КулЛиб электронная библиотека 

На тропе войны [Аристарх Нилин ] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Аристарх Нилин НА ТРОПЕ ВОЙНЫ

Часть 1 МИР НА ГРАНИ ВОЙНЫ

Глава 1

Сообщение о том, что в районе планетной планеты Сури были уничтожены три корабля комигонов, стало для всех полной неожиданностью. Первым пришел в себя Михаил:

— Вот вам и ответ на вопрос, чего ждать от Коэна. Не понимаю только одного, для чего он с такой поспешностью это сделал? Не настолько же он глуп, чтобы сразу разрывать мирный договор, да еще в такой ситуации? Остаться одному, и сразу начать военные действия с комигонами. Скорее это пахнет какой-то авантюрой. По-другому его действия я назвать не могу.

— Да, вы правы, — задумчиво произнес Лаян Лабарган, — возможно его побудили к этому какие-то причины, независящие от него, или, как вы совершенно верно заметили, авантюризм, граничащий с сумасбродством.

— Возможно, я знаю причину, почему он так поступил, — произнес профессор, — Незадолго до нашего бегства, я имел беседу с Деи Манкоа. Речь шла о том, что мы уничтожили восемнадцать спутников, которые были высланы к дальним границам наших звездных систем. Разговор был не простой, и я согласился, что лига сопротивления может выслать спутники слежения к звездной системе планеты Сури. Если Коэн не видел этой записи, он мог не знать об этой договоренности и запросто уничтожить спутники. Правда не понятно, кто и как уничтожил три боевых корабля? Но если лига сопротивления призвала неприсоединившиеся миры к объединению, то кроме Коэна это сделать никто не мог.

— Вероятно, он использовал новое оружие, которое установлено на корабле, на котором мы прилетели? С его помощью, он буквально испарил корабль багзов, — произнес Михаил.

— Вам что-нибудь известно об этом оружии? — спросил Лабарган.

— К сожалению нет. Я знаю лишь, что перед тем, как меня назначили на этот корабль, он два месяца находился на модернизации. Как мне сказал командир корабля Мейсон Тайлер, его даже не поставили в известность, какие работы были произведены и что на корабле установлено какое-то оружие.

— А разве ваш корабль не относится к классу транспортных кораблей? — поинтересовался профессор.

— Разумеется корабль транспортный. Видимо его модернизация шла с учетом выполнения специальной миссии, включая отправку в галактику Гахр. Отсюда срочность и секретность проводимых на корабле модернизаций, включая установку новейших систем вооружений. Причем, о том, что таковые имеются командир корабля Тайлер и все остальные, узнали только тогда, когда оказались в галактике Гахр и столкнулись с багзами.

В этот момент поступило сообщение с компьютера о прибытии на корабль грузового шаттла, посланного на планету. Фермы и плантации оказались в заброшенном состоянии по причине того, что возделываемые культуры не использовались местным населением в пищу и были заброшены. По этой причине удалось собрать лишь небольшие запасы того, что удалось найти.

— Азадель, дорогая, не сочти за труд, посмотри, что привезли из продуктов и сама реши, что пригодно, а что нет, и по возможности определи на хранение, — попросил профессор.

Как только Азадель вышла, профессор с грустью произнес:

— Если я правильно понял, в создавшейся ситуации, договариваться с руководством лиги сопротивления будет крайне сложно. Если честно, я не представляю какие доводы надо привести, чтобы нам поверили.

— Гадать о том, поверят нам или нет, вряд ли стоит, — решительно произнес Михаил, — надо что-то делать, и чем быстрее, тем лучше. Поэтому, для начала предлагаю оказать помощь экипажу корабля, который мы вывели из строя, заодно узнать кто они и откуда. Возможно, они нам подскажут, как выйти на руководство лиги сопротивления. Чем быстрее мы это сделаем, тем в большей безопасности будем.

— Если возражений нет, то так и поступим, — произнес профессор и посмотрел на Лабаргана. Судя по его сосредоточенному лицу, он о чем-то размышлял. Сочтя его молчание за знак согласия, профессор дал команду снарядить шаттл с андроидами для оказания помощи кораблю, который продолжал дрейфовать поблизости. Связавшись с экипажем корабля, к нему вылетел шаттл.

Вскоре вернулась Азадель и сообщила, что всё не так уж и плохо. С планеты доставили несколько десятков ящиков с фруктами и овощами, а так же было поймано несколько коров и коз. Если время позволяет, то было бы неплохо слетать на планету еще раз, чтобы запастись травой, а так же продуктами для Лабаргана и Вакхамана. В этом случае двух коров можно было бы сохранить и иметь свежее молоко. Остальных животных заморозить и тем самым обеспечить себя на длительный срок мясом.

Выслушав Азадель, профессор согласился с её предложением и дал команду повторно отправить транспортный шаттл на планету.

Пока шли ремонтные работы Лабарган, по просьбе профессора, слетал на поврежденный корабль. Вернувшись, рассказал, что корабль прибыл с планеты Клепмани, которая относится к неприсоединившимся мирам. Во время войны они держали нейтралитет, и не участвовали в подписании мирного договора. Избежать агрессии со стороны Лифинга им помогло то, что планета не обладала большими сырьевыми ресурсами, да и численность населения не превышала ста миллионов человек. К тому же, звездная система, в которой располагалась планета Клепмани, была на задворках галактики и находилась по соседству с системой Q1274 куда прилетел корабль профессора. В своё время, Лифинг переселил сюда несколько тысяч человек, для освоения планеты и занятия на ней земледелием и животноводством, что в значительной мере и спасло жителей планеты от более печальной участи порабощения. Позже, когда планета Вахтабаи из-за более благоприятного климата, стала основным источником в производстве сельскохозяйственных продуктов, Q1274 была заброшена, а вместе с ней забыли и о планете Клепмани и её жителях, которые продолжали с тех пор, держать нейтралитет.

— Тем не менее, новости о том, что творится в галактике, до них моментально дошли, — констатировал Михаил.

— Ничего удивительного, сообщение с призывом к объединению было послано всем неприсоединившимся мирам. Другое дело, что помогать в чем-либо нам, они не будут. Командир корабля, когда услышал, кто мы, чуть в обморок не упал. Полагаю, как только их корабль починят, они постараются поскорее улететь домой, — заявил Лабарган.

— В таком случае, что нам остается делать? — с тоской в голосе произнес профессор.

— Есть один резервный вариант, — в задумчивости произнес Лабарган, — но сначала мне нужно у вас кое-что узнать и убедиться в правдивости всего того, о чем вы говорили.

— Помилуйте, неужели вы думаете, что я вас обманываю, в такой-то обстановке? — с возмущением произнес профессор.

— Не возмущайтесь, профессор, а сначала выслушайте меня. Мне важно знать, есть ли хоть малейший шанс, что ваш этот, как его…

— Коэн.

— Не сможет каким-то образом определить, где мы находимся и куда направимся? И, пожалуйста, не спешите с ответом, а очень хорошо подумайте, потому что туда, куда мы полетим, не должен знать никто. Вы понимаете меня?

— Да, понимаю, — задумчиво ответил профессор и, помедлив, ответил, — Вы правы. После того, как Коэн получил коды доступа к компьютерной сети кораблей, он отслеживает их местоположение. Если он сейчас находится на корабле, на котором прилетел, то наверняка синхронизировал компьютеры в единую сеть. Перед тем, как нам улететь, я заблокировал все исходящие и входящие сигналы, поступающие на компьютер нашего корабля.

— Значит, имея коды доступа, Коэн может управлять всеми кораблями, кроме вашего? — спросил Лабарган.

— Совершенно верно.

— Но в таком случае, вы можете управлять только своим кораблем?

— Разумеется, — ответил профессор и насторожился. Вопросы касались кодов доступа, которые позволяли управлять не только кораблями, но и зомбированными людьми, а так же всеми процессами, которые подавались с главного компьютера.

— Но он мог отследить координаты точки перехода. Хотя странно, прошло уже достаточно много времени, если бы он знал координаты, давно бы прилетел, — произнес Лабарган.

— Откровенно говоря, я воспользовался приемом, который подсказал мне ваш сын. Я задал координаты точки выхода с отсрочкой на девять секунд. В это время мы уже были в гиперпространстве, и отследить, куда мы отправились, было невозможно. К тому же, как я сказал, компьютер корабля выведен из сети.

— А разве Коэн не в состоянии снова подключить его в единую сеть?

И снова вопрос показался профессору подозрительным. Было ощущение, что Лабарган хочет, как можно больше узнать про коды доступа. Поэтому профессор решил схитрить:

— Нет, Коэн этого сделать не может. Даже наличие кодов доступа не позволит ему это сделать. Для того, чтобы разблокировать систему необходимо ввести дополнительный пароль. Он хранится на главном компьютере, а знаю его только я. Увы, но мы тем самым ограничили себя возможностью управлять только одним кораблем, — это было не правдой, но профессор умышленно солгал. Если комигоны узнают все о кодах доступа, то неизвестно, как они воспользуются этими знаниями.

— Очень хорошо, и все же, необходимо проверить и убедиться, что компьютер полностью защищен и тем самым не даст возможности обнаружить наше местоположение в галактике.

— Хорошо, я незамедлительно этим займусь, а если вы мне в этом поможете, то с вашей стороны отпадут все сомнения.

Профессор, Лабарган и Вакхаман занялись проверкой компьютера. Азадель по-прежнему занималась привезенными продуктами, давая распоряжения куда, что и как закладывать на хранение. А Михаил остался на время не удел, и мысли сами собой напомнили ему о том, что у него скоро родится дочь. Как врач, он понимал, что он всего лишь донор, к тому же ставший им помимо его воли и желания, но как человек, не мог остаться в стороне и сказать, что ничего не знаю и знать не хочу. Осознание того, что он скоро станет отцом, мешало сосредоточиться, и невольно заставляло думать не только о своём будущем, но и ребенка, который скоро появится на свет, и за судьбу которого, он будет нести ответственность. Размышляя о том, как судьба порой преподносит столь неожиданные сюрпризы, он не заметил, как вошедшая Азадель, пристально наблюдает за ним. Наконец, увидев её, он невольно смутился.

— Мыслями, вы где-то далеко-далеко отсюда. Возможно дома, в кругу родных и близких, рассказываете им о далекой галактике и своих приключениях. Я права?

— Почти. Но если честно, то скорее нет, чем да. Знаете, когда я первый раз прилетел в галактику Гахр и чудом остался в живых, всё было ясно и понятно. Есть плохие, и есть хорошие, идет война и тебе понятно, на чьей ты стороне.

— А сейчас все по-другому?

— Сейчас да. Точнее, всё иначе. И потом столько всего произошло, что не знаешь, что делать и главное, правильно поступаешь, или ошибаешься.

Михаил посмотрел на Азадель и неожиданно спросил:

— Скажите, а вот женщина, которая скоро родит, она знает о том, что у неё есть дети, как их зовут и какова их судьба?

Вопрос застиг Азадель врасплох, и она не знала что ответить. Точнее, она обо всём знала и, пожалуй, впервые боялась ответить, потому что правда была ужасной и бесчеловечной. Она устало опустилась на стул, словно груз ответственности и тяжесть совершенных поступков разом навалились на неё. Не выдержав, она неожиданно разрыдалась. Перед её взором мгновенно пронеслись сотни операций по вживлению позитронного мозга, искусственное осеменение женщин, прием родов и отправка безымянных родившихся младенцев на планету Гоби, где они проведут восемнадцать лет жизни, прежде чем тоже будут зомбированы. Воспоминания разом накатили на неё и заставили задуматься о том, что она, профессор и остальные творили все эти годы, не думая о последствиях, о том, что однажды простой вопрос о судьбе женщины и её детях будет звучать подобно приговору.

Михаил не ожидал, что Азадель так среагирует на его вопрос, и сначала даже растерялся, но потом быстро дал ей стакан воды и, стараясь, как можно спокойнее, произнес:

— Извините, не вовремя спросил вас о детях.

— Не стоит извиняться, это мне надо даже не извиняться, а каяться. И перед ними всеми и перед вами, — сквозь слезы произнесла Азадель, — Нет, Михаил, она не знает своих детей. Ни сколько их, ни как зовут, вообще ничего не знает и не помнит. Вы должны презирать меня, а зачем-то рискуете жизнью и помогаете. Разве это правильно?

— В жизни многое чего не правильного. Это задним умом мы понимаем, где поступили не правильно, где ошиблись и не тех людей выбрали в друзья. Да и вообще, если посмотреть на все, столько ошибок было допущено, что складывается ощущение, что вся жизнь, это сплошная череда ошибок. Так может из них и складывается жизнь, и если бы их не было, было бы скучно жить? Как думаете.

— Не знаю, наверное, вы правы. Но так хочется, чтобы ошибались другие, а не ты сам.

— Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Хотя с философской точки зрения, в этом его главная ошибка. Ведь ничего не делая, он не осознает суть самой жизни. Она проходит мимо него.

— Михаил, а вы в жизни совершали ошибки, которые хотели бы исправить?

— Больше, чем вам кажется. И главная из них, что я, — Михаил осекся, на секунду задумался, а потом произнес, — что по моей вине погибла моя жена.

— Разве она погибла по вашей вине? Бог с вами. Вы тут совершенно не причем.

— Нет, именно из-за меня она полетела со мной, потому что боялся ей обо всем рассказать, и вообще, не напиши я в рапорте о том, что со мной и экипажем произошло, ничего бы этого не было. А вы говорите, не виноват. Каждому из нас свой крест нести до самой смерти. Впрочем, не стоит думать о смерти, она к каждому придет рано или поздно. Надо жить дальше. Стараться не делать ошибок дальше. Впрочем, это банальная истина, которая вряд ли достижима.

Азадель заметила, как погрустнели глаза Михаила, и ей даже показалось, что он незаметно смахнул слезу. Поднявшись со стула, она молча направилась к двери, потом обернулась и тихо произнесла:

— Спасибо вам за всё, что вы сделали для нас, — и вышла из лаборатории.

Михаил остался один. Разговор с Азадель вызвал в нем противоречивые чувства. С одной стороны, он ясно осознавал, что она во всем помогала профессору и прекрасно понимала, какие ужасные, безнравственные и по сути, преступные деяния они совершают, с другой, ему было жалко её до глубины души. Он даже не понимал, почему именно жалко, но именно жалость двигала его, помогая спастись от возврата в мир, в котором она провела большую часть жизни.

Тем временем, убедившись, что Коэн действительно не в состоянии обнаружить местоположение корабля, Лабарган и Вакхаман уединились. Видимо решение, которое они должны были принять, требовало основательных доводов в пользу его принятия. Однако вскоре они появились в командном пункте, где их уже ждали профессор, Михаил и Азадель.

— Сразу скажу, — произнес Лабарган как только он вошел в зал, — никаких гарантий и обещаний я дать не могу. Как с вами поступят, я не знаю, так как не мне это решать. Могу лишь пообещать, что при необходимости выскажусь в вашу защит.

— Спасибо, — перебив Лабаргана, произнес профессор.

— Благодарить меня не за что, во всяком случае, пока. К тому же, сразу скажу, чтобы у вас не было никаких иллюзий. Для меня вы были и остаетесь человеком, совершившим против моего народа слишком много преступлений, поэтому я не питаю к вам ни уважения, ни симпатии. Однако, обстоятельства складываются так, что в борьбе против новой угрозы, ваша помощь будет полезной. Вот координаты, куда нам следует отправиться. Ввести их следует после входа в гиперпространство, во избежание обнаружения противником.

— Простите, куда мы направляемся? — спросила Азадель.

— Мы летим на базу Зулу.

— На базу Зулу! — с удивлением произнес Михаил, — Но ведь это просто корабль, местоположение которого всякий раз меняется.

— Вы ошибаетесь, хотя корабль и база имеют одинаковые названия. Это было сделано специально, чтобы Лифинг не мог ни о чем догадаться.

В этот момент на корабль вернулся шаттл с ремонтной бригадой и компьютер подтвердил, что все работы по ремонту успешно закончены.

— Полагаю, после случившегося, они постараются как можно скорее покинуть планету. Как только они это сделают, мы можем улетать, — произнес Лабарган, и словно в подтверждении его слов, компьютер сообщил, что транспортный корабль совершил маневр и стремительно уходит. Спустя несколько минут последовало новое сообщение, что он открыл портал перехода.

— Теперь и нам пора в путь. Профессор Мукси, отдавайте приказ компьютеру.

Спустя двадцать минут корабль вошел в гиперпространство и взял курс на базу Зулу.

Глава 2

Лабарган, профессор Мукси и Михаил надели компенсационные костюмы, остальные легли в капсулы, поэтому, как только корабль вышел из гиперпространства, профессор сразу же дал команду не поднимать силовые щиты, а вместо этого включить сигналы, означающие, что корабль терпит бедствие и просит помощи. Вслед за этим компьютер выдал сообщение:

— Внимание! Опасность! Встречным курсом приближаются два боевых корабля. Еще два корабля заходят с правого и левого борта. Дистанция для возможного нанесения удара стремительно сокращается. Через шесть минут противник может открыть огонь на поражение. Рекомендую поднять силовые щиты. Жду указаний.

— Мне кажется, что прежде чем разбираться кто мы такие, они нанесут удар из протонных орудий, — произнес Михаил.

— Вероятнее всего, но если мы поднимем силовые щиты, то вероятность удара только возрастет, — ответил Лабарган, и добавил, — профессор, запросите в закрытом режиме видеосвязь с кораблем, который двигается встречным курсом.

Профессор дал команду, и компьютер моментально установил видеосвязь, после чего, Лабарган сообщил, кто он и попросил незамедлительно соединить его с Деи Манкоа или его заместителем. В подтверждении своих полномочий произнес буквенно-цифровой код.

Корабли продолжали сближаться, и напряжение у всех нарастало. Когда до расчетного времени оставалась меньше минуты, компьютер снова выдал сообщение об опасности и в очередной раз рекомендовал поднять силовые щиты. В этот момент на экране компьютера неожиданно появилось лицо Деи Манкоа. Было отчетливо видно, что он с удивлением переводит взгляд с Лабаргана на Михаила и затем на профессора, и не понимает, что происходит. И лишь услышав голос Лаяна Лабаргана, понял, что это не голограмма.

— Деи, приветствую тебя. Как видишь, слухи о моей смерти были слегка преувеличены. Впрочем, как видишь, Михаил тоже жив. Кстати и Вакхаман, тоже жив и здоров. Было бы неплохо встретиться, и чем быстрее, тем лучше, так как новостей слишком много, в том числе и плохих и хороших.

— Я не понимаю, вам что, удалось взять в плен профессора Мукси?

— Обо всём при встрече, а пока дайте команду не стрелять по кораблю. Тем более, что щиты опущены и сообщите координаты орбиты, куда нам проследовать.

Было видно, что Манкоа в полном замешательстве и только подоспевшие ему на помощь помощники дали команду боевым кораблям не применять оружие, а лишь держать прибывший корабль под прицелом и препроводить на резервную орбиту планеты.

Все вздохнули с облегчением, и хотя опасность окончательно не миновала, угроза внезапного уничтожения корабля исчезла. Вскоре корабль вышел на гелиоцентрическую орбиту и компьютер выдал сообщение, что к кораблю направляется четыре шаттла. Профессор дал команду открыть приемный шлюз, куда вскоре один за другим вошли шаттлы и заняли места на грузовой платформе. Из них вышло несколько десятков вооруженных камигонов. Глядя на экране монитора на то, как они экипированы и вооружены, можно было подумать, что это спец операция по захвату корабля. Хотя, по всей видимости, так оно и было, поэтому Михаил, глядя на это, дабы успокоить Азадель, которая к этому времени уже вышла из компенсационной камеры, произнес:

— Думаю, им так проще и спокойнее с нами беседовать. На месте Манкоа, я бы поступил точно так же.

— Я понимаю. Но все же мне страшно, — тихо произнесла Азадель, чтобы её мог слышать только Михаил.

Зомбированный экипаж корабля и андроиды, получившие приказ беспрепятственно пропустить прибывших на корабль комигонов, молча наблюдали, как в сторону командного отсека двигаются вооруженные люди. Вскоре они всей толпой вошли в командный отсек. Последним в дверном проеме появился Деи Манкоа. Он до последнего не верил в происходящее, и хотя его замы отговаривали лететь, считая, что это может быть коварная ловушка, он лично отправился на корабль. И лишь когда, воочию увидел Лаяна Лабаргана, понял, что никакой иллюзии и обмана не было. Лаян и Манкоа обнялись. Потом Деи Манкоа подошел и поздоровался с Вакхаманом и Михаилом. Все это время профессор Мукси и Азадель стояли чуть поодаль. Наконец Манкоа повернулся в их сторону, смерил тяжелым, сумрачным взглядом и произнес:

— Если я правильно понял, вы решили сбежать от Лифинга, который после болезни решил, что мирное сосуществование в галактике Гахр, это не для него. Я правильно понял?

— Нет, не правильно, — стараясь говорить как можно спокойнее, произнес профессор, — Лифинга давно нет в живых. Сын Лаяна Лабаргана пожертвовал собой, взорвав корабль вместе с Лифингом. А я и мои помощники предложили вам заключить мирный договор.

— Позвольте, но я…

Лаян не дал договорить Манкоа.

— Деи. Нам действительно о многом надо рассказать, потому что, судя по всему, на смену Лифингу пришел новый диктатор по имени Коэн.

— Ничего не понимаю, — с еще большим удивлением произнес Манкоа.

— Разговор будет долгим, поэтому нам стоит присесть и обо всём обстоятельно поговорить. Думаю, что бойцы охраны могут подождать за дверью.

Манкоа подозвал к себе одного из бойцов охраны, видимо старшего офицера, и о чем-то с ним переговорил, после чего они покинули центральный пост управления кораблем. Манкоа поправил на лице маску. Ему было непривычно в ней находиться, но воздух на корабле был иной, поэтому приходилось терпеть неудобства. Впрочем, как только Лаян стал рассказывать о том, что произошло, он забыл о неудобствах. Затем в разговор вступил профессор Мукси, который во всех подробностях рассказал ситуацию, которая сложилась после прилета корабля с Коэном на борту. Прошло, наверное, не меньше двух часов, прежде чем, подводя рассказ к концу, профессор произнес:

— Собственно говоря, это все. Благодаря Михаилу нам удалось спастись, а что было дальше, вы уже в курсе. Так что теперь наша судьба в ваших руках…

Наступила пауза. Деи Манкоа прежде чем что-то ответить крепко задумался. Было отчего. Услышанная им информация о том, как был подписан мирный договор от лица умершего Лифинга, существование инопланетного корабля на планете Затанга и, наконец, появление нового человека с амбицией похлеще, чем у Лифинга и наличие на его корабле новых видов оружия, не могла не вызвать раздумий. Наконец он произнес:

— Я вас выслушал. Как вы понимаете, информация слишком серьезная, чтобы сразу и конкретно вам что-то ответить. Мне надо поставить обо всем в известность Совет лиги и только тогда я смогу дать вам ответ по существу. А пока, господа Лабарган и Вакхаман отправятся со мной. На корабле останется прибывшая со мной группа бойцов. Надеюсь на ваше благоразумие и понимание.

— Мы все понимаем и согласны на любые ваши условия, — произнес профессор и, посмотрев на Азадель, хотел что-то добавить, но промолчал.

— В таком случае, до связи.

Взглянув на Михаила, тихо добавил:

— Примите мои соболезнования. Я понимаю, как это тяжело, но я рад, что вы живы и смогли убедить профессора прилететь к нам, — после чего быстро удалился. Через минуту в зал вошло несколько бойцов охраны. Старший офицер подошел к профессору и представился, после чего сказал, что госпожа Азадель и профессор, могут идти либо в свои каюты, либо в лабораторию. При необходимости их вызовут. Мукси и Азадель направились в лабораторию, Михаил последовал за ними.

Михаил испытывал сложные чувства. С одной стороны, судьба профессора и Азадель учитывая, что они творили все годы, что правил Лифинг, и той роли, которую они сыграли в его жизни, его не должна была интересовать и волновать, с другой, он испытывал к ним необъяснимую жалость. Он сам не понимал, с чего вдруг она возникла, и он помогал им, словно был чем-то обязан. Поэтому, когда они втроем вошли в лабораторию, и, видя их угрюмые лица, неожиданно произнес:

— А не устроить ли нам чаепитие, я бы даже не отказался от рюмочки чего-нибудь покрепче. Что скажете?

— Я не против, — вяло произнес профессор, — Азадель, как ты думаешь, у нас найдется в лаборатории чай и что-нибудь из спиртного?

— Вряд ли, хотя…

— Понял, — сейчас все организуем, — и Михаил вызвал андроида, который занимался на корабле вопросами питания. Дав ему указания, Михаил подвинул к столу стулья и накрыл его попавшейся на глаза простыней. Вскоре в лабораторию вошел андроид и вкатил тележку с чайником, посудой и продуктами. Когда все уселись за стол, Азадель спохватилась, и, отлучившись на пару минут, принесла бутылку конька. Михаил наполнил рюмки и, подняв бокал, произнес:

— То что было, и плохое и хорошее, осталось в прошлом. Будем жить настоящим и с верой в будущее.

Чокнувшись рюмками, выпили, после чего с аппетитом принялись за еду, так как только за столом вспомнили, что с утра ничего не ели. Чай с лимоном и абрикосовым вареньем да еще под коньяк, так растрогали профессора, что он готов был расплакаться от счастья и влюбленными глазами смотрел то на Михаила, то на Азадель. В конце концов, усталость и напряжение от встречи с лидером комигонов Деи Манкоа, вынудили профессора откланяться и пойти к себе в каюту отдохнуть. Михаил и Азадель остались вдвоем.

— Михаил, как думаете, что с нами будет? — осторожно спросила Азадель.

— Не знаю, но думаю, ничего. Оставят на корабле и какое-то время попытаются получить как можно больше интересующей их информации.

— А что потом?

— Ну, в обезьянник точно не посадит, — с юмором ответил Михаил, — и зомбировать вас тоже вряд ли будут. Знаете, я когда был студентом, одно время немного интересовался историей. Оказывается, что ученые, даже те, которые активно сотрудничали с диктаторскими режимами, потом неплохо устраивались в новых условиях. А то что профессор, талантливый, ученый, вряд ли кто сомневается. Поэтому я бы не сильно волновался, талантливый человек всегда востребован, поэтому прежние грехи порой забываются. Разумеется, это касается нашей галактики, но полагаю, что здесь похожая ситуация.

— Вы так уверенно об этом говорите.

— Кстати, я хоть и не долго был у комигонов, но знаете, что меня больше всего поразило?

— Что?

— У них примитивная система здравоохранения. Вы бы видели их лабораторию и врачей, которые там работают. На уровне средневековья.

— Вы шутите? — с удивлением произнесла Азадель.

— Клянусь.

— Но это невозможно. Выйти в космос, иметь развитую электронную промышленность и вообще…

Михаил налил себе еще чаю, предложив Азадель и увидев, что та кивнула, осторожно наполнил её чашку, после чего сделал глоток ароматного чая, и сказал:

— Мне кажется, что у нас здесь непочатый край работы. Представляете, что мы можем им показать и предложить в области медицины? Это будет гораздо круче, чем ионный двигатель нового образца.

— Откровенно говоря, вы меня просто поразили этим сообщением. Цивилизация с отсталой медициной. Фантастика.

— Вот-вот, Я так и выразился, когда впервые увидел оснащение медицинского кабинета на корабле комигонов. Они понятия не имеют, что можно вырастить любой новый орган человека и заменить его, если он поражен болезнью или по какой-то причине травмирован. Они не используют диагностическую аппаратуру. Короче, все на самом примитивном уровне. Так что, — Михаил внимательно посмотрел на Азадель, — я думаю, всем нам предстоит здесь потрудиться.

— Вы думаете, это реально, или так, мечты и прожекты?

— Как знать. Люблю, когда мечты сбываются.

— Было бы неплохо. Что же, благодарю, что хоть немного разбавили тоску и печаль. С вашего позволения, пойду, немного отдохну.

— Да-да, разумеется.

Азадель вышла, оставив Михаила одного. Он налил себе еще рюмку коньяка, вдохнул его аромат и выпил, закусив долькой лимона. «Если вдуматься, жизнь порой бывает не так уж и плоха», — подумал Михаил и откинулся на спинку стула. В этот момент дверь лаборатории открылась, и на пороге появился один из бойцов охраны:

— Господин Кутепов, вас просят пройти в центральный зал.

Михаил встал и поспешил за бойцом охраны. Оказалось, что его вызывал на связь Лаян Лабарган.

— Михаил, есть необходимость, чтобы ты прилетел в штаб. Тут с тобой хотят побеседовать.

— Когда?

— Шаттл за тобой уже вылетел, будет через минут двадцать.

— Хорошо.

— Спасибо, Жду.

Михаил вернулся в лабораторию. Быстро принял душ, после чего в сопровождении двух бойцов охраны проследовал в транспортный сектор. Вскоре открылся шлюз и показался шаттл. Михаил, не мешкая, спустился на платформу и как только оказался внутри шаттла, сразу же вылетел на планету.

Пока летели, Михаил пытался рассмотреть сквозь облака поверхность планеты, большая часть которой была сушей и лишь кое-где была видна зеленовато-голубоватая гладь морей. Вскоре шаттл сделал вираж и приземлился в довольно пустынном месте, что вызвало у Михаила удивление. Впрочем, когда к шаттлу подъехал транспорт, в который он пересел и тот направился к тоннелю, стало понятно, что это подземная база. Проехав метров пятьсот, транспорт остановился и охранник, который сопровождал Михаила, предложил пройти к лифту.

— Вам на пятый уровень, — сказал он, прежде чем закрылись двери. Михаил нажал кнопку с цифрой пять, и когда дверь лифта открылась, прямо перед собой увидел Лаяна Лабаргана, который его встречал.

— Как там профессор и его помощница, не жалеют, что согласились на твое предложение отправиться к нам?

— Да вроде нет, по крайней мере, пока.

— Ну и хорошо, — ответил Лабарган и когда они подошли к одной из дверей, возле которой стояло двое охранников, и распахнул её, произнес, — прошу.

Михаил вошел в небольшую, уютную комнату. За небольшим столом в креслах сидело четверо незнакомых ему инопланетян. Судя по их лицам, они были представителями разных цивилизаций галактики Гахр, так как значительно отличались друг от друга. Не успели Лабарган и Михаил сесть в кресла, как в дверях показался Деи Манкоа. Все присутствующие встали, и только когда Манкоа сел в кресло, все последовали его примеру.

— Ну что же, господа, позвольте вам представить представителя земной расы соседней с нами галактики мимикрозов Михаила Кутепова. Как вы уже в курсе, он уже второй раз посещает нашу галактику, правда на сей раз не по своей воле, — Манкоа улыбнулся, чем разрядил напряженность у присутствующих, которые по всей вероятности первый раз в жизни видели живого представителя враждебной им галактики.

— Господин Кутепов, здесь присутствуют члены Совета лиги сопротивления. Позвольте, я вам их представлю, — после чего Манкоа назвал каждого из присутствующих по имени, а заодно сказал, какую звездную систему в галактике Гахр они представляют.

— Я вас пригласил, — продолжил Манкоа, — для того, чтобы обсудить один важный вопрос, который касается профессора Мукси и его помощницу Азадель Мути. Дело в том, что после того, что я узнал от него и от господина Лаяна Лабаргана, о роли, которую все эти годы играл профессор и его помощники в пособничестве Лифингу, о том, каким обманным и коварным способом был заключен мирный договор, я обо всем доложил Совету. Как вы сами понимаете, вина профессора и его помощников очевидна, и спорить об этом вряд ли стоит. Однако, есть и смягчающие их вину обстоятельства, а именно прилет на корабле к нам, освобождение двух наших людей, и возможность получения важной и ценной информации, которой они обладают, в том числе и об инопланетном корабле на планете Затанга. Скажу откровенно, мнение Совета неоднозначно об их дальнейшей судьбе. Поэтому я пригласил вас, чтобы услышать ваше мнение по этому вопросу.

— Мое мнение? Право странно. Получается я в роли стороны защиты или свидетеля?

Сидящие за столом члены совета оценили высказывание Михаила, что было видно по их лицам.

— Будем считать, как свидетеля. С одной стороны, вы были лицом, пострадавшим от их действий, с другой, оказавший влияние на принятие решения, что в конечном итоге привело вас к нам. Поэтому мы бы хотели услышать ваше мнение о профессоре и его помощнице.

Михаил обвел всех взглядом, и хотя лица инопланетян были непроницаемы, да и мимика у них во многом отличалась от привычной нам, Михаил понял, что от того, что он скажет, во многом будет зависеть судьба профессора и Азадель.

— Не буду скрывать, я сам задавал себе вопрос, стоит ли помогать профессору, учитывая то, какими делами он занимался, работая на Лифинга. И я согласен, что вина обоих в том, что они совершили, весома. И если рассматривать их, как преступников, как военных преступников, они достойны сурового наказания, возможно даже смерти. Но если рассматривать вопрос целесообразности наказания этих двух пожилых людей, ученых, причем талантливых ученых, которые по сути, стали заложниками Лифинга, и той пользой, которую они могут принести в будущем для всей цивилизации галактики Гахр, то я бы рекомендовал им сохранить жизнь и дать возможность работать и трудиться во благо и в искупление своих грехов.

Если бы подобную речь Михаил произнес где-нибудь в суде на Земле, она наверняка была воспринята криками браво, а судья стучал бы молотком по столу и призывал бы всех к порядку.

— Значит, вы считаете, что они знают много больше того, что нам уже стало известно от них? — спросил один из членов совета.

— Несомненно. К тому же, не стоит забывать, что профессор по-настоящему талантливый ученый, и он наверняка найдет способ обойти защиту и возобновить работу заводов оборонного комплекса. Только одного этого достаточно, чтобы предложить ему сотрудничество в полном объеме. Я уже не говорю о том, что реализация комплексных мер в области медицины, знаниями, которыми обладает он и его помощница, поднимут эту область на новые высоты и тем самым способствуют сохранению жизни тысяч, а возможно и миллионов людей галактики Гахр. Впрочем, вы спрашивали мое мнение, я вам ответил.

— Спасибо, господин Кутепов. Мы вас выслушали, можете быть свободны. Господин Лабарган вас проводит, — ответил Манкоа.

Михаил и Лабарган вышли и направились к лифту.

— Однако, — произнес Лабарган, и улыбнулся.

— Эффектно я высказался, точно?

— Да уж. Интересно, у вас там все такие ораторы?

— Не часто, но встречаются. А что, разве я что-то не так сказал, может, соврал или извратил факты?

— Да нет, все верно. И не кипятись, я в принципе заявил им тоже самое. Профессор и его помощница замарали себя по самое не могу, так что пусть теперь по полной отрабатывают. А наказать их никогда не поздно.

— А мне что теперь делать?

— Пока не знаю. Как решат на совете, я сообщу. Сам понимаешь, это тебе не покупка корабля у багзов, все гораздо сложнее. К тому же, сам слышал, в Совете не все однозначно подошли к решению вопроса об их судьбе. Высказывались мнения, что их надо бы прилюдно казнить. Так что, возвращайся на корабль, как только станет все ясно, я сообщу. До встречи.

— До встречи.

Михаил вызвал лифт, но в тот момент, когда двери открылись, Лабарган неожиданно положил руку ему на плечо и сказал, чтобы подождал. В это время он с кем-то переговаривался, а когда кончил, говорить, Михаил сразу понял, что что-то случилось.

— Михаил, придется тебе немного задержаться.

— Что-то случилось?

— Да. После того, как были уничтожены наши спутники и корабли, Манкоа пытался сразу связаться с профессором. Он ведь ничего не знал, что произошло. Только что Коэн вышел на связь. Пойдем, вдруг ты понадобишься.

Они вошли в лифт и поднялись на другой уровень. Затем прошли по коридору и остановились возле дверей.

— Там главный операционный зал управления. Сейчас я попробую сделать, чтобы было слышно, о чем будет идти видеоразговор.

— Ты не думаешь, что Коэн сможет определить, откуда идет видеосигнал?

— Нет, передача идет через сложную систему кодирования сразу двух промежуточных спутников. Я сам принимал участие в создании этой системы связи и спокоен за безопасность.

В этот момент Михаил и Лабарган услышали, голос Коэна.

— Если я правильно понял, я разговариваю с Деи Манкоа, лидером лиги сопротивления, не так ли?

— С кем имею честь говорить? — ответил Манкоа.

— Мое имя Эбердин Коэн. Отныне все дела вы будете вести со мной.

— Как это понимать?

— Манкоа разговаривает с ним, словно ничего не знает, — пояснил Лабарган.

— Господин Лифинг умер, а профессор Мукси передал всю полноту власти мне.

— В таком случае, я уполномочен заявить решительный протест. Вы нарушили мирный договор и уничтожили четыре наших спутника, отправленных к звездной системе планеты Сури, а затем три корабля. Погибло в общей сложности двадцать шесть человек.

— Спутники нарушили пространство звездной системы Сури, а корабли были боевыми и имели явно агрессивные намерения. Судя по их поднятым щитам, они шли на прямое столкновение с моими кораблями охранения. Так что это была вынужденная мера защиты.

— Это не объяснение. Вы могли дать предупредительный залп из протонных пушек. Вместо этого, вы просто уничтожили корабли. Иначе, как акт агрессии, это назвать нельзя. Мы срочно собрали Совет лиги сопротивления, который решает вопрос о компенсации за гибель наших людей и потерю кораблей и спутников. Мы за сохранение мира, но не такой ценой.

— Если это ультиматум, то рекомендую вашему Совету всё хорошенько обдумать, прежде, чем ставить мне условия. Я прибыл сюда с мирными целями и постараюсь сохранить условия мирного договора, но в моем распоряжении силы и средства, способные дать достойный отпор вашим притязаниям.

— Я вас услышал.

— Очень хорошо.

На этом видео связь закончилась и Лабарган с Михаилом вошли в просторный зал из которого велась видеосвязь. Деи Манкоа подошел к Михаилу.

— Что скажете, он блефует или у него действительно достаточно сил, чтобы начать полномасштабные военные действия?

— Ни то, ни другое.

— Как вас понять?

— Я хорошо понимаю психологию человека. То как он высказывался, говорит о том, что военные действия, по крайней мере, сейчас, он вряд ли начнет, но в случае, если вы начнете на него давить в плане контрибуции и все такое прочее, наверняка нанесет упреждающий удар.

— Это тот корабль, на котором вы прилетели?

— Да.

— Наши специалисты не могут понять, что за оружие установлено на нем. Он уничтожил боевые корабли с поднятыми энергетическими щитами. Они выдерживают непрерывный огонь различных видов оружия, включая ядерные ракеты достаточно долго.

— Не знаю, в этом я не эксперт. Поэтому надо задействовать всех ваших специалистов, а заодно подключить и профессора Мукси. Он хоть и не специалист в этой области, но возможно подскажет, в каком направлении искать ответ. И еще. Не смею советовать, но все же, не стоит его в данный момент дразнить, я имею в виду Коэна. У нас есть хорошая поговорка: не стоит дразнить раненного зверя. Коэн сейчас почувствовал вкус власти и вкус крови. В таком состоянии он может натворить много бед. Это я вам как врач говорю.

— Ну что же, и на том спасибо. Лаян, проводите, пожалуйста, Михаила к шаттлу.

— Да разумеется.

— Удачи.

— И вам тоже.

Глава 3

Михаил вернулся на корабль и отправился в лабораторию. В принципе, ему некуда было больше идти, так как с тех пор, как он оказался на корабле профессора, у него не было даже своей каюты. Размышляя о том, чем бы заняться, прошел в соседнее с лабораторией помещение. Рука машинально нажала кнопку лифта и когда двери открылись, он спустился в помещение, где располагались роженицы. Сердце Михаила невольно забилось быстрее, когда он увидел в стеклянном боксе женщину, которая совсем скоро должна родить девочку. Ему трудно было привыкнуть к тому, что будущий ребенок его дочь, и вместе с тем, не раз ловил себя на мысли, как он её назовет. В этот момент к нему подошел андроид и спросил относительно цели визита. Михаил поинтересовался самочувствием всех пациенток и, получив ответ, что все в норме, вернулся обратно в лабораторию. Стол с остатками еды был не убран и присев на стул, Михаил попросил андроида подогреть воды в чайнике.

Сидя за столом с чашкой чая в руке, он не заметил, как в лабораторию вошли профессор и Азадель.

— Я же тебе говорила, что Михаил будет в лаборатории. А все потому, что ты не позаботился предоставить ему каюту, — услышал он голос Азадель.

Михаил повернулся и увидел тревожные лица профессора и Азадель.

— Что-то случилось? Я заходил в лабораторию, вас не было. Охрана сказала, что вы улетели, — с волнением в голосе произнес профессор.

— Да, летал на планету Зулу. Имел беседу с сенаторами, или как там они себя называют, члены Совета лиги сопротивления.

— И что?

— Весьма колоритные фигуры.

— А если честно?

— Размышляют, как быть и что делать.

— С нами?

— В том числе.

— Значит все плохо, я так и знал, — страдальческим голосом произнес профессор и присел на стул, — Михаил, скажите честно, нас приговорят к пожизненному заключению или смертной казне?

Такое заявление профессора рассмешило Михаила, хотя он и понимал, что такой исход нельзя исключать. И все же, он не верил, что руководство комигонов поступит столь глупо. Поэтому, стараясь скрыть усмешку, произнес:

— Не надейтесь. Наверняка они захотят использовать ваши знания в борьбе с Коэном. Кстати, он только что связался по видеосвязи с Манкоа, и заявил, что Лифинг умер, а вы передали ему всю полноту власти.

— Прямо так и сказал?

— Да. И добавил, что разговаривать с ним с позиции силы не стоит, и ни о какой контрибуции за сбитые корабли речи идти не может. Одним словом, сейчас надо думать о том, чего ждать от этого Коэна в дальнейшем.

— А ведь он мне вначале понравился, — снова с печалью в голосе произнес профессор.

— Вам надо заняться психологией. Я в свое время увлекся изучением этой наукой и не жалею, потому что она порой здорово выручает, помогает понять, с кем имеешь дело.

— Мне уже поздно переучиваться.

— Все, достаточно о грустном, — перебила профессора Азадель, — Михаил, я предлагаю вам занять, если вы конечно не против, каюту Мирзо Суснаи. Она просторная и уютная. Я уже дала указания андроидам, сделать там уборку и кое-что переоборудовать. Вы не возражаете?

— Ни сколько, спасибо.

— Вот и отлично. Я думаю, после ужина все будет готово. Заодно я дала задание, чтобы вам подобрали одежду, ну и все прочее.

Михаил еще раз поблагодарил Азадель и она с профессором вскоре ушли. Он прилег на одну из смотровых кроватей, стоящих возле приборов и вскоре заснул. Ему приснился сон, что он сидит с отцом на крыльце дома и о чем-то беседует. Отец что-то рассказывает, смеется, а Михаил никак не может понять, о чем он говорит. То ли не слышит, то ли не понимает и пытается как-то объяснить это отцу и не может. Проснулся так же внезапно, как и заснул. Открыл глаза и увидел, как андроид спокойно убирает посуду со стола в тележку. Перевернувшись на другой бок, понял, сколь жесткая кушетка, после чего нехотя присел и посмотрел на часы. Время, было, начало седьмого. Вскоре пришли профессор и Азадель. За ужином засиделись. Разговор неожиданно зашел о жизни, еще в то время, когда профессор был молодым. Профессор оживился и с увлечением рассказывал о том, что совершенно случайно увлекся медициной, а будучи школьником, никак не мог определиться с будущей профессией. То его тянуло стать инженером, то музыкантом и только случай способствовал выбору профессии. Тяжелая травма, полученная во время игры, и последовавшая за этим замена глаза, произвела на него столь неизгладимое впечатление, что и определило желание стать врачом. Михаил сказал, что тоже долгое время не мог определиться с выбором профессии, затем рассказал о том, как интересно было работать первые два года в компании, когда приходилось летать в дальний космос на неизведанные планеты. И только Азадель молча слушала, улыбалась, изредка смеялась вместе со всеми, но ни слова не проронила о своем детстве и причинах, почему она стала нейрохирургом и чем занималась до того, как попала в компанию и стала помощницей профессора.

Разошлись за полночь. Профессор и Азадель проводили Михаила до его новой каюты и, пожелав доброй ночи, отправились спать. Михаил, выспавшись перед ужином, долго не мог уснуть. Лежа на мягкой постели, он перебирал в уме события прошедшего дня: беседу с Манкоа и членами Совета, переговоры с Коэном и беседу за ужином с профессором. И уже засыпая, неожиданно подумал, что родившуюся дочь обязательно назовет Лизой, в честь мамы.

Рано утром в дверь постучали. Взглянув на часы, которые показывали начало восьмого, Михаил чертыхнулся и открыл дверь. На пороге стоял боец охраны. Он сообщил, что его просят подойти в центральный пост управления. Быстро одевшись, Михаил пришел в центральный пост. На экране компьютера корабля он увидел лицо Лабаргана.

— Извиним, что пришлось так рано разбудить, но ничего не поделаешь дела. Решено срочно отправить корабль к дальним рубежам. Руководство опасается, что Коэн начнет его поиски и может выйти на базу Зулу. Шансов мало, но рисковать не хочется.

— Понятно. Не спрашиваю куда, а когда летим?

— Через час прибудет группа специалистов. Принято решение. Профессор и его помощница Азадель Мути, остаются на корабле под твоим личным присмотром.

— А что за специалисты?

— Будут работать вместе с профессором. Вопросов много, главным образом возможность обойти блокировку и запустить остановленные заводы, попытаться выяснить насчет оружия на корабле Коэна. По ходу дела наверняка что-то еще всплывет.

— Специалистов много?

— Девять человек.

— А сам как с нами летишь или остаешься?

— Пока нет, возможно, позже прилечу.

— Команда охранников надо полагать остается на корабле?

— Да. Руководителя зовут Ноэль Горга. Он в курсе всего и будет тебе во всем помогать. Одним словом, удачи. Да, и еще, тебя назначили руководителем, так что принимай на корабле бразды правления.

— Шутишь.

— Ни сколько. Я за тебя лично поручился. Манкоа твою кандидатуру поддержал. Так что, не подведи.

— Подожди, пожди. Я всего лишь врач, ну еще астробиолог, и потом, — Михаил хотел сказать, что как он может управлять кораблем, если у него нет кодов доступа, но вовремя промолчал. Он сразу сообразил, что профессор, еще до прилета на базу Зулу, не стал рассказывать Лабаргану истинное назначение и возможности того, кто обладает кодами доступа. И в этом, Михаил был полностью согласен с профессором. К тому же, Михаил сам толком не знал, каким образом происходит передача кодов доступа и как ими пользоваться, но отлично понимал потенциальные возможности того, кто ими владеет.

— Значит, будешь командиром по совместительству. Короче, удачи на новом поприще.

— Спасибо, — промямлил Михаил и как только экран погас, обернулся, почувствовав, что за спиной кто-то стоит. Это был Ноэль Горга.

— Господин Кутепов, мои люди в вашем распоряжении. Какие будут указания?

— Ждем шаттл со специалистами, — ответил Михаил и добавил, — надо разбудить профессора и подумать, где их разместить. Впрочем, нет, я сам с ними поговорю, а потом вы мне поможете.

— Слушаюсь, капитан.

Михаил почесал затылок, потом провел рукой по лицу и решил, что, пожалуй, стоит для начала побриться и привести себя в достойный капитана вид. «Черт, кто бы мог подумать, я капитан корабля, кому сказать», — улыбаясь, подумал Михаил и отправился в свою каюту.

Спустя сорок минут, Михаил в новом, весьма кстати припасенном Азадель костюме, вышел из каюты, и чуть было не столкнулся с Горга.

— Капитан, получено сообщение, группа специалистов направляется на шаттле к нам. Прибытие через двадцать минут. Какие будут указания?

— Организуйте встречу, и сопроводите в центр управления.

— Слушаюсь.

«Черт возьми, не так-то просто сохранять спокойствие, будучи командиром», — подумал Михаил и сразу же направился к Азадель, чья каюта была рядом. Постучав в дверь и услышав ответ, что можно войти, открыл дверь.

— Прошу извинить, что столь рано, но обстоятельства вынуждают. Не могли бы вы пригласить профессора, надо кое-что обсудить.

— Что-то важное?

— Для кого как.

— Сейчас, — и Азадель связалась с профессором, сказав, чтобы он срочно пришел к ней в каюту. Профессор появился в дверях каюты буквально через минуту, словно все это время сидел в ожидании, что его вот-вот придут арестовывать.

— Есть две новости, одна плохая, одна хорошая, — загадочно произнес Михаил, — с какой начнем?

— Лучше с хорошей.

— Хорошо. На корабль прибывает группа специалистов, которая будет с вами работать. Их цель, точнее, ваша цель, помочь им запустить остановленные заводы и не дать возможности Коэну их повторно остановить. Лучше всего сделать так, чтобы он об этом вообще не узнал. Вторая их задача, понять, что за оружие на его корабле. Иными словами, мы все остаемся на корабле, и как только команда ученых прибудет, получим координаты для нового базирования в дальних мирах. В связи с этим, необходимо продумать вопрос, где разместить специалистов, а заодно бойцов охраны, которые остаются на корабле. Пока всё.

— А плохая новость? — осторожно спросила Азадель.

— Меня назначили командиром корабля, так что все проблемы теперь решать мне. Худшей доли и придумать нельзя.

Азадель положила ладони на грудь Михаила и в порыве воскликнула:

— Лучшего командира, чем вы и придумать нельзя было.

— Вам легко говорить, вы чем занимались, тем и продолжите, а я отвечай за все проблемы, вместо того, чтобы тихо дремать в операционной, — шутливо произнес Михаил, после чего уже серьезно добавил, — если честно, я рад, что мы улетаем подальше от начальства и сможем заняться чем-то полезным и нужным.

— Спасибо, — произнес профессор Мукси, — и вообще, пора засучить рукава и начать работать. И знаете с чего надо начать?

— С чего? — спросил Михаил.

— Во-первых, раз вы назначены капитаном корабля, вам необходимо иметь доступ к его управлению, а для этого необходимо передать вам коды доступа, а во-вторых, стоит подумать, где и в каких помещениях изменить атмосферу. Не думаю, что комигонам, прилетевшим на корабль, будет комфортно все время жить и работать в атмосферных масках. Наверное, вам, как капитану, надо будет этим заняться в первую очередь, как только мы прилетим на новое место.

— Я как-то об этом даже не подумал. Весьма стоящее предложение. Не возражаете совместно обсудить данную проблему, как только прилетим на новое место?

— Без проблем, — ответил профессор, и Михаил впервые почувствовал оптимизм в его голосе.

— Но сначала займемся кодами доступа, — решительно заявил профессор и, посмотрев на Михаила, добавил, — не плохо было бы, чтобы при передаче кодов, в командном отсеке не было бы посторонних. Вы меня понимаете?

— Разумеется, — ответил Михаил, пытаясь сохранить спокойствие, так как понимал, что совсем скоро он, наконец-то поймет, что такое коды доступа и как они передаются.

Процедура передачи кодов заняла не более пяти минут и была на удивление достаточно простой, и как показалось Михаилу, не столь уж и надежной. Сканирование сетчатки глаза и отпечаток пальца выглядели, по его мнению, весьма устаревшей системой. Он не стал об этом говорить профессору, а лишь поблагодарил, после чего получил краткую инструкцию, как пользоваться кодами. Впрочем, особых объяснений и не требовалось, просто компьютер корабля, включив Михаила в свой реестр, выполнял все приказы, которые тот отдавал. Кроме того, Михаил теперь мог давать любые указания зомби команде и андроидам.

Вскоре на корабль прибыла группа специалистов, а вслед за этим поступила команда на вылет. Получив координаты, корабль вылетел к новому месту базирования. Как оказалось, следом за ним отправился боевой корабль прикрытия. Новое место было в малоизученной части галактики Гахр. Как пояснил профессор, просматривая координаты точки прибытия в картографической сетке галактики Гахр, эта область за время правления Лифинга не посещалась. После прибытия корабля на новое место, первым делом занялись размещением вновь прибывших комигонов. Ученых и охранников насчитывалось сорок семь человек. Пришлось в срочном порядке отвести для этого один из ярусов корабля. Зато это быстро решило проблему с воздухом. Ярус был полностью перекрыт и изолирован, после чего дополнительная установка изменила состав атмосферы, что позволила дышать без масок. Дополнительно был сделан бокс, для совместных исследовательских работ, в котором размещалось отделение для профессора и Азадель, где создавалась своя воздушная среда. За неделю успели закончить все организационные дела и приступить непосредственно к работе. Уже ближе к завершению работ, Михаил до конца понял, что такое быть командиром, руководить, и отвечать за работу всех и каждого в отдельности. Благо профессор и Азадель старались помочь ему во всех вопросах, которых в процессе работ по переустройству помещений на корабле оказалось несчетное количество.

Звездная система, куда прилетел корабль, даже не значилась на карте и не имела номера. Вернее, она была, но без обозначения. Звезда с тремя планетами, абсолютно непригодными для жизни. Вокруг одной из планет вращалось сразу четыре спутника. К ним-то и пристроились оба прибывших корабля. Такое расположение было идеальным с точки зрения скрытности, так как не позволяло сканировать и засечь корабли даже при входе в данное межзвездное пространство. Поэтому для связи пришлось запустить два спутника и вывести их ближе к границе звездной системы.

Как только все организационные вопросы были завершены, потянулись рабочие дни, а вскоре Марселина Девье родила девочку. Азадель лично принимала роды вместе с двумя зомбипомощницами. И хотя Михаил мог и сам с этим прекрасно справиться, как врач, предпочел молча и с волнением наблюдать за всем процессом. Очаровательная девочка, как и положено новорожденной, до момента, когда пуповина еще не перерезана и родовой катарсис защищает ребенка от внешней среды, молчаливо лежала на руках Азадель. Через несколько секунд, помощница Азадель перерезала пуповину, и громкий крик младенца, возвестил о начале новой жизни.

— Имя уже придумали? — неожиданно спросила Азадель, обращаясь к Михаилу показывая плачущую новорожденную.

— Лиза, — еле слышно произнес Михаил.

— Наверное, в честь мамы. Я угадала?

— Да.

— Поздравляю. Взвешивать будете, или мне самой?

— Нет, лучше уж вы. Знаете, волнение и все такое.

— Ну тогда вы лучше идите, и профессора с собой прихватите. Я тут сама справлюсь. Доверяете?

— Да.

— Вот и хорошо. Ступайте.

Михаил, а следом за ним, профессор Мукси вышли и поднялись на лифте в лабораторию.

— Так что, по двадцать капель? — неожиданно произнес профессор.

— В смысле? — не поняв, о чем спросил профессор, переспросил его Михаил.

— Так сказать за рождение первенца, — смущаясь, произнес профессор.

— Пожалуй.

— Тогда пойдемте ко мне. У меня есть отличный коньяк.

Михаил последовал за профессором в его каюту, где они засиделись, пока не уговорили всю бутылку и только приход Азадель и её суровый взгляд, напомнил ему о капитанских обязанностях, после чего он отправился в свою каюту.

На корабле продолжились рабочие будни. Первое с чего начали, после переустройства корабля, был вопрос о запуске остановленных заводов. В принципе сделать это было достаточно просто, достаточно отключить блокировку. Однако сложность заключала в том, что центральный компьютер и Коэн сразу об этом будут знать и моментально вновь остановят процесс. К тому же, появляется возможность отследить местонахождение корабля. Допустить этого было никак нельзя. Поэтому было решено использовать скопированное в свое время комигонами программное обеспечение и перезапустить его без ввода кода допуска, с тем, чтобы обойти вирусное заражение программы. Задача, на первый взгляд, казавшаяся простой, на деле оказалась достаточно сложной. Компьютер, который в своё время по заданию профессора разработал систему защиты программного обеспечения механизированных заводов, неожиданно выдал, что деактивация защиты невозможна, по весьма банальной причине. Для запуска программы достаточно её просто активировать. И всё же, выход был найден, и через неделю пришло сообщение, что первый завод успешно начал работу. С учетом того, что больше половины заводов имело в своем распоряжении скопированное программное обеспечение, можно было запустить их работу и попытаться решить проблему запуска на остальных.

Если с этой задачей справились достаточно быстро, то понять, что за оружие было установлено и использовано Коэном против кораблей комигонов, было крайне сложно. Причиной тому — полное отсутствие данных с пораженных им кораблей. Если бы уцелел хоть один спутник, то в момент нанесения удара, он смог бы зафиксировать время поражения и технические данные энергетических составляющих. Без них можно было только гадать, и высказывать гипотетические предположения о характере оружия. Учитывая, что корабли были уничтожены в момент, когда их энергетические щиты были подняты, требовался гигантский импульс энергии, чтобы его взломать. Как выразился профессор, самым простым способом решения этой проблемы, послать корабль и получить данные при его уничтожении. Однако такой вариант был неприемлем, так как мог привести к еще большей неопределенности и без того натянутых мирных отношений.

Однако мирная и такая, казалось бы налаженная жизнь, в богом забытом краю галактики Гахр продержалась недолго. Сообщение, полученное от Манкоа, вселило во всех, и в первую очередь профессора Мукси, Азадель и Михаила, новую тревогу.

Глава 4

Экран компьютера погас и Коэн откинулся на спинку командирского кресла. Короткий, но достаточно жесткий, по мнению Коэна, разговор с Манкоа состоялся, и теперь было о чем подумать. Впрочем, общее представление о руководителе лиги сопротивления он уже имел, посмотрев до этого записи видеобесед профессора Мукси с Манкоа, и даже представлял, о чем может пойти речь, и каким тоном тот будет разговаривать. Беседа это подтвердила, поэтому Коэн заранее настроился на то, чтобы показать, кто в доме хозяин, и что его оружие способно остудить аппетит комигонов и разговоры о контрибуции. Вместе с тем, он не стал открыто бряцать оружием, а наоборот сделал упор на продолжение мирного сосуществования. Для себя он сделал вывод: все надо делать вовремя и до конца. Если бы он не поленился и досмотрел полностью весь архив, то знал бы, что профессор, незадолго до своего побега, разрешил комигонам отправить спутники в район звездной системы Сури. Зная это, он не стал бы столь поспешно уничтожать их. Впрочем, демонстрация силы и уничтожение трех кораблей, еще раз доказала достоинства нового вида вооружения и стала отличным аргументом в будущих переговорах. Теперь предстояло решить ряд других, не менее важных вопросов, но для начала следовало поесть и расслабиться, поэтому он направился в столовую.

Вкусная, да к тому же, натуральная еда не смогли скрасить пустоты и тишины столовой, а одиночество, которое все сильнее давало о себе знать, не способствовали хорошему настроению. В очередной раз он вернулся мыслями к вопросу, где и как он допустил ошибку, в результате которой профессор со своими помощницами угнал неизвестно куда боевой корабль. На все запросы, которые он делал, компьютер неизменно отвечал, что связь с компьютером корабля не установлена, и местоположение невозможно отследить. Однако Коэн настойчиво требовал, чтобы компьютер продолжал искать, хотя бы малейшие признаки возможного появления корабля в галактике Гахр. Еще один, не менее важный вопрос, который стоял перед ним — что делать с экипажем, специалистами и оставшейся частью спецназа на инопланетном корабле. Сорок с лишним человек, настроенных враждебно против него, не представляли угрозы, но после того, как профессор, Азадель и Виктория улетели, зомбировать их и превратить в послушных роботов не представлялось возможным.

И все же, все эти вопросы были второстепенные. Главным было — что делать дальше. После посещения планет, которые отошли по мирному договору, у него созрел план захвата власти. А когда узнал от Азадель, что Вирджиния, получила приказ на его устранение, и возвращение в родную галактику стало опасным, он окончательно сформировался. События развивались строго по плану, однако, в последний момент все пошло не так, как планировалось. В результате он получил власть, несколько десятков боевых кораблей и почти три тысячи зомбированных людей, которыми он мог распоряжаться по своему усмотрению. Однако был один большой минус — одиночество. В отличие от Коэна, Лифинг опирался на преданного ему профессора и его помощников, вдобавок, был некто Горский, не менее преданный ему человек. Побег профессора спутал все карты, так как вместе с ним улетела Виктория, на которую можно было, как показала практика, всецело положиться. В создавшейся ситуации он мог рассчитывать только на себя, и поэтому важно было очень взвешено подойти к каждому следующему сделанному шагу и постараться больше не допускать ошибок.

