КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Чеченец. Возвращение домой (СИ) (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



========== Пролог ==========

Маленький провинциальный городок утопал в снегу. В этом году его выпало особенно много, несмотря на то что сейчас только середина ноября. Снег искрился и хрустел под ногами, но девушка, бредущая по улице, не замечала его красоты. Она смахивала слёзы со щёк вязаными перчатками. Гинеколог в поликлинике подтвердила все опасения. Ирина беременна, срок — пять недель. Пожилая доктор с добродушным лицом предложила прийти через неделю, чтобы оформить карту роженицы.

— Пойми ты, ребёнок — это счастье. Да, тебе ещё восемнадцать, так ведь и вся жизнь впереди. Найдёшь ещё мужа. А то и отец ребёнка женится, если не сволочь, — уговаривала она.

— Уехал он, совсем. А ребёнка я рожать буду-у. Только маме что сказа-ать, — ревела Ирина.

— Ну, найдёшь слова. Мать не мачеха, из дома, поди, не выгонит. Жду через неделю.

Сейчас девушка вспоминала этот разговор и плакала всё больше, не замечая, что на неё косились прохожие. Садовская Ираида Николаевна, её мама, была женщиной строгой и порою даже жестокой. Чудом вырвавшись из деревни учиться в город, Ираида быстро окрутила местного парня, а потом выскочила за него замуж. Девушкой она была красивой и неглупой, до свадьбы даже целоваться не разрешала. После бракосочетания Ираида развела бурную деятельность, подначивая мужа уехать в Москву, где у того жила бабушка с папиной стороны. Но супруг работал в местном НИИ и уезжать не торопился. К тому же научная работа и кандидатская уже писались. Да и отец тут на высокой партийной должности. Ираида была недовольна, но смирилась. Всё же даже самый захудалый городишка — не паршивая деревня, которую девушка ненавидела всей душой. А московская бабушка приняла её не очень хорошо. Проницательная женщина сразу увидела в невестке алчную особу, которая вышла замуж не по любви, а из выгоды. Как бы ни было, а прожила Ираида в браке шестнадцать лет. А потом муж и его родители разбились на машине, возвращаясь с дачи. Дочери на тот момент было пятнадцать лет, и женщина принялась шпынять её за каждую тройку. Её дочь должна окончить школу только с медалью! Её дочь должна учиться в институте! Её дочь должна выйти замуж за достойного человека! Ещё много чего должна дочь. И даже после того, как Ирина стала совершеннолетней, всё равно осталась должна.

Ирина зашла в квартиру, шмыгая носом. Мама сегодня работала в дневную смену, а значит уже пришла домой.

— Чего это? Простудилась что ли? Только этого не хватало! В институт кто ходить будет! — родительница вышла в прихожую. — Да у неё глаза на мокром месте. Что случилось-то?

— Мам, я беременна, — выдавила тихо Ирина, опустив голову.

— Час от часу не легче! Ты где это залететь успела, а?! С кем по подвалам тёрлась, отвечай!

Мать обрушила на дочь удары полотенцем, которое держала в руках.

— Шваль подзаборная! Шлюха проклятущая! Кто отец ребёнка?! Говори, живо! — орала взбешённая женщина.

— Мансур демобилизовался и уехал, даже мне не сказал. Я не знаю, где его искать, — ревела Ирина, присев на корточки и закрывшись руками.

— Замечательно, ещё и от нерусского залетела! Что я теперь людям скажу! Как сослуживицам на работе в глаза смотреть буду! Теперь вся больница будет в меня пальцем тыкать. Смотрите, медсестре Садовской дочь в подоле принесла, ещё и от чурки нерусского! Завтра же запишешься на аборт! — Ираида упёрла руки в бока.

— Он не чурка. Он чеченец и вообще, я рожать собралась.

Ирина быстро разделась и поспешила в свою комнату. Мать ринулась за ней.

— Рожать?! Как бы не так! Или аборт, или уматывай из дома! Поезжай к папаше в Чечню, подстилка!

— Ну и уеду! В Москву, к прабабушке Гале! — крикнула девушка, всхлипывая.

Ирина была готова к тому, что мать разозлится, но выгонять из дома — это уже слишком. Она понимала, что мама таким образом снова манипулирует ей. Она хочет, чтобы дочь испугалась и сделала аборт. Но девушка была намерена отстаивать своё право на ребёнка.

— Этой полоумной бабке в своё время я и твой отец не нужны были, а уж ты и подавно!

— А вот сейчас и проверим.

Ирина побежала в коридор и, схватив трубку телефона, стала набирать «07». Ираида подошла, а затем вырвала телефон из рук дочки.

— Ещё чего! Не хватало междугородные переговоры оплачивать! В комнату иди! Вылезешь, я тебе без наркоза аборт заделаю! Скалкой по животу настучу, чтобы сдох ублюдок! — Ираида занесла распростёртую ладонь над головой дочери.

Ирина ринулась в комнату. Она закрыла дверь на защёлку, а потом легла на кровать. Пружины скрипнули, как будто плача. Ирина решила, что как только мать уснёт, она дозвонится до бабушки.

Москва встретила шумом и толпой людей. Все суетились, куда-то шли. А ещё тут было гораздо больше личного транспорта, чем в их городе. Ирина нашла стоянку такси и двинулась туда. Бабуля сказала, чтобы не заблудиться, ехать на такси. А у дома она встретит и рассчитается с водителем. Сидя на заднем сидении автомобиля, Ирина вспоминала, с каким скандалом уехала. Даже у подруги пришлось перед отъездом ночевать. Мать не унималась, не отпускала её в Москву. Пару раз отходила полотенцем, свёрнутым в жгут по спине, отчего остались красные следы. Но Ирина всё равно уехала. Она решила, что больше ничего не должна матери.

Бабушка жила в однокомнатной квартире старого дома. Она в последнее время болела и могла дойти только до ближайшего магазина. Поэтому, как только правнучка позвонила, Галина очень обрадовалась. Будет кому ухаживать, а то, что она беременная, так дети всегда в радость. Бабуля смотрела в окно и, как только подъехало такси, поспешила на улицу.

— Привет, бабушка. Ты чего в тапках выбежала? Простудишься.

— Не выбежала, а доковыляла, — усмехнулась старушка, расплачиваясь с водителем.

Уже дома Галина обняла внучку и всплакнула.

— Ну, здравствуй, Ириша. Я к твоему приезду пирожков напекла. Сегодня отдохнём, а завтра прописываться пойдем. Я надеюсь, ты там выписалась?

— Да, только не спрашивай, как мне это удалось.

Квартира бабушки оказалась просторной. В комнате стояли: сервант, шифоньер, раскладной диван, круглый стол, пара стульев и кровать с железными спинками. Над кроватью висел плюшевый ковёр, а на полу потёртые половички. На кухне выделялись: обеденный стол и стол-тумба, а также холодильник. Первые несколько дней Ирина выдраивала квартиру. Мыла пол. Смахивала кругом пыль. Постирала шторы и тюль. Хотелось привести всё в порядок, да и дышать пылью в её положении было не очень хорошо. Когда получили прописку, бабушка устроила по знакомству нянечкой в ясли-сад неподалёку. Детей туда отдавали с года. Кто-то есть сам ещё не мог, и приходилось кормить из ложечки. Кто-то на горшок ещё не ходил. Было трудно, особенно перед декретом, но Ирина не жаловалась. Она знала, что эти навыки пригодятся ей при уходе за собственным малышом.

А потом родился богатырь. Малыш был с чёрным пушком волос, карими глазами и орлиным носом. Ирина назвала его Владленом, а отчество дала своё — Валентинович. Ей не хотелось, чтобы кто-то знал, от кого родился её мальчик. Но медсёстры догадались, что она родила не от русского.

— Что, отказ писать будем? — заявила старшая медсестра, зайдя в палату.

— С ума сошли! — Ирина сильней прижала к груди ребёнка, которого принесли кормить.

— Странно, обычно такие, как ты, бросают. Молодец, уважаю, — улыбнулась женщина.

Тогда Ирина поняла, что со временем мальчика нужно отдать в секцию. Её Владлен должен уметь защитить себя.

Так и случилось. Уже с первого класса над мальчиком пытались издеваться. Но год в секции карате не прошёл даром. Парня зауважали. Больше никто не смел обозвать его чуркой и безотцовщиной. А вот прозвище Чеченец приклеилось к нему намертво.

========== Глава 1 ==========

Владлен обнял девушку и полез целоваться. Язык ворвался в пухлый ротик блондинки и погладил нёбо. Руки тем временем ухватили подол платья и принялись поднимать его.

— Ты чего?! Скоро мать твоя придёт! — спохватилась девушка.

Парень кинул взгляд на настенные часы.

— Через час только. Нам хватит времени.

— А ты презики купил?

— Обижаешь. Без них даже в разведку ходить стыдно, — усмехнулся Владлен, целуя крупный сосок девушки прямо через бюстгальтер.

— Ах, мм. Ну да, тебя в десант отправляют.

— Ничё, я им там покажу, кто такой Владлен Садовский. Зато Дронов моряк — спички бряк, — парень нетерпеливо снял с девушки лифчик.

Дальше Ксения разделась сама, хотя кроме трусиков больше ничего не осталось. Она легла на диван в соблазнительной позе и наблюдала, как её парень раздевается.

К десятому классу Владлен из нескладного смуглого парня превратился в красавца. Густые брови вразлет, темно-карие, почти чёрные, глаза, красивые губы. А ещё когда Владлен улыбался, то на щеках появлялись соблазнительные ямочки. Ксюша, бывшая первой красавицей класса, влюбилась в Садовского без памяти. Родители были недовольны. И хотя уже шел тысяча девятьсот девяносто второй год, термин «безотцовщина» ещё многое значил для некоторых людей. Семье Нефёдовых не очень нравилось, что в свидетельстве о рождении, в графе отец, у будущего зятя стоит прочерк. К тому же они москвичи в десятом поколении, а мама Владлена лимита приезжая. Ну и что, что прабабка тут жила, всё равно лимита. Только Ксюша твёрдо стояла на своём: «Владлен из армии придёт, и мы поженимся!»

Когда Ирина пришла домой, то сын с девушкой сидели на кухне и пили чай. Лица раскрасневшиеся, губы припухшие. Разумеется, она знала, что сын полгода назад вступил во взрослую жизнь. Она была не против. К тому же ещё в шестнадцать лет объяснила ему простую истину: не стыдно купить в аптеке презервативы, стыдно узнать, что девушка беременна и бросить её. Парень уяснил это крепко, ибо детей в таком возрасте заводить не хотелось.

— Привет, мам. Зачем такую тяжёлую сумку тащила одна? Я бы тебе помог, — сын подхватил поклажу из рук Ирины.

— Не старая еще, поди. Зови на завтра друзей. Проводы устроим. Мы с Севкиной матерью посовещались и решили вам на двоих проводы сделать. Вы с ребятами тут посидите, а мы взрослые у них.

— А мы будто не взрослые. Вон в понедельник увезут в дальние дали, — усмехнулся Владлен.

— Для матери вы всегда будете любимыми детьми, — Ирина потрепала сына по лысине, — эх, такие волосы срезали.

— Ничего, отрастут, — весело засмеялся Владлен.

Вечеринка, по поводу отбытия в армию двух оболтусов и лучших друзей, прошла отлично. Родители поставили на стол шампанского, но неугомонный Дронов раздобыл где-то самогона. Его не волновало, что этажом выше отмечают взрослые и могут в любой момент зайти. В конечном итоге все напились. И вполуха слушали недовольное бурчание родителей, расходясь по домам.

Владлен и Семён были друзьями, можно сказать, с пелёнок. Сначала в один садик ходили, потом в один класс в школе. Владлен жалел, что не удалось упросить их в одну часть отправить.

— У него это, морская болезнь, товарищ военком, — нагло врал Владлен.

— Нет у Дронова морской болезни, проверяли. Иди отсюда, Садовский, и не придумывай. Тебя в десант направили, потому что секция каратэ и разряд по стрельбе. А Дронов, небось, с десяти шагов в мишень не попадёт. Всё иди, призывник, не отсвечивай.

Владлен, конечно же, расстроился, но пришлось смириться. А что было делать. Ни он, ни Сева отличных знаний в школе не показали. Учились на твёрдую троечку и в институт не поступили. А без него прямая дорога бегать кросс в портянках и кирзовых сапогах. Больше всего огорчало то, что придётся оставить Ксюшу. Дождется ли? Сейчас говорит, что обязательно дождётся. И влюблённый парень ей отчаянно верил.

На следующий день Владлен полдня провел с любимой, а вот ближе к вечеру вернулся домой, чтобы побыть рядом с мамой. По телевизору показывали новости.

— Мам, ну опять ты эту политическую муть смотришь? — Владлен поцеловал Ирину в щёку.

— Интересно, сынок, что со страной делается. Был СССР, а теперь что? Зарплату вон опять задержали. Ты кстати знаешь, что тётю Лену Свиридову сократили. Теперь работу ищет.

— Ну, тебя-то не уволят. Учителя всегда будут нужны, — улыбнулся сын.

— Да, но им можно, как и всем, зарплату задерживать, — парировала мать.

— Ничё, мать, прорвёмся. Вот отслужу, устроюсь на работу и помогать тебе буду, — Владлен уселся на старенький диван.

— Хороший ты у меня, добрый, — Ирина обняла сына, — как там твоя зазноба, ждать хоть будет?

— Обещала, а там глянем, как оно будет.

Ирина покачала головой. Ксения, конечно, девушка хорошая, но уж больно ветреная. «Дождется, так пусть женятся. Счастье сына у меня на первом месте», — с грустью подумала Ирина. Она вспомнила, что так и не помирилась с матерью. После родов звонила, чтобы сказать о рождении внука. Но та, услышав новость, только фыркнула: «От меня чего надо?» За кадром послышался бас: «Ираида, кто звонит?» «Ошиблись номером, любимый», — послышался ответ, и в трубке раздались короткие гудки. Ирина тогда долго не могла понять: неужели мама никогда не любила её? Но со временем свыклась, что в её жизни существует только любимая баба Галя, которая умерла через четыре года поле рождения Владлена. Она успела немного понянчить внука, радуясь каждому новому слову, которое сказал малыш. А умерла она тихо, во сне, никого не побеспокоив. Только любимой бабули до сих пор и не хватало. Вот теперь и сын уходит в армию. В жизни красавицы Ирины были и другие мужчины, даже замуж звали. Но она решила посвятить себя сыну. Боялась, как отчим отнесётся к мальчику. Хотя Владлен уже к четырнадцати годам мог заткнуть за пояс любого мужика. Быстро поняв, что карате не всегда помогает, парень овладел ещё и принципами уличного боя, без правил и оговорок. Он никогда не бил напрасно, но сдачи мог дать так, что мало не покажется. Ирина была наслышана о дедовщине в армии, но надеялась, что с силой и ловкостью сын там не пропадёт.

— Может, спать пораньше ляжешь, завтра рано вставать. Давай, я тебе постелю, — Ирина положила голову ему на плечо.

— Шесть часов ещё только. И потом, ты мне в армию тоже будешь бегать кровать заправлять? — усмехнулся он.

— Я бы для тебя всё, что хочешь сделала, лишь бы рядом всегда был, — сказала Ирина, сдерживая слезы.

========== Глава 2 ==========

В понедельник утром поехали в военкомат. Ирина попросила привязать ленточку на уголок ковра и обязательно выйти в подъездные двери спиной.

— Что за дикие суеверия, ма, — возмущался Владлен, но делал, как просили.

— Это для того, чтобы ты вернулся домой живой и здоровый, сынок, — Ирина вытирала слезы платочком.

Через минуту Владлен наблюдал, как точно также выходит его друг.

— Чего мне ещё сделать, чтобы вернуться, может сплясать? — недовольно буркнул Семён.

Все поздоровались друг с другом. Владлен и Семён пошли вперёд. Сзади, охая, шли родители. Ксения догнала их почти у остановки и вцепилась в руку Владлена, как будто не хотела отпускать.

— Везёт тебе, Чеченец, девушка есть. Будет, кому письма писать, — улыбнулся друг.

— Так, а ты чего терялся, Дрон? Нужно было тоже шуры-муры перед армией закрутить, — улыбнулся Садовский.

— Предлагал Зойке Беляевой встречаться, так она только на тебя глядит. Ты в курсе, что её комната твоими фотками обклеена? Зойка же в фотокружок ходила, — хохотнул Дронов.

— Чё болтаешь, — Ксения стукнула парня по голове, — Владлен только мой, ясно? А всякие там Зойки пусть курят бамбук.

На автобусе добрались до военкомата. Там уже стояли будущие солдаты и их родители. Родственникам дали время попрощаться, а потом посадили ребят в автобус и увезли в распределитель. Дальнейшее Владлен помнил как сквозь туман, потому что думал совсем не о том, что нужно. Он, как мог, старался абстрагироваться от ситуации и представить, что едет в знаменитую здравницу Ессентуки. Нет, он вовсе не паниковал. Годы тренировок в секции карате закалили волю и характер. А дополнительная секция по стрельбе, куда записался сам в четвёртом классе, давала уверенность, что он будет нужен армии.

В поезде все галдели, стараясь поближе познакомиться, чтобы держаться вместе. Владлен участие в общем разговоре принимал мало. Он лег на вторую полку и смотрел в окно, любуясь красотами родины.

Сразу по приезду в часть их небольшую группу из двадцати пяти человек поставили на плацу неровным строем. Какой-то капитан, представившийся ротным Артамоновым Олегом Михайловичем, долго разглагольствовал о том, что они, новобранцы, должны и обязаны. Садовский сначала слушал речь внимательно, а потом ему стало скучно и он зевнул.

— Вы что не выспались, призывник?! — гаркнул капитан.

— Выспался, товарищ капитан, — пожал плечами Владлен.

— Тогда уясните себе раз и навсегда. Первое дело в армии - это дисциплина и ответственность.

— А последнее дело лень и безалаберность, — тихо заметил Садовский.

У капитана Артамонова был прекрасный слух, и он всё услышал. Заложив руки за спину, он подошёл и строго посмотрел в глаза парня. Пришлось поднять голову, потому что Садовский был выше. Но Артамонов не стушевался, он гаркнул, что было сил:

— Как фамилия, призывник?!

— Садовский, товарищ капитан.

— В армии нет таких слов, как лень и безалаберность! Зарубите себе это на носу, Садовский! Я вас научу родину любить! Вы у меня завтра пробный кросс в пять километров побежите! Неожиданная новость, правда?! Благодарите за неё Садовского! А сейчас вам выдадут форму и отведут в баню. Покажут казарму, где вы будете жить. Знакомьтесь, сержант Васюта Иван Иванович. Сегодня он ваша персональная нянька. Будет слёзки и сопельки подтирать, — на последней фразе капитан улыбнулся.

— Ну что, мамочкины сынки! Кругом, шагом марш! — крикнул Васюта и пошёл вперёд.

После всех необходимых процедур, ребят привели в казарму. Серые стены, коричневый пол, железные двухъярусные койки со скрипучими пружинами. Возле каждой кровати тумбочка для личных вещей. У дальней стены стояла группа парней и о чём-то беседовала.

— О, смотрите, «карантин» прикатил. Васюта, ты откуда таких милых ребят притарабанил? — засмеялся долговязый рыжий парень, видимо лидер группы.

— Для кого милые, а для кого и нет, — ответил вместо сержанта Садовский.

Долговязый, заложив руки в карманы брюк, танцующей походкой подошёл к Владлену.

— Опа, кажется, нашёлся тот, кто мне завтра носочки постирает. Я тут на днях к девушке на свидание собрался, а носки грязные, не хорошо, — ехидно улыбнулся рыжий.

— Наивный, — улыбнулся в ответ Садовский и, развернувшись, подошёл к сержанту.

Васюта показал ему оставшуюся свободную кровать и тумбочку. Владлен не спеша положил туда немногочисленные пожитки из рюкзака.

— Зря ты с ним так. Пётр Порывайло уже дед, а через пару дней дембель. Они же тебя всей кодлой чморить будут, если не прогнёшься, — шепнул Васюта, пожалев парня.

— Да мне плевать, кто он. Хоть дедушка, хоть бабушка, хоть боженька, спустившийся с небес. Садовский никогда не перед кем не прогибался, чай не барышня кисейная, — огрызнулся Владлен, ложась на кровать поверх одеяла.

— Моё дело маленькое. Я предупредил, а там как знаешь, — махнул рукой сержант и ушёл.

— Смотри-ка, Пётр, нам, значит, валяться на кроватях до отбоя не разрешают, а ему всё можно, — сказал кто-то.

Садовский, заложив руки за голову, спокойно смотрел на пружины верхней койки. Он даже не повернул головы, чтобы посмотреть, кто говорит.

— Оставь его, Глеб. У него есть три золотых дня, чтобы пообвыкнуться и принять правильное решение, — судя по голосу, говорил рыжий, но Владлен даже не отреагировал на его снисходительную речь.

На следующий день Васюта разбудил всех громким криком: «Рота подъём!» Садовский подскочил вместе со всеми. Одно дело не подчиняться таким же рядовым как он, а другое офицеру. Быстро одевшись, Владлен принялся заправлять кровать, глядя на то, как сидящий на соседней койке новобранец пытается правильно завязать портянки.

— Лёха, ты себе все ноги сотрешь, когда кросс побежим. Сержант же вчера всё показывал.

Владлен подошёл и помог товарищу. Сам он ещё дома тренировался, завязывал портянки, одевался на скорость. Садовский быстро помог товарищу и вернулся к своей кровати. Там он обнаружил рыжего увальня, прислонившимся плечом к спинке кровати.

— Привет. Кажется, ты вчера мне носочки постирать обещался, — улыбнулся солдат, помахивая парой носков.

— Когда это? Что-то я не припомню такого события, — спокойно ответил Владлен.

— Послушай ты, карантин вонючий, будешь жить так, как скажут. Ты здесь даже пёрнуть без разрешения моего не можешь. Я уже дед, а ты кто? — осклабился в ехидной ухмылке рыжий.

— Да какой из тебя дед, зубы вон все целые. А хотя хочешь, я тебе их выбью. Тогда точно на деда будешь похож. Запомни раз и навсегда, Садовский никогда подстилкой не был и не будет, — нахмурился Владлен.

— Да я тебя за такие слова… — рыжий хотел ринуться с кулаками, но не успел.

В комнату неожиданно зашёл Васюта. Все и так застыли в немом ожидании, а тут вообще старались не дышать.

— Садовский, Порывайло, какие-то проблемы?! — гаркнул сержант.

— Никак нет, товарищ сержант. Просто рядовой Порывайло потерял свои носки, а я помог ему их найти. Как вы думаете, товарищ сержант, почему они от него бегают? Может быть, он их стирать ленится? — ответил Владлен.

Сержант покраснел от такой наглости и рявкнул с ещё большей силой.

— Ты дошутишься у меня, Садовский! И все остальные получат вместе с ним! Пять минут на умывание, время пошло!

Когда выходили в широкие двери, Порывайло толкнул Владлена плечом.

— Ты труп, Садовский, — злобно шепнул он.

После завтрака их всё-таки заставили бежать кросс. Всего три человека, включая Владлена, бежали без проблем, сказывалось занятие в секциях. Остальные порядком отстали от них. Владлен удивлялся, по каким таким причинам они попали в десант. Была бы его воля, то некоторых он бы дальше стройбата не пустил. Но страна окончательно разваливалась. Везде творилось чёрте что. Даже армию коснулись некоторые перемены. Дедовщина процветала. И если раньше о ней молчали, то теперь заговорили на все лады. Владлен знал, что нарвался на неприятности, но он пошёл на это сознательно. Прогибаться перед тем, кто всего на год старше, он не намерен. Уже в восьмом классе Садовский держал всю школу в кулаке. Он был непризнанным лидером, его даже учителя уважали, а тут какой-то недоросль его жизни учить будет.

Следующие два дня прошли более-менее спокойно. Порывайло привязывался время от времени, но Владлен старался отвечать вежливо. Поняв, что «карантин» не сдастся, ему решили устроить тёмную. Пётр подговорил товарищей напасть ночью на сонного Садовского и преподать ему урок. Но на счастье Владлена, Алексей, которому он помог с портянками, случайно подслушал разговор Порывайло с дружками. После ужина он отвел Владлена в сторону.

— Послушай, тебе деды хотят тёмную устроить. Я нечаянно услышал. Повинился бы ты, а то ведь не только тебя зачморят, но и весь призыв, — шепнул он.

— Спасибо, Лёша, буду на чеку, — Садовский облокотился о стену столовой, почему-то покрашенную в ядовито-зелёный цвет.

— Не пойму я, Владлен, то ли ты псих, то ли Илью Муромца изобразить хочешь, — недовольно покачал головой Алексей и ушёл.

Ночью Владлен не спал. Он лежал с закрытыми глазами и прислушивался. Вдруг послышался тихий скрип половицы. Садовский приоткрыл веки и увидел, как к нему направляется тень. Уличные фонари давали слабое освещение, но разглядеть силуэты пяти человек, идущих к нему, было возможно. Первым шёл Пётр Порывайло, держащий подушку в руках. В его планах было сначала закрыть противнику лицо подушкой, а потом замотать в одеяло и отмутузить. Но он не успел осуществить свой план. Пётр уже занес подушку над головой Владлена, когда тот резко ударил его по руке. Пётр взвыл, роняя предмет на пол.

— Мочи, суку! — заорал он.

Четверо его дружков ринулись в бой, но Садовский уже соскочил с кровати и встал в стойку. Кто-то включил свет, и все повыскакивали со своих кроватей. Напасть всем гуртом теперь было проблематично, мешали койки. Но трое парней налетели как ураган. Одного Владлен вырубил сразу, это был Пётр. С двумя другими пришлось слегка повозиться. Садовский с неудовольствием отметил, что к нападавшим подтягиваются ещё трое старослужащих. Таким образом, нападавших снова оказалось пятеро. Они умудрились оттеснить Владлена в широкий проход, разделяющий комнату на две половины. Теперь преимущество было явно не на стороне Садовского. К тому же двое зашли сзади. Но неожиданно подоспела подмога. Рядом с ним встали те двое, что бежали с ним рядом кросс. Оказалось, что они тоже неплохо владеют боевым искусством. Следовательно, когда в помещение вбежали офицеры, восемь парней корчились на полу. Садовский в это время трогал пальцами вспухшую скулу, Вася Кокорин потирал ушибленную руку, а Витя Истомин смахивал капельку крови из разбитой губы.

— Что здесь происходит?! Кто первый начал драку?! Садовский?! — Заорал Артамонов.

— А что сразу Садовский? Чуть что, сразу Садовский. Не помню я, как драка началась, — пожал плечами Владлен.

— Не помнишь?! Может тебя на «губу» посадить, чтобы легче вспомнилось?! Кто ещё не знает и не помнит?! — Артамонов выпучил глаза от злости.

Он итак был бледный и не очень красивый на лицо, а теперь и вовсе был похож на рыбу, вытащенную из воды. Обведя всех злобным взглядом, капитан понял, что их можно расстреливать, но они будут молчать.

— Васюта! Что у тебя тут твориться, твою мать?! Этих на больничку, живо! Этих на «губу» на двое суток, но сначала пусть доктор посмотрит на всякий случай! — скомандовал он, тыкая пальцем в солдат, — остальным отбой!

Разумеется, на следующий день пришлось доложить начальнику части. Артамонов поплелся к Полковнику Свиридову, толстому и злобному человеку. Свиридов имел склочный характер и придирался к каждой мелочи. Его не любили в части не только рядовые, но и офицеры. Каждый мечтал, чтобы ненавистного полковника перевели в другую часть, желательно за полярный круг.

Артамонов вошёл в постылый ему кабинет. Свиридов сидел за тяжёлым дубовым столом, покрытым зелёной скатертью. Над его головой в деревянных рамах висели портреты Маркса, Энгельса и Ленина, которых он до сих пор почитал. Чуть в стороне висел портрет Ельцина, скорее для галочки, нежели из уважения.

– Присаживайся, Олег Михайлович, докладывай. Слышал краем уха о ночном ЧП, — хмуро бросил Полковник.

«Доложили уже жополизы», — с неудовольствием подумал Артамонов, замечая личные дела новобранцев на столе. Он сел за длинный полированный стол, который был приставлен к столу Свиридова, а потом рассказал всё, что знает.

— Он с самого начала был такой борзый. Огрызался, как будто не в армию попал, а на танцульки. Не подчинился дедам, вот они и решили его проучить. Но за него заступились ещё двое.

Закончил рассказ Артамонов на том, кто где из участников драки сейчас находится.

— Что ты мямлишь, капитан. Он, ему, его. Говори конкретно о ком речь. Кого там гнобить хотели? — раздраженно махнул рукой Свиридов.

— Так я и говорю. Новобранца этого, Садовского.

— Садовского?! — крикнул Полковник, вскакивая из-за стола.

Свиридов заходил нервно по комнате, размахивая руками и грозя свернуть мебель своей необъятной тушей. Артамонов в который раз подумал: «Сколько же метров ткани нужно, чтобы сшить такой китель?» От праздных мыслей вывел грозный голос начальника.

— Ты хоть личные дела новобранцев читал?!

— Не успел ещё.

— Не успел?! А я успел! Помнишь дело Сакалаускаса?!

— Конечно. Это тот, кто из-за издевательств своих сослуживцев перестрелял, — с недоумением произнёс Артамонов.

— Да, он просто вот так взял и всех, грохнул! Рука не дрогнула, причём стрелять толком не умел! А у Садовского чёрный пояс по карате и звание кандидата в мастера спорта по стрелковому оружию! Он из пистолета с двух рук одновременно стреляет! А теперь представь, что эти придурки его достанут! Он же мне их потом как куропаток постреляет! — поведал полковник всё так же на повышенных тонах.

— Ё-моё, — Артамонов закрыл голову руками.

— Вот тебе и ё-моё, — уже более спокойно заметил Свиридов, — ладно, иди, улаживай проблему. Чтобы ни Садовского, ни других деды не трогали. Нам самое главное год пережить, а там я его в учебку направлю, на снайпера учиться от греха подальше.

========== Глава 3 ==========

Артамонов ходил в лазарете, заложив руки за спину, и орал дурниной, не выбирая выражения.

— Я вас чему учил все эти два года! Сначала разведка, потом план, а потом атака! А вы что творите, гады!

— Ну, так это, разведка боем, товарищ капитан, — промямлил Порывайло, стоящий в небольшом строю возле кроватей.

— Разведка боем?! Ты что, на войне?! Этот призыв не трогать! Ясно?! От слова «совсем» не трогать! С остальными тоже вести себя вежливо и корректно! — снова рыкнул капитан.

— Это что же теперь получается? Мы, деды, должны перед вшивым карантином расшаркиваться? — буркнул недовольно один солдат с подбитым глазом.

— А ты что думаешь, рядовой Тумба, все новобранцы маменькины сынки, которые при виде отца-командира штаны обделывают?! У Кокорина, Садовского и Истомина чёрные пояса по карате! А у Садовского ещё и КМС по стрельбе! А теперь представьте, он принимает присягу и получает доступ к оружию!

Порывайло тут же побледнел. Он представил, как Садовский мстит ему, стреляя прямо в спину.

— Что, Порывайло, вижу до тебя дошло, — сказал Артамонов уже более спокойно. — Новобранцев не трогать, передайте всем. И если, не дай бог, что случится, вы у меня до последнего дня службы будете на губе сидеть.

Тем временем трое парней сидели в душной, тесной камере. Здесь были серые стены с облупившейся краской и выщербленный деревянный пол. Посередине комнаты стоял прямоугольный стол и две лавки. Больше мебели не было. Садовский глянул на маленькое окно под потолком и поморщился.

— Простите, ребят. Это я вас в это вытянул. Не нужно было вмешиваться.

— Да ладно, брателло, ты не виноват. Думаешь, мне хотелось подстилкой под дедами ходить? Меня батя так воспитывал. Никогда и не перед кем не гнуться. Он учил ребят карате при нашем спортивном клубе. И свои умения он начал мне чуть ли не с трех лет передавать, — сказал Василий.

— А нас с батей мамка бросила, когда мне десять лет было. Если бы ещё к нормальному мужику ушла, а то выбрала алкаша запойного. Она и до этого два года бухала. Батя боролся, как мог, а потом рукой махнул. Вот и пришлось доказывать кулаками, что я не сын ублюдочной алкашни, — посетовал Витя.

— Ну раз такие откровения пошли, то и я скажу. Меня мама в секцию карате привела. Боялась, что в школе издеваться будут. Она меня без отца родила. Теоретически, он, конечно, где-то есть, но в свидетельстве прочерк стоит. А потом я ещё в кружок по стрельбе записался. Перед уходом в армию кандидата в мастера спорта получил, — поведал Владлен.

— Только так, парни, то, что сейчас сказали не выйдет из этих стен. И давайте будем держаться вместе, — Вася положил ладонь на стол.

— Друзья навсегда, — Витя положил свою ладонь сверху.

— Друзья, что бы ни случилось, — Владлен поддержал, опуская свою ладонь на руки парней.

— Послушайте, а мы ведь присягу не приняли. Это правомерно, держать нас на губе? Мы как бы ещё не солдаты, — задался вопросом Виктор.

— Хах, о правах заговорил. Ты видел, какой в стране хаос творится? Теперь ты можешь книгой со старыми законами туалет вместо обоев обклеить, — хмыкнул Василий.

Неожиданно открылась дверь. Дежурный внёс поднос, на котором стояли тарелки с гречневой кашей и чай. Владлен втянул носом воздух, а потом взял в руки ложку.

— Эй, её из крупы столетней давности варили? Она же тухлая! Я не буду жрать такую кашу! — возмутился Садовский.

— Хах, мамкины пирожки из жопы вылезут, и ты тарелку облизывать будешь, а не только жрать. Думаешь, для тебя отдельное меню, — осклабился в ухмылке надзиратель.

Ребята залпом выпили тёплый чай и взяли хлеб.

— Уноси это вонючее дерьмо отсюда, — злобно рыкнул Витя.

— Дело ваше, — пожал плечами дежурный, — сейчас устав принесу. Зубрите, чтобы от зубов отскакивало.

Владлен потянулся, спина затекла от долгого сидения. К тому же ночью пришлось спать сидя. Поэтому он в буквальном смысле мечтал протянуть ноги на чём-нибудь.

— Вы как хотите, а я спать на пол лягу, — пробурчал он, устраиваясь в углу.

К его удивлению парни легли рядом, чтобы было теплее. Всё же полы были холодные и утром они проснулись с кашлем. Узнав, что новобранцы заболели, их тут же отправили в лазарет. Там их посетил ротный и объявил, что их призыв трогать не будут. Единственная просьба была в том, чтобы они сами не задирались, нагнетая обстановку.

— Да не будет этого, товарищ капитан. Нас не трогают и мы тише воды ниже травы, — улыбнулся Владлен.

Без постоянных подколок и тычков, жить стало легче. Те, что участвовали в драке, вообще старались обходить троицу новоявленных друзей стороной. Но Владлена огорчило то, что ни мама, ни девушка не смогли приехать на присягу. Он, конечно, не один был такой, но всё же к большинству кто-то приехал. Мама написала в письме, что простудилась, а подругу банально не пустили родители. Владлен только не знал насколько всё плохо.

Ирина лежала на кровати, и её буквально скручивало от кашля. Зашедшая проведать соседка, Ольга Дронова, качала головой, сидя рядом.

— С воспалением легких не шутят. Легла бы в больницу, Ир.

— Завтра обещали положить. Только у них всё равно сейчас в больнице необходимый минимум лекарств. Мне какие-то дорогие антибиотики прописали, а денег нет. Опять зарплату задержали, — прохрипела Ирина.

— Ваучеры свои продай. Я знаю, где их покупают, — авторитетно заявила Ольга.

— Кхм, я их Владлену хотела подарить, когда из армии придёт.

— Ну да, завещанием ему оставить, — невесело хмыкнула Ольга, — Давай их сюда. Продам и куплю таблетки. Не переживай, всё до копейки верну.

Ирина тяжело поднялась с кровати. И достала из ящичка, стоящего в шкафу, ценные бумаги.

— Вот тебе два ваучера. Больше нет. Эх, хотела сыну. Да что теперь-то, — закашлялась Ирина.

Ира и Ольга познакомились ещё тогда, когда Садовская только приехала к бабушке. Они подружились, сойдясь на общем интересе, беременности. Единственное отличие было в том, что Ольга была на два года старше и уже замужем. Со временем дружба стала только крепче. Поэтому Ирина доверяла подруге безоговорочно.

Через пару часов на столе лежало лекарство и остаток денег. Ира посмотрела на купюры и произнесла:

— Дома, поди, есть нечего. Возьми тысячу. Отдашь, как сможешь.

— Спасибо, Ириша. Игорь вчера последние деньги на водку выпросил. Сидит, горе заливает. А так он у меня не пьёт, ты же знаешь, — с грустью ответила Ольга.

— Что случилось?

— Да, как у большинства. Сократили на работе. Ещё и расчётные не дали. Потерпите, денег нет. У кого денег нет, у этого жирного директора завода? Сытая бандитская рожа! Тьфу, новый русский! А мы получается старые русские и уже не люди! — Ольга рубанула рукой по воздуху.

— А у тебя как?

— Да что как? Заставляют пахать в три вола за одну зарплату. Начальник говорит: «Кому не нравится, я не держу, скатертью дорога».

Ольга помогла подруге и приготовила обед. Затем они попили чаю, и она ушла домой. Ирина снова легла на кровать, включив телевизор. Опять шли новости, которые радости не прибавляли.

========== Глава 4 ==========

Илья Николаевич зашёл домой, понурив голову. Он кинул кожаный портфель прямо на пол. В прихожую выбежала жена и недовольно буркнула:

— Чего ты портфель прямо на пол кинул? Тут грязно, я полы не успела помыть.

— Грязно?! А мне плевать! — Илья пнул портфель ботинком, и тот пролетел несколько метров по коридору, — Не нужен мне теперь этот портфель!

— Ты чего кричишь? Что случилось-то?

— Что случилось?! Случилось, что я никому больше не нужен! Не нужны стране химики! Сократили меня, а проект вообще заморозили! — кричал мужчина.

— Ты же профессор, как они могли? — удивилась Арина.

— Да не нужен я теперь никому со своей учёной степенью. Всё, не перспективный человек, балласт на собственной родине! Сейчас в почёте новые русские и бандиты! Хотя и те, и другие одним миром мазаны!

Илья снял ботинки и курточку, а потом прошёл на кухню. Открыв холодильник, он налил полстакана водки, а выпив, тут же закашлялся с непривычки.

— А я говорила, что нужно в Америку уезжать. Тебя же звали два года назад. Но ты же упёрся: я патриот родины. А родина взяла и о тебя ноги вытерла! — гневно произнесла жена.

