась к врачихе сзади, знакомо подмигнула мне и воткнула сбоку в шею тетке шприц, впрыскивая лекарство. От неожиданности я превратилась в соляной столб, осознавая происходящее. А в это время «медсестра» придержала оседающую беззвучно врачиху, уложила её на пол и, скидывая халат, развернулась ко мне.

— Фая? — только и смогла выдохнуть я, ошарашенно разглядывая лицо незнакомой девушки, лишь отдаленно напоминающее высокомерную дескритку. Гладко зачесанные волосы и абсолютное отсутствие косметики на лице сделали её совсем другим человеком. Вернее, дескриткой. И лишь задорное подмигивание вызвало проблеск узнавания. Фая приложила палец к губам, призывая к молчанию, и потянула меня за руку в коридор, предварительно выглянув приоткрытую дверь. Мы быстро и по возможности тихо пробежали в конец коридора, завернули за угол. Здесь был небольшой закуток с окном, выходящим на задний двор здания. К счастью, это окно открывалось, а то, что оно находилось на первом этаже, оказалось сказочной удачей. Выбравшись наружу, мы помчались к высокому забору, и я заметила, как Фая нажимает кнопку на браслете левой руки. В это время в ограде, к которой мы бежали, засветился большой овальный неровный контур и к тому времени, как мы приблизились, это уже была дыра. С разгону, не задумываясь, нырнули в неё, и я почувствовала, как меня схватили сильные руки.

— Ева, с тобой все в порядке? — услышала я встревоженный, такой родной, такой знакомый голос Дева.

— Да, все хорошо, — выдохнула я, сильно запыхавшись после бега, и меня подхватили на руки. Невдалеке стояла машина и, как только мы оказались внутри, она резко стартанула, быстро набирая скорость.

Эмоции зашкаливали, меня мелко трясло после всего пережитого. В голове не укладывалось, что только что я едва избежала чего-то страшного. И еще страшнее было от своих мыслей и готовности воспользоваться отвёрткой, которая теперь, казалось, жгла карман изнутри. Как доберёмся в безопасное место, выкину её куда подальше. И Давид — он действительно примчался за мной! В груди потеплело.

ГЛАВА 14

Отдышавшись, я огляделась. Давид крепко обнимал меня и держал за руку, поглаживая большим пальцем кисть. За рулем, разумеется, сидел Тимур. Рядом с ним что-то просматривал на экране компьютера Руслан.

— Как ты оказалась с врачихой? Она ведь обращалась с тобой, как с настоящей медсестрой? — повернулась я к улыбающейся Фае.

— Тебя только это интересует? Это как раз было несложно — заменить у врача помощницу. По рекомендации, разумеется. А настоящую медсестру временно отправили на больничный. Не бойся, ничего серьезного с ней не случилось. Неудачно упала, поломала руку. Куда труднее оказалось найти, где ты находишься. Но мой Русланчик настоящий гений! — просияла дескритка. О как! Кажется, кроме того, что я теперь ей должна за своё спасение, так и на Дева она больше не претендует. Пока я это все осознавала, к нам повернулся Руслан.

— Да, в здании стоят мощные экранирующие приборы, твой маяк поначалу никак не удавалось обнаружить. Но ничего, я пробился, — парень довольно улыбнулся. — А дальше уже легко разработать операцию, когда понятно, с кем имеешь дело.

— Это секретная служба? Которая за вами следит постоянно? — предположила я.

— Нет, Белочка, это те, кто напали на меня в Греции, экстремисты. Непонятно, какую цель они перед собой ставили, похищая тебя, но одно ясно — теперь тебе грозит опасность. На работу возвращаться нельзя, — сказал Дев.

— А как ты вообще тут оказался? Ведь тебя не было в городе, — решила выяснить все подробности.

— Когда вечером ты не ответила на телефонный звонок, я поручил ребятам срочно выяснить, что с тобой случилось. Твоя коллега Светлана рассказала про травму, а то, что камера успешно тобой установлена, Руслан уже знал. И даже получил некоторые сведения с неё. Что тебя увезли «спецслужбы», удалось узнать у охранников. А я срочно завершил все дела и помчался тебя искать.

— Понятно. Я пока на больничном, но завтра уже надо выходить. Только очень теперь боюсь. И не понимаю — меня ведь отвел к «спецагенту» наш офицер охраны!

— Думаю, ему предъявили фальшивый документ. И были очень убедительны. Настолько, что перепроверять ничего он не стал. А тебе лучше или продлить больничный, или вообще уволиться, — предложил Дев.

— Ну, уж нет! Мне с таким трудом удалось пройти собеседование на это предприятие! Могу взять дополнительный отпуск за свой счет, уважительную причину я найду, но увольняться не собираюсь, — возмутилась я такой перспективой.

— Ладно, об этом мы ещё поговорим. А в ближайшее время предстоит сделать то, ради чего всё и затевалось. Теперь у нас в охране есть свой человек, который поможет попасть в нужную лабораторию. Ночью, разумеется. — Давид переглянулся с Русланом.

— Что, прямо сегодня? — меня еще не отпустил страх после побега, не укладывалось в голове, что опять надо рисковать.

— Белочка, ты не идешь. Все необходимое у нас есть. Ты точно не идешь, — твердо проговорил Дев.

— Иду-иду! Я лучше знаю, где у нас там что находится. Отдохну и к вечеру буду готова, — выразительно подняла брови и обвела всех взглядом.

— Позже решим, — вздохнул и не стал спорить приятель, крепче прижав меня к себе. — Одну я тебя дома не оставлю, ты едешь с нами, к Руслану.

— Да я и не хочу одна! Боюсь. Только можно мне вещи взять, ненадолго заехать получится?

— Конечно. Тим.

— Понял, — как всегда предельно лаконично сообщил наш водитель. Я подняла глаза на Давида и поняла, что у него очень уставший вид. Сейчас, когда мой побег уже позади и можно не волноваться, стало видно, как ему дались мои поиски.

— Дев, а ты когда спал последний раз? Тебе надо отдохнуть, если ночью опять предстоят дела.

— Заботливая моя, — он привычно поцеловал меня в висок. — Так и сделаем. Сейчас к тебе на минуточку, а потом все отдыхать.

Разговоры о предстоящем деле отвлекли меня, и я перестала ожидать, что вот-вот случится что-то ужасное. В голове не укладывалось, что все происходит со мной и на самом деле. Лишь уверенность и сила, исходящие от Давида заставляли верить, что он защитит и решит все проблемы.

Дома я покидала в чемодан все, что может понадобиться ближайшие дни. Насыпала Крите полную кормушку еды, долила воды, а маме решила позвонить по дороге, предупредить, что за городом у друзей. Подозреваю, она догадается, у кого я в гостях, но кошку-то кормить надо. Не знаю, на сколько я у парней застряну, одной действительно сейчас совсем не хочется оставаться, вот просто до ужаса. А с собой, помня её реакцию на дескрита, животинку тоже не возьмешь.

Когда мы подъехали к знакомому дому и зашли в прихожую, то из коридора ко мне метнулся парень, сгреб порывисто в охапку, сжал в объятьях и выдохнул:

— Ты жива, душа моя, ты в порядке, я чуть с ума не сошел, что с тобой может случиться что-то страшное…

— Мартиросочка, ты чего, все хорошо, — растерялась я от такой его реакции. — Со мной ничего ужасного сделать не успели, Фая успела вовремя, спасла меня…

Но он, казалось, не слышал меня, только сильно обнимал и порывисто дышал в волосы.

— Мартирос, все нормально, отпусти Еву, ты её задушишь, — ледяным тоном произнес Давид и железные объятия, удерживающие меня, разжались. Парень отступил и глубоко вдохнув, скрестил взгляды с Девом. После кивнул, развернулся и прошел внутрь дома.

Моя комната в доме Руслана была по-прежнему свободна, и я как будто вернулась домой после поездки. Дев занес чемодан и, пообещав зайти чуть позже поговорить, ушел. Перед этим он так обнял меня, что аж ребра хрустнули, а я невольно пискнула.

— Извини, родная. Не представляешь, как я испугался за тебя. Если бы с тобой что-то случилось, я не знаю, как жил бы дальше. Видимо, никак…

— Я не сомневалась, что вы мне поможете, вытащите вовремя. Только в последний момент очень жутко было в той процедурной. Ты отдыхай сейчас, потом всё расскажу, ладно?

Когда друг ушел, я бездумно посидела на краю кровати, пялясь в одну точку, потом пошла в душ. Горячая вода, теплый, уютный махровый халат и ароматный чай с бутербродами, которые ждали меня на тумбочке по возвращению в комнату, вызвали приятную сонливость. Я не стала противиться и, нырнув под одеяло, быстро задремала.

Проснулась от стука. Не дождавшись моего ответа, дверь отворили, и в комнату заглянул Давид.

— Белочка, у тебя всё в порядке? Я волнуюсь, извини.

— Да, я просто спала. Надеюсь, тебе это тоже удалось, выглядишь бодрее, чем утром. Который час, кстати?

— Ужин на столе, вставай, соня, — улыбнулся приятель. Смотрелся он действительно, отдохнувшим и свежим. На дескрите была тёмная рубашка с коротким рукавом и чёрные домашние брюки. Одежда хоть и была простой, необыкновенно ему шла, подчеркивая широкие плечи, мускулистые руки и тонкую талию. Каштановые волнистые волосы не были собраны и рассыпались по плечам. От такого зрелища я не смогла оторвать взгляд, захотелось запустить в эту гриву пальцы, пропустить пряди струиться по руке.

— Ева? — Дев прервал мои мечтания и хитро улыбнулся. Я покраснела, вот же, менталист.

— Сейчас, я умоюсь и приду, — подтянула я одеяло повыше. Парень кивнул и вышел.

Приведя себя в порядок по-быстрому, задумалась что надеть. Обычно я не заморачиваюсь и хожу дома в тонких брючках и футболке. Но Фая… Не хочется быть на её фоне замухрышкой, а она наверняка уже вернула свой боевой раскрас на место. И хоть Дев на неё не очень-то смотрел, надо что-то женственное выбрать. В итоге остановилась на светлых брюках и шелковой голубой тунике. Немного туши на ресницы и я вполне довольна своим отражением в зеркале.

За столом в гостиной сидели только Мартирос и Дев, о чем-то негромко беседуя. При моём появлении они приветливо заулыбались, и Дев отодвинул приглашающе возле себя стул.

— Хорошо выглядишь, солнышко. Сейчас поедим, и расскажешь нам, что с тобой приключилось. Кстати, спасибо за установленную камеру. Мы её пока не дезактивировали на случай, если пароль на кодовом замке меняют периодически. Данные она передает исправно, все готово для операции с пластиной.

— Я иду с вами, — вскинулась я. — Ориентируюсь лучше вас, что где находится, и вообще могу быть полезной!

Мартирос только покачал головой. Ему явно хотелось возразить мне, но он предоставил это другу.

— Белочка, — укоризненно произнес Дев, — тебе и так хватило приключений и неприятностей. Справимся без тебя. Схему всех помещений мы добыли, охранник свой есть, поможет.

— Ждать вас еще хуже! Я это в Греции проходила! Еле отбилась от какого-то маньяка.

— Ну, ты сравнила! Здесь, в доме, ты в безопасности.

Наш эмоциональный спор прервался вошедшими в гостиную Фаей и Русланом. Они несли блюда с чем-то горячим, и комната наполнилась запахом мяса, специй, овощей и у меня рот наполнился слюной, а в животе заурчало. Продолжать настаивать на своем стало невозможно, да и парни, издавшие радостные возгласы, явно сейчас не настроены на серьезные разговоры.

— Фая просто волшебница! — возвестил с восторгом Руслан, с обожанием поглядывая на дескритку. — Она так готовит, знает столько рецептов, что счастлив будет тот, кто станет её мужем.

Фая… покраснела. Совсем немного, от заслуженной похвалы, но это так не вязалось с тем, какое мнение у меня про неё сложилось. К слову, и она, и хозяин дома были какие-то взъерошенные, что ли. Так-так, у этих двоих явно что-то происходит. И это замечательно. С такой женщиной можно дружить, она уже не опасна.

— Хотела поблагодарить за спасение, теперь я твоя должница, — обратилась к ней. — Если бы не ты, даже представить не могу, что со мной было бы дальше. И всем вам, конечно, большое спасибо, — повернулась я к ребятам.

— Лучше расскажи, как ты туда попала, — сказала девушка, раскладывая всем по тарелкам еду и оглядываясь на Руслана, который уже сбегал на кухню ещё раз за заставленным блюдами подносом.

— Прямо на работе. На выходе остановили и пригласили на беседу, — начала я рассказывать события двухдневной давности. Меня слушали с интересом, задавая иногда уточняющие вопросы и не забывая подкладывать себе добавку запеченного мяса, очень вкусных салатов и тушеных овощей. Когда я закончила, парни переглянулись и Давид сказал:

— Надо торопиться. Похоже, эти сумасшедшие фанатики ни перед чем не остановятся, пока не получат парочку дескритов в свою лабораторию на опыты. А нам, прежде чем легализоваться, надо хоть немного представлять, как строить свою дальнейшую жизнь. Ева, — повернулся он ко мне став очень серьезным. — Мы хотим организовать свой клан, из дескритов и изкритов. Это сильно отличается от человеческого общественного порядка, реакция, думаем, будет бурной. Нужны знания и информация, очень.

— Я могу вам пригодиться, я иду с вами, — поняв, о чем он говорит, упрямо сказала я.

— Хорошо, — наконец вздохнул Дев. — Только ты должна пообещать, что будешь слушаться беспрекословно. Руководителем этой операции мы выбрали Руслана, по понятным причинам. Ты не отходишь от меня ни на шаг. Фая остается с аппаратурой здесь, в доме, на постоянной связи.

Дескритка кивнула, видимо, проинструктированная заранее. Все же её ввели в курс дела, похоже, она вызвала доверие дескритов после всего, что у нас происходило.

— Сейчас отдыхаем, выезжаем после полуночи. Сбор здесь, в двенадцать. Одежда темная, удобная, — скомандовал Руслан, и все подчинились. Быстро убрали со стола и разошлись по комнатам. Спать я не хотела, днем выспалась, поэтому была рада компании Давида в своей спальне и возможности пообщаться.

— Дев, а ты говорил, что у тебя поездка на несколько дней, серьезная. Прости, из-за меня пришлось все бросить.

— Не волнуйся, я сделал, что планировал, — улыбнулся он, — и ты не виновата ни в чем. Я рад, что мы вовремя успели выдернуть тебя, все остальное не имеет значения.

Друг сидел в кресле, положив ногу на ногу, а я по своей привычке забралась на кровать, поджав конечности под себя.

— А ты зачем ездил, секрет? — невежливо полюбопытствовала я. Не захочет — не ответит.

— Не секрет, моя любопытная белочка, — и замолчал. Дождался, пока у меня возмущенно поднялись брови, выразительно вытаращились глаза и я начала подпрыгивать от нетерпения, хмыкнул и продолжил:

— Я нашел твоего отца.

Я онемела, осознавая сказанное Давидом. Лицо его стало серьезным, и я понимала, что он не шутит, что это правда.

— Я все равно собирался тебе рассказать, так почему бы не сейчас. Его мы разыскиваем уже давно. Как ты можешь догадаться, руководитель проекта владеет кое-чем очень ценным для дескритов. А именно — информацией. Найти его было очень, очень непросто. И вот, как это обычно бывает, случайно повезло. Ты только не сильно принимай близко к сердцу, но…

В этом месте его рассказа у меня внутри ёкнуло и похолодело. Не то, чтобы я очень страдала от исчезновения отца, но детские воспоминания о нем были тёплые. Видимо, на моём лице волнение отразилось, потому что Дев поспешил успокоить. Ах, да, все время забываю, что дескриты эмпаты.

— Нет-нет, он жив. Только вот не вполне здоров, психически. Это бывает у очень талантливых и одаренных людей. Ведь сама по себе гениальность — это отклонение от принятой нормы. Он занимается любимой работой, у него отличная лаборатория, хорошие условия для проживания, но находиться в обществе, среди людей ему не комфортно. Поэтому сейчас твой отец живет в специальном учреждении, где получает все необходимое.

Я понятливо кивнула, чего уж не понять. Элитная психушка, для одаренных. Судя по тому, что у меня признаков гениальности (я мысленно нервно хихикнула) не наблюдается, то мне по наследству такое нарушение не передалось. Вот и хорошо. Я люблю своего отца, но…

— Дев, ты с ним разговаривал? Он сильно…не в себе?

— Да, мне удалось получить разрешение на свидание с ним. И знаешь, совсем не скажешь, что с ним что-то не в порядке. Очень интересный и приятный собеседник, — приятель наклонился и, дотянувшись, успокаивающе взял меня за руку. — Кое-что интересное он мне рассказал, но это потом, отдельная тема.

— Мама мне никогда по это не говорила.

— Думаю, она сама ничего не знала. Судя по тому, сколько лет мы не могли даже минимальных сведений о нем найти, он до сих пор работает над чем-то секретным. Мозг человека очень сложен и почему-то, если в одной области дана работоспособность уникальная, то в другой навыки убывают до минимума.

— Я что-то про такое слышала, но никогда не вникала, не было необходимости. Как думаешь, можно мне сказать маме про то, что ты узнал?

— Не знаю, Белочка. Надо хорошо подумать, прежде чем так поступать. Взвесить все за и против. Это знание сделает её счастливее? Изменит что-то в её жизни в лучшую сторону? Или заставит думать о твоем отце и страдать?

— Да, ты прав, я подумаю. А я? Я когда-нибудь увижу его?

— А ты хочешь?

Подумав, кивнула.

— Тогда увидишь, — уверенно сказал Дев. — Во всяком случае, я приложу все усилия, чтобы это случилось.

Всхлипнув, я соскочила с кровати и в порыве эмоций, с благодарностью кинулась Давиду на шею. Обняла его и захлюпала над ухом. Он бережно и осторожно провел руками у меня по спине, обнял сильнее. Какое-то время у меня из глаз текли слезы, но вскоре волосы друга, в которые я уткнулась, стали мокрые, а меня отпустило, и я отстранилась.

— Спасибо, что сказал. Хоть папа и пропал, когда я была ещё ребенком, и казалось, что меня это уже не волнует, только сейчас поняла, что камень в душе был всегда. Мне важно было узнать, что с ним не случилось ничего ужасного, и что он не бросил нас с мамой, потому что разлюбил.

— Он спрашивал о тебе. Я сказал, что у тебя и твоей мамы все хорошо.

— Правда? — недоверчиво заглянула я ему в глаза.

— Да, он хоть и странный, вас любит. Я это почувствовал, даже не сомневайся.

Я ещё пару раз всхлипнула и только сейчас поняла, что сижу у Дева на коленях, как маленькая, поджав ноги и прислонившись к плечу. А он терпеливо утешает меня, поглаживая по спине и шепча что-то ласковое.

— Успокоилась? Давай выпьешь чаю, и попробуешь еще поспать, раз потребовала взять тебя ночью «на дело», — он улыбнулся и, поцеловав меня в макушку, ссадил с коленей. — Сейчас принесу чашки и чайник, иди, умойся пока, — подтолкнул меня к ванной.

Когда я вернулась в комнату, пытаясь разобраться в сумбуре собственных чувств, на журнальном столике возле кровати уже было все накрыто для чаепития. Прозрачный пар незаметным облачком поднимался над чашками и Дев, сидящий в кресле, накладывал в креманки янтарный мед. Сев на край кровати, вдохнула аромат, исходящий от напитка. Мята, душица, чабрец, шиповник, ромашка — успокоительный сбор. Такой был у моей мамы, поэтому запах я знала хорошо. Улыбнувшись про себя, отхлебнула из чашки и поблагодарила друга за заботу:

— Спасибо, очень ароматный чай, вкусный.

— Это Толик любитель оригинальных чаёв, у него здесь целая полка коробочек. Интересно, как они там с Оксаной, не писали?

— Нет, — покачала я головой, — это значит, что у них все хорошо и им не до нас, можно порадоваться за ребят.

Мы задумчиво и молча пили чай, думая каждый о своём. Я о родителях, о том, как сложилась их жизнь. И о том, что у Дева семьи не было. Совсем, никого, даже в раннем детстве, когда малыши так нуждаются в чувстве защищенности, любви и заботе. Может поэтому, как говорила мама, они так сильно привязываются к тем, с кем становятся близкими друзьями.

Когда чай был выпит, Давид задвинул шторы, хоть за окном уже смеркалось, составил на поднос посуду и скомандовал:

— Спать. Я тебя разбужу, когда надо, раз обещал взять с собой, не волнуйся, — и, дождавшись, когда я залезу под одеяло, подоткнул его сбоку, чмокнул в щеку, подхватил поднос и вышел. Поворочавшись недолго, я незаметно задремала.

ГЛАВА 15

Резко вскинулась, испугавшись, что проспала. Схватила с тумбочки телефон, посмотрела на часы. До встречи ещё больше часа. Пару минут полежала, успокаивая колотящееся сердце, встала и поплелась в душ, чтобы окончательно проснуться. Потом закуталась в мужской махровый халат, который остался у меня еще с первого посещения этого дома и присвоенный насовсем, постояла перед зеркалом. Лицо заспанное, так не пойдет. Нанесла немного косметики, надела удобные джинсы и темный джемпер, кроссовки и вышла в гостиную. Дев и Мартирос уже были здесь, видимо дожидаясь Руслана.

— Ева? Талисман моей души, ты уже готова? — с удивлением заметил Мартирос. — А мы решили дать тебе поспать подольше, старались не шуметь. Сейчас главнокомандующий подойдет, перекусим на дорожку и пойдем, — его шутливая манера разговаривать немного снизила градус моего волнения. Легкий у него все же характер, совершенно не унывающий. Улыбнулась парню и пошла на кухню поискать что-нибудь для позднего ужина. К моему изумлению, Фая уже хлопотала здесь, делая мясную нарезку и готовя горячие бутерброды.

— Привет, — с улыбкой поздоровалась она.

— Чем помочь? — предложила я, — ребята уже почти готовы.

— Тогда неси все на стол, я сейчас быстренько доделаю и приду, — сказала хозяйственная дескритка, раскладывая по салатникам что-то из мисок на столе. Составив на поднос блюда и тарелки, вышла из кухни, где натолкнулась на Руслана. Он без вопросов подхватил у меня все из рук и понес в гостиную, потом опять ушел, видимо за Фаей.

— Итак, — когда все собрались, сказал наш командир, ероша черные волосы пятерней, — аппаратуру я приготовил и собрал, надеюсь, все предусмотрел, потому что в противном случае понадобится повторная вылазка.

— Я ведь не успела узнать для тебя какой вход на вирт-окне для подсоединения картридера! — сообразила я с опозданием. Со всеми событиями я совсем про это забыла.

— Да, — согласился Руслан, — но я беру с собой переходники под все известные приборы. Не думаю, что было использовано что-то принципиально новое. Хотя… — он задумался. — Это было бы оправдано экономически и такое тоже возможно. Определимся на месте, чего гадать. Смогу — сделаю сразу, нет — будем решать проблему дальше, — спокойно и рассудительно выдал парень.

Я же начала грызть себя за невыполненное обещание в таком серьезном деле. И хоть по большому счету моей вины не было, сделала, что смогла и успела, как говорит Руслан, но совесть мучила. Дев посмотрел на меня с тревогой и ободряюще приобнял.

— Перестань, ты и так много для нас сделала, это мелочи, — шепнул он еле слышно. Я благодарно кивнула, решив, что буду рефлексировать потом, если возникнут из-за этого проблемы.

— Парни, всем по сумке, обращаться бережно, выдвигаемся, — Руслан первый взял объемный баул и пошел на выход. На улице было темно и прохладно. Двор освещали лишь окна и открытый дверной проём дома, в котором осталась стоять взволнованная Фая.

За руль машины, стоящей у калитки, сел Мартирос, Руслан на свое привычное место впереди, мы с Девом сзади. Все были непривычно серьезны и молчаливы. До города доехали быстро, в это время дороги были пусты. Я знала, что у меня на работе ночью находятся охранники и была не удивлена, увидев парня в форменной одежде, открывшего нам дверь. Он оглядел нашу компанию, задержав взгляд на мне и молча кивнул, пропуская. Его лицо показалось знакомым, видимо встречала раньше.

Я уверенно пошла впереди, показывая дорогу. Про камеры слежения не волновалась, помня и про глушилки, и про подготовленность операции. Думаю, этот вопрос решен. Подойдя к знакомым дверям, возле которых я так тряслась, прикрепляя аппаратуру, внимательно их оглядела. На металлической зернистой поверхности никакая камера не наблюдалась, как я ни присматривалась. А ведь в начале её всё же можно было разглядеть, если знать, куда смотреть. На моей талии сомкнулись чьи-то руки и аккуратно, но настойчиво отодвинули меня в сторону. Дев. Руслан в это время быстро набирал код на замке. Почти неслышный щелчок, и все с облегчением выдохнули, сработало.

Внутри я, прежде чем включить освещение, опустила жалюзи на окнах. Дескриты, конечно, неплохо видят в темноте, но работать все же будет комфортнее при нормальном свете. По периметру лаборатории стояли шкафы и стеллажи с оборудованием, стулья. В середине комнаты, на длинном столе под стеклянным колпаком лежал небольшой прибор, ради которого мы всё и делали. Парни не торопясь приблизились и осмотрели все.

— Это вирт-окно? — спросил Руслан, кивнув на прибор.

— Да, только я не знала, что на ночь его закрывают под охранку с сигнализацией, — сообщила я, в панике разглядывая стеклянную конструкцию, укрывающую прибор. Когда нам открывали дверь, и мы заходили работать, ничего такого не было. Хотя каждый из нас выполнял отдельный фронт работ, и сам прибор трогать можно было только заведующему лабораторией и его заму, мне казалось, что это не строгий запрет. А тут вон какие предосторожности.

Руслан уже деловито копался в недрах одной из сумок, подбирая что-то для работы. Взяв в руки пару каких-то плоских прямоугольных коробочек, похожих на старинные пульты управления бытовой техникой, виденные мной в музее, он подошел к колпаку. Дальше я могла только наблюдать, ничего не понимая в происходящем. Парень нажимал кнопки на пультах, светились маленькие разноцветные лампочки, а все терпеливо ждали результата. Спустя минут пятнадцать, когда я начала думать, что ничего не получиться, лампочки на приборах в руках у Руслана погасли, и он довольно провозгласил:

— Все. Можно работать, — и смело снял колпак над вирт-окном. Сердце у меня все же ёкнуло, хоть я и знала, что он очень талантливый технарь и ему можно доверять. Дальше из сумок парни достали различные провода и переходники, нашу драгоценную коробку с пластиной, несколько картридеров. Руслан уверенно взял в руки новый прибор и стал рассматривать, как сделать подключение, необходимое для чтения пластины. Все понимали, что шансы у нас пятьдесят на пятьдесят, но очень надеялись, что получится.

У входной двери стоял Мартирос, держа в руках что-то похожее на крохотный телефон, Дев осматривал лабораторию, а я вертелась возле Руслана, на случай, если ему понадобится что-то, что может лежать здесь в шкафах. Время тянулось медленно, как во сне. Я видела, что пока ничего не выходит, заставить вирт-окно работать с картридером не удается и нервничала все больше. Спустя пару часов, наконец, экран на новом приборе ожил и засветился, все с надеждой затаили дыхание. Руслан достал из коробки пластину, поднес её к картридеру и… В руках у Мартироса завибрировал телефон. Он поднес его к губам и еле слышно что-то зашептал в него, все замерли.

— Внеплановая проверка, сворачиваемся. Они будут здесь минут через семь.

— Еще четыре минуты у меня есть, — резко проговорил Руслан, быстро вставляя пластину в картридер. Дескриты и я с надеждой вперились взглядом в вирт-окно.

— Если пластину можно прочитать, нужный формат прибор подбирает автоматически и в воздухе появится изображение экрана с информацией. Ну, или что-нибудь появится, — неуверенно сказала я, вспоминая виденное во время опытных испытаний. Секунда, другая… третья… Ничего не происходило. У меня сердце колотилось как бешенное, парни тоже явно нервничали. Дев быстро закидывал в сумки все, что уже не пригодится.