Коэн вернулся в центральный пост управления и поинтересовался у компьютера, сколько дней осталось до автоматического включения генератора поля на инопланетном корабле. Компьютер сообщил, что до включения осталось пятьдесят пять дней. Размышляя о том, стоит продолжать монтировать последний реактор и проводить испытания, или нет, он невольно вздрогнул, когда компьютер сообщил, что с инопланетного корабля с ним хотят переговорить. Коэн включил экран, на котором увидел лицо Тайлера и Кавасаки.

— Что-то случилось?

— Нет, но у нас подходят к концу продукты питания, вода, да и приборов для генерации воздуха осталось чуть более чем на неделю.

— Надо экономнее расходовать продукты и воду, а что касается приборов для воздуха, я завтра вышлю шаттл с дополнительной аппаратурой для генерации и заправки воздушных баллонов. И кстати, сколько времени до завершения монтажа последнего реактора?

— Две, может быть три недели, — ответил Кавасаки, и добавил, — если урежем рацион питания, то возможно и за месяц не управимся.

— Правда? А я думал, что на голодный желудок лучше работается.

— Я не понимаю, зачем нам нужно заниматься бессмысленной работой, — с возмущением произнес Тайлер, — Вам хорошо известно, что мощности дополнительных реакторов все равно не хватит.

— Господин Тайлер, — с усмешкой произнес Коэн, — монтаж третьего, точнее, пятого реактора, хоть как-то оправдывает в моих глазах расходы на ваше пропитание. Можете сидеть и рассматривать достопримечательности инопланетного корабля, но в этом случае и продуктов не ждите.

— Глупо и беспринципно, — в запале произнес Тайлер.

— Возможно, я не спорю. Но в создавшейся ситуации, кто платит, тот и заказывает музыку. Так что работайте и не злите меня. Вам ясно?

— Ясно.

— Это другое дело. Оборудование для воздуха завтра вышлю, насчет продуктов и воды подумаю.

— Спасибо, — как можно спокойнее, ответил Тайлер.

Экран погас, и Коэн закрыв веки, провел ладонями по лицу.

«Так что делать с людьми на инопланетном корабле и что вообще делать с самим кораблем? Может, стоит подумать и действительно прекратить бессмысленный монтаж последнего энергоблока? А может взорвать к чертям этот корабль и покончить с ним раз и навсегда, а заодно и со всеми, кто там находится, раз все равно некому их зомбировать?» — подумал он.

На следующий день Коэн отправил на инопланетный корабль оборудование для генерации воздуха, а заодно партию продуктов питания и воды, решив, что до поры до времени не стоит обострять и без того натянутые взаимоотношения с работающими на корабле людьми.

«С начала, надо определиться, что с ними делать, а уже потом действовать», — подумал Коэн, отдав команду на отправку шаттла на Затангу.

Нехотя, но монтаж последнего энергоблока возобновился, и потянулись рабочие будни. Спустя три недели, Кавасаки сообщил, что монтаж завершен, осуществляется проверка всех соединений и связь непосредственно с компьютерной установкой. На это потребуется три дня и можно проводить испытания. Это означало, что пора принимать решение, что делать дальше. Из-за того, что Коэн так и не определился, он стал всё больше нервничать. Одиночество и злость были не лучшими союзниками в осмыслении того, что делать и как жить дальше. Именно в этот момент компьютер сообщил, что по косвенным данным комигоны запустили два завода по производству вооружения и еще один завод по изготовлению частей для космических кораблей. Кроме того, есть основание полагать, что в действительности число вновь работающих заводов оборонно-космического комплекса может быть существенно больше.

Эта новость вывела Коэна из состояния апатии и заставила снова думать и действовать так, как он это делал всегда — спокойно и вдумчиво. Поэтому, рассуждая, каким образом комигонам удалось это сделать, он пришел к выводу, что им помогает профессор Мукси, а стало быть, он вместе с кораблем где-то скрывается и они знают где.

«Ну что же, раз так, попробуем на этом сыграть и потребовать корабль, а заодно профессора с его помощницами назад», — подумал Коэн и тут же дал задание компьютеру срочно обеспечить видеосвязь с Манкоа. Через час видеосвязь была установлена, и как только на экране появилось лицо руководителя лиги Сопротивления, Коэн без предисловий заявил:

— Мне стало известно, что вы взяли в плен один из моих кораблей, на борту которого находятся профессор Мукси и две его помощницы, Азадель Мути и Виктория Бонги. Даю вам двадцать четыре часа, на размышление. Если по истечении этого времени корабль и все кто на нем находятся, включая профессора, его помощниц, а так же экипаж корабля, не будут возвращены, мирный договор будет, в одностороннем порядке расторгнут. Я со своей стороны начну поиски корабля и своих людей в ваших звездных системах и в случае, если мне будет оказано противодействие, ваши корабли будут незамедлительно уничтожаться. Время пошло.

Коэн не стал ждать, когда Манкоа что-либо ответит, а сразу выключил экран и довольный собой, дал команду компьютеру ждать сообщений и обо всем его незамедлительно информировать.

«Посмотрим, что им дороже, сохранение мира или корабль с профессором и его людьми», — подумал Коэн и направился к себе в каюту за выпивкой.


Михаил был у себя в каюте, когда в дверь постучали. Это был Ноэль Горга:

— Капитан, вас срочно вызывают по закрытому каналу связи.

— Спасибо, сейчас иду.

Михаил спрыгнул с кровати и направился в центральный пост управления. В целях секретности видеосвязь шла через спутник на дополнительный компьютер, установленный незадолго от вылета корабля с базы Зулу. На мониторе появилось лицо Лаяна Лабаргана. Судя по выражению, он был чем-то крайне озабочен.

— Михаил, плохие новости.

— Насколько плохие?

— Очень.

— Слушаю тебя.

— Два часа назад Коэн выставил Совету лиги ультиматум. Либо мы возвращаем корабль вместе с профессором, его помощниками и экипажем, либо он разрывает мирный договор и начинает поиск корабля в наших системах.

— И что ему ответил Манкоа?

— Ничего, он сразу отклчил видеосвязь.

— И сколько времени он отвел на ответ?

— Двадцать четыре часа. Совет уже собрался, решают что делать.

— Если я правильно понял, нашего совета не спросят. Решат, как сочтут нужным.

— Скорее всего, да.

— Я могу переговорить с профессором и Азадель по этому вопросу?

— Поэтому я и звоню. Переговори с ними, а я, как только совет примет решение, тебе сообщу о нем.

— Договорились. И хорошо бы, если они не спешили сразу выходить на связь с Коэном. Все же время еще есть.

— Не обещаю, но постараюсь.

— Хорошо. До связи.

Экран погас и Михаил, выйдя в коридор, поинтересовался у Горга, где профессор и Азадель.

— Профессор на втором уровне у себя, госпожа Азадель в родильном отделении.

— Понятно, спасибо. Попроси их, чтобы срочно оба пришли ко мне в каюту.

— Есть.

Михаил направился в свою каюту, размышляя о том, как построить разговор с профессором и Азадель. Не успел он войти в каюту, как в дверь постучали. Это был профессор и Азадель.

— Что-то случилось?

— К несчастью да.

— Коэн хочет получить корабль, а заодно меня, Азадель и Викторию. Я угадал, — произнес профессор.

— Хотел бы сказать, что нет, но к сожалению, вы угадали.

— Я думал об этом, когда мы работали над запуском заводов. К сожалению, полностью обойти программу не удалось, а значит, главный компьютер получил данные, что заводы вновь заработали. Раз так, то Коэн сразу сообразил, кто помог их запустить. Вопрос, как он сформулировал свои требования?

— Никак. Поставил ультиматум, дал на все двадцать четыре часа, в противном случае, разрыв мирного договора и он начинает поиск корабля, а это значит неизбежно начало военных действий, — произнес Михаил и тяжело опустился на стул.

— Мальчик насмотрелся кино.

— Что?

— Я говорю, Коэн насмотрелся кино из компьютерного архива. Его действия — копия поведения покойного Лифинга. Шантаж и угроза. Никакой собственной импровизации.

— Вы так спокойно об этом говорите, словно готовились к таким событиям. Может быть, у вас есть, что предложить в ответ? Хотя, вопрос решат без нас. Совет лиги уже заседает, как только примут решение, Лабарган сообщит подробности.

— Жаль, потому что у меня действительно есть что предложить, — спокойным голосом произнес профессор и, взглянув на Азадель, добавил, — как считаешь, рассказать, или не стоит?

— Разумеется, расскажи, — произнесла Азадель и, сжав кулачки рук, приложила их к груди.

— Не понял, вы серьезно думали, что Коэн может пойти на такой шаг?

— Я нет, а вот она, — и профессор, скосил взгляд в сторону Азадель, — как только мы сюда прилетели, она озадачила меня именно этой проблемой. Поэтому, не буду ходить вокруг и около. Я бы предложил следующий вариант развития событий. Наш корабль, якобы был захвачен комигонами и обстрелян. Я и Виктория спаслись на спасательной капсуле. Азадель и весь экипаж, включая вас, погибли, корабль уничтожен. Комигоны взяли меня в плен, Виктория естественно пострадала, но все же выжила. Под страхом смерти, я дал согласие работать, в результате были запущены несколько ранее остановленных заводов. Несмотря на это, Совет лиги проголосовал меня и Викторию приговорить к смерти, поэтому, ради сохранения мира они готовы передать меня и Викторию Коэну.

— Вы с ума сошли. Вы понимаете, на что вы себя обрекаете, оказавшись в руках этого маньяка. Да он похлещи Лифинга.

— Не скажите. Он ему и в подметки не годится. Может он и специалист, не знаю только в чем именно, но пока его шаги легко просчитываются. А главное, что только так мы сможем узнать, что за оружие установлено на корабле. К тому же, не забывайте, нам неизвестна судьба экипажа и ученых. Его головорезы меня мало волнуют, а вот остальные.

Михаил задумался над всем сказанным профессором и неожиданно произнес:

— А если он решит вам просканировать мозг? Все, о чем вы сейчас говорили, станет ему известно и что тогда?

— Азадель, ты слышала это? Нет, я все больше убеждаюсь, что у вас светлая голова. Сразу сообразили, где он нас может подловить. Только не учли один момент, — и профессор постучал пальцем по своей голове, — вы забыли, что у меня имплантирован позитронный мозг, а это дает массу преимуществ.

— Преимуществ, о чем вы?

— Не помню, говорил я вам при встрече или нет, но позитронный мозг контролирует деятельность мозга человека и по мере необходимости, когда отмирают или заболевают отдельные участки мозга, забирает на себя их функцию. Как вы понимаете, память мозга, эта одна из его функций, а стало быть…

— Вы хотите сказать…

— Разумеется. Информацию из памяти можно сбросить на внешний носитель, часть информации заменить новой и тогда при прочтении все сказанное мной будет подтверждено. Но и это еще не все. В позитронном мозгу можно кое-что спрятать из информации, что невозможно прочесть при сканировании памяти. Ну, а если бог даст и все сложится, то все можно поменять и вернуть в прежнем виде.

— Хорошо, а если вам что-то удастся узнать, вряд ли Коэн допустит вас до компьютера и связи.

— Разумно. Тогда воспользуемся волшебной лентой, посредством которой Азадель связалась с вами, — и развязав пучок волос на голове, Азадель протянула профессору ленточку.

— Не понимаю, что еще за волшебная лента?

— Дорогой мой. Это старая добрая ленточка есть не что иное, как обычный интерфейс между моим мозгом и любой точкой входа в компьютер корабля. Надеюсь, я найду на корабле, куда всунуть ленточку и послать вам весточку, — и профессор покрутил перед Михаилом лентой.

— План на грани безумства, — произнес Михаил и провел ладонью по лицу, — хотя и гениальный.

Михаил снова о чем-то подумал и неожиданно спросил:

— Позвольте, я одного не могу понять. Если у вас имплантирован позитронный мозг, то почему вы не можете напрямую иметь связь с компьютером корабля? Простите, у вас что, отсутствует роутер или что-то похожее на него?

Профессор и Азадель переглянулись, после чего профессор произнес:

— Видите ли. Это довольно деликатный вопрос. Первоначально только Лифинг и я имели коды доступа и только спустя несколько лет, ими стали владеть Виктория и Азадель. Уже тогда встал вопрос о возможности удаленного доступа к компьютеру корабля, но Лифинг воспротивился, решив, что не считает нужным полностью превращать себя в подобие машины. Откровенно говоря, я был с ним согласен. К тому же, как показала вся дальнейшая жизнь, надобности в таком виде связи не было. Это только при побеге я подумал, что было бы намного проще, если бы была возможность удаленного доступа к компьютеру. Хотя в принципе удаленный доступ как таковой существует, но в одностороннем порядке.

— Простите, не совсем понял?

— Дело в том, что все функции организма, которые позитронный мозг контролирует, передаются на компьютер корабля, что обеспечивает постоянный контроль за жизнедеятельностью организма и своевременное оповещение о всех негативных изменениях. Это позволяет вовремя принять необходимые меры лечения или замены того или иного органа. А вот отдавать команды удаленным способом ни я, ни Азадель не можем.

— Теперь мне всё ясно.

— Раз так, то теперь послушайте меня. Если вы согласны, точнее, совет согласится с моим предложением, надо срочно подключать компьютер и всех специалистов для создания виртуальной и очень правдоподобной картинки того, о чем я рассказал. Сценарий я вам уже дал: атака на корабль, взрывы, гибель Азадель и экипажа и так далее. Короче, кино в хорошем качестве. Так что времени в обрез. Надо действовать, капитан.

— Понял.

Михаил в срочном порядке связался с Лабарганом. Тот сообщил, что решение еще не принято. Михаил не дослушав его, во всех подробностях описал план, предложенный профессором. В заключении сказал:

— Медлить нельзя, потребуется время, чтобы все создать.

— Михаил, а ты уверен, что место базы Зулу Коэн не сможет узнать?

— Уверен. Я сам просканирую память, выгружу и загружу новые данные.

— Хорошо. Постараюсь доложить, пока они не приняли окончательного решения.

Только через час Лабарган сообщил, что совет дал добро и согласился с предложенным профессором планом.

— Более того, решено пожертвовать одним из кораблей и взорвать его. Достоверность будет стопроцентная. Благо наши корабли строились по одним и тем же чертежам, что и Лифинга.

— Не забудь, что Виктория сейчас в реанимации, чтобы не получилось накладок.

— Да, я в курсе. Андроид будет вместо профессора. Все проверю не один раз. Можешь не волноваться. Когда все будет подготовлено, вышлю материал и дело за вами.

— Ясно, договорились.

Михаил отключил связь и отправился к профессору сообщить, что его предложение принято. Постучав в каюту и получив разрешение войти, увидел сидящих за столом профессора и Азадель.

— Ну что?

— Ваш план принят. Они специально для этого взорвут корабль и постараются сделать всё как можно натуральнее.

— Даже так. Ну что же, это ускорит процесс, а главное, достоверность всего происходящего будет обеспечена.

Михаил присел за стол, пристально посмотрел на профессора и потом спросил:

— Скажите, почему вы на это решились пойти?

— Я так много в жизни наделал ошибок, надо же когда-нибудь за это отвечать и пытаться их исправить. К тому же, мне, как ученому, безумно интересно, что за оружие у Коэна на корабле, — смеясь, ответил профессор.

Михаил только и смог, что покачал головой, на что профессор вдруг добавил:

— Да, ладно вам, сами вот полетели нас спасать и ничего. А ведь в вашем случае, куда сложнее и опаснее было, чем сейчас. Не волнуйтесь, все будет отлично, вот увидите.

Михаил вышел и пошел к себе в каюту, оставив профессора наедине с Азадель.

— И все же, ты очень рискуешь, стирая память и записывая новую.

— Азадель, мы с тобой уже неоднократно об этом говорили. Коэн просканирует мою память и убедится, что все соответствует тому, что скажет ему Манкоа. Мне остается открыть закрытый файл и прочесть, что было на самом деле и что необходимо узнать.

— Я понимаю. Это сейчас ты так легко говоришь об этом. Но что если ты не догадаешься, что тебе необходимо его открыть? Ты будешь в полном неведение всего происходящего.

— Но другого выхода я не вижу. Решение принято и отступать уже поздно. И потом, я уверен, что подсказка на открытие файла найдется.

— И все же, я очень боюсь за тебя.

— Я знаю, — профессор погладил руку Азадель, потом взял и нежно поцеловал, — не волнуйся, всё будет хорошо.

Лабарган прислал запись взрыва корабля только утром. Профессор, Михаил, Азадель и еще двое специалистов компьютерщиков несколько раз просмотрели запись, после чего посовещались и стали монтировать видеоролик воспоминаний памяти с момента, когда корабль был обнаружен кораблями комигонов и атакован. Процесс совмещения реальных сцен и компьютерных инсталляций потребовал времени и к моменту, когда все было готово и неоднократно проверено, оставалось два часа до назначенного Коэном срока. Азадель в присутствии Михаила сама произвела все процедуры, связанные с записью, стиранием и записью новых воспоминаний, после чего профессор Мукси был усыплен и помещен вместе с Викторией в спасательную капсулу.

— Азадедь, вы не считаете, что мы зря отправляем Викторию вместе с профессором? — спросил Михаил.

— Не волнуйтесь, её жизненные функции очень не скоро восстановятся. У неё, увы, тяжелое повреждение головного мозга. Позитронный мозг, который в неё имплантирован, к сожалению, не смог сразу взять на себя все функции. Удивительно, что она все еще жива. Получить такие травмы мозга. Только благодаря наличию позитронного мозга, в ней теплится жизнь. Трудно сказать, сможет ли она хоть частично восстановиться.

Михаил сообщил Лабаргану, что у них все готово. Спасательная капсула с телами профессора Мукси и Викторией направляются в указанные координаты на корабле, который прибыль для охранения. Оставалось ждать, как прореагирует Коэн и что решит.

Глава 5

К вечеру, когда истекали двадцать четыре часа, которые Коэн отвел руководству комигонов на ответ, он заметно занервничал. Объяснялось это тем, что он почти не сомневался, что комигоны начнут вести переговоры с целью затянуть время и, в конце концов, откажутся возвращать пленников и корабль. Тогда ничего не останется, как продемонстрировать свою силу и отправится к звездной системе на планету Фаэста, население которой находится на высоком уровне развития и её численность составляла порядка двух миллиардов человек. По архивным данным компьютера, как раз там располагались верфи по строительству космических кораблей, и на планете было несколько заводов, которые были в свое время остановлены, а теперь снова запущены и работают. Комигоны наверняка будут её защищать, и хотя он не сомневался в победе, допускал потерю одного или даже нескольких своих боевых кораблей. Прямые боевые действия в открытом космосе для него были в новинку и не могли не вызывать опасения и волнения. Так что, волноваться было из-за чего. За полчаса до истечения назначенного им срока, компьютер сообщил, что пришел запрос на видесвязь. Как только на экране появилось непроницаемое лицо Деи Манкоа, Коэн, стараясь сохранить выдержку, с ходу произнес:

— Время вышло, я жду ответа.

— Уважаемый, господин Коэн, — спокойным и выдержанным тоном, произнес Манкоа, — ваш корабль, на борту которого были ваши люди, в том числе профессор Мукси и его коллеги, без предупреждения вошел в пределы одной из наших звездных систем и учитывая, что перед этим вы уничтожили три наших боевых корабля, мы были вынуждены защитить свою территорию, наших людей и наши корабли. Сожалеем, но ваш корабль был уничтожен.

— Это ложь. У вас есть доказательства?

— Простите, но вы не дали мне договорить. С корабля успела эвакуироваться спасательная капсула, которая была нами перехвачена. В ней находились профессор Мукси и некая Виктория Бонги. Оба они являются нашими врагами, поэтому совет лиги сопротивления вынес им смертный приговор, как пособникам господина Лифинга. Как нам стало известно позже, профессор обманным путем заключил мирный договор, что так же рассматривается нами как преступление и карается смертной казнью. Однако, учитывая, что вот уже два года, как галактика Гахр живет в мире, и желая и дальше поддерживать с вами мирные и торговые отношения, мы приняли решения вернуть вам профессора Мукси и Викторию Бонги, в знак мира и взаимопонимания.

Такого оборота событий Коэн никак не ожидал, и прежде чем что-то ответить, он задумался. Наступила тревожная пауза, во время которой он лихорадочно соображал, что ответить. Наконец, опомнившись, он спросил:

— А почему только профессор и Виктория спаслись? Где Азадель Мути, где экипаж корабля?

— Как я уже сказал, при вхождении в нашу систему, силовые щиты корабля были подняты, и поэтому был открыт огонь на поражение. Капсула с выжившими была найдена только одна. Момент атаки вашего корабля и отстрел от него спасательной капсулы был зафиксирован и в качестве вещественных доказательств, может быть передан вам.

— Хорошо. Когда вы можете передать мне профессора Мукси и Викторию Бонги, а так же технические данные, касающиеся гибели корабля?

— Если вы желаете, мы можем выслать их непосредственно в капсуле, в которой они были пойманы, прямо сейчас.

— Высылайте.

— Я надеюсь, что инцидент исчерпан, а наши добрые намерения послужат делу мира.

— Возможно. Хотя у меня еще осталось много вопросов, и я должен все проверить самым тщательным образом. После чего смогу дать вам ответ.

— Господин Коэн, даже худой мир, лучше войны. Нам нет смысла и резона ссориться и враждовать с вами.

— Вероятно, — уклончиво ответил Коэн и на этом завершил сеанс видеосвязи.

В принципе, он получал если и не все, что хотел, но по крайней мере профессора и Викторию, а это меняло дело. Теперь предстояло досконально проверить насколько все, о чем говорил Манкоа правда. Впрочем, удостовериться в этом можно было и без материалов, которые ему обещали прислать, достаточно будет прочитать память профессора и все будет понятно, правду ему сообщили или все это чистейшей воды ложь. Правда для этого необходимо было починить полиграф, который испортила Вирджиния.

Спустя четыре часа спасательная капсула была доставлена на борт корабля, и первое что сделал Коэн, сверил идентификационные номера. Компьютер подтвердил, что капсула значится в реестре корабля, на котором улетел профессор. Помимо капсулы Коэну были переданы материалы захвата и уничтожения корабля профессора. Просмотр их занял немного времени. Визуально всё совпадало, тем не менее, Коэн дал команду компьютеру провести проверку на возможность видеомонтажа и постановочных эффектов присланных материалов. Затем дал команду отправить испорченный модуль полиграфа на инопланетный корабль для его скорейшего восстановления. К этому времени профессора Мукси и Викторию извлекли из капсулы и стали приводить в чувства. Встречу с обоими Коэн ждал с нетерпением. Вскоре стало известно, что Виктория находится в тяжелом состоянии и в срочном порядке отправлена в медицинский сектор и помещена в реанимацию, а вот с профессором было всё в порядке.

Учитывая, что профессор владел, так же как и Коэн кодами доступа, было опасно поручать кому-либо из зомбированной команды или андроидов общаться с профессором после того, как он пришел в себя. Поэтому он заранее распорядился отправить его в одну из кают, куда вскоре направился для разговора. Войдя в каюту, увидел профессора лежащего на кровати.

— Не ожидали снова встретиться после побега? — спросил Коэн профессора.

— Как я здесь оказался? — с тоской в голосе спросил профессор и медленно поднялся с кровати. Он еще не до конца пришел в себя и поэтому каждый шаг давался ему с усилием. Облокотившись рукой за спинку стула, присел на край кровати.

— Что, ничего не помните? Надо же, память отшибло. Ничего, как только починят полиграф, покопаемся в вашей памяти и сразу узнаем, что с вами произошло. Не так ли, профессор?

Глядя на Мукси трудно было понять, понимает ли он то, о чем говорит Коэн и вообще, слушает он его или думает о чем-то своем. Наконец он взглянул на собеседника усталым и отрешенным взглядом и тихо спросил:

— Я зря поднял энергетические щиты. Они сразу начали стрелять. Азадель жива?

Коэн пристально посмотрел на профессора, пытаясь понять, прикидывается он или действительно говорит правду. Но внешний вид и голос, говорили, что так притворяться физически невозможно или для этого надо быть гениальным актером.

— Сожалею, выжили только вы и Виктория, но она в тяжелом состоянии, находится в реанимации.

— Я вам не верю, вы лжете, — выкрикнул профессор.

— Хорошо, давайте отложим нашу беседу. Я чувствую, что вам надо прийти в себя. Вот тогда и поговорим. А пока, считайте, что вы под домашним арестом. Каюта заперта, еды и всего остального я вам оставил. Позже я к вам загляну, тогда и поговорим, — Коэн вышел из каюты и ввел код на открывание двери, после чего отправился в командный отсек.

— Каков результат анализа присланных комигонами материалов уничтожения корабля? — спросил Коэн сразу же, как только появился в командном отсеке.

— Конфигурация корабля, совпадают с кораблем, на котором улетел профессор Мукси. Подлинность нанесения ударов со стороны кораблей комигонов и уничтожение корабля не вызывает сомнения. Отстрел спасательной капсулы визуально подтвержден, признаков видеомонтажа не обнаружено. Сравнение отстреленной от корабля капсулы с присланной проведено. Сто процентное совпадение, — выдал сообщение компьютер.

«Получается, что Манкоа не врал относительно уничтожения корабля и пленения профессора и Виктории. И все же, есть сомнения. Если профессор хотел сдаться комигонам, то зачем он поднял энергетические щиты? Или он просто боялся комигонов и хотел войти в их пространство защищенным, а затем сообщить, что сдается, но просто не успел этого сделать? С другой стороны, зачем он вообще к ним отправился? Будучи столько лет правой рукой Лифинга вряд ли стоило рассчитывать на снисхождение. Нет, необходимо срочно просканировать его память и тогда отпадут сомнения и можно будет вплотную заняться профессором», — размышлял Коэн, нервно барабаня пальцами по панели управления.

К вечеру Коэну сообщили, что сгоревшая плата восстановлена и может быть переправлена на корабль. Незамедлительно была дана команда выслать на шаттле работающий прибор. Как только прибор был доставлен в лабораторию, он вызвал андроида и попросил объяснить, как он работает и как им пользоваться. Убедившись, что все работает и сама процедура считывания и просмотра памяти не столь сложная, он велел погрузить прибор на гравитационную тележку и доставить к каюте профессора. Как только это было сделано, Коэн отправил андроида обратно в лабораторию, а сам ввел код и открыл дверь каюты. Профессор сидел за столом и пил чай.

— Приятного аппетита. А вот и я с подарочком, — улыбчиво произнес Коэн.

— Я так и думал. Уже успели починить или нашли еще один аппарат?

— Починили. Так что, сами подключите или большого желания нет и вас для начала усыпить, — и Коэн показал на небольшой пистолет для инъекций.

— Мне бояться уже нечего, а сопротивляться, себе дороже, — покорно произнес профессор.

— Вот и замечательно. В таком случае, приступим.

Профессор надел на голову шлем, от которого шли провода к прибору. Коэн включил аппаратуру. Понадобилось совсем немного времени, чтобы на экране можно было отчетливо увидеть, как сразу после выхода из гиперпространства, компьютер сообщил, что прямо по курсу и с флангов наблюдает корабли комигонов. Профессор отдает команду на подъем силовых щитов, а следом начинается массированный обстрел корабля. Компьютер постоянно сообщает о потере энергии на энергетических щитах и предлагает немедленно покинуть корабль, после чего видно, как профессор бежит в сторону спасательных капсул и кричит Виктории и Азадель, что необходимо срочная эвакуация. В этот момент происходит взрыв и на последних кадрах, запечатленных памятью, видно, как андроид укладывает профессора и Викторию в спасательную капсулу. На этом запись памяти обрывается и снова появляется в тот момент, когда он видит Коэна.

«Выходит, что Манкоа говорил правду», — мысленно произнес Коэн, снимая с головы профессора шлем.

— Ну что там у меня в голове, посмотрели, или приставите к голове бластер и как с Мирзо Суснаи закончите наш разговор?

— К чему вспоминать прошлое. Впрочем, вы сами отчасти виноваты в его гибели. Если бы сразу передали коды доступа, все были бы живы, и мы бы прекрасно сотрудничали. А что в итоге. Дурацкий побег, и главное, к кому, комигонам. В результате, Азадель погибла, Виктория чудом выжила, но неизвестно, когда поправится. Так что, во всех этих бедах, следует винить не меня, а вас. Да-да, дорогой профессор, именно вас.

Профессор неожиданно сник и, обняв лицо ладонями рук, расплакался.

— Ну-ну, не стоит так убиваться. Я понимаю, боль утраты и всё такое. Но жизнь продолжается. У нас с вами еще много дел впереди. Кстати, я посмотрел архив. Вы отлично ладили с Лифингом. Во всем его поддерживали и помогали. Поэтому я не очень понимаю вашу реакцию на смену власти? Вы же отлично понимаете, что вы не лидер, а ученый. А учеными кто-то должен руководить, направлять, финансировать и вообще заботиться о них. Я прав или нет?

— Я не знаю. Я ничего не знаю. И вообще, вы получили то, что хотели, узнали правду, получили коды доступа. Что вам от меня еще нужно? — еле слышно промямлил профессор. Потом посмотрел на Коэна и неожиданно спросил, — А как я оказался у вас? Вы напали на комигонов и спасли меня?

— Нет, все гораздо прозаичнее, чем вы думаете. Комигоны подбили ваш корабль и захватили вас и Викторию, когда вы были в спасательной капсуле. Но я выдвинул им ультиматум, и они предпочли вернуть вас мне. Кстати, они приговорили вас и Викторию к смертной казни. Так что вы обязаны мне тем, что живы. Так что профессор, я жду от вас помощи, если хотите, партнерства. У нас впереди много дел. Осталось немного времени и включится генератор поля. Если корабль не сможет улететь, то можно отправить в нашу галактику послание, например вашему брату. Надо обдумать, что делать с этой недовольной оравой из сорока с лишним человек, которые сейчас сидят на инопланетном корабле и мечтают, как бы со мной расправиться. Не понимают, что без лидера, они пропадут. Комигоны моментально разорвут мирный договор, и не долго думая всех их перебьют. Как видите, впереди полно дел.

— Я в курсе того, о чем вам сказала Азадель, когда прочла память Вирджинии, но она вам не все рассказала. Ей было приказано убрать не только чету Кутеповых и вас, но и меня. Можете прочесть это в моей памяти, если не верите. Так что мне нет возврата домой, как и вам.

— Вот как! В таком случае, нам сама судьба велела работать вместе. Профессор, поймите, покойный Лифинг, чтобы захватить власть, тоже пожертвовал своими, весьма преданными людьми. Так было, есть и будет во все времена. Я ничего нового не изобрел, когда ликвидировал троих своих подчиненных.

— Шестерых, если быть точным.

— В этом виноваты тупые андроиды. Впрочем, не в этом дело. Кстати, они все живы, их можно зомбировать и они послужат нам верой и правдой. Заодно, можно таким же образом решить вопрос со всеми, кто остался на инопланетном корабле. Лишних специалистов и бойцов никогда не бывает, зато это будут преданные и надежные люди, а главное, исполнительные и не требующие больших затрат на их пропитание. А то сейчас, я постоянно слышу, что у них заканчиваются продукты.

— Вы циник, Коэн.

— А вы нет?

— Я старый, человек, ученый, который сделал много зла и теперь, оглядываясь на прошлую жизнь, мне становится стыдно того, что я делал.

— Да бросьте. И вообще, вы раскисли. А я, должен вам честно признаться, после просмотра архивных данных, вами восхищен. Вы не просто талант, вы талантище. Суметь подчинить человека с использованием вживления в него позитронного мозга. Гениальнейшая идея. А заключить мир с комигонами. Это же надо так обхитрить комигонов и заключить с ними мирный договор от лица покойника, и при этом выторговать самые, можно сказать, лакомые планеты. Нет, профессор, вы уникальная личность. Так что, хватит хандрить и давайте за дело. Нас впереди ждет уйма работы. И вот что я вам скажу, я буду прислушиваться ко всем вашим советам, слышите, ко всем. А сейчас отдыхайте, завтра мы всё основательно обсудим. И я уверен, вы трезво взвесите все и поймете, что я прав.

Коэн поднялся со стула и вместе с платформой, на которой находилась аппаратура, вышел из каюты профессора.

Профессор остался сидеть за столом. Чай в чашке давно остыл, но профессору было не до этого, он мучительно вспоминал, каким образом он оказался на корабле у Коэна, и главное, с какой целью он здесь, ибо в памяти не осталось и следа от всего того, что произошло за те несколько дней, что прошли после побега. Мысленно он все время возвращался к тем последним мгновениям, когда компьютер объявил о срочной эвакуации, а затем наступила полная темнота. Он потерял сознание и больше ничего не помнил. И всё же, что-то подсказывало ему, что он ошибается, и всё было иначе.

Ночь прошла тяжело. Профессор долго не мог уснуть, а среди ночи несколько раз просыпался. Снились сны, что плачущая Азадель зовет его о помощи, а он ничего не может сделать, так как его крепко держит андроид и тащит к спасательной капсуле. Потом приснился хохочущий Коэн со шлемом на голове от полиграфа, но почему-то с оборванными проводами. Поэтому утром профессор проснулся совершенно не выспавшийся и вдобавок с головной болью. Пощупав рукой затылок, наткнулся пальцами на отверстие, которое было входом в позитронный мозг. От этого прикосновения его словно бы током ударило, и он отчетливо вспомнил, что Азадель ему что-то подарила. Что-то очень важное, но что? Он слез с постели и стал судорожно перебирать свою одежду, вывернул карманы, заглянул даже в носки, но ничего не найдя в трусах отправился босиком в туалет. И только когда стал надевать обратно трусы, а те неожиданно с него сползли, с удивлением обнаружил странную ленточку вместо резинки. Эту ленточку он постоянно видел на голове у Азадель.

«Странно, с чего это вдруг ленточка Азадель оказалась в моих трусах?», — подумал профессор и, взяв её в руки, моментально понял её истинное назначение. Отгадка была где-то рядом. Не раздумывая, он вставил один конец ленты в разъем на голове и его позитронный мозг сразу же среагировал и выдал команду ввести пароль.

«Ну конечно же, только Азадель могла придумать такую подсказку с лентой», — подумал профессор и тут же произнес:

— Азадель.

— Скрытый файл открыт. Просмотр.

Профессору хватило нескольких секунд, чтобы увидеть всё, что произошло с ним на самом деле, как и зачем он оказался здесь. Сразу же за этим последовала команда на уничтожение файла, хотя в этом не было особой необходимости, так как в случае, если Коэн решит повторить чтение памяти, ему станет всё известно. Теперь предстояло быть предельно внимательным в разговоре с ним и не дать малейшего повода для сомнения в истинности намерений.

Профессор еще не закончил утренний моцион, когда в дверь постучали, и на пороге появился Коэн.

— Как спалось, профессор?

— Отвратительно. Всю ночь снились кошмары и, кстати, вы со шлемом на голове от полиграфа вертелись вокруг этого стола и что-то кричали. Таких дурацких снов давно не приходилось видеть.

— Сочувствую. Впрочем, я тоже сегодня плохо спал. Кошмары правда не мучили, но изжога. Пришлось пару раз за ночь вставать и принимать лекарства.

— Слишком много употребляете спиртного или балуетесь острой пищей. Вам сколько лет?

— Сорок.

— Ну, в сорок лет я мог спокойно себе такое позволить, а вы что-то рановато стали жаловаться на изжогу. Впрочем, не беда, заменить любой орган можно без особых проблем, но я бы порекомендовал все же поберечь свой организм от излишеств.

— Так что, профессор, вы согласны со мной сотрудничать, или будете вечным пленником этой каюты?

— Знаете, Эбердин, вас ведь так, кажется, величать?

— Совершенно верно.

— Откровенно говоря, я боюсь только одного.

— Не секрет, чего именно?

— Что без меня, вы наделаете массу глупостей, и в конце концов я окажусь не то что пленником этой каюты, а лишусь всего, в том числе и моей любимой работы.

— Мне нравится ход ваших мыслей.

— Не спешите радоваться. Я ведь прекрасно понимаю, что недоверие ко мне будет до тех пор, пока я, так же как и вы, владею кодами доступа. Это господин Лифинг безгранично доверял мне, и знаете почему?

— Почему?

— Потому что это все создал я и мои помощники. Я контролировал его здоровье, обеспечивал всем необходимым в борьбе с комигонами, разрабатывал, испытывал и внедрял новые перспективные виды оружия, в конце концов, именно я нашел инопланетный корабль.

— Так почему же он вам в таком случае безгранично доверял?

— Потому что я не воин, не лидер, у меня нет амбиций, которыми обладал покойный Лифинг, решивший покорить галактику Гахр. По большому счету, мне было все равно, что и как он будет делать. Зато я видел результаты своих исследований и опытов на практике. Зомбированные покорные к выполнению любых приказов люди. Что может быть прекраснее для ученого, чем свободно заниматься тем, чем он хочет и одновременно ни за что не отвечать? Я никогда не советовал и не перечил Лифингу. Вы ведь сами всё знаете. Вот почему он знал, что на меня можно положиться, я не подведу и не займу его места.

— Да я уже это понял. Поэтому вы и мирный договор подписали от его лица, а не от своего. Ну и хитрец же вы, профессор, — улыбнувшись, произнес Коэн.

— Знаете, есть хорошая поговорка, доверяй, но проверяй. Это я к тому, что могу вам дать простую подсказку. Дайте компьютеру задание на ограничение моих полномочий. Я дам компьютеру согласие, а вы введете пароль на допуск. В этом случае моя свобода на корабле гарантирует вам полное спокойствие.

— Вы так легко хотите расстаться с такими возможностями?

— Вряд ли вам понять, где кончается и где начинается истинная свобода.

— Наверное. Но я согласен. Будем считать, что мы договорились.

— Хорошо.

Глава 6

Коэн был в отличном расположении духа. Даже потеря боевого корабля и тяжелое заболевание Виктории, не могли сравниться с тем, что удалось склонить профессора к совместной работе. А предложение, которое сам же профессор выдвинул по его ограничению в доступе ко всем системам, снимало последние вопросы в его лояльности, и что самое главное, безопасности. Теперь только Коэн, владея кодами доступа, имел допуск к компьютерной системе всех кораблей. Поэтому, как только предложение профессора было реализовано, он получил полную свободу и, конечно же первым делом отправился в медицинский сектор. За обедом, который они провели вдвоем, Коэн поинтересовался;

— Как вам медицинский отсек?

— Впечатляет. Я в полном восторге. Михаил Кутепов говорил мне, что медицинский отсек отлично оснащен, но я не ожидал увидеть столь первоклассного, и что не менее важно, необходимого оборудования. Кстати, он тоже на инопланетном корабле, как врач, мог бы нам пригодиться?

— Сожалею, но он погиб.

— Как погиб? — профессор в сердцах бросил салфетку на стол, — вот уж огорчили, так огорчили. Очень талантливый был врач.

— Нелепая авария шаттла. Летел на инопланетный корабль и не долетел.

— Действительно, нелепая смерть. Сначала жена, потом он. Жаль, искренне жаль. Ему ведь что-то около тридцати всего было.

— Что делать, такова жизнь.

— Я перед ним во многом виноват. Не отправь я его обратно, глядишь, все было бы совсем по-другому, — задумчиво произнес профессор, и взяв со стола салфетку продолжил трапезу.

Коэн взглянул на профессора и, увидев, как тот с аппетитом доедает кусок пирога, подумал, — «Угрызения совести у профессора совсем не сказываются на его отменном аппетите. Что же, это говорит только об одном, мы с ним сработаемся, и он будет делать то, что я скажу».

После обеда, Коэн решил обсудить несколько важных вопросов, поэтому удобно устроившись в кресле и глядя, как профессор налил себе еще чашку чая, спросил:

— С инопланетного корабля сообщили, что у них всё готово для проведения эксперимента.

— Угу, — ответил профессор, облизав ложку с вареньем, — я хотел сказать, очень хорошо. А смысл?

— А вдруг Кавасаки ошибся и что-то получится.

— Не факт, но с другой стороны, не дай бог, он улетит и окажется в нашей галактике. Что тогда? Ждать гонцов от моего братца? Оно вам надо?

— Предлагаете отменить проведение эксперимента?

— Я лишь высказываю свое мнение, принимать решение вам.

— Ох, и хитрец же вы, профессор.

— Помилуйте, Эбердин. Какой я хитрец. Вы спросили, я вам ответил. Мы же с вами договорились, что принимать решение, это ваша прерогатива.

— Ладно, это я так, пошутил. А что будем делать с командой? Зомбировать?

— Разумеется, а как же иначе. Но сначала надо решить один важный вопрос.

— Какой?

— У нас нет в наличии позитронных мозгов.

— Как нет?

— Так, нет. На корабле, который взорвали вместе с Лифингом, в наличии было примерно двести единиц. Немного оставалось на корабле, на котором я улетел. Поэтому необходимо послать кого-то на Сайгат. Там в лабораториях должны быть резервные запасы. На худой конец, можно слетать на Гоби. Насколько я помню, там тоже был какой-то запас. Но и это еще не все. Обычно эту процедуру выполняла Виктория. Ей помогала Азадель, а как быть сейчас?

— А вы что этим разве не занимались?

— Когда-то да, но у меня были для такого рода процедур помощники.

— И какое предложение?

— Придется подключить двух андроидов-медиков мне в помощники и как говориться, тряхнуть стариной.

— Прекрасно. Будем считать, что одной проблемы меньше стало.

Профессор вытер губы салфеткой и, отодвинув чашку, спросил:

— Если у вас всё, то я с вашего позволения, хотел бы пару часиков вздремнуть. Не возражаете?

— Нисколько. Хотя, еще один вопрос. Все же, как считаете, проводить испытания или нет?

— Я бы не стал. В любом эксперименте есть доля риска, которую никто не может просчитать или предсказать. Мой совет, если все готово для эксперимента, а значит, всем кто был задействован в монтаже, делать там больше нечего, надо их как-то усыпить и отправить в капсулы на один из кораблей на орбите планеты. Так будет и для нас и для них как-то спокойнее и надежнее. А то, кто его знает, проявят инициативу и натворят чего-нибудь.

— Разумно. Очень даже. Так и поступим. Приятного отдыха, — Коэн встал из-за стола и отправился на командный пост. Профессор посмотрел ему вслед и, встав из-за стола, отправился в свою каюту.

«Кажется, профессор осознал вкус прежней жизни», — подумал Коэн пока шел по коридору, — «Еще бы, будет снова заниматься своей наукой, давать умные советы и ни за что не отвечать. Только идиот откажется от такой сытой и спокойной жизни. Но в любом случае, всё складывается превосходно».

Оказавшись на капитанском мостике корабля, Коэн связался с Кавасаки.

— Какова готовность к эксперименту на инопланетном корабле?

— Идет дополнительная проверка перед испытанием. К утру завтрашнего дня всё будет готово.

— Очень хорошо. В таком случае, определитесь, кто из научного персонала вам нужен для проведения испытания, остальных можно отправить на один из кораблей, где все будет подготовлено для их проживания.

— Как скоро будет проведена отправка людей на корабль?

— Думаю, что трех часов вам будет достаточно. Как только всё будет готово, сообщите, я вышлю шаттлы.

— Хорошо.

«Ну что же, пока все движется в нужном русле», — подумал Коэн и тут же задал вопрос компьютеру:

— Сколько осталось дней до автоматического включения генератора поля?

— Двадцать девять дней.

«В запасе еще почти месяц», — подумал Коэн, — «А что если послать Газиру Мукси весточку? Надо посоветоваться с профессором. Если братец решил убрать его, так же как и меня, значит, большой любви к нему он не питает. А раз так, может посоветовать что-то дельное».

Через два часа Кавасаки сообщил, что ему понадобится пять человек для проведения эксперимента, остальных можно переправлять на корабль.

— В таком случае, я отправлю вам три шаттла.

— Хорошо, будем ждать.

Компьютер дал рекомендации на какой из транспортных кораблей целесообразно перевести людей, а заодно, каким образом, сразу по прибытии усыпить и перевести в капсулы для гиперсна.

Вся операция заняла чуть более часа и прошла без каких-либо осложнений. Все, кто улетал с инопланетного корабля, заняли свои места на шаттлах и как только прибыли на место, сопровождающие их андроиды включили усыпляющий газ, после чего была произведена перевозка и размещение людей в капсулах для гиперсна. По завершению операции Коэн получил сообщение, что операция завершена, и он поспешил к профессору. Не застав его в каюте, дал запрос и, получив ответ от компьютера, отправился в медицинскую лабораторию, где и застал профессора в реанимационном отделении. Он стоял возле аппаратуры, которая следила за состоянием Виктории.

— Как её состояние?

— Плохо.

— Плохо, это растяжимое понятие. Пояснить можете, только без заумных медицинских терминов, сами понимаете, я в этом не специалист.

— У неё пострадали некоторые жизненно важные органы. Были травмированы обе почки, надпочечники, селезенка и еще ряд органов. Хуже обстоит дело с головным мозгом. Некоторые его части так же пострадали, восстановление возможно, но на это потребуется время. Сколько, я затрудняюсь ответить.

— Печально, но будем надеяться на лучшее.

— Разумеется.

— Что нового у вас?

— Кавасаки сообщил, что у него все готово к испытаниям. Я распорядился, чтобы он оставил пятерых специалистов, остальных перевезли на один из транспортных кораблей и усыпили, после чего отправили в капсулы для гиперсна.

— Неплохо. Что решили делать с оставшимися на корабле?

— Насчет проведения эксперимента я подумал и решил с вами согласиться. Не стоит рисковать. Поэтому, как только они начнут подготовку, я выведу их к шаттлу и там же на месте усыпим и переправим к остальным.

— Весьма разумно.

— Я хотел бы с вами еще кое о чем посоветоваться.

— Слушаю вас.

— Через месяц, точнее, двадцать девять дней, должен сработать автоматический запуск генератора поля. Появляется возможность отправить послание в нашу галактику. Никаких мыслей на этот счет нет?

— Послание, вы имеете в виду моему брату?

— Разумеется.

— Честно говоря, я не думал об этом, но мысль интересная, — профессор о чем-то задумался, зачем-то посмотрел сквозь стекло бокса, в котором лежала Виктория, и неожиданно произнес, — а что если нам послать ему весточку от Вирджинии? К примеру, агент жив и действует согласно полученным инструкциям. Сообщить, что мы с вами, скажем, мертвы, или что-то в этом духе. Что скажете?

— Неплохая мысль. Я как-то даже не подумал об этом.

— Кстати, я даже помню, когда читали её память, что её кличка — Чикко.

— Как?

— Чикко.

— Забавная кличка. Стоит подумать над этой идеей.

— Только надо очень детально всё продумать. Сочинить про то, что в галактике Гахр продолжаются военные действия. Лифинг жив и здоров, и приложив максимум усилий вошла к нему в доверие, что позволяет при необходимости его быстро устранить. Просит прислать новые инструкции, а заодно дополнительного вооружения для отпора агрессии со стороны комигонов. Как вам такой вариант послания?

— Ну вы и мастак на выдумки, профессор. Но в целом, я одобряю вашу идею. Подумаю, и на досуге обсудим. Время еще есть. Кстати, я все никак в толк не возьму, Азадель вышла из комнаты и, увидев трех моих людей на полу, приказала им стереть информацию, а потом у вас провал в памяти и дальше только как корабль выходит из гиперпространства. Вы что потеряли сознание, и все организовала Азадель Мути?

Профессор тяжело опустился на стул и с грустью произнес:

— Эх, Эбердин, умеете вы сыпать соль на раны. Вы же сами видели, в каком я был состоянии, когда мы сидели в запертой комнате. Я уже почти терял сознание, когда она открыла дверь и увидела ваших людей и андроидов. А потом я просто отключился. Как она сумела меня дотащить до центрального поста, убей бог, не представляю. Святая, святая женщина, — профессор всхлипнул и попросил, чтобы Коэн налил ему стакан воды.

— Вы ведь не знаете всего. Я любил её. Всю жизнь любил, но так и не признался ей в этом. Представляете, прожить полвека рядом с человеком, которого любишь, и не сказать ей об этом.

— Откровенно говоря, не понимаю, почему вы ей об этом не сказали, — словно извиняясь, произнес Коэн.

— Ладно, не будем об этом. Лучше вот что мне скажите, или точнее подумайте над моим предложением. Я попробовал двух андроидов провести симуляционную операцию по вживлению позитронного мозга и контрольного чипа.

— И каков результат?

— Прямо скажу, не очень. Может быть им необходима практика, но пока, толку от них мало. Вживление позитронного мозга крайне сложная операция. Малейшая ошибка и как говорил покойный Лифинг — клиент станет либо хорошим бойцом, либо полным идиотом. В последнем случае, это по факту потерянный объект, так как для повторной операции он не пригоден.

— И что вы предлагаете?

— Мне помнится, у Михаила Кутепова была еще одна помощница. Не помню, как её звали, но было бы не плохо взглянуть на неё и посмотреть в деле.

— Опасно.

— Не спорю, но пополнять ряды зомби как-то надо. Вы же сами об этом говорили. И потом, можно как-то ограничить её перемещения на корабле и вообще, попробовать как-то склонить к работе с нами. Я понимаю, шансов, что она согласится работать не много. Она рядовой медик, а не ученый, так что амбициями вряд ли обладает. Но ведь всегда есть способы воздействовать на человека, чтобы он работал. Не так ли?

— Не знаю, я подумаю, — уклончиво ответил Коэн.

— Подумайте. Держать такое количество потенциальных работников в капсулах не самый лучший вариант.

— Возможно.

— В таком случае, пока буду практиковать андроидов на симуляторах.

— Правильно, продолжайте, а там видно будет.

Коэн вышел из лаборатории. Профессор посмотрел ему вслед и подумал, — «Главное, не спешить. Слишком многое поставлено на карту. Он не так прост, как показалось, осторожный и весьма подозрительный. Во всём видит подвох, а это опасно».

Утром, когда Кавасаки сообщил, что все готово для проведения эксперимента, Коэн дал добро и велел всем покинуть инопланетный корабль и наблюдать за всем происходящим из шаттла, который он направил к ним.

— Главное, аппаратура для фиксации всего происходящего готова?

— Да. Датчики установлены, запись всего будет поступать непосредственно на компьютер.

— Очень хорошо. Как только будете в шаттле, я дам сигнал для начала эксперимента.

Ничего не подозревающие Кавасаки и пять специалистов, которые были с ним, покинули корабль и, заняв места в шаттле, сообщили о готовности. Два андроида, находившиеся в шаттле, моментально усыпили ученых, после чего взяли курс на корабль, где были помещены в капсулы для гиперсна вместе с остальными, кто до этого находился на инопланетном корабле.

Коэн вздохнул спокойно. Теперь можно было приступать к зомбированию всех захваченных членов экипажа, ученых и бойцов, прилетевших с ним, но сначала необходимо было доставить партию позитронных мозгов. Впрочем, это уже была чисто техническая задача, главное, все кто мог быть потенциально опасен, устранены и можно было спокойно обдумать, что делать дальше. Впрочем, спокойной жизни он не ожидал, так как еще накануне вечером, компьютер сообщил, что есть очередное подтверждение, что включены еще три завода, теперь уже по производству компонентов космических кораблей. Он не стал делиться этой новостью с профессором, но все же вечером за ужином, не удержался, и спросил:

— Профессор, как вы считаете, комигоны способны запустить остановленные заводы?

— Теоретически или практически?

— Разумеется практически.

— В принципе да, но для этого им надо обойти защиту. Не знаю, в курсе вы или нет, но когда заводы были остановлены, была создана программа защиты, которая обеспечивала неуязвимость взлома. Кроме того, была сделана хитрая штука на случай, если они попробуют поставить дублирующую, или проще говоря, сворованную программу. В этом случае вирус должен был атаковать не только саму программу, но и вывести из строя оборудование. Насколько мне известно, они уже пробовали так поступить, и убедились в бесполезности своей затеи и вывели из строя целое производство.

— Надо полагать, это ваша задумка? — с улыбкой произнес Коэн.

— Боже упаси. Я в этом не настолько хорошо разбираюсь, хотя такую задачу ставил именно я. Все остальное дело рук компьютера. А с чего вдруг такой вопрос?

— Компьютер сообщает, что комигоны начали один за другим запускать заводы, в том числе и те, которые строят основные узлы кораблей и вооружения. Вы понимаете, чем это грозит?

— Этого следовало ожидать. Этот Манкоа несколько раз обращался ко мне с просьбой запустить хотя бы несколько заводов, и каждый раз получал отказ. Видимо за эти два года им все же удалось обойти нашу защиту. Плохо.

— А повторно мы можем остановить запущенные заводы?

— Вряд ли. Если они смогли это сделать, то наверняка убрали возможность связи с главным компьютером.

— Предлагаете нанести по этим объектам удар?

— И тем самым разорвать мирный договор?

— А что, заводы запущены, договор нарушен, есть повод. Если они начнут вооружаться, рано или поздно у них будет преимущество. Значит, надо подавить такую возможность в самом начале, нежели ждать, когда они первыми нас атакуют.

— Не знаю, не знаю. Вопрос спорный. В свое время мы, я имею в виду себя и мох помощников, рассчитывали, что со временем, мы запустили бы заводы, чтобы и им и нам обновлять парк кораблей, но для этого должно было пройти время, чтобы мирное сосуществование упрочилось. Вы понимаете меня?

— Разумеется. И тем не менее, они пошли на опережение и не стали ждать, когда заводы смогут быть запущены.

— Может быть, тому была какая-то причина? — задумчиво спросил профессор. Коэн не знал, что профессор в курсе того, что в районе планеты Сури были уничтожены спутники, а следом три боевых корабля комигонов. Это был пробный шар, чтобы подвести его к вопросу о том оружие, с помощью которого они были уничтожены.

— Возможно, — уклончиво ответил Коэн, — и все же стоит подумать, как им ответить, чтобы пока не разрушать мирный договор. Еще не время, но и опоздать не хотелось бы.

— Весьма разумная с вашей стороны мысль. Спешка и медлительность, два взаимосвязанных действия. Главное, найти золотую середину.

— Согласен.

Глава 7

Профессор без надобности не беспокоил Коэна, стараясь всеми силами показать, что его интересует только работа и он всецело занят будничными делами, а именно, пытался научить андроидов, проводить операции по имплантации позитронного мозга. Впрочем, для специалиста было очевидно, что профессор лишь имитировал их обучение. Поэтому по прошествии недели в беседе с Коэном, он снова завел на эту тему разговор.

— Не знаю, тупее создания, чем андроид, я не встречал. Казалось бы, он должен все делать быстрее, аккуратнее и профессиональнее человека, а на деле ошибка за ошибкой. Сегодня я заставил их работать в паре на симуляторе, и они вновь допустили непростительную ошибку. Не знаю, надо что-то решать.

— Ваше предложение?

— Я вам уже говорил, давайте попробуем использовать для этого помощницу Кутепова.

— Вы готовы за неё ручаться?

— Разумеется, нет. Я её не знаю, и видел-то всего пару раз, но попробовать стоит. Если она окажется способной, то это будет выход в создавшейся ситуации.

— А как состояние Виктории?

— Пока никаких улучшений.

Коэн потеребил мочку уха, потом провел рукой по щеке и неожиданно произнес:

— Хорошо, я согласен, но при условии, что она будет находиться только в пределах медицинского сектора и мне придется приставить к ней, точнее, к вам, охрану. Мы не знаем, что у неё на уме, а рисковать нам не нужно. Вы согласны со мной?

— Разумеется. Охрана не помешает, наоборот мне будет спокойнее работать.

— Договорились, завтра капсулу доставят на корабль, и можете приступать. Но если все сложится, как вы думаете, то начнем с ребят из моей группы.

— Как скажете. Я думаю, что если она окажется способной для проведения операций по трансплантации позитронного мозга, то достаточно несколько операций и ей уже отступать будет некуда.

— Не знаю, не знаю. Мне кажется, что у вас с ней вряд ли что получится. Впрочем, попробовать стоит.

— Не получится, отправим обратно спать. Верно?

— Да.

Коэн снова о чем-то задумался. После чего произнес:

— Осталось три недели до запуска. Я размышлял насчет вашего предложения послать вашему братцу послание от покойной Вирджинии. Мне кажется, в этом что-то есть. Вопрос один, что именно сообщить? Если он получит сообщение, наверняка что-то пришлет.

— Верно, но только через год.

— Я понимаю.

— А вдруг он опередит события и решит послать что-то или кого-то сейчас?

— Поэтому я и рекомендую пойти на опережение. Пошлем послание и получим отсрочку на целый год.

— Логично. В таком случае, попробуйте сформулировать послание от лица Вирджинии.

— А почему вы сами не хотите это сделать?

— Сравним наши варианты.

— Ах, вот так. Это другое дело. Завтра же попробую что-нибудь написать.

— Как вы сказали её кличка?

— Чикко, с двумя к.

— Отлично, до завтра.

Весь вечер, сидя у себя в каюте, профессор сочинял послание, отклоняя один вариант за другим. Наконец, когда, взглянув на часы, которые показывали начало первого ночи, он вернулся к одному из вариантов, и решил, что именно его покажет Коэну. Текст гласил:

— Докладываю. Чета Кутеповых ликвидирована. Вошла в тесный контакт с Лифингом, благодаря чему был устранен Коэн, зомбирован экипаж корабля, спецназ и несколько ученых. Остальным поручено изучать инопланетный корабль. Подобраться к профессору не смогла. Есть необходимость посылки дополнительно корабля с вооружением. Жду новых указаний. Агент Чикко.

На следующий день после завтрака, профессор показал Коэну вариант послания. Передавая запись, он спросил:

— Я вчера вечером долго думал, чтобы такое написать. И у меня невольно возник вопрос, как мы обставим посылку самого сообщения?

— Очень просто, — рассеянно ответил Коэн, продолжая читать написанное профессором сообщение.

— Как это, очень просто?

— Я что-то не пойму, а в чем проблема?

— Помилуйте, Эбердин. Представьте, Газир получает это, или другое послание и у него невольно возникнет вопрос. Лифинг жив и всем управляет, а какой-то агент, умудряется каким-то образом отправить ему послание. Вам не кажется это чем-то странным и неестественным?

— В таком случае, я не понимаю, то вы предлагаете отправить послание своему братцу, теперь сомневаетесь, в этом. Вы уж как-то определитесь. И вообще, почему я ликвидирован, а вы живы?

Профессор рассмеялся.

— Знаете, я почему-то так и подумал, что вы зададите мне именно этот вопрос. Позвольте я объясню. Агенту было поручено убрать Кутеповых, вас и меня. Правильно?

— Да.

— Если она сообщит, что задание выполнено полностью, это вызовет подозрение.

— Это почему еще?

— Агент, какой бы он хороший и опытный не был, не может, когда действует один и в таких непростых условиях, решить полностью все задачи.

— А если представить, что она ликвидировала Лифинга, а не меня?

— Маловероятно. Лифинг практически никогда не общался даже с моими помощниками, а вы хотите, чтобы он подпустил к себе кого-то из экипажа, прилетевшего корабля? Собственная безопасность его беспокоила больше всего. Нет, это исключено.

— Не понял. Вы же сами написали, что она вошла в тесный контакт с Лифингом.

— Дайте-ка я посмотрю. Действительно. Хорошо, а что вы предлагаете?

— Я пока ничего не придумал. Поэтому, я внимательно подумаю на досуге над текстом сообщения, а вы решите, каким образом оно может быть передано и получено вашим братцем и при этом не вызвало бы подозрений.

— Хорошо. Да, а как насчет помощницы из числа экипажа?

— Я помню. К обеду капсулу с ней доставят на корабль, и можете попробовать с ней поработать. Но повторюсь, я не уверен, что эта затея выгорит.