Илья сел на венский стул у стола и закрыл уши руками.

— Всё, не бухти. Без тебя тошно, — процедил сквозь зубы.

— Тошно ему теперь. Вон, Николаенко, вместо тебя рванул, теперь как сыр в масле катается, — всплеснула руками Арина, принимаясь разогревать ужин.

Семья Нефёдовых жила более чем зажиточно. В своё время профессорская зарплата позволяла. Да и денег было накоплено много. Нефёдовы мечтали устроить дочери свадьбу и подарить кооперативную квартиру. Хотя при желании молодые могли поселиться и у них. В отличие от Садовских, Нефёдовы имели просторную трёхкомнатную квартиру ленинградской планировки. Одна кухня была пятнадцать метров, не говоря уже о комнатах. Но Арина Ивановна заявила, что не желает жить в одной квартире с зятем. Теперь цены взлетели вверх, да и многое строительство заморозили. Арина с неудовольствием подумала, что придётся селить молодых у себя.

— Что за шум, а драки нет, — на кухню впорхнула улыбающаяся Ксения.

— О, а этой всё смешно. Отца на работе сократили. Как теперь жить будем? Последние сбережения съедим, а дальше что?

— Я работать пойду. Как-нибудь перебьёмся, — Ксения плюхнулась на стул.

— Ещё чего! Я тебе брошу институт, только посмей! — строго сказал отец.

— Так я же могу после учёбы на подработку устроиться. Вон Женя Кудрин в баре официантом пашет. Подрабатывает после учёбы.

— Моя дочь перед этими ублюдками в малиновых пиджаках жопой крутить не будет! — грохнул по столу кулаком отец.

— Отец прав. Я на работе дополнительную ставку попрошу, — поддержала мать.

— И будешь в своей больнице безвылазно торчать? Завтра начну работу искать. На биржу труда встану, — покачал головой Илья.

Арина поставила перед дочерью и мужем по тарелке борща, а потом села за стол сама.

— А мясо где? — спросил супруг, ковыряясь ложкой в тарелке.

— Экономить надо. Мясо теперь только по выходным, — пробурчала Арина.

— Дожился. Ученый химик Нефёдов скоро одну траву кушать будет, — с грустью сказал Илья.

После ужина родители ушли в гостиную, смотреть телевизор, а Ксения заперлась в своей спальне. Нужно написать письмо Владлену.

***

Вечером дневальный зашёл в казарму с пачкой писем.

— Пляшите, почта приехала! — весело воскликнул он.

Все сразу потянулись к нему. Каждому солдату необходимо было узнать вести с родины. Это как глоток родного воздуха, для кого Ростовского, для кого Костромского, или какого другого. Писем ждали с нетерпением всегда, с глупой надеждой, что у родных всё хорошо, или с опасением, что ещё хуже, чем было.

— Садовский! — фамилию Владлена выкрикнули последним.

Владлен ухватился за письмо, словно за спасательный жилет и стал быстро читать.

«Привет, мой любимый. Прости, но хороших новостей на этот раз нет. Отца выперли с работы. Ты удивишься, но он запил. Второй день подряд пьёт. Не может простить государству, что стал ненужным. А я два дня не решалась написать тебе. Хочу устроиться на работу, но родители против. Типа мне нужно институт закончить. А холодильник пополнять не нужно. Деньги же имеют свойство заканчиваться. А ещё я вчера была у твоей мамы в больнице. Она легла на какое-то обследование. Говорит, что с ней всё хорошо. Просто плановый осмотр после пневмонии. Я, конечно, в этом не разбираюсь….»

Дальше шло описание того, как и кто живёт из одноклассников. Владлену это было малоинтересно. Он думал только о маме. «Почему она не написала мне о каком-то там обследовании. Как всегда скрыла, чтобы не волновать. Как было в прошлый раз: написала, что больна гриппом, а Ксюха проболталась, что у неё воспаление лёгких. Ах, мама, что я маленький что ли?» — подумал парень.

До вечерней поверки оставалось время, и он принялся строчить ответ.

«Привет, любимая. Ты не представляешь, как я соскучился. Это просто жесть, сидеть тут, и не видеть тебя. Ребята звали в увольнение, а я в части остался. Без тебя, даже праздно шататься по городу не хочется. А вообще-то нас троих не щадят. Чаще других ставят в наряд. Видимо, чтобы заранее неповадно было. Только мы не собираемся бузить. Рыжий увалень свалил на дембель. Хоть он и не доставал никого после той драки, но без него даже дышать легче стало. Ты там узнай, пожалуйста, что с мамой. А-то она от меня всё время что-то скрывает. Ну, всё, скоро построение. Люблю тебя бесконечно. Приеду и зацелую всю с ног до головы. А ещё, сразу в загс потащу. Так что готовься. Всегда твой. Владлен».

***

Ирина с нетерпением ждала очередного обхода. Вчера ей сделали узи сердца. На это обследование была колоссальная очередь, или без очереди в другой клинике, но платно. Её врач каким-то образом сумел договориться, и Ирину осмотрели вчера. После лечения пневмонии женщина чувствовала себя хорошо, но потом вдруг стала часто накатывать слабость и болеть за грудиной. Очередной рентген лёгких ничего не выявил, но вот кардиограмма оказалась плохой. Её срочно положили на обследование.

— Возможно, у вас миокардит. Осложнение после воспаления лёгких. В стационаре скажут точнее, — сказал пожилой доктор.

И вот сидя на больничной кровати, Ирина нервничала как никогда. Наконец молодой кардиолог зашёл в их палату. Это был симпатичный брюнет, только что закончивший интернатуру. Он по очереди обошёл всех четырёх женщин, оставив Ирину напоследок. Присев перед ней на стул, доктор открыл её карту.

— Диагноз неутешительный, Ирина Валентиновна. Егор Свиридович был прав. Возможно, в результате плохого питания и ослабленного здоровья, у вас развился миокардит. В этом нет ничего хорошего. На эхокардиографии выявили сердечную недостаточность и аритмию. Не настолько всё страшно, но и радужных прогнозов тоже нет. Вам теперь придётся всю жизнь пить лекарства, а ещё каждый год проходить обследование. Питаться нужно хорошо. И не нагружать организм работой. Сейчас полежите под капельницами, а мы подготовим все документы, чтобы вам дали группу инвалидности, — сказал врач с грустью в голосе.

— Инвалидность? А вы говорите, что не так всё плохо. Скажите правду, Максим Анатольевич, — заволновалась Ирина, даже руки задрожали.

Доктор накрыл её холодные пальцы своими.

— А вот нервничать вам ни в коем случае нельзя. Поберегите своё сердце. У вас же сын сейчас в армии. Вот и думайте о нём, вам его дождаться нужно. И я обещаю, вы дождётесь. С таким заболеванием живут до старости. Если рекомендации врача соблюдать. Ну, выздоравливайте.

Максим Анатольевич поднялся и вышел из палаты. А Ирина подумала, что она и так думает о сыне. Да, иной раз приходилось урезать собственный рацион, чтобы отправить сыну в посылке что-то повкусней. Она была наслышана, как кормят в армии. Хотя сын всё время писал, что у него всё хорошо. Да, недоедала. Да, в последнее время на работе чуть в обморок не падала. Вот и доигралась. Но кто же знал, что воспаление лёгких может такое осложнение давать.

— Я слышала, Ир, ты уж прости, — к ней подсела соседка по палате Полина, — не переживай, может ещё всё наладится. А пока держи. Тут апельсины, колбаска сырокопчёная, сыр. Ешь, тебе нужнее. Вон худая какая.

Полина положила на тумбочку несколько пакетов.

— А ты?

— Ну за меня ты не переживай. Мы, конечно, не новые русские и миллионами не ворочаем. Но муж точку на рынке открыл, так что не голодаем уж точно.

— Сейчас все миллионами ворочают, даже я, — усмехнулась Ирина, — спасибо Полина.

— Да, насчёт миллионов ты права, Ириша, — другая соседка по палате положила на тумбочку банан.

Ещё одна соседка угостила яблоками. Ирина чуть не заплакала, благодаря всех. Всё же народ не совсем очерствел.

Вечером Садовскую вызвали на лестницу. Оказалось, пришла Ксения.

— Здравствуйте, тётя Ира. Вот, мама передала тушёной картошки с курицей. Как вы? Что врачи говорят?

— Всё хорошо. Меня же положили из-за слабости в организме. Думали осложнение после воспаления лёгких, но, к счастью, обошлось. Авитаминоз и низкий гемоглобин, вот и все болячки. Доктор говорит, быстро подлечат и домой, — Ирина отчаянно врала, стараясь быть убедительной.

Женщина не хотела, чтобы сын узнал правду. «Ему и так там несладко, да ещё и я со своими болячками». Она и врача предупредила, всем кто будет спрашивать о здоровье, отвечать, что ничего страшного нет.

========== Глава 5 ==========

Владлен получил очередные письма от мамы и от девушки. На этот раз они пришли в один день, что даже удивило. Мама писала, что у неё упал гемоглобин, и ей пришлось немного подлечиться. Девушка повторяла слова матери. Ксения якобы даже с врачом разговаривала. Тот ответил, что нет ничего такого в том, что женщине стало плохо. Скудное питание, перегрузка на работе, вот и результат. Парень написал ответ, попросив маму, больше посылок не присылать. Он уж тут как-нибудь сам, а ей нужно беречь себя. Как же ему не хватало любимых женщин, мамы и Ксюши. Он любил их обеих. Безумно любил. С Ксенией мечтал создать семью, а со временем родить ребёнка. Это была не влюблённость юного создания, а самая настоящая любовь. Владлен и раньше ревновал Ксению к каждому столбу, а теперь и вовсе. Он даже представить не мог, что она не дождется. А если представлял, то готов был всё крушить от ярости. Конечно, Ксюша была красавица. Стройная, длинноногая, с длинными русыми волосами, которые вились от природы. У неё было кукольное личико и потрясающая фигура. Владлен понимал, что такая внешность сейчас пользуется большим спросом, особенно у пожилых богатых мужчин. Садовский боялся, что девушка, не выдержав трудной жизни, выскочит замуж за того, кого сейчас было принято называть словом «папик». Она же дочь профессора и жила не в пример всем.

Написав письмо, Владлен подошёл к друзьям.

— Ну, что, я сегодня с вами в увольнительную. Надоело здесь до чёртиков, — хмыкнул парень.

— А вот тут с тобой соглашусь, — ухмыльнулся Виктор.

— Идём. Хочу быстрее глотнуть воздух свободы, — сказал весело Василий и запел:

— У солдата выходной, пуговицы в ряд,

Ярче солнечного дня золотом горят.

Часовые на посту, в городе весна.

Проводи нас до ворот,

Товарищ старшина, товарищ старшина.

А на улице и в самом деле была весна. Кругом текли ручьи, и снег почти растаял. Солнышко светило прямо в глаза. Владлен вышел из автобуса в центре города. За ним следом, смеясь, буквально вывалились друзья.

— Ну что вы ржёте как кони? — улыбнулся Садовский.

— Анекдот вспомнил, — хихикнул Виктор, — в парикмахерской прапорщик и сержант. Парикмахер:

— Прапорщик, Вас поодеколонить? Прапор:

— Ну, нет… а то жена скажет, что я в борделе был. Сержант:

— А меня надо, у меня жена всё равно не знает, как в борделе пахнет.

— Ха-ха-ха, не слышал ещё. Ну что, куда двинем, — засмеялся Владлен.

— Ну, так… казино, девочки, коньячок, тёплые титьки в руках, — протянул Виктор.

— Ты, бля, размечтался. Хотя насчёт девочек можно попробовать. Вон смотри, в сквере цыпочки сидят. Ничего такие, а? Зачётные девахи, — улыбнулся Вася.

— Не, я не могу. У меня девушка. Мы договорились не изменять друг другу, — махнул рукой Садовский.

— Родной, тебя что, трахаться с кем-то заставляют? Ну посидишь с нами за компанию. Ну, яйца же гудят, а? — сделал умоляющее лицо Виктор.

— Хрен с вами, идём, — сказал Владлен.

Сквер представлял собой небольшую территорию с деревьями и кустами сирени. В самой середине небольшой живописный фонтанчик, который в это время ещё не работал. Снег здесь практически растаял, и по мощёным дорожкам можно было спокойно прогуляться. Садовский подумал, что тут должно быть красиво в конце мая. Пышным цветом будет распускаться сирень, благоухая на всю округу. Берёзы зашелестят над головой. Он дал себе обещание прийти сюда в мае. А потом, может, Ксюха приедет летом, как обещала. Тогда Владлен обязательно придёт с ней.

— Привет, девчонки. Не желаете познакомиться с тремя защитниками родины? Не волнуйтесь, без вашего согласия приставать не будем. Просто мы, так скажем, не местные и напрашиваемся на экскурсию по городу. Обещаем угостить мороженым, — распинался Виктор.

Истомин был виртуоз по части знакомства. Частенько даже удавалось заглянуть к барышне в спальню. Но Виктор никогда не наглел. Всё, как говорится, по обоюдному согласию.

Вот и в этот раз всё получилось как нельзя лучше. Оказалось, девушки скучали и с удовольствием согласились на экскурсию. Все трое были не модельки, но довольно симпатичные. Рыженькая Жанна. Шатенка Марина. И брюнетка Рита. Виктор питал особое чувство к рыжим девицам. По его мнению, они были самыми горячими в постели. Поэтому он тут же схватил вставшую Жанну под руку. Вася выбрал Марину. А Владлену досталась Рита. Она с опаской посмотрела на предложенную парнем руку. Садовский наклонился и шепнул.

— Не бойся. У меня на гражданке девушка, так что твоя честь не пострадает.

Девушка обвила его локоть хрупкой ладонью, краснея. «Она что, и правда, девочка? А вот у подружек, похоже, богатый опыт».

— Девушки, простите за нескромный вопрос. Сколько вам лет?

— Что, солдатик, боишься, что на малолеток нарвался? Не ссы. В прошлом году аттестат о полном образовании получили, — весело хмыкнула Жанна.

— Оп, ровесницы значит. Ну и славно, — улыбнулся он в ответ.

Город действительно оказался очень красивый. Несмотря на тающий снег и слякоть кругом, Владлен наслаждался прогулкой, ибо в первый раз решил сходить в увольнительную. Девушки, улыбаясь, что-то рассказывали, проходя мимо старых зданий. Парни в ответ сыпали анекдотами. Они громко смеялись, позабыв тяготы военной службы. Владлен тоже погрузился в атмосферу веселья. Неожиданно Жанна остановилась и, отойдя от них на пару шагов, развернулась лицом.

— Ребят, чего мы по городу как школьники шляемся. Может ко мне? Родители уехали в деревню к бабушке, и до завтра их не будет. Только закуска и выпивка с вас. Марин, ты как?

— С удовольствием. Если Вася мне его пообещает, — улыбнулась девушка в ответ.

— Ещё как пообещаю. Ведите в магазин, дамы, — усмехнулся Кокорин.

Кокорину из этой троицы было легче всех. Отец открыл частную секцию карате, поэтому имел возможность присылать деньги.

— Стойте, я с вами не пойду, — вдруг замялась Маргарита.

— Да ладно, Ритка. Владленыч у нас целибат держит. А у нас есть, кому наслаждение доставить, — Виктор с улыбкой глянул на девушку.

Рита покраснела, но всё же пошла вместе со всеми.

Расположиться на кухне не получилось, не позволяли шесть метров площади. Поэтому пришлось сидеть в спальне Жанны. Квартира была небольшая, но зато двухкомнатная. Владлен заметил, что мебель довольно старая, ремонт делали давно, судя по выцветшим обоям. Но всё равно тут было как-то уютно. А ещё создавалось впечатление, что хохотушка Жанна не раз принимала здесь мужчин. Садовскому было на это глубоко наплевать, а друзья подстраховались, купив презервативы. Да и бутылка портвейна придавала некоторой радости душе. Садовский не любил пить, а сейчас чувствовал, что необходимо расслабиться. Он с удовольствием пригубил вина, которое, к удивлению, оказалось не самым паршивым. Рита выпивать и вовсе отказалась. Никто настаивать не стал, справедливо полагая, что им больше достанется.

Через час Жанна потащила Витька в комнату родителей, а Вася с Маринкой заперлись в спальне. Владлену ничего не оставалось, как попросить карты и уйти на кухню. Он понимал, что тоже хочет секса, как и любой парень в его возрасте, но предпочёл терпеть. Ему казалось, что если он изменит Ксюше, то и она ему там изменит.

— Ты так любишь свою девушку? — неожиданно спросила Рита, кидая очередную карту на стол.

— Да, очень. А тебе я дам совет. Больше вот на такие посиделки не соглашайся. Жанка и Маринка девахи прожжённые и могут подставить. А солдаты не всегда благородные рыцари. У некоторых так яйца звенят, что им пофиг, целочка ты или нет. Могут и изнасиловать.

— Ты всегда такой прямолинейный? — покраснела девушка.

— Да. Я реалист, Рита. А современные тенденции говорят: «Доверяй, но проверяй».

Через некоторое время на кухню заявились друзья.

— Опа, я думал, он её тут на столе разложил, а они в карты играют, — хохотнул Виктор.

— Не смущай девушку, Витёк. Давайте живо на остановку. Не хватало ещё с увольнительной опоздать. Нам Артамонов десять нарядов вне очереди впаяет.

— О, да, он тогда будет на седьмом небе от счастья, — улыбнулся Василий.

========== Глава 6 ==========

Накопленные деньги просачивались как вода сквозь пальцы, а тут ещё и реформа грянула. Правительство затеяло обмен денег на купюры нового образца. Плохо было то, что разрешали менять только сто тысяч. Даже отметка в паспорте ставилась, чтобы люди не приходили по несколько раз. У Нефёдовых осталось не так много денег, но всё равно при обмене они теряли почти половину. Илья злился и кричал на всю квартиру. Потом он взял те деньги, что можно было ещё потратить в магазине, и купил водки. Когда домой пришла жена, супруг уже был в стельку пьяный.

— Надо же, опять нажрался. Тебе на работу завтра, — ворчала Арина.

— На какую работу? Я сторож в детском саду. Это ты работой называешь? Если бы ещё зарплату платили, — взмахнул рукой Илья.

— Ничего, как-то протянем. Я сегодня тоже деньги поменяла. А ещё мы успели продуктов накупить вчера. Давай, приходи в себя. В выходные к родителям в деревню поедем.

Илья только фыркнул недовольно. Раньше дача в пригороде Москвы служила местом отдыха. Теперь же на ней были грядки. Вместо шашлыков и посиделок с друзьями, приходилось окучивать и полоть картошку. Родители Ильи вообще предпочли уехать на всё лето, жить на даче. Профессор, скрипя зубами, помогал с огородом, но чаще находил способ отвертеться от поездки на «каторгу». Сейчас Илья прекрасно понимал, что жена не отстанет, поэтому только согласно кивал в ответ, а потом и вовсе ушёл спать.

Дни до выходного пролетели неожиданно быстро. На дачу ехать не хотелось, но деваться было некуда. К тому же, на этот раз с ними ехала дочь, что слегка прибавляло настроение.

— Пап, мы когда вернёмся? — спросила Ксения, забравшись в родительскую Волгу.

— Мать планирует в воскресенье вечером вернуться. Нужно старикам с огородом помочь. Смородина ещё поспела, Арина хочет варенья наварить. По мне, так в гробу я видел эту каторгу, — буркнул Илья.

— Не ворчи как старый дед. Давай, заводи мотор, — Арина села на переднее сидение.

Родители были рады приезду детей и единственной внучки. Они тут же накрыли на стол и позвали обедать. А потом началось то, что Илья не любил больше всего — окучивание картофеля.

— Дожился, в огороде как крот копаюсь, — бубнил профессор, но старался от супруги не отставать.

Тем временем Ксюша с бабушкой и дедушкой собирали ягоды на варенье. Девушка работала медленно, всё время витая в своих мыслях. Необходимо было устроиться на работу, только куда, она даже не представляла. Сейчас они истратят те деньги, что обменяли, а потом что? «Ладно, не сразу истратим. В холодильнике полно продуктов. Мама его до отказа забила. Ещё кое-какие зимние заготовки есть. В августе ещё помидоры закатаем. С голоду не помрём. Но когда-то это закончится и деньги тоже. Что делать, ума не приложу», — думала девушка. Ксения вспомнила, как пару дней назад встретила одноклассницу Лену Прокопенко. Она вышагивала по улице походкой от бедра, вся такая яркая. Шикарный макияж, импортные джинсы, золотые серьги в ушах. Ксения удивилась, семья Прокопенко всегда жила бедно. В их семье было пятеро ртов, не считая родителей. Спросив одноклассницу о таком чудесном преображении, Ксения удивилась. Лена ответила, что устроилась на работу. Мол, зарплата хорошая и без задержек, только вот место работы не назвала.

— Захочешь поработать, приходи, устрою. А пока, извини, это хлебное место коммерческая тайна, — улыбнулась тогда Ленка.

Ксения всё чаще задумывалась об этой загадочной работе. Ей не хотелось экономить так, как они это делали сейчас. Мечталось вернуться к прежнему образу жизни, ещё до того, как отец стал работать сторожем. Мама хотела взять вторую ставку, чтобы вытянуть семью из кризиса, но ей отказали.

— Чего ты копошишься как черепаха Тортилла, — прикрикнула на неё бабушка, — одно маленькое ведёрко два часа собираешь.

Ксения ругнулась про себя матом и стала работать быстрее. Она ненавидела эту дачу так же, как и отец.

Спать легли поздно вечером, уставшие, но Арине не спалось. Она то и дело просыпалась в тревоге, а утром вообще заявила, что срочно нужно домой.

— Вечно ты со своими дурными предчувствиями. Опять чего-то накаркаешь, ворона, — ворчал Илья, заводя мотор.

— Да, у меня предчувствие. Как бы чего не произошло. Не болтай, лучше поехали быстрее, — Арина хлопнула дверью автомобиля.

— Поедем как всегда, аккуратно и не спеша. Мне ещё в могилу не хочется, — нахмурился супруг.

Арина оказалась права в своих предчувствиях. Замок квартиры открылся с большим трудом. А в самой квартире творился хаос. Вещи разбросаны, шкафы открыты, кое-какая посуда разбита. Женщина заглянула в сервант и ахнула, дорогой хрусталь исчез. Арина ринулась в шкаф, там стоял маленький сейф, а в нём золотые украшения и все обмененные деньги. Сейфа на месте не оказалось, как и норковой шубки, а ещё полушубка дочери из лисы. Приглядевшись, она не обнаружила дублёнку и кожаную куртку мужа.

— Мам, продуктов нет! Холодильник пустой! Даже заготовки все из кладовки спёрли, гады! — крикнула Ксения из кухни.

Арина тяжело опустилась на диван и посмотрела на бледного мужа, который ошарашенно стоял посреди комнаты.

— Ну, чего застыл соляным столбом? Милицию вызывай и скорую. Кажется, у меня давление подскочило, — схватилась за сердце Арина.

В комнату вбежала Ксения.

— Мам, пап, вам плохо что ли? Вы бледные оба. Сядь, пап, посиди. Я сейчас, быстро, скорую и милицию вызову, — дочь подскочила к отцу и усадила его на диван.

Приехавшая скорая помощь увезла отца в больницу. У него был сердечный приступ. Матери дали таблетку от давления и оставили вместе с дочерью дожидаться милиции. Ксения знала, что сейчас краж столько, что доблестные сотрудники правопорядка не успевают работать. Да и надежды, что кого-то найдут, не было. «Нужно идти к Ленке и проситься на работу. Другого выхода всё равно нет», — подумала девушка.

***

Летом начались учения. Прыгали с парашютом, выезжали на стрельбища. Правда было это очень редко, потому что был дефицит топлива и патронов. Армию теперь снабжали плохо, офицерский состав сократили. Владлен готов был материться в голос, когда вместо очередного выезда на стрельбище, заставляли мести и без того чистую территорию части.

— Заебало плац мести, — огрызнулся он.

— Та же беда, — буркнул Виктор.

— Как там, кстати, Жанночка с Мариночкой поживают, — Владлен снова махнул метлой.

Идущий рядом Виктор пожал плечами.

— Что им будет. Живут себе. Они сами предложили тогда встречаться. А мы с Васьком дураки что ли, от такой халявы отказываться. Эти тёлки первостатейные давалки. У Жанки даже жопа в дупло растраханная. Мы им с Васьком о счастливой будущей жизни лапшу на уши вешаем. Типа заберем их в закат. Вот они и стараются.

— И что, правда, в закат? — удивлённо спросил Владлен.

— Офигел?! Я же говорю жопа как дупло. Там членов немерено побывало. Я что, после этого замуж её должен брать? Надоест, помашу шалашовочке ручкой, — заявил Истомин.

— А меня перед учебкой обещают в отпуск отправить. За хорошее поведение, так сказать. Может и вам две недели отпуска дадут, — поведал Садовский.

— Хорошо бы, — мечтательно протянул Виктор.

Вдруг к ним подошёл Артамонов и с какой-то печалью в голосе сказал:

— Истомин, тебе телеграмма, — и протянул свёрнутый вдвое лист.

Виктор развернул его и побледнел. «Здравствуй, сын. Вчера умерла мама. Отравилась, сам знаешь чем. Отец», — было на листе.

— Я бы похлопотал, чтобы тебя отпустили, но ты на поезде всё равно на похороны не успеешь, — потупил взгляд ротный, — ну, прими мои соболезнования. Иди, отдохни. Садовский, иди с ним на всякий случай. Кто будет спрашивать, скажете, я разрешил.

— Сочувствую, Вить. Куда сейчас, в казарму? — Владлен обнял друга.

— Нет. Найдём Васю и на наше место.

У дальнего забора росли кусты шиповника. В одном месте они неплотно прилегали к бетонным плитам. Аккуратно отодвинув ветки, можно было зайти за кусты на маленькую полянку. Ребята притащили туда кусок брезента, чтобы не сидеть на земле. Вот и сейчас они втроём расположились на этом брезенте.

Витя нервно закурил. Сигарета дрожала в руках, собственно как и сами руки.

— Батя написал, что я сам знаю, чем она отравилась. Конечно, знаю. Водярой палёной. Допилась, сука уёбищная, — процедил сквозь зубы Истомин.

— Зачем ты так о матери, — сказал тихо Вася.

— Я её с десяти лет матерью не считаю. Если и была бы возможность, всё равно бы на похороны не поехал. Думаешь, её этот любовничек похоронит? Как бы не так. Зароют как собаку в канаве, — огрызнулся Истомин, смахивая слезы.

Вася достал сигарету и тоже закурил.

— Будешь, Владленыч? — он протянул Садовскому пачку.

— Нет, это без меня. Выпить немного я ещё могу, но вот сигареты точно не моё.

— Только, парни, никому об этом ни слова. Особенно, как я тут сопли распустил. Не хочу, чтобы лезли с соболезнованиями, — Виктор затянулся до самого фильтра.

— Само собой, — чуть не в один голос сказали друзья.

Они посидели в своём тайном месте ещё немного, думая каждый о своём. Жизнь и так была плохой, а теперь вообще казалась дерьмом, если находились те, кто ради денег готов народ травить.

========== Глава 7 ==========

Лена Прокопенко жила через пару домов, поэтому Ксении не составило труда зайти в гости. Позвонив в квартиру, девушка услышала шум за дверью. Неудивительно, Лена была старшая из детей.

— Здравствуй, Ксюша, ты к Лене? — дверь открыла улыбчивая женщина, мать одноклассницы.

— Здравствуйте, тетя Вера. Она дома?

— На работу собирается. Лена, к тебе Ксения!

Девушка выбежала в прихожую и попросила подождать пять минут на улице. Ксения снова спустилась во двор, недоумевая, какая работа может быть в восемь вечера. Ксения успела пару дней походить на собеседования, по разным причинам никуда работать не взяли. В одной фирме сказали, что опыта работы нет, в другой ещё что-то. «Хоть бы сюда приняли. Может Ленка похлопочет за меня?» — подумала Ксюша. Мама после того, как уехала милиция, пробежалась по соседям. Никто денег до получки не занял. К тому же неизвестно, когда она эта получка. Чтобы хоть что-то купить поесть, пришлось снять с себя золото и сдать в ломбард. Тогда Ксения и решила по-тихому устроиться на работу, а потом поставить родителей перед фактом. Вскоре из подъезда выплыла одноклассница, стройная симпатичная шатенка. Серые глаза, аккуратный носик, губки накрашены алой помадой. На ней было короткое голубое платье, из которого почти вываливалась аппетитная грудь. На стройных ножках босоножки на высокой шпильке.

— Ну, привет, подруга. Зачем пожаловала? — улыбнулась Прокопенко.

— Квартиру недавно обнесли. Прикинь, всё забрали, даже холодильник вычистили, — пожаловалась Ксения.

— А я причём? — Лена закурила длинную сигарету с ментолом.

— Ты на работу устроить обещала. Но почему ночью работаешь?

— Ладно, идём, расскажу по дороге. Опоздаю, с меня Агдам шкуру спустит. Я родакам вру, что устроилась официанткой в казино, а сама там ноги раздвигаю, — без тени смущения поведала одноклассница.

— Что делаешь? — не поняла Ксения.

Лена развернулась, а потом выпустила струйку дыма приятельнице в лицо.

— Не тупи, Ксю, ноги я раздвигаю перед богатыми клиентами заведения. Так же, как в своё время ты перед Владленом. Ну, ещё часто минет и анал иногда. Зато зарплата нехилая. Если один минет, то пятьдесят баксов. Час секса — сто баксов. Анал отдельно оплачивается. Ещё клиента на выпивку раскрутишь. Четырёх богатеев обслужишь, шестьсот баксов в кармане. Правда Агдам половину забирает. Но зато ты не на трассе стоишь в мороз и дождь. Элитный клуб как-никак. Там и охрана, которая в случае чего заступится. Правда, иной раз приходится на дом к клиенту выезжать. Но зато работа не пыльная, — Лена кинула окурок на землю и достала из кармана жвачку.

— Так ты проститутка? — изумилась Ксения. — Нет, я так не могу. Я обещала Владлена ждать.

— А с голоду сдохнуть ты не обещала? Да и не узнает твой Владлен ничего. Поработаешь, пока он из армии не придёт. Наши в такие заведения не ходят. А если сама промолчишь, так никто и не узнает. Зато посчитай, триста баксов в день твои, это самое маленькое. Я меньше шести лимонов в рублях домой не приношу. За месяц, разумеется. Да не дрейфь ты. Захочешь, уйдёшь. Агдам без вопросов отпускает, — Лена хлопнула Ксению по плечу.

— Ух ты, моя мама меньше зарабатывает, а она врач высшей категории. Агдам, это имя такое?

— Дура, что ли? Кликуха. Он двоюродный брат владельца клуба и занимается сутенёрством. У нас у всех тоже имена вымышленные. Я, например, Любовь. Дорогая Любовь, между прочим, — хохотнула девушка.

Лена остановилась возле дома Ксении, продолжая расписывать жизнь в ярких красках. Клиент адекватный, коктейлем угостит, в постели с ног до головы оближет, да ещё и бабла отвалит. У девушки была задача заманить одноклассницу в этот преступный бизнес. Однажды она проболталась сутенеру, что одноклассница спрашивала про работу. Тот попросил принести фото, если есть. Денежные мешки пресытились и требовали свежака. Только увидев блондинку на групповом школьном фото, Агдам потёр руки, прикидывая прибыль. Он дал Лене задание уговорить подругу начать работать, а за услугу обещал денег.

— Ничего не выйдет. Она как всё узнает, так и откажется. Ксюха парня из армии ждёт, — авторитетно заявила Прокопенко.

— А мы ей поможем принять правильное решение. Адресок мне её шепни, — улыбнулся Агдам.

Лена вспоминала этот разговор и смотрела, как размышляет Ксения. Нефёдова закусывала нижнюю губку, нервничая. А подумать действительно было о чём. С одной стороны парень, а с другой отец. После ломбарда они с мамой зашли в больницу. Врач сказал, что у отца гипертонический криз. Теперь нужно пить таблетки постоянно. Она выписала рецепт, в котором было три наименования. Сейчас ему в больнице их дают, а потом покупайте, как хотите. Отца здорово подкосило сокращение и закрытие проекта, а теперь ещё эта кража. «Поработаю годик. Лена права, я же не на улице буду стоять. А Владлен ничего не узнает».

— Веди меня к этому своему Агдаму, — всё ещё сомневаясь, сказала Ксения.

Лена критически оглядела подругу. Легкий макияж, джинсовая мини юбка, белая блузка с коротким рукавом.

— Ладно, на первый раз и так пойдёт. Домой забеги. Соври, что у подруги ночуешь. Пять минут тебе. Жду на остановке, — хмыкнула она.

Большое двухэтажное здание встретило неоновыми огнями. На его фасаде всё искрилось и сверкало. «Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша, русая коса», — неслось из уличных динамиков.

— Про тебя поют, подруга, — хохотнула Лена, а потом повела Ксению в здание.

Внутри всё было дорого. Кругом сверкали лампы. Над танцполом крутились блестящие шары. Тут было несколько залов: ресторан, клуб, зал игровых автоматов, казино. На втором этаже несколько кабинок, отделённых толстыми портьерами, а ещё кабинеты администрации и комнаты отдыха с диванами. Ксения глянула на танцпол, там были подвешены к потолку клетки. В них извивались в такт музыке девицы в одних стрингах. На втором этаже стояла пара мужчин. Облокотившись об ограждение, они пялились на это действо. Большинство кабинок было закрыто. Ксения нервно сглотнула, не решаясь идти дальше.

— Пойдём, я уже давно бы под клиентом лежала, а ты меня тормозишь, — Лена схватила за руку и потянула наверх.

Кабинет сутенёра оказался вычурно-роскошный. Диван и кресла из натуральной кожи, дорогая мебель. Сам хозяин кабинета оказался симпатичным мужчиной восточной национальности. Он сидел на диване и попивал коньяк. На вид ему было лет тридцать пять не больше.

— Привет, Агдам. Вот, новенькую привела, — улыбнулась Лена.

— Здравствуйте, — Ксения опустила глаза в пол.

— Как зовут? — мужчина встал и зачем-то подошёл к резному шкафу с папками.

— Ксения, — смущаясь, ответила Нефёдова.

— Нужно ещё глянуть, подойдешь ли ты. Мы сюда кого попало не берём. Это элитное заведение. Иди работай, Люба. А ты, девочка, раздевайся догола.

Ленка поспешила упорхнуть, а Ксения застыла столбом.

— Что, прям вот так, раздеваться?

— Должен же я тебя оценить. Не волнуйся, только посмотрю, — ухмыльнулся Агдам, возвращаясь на диван.

Ксения дрожащими руками расстегнула блузку, а потом юбку. Таким образом, её одежда оказалась на подлокотнике дивана. Было стыдно, но тем не менее она прошла пару шагов и встала перед мужчиной.

— Повертись вокруг себя, только медленно, — скомандовал он.

Ксения покраснела, но начала вертеться.

— Красивая девочка. Прямо секс-бомба. Подходишь, берём, — ухмылка на лице сутенёра стала шире.

Вдруг раздался стук в дверь.

— Агдам, это Круглый.

— Заходи, круглый. А ты стой и не шевелись. Руки оторву, если прикроешься, — неожиданно зло бросил хозяин кабинета.

В комнату вплыл тучный мужчина среднего роста. Нос слегка искривлен, видимо когда-то разбивали, на губе шрам. Он выглядел устрашающе, несмотря на то, что был весь в белом. Сжимая руки в кулаки, Ксения подумала, что ему уже около пятидесяти лет.

— Новенькая, — облизнулся толстяк.

— Да, сегодня пришла устраиваться.

— Красивая шкурка, — Круглый подошёл и ущипнул девушку за сосок, — Девочка ещё?

— Нет. Но у меня только один был, — заикнулась Ксения, отчаянно желая прикрыться.

— К журнальному столику подойти, и облокотись об него руками. Давай, хочу видеть твою сочную попку, — жирдяй хлопнул её по заднице.

Ксюша подчинилась, выпячивая задницу. Мужик подошёл и, ударом ботинка по голеням, заставил раздвинуть ноги. В следующую секунду девушка почувствовала, как в неё входит толстый как сарделька палец мужика.

— Ещё узенькая, не растраханная, — вынув палец, Круглый облизал его. — Сладкая девочка. Дашь погонять, Агдам? Или ты сам её сначала хотел трахнуть?

— Я это сделать всегда успею. А для тебя мне ничего не жалко. Забирай сучку. Иди с ним, это твой первый клиент. И да, тебя будут звать Кукла.

Ксения поднялась и, посмотрев на толстяка, всхлипнула. То, что сейчас произошло, было мерзко и противно. Ещё эти гнусные словечки. Она девушка, а не шкурка! Ксюша вспомнила Владлена и подумала, как она вообще могла на это пойти.

— Лена сказала, что я могу в любое время уйти. Я передумала, — решительно заявила она.

— Лена права, можешь.

Агдам встал и подошёл к шкафу. Он вынул оттуда импортную видеокамеру. Вставив кассету в видеодвойку, мужчина нажал на воспроизведение. Ксения с ужасом смотрела на экран. Там была она, голая, стоящая перед Агдамом. А потом она же в развратной позе, а толстый мужик суёт в неё пальцы.

— Иди, только это видео я покажу твоему папе профессору. Вот он обрадуется. А ещё нужно ректору института это шоу прокрутить. Я слышал, проституток отчисляют, — Агдам подошёл к девушке и, схватив за подбородок, приподнял голову. — Значит так, шкура, не хочешь неприятностей, будешь члены богатым лохам отсасывать. Я тебя сюда не звал, ты сама пришла на работу проситься. Не забудь, половина твоей выручки моя. И не дай бог тебе что-то скрысить, я в твою пизду паяльник засуну, а потом в розетку включу. Поняла тварь?!

Ксения, роняя слёзы, быстро закивала.

— Умница, — Агдам похлопал её по щеке, — Развлекайся, Круглый, пойду, часок в баре посижу. За шлюхами глаз да глаз нужен. Того и гляди мимо кассы пронесут, — хмыкнул сутенёр и ушёл.

Круглый развалился на диване, где до этого сидел Агдам. Он расстегнул ширинку и приспустил брюки.

— Давай, Кукла, вставай на четвереньки и ползи к папочке, если не хочешь по роже получить.

Ксения подползла к толстяку и уставилась на его вялый член.

— Ну, что застыла, подними папочке его «сладкий леденец». Пососи как следует.

Ксения брезгливо сморщилась, от члена пахло мочой. Она отрицательно покачала головой, не в силах сказать ни слова. Круглый наклонился, а потом схватил за волосы. Он с силой ткнул её лицом в свой пах.