Две минуты… три… Надежда на чудо растворялась в воздухе, как легкий запах экзотического цветка под порывом ветра — поманила и исчезла.

— Время, — отрывисто сказал Мартирос, нервно переводя взгляд с часов на вирт-окно в руках у Руслана. В комнате раздался явно слышимый скрип зубов. Парни отчаянно похватали остатки приспособлений со стола, уже на ходу закидывая их в сумки. Руслан накрыл колпаком прибор, имитируя первоначальное положение вирт-окна. Активировать сигнализацию, разумеется, было уже некогда.

Мы выбежали в коридор, захлопнули дверь и побежали в сторону, противоположную той, откуда пришли. Там была возможность выбраться через черный ход, если знать внутренний код от двери. Мы знали. Этот выход был исключительно для экстренной эвакуации, поэтому и открывался только изнутри. Покинуть здание и добраться до машины нам удалось без проблем. И только проехав некоторое расстояние, мы стали осмысливать произошедшее и понимание, что всё напрасно, горечью залило сознание каждого. Давид сидел рядом со мной с каменным лицом. Руслан смотрел в одну точку перед собой, видимо воспроизводя в памяти свои действия, и явно пытаясь найти решение задачи. Только Мартирос был вынужден сосредоточиться на дороге, поскольку ехать нам приходилось на большой скорости.

— Руслан, может просто не хватило времени? Надо попробовать еще раз, — осмелилась я подать голос. Молчание в машине очень угнетало.

— Нет. Этот прибор не может считать информацию с пластины, если она действительно является носителем. Не хотелось бы ошибиться еще и в этом, — он обернулся и досадливо поджал губы. — Мы не успели включить сигнализацию на защитном колпаке. Служба безопасности определит, что в лаборатории были посторонние и усилит охранные меры. Второй раз попасть туда будет гораздо сложнее. Не вижу смысла тратить на это усилия. Надо искать другие пути.

— А наш помощник? Тот охранник, что впустил нас, у него не будет неприятностей?

— Не должно. Мы нигде не засветились. Если будут увольнять, то всю смену. Там ещё пару парней в зале видеонаблюдений дежурили. В любом случае без работы не останется, возьмем к себе на предприятие. С высшим-то образованием, — хмыкнул Дев.

— А откуда ты знаешь? Так хорошо с ним знаком? — удивилась я.

— Да. Он дескрит и работал там по нашей просьбе.

Такое мне в голову не приходило. Дев говорил когда-то, что дескритов несколько десятков, но поскольку я знакома только с несколькими, то не предполагала, что можно столкнуться с остальными вот так, на работе.

— И что дальше? — робко спросила я. Мне даже малейших идей пока в голову не приходило. До этого я почти точно была уверена, что все получится. Да и парни не давали повода сомневаться в успехе операции.

— Есть запасной план, — сказал Давид, понемногу беря себя в руки после сегодняшней неудачи. — Только он более сложный и ненадежный. Но пробовать придется, другого пути нет.

Я только набрала воздуха, чтобы задать вопрос, но Дев предупреждающе покачал головой.

— Не сейчас, Белочка. Давай завтра обо всем поговорим. Мне надо сначала все обдумать.

— Хорошо, — тихо пробормотала я, беря его за руку. Была моя очередь поддержать и утешить друга. Поэтому погладила его по тыльной стороне ладони и прислонилась к его боку. Потом подумала и, взяв под руку, уткнулась лбом в плечо. Давид грустно вздохнул, погладил меня по волосам, потом поцеловал в макушку, притянув мою голову поближе. Я тоже тяжело вздохнула и дальше ехала молча, давая возможность парням обдумать все, что случилось.

Еще по дороге Руслан позвонил Фае, сообщил, что мы едем домой. Она понятливо расспрашивать не стала, надеясь, что все расскажем при встрече.

Поэтому подъехав к нашему дому, увидели её на крыльце, нетерпеливо ожидающую нас. Разглядев выражение наших лиц, она все поняла. Дождалась, пока мы зайдем, подошла к Руслану, забрала и поставила на пол его сумку. Потом приподнялась на цыпочки и молча обняла его за шею. Парень сначала растерялся, а потом обхватил её руками за талию. Пока они стояли обнявшись, я не могла понять, что меня удивило. Нет, не то, что Фая обняла Руслана, другое. Ей пришлось приподняться на цыпочки, вот что. Посмотрела на ноги дескритки и увидела, что она босиком. Это какие же каблуки она всегда носит, даже дома, что мне она казалась почти одного роста с парнями.

Мы оставили парочку наедине и, пройдя мимо них, побрели каждый в свою комнату. Даже Дев сразу ушел к себе, но я понимала, в каком он сейчас состоянии, и что ему надо побыть одному. Скоро рассвет. Я раздвинула шторы в своей спальне и долго смотрела в окно, ожидая первых лучей солнца. Спать не хотелось, мысли сумбурно перескакивали с одного на другое. То вспоминался рассказ Дева про отца, то всплывали картины из детства, то пыталась придумать, что делать с пластиной дальше и как помочь дескритам. В итоге, когда рассвело, побрела в кровать, так ничего и не придумав.

Проснулась от звонка телефона, звонила мама.

— Дуся, как у тебя дела? Я волнуюсь!

Я вспомнила новости, рассказанные Давидом, но решила промолчать.

— Да все нормально. Обычные будни. А у тебя как? — перевела я разговор на безопасную тему.

— Соответственно возрасту. Ты мне зубы не заговаривай! Ты ведь сейчас у дескритов в гостях, да? Тебя не обижают?

— Все нормально, — с улыбкой выделила я интонацией, — я им как сестра, не переживай. Лучше съезди Криту проведай, а то она одичает скоро.

— Ну, хорошо, — вздохнула мама. — Ты только звони сразу, если что, — и отключилась. Надеюсь, я была убедительна. Спать больше не хотелось, и я поплелась в ванную. Потом привела себя в приличный вид и, посмотрев на часы, обнаружила, что скоро полдень. Ну да, легли то утром. Вышла в гостиную и обнаружила всех за накрытым столом, видимо завтракающими.

— Всем привет и приятного аппетита, — вежливо поприветствовала я компанию.

— Добрый день, цветок моей души, — с улыбкой ответил за всех неунывающий Мартирос. Остальные были в не столь хорошем настроении.

— Белочка, ты вовремя, — Дев привычно отодвинул возле себя стул — Мы как раз собрались обсуждать дальнейшие планы. Поучаствуешь? Конечно, со своей частью обещанного ты уже успешно справилась, и дальше тебе лучше не продолжать это опасное дело. Но если интересно, то секретов у нас от тебя нет.

— Спасибо за доверие, — все, что смогла растерянно пробормотать я, не зная как реагировать. Давид кивнул и продолжил:

— Храм, в котором был найден саркофаг, расположен на частном острове в Греции. Чтобы туда попасть, необходимо разрешение собственника. Переговоры мы на всякий случай начали заранее и сейчас они на стадии завершения. Шансы, что допуск мы получим, очень велики. Добраться туда можно, конечно, только самолетом и только частным рейсом. Лучше, если пилот будет надежным и проверенным человеком, который не подведет в случае непредвиденных ситуаций. Поэтому летчика наймем отсюда, по рекомендации и после личного знакомства. Полетит с нами регулярным рейсом в Грецию, потом на месте арендуем самолет до острова, — озвучил дальнейшие планы Давид.

— А зачем нам туда? — вырвался у меня вопрос. Как-то с ходу не могла я сообразить, что там можно найти ещё. Ведь учёные наверняка в своё время перерыли место находки основательно и все, что можно уже или описали, или растащили по лабораториям и музеям.

— Нам, — выразительно подчеркнул друг, — надо самим всё осмотреть на месте и попытаться поискать что-то, что может помочь или прочитать пластину, или даст подсказку для дальнейших действий. В любом случае, нам надо там побывать. Мы все это чувствуем… — парень замолчал, и за столом возникла странная пауза.

— Я с вами! — не выдержав, через некоторое время уверенно сказала я. За столом раздались смешки и фырканье. Ну и что смешного я сказала?

— Ева, они даже меня не берут, — пояснила Фая, — а ведь девушки нашей расы не меньше заинтересованы в этой поездке. Она сидела рядом с Русланом и сегодня выглядела на порядок скромнее своего привычного вида. Обычные джинсы и яркая красная блуза, но со скромным вырезом, волосы собраны в банальный высокий хвост, дневной макияж. Ого, вот это преображение.

— А почему? — удивилась я закономерно.

— Потому, что храм находится на довольно высокой горе, склоны которой покрыты густым лесом. Подняться туда будет нелегко даже нам, поход предстоит не однодневный, ночевки под открытым небом, тяжелая поклажа и другие опасности, — объяснил Давид.

— Подумаешь, — легкомысленно отмахнулась я. — Лето, тепло, а в походы с ночевкой на природе я много раз в студенческие и школьные годы ходила. Так что представляю, как это выглядит. Главное — хороший репеллент, — уверенно поделилась я. Все дружно заулыбались и снисходительно посмотрели на меня. Сразу почувствовала себя наивной дурочкой. А что такого я сказала, ведь правда ничего страшного в походах нет.

— Ева, это не обсуждается, — строго произнес Давид. — В этот раз едут только парни, девушки остаются здесь.

Я обреченно вздохнула, поняв, что спорить бесполезно. Обвела всех сидящих за столом укоризненным взглядом и только Мартирос, состроив умильную физиономию, развел руками в оправдательном жесте.

— Значит, тогда заканчиваем переговоры, я ищу пилота и вылетаем. Все готовят необходимые вещи, учитывая, что поклажу придется нести на себе. Руслан, на тебе техобеспечение, Мартирос закупает питание и все для ночевок. И репелленты, — ехидно добавил друг, поворачиваясь ко мне. Я обиженно надула губы. Ну, вот что такого, ведь правильно все сказала! Все засмеялись. Подумаешь! Я отвернулась, а Дев обнял меня одной рукой за плечи и примирительно чмокнул в щеку. Определившись, дальше все заканчивали завтрак, разговаривая на отвлеченные темы. А я помалкивала, раздумывая о том, что мне делать с работой. Конечно, во вчерашней диверсии меня никто заподозрить не должен. Но продленный больничный уже заканчивался, а ходить сейчас туда мне было страшно. Вдруг опять поджидают странные «спецагенты»? Словно подслушав мои мысли, Дев спросил:

— Уволиться не надумала?

— Нет! — я решительно отрицательно замахала головой.

— Пока нас не будет, я не хочу, чтобы ты ходила на работу. Бери отпуск за свой счет, убедительную причину придумаешь сама. Необходимую сумму денег на этот период я тебе на счет переведу. И не спорь! — неожиданно прикрикнул он. Я аж дар речи потеряла от такого.

— Ты хоть представляешь, какого это, волноваться за тебя и думать, что ты можешь погибнуть! — рыкнул он и я предпочла промолчать.

— Вот и хорошо. Тогда нам нужно решить кучу дел на работе, а девочки, если куда-то пойдут, то обязательно нас предупредят. И в одиночку не ходите! — скомандовал немного спокойнее Давид. Мы с Фаей понятливо переглянулись и одновременно кивнули. Кажется, мы с ней теперь поладим. Парни встали и, прихватив свою посуду, пошли на выход. Какие молодцы, помогли убрать со стола. Остальное мы с дескриткой быстро унесли на кухню и разбрелись по комнатам.

До вечера время как-то прошло незаметно. Я написала письмо Оксане и, набравшись смелости, позвонила Светке, узнать последние новости с работы.

После осторожных расспросов, я с удивлением поняла, что никто ничего не знает о ночном происшествии. Но с другой стороны, зачем бы озвучивать то, что в лабораторию можно пробраться, все логично. После этого я смело позвонила своему начальнику и, озвучив, что у меня семейные обстоятельства, попросила отпуск. Ну а что, я ведь парням как сестра, так что не соврала. Если он и удивился, то виду не подал и вопросов задавать не стал, спокойно согласился. Я облегченно выдохнула и оформила заявление по сети. Уф, пока свободна. Получила ответ от подруги. Оксана писала, что абсолютно счастлива, время летит слишком быстро и незаметно, очень не хочется возвращаться и идти на работу. Ну и дифирамбы мужу, Анатолию. Я порадовалась за подругу, а сама задумалась. Толик с ребятами поедет? Ведь он может быть полезен, мало ли что там расшифровывать придется. Этот вопрос и задала вернувшемуся вечером с работы Деву.

— Позже решим. Не хочется выдергивать друга с медового месяца. Всё будет зависеть от того, как долго продлятся переговоры с собственником острова. Пилота мне уже порекомендовали, на днях будем знакомиться и обсуждать условия договора найма. Возможно, к тому времени, как мы будем готовы Толик и вернется.

Я кивнула и поинтересовалась:

— А у тебя как день прошел? Всё в порядке?

Мы сидели в моей спальне. Дев привычно в кресле, а я на кровати. Он как-то странно на меня посмотрел и сказал тихо:

— Иди ко мне…

Я замерла, подумала немного, поняла, что мне этого очень хочется и…медленно встав с кровати, подошла к нему. Друг подался навстречу, взял меня за талию и, потянув, усадил к себе на колени. Потом осторожно обнял и немного покачал, как ребенка, уткнувшись носом в волосы.

— Ты в прошлый раз сидела у меня на коленях, плакала и была такой маленькой и беззащитной, что у меня сердце сжималось. Хотелось обнять тебя и не выпускать, укрыть от всех невзгод и неприятностей, — признался он. — Ты очень дорога мне, Белочка, единственная моя, любимая…

Теперь уже у меня сжалось сердце от чего-то необъяснимого. От нежности к этому мужчине, от благодарности за заботу и беспокойство обо мне, от… любви? Даже если и так, я справлюсь, я не испорчу жизнь дорогому для меня человеку, пусть строит своё личное счастье с женщиной своей расы. А я буду считать его братом и близким другом. По лицу покатились слезы.

— Малышка, ты чего? — напугался Дев. — Я обидел тебя?

— Скажи, а людей в свой клан дескритов вы будете принимать? — уже громко всхлипывая, спросила я. Он облегченно улыбнулся.

— Будем. Если ты желаешь вступить в наш клан, то будешь первая, как только мы вернемся из Греции. Согласна? — Он стал невесомыми поцелуями покрывать моё мокрое от слез лицо. Я потянулась ему навстречу, зажмурила глаза и почувствовала осторожное прикосновение к своим губам. Да, я хотела этого, очень, поэтому обняла его за шею и прижалась к нему сильнее. Он понял и его поцелуй был ураганом, сметающим все преграды на своем пути. И то, что мы не можем быть парой, и то, что у дескритов очень неясное будущее, и все остальные проблемы, стоящие между нами. Дев целовал меня страстно, горячо, жадно, словно этот раз единственный и больше повторить он не сможет. А я отвечала ему. Со всей искренностью и любовью, которые чувствовала к нему, теряя голову и саму себя, доверяясь и тая в его объятиях. Сердце колотилось запертой в клетке птичкой, дыхание было частым и пунктирным. Руки Дева гладили мою спину, шею, потом пробрались под одежду и теперь касались обнаженной кожи. Его ладони были горячими, обжигающими и я невольно застонала от этой ласки. Парень издал короткий рык и, подхватив меня, встал и шагнул к кровати. Бережно опустил на постель и, не отрывая взгляда от моих глаз, медленно лег рядом на бок, облокотившись на согнутый локоть. Потом подался вперед и, нависнув надо мной, приблизил свое лицо близко-близко и, почти касаясь моих губ, прошептал:

— Я очень тебя люблю… Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя люблю… Я не смогу без тебя жить, Ева… Тшш… — он легко поцеловал меня и не дал ничего сказать. — Не надо, пока не надо. Я всё понимаю. Но хочу, чтобы ты знала, как я к тебе отношусь. Мы все решим, обещаю, после чего опять поцеловал, но уже нежно и ласково. После встал и вышел из комнаты, оставив меня в растрепанных чувствах и желаниях.

Дыхание постепенно успокаивалось, а вот мысли и эмоции после всего, сказанного другом в панике метались. Что теперь? Отпустить всё на самотек и будь что будет? Или, как обещала маме, отстраниться, уйти в сторону и найти парня среди людей? Я смогу без Дева?

Сползла с кровати и пошла умываться холодной водой, чтобы немного прийти в себя и привести чувства к какому-то общему знаменателю. Надо пойти помочь с ужином, отвлечься заодно. Осмотрев себя в зеркале, вышла из спальни. В гостиной никого не обнаружила и побрела в кухню. Уже в коридоре почувствовала вкусные запахи готовящейся еды и, подойдя к дверям, обнаружила там Фаю.

— Привет! — обрадовалась она. — Ты вовремя, а то Руслан занят, а другие парни не горят жаждой кулинарных подвигов. Утка с клюквой и яблоками в духовке, картофель со специями тоже. Я доделаю салаты, а на тебе десерт, согласна?

После озвученного меню я сглотнула слюну, заполнившую рот и поняла, что жутко голодная. Кивнула, соглашаясь помочь и задумалась, что я могу приготовить быстро. Блинчики или кекс? Пожалуй, кекс быстрее. Нашла в шкафу орехи, а в морозильнике ягоды. Отлично, сейчас смешаю тесто, вылью в форму, в духовку и готово. Установив таймер, обнаружила, что дескритка тоже уже закончила, и мы не торопясь стали накрывать стол к ужину.

— Ева, не хочешь завтра погулять по городу, пройтись по магазинам? А то парни опять с утра на работу уйдут, скучно.

— Конечно, буду рада. Я уже оформила отпуск и совершенно свободна, — ответила, вспоминая, сколько у меня свободных средств осталось после отпуска на поход по магазинам. В крайнем случае просто пройдусь, ведь не обязательно делать покупки, правда? Приняв такое решение, стала думать над извечной женской проблемой — что надеть, чтобы рядом с Фаей не выглядеть серой мышью. Ужин прошел спокойно. Ребята нас с дескриткой хвалили, мой кекс получился очень удачным и всем понравился. Давид перед сном не стал ко мне заходить, а просто чмокнул в щеку и пожелал спокойной ночи, чему я была рада. Опять не могла решить, как мне теперь себя с ним вести. Как будто ничего не было или… Вот что «или» и было проблемой, поэтому я с облегчением перевела дыхание, когда он ушел из гостиной к себе после ужина. Надеюсь, он этого не заметил.

А на следующий день, когда мы с Фаей, предупредив парней, отправились по магазинам, я обнаружила на своем счету крупную сумму денег и растерялась. Дев, конечно, грозился сделать перевод, но я даже ему номер счета не говорила. И не собиралась это делать. Потом вспомнила. Когда я очутилась в этом доме первый раз, то делала заказ и оплачивала по сети. Видимо, на компьютере сохранились сведения. Хотя они должны быть скрыты, но думаю, для Руслана это не очень сложная задача — расшифровать информацию на собственном устройстве. Придется поговорить с Давидом, мне это совсем не нравится и не нужно. Если хочет оставаться моим другом, то такую помощь пусть оказывает только в случае крайней необходимости и с моего согласия. Немного успокоившись, провела приятный день с Фаей, которая неожиданно оказалась довольно доброжелательной и общительной. Мы поехали с ней в большой торговый центр, где ходили из одного магазинчика в другой, меряли одежду, разглядывали украшения и болтали, сидя в кафе. Сегодня дескритка оделась ярко, но не вульгарно. Классические черные брюки и жакет баклажанного цвета с глубоким вырезом необычайно ей шли. А я решила не заморачиваться, и быть самой собой. Поэтому надела светло-голубой сарафан, накрутила локоны и была, на мой взгляд, тоже симпатичной и привлекательной. Кстати, ей очень понравились мои серьги, которые я купила у продавца в Греции, принесшего нам пластину. Их и еще подвеску в комплект от Мартироса, я носила постоянно. Давид, конечно, тоже мне красивые украшения подарил, но они были более нарядные, вычурные и совсем не повседневные.

В течение дня то Давид, то Руслан нам звонили, спрашивая как дела. Было приятно, что о нас беспокоятся и, если что-то случится, всегда помогут и не оставят в беде. Время пролетело незаметно и когда начало темнеть, мы вызвали такси и отправились домой.

ГЛАВА 16

Конечно, мы с Фаей приехали не с пустыми руками. Кроме всяких небольших женских покупок вроде косметики, белья и пары кофточек, мы набрали вкусностей к ужину на всю компанию, поэтому заволакивали пакеты в прихожую с трудом. Вдруг открылась дверь одной из комнат, и к нам вышел совершенно незнакомый парень. Среднего роста, русоволосый, голубоглазый и с абсолютно очаровательной широкой улыбкой. На нем были синие джинсы и голубая рубашка, что очень подчеркивало цвет его глаз.

— Девчонки, ну разве можно вам поднимать такие тяжести, — как старым знакомым немедленно выговорил он, быстро подхватывая наши сумки. — Надо было позвонить, у вас полный дом мужиков, неужели не встретили бы, — весело продолжил он наставлять.

Мы с Фаей изумленно на него вытаращились. А красавчик, взяв в каждую руку по несколько пакетов, понес их в гостиную. Мы с дескриткой недоуменно переглянулись и, переобувшись в домашнюю обувь, пошли следом за парнем.

— Вы уже познакомились? — в комнате возле блондина стоял Дев. От его взгляда я почему-то смутилась, а дескрит коротко представил гостя. — Это Алексей, наш пилот, — парень обаятельно улыбнулся и кивнул, а Дев махнул рукой и представил уже нас, — Ева и Фая.

Мы по очереди кивнули Алексею и невольно заулыбались в ответ. Этот парень излучал такое приветливое обаяние, был так харизматичен, что глядя на него невозможно было не улыбаться.

— Можно просто Леша. Сумки здесь оставить или помочь донести в другое место? — сразу предложил он свои услуги.

— Вот эту и эту можно на кухню, — скомандовала Фая и Леша, бодро схватив указанное, вышел за дескриткой.

— Он правда, пилот? — проводила я его взглядом.

— И очень хороший, судя по репутации. Мне его рекомендовали как надежного и очень умного летчика люди, которые давно с ним знакомы и разбираются в этой работе, — Дев подошёл ко мне ближе

— Но он выглядит таким молодым!

— Наш Толик тоже молодо выглядит и на куратора не тянет. Внешность бывает обманчива, я предпочитаю доверять специалистам.

— Да, конечно, ты прав, — задумчиво проговорила я, пытаясь представить Лешу серьезным и за штурвалом самолета. Получалось плохо.

— Давай я помогу с ужином, заодно поближе познакомимся с новым членом команды.

— Ты умеешь готовить? — изумилась я. До этого ни разу не видела Дева на кухне. Остальные парни кто реже, кто чаще, участвовали в этом процессе, но не он.

— Конечно, — уверенно, даже немного возмущенно сказал Дев. — Мы раньше с ребятами всегда по очереди дежурили по кухне.

— Да? — с большим сомнением я посмотрела на него. — И что ты умеешь?

— Нуу… Я картошку умею чистить, — и добавил после задумчивой паузы, — и рыбу. А чай вообще лучше всех завариваю, — не без бахвальства закончил друг. И был он в этот момент таким, вот таким… Прям как в детстве, когда задрав нос, поучал меня, малышку. Теплота и нежность разлились в груди, захотелось обнять этого большого мальчика и потрепать по волосам. Где-бы ему научиться, ведь дескритов кормили в столовой. Хотя, Руслан вон кое-что может приготовить, да и в сети обучающих роликов полно.

— Пойдем, посмотрим, где могут пригодиться твои умения, — позвала я парня за собой, пряча улыбку.

На кухне Фая уже приставила к делу Алексея и тот, мурлыча под нос тихую мелодию, ловко что-то нарезал. Нам с Девом вручили подносы с тарелками и велели накрывать на стол. Вскоре подошли Руслан с Мартиросом, и мы всей компанией быстро всё организовали. Когда поели и перешли к десерту, Давид сообщил:

— Хозяин острова, куда мы хотим попасть, настаивает на личной встрече. Говорит, что не доверяет переговорам по сети и сомневается, что так сохранится конфиденциальность. Он скоро будет по делам в нашей столице, там предлагает встретиться. Придется ехать.

— И когда? — спросила я. — Ты один поедешь?

— Послезавтра. Со мной поедет Мартирос, здесь Руслан за главного останется, все вопросы к нему. Алексей, предлагаю погостить у нас, спокойно войти в курс дела, лучше познакомиться со всеми.

— Неожиданно. Но я, пожалуй, соглашусь. Завтра с вещами приеду, у вас здесь хорошо — природа, воздух, речка рядом, красота, — благодарно улыбнулся парень.

— Вот и славно, потом объясню тебе, на что обратить внимание. Да и девочек подстрахуешь, мне будет спокойней, — кивнул Дев.

Мне только кажется или к нам с Фаей приставили охранника? Ладно, так даже лучше, не страшно одним будет, пока Руслан на работе. Почему-то думать, что это наоборот, нас к нему прикрепили присматривать и приглядывать, не получалось.

Леша оказался очень компанейским парнем. Он вел себя так непринужденно, будто дружил со всеми уже давно. Рассказывал веселые истории, подтрунивал над собой и другими, мы смеялись и наперебой вспоминали свои жизненные курьезы. Уехал он на такси, когда за окном было совсем темно. А мы, убирая со стола, всё еще хихикали, вспоминая его рассказы.

На следующий день дескриты рано ушли на работу, и за завтраком я встретила только Фаю. Понятно, что из-за частых поездок у парней на работе накапливается много дел. Мы с дескриткой не стали тащить всё в гостиную и поели на кухне. До обеда я переписывалась с Оксаной и искала в сети информацию по острову с храмом, всё о саркофаге и исследованиях на месте находки.

Никто ничего необычного там не обнаружил — храм, как храм. Фрески на стенах, статуи, частично или полностью сохранившиеся, колонны у входа и внутри. Были, правда, несколько небольших внутренних помещений, но в этом нет ничего необычного, всё как в подобных древних сооружениях.

Мои изыскания прервал вибровызов телефона. Звонил Давид, интересовался, как дела, сообщил, что они будут очень поздно, чтобы не ждали, ужинали без них. Я положила трубку и грустно вздохнула. Эта поездка, потом Греция, видимо всё затянется надолго. И что мне все это время делать? Скучать у окошка? Надо что-то придумать. В это время я услышала шум в прихожей и уже знакомый голос:

— Девчонки! Встречайте, я приехал, скоро обедать будем! — Алексей опять принес с собой заряд позитива и мгновенно своим появлением развеял грусть и скуку.

Он принес сумку со своими вещами и пакет с продуктами. Мы с Фаей вынырнули из своих комнат, и нам тут же было поручено порезать овощи, а Леша, безмерно удивив нас, стал жарить мясо. Причем, во время готовки он развлекал нас, не забывая непринужденно раздавать указания, что делать.

После обеда парень потащил нас прогуляться к реке, где присмотрел местечко для пикника и заговорщицки предложил организовать шашлыки, когда наши «командиры» уедут. Мы, хихикая, согласились. Вернулись, когда уже темнело. Нагуляв аппетит, принялись организовывать ужин себе и парням, которые наверняка приедут с работы голодные. Да уж, если так и дальше пойдет, то в компании этого парня ломать голову, чем заняться, как это я делала до его появления, не придется.

Давида в этот день я так и не видела. Когда собралась спать, он еще не вернулся. А утром он позвонил уже из аэропорта. Пожелал хорошего дня, обещал связываться, как будет возможность и просил вести себя осторожно. Да уж, как будто я сама хочу неприятностей. Побурчав спросонья другу в трубку, спохватилась и все же успела сказать, что буду скучать. Потом, отключившись, вспомнила Алексея, хихикнула и подумала, что теперь я в этом совсем не уверена.

На кухне нас с дескриткой ждал сюрприз — уже готовый завтрак. Причем возле наших чашек кофе лежало по маленькому букетику полевых цветочков. А Леша, в фартуке и напевая, дожаривал блинчики. Просто человек-праздник какой-то! Настроение сразу взлетело вверх.