— Попытка не пытка, не так ли?

— Возможно.


Каиссу Оуэн привезли, как и обещал Коэн, незадолго до обеда. Капсула была доставлена непосредственно в медицинскую лабораторию. Учитывая, что сама лаборатория состояла из нескольких помещений, было решено разместить её в дальней части, где располагалась процедурная и хранились всевозможные медицинские принадлежности. Профессор, не стал спешить, поэтому отправился пообедать, чтобы потом, не спеша поговорить с Каиссой. В конце обеда Коэн, вытер губы салфеткой и, не скрывая насмешливой улыбки, произнес:

— Желаю удачи.

— Спасибо, — спокойно ответил профессор и добавил, — она нам всем нужна.

— Это точно.

Пообедав, профессор и четверо зомбированных охранников, которых прислал Коэн, отправились в лабораторию. Процесс «воскрешения», как называл эту процедуру профессор после длительного сна, у всех проходил по-разному. Все зависело от индивидуальных особенностей организма. Кого-то тошнило, кого-то даже рвало, а кто-то уже через пять минут приходил в нормальное состояние и мог пожаловаться лишь на небольшое головокружение. Каисса оказалась в числе тех, кто через десять минут полностью была готова к работе. Поэтому, оказавшись в родной лаборатории, вначале не поняла, что происходит, но, заметив профессора и двух охранников рядом с ним, поняла, что оказалась здесь не просто так.

— Доброго дня, как самочувствие? — стараясь как можно дружелюбнее, спросил профессор.

— Я так понимаю, Михаилу не удалось вам помочь, а вам бежать, я права?

— Частично.

— Что значит частично?

— К сожалению, господин Кутепов погиб. Мне доподлинно неизвестно, при каких обстоятельствах это произошло, но господин Коэн, сказал, что это случилось, когда он на шаттле возвращался с моего корабля. Мне удалось бежать, однако комигоны обстреляли корабль, а мне и Виктории, удалось спастись на спасательной капсуле. К сожалению, Виктория Бонги сильно пострадала и сейчас находится в реанимации. Как видите, судьба снова привела меня обратно, но не все так плохо, как кажется на первый взгляд, — ответил профессор, стараясь говорить безмятежным голосом.

— И это говорите вы! Не верю своим ушам. Я видела, как Коэн убил вашего помощника, и угрожал вам, а теперь вы говорите, что все не так плохо.

— Все меняется и все познается в сравнении. Мы полетели к комигонам в надежде, что нас примут и поймут, а взамен, при первом же требовании господина Коэна, вернули обратно. И слава Богу, так как меня и Викторию комигоны приговорили к смертной казни. А теперь я могу работать, нормально питаться и не испытывать…

— Угрызений совести.

— Вовсе нет. Угрызения совести меня будут мучить до самой смерти. Тут ничего не поделаешь. Но жизнь такова, что всегда приходиться выбирать, и не всегда выбор зависит от того, как бы ты поступил, если бы не обстоятельства. Вы понимаете меня?

— Да уж как не понять. Впрочем, вам не привыкать. Столько лет служили одному диктатору, теперь будете служить другому. Не велика разница. Могу я спросить, где весь экипаж, ученые и охрана, которая прилетела вместе с Коэном?

— Они все живы, размещены на одном из транспортных кораблей и находятся в капсулах для гиперсна. Знаете, бунт, пожалуй самое опасное, что может случиться.

Каисса взглянула на капсулу, которая стояла позади неё.

— С какой целью меня разбудили?

— Видите ли. Я остался один. Виктория, как я уже сказал, сильно пострадала и находится в реанимации. Вряд ли она в скором времени сможет приступить к работе. Азадель Мути погибла. Мне понадобился помощник, а вы единственная, кто имеет отношение к медицине. Не так ли?

— Я не стану помогать ни вам, ни Коэну. Можете сразу класть меня в капсулу и отправлять обратно на корабль.

— Вы даже не хотите спросить, чем мы будем заниматься, и почему мне нужна помощница? В принципе, я мог бы воспользоваться помощью андроидов, но боюсь, их помощь может привести к гибели части экипажа, а мне не хотелось бы этого.

Каисса с ужасом посмотрела на профессора. Она не до конца понимала, о чем идет речь, но что-то подсказывало ей, что всех, кто находится в капсулах, подвергнут оперативному вмешательству.

— Вы чудовище, — только и смогла произнести Каисса.

— Вероятно, — с грустью произнес профессор, и добавил, — Жаль, очень жаль, что вы не хотите мне помочь. Я на вас очень рассчитывал. Видимо, из всего вашего экипажа, только на Михаила можно было положиться в трудную минуту.

Профессор прекрасно понимал, что Коэн наверняка запишет весь разговор и поэтому, ни словом, ни намеком не мог дать знать, зачем ему нужна была Каисса в качестве помощницы. И всё же, последняя сказанная им фраза возымела действие, потому что она посмотрела на профессора и неожиданно спросила:

— Если я соглашусь вам помогать, что я конкретно должна буду делать?

— Вы понадобитесь мне как ассистентка при проведении операций по трансплантации позитронного мозга, который позволит продлить человеку жизнь как минимум в два раза, избавит от необходимости в пище. Кроме того, он сможет самостоятельно контролировать состояние всех своих органов и вовремя реагировать на необходимость их замены.

— Это правда или вы лжете?

— У меня нет причин вас обманывать. Вы как врач должны знать, что в мире, откуда вы и я прилетели подобные операции, точнее опыты, запрещены. Причина этому одна — появляется возможность управлять человеком, что обусловлено присутствием позитронного мозга. Выполняет эту функцию чип управления, который связывает мозг с центральным компьютером.

— Выходит, вы хотите всех людей сделать послушными роботами?

— Быть роботом или свободным человеком, зависит всего лишь вот от этой маленькой штучки, — и профессор показал Каиссе чип управления, размером чуть более двух миллиметров.

— Вы гений безумства.

— Оригинальное выражение. Впрочем, Михаил, в беседе со мной был такого же мнения, но с точки зрения науки и перспектив развития человека в плане увеличения продолжительности жизни и решения продовольственных проблем, считал, что не все так однозначно. Казалось бы парадоксально. Но ведь в науке все открытия и достижения можно использовать как во благо, так и во вред. К примеру, я и все мои помощники провели процедуру установки позитронного мозга, и все эти годы своевременно могли отслеживать работу нашего организма. Мне за девяносто, но я не чувствую этих лет. Это всего лишь наука, её невозможно остановить, как бы не стремились ограничить её те, кто у власти. Вы согласны со мной?

Каисса не ответила, только пристально посмотрела на профессора. Не дождавшись ответа, Мукси властным голосом спросил:

— И какое будет ваше решение — помочь мне или залечь в капсулу?

— Хорошо, я приму ваше предложение, но при одном условии. Я оставляю за собой право в любой момент, как вы выразились, залечь в капсулу.

— Договорились. Я свое слово всегда держу. Жить будете пока здесь. Все что необходимо вам предоставят. За охрану не обессудьте, придется терпеть, тут уж ничего не поделать.

На этом разговор закончился, и профессор быстрым шагом вышел из лаборатории, оставив позади четырех зомбиохранников.

За ужином Коэн не удержался, и с удивлением сказал:

— Нет, кто бы мог подумать, что вам удастся так ловко привлечь эту Каиссу в помощницы. Честно скажу, удивлен.

— Надо полагать, вы слышали весь разговор с ней, не так ли?

— Да, было интересно узнать, как вы умудряетесь уговорить человека, в казалось бы, безнадежной ситуации.

— Ну почему безнадежной? Все мы хотим жить, работать, хорошо питаться, — и профессор, отрезав кусок сочного мяса, положил в рот, а после того, как прожевал и проглотил, добавил, — меня вот смогли уговорить работать на вас. Хотя, если откровенно, большого желания у меня не было. Так что, у каждого, свои подходы и к каждому человеку надо подходить индивидуально. Одному пригрозить, другого купить, третьего привлечь по идейным соображениям.

— Профессор, вы меня каждый раз поражаете. Главное, я никак не пойму, чего больше в ваших словах, искренности или цинизма.

— Эбердин, разумеется искренности. Цинизм это когда вы вызывающе и презрительно относитесь к нормам общественной морали. А я вот уже полвека живу вдали от общества и его морали. Ну скажите мне, какая мораль в этой галактике? И я вам отвечу. Мораль устанавливает само общество, в котором вы живете. А мы с вами живем в обществе зомби, которыми управляем, с одной стороны и как выражался покойный Лифинг, мартышками с другой. Это он о комигонах так говорил. Так что в каждом обществе свои моральные устои, — произнес профессор, вытер салфеткой губы и прищурив глаза посмотрел на Коэна.

— Ну и философия у вас. И все же, вы уверены, что она будет с вами работать?

— Безусловно. А куда она денется. Не станет же она совершать во время операции ошибки и тем самым убивать людей? В конце концов, отправим её обратно на корабль в капсуле для гиперсна.

— В таком случае, когда предполагаете начать операции?

— Проверю её навыки на тренажере. Думаю, недели мне хватит, и можно начинать.

— Очень хорошо. Держите меня в курсе дел.

— Непременно.

Сразу после ужина Коэн отправился к себе, оставив профессора одного в просторном пищеблоке, предназначенного для питания экипажа корабля. Однако, не доходя до каюты, он получил сообщение, что Деи Манкоа хотел бы с ним увидеться по видеосвязи.

«Интересно, что еще ему от меня понадобилось?» — подумал Коэн и поспешил в центральный пост управления. Как только на экране появилось изображение руководителя лиги сопротивления, он поздоровался и сразу перешел к делу, из-за которого вызвал Коэна на видеосвязь.

— Господин Коэн. Вероятно вы в курсе, что после того, как был заключен мирный договор, были остановлены большая часть заводов военно-космического профиля. Наши настойчивые призывы к профессору Мукси, повторно запустить их для наших общих нужд не возымели действия. Поэтому мы приложили максимум усилий, чтобы самостоятельно запустить автоматизированные производства этих предприятий. Не скрою, частично нам это удалось. Учитывая, что между нашими мирами продолжает действовать соглашение о мире и, проявляя добрую волю по его сохранению, мы предлагаем вам вновь прислать на производства своих людей для контроля за номенклатурой и количеством выпускаемой продукции. Кроме того, мы предлагаем вновь начать строительство космических кораблей в соотношении пятьдесят на пятьдесят. Я полагаю, вы оцените наши мирные и дружественные действия, как посыл к укреплению мира и сотрудничества в галактике Гахр.

Коэн явно не ожидал, что комигоны, открыто заявят о том, что сумели запустить производства, да еще при этом, предложили снова строить космофлот на паритетных началах. Поэтому ему ничего не оставалось делать, как ответить:

— Хорошо, я подумаю над вашим предложением и в ближайшие дни дам ответ.

— Благодарю и до связи.

Экран погас, и Коэн, как обычно постучал пальцами по приборной доске.

«Одно из двух, либо они поняли, что мне стало известно о запуске заводов, и они пошли на опережение и предложили снова совместное их использование, либо они хотят начать тайно вооружаться, как это было при Лифинге, соблюдая при этом мнимый учет и контроль», — подумал Коэн, идя по коридору в сторону своей каюты. Он хотел, было заглянуть к профессору, чтобы посоветоваться, как лучше поступить, но решил отложить разговор. Настроение окончательно испортилось, как только он вошел в каюту. Он присел на край кровати, достал бутылку с виски и налив немного в стакан, залпом выпил. Проблемы, которые каждый день напоминали о себе, в том числе последний разговор с Манкоа, неожиданно напомнили о прошлой жизни в родной галактике. Да, были сложные периоды жизни, опасные задания с риском быть пойманным и осужденным на долгие годы, а то и вовсе убитым, но все они были ничто в сравнении с тем, чем он столкнулся сейчас. Другой уровень, другой масштаб и что самое главное, неясные перспективы и результат.

Согласие профессора сотрудничать и помогать лишь отчасти облегчало задачи, смысл которых он до конца не видел. И это больше всего пугало, злило и выводило из себя. Простой вопрос — мир или война с комигонами оставался открытым. И Коэн это прекрасно понимал, потому что мир означал беззаботную жизнь в полном одиночестве, если не считать профессора Мукси, а война — адреналин в крови и абсолютно неясные перспективы впереди.

И все же Коэн не выдержал, налил и, выпив еще вискаря, отправился к профессору.

— К вам можно? — спросил он, постучав в дверь.

— Заходите.

— Чем занимаетесь?

— Набросал план работ на неделю с Каиссой. Не знаю, насколько она хорошо знакома с работой ассистентки при проведении операции, поэтому думаю по началу практиковать её вместе с андроидом. Он хоть и допускает ошибки, но будет наглядно показывать, что необходимо делать.

— Понятно.

Профессор взглянул на Коэна и повел носом.

— А вы опять прикладывались к спиртному. Смотрите, если придется лечь на операцию, кроме меня оперировать некому, или вы рассчитываете только на автоматизированный блок, что находится в операционной?

— А что есть проблемы?

— У меня нет. Но у меня ощущение, что вы мне не до конца доверяете. Я же это чувствую. А если нет доверия, то как вы ляжете под мой нож, с бластером в руке? А если понадобится наркоз, — шутливо произнес профессор.

— Бросьте, профессор. Мы с вами в одной упряжке.

— Забавное сравнение.

— Короче, Манкоа только что вышел на связь. Сообщил, что они запустили заводы, и предложил начать производство кораблей на равноправных условиях. В знак мира и стабильности предлагает прислать людей и андроидов для контроля над производством. Одним словом, предлагает все возродить, как было при Лифинге.

— Вот как, и что вы ему ответили?

— Ничего. Сказал, что надо подумать.

— Ну и прекрасно. Никогда не надо сразу соглашаться с их предложениями. Анализ, и еще раз анализ. Так всегда делал покойный Лифинг и всегда выигрывал.

— Ваш Лифинг, как тень витает надо мной. Скоро мне будет мерещиться, что он начнет оценивать мои поступки, а потом и вовсе явиться в качестве привидения.

— Я в привидения не верю и вам не советую. И вообще, идите и отдохните, а завтра, если у вас будет желание, обсудим, как вести политику с комигонами в сложившейся ситуации.

Кивнув на прощание, Коэн вышел из каюты профессора.

«Нет, еще рано подбираться к нему с вопросом об оружии. Он очень тонко проверяет меня и стоит мне проколоться, он моментально всё поймет и раскусит. Тогда все полетит к черту», — подумал профессор.

Глава 8

Профессора Мукси и Викторию в спасательной капсуле отправили комигонам на промежуточную станцию, а оттуда непосредственно на корабль Коэна. Михаил и Азадель остались вдвоем в томительном ожидании вестей от профессора. Впрочем, ожидать, что профессор сумеет быстро выяснить, что за оружие установлено на корабле, не приходилось. Да и вообще, сумеет ли он догадаться, что у него стерта часть памяти, и он улетел с важным заданием? И все же, каждое новое сообщение от Лабаргана с нетерпением ждали и надеялись, что всё сложится удачно, и профессор выйдет на связь.

Незаметно пролетела неделя, за ней другая. Несмотря на то, что Михаил стал командиром корабля, особых дел не было, поэтому он все чаще и чаще стал навещать родильное отделение, интересоваться состоянием дочери и её матери Марселины Девье. По настоянию Михаила, её не усыпили, как обычно практиковалось после родов, а позволили кормить дочку. На многочисленные вопросы, которые она задавала, где, что, как и почему она вдруг стала матерью, да еще оказалась на неизвестном корабле, Михаил, скрипя сердцем, сказал, что её подобрали в космосе на спасательной капсуле. Она была долгое время в коматозном состоянии, выход из которого произошел накануне начала родов. Роды прошли успешно, девочку назвали Лизой. Учитывая, что корабль находится в длительной экспедиции, ей придется пробыть на корабле неопределенно долгое время. Все другие подробности Михаил утаил. На удивление Марселина весьма спокойно восприняла все сказанное, а узнав от Азадель, что это по настоянию Михаила, девочку назвали Лизой была крайне удивлена, так как её бабушку по материнской линии тоже звали Лизой, и поэтому она рада такому совпадению.

Позже выяснилось, что Марселина по специальности археолог и была в экспедиции на одной из планет, когда их корабль неожиданным образом попал в неизвестную, как они посчитали, область галактики. Когда к ним пришли на помощь все дальнейшие события практически выпали из её памяти. Как и почему она оказалась в спасательной капсуле, она не помнила, и что самое странное, каким образом она забеременела, хотя во время экспедиции имела несколько раз сексуальные отношения с одним из членов команды.

Как и следовало ожидать, представители комигонов на корабле, вызвали у неё массу вопросов, на которые Михаилу пришлось отвечать, на ходу выдумывая правдоподобные версии о том, что это жители отдаленных, малоизученных уголков галактики. Азадель, услышав подобное, потом долго смеялась и, оставшись наедине с Михаилом, сказала:

— Из вас получился бы отличный сказочник. Так правдоподобно рассказывать о комигонах, что я готова была сама поверить в эту легенду.

— Уважаемая Азадель. Это называется терапевтическое воздействие на пациента. Вам, как врачу и специалисту в области нейрохирургии, должно быть отлично известно, что дозированная информации с фантазийными элементами, благотворно сказывается на пациенте, перенесшего сильное нервное потрясение.

— Михаил, умоляю, я сейчас умру от смеха. Вы рассказываете мне байки, и делаете это без тени улыбки на лице. Скажите, как вам это удается?

— Легко. Главное, самому начать в это верить и понять, каким образом облегчить душевные переживания пациента.

— Слушайте, я ошиблась. Вы не сказочник. Вам надо писать пособия по лечению различных нервных расстройств и депрессивных состояний. Это будет уникальная методика, уверяю вас, — и Азадель снова весело рассмеялась.

— Может быть. А если серьезно, то, поверьте, не так-то просто человеку говорить неправду. Одно дело, когда он тяжело болен и в возрасте, и совсем другое, как в случае с Марселиной.

— Кстати, вы заметили, как Лиза успокаивается, когда вы смотрите на неё, словно чувствует родство с вами?

— Возможно, — смущаясь, ответил Михаил, и тут же решил перевести разговор на другую тему.

— Как вам кажется, удастся профессору решить поставленную задачу и связаться с нами?

— У вас есть сомнения в искренности его намерений?

— Вовсе нет. Я беспокоюсь, сможет ли он войти в доверие к Коэну и узнать что-то об оружие. Коэн не такой простак, каким представляется профессору. Посмотрите, как он тонко прочувствовал всю ситуацию и сумел получить коды доступа и захватить власть. Это о многом говорит.

— Согласна с вами. Коэн опытный игрок и опасный противник, но профессор тоже не мальчик, и думаю, что при всех его недостатках, он сможет перехитрить его. Я просто уверена в этом.

— Ну что же, будем надеяться и ждать.

На следующий день Лабарган сообщил Михаилу, что Совет принял решение, сообщить Коэну о запуске остановленных заводов и предложить ему начать строительство кораблей под жестким контролем с обеих сторон.

— Хорошая идея. Кроме того, это снимет с профессора Мукси всякое подозрение со стороны Коэна, что он как-то причастен к запуску заводов. Да и для поддержания мира в галактике может иметь благоприятное значение.

— Мне тоже кажется, что это даст возможность отсрочить возможность военных действий. Если Коэн узнает, что заводы начали работу, он вполне может расторгнуть договор и нанести удар по нашим объектам.

— Запросто. От профессора пока нет известий?

— Пока нет.

— Будем ждать.

— Будем. До связи.

Михаил вернулся в центральный пост управления, уселся в кресло капитана и тяжело вздохнув, подумал, — «Интересно, как там профессор Мукси?»


В течение дня профессор провел две операции на симуляторе. Ассистировали ему андроид и Каисса. Обе операции прошли без ошибок, чему профессор был очень доволен, и по окончании похвалил Каиссу. Та хотела было промолчать, но немного погодя, ответила:

— Симулятор, это не живые люди. Там все будет по-другому, не так ли?

— Вероятно, хотя симулятор практически на девяносто пять процентов обеспечивает реальность проводимой операции. Так что, думаю, все будет хорошо. Главное, не волноваться и делать все аккуратно, так, как вы делали только что.

В этот момент в медицинский отсек заглянул Коэн. Он впервые виделся с Каиссой, после того, как она появилась на корабле и, глядя на неё, неожиданно улыбнулся и поздоровавшись, произнес:

— Не хотел вам мешать, но мне нужен профессор. Не возражаете, если я его у вас ненадолго заберу?

Каисса промолчала, но судя по её выражению лица можно было догадаться, что она при этом думает, ибо взгляд был пропитан гневом и ненавистью.

— Вот и отлично, молчание, знак согласия. Профессор, пойдемте, надо посоветоваться.

Профессор взглянул на Каиссу и, разведя руками, поплелся за Коэном. Как только они оказались в рубке управления, он сразу же спросил:

— Что-то случилось, что я вам так срочно понадобился?

— Нет, это был просто предлог. Хотел взглянуть на вашу подопечную. Как она?

— Прекрасно провела со мной две операции на симуляторе.

— Замечательно. Когда можем начать имплантировать позитронные мозги?

— Еще три-четыре дня тренировок и можно приступать.

— Хорошо, — произнес Коэн, словно вспоминая, о чем он все же хотел посоветоваться с профессором. Наконец, сжав пальцы рук и похрустев ими, произнес:

— Осталось восемь дней. Я подумал и принял решение не отправлять никаких посланий вашему брату.

— Если не секрет, чем мотивируете такое решение?

— Очень просто. Любой вариант может вызвать нежелательный эффект в будущем, а именно прилет еще одного корабля, а это означает новые проблемы, которых и без того хватает.

— А если они пошлют нам сами без послания кого-то или что-то?

— Мало вероятно. Не зная, что происходит и какова ситуация, это будет чистой воды авантюра. Судя по всему, ваш братец не очень любит рисковать. К тому же, по моим прикидкам, наша экспедиция обошлась вашему брату в круглую сумму.

— Не думаю, что он целиком финансировал ваш полет?

— Возможно, но даже если компания и финансировала проект, то при отсутствии каких-либо результатов, она вряд ли согласится на повторные траты под гипотетические результаты.

— Мне трудно судить. Я его практически не знаю. Так что, если вы считаете, что послание посылать не стоит, значит, решение правильное.

— И еще, я затянул с ответом Манкоа по поводу совместного строительства кораблей. Плохо, что у нас нет возможности повторно остановить заводы. Компьютер на мой запрос подтвердил, что сделать это не удастся. Значит, они начнут работать, а мы не будем знать, что и сколько они производят. Так что надо им показать, кто в доме хозяин, и демонстративно показать нашу мощь. Возможно, тогда у них поубавится желания вести со мной такие опасные игры, как самовольный запуск заводов. Что скажете?

— Смысл есть, но не будет ли это означать конец мира и потом, вы уверены, что при вторжении на одну из планет, у вас будет полное преимущество в силе?

— Не волнуйтесь, корабль оснащен новейшим оружием, которое уже проверено на практике. А что касается мира, то будем действовать осторожно и внезапно.

— Не понял, что значит осторожно, но внезапно? — профессор сделал непонимающее выражение лица.

— Я соглашусь на совместное производство заводов, а потом внезапно прилечу с проверкой. Надеюсь, они решат, что это акт агрессии, тут-то мы и покажем мощь нашего оружия.

— Я не спрашиваю вас насчет оружия, но все же рекомендовал бы основательно подумать, прежде чем проводить подобную…, — профессор хотел сказать авантюру, но передумал, и сказал, — операцию. Мы же не знаем, сколько кораблей будет охранять планету, к которой вы собираетесь отправиться, как базируются их корабли на орбитах и так далее.

— Ничего, это все решаемо. Но сначала надо дождаться, когда заработает этот генератор поля, а затем приступим к решению всех задач.

— Я вас понял. Могу быть свободным?

— Да, идите и работайте. Через три дня я пришлю вам капсулы с моими бойцами. Десять человек вам хватит для начала?

— Вполне.

— Вот и отлично.

Профессор отправился обратно в медицинский отсек. Он понимал, что времени остается все меньше и меньше. Если он не сможет наладить связь и предупредить о возможном вторжении, не обойтись без жертв и началом полномасштабных военных действий. Надо было что-то незамедлительно предпринять, иначе будет поздно. С такими тяжелыми мыслями он вошел в медицинский отсек.

— Что господин Мукси, совесть гложет? — язвительно спросила Каисса.

Профессор понимал, что каждый шаг и каждое сказанное им слово может быть проконтролировано Коэном, поэтому он посмотрел на Каиссу и проведя пальцем по губам дал ей знать, чтобы она не болтала лишнего, а сам тем временем провел рукой по лицу, чтобы не вызвать подозрения в случае, если была сделана видеозапись. После чего произнес:

— Совесть гложет у тех, у кого она есть, — и, повернувшись к двум охранникам, которые стояли возле двери, властным голосом произнес, — куда делся андроид?

— Он находится на подзарядке. Будет через два часа десять минут.

— Плохо. Надо было мне сразу сообщить, что он будет отсутствовать, — и, обращаясь к Каисее, добавил, — придется нам вдвоем еще раз потренироваться на симуляторе.

Через несколько минут они приступили к операции. И хотя все шло отлично, профессор неожиданно прервал её и, подойдя к монитору, развернул его так, чтобы только он и Каисса могли видеть экран. Делая вид, что он недоволен как была проведена начальная стадия операции, быстро набрал на мониторе текст:

— Молчите и делайте вид, что я вами недоволен. Побег удался. Михаил и Азадель живы. Я здесь, чтобы узнать все о новом оружии на корабле, иначе не избежать новой войны. Связи пока нет. Мне нужна помощь, поэтому я вас и вытащил сюда. Ни каких резких движений, Коэн внимательно все отслеживает.

Пока профессор писал текст, он отчитывал Каиссу и делал вид, что показывает на мониторе, какие и где были допущены ошибки во время операции. Написав, он спросил:

— Вы все поняли, что я сказал?

— Да, я все поняла.

— Вот и отлично, а теперь давайте еще раз повторим, — и, стерев с экрана текст, они снова вернулись к симулятору.

По окончании операции, профессор, как бы ненароком, дотронулся до руки Каиссы, и, стараясь говорить спокойно, произнес:

— Все хорошо. Надеюсь, вы все поняли. Надо быть предельно осторожной… во время проведения операции. Жизнь многих, и в первую очередь пациентов будет зависеть от нас с вами. Вам всё ясно?

— Да, — спокойным, ровным голосом ответила Каисса.

Профессор повернулся и стремительно вышел из лаборатории. Он был уверен, что Каисса все отлично поняла, о чем он ей сказал, и это означало, что у него появился союзник, точнее помощник, на которого можно было положиться. Теперь предстояло как можно быстрее найти способ наладить связь.

Через три дня на борт корабля доставили десять капсул с людьми из числа спецназа прибывшего вместе с Коэном. К этому времени с Сайгата были присланы необходимые для этого комплекты позитронных мозгов и управляющих чипов. Перед первой операцией профессор заметно нервничал, так как одно дело проводить операцию на симуляторе и совсем другое, на живом человеке. Когда первого пациента положили на операционный стол, Каисса сразу заметила волнение профессора, и дотронувшись ладонью его руки, тихо произнесла:

— Все будет хорошо, вот увидите.

— Да, я знаю, но все же. Последний раз я делал подобную операцию лет двадцать назад, — так же тихо ответил профессор.

— Помните, что вы мне сказали, только от нас будет зависеть жизнь этого человека. Давайте начинать и сохраним ему жизнь.

— Верно. Спасибо.

Справа и слева от профессора стояли и помогали андроиды, Каисса расположилась напротив. Профессор посмотрел на часы и начал операцию. Спустя два часа операция успешно закончилась и все вздохнули с облегчением. Именно в этот момент, профессор понял, как он сможет выйти на связь, поэтому, оставив все оставшиеся работы с пациентом на попечение андроидов и Каиссы, поспешил к Коэну. В своем белом халате и шапочке на голове, он появился на пороге центрального поста, где на кресле капитана восседал Коэн.

— Профессор, вы такой возбужденный и в таком виде, что-то случилось?

— Да, то есть, нет, наоборот, все отлично. Операция прошла успешно.

— Я в этом нисколько не сомневался.

— Я пришел вам доложить об этом. Необходимо срочно проверить совместимость и взаимосвязь позитронного мозга с мозгом пациента. Я как-то упустил это из виду.

— Так совмещайте, в чем проблема?

— Эбердин, вы забыли, у меня нет кодов доступа к главному компьютеру, так что вам придется мне помочь. Необходимо произвести синоптическую связь между мозгом пациента, и базовым компьютером и закодировать точку входа сигналов в управляющем чипе.

— Подождите, подождите, не так быстро. Вы что сами не можете это выполнить?

— Я же сказал, для этого необходимо иметь доступ к главному компьютеру, так как все эти действия относятся к разделу управления.

— Это надо сделать прямо сейчас, или можно позже со всеми пациентами сразу?

— Нет, если мозг не получит сигнал на подтверждение связи, может произойти отторжение и мы просто потеряем одного бойца.

— Хорошо. Я передаю вам на время коды доступа, и вы в моем присутствии проводите все необходимые процедуры.

Профессор улыбнулся и шутливо произнес:

— И после этого, вы уверяете меня, что доверяете мне. Ладно, мне потребуется не больше десяти минут, чтобы провести все необходимые процедуры.

Коэн и профессор провели необходимые действия на компьютере и после подтверждения о допуске, профессор стал отдавать команды компьютеру на связь с только что установленным мозгом пациента, после чего произвел необходимую проверку совместимости и кодирования для управления им.

— Вот собственно и все, — произнес профессор, — примерно через десять часов пациент будет готов к выполнению любой из поставленных вами задач. Моя задача выполнена, могу возвращать коды доступа обратно.

— Так просто?

— Ну извините, в следующий раз будете делать сами.

— Ладно-ладно, шучу. Поздравляю с первым успехом. Когда приступаете к следующему?

— Завтра. Знаете ли, возраст и ноги с большим трудом выдерживают два часа у операционного стола.

— Такая процедура теперь будет ежедневно, с каждым пациентом?

— Не волнуйтесь, я дал указание компьютеру, чтобы он автоматически производил данную процедуру. Вам надо будет только вводить команду на её подтверждение к выполнению и все. Надеюсь, это вас не затруднит?

— Профессор, к чему нам ссориться. Всему свое время. Рано или поздно, вы получите свои коды доступа, и мы заживем лучше прежнего. Я уверен в этом.

— Не в кодах дела, а в доверии. Вот я вам стал доверять, хотя до этого мне было трудно это сделать.

— Ну и славно. Идите, и отдыхайте, вы сегодня на славу потрудились. За ужином встретимся.

После того, как профессор снова передал Коэну коды доступа, он не спеша отправился в медицинский центр. Пациент был переведен в реанимационный блок, возле которого суетилась Каисса.

— Спасибо, можете отдыхать, я сам посмотрю как он, — произнес профессор. Каисса вышла, за ней проследовали оба охранника. Профессор присел на стул возле только что прооперированного бойца и открыв бокс наклонился и стал осматривать швы на затылке. Нащупав отверстие, незаметно вставил конец ленты, спрятанной под шапочкой на голове, и тем самым подсоединил себя к позитронному мозгу, а через него к центральному компьютеру. Мгновенно в компьютер поступила команда на открытие программы Мукси75, которую он когда-то давно внедрил в компьютер. Программа запросила пароль, и когда мозг профессора назвал его, компьютер выдал сообщение, что доступ к компьютеру восстановлен по умолчанию. Следом за этим профессор выдал команду на стирание из архива памяти компьютера сведения о вхождении в систему и проводимых только что манипуляциях. Выдернув шнурок, он погладил рукой по голове зомбибойца, закрыл бокс и мысленно произнес, — «Ну вот, теперь у меня есть, пусть не полный, но все же доступ к компьютеру, а значит, связь. Так что первая задача выполнена. Теперь пора выяснить, что собой представляет оружие, на которое Коэн возлагает такие надежды».

Глава 9

Ежедневно профессор и Каисса делали по одной операции, после чего он шел к Коэну, который давал команду на совмещение вживленного позитронного мозга и активации чипа управления. И хотя профессор мог теперь сам произвести подобную манипуляцию, Коэн не должен был догадаться об этом. До автоматического запуска генератора поля оставалось три дня, когда в конце ужина профессор, глядя на Коэна, стал неожиданно рассказывать ему, что в процессе изучения инопланетного корабля выяснилось, что он сделан из биометаллического самовосстанавливающегося материала, который ему удалось воспроизвести.

— Да, я читал отчет, но не знал, что вам удалось это сделать. Вы гений профессор. Как вам удается совмещать медицину и непрофильные дисциплины?

Всем своим видом профессор дал понять, что он рад столь высокой оценки и буквально сиял от счастья.

— Ученого всегда обуревают желания познать новое и создать что-то самому. Кстати, я вот что подумал, неплохо было бы в случае начала строительства новых кораблей попытаться применить такую технологию. В этом случае, наши корабли обладали бы заметным превосходством.

— Я думаю, что мы и без этого обладаем превосходством.

— Эбердин, не стоит недооценивать противника. У вас только один корабль обладает новым оружием, и я не уверен, что оно окажется настолько эффективным, если комигоны изменят тактику защиты.

Коэн скосил взгляд в сторону профессора. Высказывание его явно заинтересовало и, поставив на стол чашку с кофе, спросил:

— Поясните, что вы имеете в виду?

— Я не знаю, на каких принципах работает ваше оружие, но вы рассматриваете возможность поражения кораблей противника с поднятыми энергетическими щитами, которые не выдерживают удара. Верно?

— Да.

— А что если они не будут поднимать щиты, а просто активируют по направлению нашего корабля зону перехода в гиперпространство? Вы рассматривали такой вариант?

— Это возможно? — спросил Коэн и профессор молниеносно уловил в голосе Коэна нотки волнения.

— А почему нет. Более того, если корабль атаковать таким способом с двух сторон, вообще неизвестно что произойдет. Скорее всего, он просто аннигилирует. Я не хочу вас пугать или отговаривать от преждевременного нападения на комигонов, но, откровенно говоря, мне тоже жизнь дорога, надеюсь, как и вам. Поэтому надо знать, не только как нападать, но и как защищаться.

— Согласен, никогда не стоит недооценивать противника. Однако, гравитационное оружие, установленное на корабле показало свою великолепную эффективность.

— Гравитационное, это что-то новенькое, — с удивлением произнес профессор, — уж не хотите ли вы сказать, что вы создаете направленную гравитационную волну?

— Именно, — с долей хвастовства ответил Коэн.

— В таком случае, я бы рекомендовал провести небольшой эксперимент. Так, для спокойствия.

— Эксперимент? Вы о чем?

— Установить на спутнике оборудование для открытия портала перехода и затем произвести пробный удар. Если спутник будет уничтожен, мы все будем спать спокойно.

— А вам что не спится?

— Последнее время беспокойно сплю, то и дело посещают мысли связанные с возможным противостоянием с комигонами. Коварный народ, очень коварный и недооцененный покойным Лифингом.

— Что же, я не против провести эксперимент, для вашего успокоения, — с долей сарказма в голосе ответил Коэн. Хотя профессор уловил в его голосе тревогу, которую посеял, а это было совсем неплохо.

На следующий день, после того, как была проведена очередная операция и активирован управляющий чип, профессор вернулся в медицинский центр и, удостоверившись, что он один, соединился с компьютером. Информация, которую он послал Манкоа в закрытом режиме, и потом была сразу же удалена из архивной памяти компьютера, гласила:

— Испытания на инопланетном корабле отменены. Ждем автоматического включения генератора поля. Коэн согласится на совместное производство кораблей и затем спровоцирует атаку на одну из планетарных систем. Установлено, что корабль оснащен гравитационным оружием волнового типа. Мощность неизвестна. Удалось взять в помощницы Каиссу. Продолжаю действовать. Хамаль Мукси.


Михаилу стало известно о присланном профессором сообщении в тот же день, и он сразу же поспешил к Азадель, которая в это время была у себя в каюте. Постучав в дверь, он с сияющим лицом вошел и с порога произнес:

— Он сумел.

— Прислал сообщение?

— Да. Я только что разговаривал с Лабарганом. Профессору удалось узнать о типе вооружения и предполагаемой провокации, которую хочет предпринять Коэн. И еще, ему удалось взять в помощницы Каиссу. Видимо они начали проводить операции, и он уговорил взять её в помощницы. На неё можно положиться, я уверен в ней. Так что вы были правы, у профессора получилось наладить связь и уже кое-что узнать. Неплохое начало, не правда ли?

— Я знала и верила, что у него все получится. Других подробностей нет?

— Пока нет. Но раз он вышел на связь, значит, как-то сумел это сделать и наверняка выйдет снова.

— Как вы меня обрадовали. Спасибо.

— Мне-то за что?

— Как за что, это ведь вы поверили и уговорили руководство комигонов пойти на такой риск.

— Вы преувеличиваете мою роль.

— Может и так, но все равно, вы к этому тоже приложили руку.

— Немножко.

На следующий день неожиданно прилетел Лаян Лабарган. Встретившись с Михаилом, передал привет от Деи Манкоа и сказал, что руководство признательно профессору за столь ценную информацию.

— Простите, я не специалист в области физики, — произнес Михаил, когда они расположились за столом в каюте, куда Михаил пригласил Лабаргана, — гравитационное оружие, которым владеет Коэн, это действительно опасно?

— Любое оружие опасно, гравитационное тем более. Мы им не владеем, но теоретические основы нам понятны. Чтобы вам было проще понять, поясню. Все объекты вселенной имеют массу и обладают гравитацией. Чем больше масса, тем сильнее гравитация, точнее гравитационное поле. Устройство на их корабле, позволяет создать гравитационную волну, которая в зависимости от того, какая у неё мощность, оказывает мощнейший эффект разрушения на своем пути. Так что такое оружие действительно потенциально опасно, что и подтверждается уничтожением трех наших боевых кораблей.

— А как обороняться от такого оружия?

— Надо думать, но главное, мы теперь знаем, чему конкретно нам противостоять. Кстати, генератор поля на инопланетном корабле, создает нечто подобное и посылает волновое излучение через проход в черной дыре в вашу галактику. Однако она не несет в себе разрушающего эффекта, а служит своего рода транспортным коридором в обоих направлениях. Когда мы изучали корабль, нам так и не удалось понять принцип работы такого поля. Это еще раз говорит о том, что познать все тайны мира невозможно, они безграничны.

— У меня вопрос. Мы здесь, если так можно выразиться, зависли без дела. Может, подумаете, как нас использовать, а то безделье расхолаживает.

— Понимаю, но пока профессор не вернется, а я надеюсь, что ему это удастся, лучше вам держаться подальше от посторонних и любопытных глаз. Надеюсь, вы понимаете меня.

— Понимаю, — ответил Михаил и потеребил пальцами бороду, которую стал отращивать.

Заметив жест, Лабарган с усмешкой произнес, — Вам идет, честно.

— Скажете тоже. Это я так, для солидности. Сами назначили капитаном корабля, приходится как-то этому соответствовать.

Лабарган рассмеялся, а вскоре засобирался обратно в путь.


Несмотря на то, что профессор был уверен, что его выход на связь, Коэн не обнаружит, волнение не проходило. И только спустя два дня, накануне, когда должен был включиться генератор поля инопланетного корабля, успокоился.

Сам процесс Коэн и профессор наблюдали на большом экране в командном отсеке. Все произошло так быстро, что как только черная дыра закрылась, Коэн воскликнул:

— И всё?

— Да. Весь процесс длился несколько секунд, а вы хотели чего-то большего?

— Ждать целый год, чтобы лицезреть открытие и закрытие черной дыры. Бред.

— Не скажите. Человеческий ум создал это, а мы, потомки, бьемся, и не можем понять, каким образом это происходит и что собой представляет сам процесс. Перед нами величие человеческой мысли. И неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем мы поймем и разгадаем загадки, которые нам оставили древние.

— Патетика всё это, профессор.

— Возможно, не стану спорить. И все же, зря мы с вами не послали моему братцу послание.

— Не думаю.

— Поживем, увидим.

И словно услыхав слова профессора, компьютер выдал сообщение.

— С маяка 1108 поступил сигнал об открытии портала перехода. Корабль не идентифицирован. Жду указаний.

— А вот и гости пожаловали, — ехидно произнес профессор.

— Какие еще, к черту гости, скажете тоже.

— Дай-то бог, чтобы это был случайный корабль, а не посланец от моего братца.

Профессор внимательно наблюдал за поведением Коэна. Было заметно, что сообщение его явно взволновало, и было видно, что он нервничает, хотя и старается сохранять хладнокровие.

— Что посоветуете, профессор?

— Можно выслать корабль или спутник. Есть вероятность, что его перехватят багзы, но тогда, если это окажется гражданский корабль, нам придется раскошелиться.

— Не говорите ерунды. О багзах надо забыть раз и навсегда. С ними будет разговор короткий. А вот насчет того, чтобы послать корабль, это мысль. Тем более, нам координаты известны, а они сейчас наверняка лягут в дрейф и не будут ничего предпринимать.

— Скорее всего.

— А не может быть, что это корабль комигонов?

— Вряд ли, хотя полностью исключать такой вариант, не стоит. Впрочем, это станет ясно достаточно скоро. Без картографической сетки корабль никуда не улетит, а если это комигоны, то вряд ли они долго будут оставаться на одном месте.

— Логично. В таком случае, отправлю боевой корабль охранения. Пусть проверят, кто к нам пожаловал.

Коэн дал компьютеру приказ отправить в район открытия портала перехода один из боевых кораблей. Спустя два часа с корабля поступили данные, что корабль вышел в заданный район. Обнаружен неопознанный корабль. Судя по конфигурации, относится к разряду боевых кораблей среднего класса, которые в галактике Гахр не строились.

— Ну что же. Значит это действительно гость из нашей галактики. На всякий случай, поднять силовые щиты и послать сообщение, не нуждаются ли они в какой-либо помощи.

Ответ пришел практически мгновенно:

— Просим прислать специалиста по навигации.

Коэн ненадолго задумался, после чего послал сообщение:

— Прошу сообщить данные о корабле и экипаже, так как вы находитесь в запретной галактической зоне.

— Коэн, что еще за запретная зона?

— Это экспромт, профессор. Посмотрим, что они нам на это ответят.

Однако шло время, а ответа не было. Вместо этого компьютер выдал сообщение, что неизвестный корабль стремительно сокращает дистанцию.

— Повторяю запрос. Прошу сообщить данные о корабле и экипаже, так как вы находитесь в запретной галактической зоне.

В этот момент компьютер сообщил, что неизвестный корабль открыл огонь одновременно из протонных и лазерных пушек. Щиты держат удар, но уровень энергии в них падает.

Коэн стоял напротив экрана компьютера и профессор отчетливо видел, как он побледнел.

«Да, — подумал профессор Мукси, — ему далеко до Лифинга. Тот бы и глазом не моргнул, случись такая ситуация».

— Открыть портал перехода, — неожиданно скомандовал Коэн.

— Дистанция между корабля слишком мала для открытия портала. Требуется совершить маневр уклонения.

— Приказываю открыть портал перехода, — закричал Коэн, но в этот момент энергетические щиты корабля не выдержали, и очередной выстрел полностью вывел всю энергосистему корабля из строя. Связь с кораблем мгновенно оборвалась.

— В срочном порядке отправить пять боевых кораблей в точку выхода неизвестного корабля, — Коэн взглянул на профессора, — медлить нельзя, мы тоже отправляемся туда.

— Не думаю, что они останутся там на несколько часов. Максимум через полчаса они получат картографическую сетку галактики и исчезнут, а Затанга останется беззащитной.

— При чем здесь Затанга?

— Не хочу быть провидцем, но думаю, что они прилетели за инопланетным кораблем.

— Основание? — с желчью в голосе спросил Коэн.

— Прошел год. От нас нет вестей, инопланетный корабль не прилетел, значит, пора менять тактику и действовать на опережение.

— Вы так думаете?

— Нет, возможно, так думает мой братец. И если это так, то на корабле вооружение не хуже, чем у вас, а может и лучше, ведь корабль идентифицирован, как боевой крейсер среднего класса.

— Корабли готовы к отправке в указанный район. Жду указаний.

— Отмена команды. Всем кораблям оставаться на месте и ждать указаний, — мрачным голосом произнес Коэн.

Часть 2 ВОЙНА НА ДВА ФРОНТА

Глава 1

Как только Газир Мукси получил сообщение от главы секретного исследовательского отдела компании Отто Риделя, что проект под кодовым названием «Посылка», успешно стартовал, пошел отсчет времени. Это означало, что корабль с группой ученых и спецназом во главе с Коэном, а так же экипажем, в числе которых были чета Кутеповых и агент Вирджиния Митс по кличке Чикко, улетели в галактику Гахр. Теперь предстояло ждать целый год, прежде чем можно было ожидать либо прилета инопланетного корабля, либо какого-либо сообщения.

Весь прошедший год Газир Мукси неустанно следил за подготовкой к проведению эксперимента, основной целью которого была отправка корабля в галактику Гахр. Для этой цели был выделен корабль, который использовался для специальных поручений и фактически входил в реестр кораблей компании, как экспериментальный образец, предназначенный для обкатки нового инновационного оборудования, включая системы вооружения и компьютерного обеспечения. Это позволяло проводить финансирование по надуманным программам научно-исследовательского характера, а статус секретности, закрывал возможные вопросы относительно того, куда и зачем были сделаны столь значительные расходы. Как только Ридель сообщил Мукси, что подготовка корабля закончена, он договорился с Коэном и отправил на корабль специалистов и оборудование, а заодно, его агент получила дополнительные указания, которые ей предстояло выполнить уже непосредственно по прибытии на место.

Как только корабль улетел, Газир Мукси сразу же стал прорабатывать возможные варианты событий, которые могут произойти через год, а возможно и раньше, если ученым, посланным вместе с Коэном, удастся запустить инопланетный корабль, и он прилетит в нашу галактику. Это был бы идеальный вариант задуманной им операции. Получить в руки настоящий артефакт, который несет в себе массу научных открытий, открывал путь к получению на внеочередных выборах кресло главы компании, а вместе с ним укрепление и без того ведущего положения компании в галактической Федерации. Однако, предугадать, как сложатся дела, посланной им команды, в неведомой галактике Гахр, было невозможно, а следовательно, необходимо было рассмотреть несколько вариантов развития событий, в том числе и не самых благоприятных. Вот почему, как только корабль улетел, он вызвал к себе Отто Риделя, и имел с ним продолжительную беседу, ибо только он был в значительной мере осведомлен о происходящих в галактике Гахр событиях и принимал непосредственное участие в подготовке и осуществлении проекта «Посылка».

— Господин Мукси, давайте исходить из худшего, — подытоживая разговор, произнес Ридель, — Если ей, я имею в виду Вирджинии, удастся выполнить хотя бы часть поручений, это будет уже успех. Но не будем забывать, там идут военные действия и, судя по тому, что вы мне рассказали, Лифинг весьма серьезная фигура. Поэтому, даже если удастся починить инопланетный корабль и он прилетит к нам, это отнюдь не означает, что этот, с позволения сказать, подарочек, легко попадет к нам в руки. Я вообще сомневаюсь, что Лифинг разрешит на нем что-либо делать.

— Вы хотите сказать, что судьба тех, кого мы послали, может быть обречена и их просто зомбируют?

— Не исключаю. Хотя, вооружение, которым мы оснастили корабль, дает надежды, что Коэн окажется умнее или хитрее Лифинга, и сможет сместить его и захватить власть. В этом случае, всё будет зависеть от ловкости Вирджинии. Тогда все пойдет строго по плану: ликвидация четы Кутеповых, Коэна и Лифинга, ремонт инопланетного корабля и возможное возвращение вашего брата.

— Это был бы идеальный вариант развития событий. Но к сожалению, мы не в курсе того, как будут развиваться события, а уж тем более на них каким-либо образом повлиять.

— Поэтому надо сосредоточить усилия на альтернативном варианте вне зависимости от того, как будут развиваться события.

— Не возражаю. Какие у вас предложения?

— Надо подготовить боевой корабль, оснастить его новейшим оружием, подобрать надежную команду и надежного человека. И если за год ничего не произойдет, я имею в виду, прилет инопланетного корабля, отправить его в галактику Гахр.

— С инспекцией.

— Совершенно верно. Чтобы там ни происходило, необходимо знать, как двигаются дела с ремонтом корабля, если конечно он происходит, и какова обстановка в целом, и по возможности, решить все проблемные вопросы.

— А что с кораблем?

— Вы имеете в виду инопланетный корабль?

— Да.

— По обстоятельствам.

— Иными словами, закрыть эту тему, как и галактику Гахр раз и навсегда?

— Разумеется, но это, в крайнем случае.

— Я согласен. Человек для выполнения этой миссии у вас подготовлен?

— Еще нет, Подбираю кандидата. Имплантацию позитронного мозга и управляющего чипа позволит выполнить ему любое задание, которое ему будет поручено.

— Отлично. Действуйте. Корабль я постараюсь найти не позже чем через месяц. Сначала пусть утихнут страсти в совете относительно пропажи нашего корабля, а затем я выбью ему замену. Как раз будет предлог.

— Вас понял. Буду ждать ваших дальнейших указаний.

— Договорились.

С той памятной встречи миновал почти год, и не было дня, чтобы Газир Мукси не вспоминал о возможном прилете инопланетного корабля из неведомой галактики Гахр. Однако время шло, и приближался час, когда неведомая энергетическая волна ворвется и, пронзив галактику, либо принесет известие от сводного брата Хамаля, либо заберет еще один корабль, оказавшийся на её пути. Тем временем, Отто Ридель выполнил порученное ему задание и оснастил корабль, который ему прислал Газир Мукси всем необходимым и в первую очередь, новейшими системами оружия. К этому времени была подобрана команда из тридцати человек, в состав которой был внедрен зомбированный специалист по энергоустановкам корабля. Молчаливый, исполнительный и одновременно отлично знающий свое дело Руфаи Магда. Отто Ригель провел операцию по вживлению ему позитронного мозга и управляющего чипа. Учитывая, что в момент, когда он будет в галактике Гахр и управлять им будет невозможно, Ридель долго ломал голову над тем, как сделать, чтобы в случае необходимости, он смог выполнить возложенные на него задачи. На это ушло не одна неделя размышлений и все же, решение было найдено. Для этого была разработана специальная управляющая программа, которая затем введена в компьютер корабля. Она и должна была при необходимости управлять действиями Руфаи. А для того, чтобы её активизировать, командир корабля Стефан Боянов должен был выдать компьютеру соответствующий приказ. При этом командир не знал суть того, что активизируя программу, он включает управление Руфаи на выполнение возложенной на него задачи. Но активация программы должна быть произведена в крайнем случае, на что он получил четкие инструкции.

За три дня до начала операции, Ридель и Мукси еще раз встретились на одной из космических баз компании. И хотя Газир Мукси терпеть не мог летать в космос и покидать Землю, он сделал исключение и отправился на встречу.

— Надеюсь, вы все проверили, и я могу на вас полностью положиться?

— Господин Мукси, я головой отвечаю, что корабль и команда полностью готовы к выполнению задания.

— Хорошо. Давайте быстро пробежимся по их действию по прибытию в галактику Гахр.

— Итак, как только корабль прибудет, на них кто-то должен выйти. Будь то багзы или комигоны или даже корабль Лифинга, внезапная атака, вывод из строя энергоустановки, затем быстрый захват и получение картографической сетки галактики.

— Прекрасно, далее?

— После этого экипаж корабля направляется на разведку. Сначала к планете Сайгат, а уже затем к планете Затанга и там устанавливает контакт. В зависимости от того, с кем придется иметь дело, решение задач связанных с устранением препятствий для доступа к инопланетному кораблю. Далее техническая сторона дела. В течение года получить максимально возможные данные по инопланетному кораблю, и затем отправка этих данных обратно нам.

— Что предусмотрено на крайний случай?

— Активация программы, которая позволит управлять нашим человеком, на которого возложена миссия подрыва инопланетного корабля. Но это, в крайнем случае.

Газир Мукси мысленно еще раз прошелся по всей цепочке плана и не найдя никаких возражений, произнес:

— Приступайте. Как только всё произойдет, сообщите о начале операции.

— Слушаюсь.

Сразу за этим Газир Мукси отправился на корабль, который должен был доставить его обратно на Землю. Спустя три дня на корабль, который должен был еще две недели лететь к Земле, пришло сообщение, что все прошло благополучно, и операция началась.


Коэн устало откинулся на спинку командирского кресла. Появление космического корабля, стало как гром среди ясного неба. То, как агрессивно он повел себя, говорило о том, что это вероятно посланец Газира Мукси. А если сопоставить его планы, которые должна была осуществить Вирджиния, ничего хорошего ждать не приходилось. Коэн взглянул на профессора, который молча сидел рядом и неожиданно дал команду компьютеру:

— Возможна атака вражеского корабля. Нападение будет проведено из точки с координатами его входа в галактическое пространство. Необходимо рассчитать наиболее эффективное расположение боевых кораблей на орбитах, с целью отражения атаки противника, а так же нанесения ответного удара. Срочно дать команду и подтянуть к Затанге еще три боевых корабля. Да, и еще, при расчете учесть, что корабль противника оснащен гравитационной пушкой, а так же может задействовать протонное, лазерное и пульсарное оружие.

— Приказ принят. Требуются технические данные по гравитационному оружию.

— Разрешаю открыть доступ по всему комплексу корабельного вооружения.

— Данные приняты, перехожу к расчету.

— Ну что, профессор, ждем гостей? — неожиданно для профессора, произнес Коэн бодрым голосом.

— Возможно, хотя я бы не спешил с такой уверенностью об этом говорить.

— Это еще почему?

— Если они получат доступ к компьютеру корабля, у них будет значительное преимущество. Они будут знать, где и сколько кораблей сосредоточено на всех шести планетах. А раз так, то с учетом оружия, которое у них есть, они могут направиться туда, где меньше всего наших кораблей и их уничтожить. И только потом нанести визит к нам.

— Вы думаете, их цель обескровить нас, уничтожив часть космической флотилии?

— Это лишь мое предположение. Возможно, у них совсем иная миссия и вообще, это не корабль, посланный моим братом.

— Интересно, а кто еще мог организовать подобную экспедицию?

— Можно допустить, что это случайно залетевший боевой корабль галактической Федерации.

— Который сразу открыл огонь по первому встречному кораблю? Нет, это исключено. Если бы это был корабль Федерации, он бы сразу вошел с нами в переговоры. А что если нам оттянуть все корабли к Затанге?

— Как вариант, вполне логичное решение.

— Конечно же, как я сразу не подумал об этом. Компьютер, приказываю всем кораблям, включая вспомогательные и транспортные, направить к Затанге. Поднять орбиту боевых кораблей на десять тысяч километров, а вновь прилетающие транспортные корабли располагать на низкой орбите, за исключением боевых. При расчете обороны учитывать вновь прилетающие корабли и в соответствии с этим направлять их на те или иные расчетные орбиты.

— Приказ принят. Отправка кораблей начнется через десять минут.

— Что со спутником, который сообщил об открытии портала перехода неизвестным кораблем?

— Он функционирует в рабочем режиме, но из-за удаленности данные, которые с него поступают мало информативные.

— Коэн, спросите, он может засечь координаты точек входа и выхода корабля?

— Спутник сообщит нам информацию об открытии портала перехода и куда он направится?

— Да, но конечная точка прибытия корабля может быть определена с точностью не более пятидесяти процентов, что связано с удаленностью спутника от местонахождения корабля.

— Ничего, этого нам будет достаточно, — с радостью ответил Коэн и, посмотрев на профессора, добавил, — так что, ждем гостя?

— А что нам еще остается.

Спустя четыре часа компьютер сообщил, что неизвестный корабль покинул место прибытия, открыв точку перехода в гиперпространство. Данные, полученные со спутника, позволяют сказать, что конечная точка выхода район звездной системы планеты Сайгат.

Коэн и профессор не сговариваясь, переглянулись. Почему гость направился к планете Сайгат, было совершенно не ясно.

— Профессор, какие-нибудь мысли есть, почему они полетели на Сайгат?

— Если исходить из того, что они пробыли на захваченном корабле почти четыре часа, они хорошо изучили все шесть планет, знают что они из себя представляют, какие и сколько кораблей возле каждой из планет. С другой стороны, им пришлось потратить время, чтобы взломать компьютерную защиту для того, чтобы войти в систему и получить эти данные.

— Это реально?

— Что реально?

— Взломать систему и получить доступ к компьютеру?

— Если у них есть опытный специалист, то, в принципе можно. Но только для чтения архивной информации, да и то не всей, так как компьютер в случае взлома начнет стирать архивные базы. Без кодов доступа, они не смогут даже улететь на нем и как-то использовать в своих целях команду корабля. Здесь им никакой специалист не поможет.

— Хорошо, и все же, почему именно Сайгат?

— Сайгат, это, по сути, наша столица. На планете размещены наши лаборатории. Раньше мы большую часть времени проводили на орбите именно этой планеты. Так что, ничего удивительного нет, что они направились именно туда, наверняка решив, что мы находимся там. И то, что они полетели именно туда, а не к Затанге, очень плохо.

— Вы полагаете?

— А вы, нет? Увидев, что на орбите планеты нет ни одного корабля, им не трудно будет догадаться, что мы стягиваем силы в одном месте. Если они не дураки, то вряд ли решаться напасть, поэтому трудно предугадать, как они поступят дальше.

— Выходит, мы поторопились, стянув все силы к Затанге, — мрачным голосом произнес Коэн.

— Как сказать. Если это корабль, посланный моим братцем, то их интересует только одно — инопланетный корабль. Так что нам есть что защищать и для этого у нас достаточно сил.

— Да, но что они в таком случае предпримут?

— А вот это уже другой вопрос.

Коэн побарабанил пальцами по панели управления корабля, и словно вспомнив, что хотел сделать, произнес:

— Компьютер, направить вспомогательный корабль в точку выхода неизвестного корабля для оказания помощи, ремонте и возвращении нашего корабля на Затангу.

— Я не собираюсь терять еще один корабль, к тому же боевой, — прокомментировал свое решение Коэн, обращаясь к профессору.

— Я понимаю, но боюсь, что от него вряд ли что-то осталось.

— С чего вы так решили?

— Посмотрите сами, что сообщает компьютер.

Коэн взглянул на экран, а вслед за этим услышал сообщение:

— Со спутника поступили данные. Он зафиксировал вспышку в районе местонахождения нашего корабля. Судя по спектральному анализу, имел место взрыв реакторного блока. Мощность взрыва порядка ста мегатонн.

— Проклятье. Отмена приказа отправки вспомогательного корабля.

Коэн обхватил голову обеими ладонями, локтями уперся в панель управления и какое-то время молчал, размышляя как быть и что делать в сложившейся ситуации. Потом поднялся, зачем-то застегнул верхнюю пуговицу рубашки и, обращаясь к профессору, властным голосом произнес:

— Вы правы, у нас достаточно сил, чтобы достойно встретить гостя. Пусть прилетаем, а мы пока подождем, время на нашей стороне.

Глава 2

Как только корабль под командованием Стефана Боянова вышел из гравитационной волны, и компьютер сообщил, что местонахождение корабля не определено, стало ясно, что всё прошло успешно, и они оказались в галактике Гахр. Теперь оставалось действовать строго по инструкции и ждать, когда корабль будет кем-то замечен. Двигатели были выключены, и корабль лег в дрейф. Вскоре компьютер сообщил, что сканирование показало слабый сигнал, характерный для спутников-маяков, которые специально разбрасывают по всей галактике. Это означало, что вероятно скорое появление гостей. Догадка вскоре подтвердилась, и из гиперпространства вышел боевой корабль, который сразу же поднял энергетические щиты. Взяв курс на корабль, и приблизившись к нему, Боянов дал команду открыть огонь с целью вывести из строя энергоустановки корабля. Щиты смогли продержаться более десяти минут, и как только они опустились, протонный удар вывел всю энергетику корабля из строя. Тут же на корабль были отправлены сразу четыре штурмовые группы андроидов. В их задачу входило проникновение на корабль, захват экипажа и доступ к главному компьютеру корабля. С этой задачей справились в течение двух часов, после чего на корабль отправили двух специалистов, которым удалось взломать компьютерную систему, однако большая часть архивных файлов была уже стерта. Единственное, что удалось, была получена картографическая сетка галактики Гахр и весьма скудная и малопонятная информация о ситуации в самой галактике Гахр.