— Соси, шкура, пока добрый! Разозлюсь, тебя даже скорая не спасёт! — заорал он, брызжа слюной на её голую спину.

Из глаз снова потекли слёзы, и Ксюша, подавляя рвотный спазм, стала облизывать начинающий вставать агрегат жирдяя.

========== Глава 8 ==========

«Здравствуй, любимый. Я очень соскучилась. Жду с нетерпением того дня, когда ты вернёшься из армии. У нас всё хорошо. Маме наконец-то начали нормально платить зарплату. Отец всё так же работает сторожем….»

Владлен сидел в укромном месте, за кустами. Он был один и перечитывал пришедшее вчера письмо от девушки. Что-то было не так. «Почему не “привет”, как обычно, а “здравствуй”? Почему о зарплате матери соврала? Вася Кокорин тоже живёт в Москве, и он вчера читал им письмо отца. С зарплатой как были задержки, так и остались. Да, в столице, как в провинции, не задерживали по полгода, но всё же. И потом, этот сухой тон письма. Раньше Ксюша могла чуть не на полстраницы расписать, как любит и ждёт. Теперь что? Разлюбила? Не дождалась?»

В плохое не хотелось верить. Владлен привык доверять своей любимой. Но всё равно какое-то смутное предчувствие жгло нутро калёным железом. Раньше письма приходили раз в неделю, а то и два. В августе пришло всего одно. И вот сейчас, в самом начале сентября, одно. Владлен даже матери написал, спросив о Ксюше. Как по мановению волшебной палочки письма от самых любимых людей пришли одновременно. Мама писала, что снова вышла на работу, каникулы закончились. Ксюшу она видела пару раз мельком. Девушка перестала заходить в гости. Якобы у неё папа приболел.

Владлен знал о болезни отца. Ксения написала об этом в предыдущем письме. «Повышенное давление — это не паралич, постоянного ухода не требуется. Можно же было хоть раз в неделю к будущей свекрови заглянуть? А будет ли ещё эта свадьба?» — нахмурившись, спросил сам себя Владлен.

Неожиданно ветки раздвинулись, и показалось довольное лицо Витька.

— Вот ты где, Владленыч? Можно мы с Василием в гости нагрянем? — хохотнул он.

— Заходите, парни, — Садовский подвинулся на край брезента.

— Чего такой смурной? Гутарь, какие проблемы. Мы с Васей поможем, чем сможем.

Владлен знал, что ребятам можно доверить многое, как и они доверяли ему. Он рассказал о своих сомнениях по поводу девушки.

— Теоретически, раз пишет, значит, не бросила. Опять же не факт, что не изменила. Понимаешь, Владленыч, это ты у нас такой стойкий оловянный солдатик. По утрам в кабинке сортира дрочить будешь, но не изменишь. А у некоторых баб так всё чешется внутри, что они месяца без ёбаря не могут, — авторитетно заявил Витя.

— Ну ты и выдал, Витёк. Всё равно я не узнаю ничего. Она там, а я здесь, — махнул рукой Садовский.

— Почему не узнаешь? Захочешь узнать — узнаешь. Помнишь кучу анекдотов? Типа муж возвращается с командировки. Вот, мотай на ус, брателло, — Витя хлопнул друга по плечу.

— Витя дело говорит. Ну ты не маленький, сам разберёшься. Тебе же обещали отпуск в октябре, — хмыкнул Вася

— А вам? — спросил Садовский.

— А нам фигу с маслом. Ну, лично я не в обиде. Я вообще решил в армии остаться. Что мне дома делать? У нас в Электростали сейчас трудно с работой. Да и батя написал, что снова женился. Молодую бабу взял, она ребёнка ждёт. Я им там только мешать буду. Так что, если контракт подпишут, то останусь, — улыбнулся Истомин.

Разумеется, Владлен знал немало анекдотов о не вовремя вернувшемся муже, но быть этим рогатым мужиком вовсе не хотелось. Он как представил, что Ксюша ему изменяет с кем-то, так глаза застилала пелена ревности. В такие моменты его и без того тёмные глаза становились практически чёрными. Радужка темнела, сливаясь со зрачком, а взгляд не предвещал хорошего. Парень повернулся и посмотрел на друзей. Витя тут же нервно сглотнул.

— Бля, Владленыч, не смотри на меня своими жуткими глазами. Сейчас ты похож на злобного абрека с гор. Типа кровь за кровь. Может быть, она тебя ждёт, а мы тут наговариваем на девчонку.

— Ага, на чеченца я похож. Я не говорил, я наполовину чеченец по нации. У меня даже в школе кликуха такая была. Не знаю, наверное, восточная кровь кипит. Как представлю, что она там с кем-то, — Владлен до хруста в суставах сжал пальцы в кулак.

— Всё, остынь, друг. Давайте выбираться отсюда. Скоро вечерняя поверка. Не опоздать бы, — Вася отодвинул ветки и начал вылезать из укрытия.

***

Ксюша сидела за столиком в закрытой кабинке и пила лёгкий коктейль через трубочку, временами скользя по ней губами вверх — вниз. Она видела, как клиент, сидящий напротив, буквально слюной исходит. Это был симпатичный иностранец, араб лет сорока. Ксения достала из глубокого декольте презерватив и повертела перед мужчиной.

— Хочешь? — спросила она на английском языке, который знала довольно сносно.

Мужчина молча кивнул головой. Тогда девушка озвучила сумму. Мужчина снова кивнул, соглашаясь. Он достал стодолларовую купюру из кармана пиджака, а потом кинул на стол. Ксения сунула деньги в маленький блестящий клатч. Затем она взяла иностранца за руку и повела на выход. Араб только и успел кинуть ещё одну купюру, в качестве платы за ужин.

В небольшой коридор с отдельными номерами их пропустили без проблем. Охранник только показал пальцами, какой номер не занят. Ксюша, проходя мимо, погладила его по накачанной заднице, а потом обняла своего клиента, заводя в номер. Тут был широкий кожаный диван, предназначенный для двоих, и журнальный столик. Включив приглушённое освещение, девушка медленно начала раздеваться. В этом действие была страсть и обещание наслаждения. Араб, не отрывая взгляд от приглянувшейся девицы, спешил раздеться сам, а потом набросился на неё со всей страстью, на которую был способен.

В первый день пребывания здесь, Ксения поругалась с Леной. Но та заявила:

— Я тебя не звала сюда. Ты сама пришла. К тому же я ничего не утаила. Сказала, как есть. Я работаю проституткой. Разве было не так? А то, что тебе в качестве первого клиента попался Круглый, так это тоже не моя вина.

— Согласна, — вздохнула Ксения.

Девушка прекрасно поняла, что сама на это пошла. Да, Лена её уговаривала, но ведь можно было отказаться, ещё там, возле собственного дома. Ксения этого не сделала и сама припёрлась в это логово разврата. Она только надеялась, что её парень ничего не узнает. Тем более что Лена обещала через год забрать у сутенёра запись. Первая ночь ушла на то, что ей объясняли правила и хитрости. Сначала Ленка, а потом и Агдам, наглядно, на своём диване. После этого жизнь к удивлению пошла как по маслу. Нефёдова уже месяц работала в клубе и пользовалась спросом, со своей кукольной внешностью. К тому же могла, в отличие от многих, разговаривать на английском языке. Агдам её ценил, как жемчужину в коллекции красивых бабочек. Ксения приносила хорошую прибыль, поэтому её не отправляли на так называемые «субботники», о которых девушка узнала позже. Со временем у Ксюши появились свои постоянные клиенты из числа депутатов. Но больше всего она любила арабов. Красивые, чистоплотные, ласковые. Жаль, что появлялись они в клубе не так часто, как хотелось. А вообще иностранцев хватало, и деньги в маленькой сумочке прибавлялись. Другие девицы смотрели на неё волком и пытались даже пакостить. Их не прельщало, что породистая блондинка стала звездой этого заведения. Она отбивала у них клиентов, а это никому не понравится. Агдам быстро пресёк всякие разборки внутри своего коллектива. Он не любил, когда девки собачились между собой. Шкурка должна работать и приносить прибыль, а никак не иначе. Да, он и сам не раз спал со своими подопечными, но на самом деле презирал их всех. У него была дома восемнадцатилетняя жена, которую он взял девственницей. А проститутка для него — это средство обогатиться, и он часто называл их брезгливо шкурами или шкурками.

Ксения не раз слышала такое о себе, но ей стало глубоко плевать. Родителям она врала, что работает официанткой, а в институте стала появляться время от времени, лишь бы не отчислили. Зато, когда она каждый день стала класть на кухонный стол часть зарплаты, дебаты по поводу её работы утихли. Остальные заработанные деньги девушка потратила на одежду для клуба. Теперь она одевалась ярко, броско, вызывающе сексуально. Она прекрасно понимала, что увидев её в этих нарядах, Владлен рассвирепеет. Ксения знала, какой он на самом деле ревнивый, но надеялась соскочить с продажного бизнеса через год. Она продолжала любить парня, или ей уже так казалось, потому что работа стала приносить наслаждение.

Распрощавшись с любвеобильным арабом, который сумел удовлетворить её, Ксения снова вышла в зал. Она села у барной стойки и попросила у бармена минеральной воды. Девушка улыбалась, не замечая, что с дальнего столика за ней пристально наблюдают с ехидной ухмылкой на лице.

========== Глава 9 ==========

Зоя Беляева пять лет посещала кружок фотографии. Она была, как сказал преподаватель, фотографом от бога. Поэтому после окончания школы, ей удалось устроиться в одну из так называемых жёлтых газетёнок. Параллельно она поступила заочно на факультет журналистики. Вчера ей дали задание: снять репортаж об одном заведении. Один из клубов заказал рекламную статью, обещая накормить фотографа бесплатным ужином. «Всего-то и делов, сделать несколько снимков, а уж рекламные слоганы к ним пусть другие придумывают», — подумала Зоя, заходя в помещение. Она уже сделала несколько выгодных ракурсов фасада здания, потом поснимала в помещении. Услужливый администратор провожал туда, куда просили, а потом посадил за столик. Он подал меню, сказав:

— Заказывайте, хозяин угощает.

И вот когда уже принесли заказ, Ольга увидела одноклассницу, изящно спускающуюся по лестнице со второго этажа. Это была Ксения, одетая в коротенькое розовое платье с блёстками. Декольте наряда было откровенным, а низ едва прикрывал трусики. Блондинка села у барной стойки. Она о чём-то заговорила с барменом и не заметила, как к ней подошли ближе и сфотографировали пару раз. Сделав снимки, Зоя села обратно. Она мстительным взглядом наблюдала за Нефёдовой, поедая принесённые блюда.

Беляева была девушкой красивой. Густые каштановые волосы, всегда стильно подстрижены, ибо мама парикмахер. Светло-карие миндалевидные глаза, чувственные губы, красивая улыбка, стройная фигура. Тем не менее, по красоте она уступала Ксении. В классе их было три признанных красавицы. Парни им даже места дали, как на конкурсе красоты. Ксения Нефёдова — первое место. Елена Прокопенко — второе место. И она, Зоя Беляева — третье место. Зоя не была особо завистливым человеком, поэтому наплевала на всякие там рейтинги, считая, что она всё равно лучшая. Несмотря на это, она одинаково хорошо общалась со всеми девушками в классе, ненавидела лишь только Нефёдову. Выскочка блондинка, как считала Зоя, отобрала у неё любимого, хотя с Владленом они никогда не встречались. Беляева любила Садовского ещё с пятого класса. Когда она научилась фотографировать, то стала тайком следить за ним, снимая в разных местах. Таким образом, в её спальне вся стена была обклеена фотографиями, и на каждом снимке Владлен. В десятом классе она пробовала завязать с ним дружбу. Даже намекнула, что готова для него на всё. Владлен в ответ вежливо извинился и сказал, что уже любит девушку и планирует с ней связать свою жизнь. Зоя знала, что предмет её обожания дружит с белобрысой ведьмой, но что парень готов связать с ней свою жизнь — повергло в шок. Обычно парни в этом возрасте порхают как мотыльки от цветка к цветку, но Владлен, оказалось, влюбился по-настоящему. Беляева возненавидела Ксению с новой силой. Она мечтала когда-нибудь отомстить, и вот случай представился.

***

— Садовский! — крикнул Алексей, раздающий письма.

Владлен поспешил забрать письмо. Он надеялся, что это очередное послание от любимой, как же он по ней соскучился и буквально считал дни до отпуска. Но, к удивлению, письмо было странным. Обратным адресом стояла деревня Кучугуры. А в качестве отправителя Алевтина Сплетница. Садовский удивился, у него даже дальней родни в Кучугурах не было. Потом он посмотрел на штемпель, он был московский. Тогда парень понял, что приславший письмо хочет остаться анонимом. Присев на кровать, Садовский открыл конверт. Там был лист бумаги, на котором было написано красивыми печатными буквами: «А ты, солдат, знаешь, что делает твоя девушка, пока ты отдаёшь долг родине?» Ещё там было написано название и адрес клуба. В конверте было ещё что-то белое. Но как оказалось, это обратная сторона фотографий. Садовский смотрел на эти снимки и не мог поверить своим глазам. Это была Ксения! Его любимая малышка! Он увидел, что на девушке надето розовое платье. Вырез такой глубокий, что открывал грудь до самых сосков, а низ платья не прикрывал красивые бедра. Ксения сидела у барной стойки на высоком стуле. На другом снимке она сменила позу, разведя ноги так, что стали видны кружевные крохотные трусики. Ксюша никогда не одевалась так откровенно, поэтому Садовский мог только догадываться, зачем она это сделала. В глазах мгновенно потемнело. Ревность взметнулась такой удушливой волной, что он подскочил и начал с силой пинать койку.

— Сука! Блядь! Убью тварь! — раздалось на всё помещение.

К нему тут же подбежали друзья.

— Владленыч, ты чего? — обеспокоенно спросил Виктор.

Василий, поднял с пола фото и послание. Посмотрел, нахмурившись и, подал Истомину. Садовский стоял, раздувая ноздри, и шумно дышал. Казалось, он готов был крушить всё подряд от бешенства.

— Успокойся, дружище. Это ещё ничего не значит. Может девушка просто зашла повеселиться и отдохнуть. Тебе сейчас нужно вести себя хорошо. Загремишь на губу, отпуск отменят. А так сделаешь, как мы советовали. Доверяй, но проверяй, — Вася положил ему руку на плечо.

— Васёк прав, братишка. Нужно съездить и разобраться, может подстава какая-то, — Виктор хлопнул Владлена по другому плечу.

Слова друзей почему-то раздавались противным эхом в голове, но всё же немного успокоили. Садовский оглядел казарму. Все, кто сейчас был в помещении, смотрели на них как в кинотеатре. Решив, что кину конец, Владлен пошёл на улицу, друзья ринулись вслед за ним.

— Кто тебе это прислал? — спросил Виктор, когда вышли на свежий воздух.

— Хрен его знает, аноним какой-то. Алевтина Сплетница. Говорящая фамилия, правда?

— Да уж, поэтому, не верь сразу. Напиши, что приедешь такого-то числа и матери тоже. А сам нагрянешь раньше. Только не иди к девушке днём. Лучше ближе к ночи. Вот тогда всё встанет на свои места, — Вася закурил сигарету.

Витя попросил угостить и тоже с удовольствием затянулся. Они постояли немного на улице, а потом пошли на ужин. К скудной, а порой не очень качественной еде, ребята привыкли давно. Тот дежурный, приносивший еду на гауптвахту, был прав. Сейчас они готовы были тарелки облизывать. Нехватка денег коснулась даже армию. Кормили кое-как, зато шёл слух, что со склада отцы-командиры увезли немало тушёнки, которую рядовые в глаза не видели.

После ужина Владлен написал письмо, стараясь, не выдать себя. «Привет, любимая. Считаю дни до нашей встречи. Командование дало мне небольшой отпуск на две недели. Приеду двадцать пятого октября. Уже билеты куплены. Встречай меня на вокзале в три часа дня. Хочу обнять тебя сразу, как выйду из вагона. Ты не представляешь, как я скучаю без тебя. Готов просто на стену лезть от тоски. Но ещё целый год служить. Мне кажется, я не выдержу и умру смертью храбрых. На моей могиле напишут: « Пал жертвой любви к Ксении Нефёдовой». Много писать не буду, скоро увидимся и поговорим. Люблю. Целую. Всегда твой Владлен».

***

Ксения зашла в кабинет босса.

— Привет, Агдам. Я поговорить, — сказала она.

— Что-то случилось? — мужчина оторвал взгляд от телевизора.

— Да. Мне отпуск нужен на две недели, — Нефёдова плюхнулась на диван рядом с ним.

— В нашем деле не бывает отпусков. На том свете отдохнёшь, когда-нибудь, — захохотал Агдам.

— У меня парень из армии в отпуск приезжает. А он ревнивый как чёрт. Нет даже хуже. Он же чеченец по нации. Я….

— Стоп. Дальше не продолжай, — перебил её Агдам.

Он было подумал, что девчонка пытается манипулировать им. Но быстро пришёл к выводу, что о его конфликте с чеченской диаспорой знали только он и Круглый. В Круглом он был уверен как в самом себе, а значит у Куклы действительно парень этих кровей. Агдам только не мог понять, как при таком возлюбленном, девушка решилась работать проституткой. Да, её подруга говорила, что Ксения надеялась соскочить через год. Но всё тайное всегда становится явным, в этом мужчина не сомневался. А ещё ему не хотелось снова нарываться, ссорясь с чеченцами.

— Ладно, две недели, не больше. Когда приезжает товарищ лось? Нет, олень, у него рога ветвистее, — произнёс после раздумья.

— Двадцать пятого октября.

— Ну, ладушки, отпускаю. А теперь приласкай меня в знак благодарности, — улыбнулся он.

Ксения опустилась перед ним на колени, а потом стала расстёгивать ширинку.

========== Глава 10 ==========

Ксения была довольна. Агдам отпустил её, а значит волноваться не о чем и можно работать дальше, что она и делала. Нефёдова планировала врать Владлену, так же как и родителям, что работает официанткой, но отпросилась на время его отпуска. Сейчас девушка готовилась к очередному выходу на работу, не подозревая, что на самом деле Садовский уже обнимается с мамой в собственной квартире.

— Сынок-сыночек, как похудел, — причитала Ирина, обнимая сына.

— Мам, ну хватит меня тискать, как маленького, — улыбнулся Владлен.

— Почему написал, что приедешь двадцать пятого, а сам на пять дней раньше явился? Я встретить хотела. Ох, оболтус, — отстранившись, Ирина потрепала сына по голове.

— Чего-то там напутали в части. Сначала одно число назвали, потом другое. Письмо отправить не успевал, а телеграмму послать не догадался, — врал парень.

— Ну, проходи, буду на стол накрывать. Или ты к Ксюхе своей помчишь?

— Я по тебе соскучился не меньше, мам, а к ней я вечером загляну. Хочу от пуза домашнего поесть, а потом отдохнуть с дороги.

Ирина подогрела вчерашний борщ, на второе пожарила яичницу на скорую руку. Затем села рядом с сыном и никак не могла налюбоваться на него. Он был всем, что у неё есть. Ради него она была готова на многое. Владлен приказал посылки не присылать, но она всё равно скопила для него немного денег. В августе у парня был день рождения, и она решила сделать подарок. Как говорят: «Лучше поздно, чем никогда». Когда парень поел, Ирина достала из тайника немного денег и положила на стол.

— Вот, с прошедшим днём рождения, сынок. Купишь себе что-нибудь сам. А то и девушку в кино своди, тоже дело будет, — улыбнулась она.

— Спасибо, мам. Тебе нужнее, забери, — нахмурился сын.

— Ничего подобного, я не нуждаюсь. К тому же тут совсем немного. Обижусь, если не возьмёшь, — парировала она.

— Хорошо, уговорила. Я люблю тебя, мам, — Владлен встал и обнял маму.

— И я тебя люблю, сынок.

Следующие несколько часов парень валялся на своей кровати. Он рассказывал матери об армейской жизни. Где-то приукрашивал и сглаживал, ему не хотелось волновать маму. О том, что ему приходилось есть кашу из тухлой крупы, точно бы никогда не сказал. Когда пробил двадцать один час, Садовский собрался к девушке.

— Больно поздно, не находишь? — Ирина вышла его провожать в коридор, — и в гражданку зачем-то переоделся. Тебе так идет форма. Ксения бы оценила.

— Она писала, что работает после учёбы, а сейчас наверняка дома. Так что нормально, мам, не переживай, — улыбнулся парень.

Лёгкой походкой, дойдя до дома Ксении, Садовский поднялся на второй этаж.

— Здравствуйте, Арина Ивановна. Ксения дома? — приветливо улыбнулся Владлен.

— Явился, женишок? А мы тебя позже ждали. Нет Ксении. На работу часа два назад упорхнула. Она официанткой в каком-то клубе работает. Приходи завтра.

— Хорошо, привет супругу, — Садовский развернулся и побежал.

Арина Ивановна даже в квартиру не пустила, но Владлен не обиделся. Он привык, что чета Нефёдовых мнила из себя интеллигентов, а его недолюбливала. Ему всегда было плевать на их мнение, лишь бы Ксюша не разлюбила.

«Клуб, значит? Официантка? Стало быть, сейчас такие розовые платья в качестве униформы выдают? Ну-ну, посмотрим», — подумал Владлен, доставая фото из кармана. Он прочитал на обратной стороне адрес клуба и поспешил на остановку.

Очередной клиент появился, едва Ксения вышла из коридора с приват-комнатами. Спускаясь по лестнице, она увидела сорокапятилетнего седовласого мужчину. Это был постоянный клиент Лены. Прокопенко жаловалась, что этот фрукт очень капризный и несдержанный тип. Какой-то депутат, якобы приближённый к самому Борису Николаевичу. Поэтому Агдам этим мужиком дорожил и велел чуть ли не попку облизывать после того, как он покакает. До такого, конечно, не доходило, но Лена жаловалась, что приходиться вылизывать языком его тело и терпеть грубые, на грани насилия, ласки. Ксения с досадой вздохнула. Впервые этот Гена пришёл тогда, когда Ленка валяется с очередным клиентом. «Значит, будет выбирать из других, если её ждать не захочет». Нефёдова постаралась как можно незаметнее пройти мимо, но её заметили.

— Как там тебя? Кукла? Говорят, мою Любовь заняли пять минут назад?

«Конечно, столкнулась с ней в коридоре», — буркнула про себя Ксюша.

— Да. Вас не обманули, — сказала она с вежливой улыбкой.

— Пойдём, заменишь её. Но сначала принеси мне бутылку коньяка и лимон. Пусть Вадик запишет, рассчитаюсь, когда буду уходить. Я во второй кабинке.

Ксения не удивилась. Она знала, что Гена жадный. Он никогда ничего не заказывал для них. Платил только за секс, копейка в копейку. Ругнувшись про себя матом на несправедливость судьбы, Ксения пошла к бару. Заказав коньяк, она предупредила Вадима, что ждёт подругу.

— Если Ленка заявится, я во второй кабинке. Пусть подгребает, там её любимый Геночка припёрся.

— Передам, только думаю, она надолго застряла, — кивнул Вадик.

Зайдя в кабинку, Ксюша поставила перед клиентом бутылку и пузатый бокал на низкой ножке.

— Шторы закрой, — скомандовал Гена.

Ксюша, виляя бедрами, подошла к арке, которая была входом. Её движения были плавными, изящными. Геннадий невольно залюбовался ею, облизывая пересохшие губы. Кабинки со всех сторон окружались тяжёлыми толстыми портьерами, бордового цвета. Поэтому когда девушка занавесила вход, музыка стала звучать гораздо тише. Обернувшись, Ксения призывно улыбнулась. Отбивать клиента у подруги не хотелось, но нарываться на неприятности тоже.

Гена развалился на диване, сделанным полукругом. Он сидел на самом краю и держал в руках уже налитый в бокал коньяк.

— Ну, давай, сделай мне минет что ли, — осклабился он.

— Что, прямо здесь? Может, в номера пойдём? — удивленно спросила Ксения.

— Чем тебе тут не нравится? Всё равно никто не видит. Давай, сучка, становись на колени и приступай к работе. Вылижи его как следует, вымой своим язычком. Яйца тоже не забудь облизать, — ледяным тоном скомандовал он.

Ксения опустилась на колени. Приспустила его брюки вместе с плавками. Вставший член, выпрыгивая из тесного белья, ударил её по носу. Взяв не маленький агрегат мужика в руку, Ксюша принялась лизать его мошонку.

Владлен приехал в клуб. Одет он был прилично и за вход заплатил, поэтому его без вопросов пропустили. Он быстрым шагом подошёл к стойке бара и узнал бармена с фото. Достав снимок из кармана, Садовский показал его парню.

— Знаешь её? Официанткой тут работает. Она мне нужна, — спросил Владлен.

— Кто, Кукла официантка? — засмеялся бармен, — Ну ты меня и насмешил. Хочешь девочку заказать, так и скажи. Только боюсь, у тебя на неё бабла не хватит.

Владлен тут же схватил парня за горло, а потом потянул на себя через стойку.

— Где она? Говори, падаль, пока я тебе шею не свернул, — прошипел он злобно, глядя ему в глаза.

Вадим увидел, как расширяются зрачки неизвестного парня, а радужка становится такой же чёрной. Если до этого он испугался, то сейчас реально обоссался, чувствуя, как по ноге потекла струйка мочи. То что парень его придушит, не вызывало сомнений.

— Не надо, прошу, второй этаж, вторая ВИП-кабина.

Садовский заметил краем глаза, как к ним бежит охрана, и поспешил отпустить бармена.

— Не скажешь, что я твой друг, найду тебя после, и ты труп, — сказал быстро.

— Парни, всё хорошо. Друг из армии приехал. Это у нас прикол такой. Всё в порядке, — сказал бармен охрипшим голосом.

— Точно, Вадик? — с сомнением в голосе спросил один из бугаёв.

— Точнее не бывает, Миша, — выдавил улыбку Вадим.

Охрана ушла, Владлен похлопал бледного парня по плечу.

— Молодец. Когда-нибудь получишь от меня медаль за отвагу.

Потом Садовский развернулся и быстрым шагом пошёл на второй этаж.

Ксения всё ещё стояла на коленях, продолжая облизывать член депутата. Потом она взяла его в рот и принялась сосать, стараясь заглотнуть как можно больше. В это время клиент тихо постанывал, не забывая попивать коньяк маленькими глотками. Вдруг раздался характерный звук открывшейся занавеси, и знакомый голос ехидно произнёс:

— Ну, здравствуй, любимая.

От неожиданности Ксения прикусила член клиента. Гена оттолкнул её и завопил:

— Ты мне чуть член не откусила, идиотка! А ты кто такой?! Пошёл вон отсюда!

В глазах Владлена мелькала неконтролируемая ярость. Но, кажется, мужик этого не видел. Зло ухмыльнувшись, Садовский поспешил закрыть штору. Из-за грохота музыки их не будет слышно.

— Я бы тебе показал, кто я. Только я так понимаю, ты тут ни при чём, дядя. Просто снял понравившуюся девочку, — Владлен сделал шаг вперёд.

Только сейчас Гена заметил страшные, бешеные глаза парня. Он понял: один писк с его стороны, и могут покалечить. Геннадий по своей натуре любил измываться только над бабами, а на самом деле был трусом.

— Да-да, я только её снял на час, мы вовсе не любовники, — затараторил он.

Ксения стояла рядом с Геной, не в силах сдвинуться с места. Её буквально трясло. Она хотела бы испариться, как исчезали ассистентки в коробке факира.

— Владлен, не надо. Я тебе всё объясню. Я была вынуждена, — промямлила она дрожащими губами.

— Что вынуждена, изменять мне, обсасывая чужие члены?! Я, блять, тебя любил! Я замуж тебя звал! Замуж, Ксюша! Детей от тебя мечтал иметь! — заорал он.

— Владлен прости меня, я не знаю, как так вышло. Мы нуждались и… Я люблю тебя, Владлен, — тараторила девушка, сама не понимая, что стоило бы помолчать.

— Заткни свой поганый рот, шалава, из него чужими хуями воняет! — рявкнул Владлен.

Он схватил её за волосы и с силой ударил лицом о стол. Из носа тут же хлынула кровь, заливая белую как первый снег скатерть. Ксения поднялась, зажимая нос руками, и испачкала бежевые брюки Геннадия.

— Продолжайте развлекаться, — криво улыбнулся Владлен, удаляясь.

Быстро спустившись вниз, Садовский вышел из здания. Гена, в свою очередь, побоялся звать охрану. Каким-то шестым чувством он понял, что если наехать на этого парня или сдать в милицию, то он выйдет и отомстит. Оказаться в канаве с проломленной башкой Гене не хотелось. Нужно было сначала поговорить с Агдамом и выяснить, кто он. Послав проститутку умываться, Геннадий поспешил к сутенёру.

— Геннадий Петрович, приветствую. Что с вами случилось? Куда охрана смотрит? Всех уволю! — залебезил Агдам, увидев депутата в окровавленных брюках.

— Не нужно. Это не моя кровь. Меня не тронули. Снял сегодня Куклу, а к ней какой-то бешеный кавказец пришёл. То ли дагестанец, то ли чеченец. На кого-то из этих похож. Хочу узнать, что за фрукт. А то эта шмара как увидела его, чуть член мне с испугу не отгрызла. Он её об столик головой приложил. Да не смотри так, живая она. Кровища только носом пошла. Выпить закажи, моя бутылка коньяка пролилась, — Гена уселся на диване.

Агдам по рации заказал коньяк и, покачав головой, оглядел пострадавшего.

— Разумеется, всё сегодня за мой счёт, в качестве компенсации. А парень чеченец, вы правы. Эта дура проводила его в армию, а сама в проститутки подалась. Говорила, что только двадцать пятого числа приедет. Я её даже отпустил, чтобы проблем себе не создавать. Не хочу с их диаспорой связываться. У них же как? Кровь за кровь. Закопают там, где даже звери не ходят, — взволнованно произнёс Агдам.

— Тогда и я, пожалуй, не буду его искать. В конце концов, меня он даже пальцем не тронул. Но проститутку ты всё равно накажи. Кому-то должно достаться за мой позор, — строго вымолвил Гена.

После того, как Гена уехал, Агдам вызвал к себе Куклу. Он попросил охрану задержать её, чтобы домой не ушла. Теперь же он ходил как зверь в клетке, размахивая руками, и орал:

— Клиент был в бешенстве! Хрен чуть не отгрызла! Дорогие брюки испортила! Нужно было бросать парня прежде, чем сюда идти! О чём ты думала, тварь подзаборная?! Чуть не подставила меня! Гена на самом верху сидит. Он раздавит нас всех как мух одним хлопком! Скажи мне спасибо, что я уговорил его этого бешеного придурка не трогать. Не то бы твой, теперь уже бывший, парень в тюрьме завтра сидел! Теперь никакого года! Будешь работать, пока в тираж не выйдешь. А в качестве наказания станешь на «субботники» ездить. Больше я тебе поблажек делать не намерен! Шуруй домой и не появляйся, пока синяки с рожи не сойдут! — Агдам остановился, а потом подошёл к ней вплотную и прошипел, — и смотри мне, шкура, вздумаешь от меня улизнуть, я тебе в жопу лом засуну, а изо рта вытащу. С этой работы уходят либо на пенсию, либо в могилу. Выбор есть, подумай, шкурка.

Он похлопал её по щеке и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Ксения, роняя слезы, ринулась на выход. На улице она, сев в такси, поехала домой. Родным она соврала, что на неё напали хулиганы и отобрали сумочку.

— Что ж тебя Владлен не проводил? Или он тебя не нашёл? — буркнул отец.

— Поссорились мы и, похоже, навсегда. Всё, не хочу о нём, пойду спать, — потупилась Ксюша.

Владлену впервые в жизни хотелось нажраться до потери сознания. Он уже зашёл в круглосуточный магазин, но потом опомнился. Так бездумно потратить подаренные мамой деньги из-за какой-то шлюхи, он не мог. Мама копила, отрывала от себя, а он вот так возьмёт и пропьёт? «Нет, тварь, из-за тебя я не стану делать глупости и расстраивать маму. И потом, такая как ты не достойна, чтобы расстраиваться и рвать на себе тельняшку. Только вот прощать я тоже не собираюсь. Какие бы обстоятельства ни были, это не повод облизывать члены за деньги. Что ж, Ксюша, живи с миром, пока можешь», — подумал Садовский, выходя из магазина с маленькой шоколадкой в руках. Он не знал, что не пострадал по чистому везению. Его причислили к диаспоре, с которой он не был связан. А сердце все ещё болело, и душа разрывалась на тысячу кровавых лоскутов. Было больно и противно, до помутнения в голове. В глазах до сих пор стояла картина. Девушка, которую он боготворил, делает минет чужому мужику.

========== Глава 11 ==========

Утром мама ушла на работу, а Владлен вышел прогуляться. Он думал купить себе что-то недорогое. Какой-нибудь дешёвый мужской кулон на цепочке, пусть будет память. Зашёл в торговый центр, где было множество маленьких магазинчиков. Жизнь стремительно менялась, и как грибы выросли торговые центры, рынки и разные ларьки. Он шёл, заложив руки в карманы, рассматривая торговые точки, и мрачнел всё больше. Иные вещи, стоящие в витринах, были до неприличия дорогие. Даже бижутерию не все могли себе позволить. Вдруг по дороге попалось название: «Тату салон Зодиак». Посмотрев цены на стекле дверей, парень сник ещё больше.

— Что хочешь наколочку, а, Чеченец? Сейчас это модно, — из салона вышел одноклассник Женя Яров.

Это был рыжий парень с острым носом и хитрыми голубыми глазками.

— Привет, Жека. У меня есть деньги, но не настолько много, — Садовский подал руку для приветствия.

— Ну, привет, солдатик, — усмехнулся парень, пожимая руку в ответ, — пойдём внутрь, чего здесь стоять.

Они зашли в помещение салона. Тут всё было просто. Маленькая стойка администратора и специальная кушетка для клиента за ширмой. В углу стояли два обычных стула и журнальный столик.

— Зацени, Чеченец, моё. Батя купил помещение. Теперь я тут татуировки рисую. В художку не поступил, ты же знаешь. Зато деньги зарабатываю. Кстати, если ты серьёзно думаешь насчёт наколочки, я с тебя только за краску возьму. Работа в подарок, по старой дружбе, — улыбнулся Женя.

Владлен подумал, что татуировка —это напоминание о маме на всю жизнь. Даже если её не станет, тату останется. А вещь можно и потерять где-то. Тот же кулон, цепочка порвалась и всё.

— Этого хватит? — Владлен протянул приятелю деньги. — Только я сам выберу, что мне нужно.

— Разумеется, сам. Но можно наколоть две буквы, а можно целую картину. Давай так, выберешь рисунок, а там посмотрим.

В итоге следующие три часа Садовский провел на кушетке, морщась от легкой боли. Потом Женя перевязал предплечье бинтом.

— Короче, слушай внимательно. Повязку сутки не снимай. Потом будешь мыть два раза в день мылом и тёплой водой. Мазать мазью, я тебе дам. Облегающую одежду только не носи, а если будет корочка, пусть сама сойдёт. Но не волнуйся, за две недели заживёт.

— Спасибо, дружище. Мама деньги подарила, а я не знал, что купить, — улыбнулся Садовский.

— Лучший подарок от мамы, это — наколочка, — авторитетно заявил Евгений, — кстати, ты сказал, что с Ксюхой разбежался. Что случилось, такая любовь была в школе?

— Любовь не терпит чужого мужика, Женя. А если их много, то тем более. Ты заходи в гости, вечерами я всегда дома.

Распрощавшись с приятелем, Владлен вернулся домой. Мама уже пришла с работы и, увидев его руку, заволновалась, что он поранился.

— Не обижайся, мам, но я твои деньги на татуировку потратил.

— Мне всегда казалось, что их только зеки делают. Ну, теперь не воротишь назад. Когда покажешь?

— Завтра бинты сниму и увидишь.

На следующий день Владлен случайно столкнулся в продуктовом магазине с Леной Прокопенко. «Да что же это такое? Прямо неделя встреч с одноклассниками», — с неудовольствием подумал он, но вежливо поздоровался.

— Привет, Отелло. Видела вчера Ксюхину рожу. Синяки на пол лица. Как ты ей ещё нос не сломал? —усмехнулась одноклассница.

— Лен, время есть поговорить? — спросил вместо ответа Садовский.

— Продукты оплатим и покурим на улице, — улыбнулась девушка.

Позже они сидели на лавочке недалеко от входа в магазин. Лена достала сигарету с ментолом и закурила.

— А раньше ты не баловалась куревом?

— Жизнь собачья заставила, Владлен. Я практически одна семью содержу. Мать сократили, отец получает получку через раз. Но ты же не о том хотел спросить, Чеченец?

— Только честно ответь, Лена. Ты же Ксюхина подруга. Хочу узнать, кто её в проститутки заманил. Голову оторву этому козлу.

— Ну, давай на чистоту. Я её в этот клуб привела. У них хату обнесли. Упёрли все деньги, ценности, даже продукты. Мать с себя и Ксении золотые серьги сняла, чтобы кусок хлеба купить. Нефёдова попросила меня на работу её устроить. Я честно сказала, что я проститутка. И, по сути, никуда её не заманивала. Рассказала всё как есть, а она попросила с сутенёром свести и похлопотать за неё. Так что, насильно твою любовь на панель не тащили. Как говорилось в знаменитом фильме: «Не виноватая я, он сам пришёл». Я понимаю, что ты её теперь не простишь, но это ваши дела. А вообще, она хотела соскочить через год, чтобы ты ничего не узнал. И даже отпуск из-за твоего приезда выпросила. Ну, бывай, Чеченец. Не обижайся, правда, она всегда горькая. Сейчас вообще страна разделилась на четыре касты: бандиты, новые русские, проститутки, и лохи-работяги.

Лена встала и раздавила окурок ногой. Потом она развернулась и, подхватив сумку, пошла прочь.

Владлен ещё несколько минут сидел как пришибленный. Он ещё надеялся, что красивую Ксению заставили этим заниматься. Тогда он хотя бы понял её и простил, несмотря на то, что не остался с ней вместе. Теперь же прощать было не за что. Он где-то даже был благодарен анониму, что прислал письмо. По крайней мере, всё выяснилось. Было даже думать жутко о том, что Нефёдовой каким-то образом удалось бы всё скрыть через год. «Вот же шалава, думала ещё меня надуть как лоха». Душа снова разорвалась в клочья. Он вспомнил надпись на своей наколке. «Да, всё правильно, теперь только так. Все бабы суки и твари. Дырки для множества членов. Но почему стало так? Ведь мама не такая. Тётя Оля Дронова не такая», — думал он, поднимаясь с лавочки.