— Доброе утро, красавицы! — поздоровался он, сияя широченной улыбкой. — Всё для вас, дорогие! Руслан уже ушел на работу, я сегодня главный мужчина в этом доме. Прошу любить и жаловать, — он шутливо поклонился, а мы с Фаей заулыбались в ответ. — Есть планы на сегодня? Нет? Тогда загорание возле речки, купание, объедание шашлыками и оздоровление свежим воздухом, — выдвинул он предложение, и нам его план очень даже понравился.

День прошел чудесно, все озвученное Леша нам организовал по высшему классу, дотащив до берега большие зонты и мангал. Еще вчера мы нашли место, где сможем спуститься к воде. Там мы с Фаей расположились на принесённых пледах, а Алексей чуть в стороне установил жаровню. После мы весело плескались в речке, среди вещей обнаружился надувной мяч, в который оказалось очень здорово играть в воде.

Утомившись, все собрались поучаствовать в приготовлении мяса, но нам с дескриткой было сказано, что это мужское дело. Ух ты! Вот это пикник, лучше, чем на курорте. И почему мы сами ни разу так не отдыхали, ведь действительно, какая природа недалеко от дома. Не приходило в голову. Вечером доползли назад в сумерках, и сил хватило только на то, чтобы разобрать сумки и принять душ.

На следующий день я обнаружила в телефоне несколько пропущенных звонков и сообщений от Давида. Ой, как бы он панику не поднял. Быстро накинула халат и побежала для начала к Фае, узнать обстановку.

— Доброе утро! — постучала я в её комнату. Девушка открыла мне уже одетая и бодрая. — Тебе вчера или сегодня Руслан ничего про Дева не говорил? А то я не услышала звонки.

— Да, Давид звонил несколько раз и Руслану, и Алексею, как я поняла. Так что он знает, что все в порядке.

— Уф, а то я побоялась перезванивать. Выговор в любом случае получу, — отлегло у меня от сердца. Фая понимающе улыбнулась. — Тогда пойду, повинюсь, может и не очень бушевать будет.

— Хотела предупредить, мы с Русланом встречаемся сегодня в городе. Идем по магазинам покупать всё для похода, он просил помочь. Так что ты остаешься с Лешей. Думаю, он скучать тебе не даст,  — Фая покачала головой. — Сейчас такси приедет, прощаюсь до вечера.

Я пожелала ей хорошего дня и вернулась в спальню. Не хотелось в таком виде наткнуться в коридоре или гостиной на нашего пилота. Набрала номер Давида на телефоне и какое-то время слушала гудки. Не отвечает. Сердится или занят? Привела себя в порядок и услышала звук пришедшего сообщения. «Я на переговорах. Позвоню, как смогу. Надеюсь, сегодня ты мне ответишь. Очень волнуюсь за тебя, сильно скучаю. Твой Дев». Мне стало стыдно. Я тут дурака валяю, а он там серьёзными делами занимается, ещё и обо мне беспокоится. Сегодня с телефоном даже в душ. В дверь постучали.

— Ева, завтракать идешь? — голос Алексея, как всегда, звучал бодро. В последний раз взглянула на себя в зеркало и вышла к парню.

— Фая уже уехала, одному скучно, вот решил тебя позвать, — объяснил наш пилот.

— Да, идем, я готова, — проверив, что телефон в кармане, пошла на кухню.

— Как ты относишься к рыбалке? — озадачил меня вопросом Леша за завтраком.

— Не знаю, никогда на ней не была.

— А хочешь? — хитро прищурился он. — Складные удочки и всё необходимое у меня есть. Пойдем, чего целый день дома сидеть, — уговаривал он меня.

— Ну пойдем, только я ничего про это не знаю, — неуверенно ответила я, допивая чай.

— Ничего сложного, я покажу, тебе понравится, — обрадовался Алексей. — Червей на месте накопаем, сейчас только нам еды соберу, поможешь?

Летний утренний лес был чудесный. Под деревьями пока веяло прохладой, пахло зеленью, а трава была влажной, вокруг шумно чирикали птахи. Нагрузив на себя всю поклажу, Леша бодро, с каким-то предвкушением шел впереди меня по тропинке. Он не забывал оглядываться, проверяя все ли у меня в порядке, и просвещать про тонкости рыбной ловли.

Судя по тому, с каким увлечением он говорил, рыбаком парень был заядлым. Пока дошли до реки и выбрали место, я успела столько всего узнать, что чувствовала себя теоретически вполне подкованной в предстоящем мероприятии. Осталось потренироваться на практике.

Разложив удочки и маленькие складные стульчики, чтобы нам было удобно, Леша пошел копать червей в ближайшие кусты. Вернулся довольно быстро, довольный и с баночкой, в которой что-то копошилось. Нет, я не боюсь всяких букашек, могу взять их в руки. Ну, кроме пауков, пожалуй, и явно кусачих тварей. Но нанизывать червяка на крючок оказалась не способна. Фу, неприятно.

Пришлось парню проделывать это для меня каждый раз, как я выдергивала из воды пустую удочку. Когда у Алексея минут через десять на леске затрепыхалась первая рыбка, я в удивлении вытаращила глаза и кинулась фотографировать улов, чтобы потом всем не только рассказать, но и показать. Парень выглядел таким счастливым, так сиял улыбкой и позировал с небольшой, в общем-то, рыбиной, что я поняла — рыбалка удалась. Следующие часа два действие повторялось: Леша каждые минут десять-пятнадцать вытягивал улов, а я пустой крючок. Заколдованная у него удочка, что ли? Как я ни старалась, разницы в наших действиях не находила. Даже поменялась с ним местами, на что парень легко согласился. Только это ничего не изменило. Ну и как это называется? Уже хотелось поймать хоть одну, я стала понимать азарт рыболовов.

Алексей подшучивал надо мной, веселил всякими рыбацкими байками и случаями из собственной жизни. Он не боялся рассказывать о курьезных ситуациях, в которых оказывался, был очень открытым и легким в общении человеком. Хотелось откровенничать в ответ и услышать его мнение. Я незаметно разглядывала парня. Среднего роста, стройный, мускулистый, я это заметила еще во время вчерашнего купания в реке. Сегодня на нем были штаны из плотной хлопковой ткани оливкового цвета и такого же цвета футболка, кроссовки. Короткая стрижка светлых волос и правильные черты лица, приятный голос и самое заметное — это его широкая обаятельная улыбка. Поймала себя на том, что задерживаю на нем взгляд дольше, чем надо. Симпатичный парень, даже красавчик, и с ним так приятно общаться, кажется, будто сто лет знакомы.

Одернув себя мысленно, потянула удочку и не смогла достать её из воды. Что за ерунда? Дернула ещё раз, безрезультатно.

— Леша, у меня тут что-то застряло, — позвала я его.

— Сейчас посмотрю, — парень положил своё удилище и подошел ко мне сзади и немного сбоку, взял удочку вместе со мной. Он оказался очень близко, и я почувствовала легкий запах мужского одеколона или какого-то средства для бритья с хвойными нотками. Это вызвало странные чувства, я затаила дыхание.

— Тяни осторожно, чтоб леску не порвать, зацепилось за что-то, — он говорил возле самого уха, и его дыхание касалось волос и кожи, щекоча.

Я немного отстранилась, выполняя указания. Кажется, он не обратил внимания, занимаясь возникшей проблемой. Вдвоем мы немного подергали удочку и вдруг у меня в сумке, лежащей невдалеке, зазвонил телефон. Бросив на Лешу свои снасти, побежала отвечать. Давид.

— Привет, наказание моё! Наконец-то могу услышать твой голос. Как у тебя дела? Чем занимаешься? — голос друга был веселым, а значит, ругать не будет.

— Извини, вчера не услышала, видимо как раз в речке плавала. Сейчас там же, на рыбалке. Только еще ничего не поймала.

— Ты не одна, надеюсь? Осторожнее там, меня нет рядом, чтобы тебя из воды вылавливать, — съехидничал Дев, намекая на нашу встречу.

— Не одна. Сегодня не купаемся, а то всю рыбу распугаем, не волнуйся. У тебя как дела? Результат есть? — перевела разговор на другую тему. Почему-то не хотелось уточнять, что мы с Алексеем вдвоем.

— Да, договорились, хоть и с оговорками. Нам поставили неожиданное и странное условие, на которое пришлось согласиться. Дома расскажу, завтра к вечеру уже вернемся.

— А сейчас сказать не можешь? — встрепенулась я. — До завтра умру от любопытства, ты злодей, так меня мучить!

— Это тебе наказание, что вчера на звонки не отвечала, думаешь, я не изводился? — хохотнул Дев, довольный моей реакцией. — Всё, мне пора, ещё кучу бумаг и разрешений сегодня надо успеть оформить. Да и самолет по сети можно уже подобрать и зарезервировать, хотя, это лучше поручить Алексею. Позвоню ему позже, поговорю. Целую тебя. Аккуратнее там, тяжелые рыбины не поднимай, — поддел напоследок Дев и отключился. Вот же ж! Ры!

Вернулась к берегу взбудораженная и обнаружила, что Леша уже отцепил запутавшийся крючок и приготовил удочку рыбачить дальше.

— Ева, перекусить не хочешь? Уже время обедать.

Я с удивлением посмотрела на часы. Правда, даже уже поздний обед будет. В компании этого парня время пролетает совсем незаметно.

В оставшееся до вечера время я все же поймала одну крохотную рыбку и, увидев её на крючке, прыгала и визжала от радости. Алексей смеялся надо мной, но старательно нащёлкал фотографий с первым в моей жизни уловом. Разошлю потом Оксанке, маме и Деву, похвастаюсь.

Возвращалась назад счастливая, с чувством выполненной миссии и кучей впечатлений. Леша за день наловил килограмма два небольших рыбок и нес их в какой-то металлической круглой сетке, которая весь день лежала в воде возле берега.

— Ева, ты рыбу чистить умеешь? — поинтересовался он.

— Умею, но не люблю и делаю это крайне редко. Предпочитаю покупать в магазине готовое филе, — поморщилась я.

— То есть, ты мне не поможешь, — сделал он выводы. Мне стало неудобно и я, скрепя сердце, согласилась.

— Ну, если очень надо, то помогу, конечно.

Фаи и Руслана дома не было, я им позвонила и узнала, что они будут через часик.

— Как раз успеем рыбки нажарить, — обрадовался Алексей. Я с сомнением покосилась на миску с уловом.

— Давай ты будешь чистить, а я сразу жарить, — предложил парень. Вздохнув, согласилась. Взяла в руки первую рыбину и почувствовала, что она шевелится.

— Леша! Она живая!

— Конечно, живая. Мы ведь её поймали совсем недавно, — подтвердил он.

— И что мне делать? Разве можно чистить живую рыбу? Это ведь жестоко!

— Это уже остаточные рефлексы, не обращай внимания, — посоветовал Алексей.

Я положила рыбу на дощечку и взяла в руки нож. Парень, приготовив сковороду и специи, с любопытством наблюдал за мной. Посмотрела на свою жертву внимательно. Её глаза блестели и смотрели на меня. Вдруг, рыба открыла и закрыла рот, резко затрепыхалась и стала подскакивать на столе.

— Ай! Смотри, какие рефлексы, она совсем живая! — заверещала я.

— Ты ей глаза полотенчиком закрой, чтобы не смущали, — посоветовал, ухмыляясь, парень, явно веселясь надо мной. Я взяла небольшую салфетку и положила рыбе на голову. Опять приготовила нож. И что, прямо вот так, живое существо чистить? Хвост нашего ужина жалостливо несколько раз махнул, и это решило его судьбу. Я метнулась в комнатку под лестницей, где стояла стиральная машина, схватила тазик, налила в него воды и выпустила туда так и не почищенную рыбку со стола. Она какое-то время не шевелилась, но вскоре встрепенулась и… поплыла по кругу.

— Она живая, живая! Смотри, она плавает!

Леша, все это время не мешавший мне, а только провожавший взглядом в ожидании результата моих действий, обреченно вздохнул.

— Спасла? Еще имя ей дай, фея крестная. Иди отсюда, а то мы без ужина останемся, а обзаведемся рыбьей фермой, — ворчал он беззлобно. Потом взял нож в руки и махнул головой на выход. Я не стала возражать, подхватила тазик со спасенной питомицей и ушла с кухни.

Немного посомневавшись, куда бы пристроить подопечную, я оставила свой стилизованный водоём возле камина, решив, что при первой возможности куплю аквариум. И надо в сети посмотреть, чем такую рыбу кормить. Кстати, Леша сказал имя дать. Задумчиво посмотрела на спинку плавающей питомицы. Нет, я понимаю, что это было ехидство, но раз уж она моя подопечная… Будет Русалкой, сокращенно Алка.

С кухни донесся аромат жареной рыбы, и я поняла, что голодная и совсем не против такого блюда. Вот такой лицемерный у меня организм. Как почистить, так у него чувства, а как есть, так мы с ним первые. Ничего не поделаешь, надо принимать себя такой, какая есть. Раз избежала готовки ужина, пойду пока в душ, а там и ребята приедут.

Вскоре я, поплескавшись в горячей воде и высушив волосы, пошла на кухню, решив, что пугающий меня процесс должен был уже закончиться. Ароматные рыбки в золотистой корочке горкой лежали на большой тарелке, а Алексей собирался чистить картошку.

— Давай я, меня и так совесть мучает, что ты один тут готовил. Теперь моя очередь, иди, отдыхай.

Парень согласно кивнул и ушел к себе. До прихода Фаи и Руслана я успела накрошить пару салатиков, сделать картофельное пюре и поставить в духовку замороженные пирожки с фруктовой начинкой. Всё, успокоила совесть.

За ужином нам с Алексеем было что рассказать и показать. Мои фото и тазик с Алкой здорово повеселили дескритов. Завтра Дев с Мартиросом приедут, придется для них всю историю повторить.

ГЛАВА 17

— Давайте кино какое-нибудь посмотрим, — предложила я после ужина, — спать еще рано.

— А давайте, — поддержал меня Руслан. — У меня в кабинете есть большой экран, еще пару кресел добавим, найдем в сети что-нибудь. Что смотреть будем?

Мы с Фаей переглянулись.

— Что-нибудь хорошее, со счастливым концом, — озвучила за нас обоих дескритка мнение женской половины коллектива.

— Про любовь и со свадьбой перед титрами? — с иронией поинтересовался Леша. — Как насчет детектива и расследований? Или комедия на крайний случай. Ты за что? — повернулся он к Руслану.

— Будем искать компромисс, — мудро сказал хозяин дома, направляясь на второй этаж.

В знакомом кабинете огромный экран прятался за панелью на стене. Парни расставили широкие мягкие кресла, мы с Фаей сели в серединку. Притащив с кухни на журнальный столик перед нами чай и немного закусок, выключили свет и почувствовали себя в элитном кинотеатре.

Фильм выбирали мужчины, но наши пожелания учли тоже. Поэтому когда становилось страшно, то я умудрялась хватать за руку Лешу, сидевшего рядом, и один раз подпрыгнула и рассыпала печенье, вазочку с которым как раз держала в руках. Про любовь тоже было, очень пронзительно и когда у меня по щекам потекли слезы, я наткнулась на взгляд Алексея, который я понять не смогла. Задумчивый и пристальный, что ли. Но при тех эмоциях, что вызвал сюжет на экране, я могла и ошибиться.

Счастливый конец все же нас с Фаей порадовал, поэтому спать мы расходились в хорошем настроении. На телефоне меня ждало пожелание спокойной ночи от Дева, на которое я искренне ответила, что с нетерпением жду завтрашней встречи и скучаю.

Утром неожиданно мы в полном составе одновременно появились в гостиной, даже Руслан. Пошутили на этот счет и быстренько накрыли стол для завтрака. Алку я тоже не забыла и покормила хлебными крошками.

— Ты ей ещё сухого кошачьего корма купи и подзывай «кис-кис», — поддразнил Леша, заглядывая в тазик.

— Кстати, у меня где-то в кладовой была коробка, кто-то из знакомых приезжал на выходные с маленькой собачкой, оставил, посмотри на полках, — вспомнил Руслан.

Они с Фаей вели себя, как уже близкие друг другу люди, недоговаривая фразы и общаясь взглядами. Я была рада за этих двоих, похоже, у них все складывалось хорошо. Когда хозяин дома ушел на работу, мы с Фаей решили составить списки необходимого для длительного похода и начать собирать рюкзаки. Так и парням поможем, раз Мартирос занят другим, и недостающее выявим, что докупить нужно. Вчера дескриты закупили довольно много, надо это разобрать.

Алексей выполнял всё, где требовалась грубая мужская сила, но и не только. Поднять, принести тяжелые коробки и сумки, распечатать и разогнуть или наоборот, запаковать. Я заметила, что Фая, по сравнению со мной, тоже не слаба физически, но она предпочитала это не демонстрировать и вести себя, как обычная человеческая девушка. Заглянув в наши списки, Леша сделал несколько дельных дополнений, видимо, ещё парням надо будет их посмотреть, им же всем этим в лесу пользоваться.

Ближе к полудню Алексей, сославшись на дела, связанные с арендой самолета, ушел в кабинет Руслана, а мы с Фаей принялись готовить обед и заодно кое-что для ужина.

После еды Алексей неожиданно мне предложил:

— Ева, пойдем, погуляем по лесу, сегодня такая погода чудесная!

А я с каким-то чувством неловкости посмотрела на Фаю. Почему он меня одну позвал?

— Идите-идите, я Руслана жду, он обещал сегодня пораньше прийти, закончить со сборами, ещё вчера договорились.

Я облегчено выдохнула. Значит, я просто не обратила внимания, о чем они беседовали.

— Моя помощь не понадобится? — из вежливости спросила я, уже понимая, что дескритам захочется побыть вдвоем.

— Там немного и в основном приборы всякие и накопители, я буду на подхвате, — как-то поспешно отказалась Фая. Мысленно улыбнувшись, успокоила её:

— Тогда не будем мешать, пойдем свежим воздухом подышим. Я только переоденусь.

Собралась я быстро. Сунув в карман удобных брюк телефон, покрутилась перед зеркалом, полюбовалась на новую красную кофточку, которую уговорила купить Фая и, обув удобные кроссовки, выбежала на крыльцо. Алексей меня уже ждал возле калитки с фотоаппаратом в руках. Присмотревшись, удивилась:

— Ого, профессиональная модель, дорогая.

— Это моё хобби, — сознался парень. — Я закончил специальные курсы и получил сертификат специалиста-фотографа. Ты не против побыть сегодня моей моделью?

Такое предложение вызвало у меня ворох мыслей и эмоций. Он считает меня привлекательной? Как хорошо, что я накрасилась и в яркой новой кофточке. А если я плохо получусь на фото, если я не фотогенична? Ну и еще кучка таких же вопросов за доли секунды промелькнули в голове. заставив поволноваться.

— Думаешь, у меня получиться? Ведь этому тоже надо учиться специально, у меня знакомая уже несколько лет работает моделью и до сих пор продолжает обучение.

— Уверен. Просто будь сама собой, не делай ничего специально. А я буду подсказывать. Рискнешь?

— Только если пообещаешь мне первой снимки показать.

— Нет.

— Нет? — обалдела я, уверенная в положительном ответе.

— Первым буду я, — не выдержав, рассмеялся этот нахал, — а ты уже второй!

Я в сердцах замахнулась на него и хотела стукнуть в плечо, но он увернулся и шутливо, не торопясь отбежал за калитку. Пришлось догонять, с угрозами расправы и возмущёнными криками. Так, перебежками, дурачась и петляя, как зайцы, мы двигались в сторону леса, совсем недалеко от дома построившему свою стену. Алексей на ходу умудрился приготовить фотоаппарат, и теперь, периодически оборачиваясь всем корпусом, щелкал меня с довольным видом. Представляю, как я буду выглядеть на этих кадрах: растрепанная, с красными щеками и открытым ртом от возмущённых возгласов. Сообразив это, я остановилась и резко отвернулась. Через пару минут почувствовала на своих плечах незнакомые руки и легкий запах парфюма с хвойной ноткой. Сердце неожиданно ёкнуло.

— Ева, ты обиделась? — с беспокойством спросил парень. — Я же пошутил, Ева.

Он неожиданно обнял меня. Я замерла, как пойманный зайчик.

— Ну не обижайся, что мне сделать, чтоб ты не сердилась, а? — и он подул на мой затылок, а потом потерся носом.

Что вообще происходит? Я не знала, как мне на это реагировать. Вроде ничего особенного он себе не позволяет, вроде всё по-дружески и полудурашливо, но… Почему тогда у меня сильнее стало биться сердце? И участилось дыхание? Это от бега, да, определенно, по-другому и быть не может. Постояв ещё пару минут в объятиях Леши, аккуратно высвободилась и повернулась к нему.

— Да я на всех твоих фотографиях буду страшилищем! Ты почему меня в таком виде щелкаешь? — возмутилась я, решив сделать вид, что не придала значения его прикосновениям.

— Зая, все будет прекрасно, вот увидишь. Поверь профессионалу, я знаю, что делаю.

Как он меня назвал? Этот парень постоянно выбивает меня из равновесия. Медленно и глубоко вдохнув и так же не торопясь выдохнув, сказала:

— Хорошо, ты прав и лучше в этом разбираешься. Но ты обещал, я — вторая, после тебя! — с нажимом закончила я и, развернувшись, потопала по тропинке в лес.

Дальше день продолжился отлично. Мне понравилось быть моделью, вернее, это в компании Алексея мне всё нравилось. Он умел растормошить, рассмешить и абсолютно незаметно, ненавязчиво щелкал многочисленные фото и в лесу на живописных полянках, и на берегу реки, и возле какой-то старой развалины, на которую мы наткнулись. Несколько раз мне удалось его уговорить доверить свой драгоценный аппарат, и я тоже его запечатлела. Надеюсь, удачно. Поймала себя на мысли, что хотела бы иметь его фото. Странная идея. Мысль начать снимать его в ответ на свой телефон я тоже прогнала, слишком уж странно рядом с профессиональной техникой смотрелся бы мой гаджет.

Когда солнце уже сильно перевалило за полдень, Алексей стал меня фотографировать с удвоенным энтузиазмом, объяснив, что как-то свет падает правильней. Я ничего не поняла, но раз согласилась, выполняла его просьбы без споров.

— Зая, ты же у меня голодная! Обед уже прошел, вот я балда! Увлекся, обрадовался, что ты сегодня со мной, — покаялся Алексей. Я смутилась от его формулировок. Они были… личными. Как будто мы совсем близкие друзья. Или мне мерещится, паранойя взыграла и у него со всеми такая непринужденная манера общения. А я тут напридумала невесть чего.

— Давай домой, а то хлопнешься в обморок от недоедания, меня моя совесть совсем сожрет, — и он потянул меня за руку на буксире. — А у тебя с собой ничего пожевать нет?

— Нет, я думала мы ненадолго, — покаялась я в своей непредусмотрительности.

Когда до края леса оставалось совсем немного, он отпустил мою ладонь и со шкодливой улыбкой предложил:

— Наперегонки? Кто последний, ужин готовит!

Я быстро хлопнула его по плечу и уже на бегу крикнула:

— Салочки! Догоняй! — и помчалась в сторону дома. Оглянувшись, увидела, что Леша бежит за мной, но явно давая фору. Готовить ему вечером.

Выбежала из-за деревьев, опять оглядываясь и поняла, что парень уже ближе. Припустила сильнее, но на полдороге между деревьями и домом меня сзади обхватили сильные мужские руки, прижали к телу, приподняли над землей, закружили и на ухо Алексей выдохнул:

— Попалась? Попалась, зайка моя, ужин ты готовишь, — продолжая меня кружить, добавил, — но если очень-очень попросишь, так и быть, помогу.

Внезапно он напрягся, остановился и буквально закаменел. Медленно разжал руки, а я обернулась на парня, пытаясь понять, что случилось. Алексей смотрел в сторону дома и я, проследив его взгляд, похолодела. У калитки стоял Давид и смотрел на нас.

Мне стало страшно. У Давида было что-то не так с лицом. Хоть мы с Лешей и стояли в отдалении, я всё равно видела, что он не похож на самого себя. Нет, это не была трансформация в монстра, как в моём сне, но нечто жуткое пыталось вылезти наружу, проявить себя. Я представила, как мы с Алексеем только что выглядели со стороны, кружащиеся и смеющиеся. «Ты не так всё понял», — эта классическая фраза заслонила собой все остальные в моих мыслях.

Я поняла, что Давид с огромным трудом сдерживается, и поэтому просто молча стоит и смотрит на нас, крепко сжимая кулаки. Его черты иногда как-то искажались, смазывались, и тогда настоящий ужас сковывал у меня всё внутри, и я не могла даже моргнуть, а не то, чтобы отодвинуться от Алексея. Он так и стоял позади меня близко-близко и не шевелился, и я чувствовала тепло его тела. Понимала, что надо отойти, что Дев злится от того, что мы находимся рядом, но оцепенение не проходило. Сколько длилось это безвременье, не знаю. Наконец, дескрит справился с собой, смог отвести взгляд, развернулся и ушёл в дом.

Сразу выбежала Фая и кинулась нам на встречу. Добежав, она схватила меня за плечи и стала трясти.

— Ева, что случилось? Ты в порядке? Давид… — тут она кинула взгляд на Алексея, — не в себе. Что тут произошло?

Отмерев от её действий, я смогла медленно перевести взгляд от калитки, где совсем недавно стоял Давид, на неё и, с трудом разлепив губы, пролепетала охрипшим голосом:

— Мы… в догонялки играли. Леша поймал меня…

— Понятно. Вам лучше сейчас ему на глаза не попадаться. Ужин я принесу в комнаты, не выходите. До завтра, я думаю, отойдет.

— Почему он так рано? Говорил же вечером приедет, — вспомнила я.

— Сюрприз хотел тебе сделать. Подарок приготовил, ждал с нетерпением, вот и вышел встречать, — Фая покачала головой. — Как неудачно вышло.

— Ева, у тебя обязательства перед ним? Почему он так реагирует? — задал закономерный вопрос Алексей. Я, наконец, смогла двигаться, повернулась к нему и честно сказала:

— Мы друзья детства, близкие друзья. Обещаний я не давала, но Дев очень ревнив. Лучше нам сделать, как советует Фая.

Алексей посмотрел на меня, прищурился, но спорить не стал. Кивнув, пошел к дому, а мы с дескриткой, чуть задержавшись, за ним.

Когда мы зашли в прихожую, Леши уже там не было. Фая проводила меня до спальни и ушла готовить ужин. Да уж, лучше бы его делала я. Меня всё еще слегка знобило от пережитого страха, и я пошла в горячий душ, смывать тот липкий налет ужаса, который никак не уходил.

После того, как долго простояла под тугими струями, подставляя лицо, стало легче. Закуталась в уже любимый махровый мужской халат и залезла с ногами на кровать. Надеюсь, Дев не покалечит Лешу за такой пустяк. Ведь я действительно ничего ему не обещала. Целовались, да, но и только. Он сказал, что любит меня, но ничего не предлагал.

Запуталась. Но тот страх, что пережила сегодня… Разве можно быть рядом с мужчиной, которого так боишься? Пусть не постоянно, лишь иногда, но это так ужасно, что ни о каких близких отношениях речи быть не может. Когда я говорила маме, что буду строить личную жизнь с человеческим парнем, то пыталась убедить в этом в первую очередь себя, но до конца сомневалась. А сегодня, когда из Дева, такого знакомого и близкого, стало рваться наружу чудовище, животное, у которого, возможно, только инстинкты… Как же стало страшно, что он не справится, не удержит этого монстра внутри себя.

Я обхватила голову руками и застонала. Что мне делать? Так и не приняв никакого решения, взяла телефон и зашла в сеть. Оксанка писала, что через несколько дней они с Толей возвращаются домой, в столицу. И уже начали строить планы о том, как будут жить дальше, и как это непривычно еще для неё. Понимаю. В конце приписка: «Звонил Давид, интересовался, не сможет ли опять поехать с ними в Грецию мой Толя. Похоже, он согласится». Лучше бы подруга не узнала о том, что это за поездка, и что придется лезть в гору, а не ночевать с комфортом в гостинице.

Постучавшись, зашли Руслан и Фая, принесли ужин.

— Как там Дев? — спросила у них.