«Итак, что мы имеем, — мысленно произнес Боянов, ознакомившись с доставленной ему информацией, — Лифинг судя по всему подписал с комигонами мирный договор, по которому в его владение отошли шесть звездных систем с планетами. Правда неясно, сам он это инициировал, или после того, как прилетел Коэн со своими специалистами для ремонта инопланетного корабля? А вот какова судьба Коэна, его корабля и экипажа, неизвестно. Весьма скудная информация, но ничего не поделаешь, придется действовать практически вслепую. Ну что же, нанесем визит в их столицу и посмотрим для начала издалека, что она из себя представляет».

Боянов дал команду компьютеру открыть зону перехода и отправиться к звездной системе планеты Сайгат. Спустя десять минут после отлета, корабль, высланный Коэном, взорвался. Что стало причиной взрыва, было неясно. Либо в реакторном отсеке было намерено оставлено взрывное устройство, или в результате того, что компьютер после взлома автоматически включил программу на самоуничтожение. Через три часа корабль вышел в заданный район и начал сканировать пространство звездной системы планеты Сайгат. Однако к удивлению Боянова ни возле планеты, ни в окрестностях соседних планет системы, не было обнаружено ни одного не только боевого, но и транспортных кораблей. На орбитах кружили лишь всевозможные телекоммуникационны спутники и общего назначения. В такой ситуации было отчего задуматься.

Стефан Боянов был профессиональным военным. Поступил в академию космических войск. В двадцать четыре года окончил её и получив назначение на один из сторожевых кораблей охранения границ солнечной системы, прослужил без малого десять лет. За это время проявил себя грамотным, исполнительным офицером и поэтому в тридцать два года получил звание коммандера и был назначен капитаном на только что построенный и введенный в строй боевой корабль объединенных сил содружества государств солнечной системы. Казалось, еще несколько лет такой службы, и к сорока годам Стефану светили адмиральские погоны. Но в дело вмешался случай, который перечеркнул планы на будущее и Стефан подал рапорт на увольнение из армии. В принципе, в том, что произошло, была лишь доля его вины. Адмирал, который в это время находился на борту корабля, устроил перебранку с одним из офицеров, которая закончилась тем, что адмирал получил сотрясение мозга. К несчастью адмирал имел больших покровителей и Стефан Боянов оказался крайним. Однако кадровый военный, недолго прохлаждался без дела и был замечен руководством компании «Риам Интерн Корпорейшн», а точнее Газиром Мукси, у которого был нюх на нужных компании людей. В результате он получил под свое командование корабль и за одиннадцать лет службы в компании зарекомендовал себя отличным специалистом и что самое главное, умеющим выполнять любые, порой весьма щекотливые поручения руководства.

Вот почему Газир Мукси, рассматривая вопрос, кому поручить столь ответственную миссию, как полет в галактику Гахр, остановился именно на Стефане Боянове. К нему он долго приглядывался и первоначально именно его кандидатуру рассматривал вместо Коэна и только за три месяца до отправки, решил, что Стефан понадобится для решения более важной и ответственной задачи. Поэтому, когда было решено отправить второй корабль, Стефан Боянов подходил для роли капитана как никто другой.

Находясь на капитанском мостике корабля, Стефан снова и снова просматривал те скудные сведения, которые удалось выудить специалистам из архивной памяти компьютера взорванного корабля. Получалось, что решение основной задачи осложнялось, так как выяснить полную картину всего происходящего в галактике Гахр, не удалось. Будучи военным, Стефан сразу понял, что те, кто занимается инопланетным кораблем, Лифинг с профессором, Коэн или кто-то еще, пошли на опережение, и стянули все силы к Затанге. Теперь надо было выстраивать новую тактическую линию нападения.

Прошло около пяти часов пребывания в окрестностях планеты Сайгат. За это время к планете был послан спутник, который произвел картографические съемки планеты, после чего был намечен вылет к планете Вахтабаи. Однако планы изменились, так как, размышляя о том куда лучше лететь, компьютер выдал сообщение об открытии сразу двух порталов перехода. Видимо противник рассчитывал на выходе из гиперпространства сразу атаковать, так как энергетические щиты были подняты, но они явно не ожидали, что поблизости окажется корабль, да еще на слишком большом удалении для пульсарных и лазерных орудий. Боянов не стал медлить и нанес удар из гравитационной пушки. Две яркие вспышки означали, полное устранение возникшей было угрозы. С тактической точки зрения, все было сделано безукоризненно, одного только Стефан Боянов не учел, что уничтоженные им корабли принадлежали лиги сопротивления.


Деи Манкоа получил донесение и сидя в кресле, размышлял, чтобы оно могло означать. С нескольких маяков в космосе, которые в свое время были перекодированы и работали не на Лифинга, а на лигу сопротивления, пришли одновременно сигналы о том, что Коэн непонятно зачем стягивает к Затанге все корабли. Об этом свидетельствовало многочисленное открытие порталов перехода. Больше всего вызывало недоумение, отсутствие явных причин для таких действий. Даже, если учесть, что как сообщал профессор Мукси, Коэн готовил провокацию против одной из звездных систем лиги, сбор кораблей явно носил оборонительную тактику, нежели чем воинственную. Чтобы удостовериться в полученной информации, он дал команду задействовать секретную связь с Сайгатом, которой много лет пользовался Лаян Лабарган. Информаторы с Сайгата подтвердили, что все корабли покинули звездное пространство. Оставить Сайгат без единого корабля охранения, напоминало поспешное бегство, нежели чем плановый отход для предстоящей операции. В сложившейся ситуации Манкоа ничего не оставалось, как срочно созвать Совет для обсуждения действий Коэна и принятия контрмер против возможной атаки.

В Совете известие о действиях Коэна тоже вызвало недоумение. Высказывались мнения, что возможно стягивание всех сил к Затанге, тактический маневр, с целью последующей быстрой атаки несколькими боевыми кораблями и затем быстрый уход в глубоко эшелонированную оборону. Учитывая, что Коэн имел мощное наступательное оружие и численный перевес в боевых кораблях, такая тактика могла привести к успеху. Высказывались и другие версии происходящего, в том числе боязнь Коэна потерять корабли на звездных планетах, в случае, начала активных военных действий. Неслучайно, он увел даже транспортные и вспомогательные корабли. На фоне этого, были высказаны разные предложения, как быть в сложившейся ситуации — ждать, когда Коэн сам проявит себя или начать переговоры. В конечном итоге, рассмотрение вопроса зашло в тупик и единственное, к чему пришли, послать два корабля к Сайгату с целью выяснения обстановки, а заодно посмотреть, как прореагирует Коэн на такой визит боевых кораблей.

Была дана команда с ближайшей от Сайгата звездной системы выслать два боевых корабля, которые, как стало известно, были уничтожены сразу же по прибытии на Сайгат. Это означало конец мирному договору и фактическому объявлению начала военных действий. И все же, Манкоа решил попытаться еще раз переговорить с Коэном, хотя и понимал, что идет в разрез мнению Совета, который единогласно поддержал решение начать готовиться к ответным мерам военного характера.


Коэн был у себя в каюте, когда получил сообщение, что на видеосвязь просит выйти Деи Манкоа. Он сразу же поспешил в центральный пост управления. На главном экране он увидел гневное лицо Манкоа.

— Господин Коэн. Сегодня, ровно час назад, два наших корабля были уничтожены в районе планеты Сайгат. Мы считаем это прямым актом агрессии.

Высказывание Манкоа вызвало недоумение, о каких кораблях идет речь, но тут же сообразил, кто мог их уничтожить.

— Я могу выразить вам аналогичные претензии, так как восемь часов назад в нейтральной части галактики, координаты которой вы видите на экране, был атакован мой боевой корабль. Несмотря на поднятые силовые щиты, он подвергся ударам протонными и лазерными орудиями, что привело к выходу из строя энергетического оборудования. Затем, без объяснения причин, корабль был взорван. Вот это действительно акт агрессии.

— Мы не имеем к этому никакого отношения. Наших кораблей в этом районе в тот момент не было.

— Вероятно ваша разведка вам доложила, что в настоящий момент я временно отозвал свои корабли от планеты Сайгат. Поэтому ваши обвинения совершенно бездоказательны и это лишь провокационные действия с вашей стороны и повод для расторжения мирного договора. Кроме того, в нарушение наших договоренностей, без согласования вы вторглись в территориальную зону планеты Сайгат. Чем вы мотивируете свои действия?

— Вы отозвали свои корабли не только с Сайгата, но и с других планет, отнесенных по договору в вашу юрисдикцию.

— И что? Я не имею на это права?

— Имеете. Но ваши действия говорят о подготовке к началу военных действий, о чем свидетельствуют недавний инцидент с уничтожением наших спутников и трех кораблей.

Коэн был не в том состоянии, чтобы продолжать дискуссию, к тому же, сейчас, его больше волновал вопрос прилета нового корабля. С какой целью он прилетел, кто его послал и насколько он опасен, раз так бесцеремонно уничтожил корабль, посланный к нему. Поэтому, посмотрев на Манкоа, неожиданно произнес:

— В конце концов, если вас что-то не устраивает в мирном сосуществовании, давайте вернемся к тому, от чего мы ушли два года назад. Хотите войны, вы её получите, только не обижайтесь, что сами подняли этот вопрос, не до конца разобравшись с тем, кто и почему уничтожил ваши боевые корабли на Сайгате. У меня все.

Коэн прервал видеосвязь, не став слушать ответ Манкоа. Сейчас ему нужно было расслабиться и принять дозу спиртного. Проходя мимо медицинского сектора, заглянул в открытую дверь и, увидев профессора, который готовил очередного бойца к зомбированию, произнес:

— Как освободитесь, загляните ко мне.

— Непременно, — ответил профессор, бросив беглый взгляд в сторону Коэна.

Вернувшись в свою каюту, Коэн принял изрядную дозу спиртного и, развалившись на кровати, стал размышлять. Жизнь, которая еще совсем недавно рисовалась ему в розовом цвете, стала тускнеть и напоминала серые, а времена, черные тона. Быстрый и легкий захват власти, получение кодов доступа и подчинение себе нескольких тысяч зомбированных послушных исполнителей и еще большего количества андроидов, наличие нескольких десятков боевых кораблей и, наконец, нескольких планет, с богатыми природными ресурсами и налаженной системой производства продуктов питания, гарантировали райскую жизнь. Даже издержки, которые были допущены в начале операции, были ничто в сравнении с тем, что он получил, а передача ему комигонами профессора Мукси и его согласие работать, открывала новые, еще более широкие перспективы. И все это разом рухнуло, причем сразу с двух сторон. Сначала прилет неизвестного корабля, показавшего свои агрессивные намерения, и последовавшие за этим действия комигонов, уверенные, что их корабли уничтожены Коэном. К такому обороту событий он был явно не готов, и впервые за долгие годы находился в растерянности.

Если бы речь шла только о вооруженном столкновении с комигонами, он вряд ли сильно переживал и нервничал, так как перевес был явно на его стороне. И хотя противник был достаточно опасный, и его боевые корабли были разбросаны по всей галактике, он знал уязвимые места противника, по которым можно было нанести удар и принудить к миру на еще более выгодных для себя условиях. А вот прилет в галактику неизвестного корабля, который без разбора уничтожает корабли, встретившиеся у него на пути, вызвал у Коэна, настоящую панику.

Просидев в размышлениях, он не заметил, как в дверь постучали, и только когда компьютер сообщил:

— Господин Коэн, к вам профессор Мукси. Открыть дверь?

— Да, открыть, я как раз его жду.

Профессор вошел и, увидев на столе пустую бутылку, скептически посмотрел на Коэна, но промолчал.

— Профессор, не смотрите на меня столь суровым взглядом. Да, выпил, был повод и что из того?

— Не стоит обсуждать причину, почему вы решили выпить. Вероятно, вы меня звали совсем по другому поводу.

Коэн неудачно откинулся на спинку стула, и чуть было не упал вместе с ним, и лишь стена позади не позволила это сделать. Придвинув стул к столу и сев нормально, он пристальным взглядом посмотрел на профессора, после чего произнес:

— Сдается мне, ваш братец прислал серьезных людей.

— С чего вы так решили?

— Они не церемонятся. Взорвали наш корабль, а следом два корабля комигонов. Час назад я разговаривал с Манкоа. Они во всем винят меня. Кажется мир в галактике Гахр на грани большой войны.

— И чего вы ждете от меня? Совета? Я ученый и не более того. Стратегия не мой удел.

— Бросьте, профессор. Вам ли говорить, что вы не стратег? Подписать мир от лица покойного Лифинга и отхватить шесть звездных систем, да еще каких, и после этого говорить, что вы не стратег. Вот уж не поверю.

— Заключение мирного договора было нашим общим творением, моим и моих сотрудников. Один я бы ничего не сделал.

— Возможно. Вот и давайте мы с вами вместе подумаем, как быть в создавшейся ситуации. Если это действительно ваш братец прислал команду, которая ни перед чем не остановится в решении задач, поставленных перед ними. А раз так, то и вы, и я в опасности. Помните, кого должна была ликвидировать Вирджиния — меня и вас, а значит, посланцы церемониться не станут.

— Возможно. И все же, я полагаю, что их цель совсем иная — инопланетный корабль. Все сроки вышли, корабль не прилетел, значит, что-то пошло не так или технически было невозможно его восстановить. Выходит, следует получить всю имеющуюся информацию о корабле и вернуться обратно с ней. За это время мы слишком мало смогли узнать о том, какие тайны хранит инопланетный корабль, а все потому, что все усилия были сосредоточены на монтаже дополнительных ядерных реакторов. Я не виню вас, это не ваша была прерогатива, но если бы после того, как стало ясно, что реакторы не помогут достичь необходимой мощности, надо было все усилия сосредоточить на исследовании всего, что заложено в самой конструкции корабля и его элементах.

— Но вы же сами занимались этими вопросами, я-то тут при чем? Я что, запрещал или ограничивал ваши совместные работы с Кавасаки?

— Не спорю, я не снимаю с себя вины, что не уделил этому вопросу должного внимания. Но все же, вы не стали меня слушать, насчет послания моему брату, а поступили по-своему. А так, у нас был бы еще год относительно спокойной жизни.

— Что сделано, то сделано, не будем к этому возвращаться.

— Хорошо, не будем, но вы спрашиваете моего совета, а поступаете иначе. Тогда к чему мне что-то вам советовать? К примеру, я предлагал вам опробовать открытие портала перехода, как возможное средство защиты от гравитационного оружия. А если комигоны нападут на нас и применят такую защиту? А если новый посланец нападет, мы могли бы использовать такой вариант защиты? Могли бы, если бы знали, что он работает. Выслушали и забыли, я прав?

— Правы, правы. Вы прямо как препод со студентами разговариваете. Но сейчас не тот случай, чтобы размышлять о том, где я допустил ошибку. Надо думать, что делать? Противник серьезный и опасный. Понимаете?

— Понимаю.

— И какой из этого вывод?

— Как какой? Я же сказал, они будут любой ценой искать доступ к инопланетному кораблю.

— Уверены?

— Разумеется, нет. Это всего лишь мое предположение. Но посудите сами. Брат снарядил корабль, на котором вы прилетели ради того, чтобы передать мне привет? Основная задача, попытаться запустить инопланетный корабль. Для этого были посланы специалисты и оборудование. И опять вопрос — ради любопытства? Задача одна — получить новые технологии. Они стоят гораздо больше, чем ресурсы любой планеты. Я думаю, что на карту поставлено слишком много, раз он послал второй корабль.

— А что если попытаться натравить комигонов на этот прилетевший корабль? Пусть воюют с ним, а мы заляжем в глухую оборону, и будем ждать, пока они будут воевать. Даже если им удастся уничтожить корабль, они понесут потери и нам это будет только на пользу. Что скажете?

— Как вариант, но не более.

— Это почему еще?

— С чего вы решили, что комигоны начнут с ним воевать, зная при этом его преимущества в силе? Они не так глупы, как кажется. Поэтому нам следует уделить все внимание не комигонам, а собственной защите. Если прилетевший корабль оснащен гравитационным оружием и прилетит к нам, нам придется защищаться. Вопрос как? Вы думали над этим?

— Разумеется. Компьютер дал расчет для наиболее рационального размещения кораблей на орбитах планеты.

— И всё?

— А вы чего ждете?

— Как чего, хотя бы компьютерных расчетов на тот случай, если противник решит нас атаковать.

— Вот и займитесь этим.

— Я занят вашими людьми и трансплантацией позитронного мозга.

— С этим можно подождать. Не горит. Все равно у нас нет новых кораблей, где их можно было бы использовать, а наземные операции пока не предвидятся. Так что отложите на время работы по трансплантации мозгов и займитесь расчетами.

— Это приказ?

— Считайте, что приказ. И вообще, что вы на меня взъелись? И это вам не так и то.

— Помилуйте, Эбердин. Я лишь даю советы, как нам решить возникшие проблемы и не более того. К тому же, доступа к компьютеру у меня нет, поэтому я и рекомендовал вам заняться этим вопросом.

Коэн усталым взглядом посмотрел на профессора, и словно нехотя, произнес:

— Ладно, доступ я вам предоставлю, но надеюсь, вы используете его по назначению.

— Нет, я тут же натравлю на вас андроидов и зомби, как вы сделали это после моего и Азадель побега.

— А вы злопамятный профессор.

— Я не злопамятный, просто я, так же как и вы, а может быть в еще большей степени, хочу, как и прежде, жить в относительно спокойной атмосфере, вкусно есть и спокойно спать, а не прятаться от сумасброда, прибывшего к нам в гости. А для этого надо знать, как ему противостоять.

— Не сердитесь. У меня и без вас паршивое настроение.

Коэн достал планшет и передал профессору часть кодов доступа для работы с компьютером, после чего, пожелал профессору удачи и завалился на кровать спать.

Профессор вышел от Коэна с чувством отлично выполненной работы. Прямой доступ к компьютеру был открыт и теперь он мог спокойно выйти на связь, но прежде чем это сделать, он прямиком направился в командный отсек, чтобы получить технические данные по гравитационному оружию. Как только компьютер выдал данные на экран, они автоматически зафиксировались в памяти профессора. После чего он дал компьютеру команду провести полный анализ возможных способов защиты от корабля, обладающего аналогичным оружием с учетом всех имеющихся кораблей на орбите Затанги. Как только компьютер сообщил, что задача принята к исполнению, профессор отправился в медицинский центр, так как выходить на связь через центральную панель компьютера было все же небезопасно.

Оказавшись в лаборатории, он быстро подсоединился через терминал одного из медицинских приборов и по закрытому каналу связи отправил Лаборгану сообщение. Оно гласило.

— В галактику прибыл новый посланец. Корабль оснащен по всей видимости, гравитационным оружием. Какова его миссия, неизвестно. Учитывая, что он уничтожил корабль Коэна и два ваших корабля, существует большая опасность начала войны в галактике. Сообщаю технические данные гравитационного оружия. Проработайте вопрос защиты с использованием портала перехода. Коэн стянул все корабли к Затанге и находится в растерянности. В этой связи, есть вероятность крайне неосмотрительных и непродуманных с его стороны действий. Продумайте вопрос о возможной моей и Каиссы эвакуации. Хамаль Мукси.

Глава 3

События, развернувшиеся в галактике Гахр с прилетом в неё неизвестного космического корабля, стремительным образом изменили вялотекущий процесс жизни, имевший место до этого. Даже Коэн, с его непонятными и агрессивными намерениями, не внес большего беспокойства за судьбу мира, чем всего один корабль, который менее чем за сутки своего пребывания, уничтожил три первоклассных боевых корабля и фактически положил конец мирному договору, который продержался целых два года. Однако сообщение, полученное от профессора, дало, хоть и небольшую, но всё же надежду, что мир можно спасти от больших потрясений.

Как только Лабарган получил сообщение от профессора Мукси, он сразу же доложил Деи Манкоа, а тот, прежде чем созвать Совет, вызвал своих ближайших советников, чтобы вместе с ними обсудить, как быть, и что делать, с тем, чтобы что-то конкретное предложить Совету.

В тот же день сообщение профессора стало известно и Михаилу, который, находясь вдали от происходящих в галактике событий, все чаще и чаще заглядывал в медицинский сектор, чтобы посмотреть на Лизу, а заодно на её мать, Марселину. Впрочем, при каждом визите, он обставлял все так, словно пришел с инспекцией на предмет того, все ли в порядке и нет ли необходимости чем-то помочь. Однако Азадель, обратив внимание, на несвойственное для Михаила поведение в родильном отделение, сразу поняла, в чем причина. В один из дней, когда Михаил обедал, она подсела к нему за стол и когда оба перешли к десерту, спросила:

— У меня сложилось впечатление, что каждый ваш визит в родильное отделение дается вам с трудом. Я права или мне показалось?

Михаил мельком взглянул на Азадель и тут же отвел взгляд.

— Не узнаю вас. Но если чем-то обидела или задела, извиняюсь.

Михаил отложил в сторону ложку, так и не доев пудинг и тяжело вздохнув, произнес:

— Тяжело врать и притворяться. Я потерял жену из-за того, что в свое время не рассказал ей всю правду и боюсь, наступаю снова на те же грабли.

— Вы о Марселине Девье?

— Да.

— Так в чем дело? Расскажите ей все как есть. Думаю, она все поймет и оценит вашу искренность.

— Вряд ли, да и поздно уже, я столько всего ей наплел.

— Можно дать вам совет?

— Конечно.

— Даже маленькая ложь порождает ненависть и злобу, а правда взывает к любви и взаимопониманию. Я же вижу, что Марселина нравится вам, но вы прячете свои чувства, словно стыдитесь их. Знаете, когда любишь человека, не стоит откладывать говорить ей об этом, а то можно опоздать. Хамаль скрывал свою любовь ко мне столько лет, потому что боялся, что я отвечу отказом. И только перед тем как улететь к Коэну, признался в любви.

— А вы?

— Сказала, что слишком поздно…

— Прямо так и сказали? — с волнением в голосе спросил Михаил.

— Да нет, конечно. Я ведь его тоже давно и очень сильно люблю.

— И молчали!

— Молчала, — ответила Азадель и горестно вздохнула. Потом посмотрела на Михаила и уверенным голосом произнесла:

— Все надо делать и говорить вовремя и честно, ибо жизнь одна. Так что мой вам совет, не тяните, никто не знает, что нас ждет завтра, — после этих слов она встала и, пожелав приятного аппетита, удалилась. Михаил посмотрел ей вслед, вытер губы салфеткой и решительно зашагал в сторону медицинского сектора.

Когда он вошел в родильный отдел медицинского сектора, Марселина как раз заканчивала кормить малышку молоком и при виде Михаила застеснялась и прикрыла грудь халатом.

— Извините, помешал, — произнес Михаил и с нежностью посмотрел на Лизу. Её довольное личико и чепчик на голове не могли не вызвать улыбку.

— Ой, что вы. Все в порядке. Я уже покормила её, сейчас уснет как миленькая, и, поднявшись с кушетки вместе с ребенком, положила Лизу в кроватку, для новорожденных. Не прошло и пяти минут, как Лиза заснула. Михаил все это время, затаив дыхание, наблюдал за ними.

— Ну вот, я же говорила, уже спит. Вы хотели со мной поговорить или мне показалось? — неожиданно спросила Марселина.

— Нет, то есть, да, хотел.

— Я слушаю вас, — и Марселина поправив халат, присела на край кушетки.

Михаил взял стул, и присев напротив, тихо, боясь разбудить ребенка, произнес:

— Я должен у вас попросить прощения, дело в том…

— У меня прощения, за что?

— Видите ли, многое из того, о чем я вам говорил и отвечал на ваши вопросы, было неправдой.

— Неправдой, в каком смысле? Я не совсем вас понимаю? — с удивлением произнесла Марселина. При этом в её глазах сквозил не испуг, а скорее удивление и любопытство.

— Видите ли, все мы, и вы в том числе, находимся сейчас в чужой галактике. В это трудно поверить, но это так.

— Простите, но по-моему, вы меня разыгрываете, а если это шутка, то она неуместна.

— И все же, вам придется в это поверить. Поэтому, давайте я вначале вам обо всем расскажу, а потом вы зададите мне вопросы, если будет желание, договорились?

— Хорошо, — ответила Марселина, не до конца уверенная, что капитан говорит с ней серьезно.

После этого Михаил стал рассказывать о том, как первый раз судьба привела его в галактику Гахр, и он познакомился с её обитателями комигонами. Рассказал о возвращении домой, женитьбе, новой работе на корабле и вторичном прилете в галактику. О том, что здесь уже много лет шла война, а после того, как погиб Лифинг, профессор и его помощники заключили мирный договор. Рассказал и о том, как она оказалась здесь, кто такой Лифинг и Коэн и что с ней было за эти годы, а так же то, что он отец Лизы.

— Вот собственно вкратце, что я хотел вам рассказать. Не знаю, простите вы меня, что я вам врал до этого, так как причина, по которой я делал, чисто медицинского характера. Как психолог, я опасался за ваше состояние.

— Выходит, что я была типа суррогатной матери? И я никогда не узнаю где мои дети и кто их отец? — неожиданно спросила Марселина.

— Дети сейчас вероятно на транспортном корабле в районе планеты Затанга или на планете Гоби, там ясли и сады для воспитания детей. Насчет отцовства, я вряд ли вам что-то отвечу. По поводу Лизы, если хотите, я могу провести тест ДНК, здесь сложностей нет.

— Выходит, все эти, — и она махнула рукой, как бы говоря про комигонов, которых ей доводилось видеть, — и есть жители этой галактики?

— Да.

— А те две женщины, которые лежат в реанимации и которые должны в скором времени родить детей, попали сюда так же, как и я? А что станет с их детьми, их тоже превратят в зомби?

— Да, точнее, нет. Теперь уже нет. После того, как Лифинг погиб, программу приостановили. Насколько мне известно, они не подвергались трансплантации позитронного мозга, поэтому их, так же как и вас во время беременности держали в состоянии медикаментозного сна.

— Программа приостановлена, а как же эти две роженицы?

— Видимо не проследили, и процесс был запущен без согласования с профессором и его помощниками.

— Простите, но мне надо переварить все то, о чем вы мне рассказали, потому что у меня не укладывается в голове, как такое возможно. Всё, что вы рассказали, похоже на сюжет из фильмов ужасов, в котором мне досталась не самая лучшая роль.

— Я понимаю, — произнес Михаил и в этот момент услышал, как заплакала в своей кроватке проснувшаяся Лиза.

Марселина сразу же метнулась к кроватке с малышкой, а Михаил поднялся и тихо вышел из родильного отделения. Чувства, которые его обуревали, трудно было описать. Он ругал себя за трусость, за вранье, за неумение правильно понять и оценить человека и одновременно боялся, что, рассказав Марселине правду, навсегда оттолкнул её от себя. Все смешалось и боль, и радость и только слова, сказанные Азадель, о том, что никто не знает, что всех нас ждет завтра, немного успокоили и заставили трезво взглянуть на произошедшее. Михаил вернулся в свою каюту и прилег на кровать. Было такое ощущение, что скоро произойдет что-то такое, что коренным образом изменит всю его дальнейшую жизнь. И хотя за последние два года в его жизни было столько всего, что, казалось, трудно было удивить чем-то новым, еще более непредсказуемым.

На следующий день под вечер в дверь каюты Михаила постучали. Он спросил, кто и, услышав голос Марселины, подошел и открыл дверь.

— К вам можно?

— Да, конечно, проходите, присаживайтесь, — Михаил придвинул стул к столу. Марселина присела на край стула, и словно извиняясь, произнесла:

— Вчера и сегодня весь день, я думала о том, что вы мне рассказали. Трудно передать словами мои чувства. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Ощущение такое, словно тебе предложили во время полета в космосе прогуляться в скафандре, посмотреть на звезды, а потом про тебя забыли, и ты не знаешь что делать. Висишь в невесомости, корабль куда-то летит, а твоя жизнь держится на тонком тросе, который готов оборваться в любой момент.

— Знакомые ощущения. Когда я увидел на экране компьютера, как пленили моих товарищей, я остался один и не знал, что делать, была и паника и чувство страха. Другая ситуация, но в целом можно понять ваше состояние. Кажется, что мир рушится и уходит из-под ног, и только инстинкт самосохранения толкает делать что-то осмысленное.

— Да, наверное. И все же, продолжаешь сомневаться и верить, что это сон, затянувшийся и очень реальный.

— А у вас оказывается очень устойчивая психика. Это я вам как врач говорю. Моя покойная супруга, оказавшаяся в похожей с вами ситуации, некоторое время лечилась от депрессии. Собственно это и подвигло меня сказать вам неправду, так как нервные расстройства, до сих пор крайне тяжело лечатся.

— Наверное, это оттого, что у меня такая профессия. Чтобы быть космическим археологом, нужно иметь хорошую психологическую подготовку.

— Интересно, не знал. Вроде копаешься в песках, ищешь кости динозавров или стоянку первобытного человека. Так сказать адреналин только когда что-то найдешь, а так море спокойной и кропотливой работы.

— На Земле или Марсе, вероятно, что так. А на дальних планетах все совсем по-другому. Вам доводилось летать на другие планеты?

— Да, я первое время был космобиологом. Был в экспедициях и как врач и как биолог.

— Тем более вы должны знать, сколько опасностей там подстерегает. Я уже не говорю о климате, атмосфере, сама окружающая среда полна агрессии и непредсказуемости.

— Это точно. Помню на Гамусе мы в такую передрягу попали, что ужас, как мы оттуда живыми выбрались. Между прочим, спасали каких-то археолог.

— Вам довелось быть на Гамусе? Когда?

— Ну, дайте вспомнить. Если не ошибаюсь семь, нет восемь лет назад. Точно, восемь лет назад.

— Сума сойти. Так мы с вами там могли встретиться. Мы должны были там проводить раскопки, но оборудование по каким-то причинам то ли забыли, то ли что, я точно не в курсе. Поэтом нас неожиданно отозвали и за нами прислали другой корабль.

— Всё верно. Мы летали забрать группу археологов и попали в такую погоду, что я так и не понял, как вы умудрились выжить и зачем вообще потащились туда.

Марселина рассмеялась и, глядя на Михаила, неожиданно произнесла:

— Кто бы мог подумать, что мы снова окажемся в одном месте и снова в передряге, еще круче, чем на Гамусе. Самое забавное, что, глядя на вас, у меня было чувство дежавю, что я вас где-то видела, но никак не могла вспомнить.

— Наверно моя борода вас смутила?

— Вероятно.

— Не иначе, как судьба, — кивая головой, ответил Михаил.

— Судьба, — задумчиво произнесла Марселина, и после продолжительной паузы, спросила:

— Вчера вы упомянули об инопланетном корабле, который прилетел из нашей галактики много тысячелетий назад и вы даже на нем побывали, верно?

— Да, — с удивлением ответил Михаил, — а что именно вас так удивило и заинтересовало?

— Дело в том, сразу после того, как мы вернулись с Гамуса была организована новая экспедиция к одной из планет в созвездии Близнецов. Там много интересных звезд, в том числе, похожих на наше земное солнце. Впрочем, это не важно. Важно другое. Мы нашли там следы древней, очень древней цивилизации. И мне кажется, что между ней и инопланетным кораблем есть связь.

— Вы хотите сказать, что инопланетный корабль прилетел из созвездия Близнецов?

— Не обязательно оттуда, но цивилизация на этой планете как-то связана с той, что послала корабль. У вас есть какие-то материалы по кораблю, на которые можно было бы взглянуть?

— Смотря, что вас интересует? Можно поднять архивные файлы на компьютере и посмотреть все, что было связано с исследованием инопланетного корабля. А почему вы так уверены, что между кораблем и тем, что вы нашли, есть какая-то связь?

— Не знаю, может, мне просто показалось, а может интуиция подсказывает. Так что взглянуть на материалы по кораблю можно будет?

— Разумеется.

В этот момент у Михаила сработал коммуникатор. Он прочел сообщение и, глядя на Марселину, произнес:

— Это вас. Лиза настойчиво требует маму.

— Тогда до завтра. Я побежала, — и Марселина отправилась в медицинский сектор. Михаил сцепил руки за головой и улыбнулся. Жизнь продолжалась.

Глава 4

Получив сообщение, что неизвестный корабль вошел в пределы звездной системы планеты Вахтабаи, Коэн окончательно скис. От былой уверенности не осталось и следа, а запах алкоголя говорил, что спиртным он пытается заглушить желание что-либо делать. Видя такое состояние Коэна, профессор решил, что пора действовать, так как другого удобного случая, может и не представится, к тому же, неизвестно, чего ожидать в будущем. Поэтому, войдя в лабораторию, он подошел к Каиссе и тихо произнес:

— Надо обсудить ряд вопросов, которые возникли по результатам операции у последнего пациента.

Каисса сразу поняла, о чем говорит профессор, и последовала за ним в операционную. Несмотря на то, что охранники остались стоять за дверью, профессор повернул монитор и набрал текст:

— Я наладил связь и сообщил Михаилу о всем происходящем. Руководство комигонов так же в курсе всего. Сюда прилетел неизвестный корабль, по всей видимости, посланный компанией. Уничтожил один из боевых кораблей Коэна и два корабля комигонов. Коэн собрал вокруг Затанги корабли со всех планет и находится в паническом настроении. Есть шанс что-то предпринять.

Каисса тут же набрала ответный текст:

— Мы можем каким-то образом отсюда улететь?

— На этом корабле нет. У меня есть коды доступа только на информационное общение с компьютером корабля без права отдавать приказания. Коэн мне все еще не доверяет и контролирует каждый шаг.

— А если попытаться совершить побег?

— Не понял, на чем и куда?

— На корабле есть спасательные капсулы. Можно на ней.

— Без открытия портала перехода мы не сможем улететь, в лучшем случае только на Затангу, но это не вариант.

— А если попытаться захватить Коэна?

— Возле него постоянно дежурит охрана, но подумать над этим стоит. В любом случае, будьте готовы к побегу, я на вас очень надеюсь.

— Я поняла и не подведу.

— Спасибо.

После этого, профессор и Каисса продолжили беседу, которая затрагивала состояние прооперированного бойца, хотя беседа была чисто формальной и ничего не значащей, но для постороннего, могла показаться обычным разговором двух врачей о состоянии пациента.

Идя по коридору в сторону своей каюты, профессор встретил Коэна, позади которого как всегда безмолвно шествовало три охранника. В руках у него была бутылка вина, и он уже был явно навеселе. Завидев профессора, Коэн остановился и произнес:

— Слыхали, они отправились за харчами.

— Не понял, за какими харчами? — с недоумением спросил профессор.

— Обычными, точнее, самыми что ни на есть натуральными харчами. На Вахтабаи полетели. А что им там делать? Разжиться харчами, нашими с вами, профессор.

— Ничего, не обеднеем. У нас запасов на корабле надолго хватит. Даже если и заберут себе что-то, не столь критично.

— Вам-то что, вы батарейку вставили и всех делов, а я батарейкой, сыт не буду, — пошатываясь, произнес Коэн, чем явно развеселил профессора.

— Остроумно сказано. Могу предложить вам такой же вариант.

— В каком смысле?

— В прямом. Поставлю вам позитронные мозги и в придачу два органических аккумулятора, каждый на шесть месяцев без подзарядки.

— Нет уж, спасибо, я как-нибудь пока своими мозгами обойдусь.

— Как хотите. Мое дело предложить, — и профессор со скепсисом посмотрел на Коэна. Он впервые видел его в таком состоянии и не до конца понимал, то ли Коэн действительно испугался сложившейся ситуации и образно говоря, сломался, или это лишь игра, но перед кем и с какой целью? И хотя разговаривать с Коэном на серьезные темы в его состоянии было бесполезно, профессор все же спросил:

— А что Манкоа пока молчит? Если они обвинили нас в уничтожении двух кораблей и при этом знают, что мы увели все корабли к Затанге, есть вероятность, что они захватят Сайгат.

— Интересно, и как вы себе это представляете? — насмешливо спросил Коэн.

— Пошлют несколько боевых и транспортных кораблей, высадят десант для захвата планеты и выставят заградительный кордон на подходе. В том случае, если мирный договор будет официально расторгнут, Сайгат станет их первой крупной победой и вернуть его будет очень сложно, особенно, если их люди будут на планете.

— Я подумаю над тем, что вы сказали, — ответил Коэн и, повернувшись, устремился к своей каюте, оставив профессора размышлять о своем состоянии. Впрочем, уже два часа спустя Коэн, как ни в чем не бывало, вызвал профессора в командный отсек.

— Так что вы там говорили мне насчет захвата комигонами Сайгата? — сходу спросил Коэн, состояние которого разительно отличалось от того, как он выглядел пару часов назад.

— Я сказал, что мы отозвали все свои корабли и оставили планету без защиты и если комигоны решатся начать военные действия, то им ничего не стоит захватить Сайгат.

— Что мы потеряем, если они его захватят?

— Как вам сказать, — профессор задумался, что ответить. Вопрос, который задал Коэн, говорил о том, что несмотря на паническое настроение, он умеет быстро собраться и трезво оценить создавшееся положение. Более того, абсолютно грамотно определяет основные и второстепенные приоритеты.

— Говорите, как есть.

— Во-первых, там развитая экономика и промышленность. Все, что нам необходимо мы получали непосредственно с Сайгата. Да вы и сами знаете, сколько всего понадобилось для монтажа дополнительных реакторов на инопланетном корабле. Если бы не промышленность Сайгата, не знаю, смогли бы мы договориться с комигонами и быстро все получить. Кроме того, там несколько крупных производств военно-космического комплекса. Правда, сейчас они не работают, но все же. Да, и еще, там наши лаборатории, оборудование. Потеря их будет невосполнима.

— Иными словами, нам есть что терять?

— Я бы сказал, что да, есть. Мы невосполнимо потеряем материальную базу обеспечения всех наших кораблей, а это весьма опасно. Как говорится, быть зависимым от комигонов в поставке каждого болта, трубы или кабеля, да еще в условиях войны с ними, это, по сути, равнозначно поражению.

— Хорошо, я вас понял. Какие будут предложения?

— Откровенно говоря, я не знаю. Прилетевший к нам корабль показал свою огневую мощь. Сейчас он на Вахтабаи. Куда он отправится дальше, мы не знаем. Если отправить несколько кораблей на защиту Сайгата, а он вернется туда снова, наши потери могут быть неизбежны. Поэтому я и рекомендовал вам провести эксперимент по защите от гравитационной пушки посредством открытия портала перехода.

— Пустая затея.

— Вы так уверенно это говорите, словно уже пробовали или вам известно, что такие испытания проводили.

— Нет, не проводили, но я не вижу смысла в проведении эксперимента, который вы предлагаете. Посудите сами. Перед вами противник, вы на встречном курсе и открываете портал перехода. Он обращен к вам, а не к противнику. Улавливаете мою мысль?

— Прекрасно, я почему-то так и думал, что вы мне об этом скажете. Но вы забыли одну вещь. Гравитационная волна встретит на своем пути преграду, поскольку открытие портала перехода есть не что иное, как разрыв материи пространства в отдельно взятом месте. Создается воронка, которая с одной сторону позволяет кораблю войти в гиперпространство, а с противоположной, отклонить гравитационную волну, на величину равную кривизне искривленного пространства.

— Вы так думаете, или уверены в этом?

— Если бы я был уверен, я не говорил бы о необходимости проведения эксперимента. Мы рискуем лишь потерей одного спутника и не более того.

— А оборудование для открытия портала перехода?

— Разумеется, но этим можно пожертвовать, в случае, если моя теория не верна.

— Хорошо, вы меня уговорили. Сколько времени потребуется, чтобы оснастить спутник оборудованием для открытия портала перехода?

— Если постараться, и использовать вместо спутника грузовой шаттл, то за сутки можно успеть.

— Так спутник или шаттл вам необходим?

— Со спутником будет больше проблем, да и места для оборудования может не хватить.

— Ладно, берите шаттл, но постарайтесь уложиться в сутки, а еще лучше, если раньше.

— Будьте любезны, дайте андроидам и зомби команду помочь с установкой оборудования на шаттл, так как мои команды для них не действуют.

— Хорошо.

Как только профессор получил добро на проведение эксперимента, сразу же приступил к его реализации. Идея, которая пришла ему в голову в процессе разговора с Коэном, давала шанс воспользоваться шаттлом и вместе с Каиссой бежать с корабля. Но для этого ему необходимо было сначала провести эксперимент и связаться с Лабарганом, чтобы получить координаты точки выхода при гиперпространственном броске.

Разговаривая с Коэном, профессор немного слукавил, так как установка оборудования для открытия портала перехода вместе с реакторным блоком была делом нескольких часов. Зато он получал небольшой запас времени, чтобы связаться с Лабарганом. Однако хитрость не удалась, так как Коэн лично пришел посмотреть, как идут работы и, убедившись, что все готово, посмотрев на часы, произнес:

— Очень хорошо. Вы уложились гораздо быстрее, чем ожидалось. В таком случае, не будем откладывать и проведем эксперимент.

— Необходимо уйти с орбиты за пределы спутника планеты и там провести испытания.

— Хорошо.

Коэн дал команду компьютеру. Корабль сошел с орбиты и устремился от планеты. Как только корабль прошел орбиту спутника, была дана команда на вылет шаттла.

— Как далеко он должен отойти от корабля, прежде чем откроет портал перехода? — спросил Коэн.

— Зона безопасного открытия точки входа в гиперпространство минимум триста тысяч километров от ближайшего объекта.

— Пусть улетит немного дальше, не будем рисковать.

— По техническим параметрам, для выстрела из гравитационной пушки мы окажемся на максимально возможном удалении. Далее энергия поражения снижается по экспоненте.

Коэн взглянул на профессора и дал команду вывести шаттл на расстояние в четыреста тысяч километров от корабля, затем развернуться на сто восемьдесят градусов и открыть гиперпространственный переход.

Несмотря на то, что шаттлом управлял андроид и он шел на максимально возможной скорости, потребовалось почти два часа, прежде чем компьютер сообщил, что шаттл достиг заданного района и совершил маневр.

— Ну что, профессор, проверим ваши предположения?

— Непременно, — скрывая волнение, ответил профессор и на удачу сжал за спиной пальцы рук в кулак.

Коэн дал команду и как только на шаттле был открыт портал перехода, произвел выстрел из гравитационной пушки. Прошло не более трех-четырех секунд, портал свернулся, и компьютер выдал сообщение:

— Цель не поражена. Шаттл не поврежден. Зафиксировано отклонение гравитационной волны на девяносто один градус от первоначальной траектории движения.

— Есть, — радостно воскликнул профессор, не в силах скрыть эмоций.

— Профессор, поздравляю, вы оказались правы.

— Эбердин, — неожиданно заискивающим голосом произнес профессор и похлопал Коэна по спине, — Вы понимаете, теперь нам нечего опасаться и можно смело послать пять-шесть боевых кораблей для охраны Сайгата. Кроме того, необходимо выяснить, сколько на транспортных кораблях в наличии готового оборудования для открытия порталов перехода и оснастить ими шаттлы. Это даст дополнительную защиту в случае нападения.

— Я подумаю над вашим предложением, — с долей раздражения в голосе ответил Коэн и дал команду компьютеру вернуться на прежнюю орбиту.

— Может, стоит сначала вернуть шаттл в транспортный ангар? — как бы мимоходом спросил профессор.

— Пусть проследует за нами. Я не собираюсь тратить еще два часа, находясь вдали от кораблей прикрытия.

— Вы правы, я как-то не подумал об этом, — произнес профессор, отметив про себя, что Коэн по-прежнему крайне осторожен и не только в вопросе угрозы со стороны прилетевшего корабля, но и в действиях самого профессора.

«Нет, он не так прост, как показалось», — подумал профессор, — «В его действиях все четко выверено, а значит, к побегу надо подойти очень осмотрительно. Любая оплошность будет стоить жизни и мне и Каиссе. И все же, главное сделано. Теперь надо срочно связаться и сообщить Лабаргану, как противостоять гравитационному оружию».

К вечеру корабль вернулся на орбиту Затанги. Сидя за ужином напротив Коэна, профессор улыбался, шутил и старался выглядеть довольным от удачно проведенного эксперимента. В противоположность ему, Коэн молча ел и за все время ни разу не улыбнулся. Не понимая, с чем связано такое унылое настроение, профессор спросил:

— Эбердин, никак не пойму, вы чем-то недовольны или расстроены? Все складывается не так уж и плохо, эксперимент позволяет сказать, что мы сможем защититься от пришельца, а там, глядишь и придумаем, как от него избавиться. А вы темнее тучи.

— А вы уверены, что у них в запасе нет другого оружия? Прошел год, как мы улетели. За это время компания могла поставить очередной экспериментальный образец, о котором мы пока ничего не знаем. Так что, веселиться нечего.

— Вы пессимист. Всегда есть вероятность, что у врага есть что-то, о чем мы не знаем. Но зато и он не знает, что можем ему противостоять. А раз так, можно подумать, как его заманить и уничтожить.

— Вашими молитвами и в рай.

— Вряд ли я туда попаду, — с грустью в голосе произнес профессор.

— Что, грехов много?

— Достаточно. А вы что, рассчитываете на место в раю?

— Мне все равно, где я окажусь после смерти. Впрочем, у нас с вами, профессор, грехов хватит, чтобы вместе отправиться в ад.

— Да, но сначала надо хорошо пожить в этой жизни и об этом всегда надо помнить. А для этого надо убрать с дороги все помехи, которые мешают спокойной и сытой жизни. Это я насчет прибывшего корабля говорю.

— Вы ученый, вам и карты в руки, — произнес Коэн и, поставив чашку с чаем на стол, откланялся, пожелав профессору приятного аппетита. Профессор не спеша продолжил ужин, после чего отправился в медицинский центр, откуда отправил по закрытому каналу связи очередное послание Лабаргану, которое гласило:

— Провели успешный эксперимент. Открытие портала перехода надежно защищает от прямого выстрела гравитационной пушки. Дистанция четыреста тысяч километров соответствовала девяноста шести процентам мощности волны. Есть вероятность побега. Жду координат точки выхода. Мукси.

Окрыленный удачей, профессор вернулся в свою каюту и перед тем, как лечь спать, достал ленточку, с помощью которой выходил на связь с компьютером, поцеловал её и тихо произнес:

— Спасибо тебе Азадель. Ты мой ангел хранитель и моя любовь навсегда.

Глава 5

Лаян Лабарган прилетел как всегда без предупреждения, поэтому Михаил не удивился его появлению и был рад услышать от него новости, которые касались профессора и переданных им данных по гравитационному оружию.

— Замечательно, — радостно произнес Михаил, — остается надеяться, что профессору удастся вместе с Каиссой бежать.

— Откровенно говоря, я сомневался, что у него все получится. Рад, что мои сомнения не оправдались, — ответил Лабарган, присаживаясь на стул.

— А как руководство Совета прореагировало на это, не в курсе? Какие в целом планы?

— Данные, которые прислал профессор Мукси, чрезвычайно важны. Есть все шансы сохранить мир в галактике Гахр, хотя я в это не очень верю.

— Вот как. Если не секрет в чем сомнения?

— Дело в том, что в Совете не все придерживаются мнения, что мир лучше войны. К тому же, два уничтоженных боевых корабля и то, что Коэн собрал возле одной планеты все свои корабли, подогрели интерес к началу военных действий. Сам понимаешь, реванш и подходящий момент вернуть Сайгат. Манкоа конечно сдерживает воинственный настрой, но голоса тех, кто готов начать войну, все громче. К сожалению, у них много сторонников.

— Выходит, мир снова на грани войны?

— Пока нет, но все балансирует на грани. Так что информация от профессора склоняет чашу весов то в одну сторону, то в другую.

— В эпоху, когда на Земле постоянно велись военные конфликты, сторонников все решать силой оружия называли ястребами.

— Ястребами? Это что значит?

— Птица такая, хищная, ястреб. В честь неё и прозвали тех, кто жаждет войны и силой оружия решает все проблемы.

— Понятно. Ну а ты тут как?

— Наматываем круги на орбите и не знаем, чем бы заняться, — с юмором в голосе ответил Михаил и тут же добавил, — надо полагать, в случае военных действий, нас тоже могут как-то задействовать?

— Что гадать. Никто не знает, что завтра будет, в любой момент может все измениться.

— Надолго к нам, или как всегда?

— Увы, дел много. Меня назначили советником по науке и технике. В такой обстановке, какая сложилась сейчас, приходится очень осторожно подходить к документам, которые рассматриваются на заседаниях Совета. Надеюсь, ты меня понимаешь, о чем я говорю?

— Как не понять. Наверное, изучать инопланетный корабль было куда интереснее?

— И не говори. Вроде были в плену у Лифинга и судьбы своей не знали и не ведали, а работали, изучали инопланетную технику и забывали обо всем.

— А у нас тут на корабле три роженицы. Их в свое время осеменили для пополнения числа зомби. Так вот, одна из них девочку родила и представляешь, оказалось, что я её отец.

— Что ты говоришь! И молчал. Или ты ей ничего не сказал?

— Не выдержал, все рассказал и что самое удивительное, мы с ней восемь лет назад пересекались. Она археолог, была в экспедиции и мы к ним летали на спасательную операцию. Представляешь, встретиться в одной галактике, а затем в другой и, не зная друг друга заиметь общего ребенка.

— Удивительный ты человек, Михаил. Поражаюсь тому, как складывается твоя жизнь, и сколько всего выпало за эти два года на твою долю.

— И не говори, — смеясь, ответил Михаил.

— Одним словом, буду держать тебя в курсе дел, а я полетел, — Лабарган посмотрел на коммуникатор, куда пришло сообщение, — ну вот, шаттл уже готов, меня ждут к вылету.

— Всех благ.

— Спасибо и до новой встречи.

Лабарган улетел, а Михаил поспешил к Азадель, рассказать ей о том, что профессор снова вышел на связь. Сообщил важные данные по оружию на корабле Коэна, и прорабатывает вопрос побега. Азадель с радостью выслушала новость и, положа ладони на грудь Михаила, сказала:

— Спасибо, вы принесли хорошие новости. Бог даст, он вернется живым и невредимым, я верю в него.

Михаил заметил, как увлажнились глаза Азадель.

— Я тоже думаю, что все будет хорошо. Кстати, я хотел с вами посоветоваться.

— Слушаю вас, командир.

— Не стоит так официально.

— Как скажете.

— Если я правильно понял, у нас скоро должна родить одна из двух женщин, не так ли?

— Да.

— Я к тому, что, откровенно говоря, не знаю, как быть. Марселина Девье достаточно спокойно, во всяком случае, пока, восприняла все, что с ней произошло. Хотя не исключаю, что новость о том, что она уже трижды рожала и у неё уже где-то растут девять детей, не скажется негативно в будущем на её психическом состоянии. Но кто знает, как воспримет новости новая роженица? Либо принять роды и оставить её в капсуле для гиперсна, либо, как говорится, у нас появится новый член экипажа. Но брать на себя ответственность и рассказывать ей байки, я не собираюсь.

— Я вас понимаю, и разделяю ваши опасения. Если вы спрашиваете моего мнения, то, как врач, я бы рекомендовала в данной ситуации решить вопрос таким образом, чтобы не травмировать пациентку. Принять роды и оставить её в капсуле. Никто не знает, чего ждать в будущем, а разбудить её мы можем в любой момент. Что касается детей, то пока придется ими заниматься, ничего не поделаешь.

— И кто ими будет заниматься?

— Андроиды-няньки с этим справятся, можете не волноваться.

— Вы уверены?

— Конечно. Они этим всегда занимались и достаточно успешно.

— Хорошо, я подумаю, и тогда решим окончательно, как быть. И еще. Я хочу перевести Марселину в отдельную каюту, вместе с малышкой. Как считаете, не рановато ли?

— Вполне. Ребенок развивается нормально, осложнений нет. Почему бы не перевести. Не вижу причин для беспокойства. К тому же, смена обстановки только на пользу пойдет.

— Я тоже так думаю.

После разговора с Азадель, Михаил отправился к Марселине. Она сидела возле детской кроватки и смотрела на Лизу. Словно почувствовав, что за ней кто-то наблюдает, обернулась и, увидев Михаила, шепотом произнесла:

— Только заснула. Газики мучили, и никак не могла заснуть.

— Бывает, — только и смог ответить Михаил и, подойдя ближе, добавил, — Хочу вас переселить в отдельную каюту вместе с малышкой. Не возражаете?

— Ой, да мне и здесь вроде ничего. Да и спокойней как-то, медицинское оборудование под боком в случае чего.

— Как скажете, а я уже вам и каюту подобрал. И потом, мы же на корабле, всё рядом.

— Действительно, я как-то сразу не сообразила. Спасибо.

— В общем, если надумаете, каюта ждет вас.

— Хорошо.

Михаил наклонился, чтобы взглянуть на Лизу и краем глаза заметил, как Марселина украдкой смотрит на него. Что-то неуловимое было в этом взгляде, но его было достаточно, чтобы учащенно забилось сердце.

Попрощавшись, он отправился в центральный пост управления. Пока шел, мысли то и дело возвращались к Марселине. Он понимал, что она все больше и больше занимает времени в его мыслях, но он как мог, старался гнать их. Слишком мало времени прошло после трагической гибели Саманты, но ничего поделать не мог и мысленно то и дело возвращался к образу Марселины и Лизы.

И снова потянулись томительные дни ожидания чего-то, что разом изменит безмятежный ритм жизни на корабле.


Как только профессор отправил сообщение Лабаргану об успешно проведенном эксперименте, оставалось дождаться и получить координаты точки выхода, и можно было готовиться к побегу. Теперь предстояло решить последнюю задачу — как захватить шаттл, на котором находилось оборудование для открытия портала перехода, и хотя бы на время изолировать Коэна, чтобы он не успел сбить шаттл. Полагаться на случай здесь не приходилось, так как о вылете шаттла из транспортного отсека корабля, моментально будет доложено компьютером и станет известно Коэну. Идею, как ни странно, подсказала Каисса.

— Мне кажется, вопрос можно решить достаточно легко, — сказала она, когда профессор рассказал ей о плане побега.

— Каким образом?

— Вы упоминали, что нередко обедаете и ужинаете совместно с Коэном. В таком случае, надо попробовать подмешать ему в пищу снотворное. Хотя я бы не побоялась подсыпать и яда.

— Действительно. Как же я сам до этого не додумался. В таком случае, будьте наготове.

В тот же день профессор синтезировал в лаборатории препарат, который действует как усыпляющее средство спустя час после его приема. Одновременно был сделан аналог противоядия от него. Оставалось достать бутылку вина, чтобы растворить в ней препарат и затем предложить Коэну выпить. Однако, сделать это было не так-то просто, по той простой причине, что это был корабль Коэна и если у него и был запас спиртного, то где он его хранил, неизвестно. Поэтому за ужином профессор мимоходом спросил:

— Эбердин, не мог ли бы вы выделить мне из своих запасов бутылочку коньяка. Я, знаете ли, иногда позволял себе перед сном рюмочку к чаю и лимончиком. Привычка, вторая натура.

Коэн с ехидной улыбкой посмотрел на профессора и пообещал посмотреть, нет ли у него коньяка.

Ложась спать, профессор снова достал ленточку, поцеловал её и, закрыв веки, мысленно произнес, — «Азадель, верь, скоро мы снова будем вместе. Осталось совсем чуть-чуть».

Однако рано утром, Коэн разбудил профессора и попросил срочно придти в центральный пост управления.

— Что случилось, что вы разбудили меня такую рань? — спросил профессор, войдя в центральный пост управления кораблем.

— Не время спать, профессор. Комигоны направили свои корабли в район Сайгата.

— Вы уверены?

— Посмотрите сами. Компьютер выдал сообщение, что в районе Сайгата имели место открытия порталов перехода. Кто еще кроме них туда может прилететь?

— Пожалуй. Выходит, мы упустили время, не послав туда наши боевые корабли, а комигоны воспользовались этим, как я и говорил.

— Говорили, говорили. Что делать в создавшейся ситуации, атаковать?

— Не знаю, решайте сами. Все что я предлагаю, вы подвергаете сомнению, а потом спрашиваете, что делать.

— Не время ссорится, профессор. Если мы потеряем Сайгат…

— Мы уже его потеряли, потому что время упущено.

— Это ничего не значит. Мы войдем армадой и нанесем им удар, тем самым покажем, кто в галактике Гахр хозяин положения. Раз они вошли в нашу систему, значит миру конец, а раз так, надо показать нашу мощь.

— Но мы не знаем, сколько у них боевых кораблей?

— Это неважно. К тому же, незадолго до подписания мирного договора были уничтожены, если мне не изменяет память четыре боевых корабля. Прибавим к этому три корабля, которые были уничтожены в районе планеты Сури и наконец, они только что потеряли еще два корабля. Потеря девяти кораблей значительно ослабило силы комигонов.

— Возможно, но кто знает, сколько кораблей они смогли построить за эти два года. Им могли помогать неприсоединившиеся миры.

— Ерунда. Им все равно нечего противопоставить нашему флоту. Один мой корабль, оснащенный гравитационным оружием, уничтожит все их корабли.

— Если вы так уверены в своем превосходстве, то к чему спрашивать моего совета?

Коэн посмотрел на профессора. В его взгляде читалось желание поступить вопреки совету и одновременно боязнь допустить ошибку. И все же Коэн решил показать, что он здесь главный и не боится принимать решения:

— Компьютер. Подготовиться к экстренному открытию портала перехода. Курс — Сайгат. Вместе со мной летят десять боевых кораблей. Рассчитать орбиту выхода на боевые позиции с учетом возможного местоположения противника в районе Сайгата.

— Профессор, займите свое место в капсуле. Я думаю, что скоро мы покажем комигонам, что значит, без приглашения вторгаться в наши владения.

Профессор Мукси молча взглянул на Коэна и нехотя отправился к компенсационной капсуле.

Два часа спустя армада из одиннадцати боевых кораблей во главе с головным кораблем, на котором летел Коэн, вошла в пространство планеты Сайгат. Компьютер незамедлительно сообщил, что наблюдает пять боевых и три вспомогательных, видимо десантных корабля комигонов. Учитывая, что все корабли подняли силовые щиты, они заранее приготовились к активной защите. Вдобавок, встречным курсом к кораблям Коэна, стремительно неслись многочисленные ракеты и торпеды с ядерными боеголовками.

— Рекомендую нанести залп из протонных пушек с целью уничтожения ракет противника, после чего поднять силовые щиты, — монотонно произнес компьютер.

— Всем кораблям, принять указания компьютера к исполнению. Какова дистанция до ближайшего корабля противника?

— Девятьсот тысяч километров. Идут встречным курсом.

— Отлично. При достижении дистанции для выстрела открыть огонь из гравитационной пушки.

— Приказ выполняю. Боевые корабли противника совершают маневр для атаки.

— Однако, — удивленно произнес Коэн. На экране компьютера отображались точками положение всех кораблей, которые стремительно приближались друг к другу. Оставалось все меньше времени, когда дистанция сократится и выстрел из гравитационной пушки один за другим уничтожит корабли противника, но в тот момент, когда это должно было случиться, произошло то, чего Коэн никак не ожидал. Компьютер выдал сообщение:

— Корабли противника открывают портал перехода.

— Что?

— Повторяю, корабли противника открывают портал перехода. Необходимо проведение экстренного маневра уклонения.

— Проклятье. Всем кораблям отклонение от курса на минимальную величину. Щиты оставлять поднятыми.

Минутой позже, компьютер выдал сообщение, что корабли противника в полном составе, включая вспомогательные, покинули пространство планеты. Коэн, со всей силой ударил кулаком по панели управления и повернулся в сторону профессора.

— Я же вам говорил, что комигоны не настолько глупы, как нам того хотелось бы.