***

Прошло две недели. Ксения снова вышла на работу, а Владлен вернулся в часть. У каждого началась своя жизнь, теперь уже отдельно друг от друга.

В части Садовского дружескими объятиями встретили Василий и Виктор. Они завалили приятеля вопросами, а он ответил как есть.

— Ничего себе поворот, — присвистнул Виктор.

— Да уж, нехило ты съездил, — сочувственно произнёс Вася.

— Ладно, парни, поговорили и забыли. Не хочу больше об этом. Сегодня же банный день, покажу вам одну наколочку, — постарался сделать беспечный тон Владлен.

Уже в бане он разделся и предъявил всем на обозрение, медведя разинувшего пасть в страшном оскале. Над рисунком была надпись «تحمل وحيدا».

— Ух, бля! Что это означает, ну, надпись? — Восхитился Вася.

— Это на арабском языке. Переводится как одинокий медведь, — Владлен стал намыливать мочалку.

— Опа, ты же вроде не мусульманин, Владленыч, почему арабский? — округлил глаз Витя.

— Наполовину мусульманин. Хотя предпочитаю себя ни к какой религии не причислять. И потом, мне нравится арабская вязь, красиво, — пожал плечами Владлен.

========== Глава 12 ==========

Владлену казалось, что жизнь побежала так, что он не успевал догонять. Его перевели в войсковую учебную часть, где обучали снайперскому делу. Занятия отвлекали от грустных мыслей, и он жил буквально одним днём. Не хотелось вспоминать о прошлом, но оно от него не отставало. Кроме матери, стала писать Зойка Беляева. В каждом письме рассказывала, что видела Ксению там-то и с тем-то. Потом клялась в вечной любви, говорила, что никогда не предаст. Он с отвращением прочёл первые несколько писем этой назойливой бабы, но ответил всего раз. В письме было лишь одно слово: «Отъебись». Следующие письма Садовский тупо рвал и выкидывал. Но наглая девчонка тихой сапой пробралась в его дом. Мама написала, что Зоенька часто заходит в гости. Помогает по хозяйству, ходит в магазин. Ирина расписывала её как глубоко порядочную и добрую девушку. «Сынок, она будет отличной женой. Я бы хотела такую сноху», — было в одном из писем. Владлен ответил, что вернётся из армии, а там видно будет. Расстраивать маму не хотелось, но и терпеть ради неё эту Зоеньку, он тоже не был намерен. Писали так же Витя и Вася. Вернее кто-то один, от лица обоих. Вот этим двоим он отвечал с удовольствием. Рассказывал о жизни. О том, что у них отсутствует дедовщина и почти целый день занятия.

Кое-что Владлен знал из кружка по стрельбе. Что-то было совсем новое. Он старался выкладываться и в теории и на стрельбах. В итоге его отмечали как самого лучшего стрелка. А ещё случались увольнительные. В одной из них он познакомился с симпатичной шатенкой. Она была низкого роста, чуток полноватая, но на лицо миленькая. Венера в свои тридцать лет одна воспитывала сына. Говорила, что наелась семейной жизни и ей нужен только секс, для здоровья, так сказать. Садовский согласился, тем более денег Венера не просила, да и вообще производила впечатление порядочной дамы.

Сейчас Владлен нежился в объятиях пухляшки после бурного секса.

— Ты всерьёз решил в армии остаться? Странно, оттуда наоборот стараются свинтить поскорей, — спросила она.

— А мне на гражданке делать нечего. Кроме матери, никто не ждёт. Вот если бы ты, Венерочка, согласилась замуж за меня выйти, — улыбнулся он.

— О нет, соколик, это вряд ли. Ты себя в зеркало видел? Да, красивый, со спортивным телом, но взгляд. Ты же бешеный, Владлен, как тот медведь, что у тебя на руке наколот. Это чувствуешь, когда рядом находишься, потому что энергетика у тебя тяжёлая. Знаешь, мой бывший муж выпивать стал, а по пьяни он дурной, чуть что и кулаки в ход пошли. А ты и трезвый такой. Понимаешь? — откровенно сказала она, лежа на его груди.

— С чего такие мысли? Я же тебя никогда пальцем не тронул, — удивился он.

— Это потому, что я повода не давала, — ответила она, лаская рукой его грудь.

— Кажется, я снова готов к бою. Давай на этот раз по-быстрому и мне бежать нужно, — Владлен навалился на неё и полез целоваться.

Позже, удаляясь от дома любовницы, парень вспомнил этот разговор. На самом деле, замуж он ей не предлагал, так, сказал для красного словца. Венера прекрасно это понимала, но тем не менее сказала всё как есть. Владлен удивился, он в первый раз услышал о себе такое. «Хотя, может, это и правда. Вон как тогда Ксюху об стол шмякнул. Ведь мог уйти. Просто плюнуть ей в рожу и уйти. Но в голове как будто щёлкнуло, переключая мозги. Это как собаке кричат «Фас», а она готова загрызть человека насмерть». С представителями этих животных парень себя не сравнивал. Хотя Женя советовал сделать татуировку волка, говоря, что ему пойдёт. Но Садовский сравнивал себя только с медведем. С его убийственной силой и мощью. А силушки в нём было хоть отбавляй. Мама говорила, что в её роду все мужчины были либо учёные, либо партийные деятели. Только у бабушки Ираиды отец был колхозником, но особой удалью не отличался. Значит, он пошёл в отца, которого никогда не знал.

***

Ирина пришла домой вымотанная до предела. Страна поменялась, а с ней и дети. Если раньше баловались на уроках, но всё же уважали учителя, то теперь был полный беспредел. Её могли обозвать, кинуть в спину бумажкой или специально толкнуть на перемене, пробегая мимо. Ирина теперь ничего не могла. Она и раньше, конечно, не позволяла себе рукоприкладства. Но могла высказаться в ответ вежливыми словами, но резким тоном. Сейчас даже слова не скажи. К примеру, Денис Мамаев мог крикнуть на весь класс: «Парни, смотрите, в каком длинном платье пришкандыбала училка! Ирина Валентиновна, меня ваш вид не возбуждает, а так хочется». Но самому Денису слово сказать было нельзя. Его папа был из новоявленных депутатов. Даже взгляд не такой в сторону сыночка кинули, сразу прибегал скандалить, причём напрямую к директору. Садовская уже не раз порывалась уволиться и сидеть на пенсии. Но инвалидная пенсия была небольшая, да и подтверждать её необходимо каждый год. Неизвестно, продлят в очередной раз или нет. Сын из армии вернётся, его какое-то время кормить нужно, пока работу не найдёт. Ирина почувствовала себя ещё хуже и поднялась на этаж выше. Была суббота, поэтому Ольга должна быть дома.

— Привет, Оль, давление померяй. Что-то шатает совсем, — сказала она, когда двери открылись.

— Привет. Красная вон вся. Проходи.

Дроновы, как и Садовские, жили не богато. Старая советская мебель, дешёвые обои на стенах. Но в доме всегда был порядок и чистота. К тому же квартира двухкомнатная.

Ольга, усадив подругу на кухне, взяла в руки тонометр.

— Ух, подруга, сто восемьдесят на сто двадцать. Может скорую вызвать, — забеспокоилась Дронова.

— Таблетки дома есть. Выпью и пройдёт.

— Не бережёшь ты себя. Да и сыну нужно о болезни сказать. Давай таблетку дам. А потом компотик с пирожками попьём, — Оля полезла в аптечку.

— У тебя откуда такое богатство?

— Ты же знаешь, что у меня недавно тётка умерла. Сегодня на сорок дней ездила. Там её вещи раздавали. Вот я и вспомнила, что ты такие таблетки пьёшь. А ещё тонометр прихватила. Рабочий вроде. Отдам тебе, пусть будет. Я-то дома не всегда бываю.

— Спасибо, подруга, — Ирина сунула лекарство под язык.

— Не за что. А ты Владлена не щади, большой уже, должен всё знать, — нахмурилась Дронова.

— В первую очередь он должен свою жизнь строить, а не зависеть от болячек матери. Доктор же сказал: «Будешь пить таблетки, всё будет хорошо». А я пью исправно. Ну, правда, Оль. Ты лучше о своём моряке расскажи.

— Приедет скоро. Две недели осталось. Ох, мы с мужем ждём его, не дни, часы считаем.

Оля налила по кружке компота и поставила пирожки с капустой в тарелке. Она всегда удивлялась, как Ира лелеет и бережёт своего сына. Когда он приезжал в отпуск, таблетки от него спрятала и пила только тогда, когда не видит. «Но он сын, должен знать. Хотя как хочет, её дело», — качая головой, подумала Оля и постаралась развеселить подругу разговорами.

Через полчаса у Ирины давление заметно снизилось, но на сердце всё равно было неспокойно. Как будто что-то происходит, а она об этом не знает. Вдруг отворилась входная дверь. В квартиру зашёл хозяин. Кухня была напротив, поэтому он сразу увидел гостью.

— Привет всем. Представьте, иду и вижу, мальчишки костер во дворе собрались жечь. Я их разогнал, нам только пожара не хватало. Под палками газеты и клочок конверта торчит. Умудрились гадёныши из ящиков почту вынуть. А письмо тебе, Ир, пришло. Постучал, тебя дома нет. Оказалось, ты у нас гостишь.

— Спасибо, Игорь. И здравствуй, — сказала невпопад взволнованная Ирина.

Сняв верхнюю одежду, Игорь прошёл на кухню, а потом вручил соседке письмо.

— От сына, вот же шпана малолетняя, — на глазах выступили слезы.

— Прочитаешь? Интересно, как он там? — спросил Игорь, присаживаясь рядом.

Ирина кивнула и надорвала конверт.

— “Здравствуй мама! Огромный привет тебе от сержанта Садовского! Да, мне повысили звание! У меня всё хорошо. Служба идёт. Скоро пригонят новых парней в учебку. А вообще, даже писать не о чем. Учёба, стрельбы и перерывы на еду. В общем, рутина. Да, мам, ты на меня только не обижайся”… — дальше Ира запнулась и побледнела.

— Что? Что там, читай? — заволновалась Ольга.

Ирина смахнула набежавшую слезу и продолжила дрожащим голосом:

—” Да, мам, ты на меня только не обижайся, но я подал рапорт о зачислении меня на контрактную службу. Сегодня мне объявили, что повышают звание и подписывают со мной контракт. Один из наших инструкторов сломал ногу. Перелом сложный. Как минимум два месяца его не будет. Так как я был лучшим из нашей группы, мне предложили временно занять его место. Потом переведут в другую часть. Прости, мам, но так было нужно. Я же хотел как? Вернусь и женюсь на ней, но всё пошло прахом. Потом понял, что ничего не умею, кроме как стрелять. Ну, что я буду делать на гражданке. Только ты не переживай, пожалуйста. Может, отпуск выпрошу, и скоро и увидимся. Люблю тебя бесконечно. Твой Владлен”, — дочитала Ирина, а потом смяла письмо в кулаке, — Всё из-за этой шлюхи проклятущей! Вот въелась она ему в душу так, что он из-за неё мать родную оставил!

Ира схватилась за сердце, а Ольга полезла в аптечку за валидолом.

— Давай, таблеточку под язык. И успокойся. Бог ей судья, Ир. Ну получилось так, что теперь. Видишь, многие выживают как могут.

Игорь взял дрожащие руки соседки в свои и сказал строго:

— И нечего убиваться. Не бросил он тебя. Просто решил служить в армии. Ведь работают же люди полярниками или геологами. Тоже, между прочим, от мамки с папкой к чёрту на куличики уезжают. Но так надо, Ир, это работа. И родину кто-то защищать должен.

— Я на него не в обиде, что ты. Просто это неожиданно. Я ждала, дни считала, копила деньги на его новую одежду. А ему не нужно, тельняшку и китель бесплатно выдают. Ладно, пойду я, своему сержанту ответ писать, — на последней фразе Ирина неожиданно улыбнулась.

— Так, ещё чего не хватало?! — Ольга упёрла руки в бока, — у неё недавно давление было сто восемьдесят. Ещё и сердце прихватило. Завтра напишешь, никуда твой солдат не денется. А сегодня ты у нас ночуешь. Постелю на Сёмкиной кровати. Поужинаем вместе. Телевизор посмотрим.

— Неудобно, — смутилась Ирина.

— Неудобно?! А как ты думаешь, если с тобой что-то случится, каково будет нам? Ты Владлену о здоровье не рассказала, а теперь уже поздно. Кто-то должен тебя поддержать. Остаёшься и точка, — приказным тоном промолвил Игорь.

— Давай, подруга, на кроватку. Полежишь чуток, а я тебе сейчас ещё раз давление смеряю, — Ольга подхватила подругу и повела в спальню сына.

========== Глава 13 ==========

Ксения сидела за столиком и попивала слабый коктейль, подарок от бармена. Нефёдова иногда спала с ним, а тот готовил ей бесплатные коктейли. В этот раз пришлось сделать два, потому что Ленка тоже скучала. Подруги сидели напротив друг друга, не забывая время от времени, сканировать зал пристальным взглядом.

— Тухлый вечер сегодня. Клиент не прёт. Только Анжелика со своим постоянным наверх ушла, — с грустью заметила Лена.

— Погоди, может, ещё на вызов пошлют. Блин, это я ненавижу больше всего! В клубе хотя бы охрана есть, а на хате хрен кто тебя защитит. У меня последний вообще неадекват был. Размахивал ножом у лица, потом сказал, что соски отрежет. Типа шлюхе всё равно детей не кормить. Я еле ноги унесла. А потом с трудом доказала Агдаму, что деньги не скрысила, а сбежала, чтобы не прирезали. Этот падла меня раком поставил, а потом полчаса в задницу долбился. Думала сдохну. А он всё никак кончить не мог и орал: «Говори, Шкура, где моё бабло!»

— Хах, этот может. Только нужно молчать и терпеть. Вон Златка взбрыкнула, да так, что его аж перекосило. Он её Грязному перепродал. А тот за гроши бабами на трассе торгует. Там тебе и дальнобойщики, и мелкая шпана уголовная, — со знанием дела сказала Лена.

— Так чего она не уйдёт? Уехала бы на родину, — удивилась Ксения.

— От иглы не уйдёшь. Она же скололась. Теперь за дозу готова пятерых одновременно обслуживать.

Неожиданно возле столика появился Агдам.

— Так, девки, на выезд. Вот адрес. Заказали двух проституток на ночь. Егорыч вас отвезёт. Он же заберёт деньги. После домой валите. Завтра вашу долю отдам.

Лена развернула клочок бумаги и обомлела.

— Я не поеду туда. Кроме нас больше некому?

— Что там? — заволновалась Ксения.

— Адрес дачи родаков Пашки Ватутина.

— Чёрт?!

Агдам подошёл к Лене и схватил её за горло.

— Я не понял, Шкура, ты забыла правила? Обслуживаются все, кто заплатил. Или может тебя Грязному отдать? Будешь воняющих солярой дальнобоев облизывать,— процедил он злобно.

— Агдам, не надо, пожалуйста. Мы поедем, — прохрипела Лена испуганно.

— Ещё раз такое повторится, и объятья Грязного тебя ждут. Валите быстрее, клиенты ждут.

Агдам развернулся и пошёл к себе. Он был в бешенстве. Мало того, что сегодня народу мало, а клиентов, способных девочку снять, вообще по пальцам пересчитать, так ещё и эти Шкуры выпендриваются. Агдам было подумал посадить этих девок на героин, чтобы не было желания гонор поднимать. Но за такой товар платили меньше. Пример — Злата, которая сама дурёха села на иглу.

Деваться было некуда и пришлось ехать. Сидя на заднем сидении автомобиля обе подруги молчали. И Лена и Ксения помнили эту дачу. Они тусили там после окончания школы. Пашка устроил вечеринку на весь класс. Конечно, его батя смог открыть свой бизнес. Причём так удачно, что деньги потекли рекой. Все удивлялись: кризис, рэкет — а ему всё нипочём. Никто не знал, что через свою фирму Ватутин старший отмывал энное количество преступных денег, часто заработанных на крови. Поэтому бандиты его не трогали и берегли как алмаз, никому не давая в обиду. Дачу Ватутин переделал. Вместо хлипкой хибары появился двухэтажный дом. Во дворе бассейн и глухой двухметровый забор.

Егорыч позвонил в звонок на калитке. Через пару минут высунулся Пашка.

— Привет. Шлюх заказывали? Деньги вперёд.

Павел протянул небольшую пачку купюр. Потом крикнул.

— Ну, что вы там, к сиденью автомобиля примёрзли? Выходите, киски, не обидим!

В школе их было пятеро друзей. Как говорила учительница химии: «Шайка-лейка». Владлен Садовский, Сева Дронов, Пашка Ватутин, Женя Яров и Олег Зозуля. Ярова и Ватутина от армии отмазали родители, остальные ушли служить. И вот сейчас сынки богатых родителей решили порадовать вернувшихся домой друзей.

Пашка удивился, когда из машины нехотя выползли две одноклассницы, девочки достойные конкурса красоты.

— Надо же какая встреча?! Привет, давайте быстро в дом, — ехидно улыбнулся он.

Ватутин быстро пошёл по заснеженному двору. Девочки засеменили за ним. Было двадцать восьмое ноября, а на Ксюше кружевное крохотное платье и капроновые колготки. Курточка без свитера давала мало тепла. Лена была одета не менее вызывающе. Кожаная юбка и блузка с глубоким вырезом, сверху лёгкое полупальто. Раздевшись в прихожей, подруги пошли вслед за Пашей и оказались в большой гостиной с камином.

— Мальчики, блядей заказывали?! — громко крикнул Ватутин.

Три голоса заулюлюкали и засвистели. А когда показались одноклассницы, Дронов начал хлопать в ладоши и петь.

— Какие люди в Голливуде, сплошные звезды, а не люди. Чур, я Ксюху трахать не буду. Как-то перед дружбаном Чеченцем неудобно.

— Да они разбежались. Чеченец узнал, что она ему оленьи рога на макушке нарисовала и бросил, — хохотнул Женя.

— А мне похуй, кого на себя натягивать. Я из армейки пришёл голодный до баб. Так что отдеру каждую, и не по одному разу, — улыбнулся Олег.

— Не стойте, присаживайтесь. Сказал же, не обидим. Только извините, трахать будем все, — Пашка подтолкнул их к столу.

Парней было четверо, и получалось, что по одной на двоих. Но их вызвали на всю ночь, и Ксения подумала, что пройдётся по кругу и не раз. Потом вдруг испугалась, а вдруг и Владлен с ними.

— А Чеченец не с вами разве? — промямлила она.

— Что очкуешь? Не ссы, его тут нет. Владлен контракт подписал и остался в армии служить. Ему, кстати, звание повысили. Теперь он не маленький сержант, а большой, — хохотнул Сева.

— Нет, до большого ему ещё пыхтеть. Он просто сержант. Давай, Пашка, наливай. Выпьем за дружбана Чеченца, — сказал Олег и, подняв стопку, добавил, — ну, пусть ему там хорошо служится, а звёздочки слетаются на погоны, как осы на мёд.

Подруги выпили по стопке водки вместе со всеми. Спиртное расслабило, и они уже вели себя в компании парней непринуждённо. К тому же все знакомые и вполне адекватные ребята. Лена не боялась, что теперь все кто с ней учился, узнает кто она. Прокопенко давно смирилась со своей участью. Да и заработанные деньги согревали душу. Ксения за год, как ни странно, не только привыкла, но и научилась получать наслаждение. Ей не нравилось только на субботники ездить. Там бесплатно приходилось подставляться под бандитов. А порою и ментов, которые закрывали на бизнес Агдама глаза. О своём бывшем парне Нефёдова вспоминала редко. Она даже была рада, что они расстались. Представить было жутко, что она выходит за него замуж, а он её мутузит почём зря от ревности. Чувствуя, что хорошо захмелела, Ксения решила развеяться. Она обняла одноклассника, с которым сидела рядом.

— Олежа, пойдем в койку. Хочу твой болт в мою киску.

— Это всегда пожалуйста, — улыбнулся он.

Нефёдова встала и оглядела комнату. Шикарно. Кожаные диван и кресла, мебель красного дерева. Настоящий камин, который вовсю горел, создавая уют. «Вот с кем нужно было роман заводить. И чего я в своё время вцепилась в этого нищего Чеченца. Охмурила бы Пашку и сейчас жила бы в роскоши», — подумала она.

========== Глава 14 ==========

Жизнь потекла по-другому. Теперь Владлен не просто военнослужащий, он офицер контрактник. Но тем не менее Садовский не позволял себе кого-то унизить или обидеть зря. Помнил, как стояли с друзьями втроём против дедов. За это солдаты, попавшие в учебку, как и он когда-то, уважали его. Начальство тоже было адекватное. По сравнению с командиром части, где он служил раньше, вообще золотое. Поэтому заменив заболевшего инструктора, Владлен подумал, что зажил припеваючи. Вскоре пришла информация, что в Чечне начались боевые действия. Был ноябрь месяц и все недоумевали. Какая война? Зачем? Правительство молчало и в СМИ не просочилось даже крупицы информации. Но вскоре пришло письмо от Виктора. «Я в Грозном, брат. Тут такая мясорубка, ты не представляешь», — было в письме. Владлен мысленно пожелал другу удачи и остаться живым. Потом написал ответ. Его в буквальном смысле корежило от этой ситуации. Владлен ещё помнил, как учили в школе песню: «Единой семьёю живут с давних пор пятнадцать республик, пятнадцать сестёр», — были там такие строки. А теперь, что получается, брат на брата? От мыслей отвлёк голос рядового Рогова:

— Товарищ сержант, вас на КПП вызывают. Говорят, там ваша мама приехала.

— Мама?!

Владлен подскочил со стула и побежал. Он нёсся по части как ураган, а сердце радостно бухало в груди. Ворвавшись к дежурным, он действительно увидел маму. Она сидела в своем стареньком драповом пальто и пуховой шали, доставшейся от бабушки Гали.

— Здравствуй, мам, — он присел на корточки и обнял её.

— Сынок, здравствуй. Как возмужал, прямо настоящий мужчина стал. Я вот решила не дожидаться твоего отпуска. Ольга у знакомой врачихи для меня больничный на неделю выпросила. Так что дня три могу смело погостить у тебя. Поселюсь в гостинице, — счастливо улыбнулась Ирина.

— Мам, ну какая гостиница? Деньги откуда? У нас при части есть маленькая гостиница на четыре комнаты. Там правда обстановка как в казарме. Я сейчас договорюсь.

— Какая мне разница, что там. Главное ты рядом. Я же тебя повидать приехала.

— Ты посиди, я быстро, только разрешение получу.

Полковник Дружинин Александр Сергеевич был человек понятливый. Он дал разрешение на заселение и даже три дня выходных. Владлен был счастлив. Целых три дня вместе с мамой.

Они зашли в небольшую комнату, где были: четыре железные койки, стол и пара стульев. На двери прибиты крючки для одежды. Ирина разделась и принялась вынимать из сумки банки с домашними заготовками: лечо, кабачковая икра, огурчики. Ирина даже хлеба по дороге в часть купила.

— Мам, спасибо. Моё любимое лечо. Я даже и мечтать о таком не мог, — улыбнулся Владлен.

— Кушай, сынок, на здоровье. А потом тебе на службу идти надо.

— Нет, полковник у нас мировой мужик, дал три дня выходных. Только извини, провести экскурсию по части не могу. Дальше гостиницы и прилегающей к ней территории уходить тебе не положено. Но мы обязательно прогуляемся по городу.

Владлен достал ложку из ящика стола и, открыв лечо, стал есть прямо из банки.

Ирина не могла налюбоваться на сына. Он действительно возмужал, стал похож на настоящего мужчину. Именно теперь было очень заметно, что Владлен копия своего отца. Когда-то она очень любила Мансура, а тот уехал на родину и даже не попрощался. «Возможно, если бы он успел узнать, что я беременна, то не бросил бы», — подумала Садовская. Она взяла правую руку сына, а потом поцеловала большую родинку, размером с копеечную монету, между указательным и большим пальцами.

— Ты чего, мам, — смутился сын.

— Вспомнила кое-что. Такая же родинка была у Мансура. Это удивительно, но она передаётся у них по мужской линии. У прапрадеда была такая, у прадеда, у деда, у твоего отца, и вот теперь у тебя, — улыбнулась она.

— Правда? Интересный факт. Ты мне никогда не говорила об этом.

— Ну, вот говорю. Что-то спать хочется. Я, пожалуй, подремлю полчаса. Устала с дороги.

— Ложись, отдыхай. Постельное бельё тут чистое. Я тоже вздремну, когда ещё такое счастье предвидится.

На второй и третий день Владлен показывал матери город. Командир части даже со знакомым музейным работником договорился, чтобы пропустили бесплатно. А вечером третьего дня Садовский посадил маму на поезд. Он смотрел на то, как самый любимый человек уезжает, и вдруг защемило сердце. Какая-то нереальная тоска ворвалась в душу, как будто он видит её в последний раз.

В начале декабря объявили, что сломавшего ногу инструктора к концу месяца выпишут. А так как в части не было свободных должностей, полковник подал рапорт о переводе Садовского в другую часть. С этого дня Владлен стал жить как на иголках. Ему не хотелось, чтобы вернули туда, откуда он начал. Надежда оправдалась, но теперь Садовский не знал, что хуже: вернуться под крыло толстого и вредного полковника Свиридова или уехать в другую учебную часть.

Третьего января его вызвал к себе начальник части.

— Здравия желаю, товарищ полковник, вызывали, — отрапортовал Владлен, стоя по стойке смирно.

— Здравия желаю. Проходите, Владлен Валентинович, присаживайтесь.

Кабинет начальника части представлял собой довольно большое помещение. Два стола поставленные буквой «Т», множество стульев, стеллаж с папками и карта района на стене. Владлен присел на один из стульев поближе к начальнику.

— Пришли документы о твоём новом назначении, Владлен Валентинович. Полетишь в Дагестан. Там на одном из полигонов учебка. Заступишь под командование Капитана Никольского. Он со своими желторотиками через неделю в Чечню отправляется. Вот так, Владлен, отправляют тебя воевать. Наверху посчитали, что ты со своими навыками там нужнее, — грустным голосом сказал Дружинин.

— Когда выезжать, Алексей Сергеевич, — спокойно ответил Владлен.

— Завтра в два часа дня туда вертушка полетит, вот с ними и отправишься. В двенадцать нужно к вертолётчикам явиться. А пока собирай вещи и прощайся с сослуживцами. Да, можешь матери позвонить. Я распоряжусь.

— Спасибо, товарищ Полковник. Разрешите идти.

— Иди. А я пока твои документы подготовлю.

Владлен не сразу пошел в кабинет связистов. Он долго думал как обо всём сказать маме. Да и утро ещё, наверняка она на работе. Разволновавшись, Садовский не вспомнил даже, что сейчас каникулы. Решив, что со звонком успеет, он пошёл собирать немногочисленные вещи.

***

Ирина весь день провела в постели. Что-то сердце снова заболело, и давление поднялось. Хорошо хоть были каникулы, и не нужно идти на работу. Вечером, как всегда, забежала Ольга. Это уже стало определённым ритуалом — после работы не сразу идти домой, а навещать Ирину. Садовская, как обычно, поставила чайник, чтобы немного поболтать с подругой. В последнее время было так одиноко.

— Ты бы хоть мужичка себе какого завела, — сказала Ольга, разворачивая конфету.

— Какой мужчина, о чём ты говоришь. На меня ещё год назад перестали смотреть, — отмахнулась Садовская.

— Это потому, что ты себя запустила. Без макияжа, вечный старушечий пучок на голове. Одеваешься, как бабка старая. Извини, конечно, за такие слова. Но кто тебе ещё скажет правду как не я.

— С моими болячками ещё и хорохориться. Кто знает, что будет завтра. Вот сегодня сердце что-то ёкает. Работает, как старый проржавевший мотор автобуса, — грустно улыбнулась Ирина.

Неожиданно раздалась трель телефона. В квартире было два параллельных аппарата. Один на кухне, другой в комнате.

— Погоди, Оль, междугородный звонок. Странно. Алло.

— Мам, здравствуй. Это я Владлен.

— Сынок, ну как у тебя дела? — просияла Ирина.

— Хорошо, мам. Я вот что звоню. Ты мне по этому адресу больше не пиши. Я приеду на новое место и сам напишу, как со мной связаться.

— Тебя переводят?

— Да. Только ты не волнуйся. Я сначала в Дагестан лечу, а потом в Чечню.

— Ка-ак это?! — заикнулась Ирина от шока, — там же война, Владлен!

— Приказ, мам. Ты же знаешь, в армии приказы не обсуждают. Я буду писать, обязательно. Сейчас просто разрешили прямо из части тебе позвонить.

— Как же так, Владлен. Нам же сказали, что единственного ребёнка забирать на войну не будут, — по щекам Ирины потекли слезы.

— Ты больше телевизор смотри. Они тебе ещё и не такой лапши на уши навешают. Мам, прости, я долго не могу разговаривать. Прости меня, мам.

— Не за что мне тебя прощать. Самое главное будь начеку там и вернись живой.

Ирина попрощалась с сыном и, положив трубку на рычаги, посмотрела на подругу.

— Его воевать отправляют, с этими боевиками проклятыми. Господи, Оля, как выдержать всё это, — Ирина положила валидол под язык.

— Я же говорила, нужно было сказать о своей болезни. От больной матери, поди бы, не забрали.

— Толку теперь об этом говорить. Кто же знал, что будет война, — из глаз всё лились слезы, а лицо стало мертвенно бледным.

Неожиданно Ирина схватилась за сердце.

— Сейчас, подруга, я скорую вызову, — Дронова уже набирала номер скорой помощи.

Врачи приехали через десять минут и увезли Ирину в больницу. Когда её выносили из квартиры, она слабеющей рукой взяла ладонь идущей рядом подруги.

— Оля, он на войну едет, понимаешь. Он должен быть собранным и внимательным, а не отвлекаться мыслями на больную мать. Сообщишь ему, что меня скорая увезла и ты мне больше не подруга, — хрипло прошептала Садовская.

— Ну не геройству ты, Ир, а.

— Герой — это он. Он родину поехал защищать, а я должна оберегать его покой, чтобы он живым вернулся, — заволновалась Ирина.

— Тише, не волнуйся. Не скажу я. К тому же телефонный номер части не знаю.

На следующий день Ольга с мужем навестили Ирину в больнице. Оказалось, что у неё был микроинфаркт. Но на все уговоры друзей позвонить сыну, Ира отвечала категорическим «нет».

========== Глава 15 ==========

Вертолёт приземлился на расчищенном от снега пятачке. К нему тут же подбежал молоденький лейтенант. Маленький, щуплый, с каким-то смешным выражением лица и тонкими усиками над губой. «Цирк уехал, клоуны остались», — подумал Владлен, спрыгивая с вертолета. Он был одет в военно-полевую форму, а на плече висел рюкзак. Пилот тоже вышел из кабины и поздоровался с лейтенантом за руку.

— Привет, Володя. Кого это ты к нам привёз? — спросил лейтенант.

— Здорово, Гриша. Боеприпасы привёз и продовольствие. А это к Никольскому. Сержант Садовский, снайпер. Только осторожнее с ним, странный он какой-то, — шепнул Владимир.

— Никольский разберётся, — весело хмыкнул лейтенант.

Тем временем Владлен осмотрелся. Полигон представлял собой несколько бараков и военные палатки. Территория обтянута колючей проволокой. На вышке дозорные, а вместо КПП железный вагончик. Затем он глянул на лейтенанта. Тот разговаривал с пилотом и не спешил подходить. Садовский решил не нарушать их идиллию, оставшись стоять на месте. Наконец «клоун», как его мысленно окрестил Владлен, подошёл к нему. Он тут же встал по стойке смирно, прикладывая ладонь к берету.

— Здравия желаю, товарищ лейтенант. Сержант Садовский прибыл в распоряжение капитана Никольского.

— Здравия желаю. Лейтенант Повереннов Артём Михайлович. Пойдём, провожу к Захару Константиновичу. Он тебя ждал. Но если примет неласково, ты уж не обижайся. Он в последнее время дёрганный какой-то, — поведал Повереннов.

По дороге Артём успел дать приказ о разгрузке вертолёта, а ещё украдкой разглядеть вновь прибывшего. «Да, Захар будет в шоке. Просил снайпера, а получил вот это», — подумал он.

Тем временем подошли к небольшому бараку.

— Это штаб. У каждого офицера здесь кабинет, он же место для сна, — пояснил лейтенант, заводя Владлена внутрь.

— Вот, комната Никольского, — указал он на дверь. — Пойду за разгрузкой прослежу, а то ещё попаду под горячую руку.

Владлен, хмуря взгляд, проследил за тем, как провожатый уходит, и постучал в дверь.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Садовский, открыв дверь, зашёл в комнату.

— Здравия желаю, товарищ капитан. Сержант Садовский для дальнейшего прохождения службы прибыл, — отрапортовал он.

— Здравия желаю. Имя, отчество?!

— Владлен Валентинович.

В комнате почти не было мебели. Аккуратно заправленная железная кровать, стол, пара стульев и узкий стеллаж. Капитан встал из-за стола и подошёл к Владлену. Это был высокий мускулистый мужик тридцати пяти лет на вид. Светло-карие глаза, русые волосы и строгое выражение вполне симпатичного лица.

— Странно, фамилия и имя с отчеством русские, а бороду нацепи и от местного населения не отличишь. Ты кто по нации, сержант? — допытывался капитан, заложив руки за спину.

— Мать русская, а отец чеченец, — не стал скрывать Владлен.

— Да они что там, охренели в штабе?! Я снайпера просил, а не абрека с гор, который в любую минуту к сородичам примкнёт! — заорал капитан.

— Я в Москве жил, и отца своего ни разу не видел. Так что вы насчёт внешности не обольщайтесь, товарищ капитан, — спокойно сказал Владлен, а у самого скула дёрнулась.

Никольский заметил темнеющий взгляд сержанта и это его остудило.

— Не обижайтесь, Владлен Валентинович. Просто накипело. Давайте присядем, — Никольский опустился на стул.

Владлен присел напротив и положил на стол сопроводительные документы.

— Послали сюда, с этими маменькиными сынками. Им по восемнадцать лет всем. После призыва месяц учёбы и в адово пекло. А они стрелять толком не умеют. Вон у Грязнова автомат в руках как у паралитика трясётся. А мне за них отвечать, я их в бой поведу. О чём там, в Москве думают. Хотя ты вон тоже не далеко от них ушёл. Двадцать лет всего. Но у тебя хоть опыт есть. Пусть не в боевых действиях, но всё же, — сказал капитан, рассматривая документы.

Владлен подивился откровениям капитана. Обычно старшие по званию не позволяли себе такого. Но Захар, кажется, был не совсем обычный или тут правила другие. Как будто прочитав его мысли, Никольский сказал:

— Расслабься, сидишь, как будто лом проглотил. Тут у нас немного проще, чем в тылу. На плацу гарцевать не придётся и расшаркиваться передо мной тоже не надо. Нам не сегодня завтра в бой вместе идти или в разведку, как знать. Так что давай по-простому, без церемониала. И ещё, что не так, не молчи — говори прямо.

— Хорошо, Захар Константинович.

— Ладно, сейчас распоряжусь, тебя проводят в палатку, — капитан взял в руки рацию. — Лейтенант, пригласи ко мне кого-то сопроводить Сержанта. Путь ему покажут тут всё.

***

Семён Дронов разгружал ящики в небольшом магазинчике. Он тут работал грузчиком, а заодно охранником, когда разгружать было нечего. Хозяин магазина был полноватый армянин с носом-горбинкой и глазками-пуговками. Он подгонял его, покуривая, сигарету.

— Бистрей, как таракан ползаешь. Ти што работать не умеешь?

Дронов пересилил себя, чтобы не ломануться в бой. А так хотелось надеть один из ящиков на голову этому армяшке, а потом ещё контрольный кулаком в морду.

Ашот Мирзоян был наглым мужиком и крайне раздражал Семёна тем, что постоянно понукал, как ездовую лошадь. А ещё тискал продавщиц по углам маленького склада. Поговаривали, что Любка, которую он поставил товароведом, спит с ним за это. А на шашни любовника на стороне закрывает глаза. А чего ревновать? Пусть его законная жена ревнует! Тем не менее любвеобильная сорокалетняя дама успевала не только залезть на Ашота, который был на двадцать лет старше, но ещё и к Дронову клеилась.

Взяв последнюю коробку, Семён проследил довольным взглядом, как ненавистный Ашот уезжает. Он понёс коробку на склад, и там его застала Люба. Женщина выглядела ещё довольно привлекательно. Густые рыжие волосы, подстриженные в каре, зелёные глаза, пухлые губки. При её стройном теле у неё была грудь четвёртого размера. Люба закрыла дверь на щеколду, а потом припёрла Семёна к стене четвёртым размером.

— Любовь Михайловна, вы чего? — опешил Дронов.

Раньше она себе позволяла только обнять мимоходом или за задницу ущипнуть, а тут такое.

— Давай уж по-простому, Люба, — она принялась шарить руками по телу парня, — знаешь, как надоел этот жирный Ашот, сил нет. Так хочется молодого тела. Будешь со мной спать и останешься тут работать. А нет, так я скажу Ашоту, что ты товар воруешь.

Люба расстегнула на парне ширинку и, выпростав член, принялась его целовать, оставляя следы ядовито-красной губной помады.

— Да пошла ты. Только старой кошёлки мне ещё и не хватало, — оттолкнул её Дронов. — Ты, Люба, баба ещё ничего, но и мне не пятьдесят. За копеечную зарплату я ещё и спать с тобой должен?!

— Значит так, да? Тогда вообще ничего не получишь. Я скажу, что ты товар украл и Ашотик тебя уволит без зарплаты. Ты ещё пожалеешь, сука, — злобно скривилась Люба, поднимаясь с пола.

Дронов хотел что-то ещё сказать, но тут в дверь постучали.

— Любовь Михайловна, там бандиты. Где Семён? — заорала продавец Марина.

— Бандиты? Вот и разбирайся теперь с ними сама. Я так понимаю, что я уволен, — улыбнулся Семен, открывая дверь.

Он вышел в коридор и встал в дверях, ведущих в зал. Семён увидел, как перед кассиром Машей белобрысый парень машет ножичком.

— Я тебе говорю, сука, не отдашь деньги, я тебе звезду героя на лбу нарисую. Ашот должен был ещё три дня назад деньги отдать. Открывай кассу и вынимай бабло.

— А причём тут я? Ашот должен вот пусть и отдаёт, — заверещала Мария.

Рядом с блондином стояли ещё два парня. Они дико заржали.