— Закрылся в комнате и пока никому не открывает. Попробую позже ему поесть отнести, — ответил Руслан.

— А он к Алексею не заходил в комнату? Они не разговаривали? — решилась спросить я.

— Нет. Я думаю, он этого не сделает. Дев очень умный, он умеет хорошо анализировать ситуации, просто немного поддался эмоциям, — спокойно ответил парень.

— Немного?! Это немного? Да он чуть ипостась не сменил!

— Но не сменил же, — философски пожал плечами брюнет. — К утру успокоится, всё нормально будет.

— Руслан, а можно задать вопрос? — я оглянулась на Фаю, которая села в кресло.

— Смотря какой. Спроси, если смогу — отвечу.

Он подошел к Фае и присел на широкий подлокотник возле нее.

— А после трансформации, в боевой форме, ваше сознание меняется? Или всё остается под контролем? Извини, если это прозвучало невежливо, но мне важно это знать. До недавнего времени не было необходимости интересоваться, так бы я у Дева узнала.

Прежде чем ответить, дескрит помолчал, обдумывая.

— Не совсем правильно заданный вопрос, — осторожно начал он говорить, подбирая слова. — Сложно объяснить. Восприятие окружающего меняется, обостряются обоняние, зрение, слух. Что касается контроля… Мы не становимся берсерками или животными с одними инстинктами, как может показаться, но реагируем жестче и решаем проблемы с возникшей угрозой чаще радикально. Как ты правильно заметила — вторая ипостась боевая.

— Я хочу понять — могут пострадать невиновные или случайные люди? Раз вы становитесь такими… эээ… эмоциональными, — спросила я то, что волновало меня больше всего.

— Нет, таких случаев не было, мы всегда справлялись и думали, что делаем и какие будут последствия.

— Надеюсь, и не будет никогда, — чуть слышно сказала я.

Дескриты переглянулись. Фая встала и подошла ко мне, успокаивающе заглянула в глаза.

— Ева, ничего страшного не произошло, не стоит так преувеличивать. Мы пойдем, отдыхай. До завтра, — она провела по моей руке от плеча вниз, ободряя.

Ребята вышли, а я села в кресло, где обычно сидит Дев, и стала вяло ковырять вилкой в тушеных овощах, оставленных на журнальном столике друзьями. Аппетита не было, совсем. Ночь прошла беспокойно, я часто просыпалась и утром с тяжелой головой и плохим настроением вышла в гостиную.

За столом были почти все, кроме Фаи. В том числе и Давид. Он сидел возле… Алексея и что-то обсуждал с ним, как ни в чём ни бывало. Я напряглась от такого зрелища. По нескольким услышанным фразам стало понятно, что речь идет про аренду самолета. Названия разных моделей, вместительность, дальность полета, объем заправки топливом. Парни подняли головы от экрана планшета, кивнули мне и Давид нейтральным голосом и с тем же выражением лица поздоровался:

— Доброе утро.

И всё. Ни Белочки, ни отодвинутого стула, больше ничего. Понятно. Разговор возобновился, а в комнату вошла Фая с подносом в руках. Руслан тут же подскочил помочь, и они составили на стол тарелки и блюда для завтрака.

— Ева, доброе утро. Пойдем, еще принесем кое-что. Руслан, разложи пока вилки, пожалуйста, — позвала девушка. На кухне я у неё спросила совета.

— Дев вроде в порядке, но так разговаривает со мной, будто я ему чужая. Как мне себя с ним вести?

— Возможно, так же. Хотя я не самый хороший советчик, у меня никогда не было настоящих отношений. Так, несколько ничего не значащих свиданий с парнями.

— Но ты ведь тоже дескрит, вернее дескритка. Должна лучше понимать, что с Давидом.

— Я-то понимаю. Мы жуткие собственники и сильно привязываемся к тем, кого считаем близкими друзьями. Кажется, это называется ближний круг общения. Он ревнует, боится тебя потерять

— Я всё это уже знаю, слышала. Но я ему не жена и даже не невеста!

— Дай ему время, он скоро придет в себя.

Я вздохнула. Какой-то разговор, как из киношной мелодрамы. Взяв чайник, чашки и выпечку вернулись в гостиную. Села за стол возле Фаи. Весь завтрак все старательно делали вид, что ничего не произошло, но общение было натянутым.

— Талисман моей души, — обратился ко мне Мартирос, — для тебя есть подарок, вернее сюрприз. Уверен, ты будешь рада.

Я изобразила вежливую улыбку. Разве не Дев хотел мне что-то подарить? Оба дескрита вышли и вскоре вернулись, один нёс полный рюкзак, второй спальный мешок. Я в недоумении уставилась на парней, и даже все беспокоящие мысли от удивления отошли на задний план.

— И что это?

Парни внимательно наблюдали за моей реакцией. Мартирос расплылся в хитрой улыбке.

— А какие предположения? Цветок моего сердца, удиви, попробуй угадать, — и повертел в руках спальник. Он явно был новым, с прицепленной этикеткой. А Давид расстегнул боковой карман рюкзака и вынул… большой баллон репеллента, повернув ко мне надписью.

— Если это мне, значит, предстоит идти в поход. Ближайший поход намечается на греческом острове… Я что, еду с вами? — обалдело предположила я.

— Браво! Угадала! Ты едешь, вернее, летишь с нами, — Мартирос светился радостью, будто выиграл в лотерею.

— Да, — холодно сообщил Дев, ставя рюкзак возле меня на пол, — это условие нам поставил владелец острова. Мы тоже были в недоумении — зачем ему это.

— И как он это вам сформулировал? И объяснил? — пыталась прояснить ситуацию я.

— Спросил, кто у меня самая близкая женщина. Уточнил, какого ты возраста и как давно мы знакомы. Пришлось ответить. Тогда он и сообщил, что ты должна поехать с нами, — стал рассказывать Дев совершенно безэмоционально. — По-другому не соглашался дать разрешение на посещение.

— И что теперь? — я никак не могла поверить. Как они до этого меня отговаривали и пугали, что не смогу пройти с ними через лес в гору и насколько сложным будет подъем! Убедили.

— Ты против? — поинтересовался Давид.

— Нет, но вы говорили…

— Я помню, что мы тебе говорили, Ева. Но если есть возможность согласиться, будем тебе благодарны. Нам действительно очень надо туда попасть, а без твоего присутствия документы будут не действительны. Нам так и не дали внятных объяснений, зачем это нужно, — сказал Дев. — Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы этот поход был для тебя посильными и безопасными.

— Не только ты, — вмешался Мартирос. — Ради единственной в группе девушки все мужчины постараются, — подмигнул он мне.

— Так может, и я тогда могу с вами? — не выдержала Фая.

— Сожалею, но на тебя разрешения нет. Не расстраивайся, твоя помощь понадобиться здесь. Будешь на связи, решать вопросы дистанционно, — тон Давида не предполагал торга и уговоров. Дескритка это поняла, и, грустно посмотрев на Руслана, кивнула.

— Хорошо, это решили. Ева, ты согласна? — друг детства пристально смотрел на меня и ждал ответа.

— У меня, похоже, нет выбора. Это просто ультиматум какой-то. Я не могу так вас подвести, конечно, я поеду. Когда надо быть готовой? — чувствуя себя выбитой из колеи, ответила я.

— Через несколько дней, позже скажу точнее. Возможно, к нам присоединиться Анатолий, ответа от него я ещё жду. Тогда продолжаем сборы, по списку необходимого можешь обращаться к любому из нас, поможем. — Дев повернулся к Алексею. — Пойдем в кабинет, закончим оформление аренды самолета.

Парни дружно поднялись и разошлись по делам. В гостиной остались я, Фая и рюкзак со спальным мешком на полу. Я, задумавшись, на них смотрела.

— Ева, давай помогу тебе собраться и вообще, всё, что понадобится, — предложила девушка. Я благодарно ей кивнула и, обходя вокруг поклажу, стала собирать посуду со стола.

ГЛАВА 18

После мы с Фаей пошли ко мне в спальню. Теперь предстояло составить список лично для меня, собрать, докупить, потом поднять рюкзак, понять, что неподъемный и вынуть из него всё лишнее.

Я прихватила в комнату подаренное парнями и заглянула внутрь. Там был непромокаемый плащ-накидка, куртка-ветровка моего размера, небольшой складной многофункциональный нож, крохотный компас, маленький, но яркий фонарик, зажигалка, гамак-паутинка. Всё, включая спальный мешок, почти невесомое, явно купленное в специальном магазине. В глубине души кольнул острый шип. Это ведь Дев выбирал, готовил сюрприз. Так, не отвлекаемся.

У меня есть знакомая приятельница-спортсменка, часто бывает в поездках на соревнованиях. Она учила меня, как составлять списки в дорогу, чтобы ничего не забыть. Первые три пункта неизменны: деньги, документы, лекарства. Я бы добавила сюда еще зарядники, накопители и телефон. А вот потом смотрим на себя любимую и начинаем с макушки: для волос шампунь, расческа, головной убор. Спускаемся взглядом ниже: зубная щетка, паста, крем для лица и от загара, солнечные очки. Еще ниже: мыло, футболки, ну и так далее до пяток. Сколько раз пользовалась этим её советом, всегда всего хватало потом. Вот по этому принципу и собиралась, а Фая подсказывала и советовала.

Потом пришло время вынимать лишнее — крем от загара в лесу не нужен, кое-какие вещи типа расчески стоило купить меньше размером и легче. Как будет полный список недостающего, съезжу в город.

Так пролетели два дня. Фая составила мне компанию, помогла и даже заставила хихикать во время сборов и походов по магазинам. Но всё равно я не забывала ни на минуту Давида. Тяжелым камнем лежала на душе вся эта история, и чем больше я об этом думала, тем печальней были итоги.

Общаться, конечно, мы не перестанем. Скорей всего, когда помиримся, всё будет как раньше, почти. Ну, кроме поцелуев и объятий, в этом смысле будущего для нас я теперь не видела совсем. Сейчас Давид, да и остальные парни вели себя вежливо и держали дистанцию, меньше стало шуток, дружеских подколок. Возможно, это связано с подготовкой к поездке. Возможно. Но мне так не казалось.

На третий день, вечером, я получила по сети два письма, которые вызвали у меня бурные эмоции. Первое было от Оксанки. Она писала, что они с мужем вернулись домой и она, разобрав чемодан, сейчас собирает ему рюкзак. Потому что он едет с парнями в Грецию и у них будет поход в лес, с ночевкой. Ей было жаль, что она с ним поехать не может, поскольку отпуск закончился и уже пора выходить на работу. Я обрадовалась. Почему-то я очень ждала, что Толик будет с нами. Ещё с первого раза он у меня вызвал чувство доверия, как к более старшему, мудрому, который поддержит, поможет. Остальные тоже хорошие ребята, но они не люди. Видимо, еще и в этом дело.

Второе письмо было от Алексея. Он писал, что выполняет своё обещание и я вторая, кто увидит фотографии, сделанные на нашей прогулке. К посланию прилагалось довольно много файлов, и когда я их открыла, то у меня перехватило дыхание. На всех была я. И я была красавицей. Нет, не так — КРАСАВИЦЕЙ! Это была одновременно я и не я. Такой в зеркале я никогда себя не видела. Алексей сумел запечатлеть настолько неожиданные моменты и ракурсы, что я поняла, что значит талант. Или это он просто видит меня такой? Мысль взволновала. Приятно быть для мужчины женственной, обаятельной, привлекательной.

Я долго просматривала фото, улыбаясь, и не смогла забраковать ни одного кадра. Мне нравились все, очень. О чём я Леше и написала. Восхитилась его профессионализмом и художественным вкусом, хоть это и было несколько двусмысленно, ведь на фото была я.

Еще через день прилетел Анатолий. Когда он появился на пороге дома, я, не сдержавшись, обняла его и радостно проговорила:

— Толик, привет! Как здорово, что ты с нами. С приездом!

Мужчина дружески погладил меня по спине одной рукой, в другой он держал большую сумку.

— Тебе привет от моей жены, — с нескрываемым удовольствием произнес он это слово, — и какие-то подарочки из отпуска, ваши женские штучки, — он тепло улыбнулся. — Заходи, как багаж распакую, поговорим.

Я отодвинулась, давая ему возможность пройти.

После ужина, постучав в комнату куратора и получив приглашение зайти, обнаружила, что его спальня мало отличается от моей, только расцветкой отделки. Здесь всё было в серых и голубых тонах, мне понравилось. Села в кресло и стала разворачивать пакет, переданный от подруги. Там были духи с экзотическим, очень приятным запахом, серьги с незнакомым камнем оливкового цвета и коробочка конфет с южными цукатами в шоколаде. Ммм… Оксанка знает, как сделать женщину хоть ненадолго счастливой.

— Ева, как поживала тут, пока меня не было? Мне показалось за столом или вы с Давидом поссорились?

Вдруг накатило желание пожаловаться, поплакаться в жилетку и услышать совет умного, надежного мужчины, друга. К глазам подобрались слезы, я старательно их удержала, но начав говорить, незаметно для себя выложила Толе всё. Он слушал внимательно, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. И когда я замолчала, не торопился заговорить. Он хорошо знал своих подопечных, лучше, чем кто-либо, с детства. Дескриты росли и взрослели на его глазах, и я очень надеялась на его видение ситуации.

— Знаешь, — задумчиво начал он, — раньше, до встречи с Оксаной, я бы надавал тебе много полезных советов. Теперь я кое-что понял — то, что происходит между мужчиной и женщиной понять и оценить не может никто посторонний. Прислушайся к себе, попробуй понять Давида и поговорить с ним.

Я грустно вздохнула.

— Пробовала. Всё, что я слышу от него, это «обязательно тебе всё расскажу, позже», — пожаловалась опять я. — Я его теперь боюсь. Лучше нам остаться просто друзьями.

— Твоё право поступать, как считаешь правильным. — Толя помолчал и спросил о другом: — Не боишься идти с нами в храм? Тяжело будет, это далеко.

— Нет, — удивленно сказала я. — Не думаю, что парни возьмут такой темп, что я не справлюсь.

Толик покачал головой, но продолжать тему не стал. Потом я расспросила его про поездку, про то, какие у них с женой дальнейшие планы и ушла к себе. А ночью мне приснился сон.

… Я осторожно зашла в храм и огляделась. Прохладный воздух с запахом цветов, высокий сводчатый потолок, цветные витражи в огромных окнах, фрески на стенах. Красиво, очень. Два ряда колонн, недалеко от окон слева и справа, образовывали торжественный проход вглубь помещения. Храм был большой, и мне не было видно, что там, у противоположной стены от входа. Внезапно я поняла, что не одна.

Навстречу, по центру, из глубины храма, ко мне шел незнакомый мужчина. Когда я смогла разглядеть его, то поняла, что он не молод, но еще и не глубокий старец. Высокий, почти полностью седой, но немного темных волос ещё разбавляли его волнистые волосы до плеч. Строгие, благородные черты лица, тёмные, почти чёрные глаза. Обычная одежда — брюки, рубашка под цвет радужки, длинный пиджак. Пока я его разглядывала, мужчина успел подойти ближе и остановиться невдалеке.

— Евдокия, приветствую вас, — услышала я его красивый баритон.

— Вы знаете как моё имя? — удивилась я. — Мы не знакомы.

— Я ждал вас, — произнес непонятное он. — Вы должны открыть дорогу к будущему вдвоём, он один не сможет.

— С кем? Какую дорогу? — недоумённо залепетала я. — О чём вы говорите?

Но мужчину внезапно закрыл туман, который становился всё гуще и полз вширь, скрывая от меня этого человека и весь храм.

Я проснулась и лежала, вспоминая сон. Такой странный, но не пугающий. Мне понравилось там, где я была. Мне было спокойно и хорошо в этом храме. Мужчина, говоривший со мной, не вызывал страха, была лишь досада, что не успела расспросить и выяснить, что он имел в виду. Поднявшись, пошла умываться и в душ, чтобы проснуться окончательно. Открыла окно в комнате и вдохнула свежий утренний воздух, который пах цветами под окном, зеленью и немного лесом. Постояв так чуть-чуть, стала одеваться.

После размолвки с Девом я заметила, что тщательнее стала наряжаться и краситься. Хотелось выглядеть идеально, чтоб он… Сама не знаю, что. Пожалел о своей теперешней холодности, чтобы не мог смотреть на меня равнодушно, чтобы не выдержал, скинул свою маску безразличия и схватил меня в охапку. Замерла от такой мысли. Опять? Всё опять? Нет! Дуся, ты дура! Даже собственным мыслям не хозяйка.

Разозлилась, но надела красивое жемчужное платье из тонкого шелка, обтекающего фигуру, длиной ниже колена, и серебристые балетки. Волосы, подумав, лишь прихватила заколками по бокам. Макияж чуть ярче, чем обычно, немного новых духов. Удовлетворившись своим видом, вышла в гостиную. Мартирос и Давид как раз тоже появились в дверях, ведущих из коридора, а остальные уже сидели за столом. Я на секунду утонула в золотых переливах вокруг необычного зрачка, который немного расширился при взгляде на меня. Усилием воли отвела глаза и поздоровалась со всеми:

— Доброе утро и приятного аппетита.

Фая хитро улыбалась мне, Руслан не поднял головы от экрана планшета, а Алексей восхищенно оглядывал меня, видимо представляя, какие фотографии можно сделать и на каком фоне.

— Доброе утро, Ева. Привет тебе от Оксаны, она звонила мне утром, — приветливо сказал Толик.

— Спасибо! Я позже ей сама позвоню. Она сегодня еще не вышла на работу?

— Нет, завтра пойдет, бедолага. Не хочет, — прокомментировал муж моей подруги. Не верилось до сих пор, что она замужняя женщина.

— Талисман моей души, ты сегодня восхитительна! — подарил комплимент Мартирос, подходя с Девом к столу.

Я мысленно улыбнулась. Значит, мои старания заметны, чудесно. Не выдав, как мне казалось, своих эмоций, скользнула взглядом по лицу друга детства, убедилась, что он смотрит на меня, хоть и холодно, и села возле Фаи. Пока завтракали, все расспросы были обращены к Толе и его семейной жизни. В конце, когда заканчивали пить чай, Давид сообщил:

— Все в сборе, можно отправляться. Если нет возражений, то прямо завтра. Заканчивайте всё, что нужно, и вечером сообщу время вылета, когда куплю на всех билеты.

Хоть я и знала, что ждали только Анатолия, всё равно занервничала. Кажется, это дорожный синдром называется. Все остальные тоже как-то встрепенулись, что-то стали обсуждать, а я, нечаянно посмотрев на Дева, поймала его взгляд.

Тоска, злость, нежность, беспокойство, такой невероятный коктейль эмоций почувствовала я от него. Я не злюсь, дорогой, уже не злюсь. Опасаюсь твоих эмоций, боюсь несдержанности, но ты по-прежнему мой друг детства Дев. Он понял, всё прочитал в моих глазах и еле заметно улыбнулся кончиками губ.

Я отвела взгляд и догадалась, что Мартирос, который сидел рядом с другом, видел наш молчаливый диалог. Но его лицо не отразило никаких эмоций, и я решила не придавать этому значения.

День прошел в мелких хлопотах и за ужином Давид сказал, что вылетаем завтра после обеда. Перед сном ещё раз померяла рюкзак, пытаясь представить, что мне придется нести его самой, по многу часов, не один день, и решительно вынула из него некоторые мелочи. В конце концов, я знала, что у парней всё предусмотрено и мне нужны только личные вещи.

Утром попросила Фаю кормить мою рыбку Алку, которую я уже переселила в аквариум. Выдала баночку корма, позвонила маме напомнить, чтобы навещала Криту, и присела на дорожку, вспомнив старинное суеверие.

В аэропорт нас подвозил Тим. Поскольку пассажиров было много, то он на своей любимой машинке Соне нажатием кнопки организовал дополнительные сидения сзади, потеснив просторный багажник. Я уже знала об этой опции автомобиля, мы так ехали в аэропорт, отправляясь в Грецию первый раз. Когда сели в салон, меня посетило чувство дежавю. Пусть всё пройдет удачно — мысленно пожелала я всем нам.

В самолете рядом со мной сел Анатолий, и я облегчённо выдохнула. Я еще была не готова общаться с Давидом и нервничала бы весь полет. А так можно пообщаться с приятным собеседником и время пролетит незаметно.

— Толя, можно я кое-что спрошу про дескритов? У них узнавать не решилась, очень личный вопрос.

— И что же это за вопрос? Ты вроде бы уже всё про них знаешь.

— Когда начался проект «Изкрит», в прессе писали, что всех изкритов выращивали в специальных боксах-инкубаторах. А дескритов так же? — я посмотрела на куратора, с любопытством ожидая ответа. Он, помолчав, покачал головой.

— Вот умеешь же ты задавать такие вопросы, что даже не знаю, можно ли тебе отвечать. Это действительно самое личное и болезненное в их жизни, — он опять задумался, видимо, решая, можно ли рассказать. Я затаила дыхание. У парней, после такого ответа, точно не стану спрашивать, даже у Дева.

— Ладно, слушай, только пообещай, что не будешь разговаривать с ними на эту тему. И делаю я это для того, чтобы ты по незнанию не задела их за живое.

Я уже подпрыгивала от нетерпения на сиденье. Как же хорошо, что дескритов рядом нет и можно спокойно обсуждать все темы.

— Их выносили человеческие женщины, — огорошил меня ответом Анатолий. Я на некоторое время онемела от такой новости. Потом вопросы лавиной накатили на меня, и я стала задавать их куратору.

— Как это? У них есть мамы? Понимаю, что суррогатные, но всё же. И как это возможно? Мартирос говорил, что наши расы не совместимы и детей быть не может, значит, и выносить их невозможно. Я запуталась.

— Человеческие женщины действительно не беременеют от дескритов. Сама подумай, ведь даже среди разных человеческих рас дети появляются реже, чем у людей одного вида. Давно замечено, что представители северного типа европеоидной расы при скрещивании с негроидами дают в основном бесплодных потомков. Любой изолированный род, генетически замкнутый сам на себе, за сотни и тысячи лет не претерпел никаких генетических изменений. Да и в дикой природе практически не встречаются метисные особи, никакие гибриды не выживают.

— А как же тогда женщины выносили дескритов? — от обилия информации я не успевала её переваривать и укладывать по полочкам.

— Я не генетик, знаю только, что они были лишь живыми инкубаторами, а чтобы не было отторжения, пили специальные препараты.

— Получается, — докапывалась я, — если дескрит женится на человечке, то она, принимая эти препараты, сможет выносить ему ребенка?

— И откуда возьмется зародыш? — Толик, прищурившись, посмотрел на меня. — Опять из капсулы, найденной в саркофаге? Так того биоматериала на всех желающих получить малыша-дескрита не хватит. Если вообще что-то осталось за эти годы. Кто-то из дескриток согласиться стать донором яйцеклетки? Насколько я узнал их, это неприемлемо для этих существ, ни при каких обстоятельствах. У них свой путь — создавать расу, образуя пары между собой. Можно, конечно, пройти искусственное оплодотворение человеческой супруги обычным способом от человека-донора и получить приёмного человеческого малыша. Только вот захочет ли кто-нибудь из дескритов лишиться возможности иметь своего, родного потомка? Поставь себя на их место.

— Нуу… кто-нибудь может и согласится.

— Конечно, допускаю. Но их мало, и когда произойдет легализация, думаю, их глава будет обязан ради выживания рода принять некоторые категоричные законы.

Я сникла. Всё это звучало ужасающе логично и оправданно. Всё правильно. Всё решено обстоятельствами за дескритов. И за меня. Спустя время я спросила ещё:

— А те женщины, которые их вынашивали, они с ними не общаются? И как вообще они на это согласились? Они знали, кого им предстоит рожать?

— Как согласились… Когда-то, когда генетика только зарождалась, как наука, один ученый решил поставить эксперимент по скрещиванию человека и обезьяны. Ведь разница их генов составляет всего около одного процента. Секрета из этого не делали и объявление, что для этого требуются женщины-добровольцы, появилось в прессе. Ева, ты можешь себе представить, что для этой дикости нашлось много желающих! Поэтому уже никто не удивился, когда и с дескритами женщины предлагали себя в качестве подопытных. Мотивы у всех были разные. От разочарованности в любви и потери надежды на личное счастье до материальной заинтересованности. Тогда обещали высокую оплату за вынашивание неизвестно кого.

— Они знали про дескритов? Или как? — не выдержала я.

— Точно не скажу, как решался с ними этот вопрос. Скорее всего, им была озвучена адаптированная версия эксперимента. Ну и наверняка их заставили подписать кучу бумаг с ограничениями, чтобы не было претензий от женщин и утечки информации.

— Так им нельзя было общаться с малышами-дескритами? — догадалась я.

— Да, сразу после рождения детей изолировали, для чистоты эксперимента новые существа должны были развиваться отдельно от человеческого общества. Роженицы только имена им давали, поэтому такое разнообразие.

Я попробовала представить себе, какого это — знать, что была призрачная надежда на обретение матери и семьи, хоть и приёмной по сути. Да, нормального детства у дескритов не было, полная изоляция в питомнике.

— А девочки? Дескритки?

— Их увезли. Причин на то множество, я не буду сейчас строить предположения.

Я согласно кивнула. Сама могу догадаться — в первую очередь, чтобы новая раса не плодилась и не вышла из-под контроля, пока не изучена.

— Кстати, — перевёл тему Толик, — а ты заметила, что у Фаи зрачки обычные, как у людей?

— Да? — изумилась я. — Я думала это линзы, как у парней.

— Нет, я спросил у неё. У всех девушек-дескриток глаза от человеческих не отличаются.

Вот это новость! И как тогда отличить их от нас, людей?

— А то, что Фая сильнее физически, это особенность расы, как у мужчин-дескритов?

Анатолий посмотрел на меня с усмешкой.

— Ева, ну ты даёшь! У неё ведь серьёзные достижения в спортивной гимнастике, вот она и сильнее тебя. А так, скорее всего, обычная девушка, хотя на сто процентов утверждать не берусь. С дескритками я тесно не работал.

Фая и спортивная гимнастика? Мне не пришло в голову расспрашивать её о жизни, казалось, что ей это может быть неприятно. И когда Толя успел столько про неё узнать? Хотя у него больше опыт общения с дескритами, да и талант педагога позволяет находить ко всем подход.

— Ева, не говори никому о нашем разговоре, ладно? — ещё раз напомнил Анатолий. Я кивнула и прикрыла глаза, пытаясь разобраться в том, что узнала.

ГЛАВА 19

Греция дунула в лицо порывом горячего летнего воздуха. Хоть время и близилось к вечеру, зной маревом колыхался над асфальтом возле самолета, по трапу которого мы спускались. Анатолий галантно подал мне руку, подождав возле лестницы.

Гостиница в этот раз была другая, поменьше, но номер типовой, похожий на большинство съемных апартаментов. Парни опять разместились по двое, а я и Алексей по одному. Ужин в ресторане при отеле вызвал ностальгию — салат из овощей с брынзой и оливками, запечённая баранина, дзадзыка, густой йогурт с медом. В меня столько не влезало, поэтому покосившись на парней после салата, предложила:

— Я мясо уже не смогу съесть. Может, кто-то добавки хочет?

— Пожалуй, мы тоже сытые. Пусть тебе с собой упакуют, вдруг позже аппетит проснется? — предложил Мартирос заботливо. Я пожала плечами и отставила блюдо в сторону, потянулась к десерту.

— Ты ведь больше не можешь, — уточнил Толик.

— А для десерта у меня отдельное место оставлено, — весело объяснила я. Все заулыбались, даже Дев.

— Завтра утром мы с Алексеем поедем решать вопросы с арендой самолета, вы пока погуляйте, сходите к морю, — предложил он всем.

— Я тогда сразу на пляж, очень искупаться и поплавать в морской водичке хочется, — загорелась я.

— Цветок моей души, одна не пойдешь, я с тобой, — уведомил Мартирос. Руслан и Анатолий тоже решили присоединиться.

— Хорошо, — покладисто согласилась я. — Тогда позавтракаем и пойдем все вместе.