— Вы видели, они использовали защиту, которую мы испытали?

— Вероятно, хотя я не уверен. Возможно, они просто использовали новый тактический прием, и у них он отлично получился.

Коэн буравил взглядом профессора, словно хотел убедиться, что в его словах нет подвоха. Обернувшись, жестко произнес:

— Компьютер, координаты, куда направились корабли противника, определены?

— Да. Вероятность, что корабли противника направились в данные координаты девяносто два процента.

— Открыть картографическую сетку галактики. Что находится по данным координатам?

— Звездная система один восемьсот пятнадцать. Звезда класса желтый карлик и четыре планеты. Одна обитаема. Внесена в реестр тридцать два года назад. Спутник, оставленный возле планеты, не выходил на связь последние двенадцать лет.

— Скорее всего, комигоны его перепрограммировали, — прокомментировал сказанное компьютером, профессор.

— В таком случае, всем кораблям, курс к звездной системе один восемьсот пятнадцать.

— Это большой риск. Я бы не рекомендовал.

— Ничего, иногда нужно уметь рисковать, — произнес Коэн и добавил, — всем командирам кораблей принять управление. Боевые действия с противником вести до полного уничтожения, после чего отход к звездной системе планеты Затанга.

— Я вас не понимаю? — удивленно спросил профессор.

— Все очень просто. Мы с вами отправляемся обратно на Затангу и вскоре узнаем, на что способны ваши зомбикомандиры в реальных боевых условиях.

Глава 6

Только ближе к ночи стала вырисовываться общая картина того, что произошло, когда боевые корабли Коэна вошли в пределы звездной системы один восемьсот пятнадцать. Как оказалось, помимо пяти кораблей, которые вернулись с Сайгата, там находилось еще три боевых и шесть вспомогательных кораблей комигонов. Множественное открытие порталов перехода означало, что в систему входят чужие корабли и поэтому сразу же на выходе из гиперпространства, между ними начались активные боевые действия. В ход пошло все вооружение, которым располагали обе стороны. Компьютер, который получил приказ полностью руководить и давать указания командирам кораблей по ведению боевых действий рационально выстроил линию атаки, пытаясь одновременно максимально уменьшить собственные потери. Возможно, за все годы военного противостояния Лифинга и цивилизации комигонов произошла столь масштабная битва в открытом космосе, которая закончилась огромными потерями с обеих сторон. Комигоны потеряли шесть из девяти боевых кораблей и три вспомогательных, прежде чем оставшийся на ходу флот вынужден был открыть портал перехода и бежать. Не избежал потери и флот Коэна. К Затанге вернулись пять из десяти посланных кораблей. Однако Коэн расценил это как полная и безоговорочная победа и был в приподнятом настроении. Отчасти он был прав, пять против девяти кораблей противника говорили сами за себя.

— Вы видели, профессор, они как трусы бежали с поля боя, — расхаживая по командному посту, несколько раз повторил Коэн, — А вы сомневались.

— Но нам стоило это пяти боевых кораблей.

— Ничего, у нас еще достаточно кораблей, чтобы окончательно уничтожить флот комигонов и тем самым установить мир в галактике.

— Оружием и силой мир не устанавливают.

— Рассказывайте это кому-нибудь другому. Как раз только с оружием в руках можно установить мир, прочный и на долгое время. Кстати, — Коэн ехидно взглянул на профессора и продолжил, — а разве когда вы подписывали мирный договор с комигонами и потребовали оставить за вами шесть звездных систем, не на мощь своих боевых кораблей опирались?

— В какой-то степени.

— Ой, только мне-то не рассказывайте, что комигоны по доброте душевной вам отдали эти миры вместе с Затангой и инопланетным кораблем. Нет, разговор о мире можно вести только тогда, когда у тебя в запасе есть оружие, которого они будут бояться.

Коэн неожиданно остановился, о чем-то задумался и неожиданно произнес:

— А не кажется вам, профессор, что комигоны за нами шпионят?

— С чего вы взяли?

— Весьма странно выглядело то, что они открыли портал перехода буквально за несколько секунд до того, как корабль должен был выйти на дистанцию выстрела из гравитационной пушки?

— Мне тоже показалось это странным, — ответил профессор, при этом делая вид, что размышляет по этому вопросу, и тут же добавил, — надо самым тщательным образом проверить все спутники, которые сейчас вращаются на орбитах Затанги, а заодно проверить, не оставили ли комигоны следящих маяков на поверхности планет системы. Если это так, то весьма вероятно, они могли отследить испытания, которые мы проводили и послать результаты для анализа. Неудивительно, что они сразу после этого решились на захват Сайгата.

— Возможно, вы правы. Надо проверить.

В этот момент на экран поступило сообщение от компьютера:

— Неизвестный корабль, находящийся в районе звездной системы планеты Вахтабаи, открыл портал перехода и направляется в сторону Затанги. Расчетное время прибытия два часа сорок минут. Точные координаты прибытия установить не удалось. Ориентировочно, дальняя граница звездной системы.

Коэн и профессор замерли на месте. После того, как посланец Газира Мукси нагло взорвал корабль, зная, кому он принадлежит, после чего побывав на двух планетах и убедившись, что там нет кораблей, лететь на Затанугу, было совершенно не разумно. Оставалось гадать, либо на корабле действительно установлено новое супер грозное оружие, либо в расчете, что планета, как две предыдущие, не защищена боевыми кораблями.


После того, как корабль под управлением Стефана Боянова вошел в пределы звездной системы планеты Вахтабаи, и выяснилось, что и здесь нет, не только боевых кораблей охранения, но и вспомогательных, стало окончательно ясно, что весь флот сосредоточен в звездной системе один девяносто два, в которой расположена планета Затанга. Видимо сохранность инопланетного корабля стала первоочередной задачей, а все остальные отошли на второй план. Учитывая, что все полученные перед вылетом указания были выполнены, оставалось вскрыть пакет документов, в которых содержались дополнительные инструкции по решению основных задач. Достав из сейфа чип, Стефан вставил его в коммуникатор и вывел голограмму с изображением. Перед ним появилось изображение Газира Мукси. Сидя в кресле, он спокойным, ровным голосом произнес:

— Раз вам потребовались дополнительные инструкции, значит, вам все еще не удалось добраться до главной цели миссии — инопланетного корабля. Как я вам говорил перед вылетом, мне неизвестно, что смог сделать господин Коэн, который был послан годом ранее, сумел ли он решить часть тех задач, которые перед ним ставились, жив ли он, или сумел ликвидировать Лифинга и войти в контакт с моим братом Хамалем Мукси. Поэтому вам предстоит на месте решить вопрос, как войти в контакт с теми, кто в настоящий момент находится на Затанге. В том случае, если охрана планеты значительно превосходит возможности корабля, следует попытаться любым путем войти к ним в доверие и при малейшей возможности ликвидировать руководителей за исключением моего брата, и далее действовать строго по ранее намеченному плану. Второй чип с посланием моему брату отдадите, но только в крайнем случае. Верю, что удача не оставит вас и через год жду обратно с документацией по инопланетному кораблю.

На этом запись обрывалась. Голограмма исчезла, оставив Стефана размышлять по поводу услышанного. Собственно ничего нового и конкретного он не услышал, поэтому, скептически посмотрев на коммуникатор, вынул чип и, положив его обратно в сейф. Достав второй пакет, на котором было написано для Хамаля Мукси, вскрыл его и достав такой же чип, положил в карман, после чего, ввел код и повернув ручку дверцы, запер сейф.

«Что же, если первая часть плана была реализована быстро и без проблем, то теперь предстояло серьезно подумать, как действовать дальше. Главное, пока было совершенно непонятно, почему все корабли сосредоточены, судя по всему, в районе Затанги? Какова судьба Коэна и его экипажа, что вообще происходит в галактике — мир или война. Вопросов было слишком много и трудно было выделить главный», — мысленно прокомментировал Стефан послание Мукси.

Тем временем Боянов получил сообщение со спутника, который на низкой орбите произвел разведку планеты и сообщил, что на ней находятся плантации и животноводческие фермы. Учитывая, что все работы производят на планете местные жители, решено было послать шаттл и группу бойцов с целью детально всё выяснить на месте и по возможности пополнить запасы продуктов питания. Час спустя, получив от первой группы сообщение, на планету был выслан грузовой шаттл. В результате на корабль был доставлен большой запас натуральных продуктов, которые в срочном порядке размести в капсулах, так как все холодильные установки были полностью забиты продуктами. Пока шла загрузка продуктов, Стефан сидел у себя в каюте и размышлял, как лучше всего начать переговоры с теми, кто охранял Затангу. Хуже всего, было то, что никак не удавалось прояснить общую картину дел в самой галактике Гахр. Попытка что-либо узнать у местных аборигенов на планете Вахтабаи, ровным счетом ничего не дали. Они были настолько оторваны от всего, что, казались людьми из далекого прошлого. Оставалось одно — лететь к Затанге и как говорится импровизировать на месте по ситуации.

Однако в дело вмешался случай. Когда вопрос с вылетом к Затанге был уже практически решен, компьютер сообщил об открытии портала перехода. Стефан дал команду срочно совершить маневр и направил корабль встречным курсом. Как только неизвестный корабль вышел из гиперпространства, последовал мгновенный удар из протонных пушек, который вывел всю энергетику неизвестного корабля из строя. Следом последовали предупредительные выстрелы и предложение сдаться и выслать шаттл с представителями корабля, в противном случае, корабль будет уничтожен. Корабль Стефана шел следом за дрейфующим неизвестным кораблем. Вскоре с него вылетел шаттл. Полчаса спустя, когда три члена экипажа шаттла были доставлены для допроса, стало ясно, что это корабль багзов, которые, узнав, что с планеты ушли все корабли Коэна, прилетели для пополнения запасов продуктов питания. Допрос позволил прояснить общую обстановку в галактике и ответил на множество общих вопросов.

Стало ясно, что вот уже два года, как в галактике действует мирный договор, который, как первоначально все считали, заключил Лифинг. Позже стало ясно, что он погиб два года назад вместе со своим флагманским кораблем и теперь всем заправляет некто Коэн. Более мелкие подробности были не так важны и интересны, главное прояснилось, кто сейчас находится у власти и с кем придется иметь дело в дальнейшем. Зная, кто такие багзы и чем промышляют в галактике, Стефан без сожаления отправил всех трех представителей обратно, после чего одним выстрелом из гравитационной пушки уничтожил их корабль.

«Ну что же, теперь ясно, с кем придется иметь дело», — подумал Стефан и дал команду открыть портал перехода и задал координаты планеты Затанга.

К тому времени, когда неизвестный корабль должен был войти в звездное пространство Затанги, компьютер выдал рекомендации, как наиболее эффективно расположить боевые корабли для захвата неизвестного пришельца. Расчет оказался точным и как только портал перехода открылся, все орудийные системы были приведены в полную боевую готовность. Однако вышедший из гиперпространства корабль даже не стал поднимать силовые щиты, вместо этого на экране компьютера появилось короткое сообщение:

— Просим не применять оружие, ложимся в дрейф и готовы сдаться. Командир корабля и личный посланник Газира Мукси Стефан Боянов.

Профессор заметил, как Коэн потер руки, торжествуя победу. Обернувшись и посмотрев на профессора только и смог произнести:

— На этот раз фортуна на нашей стороне.

Профессор вымученно улыбнулся, но промолчал, размышляя о том, что, захватив такой корабль, силы Коэна существенно усилятся, а значит и возрастут амбиции в противостоянии с комигонами. При таком раскладе следовало повременить с побегом и посмотреть, кто такой Стефан Боянов и с какой миссией он прибыл в галактику Гахр.

Не успел компьютер выдать сообщение, как следом последовало новое:

— Жду эвакуационную группу для меня и моего экипажа для приема на любом из вспомогательных кораблей. Состав — тридцать один человек. Стефан Боянов.

— А он умело и грамотно ведет переговоры. Ни к чему не придерешься, — как бы размышляя вслух, произнес профессор.

— Это вы верно подметили. Не просится на боевой корабль, и сразу сообщил численность своей команды. И не поймешь в чем подвох.

— Допускаю, что его и нет. Он прекрасно осознает свою безысходность, поэтому лишние жертвы ни к чему. К тому же, он прибыл к нам с определенной миссией, так зачем геройствовать?

— Однако корабль, который мы выслали, он взорвал без лишних слов и разговор тогда был совсем иным, нежели чем сейчас.

— Ситуация изменилась, а с ней и манера разговора.

— Посмотрим, что он нам скажет. Компьютер, выслать два грузовых шаттла с транспортного корабля и доставить туда всех членов экипажа. На транспорт выслать дополнительно двадцать бойцов и столько же боевых андроидов. Всем быть с полным комплектом оружия. По прибытии шаттлов под усиленной охраной доставить мне на борт этого Стефана Боянова для допроса.

— Приказ принят, выполняю.

Час спустя Стефан Боянов в сопровождении охраны прибыл на корабль и предстал перед Коэном. Профессор Мукси, получивший разрешение присутствовать при допросе, сидел в отдалении на стуле и наблюдал за происходящим. На первый взгляд Боянов мало чем напоминал командира корабля. Среднего роста, хорошо сложенный, с короткой стрижкой черных волос на голове и мужественным лицом, внешне он скорее напоминал спортсмена, тренера или владельца фермы. Однако стоило ему начать говорить, как сразу становилось понятно, что перед вами умный, грамотный и достойный противник, который лишь внешне кажется не тем, кем он есть на самом деле.

— Итак, вы прибыли в галактику Гахр с некой миссией от самого Газиры Мукси. Я правильно понял ваше сообщение? — спросил Коэн, как только Боянов предстал перед ним.

— Совершенно верно. Наш корабль, так же как и ваш, был направлен в галактику Гахр, чтобы оказать помощь в изучении инопланетного корабля. Учитывая, что вы так и не смогли прилететь на нем, стало понятно, что попытка реанимировать его запуск оказалась не простым делом, поэтому Газир Мукси снарядил второй корабль и вместе со мной прислал дополнительную группу специалистов с целью дальнейшего изучения этого артефакта.

— И в этом ваша миссия?

— Разумеется. Компания рассматривает вопрос детального изучения инопланетного корабля и дальнейшего использования всех найденных технологических новаций уже в нашей галактике.

Коэн с прищуром посмотрел на Боянова, который совершенно спокойно стоял в окружении охранников и отвечал на вопросы так, словно это был не допрос, а обычная дружеская беседа.

— А чем вы объясните тот факт, что когда мы выслали корабль и сделали запрос, вы незамедлительно открыли огонь, а затем без всякой причины взорвали корабль вместе со всем моим экипажем?

— Я был в полной уверенности, что это корабль контрабандистов, или как вы их называете багзов. К сожалению, протонный выстрел по кораблю был слишком мощный. Когда выяснилось, что это ваш корабль, выяснилось, что был поврежден реакторный отсек корабля, и мы были вынуждены покинуть зону. То, что корабль взорвался после того, как мы покинули зону, я впервые слышу от вас. Поврежденный реактор должен был автоматически выйти в безопасный режим работы. Единственно, что могло повлечь взрыв корабля, это то, что компьютер стер почти всю базу данных и дал команду на самоуничтожение.

Выслушав ответ Боянова, Коэн откинулся на спинку командирского кресла и тут же спросил:

— И каким же образом вам удалось в чужой галактике сразу задать координаты звездной системы Сайгат и отправится к ней? Вы их заранее получили или наугад набрали координаты, и учтите, у меня есть способ проверить, говорите вы правду или врете.

— Мне незачем врать. Все очень просто. После того, как ваш корабль потерял энергоустойчивость, я направил бригаду по оказанию помощи и сразу же понял, что корабль принадлежит вовсе не багзам. Вся команда по непонятным для меня причинам была полностью выведена из строя. Мы пытались реанимировать центральный компьютер корабля, а когда выяснилось, что реактор находится в аварийном состоянии, срочно покинули корабль. Единственное, что удалось получить, была картографическая сетка галактики.

— Слышали, профессор, как складно все получается, — обернувшись в сторону профессора, произнес Коэн, — экипаж при протонном выстреле действительно мог полностью выйти из строя?

— Если судить по тому, что реакторный блок был поврежден, выстрел был на максимуме. В этом случае позитронные мозги членов экипажа могли быть достаточно сильно повреждены, так же, как все электронные системы корабля.

При слове профессор, Боянов обернулся в сторону пожилого человека сидевшего возле стены и до этого молча наблюдавшего за ходом допроса.

— Если я правильно понял, вы Хамаль Мукси?

— Да, — спокойно произнес профессор.

— У меня для вас послание от вашего брата Газира Мукси.

— И где же оно? — с волнением спросил профессор.

— Оно у меня в кармане. Пусть кто-нибудь возьмет его у меня.

Коэн дал знак одному из охранников, чтобы тот подошел к Боянову и взял у него послание. Это был обычный чип. Охранник взял его и передал Коэну.

— Простите, но это личное послание. Оно предназначается профессору Мукси, — сохраняя ледяное спокойствие, произнес Боянов.

— Ничего, профессор мой ближайший помощник и у него от меня нет секретов. Мы прочтем его позже. А пока расскажите, почему вы, оказавшись на Сайгате, уничтожили два корабля комигонов? Вы ведь не знали, чьи это корабли, а если бы они оказались моими?

— Я профессиональный военный. Раз на Сайгате не оказалось кораблей, значит, вы с какой-то целью отвели флот от планеты. А раз так, то зачем вдруг отправлять два, пусть и боевых корабля да еще с поднятыми силовыми щитами? Поэтому я сразу понял, что это корабли комигонов и незамедлительно нанес удар. Думаю, что вы поступили бы аналогичным образом.

Коэн на минуту задумался, продолжая держать в руке чип, переданный ему бойцом охраны, и затем снова задал вопрос:

— Допустим, всё что вы говорите, правда, — и Коэн потрогал пальцами переносицу, словно размышляя, чтобы еще спросить, на чем можно было бы поймать Боянова во лжи, и неожиданно произнес, — Хорошо, давайте послушаем, что нам прислал Газир Мукси.

Достав коммуникатор, Коэн вставил в него чип и вывел прямо перед собой голографическое изображение. Профессор Мукси поднялся со стула, полагая, что сейчас он увидит брата, которого не видел несколько десятилетий. От волнения он ухватился рукой за ручку кресла. Голограмма странным образом завибрировала, словно какие-то помехи не давали возможности дать четкую картину изображения. Потом произошло нечто непонятное. Ярка вспышка и ослепительный поток лавиной обрушился прямо на Коэна. Было ощущение, что голограмма ожила, настолько реалистична была картина всего происходящего. Зал осветился заревом и мгновенно погас. От яркого света в первый момент ничего не было видно, и только минутой спустя, профессор разглядел лежащего возле командирского кресла Коэна. Рядом с ним стоял Стефан Боянов и рукой держал его за горло.

— Что вы делаете? — воскликнул профессор.

— Ничего, — все тем же спокойным голосом ответил Боянов, — проверяю, жив он или нет. Увы, но все наемные убийцы рано или поздно кончают свой путь в этом мире. Думаю, что вы вряд ли будете о нем сожалеть.

Глава 7

Профессор, потрясенный тем, что произошло, медленно подошел и, склонившись над бездыханным телом Коэна, проверил пульс. Повернувшись в сторону стоящего напротив Боянова, спросил:

— Выходит, брат хотел таким образом покончить со мной? — еле шевеля губами, произнес он.

— Что, вы, профессор. Я же сразу понял, что Коэн захочет прочесть послание, которого на самом деле не было. Это новейшая разработка. Действует непосредственно на объект стоящий напротив голограммы и поражает центральную нервную систему.

Профессор, взглянул на лицо Коэна и ужаснулся, его глазные яблоки были сожжены.

— Что вы наделали! — воскликнул профессор.

— Как что, спас вам жизнь. Коэн должен был вас устранить и, вернувшись обратно получить обещанные ему миллионы.

— Это неправда. Я все знаю, это Вирджиния получила приказ убить всех, в том числе и меня.

— Не буду спорить, так как многого я не знаю, но у меня приказ сберечь вас любой ценой и вернуть вас на Землю к вашему брату. Поэтому ликвидация Коэна сделана только ради вашей защиты.

— Вы допустили очень большую ошибку.

— Не думаю.

— И напрасно. Вы видите, что охрана даже не пытается вас задержать, как думаете, почему?

— Потому что их босс мертв.

— Верно. Но все дело в том, что он один кто владел кодами доступа управления всем флотом и зомбикомандами.

— А вы?

— Я лишь частично имею доступ к компьютеру.

— Значит, теперь вы снова получите коды доступа.

— Да как вы не поймете, — профессор схватил руками голову Коэна и повернул в сторону Боянова, — он мертв, и глаз нет, они сожжены. Без них никто не сможет вернуть мне коды доступа, они…, — профессор вдруг осекся. Он неожиданно осознал, что он сможет получить коды доступа, используя для этого Викторию, которая находилась в реанимации. Кроме того, кодами доступа по-прежнему владела Азадель. Но пока не стоило об этом сообщать Боянову, замыслы которого были пока неясны.

В командном отсеке можно было наблюдать почти театральную сцену. На полу лежит мертвый Коэн, возле которого на коленях склонился профессор Мукси, рядом стоит с гордым и непроницаемым взглядом Стефан Боянов, а вокруг замершие зомбибойцы, которые ждут приказа, а его некому дать. Первым пришел в себя Боянов. Он попробовал отдать приказ унести тело Коэна, но старший из группы зомбибойцов спокойным, почти механическим голосом произнес:

— Введите код доступа в консоль компьютера для подтверждения ваших полномочий.

— Это бесполезно, — произнес профессор, — я же сказал, что все коды доступа были только у Коэна. Теперь мы ничего не можем сделать, даже вернуть корабли на прежние орбиты Затанги.

— А разве у вас нет кодов доступа?

— Были, но я пленник Коэна и был вынужден передать ему коды доступа, — повышая голос, ответил профессор, продолжая рассматривать лицо Коэна на предмет возможности выращивания новых глазных яблок. Опустив его голову на пол так, словно он не умер, а лишь потерял сознание, профессор обернулся и хмурясь, взглянул на Боянова.

— Я благодарю вас, за то, что вы меня освободили, но ваш поступок был крайне неосмотрительным. Чтобы вернуть коды доступа необходимо голосовое подтверждение личности, отпечаток сетчатки глаза и указательного пальца того, кто владеет кодами. Без них все зомбибойцы как испорченные роботы, а корабли отличные мишени для кораблей комигонов в том случае, если они на нас нападут.

— Главное не паниковать, — произнес Боянов, помогая профессору подняться с колен, — корабль на котором я прилетел, оснащен надежным оружием, кроме того…

— Да как вы не поймете, дело вовсе не в вашем корабле. Мы даже освободить ваших людей с транспорта, куда их отправили, не сможем, Я вообще не знаю, что теперь будет, — и профессор обхватил голову руками.

— Успокойтесь. Надо все основательно проанализировать и найти выход из положения.

— Какого положения? И вообще, мне надо в лабораторию…, принять лекарства и основательно подумать. Если мы не найдем способ вернуть коды доступа… Нет, об этом лучше не думать…, — трагическим голосом произнес профессор и медленно, поплелся в сторону лаборатории.

— Профессор, вам помочь?

— Нет, хотя, — профессору пришла на ум идея, как отвлечь Боянова и он, подойдя к компьютеру, произнес:

— Я могу установить связь с прибывшим кораблем?

— Конечно профессор, можете.

Профессор обернулся и, посмотрев на Боянова, произнес:

— Если мы свяжемся с компьютером вашего корабля, то, по крайней мере, вы сможете дистанционно отдавать приказы. Впрочем, давайте попробуем.

— Связь установлена.

— Отлично. Попробуйте дать команды, — обращаясь к Боянову, произнес профессор.

— Выслать шаттл с бригадой андроидов-ремонтников для стыковки с кораблем.

— Приказ выполнен.

— Это ровным счетом ничего не даст. Я не смогу открыть шлюз транспортного отсека, а попытка проникнуть через запасные люки может быть воспринята, как акт агрессии и компьютер автоматически вышлет андроидов для ликвидации опасности.

Боянову потребовалось не больше минуты, чтобы обдумать и принять новое решение.

— Подготовить две группы андроидов. Одну направить к запасным люкам, вторую к стыковочным шлюзам транспортного отсека. Второй группе иметь при себе оружие для захвата андроидов. Подготовить оборудование для перекодировки андроидов.

«Однако, — подумал профессор, — чувствуется, что это профессионал. Знать бы еще, какие у него настоящие планы».

— Вот видите, все решается, главное, не паниковать, а трезво оценивать ситуацию и правильно принимать необходимые решения.

— Я вижу. Посмотрим, что из этого выйдет. А пока я, с вашего позволения в медотсек. Как закончите, приходите, там и обсудим, что и как делать дальше. Надеюсь, план корабля у вас имеется, так что найдете, где меня искать.

— Разумеется. Как только мои андроиды прибудут на корабль, я к вам подойду.

— Очень хорошо.

Профессор, стараясь как можно медленнее, пошел в медицинский отдел, хотя ему хотелось бежать, чтобы сообщить о том, что произошло Каиссе. Не успел он войти в медицинский отсек, как к нему подбежала Каисса.

— Профессор, что-то произошло?

— С чего вы взяли? — стараясь сохранить на лице спокойствие, спросил он.

— Охрана в какой-то момент словно выключилась. Стоят, как истуканы. Обычно куда я, туда и они. Прямо по пятам за мной ходили, а тут замерли и стоят. Прямо не люди, а роботы какие-то.

— Все верно. События приняли неожиданный оборот. Коэн мертв.

— Как мертв? — зажав ладонью рот, воскликнула Каисса, — Вы ему дали снотворного больше нормы?

— Нет, никакого снотворного я не давал. Из нашей галактики прибыл еще один корабль. Снова компания послала. Впрочем, вы в курсе, я вам говорил. Так вот, капитан корабля сдался со всей командой. Коэн на радостях велел доставить его на корабль, начал допрашивать. Тот сообщил, что якобы привез послание от моего брата и Коэн попался на эту удочку. Послание оказалось очередной разработкой компании и после того, как Коэн вывел проекцию изображения, получил энергетический удар такой мощности, что у него аж глаза выгорели и вся нервная система головного мозга. Короче, был Коэн и больше нет.

— Да вы что! А кто он такой этот посланник компании, и чего от него ждать?

— Понятия не имею. С какой миссией он сюда прилетел, пока толком не ясно. Плохо то, что у меня нет основных кодов доступа к кораблю, а без них вся эта армада флота, да что там флота, вообще всего, стала полностью неуправляема.

— Выходит, охрана просто вырубилась?

— Не только охрана. Вообще все зомби. Управлять некому.

— А Азадель?

— Только у неё есть коды доступа, но она далеко, хотя постойте. Если выйти с ней на связь, она сможет удаленным доступом управлять всеми и дать необходимые нам команды. И еще, в запасе у нас есть Виктория. Правда, она в коме, но можно попробовать через неё получить коды доступа. И тогда,…, — профессор не успел договорить, потому что в этот момент дверь лаборатории распахнулась и с улыбкой на лице, вошел Стефан Боянов, и закончил недосказанную профессором фразу:

— И тогда можно через неё попробовать получить коды доступа. Вы это хотели сказать, профессор Мукси?

— Да, но, — заикаясь, произнес профессор.

— А вы, по всей видимости, Вирджиния Митс, сотрудница медицинского отдела корабля, помощница Михаила Кутепова. Не так ли? — и, не дав ей ответить, выстрелил из бластера.

Каисса как подкошенная упала на пол.

Профессор схватился за голову руками и в ужасе оттого, что произошло, закричал:

— Что вы наделали? Это вовсе не Вирджиния, а Каисса Оуэн.

Профессор бросился к Каиссе, которая лежала на полу, истекая кровью.

— Ну что вы стоите, как истукан, помогите же мне. Она еще дышит и её можно спасти, — крикнул профессор, обращаясь к Боянову. Осознав свою ошибку, он бросился помогать профессору. Вместе они перенесли Каиссу в реанимационную капсулу, и пока профессор диагностировал состояние пострадавшей, Боянов молча стоял поодаль. Проделав все манипуляции, профессор сделал забор необходимого материала и обернувшись, гневно произнес:

— Ваше счастье, что она осталась жива.

— Что с ней? — глухо, словно извиняясь за содеянное, спросил Боянов.

— Вы сожгли ей половину печени, задели селезенку и желчный пузырь, пострадали и соседние органы. Придется выращивать новые взамен поврежденных. Все необходимые материалы для этого я взял, а помогать, кто будет? Андроиды отключены, зомби помощники не работают. О чем вы только думали? И вообще, надо было, как следует познакомиться с составом экипажа, который был отправлен год назад.

— Что делать, не самая простая экспедиция, да еще в неизвестную галактику, с кучей проблем по каждому вопросу. Я досконально изучил досье на всех членов экипажа, но, откровенно говоря, мне показалось, что Оуэн весьма похожа на Вирджинию. А она очень опасна.

— Была опасна. Но она мертва и мне известно, что входило в её задание.

— Тем более. Поэтому вывести её из строя следом за Коэном было жизненно необходимо в первую очередь для вас.

— Не знаю, что у вас на у меня, но пока вы совершаете одну ошибку за другой. Извините, я не запомнил, как вас величать?

— Стефан Боянов.

— Так вот. Прилетевший год назад господин Коэн, был крайне любезен и долгое время занимался исключительно тем, что помогал устанавливать дополнительные реакторы на инопланетном корабле. А когда выяснилось, что все это напрасно, энергии явно недостаточно, убил моего помощника и попросту захватил власть. А вместо того, чтобы поддерживать мир в галактике, который мы сохраняли, как могли последние два года, продолжил вести войну против комигонов. Так сказать, очередной диктатор, дорвавшийся до власти. Откуда я могу знать, что вы не пойдете по его стопам?

— Согласен, профессор. Слова — пустая штука. Ими можно прикрыть мысли, а мысли…

— А мысли можно прочесть и тогда станет ясно, что кроется за сладкими речами, — произнес профессор.

— Вероятно. Но мне кажется, нам надо отвлечься от взаимного недоверия, сесть и все обстоятельно обсудить.

— Согласен, но сейчас мне надо заняться лечением Каиссы Оуэн, которую вы ошибочно приняли за Вирджинию, — укоризненно произнес профессор и, вернувшись к реанимационному блоку, стал просматривать показания на мониторах.

— Разумеется. Как только вы освободитесь, буду ждать вас в командном отсеке корабля. А я пока посмотрю, как проходит операция с моими андроидами. Надеюсь, они уже на подходе к кораблю.

— Хорошо, как только я освобожусь, я подойду, — недовольным голосом произнес профессор. Смерть Коэна и ранение Каиссы так взволновали его, что он устало опустился на стул возле реанимационной камеры, не в силах размышлять что делать и как вести себя с Бояновым. В конце концов, он поднялся и отправился в командный отсек.

Боянов сидел в командирском кресле и, как показалось профессору, что-то насвистывал. Впрочем, возможно это только показалось профессору.

— Надеюсь, ранение не смертельное и она быстро поправится? — поинтересовался Боянов, увидев вошедшего профессора.

— Будем надеяться, — все тем же мрачным тоном ответил Мукси.

— В таком случае, позвольте, я начну первым. Итак, прошел год, как корабль с господином Коэном был отправлен в галактику Гахр. Компания, точнее Газир Мукси, ждал, что инопланетный корабль удастся запустить, и он прилетит. Однако уже спустя полгода было принято решение подготовить резервный план и снарядить новый корабль, что и было сделано. Меня назначили капитаном и заодно руководителем проекта. Впрочем, называйте это как хотите, так как само понятие проект весьма условное. В экипаже из тридцати человек, десять специалистов, остальные вспомогательный состав, включая бойцов спецподразделения. Основная задача, которую передо мной поставил Газир Мукси, постараться привезти как можно больше материалов технологического характера по инопланетному кораблю и вернуть вас домой. Вот собственно и все мои задачи. Да, и еще, устранение Лифинга и Коэна входило в число первостепенных задач, так как они могли быть помехой в изучении корабли и возвращении, в том числе и вас, домой. Устранение Вирджинии было второстепенной задачей, хотя о том, что она была агентом и могла быть опасна, мне было известно, но не полностью. Как видите, мне нечего от вас утаивать. Надеюсь, что с вашей помощью, поставленные задачи будут успешно решены.

Пока Боянов говорил, профессор лихорадочно размышлял что рассказать, а о чем все же лучше промолчать. Главное, о чем он больше всего сожалел, это допущенная ошибка и поспешность, когда он рассказывал Каиссе и упомянул имена Виктории и Азадель, о которых теперь знает Боянов. То, о чем он только что рассказал, вполне могло быть правдой, как впрочем и то, о чем можно было лишь догадываться, а именно, получить необходимые по инопланетному кораблю данные, а затем устранить всех, кто так или иначе знает о нем и вернуться с данными обратно. И это был не плод воображения и не фантазии, а факты, которые были получены от Вирджинии, да и сам Коэн, присланный братом, говорил о том, каких людей он подбирает для выполнения подобных операций, готовых не задумываясь ликвидировать любого, кто стоит на пути. Кстати, именно так и поступил Боянов, устранив Коэна и чуть не убив Каиссу. Поэтому доверять ему можно было лишь в том случае, если просканировать память, а пока, это были слова опытного и умного человека, выполняющего порученное ему дело любой ценой.

Пауза затянулась, и Боянов с иронией произнес:

— Профессор, я вас понимаю. Доверие надо заслужить, а пока я показал себя как умелый исполнитель, устранивший господина Коэна и пытающийся всеми силами втереться к вам в доверие и не более того. Но давайте трезво взглянем на ситуацию и попробуем разрешить её вместе.

— Я старый, человек, проживший пятьдесят с лишним лет в чуждой нам галактике, лишенный всего: родных, друзей, знакомых, общества. Работал не во имя науки, а на нужды одного человека. И когда он погиб, вопреки всему, ценой лжи и обмана, но все же закончил войну и заключил мир в галактике. Целых два года мы жили и верили, что две цивилизации могут мирно сосуществовать, но посланец компании, господин Коэн, решил, что война лучше мира, и снова развязал её. Теперь его нет, но войну уже не остановить, понимаете, не остановить. Теперь пришли вы и тоже говорите, что пришли с миром. Хочется верить, но груз прошлого, обман людей, пришедших перед вами, не позволяют этого сделать. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Безусловно. Будь я на вашем месте, считал бы точно так же. И все же, мы оказались с вами в положении, когда придется выбирать, либо довериться, либо ждать, когда придут комигоны и покончат и с вами и со мной, а заодно со всем моим экипажем и зомби, которые управляют кораблями. Так что, выбор за вами, профессор.

В этот момент на коммуникатор Боянова поступило сообщение. Он внимательно прочел его и, убрав обратно в карман, произнес:

— Вот видите, ничего нет невозможного. Мои андроиды уже в транспортном отсеке корабля. Занимаются перепрограммированием своих собратьев. Так что возвращение на мой корабль вопрос решенный. Теперь слово за вами. Хотите вернуть свои права на коды доступа к управлению флотом и всеми зомби, мешать не стану, потому что хочу, чтобы вы поверили мне. Точнее не словам, а моим поступкам и делам.

— Хорошо, — неожиданно решительным голосом, произнес профессор, — я попытаюсь это сделать. К сожалению, где находится моя помощница Азадель мне неизвестно, поэтому только Виктория может помочь это сделать, но это будет не так просто, так как она находится в коме.

— Ну что же, мешать не буду, а я пока займусь своими делами.

Профессор отправился снова в лабораторию. Первое, что он сделал, посмотрел, как идет процесс выращивания донорских органов, которые предстояло в скором времени пересадить Каиссе. Затем взглянул на приборы и убедился, что система, поддерживающая функционирование её жизненных процессов работает и состояние стабильное.

«Если не удастся получить коды доступа, будет чертовски сложно и опасно одному проводить операцию по пересадке органов. Необходимо как можно быстрее решить эту проблему», — подумал профессор и отправился в соседнее помещение, где в аналогичном комплексе лежала Виктория.

Приборы показывали, что её состояние стабильно тяжелое. Несмотря на замену ряда органов, позитронный мозг не успел взять на себя полностью все функции головного мозга получившего значительные повреждения. Из-за этого функционирование всего организма было затруднено и частично поддерживалось внешним оборудованием. Профессор включил монитор и подключился к центральному компьютеру корабля.

— Даю команду на подтверждение полномочий к получению кодов доступа.

— Профессор, ваши полномочия имеют ограничения. Команду может дать только тот, кто владеет кодами доступа.

Профессор выключил монитор и уселся в кресло.

Профессор устало смотрел на неподвижно лежащую за стеклом Викторию, мысленно произнес: «Как же мне обмануть компьютер? А что если попробовать удаленным доступом, связавшись с Азадель получить коды доступа? Нет, это опасно, тогда будет определено местоположение их корабля, а пока не время это делать. Этот Стоянов или Боянов, опять забыл, как его зовут, остается темной лошадкой. Надо придумать что-то другое».

Глава 8

И все же, после разговора с Михаилом, спустя два дня, Марселина решила переселиться из медицинского центра в отдельную каюту. Когда она вошла в неё, первое, что произнесла:

— Ух ты, вот это да. Наверное, каюта для высокопоставленных особ. И даже кроватка для малышки есть, Спасибо, — и, повернувшись к Михаилу, который нес пакет с её вещами, поблагодарила за проявленную заботу.

— Вот возьмите, — и Михаил протянул Марселине коммуникатор, — при необходимости сможете вызвать меня или Азадель. Ну и вообще, чтобы быть на связи. Продукты и все необходимое можно заказать через андроида, а будет желание, заходите в пищеблок, мы там всегда обедаем и ужинаем.

— Непременно.

— Может быть что-то еще? — робко спросил Михаил, стараясь оттянуть время и побыть еще какое-то время вместе с Марселиной, которая укладывала заснувшую малышку в кроватку. Обернувшись и посмотрев на Михаила, вдруг произнесла:

— Конечно. В такой каюте наверняка все есть, сейчас чайник поставим, и пока Лизок спит, можем поболтать. Не возражаете?

— Спасибо, не откажусь, — смущенно ответил Михаил и тут же присел за стол. Марселина неожиданно весело рассмеялась, прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить малышку.

Она моментально разобралась, где что находится, и тут же поставила кипятиться чайник, потом заглянула в холодильник и ахнула.

— Бог мой, я в жизни ничего подобного не ела. Где вы все это взяли? — произнесла она, доставая и выставляя продукты на стол, — а это что, настоящая клубника или синтетический аналог, но по виду просто не отличить, — и она положила одну ягоду в рот и, закатила глаза от удовольствия, чем вызвала на лице Михаила улыбку.

— Вы просто фокусник какой-то. Откуда все это? Или в этой галактике мир еще не настолько испорчен, что всем хватает натуральной пищи?

— Отчасти, просто людей в этой галактике не так много, а комигоны нашу пищу не жалуют.

— Ну и зря, — ответила Марселина, отправляя в рот еще одну клубничину. При этом мимика её лица выражала неподдельный восторг, отчего Михаил не удержался и прыснул от смеха, — оболденная вкуснотища.

— Вы еще не пробовали свежую, только привезенную с плантации.

— Шутите, или серьезно?

— Может когда-нибудь попробуете, а пока только такая.

Чайник закипел, и Марселина поставила его на стол.

— Чай, кофе?

— Кофе.

Открыв банку, она невольно потянула носом запах и, заметив кофемашину, засыпала в неё пару ложек ароматных зерен. Всё это время Михаил не сводил с неё глаз. Её развивающиеся каштановые волосы каждый раз, когда она поворачивалась, словно крылья разлетались в разные стороны и снова ниспадали на плечи. При этом, она все делала быстро, но без суеты. Было ощущение, что она уже давно здесь живет, все знает где, что лежит и по-хозяйски принимает гостя.

Марселина осторожно поставила перед Михаилом чашку с кофе и присев напротив, нежным голосом спросила:

— Расскажите о себе, если конечно это не секрет.

Михаил вначале смутился, а потом стал рассказывать. Наверное, ни в одной анкете, которую Михаилу когда-либо в жизни приходилось писать, он так много не писал, сколько рассказал Марселине о своем детстве, родителях, увлечениях, учебе и работе. Она слушала его не перебивая, лишь выражением лица выражала свои чувства и отношение от услышанного. То тихо улыбалась, то грустила, то закрывала рукой лицо от желания засмеяться. А когда Михаил кончил, она стала рассказывать о себе. Выяснилось, что её родители родом из французской провинции, но сейчас живут и работают в марсианской колонии. Желание стать археологом проявилось в раннем детстве, возможно, передалось от бабушки, которая была археологом и много рассказывала о работе на других планетах, куда много раз летала в экспедиции. За разговорами время пролетело быстро и только плачь Лизы, напомнил, что пора её кормить. Михаил откланялся и, выйдя за дверь, в прекрасном настроении отправился в командный отсек корабля. Всё складывалось как нельзя лучше. Профессор и Каисса вот-вот должны были вернуться обратно, а там вероятно, и все остальные проблемы благополучно будут решены.

Однако, стоило ему появиться в командном отсеке, как поступило сообщение от Лабаргана, которое разом перечеркнуло радужные мечты о скором разрешении всех проблем.

— Все плохо, — хмуро произнес Лабарган, едва его изображение появилось на экране монитора.

— Насколько плохо? — сразу став серьезным, спросил Михаил.

— Хуже некуда. Та информация, которую передал профессор относительно возможности противостоять гравитационному оружию, сыграла на руку тем, кто в сложившихся условиях продавливал в Совете взять реванш и начать военные действия.

— А что Деи Манкоа, он тоже за?

— Он оказался в Совете в меньшинстве. Поэтому принято решение по захвату Сайгата.

— Опасная затея. Не думаю, что Коэн так легко отдаст Сайгат.

— Я тоже так думаю. Манкоа заявил, что это авантюра, которая окончательно поставит крест на мирном договоре.

— А к чему свелись доводы сторонников войны?

— Они считают, что если высадить большой десант, то планета будет в их руках в любом случае. А Сайгат по их мнению, это стратегически важный ресурс. Без него все расходные материалы для кораблей Коэна будут потеряны, и тогда следующий удар можно наносить по Затанге.

— Но это фактически означает конец мирного договора?

— Разумеется. Но и это еще не все новости. К Сайгату отправили боевые и десантные корабли, и как только Коэн узнал об этом, выслал туда армаду из одиннадцати кораблей, а учитывая, что лига на это не рассчитывала, полагая, что он прилетит один на своем корабле, они открыли портал перехода и в полном составе улетели. При этом наши военные допустили стратегическую ошибку, так как не учли, что при открытии портала, Коэн определит место, куда они улетели.

— И что в результате?

— Коэн оказался умнее наших горе-стратегов. Он отправил следом десять кораблей, а сам улетел обратно на Затангу. В результате в районе Воянги, это планета в звездной системе один восемьсот пятнадцать, произошла битва, в результате которой мы потеряли девять кораблей, в том числе шесть боевых. Потери Коэна пять боевых кораблей. С учетом всех предыдущих потерь наш флот обескровлен и если Коэн продолжит военные действия, а у него теперь полностью развязаны руки, мы долго не продержимся.

— И что по этому поводу думает Совет?

— Как всегда, решают, как быть и кто прав, а кто виноват.

— Обычная практика во всех мирах, искать виноватого вместо того, чтобы изначально прислушиваться к голосу разума. Печально, очень печально.

— Боюсь, что в этих условиях, ваш корабль могут использовать в случае продолжения военных действий, так что будь готов к срочной эвакуации.

— На планету или куда-то еще?

— Вероятнее всего выделят старый транспорт.

— В таком случае, лучше бы пораньше, чтобы можно было заранее перебросить провизию и настроить системы жизнеобеспечения.

— Постараюсь помочь с этим, если смогу.

— Понял.

— Все. Буду держать тебя в курсе событий.

— От профессора есть новые сообщения?

— Пока нет. Но, скорее всего, его попросят задержаться, чтобы по возможности он мог сообщить о планах Коэна.

— Разумное решение. Печально, я ждал от тебя позитивных новостей.

— Верю, но жизнь вносит коррективы, что делать.

— До связи.

Экран монитора погас и Михаил огорченный полученными известиями, тяжело опустился в кресло командира. Налаженная, хоть и монотонная жизнь заканчивалась, а впереди ожидала неизвестность и что главное, трудности с обустройством нового дома. Теперь он был в ответе не только за свою судьбу, но тех, кто был с ним рядом. Сидя в кресле и прикидывая в уме с чего начинать, если придет корабль и дадут команду об эвакуации, он не заметил, как вошла Азадель и, видя его задумчивый вид, спросила:

— Плохие новости?

— Хуже не бывает.

— Что-то с профессором? — её голос дрогнул, когда она это произносила.

— Нет, с ним всё нормально. Правда, на связь пока больше не выходил.

— Тогда что?

— Мирному договору конец. Профессор хотел сделать как лучше, сообщил о способе защиты от нового оружия, а получилось все наоборот. Комигоны решили захватить Сайгат, а Коэн послал корабли на защиту. Те улетели, Коэн за ними. В итоге с обеих сторон потери составили четырнадцать кораблей.

— Боже мой. Зачем они так поступили?

— Вы меня об этом спрашиваете? Я не знаю. Видимо пятьдесят лет противостояния против Лифинга не прошли даром, а мир лишь оказался передышкой, чтобы взять реванш при малейшем удобном случае. И вот результат.

— Что же теперь будет?

— Вероятно, нас в ближайшее время эвакуируют на какую-нибудь старую посудину, а корабль используют как боевую единицу.

— Да, но им управлять можем только я и вы.

Михаил замер, потому что только сейчас осознал, что кораблем может управлять только тот, кто обладает кодами доступа, а их имела Азадель и он. Получалось, что в случае, если комигоны захотят забрать корабль в состав своего боевого флота, кому-то придется им управлять, и скорее всего, эту миссию ему придется взять на себя. А что если комигоны потребуют передать управление кораблем кому-то из своих? В этом случае встанет вопрос передачи кодов доступа. Об этом он только сейчас подумал и, нахмурившись, спросил у Азадель.

— Я все понимаю, но без вас и меня управлять кораблем они не смогут, а передавать коды доступа для управления кораблем комигонам, было бы крайне неосмотрительно. Я думаю, они быстро сообразят, что значит владеть кодами и тогда трудно даже представить, что может случиться. Единственный вариант, если я останусь на корабле.

— Я поняла вас и полностью согласна.

— И все же, надо подумать с чего начать в случае экстренной эвакуации. Что взять в первую очередь, а что можно оставить. К моменту, когда поступит приказ, у нас должен быть четкий план эвакуации людей, оборудования и продуктов питания.

— Я поняла, пойду прикину, что из оборудования необходимо взять в первую очередь.

— Спасибо. Я скоро присоединюсь к вам, и мы вместе продолжим работу.

Азадель ушла, оставив Михаила одного. Сидя на стуле он размышлял как лучше поступить. Если исходить из наиболее благоприятного варианта, то получалось, что ему придется взять управление кораблем на свои плечи. Кроме того, в случае эвакуации необходимо будет отправить двух рожениц, Марселину с ребенком, вдобавок в капсулах для гиперсна находились шесть бойцов Коэна, и зомбиэкипаж и всех их взвалить на плечи Азадель? При этом зомбиэкипаж и все андроиды будут деактивированы, так как их управление идет через компьютер корабля, связь с которым будет потеряна. Перспектива хуже некуда. А в худшем случае, от него потребуют объяснить как управлять кораблем, а это значит передача кодов доступа, чего делать он твердо не станет делать. И что тогда? Михаил поднялся и отправился в лабораторию, чтобы совместно с Азадель составить четкий план, что необходимо сделать и в какой очередности, чтобы хоть как-то облегчить жизнь на новом месте.

До позднего вечера спорили и решали что важнее, а без чего можно обойтись, и только заглянувшая в лабораторию Марселина, напомнила им, что время уже за полночь.

— Ой, кажется, я вам помешала, — извиняясь, произнесла Марселина.

— Ничего, ничего, вам что-то понадобилось? — нежно спросила Азадель.

— Да, хотела попросить маленькую клизмочку для малышки, и я забыла захватить комплект памперсов.

— Конечно, сейчас принесу, — и Азадель вышла в соседнюю комнату. Марселина присела рядом.

— Я смотрю, у вас много дел, раз допоздна приходится заниматься работой?

— Не часто, но случается, — шутливо ответил Михаил, но Марселина всё же уловила фальшь в его голосе.

— Что-то случилось, или мне показалось?

— Пока нет, но в чужой галактике ко всему надо быть готовым, а то получится как тогда на Гамусе, а потом в спешке всё побросали и еле успели вас эвакуировать.

— Да, это вы точно подметили. Всё подготовили, и оборудование успели развернуть, а погода нам такой сюрприз устроила, что не дай бог еще раз такое пережить. Если бы не вы, так и остались бы погребенными на планете. А наши потомки когда-нибудь нашли нас и удивлялись бы, как мы там оказались.

— Поэтому всегда надо иметь запасной план, чтобы не вызывать спасателей.

— Вероятно, вы правы.

Вошедшая Азадель со свертком в руках прервала их разговор.

— Вот, я положила все, что вы просили. Если что-то понадобится еще, обязательно приходите, запасов достаточно много, можете не волноваться.

— Спасибо. Я пошла, всем спокойной ночи.

Михаил проводил её взглядом, на что Азадель сразу же обратила внимание, но промолчала.

— Пожалуй, на сегодня всё, а то время действительно уже позднее, — произнес Михаил, поднявшись со стула.

— Тогда до завтра. И…, — Азадель запнулась, словно передумав говорить дальше.

— Вы хотели мне что-то сказать, или мне показалось?

— Нет, ничего, завтра продолжим нашу работу.

— Хорошо.

Они разошлись по своим каютам. И хотя время было уже позднее, Михаил долго не мог уснуть. Вспоминал разговор с Лабарганом, потом вдруг стал перебирать в памяти составленный с Азадель перечень оборудования, которое необходимо эвакуировать в первую очередь. И над всем этим постоянно всплывал вопрос — что делать, если встанет вопрос о передаче кодов доступа кораблем. И все же усталость взяла своё, и незаметно для себя, заснул. Спал тревожно, пару раз просыпался, и каждый раз, прежде чем снова заснуть, мысленно возвращался к последнему разговору с Азадель. Утром проснулся раньше обычного, и приняв душ, включил кофеварку. В это время в дверь каюты постучали. Визор на двери сразу подсказал, что это была Азадель. Попросив минуту обождать, быстро оделся, после чего открыл дверь.

— Что-то случилось?

— Да. Профессор связался ночью со мной по закрытому каналу связи. Я еле дождалась утра, чтобы переговорить с вами.

— Я весь во внимании.

— Вот, посмотрите сами. Я записала наш разговор, — и она протянул коммуникатор с чипом. Включив его, Михаил стал прослушивать запись разговора:

— Это я. Извини, что так поздно, но события не позволяют медлить и откладывать разговор до утра. Кратко о том, что у нас произошло. Корабль, прибывший из нашей галактики, направил Газир. Командует им некто Стефан Боянов. С ним прилетели тридцать человек, часть из них специалисты разного профиля. Вчера он прилетел на своем корабле на Затангу и сдался со всем своим экипажем. Его сразу же доставили к нам на корабль, и когда он сообщил, что привез послание от моего брата, Коэн решил его прослушать, и был убит, так как сообщение представляло собой энергетическое оружие нового образца. По заявлению самого Боянова его миссия исключительно мирного характера и заключается в том, чтобы получить максимум технологической информации с инопланетного корабля, с тем, чтобы вместе со мной вернуться и передать полученные данные в компанию. Насколько всё это правда, пока судить рано. Пугает та решимость, с какой он устраняет помехи на своем пути, включая людей и корабли. Спутав Каиссу с Вирджинией, тяжело ранил её. Сейчас она в реанимации. Предстоит сложная операция. Однако возникла проблема — у меня нет кодов доступа. Компьютер на корабле Коэна был включен в общий кластер, и теперь вся система зависла, включая корабли и их экипажи. Попытка получить коды через Викторию не удалась, компьютер требует её голосового подтверждения. Если пробовать непосредственно через тебя, это будет означать, что сразу станет известно ваше местоположение. Если руководство комигонов узнает о том, что у нас происходит, они могут воспользоваться ситуацией и всех нас уничтожить. Откровенно говоря, я в полной растерянности и не знаю что делать. Лабарган не в курсе того, что произошло и вряд ли стоит ему об этом сообщать. Постараюсь выйти на связь сегодня или завтра.

На этом запись заканчивалась. Михаил погладил бороду, потом провел рукой по волосам на голове и в задумчивости произнес:

— Если честно, я тоже не знаю, что делать. В одном соглашусь с профессором, говорить об этом с Лабарганом или кем бы то ни было еще, не стоит. И еще, коды доступа необходимо передать профессору как можно скорее. Что скажете?

— Как вариант. Коды доступа управления кораблем у вас есть, а я отправлюсь к профессору.

— Вы, к профессору, каким образом?

— Очень просто, в спасательной капсуле.

— Это опасно и вряд ли возможно.

— У вас есть другой вариант?

— Пока нет, но надо подумать и найти другой способ.

— Пока мы будем думать, может быть уже поздно. Если в районе Затанги у комигонов есть спутники-шпионы, они смогут передать информацию о странном поведении флота и это может быть сигналом для проведения полномасштабного наступления. Вы понимаете, чем это закончится? Полным разгромом и огромными человеческими жертвами.

— Если мы откроем портал перехода, мы грубо говоря, засветим свои координаты.

— Воспользуемся старой доброй технологией. Я вручную введу координаты точки выхода, находясь в гиперпространстве.

— А что мне сказать Лабаргану на вопрос, куда делась госпожа Азадель Мути?

— Придумаете что-нибудь.

— Придумывать вряд ли придется, по причине того, что реализовать предложенный вами вариант все равно не получится.

— Почему?

— Потому что вы забыли, что мы не одни на корабле. Комигоны не настолько наивны, чтобы оставить нас без присмотра. Вы забыли, сколько их на корабле? Кроме того, на орбите маячит еще один корабль охранения. Поэтому в данный момент меня больше волнует вопрос, не проследили ли они за посланием профессора?

— Это исключено. Отправка шла по закрытой линии связи и в кодированном виде.

— А нельзя открыть архивные записи компьютера и скомпилировать голос Виктории? — неожиданно спросил Михаил.

— Это мысль. Я как-то сразу не подумала об этом.

— В таком случае, надо срочно этим заняться.

— Хорошо. Как только что-то найду, сразу же сообщу.

— Договорились.

— И постарайтесь сделать это скрытно.

— Я поняла вас.

Глава 9

Профессор всю ночь оставался в медицинском отсеке корабля, делая вид, что пытается решить проблему получения от Виктории кодов доступа. Трижды его навещал Стефан и интересовался, как успехи, однако профессор лишь угрюмо крутил головой, давая понять, что все безрезультатно. Лег спать прямо в лаборатории и среди ночи отправил Азадель короткое послание, в котором изложил создавшуюся ситуацию. Только после этого он немного успокоился и заснул.

Утром его разбудил Боянов. Войдя в лаборатории и увидев профессора, спящего на кушетке, усмехнувшись, произнес:

— Чувствую, вы так заработались, что заночевали прямо на рабочем месте.

Профессор сонным взглядом посмотрел на Боянова. Взглянув на часы, висевшие над дверью и, кивнув головой в сторону безмолвно стоящих трех зомбибойцов, которых Коэн в свое время отрядил следить за Каиссой, произнес:

— Как видите, пока ничего не получается.

— Я так и понял. Зато удалось перепрограммировать несколько андроидов. Правда, толку от этого мало, входной шлюз по-прежнему заблокирован и я отрезан от своего корабля. Кроме того, меня беспокоит, что с моей командой, которую отправили на транспортный корабль. Поэтому, профессор, надо форсировать процесс передачи кодов.

— Я пытаюсь.

— Я не сомневаюсь, но время поджимает, поэтому прошу не расслабляться и приложить все усилия. Если необходима моя помощь, я всегда готов её оказать.

— Спасибо, буду иметь в виду.

— Вот и отлично. Если что, я в командном отсеке.

Как только Боянов ушел, профессор поспешил в реанимационное отделение. Новые органы для Каиссы были готовы. В принципе, можно было проводить операцию по их пересадке, но профессор был не уверен, что справится один без помощи андроидов. Взглянув на приборы и убедившись, что жизнь Каиссы вне опасности, присел возле прозрачного бокса на стул.

«Ох, как бы мне пригодилась сейчас твоя помощь», — подумал профессор, глядя на неподвижно лежащее тело Каиссы, — «Но рисковать твоей жизнью, я не имею права, поэтому, придется думать и еще раз думать, как быть и что делать».

Поднявшись, он направился к себе в каюту. Ему хотелось посидеть и подумать, как он всегда это делал, когда возникала проблема, которую он сходу не мог решить. Уютно расположившись в кресле, он положил ноги на стул, который поставил напротив и мысленно стал перебирать в памяти всевозможные варианты получения кодов доступа. Идея, как это сделать витала в воздухе, но его отвлек стук в дверь.

— Войдите, — произнес профессор, полагая, что это, скорее всего Боянов. Догадка подтвердилась.

— Медитируете, профессор?

— Нет, просто размышляю, что еще можно сделать, чтобы получить коды доступа.

— Разумно. Надеюсь, я не помешал вам своим визитом?

— Присаживайтесь, полагаю, вы пришли извиняться?

— Вы теперь постоянно будете меня попрекать тем, что я выстрелил в вашу помощницу Каиссу Оуэн?

— А вы как думаете? А если бы она погибла?

— Но она жива. Вы думаете, я плохо стреляю? Если бы я хотел, выстрел был бы смертельный. Но мне надо было получить от неё ответы на целый ряд вопросов.

— У меня нет слов. Вы хоть знаете, сколь тяжело она ранена? Впрочем, вам этого не понять. Ладно, вряд ли вы пришли просто так. Слушаю вас.

— Если не возражаете, хотел бы задать несколько вопросов, чтобы прояснить для себя общее положение дел.

— Понимаю. Что же, внимательно вас слушаю.

— Скорее я вас, чем вы меня. Поэтому расскажите, хотя бы вкратце, как обстоят дела, с чем и с кем придется иметь дело.

— Если кратко, то господин Коэн, прилетевший год назад со своей командой вызвал лично у меня, если и не восторг, то симпатию и надежду на изменения к лучшему. Так оно и было в начале. Были организованы работы по монтажу привезенных им реакторных энергоблоков. Я оказывал ему всю необходимую помощь в части своевременной поставки всех необходимых для монтажа материалов. Затем прошли испытания, которые не дали ожидаемого эффекта. А потом всё изменилось и не в лучшую сторону.

— И в чем причина этих изменений?

— В том, что Коэн скрыл от нас, что достичь необходимой мощности невозможно, и вместо этого дал команду проводить монтаж еще трех дополнительных энергоблоков. Затем кто-то ранил Коэна и он чуть было не погиб. Началось расследование, а вскоре погибает жена Михаила Кутепова, Саманта. При этом её смерть была обставлена таким образом, что именно она якобы пыталась убить Коэна. Однако затем выясняется, что всему виной Вирджиния, забыл, как её фамилия. Впрочем, это не важно. Эта самая Вирджиния, как потом стало известно, являлась штатным агентом моего брата, Газира. Да, забыл еще сказать, что перед гибелью, она еще раз пыталась убить господина Коэна.

— А как вам удалось узнать, что она действовала по указанию вашего брата Газира Мукси?

— Нам оперативно удалось просканировать её мозг и прочесть часть памяти.

— Ах, вот оно что, — Боянов при этом, как показалось профессору, нахмурился.

— К сожалению, Азадель, которая проводила сканирование мозга, по доброте душевной, сообщила господину Коэну, что приказ о его устранении был дан его шефом, моим братом Газиром, и он сделал соответствующие выводы. Как только я уличил его во вранье, он убил одного из моих помощников и затем мы были арестованы, а моя помощница Виктория Бонги передала ему коды доступа.

— Выходит, вы помогли ему их получить?