— Послушай, Волк, может закроем всё на обеденный перерыв и трахнем этих курочек. Говорят, Ашот их пялит на своём складе. Вот будет ему урок.

— Ну, сделай же что-нибудь. Чего стоишь? — шикнула Люба, толкнув Семёна в спину.

Дронов вальяжной походкой вышел в зал, замечая, что двери заперты и повешена табличка «Закрыто».

— Воу, воу, воу. Олежа, братишка, не так круто. Не нужно обижать девочек, они тут ни при чём. Ашот должен, он отдаст.

— Опа, Дрон! Какими судьбами?! Давно не виделись, — Зозуля подал другу руку.

— Да вот, устроился тут грузчиком. Зарплата копейки, хочу уволиться, — улыбнулся Дронов, а потом обернулся и сказал, — ну, что стоишь, Любовь Михайловна, звони Ашоту. Через полчаса бабла не будет, тут будет три трупа.

— Деньги есть, Ашот оставил. Он сказал не отдавать, может ты сам с бандитами разберешься, ты же охрана, — промямлила товаровед.

— Вот вы суки, хотели меня подставить, как пушечное мясо! — разозлился Дронов, — тащи деньги, курица!

Люба убежала к себе в каморку, а вернулась через пару минут с пачкой денег.

Она дрожащими руками подала их Олегу.

— А вот теперь ты действительно уволен, Сеня, зарплату не получишь, — процедила она сквозь зубы.

Олег перегнулся через прилавок и, схватив рыжую за ворот блузки, приставил нож к горлу.

— Ты что, падла, с моим другом в шутки играть вздумала? Живо открыла кассу и выдала всё, что положено. И запомни, одно слово мусорам, и мы спалим ваш магазин к хренам. Видела, как вчера ларёк неподалеку горел? Так что знай, с кем базаришь, подстилка армянская. Ты бы лучше за своего сына волновалась так, как за деньги Ашота. Он у тебя, кажется, в сто девятой школе учится?

— Не трогайте сына, пожалуйста. Я никому не скажу, и девочки будут молчать. Маш, выдай Дронову положенную сумму.

Через пять минут Дронов уже сидел в Жигулях с четырьмя парнями. Олег познакомил их. За рулем двадцатитрехлетний Игнат Морев, по кличке Борзый. Он был высокий, накачанный и с лицом квазимодо. Рядом сидел Иван Горелов, по кличке Горелый. Его рыжие волосы напоминали цветом костёр. Он был вполне симпатичный, если не считать множество веснушек на лице. Рядом с Севой сел друг, а с другой стороны Пётр Карандашов, по кличке Карандаш. Он оправдывал своё прозвище: длинный, тонкий, как жердь, с овальным лицом, большими серыми глазами и тонкими губами.

— Не то дело ты себе выбрал, Дрон. Грузчиком много бабла не заколотишь. А будешь таких тупых как Ашот защищать, на пёрышко или свинец нарвёшься, — наставительно заявил Олег.

— И что ты предлагаешь, Олежа?

— Ежу понятно, взять тебя под своё крыло. Друзья должны помогать друг другу. Полгода работы и тачку себе купишь. Я поговорю с бригадиром. У нас как раз недокомплект, — улыбнулся Зозуля, обнимая друга за плечи.

— Волк дело говорит. Вон как ты эту бабу сегодня. Теперь рулит братва, а такие, как этот вонючий армяшка, пусть бабло нам на хлеб с икоркой отстёгивают, — сказал Карандаш и засмеялся.

Ребята подхватили смех, а Дронов задумался. Сейчас каждый выживает как может. А почему собственно он должен выживать. Ему жить хочется. Причём не абы как, а на широкую ногу.

— Согласен. Говори с бригадиром. Мой домашний телефон помнишь, я надеюсь. Буду ждать звонка, братишка, — сверкнув глазами, сказал Семён.

========== Глава 16 ==========

Владлен просканировал взглядом пятерых солдат. Только что они стреляли по мишеням, но ни один из них даже в восьмёрку не попал.

— Плохо! С таким успехом вы либо погибните в первом же бою, либо в плен попадете! Знаете, что чехи делают с пленными?! Нарезают член колечками. Потом жарят его, как шашлык на костре, и дают пленному жрать! — крикнул Владлен.

Те, кто стреляли, и те, кому ещё предстояло, застыли в немом изумлении.

— Что, правда, товарищ сержант?! — выпучил со страха глаза один из солдат.

— Рядовой Синичкин, я, по вашему мнению, на шутника похож?! — рыкнул Садовский, — а теперь представьте! Это — не мишень! Это — злой чеченец, который хочет взять вас в плен! Если вы его сейчас не убьёте, то вам хана, и ваша мама получит вас по частям в посылке! Закрыли глаза и представили!

Владлен отошел, а потом встал рядом с капитаном, стоящим в стороне.

— Отряд, слушай мою команду! Приготовиться к стрельбе! Заряжай! Огонь! Прекратить огонь! — скомандовал он, через положенный интервал времени.

После стрельбы Садовский вальяжной походкой прошёл до мишеней. Он осмотрел каждую и снова встал перед строем.

— Уже лучше! А Синичкин так проникся моим рассказом, что даже в девятку попал.

— Товарищ сержант, а что делать, если мне стрелять в людей вера не позволяет? — спросил рядовой Алексеенко.

— А сдохнуть самому тебе вера позволяет?! Хочешь, можно ничего не делать, я же тебя не могу заставить. Тогда твои родители будут твой хладный трупик в вашей церкви отпевать, — ответил Владлен.

— Не круто ли ты с ними, сержант? Запугал совсем пацанов, — насупился Никольский.

— А чего мне с ними церемониться, товарищ капитан? Я им не мама родная. Они должны знать, куда попали, — хмыкнул Садовский.

— И то правда. Хоть как-то стрелять начали. Я уже не прошу в яблочко попадать, — махнул рукой капитан.

Следом за этими стрелками позицию заняли следующие и так, пока не отстрелялись всё. Никольский был доволен. С тех пор как прилетел этот сержант, дела пошли лучше. Осталось два дня до вылета в Чечню. И самое поганое, по мнению капитана Никольского, было то, что прикомандировали их к одному батальону, где замом был его давний недруг по военной академии. Пётр Николаевич Будко и в молодости был не промах, а сейчас и подавно. Шатен с серыми хитрыми глазками, он всегда производил впечатление хитрого лиса. Захар помнил, как изворотливо Будко вылезал из разных передряг, где кругом были виноватые, только он один белый и пушистый. И самое интересное, что ничего доказать было нельзя. «Да, этот гад из всего сделает себе выгоду и салом на хлеб намажет. Недаром он уже в майорах ходит», — с неудовольствием подумал Захар.

Вечером Никольский пригласил Владлена к себе на чай. Он разлил его по армейским кружкам, а потом поставил на стол тарелку с галетами.

— Спасибо, Захар Константинович, не люблю я эти сухари, только зубы ломать. Я вот лучше кусочек рафинада возьму и вприкуску, — улыбнулся Садовский.

— Как знаешь, — капитан взял галету и макнул в горячий чай. — Хотел спросить тебя, Владлен. Ты же профи. Как они, совсем безнадёжно?

— Видел и хуже. Вы, по крайней мере, их оружием пользоваться научили. Гранаты кидают все хорошо. Растяжки ставят сносно. Бояться не будут, выдюжат. Может ещё живыми домой вернуться, — Владлен сделал глоток чая и зажмурился от удовольствия.

— А ты так своего мастерства и не показал. Да, видел, стреляешь хорошо, но ребятам нужно класс показать, чтобы было на кого равняться.

— Нужно - сделаем. Завтра буду стрелять из двух ТТ. Обещаю ящик водки тому, кто повторит за мной точка в точку, — хмыкнул Владлен.

— Даже так? Что же, посмотрим, — ухмыльнулся Захар.

Это было удивительно, но, несмотря на недружелюбную встречу, Захар за неделю сдружился с Владленом. При подчинённых они вольностей не допускали, всё строго по уставу. А вот наедине могли себе позволить не разводить политесы. А ещё капитан был благодарен Садовскому за то, что тот сумел найти подход к солдатам и хоть как-то подтянуть их.

— Захар Константинович, а можно нескромный вопрос? — вдруг спросил Садовский.

— Валяй, чего уж, — капитан встал из-за стола и лег на кровать, заложив руки за голову.

— Вот вы говорите, Будко уже майор, а вы всё в капитанах ходите. Хотя выпуск у вас один.

— А хочешь правду? Я чинушам и генералам жопу лизать не умею. Если знаю, что солдат прав, буду отстаивать его до конца. Таких не любят. А вот такие жополизы, как он, всегда ко двору приходятся. Надо, он любое дело замнёт. Избили солдата? Нет, это не деды виноваты, солдат просто упал неловко. Лучше любыми способами состряпать липу и прикрепить к ней пару свидетелей, чем честь воинской части портить. Так что ты будь с ним осторожнее, — посоветовал напоследок Захар.

На следующий день Садовский действительно показал своё мастерство. Посмотреть собрались все, кто не был в наряде. Владлен взял в обе руки по пистолету и начал громко кричать цифры.

— Шесть, — две пули попали в центр шестого круга, — Семь.… Восемь… Девять.… Десять.

Пули пробили горизонтальный ряд круглых отверстий в мишени. Ровно посередине, причём расстояние между отверстиями было примерно одинаковым, а ряд почти ровным. Рядовые и офицеры зааплодировали, а Садовский довольно улыбнулся.

***

Олег с Севой сидели в баре и потягивали пиво из высоких стаканов. Это было популярное место, где собиралась практически одна братва. Всё тут было сделано под старинный русский кабак, исключительно из дерева. Дронов и Зозуля примостились за столиком в самом углу помещения, откуда были видны двери.

— Послушай, дружище, тебе давно Чеченец писал? — спросил Олег.

— Написал одно письмо. Говорит, что некогда ему письма строчить. Мол, друг дорогой, узнавай всё от моей мамы. На войне он, Олежа, уже два месяца как. Под пулями ходит наш кореш. Под реальными пулями. Мать его поседела вся. Каждый день новости смотрит. Мои родители навещают её. Сердце у тёти Иры, а сама Владлену ничего не сказала. В последнее время тяжело ей. Пришлось с работы уволиться и на инвалидную пенсию жить, — невесело произнёс Сева.

— Только этого ещё не хватало! Берём Жеку и Пашку и устраиваем шефство над Ириной Валентиновной. Нас четверо, так? Значит, каждый из нас в месяц приносит продукты, лекарства, а ещё прибирает в квартире, — решительно заявил Зозуля.

— Хах, много ты угадал. Пашка с Женькой не жадные, денег дадут и продуктов купят. Но мыть полы? Волчара, ты меня уморил. Пашка ни разу в жизни тряпки в руках не держал. Он скорее тётку какую-то за деньги наймёт, — улыбнулся Сева.

— Пусть кого хочет нанимает. Самое главное цель, а не средство её достижения. Решено, завтра загляну в салон к Жеке с графиком дежурств. А там уже он до Пашки донесёт инфу.

— Замётано, братишка. Давай, за здоровье Ирины Валентиновны, — Сева поднял стакан.

— Точно, и чтобы Чеченец живой вернулся, — Олег чокнулся с другом бокалами.

— Что о наших подружках-веселушках слышно? — поинтересовался Дронов.

— А чего им будет. Сосут себе помаленьку, у жирных новых русских. Ленка себе на брюлики насосала. Говорит, папик один подарил. Я их с Ксюхой вчера на субботнике видел. Бригадир решил нас шлюхами поощрить. Мы Ксюху с Борзым на двоих распилили. Кайф. Тебя же тоже приглашали, чего отказался?

Дронов достал сигарету и закурил задумчиво.

— Девочку я себе нашёл. Снял ей хату и хожу когда хочу. Только школу окончила, нетронутая ещё была.

— Оп, а предки что, яйца тебе кусачками не почикали?

— Детдомовская она, поэтому что хочу, то и делаю. А надоест, выкину, как балласт.

Затушив сигарету в пепельнице, Дронов улыбнулся.

— Пора мне, Олег, тёлочка ждёт.

— Про завтрашнюю стрелу не забудь. На пустыре за долгостроем. Приходи пораньше. Костыль обещал волыны подвезти, — напомнил Олег.

— Помню. Буду вовремя, — махнул рукой Дронов, уходя.

========== Глава 17 ==========

Пётр Николаевич Будко был человеком военным, но это не мешало ещё и быть весьма предприимчивым. Быстро сообразив, что с новыми правилами и кризисом, в стране начался хаос, он смог немало заработать, торгуя списанными автоматами. Потом в ход пошло другое оружие со складов. Под шумок он умудрился продавать даже гранатомёты. Как всегда подчистил все следы так, чтобы его нельзя было заподозрить. Продавал он всё это через сослуживца Башира Арсаева. Потом Арсаев помахал ручкой и уволился в запас. Но Пётр не знал, что все сделки тайком снимались на пленку, а он попался на крючок. Поэтому Будко жил беспечно, ни о чём плохом не думая. Прошлое догнало его здесь, на войне. Когда они были с рейдом в одной деревне, семилетний мальчишка, пробегая мимо, сунул в руки записку. «В двенадцать ночи кафе «У Рустама». Не придёшь, хуже будет. Твой друг Башир».

Под предлогом проверки постов, Будко удалось уйти ночью в деревню. Свет в кафе не горел, но видимо смотрели в окно. Как только Пётр приблизился, дверь тут же распахнулась, впуская его внутрь. Пожилой седовласый мужчина с бородой пригласил его пройти в маленькую комнату, где отсутствовали окна. Тут стоял деревянный стол и пара стульев. На одном из них сидел Башир в камуфляже. Если бы не большой шрам над правой бровью, то Пётр мог его и не узнать. Арсаев отрастил бороду, а в чёрных как смоль волосах пробивалась седина. Но взгляд карих глаз остался всё таким же колючим и дерзким.

— Ну, здравствуй, Петя, — Арсаев встал и протянул руку.

— Здравствуй, Башир, — Будко пожал ладонь. — Зачем звал?

— Информация нужна, Петя. Для нас информация, — Башир с достоинством сел на место.

— Постой, ты что, к боевикам переметнулся? Ты же присягу родине давал, Башир, — удивился Будко.

— Кому присягу, Советам? — захохотал собеседник. — Не смеши меня, Петя. Советского союза давно нет. А родина моя здесь. Ты сам-то сколько раз присягу нарушал? Помнишь, как оружием торговал? Теперь эти автоматы в твоих солдат стреляют. Что, неужели не помнишь? А я напомню.

Башир кинул на стол фотографии, а Будко позеленел, увидев на снимках себя.

— Смотри, это — ты. А это — я, Башир Арсаев, ныне боевик по прозвищу Пророк, — ехидно осклабился Арсаев.

— Откуда это у тебя? — дрожащим голосом спросил Пётр.

— Неважно. У меня ещё много чего на тебя есть. Например то, как ты со склада тушёнку и сгущёнку упёр, а свалил всё на двух недоумков. Они же склад вскрыли, а взяли только два ящика сгущенки. Потом, купив гражданку, в бега рванули. На суде на них всю недостачу склада повесили, а это ни много ни мало десять тысяч по старым деньгам. Ребята пять лет в тюрьме отсидели, а ты “волгу” себе купил. Как машинка, гоняет ещё?

— Чего ты хочешь? — процедил сквозь зубы Будко.

— Работать на меня будешь. Всю важную информацию докладывай мне, если не хочешь под расстрел угодить. Компромата, что я на тебя насобирал, хватит для этого, поверь мне. Но я в долгу не останусь, любая услуга должна оплачиваться, — Башир положил на стол пачку долларов. — Мой дальний родственник Ахмад возит вам хлеб несколько раз в неделю, вот через него и передавай информацию. Когда уедешь отсюда, я найду способ с тобой связаться.

— Хорошо, будут деньги - будет дело, — Будко сгрёб деньги в свой карман.

— Для тебя мне денег не жалко, дорогой, — усмехнулся Башир, а потом развернул на столе карту, — а теперь к делу.

Будко не считал ту ночь самой чёрной в своей жизни. Наоборот, он уже строил планы, как купит себе и сыну квартиру в Москве. Как сам, подмазав кому надо, устроиться там же, на неплохой должности. Его даже не волновало, что эти деньги обагрены кровью молодых солдат, воюющих под его началом. Одно огорчало, к ним со своей ротой прислали капитана Никольского, принципиального и честного офицера. Захар Николаевич был офицером в пятом поколении, и с ним невозможно было договориться. Будко уже два месяца трясся из-за того, что Захар находится рядом. Хотя тот даже встречался с ним только по делу.

***

Владлен прицельным огнём сбивал противника с ног. Он не боялся убивать людей. На войне, как на войне, либо ты их, либо они тебя. Владлену ещё хотелось пожить, и он стрелял, одним выстрелом отправляя врага к праотцам. Рядом лежал рядовой Алексеенко. Он зажмурился и не мог нажать на спусковой крючок.

— Стреляй, дурень! Или хочешь к ним в зиндан?! А хотя давай я тебя сам пристрелю, чтобы не мучился! Зато над твоими несчастными останками никто глумиться не будет! — зло прошипел Садовский.

— Не нужно, я жить хочу, — хныкнул Женя и начал стрелять сквозь слёзы в глазах. — Господи, прости, господи, прости, — раздалось тихое.

«Блаженный. И как только взяли такого воевать. Похоже, военкомату совсем плевать, лишь бы нужное количество людей отправить», — с раздражением подумал Владлен. До этого ему удавалось каким-то образом уговаривать, ставить Женю в наряды по части. Брать его с собой на задание не хотелось. Захар Константинович был с ним солидарен, но этот манёвр заметил майор Будко. При очередной вылазке в разведку, он сам выбрал тех, кто пойдёт. В итоге пятеро человек чуть не попали в засаду.

— Синичкин, слушай мою команду! Уходите в расположение части! Ты за старшего! Я прикрываю ваш отход! — тихо, но строго скомандовал он.

— Есть, товарищ сержант! Ребята, за мной!

«Синичкин толковый парень, не подведёт. Может далеко пойти, если не убьют и в армии останется», — подумал Владлен, меняя дислокацию.

Владлен с трудом ушёл, отстреливаясь. Он в который раз подумал, что у них завелась «крыса». Иначе, каким образом Пророку удавалось уводить своих людей у них из-под носа. Вот вчера пришла информация, что лежбище боевиков видели здесь. Утром небольшой отряд из пяти человек послали в разведку, но от банды остались только единицы, сидевшие в засаде. Садовский не сразу заподозрил неладное. Когда проваливались некоторые операции при взятии городов. Он подумал на случайность. Бывают и у них осечки. Но тут приказали расположиться близ гор и планомерно истреблять боевиков. Тогда у Владлена сложилось стойкое впечатление, что кто-то предупреждает бандитов заранее. Их часть расположилась палатками в поле, наспех поставив ограждение из колючей проволоки и вышку. А рядом разбросана куча маленьких деревень. Что не дом, то предполагаемое лежбище боевиков. Больше всего Владлену не нравилось ходить на зачистки, потому что в голову пришла мысль, что где-то может жить его родня со стороны отца.

Был май месяц и поэтому, взяв котелок каши на полевой кухне, он расположился на траве под ветвями раскидистого дерева. Мыться особо было негде, и стирать тоже, поэтому одежда пропахла потом и грязью. Рядом, не стесняясь, примостился Никольский.

— На этот раз повезло. Сумели уйти. Даже Женя отличился. Говорит, теперь ему стрелять не страшно. А вот у капитана Ползунова молоденький солдатик на растяжку нарвался. Один день до девятнадцати лет не дожил, — посетовал Захар.

— Предчувствие у меня дурное, Захар Константинович. Сливает нас кто-то. Причём кто-то из офицеров. Рядовые не могут знать о предстоящих операциях. Я тут с одним рядовым поговорил потихоньку. Случаи провалов и раньше были, — шепнул Владлен, наклонившись к капитану.

— Я тоже об этом подумал. Больно ловко Пророк от преследования уходит, — нахмурился Никольский.

— Ладно, я буду ко всем присматриваться. Не нравится мне всё это, товарищ капитан.

========== Глава 18 ==========

Ирина открыла двери и улыбнулась:

— Олег, здравствуй. Рада тебя видеть. Проходи, чаю попьём.

Олег зашёл в квартиру и, сняв ботинки, двинулся на кухню. Он поставил пакеты на стол.

— Вот, тут сырок, колбаска, лекарства и ещё.… Ну, не знаю, чего-то похватал в магазине.

— Спасибо, но неудобно как-то. Вы с ребятами меня прямо как мать родную опекаете, — смутилась Садовская.

— А вы и есть для нас мама родная. Мы же на ваших уроках русского языка и литературы тише воды себя вели, учились.

— Знаю я, почему вы учились. Весь класс боялся, что, в случае чего, Владлен за меня накостыляет, — улыбнулась Ирина, потрепав бывшего ученика по голове.

За эти месяцы, прошедшие со звонка сына по телефону, Ирина очень изменилась. В волосы тихой сапой прокрались серебряные нити. Дома она ходила в стареньком платье с большими карманами. Женщина не видела смысла наряжаться, даже для друзей сына, которые по очереди ходили к ней в гости. Паша и Женя оплатили услуги женщины, которая три раза в неделю приходила убирать квартиру и стирать одежду. Ирине было стыдно, что её бельё полощет посторонний, но деваться было некуда. Когда она наклонялась - начинала сильно кружиться голова. А ещё таблетки стали неподъёмно дорогие, но ребята и об этом позаботились. Таким образом, большую часть пенсии удалось скапливать. «Вот вернётся Владлен домой, будет ему одежда», — мечтала Ирина. Олег и Сева говорили, что Пашин отец устроил их к себе в фирму на хорошие должности. По своей наивности Ира поверила и не стала задавать больше вопросов на эту тему. Разобрав продукты, женщина поставила чашки с чаем на стол.

— Как там Владлен, есть новости? — Олег присел за стол.

— Вчера письмо было. Воюют где-то в горах. Да чего я, тут ведь секретов никаких нет, — Ирина поставила тарелку с печеньем на стол. — Сейчас письмо принесу, сам читай.

Олег углубился в чтение письма, не забывая попивать чай. Чеченец писал, что жив-здоров. Всё у него хорошо. Благодарил через маму друзей за помощь.

— Ну зачем вы написали, Ирина Валентиновна? Мы же не за награду всё это, — смущаясь, сказал Зозуля.

— Знаю, но спасибо сказать он должен. Если честно, я не знаю, чтобы без вас делала. Ну, не будем о грустном. Как сам? Девушка есть?

— Нормально всё. Девушка тоже есть, но не думаю, что это серьёзно, — улыбнулся парень.

Олег посидел ещё несколько минут, а потом сослался на работу и ушёл. Свою миссию он выполнил, а мыть полы в квартире наняли человека. Так что за Ирину Валентиновну Зозуля не переживал. Попросил только больше отдыхать и вовремя пить лекарства. Ирина закрыла за ним дверь и вздохнула. Сейчас она была рада видеть всех, кто бы не пришёл в гости. За столько лет женщина так привыкла к шуму и гаму школы, что сейчас тишина буквально давила на плечи. Она прошла в комнату и снова включила новости по телевизору. Теперь Ирина не пропускала ни одних новостей. А ещё часто ходила в церковь и молилась за сына.

***

Будко буквально кожей чувствовал неладное. Сержант Садовский несколько раз подходил и задавал вопросы. Вроде всё по делу, но Будко давно бы пошёл под трибунал, если бы не был настолько дальновидным и проницательным человеком. Он уловил в этих вопросах некоторые заковырки. Это привело к мысли, что сержант догадывается о сливе информации. Однажды, чисто случайно, удалось услышать разговор между Садовским и одним из рядовых. Будко сразу понял, у Садовского нюх и интуиция похлеще, чем у Шерлока Холмса. А ещё Петру не нравились тесные отношения Сержанта и Никольского. Из всего этого Майор сделал вывод, что если Садовского не уничтожить, то рано или поздно, тот докопается до правды. Сидеть в тюрьме, а тем более быть расстрелянным, майору очень не хотелось. Он связался через проводника с Баширом, попросив о встрече. Тот назначил «свидание» на краю ближайшего аула в заброшенном доме. Будко повезло, его начальник, полковник Жилкин, уехал на две недели, а его как заместителя оставил за главного.

Ночью Будко удалось беспрепятственно прийти в указанное Арсаевым место. Это был продуваемый всеми ветрами ветхий дом. Крыша покосилась и зияла дырами, оконных рам не было, мебели тоже. На единственном колченогом стуле сидел Башир, а его окружали подручные.

— Погуляйте, парни, — сказал Пророк на родном языке.

Суровые горцы вышли из комнаты, а Башир обратился к Петру:

— Приветствую, майор. Какие-то проблемы, или мои ребята для тебя мало денег передают? — усмехнулся боевик.

— Денег хватает. А проблемы не только у меня.

Будко подошёл ближе и рассказал, что под него копают.

— Решим мы твою проблему, не суетись. Сам знаешь, в одном из аулов мои родители живут. Скажешь, что информатор шепнул, якобы я послезавтра туда в гости наведаюсь. Не мне тебя учить, что нужно сделать дальше. Ну а мы их там встретим. Потом всем скажешь….

***

Опять поступила информация, якобы из проверенного источника, что Пророк должен навестить родителей. Майор собрал офицеров и начал планировать операцию по захвату главаря банды. Чтобы не привлекать лишнего внимания, решено было сделать вылазку ночью. Будко приказал Никольскому взять Садовского и выбрать ещё десять человек.

— Не думаю, что Пророк будет всю банду с собой в деревню тащить. Мне шепнули, что с ним будет человек пять охраны, — сказал Будко.

— Извините за вопрос, товарищ Майор. Кто шепнул? — спросил Никольский.

— Родители одного боевика. Он хочет, чтобы мы его помиловали, когда Пророка и его банду возьмём. Итак, вот план местности, давайте думать, где лучше подойти к деревне, чтобы остаться незамеченными, — Будко склонился над картой.

***

Владлен чувствовал смутное беспокойство, но чуйку к делу не пришьёшь. У него до сих пор не было доказательств того, что Майор Будко виновен. Хотя Никольский каким-то образом сумел узнать, что Башир Арсаев бывший советский офицер. Разумеется, у них в части даже листовка с его фото имелась. Впрочем, как и другие физиономии известных главарей банд. Тем не менее план операции по поимке главаря разработали, и приказ пришлось выполнять.

Глубокой ночью выдвинулись в аул, но на подступах к нему их уже поджидали. Владлен залег за большой валун и отстреливался. Недалеко раздавались предсмертные крики солдат. Сердце обливалось кровью, но Владлен ничего не мог сделать, боевиков было слишком много.

— Жахнете уже по этому снайперу из мухи! — крикнул кто-то на чеченском.

У Владлена были способности к языкам и за четыре месяца здесь, он сумел довольно сносно выучить чеченский язык. Это его и спасло. Он откатился в сторону, но его оглушило и достало осколками. Рядом тут же появился человек с чёрной повязкой на голове.

— Вставай, сука! — крикнул парень с жутким акцентом, поднимая его за грудки.

Вместе с воротом камуфляжной формы в руку попала пластинка с личным номером и фамилией. Цепочка не выдержала и порвалась. Владлен с ужасом смотрел в лицо парня, который по виду был моложе его года на три. Боевик был очень похож на него, Владлена. Он сумел поднять оглушённого и раненного Садовского. Но Владлен изловчился и, достав из укромного места нож, сумел воткнуть его в грудь противника. Рука, державшая его, разжалась, и они оба повалились на землю. Садовский упал на чеченца, а потом медленно стал отползать в заросли кустарника. В последний момент перед глазами мелькнула большая родинка на ладони убитого им парня, такая же, как и у него. За кустами был небольшой обрыв. Теряющий сознание Владлен не заметил этого и полетел вниз.

========== Глава 19 ==========

Сердце болело несколько дней, а давление подскакивало вверх. Наталья, пятидесятилетняя полноватая женщина, ничем не примечательной внешности, по своей инициативе осталась у Ирины. Садовская была не против, что Наталья ночует у неё. Кому-то же нужно будет вызвать для неё скорую, если станет совсем плохо. Ольга тоже заходила в гости. Она была только рада, что в жизни подруги появилась ещё и добрая душа Наталья.

Ирина с помощницей ужинали, когда раздалась трель дверного звонка.

— Я открою, — спохватилась Наталья.

— Ольга, наверное, или ребята, больше некому, — сказала Ирина, а у самой сердце пропустило удар.

— Ир, там это… из военкомата, — промямлила испуганно помощница, вернувшись из прихожей.

В дверях кухни появился молодой офицер, по виду не больше тридцати лет. Он выглядел стройным, подтянутым, и был весьма симпатичным. Только вот это симпатичное лицо Ирине не понравилось. На нём читалась такая вселенская скорбь, что больное сердце снова пропустило удар.

— Здравствуйте, Ирина Валентиновна. Я из военкомата, лейтенант Ножичкин Роман Александрович. Я… Мы… — замялся лейтенант, не зная как сказать страшную весть.

Ирина подскочила с места и, схватив офицера за лацканы пиджака, начала трясти.

— Что?! Что с ним?! Ну, говори же, не молчи?! Что?! — кричала Садовская.

Лейтенант попытался отцепить от себя женщину, но ничего не выходило.

— Я приношу вам свои соболезнования. Ваш сын погиб. Сегодня его доставили спецбортом в Москву. Он в военном госпитале, в морге.

Ирина отцепилась от Игоря и решительно заявила.

— Нет, вы врёте, это не он! Я хочу его видеть! Отвезите меня в этот морг!

— Сожалею, но его будут хоронить в закрытом гробу. Это он. Командир части, где служил сержант Садовский, опознал его. К тому же характерная родинка на ладони между большим и указательным пальцем. А это — всё что от него осталось. Блокнот, а ещё личный жетон, он был зажат у него в ладони, когда его нашли.

Лейтенант протянул пакет, но тот упал на пол. Ирина, покачнувшись, выронила его из рук. Наталья тут же усадила безутешную мать на стул, подхватив под руку.

— Похороны будут через три дня, за счёт военкомата. Может ещё что-то будет нужно, вы скажите, — сочувственно произнёс лейтенант.

Ирина подняла на него заплаканные глаза и вдруг закричала, как раненый зверь:

— Убирайся! Убирайся из моего дома! Что мне нужно?! Мне нужно, чтобы мне единственного сына вернули! Ты мне его вернешь?! Вернешь?!

Наталья поспешила проводить незваного гостя. Взяла у него бумагу с номерами телефонов и сказала:

— Сердце у неё больное. Боюсь, не выдержит. Организуйте присутствие скорой помощи на похоронах, если это возможно.

— Конечно. Скорая помощь обязательно будет, — заверил лейтенант, уходя.

Не успев закрыть двери, Наталья услышала дикие вопли из кухни и звон посуды.

— Что?! Что я теперь без него?! Что мне без него делать?! Как жить?! Зачем теперь эти тарелки?! Кому они нужны?! Я для него их покупала, в подарок, на свадьбу! Зачем мне вообще жить, когда его нет?! Сыно-ок мой! Сыно-очек!

Наталья вбежала в кухню. Ирина стояла вокруг осколков, а с ладоней капала кровь.

— Ир, сейчас, скорую, я быстро, — затараторила Наталья, а в дверь уже барабанили кулаками.

Бедная женщина не знала куда бежать, открывать дверь или к телефону. Она ринулась к дверям. На пороге оказались Ольга с мужем.

— Что стряслось?! Её вопли на весь подъезд слышно! — спросила Ольга, забегая в квартиру.

— Оль, потом. Скорую быстрее вызывай. Игорь, поможете мне ей руки перевязать.

Приехавшая врач вколола успокоительное. Потом заставила принять таблетку от давления.

— В больницу вам нужно, Ирина Валентиновна, под наблюдение врачей.

— Не поеду. Через три дня похороны. Я должна проводить сына. А хуже мне уже не будет. Хуже теперь никогда не будет, — слабым голосом промолвила Ирина.

— Ир, ну не упрямься. Отпустят тебя на похороны, — стала уговаривать Ольга.

— Хорошо, если станет хуже, обещаю, уеду в больницу. А пока со мной Наташа побудет.

Доктор недовольно покачала головой, но не будешь же силой увозить пациента. Посидев ещё немного, она смерила давление и, убедившись, что оно снижается, ушла.

Ирина уснула, а Дроновы и Наталья расположились на кухне. Помощница рассказала всё, как было. Заверила, что никуда не уйдёт. Что даже договорилась о врачах на похоронах. Ольга с Игорем смахивали слезы. Они всё ещё не верили, что тот мальчик, которого они водили вместе со своим сыном в садик, погиб.

На следующий день Ирина вела себя странно. Она сидела в кресле и, прижав к груди икону Божьей Матери, молилась за сына. Олег и Семён, пришедшие к ней, с трудом уложили бедную женщину в постель. Её волосы за ночь стали белыми как мел, а из глаз, казалось, ушла сама жизнь.

— Завтра нужно формальности соблюсти. Какие-то там документы подписать. Я заеду в десять утра и отвезу вас, Ирина Валентиновна, — Зозуля присел на край кровати.

— Спасибо, Олег. Ты скажи одноклассникам, пусть придут попрощаться. Сев, скажите, пусть приходят.

— Мы уже почти всем сообщили, не волнуйтесь, тётя Ира.

— Сучку эту, Ксюху только видеть не хочу. Придёт, закопаю вместе с ним, так ей и передайте, — зло процедила Ирина.

***

Вечером Лена примчалась в клуб и, увидев подругу, побежала к ней.

— Дрона сегодня видела. Чеченца на войне убили! — сходу бросила она.

— Как это?! — побледнела Ксения.

— Молча! Послезавтра в двенадцать дня похороны. Только его мать просила передать, что закопает тебя вместе с ним, если ты на похороны придёшь. Типа она тебя виноватой считает, что Владлен в армии остался, — Лена плюхнулась на соседнее сидение.

По щекам Нефёдовой покатились слёзы.

— Вадик, налей мне водки, — приказала она бармену.

— Ты что, нажраться собралась с горя?! Агдам убьёт! — заволновалась подруга.

— Да пошёл он. У меня может единственную любовь убили, — скривилась Ксения и опрокинула в себя спиртное.

— Это кого это ты сейчас послала, шкурка?! — как назло появился сутенёр.

— Прости её, Агдам. У неё бывший парень погиб на войне. Ну, помнишь, тот бешеный, — заступилась Лена.

— И что?! А у меня в комнате для гостей клиент. Он хочет именно её. Кстати, он любит свой кулак туда по самое запястье засовывать. Вот, Кукла, вспомнишь заодно, что ты шлюха, а не безутешная вдова. Иди работать, шкура. А увижу, что нажралась, пущу бесплатно по кругу между всеми посетителями клуба, — Агдам похлопал её по щеке и ушёл.

Ксения медленно встала и поплелась на второй этаж. На душе было невероятно паршиво. «Неужели я виновата, что он остался в армии. Не-ет. Кроме меня баб мало, что ли? Он же мог любую другую закадрить. Вон Зойка на него сама вешалась. Просто он сам так решил, а я тут ни при чём. Так что на похороны я всё равно приду».

***

Утро выдалось пасмурным, но на землю так и не упала ни одна капля. Ирина стояла в кругу своих друзей и одноклассников Владлена. Она тихо плакала. После того, как Ирина подписала бумаги на похороны, с ней снова случилась истерика. Но причитать и кричать здесь она не смела. Ей казалось, что сын бы этого не одобрил. Слезы сплошным потоком застилали глаза, и она сквозь пелену смотрела на людей, приносивших соболезнования. Потом чуть не упала в могилу, когда кидала ком земли. Заботливые руки друзей Владлена сумели вовремя её подхватить. Ирина обернулась и увидела в толпе одноклассников её, которую косвенно винила в смерти сына.

— Ты! Как ты посмела явиться, тварь?! — крикнула она.

— Успокойтесь, Ирина Валентиновна, она сейчас уйдёт, — Паша быстро загородил от неё Ксению.

Олег и Женя кинулись выпроваживать девушку с кладбища. Ирина снова повернулась к могиле, наблюдая, как формируют могильный холм и втыкают в землю крест. Казалось, что она немного успокоилась, но вдруг вырвавшись из рук Севы, Ирина упала на могильный холм и замолотила по нему руками, громко крича:

— Владлен! Это не ты там! Не ты! Почему они мне тебя не показали?! Почему?!

Её попытались поднять, но неожиданно она захрипела.

— Ребята, на носилки её и в скорую, живо, — скомандовал Дронов.

Ольга побежала вслед за ними, а потом села в скорую помощь. Олег, Павел, Женя и Сева рванули следом на машине. Ребята гнали так, что приехали в больницу одновременно со скорой помощью. Побелевший врач вышел из автомобиля. Взволнованные друзья подбежали к нему.

— Сожалею. Мы сделали всё, что могли. Не довезли. Она умерла.

Ирину похоронили рядом с сыном через два дня. Проститься пришли все, только Ксении не было видно. Накануне она напилась так, что лежала дома в луже собственной рвоты, пока её одноклассники прощались с любимой учительницей.

========== Глава 20 ==========

На прикроватной тумбочке тускло горел ночник. А на кровати лежал бледный парень. Над ним склонился высокий худенький мужчина. Его лицо избороздили глубокие морщины, но было видно, что в молодости он был очень симпатичный. Потрогав узловатыми пальцами лоб больного, старик сказал.

— Слава всевышнему жара нет.

— А ты уверен, что он выживет, Ильяс? — спросила подошедшая женщина.

Это была жена старика. Маленькая, стройная старушка, с длинной седой косой и красивым лицом.

— Я хирург, а не господь бог, Фатима. К тому же мне уже семьдесят лет, и я не оперировал четыре года. Осколки я из него вынул, но он потерял много крови. У него кровь из ушей шла, а это значит, что его контузило. Повезло ещё, что он упал в траву, и его частично прикрыло от лишних глаз. Я утром случайно на него наткнулся.

Ильяс вспомнил, как утром поехал на телеге к роднику за водой, и случайно увидел в траве близ дороги что-то похожее на руку. Ильяс слез с повозки и обнаружил молодого раненого парня. Прикрыв его рогожей, старик повёз его домой, в надежде спасти.

Через пару минут Ильяс и Фатима сидели на маленькой кухне. Тут была печка, стол, пара стульев и кухонный сервант. Пол устлан простыми половиками, а окна надежно задёрнуты плотными шторами.

— А если он русский? Башир нас как бешеных собак расстреляет, — забеспокоилась жена.