Какая же я молодец, что взяла с собой два красивых купальника и парео, только крем от солнца выложила. Ничего, по дороге куплю.

… Ночью, во сне, я опять заходила в уже знакомый храм. В этот раз увереннее осмотрелась и подошла к стене справа, захотелось поближе полюбоваться фресками. Они оказались очень яркими, что удивило, ведь по ощущениям я была в каком-то старинном святилище.

На рисунках были изображены статные мужчины и женщины в простой и удобной одежде светлых расцветок — женщины в длинных платьях, а мужчины в туниках и штанах. Я прошла вперед и замерла перед одной картиной. На ней был грозный и страшный Минотавр. Или демон, или что-то, вернее кто-то похожий и на того и на другого. А еще на Давида из моего сна…

Я внимательно рассматривала изображение, и сердце тревожно колотилось всё сильнее. Острые рога, короткая шерсть на жуткой морде, длинные когти на пальцах, почти человеческое туловище и конечности, мощные мышцы тела. Чем дольше я смотрела на фреску, тем большее беспокойство охватывало меня. Нет, меня не пугало это существо, это было предчувствие надвигающейся беды…

Проснулась с чувством тревоги. И к чему этот сон, всё же сейчас хорошо. Или это я так нервничаю перед пешим походом? Да не сказала бы. Остров частный, посторонних там нет, опасных диких животных, насколько я узнала, тоже не много. Да и пятеро парней в компании, думаю, справятся с каким-нибудь кабаном или рысью. Вряд ли нам медведь встретится. Что тогда? Решив, что это выверты подсознания, постаралась выбросить напрасное волнение из головы.

Умылась, надела купальник, лёгкое сиреневое платье из немнущейся ткани, удобные босоножки без каблука. Волосы скрутила в узел и заколола. Так, не забыть солнцезащитные очки, полотенце, и можно идти. Пока собиралась, открыла окно и услышала какое-то громкое чириканье. Этаж у нас был второй, кроны некоторых деревьев оказались совсем близко, но сколько я не присматривалась, ни одной птицы разглядеть не удалось. Я постучалась к парням, мы все вместе спустились на завтрак, а после блинчиков и омлета отправились гулять.

Пляж был… как пляж. Загорающие и купающиеся туристы, плескающиеся с визгом у кромки воды малыши, несколько одиночных пловцов вдалеке. Мы заняли лежанки в стороне от основной массы отдыхающих и, раздевшись, отправились сразу к воде. Несмотря на свой печальный опыт покорения реки, я не приобрела страха перед большими водоёмами и предвкушала приятное купание.

Пока я по щиколотку у берега задумчиво водила ногой, мимо, решительно рассекая воду, прошагали мои красавцы. Там было на что посмотреть. Сплошные мышцы, ни грамма лишнего, пропорциональные фигуры и красивые лица. Заметила, что вокруг нас повысилась концентрация молодых девушек и женщин. Даже несколько мамашек с детьми подобрались поближе, ловя как бы между прочим ускользающий в сторону парней мячик. Я усмехнулась про себя, тоже любуясь ребятами.

— Ева, давай к нам, вода теплая! — крикнул Мартирос. На меня дружно покосились соседки по пляжу и оценивающе стали разглядывать. Я, не торопясь, постепенно привыкая к прохладе моря, зашла глубже, потом поплыла. Добравшись до своих, уцепилась за Толика и, дурачась, предложила:

— Покатай, а? Я сама плохо плаваю.

— Давай я, — сразу перехватил меня Мартирос. Он подал одну руку, я за неё уцепилась, и дескрит сильными гребками другой руки поплыл вперед. Мартирос немного меня «покатал», потом бережно поддерживал, пока я лежала на спине.

— Хочешь понырять? Я подстрахую, не бойся.

Немного посомневавшись, согласилась. Набрав побольше воздуха, представила себя рыбкой. Выныривая, каждый раз видела возле себя внимательно следящего за моими действиями Мартироса. Красота! И совсем не страшно, одна я бы не решилась так плавать. Толик и Руслан уплыли подальше, я их видела возле буйков.

— Не устала, русалка? Может, тебя уже на берег подвезти? — спросил дескрит. Решив, что ему тоже хочется поплавать, а не только за мной присматривать, согласилась.

— Цепляйся, побуду твоим дельфином, — широко улыбаясь, предложил парень и развернулся спиной.

Я обняла его за шею, и Мартирос поплыл, а я оказалась у него на спине. Подо мной двигались невероятно сильные мышцы, это вызывало какое-то первобытное восхищение силой этого мужчины. Я любовалась широкими взмахами его рук, быстрым скольжением в воде и тем, как легко он это делает. Достигнув места, где можно было встать на ноги, Мартирос остановился, я расцепила руки, а он придержал меня за талию, чтобы не упала.

— Ну как, понравилось? Может, позже повторим? Всегда к вашим услугам, леди, — он дурашливо присел в воде, кланяясь, и при этом нырнул в воду с головой. Я рассмеялась. Всё же у него прекрасный, веселый и неунывающий характер.

— Конечно, лорд дельфин, — в тон ему ответила. — Ваши услуги по катанию в море мне подходят. Оставьте свой номер, я вам позвоню, — продолжила баловаться я.

После чего задрала подбородок повыше, изображая высокомерную леди, и побрела к берегу погреться на солнышке. Так пролетело время до обеда и мы, почувствовав, что проголодались, отправились обратно в отель.

Приняв душ, обнаружила, что кожа, несмотря на крем, покраснела от загара. Теперь еще придется за специальным аэрозолем идти, и брызгаться, чтобы дискомфорта не было. Вздохнув, пошла звать ребят в ресторан. Давид и Алексей тоже успели на обед, лишь немного припозднившись.

— Приятного аппетита, — пожелал Дев, присаживаясь за наш столик. Сделав заказ, стал рассказывать:

— Аренду и заправку оплатили, всю документацию нам на завтра приготовят. Предлагали своего пилота, но мы отказались, Алексей говорит, что вполне справится один. — Леша кивнул, просматривая меню. — Так что завтра к десяти поедем на вылет.

У меня опять совершенно без причины ёкнуло сердце. Так, Дуся, успокойся, всё будет хорошо, что за суеверия, — принялась успокаивать саму себя очередной раз. Давид вскинул на меня встревоженный взгляд, но ничего не сказал, а я побыстрее уткнулась в тарелку, чтобы не встречаться с ним глазами.

Во второй половине дня всей компанией пошли погулять и по магазинам, решили докупить свежих продуктов в дорогу. Когда мы собирали багаж дома, я видела, какие огромные рюкзаки получились у парней. Незаметно попробовала поднять один — едва от пола оторвать смогла. Если сейчас ещё продуктов доложить в них, страшно представить, как парни с ними в гору по лесу пойдут. Я забежала в аптеку за средством от солнечных ожогов для себя и взяла кое-что для первой помощи при травмах. На всякий случай.

Вечером в дверь моей комнаты постучали. Не догадываясь, кто это может быть, но не опасаясь, раз парни по соседству, распахнула дверь. В коридоре стоял Давид. Я молчала, не зная, что сказать. Неожиданно он улыбнулся и спросил:

— Белочка, зайти можно?

— Да, да, конечно, — посторонилась я. Друг зашел, помедлил и опустился в кресло. Я прошла к кровати и присела на краешек.

— Хочу пожелать тебе спокойной ночи. Долго придумывал причину, по которой можно тебя увидеть, но ничего другого в голову не пришло, — он поднял на меня глаза, окинул странным взглядом. — Я соскучился, маленькая…

Дыхание перехватило от такого признания. Я тоже скучала, но ему это не скажу. Поэтому просто молчала, не зная, что ответить.

— Я не знаю, сколько дней займет поход. Но если тебе будет тяжело, говори сразу, мы никуда не опаздываем и не торопимся, будем делать привалы чаще. Я репеллент для тебя взял дополнительный, — он улыбнулся, и мне захотелось плюнуть на всё и кинуться ему на шею, прижаться крепко-крепко, вдохнуть такой родной, такой знакомый запах скошенной травы и мускуса. Закусила изнутри губу и посильнее сжала кулаки за спиной, чтоб ногти впились в кожу, и неимоверным усилием воли заставила себя остаться на месте. Дев не сводил с меня внимательного взгляда и понимающе ухмыльнулся. Эмпат, чтоб его…

— Кстати, что тебя так встревожило за обедом? Я почувствовал твои эмоции. А ещё, что дискомфорт какой-то физический есть. Ты хорошо себя чувствуешь, не заболела?

Я в изумлении уставилась на него. Это что, он постоянно всё так ощущает?

— Дев, а ты у всех окружающих так всё считываешь? Ведь можно с ума сойти от этого!

Друг улыбнулся:

— Не у всех. Только у кого я захочу, от остальных могу закрыться. Ты не ответила на мои вопросы, хитрая белочка.

— Мне приснился плохой сон, только и всего. И нет, я не заболела, просто обгорела на солнце. Побрызгаю сегодня лекарством, за ночь пройдет.

Дев кивнул, принимая мой ответ.

— Тогда ложись пораньше, надо выспаться, — он встал с кресла, подошел ко мне, наклонился и поцеловал в щеку.

— Спокойной ночи, сегодня тебя не будут беспокоить страшные сны, обещаю, — и он, положив мне ладонь на затылок, поцеловал ещё в лоб. Немного помедлил, вглядываясь в моё лицо, и вышел.

Спала я на удивление спокойно, как и сказал Давид. Утром проснулась в хорошем настроении, ожоги не беспокоили. Приняла душ, надела удобные джинсы и футболку, сделала хвост, взяла бейсболку. Положила в боковой карман рюкзака солнечные очки, чтобы были под рукой, и накинула его на одно плечо. Нормально, не сильно тяжелый. Напоследок оглядела комнату. Вроде бы ничего не забыла, можно идти. Почти сразу раздался стук в двери. В коридоре стояли все парни, тоже с рюкзаками.

— Ева, готова? — Анатолий протянул руку и забрал у меня рюкзак. Я было возмутилась, все равно ведь потом придётся самой нести, да и поклажа у парней несравнимо тяжелее моей, но те только отмахнулись.

— Ага. Завтракать и в аэропорт? — я оглядела снаряжение дескритов. Штаны из плотного хлопка оливкового цвета, футболки в комплект, кроссовки и банданы. Неожиданно, но очень здорово, выглядела моя команда весьма эффектно.

Пока завтракали, позвонила Оксанка. Она не знала, что я иду с парнями в поход, Толик только вчера ей сказал, а я просто забыла предупредить. И теперь, с одной стороны, она была рада, потому что надеялась, что со мной в компании парни будут вести себя разумно и не станут лезть туда, где опасно. А с другой, волновалась, справлюсь ли я с такой нагрузкой. Я успокоила подругу, как могла, пообещала звонить и писать. Поговорив, положила возле своей тарелки телефон и с аппетитом торопливо стала доедать омлет, чтобы не задерживать парней.

Когда закончили с едой, Дев вызвал два такси, и мы поехали к терминалу по обслуживанию частных летательных аппаратов. Автомобили подъехали прямо к самолету, дверь была распахнута и являлась небольшим трапом. Я с любопытством стала разглядывать наш транспорт. Небольшой самолёт размером можно было сравнить с автобусом, бока с эмблемой фирмы-арендодателя блестели на солнце. Техники проводили окончательный осмотр перед вылетом.

— Ребята, давайте я вас всех сфотографирую, — предложил Алексей и парни, переглянувшись, согласились.

Мы все художественно выстроились сбоку от самолета. Дев, обняв меня за талию, притянул к себе и прислонил спиной к груди. Я не стала отстраняться, решив, что это будет выглядеть глупо. А ещё этот жест заставил сердце предательски радостно подпрыгнуть, хоть я и понимала разумом, что так нельзя, это лишнее. Все деликатно сделали вид, что ничего особенного не произошло.

Леша, щелкнув несколько кадров, сообщил, что нужно подождать, пока он сделает осмотр и примет самолет у техников. Наш пилот приступил к своим обязанностям, а мы, немного потоптавшись вокруг и поглазев на разные модели летательных аппаратов, стоящие вокруг на территории аэродрома, поднялись в салон. Поскольку запрета не прозвучало, стали оглядываться и размещаться.

С первого взгляда внутри было очень здорово, даже впечатляюще. В основной части салона находились девять широких мягких кресел, обитых светлой искусственной кожей. Они стояли очень просторно, по одному и по два. Перед каждым — складной столик из темного полированного дерева, бежевая ковровая дорожка в проходе на полу. Под иллюминаторами выступал общий толстый подоконник, тоже деревянный и покрытый лаком, в котором, судя по всему, были спрятаны различные приборы и приспособления для комфорта пассажиров. В следующей части салона, ближе к кабине пилота, более маленькой, слева и справа были два мягких дивана. При взгляде на них хотелось тут же пристроить туда свою пятую точку. Для багажа было отдельное небольшое помещение в конце салона, там же, рядом, находилась туалетная комната. Выбирая место, прошла по салону пару раз туда-сюда, вдыхая запах кожи, дерева и почему-то сигар.

— Белочка, со мной сядешь? — предложил Дев, остановившись возле сдвоенного сидения.

Согласно кивнула и заняла предложенное место. Я была рада, что Дев снова вернулся к теплому дружескому общению. Через проход сел Мартирос. Мой рюкзак парни так по очереди и носили, и кто-то уже разместил его в багажном отделении. А вот как прилетим, придется самой тащить, что набрала. Эх.

Наши с Девом места оказались сразу за маленьким отделением с диванами, и в открытую дверь хорошо просматривалась кабина пилота. С места Дева было видно лучше, а я могла видеть только уголок панели управления. Было бы любопытно подойти и заглянуть внутрь кабины, но я побоялась что-нибудь испортить в отсутствие пилота.

Устроилась в удобном кресле, выглянула в большой овальный иллюминатор. Там, в ярком светоотражающем жилете поверх своей футболки, Алексей осматривал что-то снаружи нашего самолета. Решив пока изучить, что скрывает подоконник, приподняла откидную крышку. Внутри оказался экран планшета на телескопической подставке. Обрадовавшись, потянула экран на себя, ожидая, что он легко разложится и окажется передо мной. Но не тут-то было. Лишь слегка приподнявшись над подоконником, прибор застрял намертво и не двигался ни выше, ни ниже. Я беспомощно оглянулась.

— Дев, у меня не получается его достать. Посмотри, а? — неуверенно обратилась я к другу.

— Пересядь пока, — предложил он, и, заняв моё место, попытался осторожно сдвинуть с места планшет.

Увы, экран на старания дескрита не поддался. Похоже, или придется пользоваться так, если еще включится, или смириться, что он бесполезной штуковиной будет мешать весь полет, торча из открытой панели. Пройдя к распахнутой двери, Дев выглянул наружу и позвал:

— Алексей, здесь поломка обнаружилась!

Пилот, деловито подойдя к моему месту, тоже подергал, хмурясь, застрявший прибор. Вокруг нас, заинтересовавшись, собрались все. Парни, убежденные, видимо, что уж им-то точно удастся всё исправить, в отличие от остальных, по очереди подергали злосчастный планшет. Я тихонько сидела в кресле Мартироса и получала удовольствие от зрелища, похихикивая про себя. Когда стало понятно, что ничего не исправилось, парни повернулись ко мне.

— Что? — занервничала я.

— Ева, как ты умудрилась поломать такой надежный механизм? — вопросил Руслан.

— Ну конечно, я теперь виновата. Сделано тяп-ляп, вот и поломалось! — возмутилась я. Парни скептически переглянулись.

— Я сейчас напишу о поломке в бортовом журнале, уже некогда вызывать техников, чтобы починили, большая задержка вылета будет, — вздохнув, сказал Алексей.

Давид кивнул и повернулся ко мне:

— Сядешь у прохода, и больше ничего не трогай! — заявил он мне.

Я фыркнула в ответ и демонстративно пересела. Ну и подумаешь! Сами ничего исправить не могут, а я виновата! Ры! Так, бурча и возмущаясь про себя мужскому шовинизму, пропустила момент, когда Леша закрыл дверь и занял место за штурвалом, клацая многочисленными рычажками и кнопочками на панели управления самолетом. В открытую дверь кабины было хорошо видно, как он надел наушники и стал переговариваться по радиосвязи с диспетчерами аэродрома.

— Дамы и господа! — раздался в салоне его усиленный динамиками голос. — Говорит капитан воздушного судна, прошу пристегнуть ремни безопасности и приготовиться к взлету, — Алексей на мгновение обернулся, оглядывая салон, встретился со мной взглядом и подмигнул.

Настроение стремительно улучшилось. Я выполнила стандартное требование техники безопасности и подумала, что это место даже лучше — видно, что пилот делает. Загудели двигатели, пол под нами задрожал, и самолет покатился по полю, выруливая на взлетную полосу. Леша, продолжая нажимать кнопки и двигать рычажки, переговаривался отрывистыми командами с диспетчером. Потом самолет почти остановился в начале полосы и после короткой паузы устремился вперед, быстро разгоняясь. Неожиданно будто присел, плавно отрываясь от земли, и начал набирать высоту. Перегнувшись через Дева, я всё же выглянула в иллюминатор и проводила взглядом уменьшающееся здание аэропорта.

— Дамы и господа, — опять сообщил наш капитан, — прошу во время набора высоты оставаться на своих местах. Я сообщу, когда можно будет расстегнуть ремни безопасности и начать передвигаться по салону.

Дев изучал на планшете какие-то карты и планы, и я решила не мешать ему разговорами. Минут через пятнадцать пилот разрешил пассажирам ходить, и я отправилась посидеть на присмотренных диванчиках. К тому же, отсюда было ещё лучше видно, как работает Алексей. Я, затаив дыхание, смотрела на его точные, уверенные действия, восхищаясь тому, как он управляется с этим невероятным количеством переключателей на приборной панели. В какой-то момент Леша облегченно выдохнул и, потянувшись, повернулся к салону. Я испуганно округлила глаза, а наш летчик пояснил:

— Автопилот. Могу немного расслабиться. Лететь недалеко, так что совсем ненадолго. — Потом он хитро прищурился и предложил мне, — А хочешь в кабине сфотографироваться?

— А я не помешаю? — запереживала я.

— Если пообещаешь ничего не трогать, то можешь сесть в кресло второго пилота. Надень наушники, я тебя щёлкну.

Я осторожно зашла в кабину и аккуратно забралась на второе сиденье. Леша подал мне наушники, я счастливо улыбнулась и повернулась к парням в салоне. Они все снисходительно на меня смотрели и ехидно ухмылялись. Ой, вот уверена, если бы ни их «мальчишечьи» заморочки, сами были бы рады на моем месте оказаться. Не выдержав, показала им язык и скривила гримасу. Услышала, как в это время щёлкнула кнопка фотоаппарата и растерянно повернулась к Лёше. Ещё один щелчок. Да что ж такое, какая я буду на этих кадрах?!

— Лёша! — возмущенно отвернулась.

Пилот наклонился ко мне, и пока из салона доносился смех веселящихся парней, тихонько успокоил:

— Ева, ты очень красивая, фото будут замечательные, поверь, — он погладил меня по тыльной стороне ладони, лежащей на подлокотнике.

Вспомнив нашу первую фотосессию, поняла, что да, все присланные мне файлы были великолепными. Успокоившись, окинула взглядом лежащие передо мной рычажки и снова радостно повернулась к Леше.

— А давай я серьёзное лицо сделаю и руку протяну к панели. Ничего трогать не буду, честно-честно.

— Ну, давай, — притворно вздохнул он и сделал несколько снимков, пока я старательно позировала.

Тут самолет неожиданно тряхнуло. Алексей моментально отбросил фотоаппарат, который я поймала буквально на лету, схватил штурвал и напряженным голосом скомандовал:

— Ева, возвращайся в салон на своё место и пристегнись.

Я беспрекословно повиновалась. Пока усаживалась и возилась с ремнями, случайно посмотрела на Давида и испугалась, аж холодный комок внутри возник. Он сидел, выпрямив спину, с жутким выражением лица, со светящимися яростью золотыми глазами, глядя прямо перед собой, воткнув в подлокотники тёмные…когти. Я затаила дыхание, боясь произнести хоть слово. Услышала отчетливо скрип зубов и тяжелый, глубокий вдох и медленный выдох. Кажется, Давид пытался взять себя в руки и успокоиться.

По громкой связи в салоне раздалось:

— Всем пассажирам занять свои места и пристегнуться, самолет попал в зону турбулентности.

После этого мы, как на скоростном лифте, ухнули вниз, но быстро выровнялись. Ребята, выполнив указание пилота, негромко переговаривались. Дев на удивление быстро справился со своим приступом, еще раз глубоко вздохнул, повернулся ко мне и спокойно пояснил:

— Кажется, воздушная яма. Наверное, непогода над морем.

И вот тут мне стало страшно. Самолетик-то маленький, он выдержит, если серьёзная буря с грозой разыграется? А Алексей один справится? Хотя, он наверняка ведь получал прогноз погоды перед вылетом. Раз нас выпустили, ничего серьёзного по маршруту не должно быть…

Болтанка продолжалась минут пятнадцать, которые я сидела, вжавшись в кресло. Когда самолёт попадал в очередную воздушную яму, я цеплялась за руку Давида, и один раз, кажется, даже взвизгнула. И я еще собиралась планшетом пользоваться в полете? Да я просто не попадала бы по буквам!

Потом вроде трясти стало меньше, и еще через пять минут командир объявил:

— Можно расстегнуть ремни безопасности и пройтись по салону самолета. Пилота отвлекать категорически не рекомендую, сложные погодные условия.

Дескриты понятливо переглянулись и остались на своих местах. Только Толик пересел на свободное место в конце самолета и стал делать фотографии на телефон, прислоняя его к иллюминатору. «Наверное, для Оксаны», — подумала я. Ещё через полчаса прозвучало объявление, что мы готовимся перейти к снижению. Неужели почти долетели? Я вообще не боюсь летать, но на таком маленьком летательном аппарате оказалась впервые, да ещё с одним пилотом вместо двух. Хоть Лёша и заверил, что это нормально и всё будет хорошо, мне было не по себе.

— Гору уже видно, — сообщил Анатолий, продолжая делать снимки.

Я вытянула шею и перегнулась через Давида, пытаясь заглянуть в иллюминатор. Облака были редкими, под нами блестел океан, вдали показался зелёный остров с узкой полоской песчаного пляжа по краю. Над всем этим возвышалась величественная гора. И нам на неё подниматься? Только сейчас, увидев её своими глазами, осознала, насколько это будет непросто.

Вскоре в иллюминаторе можно было разглядеть взлетно-посадочную полосу и какие-то здания невдалеке. Всё вокруг утопало в зелени, и когда земля приблизилась, то стало понятно, что сразу за забором аэродрома начинается лес. Самолет мягко коснулся земли и покатился, замедляясь. Загудел реверс, и через несколько минут мы остановились.

— Уважаемые пассажиры, — раздался веселый голос пилота, — наш самолет произвел посадку. Рейс благополучно закончен, всем отстегнуть ремни и перевести дыхание. Вы прибыли в пункт назначения, можно выйти и помолиться, мы на земле!

— До храма, чтобы молиться еще идти и идти, — пробурчал Руслан. А Алексей, сверкая улыбкой, вышел из пилотской кабины и прошел к двери, чтоб открыть. Мартирос помог откинуть дверь-трап, ребята достали багаж и спустились вниз, я не отставала. Влажный морской воздух дыхнул в лицо, пахло океаном, нагретым за день асфальтом и незнакомыми цветами. Солнце светило откуда-то из-за наших спин, позволяя осмотреться.

Кроме нашего самолета других летательных аппаратов не было видно. Оглядевшись, я поняла еще кое-что — людей тоже нет, совсем. Ни спешащих техников в ярких жилетах, ни машин-буксировщиков, ни автомобилей с пассажирами.

— А где все? — растерянно проговорила я.

— Так частный остров, собственник человек со странностями, сюда не так просто попасть. Туристов тут точно нет, не удивлюсь, если и обслуживающего персонала минимум, или вовсе нет. Большой постоянный штат здесь не нужен, — ответил Мартирос.

— А как же тогда? Заправка там, или что еще понадобится?

— Автоматика, самообслуживание, — совершенно не озадачился Алексей. Ну, раз он так спокоен, значит, назад тоже улетим без проблем.

— Идемте, кажется, выход там, — показал на какое-то небольшое здание Дев и все, подхватив вещи, направились за ним. Я попыталась взять свой рюкзаку Дева, но он только выразительно закатил глаза и отодвинул плечо, на котором тот висел.

В одноэтажном строении действительно оказался терминал для пассажиров, и тоже безлюдный. Чтобы войти, визы надо было приложить к панели, после чего двери открывались. Как-то некомфортно я себя здесь чувствовала, как в страшном кино, когда должно вот-вот случиться что-то ужасное. Я передернула плечами.

— Талисман моей души, всё в порядке? Ты какая-то бледная, несмотря на жару, — спросил Мартирос. Давид оглянулся и тоже внимательно на меня посмотрел.

— Да всё нормально, просто непривычно, что людей совсем нет. Жутковато, — призналась я.

— Ева, зато как спокойно. Никто не толкается, не суетится, не шумит — красота, — всегда позитивный, улыбнулся Леша. А мне почему-то пришло в голову, знает ли он о цели нашего путешествия и вообще, с кем связался. Скорей всего, ему озвучили приемлемую для дескритов версию, без лишних подробностей. Надо будет уточнить у Дева, о чем можно разговаривать с Алексеем, чтобы лишнего не разболтать.

Я огляделась. Мы стояли в обычном зале для пассажиров, только небольшом. Здесь были разнообразные автоматы по продаже напитков, продуктов длительного хранения, предметов первой необходимости и ещё кучи всего. Горело табло с интерактивной картой острова, показывая, в какой части мы находимся. Экран на стене показывал прогноз погоды, местное время и мировые часы. И самое интересное, всё это работало, значит, всё же кто-то обслуживал аэропорт, хоть изредка.

Мы докупили воды на первое время, а дальше, как сказал Дев, по маршруту должны быть ручьи и другие источники. Специальные фильтры и тестеры качества воды парни взяли, так что тащить на себе канистры не было необходимости. Устроившись за столиками у дальней стены, заказали в автоматах чай и кофе, плотно поели. В самолете пообедать во время болтанки не удалось, да и непонятно было, когда в следующий раз посидим вот так, с комфортом. Пользуясь возможностью, посетила оборудованный туалет, умылась, и, вздохнув о предстоящих перспективах посещения кустиков в компании парней, решительно направилась к ним.

— Я готова, можем идти.

— Отлично, до темноты успеем углубиться в лес и найти место для ночевки. Я иду первым, Мартирос последним. Ева, если устанешь, сразу говори, — распорядился Дев, как руководитель нашей экспедиции.

И мы вышли из терминала в сторону виднеющейся невдалеке горы.

ГЛАВА 20

Лес начался сразу за аэропортом, был довольно редким, и идти было не трудно. Свой рюкзак я решительно забрала у Дева и, как все, несла его сама. Усталости пока не было, и я успевала разглядывать кипарисы и оливковые деревья с зелеными пока еще плодами, разнообразные кустарники, на которых иногда виднелись ягодки. Пробовать их я не решилась бы, все на вид оказались незнакомыми. Иногда встречались величественные платаны с белёсой, в пятнах кое-где «линяющей» коры, и некоторые поражали своими размерами. Им явно было больше сотни лет.

Всё время раздавалось очень громкое чириканье, которое я уже слышала с деревьев возле гостиницы, но опять ни одной птицы разглядеть не удалось. И чем глубже в лес мы заходили, тем громче оно становилось, превращаясь просто в постоянный фон, звенящий вокруг нас в воздухе. Не выдержав, обернулась и спросила:

— Мартирос, а что это за птицы орут как сумасшедшие? Ни одной не вижу.

— Это не птицы, цветок моей души, — охотно ответил мне дескрит, — это цикады, такие насекомые.

— Насекомые?! Так орут громко? — не поверила я. — Да это громче, чем на рок-концерте!

— Нет, не орут, — рассмеялся Мартирос, — они издают звуки специальной мембраной. И это, кстати, самцы для самочек так стараются, хотят, чтобы выбрали именно их.

— Я скоро оглохну. Кошмар какой-то, вот озабоченные паразиты.

— Ну, в чем-то ты права, для деревьев они действительно паразиты. Прокалывают хоботком кору и питаются их соком.

— А откуда ты столько знаешь? — удивилась я.

— Просто ты так боялась укусов насекомых в предстоящем походе, и так запасалась репеллентами, что я решил почитать, кого тебе опасаться.

— Так это из-за меня ты мошек изучал? — изумилась я.

— Ну да, — легко пожал парень плечами, хотя на них висел ужасающего размера рюкзак.

Где-то через пару часов Дев объявил первый привал, посматривая на меня.

— Белочка, ты как? Сильно устала? Это мы пока по равнине идем, когда подъем начнется, тяжелее будет.

Мы остановились на маленькой полянке, сбросили поклажу под большим платаном и достали тонкие туристические коврики. Мне выдали бутылку воды и батончик из сухофруктов и орехов для перекуса. Есть я пока не хотела и, заметив, что Мартирос тоже просто отдыхает, подошла к парню с расспросами:

— А увидеть этих цикад можно?

— Конечно, иди сюда, — дескрит встал, осмотрел невысокую оливу неподалёку и махнул мне рукой. Я осторожно приблизилась и увидела огромную, нет, просто гигантскую муху, сидящую на стволе дерева.

— Это она? Жуткая какая. От неё репеллент помогает? — я опасливо держалась подальше. Парень рассмеялся.

— Ева, они не кусают людей, не сосут кровь и не воняют. Вполне приятные насекомые, — и он взял в руки это чудовище. Цикада заголосила намного громче, возмущаясь таким произволом. Я невольно испугалась:

— Мартирос, фу, гадость какая, как ты можешь её трогать! Брось!

Он, продолжая смеяться, отпустил насекомое, и оно взлетело, вереща на все лады, явно обзываясь и ругая нас, на чем свет стоит. Видимо, что-то вроде: «Крылья чуть не помяли, изверги!». Я теперь тоже невольно улыбнулась и проводила темпераментного самца взглядом. Потом вернулась к своему коврику и обнаружила, что за мной наблюдала вся компания и теперь парни ухмылялись над моей реакцией. Ну и подумаешь, всё равно цикады противные. Ещё какое-то время «насладившись» воплями мух-переростков, вспомнила о своей запасливости, отыскала в аптечке беруши и вставила их в уши. Да, так будет намного лучше, а то правда оглохну до конца похода. Алексей, посмотрев на меня, тоже решил воспользоваться идеей, только дескритам было всё нипочем. Отдохнув полчаса, мы пошли дальше.

К ночи наша компания добралась до начала подъема и, преодолев какие-то заросли, мы наконец-то остановились на ночевку. Пока дескриты распаковывали рюкзаки и устанавливали палатку, я огляделась. Поляна была закрыта со всех сторон густыми кустами и высокими деревьями, в темноте было страшновато идти одной в их гущу, поэтому, подумав, попросила куратора:

— Толик, можешь покараулить, я вон туда быстренько сбегаю, — махнула рукой в сторону показавшихся перспективными кустиков. Его я почему-то меньше других стеснялась. Видимо потому, что Анатолий был старше всех, ну и человек семейный теперь.

— Пойдем, — понятливо согласился он. — Ты, если надо, обращайся сразу, сама не ходи. Диких животных здесь не много, но всё же встречаются кабаны, лисицы, рыси. Самые опасные, конечно, бурые медведи, но на острове вряд ли они есть.

— Толик, ну что ты меня пугаешь! Как мне теперь в темноту идти?

— Да не бойся, возьми фонарик, всех напугаешь, — приятель добродушно ухмылялся моей нерешительности.

Вздохнув, — идти то всё равно придется, потребности физиологические никто не отменял, — нырнула в заросли, держа в руке зажжённый фонарь. Пробравшись на несколько метров, вдруг заметила длинные уши, торчавшие из кустика справа от меня. Ну, заяц это не страшно. Опустила луч света вниз и тихонько шагнула к животному. Вдруг кусты заходили ходуном, что-то мелькнуло явно намного крупнее грызуна, а я успела увидеть только короткий хвост и…копыта.

— Ааа! Толик, там заяц. Такой, большой, с копытами! — выскочила я из зарослей и увидела округлившиеся от удивления глаза куратора.

— Что?! С копытами?

— Ну да, сначала уши, а потом как развернется, как побежит, только копыта увидела!

— Ева, у зайцев не бывает копыт, — мужчина еле сдерживал смех, — это тебе показалось. В любом случае они не опасны.

В стороне послышалось фырканье дескритов, которые явно прислушивались к нашему диалогу. Я, опять вздохнув и немного успокоившись, полезла назад. За спиной раздался дружный смех парней. Подумаешь! Когда уже выбиралась на полянку, совсем близко услышала приглушенное рычание и шипение, потом блеснули глаза кого-то некрупного. Да и звуки показались мне очень знакомыми.

— Толя, — озадаченно спросила я, оказавшись рядом с ним, — а в лесу кошки могут водиться? Там кто-то рычал, как моя Крита, очень похоже.

— Вполне может быть, лесные коты тут тоже водятся. Они совсем ненамного крупнее домашних, но погладить я бы их не пытался.

Мы вернулись к парням, которые уже разожгли костер, поставили одну небольшую палатку и приготовили два складных котелка. Дева видно не было.

— А почему палатка одна, мы же в ней не поместимся. И где Давид? — сразу поинтересовалась я.

— Цветочек мой, палатка только для тебя, чтобы ты спокойно переодевалась и вообще комфортно себя чувствовала, мы и спальными мешками обойдемся. А Дев за водой ушел, говорит, ручей неподалеку есть.

Я почувствовала себя обузой. Столько хлопот лишних для парней. И идти медленней приходится, и палатку вон тащили для меня. С другой стороны, не я настояла на своём участии, а неведомый мне хозяин острова.

Вернулся Дев с большой канистрой воды, она была из какого-то прочного, но тоже складного материала, только в отличие от котелков не жаропрочная.

— Давайте, я сварю ужин, — предложила я дескритам.

— Не-не, ты у нас одна, тебя беречь надо, так что отдыхай, — неожиданно отказался Руслан, беря на себя обязанности повара. Я удивилась, но настаивать не стала, действительно сильно устала с непривычки. Сейчас, когда появилась возможность присесть, поняла, что ноги гудят.

— Белочка, иди в палатку, мы тебя позовем, когда готово будет, — Дев сочувственно на меня посмотрел.

Вяло кивнув, поплелась к своему рюкзаку, который оставила под деревом, но друг детства поднял мой багаж и сам отнес в палатку, потом вернулся к костру. Заглянула в своё убежище и осмотрелась. Никогда до этого не приходилось пользоваться такими тентами. Пол был изготовлен из той же ткани, что и стены, довольно высокий потолок, я могла выпрямиться в полный рост, и вообще внутри оказалось просторно. Разувшись, зашла, обнаружила на стенках множество удобных карманов для вещей, подставку для фонаря и закрытые окошки.

— Тук-тук, — послышался голос Дева за стеной.

— Да, заходи.

— Заходить не буду, располагайся, — Дев отогнул край у входа и заглянул внутрь. — Я пришел сказать, чтобы мошкары не боялась. Палатка обработана специальным составом, сюда ни она козявка не сунется. И если будет душно, смело открывай окна, там противомоскитная сетка.

— Спасибо! — с искренней благодарностью проговорила я, только сейчас оценив, как здорово иметь такой домик при путешествии в мужской компании.

— Не за что, — улыбнулся приятель. — Через полчаса ужин будет готов, приходи к костру.

Он ушел, а я стала доставать вещи для ночлега. Вспомнив, что обещала звонить Оксанке, стала искать телефон. В итоге, почти всё вытряхнув из рюкзака, поняла, что его там нет. Потеряла. Только вот где? В самолете я его не доставала, здесь, на острове тоже. Где же я им пользовалась последний раз?

И тут я вспомнила. Завтрак перед вылетом в ресторане, Оксанкин звонок, и я, торопливо доедающая омлет, чтоб парней не задерживать. Телефон остался лежать на столе, возле моей тарелки. Ну что за невезение. Я досадливо махнула головой. Мне ведь этот аппарат Дев подарил, как обидно. Теперь не найдешь, сомневаюсь, что кто-то совестливый администратору гостиницы отнесет. Смирившись, переоделась в мягкие штаны и, выйдя наружу, таки обрызгалась средством от комаров.

У ребят уже было всё готово. Когда я подошла, Руслан протянул мне одноразовую мисочку с едой. На ужин была каша с тушенкой, очень даже вкусная, и я уважительно посмотрела на нашего сегодняшнего повара.

— Руслан, отлично готовишь, очень вкусно.

— Мне Фая перед походом несколько советов дала, вот она действительно хорошо готовит, — сказал Руслан, но было видно, что похвала ему приятна.

Во втором котелке парни заварили чай с добавлением каких-то травок, очень ароматный. Вокруг было тихо, цикады наконец-то угомонились, дав передышку нашим ушам. Только шорох листвы и какие-то звуки ночного леса, изредка вскрикивали невидимые пичуги, то вездесущая чайка вскинется. Все расслабленно переговаривались о пустяках, расположившись на туристических ковриках вокруг костра. Воздух после заката, конечно, стал прохладнее, и комары жужжали, но меня не кусали, а остальные не жаловались.

Мартирос отошел ненадолго и вернулся… кажется, с небольшой гитарой. Она у него тоже складная, что ли? Оказалось, что да. Собственно, инструмент состоял фактически из компактного составного грифа. Видимо, тоже какая-то техническая новинка. Я замерла в предвкушении, помня, какой у парня изумительный голос. Мартирос что-то покрутил на инструменте, потом оглядел нашу компанию, улыбнулся и тронул струны.

Изгиб гитары жёлтой ты обнимаешь нежно,

Струна осколком эха пронзит тугую высь,

Качнётся купол неба

Большой и звёздно-снежный,

Как здорово, что все мы здесь

Сегодня собрались.

Как здорово, что все мы здесь

Сегодня собрались.

(автор текста и музыки О.Митяев)

Лирическая мелодия плавно лилась из-под пальцев дескрита, голос завораживал бархатистостью и красотой. Почему-то парни все стали задумчивыми и грустными, а я подумала, что много не знаю об их жизни. Ведь наверняка мне не рассказывали о самых сложных и неприятных моментах, что с ними происходили. Дескриты между собой уже создали определенный клан, некоторые правила общения и сосуществования.

И это необходимость, чтобы как-то прижиться в обществе людей, для которых они всего лишь эксперимент. Кто знает, что запланировано сделать с ними в конце исследований? Я невольно содрогнулась от нехорошей мысли, проскочившей в мыслях. Постаралась отогнать от себя негатив и прислушаться к прекрасной мелодии.

Мартирос пел уже другую песню, тоже лирическую, о судьбе и её поворотах и превратностях. Ему определенно надо выступать профессионально, нельзя губить такой талант. Задумавшись, засмотрелась на его пальцы, перебирающие струны и когда парень замолчал, встретилась с ним взглядом. По спине пробежал змейкой озноб, столько грусти и тоски было в его глазах. Что это? Мне стало не по себе, а Мартирос запел:

Любовь приходит и лишает сна,

Любовь приходит, если хочет сама,

Уходит прочь, когда ей неверны.

У любви как у луны — две стороны.

(Доминик Джокер текст песни «Ты нужна мне»)

Красивая песня, немного печальная. Наверное, у нашего барда была неразделенная любовь, так проникновенно он вкладывал всю душу в песню. Алексей встал и отошел в сторонку от костра. А Мартирос, не делая паузы, начал следующую мелодию.

Снова жду прихода твоего,

А часы как будто не идут.

Дольше нет на свете ничего

Этих затянувшихся минут.

Буду я любить тебя всегда,

Жизнь свою с тобою разделю.

На земле никто и никогда

Не любил, как я тебя люблю.

(Автор текста Алиханов С., музыка И.Крутой)

Почувствовав беспокойство, посмотрела на Давида и увидела, что он зло прожигает взглядом поющего Мартироса. На скулах ходили желваки, и он с трудом сдерживал себя. Да что происходит? Захотелось держаться подальше от всех этих разборок, поэтому я встала и решила немного походить по полянке, размять ноги. Недалеко от моей палатки, в тени деревьев обнаружила сидящего на пеньке Лешу. Поколебавшись, подошла к нему.

— Не помешаю? Скучаешь?

— Нет, не помешаешь. Знаешь, мне как-то некомфортно в компании твоих друзей. Не обижайся только, но от них веет угрозой. Не могу объяснить свои ощущения, просто хочется соблюдать дистанцию.

— Есть немного, — согласилась я. — У них очень непростая жизнь. Это обстоятельства заставляют их быть такими.

Я оглянулась, куда бы присесть, чтобы продолжить беседу и поняла, что больше некуда. Леша, правильно меня поняв, похлопал по своей коленке.

— Пенек неудобный, садись, не бойся, я не кусаюсь, — парень дружески мне подмигнул и расплылся в своей невероятной улыбке, и я решилась. Подойдя, аккуратно присела ему на одну ногу, но он тут же усадил меня поудобнее, подтянув. И да, так было комфортно и уютно. Руки парня остались на моей талии, придерживая, но ничего лишнего он себе не позволял, и я расслабилась. Дыхание Алексея шевелило мои волосы за ухом, я слышала мерное биение его сердца, так близко за спиной он был, почти прикасаясь.

— Ева, как ты такая хрупкая и воздушная оказалась в их компании? Мне иногда страшно за тебя.

— Я ведь уже говорила тебе, что Давид мой друг детства. А остальные… Они меня недавно спасли, когда я тонула на речке, — задумалась, стоит ли рассказывать подробности. — Ты не думай, они хорошие ребята, просто ты мало с ними знаком.

Что-то заставило меня повернуть голову в сторону палатки, и я увидела Давида. О боже. Никогда не молилась и не верила в богов, а вот сейчас захотелось. Я вскочила с колен Алексея и замерла, не в силах сделать и шаг. В палатке был оставлен включенным фонарь, и сейчас в тусклом свете из дверного проема я увидела чудовище.

Лицо Дева начало превращаться, трансформироваться, покрываться шерстью. Показалось, что даже блеснули клыки, и я почувствовала, что от ужаса не могу дышать. Меня начало трясти мелкой нервной дрожью, ладони похолодели и вспотели, во рту пересохло. Дежавю, только в этот раз всё хуже, гораздо хуже. Алексей нашел в себе силы сделать шаг и заслонить меня от дескрита. Лучше бы он этого не делал. Давид, частично перекинувшийся, взвыл, резко развернулся и кинулся в лес.

Мы с Лешей остались стоять, потрясенные. В этот момент к нам подбежали остальные парни, видимо, услышавшие рев Дева, и Руслан обеспокоенно спросил:

— Ева, что случилось? — он перевёл взгляд с меня на Лешу, — С вами всё в порядке? Где Давид?

Я попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни звука. За меня ответил Алексей.

— Он превратился в чудовище и убежал в лес. Что происходит? Кто он? — Голос пилота слегка дрогнул, но, в отличие от меня, он мог говорить и двигаться.

Да, я знала, что у дескритов есть боевая форма, но одно дело — знать и предполагать, и совсем другое — увидеть собственными глазами. Мне на целое мгновение показалось, что Дев потерял контроль, что он сейчас кинется на нас и растерзает, столько звериной злобы было в его взгляде.

— Ева, что тут произошло? — ко мне подошел Мартирос и встряхнул за плечи, приводя в чувство.

— Ддавид… Он… Мне показалось, он убьёт нас…

— Даже не думай! Он никогда бы не причинил тебе вреда! — дескрит ещё раз меня легонько тряхнул и отступил на шаг. — Дев что-то увидел, да? — Мартирос внимательно смотрел мне в глаза.

— Мы просто сидели, разговаривали, на пеньке…

Все посмотрели на злосчастный пенек.

— Пенек всего один. Ева, ты на коленях у Леши сидела, да? — Анатолий догадался первым. — Да-а, зря ты Дева провоцируешь, ведь могла уже понять какой он ревнивый.

— Я ему не жена и не невеста! — вспылила я. — И мы всего лишь разговаривали!

Дескриты отвели глаза и не стали со мной спорить, а Алексей сокрушенно покачал головой:

— Какая ты еще наивная, девочка… — и замолчал.

У меня начался откат от стресса, затрясло сильнее, я стала всхлипывать. Толя принес из палатки и накинул мне на плечи теплую кофту. Руслан сходил к костру и протянул мне чашку с чаем, в который, судя по запаху, явно было что-то добавлено.

— Коньяк, пей, — понял он мои сомнения.

— Вы же не пьете, — нашлись силы на удивление.

— Мы да, но случаи бывают всякие, — ответил дескрит. Чай был не горячий, и я осушила кружку большими глотками. Внутри разлилось тепло, дрожь стала отступать.

— Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — Леша привлек к себе внимание. Руслан молча протянул ему вторую кружку, парень быстро глотнул и скривился. Значит, ему дали не чай.

— Пойдем, — решительно сказал Анатолий, — я попробую. Ты всё равно всё видел своими глазами.

И направился к костру. Леша, оглянувшись на меня и получив согласный кивок, пошел за куратором.

— И что теперь? — я растерянно переводила взгляд с Руслана на Мартироса.

— Сейчас успокоится, придет в норму и вернется, — правильно понял мой вопрос Руслан. — Ева, ты иди к себе, отдыхай. Завтра большой переход, начнется подъем в гору, тебе будет нелегко. Давид до утра будет в норме.

Мартирос взял меня за локоть и потянул к палатке. Проводив до входа, сказал:

— Никогда не сомневайся в Давиде, он ни при каких обстоятельствах тебе вред не причинит, запомни это, — он грустно посмотрел мне в глаза. — Спокойной ночи, талисман моей души, постарайся выспаться.

Дескрит подождал, когда я закрою дверь на замок и я услышала, как он ушел к костру. А я без сил опустилась на пол и обхватила голову руками, раскачиваясь. Кажется, я устала. Сильно устала. Сняла штаны и заползла в спальный мешок. Или дело в коньяке, или в стрессе, но отключилась я быстро.

… Привычно открыла массивные двери храма. И не удивилась встретившему меня у входа знакомому седовласому мужчине. Сегодня на нем не было сюртука, только светлая туника и черные брюки.

— Здравствуй, Евдокия. Хорошо, что ты пришла. Я жду вас обоих, пора открывать дорогу к будущему…

Он опять начал растворяться в тумане, таять, и я не успела спросить, о чем он говорит. Ничего же непонятно. Сделала шаг в туман, пытаясь догнать мужчину, и проснулась.

ГЛАВА 21

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Несколько минут выбиралась из дремы, вспоминая, что я в лесу, в палатке. Дев. От накатившего воспоминания о вчерашнем сердце часто застучало, и я, окончательно проснувшись, быстро вылезла из спальника. Протерла лицо и тело косметическими салфетками, надела свои любимые джинсы, свежую футболку и, прихватив зубную щетку, нервничая, вылезла из палатки. Почему-то идти к парням было… нет, не страшно, но беспокойно. Утро было свежим, с влажной травой под ногами, шелестом леса и гомоном птиц. Цикад чирикало мало, ждали жаркого солнца, наверное.

— Доброе утро, Ева, — поприветствовал меня Анатолий, колдуя у котелка. Видимо, сегодня он дежурный по готовке.

— Доброе, — настороженно откликнулась я. — Помочь? Я только зубы почищу и приду. Вода есть?

— Да, воды принесли достаточно, вон канистра, — кивнул он. — Сама не ходи в заросли, помнишь, договаривались? Я сейчас, — он снял котелок с огня и пошел за мной к кустам, покараулить. Закончив с гигиеническими процедурами, я присоединилась к Толе в приготовлении завтрака. Он сварил в котелке овсянку из готовой смеси с сухим молоком, сухофруктами и ванилью, пахло вкусно. А я соорудила бутерброды с мясным паштетом и сыром.

— А где все? — осмелилась спросить, так как больше никого в нашем лагере не было.

— Купаться пошли, к ручью. Если хочешь, провожу тебя после завтрака тоже.

— Хочу, — салфетки, конечно, специальные, но водой освежиться было бы приятно. Немного помолчала, потом решилась:

— А Давид как? Он вернулся?

— Да, ещё вечером, часа через два, как ты спать ушла. Уже в нормальном виде, успокоился, и даже одежда целая осталась. Значит, не полностью перекидывался, остановился.

Я облегченно выдохнула. Толик заметил и добавил:

— Да не волнуйся, что ему будет, дескриты ведь очень выносливые и сильные. В лесу дикие звери, что тут водятся, сами от него держаться подальше будут, зверя почувствуют. Ничего, скоро найдет свою пару и угомонится, — он поднял глаза на меня от котелка, где помешивал кашу, и внимательно посмотрел.

А у меня против воли ёкнуло сердце. «Найдет свою пару» — эхом повторилось у меня в голове и настроение, и так не очень хорошее с утра, испортилось еще больше. Осмотрев количество сделанных бутербродов и решив, что на всех хватит, пошла ждать возвращения парней в палатку. Сложила спальник, засунула в свой рюкзак, собрала остальные вещи, только полотенце, мыло и зеркальце оставила. Скрутила волосы жгутом и высоко заколола, чтобы помыться не мешали, и услышала голоса ребят. Задержав дыхание, осторожно выглянула в щёлку двери. Парни шли раздетые по пояс, с полотенцами на плече или перекинутыми на шее, и весело и непринужденно болтали. Давид был со всеми и выглядел, как будто ничего и не было. Я изумилась еще больше, поняв, что он разговаривает с Алексеем, а тот ему спокойно отвечает. У меня отлегло от сердца. Значит, действительно, всё нормально. Немного подождав, пока они оденутся, обулась и вышла из палатки. Когда подошла к костру, все уже расселись и ждали меня.

— Доброе утро, рахат-лукум моего сердца, как спалось? — со своей лучезарной улыбкой поприветствовал Мартирос.

— Хорошо. И вам доброго утра, — поздоровалась со всеми, старательно избегая смотреть на Давида.

— Ева, садись сюда, — позвал Анатолий, и я благодарно кивнула ему. — Пока мы с тобой пойдем к ручью, парни соберут вещи и твою палатку. Её можно складывать?

Я опять молча кивнула. Да, с красноречием у меня сегодня проблема. Ели, лишь изредка переговариваясь, да и то в основном пытался шутить Мартирос, да Алексей сказал мне пару незначительных фраз. После завтрака бросили грязные тарелки в костер, они были из специального картона, одноразовые, остальное взялся убрать Руслан.

— Идите, я сам, так быстрее будет, — выручил он дежурившего Анатолия.

Ручей действительно был недалеко, весело журчал по песку и камушкам чуть в стороне от места нашей ночевки.

— Ева, давай ты первая, потом пока на солнышке обсохнешь, я сполоснусь, — предложил Толик, садясь на берегу на большой камень спиной к воде. Возражений у меня не было, поэтому разделась и подошла к кромке воды, трогая её босой ногой. Ладонью зачерпнула и намочила голени, чтоб не так зябко было заходить. Ручей был не глубокий, максимум мне чуть выше колена в этом месте, с умеренным течением и холодной водой. Взяв мыло, с удовольствием помылась, только волосы пока мочить не стала, это долго. Надеюсь, на следующей стоянке тоже будет такая возможность, я тогда вечерком голову помою, как следует, не торопясь. Обтерлась полотенцем и оделась, почувствовала, как настроение сразу стало улучшаться. Поменялась местами с Анатолием, заняла его место на камне и запрокинула голову, закрыв глаза и подставляя лицо ветерку. Хорошо!

В лагере всё было убрано, собранные рюкзаки стояли кучкой возле сидящих на ковриках ребят. Увидев с краю свой, оттащила его немного в сторону, присела на корточки и стала упаковывать почти сухое полотенце и другие оставшиеся мелочи.

— Ева, можно с тобой поговорить? — неожиданно услышала возле себя напряженный голос Давида и чуть не подпрыгнула. Подняла голову, посмотрела на друга. Его лицо было похоже на маску, ни единой эмоции, невозможно даже предположить, о чем будет беседа. Сегодня, когда он был привычным, знакомым Давидом, пусть и вел себя снова отстраненно, я не боялась.

— Можно. Слушаю тебя, — осторожно ответила я.

— Не здесь, давай отойдем, — попросил парень.

Я встала и он, раздвигая ветки кустов, повел меня с глаз остальных парней в лес. Оставшаяся компания проводила нас настороженными взглядами, но вмешиваться не стали. Когда нашлось удобное место для разговора под большим платаном, я остановилась и повернулась к Деву. Он стоял рядом, смотрел и молчал. Я тоже не торопилась заговаривать, ведь это он хотел что-то сказать.

— Мышка, — выдохнул он, наконец, назвав меня детским прозвищем. — Мышка, прости меня.

Давид неожиданно упал передо мной на колени и опустил голову. Глухо заговорил, а я шокировано замерла.

— Я сам не знаю, что на меня нашло, я видел, что пугаю тебя. Меньше всего я хочу, чтоб ты боялась меня. Прости, я никогда, слышишь, — он поднял лицо и посмотрел мне в глаза с такой болью, что я задохнулась, — никогда не обижу тебя. Я жизнь за тебя отдам не задумываясь, клянусь. Просто я так… так сильно люблю тебя, что не могу видеть рядом с тобой никого, теряю над собой контроль. А вчера сначала Мартирос, потом лётчик этот…

«Люблю»… Слово эхом отдалось в душе, затрагивая какие-то потаенные струны, какие-то мысли и чувства, которые я сама от себя гнала и прятала. Когда я думала о своём отношении к Давиду, это казалось неправильным, будто я отбираю у него шанс на счастливое будущее, на семью, детей. Но в его исполнении это прозвучало так, как надо, и я просто не знала, что и думать.

— При чем тут Мартирос? — всё, что я смогла проговорить тихо в ответ. Дев качнулся вперед, обнял меня за бедра, уткнулся лбом в живот.

— Ни при чем, совсем ни при чем, — прошептал Давид, сжимая меня ещё крепче. Я нерешительно подняла руку и легонько провела по волосам друга. Он вздрогнул и замер. У меня в душе возникло такое щемящее чувство нежности к этому мужчине, захотелось обнять его, успокоить, сказать, что всё в порядке. Я обхватила его голову двумя руками и молча заглянула в глаза. Ведь он эмпат, он всё и так поймет, ничего говорить не надо. Глаза Дева с расширенным зрачком переливались золотой ртутью, и это было красиво и совсем не пугало. Не знаю, сколько мы смотрели друг на друга, время исчезло вместе с окружающим лесом. Я видела, чувствовала, что он действительно меня любит, беспокоится и отпустить не сможет.

— Спасибо, любимая… У меня есть для тебя подарок, — прошептал Давид, — я хотел подарить тебе его раньше, но не смог.

— Рюкзак? Подарил ведь.

— Нет, другой, — улыбнулся, наконец, он. — Настоящий сюрприз. Я отдам его в храме, на горе. Подождешь два дня? Надеюсь, за это время дойдем туда. — Дев опять ткнулся в меня лбом и вздохнул. Ну как телёнок, честное слово. Поцеловала его в макушку, а он, взяв мои ладони, нежно расцеловал каждый пальчик.

— Пора идти, единственная моя, нас ждут, — Дев нехотя встал с колен, крепко обнял меня и, нехотя отпустив, потянул за руку обратно. Мне показалось, что он боится задержаться, и я догадывалась почему. Глаза дескрита заблестели тем светом, который появлялся, когда он меня обнимал и целовал. Сейчас не время и не место, надо идти дальше.

Нас по возвращении внимательно окинули взглядом все, но вопросов задавать не стали. Надели рюкзаки, Толя помог нацепить мой.

— Готовы? Тогда идем как вчера — я первый, Мартирос замыкающий. Сегодня будет небольшой подъем, поэтому двигаться будем чуть медленнее, чтобы Ева не отставала, — Давид ласково на меня посмотрел, а я неожиданно смутилась и покраснела, опустив глаза. Когда пошли вперед, я искоса глянула на парней и поймала удивленный взгляд Алексея. Ну да, сама не пойму, что меня так кидает из крайности в крайность. Надеюсь, после этого похода всё как-то определиться.

По мере того, как начало припекать солнце, опять начали горланить цикады и мы с Лёшей уже привычно заткнули уши затычками. Лес стал немного другим. Чем дальше мы продвигались, вернее, поднимались по пологому склону горы, тем больше встречалось сосен и елей. Туи становились всё выше, а оливы почти совсем пропали. Под ногами хрустели мелкие камушки и всё чаще попадались проплешины сухой, выгоревшей на солнце травы и голые пятачки известняка. К обеду добрались до участка, где возвышалась крутая огромная «ступенька», больше для меня похожая на обрыв берега реки возле дома Руслана. Я задрала голову и вздохнула:

— Ну и как я туда заберусь? — озвучила свои мысли и оглянулась на ребят.

— Не волнуйся, Белочка, поднимем. — Дев оценивающе осмотрел преграду. — Может, сначала поедим? — предложил он.

— Я только за, — весело откликнулся Мартирос, а все уже сняли поклажу с плеч и готовили место для костра.

Когда сложили хворост, я в первый раз обратила внимание, что поджигает его Дев, небрежно смахнув с руки огонек. Ух-ты, магия. Посмотрела на Алексея — он тоже во все глаза изумленно наблюдал за дескритом. Понятно, раз от него перестали скрывать свои особенности, то значит, всё рассказали. Интересно, какое убедительное обещание не выдавать их Алексей дал, что ему поверили? В котелок вылили почти всю оставшуюся у нас воду, дальше по карте был ручей, и мы не волновались, что будем мучиться от жажды. Толик насыпал в бурлящий кипяток крупы, сушеных овощей, щепотку приправ и вывалил большую банку консервированной рыбы.

— О, уха, — обрадовался Руслан. — Отлично, вот у меня ещё зелень сушеная, добавь.

Суп приготовился очень быстро, и мы, сидя в тени деревьев на ковриках, наслаждались отдыхом и едой, вытянув гудящие ноги. Здесь уже не было изнуряющей жары, как у подножия горы, легкий ветерок шевелил волосы и обдувал лицо. Поев, сняла кроссовки и откинулась на спину, прикрыв глаза. Теперь главное не уснуть. Приоткрыла один глаз и увидела, как Толя остатками воды ополаскивает котелок. Мне стало стыдно, совсем не помогаю с хозяйственными делами.

— Толя, скажи, что нужно ещё, а то ты один всё убираешь.

— Не волнуйся, Ева, — обернулся он. — Один котелок я и сам могу почистить, ерунда. Тем более моё дежурство, — успокоил он меня.

Ладно, в конце концов, парни сильные и выносливые, мне явно больше, чем им, отдых нужен. Да, здоровый эгоизм приходится себе прививать насильно, воспитание — чтоб его. Уговорив свою совесть, постаралась расслабиться и задремала.

… Храм. Я уже вошла и стою на пороге, навстречу по проходу бежит седовласый мужчина, машет руками и что-то кричит. Далеко, слова не разборчивы, эхо, которое бьётся под высокими сводами, очень мешает разобрать.

— Что? Я не понимаю! Что вы говорите? — невольно кричу в ответ я.

Он сильно взволнован, опять кричит, я прислушиваюсь…

— Ева, просыпайся, пора идти дальше, — Давид дотронулся до моей щеки, я вздрогнула, открывая глаза.

— Что? Я спала? Долго? — выныривая из сновидения и возвращаясь в реальность, пыталась прийти в себя. Увиденная сцена в храме невольно вызвала сильное беспокойство. Что мне хотел сказать тот храмовник? О чем-то предупредить? Я потрясла головой, прогоняя остатки дремоты, отбросила дурацкие мысли — это просто сон.

— Минут десять. Извини, но нужно двигаться дальше, — с сожалением сказал Дев.

— Ничего, это ты прости, что я уснула. Сейчас, — достала из рюкзака влажную салфетку, протерла лицо, пытаясь избавиться от остатков сна, обулась и быстро упаковала коврик.

— Я готова, — оглянулась на остальных. Ребята уже стояли у подъема и разматывали какие-то веревки.

— Сейчас они заберутся наверх, я подстрахую снизу. Потом подниму тебя. Здесь совсем не высоко, ты легкая, не волнуйся, — обозначил план действий Давид

Ага, легко ему говорить, я вообще-то высоты боюсь. Подошла к парням и с восхищением наблюдала, как они ловко, используя веревки и какие-то крепления, один за другим забрались по почти отвесной стене. Она, конечно, из известняка, довольно пористая, ногу поставить есть куда, но дескриты проделывали это так небрежно, будто были профессиональными альпинистами. Рюкзаки, кстати, сняли только Толик и Леша, а дескритам они, похоже, никаких неудобств при подъеме не доставляли. Куратор и летчик поднимались медленнее и осторожнее, к ним были прицеплены страховочные веревки на поясе и надеты ремни на бедра, внизу стоял Давид, наблюдая. Когда все оказалась наверху, он прицепил карабинами оставшуюся поклажу, дернул за веревку, и парни стали подтягивать вещи наверх. Я успела удивиться, что свой рюкзак Дев прицепил вместе с сумками Толика и Леши.

— Теперь ты, иди сюда, — позвал Дев. На трясущихся от страха ногах, подошла.

— Я сейчас присяду, ты встанешь сзади, и я тебя надежно привяжу к своей спине. А ты обнимешь меня крепко, — он ласково провел костяшками пальцев по моей щеке, смущая, — закроешь глазки и откроешь уже наверху, хорошо?

— Дев, тебе же тяжело будет, — пробормотала я, теряясь от неожиданного поворота. — Я думала, просто на веревке меня поднимут.

— Белочка моя боязливая, ты никак не тяжелее моего рюкзака, а даже намного легче. Мне так спокойнее, если я сам тебя понесу.

Пока я боялась и тряслась, Дев надел мне на талию и бедра специальные ремни.

— Не бойся, я рядом, — он поцеловал меня в щеку, а я, набрав побольше воздуха, обошла его и встала за спиной.

— Можешь уже обнять и зажмуриться, дальше я сам, — предложил он, присаживаясь на корточки. Я так и сделала, прижавшись к другу и чувствуя под собой его стальные мышцы. Потом он меня как-то закрепил и встал, а я вцепилась в его плечи, почувствовав, что земля ушла из-под ног.

— Да, Белочка, ты точно намного легче рюкзака, — хмыкнул Дев и стал плавными рывками подниматься вверх. Мое сердце колотилось, и я ещё сильнее щекой прижалась к спине Давида, слушая, как мерно и сильно бьётся его, нисколько не ускоряясь.

— Всё, моя маленькая, можешь открыть глаза, — услышала я раньше, чем ожидала. Давид опять присел, я оказалась на ногах, и он отстегнул ремни.

— Надеюсь, больше таких подъёмов не будет, — проговорила я дрожащим голосом, чувствуя, как ослабли колени и не хотят меня держать. Опустилась на землю, пытаясь прийти в себя. Дев сзади меня встал на колени и обнял, успокаивая. Парни деликатно стояли в стороне.

— Ну что ты, так сильно испугалась? Всё позади, дальше вроде таких сложностей не должно быть, — Давид целовал то в один, то в другой висок.

— Я высоты боюсь, — созналась я. Понемногу страх отступал, и я начала смущаться от всей этой ситуации и поведения Давида.

— Посиди пять минут, — Дев встал и подошел к ребятам. Они развернули карту и принялись что-то обсуждать, водя по ней пальцами.

Вскоре мы продолжили идти по лесу, который в основном был редким, но иногда встречались неожиданные густые заросли высокого кустарника. Тогда парни или искали обход, или доставали из рюкзаков «тесаки», опасные на вид длинные ножи с ножнами, и прорубали нам проход. Подъем становился всё круче, и мне идти было нелегко. Мы явно замедлились, и изредка Мартирос, который шел сзади, обгонял, брал меня за руку «на буксир», давая мне возможность так передохнуть и не задерживать группу.

Когда стало смеркаться, и я уже готова была просить об отдыхе, мы вышли на небольшую полянку, окруженную густыми кустами и высокими деревьями. Дев остановился, настороженно оглядываясь вокруг. Что-то не так? Все дескриты тоже заозирались, а я сделала несколько шагов к Давиду, чтобы спросить про привал. Вдруг раздался резкий хлопок, потом ещё, и из кустов стали выскакивать люди в тёмной одежде и с закрытыми лицами. У них в руках было странное оружие, а для меня реальность снова замедлилась.

ГЛАВА 22

Я увидела, как Давид и Руслан принимают боевую форму, становясь выше, мощнее, на них рвется одежда, расползаясь на клочки. Как Анатолий оттаскивает Алексея в сторону. Оглянулась на Мартироса и обнаружила на его месте такое же устрашающее чудовище. Опять громкие хлопки, и меня отшвыривает в сторону, а рядом кто-то падает. Приподнявшись, вижу Мартироса, почему-то возвращающегося в человеческий облик. И неожиданно яркая кровь у него на груди…

— Мартирос!!! — не чувствуя боли от падения, кидаюсь к нему и пытаюсь зажать большую рану, чувствуя, как трясутся руки и размывается зрение от текущих слез. Я уже знала, чувствовала, что произошло непоправимое, но сознание отказывалось это принимать. — Сейчас, потерпи секундочку, я сейчас перевяжу чем-нибудь, — оглядываюсь в поисках своего рюкзака.

— Не надо, душа моя, не надо… — услышала я сдавленный стон парня. — Странно, совсем не больно…

Я заплакала сильнее, в голос, стягивая обрывки одежды вокруг раны и стараясь прижать крепче, но кровь продолжала течь между моими пальцами.

— Мартирос. Потерпи, не умирай, сейчас тебе помогут, сейчас… — я завыла от бессилия и страха за него.

— Не плачь, любимая… Побудь со мной, не плачь… Я обещал Давиду, но думаю, он простит меня… — дыхание у парня прерывалось, но он улыбался. От шока я притихла, только горячие ручейки продолжали стекать по щекам.

— Мартирос, я не знала, я не замечала… — прошептала я, сглатывая горький и колючий ком в горле, который прокатился вниз и разросся нестерпимой болью, как будто это меня смертельно ранили.

— Значит, я всё делал правильно, — улыбнулся он. — Дескриты однолюбы, я счастлив, что ты будешь жить, а я могу, наконец, сказать тебе… — Мартирос закашлялся.

— Молчи, тебе, наверное, нельзя говорить, потерпи, всё будет хорошо… — я шептала ему, понимая, что хорошо не будет.

— Помнишь, как я упал на тебя со столба? — он поднял руку и взял мою ладонь, всю в его крови, прижал к своей щеке. — Сердце моё, я тогда пропал, совсем, ведь ты аниша Дева, я обещал ему…

А я поняла, что моё сердце рвется от горя, от боли, от жалости и бессилия.

— Помни меня, любимая, я буду всегда с тобой, ангелом-хранителем за твоей спиной, всегда… Помнишь, как мы танцевали на улице сиртаки, пели вместе в ресторане, и у тебя будет моё фото, возле самолёта… Я был счастлив находясь с тобой рядом и ни о чем не жалею. — Он говорил, как в бреду, горячечном и жарком, торопясь сказать всё, что хотел, а я чувствовала, как его тело под руками вдыхает воздух всё реже. Не в силах сдержаться, опять завыла:

— Нет!!! Нет, Мартирос, держись, держись дорогой, — вырвала руку, что он держал, и наклонилась к нему, обнимая за шею.

— Любимая моя… — прошептал он. — Не плачь, мне не больно. Я не смог бы жить, глядя на тебя рядом с Девом, это была бы пытка, так будет лучше… Поцелуй меня, всего один раз, пожалуйста… — попросил он. И я поцеловала. Нежно, искренне, как смогла, как сумела…

Расскажи всем, что я был счастлив,

Но мое сердце разбито,

А раны мои до сих пор не зажили.

Расскажи всем, что все, на что я надеялся,

Невозможно, невозможно,

Невозможно, невозможно.

(песня «Imроssiblе» автор текста Ина Вролдсен)

Скоро его сердце перестало биться, и я подняла невидящий взгляд на поляну. Там шёл бой. Два огромных рогатых дескрита сражались с нападающими. На краю, возле кустов, оборонялся тесаком Толик, Лёша бежал ко мне. Неужели так мало времени прошло?

Один из дескритов казался более знакомым, неожиданно захотелось спрятаться за его спиной от всего происходящего. Он швырнул во врагов сгусток огня, и я поняла, что это Давид. Несколько человек стали обходить монстров со спины растягивая сеть, видимо, желая захватить их живыми. На остальных они обращали мало внимания. Мне было совершенно дико то, что мир не рухнул и никто, казалось, не заметил смерти одного чудесного дескрита…

Алексей подбежал, схватил меня в охапку и стал оттаскивать от Мартироса.

— Нет!!! Нет!!! — заорала я, плохо соображая.

Давид оглянулся на мгновение и резко махнул рукой, показывая, чтобы мы убирались. Лёша понял правильно и с силой потащил меня вглубь леса, преодолевая моё сопротивление. Когда поляна скрылась из глаз, он отпустил объятия, перехватил меня за запястье и быстро повел дальше. Я больше не вырывалась и не возражала, а бежала за парнем, не имея сил ни о чём думать.

Я не считала шагов, минут или часов, лишь послушно переставляла ноги, а Лёша не позволял сбавлять темп. Время смешалось, всё путалось, как и мысли.

Сначала я стала спотыкаться всё чаще, а потом упала на колени, и только тогда Алексей остановился, тяжело дыша. Посмотрел на меня, шагнул и сел на землю рядом. Какое-то время мы просто молча сидели, потом парень тяжело поднялся и хрипло сказал:

— Пойдем, поищем где ночевать, почти темно уже.

Я кивнула, встала на четвереньки, потом поднялась. Распрямляясь, увидела свои ладони — они были в запекшейся крови Мартироса. Меня заколотило. Опять нахлынула горечь и боль потери друга, и я громко всхлипнула. Алексей подошел, обнял, гладя по спине.

— Всё наладится, Ева, они справятся. Парни сильные, они победят, вот увидишь, — говорил он тихонько, утешая. А я еще сильнее разревелась, уткнувшись ему в плечо и оставляя мокрые пятна на ткани футболки. Лёша дал мне выплакаться. Когда слезы кончились, и я только тихонько всхлипывала, он вытер мне лицо ладонями и, обняв одной рукой, повел дальше. Я удивилась, когда он наклонился и поднял рюкзак, лежащий неподалеку.

— Откуда? — спросила я, невольно снова всхлипнув.

— Когда тащил тебя, он лежал возле кустов, не знаю чей. Я и схватил.

Мы шли, пока не стемнело совсем. Хотелось отойти как можно дальше от злополучной поляны. Я всё время думала, как там парни, гнала от себя страшные мысли, как могла. Вернуться и попытаться помочь мысль тоже была, но я понимала, что ни Лёша, ни тем более я, дескритам не поможем, будем только мешать и можем подставить. Как Мартироса… Не буду, пока не буду о нем думать, слишком больно. Потом, позже.

Было уже совсем темно, когда мы упёрлись в каменистое возвышение. Из-за кустов было непонятно, насколько высоким было препятствие, но уж точно выше меня. Пройдя вдоль него, заметили расщелину, чудом не прошли мимо.

— Постой здесь, я посмотрю, — Алексей скинул рюкзак и, порывшись в нем, достал фонарь. Посветил в углубление, потом шагнул вперед. Через несколько минут вернулся, подхватил поклажу и скомандовал:

— Пещера. Идём, ночевать там будем.

Пол уходил немного вниз, лаз был коротким и узким. Была надежда, что снаружи свет фонаря будет незаметен, если те типы в тёмных одеждах решат нас преследовать. Почему-то сомнений в том, что наши ребята нас найдут в любом случае, не возникало.

Пещера оказалась просторной настолько, что в её глубине мы обнаружили небольшое озерцо. Леша бросил возле него рюкзак и стал смотреть, что у нас есть. Достал пластиковую чашку, мыло, полотенце и, набрав воды несколько раз, полил мне в сторонке, давая отмыться. Руки сильно тряслись, когда я, намыливая их раз за разом, смывала бурые пятна засохшей крови. Казалось, кровь навсегда въелась в кожу и никогда не отмоется. Перед глазами стояло видение раны на груди Мартироса, в ушах звучал его шепот.

— Хватит, Ева. Руки уже чистые, — в конце концов сказал тихо Алексей. — Умойся и мне польёшь, потом посмотрим, что у нас из еды.

Вот про еду вообще не вспоминалось, так душа болела, что про это и говорить, и думать казалось кощунством. Леша, вытряхнув содержимое рюкзака, обнаружил саморазогреваемые тюбики с кашей и крекеры. Расстелив туристический коврик и усадив меня, впихнул в руки уже горячую тубу и приказал:

— Ешь, завтра силы понадобятся, а без еды тебя шатать будет, — и сел рядом, дожидаясь, когда подогреется его каша. Котелка, чтобы вскипятить воду, у нас не было, и для питья мы цедили через фильтровальную антибактериальную ткань, зачерпывая ладонями из озерца. Наверное, организм устал постоянно находиться в стрессе и после еды меня начало понемногу отпускать, потому что я вдруг поняла, что в пещере холодно, и я замерзла.

Чей это рюкзак, мы так и не поняли, но кроме коврика в нем обнаружились спальный мешок, тёплый свитер, две пары футболок и бельё, верёвки, немного полезной мелочи и ещё несколько тюбиков еды.

— Ева, надевай свитер и ныряй в спальник, я сплю на коврике.

— В мешке и без свитера тепло будет, надевай ты, мне футболки хватит.

Сменить одежду мне было просто необходимо. Я переоделась в большую мужскую майку, посмотрела на свою и поняла, что не смогу её больше надеть, и дело не только в непонятно откуда взявшихся прорехах и серых разводах грязи. Впереди было большое темное пятно. Опять кровь. Скомкала ткань и отбросила в сторону, усилием воли отогнав новую волну истерики. Залезла в спальный мешок и позвала отвернувшегося Лешу:

— Я всё, ложись рядом, чтобы страшно не было, ладно?

Я проснулась ночью внезапно и долго всматривалась в темноту, пытаясь понять причину. Потом в свете луны, слабо проникающем от входа пещеры, разглядела парня, сидящего на коврике и обнявшего себя руками. Холодно, у меня лицо заледенело даже. Но в мешке я сама не замерзла, а парень вон, даже спать не может.

— Лёш, иди ко мне, мы вдвоём поместимся, — позвала его. Он спорить не стал и, расстегнув замок, залез внутрь, весь ледяной и трясущийся.

— Чего раньше не разбудил? А если бы я не проснулась? Сними свитер, быстрее согреешься.

Он кое-как стянул кофту, и я притянула его к себе.

— Ты просто как сосулька, грейся об меня давай, вдвоем будет тепло, — обняла парня, чувствуя, как его трясет. Постепенно озноб у него стал меньше, дыхание выровнялось, и я тоже провалилась в сон.

… Опять храм, невдалеке стоит знакомый пожилой мужчина и скорбно на меня смотрит.

— Здравствуй, Евдокия. Я не успел предупредить, мне очень жаль.

— Вы знали? О том, что на нас нападут? Мартироса убили… — я всхлипнула и с трудом сдержала подступающие слёзы.

— Мои соболезнования.

— А что с остальными, вам известно? — я с надеждой вскинула опущенную голову и затаила дыхание.

— Всё будет теперь хорошо, Евдокия, всё хорошо… — и он исчез в наплывающем тумане.

— Ева, проснись! Ева, ну что ты, не плачь, — меня обнимали крепкие мужские руки и сильно прижимали к горячему телу парня, лежащему рядом. Я распахнула глаза и увидела обеспокоенное лицо Алексея.

— Тебе приснился страшный сон? Ты плакала, — негромко сказал он, немного отстраняясь. — Всё будет хорошо, Ева, — я вздрогнула от его слов и вспомнила, что сказал седовласый храмовник.

— Да, он тоже так сказал.

— Кто, Ева? — удивился Леша.

— Мужчина, седой, из храма. Он приходит ко мне во сне, уже много раз приходил. Жаль, я не услышала, о чем он мне кричал в прошлый раз, может… — Я тряхнула головой. — Пора вставать, уже светло.

— Да, пойдем, я покараулю возле кустов, потом полью тебе, чтоб умылась.

Мы вылезли из спального мешка и сразу продрогли. Лёша быстро натянул на меня свитер, а на себя надел еще одну футболку. Выходить из пещеры было боязно, но Леша, быстро осмотревшись, шепотом сообщил, что всё тихо и никого поблизости нет. Далеко отходить не стали, и я, воспользовавшись ближайшими кустиками, тут же нырнула обратно в пещеру. Внутри было холоднее, чем снаружи, видимо, за ночь окружавшие нас камни остыли. Мы умылись и, нафильтровав еще ледяной воды из озерца, без особого аппетита погрызли крекеры.

— Что делать будем? Здесь ждать или пойдем? — задумчиво спросила я своего спутника.

— Предлагаю идти к храму. Вершину горы видно, не заблудимся. Даже если с остальными по пути разминёмся, там встретимся. А здесь нас могут не найти.

Кивнула, соглашаясь, и стала собирать вещи в рюкзак.

Идти было тяжело. Всё чаще встречались участки, когда мне, да и Алексею приходилось карабкаться вверх, используя все четыре конечности. Видимо, Давид составил наиболее удобный маршрут, а мы сейчас сошли с намеченного пути. Ладони я ободрала, на одной коленке джинсы порвались. Зато жарко не было и цикады больше не кричали, но и холода я не ощущала, при такой-то нагрузке. К обеду я совсем выбилась из сил и в животе громко урчало. Забравшись на очередной крутой подъем, повалилась на спину.

— Лёш, давай отдохнем, устала.

— Хорошо, только на земле не лежи, сейчас коврик достану.

Он расстелил мне подстилку и достал один тюбик каши на двоих.

— Извини, — виновато проговорил он, — я городской житель. Охотиться не умею, курсы выживания в дикой природе не проходил. Даже грибы-ягоды не рискну собирать, я в них не разбираюсь. А ты?

— Нет, — покачала головой, — тоже знаю только те, что в магазине видела. Вряд ли здесь растет клубника, хотя, что-то похожее на ежевику видела. Может, попробуем?

— Лучше быть голодным, чем отравленным. А еды у нас всего два тюбика кроме этого остаётся и немного крекеров. Надеюсь, завтра доберемся, а там с ребятами встретимся.

О другом варианте развития событий ни один из нас ни говорить, ни думать не решался. Разогрев кашу, съели её пополам, тщательно всё выдавив из тюбика. Леша пытался незаметно оставить мне побольше, но я увидела и возмутилась, поделив обед честно. Немного отдохнув, двинулись дальше.

Вершину горы было хорошо видно, только подъем туда был крутым, и мне было не понятно, смогу ли я вообще туда вскарабкаться. Мне придавала сил мысль, что там, наверху, совсем скоро, я увижу Давида, что ничего ужасного с ним не случилось, и он победил. И что с остальными ребятами всё в порядке, и Толик не пострадал. Иначе как я буду смотреть в глаза и что скажу Оксанке?

И мы шли, карабкались, ползли вверх, продолжая обдирать руки и колени. Воды с собой не было, поэтому настоящей удачей стал ручеёк, встретившийся на пути. Мелкий и прозрачный, он был настоящим спасением, потому что к тому моменту пить хотелось неимоверно. Во рту всё пересохло, язык стал пергаментный, и мы с Лешей кинулись зачерпывать воду ладонями, лишь немного их ополоснув, уже не вспоминая ни про какой фильтр. Ледяная жидкость показалась райским напитком, лучшим, что я пробовала в жизни.

Когда утолили жажду, решили сделать второй привал. Деревья здесь росли не густо, больше вокруг было разросшихся кустарников, чахлая и бурая трава пучками торчала из песчаных и каменистых проплешин. Под ближайшей сосной кинули коврик и привалились друг к другу спинами. Я закрыла глаза и почувствовала, что кружиться голова.

— Ева, ты можешь дальше идти? — спросил сзади Леша.

— Да, еще пять минуточек и пойдем.

— Извини, надо. У нас мало еды и нет запасов воды совсем. Этот ручей, он течёт сверху, придется идти вдоль него, иначе не дойдем.

— Ага, — вяло согласилась я и зашевелилась, заставляя себя встать.

К ночи макушка горы стала ближе. Храма всё ещё видно не было, но там довольно густо стояли высокие деревья, и среди них разглядеть ничего было нельзя. Завтра. Мы обязательно дойдем туда завтра. На ночлег расположились возле ручья, расстелив коврик и спальник под кустами. Поделили еще одну упаковку каши, и я настойчиво предложила:

— Леша, ложись сразу со мной, выспишься нормально.

Поколебавшись, он кивнул. Помывшись по очереди чуть ниже по течению, забрались в спальный мешок, и парень осторожно обнял меня. Я чувствовала его мужской запах, свежий после купания, и слышала спокойный стук сердца.

— Знаешь, — он тихонько проговорил, — давно хотел тебе сказать, ты мне очень нравишься. Такая красивая, такая смелая. Мне до этого не встречались похожие девушки. Нет, симпатичные были, но ты какая-то другая, не могу объяснить. Я понял уже, что у меня нет шансов, Давид тебя не оставит, как и ты его, — он вздохнул и прижал меня сильнее.

Про Давида понятно, но неужели мои собственные чувства и сомнения так заметны? Внутри кольнула тревога за Дева и остальных, но я её прогнала. Вздохнула, подбирая слова в ответ на признание. У меня к Леше с самого знакомства были чувства, как к брату или просто очень близкому другу. Он вызывал интуитивное доверие, что не обманет, не обидит, не предаст. Хороший парень, не хотелось бы делать ему больно.

— Лёша…

— Не надо объяснять, я всё вижу. Просто хотел, чтобы ты знала, что у тебя есть друг, который для тебя на многое готов. Мы ведь можем остаться друзьями?

— Да, — прошептала я, утыкаясь ему носом в шею.

— Спи, лесная фея, — Леша с тихим смешком убрал у меня из прически закравшийся туда листик. — Всё будет хорошо… — он дотронулся губами до моих, влажных после мытья, волос и я не стала отодвигаться.

Утром проснулись от того, что кто-то прыгнул на спальник. Я взвизгнула от неожиданности и попыталась сесть, но мне это не удалось. Зато увидела удирающего в кусты здоровенного лесного кота.

— С добрым утром! — весело сказал Алексей, выбираясь из нашего мешка.

— Ага, добрым и бодрым, спасибо некоторым, — пробурчала я. Парень хохотнул и пошел умываться. Когда он вернулся, растираясь полотенцем, раздетый до пояса, я ужаснулась:

— Холодно ведь!

— Не, хорошо, сама попробуй.

— Вот уж нет, хватит с меня экстрима. Сегодня лезть еще вон куда, — махнула рукой наверх.

После умывания догрызли оставшиеся крекеры, запили нефильтрованной водой, взятой чуть выше нашей стоянки. Да, мы уже почти как древние люди, скоро охотиться начнем.

Часа два шли без крутых подъёмов, потом один преодолели, не сильно задерживаясь. Я просто привычно уже карабкалась, хватаясь руками за мелкие кустики и уже зная, какие тянуть не следует, потому что выдернутся и можно откинуться назад. Мы недолго передохнули, даже не расстилая коврик, и, отдышавшись, пошли дальше, стараясь не удаляться от ручья.

На обеденном привале я подняла руки вверх и от души потянулась, наконец, оглядываясь вокруг. До этого упиралась взглядом только под ноги и вперед, чтобы не упасть. И замерла от открывшегося между деревьями вида. С этой высоты было видно море. Оно играло бликами на солнце, на горизонте виднелся другой остров, и казалось, можно разглядеть чаек над водой.

— Лёша, смотри, море! — восторженно воскликнула я.

Он встал с коврика и подошел ко мне, обнял одной рукой за плечи.

— Да, красиво. Высоко мы забрались, — он оглянулся и посмотрел вверх. — Если повезёт, сегодня доберемся.

Я вздохнула, отводя взгляд от панорамы.

— Да, надо постараться, идем.

Парень надел рюкзак, и мы продолжили путь. Ближе к вечеру перед нами возникла крутая каменистая стена, пришлось остановиться.

— Я здесь не залезу, — оценив высоту, сообщила я своему спутнику.

— Да, не просто. Придется отойти от ручья и поискать более удобный подъем. Давай попьем, пока есть возможность, и посмотрим, что дальше.

После часа поисков мы вроде бы нашли подходящее место для преодоления преграды.

— Ева, можем отложить на завтра, если ты устала, — предложил друг.

— Нет, мы почти дошли, смотри, наверху большие деревья, это уже вершина. Осталось совсем немного, я справлюсь.

— Хорошо, попробуем. Но если передумаешь, говори.

Я кивнула. Отдохнув минут пятнадцать, мы решились. Обычно Леша поднимался первым и подавал мне руку, подтягивая, где можно. Он еще раз внимательно осмотрел преграду и, попробовав здесь упереться ногой в склон и приподняться, обнаружил, что поверхность осыпается мелкими камушками.

— Ева, иди ты первая, а то на тебя будет лететь всё, я снизу подстрахую.

— А так на тебя. Давай ты просто левее немного подниматься будешь. Не надо страховать, я уже сама поняла как надо.

— У меня другое предложение. Ты ждешь, пока я заберусь и спущу тебе веревку, в рюкзаке ведь есть. Обвяжешься, должно хватить длины, и я тебя сверху подстрахую. Тогда точно не сорвешься.

— Хорошо, жду.

С замиранием сердца я смотрела на подъем, периодически тихонько вскрикивая от страха за Алексея и зажимая себе рот, чтоб не отвлекать его, Не знаю, сколько он карабкался, показалось — вечность. Очень хотелось иногда дать совет как лучше действовать, казалось, снизу виднее. Но опять же, прикусывала ладонь, борясь с собой. Наконец, услышала сверху радостный голос друга:

— Всё! Я наверху, сейчас веревку закреплю и сброшу конец.

Облегчённо выдохнула. Оказалось, за кого-то боишься больше, чем за себя саму. Минут через пять Алексей спустил мне веревку. Совсем впритык, но её хватило обвязать вокруг талии, продев в шлицы штанов. Это, конечно, неправильно, но увы, выбирать не приходилось.

Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, начала повторять путь Лёши. Склон был непредсказуемым, иногда отдельно растущие кустики и выпиравшие булыжники давали надёжную опору, но иногда он становился песчаным с мелкими камушками, и нога проскальзывала на осыпающейся поверхности. Я часто удерживалась из последних сил, цепляясь пальцами за небольшие углубления и доламывая ногти.

— Ева, передохни, не торопись, ты удачно стоишь! — крикнул сверху Лёша.

Но мне хотелось уже закончить этот бесконечный для меня ужас, и я полезла дальше. Когда уже казалось, что ни руки, ни ноги не слушаются, и скоро не удержусь и сорвусь, чья-то сильная рука схватила меня за запястье и потянула вверх. Поняв, что не одна, что страхуют и не дадут упасть, сделала последний рывок. Меня подхватили и прижали к сильному мужскому телу. Почувствовав родной запах свежей травы и мускуса, ещё не веря, подняла глаза и натолкнулась взглядом на невыразимую нежность в перламутровом золоте.

— Дев! — выдохнула, обвивая его шею руками и изо всех сил прижимаясь к нему. — Дев, ты нашелся, — прошептала ему на ухо.

— Белочка, дорогая моя, это ты нашлась, я так волновался за тебя, любимая, — негромко ответил мой дескрит. Я опустила ладони на его грудь и, отстранившись, постаралась осмотреть всего с головы до ног.

— Ты в порядке, не ранен? А остальные? Как ребята? — торопливо задавала я вопросы.

— Я нормально, так, пара царапин было. Но у меня регенерация хорошая, всё обошлось. У Толи ранено плечо, хорошо с собой лекарства были и перевязочные, не воспалилось. А Руслан самый везучий, целый остался, — Дев улыбнулся, а я нахмурилась, решив обязательно позже посмотреть на его «царапины».

— Иди сюда, родная моя, никак не могу поверить, что ты здесь и всё обошлось, — он опять обнял меня, покачивая и гладя по спине широкими ладонями, а у меня с души исчез не просто камень, а целая гора, и было очень хорошо и уютно в кольце его рук. Потом, кое-что вспомнив, неуверенно и тихо спросила:

— Дев, а Мартирос…

Он помрачнел и немного помолчав, сказал:

— Мы там его похоронили, на поляне. Потом приедем и надгробье поставим… — он тяжело сглотнул и добавил, — он ведь тебя спас, да?

— Да… — тихо, почти неслышно ответила Давиду, утирая слезы, покатившиеся из глаз. Хотела еще что-то добавить, рассказать, но поняла, что не могу. Не сейчас, позже. Дев вытер ладонями мокрые дорожки на моём лице и поцеловал, едва касаясь, зажмуренные глаза.

— Не плачь, он погиб достойно и, думаю, не пожалел бы о том, что сделал. Мартирос был настоящим мужчиной, мы будем помнить его всегда. А сейчас пойдем, Белочка, нас ждут.

— Куда? Кто ждет? — отвлеклась я от грустных мыслей.

— Увидишь.

Дев обернулся и кивнул кому-то, а потом отвязал от меня страховочную веревку. Я только сейчас вспомнила, что мы не одни и, обернувшись, увидела Алексея, стоявшего в сторонке. Он с печальной улыбкой смотрел на нас с Девом и, поймав мой взгляд, незаметно подмигнул, словно напоминая, что обещал оставаться мне другом.

— Куда дальше? — спросил наш пилот, подходя ближе. — Надеюсь, недалеко, а то уже стемнеет скоро.

— Нет, тут рядом. Сейчас на ночлег устроимся, а утром уже в храм пойдем.

Мы зашли под высокие деревья, и я с удивлением увидела, что это не просто лес, а скорее парк, и за ним ухаживают. Под ногами вилась протоптанная дорожка, часто попадались островки посаженных садовых цветов и даже подстриженные кусты.

— Дев, это же лес? Здесь лесник следит за всем? — увидев какие-то метки на стволах деревьев, спросила у Давида. Всё это выглядело странно, если не сказать, подозрительно.

— Скорее, храмовый парк, большой. Мы тоже заметили, что за ним ухаживают. А вон и парни, — он свернул влево, и мы вышли к костру, от которого навстречу к нам поднялся Руслан. Толик, лежавший поверх спального мешка, только тяжело сел, тем не менее, радостно улыбаясь нам.

— Ева, как хорошо, что вы с Алексеем нашлись, — куратор с облегчением выдохнул, увидев нашу приближающуюся компанию.

— А я не сомневался, что всё нормально будет, — Руслан, подойдя, коротко обнял меня и пожал Лёше руку. — Если бы с Евой что-то случилось, Давид бы почувствовал.

— Это почему? Из-за того, что он эмпат? — я с подозрением посмотрела на друга детства.

— Не только. В основном потому, что ты его аниша.

— Что? — я удивленно посмотрела на парня, и, обернувшись на Дева, увидела, как он ожег Руслана сердитым взглядом. Тот, осекшись, кивнул и отошел к костру. А мне показалось, что я уже слышала это слово. Только вот не помнила, от кого.

— Белочка, я тебе завтра обязательно всё расскажу и объясню. А сейчас давай вы с Алексеем умоетесь, здесь рядом есть ключ, и все вместе поужинаем.

При упоминании еды в животе у меня громко заурчало, и я смутилась.

— Вот-вот, и я про это, вы ведь голодные, наверное, ужасно. Что вы ели два дня? Хотя, позже всё, пойдем.

К моему удивлению, у костра лежал и мой, и Лёшин рюкзаки. С благодарностью посмотрев на Давида, прихватила мыло, полотенце, чистую одежду и пошла за ним. Леша держался чуть в стороне, а Давид то и дело оглядывался и касался меня, словно боясь, что я исчезну. Он то приобнимал меня за талию, то придерживал за локоть или за руку.

Дев повел нас между деревьями вглубь парка, и я увидела, откуда начинался тот ручей, вдоль которого мы с Лешей шли. Каменистая горка, как дырявая бочка, протекала в боку небольшим ручейком чистой воды, и та продолжала свой путь дальше, тонкой змейкой убегая между деревьев.

— Пить-пить, — подбежала я к источнику. Алексей последовал за мной и мы, дружно упав на колени и немного потерев в воде ладони, стали глотать живительную влагу горстями.

— Надо было в лагере вам фильтрованную дать, я не догадался, — хлопнул себя по лбу Давид. — Чувствовал, что ты голодная, а про жажду не понял.

— Всё хорошо, это ведь горный ключ, чистая вода, — я обернулась, довольная. — Вы отвернитесь, я помоюсь, потом Леша.

— Белочка, вода ледяная, давай я подсматривать не буду, но возле тебя постою, подогрею немного.

Я сначала округлила глаза от такого предложения, потом с сомнением прищурилась:

— Точно не будешь подглядывать?

Дев широко улыбнулся:

— Буду держаться изо всех сил.

Ещё раз потрогав воду рукой и поняв, что действительно очень холодная, вздохнув, согласилась.

— Хорошо, стой здесь. Я разденусь и скажу тебе, когда греть.

Быстро скинула одежду, посмотрев, что Леша в стороне сидит спиной, а Дев зажмурил глаза. На всякий случай, всё же повернулась спиной к дескриту.

— Давай, я готова.

Минуты через две он сказал:

— Всё, можешь купаться.

Я осторожно ступила ногой в мелкий ручеек и почувствовала, что вода действительно теплая. Понимая, что это стоит усилий Давиду, стала быстро намыливаться, с удовольствием смывая пот и грязь. В какой-то момент обернулась и с возмущением обнаружила довольную физиономию любующегося на меня парня и присела.

— Дев. Ты обещал!

— Любимая, я обещал стараться, — по-кошачьи промурлыкал этот… этот… — Греть воду с закрытыми глазами не получится, — он хитро прищурился.

— Ты знал! Сразу знал, что надо глаза открыть! — возмутилась я, а потом, немного ещё посидев на корточках, плюнула на свою стеснительность, встала и спокойно продолжила домываться. Всё равно он уже всё разглядел.

Оглянувшись через плечо, поймала горящий взгляд Дева, с округлившимся зрачком и переливающимся золотом. Меня кинуло в жар, странное чувство из груди покатилось вниз, в живот, и движения невольно стали более плавными, скользящими. Поймав себя на этом, смутилась и поторопилась домыться.

— Дев, отвернись, мне одеться надо.

Он, понимающе улыбнувшись, медленно отвернулся. Потом так же подогрел воду Леше, пока я сидела в сторонке к ним спиной и расчесывала волосы.

Каша с тушеным мясом на ужин показались райской пищей. Ничего вкуснее в жизни не ела, о чем Руслану, который приготовил это к нашему приходу, и сообщила.

— Ты чересчур высоко оценила мои кулинарные способности, — улыбнулся похвале парень. — Ещё денёк поголодала бы, и сырая крупа была бы вкусной.

— Возможно, — не стала спорить, пытаясь разлепить тяжелые веки.

— Давай спать, солнышко, уже еле сидишь, — поднялся Давид со своего места. — Помогу тебе, — потянул он меня за собой. Потом разложил спальник и уложил меня в него. Постелив свой рядом, лег на него сверху и положил на меня руку, будто боялся, что я ночью могу исчезнуть.

ГЛАВА 23

… Храм встретил меня приятным полумраком и разноцветными солнечными лучиками, пробивавшимися через яркие витражные окна. Навстречу торопился знакомый храмовник, и я терпеливо дождалась его приближения.

— Приветствую вас, аниша, — он склонил голову, а когда поднял, я с изумлением увидела вытянутый по горизонтали зрачок его тёмных глаз.

— Вы дескрит? — не удержалась я от не совсем вежливого вопроса.

— Я хранитель. И дескрит, как у вас называют нашу расу.

— А… — сотни вопросов мгновенно зароились у меня в голове, и я пыталась выбрать самый важный, чтобы успеть его задать, пока опять всё не заволокло туманом. Но, видимо, всё же долго думала, потому что меня кто-то осторожно и нежно поцеловал в щёку, и я проснулась.

Возле меня, опираясь на локоть, лежал Давид и со счастливой улыбкой смотрел в глаза.

— Доброе утро, любимая. Просыпайся, сегодня у нас важный день, мы идем в храм.

Прозвучало это так, будто у нас сегодня не просто посещение святилища, но и бракосочетание там. Я отогнала ненужную сейчас ассоциацию и похлопала ресницами, выпутываясь из объятий Морфея. Оттягивая момент подъема, рассматривала моего дескрита. Именно моего, я уже поняла, что не отдам его никому. Осознание пришло, когда я испугалась не страшного облика там, на поляне, а того, что могу потерять этого родного для меня мужчину. Он любит меня, а я его, и вместе мы сможем решить все проблемы. Приняв для себя это, расстегнула спальник и, придвинувшись ближе, обняла Дева, прижимаясь как можно крепче. Он сначала растерялся и замер, не ожидая от меня такого проявления чувств, а потом, тихонько рыкнув, начал осыпать моё лицо поцелуями, шепча:

— Моя, только моя девочка…

В какой-то миг он резко остановился, явно нехотя отстранился и прошептал:

— Любимая, сегодня я преподнесу тебе подарок, который, надеюсь, сделает нас счастливыми. Подожди до того, как мы найдем храм. Уже сегодня, — и он засиял такой невероятной и предвкушающей улыбкой, так жадно смотрел мне в глаза, что я покраснела и смутилась.

Усилием воли отодвинулась от Дева, чувствуя, как не хочется этого делать и как от его обещаний в груди поселилось странное томление. Встала, взяла необходимое для умывания и отправилась к ключу. Давид пошел рядом, что немного смутило.

— Дев, извини, но мне тут лучше одной.

— Ничего-ничего, я покараулю, — он понимающе ухмыльнулся и показал рукой на подходящие кусты.

Когда со всеми утренними процедурами было окончено, и мы вернулись в лагерь, котелок с крупой уже булькал над костром, а во втором настаивался ароматный чай. За завтраком мы с Лешей рассказали о том, как мы сюда добирались и Руслан, услышав, что и сколько мы ели, подложил нам еще вкусной каши, хотя я и пыталась его убедить, что в меня больше не влезет. Пришлось впихивать, и когда я осилила и смогла с трудом подняться, все начали собираться. Рюкзак Толика нес Руслан, так как он был ещё слаб после ранения, но куратор шёл на поправку и мог идти дальше, не отставая.

Шагать оказалось не так далеко, и уже через полтора часа между деревьями показались красивые плиточные дорожки и цветы, посаженные вдоль них. Вскоре стал виден и сам храм невдалеке, и у меня чаще забилось в волнении сердце. Все невольно ускорили шаг, и вот уже мы стоим у входа в святилище, замерев от чувства благоговения перед древностью и значимостью этого здания.

Светлая каменная кладка, арка над входом, украшенная красными полудрагоценными самоцветами, и черепичная крыша, над которой возвышалась круглая башня. Массивная каменная двухстворчатая дверь, которую я, пожалуй, самостоятельно не смогла бы отворить. Дескриты подошли ближе, а я затаила дыхание, гадая, будет ли внутри похоже на мои сны.

Навалившись на дверь, парни напряглись, упираясь ногами, и створки медленно, со скрипом поддались и начали распахиваться. Когда щель стала достаточно большой, чтобы мы вошли, дескриты первые заглянули туда и через пару минут позвали остальных.

Оказавшись в храме, я не сдержала возглас удивления — всё здесь было мне знакомо. Невольно вгляделась в центральный проход, не удивилась бы, увидев спешащего на встречу храмовника. Но зал был пуст, и мои спутники пошли его обследовать. Парни с восхищением разглядывали фрески на стенах, особенно ту, где был изображен дескрит в боевой ипостаси. Я подошла к Деву.

— Знаешь, Белочка, мне всегда казалось, что мифы и легенды о демонах, дьяволе и Минотавре имеют общие корни. Ведь по описанию они имеют много похожих черт, не находишь? — он повернул ко мне задумчивое лицо. — Тебе никого они не напоминают?

— Да, — так же задумчиво ответила я, — дескритов в трансформации. Думаешь, речь шла о твоих предках?

— Возможно. Очень похоже, правда? — Дев внимательно разглядывал изображение незнакомого дескрита и витал мыслями где-то далеко отсюда.

— Давид, здесь еще есть дверь, — позвал Анатолий из глубины зала. Мы поторопились туда и увидели в конце помещения неглубокую арочную нишу и опять каменную дверь. Она была меньше входной и сплошная, без видимого разделения на створки. Руслан и Алексей уже пытались её открыть, но безуспешно. Это вообще дверь или нам только так кажется?

— Давайте я попробую, — махнул рукой Дев, прося парней отодвинуться. Он пристально сосредоточился на входе, глаза знакомо засветились, зрачок исчез, залитый перламутровым золотом, и вдруг на плотной двери в сумраке храма так же засветилась щель, разрезав вертикально вход на две створки.

— Открывайте, — выдохнул с напряжением Дев, и Руслан с Лешей кинулись к дверям, налегая что есть сил. Вход медленно открылся и мы с опаской замерли, не торопясь заходить туда.

— Ева, прежде, чем мы туда зайдем, я хочу выполнить обещание и сделать тебе подарок, — Дев повернулся ко мне, и на его лице была торжественность и… счастье.

Я застыла, ожидая продолжения, а парни с любопытством наблюдали за нами. Давид расстегнул замок нагрудного кармана темной рубашки, которую надел утром, удивив меня тем, что он не в привычной футболке, и достал маленькую коробочку. Протянул мне на раскрытой ладони, и я осторожно взяла. Открыла крышку, нажав на тихонько щелкнувший в тишине храма замочек, и увидела две капсулы, лежащие на чёрном бархате, похожие на непрозрачные маленькие пробирки, когда-то запаянные, а теперь пустые. Такие, только другого цвета, я видела в музее в Греции.

Капсулы дескритов. Золотая и серебряная, с красивой, сложной вязью, напоминающей древние руны. На золотой серебряный рисунок, а на серебряной золотая надпись. Красиво. Сердце затрепетало так, что казалось, оно сейчас вырвется из груди, а дыхание замерло, и я стала задыхаться, еще не до конца понимая, что происходит.

— Дев… Это… Это что? — смогла выдавить из себя я.

— Это капсулы, из которых появились на свет я… и ты…

Сердце пропустило удар, вдох застрял в горле. Свет померк, и я провалилась в спасительную черноту.

Рядом кто-то разговаривал, пахло пылью и едва уловимо свежей травой и мускусом. Странный сон приснился, будто Дев сказал мне, что я дескритка. Вот уж игры подсознания. Похоже, так мой мозг решил проблему, как нам с любимым быть вместе. Прислушалась к тихим голосам рядом и поняла, что лежу на руках у Давида, судя по едва уловимому родному запаху.

— Ну ты и сюрприз ей сделал, ведь подготовить как-то надо было, постепенно, — услышала ворчание Толика. Куратор сердито выговаривал своему воспитаннику, а тот даже не возражал, только тяжело вздыхал, от чего я на его груди приподнималась.

— Это что, мне не приснилось? — слабым голосом проговорила, с трудом разлепляя глаза.

— Белочка, любимая! — Дев с тревогой разглядывал моё лицо, золотые глаза были так близко. — Как ты? Я… я хотел сюрприз… обрадовать… извини меня… — виноватый и растерянный голос Давида убедил, что всё правда.

— Дев, я… что, дескритка? — ещё не веря в то, что говорю, произнесла я. Он отвел взгляд, потом всё же ответил:

— Ты не просто дескритка. Ты моя аниша, высшая, и я очень люблю тебя, больше жизни, и хочу, чтобы мы были вместе. Я чувствовал, что ты не человек, но боялся, что можешь оказаться моей сестрой и прежде, чем рассказывать что-либо, хотел найти доказательства. Капсулы дал твой отец. Помнишь, я ездил к нему? — я кивнула, не отводя взгляда от лица Давида. — Твоя серебряная.

Я обалдело оглядела стоявших возле нашей лавки парней. Давид сидел на каменной скамье, держа меня, а ребята смотрели на нас. Алексей и Толик сочувственно, а Руслан с улыбкой. До меня медленно доходило. Я. Не. Человек. Мама!

Вот к маме появилось тоже много вопросов. Задам их сразу, как вернемся. Подняла глаза на Давида.

— Я люблю тебя. Не могла это показать, потому что не хотела сделать твою жизнь несчастной из-за отсутствия детей. Теперь мы сможем быть вместе, — смотрела в глаза любимого, не отрываясь, и увидела, как в них вспыхнула надежда и радость. Я улыбнулась в ответ и попыталась встать. Дев придержал, и я села с ним рядом, приводя растрепанные чувства в порядок. Мы по-прежнему были в храме, и всё ещё в самом первом зале. Рядом зияла открытая дверь, в которую мы так и не успели заглянуть. Интересно, что там за ней? Обвела взглядом всю компанию и предложила:

— Идем дальше?

Все облегченно вздохнули, видимо боялись, что я могу отреагировать на новость истерикой, и отошли к открытой двери, дожидаясь нас с Девом.

Дев предложил мне руку, помог встать. Ненадолго прижал к себе, золотые глаза смотрели прямо в душу. После осторожного поцелуя, от которого колени предательски задрожали, Дев отстранился.

— Готова?

Он зашел первым, потом я и все остальные. За дверью оказалось небольшое помещение с каменными стенами и каким-то небольшим сооружением посередине, тоже из камня. На алтарь не похоже. Мы подошли ближе и стали внимательно рассматривать низкую площадку с прямоугольным возвышением посередине, пытаясь угадать его назначение. Толик обошёл вокруг и радостно воскликнул:

— Нашел! Смотрите, сюда можно вставить пластину!

Мы кинулись к нему, а Давид уже доставал из рюкзака знакомую коробку. Прорезь на возвышении идеально подходила под пластину, и когда её туда установили, утопив на треть, то мы с надеждой на чудо замерли в ожидании. Но ничего не происходило. Дескриты заметно занервничали, а я думала, что ещё можно предпринять.

— Ребята, раз эта пластина была в саркофаге вместе с капсулами, то она предназначена только для дескритов. Надо сделать что-то, что стало бы доказательством, что это именно вам, — я осеклась, — нам надо, а не людям.

— Днк дескритов, — сказал Дев. Достал пластину из подставки, вынул небольшой нож из бокового кармана рюкзака. После он ткнул острием в свой палец, и когда на нем заалела капля крови, провел им по краю пластины.

— Надеюсь, ты права, любимая, — он с нежностью посмотрел на меня, а я покраснела от его откровенного взгляда. Как только он вернул пластину на место, над возвышением возникло небольшое свечение, и появилась… голограмма меню. Мы в обалдении уставились на небывалое чудо древних технологий.

— Вот это да-а… — протянул Толик, рассматривая надписи на незнакомом мне языке, висящие в воздухе перед нами. Давид протянул руку и попытался выбрать в списке строчку. Изображение сменилось на объемную картину необычного города. Над красивыми, светлыми зданиями, утопающими в зелени, висело светило, не похожее на наше солнце. Оно было ярче и больше.

Ниже шел текст, на том же незнакомом языке, и Дев спросил у Анатолия:

— Прочесть сможешь?

— Не сразу. Надо разобраться, но отдельные слова мне знакомы, очень древний, исчезнувший язык. Я на него наткнулся, когда еще студентом курсовые писал и перерывал все доступные библиотеки.

— Сколько тебе времени понадобиться?

— Боюсь, придется переписать, что смогу и дома уже разбираться.

— Хорошо, начинай. Остальные помогут, — Давид задумчиво разглядывал изображение города. А я, поняв, что здесь уже закипела работа, пошла разглядывать помещение дальше. На одной из стен меня заинтересовал выбитый в камне рисунок. Пока его разглядывала и водила по нему пальцами, подошел Давид и встал рядом.

— Что-то нашла?

— Просто красивый барельеф. Смотри, арка и цветущие деревья за ней, горы на горизонте, — тут я почувствовала под пальцами какое-то углубление и отняла руку. На этом месте, на изображенной арке, виднелась дырочка странной формы. Я немного постояла, разглядывая отверстие, потом, как загипнотизированная, подняла руки и сняла сережку. Не задумываясь, что делаю, по наитию, отцепила замочек, на котором висела шестигранная серебряная палочка и, взяв за камушки, вставила её в дырку. Сережка подошла идеально. Дев, затаив дыхание, следил за моими действиями. Пробежала пальцами по выпуклой арке и обнаружила с другой стороны ещё одно отверстие. Проделала то же со второй сережкой.

— Любимая, что ты делаешь? — Давид выглядел обеспокоенным и взволнованным.

— Мне кажется, это сюда не просто так подходит.

— Думаешь? И что это может быть?

— Пока не знаю, — я продолжила исследовать барельеф.

Ещё одна дырка в нем, чуть побольше, нашлась на вершине арки. Немного подумав, потянула за цепочку, которую не снимала ни разу, как Мартирос подарил мне эту подвеску. Пристроив кулон на вершине изображенной на стене дуги, невольно стала ждать, что что-то произойдет. Но нет, всё осталось неизменным.

«Вы должны открыть дорогу к будущему вдвоём, он один не сможет» — всплыли в памяти слова храмовника из сна.

— Дев, достань свой нож, пожалуйста, — попросила я. Он с опаской на меня посмотрел.

— Что ты задумала?

— Ты мне доверяешь? — улыбнулась своему дескриту. — Дай нож и ладонь.

Он, поняв, что я хочу сделать, спокойно протянул требуемое. Подержав нож в руке, протянула назад.

— Я трусиха, не смогу, лучше ты, — вложила свою раскрытую ладонь в его и отвернулась.

— Может, только я?

— Нет, надо вдвоём. Так сказал храмовник, когда я попадала в этот храм во сне.

Давид удивлённо поднял бровь, но прямо сейчас подробности спрашивать не стал. И неожиданно, без предупреждения, кольнул мне палец. Я ойкнула и попыталась отдернуть кисть, но Дев удержал и кольнул себя. Я свободной рукой вынула кулон и макнула в свою капельку крови, потом Давида и вставила в арку обратно.

Несколько минут ничего не происходило. Любимый медленно лизнул мой пораненный палец, а я смущенно покраснела и отвернулась, такое многообещающее выражение на лице у него было. В это мгновение стену с барельефом начал заволакивать туман, прямо как во сне, а потом дымка стала таять, и я воскликнула от потрясения. Стена исчезла, а на её месте была настоящая арка, за которой виднелись те самые цветущие деревья и горы вдали.

— Портал! — воскликнул у нас за спиной Руслан, который, оказывается, незаметно подошел и наблюдал, что мы делаем.

— Похоже… — Давид сделал шаг вперед, потом взял меня за руку и приказал Руслану, — ты пока здесь останься, мы посмотрим.

— Спасибо тебе, Мартирос, — прошептала я, благодаря мысленно друга за подарок, без которого мы не смогли бы активировать этот артефакт.

И мы прошли в арку, держась за руки. Прямо от прохода начиналась красивая плиточная дорожка, похожая на ту, что в парке у храма. Мы медленно пошли по ней, оглядываясь по сторонам. Ничего необычного, кроме более яркого и крупного светила на небе. Цветы и стриженые кустарники вдоль дорожки, деревья, растущие не очень густо, и свежий, пахнущий зеленью легкий ветерок. Минут через пять мы увидели спешащих нам навстречу людей и, когда они приблизились, я с удивлением уставилась на седовласого мужчину с тёмными глазами. А Давид воскликнул:

— Сан-Али, а вы здесь откуда? Вы ведь говорили, что в столице останетесь, когда мы договор подписали. — Повернувшись ко мне, любимый пояснил, — Белочка, это хозяин острова.

— И Хранитель из моего сна, Дев, — сказала я, разглядывая этого загадочного чел… дескрита. Он слегка поклонился нам, приветствуя:

— Рады приветствовать вас, аниша, — кивок мне, — аниш, — кивок Давиду. — Мы счастливы, что вам удалось открыть дорогу в будущее. Это земля ваших предков, пойдемте, мы вам всё расскажем и