— Нет, я же сказал, коды доступа ему передала моя помощница Виктория Бонги. Та самая, которая сейчас находится в реанимации.

— Он что пытал её?

— Нет, она пострадала совсем иначе. Она добровольно передала коды доступа и почему она так поступила, я не хочу обсуждать. Короче, получив коды доступа, Коэн решил пойти по стопам покойного Лифинга и снова развязал войну в галактике Гахр, решив, что может стать его приемником. О покойнике не говорят плохо, но я вам так скажу. Он наделал массу глупостей, потому что замахнулся на роль, которая ему не под силу.

— А вы?

— Мне и Азадель удалось совершить побег и, по сути, сдаться комигонам. Во время побега Виктория тяжело пострадала от перегрузок при броске в гиперпространство. Потом меня и её отдали Коэну, так как Азадель погибла. В результате мне снова пришлось работать, теперь уже на Коэна, — профессор тяжело вздохнул.

— А почему Коэн собрал все корабли у Затанги? Он что боялся нападения или была другая причина?

— Когда вы уничтожили его боевой корабль, а затем он получил сообщение, что уничтожены два корабля комигонов, он попросту испугался. Решил, что ваш корабль может быть оснащен еще более грозным оружием, к тому же, мирный договор уже по существу перестал действовать. Оказалось власть захватить гораздо проще, чем её удержать, вот он и запаниковал.

— А где сейчас все кто прилетел вместе с ним на корабле?

— Коэн отправил их на инопланетный корабль. Решил, что лучшего места для их заключения не найти. Однако затем передумал и всех усыпил, после чего отправил в капсулы для гиперсна на один из транспортных кораблей.

— Но зачем?

— Мне показалось, что он всего и всех начал опасаться.

— Ну что же, общая картина мне более или менее понятна. Благодарю. Выходит, что изучение инопланетного корабля будет проходить в непростых условиях. Поэтому необходимо как можно скорее решить вопрос с получением кодов доступа, чтобы можно было в случае необходимости отразить агрессию комигонов и начать полномасштабное изучение инопланетного корабля.

— Согласен. Поскольку с Викторией ничего не вышло, у меня появилась идея, как вернуть коды доступа. Я попытаюсь взять ДНК Коэна и вырастить глазное яблоко.

— Простите, с какой целью?

— В архивных записях компьютера сохранилась передача кодов доступа. Можно попробовать воспроизвести эти команды в голосовом режиме, но для этого придется задействовать компьютер вашего корабля.

— Иначе компьютер поймет и может не поверить?

— Совершенно верно.

— В таком случае, не стоит медлить.

— Я незамедлительно займусь этим вопросом, а затем посмотрю, что есть в компьютерной базе и потом вы мне должны будете кое в чем помочь.

— Договорились.

Выйдя из каюты, Боянов направился в командный отсек корабля, а профессор в медицинский отсек. Достав тело Коэна, и взяв необходимые для воспроизводства глазного яблока компоненты биоматериала, загрузил их в биопринтер, после чего поспешил к главному компьютеру корабля.

— Кстати, профессор, а как вам удалось объединить в кластер компьютеры ваших кораблей и того, на котором прилетел Коэн? — спросил Боянов профессора, когда тот вошел в зал управления.

— Это очень просто. Обладая кодами доступа, компьютер каждого нового корабля входит в единую сеть, что позволяет давать указания командирам этих кораблей и тем самым управлять ими.

— А почему мы не можем связаться с кораблем, на котором вы совершили побег? — спросил Боянов, чем сразу же насторожил профессора.

«А он быстро соображает. С ним надо быть крайне осмотрительным в разговоре», — подумал профессор.

Корабль был уничтожен комигонами, а я спасся на спасательной капсуле. Между прочим, Коэн тоже задавал мне этот вопрос и не верил до тех пор, пока не просканировал мою память. Кстати, раз вы знакомились с личными делами экипажа, вам что-то известно о личности Коэна?

— К сожалению нет. Мне дали только личные дела экипажа.

— Впрочем, кем бы он ни был, его судьба закончилась в галактике Гахр, а нам надо заняться делом.

— Совершенно верно, профессор.

Дав команду поднять архивные файлы, профессор быстро нашел запись передачи кодов Коэну. Теперь необходимо было каким-то образом отправить эту часть архивной записи на компьютер Боянова и там подготовить исходящий запрос. Когда всё было сделано, профессор и Боянов отправились в лабораторию. К этому времени глазное яблоко Коэно было сформировано.

— Ну что же, давайте попробуем, — произнес профессор, когда они вернулись в командный центр корабля и включили запись голоса Коэна:

— Даю команду на передачу кодов доступа профессору Хамалю Мукси.

Обычно мгновенно отвечающий на запрос компьютер, неожиданно выждал несколько секунд, после чего сообщил:

— Обнаружена попытка несанкционированного ввода данных. Аутентификация голоса Эбердина Коэна не подтверждается, извините профессор Мукси.

Профессор и Боянов переглянулись. На их лицах читалась растерянность и досада оттого, что не удалось обойти компьютер.

— Однако обмануть комигонов при заключении мирного договора было гораздо проще, — с досадой произнес профессор, — Ну что же, надо думать и еще раз думать. Если не возражаете, я пойду в медицинский сектор и там поразмышляю.

— Да конечно, идите.

Профессор быстро покинул пост управления кораблем на ходу прикидывая, что еще можно сделать, чтобы обойти защиту компьютера и заполучить коды доступа.

«Ну что же, любой эксперимент дает пищу для размышления, а раз так, надо искать причину неудачи и пробовать снова и снова», — мысленно подумал профессор, входя в лабораторию. Сев за стол, и закрыв веки, стал размышлять, что еще можно попробовать, чтобы обмануть компьютер и получить коды доступа.

«Итак, что мы имеем?» — подумал профессор, — «Викторию и Коэна. Одна в реанимации, второй мертв. Оба являются носителями кодов доступа. Голосовая передача не сработала. Вопрос, почему компьютер не поверил? Ну конечно же, как я сразу не сообразил, он зафиксировал передачу данных на корабль Боянова, сопоставил и сообразил, что его хотят обмануть. Но ему потребовалось для этого время, раз он не сразу ответил. Значит, шанс на то, что этот вариант может сработать есть. Что для этого требуется? Реальный Коэн, живой и способный передать мне управление кораблем. И как это сделать?»

Профессор повернулся и посмотрел на безмолвно стоящих возле двери зомбиохранников, потом перевел взгляд на андроида, который ассистировал ему при проведении операций и в голове профессора блеснула идея.

«А что, это идея. Надо пробовать, и только эксперимент может дать ответ прав я или нет», — подумал профессор, и, встав со стула, пошел доставать безжизненное тело Коэна.

Идея, которая пришла профессору, заключалась в том, чтобы отделить голову Коэна и пришить её к туловищу андроида. Поврежденный глаз заменить новым глазным яблоком. Для того, чтобы управлять андроидом вмонтировать ему позитронный мозг и закачать в его память необходимые для передачи кодов доступа фразы. Останется пришить палец. Смущало только одно, сумеет ли он один без помощников сделать такую сложную операцию.

— Ну что же, как говорится, тряхнем стариной, — произнес профессор и, надев халат, приступил к операции.

Операция заняла почти четыре часа. За это время Боянов дважды заглядывал в операционную, но профессор всякий раз махал рукой, давая понять, что сейчас не время задавать вопросы. Основная трудность заключалась не столько в том, чтобы приделать голову к туловищу андроиду, хотя и с этим пришлось повозиться, так как она упорно сваливалась набок, сколько совместить нервные окончания глазного яблока с позитронным мозгом. С этим пришлось основательно повозиться и все же профессору удалось это сделать, и он не без гордости похвалил самого себя. Как только всё было закончено, он устало присел на стул и тихо произнес:

— Кажется всё. Сейчас передохну, и надо будет закачать в позитронный мозг базовую оболочку, — устало произнес профессор, обращаясь к Боянову, который в очередной раз появился в дверях лаборатории.

— Она такая же, как у андроидов или чем-то отличается?

— Отличается. Она скорее ближе к человеческой, но нам необходим минимальный набор речевых и двигательных функций. И не уходите, мне понадобится ваша помощь.

— Я готов. Говорите, что надо делать.

— Помогите-ка мне снять с Коэна одежду и надеть её на этого андроида. Да вы не тушуйтесь, — улыбаясь, произнес профессор, глядя, как с опаской Боянов снимает брюки с обезглавленного трупа Коэна.

Вдвоем они справились с этой задачей, после чего профессор подсоединил андроида к аппаратуре и внес в позитронный мозг базовую оболочку. Последнее, что он сделал, записал диалог по передаче кодов доступа.

— Ну что, вы готовы увидеть ходячего мертвеца? — произнес профессор и набрал на своем коммуникаторе необходимые команды. Лежащий на столе андроид с пришитой головой Коэна дернулся, словно его пронзил электрический разряд и неожиданно приподнялся, сел, а затем встал с операционного стола.

— Вообще-то им можно управлять голосовыми командами, но лучше, чтобы компьютер это не распознал, поэтому я буду отдавать команды вручную, и как говорится, с богом.

Профессор дал команду и андроид направился в центр управления корабля. Профессор и Боянов следовали за ним. Оказавшись возле панели управления, андроид голосом Коэна произнес:

— Даю команду на передачу кодов доступа профессору Хамалю Мукси.

— Команда на передачу кодов доступа принята. Прошу подтвердить ваши полномочия.

Андроид приложил указательный палец, а затем просканировал сетчатку глаза.

— Ваши полномочия подтверждены. Профессор Мукси, подтвердите свою идентификацию.

Было видно, как профессор впервые за все это время немного нервничает, однако, справившись с волнением, приложил указательный палец и просканировал сетчатку.

— Поздравляю. Коды доступа переданы в полном объеме. Жду указаний.

— Получилось, радостно воскликнул профессор.

— Ничего не скажешь, вы гений, — кивая головой, произнес Боянов, — Ну что же, пора заняться делами. Во-первых, надо вернуть все корабли на прежние орбиты, мой экипаж на корабль, а позже обсудить дальнейший план работ.

— Да, разумеется, — и профессор незамедлительно дал указания всем кораблям вернуться на ранее занимаемые орбиты, открыть входной шлюз, отменить все распоряжения покойного Коэна относительно охраны Каиссы. После чего устало произнес:

— Господин Боянов, прошу извинить, но я так устал, что мне надо срочно отдохнуть. Знаете, все же годы дают о себе знать, — и, не дожидаясь ответа, профессор отправился в свою каюту.

Часть 3 ПРОБУЖДЕНИЕ

Глава 1

Оказавшись в своей каюте, профессор первым делом достал планшет и тут же послал короткое сообщение Азадель:

— Все в порядке. Коды доступа удалось вернуть. Легенду о том, что корабль подбили комигоны, а меня и Викторию передали Коэну пока не опроверг, поэтому Боянов не в курсе, что вы все живы. Как только что-то прояснится, сразу же сообщу. Твой Хамаль.

После этого налил стакан чая и сделал несколько глотков. Сложная многочасовая операция и ощущение тревоги за результат эксперимента по передаче кодов доступа, дали о себе знать. От усталости ныла спина и ноги. Компьютер, который отслеживал состояние здоровья профессора, то и дело выдавал на планшет рекомендации по приему необходимых препаратов, однако тот все проигнорировал и, раздевшись, лег спать. Впервые за последние дни профессор заснул довольно быстро с чувством хорошо выполненной работы.

Тем временем корабли вернулись на свои прежние орбиты, а Боянов успешно переправил весь свой экипаж обратно на корабль. Удобно устроившись в командирском кресле, он взглянул на темный экран компьютера и подумал, — «Ну что же, пока все идет неплохо, можно сказать, даже лучше, чем планировалось. Лифинга нет, Коэн устранен. Можно отправлять людей на инопланетный корабль, пусть занимаются своими делами. Что касается профессора, необходимо максимально расположить его к себе и завоевать доверие. Главное, не делать поспешных шагов и как он сам дал подсказку, поступки и дела сделают всё сами за себя. Поэтому первоочередная задача, максимально быстро собрать необходимую информацию, чтобы в дальнейшем действовать не в слепую, а обдуманно, особенно в вопросе отношений с комигонами».

Проспав несколько часов, профессор проснулся, перекусил и, взглянув на часы, решил, что несмотря на поздний час не стоит откладывать с пересадкой органов Каиссе, поэтому поспешил в лабораторию. Теперь, когда коды доступа были в его распоряжении, он привлек для операции сразу несколько андроидов, которые имели навыки проведения операций. И все же основную и самую сложную часть операции по пересадке новых органов, профессор взял на себя. Уже ближе к полуночи, когда основная часть операции была закончена, он поручил андроидам самим закончить наложение швов и проведение процедур, которые необходимы были для полного отключения Каиссы от аппаратов искусственного поддержания её жизненных функций. И только убедившись, что никакой опасности за её здоровье нет, отправился в свою каюту.

Утром он навестил Каиссу. Она уже пришла в себя, могла разговаривать, и хотя еще чувствовала слабость, при виде профессора, села на край постели и тихо спросила:

— Судя по всему, вы спасли мне жизнь?

— Не я, наука, милочка, наука. Я только воспользовался её плодами и заменил вам несколько органов, которые потеряли свою функциональную способность.

— Вы всё шутите. И все же, вы вернули меня с того света.

— Вовсе нет. Вы даже не пережили клинической смерти, так что ни о каком потустороннем мире не может быть и речи. И вообще, лежите. Вам еще минимум пару дней необходим постельный режим. После этого полное обследование и только потом можете приступать к работе.

— Я не понимаю, почему он выстрелил в меня?

— Это был первый вопрос, который я ему задал. Оказывается, он принял вас за Вирджинию, и в его планы входило её обезвредить вслед за Коэном. Так что ему теперь перед вами извиняться по гроб жизни.

— Думаю, что он вряд ли извиниться. А как вы?

— Я нормально. Могу похвастаться, вернул коды доступа. Если расскажу вам каким способом мне удалось это сделать, не поверите, — и профессор стал рассказывать о том, каким образом он пытался это сделать и как, в конце концов, ему это удалось.

— И вы все это сделали один, без андроидов?

— Представьте себе. Устал чертовски, но ведь получилось.

— И еще в тот же день занялись мной. Можно было и подождать.

— Можно, но знаете, с вами мне как-то спокойнее. И потом, операцию вам я делал уже с кучей помощников андроидами. Кстати, дайте-ка, я посмотрю, как они швы вам обработали. Я поручил им, всю ночь этим заниматься, чтобы к утру даже следа не было видно.

Каисса неожиданно застеснялась и извиняющимся голосом произнесла:

— Профессор, вы забыли, что я медик. Я сама посмотрю, пожалуйста.

— Ах, какие мы нежные. Шучу. Сами посмотрите, но потом мне обязательно доложите, все ли нормально, или нужно еще раз повторить процедуру регенерации кожных покров на месте операционных швов.

— Непременно. Еще раз спасибо.

— Не за что. Если я вам понадоблюсь, я у себя в каюте, — и, повернувшись, он вышел. По дороге заглянул в командный отсек, но к удивлению Боянова там не было. Уже у себя в каюте он узнал, что Боянов вылетел на шаттле на свой корабль, чтобы встретиться со своими людьми. Вечером профессор получил сообщение от Боянова, что он задержится и прилетит завтра.

«Да хоть через месяц», — про себя подумал профессор, удобно расположившись на своей кровати, и первый раз за долгое время лег и спокойно заснул.

Утром он навестил Каиссу. Она уже переоделась в привычную для себя одежду и что-то просматривала на мониторе, висевшем у изголовья реанимационной кабины, в которой накануне лежала.

— Так, кто разрешил вам встать? — пытаясь придать голосу строгость, спросил профессор.

— Профессор, не сердитесь. Я чувствую себя отлично. Только что провела диагностику, все органы функционируют прекрасно, так что могу приступить к своим обязанностям.

— Какие могут быть обязанности, отдыхайте. Боянов улетел на свой корабль, должен скоро вернуться. Операции все отменяются, так что вы свободны.

— Профессор Мукси, а как вам этот Боянов?

— Кто его знает. Коэн тоже пай мальчика из себя строил поначалу. Поживем, увидим. Но учтите, он пока про Азадель и Михаила ничего не знает. Вы меня поняли?

— Разумеется.

— Надо к нему присмотреться, а там видно будет, кого нам на сей раз прислала компания.

В этот момент в медицинский отсек вошел Боянов. Увидев Каиссу, направился прямиком к ней.

«Надо же, легок на помине», — подумал профессор.

— Госпожа Оуэн примите мои искренние извинения. Мне нет оправдания, но поверьте, я принял вас за Вирджинию Митс и боялся, что она будет опасна, поэтому вынужден был стрелять. Готов чем угодно загладить свою вину, — галантно произнес Боянов.

— Не стоит извиняться. Благодаря стараниям профессора и его золотым рукам, я уже в полном порядке. Забудем об этом.

Боянов учтиво поклонился.

— Простите, если помешал, вы беседовали.

— Нет, все нормально. Вы что-то хотели?

— Хотел пригласить вас позавтракать, заодно покажете свой корабль. Ведь вы здесь по существу, в качестве хозяйки, не так ли?

— Спасибо. С удовольствием, а то, откровенно говоря, я еще не завтракала. Профессор Мукси, вы с нами?

— Нет спасибо, я позавтракал у себя в каюте, а вы идите, но пока не перегружайте организм чрезмерным приемом пищи.

— Да, разумеется. Тогда пойдемте в пищеблок, — произнесла Каисса, обращаясь к Боянову.

— С удовольствием, — ответил Боянов и поспешил вслед за Каиссой.

Ели молча и только когда андроид поинтересовался, что подать — чай или кофе, Каисса попросила принести чай и варенье.

— А варенье варите сами или андроид? — с любопытством спросил Боянов.

— Нет, что вы. Я же здесь была на корабле в роли пленницы Коэна. Это профессор уговорил его перевезти меня в помощь для проведения операций по установке позитронного мозга.

— Вот как! Интересно. А кому производились операции?

— Предполагалось провести всем членам экипажа. Начали с его бойцов.

— И где они сейчас?

— Кто?

— Тех, кого уже прооперировали.

— В капсулах для гиперсна. Вероятно в общей зоне для капсул.

— И вы с легкостью согласились на эти бесчеловечные операции? — неожиданно спросил Боянов, и зачерпнул десертной ложкой варенье, которое принес андроид.

Каисса сразу поняла, что вопрос с подвохом, и поэтому тут же ответила:

— Если бы я не согласилась, меня обратно отправили в капсулу для гиперсна, а профессор использовал бы андроидов себе в помощники. К тому же, головорезам Коэна, которые прибыли вместе с ним, позитронные мозги как нельзя кстати.

— А членам экипажа? Вы же с ними не один год уже вместе?

— Если честно, то когда стоит выбор, то невольно вспоминаешь о том, что жизнь одна и моральные аспекты как-то отодвигаются на второй план, — ответила Каисса, стараясь показаться в глазах Боянова, беспринципным человеком, поступки которого зависят от обстоятельств.

— Даже так?

— Даже так. А вот взять, к примеру компанию? Они послали меня в эту галактику и не спросили моего согласия, чем руководствовались? Своими интересами или моралью? А если бы мы все погибли? Так что, каждый защищает свои интересы и только на словах выступает за моральные ценности. Или взять вас. Убийство господина Коэна, каким бы он ни был, есть убийство. С моральной точки зрения — преступление против человеческой жизни. Но вы действовали по приказу компании и сообразно своим планам, будучи пленным. А в меня выстрел, это как с моральных позиций? Я права?

Боянов рассмеялся и зачерпнул еще одну ложку варенья, после чего внимательно посмотрел на Каиссу.

— А вы откровенный человек. Мне импонируют откровенные люди. И поверьте, мне действительно искренне жаль за свой опрометчивый поступок в отношении вас. В тот момент, я был полностью уверен, что передо мной Вирджиния Митс.

— Давайте забудем этот инцидент. И вообще, мне нечего скрывать. У меня одно желание, поскорее вернуться домой и уйти из компании.

— Вы думаете, компания так легко вас отпустит? Вы слишком много знаете.

— Вы хотите сказать, что меня ликвидируют при первом же удобном случае?

— Не исключаю.

— Так ведь и вас тоже может ожидать такая же участь. Или вы, как это принято говорить, человек другого уровня? Впрочем, наверное, вы правы, пешками жертвуют в первую очередь. Это я о себе.

— Не стоит о себе судить, как о пешке. В шахматах пешка может многого достичь и стать королевой.

— Это не про меня. Я исполнитель. Возможно хороший, но исполнитель.

— Ну что же. Спасибо за вкусный завтрак и интересный разговор. Дам лишь один маленький совет — пешка, которая защищает своего короля, не умирает. При проигрыше, умирает король, а пешка остается непобежденной.

— А в качестве короля вы подразумеваете профессора?

— Как знать, всякое в этой жизни случается, — и, поднявшись из-за стола, Боянов откланялся.

Каисса допила чай, после чего направилась в медицинский отсек. По дороге она неожиданно вспомнила, что охранники больше за ней не следят и, повернувшись, пошла в свою каюту. Разговор с Бояновым насторожил её и убедил в том, что от него можно ждать чего угодно и если она правильно поняла его последнюю фразу, он намекнул ей, что король в данном случае вовсе не профессор.

Переодевшись, она решила отправиться в медицинский центр, чтобы забрать кое-что из своих вещей, которые там остались. В соседнем помещении, где находилась реанимация, горел свет. Это означало, что там кто-то был. Она заглянула за дверь и увидела профессора Мукси, который сидел возле бокса, в котором лежала Виктория, и что-то внимательно просматривал на экране одного из мониторов аппаратуры, поддерживающей её жизнеспособность. Увидев Каиссу, жестом руки подозвал к себе.

— Что-то случилось? — спросила она профессора.

— Нет, ничего, проверяю, как идет процесс замены функций позитронным мозгом.

— И как?

— Не так быстро, как я ожидал. Тем не менее, есть шансы, что через несколько месяцев, позитронный мозг полностью восстановит и возьмет на себя контроль над жизнедеятельностью всего организма. С научной точки зрения, это будет чрезвычайно интересный случай. Вопрос только в том, как она будет себя вести, что будет помнить, как воспринимать окружающий мир и так далее. Мы еще никогда не сталкивались с таким явлением, как передача позитронному мозгу всех функций человеческого мозга.

Профессор взглянул на Каиссу, и неожиданно осекся.

— Простите, дурацкая привычка считать, что мой восторг по поводу того или иного научного открытия или результата полученного при исследовании, должны с таким же восторгом разделять все окружающие.

— Нет, что вы, все нормально. Знаете, я только что за завтраком имела беседу с Бояновым.

— И как, он вселил в вас уверенность, что прилетел сюда, с чисто научными целями и всех нас мечтает спасти?

— Нет, на эту тему не беседовали. Но он меня спрашивал о том, чем мы с вами занимались, и мне показалось, что он ищет союзников.

— Союзников! Зачем? У него три десятка человек экипажа. Среди них наверняка есть надежные и проверенные люди.

— Интуиция подсказывает мне, что он ни чуть не лучше Коэна, только гораздо умнее и осторожнее. За беседой осторожно прощупывал меня. Думаю, что его интересуют коды доступа. Если он их получит, ему вряд ли кто-то будет нужен.

— Это я уже понял. Каисса, скажите, я могу вам доверять?

— Целиком и полностью.

— В таком случае, подыграйте ему. Пусть думает, что вы готовы переметнуться на его сторону. Вы понимаете меня?

— Я уже подыграла ему. Когда он спросил меня относительно морального аспекта операций по вживлению позитронного мозга, я ответила, что компания, посылая нас в неведомую галактику вряд ли испытывала угрызения совести, так почему я должна придерживаться основ морали, пересаживая мозги головорезам Коэна.

— Что, прямо так и сказали?

— Не стоило так оговорить?

— Наоборот. Вы все верно сделали. Вы умничка. Наша задача, спасти экипаж, ученых и улететь отсюда. Теперь, когда у меня есть коды доступа, сделать это будет не сложно, но сначала нам надо понять, действительно ли он прилетел только для того, чтобы изучать корабль или у него есть еще какие-то цели и задачи. Прислав Коэна и Вирджинию, мой брат вряд ли изменился, а значит Боянов не тот человек, за кого себя выдает. Это хитрый и опасный посланец.

— Я уже это поняла и постараюсь войти к нему в доверие.

— Вот и отлично, а я займусь экипажем и учеными, которые прилетели вместе с Коэном.


Азадель получила сообщение от профессора и сразу же поспешила к Михаилу. Тот в это время был у себя в каюте.

— Профессор сумел получить коды доступа, — не успев войти, сияя от радости и возбуждения, произнесла Азадель.

— Хорошая новость. Какие-то еще подробности сообщил?

— Сообщил, что нового посланца зовут Боянов. Каковы его истинные планы и что он за человек, пока не ясно, поэтому про нас с вами пока информацию утаил. Решил сначала присмотреться к нему, поэтому пока не спешит лететь к нам.

— И правильно делает. Компания опять затеяла какую-то игру. Даже если правда то, что их интересуют исключительно технологические секреты инопланетного корабля, у них могут быть планы по устранению всех, кто так или иначе связан с проектом. Вероятно, задача Боянова, организовать на инопланетном корабле комплекс исследовательских работ, а затем совершить диверсию, предварительно сделав так, чтобы все, кто был с этим связан, оказались на одном из кораблей флотилии.

— Но для чего компании такие жертвы? Кроме компании о галактике Гахр, надо полагать никто не знает?

— Для того, чтобы никто больше не вернулся и не рассказал лишнего и тем самым, не скомпрометировал компанию перед Федерацией. А если все откроется, вы представляете, что будет? Если компания посылает таких людей как Коэн, значит, свидетели не нужны. Вероятно, что и Боянов такого же поля ягода. Но это пока лишь мои предположения. В любом случае, профессор прав, надо посмотреть, что и как, а уже потом решать что делать.

— Вы думаете?

— Уверен.

— Получается, что сейчас ваш экипаж и все, кто прилетел с Коэном в опасности?

— Думаю, что не только они. Если этот Боянов детально ознакомится со всем, в опасности могут оказаться и дети и даже зомбиэкипажи кораблей.

— Мне кажется, вы преувеличиваете опасность.

— Лучше преувеличивать, чем недооценивать.

— И что в таком случае делать?

— Кому? Нам или профессору?

— И нам и ему.

— Как только профессор сообщил о смерти Коэна, я уже размышлял над этим. Если честно, пока не знаю, но чем скорее мы определимся с этим, тем лучше, так как времени для принятия решения не так много. Нас в любой момент могут лишить корабля, а профессора кодов доступа и тогда перед нами встанет вопрос, как поступить.

— Вы полагаете, что Боянов может потребовать передать ему коды доступа?

— Не сомневаюсь.

— Он не пойдет на это.

— Кто, Боянов или профессор?

— Профессор.

— Но ведь он каким-то образом получил коды доступа, значит и Боянов может их таким же образом получить. И тогда профессор ему будет вообще не нужен.

— А если попытаться ему и Каиссе улететь?

— Тогда весь флот останется без управления и станет легкой добычей комигонов. Вот если этот самый Боянов получит коды доступа, тогда я бы на месте профессора решился бы на побег. Но решать ему. И потом, сейчас мы судим о Боянове, одними предположениями, а какой он на самом деле, сказать сложно.

— Получается, что выхода нет?

— Что значит нет, выход есть всегда, надо подумать и найти, как сделать так, чтобы спасти экипаж, ученых, вывести детей и попытаться предотвратить военные столкновения с комигонами.

— Вы думаете это нам под силу?

— Возможно да, а может, нет. Но пробовать всё равно надо.

— Мне бы ваш оптимизм.

— Вот уж никак не ожидал от вас такой фразы. Если бы её произнес профессор, но чтобы вы!

— Но ведь ситуация-то действительно сложная и трудно разрешимая.

— А когда вы прятались на корабле, разве было проще? — спросил Михаил и зачем-то зажмурил один глаз.

— Ой, лучше не вспоминать об этом.

— А мне кажется наоборот, стоит помнить, чтобы было с чем сравнивать новые проблемы.

В этот момент на коммуникатор Михаила пришло сообщение, что на связи Лаборган.

— Прошу извинить, но мне надо в центральный пост, господин Лабарган срочно вызывает на связь.

Михаил поспешил в центральный пост управления. Оказавшись возле пульта управления, дал команду компьютеру включить канал связи. Через несколько секунд на экране появилось изображение.

— Михаил, приветствую тебя.

— Что-то случилось? — с волнением в голосе спросил Михаил, хотя всеми силами пытался это скрыть.

— Пока ничего, но решил связаться сейчас, чтобы ты успел подготовиться к эвакуации.

— Значит, корабль хотят включить в состав боевого флота?

— Вероятней всего. Только что началось расширенное совещание лиги сопротивления и неприсоединившихся миров. Получены новые разведданные и командование хочет воспользоваться моментом и нанести удар всеми боевыми кораблями по Затанге, где Коэн собрал весь свой флот.

— Но это может привести к огромным жертвам, и не исключено, что вы потеряете остаток боевых кораблей.

— Наши аналитики считают, что сейчас самый подходящий момент.

— Я не стратег, и им конечно виднее, но мне кажется, что это не совсем разумное решение.

— Я тоже не стратег и многого не знаю, к тому же, решение еще только обсуждается, и потом его вынесут на Совет. Но если его примут, у тебя будет очень мало времени на эвакуацию твоих людей. К тому же, транспорт в твою сторону уже готов к отправке, поэтому постарайся подготовить все, что необходимо перебросить на него. Ты меня понимаешь?

— Да, разумеется. В принципе, мы уже наметили, что из оборудования для систем жизнеобеспечения и продуктов питания следует забрать, и поэтому сразу начнем загружать шаттлы, имеющиеся у нас на борту.

— Очень хорошо. Но это еще не всё.

— Внимательно слушаю тебя.

— Руководству военного ведомства каким-то образом стало известно, что управлением всеми кораблями, в том числе и тем, на котором вы сейчас находитесь, возможно, с использованием специальных кодов доступа. Если это так, то госпожа Азадель Мути наверняка в курсе, что это, кто ими обладает, и как они передаются. Поэтому к вам направляется группа военных, чтобы прояснить этот вопрос. Сообщаю тебе об этом, чтобы ты был в курсе, и для тебя не стало это неожиданностью.

— Я немного в курсе этого, но насколько я знаю, коды позволяют управлять зомби экипажами и не более того. Корабль управляется обычным способом через команды компьютеру.

— Возможно, но они хотят всё проверить на месте.

— Я понял. Спасибо, что предупредил.

— Тогда до связи.

— Да, конечно.

Изображение на экране свернулось. Михаил потрогал бороду руками, и бегом отправился к Азадель. Пора было что-то решать и как можно быстрее.

Азадель сидела у себя в каюте и что-то просматривала на планшете. Увидев воспаленное лицо Михаила, спросила:

— Дана команда на эвакуацию?

— Хуже. Они все же либо догадались, либо получили информацию о кодах доступа и направили к нам группу военных экспертов. Кроме того, сейчас проходит расширенное заседание лиги сопротивления и неприсоединившихся миров, решают вопрос нападения всем флотом на Затангу.

— Они что чокнулись? Там же все боевые корабли и два боевых корабля с новейшим вооружением, к тому же этот Боянов, судя по всему, кадровый военный и не чета Коэну. Вряд ли он станет паниковать в такой ситуации.

— Согласен, но если они получат коды доступа, это может в корне изменить ситуацию. Внести сумятицу в управление кораблями и тем самым повлиять на итог сражения.

— Не только сражения. Коды откроют им доступ к управлению всем, чем только можно, и зомбированными людьми, позволит запустить все оставшиеся заводы. Собственно говоря, коды доступа, это ключ ко всему. И что тогда остается, бежать?

— Получается, что да. Но в этом случае, мы станем для комигонов предателями и врагами и кроме того, нам придется каким-то образом нейтрализовать всех комигонов на корабле. Мысли есть на этот счет?

— Только одно, дать команду компьютеру срочно изменить состав атмосферы в их помещениях. Они на время потеряют сознание, и мы успеем открыть портал перехода.

— Есть риск, что кто-то из них может пострадать во время броска.

— Не исключено, но другого выхода я не вижу.

— А что потом?

— Можно подать усыпляющий газ и дать команду андроидам перенести их в капсулы.

— Согласен. В таком случае, даю вам десять минут, чтобы вы обеспечили безопасный перелет всех женщин, находящихся на борту корабля, а я займусь нейтрализацией наших гостей. Времени в обрез. Как только будете готовы, я открываю портал перехода. Вопрос один, куда летим?

— Отправляйте корабль туда, откуда мы прилетели на Q1274.

— Вы уверены, что это самое удачное место, куда нам следует лететь?

— Думаю, что да. И не забудьте ввести координаты точки выхода с задержкой времени. Постойте, а вы уверены, что боевой корабль комигонов так просто даст нам возможность уйти?

— Как только я открою портал перехода, я подниму энергетические щиты защиты, им не хватит времени для маневра, чтобы проследовать за нами и атаковать. Насчет задержки времени на задание координат точки выхода я помню.

— Тогда с богом.

Глава 2

Меньше чем через час корабль открыл портал перехода и покинул место своего пристанища, а спустя два часа оказался в окрестностях планеты системы Q1274. Перед тем, как Михаил отдал приказ компьютеру открыть портал перехода, он отправил Лабаргану послание.

— Дорогой Лаян. Не знаю, поймешь ли ты мой поступок как желание остановить войну в галактике Гахр, или как предательство, но мы улетаем. Мы сделали это, поскольку коды доступа действительно существуют. Они открывают возможность управлять кораблями, и зомбиэкипажами. Если бы вы их получили, это означало бы неминуемую гибель всех людей, прилетевших в вашу галактику. Я понимаю, что гибель даже нескольких тысяч моих соплеменников ничто по сравнению с неисчислимыми жертвами, которые понес твой народ за прошедшие десятилетия, что шла война. Но это мой народ, который волею судьбы оказался в чужом для себя мире и по вине одного человека, стал заложником этой бесчеловечной войны. И сейчас я в ответе за всех кто мне дорог и кто мне помогает, за тех, кто оказался заложником безумных планов Лифинга, за детей, которые родились в неволе. Я не вправе забыть о них. Надеюсь, что когда-нибудь мы снова встретимся, и между нами не будет преград, которые нас разделяли. Твой, все еще друг, Михаил Кутепов.

Корабль вышел из гиперпространства и Михаил отдал приказ лечь на круговую орбиту. Вскоре Азадель пришла в себя и, не успев выйти из компенсационной капсулы, как Михаил обратился к ней:

— И все же, я не до конца понимаю, почему вы предложили лететь к этой планете? Нас наверняка начнут искать и с большой долей вероятности, направят сюда разведывательные спутники?

— Именно поэтому я и хотела, чтобы мы отправились сюда.

— В таком случае, я вообще ничего не понимаю.

— Михаил. Поймите, в глазах руководства комигонов, мы предатели. Но помимо руководства, которое хочет войны и реванша, есть здравомыслящие люди, например тот же Лаян Лабарган. Если мы немедленно переправим всех комигонов, с нашего корабля на планету, это будет, пусть небольшой, но жест доброй воли и знак, что мы при первой же возможности освободили их людей. Я права?

— Возможно. Но их отправка на планету займет время, а что если за нами уже организована погоня?

— В таком случае, надо не обсуждать, зачем и почему, а не теряя времени начать отправку комигонов на планету.

— Понял.

Михаил распорядился всем андроидам незамедлительно заняться отправкой комигонов, на планету и задействовать для этого все имеющиеся на борту шаттлы. Отправка заняла почти два часа. За это время выяснилось, что четверо комигонов пострадали при открытии портала перехода, получив различные травмы, еще двое были в критическом состоянии, их решили оставить на корабле. Переправляемых комигонов решено было высадить непосредственно в районе плантаций, где за ними могли присмотреть местные аборигены.

Пока шла эвакуация, Михаил и Азадель решали, куда лететь дальше.

— А что если нам все же отправиться к Затанге? — предложил Михаил.

— Вы хотите встретиться лицом к лицу с очередным посланцем компании?

— А что такого? Сейчас там профессор и Каисса, а наше присутствие будет только им в помощь.

— Не уверена. Во-первых, в этом случае, мы точно становимся предателями для комигонов, и тем самым даем лишний повод для тех, кто стремится продолжить войну. Во-вторых, профессор сообщил, что все мы мертвы, получается, что он соврал и кто знает, как к этому отнесется Боянов. Кроме того, я не уверена, что стоит нам появиться в окрестностях Затанги, он просто не уничтожить наш корабль, решив, что это ловушка, которую устроили комигоны.

— Весьма веские доводы, но в таком случае, какие еще есть варианты?

— Я предлагаю отправиться к звездной системе Q5517.

— И что из себя она представляет, и почему именно туда? — с некоторой долей скепсиса на лице спросил Михаил, что впрочем, не ускользнуло от Азадель.

— Там нас вряд ли станут искать. И даже если решатся, это сделать будет весьма не просто, а мы будем вовремя предупреждены.

— Как скажете. К тому же, вы лучше меня осведомлены о звездных системах галактики Гахр.

— Не настолько, как вам кажется. Просто основательно проработала этот вопрос, до того как нам пришлось срочно улетать.

— В таком случае, раз нам здесь больше делать нечего, даю команду на вылет.

Михаил вывел на экран компьютера карту звездного неба и как только Азадель легла к компенсационную капсулу и он получил данные, что все, кто был на борту корабля готовы к межзвездному броску, задал координаты созвездия. Получив приказ, компьютер выдал сообщение, которое удивило Михаила, и он даже хотел срочно будить Азадель.

— Внимание! Вхождение в звездную систему Q5517 небезопасно. Наличие множественных метеоритных полей. Рекомендую произвести выход из гиперпространства за пределами звездной системы.

— Другие безопасные варианты есть?

— Возможно открытие портала на минимальном расстоянии от звезды. Дистанция тридцать два миллиона километров. Допустимое время пребывания один час сорок минут.

Михаил колебался какой из предложенных вариантов принять, но, в конце концов, дал команду лететь по второму варианту и задал координаты с задержкой времени в девять секунд. Так как на нем был надет компенсационный костюм, за три часа полета в гиперпространстве, он подробно ознакомился с местом, куда они направлялись.

Звездная система Q5517 несколько раз посещалась покойным Лифингом. Первый раз, почти тридцать лет назад, в период активного освоения звездных систем галактики Гахр и колонизации планет, которые были заселены и на них были обнаружены природные ископаемые. Звезда имела десять планет, две из которых представляли интерес. На одной планете численность населения составляла около трехсот миллионов и напоминала Землю периода начала девятнадцатого века, когда паровая машина еще была в диковинку. Сканирование поверхности планеты показало наличие трансурановых элементов, что крайне редко встречается в природных условиях. Поэтому ожидалась быстрая и легкая колонизация планеты. Однако расчеты не оправдались. Местное население решительно выступило против тирании Лифинга, в результате чего, пять лет, потраченные на колонизацию не увенчались успехом. В порыве гнева Лифинг впервые использовал оружие, которое привело к уничтожению планеты вместе с населением. В результате взрыва планеты образовалось огромное количество осколков. Один из крупных осколков спустя год врезался в одну из девяти оставшихся планет, что привело её сначала к частичному, а позже, к полному разрушению. В результате сформировались метеоритные поля, о чем и предупреждал компьютер при выборе маршрута полета.

Прочитав это, Михаил какое-то время не мог прийти в себя от осознания столь чудовищного и бесчеловечного поступка, который совершил Лифинг. Вряд ли можно хоть чем-то оправдать такую жестокость и возможно это объясняет стремление комигонов отомстить не только Лифингу, но и всем кто прилетел в их галактику, принес горе, кровь и гибель.

Как только корабль вышел из гиперпространства, компьютер выдал предупреждение:

— Внимание! Температура на внешней обшивке корабля составляет девятьсот градусов. Поток радиации превышает допустимую норму в пять тысяч раз. Включены защитные энергетические щиты. Рекомендуется покинуть неблагоприятную зону во избежание чрезмерного расхода энергии.

— Дать расчет наиболее оптимального и безопасного местонахождения корабля в данной звездной системе.

— Приказ принят, делаю расчет. Расчет произведен. Рекомендую выход на стационарную орбиту первой планеты системы. Подлетное время тридцать пять минут.

— Выполнить маневр по предложенному варианту.

Вскоре корабль завершил маневрирование и оказался на стационарной орбите планеты, на её темной стороне, что обеспечивало защиту, как от радиоактивного потока, так и от перегрева корпуса корабля от близкого расстояния до звезды. Теперь энергетические щиты были опущены, но по рекомендации компьютера, усилены меры слежения за блуждающими в системе метеоритами.

Напряжение, связанное с поспешным бегством, спало, и Михаил сразу же поспешил проведать Марселину и Лизу. Постучав в дверь каюты, и получив приглашение войти, Михаил вошел в помещение. Увидев лежащий возле кровати компенсационный костюм, с удивлением спросил:

— Разве у вас в каюте нет компенсационной капсулы?

— Есть, но я решила воспользоваться костюмом, чтобы присмотреть за малышкой. Нам еще долго маневрировать, а то я уже одно кормление пропустила?

— Нет, мы легли на стационарную орбиту, так что можно расслабиться.

— Что-то случилось, что нам срочно пришлось улетать, и если я правильно поняла два раза?

— Решили сменить дислокацию. В галактике Гахр неспокойно, так что лучше быть подальше от…, — Михаил запнулся, так как не смог сразу подобрать слова, чтобы заменить термин война, на что-то нейтральное. Однако Марселина сразу поняла это:

— Понятно. А как комигоны, что на борту корабля, прореагировали на это?

— Мы их высадили… по дороге на другую планету.

Марселина рассмеялась и, глядя на Михаила, ответила:

— Прямо тайны мадридского двора.

— Что?

— Я в университете увлекалась чтением старой литературы. Читали исторический роман Борна о похождениях испанской королевы Изабеллы II?

— Нет.

— Это фразеологизм. Когда вышестоящие лица что-то скрывают, но им не всегда это удается. Вот и у вас, как капитана корабля, что ни спросишь, сплошные тайны.

Михаил стушевался, так как понимал, что Марселина совершенно права.

— Да ладно, не стоит оправдываться. Спрашивать не стану, захотите, сами расскажете. Кстати, а мы на Затангу не собираемся лететь? Очень интересно было бы взглянуть на этот инопланетный корабль.

— Пока нет. А что, интересно?

— Еще как, забыли, я ведь археолог по специальности. Вы ведь упоминали, что это корабль древних, которые прилетели сюда из нашей галактики. Нам лишь раз удалось нащупать их следы, и хотя найденная золотая пластина на Гамусе, явно относится к их цивилизации, увы, гипотеза подтверждения не получила, но я уверена, если бы не столь срочная эвакуация, мы нашли бы еще много чего интересного.

— Вы нашли золотую пластину? — с удивлением спросил Михаил.

— Да. А разве я вам не говорила?

— Не припоминаю.

— Собственно, кроме этой пластины мы ничего больше из материальных предметов не успели найти, ведь мы пробыли там меньше суток.

Михаил вспомнил, как держал в руках пластину с инопланетного корабля, когда они проникли в зал управления, и, глядя на Марселину, спросил:

— А что она из себя представляла?

— Ну, такая пластина, золотистого цвета. Как выяснилось позже, это вовсе не золото, а какой-то сплав, который не подвергается коррозии и где-либо в промышленности не используется. Насколько мне известно, её изучали сначала в музее античной истории, потом передали на исследование в какую-то лабораторию, Дальнейшую судьбу пластины я не знаю, так как к тому времени я была в экспедиции, и наш корабль попал в эту галактику, дальше сами знаете, что произошло.

— Пластина размером чуть меньше половины стандартного листа, имеет с одной стороны две выемки по краям. На одной стороне небольшой паз на всю длину. На противоположной стороне на конце что-то похожее на углубление, словно для того, чтобы удобно было рукой держать, только достаточно большое, около трех-четырех сантиметров в диаметре.

— Да! А вы откуда знаете? Вы совершенно точно описали её внешний вид. Вам что приходилось её видеть в музее или в лаборатории?

— Нет. Я её держал в руках на инопланетном корабле. Точнее, разумеется, не её, а точно такую же, как вы нашли.

— Невероятно, — воскликнула Марселина, — Вам удалось узнать, что она собой представляет?

— Да, это что-то наподобие чипа. На ней было записано послание, которое мы прочли, когда вставили пластину в компьютер инопланетного корабля.

— Невероятно и что на ней было написано?

— Инопланетянин, рассказывал, что прилетел пятьдесят пять тысяч лет назад в галактику Гахр на корабле, пройдя сквозь черную дыру. Это был экспериментальный полет. Потом он описывал как жил несколько лет на планете, куда приземлился его корабль и пытался организовать свое возвращение назад в нашу галактику. Еще он упоминал, что их цивилизация была на грани гибели и поэтому они пытались улететь в другие миры. Правда, не понятно, зачем им нужно было заниматься такими экспериментами, ведь галактика так велика, что можно было с их возможностями улететь куда угодно?

— Подумать только. Выходит, мы были правы, когда нашли эту пластину, и руководитель нашей экспедиции Густав Ронэ сразу окрестил это открытием века. А ведь когда мы прилетели, многие восприняли эту находку весьма прохладно, а кто-то и вовсе отнес её к бронзовому веку. Представляете, и это называется научный подход к изучению артефактов.

— А вы не в курсе, её пробовали прочитать?

— Нет, что вы, никому и в голову не пришло, что на ней могла быть записана информация.

— Странно. Мне казалось, что её достаточно было просканировать и наверняка внутри окажется сложное устройство, позволяющее записывать информацию. А возраст, тоже не определили?

— Нет, насколько мне известно, там тоже были какие-то проблемы. Анализ в музее и потом в лаборатории, показал совершенно разные данные, решено было провести дополнительные исследования, но меня уже к этому времени не было.

В этот момент Михаилу пришло оповещение от Азадель. Она сообщала, что необходимо срочно переговорить, так как поступила важная информация от профессора Мукси. Михаил извинился, и поспешил в центральный пост управления. Азадель уже была там. Судя по её виду, она была чем-то сильно взволнована.

— Что случилось?

— Профессор сообщил, что Затанга атакована комигонами. Подробностей он не сообщил, видимо боялся, что мы захвачены.

— Вы успели ему что-то передать?

— Да. Я сообщила, что мы улетели, и чтобы он за нас не волновался и всё.

— Всё правильно. Остается ждать и надеяться, что это будет последняя битва в этой войне.

Азадель промолчала. Она смотрела на темный экран компьютера, словно хотела там что-то разглядеть.

Глава 3

Боянов собирался отправиться на свой корабль, когда компьютер выдал сообщение, что имеет место множественное открытие порталов перехода. Профессор Мукси в это время находился в медицинском секторе и беседовал с Каиссой. Получив на коммуникатор сообщение, он побледнел и опрометью бросился на командный пост корабля, крикнув на ходу:

— Кажется, они сошли с ума и решили атаковать. Это полное безумство.

— Кто, комигоны? — спросила Каисса.

— Разумеется, кто же еще, — не оборачиваясь, ответил профессор.

Вбежав в зал управления кораблем, он увидел спокойно сидящего за командирским креслом Боянова.

— Надо срочно что-то предпринять, — воскликнул профессор.

— Не горячитесь, профессор. Сначала надо выяснить, какими силами располагает противник, а уже потом выстраивать тактику обороны. К тому же, наши корабли в тактическом плане занимают отличную линию обороны. Я проверил, компьютер прекрасно рассчитать нашу диспозицию.

— Вам хорошо говорить, а я впервые за все эти годы наблюдаю открытое нападение комигонов.

— Тем более, не стоит так волноваться. Оно лишь вредит выстраиванию правильной стратегии. Поэтому, постарайтесь успокоиться, так как ваша помощь будет крайне важна.

— Моя?

— А чья же? Кораблями на орбите командовать можете только вы, так что слушайте, что я буду говорить, и все будет хорошо. Договорились?

— Да, конечно, я понял, — послушно ответил профессор, одновременно пытаясь понять, как произошло, что комигоны, которые буквально накануне потерпели поражение и потеряли девять кораблей, решились на такую, с позволения сказать, авантюру? В этот момент компьютер выдал очередное сообщение:

— Характер расположения и число точек открытия порталов перехода, свидетельствует о возможном применении противником ядерного оружия для создания мощного электромагнитного излучения. Рекомендую на всех кораблях поднять энергетические щиты защиты.

— Командуйте, профессор. Совет компьютера весьма дельный.

Одновременно Боянов дал команду поднять щиты на своем корабле. Не прошло и двух минут, как предположение компьютера подтвердилось. На всем пространстве вокруг планеты один за другим вспыхивали огненные шары от ядерных взрывов, разнося во все стороны поток жесткого рентгеновского излучения. Не прошло и пяти минут, как очередная волна ядерных ракет обрушилась из открывшихся порталов перехода. Атаки шли одна за другой и продолжались около часа. Наконец наступило затишье.

— Похоже у противника, боезапас фейерверков подошел к концу. Интересно, на что они рассчитывали, что у нас кончится энергия на щитах защиты? Примитивная тактика, хотя и оригинальная, — всё тем же спокойным голосом произнес Боянов, чем несколько успокоил в конец разволновавшегося профессора.

— Интересно, откуда они вели огонь? Профессор, компьютер определил точки входа в гиперпространство?

Профессор дал запрос. Оказалось, что отправка боевых ракет производилась из разных мест. Боянов взглянул на экран компьютера, на котором были выведены координаты мест, из которых производился запуск ракет, после чего снова обратился к профессору с вопросом:

— Вам эти координаты о чем-нибудь говорят?

— Ничего. Видимо комигоны вывели свои боевые корабли для нанесения удара в открытый космос.

— Логично, хотя я не очень понимаю, на что они рассчитывали. Силовой щит выдерживает прямой удар ядерных ракет, причем не одной, а взрывать в открытом космосе, да еще на достаточно большом расстоянии от кораблей, совершенно бессмысленно.

— Может они рассчитывали, что мы сразу начнем атаку, или будем сбивать ракеты, и тогда при опущенных щитах электромагнитный импульс сможет вывести из строя, если не всё, то хотя бы часть электронного оборудования?

— Скорее всего. Но в таком случае, следовало ожидать новой атаки уже боевыми кораблями, но пока они что-то не торопятся. Как думаете, почему?

— Возможно, в окрестностях созвездия Затанги действует их разведывательный зонд или спутник.

— Наверняка, а вы до сих пор его не обнаружили.

— Господин Коэн не уделял этому должного внимания, а я, сами понимаете, имел на него слишком малое влияние. Он слушал меня, но всякий раз поступал по-своему.

— Отсюда результат. Впрочем, не стоит расстраиваться. Спутник мы найдем, в этом нет сомнения, а вот ответный удар наносить или нет, стоит подумать.

— Вы считаете, что в создавшейся обстановке нам следует нанести ответный удар? — взволнованно произнес профессор.

— А почему бы и нет? Два наших корабля легко справятся с их флотилией, а что уж говорить обо всем флоте. Это всего лишь тактический ход. Противник нанес удар, мы ответили. Каждая из сторон оценила понесенный ущерб и сообразно ему строит свои планы в дальнейшем. Вопрос один, в каком месте нанести удар, чтобы отбить у них охоту в дальнейшем провоцировать нас на ответные меры? Вы согласны со мной, профессор?

— Как вам сказать. Еще три года назад, я бы не задумываясь, ответил бы, что необходимо максимально жестко наказать комигонов. Сейчас, я не уверен, нужно ли это делать.

— Вот как. Если не секрет, почему?

— Видите ли, господин Боянов, пятьдесят с лишним лет, я занимался вопросами борьбы с цивилизацией комигонов. И только когда мне удалось заключить с ними мирный договор, понял, что это были впустую потраченные годы. Жить в мире куда проще, легче и безопаснее, чем постоянно думать о войне, искать способы и методы защиты и нападения. Совсем недавно мы потеряли пять боевых кораблей, на которых были наши люди. Да, они были зомбированы, иными словами, управлялись извне, но они были людьми из нашей галактики, и все они погибли.

— Профессор, не стоит все так драматизировать. На войне всегда кто-то погибает. Хотя, в чем-то я вас понимаю и даже соглашусь, что любой мир лучше войны. Но в данном, конкретном случае, напали на нас, а значит не ответить на агрессию, означает проявить слабость и нерешительность. А на таких нападают снова и снова. Так сказать, пробуют на прочность. Поэтому ответить, это лишь способ положить конец попыткам новой агрессии. Согласны со мной или опять есть сомнения?

— Знаете что, поступайте, как хотите. Я уже ни в чем не уверен, правильно я поступаю или нет.

— В таком случае, мне нужен от вас совет, куда лучше всего нанести удар, чтобы раз и навсегда остановить войну в галактике.

— Уверяю вас, вы её не остановите. Вы только еще сильнее заставите комигонов сопротивляться и огрызаться при каждом удобном случае.

— Ничего, посмотрим. К тому же, нам только год продержаться и мы покинем эту галактику и забудем о ней раз и навсегда.

— Вы считаете, что компания поставит на ней крест?

— А вы так не считаете? Напрасно. Если нет возможности наладить регулярный контакт, то добыча полезных ископаемых становится экономически невыгодной. Вот почему нам с вами надо максимально изучить инопланетный корабль и улететь отсюда домой. А чтобы нам никто не мешал в исследовательских работах, надо показать комигонам, кто в доме хозяин.

— В их доме.

— Неважно, в их, в нашем. В данном случае, важно, чтобы мы смогли спокойно заниматься своим делом без оглядки на их агрессивные вылазки.

— Хорошо. Я вас услышал. Мне понадобится пару часов, и я дам вам список объектов, по которым можно нанести удар.

— Прекрасно. Жду информации.

Профессор повернулся и отправился в медицинский центр. Ему необходимо было связаться с Азадель, всё ей рассказать и посоветоваться, как поступить. Едва он переступил порог медицинского сектора, как Каисса спросила у профессора, что происходит и чего ожидать дальше.

— Нас атаковали комигоны. Точнее, массировано нанесли ракетный удар. Не знаю, почему они решились на это, но факт остается фактом.

— Но почему, ведь вы же им сообщили, что с устранением Коэна возможно установление мира?

— Не знаю. Во-первых, я не успел сообщить им о смерти Коэна. Я связывался только с Азадель. А во-вторых, их действия можно объяснить.

— Объяснить?

— А чего можно было ожидать, после того, как Коэн устроил в прямом смысле бойню. Они потеряли девять кораблей, я не говорю о том, сколько там было людей. У них развязаны руки, а мирному договору конец. Вот вам и результат. Они жаждут не просто мести, а нашего с вами тотального уничтожения. А все из-за глупости одного человека. Спрашивается, чего ему не хватало?

— Власть развращает людей.

— Не знаю, договор, который мы заключили два года назад, давал шанс всем жить в мире. Еще немного и началось бы полноценное сотрудничество. Уверен, в конце концов, и Сайгат с его миллиардным населением, перешел бы под их управление, и тогда вообще не было бы спорных и острых вопросов, — профессор устало опустился на стул возле операционного стола. Его лицо выражало озабоченность и тревогу за все происходящее. Каисса хотела что-то ответить, но, видя состояние профессора, решила его не беспокоить и промолчала. Профессор поднял голову и посмотрев на Каиссу, неожиданно произнес:

— А теперь этот Боянов хочет нанести ответный удар по комигонам, и я не знаю, как быть и что делать. И знаете почему? Потому что он одновременно прав и не прав.

— Простите, но я не понимаю вас.

— Меня никто не может понять. Только одна Азадель понимает, — произнеся её имя, он словно вспомнил, что собирался сделать, вскочил со стула и направился в соседнюю комнату, где располагалось оборудование и капсулы с зомбибойцами, которым были имплантированы позитронные мозги.

— Каисса, будьте добры, проследите за соседней комнатой и если Боянов вдруг появится, сразу же сообщите мне. Я не хочу, чтобы он узнал, что я на связи с Азадель.

— Да, конечно.

Профессор открыл капсулу и подсоединился к позитронному мозгу одного из прооперированных бойцов Коэна. Связь с главным компьютером была мгновенно установлена, и он по закрытому каналу связался с Азадель. По тому, как она сразу вышла на связь, было ощущение, что она всё это время сидела и ждала, когда профессор свяжется с ней. Быстро рассказав о том, что произошло, а так же о разговоре с Бояновым, признался, что в полной растерянности и не знает, как быть и что делать. В тот момент, когда Азадель хотела что-то сказать, профессор обернулся и судорожно выдернул шнур, связывающий компьютер с его позитронным мозгом, так как увидел Боянова. Тот стоял в дверном проеме, крепко удерживая рукой Каиссу. Другой рукой он зажал ей рот. Она судорожно сопротивлялась, но справится с физически крепким Бояновым, было нереально.

— Нехорошо, профессор. Очень даже нехорошо. Я был о вас иного мнения, а вы пытаетесь за моей спиной играть в свои игры. Ссылаетесь на спутники-шпионы, а может, мы не там ищем? Или я ошибаюсь? — спокойно произнес Боянов и отпустил Каиссу.

— Вы всё не так поняли, — пытаясь справиться с волнением, произнес профессор.

— Не так понял? А как я должен понимать всё это? Непонятно кто лежит в капсуле, то ли мертвый, то ли замороженный, но с позитронными мозгами в голове посредством которого вы осуществляете удаленный доступ к компьютеру. Или я ошибаюсь? Невольно возникает вопрос — с кем вы связываетесь и какую информацию передаете?

— Это вовсе не то, о чем вы думаете?

— Не то? Тогда поясните свои действия, или вы настолько запутались в своих действиях, что, правда и ложь для вас одно и тоже?

— Профессор, он провоцирует вас? — крикнула Каисса, вырвавшись из объятий Боянова.

— Я провоцирую? Помилуйте. Всё это время я разговаривал с профессором и был абсолютно честен. В то время как он постоянно что-то утаивал, и когда я застаю его в момент передачи информации неизвестно кому, а я подозреваю, что это могут быть комигоны, я провоцирую профессора? Это, по меньшей мере, смешно. Поэтому, госпожа Оуэн, вам лучше помолчать. Так что, профессор Хамаль Мукси, поговорим, или будем на ходу выдумывать очередную правдоподобную историю?

Профессор взглянул на Боянова, потом перевел взгляд в сторону Каиссы. Он настолько растерялся, что в создавшейся ситуации действительно не знал что делать, как быть и что отвечать. В затянувшейся паузе только Боянов выглядел уверенным и спокойным. Тишину операционной неожиданно оборвал голос компьютера:

Внимание! К выходному шлюзу корабля приближаются два шаттла. Жду указаний.

— Профессор, не стоит волноваться. Это я пригласил на борт корабля своих ученых, чтобы вы могли лично удостовериться в том, о чем я говорил. Это прекрасные специалисты, и если мы дополнительно подключим ученых, которые прилетели год назад, то у нас будет отличная команда, которая, как я надеюсь, сможет приоткрыть многие тайны инопланетного корабля. Пожалуйста, дайте команду на открытие входных шлюзов в транспортный отсек корабля.

Профессор колебался дать приказ компьютеру, понимая, что от его команды зависит судьба не только его, но и всех, кто волею судеб оказался в галактике Гахр. Перед его взором на мгновение пронеслись воспоминания от первой встречи с Коэном. Радость и надежда на возвращение домой и встреча с братом, перечеркнувшая все надежды смерть Мирзо Суснаи, арест и бегство. И хотя в душе он понимал, что Боянову нельзя доверять, ведь несколько часов назад он убил Коэна и был по сути убийцей, хотелось верить, что на этот раз всё будет иначе, и что он напрасно сомневается и миссия, с которой прилетел новый посланец исключительно исследовательская и ему можно полностью доверять. Профессор посмотрел в глаза Боянова. В его взгляде не было ни следов угрозы, злости или ненависти. Слегка насмешливое выражение глаз и одновременно не невинное — скорее обиженное лицо человека, которому почему-то не верят и не доверяют.