— Нет, не похож он на русского. К тому же не будут они татуировку на языке Корана делать. Да и какая мне разница, кто меня расстреляет, русские за то, что боевика спас, или наши за русского. В первую очередь я доктор, сорок лет за операционным столом. Знаешь сколько я их спас: русских, армян, украинцев. Да мало ли кого. Мне теперь что, волосы на себе рвать? Ах, это же был не правоверный мусульманин, зачем я его лечил? Нет, не такой я человек, — вздохнул Ильяс.

— Ты прав, Ильяс. Будем молиться Всевышнему за мальчика. А я тебя во всём поддержу, — подбодрила его жена.

— Только вот что, недалеко русские лагерем стоят, не ровен час заявятся. Вдруг он из наших, тогда от моих трудов толку не будет. В потайной погреб, который сын делал, его спустим. Там его не найдут.

***

Владлен медленно открыл глаза и тут же зажмурился. Даже тусклая лампочка под потолком ударила по глазам своим светом, а в голове полыхнуло болью. Он попытался ещё раз разлепить веки и это ему удалось. Оказалось, он находится в каком-то месте похожем на подземелье. Прямо на пол были свалены друг на друга несколько матрасов, на которых он и лежал, укрытый тёплым одеялом. В маленькой комнатке было не душно. Откуда-то проникал воздух. Владлен попытался пошевелиться, но тело было тяжёлым, а голова болела так, что он даже не заметил, что к ноге привязана верёвочка.

— Ильяс, колокольчик, — Фатима выбежала в огород.

Мужчина тут же бросил ведро в колодец и поспешил в дом.

— Дежурь у входа. Если что, зови, — приказал он жене.

Отодвинув доски пола, старик спустился вниз с бутылкой воды.

— Очнулся, сынок? Слава Всевышнему, — улыбнулся Ильяс.

— Ты кто? Сколько я тут? — прохрипел Владлен.

— Давай, приподнимись, попей. Меня Ильяс Зармаев зовут. Раньше хирургом в городе работал, а потом тут. Здесь одна больница на все окрестные селения. Многих знаю, но тебя нет. Раненым тебя нашёл пять дней назад. Ты кто, сынок? Как тебя зовут? — щебетал старик, пока Владлен жадно пил воду.

— Я кто?! — недоумённо переспросил Владлен, напившись.

— Это я у тебя хотел спросить. Как тебя ранили, помнишь?

— Нет, ничего не помню. Совсем ничего. Постойте, но я же.… Как будто чёрная дыра в голове, даже имени своего не знаю, — простонал Садовский, хватаясь за голову.

— Что, голова болит, сынок? — спросил Ильяс на родном языке.

— Да. Как будто взрывается изнутри, — простонал Владлен на чеченском языке.

— Вот, выпей таблетку, полегчает. Я тебе сейчас поесть немного принесу, — старик вложил ему в рот пилюлю. — Пока тут поживёшь с неделю. Тебе на улицу нельзя. Не для того я тебя спасал, чтобы тебя расстреляли.

Накладывая в железную тарелку суп, Ильяс думал: «Кто же ты такой, сынок? По-русски говоришь хорошо, по-чеченски тоже. Ещё и татуировка эта странная. Наши обычно волка любят накалывать, а тут медведь. Но почему тогда надпись арабской вязью?»

Через пару минут старик вернулся в погреб, приказав жене закрыть проём в полу. Он поставил тарелку на табурет, а потом приподнял раненого на подушках.

— Давай, я тебя сам покормлю. У тебя руки плохо слушаются. И если захочешь в туалет, говори, не стесняйся. Я тебе помогу.

— Спасибо. Но я что, так и буду тут лежать? — спросил Владлен, проглотив ложку супа.

— Пока да. Тебя контузило. Ты попал ко мне в грязной камуфляжной форме без знаков отличия. Такие боевики носят, а ещё некоторые русские солдаты. Как знать, кто ты? Поэтому поберечься надо. С этой щетиной, ты окончательно на чеченца похож стал. Ты давай, кушай, а я что-то потом придумаю.

— Больно тихо вы говорите. Слышу вас плохо. Как по отчеству вас называть?

— Слух возможно со временем станет лучше. А я Ильяс Амирович. Но для тебя дядя Ильяс. Жена моя, тётя Фатима.

Владлен несколько дней провалялся в этом подвале, силясь вспомнить, кто он, но ничего не выходило. На четвёртый день он уже сам доходил до ведра стоящего в углу подвала. Ильяс приносил читать газеты, что давало возможность скоротать время. Ещё через два дня старик снял с него швы и заявил, что раны заживают хорошо.

— Вечером баню истоплю, мыться с тобой пойдем. Завтра утром фотограф придёт.

— Зачем фотограф? — удивился Владлен.

— Документы тебе делать будем.

Вечером Садовский вышел во двор дома, но не успел насладиться свежим воздухом. Старик быстро проводил его в баню, чтобы соседи не увидели. Потом Ильяс помог ему помыть спину, хотя Владлен и сам достаточно окреп. Садовский мог сам за собой ухаживать и попросил бритву. Почему-то казалось, что он никогда не носил бороды. Ильяс отказал в этой просьбе, заверив, что так будет лучше. Владлен смирился с этим, не став спорить с человеком, который его спас.

Ужинали на этот раз втроём, за плотно задёрнутыми шторами.

— Что сват сказал насчёт паспорта, Ильяс? — спросила Фатима.

— Что он скажет? Он начальник паспортного стола, ему документы оформить легко. А ещё я ему месяц назад услугу оказал. Забыла? Я сказал, что наш раненый, Равиль Исаевич Зармаев, сын моего покойного брата.

— Но Равиля же убили в апреле? — удивилась женщина.

— Да, но об этом только наша семья знает. Я свату не говорил. К тому же, он не видел Равиля ни разу. Они же в другом районе жили. А то, что возраст у них разный, нам только на руку. Мало ли у нас Равилей Зармаевых. Это как Ивановых и Петровых в России. Кстати, сват новость рассказал, вчера банду Башира взяли. Говорят, он живой был, а потом расстреляли при попытке к бегству.

— Кто такой Башир? — спросил, до этого молчавший Владлен.

— Башир Арсаев по прозвищу Пророк. Ох, и навёл он тут ужас. Хотя местные его уважали. Каждый был готов его в своём доме укрыть. Ничего не говорит это имя? — Фатима поставила перед парнем кружку с чаем.

Владлен задумался, а потом пожал плечами.

— Нет, — ответил коротко.

После того как совсем стемнело, Ильяс позволил Владлену посидеть на крыльце и подышать свежим воздухом. Это было настоящим блаженством после подвала, где стояло ведро вместо нужника. Старик сказал, что как только будет готов паспорт, можно будет выйти из подполья. Владлен мечтал об этом. А ещё хотелось хоть как-то отблагодарить стариков за спасение. Вон хоть с огородом и скотиной помогать, и то дело будет.

========== Глава 21 ==========

Четверо друзей стояли возле могилы друга и его матери. Они приехали сюда на такси, поэтому могли позволить себе помянуть стопкой водки.

— Вот и сорок дней прошло. Нужно бы памятник им поставить, — вздохнул Сева, выпив свою стопку.

— Сложимся парни, не переживайте. Вчера ко мне Ленка прибегала. Весь класс собрал денег. Крохи, конечно, но сейчас всем тяжело. А мы заколачиваем неплохо. Добавим до памятника, — произнёс Олег.

— Ага, и чтобы не железная фотография на шурупах, а портреты, прямо на мраморе. Дороже будет, но зато красиво, — поддакнул Женя.

— Согласен, — поддержал Паша.

— С квартирой их что, Дрон? — Олег стал разливать ещё водку.

— Ирина Валентиновна приватизировать не успела. Отдали нуждающимся. Теперь там семья из пяти человек ютится.

— В такой комнатушке? — удивился Павел.

— А что ты хотел, кризис, мать его, — ругнулся Дронов.

— Ну, земля им пухом, — Женя выпил водку и сморщился. — Вызывайте такси, парни. Поедем ко мне. Посидим, былое вспомним.

Уже дома друзья предались хмельным воспоминаниям. Вспомнили, как Владлен обещал отвернуть башку каждому, кто будет на уроках его матери плохо себя вести. Но они делали это, не из-за страха быть битыми. Ирину Валентиновну действительно уважал весь класс. Она у них ещё и классным руководителем была. Опекала всех как мать. К ней можно было подойти с любым вопросом. Ребята знали, что не откажет, поможет и словом, и делом. Олег вспомнил, как однажды попал в переделку и боялся сказать родителям. Ирина Валентиновна отправилась вместе с ним, чтобы парню не досталось слишком сильно. О Владлене тоже вспоминали, как заступался за них перед старшеклассниками. Как учил драться за школьным двором на пустыре.

Только Владлен никого не вспоминал, он таскал воду для бани в доме дяди Ильяса.

— Эй, ты, сюда подошёл, — вдруг раздалось сзади.

— Простите, я не услышал?

Владлен обернулся и увидел четырёх солдат с автоматами в руках.

— Я сказал, сюда подошёл?! Глухой, что ли?! Кто такой, как зовут?! — рыкнул один солдат.

— Простите его, ребята, он плохо слышит. Племянник это мой, Равиль, — поспешил на помощь Ильяс.

— Документы его тащи, дед. Посмотрим, кто он такой. Может с гор спустился, а? — осклабился молодой рыжий парень.

Ильяс пошёл в дом и быстро вернулся назад.

— Вот, мой паспорт и его. Зармаевы мы. Это сын моего покойного брата.

Рыжий со злобой выхватил паспорта, а Владлен подошёл к ним, сжимая кулаки.

— Тронешь его, урою, — процедил он.

— Тихо, сынок, всё хорошо. Больной он у нас, шизофреник. Как буйным становился, так я его на лечение в больницу отправлял. А теперь вот, война, негде лечить. У меня и справка об инвалидности имеется, — Илья подал документ.

Он возблагодарил всевышнего, что у него завалялись пару пустых старых бланков с печатями.

— Действительно, справка выдана десять лет назад. Диагноз — шизофрения. А почему паспорт новый тогда? — засомневался рыжий.

— Так это. Я же говорю, буйный он иногда. Сжёг свой паспорт по дурости, — оправдывался Ильяс.

— Да оставьте вы их в покое, товарищ лейтенант. Если мы в качестве боевика дурачка-шизофреника притащим, над нами все ржать будут.

— И правда. Пометьте в бумагах, что тут дурак живёт. Возьми документы, дед, и прячь от него подальше.

Лейтенант покосился на Владлена, у которого действительно был странный бешеный взгляд.

— Ты в бутылку-то не лезь, Равиль. Поймут, что никакой ты не дурачок, и заберут, — наставительно произнёс Ильяс, когда солдаты ушли. — Эх, давно их не было окаянных. На тебе, заявились. Говорят, сюда недавно других солдат пригнали.

— Что мне теперь смотреть, как вас обижают? — нахмурился парень.

— Что со мной случится, Равиль? Даже русские старость уважают, — пожал плечами Ильяс. — Пойду, гляну, как дрова горят.

«Несдержанный он. С крутым нравом. Видать и раньше таким был, а после контузии и подавно. Если пару стопок выпьет, то совсем с катушек слетает. Разрешил выпить с соседом. Так тот ему что-то не то обо мне сказал, а Равиль его чуть не пришиб. Хорошо, я вовремя появился. Эх, Равиль, тяжело тебе будет с таким характером. В одни глаза посмотришь, со страху помереть можно», — подумал Ильяс.

***

Профессор сидел на стуле и пил водку. Он окинул взглядом размалёванную и разодетую дочь, вошедшую на кухню.

— Куда намылилась, курва?! — скривился он.

— На работу, — буркнула Ксения.

— Знаем мы эту работу, доложили уже. И почему тебя, шлюху, Садовский бросил, тоже, — скривился отец.

— Ах, вот так вот, значит, да? Теперь я для тебя шлюха? А что же ты колбаской закусываешь, на мои деньги купленной. Сырок хомячишь и сосисочки каждую неделю. Давай, выкинь теперь всё это. Если бы не я, вы бы с матерью с голоду попухли!

— Лучше бы я сдох, чем узнать, что моя дочь в проститутки подалась. Моя дочь, дочь профессора, позорище, — пьяно промямлил отец.

— Алкаш ты, а не профессор. Профессор, тоже мне, — буркнула Ксения и пошла в прихожую.

Нефёдовы жили в разладе. Глава семейства пил. Супруга его постоянно за это ругала. А дочь вообще делала что хотела. Часто по несколько дней не появляясь дома, с разрешения Агдама, отсыпаясь прямо в клубе. Нефёдова вышла из подъезда, и столкнулась с поджидавшей её подругой.

— Привет, Лен. Чего грустим? — улыбнулась Нефёдова.

— Привет. Достало всё. Все деньги на эту ораву уходят. Младшие вообще обнаглели. То им кассету с новомодной группой купи, то ещё чего. И ведь не понимают, что сейчас не до баловства. Что я тоже молодая и жить хочу. Короче, тут одна бабка комнату сдавать хочет. Дом рядом с клубом. Я уже подписалась, что вдвоём жить будем. Типа две студентки. Берёт она недорого, а на двоих, так ещё дешевле. Ты со мной, или мне другую напарницу поискать?

— С тобой. Батя сегодня узнал, кем я на самом деле являюсь. Вечером матери доложит, и дома цирк с конями начнётся. Мать же у меня из интеллигентов, фиг знает, в каком поколении. Да и батя тоже.

Девушки дошли до остановки, а потом сели в автобус. Люди, ехавшие с ними, вытаращили глаза. Не каждый день увидишь в общественном транспорте девиц в столь откровенных платьях. Стоящий рядом с Леной мужик откровенно облизывался, пялясь на полуголую грудь.

— Эй, придурок, платье мне слюной не закапай, — шикнула Лена.

Вдруг обернулась рядом стоящая дородная мадам, а потом ударила мужика сумочкой.

— Ах ты, кобель проклятый! Куда ты пялишься?! Рядом жена с детьми едет, а он чужие титьки разглядывает!

Чувствуя, что сейчас и им достанется, девчонки со смехом выскочили в открывающиеся двери.

После похорон Садовских Ксения горевала только три дня. Потом беспечно махнула рукой и вернулась к прежнему образу жизни. Встретивший её однажды в клубе Олег Зозуля заявил:

— Проебала ты свою совесть, Ксюха. Хоть бы на сорок дней на могилу пришла. Мы с ребятами были.

— Много ты знаешь об этом. Сам, поди, не белый и пушистый, а Волчара? Чеченец лучший друг, а сам меня трахал только в путь, — скривилась она.

— Это было после того, как он тебя бросил. Так что не передёргивай, Кукла, — хмыкнул Зозуля.

Лена помнила этот разговор, но почему-то было не стыдно. Что она забыла на могиле Владлена? Была любовь когда-то, да вся вышла. Пусть вообще скажет спасибо, что проводить в последний путь пришла.

========== Глава 22 ==========

Ильяс зашёл в комнату Владлена и тронул его спящего за плечо.

— Вставай, Равиль. Пора Намаз совершить.

— Да, дядя Ильяс, я уже проснулся, — тут же открыл глаза парень.

Мужчины расстелили на полу маленькие коврики и, совершив привычное омовение, стали молиться. В соседней комнате молилась жена Ильяса.

Сразу после получения Владленом новенького паспорта, Ильяс сказал ему, что он должен жить по их обычаям:

— На тебе не было русского крестика. Может ты даже мусульманин, Равиль. А даже если и нет, то должен жить по нашим правилам. Я тебя за своего племянника выдаю. Люди узнают, что ты не молишься, и заподозрят неладное, — строго сказал старик.

— Как скажете, дядя Ильяс, так и сделаю, — покорно отозвался Владлен.

Таким образом, уже три месяца Владлен молился вместе с дедом и даже в мечеть с ним ходил. Жители деревни привыкли к немногословному парню с суровым выражением лица и уже не воспринимали его как кого-то чужого. Сам же Ильяс прикипел душой к своему спасённому. Ведь единственный сын Карим с семьей проживал в Америке. Карим был большим ученым, которого в конце восьмидесятых годов переманили большими деньгами американцы. Ильяс тосковал по нему, но был рад, что сына и внуков не коснулись ужасы войны. Теперь же найденный раненый парень стал практически родным. Он взял на себя заботу о стариках и помогал по хозяйству. Подлатал крышу дома, поправил покосившийся сарай. Даже работать в огороде вместе с Фатимой не чурался. Ильяс каждый день молился за названного племянника. Просил Аллаха вернуть ему память. Он думал о том, что возможно парня ждут родители, волнуются. Но также Ильяс понимал, что, в случае чего, ему будет тяжело расстаться с Равилем.

Помолившись, Ильяс поднялся с колен. Следом за ним встал Равиль.

— Сегодня картошку копать будем? Погода вроде позволяет, — спросил парень.

— Пожалуй, так и сделаем. Отдохни ещё немного, и я пойду, полежу, — улыбнулся старик.

Владлен снова лёг на кровать и, к удивлению, быстро уснул. Ему снова приснился страшный сон. Стоны, крики, автоматная очередь. Всё смешалось в какую-то какофонию звуков, резких, пугающих. Силуэты сражающихся на поле брани размыты, как в тумане. Неожиданно раздался резкий хлопок, и произошел взрыв совсем рядом. Владлен заметался по кровати и замычал, зажимая уши руками. Потом он резко подскочил с кровати и сидел, раскачиваясь, всё также обхватив заболевшую голову руками. Казалось, мозги плавятся внутри черепной коробки, превращаясь в раскалённую лаву.

— Что, опять голова болит? Сейчас таблетку принесу, — забеспокоился вошедший Ильяс.

После приёма обезболивающего всегда становилось легче, но на душе всё равно оставался неприятный осадок. Как будто Владлен понимал, что они все погибли, а он вот живой. Но кто они? Русские солдаты? А может чеченские боевики? К последним Владлен не хотел себя причислять. Но его внешний вид говорил о том, что он никак не может быть русским солдатом. Садовский запутался, но не оставлял попытки вспомнить, кто он такой.

Выпив таблетку, Владлен подошёл к зеркалу, а потом мазнул ладонью по густой аккуратной бороде. Он уже привык носить бороду и усы. Да и все мужчины в деревне ходили так. Хотя из мужчин остались в основном только старики и дети.

— Фатима завтракать зовёт, — сказал появившийся в дверях Ильяс.

— Иду, дядя Ильяс, — Владлен поспешил на кухню.

После завтрака Владлен, одетый в просторные хлопковые брюки и рубаху серого цвета, вышел в огород. В руках была лопата, и он принялся копать картофель. Потом подоспели супруги Зармаевы. Они стали собирать клубни в вёдра.

Через некоторое время Владлен остановился перевести дух. Вытерев рукавом пот со лба, он заметил симпатичную молодую женщину, стоящую у калитки. На вид ей было не больше двадцати шести лет, это не скрывал платок, который закрывал волосы женщины. Платье тоже было строгим: до самых пят и чёрного цвета. Оно облегало фигуру, намекая, что чеченка весьма хороша собой.

Женщина открыла калитку и направилась к ним.

— У нас гости, дядя, — сказал Владлен.

Старики разогнулись и посмотрели на тропинку.

— Ассалям алейкум, уважаемые, — улыбнулась женщина.

Фатима и Владлен тоже поздоровались.

— Уалейкум ассалям. Зачем пожаловала, Мадина?

— Помощи пришла просить, Ильяс Амирович. Ты же знаешь, похоронила я своего Дауда весной. Вот картошку выкопать некому. Адиль ещё мал совсем, пять лет всего. Может быть Равиль поможет бедной вдове? А я бы мёдом со своей пасеки расплатилась.

— Поможет он тебе, но не сегодня. Завтра жди его. Могу и я подсобить. Вдвоём быстрее будет.

— Да у меня там посажено всего ничего. Сам справится, — отмахнулась Мадина.

— Сам говоришь, ну-ну. Пойдем, провожу. Сына-то где оставила?

— Соседка приглядывает. Адиль с её сыном дружит, — Мадина развернулась и пошла к калитке.

Ильяс, хмурясь, направился рядом, размышляя о чём-то.

— Знаю я, какая помощь тебе нужна, Мадина. Ходишь мимо ворот и на моего Равиля поглядываешь.

— Ну, то в магазин, то ещё куда сходить нужно, — начала оправдываться женщина.

— Цыц! Знаю я всё. Всегда норовишь у нашего забора пройтись. Мёдом тебе тут намазано, что ли? Знаешь ведь, что хоть и вдовая ты, а без свадьбы тащить мужика в постель - грех. Вот если он жениться на тебе надумает, я буду не против, — строго сказал старик.

— Да я ни о чём таком, дядя Ильяс, честно, — заверила Мадина.

— Да иди уже, глаза твои бесстыжие. Завтра отпущу его, с утра жди.

Ильяс, хоть и был верующий, но он был ещё и доктор. Он понимал, что физиологию никуда не денешь. Мужчину всегда тянет к женщине и наоборот. Молодое тело жаждет плотских удовольствий. Порою так, что сметает все преграды на своём пути. Сам был молодым и весьма охочим до секса. Только в его жизни была одна женщина - Фатима. Женились оба девственниками, да и прожили всю жизнь вместе. Ильяс решил так, если случится у них чего, будет молчать. Главное, чтобы детей не наделали. Позору потом не оберёшься.

— Сходишь завтра к Мадине. Поможешь картошку выкопать. Да смотри у меня там, — промолвил он строгим тоном, вернувшись на картофельное поле.

— Я помню, дядя Ильяс. Дети делаются быстро, а воспитывать их нужно долго, — улыбнулся Владлен.

— Копай дальше, умник, — старик наклонился, а потом принялся собирать картофель.

На следующий день Ильяс показал парню, где живёт вдова. Садовский взял лопату и направился по указанному адресу. По дороге он здоровался с односельчанами. Кто-то спрашивал о здоровье Фатимы и Ильяса, Равиль всем вежливо отвечал. Он уже привык к своему имени, а порой ему казалось, что его всегда звали Равиль.

Мадина поджидала его во дворе. Она уже приготовила ведро для себя, а сына отправила к соседке, чтобы не путался под ногами. Она вчера весь вечер думала над словами старика Ильяса, но ничего не могла с собой поделать. Тело как будто горело при виде этого стройного, черноволосого парня, а разум застилало пеленой. Тем не менее, поздоровавшись, Мадина показала фронт работ.

— Да тут делов на пару часов всего. Могла бы и родня помочь, — сказал парень.

— Мои родители далеко живут. И семья Дауда тоже. Мы в свое время в эту деревню сбежали, чтобы пожениться. А потом Дауд решил денег заработать и вступил в банду Башира. Убили его весной, — откровенно ответила Мадина.

— Тогда поспевай за мной. Я работаю быстро, не ленюсь, — весело хмыкнул парень.

Владлен работал споро, но успевал поглядывать на хозяйку дома. Всё же Мадина была хороша собой. Серая блузка обтянула грудь, которую так и тянуло подержать в ладонях. Чёрная юбка полностью скрывала ноги, но у Владлена сразу разыгралось воображение. «Только этого ещё не хватало, увлечься вдовушкой. Потом ещё, не ровен час, жениться на ней заставят», — подумал Садовский.

— А ты не боишься меня в дом приглашать, Мадина? Я же дурачок, — ухмыльнулся Владлен, не переставая работать.

— Ага, такой же дурачок, как и я. Думаешь, в ауле кто-то верит в это? Все знают, что дядя Ильяс придумал это, чтобы от русских тебя уберечь. Но никто ничего не скажет. Ильяс тут многих вылечил, поэтому его очень уважают, а значит и племянника его в обиду не дадут.

Владлен удивился. Значит, только русские поверили в его мифическую болезнь. Он подумал, что это даже к лучшему. По крайней мере, никто не чурается его и не обходит стороной. Хотя друзей он себе так и не завел.

Через несколько часов, закончив копать, Владлен принялся собирать клубни. Когда он брал очередную картофелину с земли, Мадина вдруг погладила его ладонь тонкими пальцами. Парень глянул на неё пристально, но предпочёл промолчать. Мадина тоже ничего не сказала, а стала ещё быстрее собирать клубни.

Наконец работа была закончена. Подсушенный на солнце картофель сложили в мешки, и Владлен отправил их в погреб.

— В бане вода тёплая. Сходи, умойся, да я тебя чаем напою, — улыбнулась женщина.

Владлен зашёл в баню и в первую очередь вымыл руки и лицо. Потом, кинув рубашку на лавку, обмыл потное тело. Он забыл закрыть двери на задвижку, да и не думал, что Мадина осмелится зайти. Но она пришла. Подкралась к нему на цыпочках, а затем обняла сзади, прижимаясь всем телом.

— Равиль, — раздался протяжный стон.

Владлен развернулся, мягко высвобождаясь из её объятий.

— Погоди, Мадина, нам нельзя, — нахмурился он.

— Кто это сказал? Кто написал эти правила? Я же живая, Равиль, живая. Вот, послушай, как бьётся сердце, — она положила его руку себе на грудь.

Владлен невольно сжал упругий холмик, а в паху сладко заныло.

— Не узнает никто. Я двери закрыла. Иди ко мне, Равиль, — призывно улыбнулась она.

Владлен не выдержал и, обняв её, полез целоваться. Поцелуй был долгий, страстный, требовательный. Мадина не сопротивлялась, отдаваясь ему во власть всем естеством.

— Только давай проясним сразу, Мадина. Это просто секс. Ты сама этого хотела, — хриплым от страсти голосом сказал парень, оторвавшись от её губ.

— Я не собираюсь женить тебя на себе, Равиль. Просто люби меня. Люби здесь и сейчас, — простонала она.

Владлен нетерпеливо расстегнул на ней блузку, а потом бюстгальтер, из которого выпал блестящий кусочек фольги. Женщина, не желая иметь детей, позаботилась обо всём. Она обняла Владлена и принялась ласкать руками его тело.

— Какой ты красивый, Равиль, и мой. Пусть хотя бы на время, но мой.

Мадина была в восторге. Владлен целовал её грудь, играл с сосками. Руки тем временем тянули юбку вниз. Его действия были умелыми, и дарили такое наслаждение, что Мадина плавилась в его руках. Она стонала, забыв про всё на свете. Владлен тем временем продвигался поцелуями по её телу, продолжая снимать юбку вместе с нижним бельём. Когда это всё оказалось на полу, женщина просто переступила через одежду. Владлен вспомнил, что в предбаннике видел стол. Он подхватил Мадину на руки и понёс туда. Кинув одной рукой фуфайку, висевшую на стене, Владлен бережно положил любовницу на стол. Потом он снова принялся целовать её грудь. Продвинулся ниже и очертил впадинку пупка. Мадина в ответ ласкала его там, где могла достать, но вскоре оставалось только ерошить густую шевелюру. Владлен ласкал её между ног. Сначала она испугалась, ведь её муж никогда не позволял себе делать такого. Но экстаз захлестнул такой волной, что ей было уже всё равно.

Владлен больше не мог терпеть. Он раскатал презерватив, который успел поймать в бане, и вошёл в её жаркое тело. Удовольствие ударило так остро, что Владлену показалось, будто по позвоночнику прошёл ток. Вероятно, сказывалось долгое воздержание. А Мадина в ответ глухо застонала, а затем принялась толкаться навстречу его естеству. Кончили они почти одновременно. Мадина зажимала рот рукой, подавляя рвущийся наружу крик, а Владлен зарычал удовлетворённым зверем.

После Мадина шептала, прощаясь с ним.

— Обещай, что придёшь ночью через три дня. Обещай, пожалуйста. Никто не узнает, Равиль. Это только наша тайна, моя и твоя.

— Хорошо. Я постараюсь прийти, — ответил он, принимаясь её целовать.

Ильяс, увидев Равиля заходящим в дом, провел рукой по лицу. Парень выглядел, как наевшийся сметаны кот. Старик понял, что случилось то, чего он опасался.

— Я не берусь тебя осуждать, сынок. Сам был молодой. Но очень тебя прошу, будь осторожен. Внебрачные связи у нас не приветствуются. Даже если она вдова, а ты холостой, — шепнул Ильяс, подойдя к парню.

— Я буду осторожен, дядя Ильяс, — заверил парень.

— Эх, молодёжь. Давай, мой руки и за стол, — устало вздохнул старик.

========== Глава 23 ==========

За заботами и делами незаметно подошла зима, а там и весна подоспела. Всё это время Владлен занимался хозяйством. Даже зимой дел хватало. У Зармаевых имелись: конь, корова, бычок, небольшая отара баранов, куры и гуси. За всеми требовался уход. А ещё снег расчистить, печь натопить. Всё это Садовский взял на себя, так как на работу устроиться было негде. Зато в свободное время Ильяс обучал парня вождению автомобиля.

— Зрение уже подводит, Равиль. Учи правила дорожного движения, учись водить, а права я тебе сделаю. Свата подключим, пусть помогает, — сказал однажды старик.

Владлен был вовсе не против. Вождение могло пригодиться, потом, когда он всё вспомнит. Но почему-то все боги были глухи к его мольбам, память не возвращалась. Ильяс сказал, что она может и не вернуться. А если он всё вспомнит, то не просто так. Нужен толчок для мозга. Встреча с друзьями или роднёй.

— А если окажется, что я русский солдат? Что тогда, дядя Ильяс? — спросил Владлен.

— Что тогда? Ничего. Домой поедешь, а захочешь, останешься. Прикипел я к тебе душой, да и Фатима моя тоже. Почти год у нас живёшь. Хотя вот что я тебе скажу, Равиль, если ты и русский, то только наполовину, — улыбнулся старик.

Так и жили они втроём. Владлен иногда по ночам сбегал к Мадине. Ильяс догадывался, но не подавал виду.

И вот уже конец мая. Владлен снова вышел в огород. «Травы наросло, нужно бы кусты обтяпать. А пока в хлев загляну», — подумал Владлен.

В калитку зашёл Ильяс, провожавший рогатый скот на пастбища.

— Русские опять по деревне ходят. В доме Исмаила всё вверх дном перевернули. Оружие искали. У Наби, говорят, что-то нашли. Даже к Арсаевым заглянули. У них-то чего искать? В прошлом году дом чуть не крышей на землю поставили. Сам майор приезжал. Чего уж он там искал, не знаю, но не нашёл. Может тебе в подвале пересидеть, — посетовал Ильяс.

— Нет. Найдут, хуже будет. А так, документы на меня есть. И потом, я же шизофреник, какой с меня спрос. Пойду, курей покормлю, да хлев почищу, — беспечно махнул рукой Садовский.

Ильяс поспешил в дом, чтобы рассказать новости жене, а Владлен принялся за работу. Когда он вышел из курятника, то услышал разговор.

— Чего там делать, товарищ старший сержант? По старым данным, в этом доме старики живут и племянник шизофреник.

— Осмотреться всё-таки надо. Жарко сегодня. Пойдём, Синичкин, воды попросим. Красильников, осмотрите соседний дом с ребятами, а мы с Синицей сюда заглянем.

Владлен наблюдал, как двое отделились от группы солдат, а затем зашли в их двор.

— Доброе утро. Воды попить не дадите? — спросил старший сержант.

— Вот — ведро, вот — ковш. Вода чистая, только из колодца принёс, — буркнул Владлен, указывая на лавку у сарая.

Сержант подошёл ближе, и вдруг воскликнул:

— Чеченец?!

— Разумеется. Где ты тут русских увидел? Хотя двое всё-таки припёрлись, мой огород топтать, — ухмыльнулся Владлен.

— Бля, Владленыч, братишка, что за шутки? Ты здесь чего, в плену что ли? А я слышал, ты погиб.

— Вы ошиблись. Меня зовут Равиль Исаевич Зармаев, — пожал плечами Садовский.

— Ага, а меня зовут Фаина Раневская. Я бы тебя в любом виде узнал, дружище. Ну, вспоминай. Витя Истомин. Помнишь, ещё с Васьком Кокориным на губе сидели. Друзья навсегда. Друзья несмотря ни на что.

Витя подошёл вплотную, а потом постучал пальцем по руке.

— А вот тут медведь с арабской вязью.

В голове Владлена, как в калейдоскопе, стали проноситься картинки. Он в армии. Они, трое призывников, дерутся против дедов. Казалось, вся жизнь проносится перед глазами, как фильм, включённый на быструю перемотку.

— Витюха, — простонал Садовский, хватаясь за голову.

Ильяс, до этого стоявший на крыльце, тут же подбежал и закричал:

— В дом, живо, нечего делать на улице.

Они зашли на кухню. Фатима положила на стол блистер с таблетками, а затем, молча, удалилась. Выпив таблетку, Владлен наконец подошёл к другу и обнял его.

— Знакомься, Синичкин. Мой сослуживец. Сержант Садовский Владлен Валентинович, — улыбнулся Витя.

— И мой сослуживец. Как же так, товарищ сержант? Получается, вы в плен попали? А похоронили тогда кого? — нахмурился Синичкин, до этого пребывавший в шоке.

— Раненый я был, Синица, — парни тоже обнялись, приветствуя друг друга.

— Присаживайтесь, поговорим, — указал на стулья Ильяс.

Он рассказал, как к нему попал Владлен. Что его контузило сильно. Что едва выжил и потерял память.

— Вот это да! А остальные все тогда погибли. Товарищ капитан Захар Константинович тоже, — вздохнул Синичкин.

— Нужно идти в часть и заявить, что я жив. Кто-то у нас инфу сливал духам, вот мы на засаду и нарвались. Я же хотел выяснить кто, даже подозревал одного, — решительно заявил Владлен.

— Сдурели, товарищ сержант? Нельзя вам в часть. Вместо вас человека привезли. Вроде вы, а вроде нет. Но когда вашу родинку на руке увидели, то сомнения отпали. Все были в таком шоке, двенадцать человек всё же погибло. Вот татуировку никто и не догадался проверить. А ещё у вас в руке пластина с фамилией зажата была. Будко тут же заявил, что кто-то предупреждает бандитов заранее обо всём. А потом обвинил вас. Типа вы чеченец наполовину, поэтому и помогали своим. Только приехавший полковник заявил, что раз вы погибли, значит, о предательстве нужно молчать. Ну, чтобы часть не позорить. Будко в грудь себя бил, обещая отомстить Пророку за все загубленные души. А потом операцию разработал, и сам с ним на встречу пошёл. Взяли мы Пророка, но майор расстрелял его при попытке к бегству. Так что правду о том, кто «крыса», мы так и не узнали. Нас потом раскидали кого куда. Я вот в часть к Виктору попал, — на эмоциях проговорил Синичкин.

— Володя прав. При таких обстоятельствах, нельзя тебе в часть. Старику могут не поверить. Скажут, что ты этот год на стороне боевиков воевал. Ты теперь Зармаев Равиль? Вот и будь им. Сержант Садовский погиб и похоронен на родине. Тем более что Будко после поимки Пророка подполковника дали. Он на повышение в Москву уехал. Теперь у него связи, посадит в тюрьму тебя. Только добраться домой, к матери, я тебе помочь не могу, прости. Как-то сам, — поддержал сослуживца Виктор.

— Спасибо и на этом, Вить. Я же благодаря тебе всё вспомнил.

— Наши кричат у ворот, товарищ старший сержант, — спохватился Синичкин.

— Ну, прощай, Владленыч, удачно добраться домой, — Виктор встал и обнял друга.

Синичкин тоже попрощался, пожелав удачи. Они поспешили на выход, чтобы другие ничего не заподозрили.

— Мы тут проверили. Всё чисто. Глубокие старики живут и племянник шизофреник. Идём дальше, — сказал строго Виктор.

— Вот оно как, дядя Ильяс. Значит, я действительно наполовину чеченец. А убил я тогда родича своего. Больно на меня похож был. Да и пятно вот это, родовое, точь-в-точь как у меня, — Владлен показал руку.

Ильяс, присев на стул, тяжело вздохнул.

— Помню, дед рассказывал. В революцию тоже брат на брата шёл. А вот в войну сплотились, шли единым народом немцев бить. Переживали за каждого убитого, неважно было, какой он нации. Теперь-то что с великой страной сделалось? Ладно, давай о насущном, Равиль. Домой поедешь, помогу. А хочешь, тут оставайся. Война скоро закончится, можно будет в городе на работу устроиться. Ты же знаешь, что стал мне как сын, Равиль.

— Домой поеду, дядя Ильяс. Меня там мама ждёт. Вернее похоронила, но я должен к ней вернуться. Я ведь раньше в Москве жил, — Владлен подошёл к печке и налил стакан воды из чайника.

— Москва. Там же каждого прохожего сейчас проверяют. А ты Зармаев Равиль Исаевич. Между прочим, он боевик был. Даже портреты на всех столбах висели, что в федеральном розыске. А потом убили его. Только Равилю тридцать пять лет было, а тебе в документах двадцать два года написали.

— Всего на год ошиблись. В августе двадцать два мне будет. Но ничего, переживу.

Фатима вернулась с огорода и стала накрывать на стол. Она всё охала над рассказом мужа. Переживала, как названный племянник до Москвы доберётся.

— Жигули мои возьмёшь. Я совсем слепым становлюсь. С лошади не свалюсь, а вот на машине разбиться могу. На бензин денег дам и права сделаю. И ещё, возьми вот это кольцо. Будет совсем туго, продашь, — заявил Ильяс, протягивая на ладони кольцо.

Это была старинная мужская печатка из серебра. Сверху был круглый чёрный оникс, которого по кругу оплетала змея.

— Дорогой подарок, дядя Ильяс, не возьму. Да и на поезде можно до дома доехать, — отмахнулся Владлен.

— Цыц! Забыл, чему я тебя учил?! Старших нужно уважать! Перечить нельзя! Я сказал так, значит, ты это должен сделать! — повысил голос Ильяс: — Раз твой отец чеченец был, будешь наши обычаи соблюдать, пока здесь.

— Как скажете, дядя Ильяс, — понурил голову Владлен, смиряясь.

— Вот и хорошо, — старик взъерошил волосы парня.

— Ильяс прав. Нам теперь машина не нужна. Карим в Америке на иномарке катается. Да и деньги нам высылает, ты же знаешь. А тебе ехать надо, мать есть мать. Только напиши, что добрался хорошо. Мы тоже волноваться будем, — Фатима поставила перед ним тарелку с супом.

— Обязательно, тетя Фатима. Я телеграмму отправлю.

Весь остаток дня Владлен проходил задумчивый. Он думал о маме. Как она пережила его мнимую смерть? Как встретит его? Очень хотелось поскорее увидеть маму, обнять, сказать, как он любит её.

========== Глава 24 ==========

В начале июня четверо друзей снова собрались на кладбище. Теперь, вместо двух крестов, на могилах стоял один большой памятник из чёрного мрамора.

— Хороший памятник сделали. Красиво получилось, — тихо сказал Сева, тронув мрамор рукой.

— Да, согласен. Уже год прошёл, как их похоронили. Прости, друг, что часто не ездим, но дела закрутили, — вздохнул Олег, тоже прикасаясь к плите.