— Открыть приемный шлюз для приема двух шаттлов, — медленно произнес профессор, и зачем-то зажмурил глаза, словно решил, что его роль на этом закончилась и в нем больше не нуждаются. Компьютер сообщил, что приказ принят. Через пару минут шаттлы вошли в транспортный отсек корабля.

— Да, с вами не соскучишься, профессор, но вы держались молодцом, — спокойно произнес Боянов и, достав из кармана бластер, произнес:

— Думаете, убить человека так просто? Поймите, в отличие от Коэна, я не профессиональный убийца, а военный, которому поручена важная и сложная операция с инопланетным кораблем. Поэтому хватит тайн, пора заняться делом. И для начала, попрошу передать мне коды доступа. Так будет лучше для всех, в том числе и для вас и для команды исследователей и экипажа корабля. Если комигоны напали на Затангу, они могут повторить свою атаку. Поэтому нужно действовать быстро и четко, вы поняли меня?

— Как только я передам вам коды доступа, я стану лишним, не так ли?

— Эх, профессор, профессор. У меня есть приказ, привезти вас к вашему брату, так что за свою жизнь вы можете не волноваться. К тому же, вы уже показали мне, как получить коды доступа и я могу обойтись и без вашей помощи. На борт корабля уже прибыли мои специалисты, и для них дело техники, заменить андроиду с головой Коэна фразу кому передать коды. Так что давайте закончим с этим и займемся делом.

Профессор стоял оглушенный происходящим, и только слова о том, что комигоны могут повторить атаку, а он будет медлить с принятием решения и подставит всех под угпрозу, возымела к действию.

— Хорошо, я согласен.

Для передачи кодов потребовалось несколько минут, и как только передача состоялась, Боянов неожиданно вручил профессору бластер.

— Это так, для вашего спокойствия. А в случае чего будет чем защищаться от комигонов, — шутливо произнес он.

Профессор промолчал и поспешил обратно в операционную, где возле операционного стола сидела Каисса. Увидев профессора, она вскочила и бросилась к нему со словами:

— Вы живы! Слава Богу. Я так волновалась за вас.

Профессор устало опустился на стул, и машинально достав из кармана бластер, положил его на стол. Каисса в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Вы убили его?

— Да нет. С чего вы взяли? Ах это, — и профессор посмотрел на бластер, — Это Боянов дал мне защищаться от комигонов. Тоже мне, шутник нашелся. Хотя, черт его знает, может он и прав.

— Вы передали ему коды доступа?

— А что мне оставалось делать? Вы сами видели, комигоны нас атаковали. Впервые за пятьдесят с лишним лет не побоялись напасть. А если завтра они повторят это? Я не способен управлять флотом. Поэтому… И потом, он припер меня к стенке, когда увидел и услышал, как я разговаривал с Азадель. Я не прав? — жалостливым голосом спросил профессор.

— Я не вправе судить, правы вы или нет. Думаю, что он и без вас получил бы коды доступа.

— Вот именно. Он так и сказал. Его специалистам ничего не стоит перепрограммировать позитронный мозг нашего андроида с головой Коэна и повторить процедуру на главном компьютере.

— В таком случае, нечего переживать. Что сделано, то сделано.

Профессор промолчал. Он сидел на стуле возле реанимационной камеры, и глядя куда-то в пространство, мысленно снова пережил тот момент, когда Боянов застал его во время сеанса связи с Азадель. Было о чем задуматься, потому что он не знал, что ответить, когда тот снова задаст вопрос по поводу того, с кем он разговаривал. «Впрочем, если он захочет, то, получив коды доступа, сам сможет узнать, и про закрытый канал связи и с кем я разговаривал», — подумал профессор и не прощаясь, с замиранием сердца пошел в командный отсек корабля.

— А вот и профессор. Надеюсь, с госпожой Оуэн все в порядке? Она такая цепкая, чуть мне палец не прокусила, когда я ей рот зажал, чтобы она не кричала.

— Вы очень глупо поступили. Этого совершенно не стоило делать.

— Возможно, но вы сами виноваты. Тайком вели за моей спиной переговоры, а госпожа Оуэн стояла на стреме, так кажется это называется? И заметьте, я не спрашиваю вас об этом, потому что помимо этого есть масса других дел. Мои люди уже прибыли и как говорится, рвутся в бой.

Профессор метнул в сторону Боянова взгляд, красноречиво говорящий, что под словом научные сотрудники на самом деле подразумевались специалисты совсем иного назначения. Увидев взгляд профессора, Боянов улыбнулся и произнес:

— Профессор, не старайтесь в каждом моем выражении искать подвох. Под словами рвутся в бой, я имел в виду ученых, которые хотят, как можно скорее увидеть воочию инопланетный корабль и начать его изучение. Поэтому сейчас нам важно для начала доставить капсулы с учеными с транспортного корабля, и объединив две группы создать общую команду. Надеюсь, вы одобряете мое решение?

— Да, конечно, — почти автоматически произнес профессор. Ему было не совсем понятно, почему Боянов сменил тему разговора и его не интересует вопрос, с кем он имел сеанс связи, а вместо этого спокойно рассуждает о текущих делах. И словно прочтя мысли, Боянов произнес:

— Ну что же. Все идет по плану, компьютер выдал цели для атаки. Пока транспорт будет доставлять капсулы с учеными, обеспечим им спокойную работу на Затанге, а для этого, — Боянов просматривал список целей, который сформировал компьютер по его запросу, — Как считаете, профессор, если мы нанесем удар по планете Фаэста, это охладит их пыл в дальнейшем?

— Покойный Коэн тоже хотел нанести удар по этой планете. Но одно дело воевать в космосе с противником, и совсем другое с беззащитным населением. Погибнут миллионы ни в чем не повинных людей. Не думаю, что это будет разумное решение, — снова почти автоматически ответил профессор.

— Хорошо, ваше предложение? — неожиданно спросил Боянов.

— Моё?

— Ваше. Я здесь всего несколько дней, а вы провели здесь годы, точнее, десятилетия. Знаете комигонов не понаслышке, общались с их руководителями. Может, стоит нанести удар в более уязвимое для них место, что скажете? — спросил Боянов. И снова в его взгляде было непонятно, то ли улыбка, то ли ухмылка, означающая, что он неспроста задал этот вопрос.

— Не знаю. Компьютер выдал вам предостаточно объектов для удара. Так что выбор за вами.

— Понятно. Не хотите пачкать руки при принятии решения, когда дело касается прямых боевых действий. А потом проще всего сказать, что во всём виноваты военные и их генералы, а мы только ученые, наше дело создавать оружие, а не использовать его на практике. Откровенно говоря, я ожидал от вас иного отношения, но видимо ошибался. В таком случае, компьютер, слушать мой приказ. Подготовить флотилию из десяти боевых кораблей, включая мой корабль, к захвату объекта противника по следующим координатам, — и Боянов указал на компьютере координаты точки выхода.

— Координаты точки выхода ввести с задержкой времени непосредственно в гиперпространстве. Атаку начнем через сорок пять минут.

— Приказ принят.

— Отлично.

— Могу я поинтересоваться, куда вы решили нанести удар? — спросил профессор.

— Увы, профессор, не могу ответить на ваш вопрос по причине, что не уверен в вашей искренности. Ведь вы до сих пор так и не сказали, с кем вы общались по закрытому каналу связи. С руководством комигонов или я ошибаюсь?

— Ошибаетесь. Я общался с Азадель Мути.

— Вы же говорили, что она погибла, а вы спаслись в капсуле вместе с Викторией Бонги. Выходит, вы все это время обманывали, сначала господина Коэна, потом меня. А как же сканирование памяти? Ах да, у вас же зашит позитронный мозг в голове и вы можете обвести вокруг пальца не то что Коэна, меня, но даже технику, что читает мысли. Может, наконец, расскажете правду?

Еще никогда в жизни профессор не оказывался в подобной ситуации, когда надо было держать ответ за содеянное, которое всё это время казалось ему абсолютно правильным и верным. Вынужденный побег на корабле был связан с самосохранением, в противном случае, Коэн и его и всех кто был в это время с ним, убил бы. А чем объяснить, что он стал помогать комигонам? Тем, что хотел сделать как лучше, выведать секреты оружия на корабле Коэна и тем самым спасти мир комигонов от уничтожения? Или так сложились обстоятельства, что пришлось выбирать между своим народом и комигонами, между силами зла и добра? А кто определил, на чьей стороне правда и добродетель?

— Господин Боянов, давайте отложим этот разговор. Скажу лишь, что Азадель Мути жива и Михаил Кутепов тоже, но где они сейчас, я не знаю. Клянусь вам. У меня был сеанс связи с госпожей Мути.

— Да, видимо вам действительно есть что рассказать, поэтому я согласен, давайте отложим этот разговор. Более того, оставляю вас на корабле, а я тем временем слетаю к комигонам, так сказать, с ответным визитом, а по возвращении мы спокойно обо всем поговорим. Договорились?

— Да. Так вы что, оставляете меня одного на корабле?

— Нет, охрану приставлю, под замок посожу. Да встряхнитесь же, профессор и займитесь делом. Организуйте доставку капсул с учеными с транспортного корабля, поручите Оуэн вскрытие капсул. Познакомтесь с прибывшими на корабль учеными, заодно подумайте, где их временно на день-другой разместить. Накормите, напоите. И вообще кто-то должен управлять оставшимся флотом. Или вы боитесь ответственности?

— Нет, но я полагал.

— Полагали что? Ах да. Посажу под домашний арест, как это сделал господин Коэн. Нет, в отличие от него, да и от вас, я стараюсь доверять людям. И потом, кроме вас и меня кодов доступа нет ни у кого, так что защита Затанги в ваших руках, уважаемый профессор. А сейчас, вынужден откланяться, меня ждут дела. До скорой встречи.

— До скорой, — нерешительно и в полной растерянности ответил профессор.

Глава 4

Боянов улетел на свой корабль, а вскоре флотилия из десяти кораблей взяла курс к точке входа в гиперпространство. Профессор попытался выяснить, куда собрался нанести удар Боянов, но компьютер сообщил, что координаты защищены личным паролем пользователя. Размышления профессора прервала группа людей, вошедшая в командный отсек. Один из них подошел к профессору, поздоровался и представился:

— Викрам Сабухри.

— Хамаль Мукси, — в ответ произнес профессор и протянул руку. После этого Сабухри представил прибывших с ним ученых. Это были представители разных отраслей науки: ядерщики, физики, кибернетики и даже специалист в области лингвистики. Впервые за многие годы профессор вдруг оказался в кругу людей науки, и хотя он несколько раз посещал инопланетный корабль и общался с учеными, которые прибыли с Коэном, сегодняшняя встреча была совсем иной. Профессор так разволновался, что немного растерялся. Видя такое состояние, Сабухри пришел профессору на помощь.

— Уважаемый профессор, не возражаете, если вы кратко в общих чертах познакомите нас с инопланетным кораблем, расскажете в каком направлении шли работы по его изучению, а чуть позже поможете нам, временно разместиться на вашем корабле?

— Да, конечно, с огромным удовольствием, — придя в себя от волнения, произнес профессор, и предложил всем пройти в зал для собраний, где можно было расположиться на стульях и креслах. Затем профессор дал команду компьютеру сделать видеообзор архивных записей, связанных с изучением инопланетного корабля. Ученые, с таким интересом смотрели обзор, что когда он закончился, буквально закидали профессора вопросами, на ходу выдвигая различные гипотезы и версии. Возникшие затем дискуссии по разным вопросам затянулись на пару часов, и лишь напоминание компьютера о том, что каюты для всех прибывших на корабль готовы, немного остудило их пыл и все стали расходиться. Профессор вышел вместе с Сабухри последним. Прежде чем попрощаться, и отправится в свою каюту, он поблагодарил профессора:

— Господин профессор, от лица всей нашей группы, я благодарю вас за предоставленную информацию. Надеюсь, что в самое ближайшее время к нам сможет подключиться группа ученых, которая столь плодотворно занималась изучением инопланетного корабля весь этот год и мы сможем, или по крайней мере, попытаемся, приоткрыть тайны древней цивилизации.

Растроганный профессор чуть было не прослезился от таких слов и, пожав Сабухри руку, отправился в медицинский центр навестить Каиссу, а заодно проверить состояние Виктории.

Один из андроидов, который находился в реанимации и следил за состоянием приборов, доложил, что позитронный мозг взял на себя семьдесят один процент всех функций организма и продолжает процесс саморегуляции.

— Очень хорошо. Продолжайте следить, и если динамика резко изменится, сразу же доложите мне.

— Приказ принят.

— Вот и хорошо.

Обернувшись, он увидел Каиссу.

— Что Боянов?

— Улетел на свой корабль и с армадой из десяти боевых кораблей отправился в неизвестном направлении. Сказал, что раз нас атаковали, надо нанести ответный визит и… Короче, отправился воевать, — профессор плюхнулся на стул и, взглянув на Каиссу, добавил, — меня оставили защать Затангу, заниматься приемом ученых. Кстати, вероятно шаттлы вот-вот должны доставить капсулы с учеными с транспорта. Вы поможете мне их пробудить?

— Конечно, не волнуйтесь, я все сделаю.

— Вот и хорошо. Не знаю, все так запуталось, — профессор закрыл лицо ладонями рук.

— Хотите, я вам сделаю чая или кофе?

— Спасибо. Было бы замечательно. Чаю и если можно с лимоном.

— Сейчас, а вы пока отдохните.

Каисса вышла в соседнюю комнату. Профессор вспомнил, что связь с Азадель оборвалась, и она наверняка волнуется, поэтому встал и быстрым шагом отправился в командный отсек корабля, на ходу крикнув Каиссе, что скоро вернется.

Как только связь была установлена, и он услышал голос Азадель, к профессору вернулась прежняя уверенность, и он подробно рассказал всё, что произошло, вплоть до момента, что имел встречу с вновь прибывшими учеными.

— Выходит, что он не обманул, с ним действительно прилетела большая группа ученых для изучения инопланетного корабля? — спросила Азадель.

— Да.

— И всё же, доверять ему полностью нельзя.

— Разумеется.

— Сколько времени прошло, как он улетел?

— Что-то около шести часов. Думаю, что вот-вот должен вернуться, если конечно не произошло что-то из ряда вон выходящее.

— Если он полетел на Фаэсту, эту будет ужасно. Планета с миллиардным населением. Я боюсь даже представить, что там будет.

— Двумя миллиардами.

— Тем более. Как ты думаешь, что нам делать — оставаться здесь, или возвращаться на Затангу?

— Не знаю. Как раз об этом я хотел спросить у тебя. Расскажи всё Михаилу, подумайте, как лучше поступить. Могу сказать лишь одно, Боянов это не Коэн. Его поступки настолько спланированы, словно он всё заранее просчитал. Провести или обмануть его будет крайне сложно, а решимости ему не занимать.

— Я поняла тебя и как только мы определимся, дам знать.

— Хорошо, и еще, — профессор впервые, неожиданно произнес, — береги себя, ты поняла меня?

— Да, ты тоже и не волнуйся, всё будет хорошо.

Сеанс связи закончился, и профессор вздохнул с облегчением. Вспомнив, что он с утра ничего не ел, отправился в пищеблок. По пути встретил андроида, который остановился и доложил:

— Один из вновь прибывших на корабль гостей спрашивал относительно возможности принять пищу. Я сказал, что как только получу от вас указания, сообщу. Жду указаний, профессор.

— Черт возьми, как-то я забыл, что они живые люди и хотят есть. Вот что, найди нашего гостя и сообщи, что его и всех, кто с ним прилетел, ждут в пищеблоке, а я дам команду, чтобы быстренько приготовили что-нибудь. Не станем же мы их кормить синтетикой быстрого приготовления.

— Приказ принял, отправляюсь исполнять.

По пути в пищеблок, профессор заглянул в медицинский отсек.

— Профессор, чай совсем остыл, давайте я налью вам горячий.

— Не стоит. Лучше пойдемте-ка со мной в пищеблок. Я совсем забыл, что прибывшие ученые, тоже хотят есть, — шутливо произнес он, — познакомлю вас с ними, заодно поможете мне.

Придя в пищеблок, профессор распорядился, чтобы андроид, который занимался приготовлением пищи, приготовил десяток другой порций мяса с овощами и какой-нибудь десерт.

— Да, и еще поставьте на стол фрукты, — добавила Каисса.

— Совершенно верно.

Вскоре один за другим в пищеблок вошла группа прилетевших ученых. Профессор на правах хозяина, предложил им пообедать. Представив Каиссу, профессор сел с ней напротив Сабухри. Какое-то время ели молча, но вскоре профессор услышал, что многие переговариваются между собой. Каисса наклонилась и шепотом произнесла:

— Профессор, мне кажется, они сомневаются, что едят натуральный продукт, — при этом, она чуть было не прыснула от смеха.

— Вы думаете?

— А вы поинтересуйтесь.

— Как вам наша кухня? — спросил профессор Сабухри.

— Изумительная. Практически невозможно отличить от натуральной. Видимо вы используете новые виды синтетического белка при изготовлении говядины?

Услышав это, профессор и Каисса чуть не подавились от смеха. Отдышавшись, профессор ответил:

— Нет, синтетику мы не употребляем. Только натуральные продукты.

— Но позвольте, откуда? — воскликнул рядом сидящий мужчина, продолжая упорно рассматривать нанизанный на вилку кусок говядины.

— На одной из планет у нас ферма, где мы выращиваем домашний скот, плантация различных злаков, ягодные и плодовые деревья и кустарники, а так же мы занимаемся переработкой всей этой продукции.

— И давно? — не веря сказанному, снова спросил всё тот же мужчина.

— Несколько десятилетий.

— Фантастика, просто фантастика.

— Возможно, но мы к этому привыкли, к тому же синтезировать искусственную синтетическую еду в наших условиях гораздо сложнее и накладнее, чем заниматься производством натуральных продуктов.

Уже в конце обеда компьютер сделал сообщение, что на корабль прибывает шаттл. Профессор сразу понял, что это Боянов, и, извинившись, поспешил в транспортный отсек. Ему не терпелось узнать подробности. Пока шел по коридору сердце профессора учащенно билось и прежде чем войти в лифт, который вел к выходу в транспортный сектор, на несколько секунд задержался, чтобы успокоится. Когда двери лифта открылись, к немалому удивлению профессора, из кабины вышел Боянов. Судя по улыбке на лице, он был в прекрасном настроении и, увидев профессора, произнес:

— Вы решили встретить меня или вам так не терпится узнать, куда мы летали и каков итог нашего незваного визита к комигонам?

— Я, мы, ученые, прибывшие с вами, сейчас обедают. Я распорядился, чтобы им предоставили каюты и сделал обзор по инопланетному кораблю, — запинаясь и явно нервничая, произнес профессор.

Боянов неожиданно положил руку на плечо профессор, и тихим голосом произнес:

— Замечательно. Просто отлично, профессор.

— А что вы…

— И у нас тоже все прекрасно. Надеюсь, что после нашего визита на базу Зулу, — и Боянов сделал многозначительную паузу, после чего добавил, — нас больше донимать своими незваными визитами больше не будут.

— Вы были на базе Зулу? Откуда вы узнали их координаты?

— А, всё-та вам расскажи. Потом, как-нибудь на досуге, непременно расскажу. А сейчас пойдемте, я ужасно проголодался.

— И все же.

— Одним словом, мы нагрянули к ним и уничтожили практически весь флот, который там находился. Они, конечно, пытались защищаться, им даже удалось основательно вывести из строя три наших боевых корабля. Но, учитывая, что их потери составили восемь боевых кораблей и шесть транспортных, это сущий пустяк. К тому же, наши корабли уже переправлены сюда, но их придется основательно ремонтировать. Зато им ремонтировать уже ничего не придется. В итоге, они позорно бежали, а жаль, трем кораблям удалось уйти в гиперпространство.

— А планета, вы подвергли её бомбежке или… уничтожили?

— Планета цела. Мы лишь зачистили все объекты военно-космического комплекса. Какая-то часть населения, при этом конечно пострадала, но тут уж ничего не поделаешь. Война — всегда сопряжена с жертвами, в том числе и среди мирного населения.

Пока они разговаривали, Боянов шел в сторону пищеблока. У входа остановился и, глядя на профессора, неожиданно произнес:

— Мне кажется, им не следует одним скитаться в этой галактике. Пока у нас один дом, планета Затанга и одна общая задача, исследовать инопланетный корабль и затем вернуться домой. Надеюсь, вы понимаете, о ком я говорю?

— Да, — ответил профессор и, повернувшись, отправился в свою каюту. Мысли профессора перескакивали с одного на другое.

«Каким образом Боянову стали известны координаты базы Зулу? Что стало с руководством лиги сопротивления и Лабарганом, удалось ли им спастись, или они погибли? Каковы истинные масштабы разрушений и потерь на самой базе? И, наконец, вопрос — возвращаться Азадель и Михаилу на Затангу или какое-то время подождать?» — размышлял профессор и в задумчивости прошел мимо своей каюты. Оглядевшись, вернулся обратно и, не успев войти, сразу получил сообщение на коммуникатор, что на связь просит выйти Азадель.

— Хамаль, мы посовещались и решили, что нам стоит вернуться.

— Боянов вернулся. Он каким-то образом узнал координаты базы Зулу и армадой из десяти кораблей учинил там полный разгром. Уцелели и успели уйти только три корабля. Планета подверглась мощной бомбардировке. Боюсь даже представить, что там сейчас творится, и сколько людей погибло. Кто из руководства остался в живых я не знаю, но в любом случае, Боянов окончательно закрыл тему мирного договора с комигонами. Вряд ли они на что-то решаться в ближайшее время, поэтому вполне возможно, вы правы, вам лучше всего сейчас прилететь сюда. По крайней мере, так будет и мне и тебе спокойнее.

— Даже не знаю, что сказать. Я расскажу обо всё Михаилу, и если наши планы поменяются, я тебе сообщу.

— Да, и еще. Не знаю, каким образом это удается Боянову, но, получив коды доступа, он очень быстро достает нужную ему информацию. Боюсь, что он уже знает ваше местонахождение. Это в качестве информации для размышления.

— Я поняла.

Не прошло и получаса, как профессор получил от Азадель короткое сообщение:

— Мы вылетаем. Обеспечь безопасный прилет корабля на Затангу. Азадель.

От волнения, что он скоро увидится с Азадель, профессор бегом бросился в командный пост, полагая там найти Боянова. Однако там его не было. Решив, что он в пищеблоке, направился туда, и только на полпути, неожиданно вспомнил, что обладая кодами доступа сам может решить все вопросы. Вернувшись на командный пост, дал команду компьютеру в случае открытия портала перехода не предпринимать никаких оборонительных действий, а только сделать стандартный запрос непосредственно на компьютер корабля.

Через полчаса в центральный пост заглянул Боянов.

— Ждем гостей?

— Да, — односложно ответил профессор. Его голос немного дрожал и выдавал волнение.

Боянов присел в кресло помощника командира и, ковыряя в зубах зубочисткой, произнес:

— Чертовски вкусная еда. За год можно так избаловаться, что и улетать не захочется. Верно, профессор?

— Не знаю. Во всяком случае, я точно вряд ли смогу привыкнуть к синтетической пище.

— Ну вам-то вряд ли придется привыкать. Ваш братец член совета директоров компании, ворочает миллиардами. За такую информацию, что мы ему привезем, он вам отвалит миллионы. На всю оставшуюся жизнь хватит, чтобы и в нашем мире питаться натуральными продуктами.

— Вероятно и вам обломится немалый куш? — мрачно произнес профессор.

— Очень на это рассчитываю, хотя обольщаться не стоит. Одно дело родственник, совсем другое быть на службе. Так кого ждем, Азадель Мути и Михаила Кутепова?

— Да. И с ними еще несколько человек.

— Вот как! Кто именно?

— Женщина, недавно родившая девочку и две роженицы. Они вот-вот родят тройню. А так же экипаж корабля из числа зомбированных.

— Интересно, а где же отцы этих рожениц?

— Их искусственно осеменили по программе восстановления численности людских ресурсов. И попрошу без комментариев. Если вам интересна эта тема, вы обо всем можете получить любую справку на компьютере.

— Понятно, щекотливая тема, поэтому не стану задавать вопросы. Кстати, контейнеры с капсулами уже прибыли, так что можно начинать процедуру вывода их из состояния гиперсна.

— А что относительно членов экипажа корабля? Вы почему-то задержали их доставку.

— Ну, я подумал, что для начала надо организовать научную часть программы. Познакомить обе группы друг с другом, пообщаются, наметят план работ, потом отправим их на корабль, а уже затем доставим экипаж на корабль. Сами понимаете, ученые будут заняты делом, а чем займется экипаж? Для их пробуждения не самое удачное время.

— Вам виднее.

— Да что с вами профессор. Я с вами советуюсь, а вы каждый раз либо уходите от ответа, либо на ваше усмотрение. Ладно, не стану мешать вашей встрече с мадам Азадель Мути. Если что, я временно в каюте, где раньше обитал Коэн.

Боянов поднялся с кресла и направился к себе. Профессор проводил его взглядом, в котором не было ни уважения, ни страха, ни взаимопонимания.

«Возможно, мы сможем понять друг друга, и между нами даже будут нормальные взаимоотношения, но пока между нами стена недоверия и неприязни, хотя на словах она и не проявляется», — подумал профессор.

Через три часа компьютер сообщил об открытии портала перехода. И почти сразу же дал подтверждение, что компьютер корабля опознан и синхронизирован в единую сеть. Волнение от долгожданной встречи профессор не смог скрыть, как ни старался, поэтому отправился в свою каюту привести себя в порядок. Как только корабль вышел на орбитальный полет, от него отделился шаттл. Профессор не удержался и пошел в транспортный отсек, где через стекло наблюдал, как открылись огромные двери шлюза, пропуская в ангар шаттл. Когда они закрылись и давление в ангаре уровнялось, из кабины вышла Азадель. Она взглянула наверх и увидев ожидающего её Мукси, опрометью бросилась наверх. Профессор открыл дверь, и они обнялись. Было ощущение, что они не виделись годы и встретились после долгой, очень долгой разлуки. Она смотрела в его усталые глаза, гладила рукой по голове и тихо шептала:

— Мы снова вместе. Всё позади, слышишь, всё позади.

Глава 5

Профессор проводил Азадель в свою каюту, где они присели за стол и, перебивая друга, стали рассказывать, как жили все это время, какие события произошли. Все это время руки Азадель лежали столе, и профессор гладил её ладони, словно хотел удостовериться, что перед ним не голограмма, а Азадель, живая и настоящая.

Вскоре в дверь каюты постучали. Видеофон показал, что это Боянов.

— Входите, — недовольным голосом произнес профессор.

Боянов открыл дверь, увидев Азадель, сделал поклон и представился:

— Госпожа Мути, разрешите представиться, Стефан Боянов. Прилетел вместе с командой ученых с целью досконального изучения инопланетного корабля. Рад вашему возвращению. Если я правильно понял, вы одна прилетели, господин Кутепов и женщины остались на корабле?

— Да, — ответила Азадель, внимательно взглянув на Боянова.

— Что же, не стану мешать, еще будет время ближе познакомиться и обсудить кое-какие вопросы, — и, не дожидаясь ответа, вышел из каюты.

— Борзый, однако, — произнесла Азадель, как только за Бояновым закрылась дверь.

— Как ты сказала?

— Говорю, что прыткий уж больно. Явился, поздоровался и убежал.

— Да, это ты верно подметила. Чаю налить, у меня припасена баночка варенья?

— Пожалуй. Как-то я не очень хорошо стала переносить эти перелеты в гиперпространстве.

— Может, тогда приляжешь, отдохнешь?

— Позже. Налей лучше чаю и покрепче.

Профессор засуетился, вскипятил воды, достал банку с ароматным чаем и еще одну с вареньем.

— Кстати, я забыла тебе рассказать. У нашего командира…

— Командира! Какого командира?

— Ну, Михаила. Его ведь назначили командиром корабля. Представляешь, любовь.

— Любовь!

— Да. По уши влюбился в эту Марселину, которая родила от него девочку.

— Надо же. Кто бы мог подумать.

— Война войной, а чувства и молодость берут своё. Я сразу это заметила, хотя он и старался не показывать виду. Между прочим, бороду отрастил, для солидности.

— Мальчишка.

— Но умница, каких еще поискать. Когда ты со мной связался в последний раз, я ему всё рассказала и высказала сомнения в целесообразности нашего возвращения. Что ты думаешь, он очень аргументировано обосновал, что нам все же следует вернуться.

— Интересно, и какие доводы он привел? — спросил профессор и наложив в розетку варенья, поставил её перед Азадель.

— Если комигоны действительно понесли серьезные потери после удара Боянова по базе Зулу, то весьма вероятно, что они начнут искать прибежище в дальних мирах галактики Гахр. В этом случае нас могут найти, а учитывая, что мы сбежали от них, вряд ли станут церемониться. Что скажешь?

— Скажу, что в данном случае с ним не поспоришь. Он прав, сейчас комигоны начнут искать в галактике места, где можно скрыться, но вряд ли они будут это делать в неизведанных краях.

— Это то, о чем он и говорил. Кстати, я хотела у тебя спросить, Весь флот Коэн перебросил к Затанге, а на планете Гоби кто-нибудь остался или их всех эвакуировали на транспортные корабли и они все сейчас здесь?

— Нет. Те, кто находился на кораблях, перебазировали сюда, а на Гоби еще осталась колония.

— Надо бы их тоже эвакуировать, ведь они остались без защиты. Уверена, комигоны теперь активизирую свои вылазки.

— Не думаю. Если, как говорит Боянов, они потеряли столько кораблей, и не будем забывать, перед этим Коэн нанес им серьезный урон, вряд ли они будут пытаться что-либо предпринимать, по крайней мере, в ближайшее время. Думаю, что у них сейчас очень тяжелое положение и каждый корабль на счету.

— И все же, не стоит рисковать. Им достаточно открыть портал и направить несколько ядерных ракет на планету и вся колония погибнет.

— Пожалуй ты права. Не стоит откладывать, сегодня же решим этот вопрос. Как ты считаешь, обсудить это с Бояновым, или минуя его принять меры к эвакуации?

— Знаешь, я бы не стала сейчас дразнить его и показывать характер типа, мол пусть знает, кто в доме хозяин. Это не тот вопрос, чтобы поступать без согласования с ним. К тому же, раз у него теперь есть коды доступа, стоит хотя бы поставить его в известность.

— Согласен, так и поступим.

Они выпили чай и потом еще недолго о чем-то беседовали, после чего Азадель все же согласилась отдохнуть, а профессор отправился решать вопрос с эвакуацией колонии с планеты Гоби. Войдя в командный пункт, он увидел Боянова, который просматривал архивные записи на компьютере. По всей видимости, хотел поближе узнать, что происходило за эти годы в галактике Гахр в период правления Лифинга. Обернувшись и увидев профессора, произнес:

— Весьма интересно было познакомиться с тем, как вы тут жили все эти годы. Должен заметить, что покойный господин Лифинг, весьма колоритная фигуры.

— Как вы сказали — колоритная?

— Да. И еще я бы добавил — неоднозначная. С одной стороны талантливый, хотя местами и импульсивный стратег, с другой — тиран эпохи римской империи.

— Вы, верно, заметили, но многие тираны были как раз талантливыми стратегами.

— Не сказал бы. Интриганами они все были, а стратегами единицы, да и то настоящие полководцы, которые им верно служили.

— Возможно. Я не слишком большой знаток древней истории. Я собственно зашел, чтобы согласовать с вами план эвакуации нашей колонии с планеты Гоби.

— Я пролистал архивные записи мельком, поэтому не совсем в курсе, о чем идет речь. Если можно, поясните.

— Дело в том, что на планете располагается колония подростков, не достигших восемнадцатилетнего возраста. Помимо них там находится сотня или две воспитателей из числа зомбированных людей, которые совместно с андроидами осуществляют процесс их обучения и воспитания.

— Вот как. Весьма интересно. И много их там?

— Я точную цифру не знаю, в общей сложности что-то около трехсот человек.

Боянов смерил профессора взглядом, от которого ему стало вдруг не по себе. Словно он говорил, — «Вот они плоды ваших бесчеловечных экспериментов. Не Лифинга, а именно ваших, профессор Хамаль Мукси». Но вместо этого он произнес:

— Так от меня вы чего хотите? Пошлите транспортный корабль и пару боевых кораблей прикрытия и проведите эвакуацию, если вы боитесь, что комигоны могут напасть и уничтожить колонию, — Боянов сделал паузу и видимо не смог сдержаться, поэтому закончил фразу словами, — и плоды ваших научных экспериментов.

Профессор побледнел. Слова, сказанные Бояновым, были хуже пощечины, ибо ударили в самое больное место. Не в силах что-то ответить, он повернулся и медленно вышел, ибо в словах Боянова был не просто упрек, но горькая правда. Уже на выходе из командного отсека он услышал:

— Не волнуйтесь, профессор, я дам команду на эвакуацию колонии.


К вечеру на корабль неожиданно прилетел Михаил. Он решил, что не стоит медлить и надо лично познакомиться с новым посланцем Газира Мукси, так как пока он представлял собой достаточно противоречивую фигуру.

Выйдя из шаттла, Михаил сразу направился в командный центр корабля, однако к своему удивлению никого там не застал. Как оказалось, Боянов был в пищеблоке и вместе с учеными, прибывшими еще утром, ужинал. Воспользовавшись подсказкой компьютера, Михаил направился в пищеблок. Войдя туда, он увидел группу людей, которые ужинали, одновременно о чем-то оживленно переговариваясь между собой. Среди них, он выделил одного коренастого мужчину с короткой стрижкой черных волос. Их взгляды встретились, и мужчина рукой поприветствовал Михаила, давая тем самым понять, что он и есть Боянов.

— Приветствую вас. Не желаете присоединиться? — произнес он, встав из-за стола и протянув Михаилу руку, представился.

Михаил поздоровался и, решив, что не стоит отказываться, присел на свободное место рядом. Появившийся тут же андроид поинтересовался, что принести из еды. Есть особо не хотелось, поэтому Михаил попросил принести чай и что-нибудь из сладкого.

— Спят и видят, чтобы как можно скорее попасть на инопланетный корабль, — тихо произнес Боянов, обращаясь к Михаилу.

— Охотно верю, — ответил Михаил. В этот момент андроид принес чай и кусок пирога.

— Вы как, останетесь или вернетесь на корабль? — неожиданно спросил Боянов.

— Если я, как врач нужен на корабле и могу чем-то помочь, то могу остаться. Но на корабле осталось две роженицы. Они вот-вот должны родить, поэтому оставлять их под присмотром андроидов не хотелось бы.

— Понимаю. Кстати, профессор попросил меня организовать эвакуацию большой колонии с планеты Гоби. Там, как я понял порядка трех сотен детей и персонала, так что возможно понадобится ваша помощь.

— Разумеется. А что моя помощница Каисса Оуэн уже поправилась? — спросил Михаил, намекая тем самым, что он в курсе того, что произошло. Впрочем, вопрос не произвел на Боянова никакого впечатления, и он, как ни в чем, ни бывало, ответил.

— У профессора золотые руки. Он ни то что печень пересадит, голову пришлет андроиду при необходимости. Я её сегодня не видел, вероятно она у себя или как всегда, в медотсеке.

— В таком случае, если не возражаете, я задержусь еще на какое-то время.

— Буду только рад, а то в компании ученых, я немного теряюсь. Знаете, научные термины и всё такое. Профессор меня тоже не жалует. Я понимаю, после Коэна ему любой посланец вряд ли понравится. Может, хоть вы составите компанию?

— Поживем, увидим, — осторожно ответил Михаил, и, откланявшись, встал из-за стола. При этом от него не ускользнул пронзительный взгляд Боянова, который во время разговора, не то чтобы пристально, но очень внимательно посматривал на Михаила, словно пытался прочесть его реакцию на ту или иную сказанную им фразу. Впрочем, Михаил делал тоже самое, пытаясь проанализировать не только слова, но и тембр голоса, с которым говорил Боянов.

Покинув пищеблок, Михаил направился в медицинский сектор, чтобы навестить Каиссу. Пока шел по коридору, подумал, — «Однако выдержки Боянову не занимать. Даже глазом не моргнул, когда я его спросил про Каиссу. Такого разве что на полиграфе прокачать, чтобы узнать о его истинных планах».

В реанимации Михаил застал профессора. Он в очередной раз проверял состояние Виктории. Она лежала в реанимационном блоке и, судя по довольному лицу профессора, всё говорило, что позитронный мозг, хотя и медленно, но все же берет на себя функции контроля за всеми органами. Увидев Михаила, профессор протянул руку и поздоровался.

— Как она? — спросил Михаил.

— Как видите, — и профессор указал на экран одного из мониторов, — есть ощутимые сдвиги. Это обнадеживает. Трудно сказать, каков будет общий итог после того, как позитронный мозг полностью заменит её родной, но с научной точки зрения, это будет нечто.

— Вы хотите сказать, что с позитронным мозгом она осознает себя в полной мере, как человек, как личность?

— Не знаю. Такого случая в моей практике еще не было. Так что, поживем, увидим.

— А как самочувствие Каиссы, кстати, где она?

— С ней все в порядке. Задетые органы пересадили, осложнений не наблюдалось, так что всё нормально. Вероятно она у себя в каюте. Вы как, еще не виделись с Бояновым?

— Попил с ним чай в пищеблоке. Он там ужинает с учеными.

— И как он вам?

— Пока судить рано, но, судя по всему, не так прост, как кажется.

— В самую точку попали. Строит из себя простачка, а когда до дела доходит, решителен, не в пример Коэну. Тот, пока я здесь был, буквально по каждому чиху советовался, но при этом всё делал по-своему. А под конец запил и всего стал бояться. Одно слово, не абы кого прислал нам мой братец на этот раз.

— Может не всё так страшно, как нам мерещится?

— Очень на это надеюсь. Одно смущает, с какой решительностью он всё делает. И вот этот выстрел в Каиссу тоже о многом говорит. Уверяет, что обознался. Принял её за Вирджинию. Неужели он испугался, увидев её, и поэтому сразу выстрелил? Не понятно.

— Действительно странно. Главное не вяжется одно с другим. Спокойствие, как вы говорите, при атаке комигонов, и поспешная стрельба, лишь только он увидел Каиссу? Слишком мало информации, чтобы судить о нем в полной мере.

— И я о том же. Вы как задержитесь у нас или обратно на корабль?

— Не знаю. Боянов сообщил, что организуется эвакуация колонистов с Гоби. Там, если я не ошибаюсь, преимущественно дети, причем самых разных возрастов. Просил помочь, если возникнут проблемы с их здоровьем.

— Да, я его попросил как можно скорее организовать эвакуацию. Они там одни остались и без какой-либо защиты.

— Может мне слетать за ними?

— Был бы вам очень признателен.

— Тогда договорились. Пойду, сообщу Боянову, а заодно решим вопрос, какой транспортный корабль взять для их эвакуации.

— Спасибо.

Попрощавшись с профессором и узнав, что Боянов в центральном посту управления, Михаил отправился к нему. Узнав, что Михаил решил слетать на Гоби с тем, чтобы проконтролировать эвакуацию, весьма благосклонно отнесся к этому и поблагодарил за помощь, после чего быстро определил какой транспорт лучше всего использовать для этого. После чего неожиданно предложил в качестве сопровождения послать корабль, на котором он прилетел.

— Знаете, Михаил, времена сейчас сложные. Эти комигоны народ, как я понял, коварный, а эвакуация такого большого количества людей потребует не один час, так что боевую задачу охранения я поручу своему помощнику. Он на корабле с экипажем, так что и вам будет безопаснее и мне спокойнее.

— Как скажете. Тем более, что ваш корабль, если я правильно понял, тоже оснащен новым видом оружия?

— Совершенно верно.

— В таком случае, я отправляюсь на корабль, и как только все будет готово, мы можем улетать.

— Договорились, я вам сообщу, и тогда синхронизируем открытие портала сразу трех кораблей.

Вскоре Михаил вылетел на шаттле и, вернувшись на корабль, передал всем сообщение, что ожидается гипербросок, и попросил всех быть готовыми к нему. Через час Боянов сообщил, что транспортный корабль и корабль сопровождения будут готовы к полету к восьми утра.

Перед тем, как лечь спать, Михаил забежал в медицинский сектор, узнать, как состояние беременных женщин. Они находились в состоянии гиперсна и, судя по данным аппаратуры слежения, роды должны начаться в срок на следующей неделе с интервалом в два-три дня друг от друга. Дав указания дежурному андроиду внимательно следить за аппаратурой рожениц, он отправился к себе в каюту. Машинально взглянул на время. Было начало двенадцатого, Марселина наверняка уже спала и навещать её было поздно, но проходя мимо её каюты, на миг задержался у двери. В этот момент дверь открылась, и они чуть было не столкнулись.

— Ой, извините, — смущаясь, произнес Михаил.

— Вы меня напугали, — хватаясь рукой за сердце и одновременно запахнув халат, в которой она была одета, произнесла Марселина.

— Право не хотел. А вы далеко, если не секрет?

— Лизок спит, а я хотела сбегать в пищеблок, там такие вкусные пирожки сегодня утром были.

Михаил улыбнулся и тут же нашелся что ответить.

— Хотите, я схожу? Вам с яблоками или капустой?

— Ой, мне право неловко.

— Да бросьте. Лиза проснется, а вас нет. Для ребенка в её возрасте это большой стресс. Это я вам как врач говорю.

— Ну, если как врач, то я не стану настаивать, — с улыбкой произнесла Марселина, и уже когда Михаил повернулся, крикнула ему вдогонку, — штучки три захватите, пожалуйста.

Михаил вернулся минут через десять. Осторожно постучал в дверь, и когда Марселина открыла, протянул ей пакет. Она взяла его, а Михаил почему-то не отпускал его. Их взгляды встретились. Они стояли и смотрели друг на друга и молчали, хотя Михаилу именно сейчас хотелось многое сказать о своих чувствах к ней. И словно почувствовав его невысказанные слова, Марселина потянулась к нему и их губы слились в поцелуе. Он невольно сделал шаг, и она прикрыла за ним дверь, тихо прошептала:

— Я зачала ребенка, ни разу не переспав с тобой. Наверное, в этом есть что-то неестественное.

— Мне кажется, это надо срочно исправить, — так же шепотом ответил Михаил.

— Это приказ капитана? — игриво спросила Марселина и, не дав Михаилу ответить, закрыла ему рот жарким поцелуем.


Среди ночи Марселина встала взглянуть на Лизу. Вернувшись в кровать, прижалась к Михаилу.

— Не спишь? — спросила она.

— Нет.

— Скажи, а разве так бывает?

— Что именно?

— Встретиться на чужой планете и затем расстаться на долгие годы, чтобы потом снова оказаться вместе в чужой галактике и при этом иметь общего ребенка. По теории вероятности это один шанс на миллиард.

— Наверное, но разве это имеет какое-то значение?

— Никакого.

— Главное, что мы встретились, — и Михаил нежно обнял Марселину и поцеловал её.

— Как ты думаешь, мы сможем вернуться домой? — неожиданно спросила она.

— Не знаю. Если честно, то разве это имеет какое-то значение по крайне мере, сейчас, когда мы вместе. Ты, я и Лиза?

— Может ты и прав, но я все равно, скучаю по дому.

— Я тоже. Но я столько лет проработал в космосе, что иногда мне кажется, что и здесь в галактике Гахр, я тоже постепенно начинаю чувствовать свой дом.

— Но он такой чужой и… опасный.

— Я знаю.

— Мы завтра снова куда-то летим?

— Да. На Гоби.

— На Гоби! А что там?

— Колония детей. Предстоит их эвакуировать, — с грустью произнес Михаил, и Марселина моментально почувствовала интонацию в его голосе. Она приподнялась, опершись на локоть, и посмотрев на Михаила, тихо спросила:

— Там могут быть и мои дети, ведь так?

— Вероятно, я не знаю. Часть детей находится на транспортном корабле. Их до этого переправили сюда.

А компьютер ведет какую-то статистику? Там наверняка должны быть данные о том, кто мать и отец. Это ведь легко будет установить, правда?

— Разумеется.

— Если честно, мне немного страшно. Я даже не знаю, как я их восприму, ведь я ничего не помню и даже не знаю, кто у меня родился мальчики или девочки. Нет, эта галактика никогда не станет для меня домом.

Михаил промолчал. Он понимал Марселину, её чувства, переживания, волнения и страхи. Ему хотелось сказать, чтобы она ни о чем не волновалась, что он защитит её, что всё будет хорошо, и не мог. Он знал, что впереди их ждёт неизвестность, а говорить пустые слова и уж тем более врать, он больше не мог и не хотел. Он лишь погладил её по голове, потерся своей бородой по плечу, шее и тихо прошептал:

— Мы вместе пройдем через все испытания. Нам не уйти от них, но я хочу верить, что всё хорошее впереди. Спи, завтра будет трудный день.

Глава 6

Сообщение от Боянова о том, что транспортный и боевой корабли готовы к полету к планете Гоби, пришло ровно в девять утра. Неожиданно на связь вышел профессор и сообщил, что самочувствие Каиссы в полном порядке, и она изъявила желание помочь в эвакуации. Шаттл уже в пути. Не прошло и десяти минут, как Каисса была на борту корабля. Сразу после её прибытия Михаил дал оповещение по кораблю, что всем необходимо приготовиться к полету в гиперпространство. Менее чем через полчаса все три корабля подошли к точке перехода и устремились к планете Гоби.

В разговоре с профессором он упоминал о том, что на планете есть колония, где воспитываются дети до восемнадцатилетнего возраста. Однако каких-либо подробностей, как о самой планете, так и о колонии, которая там располагалась, Михаил не знал. Поэтому, как только корабль вошел в гиперпространство, он дал компьютеру запрос о планете.

Из информационной справки выданной компьютером значилось, что планета Гоби была той самой планетой, на которой нашли пристанище Лифинг со своей командой после долгого скитания по галактике Гахр. Она была одна из немногих, где атмосфера позволяла после привыкания не пользоваться дыхательной маской. Состав атмосферы немного отличался от земного и по ощущениям напоминал высокогорье на уровне четырех километров. Жить можно, но надо привыкнуть. В результате там было основано первое поселение. Воздух, климат и наличие воды позволяло наладить разведение скота и растительных продуктов питания. Когда началась активная фаза освоения галактики и были найдены новые миры и в частности планета Вахтабаи, куда перенесли основное развитие сельскохозяйственных культур и животноводство, планета Гоби отошла на второй план. Однако, спустя несколько лет, когда начались опыты по искусственному оплодотворению женщин, обнаруженных на прилетевших в галактику кораблях, о ней снова вспомнили и организовали колонию, в которой росли и воспитывались родившиеся экспериментальным путем дети. С годами колония численно увеличивалась и в конечном итоге составила свыше трехсот человек, включая детей до восемнадцати лет и зомбивоспитателей, которые вместе с андроидами кормили, учили и воспитывали подростков.

Прочитав эту информацию, Михаил отметил, что не нашел для себя основного ответа — что знают о мире, в котором живут дети-колонисты и как они воспримут появление новых людей и сам процесс эвакуации. К его удивлению на запрос по данному вопросу, компьютер не выдал информации. Оставалось одно, ждать, когда корабль выйдет из гиперпространства и срочно связаться с профессором или Азадель и подробно узнать обо всём. Михаил еще раз попробовал иначе сформулировать вопрос, затрагивающий тему воспитания детей и подростков в колонии и даже порылся в архивных данных, но так ничего и не нашел вразумительного по данному вопросу, что было весьма странно.

Сидя в капитанском кресле, он размышлял, с чем это может быть связано, ведь информация не носила секретности, но одновременно должна быть четко прописана в самой программе зомбивоспитателей. Всё оставшееся время, пока корабль был в гиперпространстве, Михаил строил предположения о том, как могла быть построена программа обучения и воспитания детей, которым не были имплантированы позитронные мозги и, стало быть, они были обычными людьми, которые по мере взросления неизбежно задают вопросы об окружающем их мире.

Как только корабль вышел из гиперпространства, Михаил поспешил связаться с профессором. Однако его ответ еще больше озадачил Михаила.

— Всем, что касалось колонии на Гоби, занималась Виктория Бонги. Я не особо вникал в её работу в этом направлении. Возможно, Азадель что-то знает, попробуйте переговорить с ней. Но я думаю, что особых проблем с эвакуацией не будет.

Связавшись с Аздель, Михаил снова был удивлен, так как она так же не внесла ясности по данному вопросу.

— Госпожа Азадель, я никак не пойму, почему на мой запрос относительно программы по воспитанию детей в колонии, компьютер сообщает, что информация не найдена? Одно из двух, либо программа была, но по каким-то причинам её удалили, или её вообще не было в компьютерной базе. Но тогда возникает законный вопрос — чем руководствуются зомбивоспитатели при воспитании и обучении детей? Согласитесь, но должна существовать программа по их воспитанию, раз они находятся под внешним управлением. Я имею в виду воспитателей.

— Я вас прекрасно понимаю и полностью согласно. Но дело в том, что с самого начала этим вопросом занималась исключительно Виктория. Первое время детей было очень мало, точнее, всего один ребенок. Потом появилась первая тройня, а спустя год еще трое детей. И поскольку их было так мало, Виктория решала все вопросы, так как Лифинг и профессор были заняты другими делами, и им было не до детей. Поскольку с воспитанием и развитием детей вопросов не возникало, то о них вспомнили, когда первому ребенку исполнилось восемнадцать лет. Но и после этого никаких вопросов не возникало, так как роженицы находились на Сайгате и детей сразу же отправляли на Гоби.

— Иными словами, всё было поставлено на поток, который работал без перебоев и поэтому ими никто не интересовался, — зло произнес Михаил, и добавил, — кроме Виктории, которая могла бы дать исчерпывающую информацию по данному вопросу.

— Да, — словно извиняясь, ответила Азадель.

— Хорошо, и на том спасибо. Буду решать все вопросы на месте, — ответил Михаил и Азадель сразу уловили в его голосе раздражение.

Экран компьютера погас, и Михаил дал команду выйти на орбиту планеты. Транспортный корабль шел следом, а боевой корабль прикрытия остался на месте выхода из гиперпространства для охраны обоих кораблей.

Пока корабль маневрировал и выходил на заданную орбиту, в командный отсек заглянула Каисса. Михаил был рад встрече и первым делом поинтересовался её самочувствием.

— Все обошлось, — спокойно ответила она, словно не было той смертельной опасности и угрозы жизни, которая была несколько дней назад.

— Искренне рад, что всё обошлось и спасибо, что решили помочь.

— За это время, что мы в чужом мире, я успела соскучилась от привычной работы. Поэтому, как только услышала, что предстоит эвакуация целой колонии, решила помочь. Не возражаете, что напросилась?

— Наоборот, очень рад. Чувствую, что эвакуация будет не самой простой.

— Если не секрет, кого эвакуируем?

— Колония подростков разного возраста и обслуживающий персонал из числа зомбированных людей. Главная трудность, что по колонии нет точных данных.

— Как это нет точных данных?

— Компьютер не выдал никакой информации. Так что придется сначала высадиться на планету и на месте определить порядок эвакуации.

В этот момент компьютер сообщил, что корабль вышел на стационарную орбиту над местом нахождения колонии на планете.

— Отлично. Установить связь с руководством колонии, — произнес Михаил, а про себя подумал, — «Чувствую, что проблемы не заставят себя ждать».

Предчувствия не обманули, так как вскоре компьютер сообщил, что связь установлена и не представившийся руководитель колонии попросил подтвердить полномочия. Михаил ввел на компьютере коды доступа и вслед за этим услышал:

— Для всех действий на территории колонии прошу ввести дополнительный код доступа.

Михаил и Каисса, которая осталась в центральном посту, переглянулись.

— Что это значит? — спросила Каисса.

— Вероятно, Виктория Бонги ввела дополнительный уровень безопасности и ввела пароль, без которого мы не сможем так просто произвести эвакуацию.

— Но зачем ей это понадобилось?

— Вы меня об этом спрашиваете? Понятия не имею. Профессор и Азадель сказали, что всем, что касалось колонии, занималась именно она.

— И что нам теперь делать?

— Черт его знает. Попробуем для начала отправить туда отряд и выяснить, что может представлять собой колония, а для начала посмотрим, как она выглядит. Компьютер, выслать на планету низкоорбитальный спутник и сбросить пару слидеров. Необходимо обозначить точное местоположение всех объектов колонии. Составить объемный план местности.

— Приказ принят, исполняю.

— Хоть здесь не потребовалось дополнительных кодов, — шутливо произнес Михаил, чем немного ослабил возникшую напряженность. В этот момент в командный зал неожиданно вошла Марселина с Лизой, которая сидела в слинге, наспех сделанный то ли из куска ткани, то ли из шарфа. Каисса с удивлением и непониманием переводила взгляд с Марселины на ребенка. Видя её замешательство, Михаил поспешил её успокоить:

— Знакомьтесь, Марселина Девье. А это её, точнее, наша дочь, Лиза. Марселина, это Каисса Оуэн, моя помощница. Мы вместе работали на корабле, прежде чем прилетели в эту галактику.

Ничего не понимающая Каисса только и смогла, что поздороваться, продолжая смотреть на малышку. Видя её удивленный взгляд, Марселина не без юмора произнесла:

— Видели бы вы себя в зеркало. Я узнала о том, что он отец Лизы только после её рождения. Она, если так можно выразиться, плод экспериментов профессора Мукси. А я одна из тех, кто оказался волею судьбы в этой галактике.

— Не может быть!

— Еще как может. Впрочем, я уже немного привыкла к тому, что очнувшись, неожиданно стала матерью этой очаровательной малышки, — и Марселина прижалась щекой к головке Лизы, а потом нежно поцеловала её в лобик.

— Марси, — как с недавних пор Михаил стал называть Марселину, — мы уже на орбите планеты. У нас тут возникли некоторые трудности, так что вы пошли бы с Каиссой и поболтали, а я пока займусь решением всех проблем.

— Ухожу, ухожу. Каисса, пойдемте, познакомимся поближе, заодно расскажете мне о своем командире подробности, он такой скрытный, — и Марселина метнула в сторону Михаила озорной взгляд, напомнивший ему о прошедшей бурной ночи.

Не успели Марселина и Каисса уйти, как стали поступать данные со слидеров о колонии. Компьютер рисовал план расположения строений, и вскоре стал ясен общий вид колонии. Конфигурация не могла не вызвать удивления. В центре находилось большое здание округлой формы, от которого во все стороны шли, подобно спицам велосипедного колеса, крытые галереи. Каждая заканчивалась тремя обособленными зданиями. При этом круговой галереи не было, что говорило об изолированности каждой группы зданий. Рядом с центральным зданием находилась площадка, по всей видимости, предназначенная для посадки шаттлов. На удалении двух километров от комплекса располагалось еще несколько зданий, возле одного из них находились два шаттла.

Михаил смотрел на план колонии и размышлял, с чем связана столь странная архитектура комплекса и какие сложности могут возникнуть при эвакуации колонистов. Первая мысль была, снова связаться с профессором или Азадель и попытаться узнать у них дополнительную информацию о колонии. Но прежде чем это сделать, он вновь дал запрос компьютеру по имеющейся у него информации по колонии. На этот раз компьютер смог частично пролить свет по ней. Оказалось, что все постройки возводились не сразу, а по мере рождения детей. Центральный корпус был первой постройкой и в нем находятся служебные помещения для персонала. Корпуса зданий в отдалении являются складскими и хозяйственными помещениями. Кроме того, рядом с ними находится ферма и сельскохозяйственные угодья. Теперь стало понятно, что вероятнее всего дети разделены и не контактируют между собой. При таком варианте в колонии должно быть больше обслуживающего персонала и зомбивоспитателей, нежели чем самих детей.

— Шаттл с отрядом из пяти человек готов к вылету на планету, — сообщил компьютер.

— Очень хорошо. Пусть отправляются в дальнее поселение и на месте выяснят, сколько там персонала и обо всем доложат.

— Принято. Выполняю.

Шаттл вылетел и как только приблизился к транспортной площадке, компьютер выдал неожиданное предупреждение.

— Посадка шаттла невозможна. Включена энергетическая защитная система купольного типа. Для снятия защиты необходимо ввести дополнительный код доступа.

Михаил присвистнул от удивления и дал команду вернуть шаттл обратно на корабль, после чего связался с профессором.

— У нас проблемы с эвакуацией, — сразу же заявил Михаил, как только появилось изображение профессора Мукси.

— Проблемы, — с удивлением произнес он, — какого рода?

— По всей вероятности, Виктория ввела дополнительный код доступа, и как только я выслал шаттл, включилось защитное поле над всем комплексом. Компьютер требует ввести пароль.

— Непонятно, для чего ей это потребовалось.

— Вы меня об этом спрашиваете? Вам лучше знать с какой целью она это сделала.

— Да, разумеется. Откровенно говоря, я в некоторой растерянности, так как личный код доступа может снять только она.

— Может попробовать просканировать её мозг и узнать код доступа? Это возможно сделать?

— Сходу не могу ответить. Вы в курсе, что она находится в реанимации.

— Да, в курсе. Но, если я правильно вас понял, без кода доступа силовой купол не закрыть. К тому же, я не знаю, как поведет себя зомбиперсонал. Будет ли он слушать мои команды или нет.

— Да-да, я вас прекрасно понял. Попытаюсь как можно скорее что-то предпринять.

— Буду ждать от вас сообщения.

Михаил взглянул на темный экран монитора и подумал, — «Если Виктория заблокировала доступ к колонии, то вполне вероятно, ей было что скрывать. Вопрос — что именно? Если это так, то даже получив код доступа, неизвестно чего ожидать».

Вскоре пришли Марселина и Каисса. Судя по выражению их лиц, они моментально нашли общий язык и взаимную симпатию.

— Если не возражаете, я пойду кормить Лизу. Если что, я буду в каюте, — произнесла Марселина, глядя на малышку, которая с любопытством смотрела на мать.

— Я позже загляну, не возражаете? — спросила её Каисса.

— Непременно, буду рада.

Как только Марселина ушла, Каисса спросила относительно того, как обстоят дела с эвакуацией.

— Пока никак. Ждем, когда профессор Мукси сообщит пароль, которым Виктория закрыла доступ к колонии.

— У неё обширное поражение коры головного мозга. Она находится в коме. Есть вероятность, что при сканировании часть информации может быть утеряна.

— Я знаю, но попытаться надо. В противном случае эвакуация будет, вряд ли возможна. Защитный купол тот же щит, что и на кораблях. Энергетическая установка на планете позволит держать его открытом длительное время.

— Странно всё это.

— Многое в этой галактике странное. А сама колония с детьми и зомбиперсоналом, не странная? А какие там дети, как их воспитывали, и что с ними стало по достижении восемнадцатилетнего возраста? Если их воспитывали и обучали изолированно друг от друга, у них может быть полностью исковерканная психика и ложные представления о мире в целом, — с гневом произнес Михаил.

— Может вы зря согласились на эту операции? — осторожно спросила Каисса.

— Спасать людей, наш профессиональный и человеческий долг. Вы согласны со мной?

— Да.

— И потом, кому-то надо исправлять чужие ошибки, — Михаил посмотрел на Каиссу и чтобы как-то разрядить обстановку, добавил, — Уголовников перевозили, а здесь как-нибудь справимся.

— Скажете тоже, — ответила она и тут же, смущаясь, добавила, — а малышка так похожа на вас.

— Вы тоже это заметили? — радостно спросил Михаил.

— Конечно. Если я вам пока не нужна, я могу быть свободна?

— Да, конечно. Будем ждать сообщения от профессора.

Каисса ушла, а Михаил, заломив руки за голову, уселся в командирское кресло. Мысли о прошедшей ночи все никак не выходили из его головы.

Лишь полтора часа спустя профессор Мукси снова вышел на связь и сообщил, что ему удалось при сканировании памяти узнать пароль доступа. При этом Михаил почувствовал, что профессор явно нервничает. Непонятно, с чем это было связано, возможно, что при сканировании он прочел информацию, которая вызвала беспокойство. Впрочем, Михаил не стал спрашивать, что случилось, а лишь поблагодарил и сказал, что когда операция по эвакуации завершится, он свяжется.

Дав команду на повторную отправку шаттла, Михаил ввел продиктованный ему код. Защита была снята, и шаттл благополучно приземлился, где его уже ждали два андроида. Тем временем Михаил начал получать данные по численному составу колонии. Как он и предполагал, колония насчитывала шестьдесят три ребенка разных возрастов и двести девяносто человек обслуживающего персонала. Все они были из числа зомбированных. Теперь предстояло решить вопрос, как лучше всего провести эвакуацию. Учитывая, что Каисса, будучи на службе в компании, много больше Михаила занималась такой деятельностью, он решил посоветоваться с ней. Обсудив все за и против, решено было поочередно размещать детей в капсулах для гиперсна, что позволит избежать их контакта друг с другом и тем самым не вызовет стресса. Что касается персонала колонии, то здесь особых проблем не было, так как зомбивоспитатели после ввода дополнительного пароля, четко выполняли все поступающие команды.

Несмотря на согласованность действий, эвакуация колонии затянулась, и к концу дня удалось переправить на транспортный корабль большую часть детей и около семидесяти воспитателей и обслуживающего персонала. И хотя работы можно было продолжить, Михаил решил отложить эвакуацию до утра, так как хотел лично контролировать весь процесс во избежание возможных проблем. Ближе к ночи, когда казалось, все проблемы отошли на второй план, компьютер объявил тревогу.

— Внимание! Множественное открытие порталов перехода. Автоматическое поднятие энергетических щитов защиты. Почти сразу же за этим один за другим поступили данные, что корабли атакованы. Комигоны вновь использовали тактику превентивного нанесения удара ракетами с ядерными зарядами большой мощности. Михаил дал команду срочно поднять энергетический щит над колонией. Следом за первой волной, последовала еще одна. На сей раз, она была направлена в сторону планеты. Несмотря на то, что большая часть из ракет, была уничтожена еще на подлете, несколько взорвались, что было связано с нанесением ударов по планете с разных сторон. Компьютер сообщил, что мощность каждой из ракет превысила сто мегатонн, вызвав в атмосфере планеты сильное радиоактивное загрязнение и ударные волны небывалой силы.

Как только всё стихло, Михаил связался с командиром корабля прикрытия. Необходимо было решать, что делать. Ван Хаасинг, как звали командира корабля, сказал, что обе ракетные атаки отбиты и не нанесли какого либо вреда, однако неизвестно, что предпримут комигоны в дальнейшем, так как у них есть одно существенное преимущество, они могут одновременно зайти с разных сторон планеты и атаковать все три корабля. В этом случае можно лишь обороняться, включив энергетические щиты.

— На долго их хватит? — поинтересовался Михаил.

— Пока есть энергия, щиты будут держать. Всё зависит, сколько ракет и торпед они используют.

— Значит, есть вероятность, что щиты не выдержат?

— Энергоустановки кораблей не безграничны, и потом, все зависит от мощности ракет которыми они будут атаковать. Судя по тем, которые они использовали на планете, мы справимся, а вот если они применят что-то более мощное…

— Понятно. Ваше предложение?

— Боюсь вас огорчать, но дальнейшая эвакуация может быть продолжена не раньше, чем через сорок восемь часов. Сейчас там радиоактивный уровень зашкаливает, поэтому снять защитный купол нельзя. Так что, либо ждем, либо улетаем.

— В этом случае…

— Они наверняка уничтожат всех, кто там остался.

— Но как они нас обнаружили?

— Вероятно, на планете оставлены датчики слежения, которые подали сигнал о нашем прилете.

— Но мы не можем бросить тех, кто остался. Там еще двадцать два ребенка и больше трехсот человек персонала. Может быть, нам запросить дополнительную помощь?

— Если они продолжат в том же духе, то наверняка будут бить по планете с разных сторон. Тогда эвакуацию можно отложить вообще на неопределенный срок. Если вызовем подмогу из нескольких кораблей, есть вероятность, что сможем отбить атаки и тогда попробовать продолжить эвакуацию. Но в любом случае, не факт, что это нам удастся.

— Почему?

— Если они атакуют во время эвакуации, то достаточно одной взорванной ракеты, чтобы уничтожить шаттл с людьми. Я переговорю с Бояновым.

— Хорошо.

Ответ пришел буквально сразу. Боянов распорядился отправить транспорт к Затанге, а к Гоби выслал пять боевых кораблей. Как только они вошли в звездное пространство планеты и заняли патрулирование по всему периметру, осталось подождать, когда радиация на планете упадет и станет возможным продолжить эвакуацию, выслав на планету сразу десять шаттлов, чтобы забрать всех, кто остался в колонии.

Потянулись томительные часы ожидания, когда можно будет завершить эвакуацию и покинуть планету Гоби.

Глава 7

Профессор Мукси получил от Михаила сообщение, что Виктория зачем-то ввела дополнительный код доступа в колонии. Поразмыслив и не найдя ответа, он решил узнать, что по этому поводу думает Азадель.

— Представляешь, Вика зачем-то установила дополнительный код доступа в колонии.

— Если честно, я не удивлена.

— Вот как. Странно. Не замечал за ней привычки что-то прятать от меня.

— Не замечал или не хотел замечать?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты всегда был так увлечен новыми идеями и задачами, что тебя мало интересовали рутинные вопросы, которые мы решали. Операции по пересадке позитронных мозгов, роженицы, дети и их воспитание, проблемы развития продовольственной программы. Если вспомнить, чем мы только не занимались. Мы втроем тащили весь этот воз, а твое дело — чистая наука.

— Это упрек?

— Вовсе нет. Просто каждый из нас троих, включая покойного Мирзо, занимались рутинными делами, и я давно заметила, что Виктория с большой неохотой рассказывала о том, как идут дела в колонии на Гоби, а дел было всегда столько, что не было времени спрашивать ее, что и как.

— Вот как, ты никогда мне об этом не говорила, — с удивлением произнес профессор.

— Дорогой мой, жаловаться или доносить на коллегу в условиях нашего микроскопического коллектива и жизни в чуждой нам галактике, было бы, по меньшей мере, глупо. Поэтому мы и жили так долго без склок и взаимной неприязни.

— Да, ты абсолютно права.

В этот момент Михаил снова вышел на связь, но уже с Азадель. Профессор присутствовал при их разговоре и когда сеанс связи закончился, произнес:

— Ты просто дипломат.

— А что я еще могла ему сказать?

— Ума не приложу, что делать в такой ситуации и чем ему помочь, — произнес профессор присев на стул. Затем снова встал, прошелся по каюте и снова присел к столу.

— Право не знаю, может попытаться просканировать мозг Вики на полиграфе? Что скажешь?

— Как вариант, хотя трудно сказать, ведь часть мозга пострадала и неизвестно, что с её памятью. Хотя, по идее, позитронный мозг должен был дублировать в собственное облако всю текущую информацию.

— Азадель, ты умница. Ну конечно же, как я сразу об этом не подумал. Надо посмотреть именно облако.

— Но есть одно но. Если она ввела пароль до того, как мы начали имплантировать себе позитронные мозги, то этой информации там может и не быть.

— А вот тут ты ошибаешься. Когда перевозили детей, она вводила пароль, значит, он должен быть в памяти.

— Тоже верно.

И снова Михаил вышел на связь и сообщил, что над колонией включился силовой щит сразу, как только к нему приблизился шаттл.

— Азадель, Михаил быстрее нас сообразил, что надо покопаться в мозгах Вики и поискать там код доступа.

— Так надо действовать, а не сидеть, сложа руки.

— Да-да, непременно.

Профессор и Азадель поспешили в реанимацию. Подключив аппаратуру, они начали просматривать память и вскоре нашли искомый код. Дальше рыться в памяти Виктории профессор не хотел, но в последний момент невольно заглянул в последние записи и замер. Он неожиданно увидел, что в память Виктории уже заглядывали, причем, совсем недавно.

— Азадель, ты это видишь?

— Разумеется. Если не ошибаюсь, господин Боянов уже копался в её памяти. Интересно, что он там искал?

Профессор нахмурил брови и, сжав кулак, приложил большой палец руки к губам, что говорило о том, что он усиленно о чем-то думает.

«Интересно, зачем Боянов скрытно просканировал память Виктории, и какую информацию он там искал?» — мысленно произнес он. Смутная догадка озарила профессора, и он стал просматривать память с момента, когда они совершили побег к комигонам. Вскоре, все стало понятно. Как только они улетели, и Виктория была тяжело травмирована, её позитронный мозг взял на себя все возможные функции и для поддержания её жизнедеятельности непрерывно общался с главным компьютером корабля. В результате в индивидуальное облако позитронного мозга Виктории автоматически попали координаты всех перемещений корабля, которые происходили в это время.

— Вот что искал Боянов, — воскликнул профессор, — а я всё ломал голову, откуда он узнал координаты базы Зулу.

— Из памяти Виктории. Но каким образом он сумел определить, где именно она, ведь мы были в разных местах. Не методом же тыка?

— Вероятно он сначала выслал спутники-разведчики, а узнав про базу, нанес удар в самое сердце лиги сопротивления. Хитер, ничего не скажешь. И главное, всё втихаря и так быстро.

В этот момент, в реанимацию, улыбаясь, вошел Боянов. Увидев возле аппаратуры профессора и Азадель, в шутливой форме произнес:

— Судя по вашему лицу, профессор, вы недовольны, что я без вашего разрешения покопался в памяти госпожи Бонги. Я прав?

— Разумеется.

— Не стану отрицать и оправдываться. Но согласитесь, оно того стоило. Лига сопротивления получила по заслугам. Если бы они не предприняли атаку на Затангу, нам незачем было бы применять силу. Зато теперь они вряд ли к нам сунутся и вполне вероятно, сами запросят мира. Как считаете?

— Вряд ли, — жестко и уверенно ответил профессор, и словно в подтверждении его слов компьютер выдал сообщение:

— Ван Хаасинг сообщает, что они подверглись ракетному нападению. Он просит выйти на связь.

— Вот вам и ответ насчет того, сунутся комигоны или нет, — зло произнес профессор, и вместе с Азадель гордой походкой вышел из реанимационного отделения.


Два дня спустя эвакуация колонии была завершена и все корабли вернулись в район Затанги. Буквально сразу, после их возвращения, спутники, которые были оставлены на орбите планеты Гоби, передали сообщение, что колония подверглась нападению и была полностью уничтожена. Атака комигонов была настолько мощной, что им удалось разрушить силовой защитный экран. Вскоре и сами спутники на орбите были уничтожены.

Профессор встретил эту новость с чувством сожаления и непонимания. Зато Боянов неожиданно обрадовано произнес:

— Ну что же, профессор, признаю, я был не прав. Полагаю, что комигоны, потерпев сокрушительное поражение в районе базы Зулу, перешли к тактике партизанщины.

— К какой тактике? — переспросил профессор.

— Партизанщины. Была такая тактика лет двести или триста назад, когда вместо открытого и прямого столкновения одна из противоборствующих сторон начинает действовать набегами или в тылу противника.

— Впервые слышу, но в любом случае, я не понимаю, зачем они так поступают.

— Полагаю, что в сложившейся ситуации нам стоит подумать и срочно укрепить оборону на трех планетах.

— На трех! Но у нас пять планет.

— На Гоби защищать уже нечего. На Сайгат они вряд ли сунутся. Рисковать таким количеством собственного населения ради того, чтобы уничтожить лаборатории, маловероятно. Хотя, возможно вы правы, на Сайгат тоже следует отправить несколько кораблей патрулирования. А вот три оставшиеся планеты и особенно Вахтабаи, могут быть подвергнуты аналогичному набегу. Поэтому я уже дал команду и отправил к ним по три боевых корабля, а на Вахтабаи четыре.

— Вы военный, вам виднее, — мрачно произнес профессор.

— Теперь, что касается работ на инопланетном корабле. Вчера я отправил к нему всю группу ученых, которые прилетели со мной. Думаю, что настала пора перевести туда и тех ученых, которые им занимались до этого. Объединив обе группы, мы получим большей эффект, к тому же, моим людям будет проще адаптироваться на инопланетном корабле и начать его полномасштабное изучение.

— Как скажете.

— Профессор, вам всё не так. Такое впечатление, что вы постоянно выискиваете в моих поступках подвох или вы все еще никак не можете пережить, что я без вашего разрешения заглянул в память Виктории Бонги?

— Давайте не станем заострять внимание на моем к вам отношении.

— Давайте, я согласен. Так что, ученых отправим на корабль?

— Думаю, что это разумное решение.

— Ну слава Богу, а то я думал опять скажете типа, как хотите, я не знаю или что-то типа этого.

— Еще один вопрос. Что будем делать с детьми из колонии, которые сейчас находятся на транспорте и частично на корабле, на котором летал на Гоби господин Кутепов?

— А что с ними делать?

— Вот я и спрашиваю вас, что с ними делать? Господин Кутепов сообщил, что все шестьдесят три ребенка разного возраста в настоящий момент находятся в состоянии сна в капсулах. Насколько я в курсе дел, еще на одном транспорте находится еще двадцать шесть детей, итого получается почти сто человек. Если продолжить программу их развития и воспитания, то надо как-то к этому подготовиться и всё такое. В этом вопросе я вряд ли чем-то могу помочь, так что решать вам.

— Хорошо, я посоветуюсь с госпожей Азадель, Михаилом Кутеповым и дам вам ответ.

— Отлично.

— Что-то еще?

— Остался последний вопрос. Относительно команды корабля во главе с капитаном Тайлером. Они ведь тоже пока в капсулах для гиперсна.

— Вы же сказали, что пока хотите их там оставить?

— Да, просто хотел услышать ваше мнение по данному вопросу.

— Оно вам нужно?

— Профессор Мукси, вы опять встаете в позу. Зачем нам ссорится. У вас есть другое предложение по данному вопросу или нет? Если есть, скажите, обоснуйте.

— Будем считать, что я за.

— В таком случае, жду от вас решения относительно детей. Как-то мне не нравится такое выражение. Давайте будем называть их группой воспитанников. Договорились?

— Я могу быть свободным?

— Разумеется. Я покидаю вас и отправляюсь на свой корабль. Если понадоблюсь, я буду на нем.

— Всего доброго.

Как только Боянов вышел, профессор тяжело вздохнул. Было ощущение, что разговаривая, он сдерживает дыхание, словно пытается тем самым молча выслушивать Боянова и не отвечать на его вопросы. Азадель, взглянула на профессора и чуть нахмурившись, произнесла:

— Я все же не понимаю тебя. Ощущение, что ты внутренне сопротивляешься и, как верно заметил Боянов, во всем ищешь подвох с его стороны.

— Наверное, так и есть, — медленно произнес профессор, — Каждый раз, разговаривая с ним, перед моим мысленным взором стоит картина, как он убивает Коэна и стреляет в Каиссу. И если убийство Коэна как-то можно объяснить, то зачем понадобилось стрелять в беззащитную женщину, которая не представляла никакой угрозы и ничего не знала, в смысле не обладала кодами доступа?

— Ты же сам сказал, что он обознался. Принял её за Вирджинию.

— Ты что забыла, как выглядит Вирджиния и как Каисса? И потом, Боянов мне сказал, что он хорошо знаком с анкетными данными всех членов экипажа корабля, на котором прилетел Коэн. И после это, утверждать, что обознался? Прости, но я не могу в это поверить. Понимаешь, не могу.

— Хамаль, многие поступки только со стороны кажутся непонятными. На самом деле, большинство из них логически объяснимы, и лишь в редких случаях, совершаются импульсивно. Значит, были какие-то причины, по которым они были совершены.

— Вот я и хочу понять, зачем он так поступил.

— А ты не допускаешь, что он просто подстраховался, опасаясь за свою жизнь? А выстрелив в Каиссу, он остался наедине с тобой и так ему было проще и спокойнее разговаривать, в том числе и по вопросу получения кодов доступа.

— Ты как всегда права, и все же я не могу понять причин, почему он так поступил. Отсюда моё отношение к тому, что он делает. Вроде всё правильно, но меня настораживает.

— Ничего, поживем, увидим, что дальше будет. А пока, предлагаю пригласить Михаила и обсудить проблему с детьми.

— С воспитанниками, — язвительно добавил профессор.

— Какой же ты, право слово, зануда. Теперь и к моему каждому слову будешь с насмешкой подходить.

— Прости, больше не буду.

— Прощаю, — нежно ответила Азадель и прижалась головой к его груди.

— Как думаешь, может быть нам пригласить на корабль всех и Михаила и Марселину с ребенком и Каиссу, заодно и рожениц заберем?

— Я тоже так считаю. На этом корабле и оборудование значительно лучше, да и безопасней.

— Так и сделаем.

Вскоре Азадель пообщалась с Михаилом и предложила всем вернуться на корабль, а заодно вместе обсудить проблему как быть с детьми. Уговаривать Михаила не пришлось, он был рад вернуться на корабль, на котором прилетел в галактику и расположиться в своей каюте. Вечером шаттл доставил всех на корабль. Больше всех волновался Михаил. Его переживания относительно того, как перенесет перелет Лиза, читались у него на лице. Он то и дело поглядывал на неё и спрашивал Марселину о самочувствии.

Вечером на ужин все собрались в пищеблоке. Марселина пришла с Лизой. Та сидела в слинге и мирно спала, так как её только что покормили. Разговор не складывался и поэтому ели молча, лишь изредка бросая ничего не значащие реплики и только в конце ужина сразу, когда андроид принес на десерт специально испеченный к ужину пирог, профессор вдруг сказал:

— Я не знаю, что нас ждет впереди, и не хочу загадывать и обещать мир и спокойствие, поэтому давайте радовать дню сегодняшнему. Любить, — и профессор перевел взгляд на Михаила, — верить и ждать. Потому что ничего другого нам не остается, как надеяться на лучшее.

Азадель вдруг прослезилась и украдкой вытерла уголки глаз, а Марселина неожиданно произнесла:

— А я почему-то верю, что всё будет хорошо, — и счастливыми глазами посмотрев на Лизу, добавила, — потому что если не верить в лучшее, то и жить незачем.

На этой оптимистической ноте ужин и закончился, после чего все разошлись по своим каютам.

На следующий день профессор Мукси встретился с Михаилом.

— Уважаемый господин Кутепов, — сцепив руки на груди, произнес он, — я хотел бы с вами обсудить вопрос, который касается детей, которых эвакуировали из колонии на Гоби.

— Со мной! Помилуйте, профессор. Я ровным счетом ничего не знаю, ни о детях, ни о той программе, которую вы проводили.

— Я понимаю, но дело в том, что я, если быть откровенным, мало что смыслю в этом вопросе.

— Простите, — Михаил чуть было не засмеялся, — я полагал, что это ваша была идея оплодотворять женщин, которых находили на кораблях попавших в галактику Гахр.

— Оплодотворять да. Но вот процесс воспитания этих детей, он, как бы это правильно сказать…

— Был отдан на откуп госпоже Оуэн, я правильно вас понял?

— Совершенно верно. Она этим занималась и кроме неё никто.

— А я тут причем?

— Вы ни причем, но вы, насколько мне известно, специалист в области психологии, и могли бы дать рекомендации по их дальнейшему развитию в свете возникших новых обстоятельств, — деликатно произнес профессор.

— Издалека начали, издалека.

— Возможно, но не держать же их в капсулах для гиперсна. Ведь это дети, а не зомби, — профессор произнес слово зомби и осекся.

— Что вы говорите, а я думал что вы добавите, пока не зомби. Ведь если я правильно понял, их выращивали до восемнадцатилетнего возраста, чтобы потом имплантировать позитронный мозг и превратить в покорных роботов с управляющим чипом в голове. Не так ли?

— Да, но…

— Ладно, — перейдя на добродушный лад, произнес Михаил, — Дискуссию на эту тему можно вести до бесконечности. У меня предложение. Давайте посмотрим, что собой представляют дети, потому что сейчас строить планы по их дальнейшему развитию и воспитанию бессмысленно. Мы не знаем о них ничего, а, учитывая, что они были изолированы друг от друга, можно ждать чего угодно.

— Разумно, весьма разумно. Я целиком и полностью с вами согласен. С кого начнем?

— Думаю, что начать надо с семи-восьми летних, а дальше видно будет.

— Так и поступим.

На следующий день было решено провести осмотр первого ребенка — мальчика семи лет. Михаил долго думал, как лучше всего поступить, и когда в медицинском секторе собрались профессор, Азадель и Каисса, он предложил для начала просто взглянуть на его поведение со стороны. Для этого, с транспортного корабля доставили двух зомбивоспитателей, которые в колонии непосредственно работали с этим мальчиком. После того, как ребенок очнулся от сна, камеры слежения записывали все реакции ребенка, а собравшиеся могли наблюдать всё происходящее на большом экране. Михаил заранее подготовил небольшую тестовую программу, которая давала возможность оценить те или иные умственные способности ребенка. Почти два часа все внимательно наблюдали за тем, как зомбивоспитатель общался с ребёнком, попеременно задавал тестовые вопросы и одновременно занимался привычными делами, которые он выполнял в колонии.

Прошло два часа. Михаил хмуро посмотрел на профессора, и медленно произнес:

— Думаю, комментарий излишний. Все видели и можете оценить результаты так называемой программы детского воспитания в колонии. Семилетний ребенок обучен простейшему счету и чтению на общегалактическом языке, достаточно развит в физическом плане, но его полная изолированность от других детей, уже в таком возрасте говорит о начале психической депривации. Не удивлюсь, что дети, достигшие совершеннолетия вообще не имеют понятия о своем статусе как человека, не говоря уже о том, мужчина он или женщина. Откровенно говоря, я не знаю, как они поведут себя, если их начать воспитывать вместе. У них может просто не выдержать психика.

Азадель закрыла лицо ладонями и зарыдала. Профессор сидел с бледным лицом и молча смотрел на экран. В этот момент зомбивоспитатель молча поставил тарелку с супом перед мальчиком и односложно сказав — еда, вернулся и сел за стул. Мальчик начал есть, кончив, встал и словно робот произнес — я поел.

— Мне кажется, что Виктория хотела вырастить из них живых зомби, послушных командам без имплантации позитронного мозга, — произнес Михаил и, посмотрев в сторону профессора не сдержался и добавил, — вот они, плоды ваших научных разработок.

— Я знаю, — еле слышно произнес профессор, — и вряд ли могу что-то сказать в свое оправдание. С этим живу, с этим и умру.

— Умереть легче всего, надо думать, как это все поправить, — неожиданно произнес Михаил, — мало признать свою вину и ошибку, надо найти в себе силы исправить то, что можно. На это могут потребоваться и силы и время, но это необходимо сделать, понимаете?

— Да.

— В таком случае, давайте посмотрим еще одного ребенка, мальчика семнадцати лет.

Все замерли, ожидая увидеть последствия работы программы воспитания детей. Как и ожидалось, юноша словно робот выполнял всё, что ему приказывал зомбивоспитатель. Спокойно и методично, он читал совершенно бессмысленный текст, но прекрасно выполнял работу, связанную с решением каких-то тестов по линейному программированию, ел и так же односложно отвечал на вопросы, которые ему задавали. Михаил попробовал задавать через воспитателя простейшие вопросы, типа — где ты живешь, что такое погода, космос, ракета и ряд других и на все подросток отвечал одинаково, — «Извините, вопрос не понятен».

— Я думаю, дальше не стоит продолжать. Со всеми детьми придется работать индивидуально, а пока следует оставить их в капсулах. Сначала нужно разработать методику, как и в каком порядке, восстанавливать их психику, в противном случае, возможны осложнения. И вообще, здесь необходим опыт практикующего психолога с людьми, у которых серьезные психические отклонения.

Все молча вышли из лаборатории в подавленном состоянии.

Михаил вернулся в свою каюту, где его ждала Марселина. Она сидела на кровати и кормила Лизу.

— Привет, ты что такой хмурый.

— Так, ничего.

— Состояние детей из колонии очень тяжелое?

— Не то слово, — грустно произнес Михаил, — Я понимаю, их специально растили и воспитывали, чтобы потом имплантировать позитронный мозг и сделать из них послушных зомби. Но одно дело делать это из взрослых людей, случайно оказавшихся в этой галактике, и совсем другое, восемнадцать лет подвергать бессмысленному заточению и обучению навыкам работы и затем зомбировать. Ты понимаешь, зомби достаточно отключить управляющий чип и он снова станет тем, кем был, а эти дети не выживут среди людей, их надо заново учить жить в обществе. И еще не факт, что это удастся сделать. Их психика с самого детства настолько подавлена, что…, — Михаил не договорил, а устало присел рядом с Марселиной на кровать.

— Я понимаю, — нежно произнесла она, — Я ведь археолог и знаю, что в истории человечества на Земле, такое уже случалось, когда психику людей ломали с самого детства. Все повторяется, только на новом витке истории с использованием высоких технологий, но всё тех же бесчеловечных принципов.

— Но почему?

— Не знаю.

— А как ты думаешь, древние были такими же, как и мы? — неожиданно спросил Михаил.

— Как знать. Может они как раз и убежали из нашей галактики, что поняли всю безнадежность изменить человеческий род. А может быть, наоборот, искали способы, как сделать человека лучше. Кто знает, только сами древние могут ответить на этот вопрос. Кстати, работы на инопланетном корабле уже начаты?

— Да.

— Мне так хотелось бы, хотя бы взглянуть на него. Для археолога прикоснуться к тому, что существовало сотни и тысячи лет, это как глоток воздуха, как чудо, котороего ждешь всю жизнь.

— Ладно, чудо ты мое, — нежно и ласково произнес Михаил, — так и быть организую тебе экскурсию на корабль. Но только под моим присмотром.

— Честно?

— Клянусь.

Глава 8

Вскоре, после начала работы ученых на инопланетном корабле, к ним присоединилась вторая группа, которая прилетела вместе с Коэном и в течение года занималась монтажом реакторов. Теперь все их усилия были направлены на исследование самого корабля, его конструкции, узлов и механизмов. Тем временем, Михаил, как только узнал, что весь экипаж корабля во главе с Тайлером по-прежнему держат в капсулах для гиперсна, полетел к Боянову на корабль, однако разговор не получился. На возмущенные доводы Михаила, Боянов ответил, что пока не видит необходимости это делать.

— Но почему? Я не вижу ни одной, достаточно веской причины, чтобы держать наш экипаж в капсулах для гиперсна. Я еще могу понять, если бы речь шла о людях, которые были в отряде господина Коэна, но при чем здесь экипаж?

— Вы не видите, а я вижу, — спокойно ответил Боянов.

— Если вы видите, то назовите хотя бы одну причину.

— Надеюсь, вам не нужно напоминать, кто такая Вирджиния Митс, и какую роль она сыграла в судьбе вашей покойной супруги?

— Нет.

— В таком случае, я не уверен, что только она одна была причастна к тому, что произошло на корабле. Я не спорю, возможно, я ошибаюсь, но на время проведения исследовательских работ на инопланетном корабле, я не хочу подвергать себя, вас, ученых и мой экипаж, опасности. В конце концов, если бы экипажу вашего корабля было бы чем-то заняться, это одно, а просто гонять мяч в спортзале от безделья и размышлять, где бы достать выпивку, совсем другое. Сон в капсуле не самое плохое дело. Если бы не проблемы, которые надо постоянно решать, я бы с большим удовольствием отправился отдохнуть. И вообще, что такого, что экипаж на время находится в состоянии гиперсна? Вы, как врач, прекрасно знаете, что, находясь в таком состоянии, организм не стареет. А значит, я не краду время их жизни. Не так ли, доктор?

— Формально вы правы.

— Ах, формально прав. Ну что же, и то хорошо. Поэтому, давайте закончим на эту тему дискуссию. Сейчас я отвечаю за все, что здесь происходит. За работы на инопланетном корабле и обеспечение безопасности от набегов комигонов. Вы думаете, что, уничтожив все на планете Гоби, они успокоятся? Черта-с два. Уверен, они просто выжидают время и выдумывают способ нанести удар по Затанге. Поэтому мне нужен надежный тыл и уверенность, что все заняты своими делами. А если Сабухри и Кавасаки потребуется помощь экипажа, я сразу же дам команду их разбудить. Договорились?

— Я услышал вас, но все же остаюсь при своем мнении и считаю, что экипаж корабля должен быть пробужден. Длительное нахождение в капсулах для гиперсна несет психологическую нагрузку на мозг человека, и по большей части отрицательно воздействует на него после пробуждения.

— Клинически это не доказано, — неожиданно произнес Боянов, и добавил, — господин Кутепов, займитесь лучше воспитанниками. К тому же со дня на день ждете еще прибавление от двух рожениц, да и собственным ребенком заняться надо. Одним словом, у вас непочатый край работы.

Михаил промолчал и лишь кивком головы попрощался и отправился в транспортный отсек к шаттлу.


Потянулись томительные дни ожидания, когда пройдет год с момента прилета Боянова и появится возможность вернуться в родную галактику. Постепенно все свыклись с мыслью о возможном нападении комигонов, но проходили неделя за неделей, а в пределах Затанги всё было спокойно. Впрочем, боевые корабли надежно охраняли все подступы к планете. Вскоре один за другим родились две тройни. Три девочки и три мальчика, что некоторым образом удивило Михаила, однако он не стал заострять на этом вопрос. По настоянию Михаила было решено не размещать рожениц в камерах для гиперсна, а предоставить им возможность воспитывать своих детей. Однако, если одна из женщин, хоть и не сразу, но все же нормально восприняла всё, что с ней произошло, и стала заботиться о родившихся детях, то вторая наотрез отказалась от детей, впала в сильнейшее депрессивное состояние, и её пришлось положить в капсулу для гиперсна.

Хуже обстояло дело с детьми, которых доставили из колонии, и тех, что ранее прилетели на транспортном корабле. Михаил никогда не занимался вопросами воспитания детей, поэтому в спешке проштудировал на эту тему литературу и подготовил план по их дальнейшему развитию. Для начала выделили группу детей в возрасте до пяти лет. Из двадцати четырех детей этого возраста была только одна девочка, остальные мальчики. Их адаптация к совместному обучению и воспитанию была наиболее простой, так как в этом возрасте психика ребенка еще не так сильно задета системой воспитания, которая использовалась Викторией Бонги в колонии. Поэтому их сразу разместили на нижнем уровне корабля, который до этого занимала команда Коэна. Там было достаточно много места как для детей, так и для воспитателей. И хотя Михаилу было не по душе привлекать для роли воспитателей зомби, ничего другого не оставалось. Адаптация детей в их совместном проживании по несколько человек в каютах и групповом обучении прошла достаточно хорошо. Были небольшие трудности у трех подростков, но и они в конечном итоге смогли влиться в общий коллектив. Это была, хоть и ожидаемая, но все же победа, которая позволяла надеяться, что детскую психику не затронули первые годы, проведенные в колонии.

Гораздо сложнее было решить вопрос с детьми старшего возраста. Попытка создать для начала группу из десяти детей в возрасте десяти-двенадцати лет, не увенчалась успехом. Психологически дети не были готовы к восприятию такого количества сверстников. Как результат, спустя две недели после начала работы с этой группой, двое детей неожиданно заболели и у них диагностировали сильнейшее психическое расстройство, свойственное людям старшего возраста. Впрочем, и остальные подростки не могли освоиться в новой обстановке, оставались замкнутыми и немногословными. Более того, при совместном обучении они пугались и окончательно замыкались в себе. В таких условиях продолжать программу было опасно, и её пришлось срочно приостановить и думать, каким образом действовать в дальнейшем.

К концу третьего месяца, ученые, работавшие на инопланетном корабле, доложили Боянову, что основные работы, связанные с изучением корабля практически завершены. Всё что возможно было узнать о системах жизнеобеспечения, энергоустановках, вспомогательных системах и узлах, а так же материалах, которые использовали древние при постройке корабля, изучены и подробно внесены в отчет. Однако, есть вопросы, которые так и остались без ответа и главный из них, так и не понят принцип работы основного устройства — генератора поля. Выслушав доклад Сабухри, Боянов помедлив несколько секунд, ответил:

— Господин Сабухри, я высоко оцениваю вашу работу и всего коллектива, но полагаю, что за оставшееся время пребывания в этой галактике, необходимо приложить максимум усилий и сосредоточить все свое внимание именно на раскрытии принципов работы генератора поля. Кроме того, судя по отчету, энергоустановка корабля освещена крайне слабо, так сказать в чисто теоретическом плане. А ведь она может представлять для компании не менее важный интерес. Да и компьютерная система корабля изучена поверхностно. Мне, например, непонятно, что значит, в компьютере отсутствует операционная система? Можно подумать, что господь Бог управляет компьютером, а заодно и всеми системами корабля.

— Я полностью с вами согласен. Но есть трудности в изучении, как генератора, так и энергоблоков.

— Какая?

— Мы не можем их детально изучить по причине того, что частичный демонтаж агрегатов может вызвать фатальные последствия. Иными словами, они могут просто взорвать корабль.

— Это ваше мнение или всех, кто непосредственно занимается данными объектами?

— Разумеется всех специалистов. Вероятно вы в курсе, что частичный монтаж и демонтаж ядерных реакторов, которые применяются на космических кораблях, категорически запрещен всеми инструкциями. А здесь речь идет о реакторах принципиально иного типа, работу которых мы знаем, как вы совершенно верно заметили, чисто в теоретическом плане. Если их начать разбирать, чтобы ближе познакомиться с внутренним устройством, последствия могут оказаться еще более серьезными, нежели чем разборка и ремонт на месте реакторов ядерного типа.

— Хорошо, а что с компьютером?

— Пусто.

— Простите, не понял?

— Я хотел сказать, что у нас уже есть прототипы квантовых компьютеров, но тот, что находится на корабле, принципиально отличается по своей архитектуре. Наши специалисты однозначно заявили, что он полностью в рабочем состоянии, но у него отсутствует операционная система или что-то, отдаленно напоминающее её. Это кажется невероятным, но это факт.

— Могу сказать одно — печально. И все же, прошу продолжить работы именно в этом направлении. Идеи в ученые головы приходят внезапно, так что будем надеяться, что кого-то из вас озарит научная мысль, и вы продвинетесь на шаг вперед и сможете понять то, что уже придумали до нас, древние ученые, — с улыбкой и одновременно твердым голосом произнес Боянов.

— Я понял, и мы продолжим наши исследования.

— Очень хорошо.

И снова потянулись дни, похожие один на другой.

В один из дней, когда Михаил, сидя в капитанском кресле, просматривал архивные записи компьютера, вошла Марселина. В коляске, которую она везла, лежала Лиза. В связи с рождением детей было сделано несколько штук и по коридорам корабля теперь можно было регулярно видеть, как их возят на прогулку.

— Привет, чем занят?

— Так, просматриваю архивные записи по инопланетному кораблю. Я ведь в числе первых, кто на нем побывал, — и Михаил в задумчивости заломил руки за голову и откинулся на спинку кресла.

— Видела бы ты этих воинов света с палками в руках, — мечтательно произнес Михаил и добавил, — взмахнули палкой и мы перенеслись вместе с шаттлом внутрь корабля. Ты представляешь, отсталое племя, можно сказать, первобытные люди, а у них в руках портативные телепортационные устройства, о которых мы понятия не имеем, как оно работает, на каких принципах основано. С ума сойти можно.

— Ничего странного в этом нет. Инопланетная цивилизация всегда приносит в менее развитую, элементы своих технологий. И вообще, кое-кто обещал мне экскурсию на корабль. Или обещанного три года ждут?

— Марси, а с кем оставить Лизу?

— Отговорка, — обиженно произнесла Марселина и неожиданно произнесла, — а я между прочим, договорилась с Азадель, что она присмотрит за Лизой, а ты устроишь экскурсию на инопланетный корабль.

— С Азадель? А почему с ней?

— Потому что я прекрасно знаю, что если бы я сказала, что с ней посидит зомбивоспитатель, ты бы сразу сказал нет. Не так ли?

— Ну…

— Не ну, а ты обещал. Пожалуйста, — нежно произнесла Марселина и прильнула головой к груди Михаила.

— Для этого надо сначала получить согласие господина Боянова, согласовать вопрос с научным руководителем господином Сабухри. А вдруг они не согласятся, или…

— Мишель, не пудри мне мозг. Просто поставь их в известность и все, я прекрасно знаю, что тебе не откажут в столь пустяковой просьбе, как экскурсия на инопланетный корабль. И потом, разве тебе не хочется посмотреть на инопланетный корабль еще раз, и прямо на месте окунуться в воспоминания о прошлом, вместо того, чтобы ностальгировать у экрана компьютера? — с улыбкой произнесла она.

— Шантаж, одно слово шантаж, — смеясь, произнес Михаил и нежно поцеловал Марселину.

— Считай что так, но ты обещал.

— Уговорила. Иди, договаривайся с Азадель, и если она сможет после обеда посидеть с Лизой, слетаем на инопланетный корабль.

— Ура! Спасибо! — и поцеловав Михаила, она быстро покатила коляску с Лизой к выходу.

Марселина не стала медлить и тут же договорилась с Азадель присмотреть за Лизой. Михаил связался с Сабухри, и тот не высказал никаких возражений, и даже наоборот обрадовался их визиту. После обеда Михаил и Марселина вылетали на шаттле на Затангу.

Во время полета Михаил то и дело переводил взор в сторону Марселины, но та сохраняла невозмутимый вид и была, как никогда сосредоточена. Как только шаттл приземлился, и они вышли наружу, Марселина задрав голову, посмотрела на устремленную в небо вершину корабля.

— Ну, как, впечатляет? — спросил Михаил.

— Еще бы. Что ни говори, а компьютер не может передать все величие творения древних, когда смотришь на это воочию. Я даже представить себе не могу, как такая громадина могла приземлиться на планете. Больше километра в высоту, я уже не говорю о том, какова её масса.

— Тогда пойдем, точнее, полетим, посмотришь на него внутри.

Михаил вызвал гравитационную платформу и на ней они поднялись к шлюзовому входу в корабль, где их уже встречал Кавасаки.

— Господин Сабухри сейчас занят, и попросил меня сопроводить вас на корабль и все показать.

— Спасибо, очень рад вас видеть. Познакомьтесь, Марселина Девье, археолог, давно мечтала посмотреть на инопланетный корабль.

Экскурсия по кораблю заняла около часа. Марселине всё было интересно, поэтому она буквально засыпала Кавасаки вопросами, под конец заявив, что крайне удивлена тем, что в состав исследовательской группы не включили археолога.

— Не могу не согласится с вами, но, к сожалению, группу формировал не я, а компания, а им как всегда виднее, ученые каких специальностей будут изучать корабль.

— Понимаю, компанию интересует техническая часть корабля, а не его историческая составляющая, — с грустью произнесла Марселина и неожиданно добавила, — простите, а можно взглянуть на информационную пластину, которая была найдена в самом начале изучения корабля?

— Разумеется. Она была еще раз изучена на предмет материала, из которого она была сделана, но кроме составляющих элементов, которые в него входят, ничего более установить не удалось. Такие сплавы ни на Земле, ни в других мирах нашей галактики не используются, по крайней мере, пока. Пойдемте, она в лаборатории, как мы называем помещение, где установили оборудование и проводим необходимые при изучении корабля эксперименты.

Вся лаборатория была забита стендами с оборудованием. Кавасаки достал из стола большой пластиковый ящик, и, вынув из него пластину, бережно передал её Марселине.

— Она самая, — с придыханием произнесла Марселина, и посмотрев на Михаила, добавила, — точно такая же, какую мы нашли на Гамусе.

— Вы нашли там аналогичную пластину? — с удивлением спросил Кавасаки.

— Да, а вы разве не в курсе? Я рассказывала Михаилу о нашей находке. Мы там проводили, точнее, собирались проводить археологические раскопки, и практически сразу наткнулись на неё.

— А где она была, и почему вы не продолжили раскопки? Это был корабль или помещение? — Кавасаки буквально засыпал Марселину вопросами.

Марселина о чем-то подумала, обвела лабораторию взглядом и неожиданно произнесла;

— Тогда нам казалось, что это просто пещера в горе. Но сейчас, у меня ощущение, что это возможно был один из залов корабля. Точно, они выглядели так же, как коридоры, по которым мы только что шли. Таких же размеров и внешний вид, все очень похожее. А что касается пластины, то она лежала возле входа в помещение на небольшом постаменте. Мы собирались туда войти, но в этот момент началось землетрясение. Впопыхах мы побросали часть оборудования, удалось забрать только эту пластину, а несколько часов спустя нас эвакуировали.

— А где сейчас пластина?

— Понятия не имею. Руководитель нашей экспедиции передал её куда-то на исследование, а там сами знаете, что к ним в руки попало, то с концами. Возможно, в музее где-нибудь под стеклом лежит, или исследуют в какой-нибудь лаборатории. Я думаю, никому и в голову не пришло, что это обычная информационная пластина, наподобие чипа. Размер-то её, сами видите какой, — и Марселина покрутила её перед всеми, после чего положила обратно в ящик.

— В этом вы правы. Я бы ни за что не догадался, что пластина может являться носителем информации. На фоне той техники, которая есть на корабле, она выглядит, как какой-то анахронизм эпохи первых компьютеров, когда накопители информации весили несколько килограмм, и вмещали в себя микроскопический по нынешним временам объем информации. Кстати, мы неоднократно прокручивали запись на компьютере корабля, но так и смогли выяснить, каков объем её памяти, есть ли на ней еще какие-либо записи.

— А разве с компьютера нельзя проверить диск памяти пластины? Ведь это обычный внешний носитель?

— Все верно, но компьютер корабля имеет иную архитектуру. Еще нашей группе удалось подключить внешние компьютеры, чтобы можно было работать с подключенными реакторами, но связь между ними была довольно условная. Долго объяснять, но чтобы было понятнее, это все равно, что к гравитационной платформе приделать двигатель с внутренним сгоранием и синхронизировать их работу с помощью простейшего спидометра для определения скорости.

— В таком случае, мне остается поблагодарить вас за экскурсию и пожелать вам удачи. Очень было интересно. Жаль, что не смогла посмотреть могилу самого астронавта.

— Она внизу, у самого основания. Если есть желание, можем посмотреть.

— С удовольствием.

Втроем прошли по коридору и спустившись на лифте вниз, вошли в зал посреди которого стояла огромная сфера.

— Ух ты, ничего себе. А как вы определили, что в ней лежит астронавт?

— Дело в том, что в послании, которое он оставил на пластине, было сказано, что криокамеру он переместил вниз, а вход в корабль закрыл от посещения. Войны света, как они себя называли, поклонялись именно этой сфере и утверждали, что именно в ней покоится прах астронавта. При этом ежегодно один из воинов стоял вон там, — Кавасаки указал рукой место напротив постамента напоминающий раскрытую книгу, — и по непонятной для нас причине, вскоре умирал.

— Да, умирал. Приборы не выявили радиоактивного излучения, но в момент включения установки, именно в этом месте фиксировался энергетический всплеск, который вероятно отрицательно влиял на здоровье того, кто здесь находился.

— Очень интересно, а вы не пробовали её вскрыть?

— Этим вопросом еще профессор Мукси занимался, потом мы. Новая группа тоже пробовала заняться сферой и пыталась вскрыть её, но успеха так и не добились. Может вам, как археологу это под силу? — в шутку спросил Кавасаки.

Марселина с профессиональным интересом несколько раз обошла вокруг сферы, заглянула под неё, потом подошла к пьедесталу, на возвышении которого лежало нечто похожее на открытую книгу, и провела по ней рукой, словно хотела прочесть затерянные в веках надписи, которые возможно высечены на ней. Обернувшись, спросила:

— А за счет чего сфера висит в воздухе?

— Вероятно обычная гравитационная установка, типа наших платформ для перевозки грузов.

— А передвинуть её вы не пытались?

— Пробовали, все бесполезно. Только цвет меняется и всё.

— Надо же. Если это усыпальница, то как-то она должна открываться, иначе как же он в неё вошел?

— Думаю, что она изначально была открыта, а затем он закрыл её изнутри, — высказал мысль Михаил.

— Соглашусь, — добавил Кавасаки.

— Интересно, очень даже. Прямо какой-то саркофаг для фараона древней расы.

— Это вы очень верно заметили, — смеясь, произнес Кавасаки.

Между тем Марселина продолжала внимательно рассматривать пьедестал и проводить по нему со всех сторон рукой.

— А из чего она сделана?

— Кто, сфера?

— Да.

— Примерно, как и пластина. Неизвестный нам сплав.

— А постамент?

— С постаментом проще. Титановый сплав с биополимерным покрытием. Образцы удалось взять. Весьма интересный материал.

— Марси, что ты его гладишь? Пытаешься найти тайную кнопку открывания? — весело произнес Михаил и сделал шаг вперед, чтобы поторопить её лететь обратно на корабль. В этот момент Марселина зачем-то приложила обе ладони к верхней части постамента, который не могла рассмотреть, так как он был чуть выше её роста, словно хотела перед уходом удостовериться, что на верхней части нет никаких надписей. В тот же момент сфера, которая до этого переливалась светом, словно была сделана из жидкого металла, неожиданно померкла и словно раковина устрицы на четверть открылась. Все замерли не в силах что-то произнести, настолько сильным было их потрясение от увиденного. Внутри сферы находилась камера, напоминающая реанимационный бокс. Вокруг него находились всевозможные приборы и несколько экранов, вероятно мониторов, показывающие какую-то телеметрию. Внутри камеры лежал обнаженный мужчина. Судя по его телосложению, это был тот самый инопланетянин, который оставил послание.

— Марси, как ты это сделала? — тихо, словно боясь разбудить спящего инопланетянина, спросил Михаил.

— Понятия не имею. Просто приложила ладони к книге.

— Какой книге?

— Я имела в виду пьедестал. Хотела посмотреть, нет ли там каких знаков сверху, мне же не видно. Как ты думаешь, он живой?

— Понятия не имею.

— Но ты же врач, должен определить мертвый он или находится в анабиозном состоянии.

— Вряд ли мертвецу нужно окружать себя приборами, — так же тихо произнес Кавасаки и осторожно сделал шаг ближе к сфере.

Прошло несколько минут, прежде чем первый шок от увиденного прошел, и Михаил медленно приблизился к сфере и стал внимательно рассматривать инопланетянина, затем перевел взгляд на приборы, пытаясь понять, в каком состоянии находится инопланетянин.

— Техника другая, но в принципе понять можно. Он искусственно ввел себя в состояние анабиоза и тем самым задержал быстрое старение организма, о котором говорил в своем послании. Я затрудняюсь сходу сказать, сколько он протянет, если его пробудить, но это реально можно сделать. Здесь нет ничего сверхсложного, техника другая, но вполне понятная.

— Его непременно надо разбудить. Есть вопросы, на которые только он сможет ответить. Вы слышите, Михаил, — умоляющим голосом произнес Кавасаки.

— Он последний представитель древнейшей расы. Возможно они прародители нашей цивилизации, — тихо, прошептала Марселина, держа Михаила за руку.

— Не боитесь последствий? — вдруг спросил Михаил, но тут же добавил, — впрочем, чему быть, того не миновать, — и, не раздумывая, нажал на сенсорную кнопку на экране одного из мониторов. Все невольно сделали несколько шагов назад.

Глава 9

— Миша, ты уверен, что сделал все правильно? — шепотом спросила Марселина.

— Надеюсь, что да, — произнес Михаил и в этот момент все увидели, как инопланетянин открыл глаза и, упираясь локтями в ложе, попытался приподняться. Видимо сил не хватило, и он снова опустился, но успел заметить людей, стоящих возле него, так как повернув голову, глухим, скрипучим голосом произнес:

— Кто вы?

Все переглянулись, ибо сразу же поняли его, так как он говорил на общегалактическом языке.

— Мы прилетели из той же галактики, что и вы. Изучаем ваш космический корабль в надежде, вернуться на нем домой, — произнес Кавасаки дрожащим от волнения голосом.

Инопланетянин смотрел на стоящих перед ним людей. Чувствовалось, что ему крайне тяжело. Он то и дело закрывал веки и по всей видимости пытался собраться с силами, чтобы продолжить разговор. Наконец он пристально посмотрел на стоящих неподалеку от него людей, и всё тем же глухим голосом произнес:

— Вот вы, — и он усилием воли поднял руку и указал на Михаила, — подойдите ближе.

Михаил подошел вплотную к инопланетянину. Тот внимательно посмотрел на Михаила и спросил:

— Вы знаете кто я?

— Да. Мы нашли пластину, на которой вы оставили свое послание.

— Давно я здесь?

— Больше шестидесяти лет.

Инопланетянин снова закрыл веки, а когда открыл, тихим, но настойчивым голосом произнес.

— Дайте мне свою ладонь.

Михаил протянул руку. В сравнении с рукой инопланетянина, она казалось детской. В тот момент, когда их руки соединились, Михаил почувствовал, словно его тело пронзил электрический заряд. Но при этом боли не было, были лишь ощущения, которые он никогда ранее не ощущал. Вслед за этим перед его мысленным взором все закружилось. Словно кто-то одновременно включил сотни мониторов, и на них в бешеном ритме проносились кадры его жизни от момента рождения до последней секунды. Он не успевал следить за происходящим, но был абсолютно уверен, что единичные кадры, которые непостижимым образом выхватывались из этого потока, он видел и пережил в прошлом. Наконец все остановилось, и Михаил увидел инопланетянина, стоящего перед ним, но уже в одежде и гораздо моложе того старца, что лежал в капсуле.

— Удивлен? — спросил инопланетянин.

— Да.

— Ничего, это всего лишь эффект от того, что я активировал твой мозг и теперь мы можем общаться телепатическим образом. Я прочел твою память и знаю все, что произошло с тобой и всеми вами.

— А мои спутники нас слышат?

— Нет, мы обмениваемся мыслями. Не перебивай меня, у меня осталось слишком мало сил и я могу не успеть сделать то, что обязан сделать.

— Что именно?

— Помочь тебе вернуться домой.

— Но если ты прочел мою память, то знаешь, что один раз я уже вернулся, и чем это закончилось. Стоит ли мне туда возвращаться?

— Ты хочешь остаться здесь, в галактике, которую вы называет Гахр?

— Я не знаю.

— В таком случае, ты сам должен решить, как тебе поступить. Всё, что я хотел тебе сказать и передать, уже в твоей голове. Когда наши руки разъединяться, связь прекратиться, но телепатические способности и знания, которые я тебе передал, останутся у тебя навсегда. Воспользуйся ими и помни, любой мир прекрасен, где есть жизнь, но она такая хрупкая, что её надо защищать и оберегать. Наша цивилизация достигла небывалых вершин в познании мира, создавала новые миры и дарила им жизнь, но не смогла сберечь свою, потому что считала себя равной Богу. Гнев его был велик. Он изгнал нас из нашей вселенной, отправив скитаться в другие миры. Ваша цивилизация идет тем же путем. Вы стремитесь постичь мир, не понимая, что тем самым приближаете себя к гибели. Есть границы, которые переступать нельзя.

— Но как узнать, где они, эти границы, ведь познание бесконечно?

— Познавать надо самого себя, стремиться улучшить человека и его взаимоотношение с этим миром. Не мир перестраивать под себя, а наоборот, тогда наступит гармония и единение всего живого. Ты хороший человек, и достоин тех знаний, что я тебе передал.

В этот момент их ладони расцепились и образ инопланетянина, и его голос исчезли. Рядом по-прежнему стояли Кавасаки и Марселина.

— Он лишь успел коснуться твоей ладони? — печально произнесла Марселина.

— Что? — не понимая, почему она произнесла это таким голосом, но, взглянув на инопланетянина, моментально всё понял. Тот лежал закрыв веки, а прямые линии на экранах мониторов говорили, что он умер.

В этот момент сфера медленно стала закрываться, окрасив окружающее пространство ярким, переливающимся всеми цветами радуги, светом.

— Как несправедливо! Он не успел нам ничего рассказать о мире, из которого прилетел, — воскликнула Марселина и на её глазах появились слезы. Кавасаки молча стоял рядом, размышляя о чем-то своем.

— Да, наверное, он мог бы нам о чем-то рассказать, но у него не хватило времени. Жаль, но так бывает, — глубокомысленно произнес Михаил и добавил, — думаю, что нам пора возвращаться на корабль. Нас ждет Лиза, не так ли? — и он обнял Марселину и поцеловал.

Все вышли из помещения и направились к лифтам, чтобы подняться к выходным шлюзам. Прощаясь, Михаил протянул Кавасаки руку, но тот был так потрясен всем увиденным, что никак не мог прийти в себя и потому не понял, что с ним прощаются.

— Ау, господин Санаи, пора прощаться, — смеясь, произнес Михаил. Кавасаки наконец понял, что с ним прощаются и чуть наклонившись, протянул руку. Михаил тоже наклонился и неожиданно тихо, чтобы не расслышала Марселина, произнес:

— Возможно, не стоит всем рассказывать, о том, что мы видели. Мертвецов вряд ли стоит беспокоить, даже если они инопланетные. А я к вам как-нибудь загляну и мы за чашечкой саке, еще раз вспомним эту встречу.

— Наверное, вы правы. Удачи.

— И вам тоже.

Михаил и Марселина спустились на площадку, где стоял их шаттл. Обернувшись, молча взглянули на инопланетный корабль. Мысленно Михаил подумал, — «Вот она вершина человеческих знаний, но без человека это всего лишь груда металла, простоявшая здесь десятки тысяч лет».

Как только они залезли в шаттл, включился автопилот и взял курс к кораблю. Марселина все еще была под впечатлением того, что произошло, и невольно прижалась к Михаилу. Она вновь и вновь переживала тот момент, когда сфера открылась, и они увидели инопланетного посланца, который прилетел из нашего мира несколько десятков тысяч лет назад. В её мозгу роились десятки вопросов — кто они древние, откуда, куда и почему улетели?

— Марси, он долго держал мою ладонь? — неожиданно спросил Михаил.

— Что? — переспросила она, занятая своими мыслями.

— Я говорю, он долго держал мою руку?

Марселина не успела ответить, потому что Михаил уже успел прочесть её мысли, и лишь секундой спустя, услышал её голос:

— Нет, он только успел прикоснуться, а что?

— Так, ничего, — спокойно ответил Михаил и, откинувшись на спинку начал мысленно просматривать в своем мозгу информацию, которую ему передал инопланетянин. Его мозг, словно компьютер, рисовал перед его мысленным взором картины мира, из которого он прилетел, фрагменты подготовки к эксперименту. А потом небо озарила вспышка, и корабль исчез, а вместе с ним исчезли видения, которые так отчетливо вырисовывались в сознании Михаила. Он попытался сосредоточиться и даже закрыл веки, в надежде, что это как-то поможет, но ничего не получалось. И все же, он знал и верил, что где-то в глубинах его мозга инопланетянин оставил послание, которое рано или поздно, он прочтет или увидит.

Михаил крепко обнял Марселину и, улыбаясь, произнес:

— Все будет хорошо, вот увидишь.

— Ты так считаешь?

— Уверен.

―♦―

Главные действующие лица романа:


Михаил Кутепов — отвечает за медико-биологическую безопасность на корабле 33 года — главный герой романа.

Хамаль Мукси — профессор, сподвижник и правая рука покойного Рэя фон Лифинга, 92 года.

Эбердин Коэн — агент Газира Мукси, посланный на корабль для проведения спец. операции 40 лет.

Азадель Мути — нейрохирург, 88 лет, помощница профессора Мукси.

Марселина Девье — мать дочери Михаила Кутепова. 32 года.

Стефан Боянов — командир корабля, отправленного в галактику Гахр через год после отправки корабля с Коэном и четой Кутеповых. 43 года.

Каисса Оуэн — помощница Михаила, сотрудница медицинского отдела корабля. 39 лет.

Лаян Лабарган — отец Лабаргана, комигон, известный конструктор. Под видом перебежчика работал на Сайгате на сопротивление.

Деи Манкоа — руководитель центра сопротивления против Лифинга.


Второстепенные действующие лица романа:


Газир Мукси — член совета директоров компании «Риам Интерн Корпорейшн», сводный брат Хамаля Мукси.

Отто Ридель — глава секретного исследовательского отдела компании «Риам Интерн Корпорейшн».


Санаи Кавасаки — руководитель группы ученых, прилетевших вместе с Коэном.

Мирзо Суснаи — биохимик 95 лет, помощник профессора Мукси.

Виктория Бонги — хирург 90 лет, помощница профессора Мукси.

Вакхаман — специалист в области ядерной физики, комигон.

Викрам Сабухри— руководитель группы ученых, прибывших вместе с Бояновым.

Руфаи Магда — зомбированный член экипажа корабля под командованием Стефана Боянова. 50 лет.


Команда корабля:


Мейсон Тайлер — командир исследовательского корабля компании. 46 лет, Родом из Канады, в компании служит 12 лет.

Гюстав Хоэн и Марсель Витте — механики на корабле 39 и 46 лет соответственно.

Каисса Оуэн и Вирджиния Митс — помощницы Михаила, сотрудницы Медицинского отдела корабля. 39 и 32 года соответственно.

Зирх Матуа и Виктор Бойко — сотрудники службы безопасности корабля 41 и 28 лет соответственно.

Вольдемар Матусик — инженер по безопасности, 40 лет.

Савелий Маркин — специалист по силовым установкам корабля. 47 лет.

Микки Такиями — инженер-механик ядерных установок корабля 37 лет.


Технические и прочие термины, использованные в романе:


Федеративный купон — международная валюта, принятая в галактической Федерации. Имеет хождение в Солнечной системе и является основной валютой.

Картографическая сетка галактики — координаты звездных систем галактики, позволяющие задавать точки входа и выхода космического корабля при гиперпространственном перемещении.

Сури — планета, где добываются полезные ископаемые в том числе, редкоземельные элементы. Входит в число шести планет выделенных по мирному договору Мукси и его сотрудникам.

Гоби — планета, где расположены детские ясли, сады, школы и роженицы, а так же дополнительные фермы и плантации.

Вахтабаи — планета, где расположены сельскохозяйственные плантации, в том числе, и с земными культурами и животным миром. Входит в число шести планет выделенных по мирному договору Мукси и его сотрудникам.

Мимикрозы — биороботы, созданные Лифингом на основе человеческой расы. В основе лежит синтез механической модели, управляемый человеческим мозгом подверженного зомбированию.

Комигоны — одна из рас Галактики Гахр.

Багзы — контрабандисты в Галактике Гахр.

Крум — денежная единица Галактике Гахр. 1 крум равен 10 долларам США.

Сайгат — планета в Галактике Гахр, на которой расположена стационарная база Лифинга.

Слидер — шарообразные летающие устройства, используемые для картографирования поверхности. В отличие от дронов используют гравитационные двигатели.

Затанга — планета в созвездии один девяносто два, на которой расположена пирамида с артефактом внутри.

Пульсарные бомбы — пульсарные или иначе импульсные бомбы представляют собой стержни на основе сплава вольфрама. Сброшенные с высоты в 300–500 км под действием силы тяжести проникают глубоко в поверхность и вызывают большие разрушения. Мощность составляет в среднем 150–300 ктонн.

Андроид — человекоподобный робот, оснащен позитронным мозгом первого уровня.


Все персонажи, их имена и действия, а также, — все события, происходящие в романе — вымышлены и не имеют ничего общего с реальными лицами, их именами, действиями и событиями их жизни, даже в случае какого-либо совпадения. Узнавшим себя на прилагаемых страницах не стоит рассматривать мнение о них того или иного героя, как мнение автора. Вместе с тем, приношу искренние извинения, за поступки героев и события, происходящие в романе, если они так или иначе нанесли моральный урон читателю, или кому бы то ни было. Отдельные высказывания героев могут не совпадать с мнением автора по тому или иному вопросу и потому не могут быть интерпретированы, как его собственное мнение, а, следовательно, не относятся к разряду дискуссионных вопросов.

На правах рукописи. Автор — Аристарх Ильич Нилин.
Москва сентябрь-декабрь 2019 г.

Оглавление

  • Часть 1 МИР НА ГРАНИ ВОЙНЫ
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  • Часть 2 ВОЙНА НА ДВА ФРОНТА
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  • Часть 3 ПРОБУЖДЕНИЕ
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  • ―♦―