Следом подошли Женя и Паша. Как обычно помянули прямо на кладбище, а потом поехали в бар. Любимое заведение, стилизованное под старинный кабак, встретило относительной тишиной. В это время суток народа было немного, а вот вечером тут будет толпа. Некоторые парни предпочитали зарабатывать деньги, а потом спускать в кабаке на водку. Хотя пьянство и наркомания не приветствовались, но были среди братвы и такие.

— Привет, Чиж, тащите за наш столик всё, что я заказывал, — крикнул Олег бармену.

— Сию минуту всё принесут, — засуетился молодой парень.

Бармен был одет весьма колоритно: брюки «бананы», рубашка с пальмами навыпуск. Короткие волосы были выкрашены в разные цвета: зеленый, синий и красный.

— Цирк уехал, — хохотнул Женя.

— Ага, а самый главный клоун остался в нашем баре водку бодяжить, — прыснул в кулак Павел, присаживаясь за столик.

— Что, Волчара, тебя можно с повышением поздравить, — Женя хлопнул друга по плечу.

— Дрона тоже. Он теперь главный вместо меня. А бригадира нашего завтра хоронить будем, вместе с Гарри и Ветерком. Князь думает, что на нас беспредельщики охоту открыли. Типа это не последние жмуры. Наши тоже вчера кого-то из их бригады на землю свинцом уронили, — нахмурился Олег.

— Кстати, не забудь завтра ко мне заглянуть. Эти борзые мне три дня дали, Завтра обещают явиться к трём дня. Говорят, никакого Князя не знаем. Будешь теперь нам дань платить. Мы твоя крыша, а Князь - фуфло помоечное, — нервно выдал Женя.

— Сев, обзвони всех наших. Путь завтра тоже подгребают к Жеке в салон. Не нравится мне всё это. Нужно Князю доложить. И вообще….

Олег не успел договорить, официант принёс заказанные блюда и графин водки.

— Что-нибудь ещё, господа? — услужливо спросил он.

— Пепельницу принеси. И пачку “Мальборо” захвати, — буркнул Сева.

— Хорошо, — официант поспешил выполнить поручение.

— Расторопные они тут, — хмыкнул Паша.

— Ещё бы. Хозяин бара Князю отстёгивает. Так они знают, если что, я на ремни порежу, — довольно улыбнулся Олег.

После того как принесли пепельницу и сигареты, все дружно закурили.

— Ребят, может, шли бы курить на улицу, — подошёл к ним низенький пухлый мужичок средних лет, неизвестно как, затесавшийся в этом баре.

Зозуля от такой наглости чуть сигарету изо рта не выронил. Затянувшись, он дыхнул прямо в лицо мужика.

— Тебе чего, дядя, жить надоело? Ходишь по земле, вот и ходи, пока можешь, — осклабился Олег Зозуля.

— Ваня, не связывайся. Не видишь, это бандиты, — шикнула немолодая женщина, сидевшая за одним из столиков.

— Но у тебя же астма, Людочка, — не унимался мужик.

— Была астма - будет рак, причём посмертно. Иди, дядя, не отсвечивай, — засмеялся Сева.

Мужчина, понурив голову, пошёл за свой столик, видимо, решив, не связываться. А за столом возобновились разговоры. Ребята тихо вспоминали былое и поминали усопших. Вдруг раздался телефонный звонок. Зозуля достал из сумки телефон, в народе прозванный «кирпич».

— Да… Чего?! Они охренели?! Сейчас я приеду, постарайся их задержать! Как?! Поторгуйся, мать твою! Мне тебя учить, что ли!

Сбросив вызов, Олег коротко бросил:

— Простите, парни, дальше без нас. Дрон, срочно уходим, — он кинул на стол смятую купюру.

Дронов тоже кинул деньги и помчался вслед за другом и боссом.

***

Владлен зашёл в ворота дома Арсаевых. Старики пили чай, сидя на веранде. Это были небольшого роста полноватые люди с глубокими морщинами на лице и уставшим взглядом. Обоим было уже глубоко за семьдесят лет.

— Ассалям алейкум, уважаемые, — поздоровался Садовский.

— Уалейкум Ассалям, Равиль, — поздоровались старики почти одновременно.

— Дело у меня к вам есть, Али Максудович.

— Что же, проходи, поговорим. Лейла, принеси гостю чай.

Старушка зашла в дом и быстро принесла стакан с чаем. Потом она снова зашла в дом, давая мужчинам поговорить.

— Думал я, что ты раньше придёшь о Башире спросить, а ты год ждал, — улыбнулся Али.

— А откуда вы знаете? — удивился Владлен.

— Видел тебя однажды рядом с сыном, когда тот ночью навестить нас приходил. Вскорости всех поймали, а кого и убили. Но ты вот, живой, — осклабился старик.

— Ранен был. Меня дядя чудом спас, — понурил голову парень.

— Не оправдывайся, знаю всё, догадался. А потом Ильяс тебя в дурачки записал и правильно сделал. Сейчас чего хочешь от меня?

— Башир с одним русским сотрудничал, деньги ему платил. Тот потом его и убил. Отомстить хочу за Башира и всех остальных. Только не знаю, кто этот человек. Может быть, сын вам его имя шепнул? Я в Россию по делам еду, а там найду этого гада, — решительно заявил Владлен.

— Отомстить, говоришь? Если так, то отдам тебе кое-что. Имени его не ведаю, но сын спрятал документы и фото. Знаю только, в чине майора он. Приходил в прошлом году, весь дом перевернул. Под каждую половицу залез. Мне эта информация как кость в горле. Забери, меньше волнения будет. Нам, старикам, теперь ничего не надо, только бы дни свои спокойно дожить. Пей чай, я сейчас вернусь.

Пока Али ходил с лопатой в огород, Владлен пил чай и думал, что не зря выучил местный язык в своё время. Арсаев даже не заподозрил, что он не тот, за кого себя выдаёт. Да и сходство с убитым сородичем помогло. Руки у Владлена дрожали, держа кружку. Он предвкушал тот момент, когда узнает правду, и волновался. Хотя Садовский уже догадывался, кого увидит на фото. Самого майора, а ныне подполковника Будко.

Тем временем Али принес небольшую железную коробку, обёрнутую в несколько слоёв полиэтилена. Было видно, что коробка хранилась в земле. Владлен аккуратно размотал её и открыл. Там лежали несколько документов, свёрнутых в трубку и фото. С фотографий на него смотрели Башир и сам подполковник Будко. «Крыса вонючая. Вот ты и попался. Ну что, Петруша, жди меня. А я буду скоро, и приду по твою душу. Ты мне ответишь за всех ребят, что погибли. За Захара Константиновича. За мою поруганную честь», — подумал Владлен.

— Спасибо, Али Максудович. Обещаю, ваш сын будет отомщён. Через три дня уезжаю, — сказал Владлен старику, старому аксакалу не нужно знать, что не за Башира вовсе он собрался мстить.

***

Утром Владлен попрощался с Зармаевыми. Ильяс, чтобы отправить Владлена домой, даже старые связи поднял. Работал у него в Москве одногруппник. Во времена учёбы дружили и даже сейчас не прекращали общаться. Максим Иванович Кащин был заведующим одной из хирургических больниц Москвы. Ильяс попросил его выслать на имя Равиля специальный документ, якобы его приглашают на плановую операцию на сердце.

— Посты старайся объезжать. А если не получиться, то этот документ тебе в помощь. Я тут тебе даже карту медицинскую оформил на всякий случай. И будь осторожен, — обнял парня Ильяс.

— Буду очень осторожен, дядя.

Владлен тоже обнял Ильяса и вдруг увидел, как в калитку входит Али Арсаев. Поздоровались, а потом Али протянул Владлену бумагу.

— Это адрес приятеля Башира. Как проедешь границу, заезжай сразу к нему. Я позвонил туда. Тебе сделают российские номера и документы на машину. Конечно, всё подделка, но качественная. С чеченскими номерами тебя в России на каждом углу тормозить будут. А так, доедешь без особых проблем. Только об обещании своём не забудь, — сделав серьёзное лицо, сказал Али.

— Спасибо. Я помню о том, что обещал, Али Максудович, — заверил Владлен.

«Эх, знал бы ты, кто я такой, то вряд ли стал помогать». Владлену было не стыдно обманывать старика, в конце концов, если он доберётся до Будко, то частично и за Башира отомстит. Так уж выходит, но с этим ничего не поделать.

— Вот, напекла пирогов в дорогу, — Фатима вышла с тряпичной сумкой: — Пусть Аллах поможет тебе в пути, Равиль.

Владлен ещё раз попрощался со всеми, а потом сел в автомобиль и уехал. С Мадиной он виделся накануне ночью. У них было два часа сумасшедшего прощального секса. Он не признался любовнице, кто он. Сказал, что едет на заработки. Мадина плакала на его груди, просила вернуться. Владлен заверил, что будет навещать тётю и дядю. На самом же деле, он знал, что больше сюда не вернётся.

========== Глава 25 ==========

Владлен старался ехать аккуратно. По возможности он объезжал посты, которые нарисовал на карте Витя Истомин. Друг ещё раз заходил в дом Ильяса вместе с Синичкиным. Садовский показал им фото. Володя долго матерился, ведь их предал тот, кто должен был, как сыновей родных, беречь. Витя тоже был в шоке, но попросил не мстить.

— А если найдут, то посадят надолго. Оно тебе надо, Владленыч?

— Я уже всё продумал, братишка, не переживай, — заверил его Владлен: — Только вы молчите. Вы меня не видели. Я умер, меня нет.

Ребята заверили, что так и сделают, а заодно нарисовали на карте возможные блокпосты. Садовский был очень благодарен им за это, потому что ехать под именем Равиля Исаевича Зармаева было опасно. И вот очередной блокпост, который никакими «козьими тропами» не удавалось объехать. Владлен был почти у границы и знал наверняка, что остановят. Подъезжая, он увидел шлагбаум и небольшой домик, выцветшие буквы на котором гласили, что это бывший пост ГАИ. Молодой высокий мужчина в чине капитана, вышел к закрытому шлагбауму. Владлен медленно притормозил, стараясь не показывать, что волнуется.

— Здравствуйте. Капитан Луганский. Будьте добры, выйдите из машины и предъявите документы, — вежливо сказал мужчина, но выражение лица было такое, как будто он готов всех бородатых на месте расстреливать.

Владлен достал документы и медленно вышел из автомобиля, замечая, что к капитану идут трое рядовых.

— Так, Зармаев Равиль Исаевич. Что-то знакомое, — нахмурился Луганский.

— Так это, товарищ капитан, вроде где-то листовка старая валялась. В федеральном розыске он, — сказал парень, усыпанный веснушками, из-за чего его лицо, как и волосы, казалось рыжим.

— Ищи листовку, Рыжиков. А ты давай на пост и без глупостей, — капитан толкнул Владлена в плечо дулом автомата.

Владлен промолчал, он не обиделся на такое обращение, сам неоднократно в своё время задерживал местное население. Он снова глянул на рыжего, когда зашёл на пост и улыбнулся. Было действительно смешно, что у этого парня даже фамилия «рыжая».

— Гляди-ка, он ещё и лыбится, — недовольно буркнул капитан.

Владлен не перестал улыбаться даже тогда, когда его заставили встать к стене и заложить руки за голову. Капитан проворными движениями обхлопал его одежду. «Может быть, ты мне ещё в трусы залезешь?» — весело хмыкнул Владлен про себя, нарываться на неприятности не хотелось.

— Вот, товарищ капитан. Зармаев Равиль Исаевич. Находится в федеральном розыске. Только этот Зармаев молодой, а тому, что на листовке, тридцать пять, должно быть. Рожа не совпадает. К тому же тут пометка стоит, что его убили. А зачем тогда листовку хранить? — недоумённо промямлил рыжий.

— Некоторые духи имеют возможность воскресать и перерождаться, — буркнул Луганский.

Отстранившись от Владлена, он выглянул в открытые двери.

— Бобров, выводи Рекса. Пусть каждый винт на машине обнюхает. А ты садись, Равиль Исаевич, рассказывай. Куда едешь? Зачем едешь?

Владлен скромно присел на краешек стула, делая вид, что боится русских.

— Там документы в паспорте. На лечение в Москву еду. Записался на плановую операцию, ещё до войны. Очередь подошла моя. Порок сердца у меня. Иногда ходить толком не могу, задыхаюсь. Так что боевик из меня не получится. Отпусти, товарищ капитан. Нужно вовремя в Москву попасть.

Луганский долго рассматривал бумагу с настоящими печатями. Он даже понюхал её и посмотрел на свет для пущей убедительности. Потом капитан посмотрел печати на заботливо сохранённом заказном конверте. Отправлено действительно из Москвы. Выдают ли такие приглашения, он не знал, поэтому решил до результатов проверки Зармаева не отпускать. Наконец, молоденький солдат в замызганной форме появился на пороге.

— Всё чисто, товарищ капитан. Наркотиков и взрывчатки нет. Мы проверили салон и багажник, оружия тоже нет.

— Ну, тогда удачной операции, Равиль Исаевич, — капитан с неохотой протянул Владлену документы.

Владлен поехал дальше, но остановился у первого придорожного кафе. Тут же недалеко была заправка. Поужинав, он лёг спать прямо в машине. Перед рассветом помолился и сразу позавтракал, так как кафе было круглосуточным. Теперь осталось заправиться и ехать дальше. До границы оставалось всего семьдесят километров.

На пограничном посту проверяли более тщательно. Солдаты готовы были сиденья с корнем вынуть из машины, а потом разобрать её по винтикам.

— Ребята, я потом на чём до больницы добираться буду? — взмолился Владлен, тщательно изображая акцент.

— На поезде не судьба была ехать?! — рявкнул молоденький усатый солдат.

— Не могу на поезде, там душно. Я и так задыхаюсь, — промямлил Садовский.

— Вижу я как ты, сука, задыхаешься, — зло ответил усатый, возвращая документы.

Владлену было противно лебезить и сюсюкать перед солдатами, но он понимал, что так надо. Необходимо засунуть свою гордость куда подальше и доехать до приятелей Башира. Когда у него будут новенькие номера и документы, станет намного легче доехать до дома. В голове вертелось только одно: «Я должен добраться до мамы, пусть даже для этого придётся унижаться».

Небольшой кирпичный дом, состоящий из трёх подъездов и этажей, расположился среди десятка таких же. Он был выкрашен в колоритный зелёный цвет. Краска кое-где облупилась и потрескалась, и сбоку дома какой-то умелец нарисовал зайца в человеческий рост.

Владлен смело зашёл в подъезд и постучал в квартиру номер три.

— Кто, — раздался из-за дверей грубый голос.

— Я к Гази Богаеву от Али Максудовича Арсаева, — смело ответил Владлен.

Дверь отворилась, и на пороге показался высокий худой мужчина. На вид ему было лет сорок. Обычный такой дядька с крупным носом и абсолютно лысой головой.

— Ассалям алейкум, я - Гази.

— Уалейкум ассалям. Меня зовут Равиль Зармаев.

— Проходи, дядя Али просил за тебя, — хозяин квартиры посторонился.

Владлен зашёл в квартиру и попал в роскошь. Кругом была дорогая мебель, на полу паласы с длинным ворсом. Комнат было три. Гази проводил его в гостиную. Тут тоже лежал палас, имелась хорошая стенка и дорогой ковёр над диваном.

— Мира, на стол накрой, да побыстрее, гость с дороги.

Красивая стройная женщина в платке выбежала из соседней комнаты. Она поздоровалась и пошла накрывать на стол.

Через несколько минут Владлен и Гази уже расположились на кухне.

— Ешь и рассказывай. Как там? Что там? Как Башира убили?

Владлен рассказал всё, что знал. Где-то отчаянно врал, потому что никогда не был в банде Башира. Но хозяин квартиры только кивал и, кажется, верил всему, что говорил собеседник.

— Да, дела. А я вот бизнес держу. Воевать не поехал, зато деньгами немного помогаю. У меня жена, четверо детей. Сам понимаешь, их ещё поднять нужно. Зато, как видишь, кое-какие связи имею. Могу документы достать. Номера я тебе сделал и документы тоже. По ним ты машину у меня купил. Так что доедешь до Москвы без проблем, — сказал Гази.

— Спасибо. С этими номерами на каждом посту тормозили. Заколебался доказывать, что я не террорист, — улыбнулся Владлен.

— Ну, тогда наедайся. Жена тебе на диване постелила. Сегодня отдохни, а завтра с новыми силами в путь.

После Владлен лежал на диване и думал, как причудлива жизнь. Его предал тот, кто обязан был защищать, зато помогают совершенно посторонние люди. Чтобы получить эту помощь пришлось изворачиваться и врать, но его совсем не мучили угрызения совести. Наоборот, когда он узнал правду, то стал жёстче, непримиримее. Даже порою замечал за собой, что стал жестоким, такие мысли витали в голове. Он представлял, как будет казнить Петра Будко. Предвкушал тот момент, когда подполковник будет стоять перед ним на коленях и просить пощады. А потом, после казни, Владлен сделает всё, чтобы подняться с колен. У него будет в жизни всё: дорогая машина, особняк и много денег.

========== Глава 26 ==========

Олег и Сева выехали на “Самаре”, принадлежащей Зозуле, за город. Хотелось в коей-то веки половить рыбки и отдохнуть, но вдруг прозвучал телефонный звонок. Остановившись у обочины, Олег поговорил, а потом выскочил из машины. Он стал пинать ботинком рядом стоящее дерево.

— Урою! Урою суку! Надо же быть таким тупорылым! — орал Зозуля.

— Волчара, ты чего? Что стряслось? — Сева нехотя выполз из салона вслед за другом.

— Зяма облажался. В кутузке сейчас сидит. Я говорил Князю, что нужно профи нанимать. А он мне: «Зяма не раз на мокрое ходил, справиться». Бля, этот Паук как будто заговорённый. Его Николаевские пробовали грохнуть, не вышло, — зло бросил Олег.

— Чего, Никола тоже в деле?! — удивился Дронов.

— А как же. Кто ты думаешь Витю Ворона и Сашку Зайца грохнул? Беспредельщик Паук и до Николы добрался. Отвоевал у него пару ларьков и ресторан. Князь кричит: «Ищи мне киллера! Заплачу хорошее бабло!» А где я киллера найду? Рожу, что ли? Нужно Зяме через Пушка весточку передать. Князь сказал, что если Зяма нас сдаст, то он меня кастрирует, — Зозуля сел в автомобиль и громко хлопнул дверью.

— Опа, а ты тут причём? Или по принципу, виноваты все, кроме меня? — спросил Сева, снова забираясь в салон.

— А у Князя всегда так, ты же знаешь, — Олег набрал номер прикормленного милиционера. — Привет, Пушков. Там у тебя Зяма сидит. Шепни ему, если язык развяжет, то до суда не доживёт. Да, Князь для тебя бабло передал. Забеги завтра ко мне. Нет, сегодня буду поздно вечером. Я на рыбалке. Всё пока, завтра с утра жду.

Дронов задумался. Киллеры на дороге не валяются. А иные профи шифруются так, что поговорить можно только через доверенных лиц. Почти в каждом ОПГ есть человек способный убивать, но это всё равно не стопроцентный профи. Хорошо бы прикормить какого-то бывшего военного, их сейчас много из армии сократили. Только это в большинстве своём люди чести, они вряд ли будут отнимать жизни других людей, без веской причины. Дронов покачал головой, отгоняя эти мысли, в конце концов, это не его проблемы. Пусть у таких, как Волк, голова болит. Он всё же бригадир. Зяма был в подчинении Волка, и для них это ничего хорошего не сулило. Сева только надеялся, что Кроля Зямин рот на допросе не откроет. А вообще, Дрон таких людей не любил. Коля был обычным тупым качком с куриными мозгами. Единственным его достоинством было то, что он не боялся убивать людей. «Тьфу ты, нашёл о ком думать. Рыбка и уха, вот что меня сегодня ждёт. К чёрту всех тупорылых шестёрок, которых набрали в бригаду вместо пушечного мяса», — подумал Сева.

***

Владлен доехал до Москвы практически без проблем. Его пару раз останавливало ГАИ, но проверив документы и багажник, быстро отпускали. В самой Москве Садовский старался нигде особо не останавливаться, чтобы не светить своей бородатой рожей. Уже не раз он пожалел, что не побрился перед отъездом. «Наверное, мама меня и не узнает таким», — подумал он, паркуя машину перед подъездом.

Выйдя из автомобиля, он подошёл к дверям и тяжело вздохнул. На дверях был кодовый замок, которого раньше не было. Пришлось ждать пока кто-то из соседей не зайдёт в подъезд. Ему повезло, ждать пришлось не больше десяти минут, ведь гуляющие во дворе мамочки с детьми уже косились на него с опаской. Подниматься на лифте с тучной дамой, которую он не помнил, Владлен не стал. Вместо этого он побежал по лестнице и быстро оказался на своём втором этаже. Уже было шесть вечера, а значит, мама наверняка должна быть дома. Дрожащей рукой Владлен позвонил в двери. Но, к его удивлению, двери открыла не она, а молодой мужчина ничем не примечательной внешности.

— Здравствуйте. Вам кого? — удивлённо спросил он.

— Тут моя тётя живёт, Садовская Ирина Валентиновна, я её племянник, — соврал Владлен.

— Родня обычно в курсе, когда кто-то умирает. Соседи говорили, у неё сын на войне погиб. У матери сердце было слабое, и она пережила сына на несколько дней. Квартира не приватизирована была, и нам её отдали, как нуждающимся. Больше ничего сказать не могу, родственник, — мужчина с опаской смотрел на него.

— Простите, я геолог. Год в тайге провёл с экспедицией, вот и не знал. Больше не побеспокою вас, — грустным голосом сказал Владлен.

На душе поселилась зимняя стужа. Она, казалось, превратила душу в корку льда, а сердце в айсберг. Выходит, это он виноват в смерти матери. Он, потому что остался в армии. А ещё виноват ненавистный Будко. Владлен уже понял, что подполковник покушался на них тогда. Он не хотел, чтобы они с Захаром Константиновичем добрались до правды. Потом Будко обрадовался их смерти и радостно выслал в Москву вместо него похожий труп. Что теперь делать, Владлен не представлял. Мамы нет. В квартире живут чужие люди. Можно было вернуться к семье, которая его приняла как сына, но он не хотел. Когда ехал сюда, Владлен мечтал отомстить, а потом начать жизнь с нуля. Садовский не привык отступать от намеченных планов, поэтому, переведя дух, он поднялся на следующий этаж. В квартире Дроновых никто не открывал. Но вдруг из лифта вышла соседка, бабушка Вера, которая его не узнала.

— Вы к Дроновым? Так нет их. Оля с мужем в отпуске, отдыхают на юге. Севку утром видела, он с другом на рыбалку укатил, но вечером должен быть дома.

— Спасибо, — буркнул Садовский и на этот раз открыл двери лифта.

Владлен был благодарен, что существуют такие любопытные бабушки. Выйдя из подъезда, Садовский пошёл в магазин. Нужно было перекусить. Желудок уже давно сводило голодным спазмом. Потом он решил подождать друга в подъезде, благо заметил, какой код на замке набирала соседка, с которой он зашёл в подъезд.

Позже Владлен сидел в небольшом парке недалеко от дома и пил кефир прямо из коробки. Сердце щемило от боли. Он вспоминал маму. Думал о том, что было, если бы он не остался в армии. А теперь он для всех умер. Друзья похоронили и, по сути, он не должен им показываться на глаза. Но как-то нужно начинать жизнь заново. Единственный, кому Владлен мог довериться всецело, был Сева Дронов. На улице стремительно начало сереть, какой-то полицейский подошёл и попросил предъявить документы. К счастью, бегло посмотрев паспорт, он отпустил Владлена. Парень решил больше не отсвечивать на улице и поехал к дому.

Севы дома не оказалось. Тогда Владлен сел на подоконнике между этажами и стал ждать друга.

========== Глава 27 ==========

Сева Дронов беспечной походкой вышел из лифта. В одной руке была удочка, а в другой полиэтиленовый пакет с рыбой. Он переложил пакет в другую руку, а потом стал открывать двери. Вдруг сзади кто-то подскочил и ткнул ножичком в бок.

— Пикнешь, и я тебя прирежу. Заходи в дом, медленно и без глупостей.

Сева, конечно, испугался, но не до такой степени, чтобы трястись от страха. Он было хотел развернуться и дать неизвестному в морду, но тот слегка надавил на нож.

— Я же говорю, не дергайся. Поссоримся и будет как в детском садике. Марина Викторовна, я Севу не люблю, это мой горшок, пусть в него не какает.

Сева быстро открыл дверь и вошёл в квартиру. Он был в шоке. О таком знали: он, друг Чеченец и воспитатель с родителями. Дверь за спиной хлопнула, а напавший убрал нож.

— Теперь расслабься, Дрон. Я друзей на лоскуты не режу, — весело хмыкнул Владлен.

Сева обернулся и расширившимися от изумления глазами смотрел на бородатого мужика, который смутно был похож на друга детства.

— Ты кто? Явился от Паука? — спросил Сева, всё ещё не веря своим глазам.

— Дрон, я понимаю, ты меня не узнал. Вы меня похоронили. Давай тогда ещё один секрет. Кроме нас с тобой об этом никто не знает. Твой первый сексуальный опыт был перед выпускным с проституткой. А до этого ты врал Пашке и Жене, что уже трахался и не раз. Только мне ты сказал правду, и то по пьяни, — улыбнулся Садовский.

— Бля, Чеченец! А как же так?! А кому же мы тогда на кладбище памятник поставили?! Ты где, сука, был всё это время?! — заорал Дронов.

— Не ори, падла, у меня контузия, башка болит от твоего визга. Я всё объясню. Только ты, как в сказке, сначала в баньке попарь, потом накорми, — буркнул Садовский, снимая рюкзак с плеч, а потом ботинки.

— Иди в ванную. Я сейчас чистое полотенце притарабаню. И станок мой возьми, сам знаешь где. Тебя в таком виде на каждом углу менты тормозить будут. Пока будешь мыться, я ребят обрадую, — засуетился Сева.

— Никаких ребят. Меня нет, Сева, я умер. Два человека - это компания, а четыре…. Ну сам понял, не маленький. К тому же у Пашки с пьяных глаз язык, как помело. Я только тебе доверять могу.

— А им нет? Да мы тут знаешь…

— Хорош, все тёрки потом! Одежду чистую тащи и поживей! — грозно перебил его Владлен.

Сева зашёл в ванную комнату с одеждой и полотенцем. Владлен стоял спиной к нему абсолютно голый. Дронов присвистнул, увидев шрамы. А когда друг обернулся, то изумился ещё больше. На груди тоже было несколько рубцов.

— Нифигасе, как тебя покоцало, Чеченец.

— Принес одежду, вали отсюда. Я, конечно, не стесняюсь, но как музейный экспонат разглядывать меня тоже не нужно, — сощурил глаза Садовский.

— Окей, дружище, пойду, на стол накрою, — Сева поднял руки ладонями кверху, а потом ушёл.

Вода стекала по телу, которое за время жизни в ауле возмужало. От занятий спортом у него были небольшие мускулы, а тут ещё физический труд поспособствовал. Владлен теперь не выглядел, как прыщавый юнец, уходящий в армию. А с бородой и вовсе был похож на мужика. Упругие струи били по телу, почему-то вызывая возбуждение. Как давно он не мылся в душе. Сейчас это было настоящим блаженством. Вымывшись, Владлен нашёл станок друга на привычном месте, а затем безжалостно сбрил бороду. На кухню он уже выходил тем самым Владленом, которого хорошо помнил Сева.

— Ну, вот. Хоть на человека стал похож. Садись хавать и рассказывай, — Дронов указал на накрытый стол.

Владлен присел на стул и под водочку и закуску, вкратце рассказал о том, что с ним приключилось. Сева в свою очередь поведал, как обстояли дела тут. Помянули Ирину Валентиновну, не чокаясь. Владлен нахмурился, вспоминая о матери.

— Не кисни, брателло, ничего уже не вернешь. Ты теперь должен жить ради неё. Она же до последнего не верила, что в гробу ты. Только вот как жить будешь? Ты у нас теперь бомж получается. Хотя есть идея, но давай о делах на трезвую голову. Сейчас я тебе хочу настроение поднять. Закажу бабу у Агдама. У него всегда элитные девочки, — промолвил Сева, пьяно жестикулируя руками.

— Хах, откуда у бомжа деньги на шлюх. Ну, ты даёшь, Севка, — хохотнул Владлен.

— Это же мой подарок к твоему воскрешению, Владлен. Не думай о деньгах.

— Окей, только если у него до сих пор наши общие знакомые работают, предупреди, чтобы их не присылал. И ещё одно. Теперь я для всех Равиль. Прикипел я к этому имени. Называй меня только так. Прозвище можно оставить. Я ведь действительно чеченец по отцу.

— Как скажешь, Равиль. А что, красивое имя. Тебе даже идёт.

Сева набрал номер телефона клуба и вызвал девочку на дом. Он был счастлив, что друг оказался жив. Поэтому хотелось хоть чем-то порадовать его.

Через полчаса в дверь постучали. Сева открыл и увидел сексуальную девицу в коротенькой мини-юбке и топике с глубоким вырезом. Девочка была хороша собой. Стройная фигурка, голубые глаза, волнистые светло-коричневые локоны до плеч. Выглядела проститутка слишком молодо на лицо, хотя грудь была третьего размера, не меньше.

— Привет. Я Катя. Вызывал меня, сладкий, — улыбнулась девица.

— Привет. Сева. Ты подарок для моего друга, который приехал издалека. Обслужи его как следует, — строго сказал Дронов, понимая, что эту девушку он у Агдама ещё не видел, — Новенькая, что ли?

— Первую неделю работаю, — Катя сняла туфли, а потом пошла вслед за хозяином дома.

Сева проводил её в свою комнату. Там, на кровати, сидел друг.

— Гляди, Равиль, какая цыпа, — Сева хлопнул проститутку по заднице и отошёл. — Пойду, в комнате родителей посплю.

— Стой тут! — резко бросил Садовский.

Чеченец подошёл к девушке и пристально посмотрел на неё своим тяжёлым взглядом.

— Сколько лет?! — рыкнул ей прямо в лицо.

— Тебе-то что, дядя? Обычно мой возраст никого не волнует. Титьки на месте, пизда тоже. Трахай и плати, — ехидно осклабилась девица.

Дронов наблюдал за всем этим. Он даже не успел среагировать, когда друг схватил проститутку за горло, а потом припечатал к стене.

— Отпусти, больно, — захрипела девица.

— Сколько тебе лет, тварь продажная?! Не скажешь правду, я тебе шею сломаю! — заорал Владлен, сжимая пальцы, — ну, отвечай! Или решила сдохнуть?!

— Шестнадцать. Правда, шестнадцать, — прохрипела Катя, совсем задыхаясь.

Она пыталась своими руками разжать его пальцы, но рука мужчины была словно стальная.

— Убери от меня эту малолетку, Дрон! Я с детьми не сплю! — Владлен разжал пальцы, а Катя, как расплавленный воск, стекла по стене.

Дронов поспешил выставить девицу из квартиры. Напоследок он приказал ей молчать под страхом смерти.

— Позвоню Агдаму и объясню недоразумение, — пробурчал недовольно, выгоняя её из квартиры.

Вернувшись в комнату, он застал друга лежащим на кровати.

— Ты чего такой бешеный, Чеченец. Сейчас позвоню, пришлют совершеннолетнюю. Я же не знал, что Агдам сикарах стал на работу набирать.

— Не хочу ничего. Спать иди, Дрон. Завтра обсудим твоё предложение, а сейчас спать. Черепушка раскалывается. Зря я столько выпил, — буркнул Владлен, накрываясь лёгким одеялом.

— Как хочешь, — пожал плечами Дронов, уходя и гася свет.

Сева не узнавал друга. Раньше Владлен таким бешеным не был. За эти три года, что они не виделись, Садовский сильно изменился. Сева даже не знал, хорошо это или плохо.

От автора. Так как Владлен отказался от своего имени, в следующих главах и книгах его будут звать только Равиль.

========== Глава 28 ==========

Утром Равиль с трудом вышел на кухню. Голова раскалывалась на мелкие осколки, по крайней мере, так казалось. Запив последнюю таблетку водой из чайника, он сел у окна. Вспомнил, как вчера чуть не придушил малолетнюю проститутку. «Да, дядя Ильяс прав, пить мне нельзя. Контузия даёт о себе знать. А по пьяни вообще «крышу» ураганом срывает. Интересно, почему Дрон за неё не заступился?»

— Доброе утро. О чём задумался? — на кухню выполз помятый Дронов.

— Да вот, думаю, почему ты вчера меня от этой девицы не оторвал? Я же её придушить мог, — Равиль пристально глянул на друга.

— Хм, я бы вмешался в последний момент, но ты и сам её отпустил. Думаешь, мне проблемы нужны? Давай яичницей позавтракаем, а на обед я ушицу сварю, — беспечно сказал Сева.

— Хорошо. Пойду рожу сполосну. Потом нужно будет до ближайшей аптеки сгонять. Таблетки закончились.

— Аптека за углом в соседнем доме. Я потом сбегаю, не переживай.

Сева быстро умылся прямо на кухне и принялся готовить. Заодно отзвонился Олегу и сказал, что ему плохо с бодуна, следовательно, его можно сегодня не ждать. Когда уже накрыл на стол, Дронов заметил на пороге кухни посвежевшего друга.

— Садись, поклюём малость.

— Спасибо, дружище, — Равиль снова сел у окна.

Он с удовольствием принялся уплетать яичницу с колбасой, приготовленную другом. Потом запил всё это порцией хорошего растворимого кофе.

— Я смотрю, кофеёк элитный пьешь? — улыбнулся Равиль.

— Я не бедствую. Вчера не говорил. Мы с Олегом Зозулей в криминал подались. Причём Олежа на должности бригадира сейчас. Впрочем, я тоже не простая шестёрка в бригаде. Деньги водятся. Вот родителей на юг отдыхать отправил. Только они не знают правды. Я сказал, что Пашкин отец на хорошую должность к себе на фирму взял. Ты-то как жить теперь думаешь?

— Для начала мне нужно одному типу отомстить, который меня буквально на колени поставил. Я вчера рассказывал. Оружие поможешь достать? Ещё мне новенький паспорт нужен и свидетельство о рождении. Как заработаю, рассчитаюсь.

— Ага, сказочник, заработает он. Без прописки тебя разве что дворником возьмут, и то не факт. Но я могу устроить на работу. Наш пахан киллера ищет. Деньги будут хорошие, — с серьёзным видом изрёк Сева.

— Ты мне предлагаешь людей убивать?! — изумился Равиль.

— А на войне ты не то же самое делал? — Дронов взмахнул рукой.

— Война это — война, Сева. Тут мирная жизнь, — парировал Равиль.

Сева встал и заходил по комнате туда-сюда, в раздражении жестикулируя руками.

— Что ты знаешь об этой мирной жизни, Чеченец? Нет тут никакой мирной жизни. Война, друг мой, может быть, такая же, как там. Приходят козлы, ебанутые на всю голову, а потом начинают территорию распределять. Хапать то, что им не принадлежит. А вместе с этим братву, как траву, косят. В нашей группировке уже пятеро погибло. Паук постарался. Даже бригадира грохнул. На его место сейчас Волчару поставили, дружка нашего, Зозулю. Где гарантия, что Паук завтра и его не грохнет? Николаевские четырёх братков похоронили. Зяма, который пытался Паука убить, суда ждёт. Облажался по полной, потому что не профи. Князь за Паука предлагает бабло, но только профессионалу заплатит, и в случае смерти этого беспредельщика. А если сумеешь его подручных вместе с ним уложить, то цена будет в пять раз выше. Согласишься, я тебе убежище организую. Документы новенькие. Да что хочешь, сделаю.

Сева закончил свою пламенную речь, а потом озвучил первоначальную сумму.

— Сколько?! — удивился Равиль.

— Хах, вот и я охренел, когда вчера от Олега услышал. Ему приказали киллера найти. Ну, подумай, Чеченец, ты сейчас кто? Никто и звать тебя никак. Ты бомж, бич, и всё в этом духе. Если сможешь ментам на крючок не попасться, то встанешь с колен, я тебе обещаю. И мудака этого грохнешь. Нет, я, конечно, могу тебе помочь. Прописку сварганю. На работу устрою. Комнату сниму у какой-нибудь бабуси. Но сейчас зарплату задерживают. Платят гроши. Так ты всю жизнь на коленях будешь жить, — эмоционально выдал Сева.

— Подумать я могу? — нахмурился Равиль.

— Думай, пока я за таблетками бегаю. Олег может даже сегодня кого-то найти на это дело. Мимо таких денег мало кто пройдёт. Либо ты по моему приходу говоришь «да», либо «нет». Если «нет», не обижусь и уговаривать не буду.

Друг ушёл за лекарством, а Равиль снова развалился на кровати, заложив руки за голову. Он размышлял над ситуацией. Друг прав, в качестве работяги, он никогда не встанет с колен. А ему хотелось иметь свой собственный бизнес. Чтобы не он в подчинении, а наоборот, у него. Чтобы быть королём жизни, а не прозябать на её задворках. «Мама бы не одобрила, если бы узнала. Но мамы нет, а я есть. Своего угла нет. Друзьям на глаза попадаться не могу. Да и другим знакомым тоже. Чтобы никто не узнал, нужна пластическая операция. Это деньги и немалые. Ещё сволоча Будко грохнуть нужно. Дрон дал понять, что если не соглашусь, оружие он мне не достанет, а самому искать чревато. Загребут под белы рученьки. Хотя если согласиться, то я всё равно рискую. В любой момент могут найти и посадить. Но, как говорится: «Кто не рискует, тот не пьёт шампанское». К тому же я в ВДВ служил, на снайпера учился, потом в разведку в Чечне ходил».

Сева вернулся и, зайдя в комнату, кинул на грудь друга упаковку таблеток.

— Что решил? — нетерпеливо спросил он.

— Согласен, только у меня будет несколько условий. Первое — связь со мной держать будешь только ты. Второе — найдёшь мне хату дёшево, в самом дальнем районе Москвы. Третье — как сделаю дело, организуешь пластического хирурга. Буду рассматривать другие заказы, кроме этого. Но опять же с условием. Связь только через тебя. Князю представишь меня заочно, под прозвищем Раф.

— Как скажешь, друг Чеченец, — довольно улыбнулся Сева.

Он взял трубку телефона и обрадовал друга тем, что нашёл киллера.

— Нет, ты его не знаешь, Волк. Раф не местный. Мы познакомились, когда я однажды с Владленом на соревнования по стрельбе поехал. У него разряд, а это уже не мало, — сказал Сева.

— Князь сейчас рядом. Говорит, чтобы ты этого Рафа к нему привёз, — ответил Олег.

— Исключено. Раф соглашается только через меня работать. Говорит, лишние свидетели ему не нужны. Первый заказ он без предоплаты сделает. А следующие только с авансом. Но если Князь его кинет, сам понимаешь.

— Князь спрашивает, что нужно для работы.

— Винторез и фотографии. Остальное не ваша забота.

— Ок, завтра всё будет. Скажешь куда привезти, — сказал Зозуля и отключился.

— Ну что, Чеченец, поздравляю, ты в деле, — Сева, сидевший на кровати, тронул друга за плечо.

— Поздравлять будешь, когда я бабло за работу получу. Сейчас рано. И вообще, ты мне бабу обещал.

— Вечером на машине в сауну сгоняем, там и девочки будут, — улыбнулся во весь рот Дрон.

— Ты же знаешь, что мне рожу свою светить нельзя, — нахмурился Равиль.

— Там отдельные парилки с бассейном. Я сейчас закажу. Заодно скажу, чтобы бабы были. Не бойся, на этот раз взрослые тёлки будут.

Вечером парни привели себя в порядок перед выходом. Сева дал другу джинсы и голубую рубашку с коротким рукавом, благо они были одинакового роста и телосложения. Сам Сева был тоже в джинсах, а на тело надел белую футболку.

— Поедем на моей тачке. У неё номера московские. Кстати, у меня ещё байк есть. В гараже стоит. Будет нужен, можешь брать, — похвастал Дронов, выходя на улицу.

У Севы были обычные Жигули бежевого цвета, но он и этому был рад. Со временем Дрон надеялся купить иномарку, а пока это было доступно только новым русским и большим боссам мафии. Аккуратно вырулив на проезжую часть, Сева поморщился.

— Слышишь, придурки проехали. Музыка из салона на всю ивановскую. У меня тоже магнитола стоит, но я не люблю так выпендриваться.

— А я вообще, когда ехал сюда, старался быть как можно незаметнее. Кстати, номера бы на моей тачке сменить на московские.

— Сменим официально. Есть у нас подвязки в ГАИ. В ментовке, кстати, тоже прикормленный человечек есть. Всё будет путём, не переживай.

Равиль улыбнулся. Когда он в своё время уезжал из родного города, всё было не так. Теперь он ничего не узнавал. Новые порядки, бандитские разборки, новые русские, разъезжающие на крутых тачках. Он дал себе обещание, что когда-то и у него будет крутая машина. Только деньги, что он будет получать за работу, нужно обращать в драгоценности. Вдруг опять всё обесценится, что тогда делать? А золото и бриллианты во все времена стоили дорого.

Через некоторое время приехали в сауну, которая располагалась в километре от города. Это было довольно большое здание, окружённое капитальным забором. Сева поведал, что обывателям сюда вход закрыт. Обслуживают только братву и коммерсантов. Дронов, выйдя из машины, позвонил в домофон. Ворота медленно отъехали, позволяя проехать. Припарковав машину во дворе, Сева снова вышел из салона. За ним следом, озираясь, вышел Равиль. Он заметил, что во дворе вся территория была заасфальтирована, а у дальней стены дымился мангал, и пахло шашлыками.

— Севочка, дорогой, рад тебя видеть, — к ним с распростёртыми объятьями спешил пожилой мужчина, армянской наружности.

— Привет, Арам. Вот друга к тебе привёл. Но об этом никому. Смотрю, шашлыки жаришь. Ещё гости есть? — Дронов обнял мужика и похлопал по спине.

— Есть. В соседнем номере мусора развлекаются, будь они неладны. Заказали бабу. Прикинь, она одна, а их шестеро. Так, чего друга не представляешь?

— Прости, Арам, но без имени. Просто друг.

— Рад видеть в моём скромном заведении, просто друг, — улыбнулся армянин, протягивая руку.

— Добрый вечер, — Равиль не колеблясь, пожал ладонь.

— Второй номер, Сева. Что принести, шашлычок, водочку? — залебезил Арам.

— Только шашлык. Минералки ещё. Девкам можно вина подать, — махнул рукой Дронов и пошёл вперёд.

Равиль двинулся за ним, а когда вошёл в здание, то услышал крики.

— Суки, мы так не договаривались?! Агдам сказал, вас двое будет! — заорала какая-то девушка.

— Агдам сказал, ты перед ним провинилась. Вот он и устроил тебе субботник по полной. А за сук ты получишь, тварь, — послышался звук удара.

Не успели друзья дойти до своего номера, как распахнулась дверь и в коридор выбежала белокурая девица. Она была в разорванном платье, свисающем с её тела клочьями.

— Куда, шалава, намылилась?! — за ней выбежал тучный маленький мужчина.

Девица ринулась к выходу, перегораживая друзьям дорогу. Равиль с изумлением узнал в ней бывшую возлюбленную.

— Дрон?! Дрон, спаси, ты же можешь, — заорала она, цепляясь за Севу.

Мент остановился. Он был без рубашки и в форменных брюках. Видимо, он решил посмотреть, что будет дальше. А Ксюша тем временем перевела взгляд на Чеченца.

— Владлен?! — удивленно расширила глаза Ксения, — спасите меня, ребята. Ради нашей прошлой любви, Владлен, пожалуйста.

Ксения забежала за него, а потом вцепилась сзади мёртвой хваткой.

— Ты ошиблась. Меня зовут не Владлен. Вижу тебя впервые, — зло рыкнул Равиль.

Он схватил одну руку девицы, сжимающую его талию, а потом резко дёрнул. Ксения отскочила. Тогда он взял её за волосы и швырнул в объятия толстопуза.

— Нужно лучше приглядывать за своими подстилками, господа, — сказал он мужикам, выглядывающим из дверей.

Равиль заметил, что все уже изрядно пьяные, и вряд ли хорошо его запомнят. Толстопуз тем временем затащил визжащую Ксению внутрь сауны.

— На колени, сучара, и соси. С яйцами заглатывай, падла! — услышали друзья, заходя в свой номер.

— Так и знал, что нельзя лишний раз из дома выползать, — буркнул Равиль.

— Ничего, я с ней поговорю. Она будет молчать, — заверил друг.

— А-а-а, только не так! Нет, нет, я всё сделаю. Сделаю, только не бейте! — хоть и приглушенно, но был слышен визг одноклассницы.

— Бля, Дрон, это можно как-то заглушить. Всё настроение испортила, шалава. Хотя есть насчёт неё кое-какой план.

Сева подошёл к столу и нажал кнопку на музыкальном центре. Заиграла какая-то попсовая хрень, а в комнату вплыли две сексуальные нимфы в купальниках.

========== Глава 29 ==========

Равиль попарился в сауне, искупался в маленьком бассейне, а потом оторвался с проституткой. Теперь его не сдерживали никакие рамки. Он вытворял всё, что ему вздумается. Исключение составило то, что он не стал издеваться и бить девушку. После нескольких часов вакханалии и разгула, он с Севой поехал домой. Не успели они зайти в квартиру, как Дронову позвонили на сотовый телефон.

— Слушаю. А, привет, Пушков.

— Слушай, Дрон. Проблемы у твоего друга, с которым ты в сауне был, — начал Пушков.

— А, ты там тоже был? Не знал, что ты любитель подобных развлечений. Что за проблемы Фёдор? — перебил его Сева, наконец, открыв дверь.

— Я люблю всё, что приносит удовольствие: оружие, деньги и секс. Короче, мы тут эту сучку белобрысую слегка помяли. Пришлось её к доктору везти, а потом домой. По дороге она мне рассказала, что якобы твой друг, который с тобой был, погибший Владлен Садовский. Мямлила, что он в Чечне воевал, а раз воскрес, значит, воевал на стороне бандформирований. Сечёшь ситуацию? Ладно, она мне ляпнула, не зная, что я на тебя работаю. А если ещё кому-то проболтается. Или того хуже в ментовку заяву писать пойдёт. На нас она заявлять не станет, знает, что бесполезно. А вот вы с другом под ударом, — мрачным голосом произнёс Фёдор.

— Спасибо, Пушок. Кстати, чего сегодня за деньгами не зашёл?

— На работу срочно вызвали. Завтра в восемь утра буду у тебя.

— Замётано, я тебе ещё от себя деньжат подкину. И кстати, это не Садовский. Брат его по отцу. Поэтому они так похожи. Жду завтра.

Сева отклонил вызов и, положив телефон на полку, стал снимать ботинки.

— А ты в рубашке родился, Чеченец. Как говориться: «В огне не горишь и в воде не тонешь».

Дронов рассказал другу суть дела, а потом поведал о том, что Ксения дома не живёт.

— Комнату у бабки снимали. Старушка умерла два месяца назад, а её дочь решила сдавать квартиру целиком. Вот они там и расположились в разных комнатах. Клиентов по-тихому принимали. Агдам узнал, что мимо него денежки текут и пришёл в ярость.

— Адрес знаешь? Нужно навестить эту шваль и вправить мозги, — нахмурил брови Равиль.

— Завтра в восемь, Пушок подойдёт сюда за баблом, а потом рванём к ним.

Уже в девять утра друзья были у съёмной квартиры подруг. У Севы, оказывается, был пистолет, который он хранил в тайнике. Равиль взял ТТ с собой, для пущей убедительности.

Ксюша пила обезболивающие на кухне. Вчера её здорово порвали. Пришлось даже ехать к врачу, и зашивать задницу. Ленка была тоже не в состоянии работать. Её пустили по кругу среди братвы. Как сказал Агдам: «Чтобы впредь неповадно было». Ленка выползла на кухню и потянулась за блистером с таблетками, лежащим на столе.

— Хуёво, да? — спросила подруга.

— Не то слово, Ксю.

— Я вчера в сауне видела Дрона и ты не поверишь кого ещё, — начала, было, Нефёдова, но вдруг раздался звонок домашнего телефона.

— Слушаю. Да, это Лена. Дрон, ты что ли? На разговор выйти? А почему не дома? А, ну ладно, сейчас выйду, — грустным голосом сказала девушка.

— Эй, а почему здесь не поговорить? Я боюсь, Ленка, не выходи, — промямлила Ксения, цепляясь за подругу.

— Чего боишься? Это же наш, Дрон. Что он мне сделает? — хмыкнула Лена, надевая туфли.

Лена вышла из подъезда и увидела, что Дронов приехал на машине. Сева был один. Он улыбался в открытое окно как ни в чём не бывало.

— Садись на переднее сидение, прокатимся, поговорим.

Ничего не подозревающая девушка села в салон. Сева понял, что Ксюха ещё не успела ей сказать о воскресшем Садовском, в противном случае Ленка бы его вопросами замучила.

— Ключи от хаты дай посмотреть, — Дронов завёл мотор.

— На. Только зачем? — Лена беспечно протянула однокласснику связку ключей.

Сева выкинул их в окно и рванул машину с места.

— Эй, ты что творишь, придурок? — забеспокоилась Прокопенко.

— Сиди тихо. Ничего с ключами не будет. Найдешь их потом дома. Просто Ксюшу один поклонник посетить хочет, так сказать, инкогнито. Не переживай, с Агдамом если что я перетру. Так что, Лена, наслаждайся поездкой, рассказывай, как жизнь. У тебя есть полчаса.

Лена, нервно теребя подол платья, стала что-то мямлить. Она понимала, что тут что-то не так. Было страшно за подругу, но против Дрона идти ещё страшнее.

Тем временем Равиль подобрал ключи на асфальте, а потом зашёл в подъезд. Открыв дверь, он увидел выбежавшую в прихожую Нефёдову.

— Ленка, так быстро?! Владлен?!

Испуганная Ксения попятилась назад. Садовский хлопнул дверью так, что у нее зазвенело в ушах.

— Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша. Не думал, что ты такая тупая. Сдала меня, да, милая? — осклабился Равиль.

— А вы вчера с Дроном даже не защитили меня. Ты знаешь, что мусора меня до крови порвали? — дрожащими губами промямлила она, продолжая пятиться.

Равиль подлетел к ней и, схватив за руку, потащил в комнату. Увидев стул, стоящий у стены, парень толкнул на него девушку. Ксения, приземлившись на сидение пятой точкой, глухо застонала. Владлен, не отрывая от неё глаз, медленно достал из-за пояса пистолет, а потом присел перед бывшей возлюбленной на корточки.

— А это мои проблемы, Ксюша? Ты сама выбрала себе такую жизнь, — он провёл дулом пистолета по ногам, приподнимая платье, — Знаешь, что самое поганое, милая, ты предала меня уже два раза.

Ксению затрясло от страха. Она смотрела расширившимися от ужаса глазами на пистолет в руках парня и не могла сказать ни слова.

— Ты же знала, Ксюша, что досталась мне в своё время девочкой. Знала, что я наполовину чеченец, и во мне бурлит восточная кровь. Я никогда не прощу измену. А уж жениться на той, которая была с кем-то до меня, и вовсе побрезгую. Да, могу трахать любую, как кусок мяса, но не более того. Ты знала всё это и посмела предать. Сегодня ночью ты предала меня во второй раз. Рассказала обо мне мусору.

Владлен медленно провёл дулом пистолета по её животу, потом очертил соски, выпирающие из тонкой ткани платья. Ксению затрясло ещё больше.

— Владлен, пожалуйста, я не хотела. Я была в шоке, прости меня, — всхлипнула она, роняя слёзы.

— Не хотела?! А мне теперь что прикажешь делать, Ксюша?! Убить тебя?! Ну, отвечай, сука, убить?! — заорал он бешеным голосом, приставив дуло пистолета к её горлу.

— Владлен, пожалуйста. Пожалуйста, не надо. Я больше никому не скажу, что ты жив. Ну, хочешь, на колени встану. Сделаю всё, что ты захочешь, только не убивай, — захныкала она.

— Уговорила, сохраню тебе жизнь. Но пикнешь обо мне, и ты труп. И ещё, меня зовут Равиль. Только так и никак иначе. Есть у меня один знакомый подполковник внутренних войск, до которого я должен добраться. Позже передам фото и места, где он бывает. Вывернись наизнанку, Ксюша, но стань его любовницей. Бесплатной любовницей. Ври про любовь, страсть, но он должен тебе доверять. И учти, откажешься от сделки, и я стреляю. Мне терять нечего, — Равиль надавил на пистолет сильнее.

— Не надо, больно. Я всё сделаю, как ты скажешь. Не убивай, пожалуйста, — прохрипела она.

— Отлично, связь держим через Дрона. Жди вестей, милая. И запомни, одно неверное слово или шаг, и я тебя в ближайшем лесу похороню. Ключи Ленке передай.

Равиль вынул связку из кармана и демонстративно кинул на пол. Потом поднялся и ушёл, громко хлопнув дверью. Ксения зажала уши руками и закричала. По щекам непрерывно текли слёзы. Она сотню раз успела пожалеть, что проболталась о нём менту. Знала ведь, что Владлен не тот человек, который умеет прощать, и всё равно развязала язык.

========== Глава 30 ==========

Равиль неделю выслеживал Паука и его банду. Сидел за соседним столиком в баре, который они любили посещать. Он прислушивался к разговорам, но ничего существенного не узнал. Оставаться случайным человеком в этом заведении ему помогали парики и театральный грим. Наконец, Равилю повезло. Он зашёл в туалет за одним из членов банды. Соседняя кабинка была не занята, а в маленькую дырку в перегородке, удалось разглядеть, что молодой парень ширяется. Дальнейшее было делом техники, проследив за наркоманом, узнать, где тот живёт. Через день Равиль уже знал, что это нарик Рома, по кличке Шприц. Он живёт один в однокомнатной квартире. Это было удачей, теперь дело за наркотиком.

Равилю, с помощью друга, не составило труда достать чистый героин. А как только заветная доза была в руках, он отправился в гости.

Рома обшарил дом в поисках дозы и не нашёл. Нужно было срочно купить новую порцию. Он уже собрался выходить на улицу, как в дверь постучали.

— Кто? — спросил Шприц через дверь.

— От Паука, — ответил Равиль.

Рома беспечно открыл дверь и испугался.

— Ты не от босса, я тебя не знаю.

— Верно. Зато у меня есть это, — Равиль вынул из кармана иглу, — чистый герыч.

— Заходи, — Шприц сглотнул слюну и посторонился.

— Тут много. На три дозы хватит, но за это мне нужна информация.

— Всего-то. Пошли на кухню, — весело хмыкнул Рома.

Равиль стараясь ничего не задеть руками, пошёл вслед за хозяином квартиры. Он заметил, как убого здесь было. Старая обшарпанная мебель. Потёртые полы. Грязные стёкла окон, и замызганные занавески.

Рома устало плюхнулся на стул и улыбнулся.

— Спрашивай.

— Хочу знать, в каких особых или укромных местах бывает твой босс Паук. И главное, когда он там будет в следующий раз, — Равиль встал у кухонной раковины.

— Э, нет, дядя, Паук узнает, а потом башку мне свернёт. Он же отмороженный на всю голову, — скривился Рома.

— Что ж, нет, так нет. Я наркотой не балуюсь, поэтому вылью содержимое «баяна» в канализацию. Потом, пожалуй, пойду домой, — беспечно вымолвил Равиль, срывая колпачок с иглы.

— Стой, стой. Там же три дозы. Знаешь, сколько это стоит? — парень сделал круглые глаза.

— А мне похуй, сколько это стоит. Мне подарили, а я хотел тебя угостить, всего за маленькую услугу. Но ты же не хочешь. Иди, покупай тогда сам, — Равиль слегка надавил на поршень, а на игле появилось капля.

— Ладно, скажу. В это воскресенье Паук поедет в один из лесов под Ярославлем. Там знакомый егерь для него охоту на лося устраивает. У Паука в лесу калаши припрятаны, — затараторил парень, — после охоты они будут жарить шашлык из лосятины и пить водку. Я знаю, в каком месте, могу на карте показать.

— Ага, атлас мира сюда принести? — захохотал Равиль.

— Зачем? У меня есть карта Ярославской области. В своё время купили, чтобы не заблудиться. Теперь без карты ездим.

Рома подскочил и понёсся в комнату. Равиль, на всякий случай, пошёл вслед за ним.

Достав из серванта карту, Рома показал отмеченный участок и только потом опомнился.

— Ой, а зачем тебе всё это?

— Не переживай, я просто хочу с ним поговорить, — Равиль похлопал парня по плечу.

— Ладно, только дай ширнуться, ломать начинает, — проскулил наркоман.

— А, так я же забыл тебе сказать. Я самый лучший медбрат в мире. Ложись на диване, я уколю. Остатки на кухонном столе оставлю.

Рома принимал наркотики три года. Мозг практически атрофировался. Теперь он был способен тупо выполнять задание за очередную дозу. Он не размышлял хорошо это или плохо, лишь бы дали ширнуться. За это Паук и держал его при себе. Нужно кого-то избить? Шприц сделает. Нужно изнасиловать жену несговорчивого коммерса? Шприц всегда готов. Ребёнка украсть для выкупа? Без проблем, только дайте Роме героин, и он всё сделает. Но из-за своей алчности и жадности, Паук не подумал, что пагубная страсть Ромы обернётся против него. Он не понял, что Шприц теперь предан одному богу, героину, и за дозу маму родную убьёт.

Парень закрыл глаза, чувствуя, как по венам течёт настоящий кайф. Сегодня он был какой-то нереальный, сметающий сознание, раскрашивавший мир в радужные краски. Потом случилось что-то странное. Он стал задыхаться. Изо рта пошла пена. Равиль с улыбкой наблюдал за этим, протирая пустой шприц чистым носовым платком. Затем он поставил на нём отпечатки пальцев Ромы, и кинул на пол.

— Не переживай, Ромочка, я захлопну за собой дверь. Мне повезло, что у тебя английский замок. А тебе повезло, что пришёл я. Умереть от передоза это такое блаженство. Зато твой босс получит пулю в лоб.

Равиль развернулся и пошёл в коридор. Он посмотрел в глазок, на лестнице никого не было. Открыв дверь, он протёр вертушку замка и ручку. Потом хлопнул дверью и, протерев дверную ручку с наружи, с беспечным видом пошёл по лестнице.

Уже дома Равиль сказал своему другу спокойным голосом:

— Можешь передать Князю, что охота на Паука началась. Сегодня умер один из его банды. Нарик по кличке Шприц.

— Бля, Равиль, ты так об этом говоришь, как будто совсем жмуров не боишься, — восторженно воскликнул Сева.

— Живых надо бояться, Дрон. Живые могут обмануть, предать, продать. А труп уже ничего не может, — Равиль упал на кровать, а затем заложил руки за голову.

— Эм, я тебя никогда не предам, братишка, — испуганно произнёс Дронов, округлив глаза.

— А чего испугался тогда? Я бы не пришёл к тебе, если бы не знал, что вернее тебя никого нет, — улыбнулся Равиль.

***

В лесу раздавался дикий гомон. Люди Паука во главе с ним травили байки и ржали как придурки. На земле лежал убитый и разделанный лось, а на складном столике стояли тарелки с шашлыками. Поляна, на которой находились пятеро бандитов, была довольно большая. К поляне имелся хороший подъезд. Но Равиль не стал подъезжать близко. Он замаскировал байк ветками ели и двинулся к поляне пешком. Через плечо висел специальный тубус для бумаги. «Нужно придумать что-то посолидней, такая маскировка никуда не годится», — подумал он, останавливаясь у подходящего дерева.

Вынув из тубуса свернутый в рулон кусок ватмана, Равиль вытянул запчасти грозного оружия. Собрать Винторез за считанные секунды не составило труда. Он с закрытыми глазами мог собрать любое оружие. Ещё одним преимуществом было то, что он прекрасно лазил по деревьям и не боялся высоты. Ловко забравшись на сосну, Равиль долго наблюдал за отморозками Паука в прицел любимой игрушки. Бандиты пили водку и жрали шашлык, вероятно планируя заночевать у егеря.

— А лося-то жалко, — хмыкнул Равиль, нажимая на спусковой крючок.

Пуля попала прямо в стекло одной из иномарок. На поляне сразу началась паника. Кто-то из братков подхватил автомат и стал палить, куда попало. Равиль одним выстрелом уложил его на землю. Потом быстро и методично расстрелял остальных. Даже тех, кто пытался бежать к ближайшим деревьям, догнала пуля. Теперь оставалось быстро слезть с дерева и рвануть к байку, что Равиль и сделал.

На следующий день по телевизору объявили, что в Ярославской области егерь обнаружил пятерых убитых браконьеров. Ими оказались боевики одного московского ОПГ. Также среди трупов был обнаружен их главарь, Денис Паучков, по прозвищу Паук.

Князь смотрел новости и лыбился во все тридцать два зуба.

— Молодец Волк, хорошего исполнителя вы мне нашли. Передай Дрону вот эту пачку денег и мешочек с брюликами. Он просил перевести гонорар в камушки. Ещё скажи, что у Рафа скоро будет новый заказ, пусть готовится.

Получив гонорар, Равиль отправился в Нижний Новгород к одному мастеру, который делал скрипки. Он заказал скрипку и футляр с двойным дном. Причём крышка тайника должна была открываться не изнутри, а сзади. Через некоторое время мастер отдал искусно сделанную работу. Крышка тайника открывалась нажатием на три разных места. «Вот он, мой футлярчик для любимой игрушки. Теперь осталось выучить незатейливую мелодию, чтобы в случае чего, спокойно изобразить музыканта», — подумал Равиль, щедро расплачиваясь со стариком. Убивать деда он не стал. В конце концов, тот не знает, зачем заказчику такой тайничок.

========== Глава 31 ==========

Поездка в Нижний Новгород и обратно заняла четырнадцать часов. Равиль мог бы заночевать в гостинице, но не стал. Дома его ждал питомец, двухмесячный щенок породы Фила бразилейро, по кличке Фил. Зайдя в ворота дома, Чеченец погладил кинувшегося к нему щенка.

— Ну, привет, Фил, привет. Сейчас получишь хорошую порцию еды.

Перед тем как приехали родители, друг поселил Равиля в этом доме. Двоюродный брат Севы похоронил мать, пока Дронов служил. Отец не выдержал разлуки с любимой женой и тоже заболел. Его перевезли в город, а дом в сорока километрах от Москвы остался. Хозяин не разрешал его продавать, пока он жив, но пускать жить чужих людей боялись. Сева надавил на родню неопровержимыми аргументами о чёрных риелторах и бомжах, способных поселиться в пустующем доме. Таким образом, он уговорил сдать дом своему другу и сделать ему там временную регистрацию. По-свойски хозяева взяли небольшую плату за аренду, и попросили вовремя оплачивать коммунальные услуги.

Равилю повезло. Хоть в доме и стояла печь, но зато были канализация и водопровод. Ещё одним преимуществом был капитальный деревянный забор.

Когда перебрался в дом, Равиль сразу понял, что нужен сторожевой пёс. Причём не абы какой, а с характером злобным и преданным одному хозяину. Он узнал от опытного кинолога, что есть Фила бразилейро, но щенки стоят дорого, и их нужно хорошо дрессировать. Этого Равиль не боялся. Он получил за второй заказ от Князя хорошие деньги. А насчёт дрессировки посоветовался с кинологом и купил специальную литературу. Осталось построить для пса хороший вольер с утеплённой будкой. Под полом вольера Равиль сделал тайник для оружия.

Первым делом парень вынес Филу поесть, а потом уже сам принялся ужинать. Он сидел на кухне, где были: большая печь, стол, пара стульев, буфет и раковина. Кроме кухни, в доме имелся совмещённый санузел и три комнаты, обставленные старой советской мебелью. Одну из комнат Равиль облюбовал под спальню, потому что её окна смотрели на калитку и ворота.

Равиль погрел себе картошку с мясом и сел ужинать. Настенные часы показывали одиннадцать вечера. Жутко хотелось в душ и спать.

***

Ксения получила фото и информацию, где обычно обедает Пётр Будко. Это была обычная дешёвая столовая напротив его работы. Нарядившись как можно элегантнее, Нефёдова ходила туда в то время, когда подполковник обедал. Сначала девушка сидела за соседним столиком и расстреливала его взглядом, а в один из дней, видя, что мужчина заинтересовался, подсела к нему. Будко оказался не красавец, но и уродом он не был. Просто слегка симпатичный человек, среднего роста и стройного телосложения. Ксении было наплевать на всё это. Она знала, что скоро всё закончится, и тогда она будет свободна. Перестанет дрожать перед бывшим возлюбленным, который поторапливал с выполнением задания.

Но не всё оказалось так просто. Подполковник, хоть и заинтересовался красивой блондинкой, но был очень недоверчив. Только через месяц Ксении удалось затащить Петра к себе в постель. После того, как Будко переспал с весьма искусной в ласках девицей, ему вышибло мозги. Скромная в сексуальном плане жена никогда не позволяла себе того, что вытворяла с ним в постели Ксения. Тем не менее с женой Пётр разводиться не собирался. Да и любовница заверила, что не создана для семьи.

И вот уже конец августа. Ещё стоит тёплая погода, но листва уже вовсю желтеет, падая на землю разноцветным ковром. Пётр и Ксения лежат на кровати в её съёмной квартире. Ксения, примостившись в ногах любовника, проводит языком по его достоинству, скромного размера.

— Ммм, Петечка, какой у тебя сладкий, как карамелька. Люблю твой член, всего тебя люблю. Ты выполнишь мою просьбу, Петь? Маленькую блажь своей любимой Ксюшечки.

— Оооо, давай, возьми его в рот. Да, так. Ммм, умница. А теперь садись на меня сверху.

Ксения выполнила всё, что просил любовник, в очередной раз, доведя его до нереального оргазма. Потом она легла рядом с ним и обвила его торс рукой.

— Так что за просьба? — спросил Будко, переведя дыхание.

— Мы с тобой никуда не выходим вместе. Я понимаю, у тебя жена и дети. Но мне так хочется просто прогуляться вместе. Я знаю одну чудную поляну в лесу. Там нас никто не увидит. Разве что грибники, но они в основном собирают грибы с утра, — умоляющим тоном произнесла Ксения.

— Хах, погулять в лесу, и всего-то. Я думал, ты с меня колечко с бриллиантом запросишь, — улыбнулся мужчина.

— Мне не нужно от тебя драгоценностей. Ты сам, как золото. Такое нереальное удовольствие в постели даришь. Петь, поехали на прогулку, пожалуйста.

— Хорошо, в субботу в час дня. Скажу жене, что срочно вызвали на работу. Она у меня дурочка, верит всему, что я ей говорю. До вечера я буду в твоём распоряжении. А ещё мы можем устроить горячий секс на заднем сидении моей волги.

— Обязательно устроим и секс, и пикник. Спасибо, любимый.

— Мне пора. Не скучай, птичка моя, — Пётр поднялся с постели и начал спешно одеваться.

Ксения проводила гостя, а потом набрала номер сотового телефона Дронова.

— Привет, Сева. Скажи Равилю, в субботу, в час дня, мы выедем на место.

***

Равиль открыл калитку другу и впустил во двор.

— Привет, дружище, — протянул руку.

— Привет, — Сева пожал протянутую ладонь, а потом потянулся к рычащему у ног хозяина щенку.

— Руки от собаки убрал, — резко сказал Равиль.

— Да я только поздороваться хотел, — удивился такой реакцией друга Сева.

— Фил должен признавать только меня, — решительно заявил Равиль. — Пошли в дом.

Друзья расположились на кухне. Равиль накрыл на стол и поставил на плиту чайник.

— Я с новостями. Ксюха сказала, что они выезжают на место в субботу в час дня, — Сева плюхнулся на стул.

— Вот ты и попался в ловушку, сучара, — довольно улыбнулся Зармаев, присаживаясь напротив друга.

— Что будет с Нефёдовой? — взволнованно поинтересовался Сева.

— Ты что, за эту шваль переживаешь? Что будет, то будет. Может быть, я даже поимею её по старой памяти, — захохотал Равиль.

— Бля, Чеченец, мне иногда самому рядом с тобой страшно становится, — осёкся Дронов.

— Ты кушай, Сева, кушай спокойно. Только смотри не подавись от страха. Тебя я не трону. Ты мне нужен, Севочка. И боюсь, всегда останешься таковым, если будешь верным. Заночуешь у меня? Поздно уже, — ехидным тоном сказал Равиль.

— Да, по темноте не хочется в город ехать.

Позже, лежа на кровати, Сева размышлял о жизни. Он действительно побаивался своего лучшего друга, потому что понял, тот может убить без колебания. Сева ещё не давал повода для чего-то подобного и не собирался. Наоборот, он был готов быть преданным ему, как цепной пёс. Почему-то казалось, что со временем Равиль выбьет себе место под солнцем, самое лучшее. А он, Сева, сможет стать его правой рукой и занять завидное положение в обществе. Но вот мириться с жестоким характером друга будет весьма трудно. Дронов надеялся, что он со временем научиться этому.

Утром Сева позавтракал и оставил данные на очередной будущий труп. Это был один несговорчивый банкир, которого следовало убрать. На его место встанет его сын. Он уже заранее согласился отмывать деньги мафии.

— Забавно, сынок заказал батяньку, — весело произнёс Равиль, разглядывая фото.

— Ничего забавного. Сынуля та ещё мразь. Князь предложил Мазаеву отмывать денежки, не бесплатно, конечно. Тот упёрся, как баран. Но недавно с ним связался его сынуля, Славик. Мол, грохнете папулю, и я буду с вами сотрудничать. Мазаев-старший блаженный. Помогает детскому дому, занимается благотворительностью. Славику это не нравится, потому что он любит деньги больше жизни, — поведал Сева.

У Равиля была великолепная память. Он внимательно прочитал бумагу, а потом ещё раз вгляделся в фото. Через пять минут вся информация о Мазаеве полетела в печку и была сожжена. Эти бумаги - зацепка для милиции, так же как и свидетели. Поэтому Равиль несколько раз отклонил предложение Князя встретиться. Более того, заявил, что если за Дроном устроят слежку, то он уничтожит всех, кто увидит его лицо. Князь смирился с этим. Переходить дорогу такому профи как РАФ, было не выгодно, ибо он получал дивиденды с каждого заказного убийства, как посредник. А заказы стали поступать не только из Москвы, чему Князь был только рад.

========== Глава 32 ==========

На поляну, которую выбрал Равиль в глухом лесу, вела дорога. Нет, скорее, колея для колес. Двум машинам на этой тропе было не разминуться. Но Равилю это и не нужно. Он приехал в лес на мотоцикле, задолго до Ксении с любовником. Расположившись неподалеку за большим валуном, парень стал наблюдать.

Наконец, подъехала “Волга” подполковника. Ксения вышла из салона. Сегодня она была чудо как хороша. Длинное изящное платье до пят, красиво уложенные волосы. Будко оделся в чёрный костюм и белую рубашку с галстуком. Было такое впечатление, что эти двое не на природу собрались, а на светскую вечеринку.

— Секс на природе, что может быть лучше. К тому же, тут никого нет. Может не в машине, а постелим плед и прямо на траве? — довольно проворковал Будко.

— Ради тебя всё, что угодно, моя карамелька, — Ксения расстелила плед недалеко от машины.

— Тогда пососи моего сладкого мальчика, — ухмыльнулся Пётр.

Будко снял костюм и плавки, а потом ступил в одних носках и рубашке на плед. Ксения тут же встала на колени, принимаясь ласкать член любовника. Неожиданно раздался стук по капоту машины.

— Ну, привет, голубки. Простите, хотел дать вам кончить, но не выдержал. Очень уж захотелось увидеть вас голым, товарищ майор. Ах, ещё раз простите, вы же теперь подполковник. Поздравлять не стану, противно, — осклабился Равиль.

— Ты кто?! Что тебе нужно! — заволновался Будко, прикрывая руками своё достоинство.

— Я?! Неужели не узнали? Сержант Владлен Садовский, собственной персоной, — усмехнулся Равиль.

— Как, я же тебя похоронил?! — заверещал Будко, испугавшись ещё больше.

— Не того похоронил, крыса поганая! А теперь снимай рубашку, живо! — не церемонясь, заорал парень, наведя на подполковника дуло пистолета с глушителем.

Ксения вскрикнула, зажимая рот руками. Она хотела бежать, но рядом с ногой в землю воткнулась пуля.

— Сядь в машину, Ксюша! Высунешься, пристрелю! — ледяным голосом сказал Равиль.

Ксения села на заднее сидение, наблюдая, как трясётся голый любовник, стоя на пледе.

— Ну что, крыса, на колени и ползи. Ползи, как я полз после контузии! Ползи, сука, может тогда, пощажу!

— Не убивай, Владлен, я не хотел! Всё деньги проклятые. Пощади, у меня двое детей школьников, — умоляюще заскулил Будко.

— О детях вспомнил, мразь?! У Захара Константиновича тоже сын был. А многим парням не исполнилось даже девятнадцати! Они ещё бабу не имели, а ты их предал, не дав пожить! Ползи, тварина, не зли меня! — бешеным голосом заорал Равиль.

Будко, хныча и умоляя о пощаде, пополз по земле.

— Это тебе за Захара Константиновича! — парень прострелил одну ногу подполковника, тот взвыл, падая, а потом перевернулся на спину.

— Это тебе за всех ребят, которых ты загубил! — Равиль прострелил вторую ногу.

— Нет! Владлен, сжалься, умоляю! — заорал Будко, поднимая в умоляющем жесте руку вверх.

— А теперь правая рука! За то, что ты, крыса поганая, ребят на деньги променял, — снова прозвучал выстрел, — А это лично от меня! — Равиль послал контрольный выстрел прямо в лоб.

Будко затих с вылезшими из орбит глазами. Земля стремительно пропитывалась кровью и окрашивала зелень травы красным. Равиль пересилил желание плюнуть в морду убитого мужика, а потом подошёл к машине.

— Выходи, Ксюша! — скомандовал он.

Девушка пребывала в шоке от увиденного. Она с трудом вылезла из салона. Тело трясло, как в лихорадке, даже зубы стучали.

— Ты же меня не убьёшь, как его? — срывающимся голосом спросила она.

Равиль подошёл к ней и усмехнулся.

— А как ты думаешь, Ксюша? Ты меня предала два раза. Мне третьего ждать? И потом, у любого киллера есть золотое правило, никогда не оставлять свидетелей. Знаешь, я даже хотел доставить тебе удовольствие перед смертью, но прости, презервативы дома забыл.

Равиль отошёл на шаг и прицелился ей в грудь. Ксения поняла, что он говорит серьезно. Она побежала к лесу, в надежде спастись. Но едва девушка достигла деревьев, как пуля попала в спину. Ксения взмахнула руками и упала на ковёр из листьев. Владлен медленно подошёл, а затем выстрелил ей в затылок.

— Прощай, Ксюша. Если бы ты не оказалась такой дурой, то уже носила бы моего ребёнка под сердцем. Но такие твари как ты, недостойны иметь ни мужа, ни детей.

После всего Владлен подобрал гильзы с поляны и сунул в карман. Потом он вытащил полиэтиленовый пакет из другого кармана. В нём были документы и фото, компромат на Будко. Сунуть пакет под труп Петра не составило труда, Равиль всё это время был в кожаных перчатках. Отпечатки на компромате он стер давно, готовясь к этому убийству.

На следующий день в новостях появилась информация о том, что был убит подполковник Будко. Он выехал с любовницей в лес и был жестоко застрелен вместе с ней. Рядом обнаружили документы, о которых правоохранительные органы молчат. По их версии, подполковника убил кто-то из выживших участников банды Башира Арсаева, по прозвищу Пророк, которого убил Будко при попытке к бегству.

— Спасибо, Равиль. Не зря я тогда доверился тебе, — удовлетворенно улыбнулся Али Арсаев, смотря новости в своём доме.

А в это время Равиль отсалютовал экрану телевизора кружкой с чаем.

— Ну что, ищите теперь члена банды Пророка. Я пустил вас по ложному следу, а вы даже и не догадываетесь. В любом случае, удачи, дяденьки мусора.

После смерти Будко, жизнь Равиля потекла по-другому. Раньше он думал только о мести, а теперь расслабился. Ему даже удалось устроиться в охранное предприятие. Работа сутки через трое. Зарплата не огромная, но ему необходимо работать. К безработному, имеющему машину и деньги, присматриваются пристальней. Таким образом, жизнь потекла размеренно и однообразно, за исключением того, когда он выполнял работу иного рода.

— Слушай, Чеченец, тебе трупы по ночам не снятся? — спросил однажды Сева.

— Нет, не снятся. Кстати, ты мне документы сделал, Дрон?

— Вот, как ты просил. Военник, свидетельство о рождении и паспорт. Всё на имя Вольского Равиля Михайловича, — Сева кинул на стол документы.

— Отлично, приберегу до лучших времен. Пока меня и фамилия Зармаев устраивает. Спасибо, дружище, — состроил довольную мину Равиль.




«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики