Не боярское дело. Вторая часть книги. Главы 11 - 19 (fb2)


Настройки текста:



Не боярское дело. Вторая часть книги. Главы 11 - 19

Часть 2. Проды цикла "Не боярское дело". Главы 11-19

Глава 11

Отставной прапорщик Лейб - Гвардии Преображенского полка, Озеров Сергей Сергеевич, проснулся рано.

Не спалось на новом месте, хоть убей. Частично виной тому был новый дом. Не устоялся ещё свежепостроенный сруб, не дал усадку, оттого и жил своей жизнью. То углами заскрипит, то каким-то из брёвен заворочается, приминая им паклю и поудобнее устраиваясь на долгие года.

Целый час промаялся прапорщик, норовя заснуть ещё раз. Когда утренняя хмарь за окном сменилась первыми весёлыми лучами весеннего солнышка, Озеров не выдержал. Стряхнув с себя сонную дрёму, прапорщик на цыпочках прошёл через общий зал, наскоро сполоснул лицо в сенях и вышел во двор. Лепота...

Легкая разминка, и осторожный комплекс первых упражнений, с минимальной нагрузкой. Не привыкло ещё тело к обычным тренировкам. Восстанавливается после ранений и переломов.

Опрокинув на себя ведро колодезной воды, Сергей Сергеевич вернулся в зал и принялся раскочегаривать самовар. Сейчас сосед по дому проснётся. Позавтракаем, а там уж и пора придёт в контору идти, начальству представляться. Двое суток им с Василием на обустройство дали. Домишко-то, что им выделили на двоих, совсем ещё новый, необжитый ни разу. За что не хватись, ничего нет. Стены да лавки со столом, а с остальной утварью швах, хоть шаром покати. Пришлось побегать двум отставникам. Что-то им со склада выдали, что они сами в ближнем селе докупили, пройдясь по лавкам. Однако, устроились худо - бедно. На первое время сойдёт. Всё не в палатке ютиться, как ещё совсем недавно приходилось...

Память услужливо перебросила Сергея в недалёкое прошлое.

Десяток разведки, которым прапорщик командовал, получил задание на выяснение обстановки по левому флангу на максимально возможную глубину. Недолгая разведка получилась. За ближайшим лесочком напоролись на три десятка вражьих "тяжёлых", которые ещё с ночи затаились в засаде, замаскировавшись в долине небольшой речки с густющим кустарником на берегах. Цель их засады была понятна и незатейлива – для пилотов в тяжёлых МБК нет ничего слаще, чем неожиданно поймать противника во время его передвижения в колонне. Короткое время подлёта, чтобы противник ничего не успел предпринять, и яростный огневой контакт, рядами выкашивающий практически беззащитных людей и технику.

Десять минут боестолкновения, и останутся на дороге сотни, а то и тысячи трупов, догорающие остовы грузовиков с припасами, и перевёрнутые взрывами артиллерийские лафеты.

Из его десятка выжили он да Василий. Оба переломанные, контуженные, с выгоревшими Источниками. Остальные разведчики погибли, купив своими жизнями те минуты и секунды, которые дали возможность сохранить гвардейский полк.

Успели наши поднять своих "средних" и "тяжёлых", и даже некоторые зенитки смогли развернуть. С минимальными потерями врага отогнали, уполовинив строй налётчиков.

Потом был госпиталь. Сначала обычный армейский, а когда появилась возможность их транспортировки, то оба прапора попали уже в свой госпиталь, созданный под Москвой для гвардейцев - преображенцев. Там-то их и нашёл Франц Иосифович, техномаг их гвардейского полка, напрочь разорвав своим рокочущим басом атмосферу уныния и безнадёги, поселившуюся в палате пилотов, потерявших Источник.

– Что, едрыжки - кочерыжки, думаете всё, отлетались, и жизнь кончилась. А вот хрен вам три раза да по всему килю. Вам обоим в сумме лет меньше, чем мне. Поэтому слушать сюда, салаги. В небо хотите? Полегче головой кивайте, рано вам ещё шустрость проявлять, салабонам контуженным. Короче, слушай мою команду. С этой минуты быстро выздоравливаете, причём целиком и полностью. На красавиц - медсестёр смотрите орлами, а не той плесенью, что вы сейчас тут изображаете. Как только выпишетесь, бумаги и награды получите, так сразу бегом ко мне. А потом аллюр три креста и поскачете молодыми жеребцами в распоряжение одного моего знакомого. Возврата в гвардию я вам не обещаю, сами понимаете, слишком много препятствий будет, но в небо не раз ещё подниметесь, если Бог даст. Устраивает такой расклад? Ну, тогда выпьем за здоровье. Вам по капелюшечке, чисто для куражу, а мне как положено, – старый хрыч - техномаг украдкой выглянул в коридор, и убедившись в отсутствии врачей в зоне видимости, накапал в принесённые с собой серебряные рюмочки шустовского коньяка из плоской фляжки, заботливо пригретой им во внутреннем кармане френча.

* * *

– Хорошо тут, просторно и глазу приятно, – Василий впервые смог спокойно разглядеть раскинувшийся у реки заводской посёлок. До этого как-то не до того им было. Обустраивались. Все времени не хватало, чтобы вот так спокойно пройтись по улицам, посматривая по сторонам.

– Немного "крейсер" вид портит, зато все дома электричеством обеспечены. Не то, что в городе, – Сергей кивнул другу в сторону котельной в три трубы, и в самом деле похожей издалека на корабль. Не трудно было догадаться, что там расположились паровые машины, снабжающие электричеством посёлок и верфи. Больно уж характерно разбегалась оттуда в разные стороны паутина проводов.

– Куда идём, служивые? – поинтересовался один из парней в форме охранника, спрыгивая с машины. Открытый "газончик", патрулирующий посёлок, притормозил на перекрёстке, дожидаясь неторопливо идущих офицеров. Увидев награды у офицеров на груди, охранник завистливо цокнул языком и повернулся к сослуживцам в машине, предлагая и им полюбоваться на небольшой иконостас из нашивок и орденов, поблёскивающий на солнце.

– В контору. Представляться по случаю прибытия, – вполне доброжелательно ответил Сергей, одобрительно рассматривая охрану. Одеты ладно, парни крепкие, оружие на месте, ведут себя правильно. Не вызывающе, но готовность к действию присутствует.

– Вроде и с наградами не обидели, и возраст вполне уже, а всё прапорщики, – глянув мельком на офицеров, словно бы про себя высказался водитель неплохой армейской машинки, снова уставясь на дорогу и не выпуская руль из рук.

– Трогай давай, – запрыгнул охранник обратно в автомобиль, – Гвардейцы это. У них сам Император в полковниках, а графья и князья в подпоручиках да капитанах ходят.

– Да ладно... – не поверил водила, с лязгом включая передачу и напоследок гораздо внимательнее рассматривая офицеров в большое боковое зеркало.

– Что скажешь? – по привычке поинтересовался Сергей у друга, глядя вслед уезжающему автомобилю.

– Тёртые парни. Скорее всего – наёмники. Не из лучших, но и далеко не худшие. Наверняка ещё не так давно кадровыми были или что-то около того. Они откуда-то с окраин. Водила вон даже форму гвардейскую не опознал. Для караульной службы в самую плепорцию, – привычно прокачал Василий вооружённых людей, заодно и вспомнив одно из любимых выражений их бывшего начальника полковой разведки.

– Сколько их тут? Десятка два - три?

– Больше, – Василий прищурился, припоминая, и начал загибать пальцы, – Три поста въездных, по три - четыре воина на каждом, два внутренних патруля, охрана верфей человек в пять - семь, и дальняки на мотоциклах с коляской. Те парами в три - четыре мотоцикла по округе гоняют. Это из того, что на виду. Так что полсотни с хвостиком набегает, если в ночь смена поменьше встаёт.

– Десяток егерей ещё можешь добавить. Они в тех домах, что у реки живут. Уходят утром через мостик, поэтому в посёлке их почти не видно, – поделился Сергей своими утренними наблюдениями. Во время зарядки он тоже не спал, по въевшейся армейской привычке цепко наблюдая за окрестностями.

Пилоты переглянулись между собой и оба в унисон многозначительно хмыкнули. С этой минуты посёлок перестал им казаться милой спокойной деревушкой, расположившейся где-то в безопасном центре державы.

Оба разведчика подобрались и незаметно для самих себя ускорили шаг.

Поймав знакомое ощущение, Сергей улыбнулся про себя. Наверное то же самое чувствует застоявшийся боевой конь, когда непостижимым образом угадывает, что спокойный этап его жизни подходит к концу.

– Иван Силыч, начальство сказало офицеров к ним в цех проводить, – шустрый, как капелька ртути, паренёк - рассыльный нетерпеливо приплясывал у открытых дверей, с восторгом глядя на гвардейцев, и пожирая взглядом их награды.

– Ну и веди, раз сказали. А от меня добавь, что я сейчас чай допью, и тоже отсюда уйду. Пусть контора пустой стоит. Заходи – нехочу. А то ишь чо придумали – "Посиди пять минут, Иван Силыч, отдохни, чаю попей". Да в гробу я этот чай видал. Мне ещё запчастя получить надо и вал проточить, – сердитое ворчание старого механика никак не соответствовало его действиям. Он с удовольствием набулькал себе полстакана кипятка, и щедро добавил туда душистой заварки из фарфорового чайничка. Положил в стакан ложку мёда, неторопливо размешал, подумал, попробовал, и добавил вторую ложку. Подойдя к окну, дедок пожмурился на весеннем солнышке, и открыв форточку, закурил на редкость вонючую сигарету.

Сманил таки боярин старого мастера к себе на верфи. Сначала с иноземными двигателями уговорил помочь, а потом и вовсе в свой новый проект втянул, да так, что Иван Силыч и сам не понял, как стал считать эти катера чуть ли не собственным детищем. Это на бумаге у конструкторов всё гладко нарисовано, а на деле любое железо умелых рук требует. Так-то.

– Тут у нас "итальянку" переделывают. Говорят, что раза в два быстрее летать будет, – важно рассказывал мальчишка, заводя офицеров в ангар через неприметную боковую дверь. Судя по тому, как он перед этим пару раз воровато зыркнул по сторонам, можно было смело предположить, что первоначальный маршрут такого крюка не предусматривал. Сообразил, стервец, что его с сопровождением офицеров из ангара не шуганут, вот и воспользовался оказией.

– Прямо уж и в два, – усмехнулся Василий, имеющий неплохое представление о возможностях дирижаблей.

– Может и не в два, но всё равно быстрее, – не стал упорствовать паренёк, с восторгом разглядывая махину дирижабля и нанесённые на ней золотые буква МиЛаНа, размером в человеческий рост, – камышинские купцы её уже на императорские гонки зарегистрировали, – с трудом справился со сложным словом юный гид, – А название из первых букв имён своих девушек составили. Мирослава, Лариса и Наталья. Когда они в столицу соберутся, я тоже с ними попрошусь. Я ведь быстрый очень и сообразительный. Лишним точно не буду, – он постарался придать себе серьёзный вид, высказывая свою заветную пацанячью мечту.

В просторной комнате, надстроенной в ангаре вторым этажом, было светло. Большие стёкла шли полукругом, позволяя словно с балкона оглядеть весь цех. У глухой стены выстроились полки с папками и рулонами чертежей. Кульман, обычная школьная доска с мелом и широкие столы с разложенными на них эскизами выбивались из общего впечатления, создавая антураж конструкторского бюро, а не обычного управленческого помещения.

Офицеров местное руководство, в количестве трёх человек, встретило приветливо. Их угостили крепчайшим кофе, подробно расспросили о проблемах со здоровьем, магических способностях, боевом опыте и видах на будущее.

– Итак, господа офицеры, предлагаю подвести предварительные итоги нашей встречи. Вы, наверное, слышали о неоднократных попытках вернуть магические способности людям с выгоревшим Источником техномагическими протезами. Прямо скажем, результаты зачастую были неоднозначны. Либо резерв протезов оказывается недостаточен, либо энергоканалы используются далеко не в полную силу. По настоящему удачных экспериментов вышло не много. Практически все они связаны с фанатиками магии, которые или вживляли в себя накопители, или носили их постоянно. Оба способа имеют свои недостатки. Нам кажется, что мы нашли решение, позволяющее обойти некоторые ограничения, которые ранее существовали, и способны почти полностью вернуть магические способности людям с выгоревшим Источником, – Рудольф Генрихович снял очки и начал протирать их кусочком замши.

– А причём тут мы. Мы пилоты МБК. Нам магия нужна для полёта, – Сергей Сергеевич побелевшими пальцами сжал кромку стола, готовясь резко встать и уйти. Были у них с Василием надежды, были. Но не на "костыли", а на возможность в небо подняться.

– В зависимости от вашего решения мы предложим вам выбор. Либо вы за приличное вознаграждение проводите необходимые испытания наших накопителей, и мы на этом расстаёмся. Либо я заключаю с вами контракт на три года, как с боевыми пилотами. В этом случае, кроме стандартного оклада вы получаете через три года накопители в собственность. И да – летать вы будете, – Олег скинул с себя синий технический халат, который обычно одевал, приходя в цех, чтобы не пачкать дорогую одежду. Неожиданно для себя офицеры увидели и знак Главы Рода, и кортик, с мелькнувшим темляком.

Когда они знакомились и представлялись, то как-то не предположили, что молодой боярин не чей-то сынок, а вполне себе самостоятельный молодой человек. Глава Рода, и к тому же с наградным оружием.

– "За боевые"? – неучтиво показал пальцем на кортик Василий, слегка растерявшись.

– Именно так. В настоящее время я курсант, и в будущем тоже надеюсь стать боевым пилотом, – отвлёкся Олег, перестав буравить пилотов взглядом.

– Тем проще, – качнулся взад - вперёд на стуле Озеров, обдумывая необычное предложение, – Вы же прекрасно понимаете, что ничего лишнего на себе в МБК пилоты не носят. Даже часы и кулоны с цепочками снимают. Неувязочка у вас получается...

– В обычных МБК. Наверное вы это хотели сказать? – позволил себе Олег лёгкую улыбку.

– А бывают необычные?

– Необычные будут, если вы нам поможете, – Олег побарабанил пальцами по столу, глядя на внимательные лица отставников и принимая решение, – Скажу точнее. В какой-то степени они уже существуют, но ввиду отсутствия нужных пилотов пока не готовы к полётам, – Олег переглянулся с Усольцевым и пожал плечами.

Готовясь к разговору они оба не хотели раньше времени показывать незавершённое изделие, чтобы не портить впечатление. С другой стороны Густавсон тоже прав – без помощи пилотов с реальным боевым опытом им МБК до ума не довести.

– И что же это будет? Подождите, попробую сам догадаться... Переделка для инвалидов из общеармейских "горбатых"? Хотя нет, даже армейские МБК в частные руки попадают редко. Значит, какие-то самоделки. Я угадал? – Сергей Сергеевич победно ухмыльнулся, увидев фыркнувшего техномага и услышав тихое матерное выражение от Густавсона.

– Почти, – не менее радостно согласился Олег, начиная откровенно веселиться, – Позвольте уточниться. Я правильно запомнил, что у вас резерв был в триста тридцать, а у вас в триста шестьдесят единиц? – поинтересовался боярин, в свою очередь тыкая в пилотов пальцем. Он дождался подтверждающих кивков от отставников и продолжил, – Прямо скажу, что показатели ваши так себе. Не по нашим МБК будут. Наши "самоделки", как вы только что изволили выразиться – это прототипы будущих гвардейских комплексов, превосходящие существующие модели по всем показателям. Говоря "по всем", я имею ввиду реальные величины. К примеру, та же броня будет потоньше, но показатель на бронепробитие у неё выше. Так и с остальным. Лучше будет манёвренность, щиты, энерговооружённость, скорость. Ваших трёхсот плюс нам никак не хватит. Такие пилоты пусть и дальше летают в старье. Новым комплексам надо больше Силы. Мы планируем изначально поставить вам "протезы" на пятьсот единиц, а после персональных тестов и подгонки поднять их ещё процентов на двадцать. Кстати, не хотите ли полюбоваться на свои будущие МБК?

– Свои не свои, а посмотреть интересно, – переглянувшись с Василием, озвучил Сергей их общее мнение.

– Сразу хочу предупредить. Доспехи пока в макете. Собран только сам скелет, проведены энерговоды, навешаны мускульные приводы и кое-какая защита. Двигатели ещё на стенде, а основная броня и предполагаемое вооружение либо на испытаниях, либо ждут вашего одобрения на установку. Недели через две приедет Франц Иосифович с помощниками. Он и проведёт окончательную сборку. Крайне желательно, чтобы к тому времени вы "протезы" освоили, – мотнул головой боярин, думая о чём-то своём и поднимаясь с места.

– Мы ещё ни на что не согласились, – напомнил Сергей Сергеевич, – Да и как тут угадать, успеют ваши "протезы" встать или нет. А как не успеют?

– Тогда я проиграю Морозову ящик коньяка "Двин", между прочим, двадцатипятилетней выдержки, – меланхолично пожал плечами боярин, распахивая дверь в ангар, находящийся с другой стороны, а не с той, откуда гвардейцы заходили.

Первой мыслью прапорщика Озерова было желание как можно быстрее выскочить из полутёмного ангара. Видимо то же самое почувствовал Василий, когда ухватил своего боевого товарища за рукав. Огромный силуэт хищной птицы, словно распластанный в стремительном падении, висел посреди помещения, создавая полную иллюзию атаки.

От мгновенной паники офицеров спас вид боярина, стремительной и упругой походкой уверенно шагающего мимо парящего чудовища по дорожке, обозначенной широкими белыми линиями. Догоняя парня, отставники с недоумением рассматривали непонятную конструкцию, уже понимая, что видят творение рук человеческих, а не загадку природы и не игру воображения.

– Наша новая модель небольшого пассажирского дирижабля. Сейчас тестируем гравикомпенсаторы. Первые лётные испытания в конце недели, – кивнул боярин на висящее в помещении чудо, словно отвечая на невысказанный вопрос пилотов. Задержался он перед следующей дверью, перебирая в руках связку ключей.

Наконец нужный ключ был найден, щёлкнул выключатель и Олег сделал шаг в сторону, давая гвардейцам возможность взглянуть на прототипы МБК, расположенные по центру помещения.

– И что ты обо всём этом думаешь? – Василий пододвинул к себе тарелку с мясной нарезкой и ещё раз налил в обе рюмке крепкой настойки на кедровых орешках.

Оба друга устроились за домом. Небольшой навес у его стены, со стороны реки, позволил разместить под ним стол с лавками и летнюю печь, которую при желании можно было легко превратить в импровизированный мангал.

Для вечерних посиделок лучше места не придумаешь.

– Сначала мне показалось, что они тут все ненормальные. Зато теперь, чем больше думаю, тем лучше понимаю, насколько всё у них продумано и рационально выполнено. Вот смотри, мы с тобой оба поржали, когда нам про терморегуляцию доспехов начали рассказывать. Вроде, как мы такие суровые бойцы, что нас холод с жарой не сильно-то и пугают, а микроклимат только неженкам нужен и оранжерейным цветам. Не запомнил, что боярин ответил? А я запомнил. Он сказал, что лишняя минута - другая жизни при пожаре ещё никому не помешала. Сейчас сижу, вспоминаю позапрошлый год, Среднюю Азию. Сколько там наших на землю попадало из-за тепловых ударов, не напомнишь? Заодно и вспомни, на сколько нам медики время полётов по жаре сократили. Вдвое, не так ли? Сам прикинешь, на сколько боеспособность отделения из-за температуры понизилась или подсказать? – Озеров молча поднял рюмку, жестом обозначив предложение выпить.

– Ладно. Признаю, что с их терморегуляцией мы погорячились. Годная штука в некоторых случаях. Но согласись, эти дурацкие ракетницы, что они на ляжках спрятали, только шпаки могли придумать. Ага, как же. Буду я в бою бросать винтовку и вытаскивать не понять что, – Василий намекающе кивнул на бутылку, но увидел отрицательный жест друга. Сергей даже стакан ладонью прикрыл, показав обычным пилотским знаком, что на сегодня он с выпивкой закончил.

– Это мы с тобой подумали, что те пистолеты ракетницы. На калибр глянули, на толщину ствола, и купились. Кстати, для ракетницы ствол-то длинноват будет. Однако сдаётся мне, что в ближнем бою они рассчитывают ссадить из такой ракетницы равного по силе противника на землю. Не спрашивай как. Не знаю. Но слишком уж довольные и хитрые рожи у них были. Сюрпризец-то явно не про нас сделан. Думаю, что нам и МБК никто изначально показывать не собирался, – Сергей налил себе полстакана кваса из запотевшего кувшина и выпил его двумя большими глотками.

– Но ведь показали. Интересно, зачем.

– Скорее всего мы для них – подходящий вариант. Причём, не обязательно именно мы. Предположим, что мы завтра откажемся от контракта. Как считаешь, это их сильно огорчит? Найдут они других пилотов с выгоревшим Источником? – поинтересовался у друга Сергей Сергеевич, подталкивая его к размышлениям.

– Было бы что искать. Я тебе не сходя с места навскидку десяток гвардейцев назову, а то и больше.

– Угу. И я про то же. Найдут. Тот же Морозов поможет. Вполне может статься, что нам с тобой фантастически повезло. Мы в нужное время оказались в нужном месте. Тебя я уговаривать не буду. Своей головой думай. А я для себя решил. Завтра на контракт соглашусь. Я вот о чём подумал. Допустим, я откажусь. И что дальше? В деревню ехать, инвалидом там жить? Да я сам себе башку об стену разобью, сначала от скуки, а потом от злости на себя, если узнаю, что у этих деятелей хоть что-то получилось и один из нас всё-таки взлетел. Не могу я допустить, Василий, чтобы такой шанс не использовать. Мне же жизни потом не будет. Так что я решение принял. Побарахтаюсь, глядишь что и выгорит, – Озеров решительно рубанул воздух ребром ладони.

– Блин, ну наконец-то! Я тут обе свои извилины в узел завернул, прикидывая, как тебя уговорить, а оно вон как повернулось, – сорвался в смех Василий, и не обращая внимание на протесты своего бывшего командира, чпокнул пробкой, наливая в обе рюмки горькую настойку, – Давай выпьем, друг. За наш контракт, наёмник.

* * *

Новая Москва. Траттория "Эль Пино". Десять дней спустя.

– Добрый день, Дарья Сергеевна, вы как всегда очаровательны, – поднялся Олег навстречу княжне, запорхнувшей на отдельную террасу траттории.

– Я слегка опоздала, но поверьте, вовсе не из-за обычаев. Просто не могла кое от кого отвязаться вовремя, – повинилась княжна, пристраивая на подоконнике шляпку с вуалью.

– Уверяю вас, что не произошло ничего страшного и неожиданного. Более того, у меня оказалось достаточно времени, чтобы заказать для вас кое-что не совсем обычное, – Олег дал знак официанту, кинувшемуся на кухню. Ещё бы он не побежал, за образцовое обслуживание ему прилично денег приплачено. Не всегда стоит удивлять девушек одними только сверхдорогими кулинарными изысками. Зачастую гораздо больший эффект производит персонал, который прямо таки жаждет уважить любые чаяния клиента. Приёмчик простой, но от этого не менее эффективный. Спасибо Грише Артемьеву, который с ним этой житейской хитростью поделился.

– Вас наверно любопытство мучает, зачем это я на вчерашнем вечере так нагло напросилась на встречу? – хлопнув пару раз ресницами, поинтересовалась Дарья Сергеевна.

– Ни в коем случае. Вы у меня в числе друзей, как бы нескромно было так считать с моей стороны, поэтому я всегда рад нашим встречам, – весело продолжил играть Олег в словесный пинг - понг, понимая, что время признаний ещё не пришло.

– Только друзей? – лукаво спросила княжна, неуловимым движением поправляя выбившуюся прядь волос, упавших вниз шикарным локоном.

– Я считал, что у нас достигнуто понимание по этому вопросу. Вы прелестная девушка, из знатного Рода и опасного Клана. А я кто? Просто один из ваших знакомых, и не более того. Чистой воды мезальянс выходит. Да и к тому же, в возможных аллегориях мне больше всего напрашивается сравнение о чувствах между арифмометром и токарным станком, – Олег сделал паузу, дожидаясь, пока официант расставит на столе все блюда и напитки.

– Надеюсь, что под токарным станком вы себя имели ввиду? – ничуть не обиделась княжна, взглядом выбирая вкусности на блюде, и чуть заметно улыбаясь.

– Исключительно себя. Вы не поверите. День и ночь тружусь, как пчёлка. И вовсе не потому, что это у пчёл такая святая жизненная обязанность перед обществом, а исключительно ради своего блага и хлеба насущного, – продолжил дурачиться Олег, не собираясь менять эту манеру разговора первым. Если у девушки есть к нему какое-то дело, то пусть первой о нём начнёт говорить.

– Я вчера краем уха услышала, что некоторые пчёлки могут собирать не только мёд, – девушка ловко подцепила вилочкой кусок аппетитного пирожного и восхитительной гримаской оценила его вкус.

Олег, в свою очередь, сделал вид, что чрезвычайно увлечён тем же самым, и ждёт продолжения её фразы, прерванного поедаемыми лакомствами.

– В обществе говорят, что вы и кое-что другое собрать можете, что летает не хуже этих ваших пчёл, – с некоторой досадой произнесла княжна, поняв, что Олег решил отмалчиваться и выжидать.

– Ах, вот вы о чём. Меня, знаете ли, убедили, что заниматься гонками окажется достаточно приличным занятием, и в обществе такое положение дел воспринимается вполне себе благосклонно. Более того, в какой-то степени даже поощряется, – Олег специально не стал ничего отрицать, как собственно и подтверждать. В словесных играх он княжне не соперник, но и просто так сдаваться он не собирается.

– Так вы всё-таки подали заявку на участие в гонках или нет? – первой не выдержала княжна, сердито звякнув уроненной на блюдце вилочкой.

– Смотря какую из них вы имеете ввиду, – отстранённо проговорил Олег, делая знак официанту, чтобы тот налил им в бокалы шампанское.

– Мне из вас каждое слово нужно вытягивать? А почему бы вам, ну так, чисто по-дружески, не поделиться своими планами о предстоящем мероприятии? – княжна стрельнула выдающимся калибром своих глаз, и выпрямилась на стуле.

– По одной простой причине, Дарья Сергеевна. Ответ на ваш вопрос будет касаться не только коммерческих интересов моего Рода, но и в некоторой степени может быть отнесён к вопросам о его безопасности. Поверьте на слово, что у меня и так не слишком велик круг друзей, чтобы я мог позволить себе его сократить на одну, чрезвычайно очаровательную единицу, – несмотря на куртуазность выражений, тон ответа у Олега вышел в меру сухим, что княжна сразу же прочувствовала.

– Простите, Олег Игоревич, я погорячилась и была не права, – состроила виноватую моську девушка, всё же сумев сохранить лицо и сдержать в себе более резкие слова, – Я прошу вас поверить, что мой интерес носит сугубо личный характер, и ничего из вами сказанного дальше меня не уйдёт.

Олег задумчиво покрутил в руках бокал с вином, размышляя. В обещание княжны он верил. С другой стороны и излишнюю таинственность создавать не имеет смысла. Через несколько дней списки участников гонок будут опубликованы в газетах и делать из этого тайну сейчас вряд ли необходимо.

– Простите, но я так и не поинтересовался, как поживает ваше подруга, Елизавета Станиславовна? – смягчил свой тон Олег, выигрывая время на раздумье и снижая накал разговора.

– Думаю, что неплохо. Мы с ней не часто видимся, – довольно холодно произнесла княжна, после незначительной паузы.

Хм, чем дальше, тем больше странностей. По идее, княжна должна была бы более активно поддержать тему подруги. Для неё это возможность вывернуться из неловкого момента и перейти на обычный светский трёп. А там она могла бы снова вернуться к интересующему её вопросу, зайдя с другой стороны. Что у них там с Елизаветой случилось, интересно. Чёрная кошка что ли дорогу перебежала.

– На правах конфиденциальной информации могу вам сказать, что я подал три заявки от своего Рода. Одну на класс сверхлёгких яхт, и две на участие в классе МБК. Какими-то деталями и характеристиками я пока делиться не готов. Этого вам достаточно? – Олег постарался улыбнуться княжне, как можно более искренне.

– Хотела бы сказать да, но нет, – упрямо тряхнула княжна чёлкой, уже не обращая внимания на рассыпавшиеся локоны, – Олежек, умоляю, хотя бы намекни, есть ли у тебя хоть какие-то шансы на победу в классе яхт?

– Дарья Сергеевна, ну зачем вам это знать? – откашлявшись, спросил Олег. Слишком уж неожиданным у княжны получился переход на близкое общение, напрочь нарушавший установившиеся нормы поведения. Видимо крайне веская должна быть у девушки причина, раз она так резко перешагивает через годами усваиваемые барьеры воспитания.

– Я абсолютно случайно узнала, что меня собираются выдать замуж, – потупилась княжна, понимая, что боярин наверняка заметил и румянец на её щеках, и если сразу не сообразил, то потом всё равно догадается, что её информированность о замужестве отнюдь не случайна. Ну да, подслушала она разговор, чего уж скрывать. Вслух она, понятное дело, не признается, да и кому это надо, спрашивать её об источнике информации. Разве что деду... Старый плюгавый сморчок. Мало он над её родителями издевался. Теперь и до неё руки дошли.

– Дарья, ты можешь мне по-человечески объяснить, какая связь существует между гонками и твоим замужеством? Без этих ваших сю - сю и "будьте любезны", – попытался взять инициативу в свои руки Олег, предчувствуя, что девушка сейчас закроется, и из неё потом лишнего слова не выдавишь.

– У меня нет шансов на отказ от замужества. Точнее, их не было до вчерашнего дня. Вчера мне сказали, что ты подал заявку на участие в гонках. Мой будущий жених тоже в них участвует. Если нам удастся его победить, то свадьбы не будет, – от щёк княжны впору прикуривать, так ярко они пылают...

Олег с трудом подобрал упавшую на стол челюсть, и усиленно покрутил головой, совсем неэтично расстегнув при этом тугой ворот рубашки и распустив узел галстука.

– Так, подожди минутку, я приду в себя, – Олег показал халдею на бокал, который почти вырвал у него из рук. Торопливые глотки холодного шампанского заискрились в глазах и нёбе, заставив парня отфыркиваться и вытирать салфеткой набежавшую слезу, – Уф-ф. Полегчало. Умеешь ты удивлять, подруга. Так, а теперь давай ещё раз. С того же места. Кто у нас жених? Кому это "нам надо победить"? И с каких хлебов ты решила, что это тебя избавит от нежелательного окольцевания?

– В женихи мне прочат князя Тугоухова - младшего. Он редкостная скотина. Я ему если и нужна на что, так только на роль породистой самки, которая должна будет родить ему наследника. Теперь насчёт победы. Ты меня берёшь к себе в экипаж яхты. Если что, то я не самый слабый маг Воздуха и Огня в этой Империи, балластом не буду. А причина, по которой не будет свадьбы – это наша победа. Меня весь Клан поддержит, если я откажусь выходить замуж за того, кто мне проиграл хоть в чём-то. А гонки – это очень даже значимо. И не только значимо, но и публично освещено. Выходить замуж за проигравшего тебе... Фи... – княжна постаралась улыбнуться, но сегодня её способности дали сбой. Не самая лучшая улыбка в её исполнении вышла.

– Так... так... так... – Олег взъерошил двумя пятернями волосы, окончательно теряя светский лоск и приличествующий вид, и произносил слова не спеша, отделяя их долгими паузами, – А подскажи-ка мне, звезда имперской изобретательности и особа, злостно уклоняющаяся от вопросов детовоспроизводства и окольцевания, ворох каких проблем и неприятностей на этом поимеет твой друг - спаситель? К примеру – я? Давай я начну, а ты продолжишь. Итак – для начала вполне себе приличный скандальчик, который "жёлтая пресса" не преминет слегка раздуть. Ну, да Бог с ним, это переживём. Не исключено, что и мне и тебе такое несоответствие в поведении неженатых лиц разного пола постараются поставить на вид. Это же какое нарушение устоев... И где же они ночевали... Не задумывалась? Ладно, тоже пропустим. На дуэль меня вряд ли вызовут, но иной повод вполне может случиться, не так ли? А теперь ещё один интересный момент – а ты хоть раз задумывалась над тем, что у меня тоже кто-то может быть, кому такие новости могут разбить сердце... Даша, ты что, плачешь? Дашка, Дашуля... Хватит реветь. Да хорош, я сказал! Матрос, я как капитан вам приказываю прекратить рёв... Ну вот... Так-то лучше. Официант! Шампанского!

Глава 12-19, Не боярское дело

Глава 12

Свой дом Анвар поставил на холме. Добротный дом. Каменный. С просторным балконом в пять колонн и террасой под ним в три широкие арки. Огромный подвал под вино и еду. Беседка в камне, с крытым переходом к ней. Жилая башня в четыре этажа, с узкими окнами - бойницами. Такие дома у него на родине только серьёзные люди строят.

Чуть ниже по холму ещё два фундамента растут. Там будут дома старших сыновей. А на следующий год он и остальным сыновьям по дому выстроит. Благо, с деньгами проблем нет. Прилично накопила их семья за годы работы на чужбине. На всё денег должно хватить.

Старшие только и ждут, когда дома встанут, чтобы женщин в них ввести. А там, глядишь, и внуки появятся. Зашумят, затопают босыми ножками по любовно отфуганенным доскам пола. Нет, конечно же он будет с ними строг. Как-никак сам пятерых сыновей воспитал, когда те без матери остались. Но как же хочется, чтобы побыстрее внуки-то появились. Он и мастерскую себе построил, и станки по дереву в городе заказал. Будут внучатам и качели с каруселями, и лошадки, и домики сказочные.

Пригрелся старый мегрел на солнышке. Размечтался, оглядывая с высоты холма раскинувшееся внизу село и наблюдая за суетой строителей. Заметив блеснувшую точку вдали, старик приложил ладонь козырьком ко лбу, защищая глаза от солнца. Никак сыновья возвращаются. Ранним утром они в город умчались, чтобы докупить материалов на отделку, да из мебели чего-нибудь присмотреть себе в комнаты. Нет, это не их грузовик. Дирижабль над лесом летит, поблёскивая иллюминаторами. Высота небольшая, а идёт ходко. Освоился молодой боярин с управлением. Смело летать стал. Ага, а вокруг-то дирижабля ещё кто-то летает. Словно мушки маленькие вертятся. Мегрел смахнул с глаза слезу, выступившую от напряжения, и снова вгляделся. Так и есть. Крутятся мелкой мошкарой вокруг дирижабля точки маленькие. Одна, две, три, четыре. Вроде как четверо.

Анвар покачал головой, улыбаясь. Поднял таки боярин пилотов в небо. Недаром значит и сам работал себя не жалея, и с сыновей его не слез, пока новинки в металле не воплотились. Сдерживать его надо. Запойно работает. Так и надорваться недолго. А уж выдумщик какой... С этими его новыми магическими давилками они теперь за день больше контуров и энерговодов накатывают, чем раньше за неделю получали. Про точность и говорить не стоит. Хоть микрометр выкидывай. Полосы одна в одну идут, как братья - близнецы. То-то сыновья над ним потешались, когда он по привычке штангенциркулем перемеривать заготовки взялся. Бесполезное дело. Поточнее теперь инструмент нужен, если хочешь разницу найти. Фильеры алмазные на совесть откалиброваны и погрешностей не допускают.

Дирижабль тем временем скользнул к реке и ещё больше добавил скорости, приближаясь и вырастая в размерах каждую минуту. Заметив, что с дирижабля в его сторону несколько раз мигнули прожектором, Анвар приподнялся со скамейки, и помахал в ответ рукой. Глазастый у них Глава. Не просто так катается. А скорость-то у дирижабля прилично растёт. Пилоты в МБК уже не успевают круги вокруг него наяривать. Зато моментально перестроились в другой порядок, образовав чёткую геометрическую фигуру. Мастера, что и говорить. Ни секунды лишнего времени на манёвр не потратили, заняв позиции синхронно, как на параде. Ничуть боярин не преувеличил, когда в перерыве между работой его сыновьям об этих воздушных асах рассказывал. И таких орлов он целую дюжину собирается набрать. Иначе для чего бы они двенадцать "протезов" изготовили. Серьёзная сила получится. Был бы в своё время такой отряд летунов в их бывшем Клане во время грузинской резни, ещё неизвестно, как жизнь бы повернулась.

Поглядев вслед улетающему отряду, мегрел зябко передёрнул плечами, отгоняя воспоминания, и бодрым шагом пошёл в подвал. Там у него сегодня бондари работают. Большие бочки сооружают. Будет у его сыновей на свадьбах собственное вино. Пусть и из привозного винограда, но своё. Так в их семье испокон веков заведено было, значит так тому и быть. А он на то и отец, чтобы традиции блюсти и следующему поколению их передавать.

* * *

Княжна приехала утром того дня, который Олег назначил датой первых испытаний дирижабля. Выехала она видимо ночью, потому что её ярко - красный кабриолет был изрядно покрыт пылью, что свидетельствовало о неблизкой дороге.

– Хозяин, чего гостей не встречаешь? – с насмешкой поинтересовалась она у Олега, вышедшего на крыльцо с кружкой кофе в руках. Пока он пытался сквозь штакетник и кусты рассмотреть, кого же к нему принесло, девушка уже успела открыть калитку, легко справившись с нехитрой щеколдой.

– Хлеб - соль не успел заготовить, – с досадой отозвался парень, чудом успев поймать на лету брошенные ему ключи от машины. Была надежда, что их разговор в траттории останется разговором, и пропала.

– Загони мою ласточку под навес, и чемоданы занеси. А я в душ, – княжна игриво оттолкнула Олега бедром и ловким горностаем проворно просочилась в дом.

Пока он подбирал подходящие слова, в глубине дома нарочито громко хлопнула дверь душевой, зашумела вода, а потом женский голос из-за двери и вовсе начал вполголоса напевать незатейливую популярную песенку.

Сплюнув, Олег пошёл открывать ворота. Необычное поведение Дарьи напрочь перечёркивало всё то, что он о ней знал раньше. Оставалось только растерянно крутить головой и материть про себя ту муху, которая её сегодня укусила. Какой-то чертёнок в юбке, а не благовоспитанная смолянка.

– Кофе будешь? – спросил Олег, не оборачиваясь, когда услышал, что девушка зашлёпала босыми ногами по полу.

– И кофе, и завтрак, – весело отозвалась княжна, – Причём последний не обязательно должен быть лёгким.

– Яичница, бутерброды с ветчиной, сыр, творог, – начал перечислять Олег, разглядывая полки холодильного шкафа.

– Всего побольше, а салатик я сама порежу, – отозвалась девушка, заглядывая туда же через его плечо, и прижимаясь к парню ещё влажным телом.

– "Ой, что деется-то", – подумал про себя Олег, и обернувшись, так же мысленно вздохнул, – "Хана полотенцам. Их у меня всего три штуки было".

Кроме тюрбана на голове, ещё два полотенца ушли у Дарьи на грудь и бёдра. Причём нижнему полотенцу явно не хватило длины и разрез на бедре начинался от самого узла.

– Иди хотя бы мой халат одень. Он чистый. Неужели не увидела? Теперь из неприятного. Мы остались без полотенец, – Олег начал выкладывать продукты на стол и по пути на палец попробовал остроту ножа. Нравится ему, чтобы срез у той же ветчины был идеален. Тупым ножом такое не изобразить. Не получится мраморного рисунка.

Машинально слизнув кровь с пальца, парень озадаченно уставился на нож. Это чем же он так увлёкся вчера вечером, что не помнит, как его наточил? Расчётами стоимости МБК? Вполне возможно. Летающие доспехи в какие-то совсем невесёлые деньги выходят. Почему – непонятно. Стоит попробовать проанализировать ситуацию:

Силовой каркас наш, навесная броня тоже. Новый двигатель собственный, накопители, энерговоды и обвязка опять же наши. За что деньги платим? За шарниры, синтетические мускульные усилители, щиток из бронестекла, датчики и приборы? Так даже без вооружения весь посторонний набор раз в пять перекрывает себестоимость нашего комплекта составляющих. Нужно заметить – наших основных составляющих! Наиболее дорогих, млин. Чтобы понятнее было, проще объяснить на примере. Вот взять дом. Условно он стоит пять тысяч рублей. И тут к нему предлагают дверь с фонариком над ней, и просят за это ещё двадцать пять тысяч. Это сколько же производители подобной мелочи прибыли себе накручивают, чтобы на такие цифры выходить?

Мы свои МБК пока кустарно клепаем. Так сказать "на коленке". Почти все составляющие, кроме накопителей и энерговодов, со стороны заказываем. В разной степени готовности. Те же бронепластины к нам большим листом приходят. Метр на полтора. Режем, давим, выгибаем. Получаем черновые заготовки сегментов. Потом ещё с десяток операций, уже менее трудоёмких и дорогих, и сегмент готов к монтажу. И обходится он нам настолько дешевле, что становится страшно. Достаточно сказать, что условный аналог обычного армейского нагрудника стоит в пару десятков раз дороже, хотя по всем параметрам он в разы хуже нашего.

Думается, что если эти сведения случайно просочатся в ту же прессу, и станут достоянием общественности, то вопрос с абсолютной зачисткой моего Рода будет решён Кланом, производящим МБК, за несколько часов. Мда-а. Задачка...

К исходящей от княжны опасности Олег отнёсся со здравым фатализмом. Скандал безусловно будет. Дарья его сама сознательно создаёт. Видимо серьёзно напрягло княжну предстоящее замужество, раз она во все тяжкие бросилась.

– Полотенца я в стирку кинула. Кстати, а почему ты своей постирочной машинкой не пользуешься? – княжна появилась на кухне в короткой маечке и лёгких бриджах, эффектно обтягивающих её нижние девяносто. Видимо идея с халатом ей пришлась не по вкусу, и она разворошила один из своих чемоданов.

– Пару раз пробовал было кракозябры расшифровать. Те, что на передней панели нарисованы, но не преуспел, – отвлёкся Олег от создания бутербродов.

– А внутрь заглянуть не судьба была? – фыркнула Дарья, хищным взглядом отслеживая перемещение тарелки и готовясь хапнуть самый симпатичный бутер.

– И что бы я там обнаружил? – Олег убрал тарелку из зоны досягаемости чьих-то шаловливых ручек, и начал нарезать сыр.

– Ту же инструкцию, например.

– А-а... Так вот где она была. Никогда бы не подумал. Ты салат приготовить вроде бы хотела? Смотри, аккуратнее. Ножи у меня чертовски острые, – парень посмотрел на руки княжны, машинально отметив, что колец на них нет. Салаты – такое дело, чистоты требуют, а колечки всякие ей никак не способствуют, – И прекрати таскать бутерброды!

– Чтобы ты понимал... Так они в два раза вкуснее, – недовольно проворчала Дарья, врасплох застигнутая его замечанием. Зря она подумала, что если он отвернулся к плите, то ничего не видит. Стёкла в шкафах не учла, и собственное отражение в них, – Давай уже свои ножи, эксплуататор.

– Кстати, как до лётного поля добираться будем? На твоей машине? – спросил Олег, когда они закончили завтракать.

– Не хотелось бы, чтобы её много народа видело, – помотала княжна головой, – А как ты раньше туда ездил?

– На мотоцикле.

– Ух-х... Прокатишь? – загорелась княжна, захлопав в ладоши, – Всю жизнь мечтала на этом чуде промчаться, держась обеими руками за чей-нибудь симпатичный торс, но всё никак приличия не позволяли.

– А сейчас позволяют? – хмыкнул Олег, подливая себе кофе.

– Сейчас... Сейчас мне на многое наплевать. Если мы выиграем, то мне по-любому из Рода выходить придётся. Иначе всех подставлю. Да и дед мне никогда не простит, что я его ослушалась и все интриги и планы ему разрушила. Клан наверняка меня потом поддержит, но уже как бы неофициально.

– Если победим... А если нет? – покатал Олег кружку в руках, глядя на княжну и оценивая её рассуждения.

– Тогда, Олежек, мне тем более плевать, кто обо мне что скажет и подумает. "Мёртвые сраму не имут", – Дарья ответила спокойно, как о чём-то очевидном и давно решённом. Она совсем не рисовалась, нет. Олег понял, что сейчас он бы почувствовал малейшую фальшь, но её не было.

* * *

– Боже, какой он красивый! А если смотреть сбоку, то вылитый сапсан. Такой же стремительный и хищный, – восторженно заявила княжна, когда дирижабль выкатили из ангара.

– Быть по сему. Нарекаю тебя "Сапсаном", – с улыбкой ответил Олег, а заодно и в позу встал, в стиле "азъ есмь царь". В шутку, понятно, но и не только. Было отчего. Гордость и восторг зашкаливали. На поле их детище смотрелось совсем иначе, чем в ангаре. Как говорится "большое видится на расстоянии". Его самого необычный и вызывающий вид дирижабля привёл в состояние, близкое к эйфории и он с удовольствием впитывал в себя восхищение окружающих. Бывают в жизни творческих людей те редкие минуты счастья, когда первые похвальные оценки со стороны очень востребованы ими и крайне важны для их самоутверждения. Они, словно первые капли дождя, упавшие на только что проклюнувшийся росток, заставляют созидателя выше поднять голову и распрямить плечи.

– Действительно красив. Посмотрим, так ли он хорош в небе будет, – прогудел купец Киякин, которого Олег пригласил на испытательные полёты в качестве эксперта.

С Киякиным Степан Васильевичем не очень всё ладно вышло. Олег планировал его к гонке привлечь, но опоздал. Сынок Липатова с товарищами раньше подсуетились, и когда Олег обратился к купцу, тот лишь крякнул и руками развёл. Обещал он уже на "МиЛаНе" участвовать в гонках, а слово купеческое твёрдое. На нём вся репутация зиждется.

Можно, конечно же, кого из старшекурсников было привлечь. Есть там талантливые ребята, но в том-то и дело, что все они родовитые. Возьми такого в экипаж, и удивляйся потом, почему все заслуги и слава мимо тебя проехали. А что так получится, так это вполне предсказуемо. Даже у среднего по силе Клана всегда найдутся специалисты, которые с газетами и журналами нужные контакты годами поддерживают. Общественное мнение – это тоже серьёзное оружие. С ним надо вдумчиво работать. И Кланы об этом не забывают.

Участие княжны Олега не особенно волнует. Женщина есть женщина. Да и к тому же не пилотом он её берёт, и не капитаном. Так что герб на дирижабле только его нарисован, и никаких иных добавлений не предвидится.

В гондолу загрузились вчетвером. Пока Олег с Усольцевым объясняли купцу что и как у них тут устроено, княжна с любопытством осматривала салон. Везде нос сунула. И туалет осмотрела, и в шкафчики слазила, и в баре порылась. Попрыгала попой на креслах, проверяя, не слишком ли они твёрдые, пощупала рукой ткань занавесок, пощёлкала выключателями света. Обживалась. Успокоилась только тогда, когда Олег стал показывать ей её хозяйство, относящееся к штурманской работе. Киякин с Усольцевым в это время начали прогрев двигателей.

– Кто у тебя вторым пилотом будет? – поинтересовался Киякин, пока они наворачивали круги в прямой видимости поля, пробуя дирижабль в разных полётных режимах и привыкая к управлению.

– Один поведу. На тебя рассчитывал, но видно не судьба, а замену теперь поздно искать. Завтра заявку по составу экипажа подавать нужно. И так дотянул дальше некуда. Впрочем, у Игоря Семёновича навык пилотирования есть, в пределах армейского минимума. Так что успеет старое вспомнить, пока мы своего красавца обкатывать будем, – кивнул Олег на Усольцева, который в это время занимался с княжной, заставляя её самостоятельно перестраиваться на разные радиомаяки и по их показаниям определять местоположение дирижабля на карте. Штурманский стол у них простенький, но без труда позволяет с местоположением определиться. Правда и погрешность у него приличная. При большой удалённости от маяков километров на десять - пятнадцать можно ошибиться.

– Так и у тебя только курсантский минимум, как я полагаю, – недовольно цыкнул зубом купец.

– Не совсем. Я ещё в частном клубе сто пятьдесят часов налетал. Инструктора хорошего нашёл. Данилов Станислав. Три года назад он серебро взял. В этот раз тоже будет участвовать в гонках, но в вашем классе. Хоть тут мне повезло. Одним сильным соперником меньше будет, – улыбнулся Олег, внимательно наблюдая за манипуляциями купца. Киякин управлял дирижаблем виртуозно, словно хрустальную чашу, полную воды, над землёй нёс.

– Девку-то зачем с собой взял? – вполголоса спросил купец, предварительно оглянувшись на княжну и убедившись, что она занята разговором с техномагом. При представлении девушки Олег назвал её просто Дарьей Сергеевной, не обозначив ни титула, ни фамилии.

– Думаю, балластом не будет. Она неплохой маг воздуха, – пожал плечами Олег.

– Насколько неплохой? – выразил сомнение Киякин всем своим видом.

– Два года назад у неё уверенная восьмёрка была, – спокойно сообщил парень и с удовлетворением увидел, как у купца удивлённо взметнулись брови. Он и сам не меньше удивился, когда в траттории у княжны её уровень выпытал. Правда, Дарья и тогда схитрила. Уровень тот назвала, какой у неё при поступлении в Смольный определили. Так что совсем не исключено, что в настоящее время у неё уже полноценная девятка может быть, пусть и нигде официально незарегистрированная. Но прямо про такие вещи спрашивать не принято. Магические дуэли среди дворян ещё не отменены и поэтому никто из Одарённых во всеуслышание разглашать свой уровень не спешит. Чем меньше соперник о тебе знает, тем лучше это для тебя. Больше шансов неприятно удивить недруга, и самому выжить.

– Из родовитых что ли? – моментально сориентировался купец, осознав, что магов - восьмёрок, да ещё в таком возрасте, по иному и не бывает. На одной генетике и селекционной работе магом такого уровня вряд ли кто станет. И дело не только в резерве Силы. Нужны годы тренировок по развитию энергоканалов и освоению всё более сложных заклинаний. У старших Кланов-то и то не у всех есть собственная метода тренировок, позволяющая так быстро раскачать Дар. Хотя последнее время и имперские учебные заведения серьёзно подтянулись по этому вопросу. Но в том-то и фокус, что Кланы своих Одарённых куда как жёстче воспитывают, оттого и результат у них намного заметнее.

– Княжна, – не стал скрывать Олег, зная, что купец и сам через день - другой сможет это узнать из газет. Императорские гонки – это не только неординарное явление, но и благодатная почва для писак всех пошибов.

– Представляю, что тут дня через два - три будет твориться. От журналистов не протолкнуться будет. Баба в экипаже, да ещё и княжна, – подтвердил Киякин худшие предположение боярина.

– Тоже так думаю, поэтому я ещё позавчера все въезды к верфям приказал перекрыть. Ближе десяти километров никакие посторонние не сунутся, – хмыкнул Олег, мысленно погладив себя по голове за предусмотрительность.

– Да ладно... Это как же тебе удалось? – не поверил Степан Васильевич.

– Испытательный полигон новой техники при нашем товариществе зарегистрировал. Сквозных дорог тут нет. Земли родовые. Так что никаких сложностей не возникло, – пожал Олег плечами.

– Всё равно пролезут, – убеждённо заметил купец.

– Посмотрим. Охране лишние деньги не помешают. Штрафы за незаконное проникновение серьёзные предусмотрены. Так что стимул у парней есть. Сколько шпионов поймают, столько и заработают, – хмыкнул Олег, запоминая, как Киякин перекладывает рули при повороте, помогая себе регуляторами тяги.

– Ладно. Бери управление на себя, а я пока замечания начну записывать. С высотой аккуратнее, чересчур чувствительный регулятор у вас тут стоит. Да и кроме него проблемки есть. Думаю, не меньше суток у ваших техников на доработку уйдёт. Потом проверим всё ещё раз, и можно будет на скоростные испытания выйти, – купец подтянул к себе бортовой журнал, и разборчивым, почти каллиграфическим почерком, начал вписывать замеченные им недостатки.

По мере того, как лист заполнялся новыми пунктами, Олег мрачнел всё больше и больше. Хотя он и понимал, что чудес не бывает, и с ноля разработанное изделие обязательно потребует доводки, настройки и отладки, но всё равно где-то в глубине души надеялся, что их не будет так много.

– Чего надулся, Олег Игоревич? – усмехнулся купец, оторвавшись от писанины, – Зря переживаешь. Я тут больше половины замечаний тебе вписал из-за впечатлений от "МиЛаНы". Эх, хороша игрушка у вас получилась! С моим грузовозом даже сравнивать грешно. Разница, как между арабским скакуном и битюгом крестьянским. Так что вам есть, с чего пример брать. Управление итальянцы наиудобнейшее придумали. А вот ваш рысачок пока частенько козлёночком скачет. Хотя, сдаётся мне, что прыти у него не чета итальянке окажется. Однако пробовать будем только после того, как вы огрехи регулировок устраните. Могу иначе объяснить. Попробуй, для начала, на свой мотоцикл движок лошадок на триста воткнуть и на нём погарцевать, без подготовки и настройки. Вот кажется мне, что впечатления ты те же самые получишь.

Глядя на посмеивающегося купца, Олег демонстративно вытянул из лотка ленту самописца. Да уж... Засветились перед купцом серьёзно. Не бывает таких ускорений у обычных дирижаблей. Вроде и спрятали они что могли, и ограничители на движки выставили, а всё равно спалились на мелочах. На ускорении и маневрировании. Дирижабли – махины неторопливые. Ворочаются неспешно. Не положено им с места в карьер рвать и юлой вокруг себя крутиться. Конструкция не позволяет и габариты не располагают. Это обычным дирижаблям. А у них чересчур мускулистый сорванец получился. То-то Киякин регуляторы газа кончиками пальцев оглаживал, а маневровые подруливающие движки и вовсе отключил, когда скорость набирать начали.

Почти час после приземления ушёл на разбор замечаний. Ничего сверхсложного и непоправимого пока не обнаружилось. Зато по мелочам много всего набралось.

Удивила княжна. Она не стала сидеть тихой мышкой. Целый лист предложений накатала, описывая, где и что нужно поменять и добавить. Олег, пробежав наскоро глазами описание её затей, хотел совсем было от них отказаться, но передумал. Вкус у Дарьи определённо есть, а он с партнёрами внутренностями гондолы не сильно заморачивался. Так что пусть блеснёт княжна талантом и по своему разумению интерьер на воздушном катере обустроит, а то бедновато у них салон выглядит. Состоятельные покупатели могут нос начать воротить. Состыковав княжну со скучающим купцом, боярин вновь вернулся к инженерам и техникам, обсуждающим предстоящие переделки.

– Не разоришься, боярин? – усмехающийся купец потянул Олега за рукав, вытаскивая его из толпы инженеров, склонившихся над чертежами.

– С чего вдруг? – не сразу сообразил Олег.

– Так тут твоя... твой штурман, – поправился купец, наткнувшись на похолодевший взгляд боярина, – Тысяч на тридцать всякой роскоши назаказывала. Если добро даёшь, то я сейчас приказчику отзвонюсь. Глядишь, завтра к обеду всё и доставят.

– Прилично, – пробормотал Олег, оглядываясь на Дарью. Та устроилась на стуле в дальнем конце комнаты и усиленно изображала из себя пай - девочку, – А-а, вези. Она там что, золотом всё покрыть решила? – поинтересовался он у купца, досадуя, что невнимательно просмотрел предложения княжны. Знал бы цену вопроса, дотошно бы всё проверил.

– Золотом не золотом, но сдаётся мне, что в такой салон и Императора не зазорно будет пригласить, – купец потряс перед собой листком с заказами.

– А я такую возможность и не исключаю, – улыбнулся Олег.

– Э-кхм, – поперхнулся купец, закашлявшись, – Умеешь ты удивлять, Олег Игоревич...

– Да что же ты всё мелочам-то удивляешься, Степан Васильевич? Лучше подходи через часок на поле, думаю, там всерьёз удивишься, – рассмеялся Олег.

Запомнил он рассказ Ивана Силыча про молодость купца. Подробно тогда старик описал, как рвался в небо молодой Киякин, мечтая стать пилотом МБК. Орлом Империи, наводящим ужас на врага.

– Кому сидим, чего ждём? – начала вертеться Дарья Сергеевна на скамейке, когда Олег вывел её на лётное поле и усадил под грибком, который соорудили для себя курильщики.

– У меня сегодня ещё одни испытания, – ответил Олег, прислушиваясь. Если бы не княжна, не сидел бы он сейчас тут безучастно. Но одну её не оставишь, а на секретный участок вести не хочется.

Из ангаров начали выходить рабочие. Дарья с удивлением заметила на них необычные головные уборы. Красные береты с чёрной кожаной каймой были украшены надписью "Бережковские воздушные верфи". "Красноголовики" кучками разбрелись по кромке поля, что-то обсуждая и нетерпеливо поглядывая на средний ангар. За ним происходило что-то непонятное. Оттуда временами доносился низкий гул и иногда в воздух поднимались клубы пыли.

Увидев Киякина, который вышел из здания конторы и закрутил головой, Олег помахал ему рукой.

– Присаживайся, Степан Васильевич. Сейчас всё начнётся, да собственно вот уже и началось, – боярин показал пальцем в сторону ангаров.

Низкий гул перешёл в свист, и в облаке пыли над ангарами показались две массивные тёмно - серые фигуры, закованные в сталь. С минуту они висели неподвижно, лишь слегка покачиваясь, а потом двинулись друг за другом, облетая поле по кругу.

– МБК, – выдохнул купец, вскакивая на ноги, – Странные какие-то. Точно не армейские. Да и для гвардейских крупноваты будут.

Пилоты летели над полем неторопливо. В полёте они покачивались, шевелили руками, пробовали пройти змейкой, переваливаясь с боку на бок. Осваивались. Второй круг они пролетели уже быстрее и выше. На третьем набрали совсем уж приличную высоту, а затем резко ринулись вниз, разгоняясь. Пройдя в десятке метров над полем, оба летающих хулигана помахали зрителям руками и на большой скорости круто пошли вверх, ощутимо уменьшаясь в размерах.

– Пойдёмте Дарья Сергеевна, я вас с интересным человеком познакомлю, – поднялся Олег со скамьи, заметив выскочившего на поле могучего старика, кулаком грозящего вслед удаляющимся ввысь точкам, – Присоединяйтесь, Степан Васильевич.

Подхватив княжну под локоть, боярин пошёл навстречу Морозову. Купец так и остался стоять на месте, закинув голову вверх. Одинокая слезинка, прокатившаяся по его щеке, скользнула в густые усы и затерялась там, не найдя выхода.

– Знакомьтесь, Дарья Сергеевна. Ужасный и гениальный Франц Иосифович. Его сам государь император побаивается. Франц Иосифович, прошу познакомиться со штурманом моего дирижабля, Дарьей Сергеевной. Пришёл вот узнать, как там на старте, не было ли неожиданностей? Может замечания есть какие-то? – пожал Олег мозолистую руку техномагу гвардейского полка.

– Не положено государю - надёже кого-то боятся. Не слушайте вы его, барышня. Никакой я не ужасный, но уши сегодня кое-кому точно надеру, – старик взглянул на небо, надеясь сквозь просветы в облаках увидеть кандидатов на предстоящую экзекуцию, – И, кстати, поклон тебе земной от всех пилотов наших и от меня лично, Олег. За балбесов этих, которых ты в небо вернул, – старик и в самом деле поклонился, с трудом разогнувшись обратно, – А насчёт доспехов не беспокойся. Там всё путём. Есть у меня, правда, сомнение по тягам, шарнирам и рычагам, но Густавсон заверил, что сталь после вашей выкатки порядком упрочнена и проблем не будет. Я, хоть ему и верю, но метки нужные поставил. Вечером разберём всё и заново замерим. Про остальное пока говорить не буду, чтобы не сглазить, – довольно улыбнулся старик, подмигнув Олегу и поплевав через левое плечо.

– Дарья Сергеевна, полагаю нам стоит поговорить о вашем проживании. У меня ещё остались в запасе два дома, вроде моего. Могу по пути провезти вас до ближнего, если хотите на него посмотреть, – предложил Олег княжне, когда они закончили все дела на верфях.

– Так. Не поняла. Вы меня выгоняете? – изобразила удивление княжна, хотя глаза у неё поблёскивали лукавинкой.

– Отнюдь нет. Просто беспокоюсь о вашем удобстве. Хотя у меня есть и другая причина. Завтра я ожидаю приезд ещё одного члена нашего экипажа и мне хотелось бы заранее решить для него вопрос с жильём, – возмутился Олег несправедливому предположению Дарьи.

– Полагаю, что речь идёт о мужчине? – поинтересовалась княжна, и незаметно выдохнула после подтверждающего кивка боярина, – Тогда всё решается просто. Я остаюсь в той комнатке, куда вы так намекающе затащили мои чемоданы, и на это у меня есть несколько существенных резонов. Во-первых, я девушка слабая и беззащитная, поэтому одну меня в пустом доме оставлять никак нельзя. Во-вторых, я привыкла к вниманию, обожанию и к вечерним куртуазным разговорам. В-третьих, меня вполне устраивают завтраки вашей готовки, и я надеюсь, что ужин будет не хуже. В-четвёртых, мои ежевечерние тренировки требуют напарника. Я могу и дальше продолжить, но думаю что и сказанного достаточно.

– Как-то у вас первый и четвёртый пункт не сходятся, – вздохнул Олег, усаживаясь на мотоцикл.

– Какая ерунда. От нас, женщин, никто и не требует непогрешимой логики. К тому же меня гораздо больше волнуют пункты два и три. Поехали, мой смелый рыцарь. И пожалуйста, дай мне хоть немного насладиться действительно быстрой ездой, а то сюда ты меня вёз, словно на кладбище. Медленно и печально, – княжна легко запрыгнула ему за спину и крепко обняла руками, напрочь игнорируя специальную ручку на седле.

До дома доехали быстро. Дарья то взвизгивала от страха, крепко прижимаясь к Олегу, то звенела серебряным колокольчиком, смеясь сама над собой, а может и просто радуясь жизни.

– Ты почему ещё не переоделся? – услышал Олег сердитый голос княжны, когда он с головой влез в холодильный шкаф, размышляя над ужином. Утром он оставил записку и деньги, чтобы женщина, которая ежедневно приходила убирать его дом, купила необходимые продукты. Был бы он один, то тогда не раздумывая шмякнул бы ломоть мяса на раскалённую сковороду, и довёл его до средней обжарки.

– Над ужином думаю, – признался Олег, оглядываясь на Дарью.

– Если за меня переживаешь, то напрасно. Делай то же самое, что приготовил бы для себя. Так даже интереснее будет. Всё, я на тренировку. Догоняй. И прихвати с собой кожаный баул. Там защитные костюмы, – княжна, одетая в короткую лёгкую куртку и просторные брючки, выпорхнула из дома, и пробегая мимо кухонного окна, постучала по нему костяшками пальцев, поторапливая парня.

– Ну, что могу сказать, – Дарья посмотрела на запыхавшегося парня, которого гоняла уже минут пятнадцать, – Проведённый ассо показал весьма незначительные умения клиента во владении холодным оружием. Дуэли на шпагах и рапирах ему категорически противопоказаны, – девушка прошлась взад - вперёд, сбивая учебной шпагой головки особо наглых сорняков, – Хотелось бы узнать, как обстоит вопрос владения огнестрельным оружием?

– Примерно так же, как и со шпагой, – честно признался Олег, не считающий себя выдающимся стрелком.

– Тогда этот вариант пока пропустим, и перейдём к магическим поединкам. Достань из баула широкие пояса. С ними поединок не так опасен, – княжна показала Олегу, как активировать пояс, и они разошлись шагов на десять.

– Вот тут ты меня удивил, черепашонок, – сделала княжна знак к остановке, после очередного обмена магическими ударами, – Щиты у тебя превосходны, и обновляешь ты их моментально. Зато атакующие заклинания на уровне детского сада. И боюсь, что приличные связки ты не успеешь до гонок освоить. Эй, Олег, ты чего?

Княжна всполошилась, и затормошила парня за плечо, пытаясь заглянуть ему в лицо. Олег тяжело опустился на траву, и скорчившись в неудобной позе, схватился ладонями за виски.

– Пять минут не трогай. Сейчас пройдёт, – прохрипел он, чувствуя знакомое ощущение навалившихся Знаний. Только пласт, обрушившийся на него в этот раз, был необычно велик и тяжёл.

– "Черепашонок... Хех, а девка-то права. Панцирь есть, а клыков нет. Но мы тоже не лыком шиты. Смотри и учись, потомок", – загудел колокольным набатом у Олега в голове незнакомый голос, заставляя парня морщиться от боли.

– Дарья Сергеевна, а так ли уж нужны Мастеру Защиты не слишком полезные умения. Позвольте, я покажу вам иной способ поединка, а вы его так же скрупулёзно разберёте, – словно со стороны услышал Олег свой, и в то же время, не свой голос. Кто-то чужой и незнакомый завладел его телом и сознанием, оставляя самого парня посторонним зрителем, не способным вмешаться в происходящее.

– Мастер Защиты? Что за нелепое словосочетание. Никогда такого не слышала, – отозвалась княжна, но тем не менее вернулась на прежнее место.

После старта поединка незнакомец моментально скастовал искорку, бросив которую в сторону княжны, тут же Прыжком ушёл далеко в сторону и применил укороченное, сотни раз отработанное Олегом заклинание Щитов, накрыв ими Дарью. Княжна затрепыхалась в коконе щитов, пытаясь вырваться, а потом начала хватать ртом воздух и забилась в панике.

– "Вот так. Простенько и со вкусом, – довольно прокомментировал незнакомый голос Олегу, и он почувствовал, что тело снова стало ему послушно, – Обычный Светлячок, чуть распёртый Малым Воздушным Кулаком позволил создать неплохой взрывпакет, потом Прыжок, и твои любимые Щиты, которые ты на алмазах натренировал. Только в этот раз я убрал из них Взрыв, а то от этой наглой девчонки даже пепла бы не осталось"

– Дарья, ты как? – Олег слегка похлопал девушку по щекам, приводя её в сознание.

Разговор с незнакомцем он решил отложить на более позднее время.

– Что это было? – простонала княжна, пытаясь подняться, но её ноги подламывались, словно у раненой серны.

– Позже расскажу, – отмахнулся Олег от её несвоевременного любопытства, и подхватив девушку на руки, понёс в дом.

Устроив княжну на диване, и прикрыв её пушистым пледом, Олег поставил рядом с ней чашку горячего чая с мёдом и ушёл в душ.

– Ну что, поговорим? – вполголоса предложил он кому-то внутри себя, вставая под горячие струи воды.

– Можешь просто думать. Ушей у меня всё равно нет, – фыркнул в ответ незнакомец, – Времени у меня немного осталось, поэтому давай говорить коротко. Скорее всего я один из твоих далёких предков. Звали меня Константин Бережков, и я маг во втором поколении. Ты первый, до кого мне удалось достучаться, и я рад, что моя теория всё-таки оказалась жизнеспособна. Через Кристаллы оказалось возможным пронести Сущность, с прикреплёнными к ней Знаниями и умениями, и произвести Слияние.

– Так. Стоп. Я пока ни на слияния, ни на какие другие формы взаимодействия своего согласия не давал. Видишь ли какое дело, предок, я почему-то сам себе нравлюсь таким, какой я есть. Со всеми своими трудностями, характером и увлечениями, – машинально замахал Олег руками, подтверждая решительность своего отказа.

– Неужели ты всерьёз считаешь, что мы стали бы тратить драгоценное информационное пространство на перенос моего характера, моих привычек и капризов? Плохо же ты о нас думаешь. Твоя поведенческая матрица так и останется твоей. На этот счёт можешь не сомневаться. Но вот в области Знаний и умений тебе придётся подвинуться, и принять уже адаптированные сведения. Этим-то и отличается наша система передачи Знаний. В ином случае тебе пришлось бы многократно повторять одни и те же действия, и вовсе не факт, что твоих возможностей хватило бы на усвоение всего объёма Знаний. Теперь ты понимаешь, какой прорыв мы тогда совершили?

– Ответь-ка мне на вопрос, предок, а как давно ты у меня в голове устроился? – поинтересовался Олег, у которого забрезжила догадка, подтверждаемая слишком уж большим количеством неясных воспоминаний, чтобы относится к ним, как к случайностям.

– Сразу после твоей Инициации. Зелёный кристалл помнишь? В режиме наблюдения мне отведено немного места. Я пытался тебе давать советы, но ты их не слышал.

– Похоже, что кое-что всё-таки долетало, – пробормотал Олег, с головой уходя под струи воды, – Но это уже не важно. Лучше объясни, куда ты потом денешься?

– Растворюсь. Сущность передаёт Знания, используя свою собственную энергетическую составляющую. Собственно я и есть сгусток Силы. Нематериальная батарейка. Скоро ты будешь знать, как это происходит. Необходимый объём Знаний по этому вопросу тебе передан.

– Мне кажется, или ты стал потише говорить? – Олег в какой-то момент вдруг понял, что слова Сущности уже не раскалывают ему голову тяжёлыми ударами колоколов, а воспринимаются им, как обычный разговор.

– Значит усвоение идёт успешно, – ответил предок, и в его голосе мелькнула грусть.

– И что произойдёт, когда ты исчезнешь? Я стану умнее, богаче Знаниями, приобрету дополнительные умения? – поинтересовался Олег

– Это тоже будет, но на самом деле твоё полноценное Я серьёзнее и сложнее. Словами такое передать сложно. Так же сложно, как пытаться описать чукче вкус ананаса.

С предком - Сущностью Олег проговорил всю ночь, но разговор они так и не закончили. Уже под утро, когда за окном начало чуть светать, Олег неожиданно уснул, под уже едва слышную речь собеседника.

* * *

Я проснулся от солнечного лучика. Весёлый и игривый он нежно гладил меня по щеке. Я распахнул окно, и облокотившись на подоконник, долго не мог надышаться утренним чистым воздухом. Удивительное время – утро. Вся природа просыпается и включается в извечный поток жизни. И я сейчас стану частичкой всеобщего движения. Ещё минутку, и я окажусь полностью готов, чтобы влиться в этот мир и начать совершать тысячи дел. Иногда и небольших, незаметных, но таких важных, если вкладывать в них самого себя и чувствовать свою любовь к этому миру, в котором все мы живём.

Глава 13

Новый день начался замечательно. Я колдовал над завтраком, и по всему дому разносились ароматы шкворчащей на сковороде яичницы, обжариваемого бекона и только что приготовленного кофе. Любое банальное блюдо можно приготовить красиво и вкусно, было бы желание и фантазия. Воображение разыгралось, когда я увидел, что у меня под рукой оказалось несколько крупных стручков сладкого перца разной расцветки. Нарезав перец поперечными широкими кольцами, я бросил их на раскалённую сковороду и влил внутрь колец по сырому яйцу.

Прав оказался предок. Чувствовать своё новое Я – здорово! Весь мир вокруг меня словно окрасился яркими красками, обрёл дополнительные звуки и я абсолютно точно совершенно иначе стал ощущать запахи и оттенки вкуса. И ещё очень интересное ощущение появилось – чувство того, что я начал понимать, что и как я могу сделать правильно. Не гадая и не мучаясь с выбором.

Княжна появилась на кухне, словно кошка, почуявшая еду. Смешно сморщив носик, она принюхалась к запахам, и поплотнее запахнув халатик, плюхнулась за стол. Выдав ей кружку с кофе, я закончил священнодействовать над создаваемой мной кулинарной икебаной и выставив на стол тарелки, уселся напротив неё.

– Ой, ты это сам сделал? – задала она нелепый вопрос, когда на её припухшем ото сна лице широко распахнулись глаза. Кумулятивный эффект от первых глотков кофе и необычного вида яичницы показались мне достойной наградой за мой труд. Сумел таки удивить и поразить девушку спросонья.

На широкой фарфоровой тарелке я выложил цветок. Красная, зелёная и жёлтая полоски перца окаймляли его лепестки, с ярким глазком желтка внутри. Выложенный из зелени стебель дополняли листья из обжаренного бекона, присыпанного сверху остатками перцев, которые я мелко покрошил. Истина о том, что девушкам нужно дарить цветы, оправдала себя на все сто. Дарья смотрела на тарелку, и похоже даже не решалась с ходу браться за вилку с ножом.

Что может быть лучше с утра, чем хороший завтрак с интересной девушкой. Удивлённой и довольной проявленным к ней вниманием. Может оттого и не вредной, как обычно, не оттачивающей на мне свой острый язычок, и поэтому ставшей более милой и невероятно притягательной.

За окном отличная погода. Голубое небо, без единого облачка. И даже солнце расхрабрилось и прямо с утра начало ощутимо припекать.

В такие моменты остро хочется совершать подвиги и сходить с ума.

А я и не против. Особенно сегодня.

Взрыв положительных эмоций и отличного настроения имел под собой железобетонное основание. Вчерашний день оказался на редкость удачным, собрав в себя многие долгожданные награды и промежуточные бонусы, которые я рассчитывал получить в ближайшем будущем. Прямо с утра всё и началось.

Молоденький офицер фельдегерской связи привёз в контору большой пакет, с внушительной сургучной печатью. Пока я читал сопроводительное письмо и просматривал предложенный контракт, он дважды сумел вставить в разговор упоминание об отдельном пожелании князя Обдорина - Терского. Глава службы безопасности нашей Империи лично проявил заинтересованность в том, чтобы первая половина заказа была выполнена как можно скорее. Что именно мне предлагалось в контракте, курьер не знал, и пожелание князя повторял, как попугай, волнуясь и краснея. Похоже, у паренька сегодня первое самостоятельное задание. Совсем молодой он, даже форма ещё толком не обмялась.

Заказ на двести малых накопителей, из которых сотню требовалось выдать срочно, не стал для меня полной неожиданностью. Пары намёков от того же Морозова мне вполне хватило, чтобы отдать распоряжение Анвару о начале переработки больших бракованных кристаллов в малые накопители. Судя по последнему отчёту мегрела, у нас на складе уже в прошлом месяце лежало шестьдесят две штуки изделий, так срочно востребованных князем. Мне даже интересно стало, куда их князь применить захотел в таком количестве.

– Я понимаю, что задаю не совсем корректный вопрос, но тем не менее. Нет ли у вас , случайно, возможности связаться с канцелярией князя? – поинтересовался я у курьера, – Или хотя бы с тем человеком, через которого вы узнали о пожелании князя Владимира Романовича? Подумайте хорошенько. Начать карьеру с удачного старта – это дорогого стоит. А так как традиции никто ещё не отменял, то наверняка гонец, принесший радостную весть, будет особо отмечен. У вас такой шанс есть. Пусть не половину, но чуть более четверти заказа я могу отгрузить прямо сегодня. Не правда ли достойный повод для того, чтобы перспективный офицер смог продемонстрировать высокому начальству свою инициативу и усердие?

– Где я могу воспользоваться телефоном? – затанцевал на месте фельдегерь, моментально прикинув выгоды моего предложения и раскрасневшись, обрёл на щеках оттенок спелого помидора.

– Да пользуйтесь моим, чего уж там, а я пока займусь уточнением имеющегося количества, – я оставил офицера в кабинете, и отправился искать посыльного, чтобы отправить его к Анвару с запиской.

Анвара я вчера видел, когда пролетал над соседним селом, расположившемся в пяти - шести километрах вниз по реке. Дом он там построил. Надо бы тоже телефон ему провести, но всё никак руки не доходят и средств на все задумки не хватает.

Очень кстати мне заказ перепал. Так-то я уже немного начал вздрагивать из-за денег, которые последнее время утекали удивительно быстро. А тут такой подарок! Самое смешное, что в контракте мне прежнюю цену оставили. Ту самую, по которой казна закупила у меня первые два десятка накопителей, которые пришлось изготавливать практически вручную. Намучились мы тогда с ними, оттого и цену я загнул существенную. Зато теперь, малые накопители мы как пирожки печём, на новой-то оснастке. Одна беда – скоро запас бракованных алмазов закончится. До слёз обидно будет, если придётся полноценные большие кристаллы на мелочь распускать.

– Что начальство вещает? – спросил я у курьера, когда он вышел на улицу, и бодро устремился ко мне, сияя улыбкой.

– Велели оставаться на месте и через час выйти на связь, – отрапортовал офицер, глядя на меня влюблёнными глазами. Зря он так. Я воинствующий натурал. Или это он таким взглядом свою признательность высказывает, не в силах справиться с эмоциями по молодости лет.

Ага, значит закрутилась государственная машина, заскрипела шестерёнками. Понеслись вести в нужном мне направлении, подталкиваемые репутацией князя Обдорина..

– Дом видишь под красной крышей? Там у нас столовая устроена, и буфет неплохой при ней имеется, – подсказал я офицеру, как можно с пользой провести отпущенное начальством свободное время.

– Так точно, – козырнул мне парень, и быстренько рванул в указанном направлении, прихватив с собой пару сопровождающих его вояк.

Проводив их взглядом, я остановился в нерешительности, размышляя куда бы дальше пойти. Больше всего мне хотелось взглянуть, как идут дела у Морозова.

Там какой день подряд стоит шум и гам, изредка прерываемый рычаниями мастера. В эти моменты обычно всё замолкает, но ненадолго. Он вместе с помощниками колдует над следующей четвёркой доспехов. Хорошо, что у меня всего четыре стенда для сборки МБК установлено. Иначе, чувствую, старик припахал бы всех рабочих с верфей, заставив их ударно трудиться на благо отдельно взятых пилотов.

Следующая четвёрка летунов уже прибыла, и каждый день с завистью смотрит на воздушные безобразия, устраиваемые первенцами. А те развлекаются, как только могут. Теперь уже вчетвером. К первой паре ещё двое тогда тут же подтянулись. По их сияющим лицам результат понятен, но ни разу они даже вскользь не попытались провести сравнение между нашими МБК и гвардейскими. Собственно, я их и не спрашивал. Не положено гвардейцам сомневаться, что у гвардия всегда всё самое лучшее. Гордость и воспитание не позволят. Они – гвардия Империи не по слову, а по духу и призванию.

Не, к Морозову я не пойду. Старик, когда он в работе, то неудержимо свиреп бывает. Попадёшься ему под горячую руку и огребёшь по самые не балуй. А оно мне надо?

Пойду-ка я лучше к другу Степаше. Полюбуюсь, как он княжну натаскивает и радиоделу обучает. Занятное зрелище, скажу я вам. Одно удовольствие за этим цирком со стороны наблюдать. Сам-то Степан год обучался на электрика и связиста, а Дарья это оборудование только у нас увидела. Так что она Стёпу чисто по-женски изводит, а он ей время от времени ответные пакости устраивает. То предохранители выкрутит, то волну собьёт, а то и вовсе лампы менять её заставит. А потом секундомер в руки, и замирает словно удав, не обращая внимания на её умоляющие взгляды. Ага, это называется – действуй штурман. Устраняй неисправность.

Впрочем, Степан и сам не лучше выглядит, когда за него Иван Силыч берётся. Ну а как... Не княжну же мне было в мотористы брать. Пусть учатся устранять мелкие неисправности. Про крупные мне как-то думать не хочется...

В противостоянии Дарьи и Степана я бы сделал ставку на друга детства. Княжна, хоть и опытна в разговорах, и искушена в хитросплетённой жизни Клана, а в его маску поверила. А Степаша и вида не подаёт. Знай себе отыгрывает простого деревенского увальня, выучившегося на электрика. Глядя на него, я и сам порой готов поверить, что это не он, а кто-то другой со стороны мне развединформацию собирает, да за нужными людьми и Кланами присматривает. Не сам он этим конечно же занимается. Обрастает понемногу штатом. В основном – молодёжью, а то и совсем огольцов берёт. Где их умения недостаточно, иногда и агентство нанимает, обозначая для профессионалов узкую задачу, иногда насквозь им непонятную.

Опять же, за собственными землями какой-никакой, а пригляд нужен. Тут своя специфика. Сельская местность – это вам не город. Начни взрослый мужик целыми днями по улице без дела шляться, так он тут же всем заметен станет, словно тополь посреди поля. Зато пацанва хоть целый день может по селу на великах из конца в конец мотаться, на них и внимания никто не обратит. Вот так, потихоньку - полегоньку растим себе кадры.

Особо похвастать пока не чем, но планы ряда усадеб и имений у меня уже достаточно подробные появились. А последнее время и разговоры некоторые известны становятся. Телефон – штука хорошая, но лишнего по нему говорить не стоит. Особенно если у какого-нибудь любопытствующего есть электрик в друзьях. Такой умелец разместит около телефонной линии катушечку малую, отведёт от неё пару проводков с волос толщиной, и появится у двух излишне разговорчивых абонентов третий слушатель. И ведь ни один прибор наличие незапланированного устройства не определит, раз нет у него прямого подключения.

– Олег Игоревич, вас просили перезвонить в Оружейный приказ, а мне велено от них машину дождаться и сопроводить её на обратном пути. Телефон казначея приказа я записал и у вас на столе оставил, – отчитался вернувшийся с обеда фельдегерь после очередного звонка.

Надо же. Вот что пендаль животворящий делает. Это как же столичное начальство рязанцам хвоста должно было накрутить, что они аж сами примчаться возжелали. А всего-то небольшое уточнение от меня последовало. Оказывается, набирается у нас сотенка малых накопителей. Имеем мы возможность моментально пожелание князя уважить. Дело только за оплатой да доставкой встало.

Надо мне всё же как-то по-хитрому Морозова допытать. Пусть хотя бы предположениями поделится, куда князю такая прорва накопителей вдруг срочно потребовалась. Жутко мне любопытно, что же он придумал. Даже ладони чешутся... Или это к деньгам?

Порадовал звонком Липатов. Давненько я его не слышал и не видел.

– Доброго здравия, Олег Игоревич. Хорошие новости у меня. Первые два склада сегодня в новом порту в аренду сдали. И не абы кому, а самому Перфильеву. Матёрый купчина. Один из наипервейших в Камышине будет. Да ты, должно быть, помнишь его. Он опрошлогодь четыре накопителя дочке на яхту заказывал. Теперь дело легче пойдёт. После Перфильева, почитай, теперь любой поверит, что мы порт поднимем. День - другой остальные купцы погудят, понятное дело, перетрут все домыслы между собой, а потом жди гонцов. Не хочешь в переговорах поучаствовать? Обещаю незабываемый спектакль, – рокотал в трубку Ерофей Константинович с таким усердием, что я эту трубку к плечу прижал, отодвинув от уха.

– И рад бы в рай, да дела не пускают, – отшутился я, и в самом деле уже поглядывая в окно на дирижабль, подготовленный к скоростным испытаниям.

– Тогда не буду растекаться словесами. Сына я к тебе отправил с письмом. Посмотри там проект внимательно. Грамотный инженер его составил. Предлагает он достроить три километра железной дороги и элеваторы недалеко от реки поставить. Хороший перевалочный пункт для зерна можем сделать. Глядишь, и сами понемногу его скупать начнём по осени, а зимой один к полутора продавать.

– Обязательно гляну, Ерофей Константинович. А с сыном казначейский вексель отправлю, на два миллиона. Пусть к зачёту его приведёт и деньги на счёт мне отправит, – вовремя сообразил я, как избавиться от внушительной казначейской бумаги, полученной мной от Оружейного приказа.

– Неплохой прибыток, – крякнул купец в трубку, – От меня на днях тоже триста сорок тысяч получишь. В отчете увидишь, что и откуда, – завершил Ерофей Константинович разговор на приятной новости. Откуда у меня вексель он не спросил. Значит передал ему сын мой рассказ про телефоны.

Испытание на скорость решили проводить по тому же стандарту, который был принят для отборочных соревнований перед гонками. Разгон в десять миль, входные ворота из двух зондов на высоте сто метров, мерная миля и выходные ворота. Около каждых ворот зависли в воздухе пилоты в МБК, с секундомерами и фонариками. Двумя секундомерами решили перестраховаться, хотя на отборочных всё так и будет. Ну, а я не гордый, я тоже кнопочкой пощёлкаю. Очень не терпится мне результат узнать.

Первый заход за Киякиным. Внимательно наблюдаю, что и как он делает, а купец ещё и объясняет тонкости прохождения ворот.

– В створ заходи с запасом по ветру. Высота небольшая, а приземный ветерок, он сильнее порой поддувает, и порывистей. Поэтому жмись к наветренному краю, чтобы если неожиданным порывом ветра снесло, так мимо створа не проскочил, – Степан Васильевич управляет дирижаблем уверенно. Направление разгона он выбрал безошибочно, хотя сначала мне показалось, что мы пролетим далеко в стороне от ворот. Но нет, дирижабль, сносимый боковым ветром, словно по ниточке вышел точно в створ, и я сам, на всякий случай, тоже щёлкнул секундомером.

Тренироваться мне ещё и тренироваться. У Киякина разгон вышел замечательно. Он, словно опытный пловец переплывающий реку, заранее сделал поправку на течение, и оно само вынесло его к нужной точке. Так и с ветром получается. Киякин ничего не вымерял, не рассчитывал, просто посмотрел, как стандартный сброшенный вымпел падает, насколько его относит в сторону, и тут же внёс упреждение в разгон. Ничего не попишешь. Опыт полётов у него сумасшедший.

Моя попытка получилась чуть хуже. Киякин до последнего не вмешивался, но в конце концов всё-таки не удержался от подсказки, показав мне верное направление метрах в шестистах от ворот и избавил тем самым дирижабль от дальнейшего рыскания.

В створ оказалось не так-то просто попасть. На большой скорости он совсем не кажется широким. Что-то подобное при езде на мотоцикле испытываешь, когда реку переезжаешь по узкому мосту. Если скорость километров сорок - пятьдесят, то все нормально, но вот чтобы мостик на сотке проскочить, тут уже глазомер нужен и твёрдая рука, а заодно и железная выдержка.

В пересчёте на километры результаты измерения скорости ошеломили. Сто семьдесят пять у Киякина и сто семьдесят у меня. Шикарные цифры. Фактически – мировой рекорд, никем кроме нас не зафиксированный.

Обычно рекорды держаться долго. По крайней мере рекорды в сто сорок и в сто сорок пять километров в час прожили лет по шесть. Прошлогоднему рекорду, в сто пятьдесят один километр, тоже пророчили долгую жизнь. Должны пройти годы, прежде чем появится новое поколение более мощных двигателей, новые материалы, и конструкторы окажутся готовы применить более современные и прочные каркасы жёстких корпусов.

Порадовавшись было вместе с нами, Степан Васильевич глубоко задумался. А потом и вовсе передал штурвал Усольцеву, а меня отвёл в сторону от всех и усадил на диван.

– Олег, ты собираешься поставлять свою технику в армию? – негромко спросил он меня, глядя в глаза.

– Не хотелось бы, – вздохнул я, – Свяжут заказами по рукам и ногам, а я птица свободолюбивая. У меня планов ещё невпроворот. Рановато мне в оглобли впрягаться.

– Тогда и не геройствуй. Пройди отборочные соревнования в первой пятёрке, и достаточно, – пожевал купец губы, прежде чем дать совет.

– Сам так собирался сделать, – успокоил я его, собираясь вставать.

– Подожди, – придержал Степан Васильевич меня за рукав, усаживая обратно, – Не объяснишь мне, почему регуляторы магических двигателей в верхней трети их хода ничего не добавляют?

Неожиданный вопрос заставил меня поморщиться. Мы не успели изготовить оснастку для двигателей катера, и после долгих споров поставили на него те же двигатели, что и для "МиЛаНы", ограничив их по мощности. Не рассчитана наша несущая конструкция на ту избыточную тягу, которую они дают. Как бы не рассыпался наш катер от перегрузок. Понятно, что мы немного попытались подстраховаться, в последний момент чисто интуитивно дополнив силовой набор дирижабля, но полный перерасчёт каркаса делать уже не стали. Всё равно не успевали до гонок с переделками.

– Движки тут стоят мощнее, чем нужно, – признался я, – Пришлось ограничители установить.

– Спасибо, что не стал врать и про двигатели сказал. А то я вижу, что больно уж конструкция знакомая стоит, ну никак для вашего недомерка не подходящая. В первом полёте тебе намекнуть пытался, но ты мимо ушей пропустил. Я очень надеюсь, что тебе не придёт в голову ограничители с них снимать, – пошутил Киякин под конец беседы.

После приземления я заглянул к пилотам МБК. Вчера они обещали мне подумать над тактикой предстоящих соревнований, и мне очень интересно было, что они надумали.

– Мы так решили. Первые соревнования по скоростному слалому оба проходим в полную силу. Думаю, соперников у нас не много окажется, – рассудительно начал Озеров.

– Да какие там соперники. Мы и раньше быстрее всех были. Мы же разведчики. У нас МБК хоть и полегче были, зато и скорость не чета штурмовикам, – перебил бывшего командира Василий, горячась и превращая свою причёску в нечто ёжикоподобное.

– После слалома, тот, кто его выиграет, попытается на стрельбе другого вперёд пропустить. Мы тут лет за десять таблицы просмотрели. Редко, кто из победителей больше четырёхсот шестидесяти из пятисот настреливал. Плохо чемпионы стреляют, – всё так же спокойно продолжил Озеров, не обратив особого внимания на высказывание друга и его терзания.

– Думаете, получится у вас два золота взять? – прищурился я на уверенных в себе мужиков.

– Постараемся, – чуть заметно усмехнулся Сергей, положив руку на плечо вскинувшегося было друга, – Сдаётся мне, не так много участников будет, у которых хотя бы вполовину нашего опыта наберётся. Ну, и МБК новые конечно же хороши, чего уж там...

С обедом мы хоть и припозднились, но вышел он достаточно праздничным. И вообще, у меня создалось впечатление, что все вокруг откуда-то знают о результатах испытаний дирижабля. Хотя чего тут гадать. Достаточно внимательно посмотреть на наши лица... Сияем, как новенькие полтинники и таинственно переглядываемся. Конспираторы недоделанные...

Послеобеденная истома была нарушена самым бессовестным образом.

Заревела сирена над казармой, а спустя пару секунд на юго-западе в воздух поднялась красная ракета. Четвёрка пилотов в доспехах, только начавшаяся было подниматься в воздух, резко сорвалась с облёта поля и рванула в ту сторону, перестраиваясь на ходу в боевой порядок.

Я ссыпался по лестнице, едва задевая ногами стальные ступени, и побежал к казарме. Там есть связь со всеми постами и можно будет достоверно узнать причину тревоги.

– Три машины. Двенадцать человек. Пытались прорваться через пост. Протаранили шлагбаум, но охрана активировала "зубья". Сейчас ругаются, требуют их пропустить, угрожают, – коротко и по сути доложил мне дежурный, держа в руке трубку.

– Две пятёрки, усиленные боевыми магами, – услышал я голос Дарьи из-за спины, – Какие-нибудь гербы на машинах имеются?

Дождавшись моего кивка, дежурный продублировал вопрос в трубку

– Чёрный медведь на красном фоне, – доложил он, получив ответ с поста.

– За мной приехали, – злобно прорычала княжна и порыв ветра разметал листы со стола дежурного и её волосы, – Там у тебя нет громкой связи? – резко развернулась она в мою сторону.

Я пожал плечами и посмотрел на охранника. Какой-то рупор я на посту видел, но представления не имею, для чего он предназначен и можно ли через него говорить по телефону.

– Вывести разговор на внешний динамик? – сориентировался служака, и продублировал команду на пост, – Можете говорить.

– Лядов и Окунев. С вами говорит княжна Вадбольская Дарья Сергеевна. Я почему-то уверена, что именно вы сюда явились. Других идиотов, воображающих себе, что такими жалкими силами они могут справиться со мной, в Роду не осталось. Можете передать моему деду, что вчера я отправила ему письмо, в котором объявляю о своём выходе из Рода. А теперь убирайтесь вон, пока я сама до вас не добралась, – княжна хотела вернуть трубку дежурному, но в это время там в ней что-то грохнуло, а спустя какое-то время и до нас долетело эхо далёкого взрыва.

– Что происходит? – задал вояка в трубку вопрос, и щелкнул тумблером, подключая к телефону динамик над столом.

– Пилоты скалу взорвали. Ту , что метрах в двухстах от поста была и обзору мешала. Разнесли её к чёртовой матери, – восторженно ответили с поста, спустя десяток томительных секунд, – А гости уезжать собрались. Разворачиваться начинают, да шустро так. Торопятся видимо. Ага, уезжают. А наши пилоты за ними пристроились. Провожать полетели, – доложил с поста потенциальный спортивный комментатор. Его эмоции прямо с ходу по голосу читаются. Что восторг, что злорадство.

Я мысленно выматерился. Разрешил я пилотам сегодня "ракетницы" проверить. Укрепилось это название за могучими четырёхзарядными револьверами с удлинённым стволом. Предупредил правда, чтобы не увлекались, но ограничить в расходе боеприпаса не удосужился. А барабан-то у "ракетниц" на четыре заряда, да и пули непростые заряжены. Калибр у звероподобных револьверов, как у серьёзного охотничьего ружья, а в пулю, наполовину пустотелую, вставлена маленькая горошинка накопителя. Нормально так бухает, когда накопитель взрывается, почти как полкилограмма взрывчатки выходит, судя по моим личным ощущениям. Накопитель в пуле простенький стоит, правда, но один чёрт он неоправданно дорог, чтобы этими мини - снарядами стоило менять ландшафт. Я подобные кристаллики супруге Усольцева по сорок пять рублей теперь продаю, и то исключительно по знакомству, а к ним ещё обвязка положена. Считай, рублей под семьдесят внутренности пули мне обходятся.

Это во сколько же мне снос скалы встал?

– Журналистов-то там у вас хоть нет? – поинтересовался я, перехватив у охранника трубку.

– Есть. Полно их тут понаехало, – разрушил мои робкие надежды радостный голос с поста, – Наша смена уже четверых отловила, которые на полигон пробирались. По писярику на нос за день заработали. Они думали, что если оврагом пойдут, то мы их провороним. Только фиг они угадали. Граница на замке! Так что подваливай, братан. Вечером проставляться будем, – пригласил меня незнакомый собеседник, приняв за одного из своих.

За-ши-бись! Мне только в газетах не хватало красочно описанных выдумок, снабжённых фотографиями взрывов и поспешно сваливающего с моих земель отряда, с гербами не самого слабого княжеского Рода на борту.

Что-то мне подсказывает, что с учётом отловленных журналюг, выпотрошенных охраной на положенные штрафы, их коллеги не будут ко мне чрезмерно благосклонны. Наверняка многие из них вспомнят об одной из своих ипостасей, называемой в простонародье – "обсёрный журналист". Встречаются в их среде настоящие "звёзды обсёрного жанра". Прицепится к тебе такое чучело, и никак ты от него не отвяжешься, пока изрядно денег ему в лапу не дашь. Наработаны у него все выражения и приёмчики, и не раз в многочисленных судах обкатаны. Вроде и всем всё понятно в его пасквилях, а формально зацепить писаку не за что. Всё будет в суде отрицать, и при этом соизволит нагло ухмыляться тебе прямо в лицо.

Ну да ладно. Снявши голову по волосам не плачут. Надо мне Дарью попытать о том, какие теперь фокусы от её родни стоит ждать. Может мне уже их Кланом вендетта объявлена, а я про газеты переживаю.

Но нет. Сейчас я её спрашивать ни о чём не буду. Не отошла ещё княжна от гнева. Хотя ведь ждала она что-то подобное. Недаром следом за мной в казарму примчалась, не отстав ни на шаг, а с утра щедро обвешалась кулончиками и браслетами. Явно не простыми. Магией от них так и прёт. Ох, темнит Дашка...

Вечерняя тренировка с княжной меня порадовала. Нет, виртуозом шпаги я не стал. Фехтование одними знаниями враз не освоишь. Мне отчётливо не хватало двигательных навыков, отточенности движений, да и моя физическая форма не лучшим образом подходила для поединков. Реагировать успевал, а ответить движением уже не всегда. Другое дело, что я теперь это понимаю. За что предку - Сущности отдельное спасибо. Знаю, чего мне не хватает и представляю, какие тренировки мне нужны. В первую очередь мне надо подтянуть кисти рук и предплечья, поработать на ловкость и гибкость, а заодно освоить правильное передвижение.

Ага, всего-то ничего. Осталось совсем немного – начать и кончить. Если сам раньше не загнусь.

Тем не менее тренировка прошла гораздо лучше, чем в предыдущие разы, и в нескольких моментах я даже смог удостоиться удивлённого взгляда княжны.

– Олег, ты определённо делаешь успехи. Думаю, что не всё так безнадёжно плохо, как мне показалось сначала, – скупо похвалила меня девушка во время перерыва, одевающая на тренировки суровую личину тренера - сэнсэя.

– Вашими стараниями, Дарья Сергеевна. Грешно же, иметь такого наставника и не пытаться стать лучше, – польстил я ей, впрочем без особого успеха. Сэнсэи же нечувствительны к лести...

– Мы сейчас магией займёмся. Постарайся свою взрывающуюся штучку не применять. Я понимаю, что она не опасна, но после неё глаза не видят, и в ушах звон стоит, – попеняла мне княжна, припомнив "взрывпакет", применённый предком.

– Тогда уж и ты, Дарья, не лупи по мне летальными заклинаниями, – пожал я плечами.

– Какими летальными? – состроила Дарья удивлённую моську, а глазки-то забегали.

– Тебе лучше знать. Только в тот же раз Знания у меня не случайно активировались. Ключик там был нужен. Вроде требования стояло, чтобы получатель Знаний магом был. Ну и, соответственно, мог выжить после направленного на него заклинания, способного нанести смертельный урон. Я понимаю, что ты увлеклась, пытаясь мой щит пробить, но всё-таки будь поаккуратнее, – попросил я её и с удовольствием отметил, что не всё потеряно. Краснеть княжна ещё не разучилась. Кстати, а ей идёт. Как разрумянится, так просто такой милашкой выглядит...

– А твои тиски, которыми ты меня чуть не раздавил – это не опасно, да? – по извечной женской привычке перешла она в наступление.

– Не стала бы ты дёргаться, ничего бы и не случилось. А кстати, хочешь я тебе это заклинание не в тренировочном, а в боевом варианте покажу? – усмехнулся я, давая ей понять, что её попытка сменить тему разговора мной отмечена, и особых возражения я не имею. Действительно, мне совсем не хочется ссориться. День хорошо начался, пусть и закончится на мажорной ноте.

– То есть, ты хочешь сказать, что это был тренировочный вариант? Да у меня щит смяло, как бумажный кулёк, – вскочила Дарья со скамейки и упёрлась руками в бока.

Ха, негодует она, видите ли. Ну, ну, посмотрим, что дальше говорить будет. Я тоже встал и сложив пальцы пистолетиком, направил их на высокий пенёк в углу двора. Давно он мне мешал, а ночью и напрягал, так как в неверных отсветах фонарей он выглядел, как человек, перелезший через забор. Дарья дёрнулась было меня остановить, но замерла, поражённая необычным зрелищем. В углу полыхнуло. Между двух сомкнутых щитов с бешеной скоростью крутилось раскалённое облако газа. Со стороны всё выглядело крайне сюрреалистично. Больше всего получившийся кокон походил на сгусток плазмы, который юлой крутился в углу двора.

– Давно хотел с этим пеньком расправиться, – довольным тоном заявил я княжне, которая не могла оторвать глаз от созданной мной фигуры.

– Ножи, – чуть слышно просипела Дарья, словно у неё пропал вдруг голос.

– Чего? – не понял я, оглядываясь по сторонам.

– Там были мои метательные ножи, – уже громче повторила она, указывая пальцем на вращающийся столб огня.

Упс-с, неувязочка вышла... Ножей в пеньке я не заметил.

– Что-то особенное было? – постарался я задать свой вопрос небрежно. Не дай Бог, у неё ножички какие-нибудь артефактные имелись, вовек же попрекать меня ими будет.

– Обычные. Просто сталь хорошая и баланс выверен, – буркнула Дарья, всё ещё любуясь моим творением.

– Уф-ф, – я облегчённо выдохнул, – Тогда ничего страшного. Завтра я ещё лучше ножи тебе сделаю. И поверь, я не хвастаюсь. Впрочем, сама оценишь.

Под эти слова я начал стравливать давление из кокона. Звук получился резкий. Этакая помесь свиста и шипения, вызывающая боль в ушах. Дарья проворно запрыгнула мне за спину и ухватив меня за рукав, несмело выглянула из-за плеча.

– Давление стравливаю. Если сейчас щиты просто отпустить, то от забора ничего не останется, да и окна в этой части посёлка придётся вставлять заново. Температура внутри кокона полторы тысячи градусов, и давление намного больше, чем в паровозном котле, – просветил я княжну о некоторых особенностях моего заклинания.

– То есть ты хочешь сказать, что пока мы тут болтали, ты эту мощь щитами удерживал? Всё время? – спросила Дарья, заворожено наблюдая за неспешно тускнеющим коконом.

– Так и есть, – согласился я с ней. Кстати, это самая безопасная тактика в общении с женским полом. Соглашательская, приспособленческая, но безопасная.

– А почему тогда врал, что не знаешь мощных боевых заклинаний? – изобличила меня княжна, выбираясь из-за спины и приобретая грозный вид.

– Да небоевое оно, – отмахнулся я от несправедливого, с моей точки зрения, упрёка, – Представь себе кузнеца, к примеру. Он целыми днями машет молотом. Обычным молотом, совсем не боевым. Но если надо, то он и по врагу может им ударить. Благо мышцы нужные натренированы и удар поставлен. У меня примерно так же. Я с детства Щитами, как инструментом пользуюсь.

– Прямо таки с детства, – ехидно поддела меня Дарья, намекая на возраст Инициации.

– Именно с детства. Просто до Инициации я мелочь всякую делал. Ножи точил, крючки осетровые. Потом на косы и топоры перешёл, – за разговором мы не спеша двигались к кокону. Внутри него уже не бесновалась огненное безумство. Вишнёвое марево иногда вспыхивало яркими всполохами ало-жёлтых языков, но общее движение почти прекратилось, да и шум постепенно сходил на нет, переходя из свиста в сиплое ворчание.

Мы замолчали, и не дойдя несколько шагов до переливающегося кокона, остановились, словно по команде. Я как-то машинально приобнял Дарью, придержав её за плечо рукой, а она даже не дернувшись, сама прижалась ко мне ещё плотнее. Эх, Дашка, Дашка. Ты и росточком-то оказывается не так велика. Это в обычное время тебя каблуки да осанка спасают. А в тренировочных тапочках, да прижавшись, ты больше на птичку - невеличку похожа. Ту, которая прилетела с холода в тёплое надёжное гнёздышко, и замерла, пытаясь отогреться.

– Есть кто дома? Хозяева... Гостю открывайте, – заголосил из-за калитки мой друг детства, которого я пригласил на шашлыки.

Эх, Степаша, друг ты мой ситный! Не мог ты на полчасика опоздать! Такой момент нарушил...

Глава 14

Имение князей Белозёрских. Городок Можайское Вологодского наместничества.

– Заходи, заходи, Авенир Авенирович. Заждался я тебя. Уж скоро третий день минет, как я вызов тебе послал, а тебя всё нет и нет. Негоже тебе так поступать. Не все к таким задержкам с пониманием отнесутся. Так ли часто тебе Глава Клана вызов шлёт, чтобы ты над ним долго раздумывал? – Роман Михайлович, князь Белозёрский и Сугорский, вроде и ласково попенял Главе Рода Вадбольских, но от иных ласковостей и кровь в жилах стынет. Особенно, когда знаешь, что именно в ярости Глава Клана всегда приторно вежлив. Именно так, с ласковыми увещеваниями он в свою бытность и на кол провинившихся сажал. Даже близкой роднёй своей для такого дела не побрезговал.

Лучше бы в крик ругался. Тогда дело простой трёпкой могло закончиться, да потерями небольшими. А так вот до дрожи пронимает.

– Приболел немного, да и дела Рода не сразу отпустили, – ответил чтобы ответить князь Вадбольский.

– Ай-яй-яй, – поцокал языком Роман Михайлович, словно бы сочувствуя, – Видимо правы Кемские, говоря, что не всё у тебя в Роду ладно. Неужто целителями оскудел? Или дела Рода тебе важнее дел Клана показались? – Глава Клана словно бы невзначай ввернул в свою речь упоминание о молодых, но дерзких соперниках Вадбольского в борьбе за влияние в Клане. Что уж и говорить. Потеснила шустрая молодёжь Кемских старика. Старые-то заслуги его Рода уже скоро быльём порастут, а новых пока никто не добился. Как не крути, а старые герои нынче не в чести. Да и постыдное это дело, когда ты начинаешь заслугами отцов, дедов и прадедов козырять, собственных не имея. А Кемские – они как воробьи. То тут клюнут, то там, но всегда на виду оказываются. Вот и получается, что Клан нынче их заслугами на плаву держится и о себе напоминает, а он вроде как в пристяжных оказался, – Ничего рассказать не хочешь, из того, что мне хотя бы по статусу знать положено?

– Вроде нечего рассказывать. Всё своим чередом идёт, – Авенир Авенирович пожал плечами, лихорадочно соображая, что могло стать известно Главе Клана из жизни его Рода и так его заинтересовало, что он даже вызов прислал. Вызов – это не просто приглашение, это требование предстать перед Главой незамедлительно для ответа за дела, имеющие отношение к жизни Клана.

– Да. Ну, хорошо тогда, раз всё у тебя благополучно, – ласково улыбнулся ему Белозёрский, не спуская глаз с потеющего старика, – Как молодая княжна поживает? Я про Дарью Сергеевну, про красавицу нашу. Небось целыми днями к свадьбе готовится, наряды перемеривает?

– Ах, вот ты про что. Чудит Дашка. В гонках имперских надумала участвовать, – нехотя выдавил из себя Вадбольский, отводя глаза от собеседника и наконец-то решившись смахнуть платком с носа каплю пота, изрядно его отвлекающую. Некстати жара сегодня навалилась. Душно. Гроза наверное будет.

– Это какую же яхту ты ей дать собираешься? Или я упустил чего, и у тебя что-то достойное появилось. Так ты не томи, похвались покупкой, полюбуемся да порадуемся вместе. А то знаешь, всё дела да разговоры, а то и вызовы во дворец. Радостей мало в жизни стало, всё заботы да заботы. Так когда яхтой-то похвалишься, или на чём она там летать собралась? – хозяин имения огладил ухоженную бороду и со стуком перебрал руками бусины чёток, лежавшие у него на коленях.

– Не будет она ни в каких гонках участвовать. Сегодня же поеду и сам её домой верну. А то ишь что задумала, вертихвостка, нашла какого-то ухаря из курсантиков, тот толком даже без роду - племени, и с ним лететь собралась, – воинственно потряс сухим кулаком Авенир Авенирович, изо всех сил стараясь, чтобы слова его звучали весомо.

– Ага, а раньше, значит, ты вернуть её не пытался? – вкрадчиво поинтересовался Белозерский, глядя мимо гостя отсутствующим взглядом.

– Безопасник мой людей за ней посылал. Я ему велел найти её, а он инициативу решил проявить, – старик чуть приукрасил общую картину, чтобы уж совсем глупо не выглядеть.

– А-а, так это твоему человеку я обязан вызовом во дворец. А ты у нас вроде как и не при чём, – понимающе покивал головой Глава Клана, всё так же разглядывая что-то неведомое за спиной гостя, – Этак глядишь, твой человечек у тебя и войну кому-нибудь объявит, а мы и знать не будем. Так что ли?

– Да какая там война. Плюнуть и растереть, – вскинулся Вадбольский, желая снизить накал разговора незначительностью проблемы.

– Ну да, до войны там не дошло. Выперли с треском твоих бойцов. Этот самый курсантик, как ты его назвал, и выгнал их, словно псов шелудивых. Между прочим, со своих родовых земель выгнал. Объяснить тебе, что бы случилось, если бы они там воевать начали? Вижу, что понял. А потом по этому поводу со мной очень сильно захотел пообщаться князь Обдорин Владимир Романович. Слыхал про такого? – князь Белозёрский построжел лицом и впервые за весь разговор посмотрел на гостя даже без тени улыбки.

– А что Обдорин, наш Род всяко постарше будет, и корнями серьёзнее, – всё ещё пытался побарахтаться Вадбольский, всё больше проникаясь серьёзностью разговора.

– Ты это Мишаковым расскажешь, когда с ними на том свете встретишься. Те так же года два назад решили, когда на конфликт с Обдориным полезли. Вот и не стало этой зимой ни Мишаковых, ни их земель родовых. Опоздали войска государевы к ним на помощь придти. Ко всем соседям успели, а к ним как-то нет. Вот ведь незадача какая, – Белозерский словно в недоумении развёл руки в стороны, поигрывая чётками.

– Да не может Обдорин войсками командовать. Совпадение это, – быстро обдумав сказанное, сделал вывод Вадбольский. Не ладят безопасники с армейцами. Такую простую истину все знают, кто службу армейскую тянул.

– Все именно так и решили, – согласно покивал ему Глава Клана, глядя на князя с каким-то сожалением, – Те, кто умом небогат. А у кого голова чуть лучше работает, те в мозаику другой кусочек вставили. Император-то наш не всё сам говорить может. Ему по предназначению своему положено быть выше дел мирских да житейских, и со своей высоты справедливость вершить. Вот и существуют при нём людишки доверенные, вроде того же Обдорина, которые государевы пожелания вроде как от собственного имени озвучивают. Так что теперь думаешь делать, если Обдорин, считай что впрямую указал на то, что твои люди на его человека рот разинули? Тоже, небось, сомнения гложут, сам ли Обдорин интерес высказал, или свыше ему так велено было. Государь-то у нас памятлив. А ну, как спросит за обиду. Ладно бы с тебя, а если Клану аукнется?

– Дашка письмо мне прислала. Пишет, что из Рода выходит, – выдавил через силу Вадбольский, понимая, что в данной ситуации утаивать эту новость стало просто чрезвычайно опасно.

Глава Клана прикрыл глаза и надолго замолчал. Нетрудно было догадаться, что в его голове сейчас прокручивается множество вариантов, и каждый из них пристально изучается им со всех сторон.

Даже со стороны было заметно, что мыслительный процесс не приносит ему радости. Глава заметно осунулся на лицо, покрывшееся каплями пота и морщинами, и время от времени его начинало подтряхивать, отчего капли пота разлетались весёлым веером, мелькая бриллиантовыми блёстками на фоне окна. Да, жаркий денёк сегодня выдался...

– Слушай меня и запоминай, – Белозёрский чуть приоткрыл глаза, и смотрел на гостя прищурившись, словно через прицел винтовки, – К Дарье Сергеевне сам не лезь. Мать её к ней отправь. Пусть мощевик ей передаст от твоего имени. Просто передаст и всё. Без каких-то там условий, приказов или пожеланий.

– Мощевик... Да я... – старик задохнулся и не сразу смог начать говорить, словно ему не стало вдруг хватать воздуха, – Их два у нас всего, оберега-то. Один всегда у Главы Рода был, а второй наследнику давали. Не бывать этому! А ну как она с курсантиком закрутит, и что? Род под его руку уйдёт!

– Совсем ты умом скорбен стал, Авенирушка. А ведь когда-то на моё место метил, да и сейчас поди поглядываешь... Обереги у вас знатные, слов нет, но они традиция, и не более того. То что ты висюльку ей подарил – это всего лишь жест внимания, а не обещание сделать её наследницей. Да и про парня тебе не мешало бы справки навести. Из того, что я знаю, никак не выходит, что он ради девки под чужую руку пойдёт. Наоборот, шарахнется он от Дарьи твоей, как чёрт от ладана. Хотя выбирай сам. Не хочешь оберег отдать, можешь на Соловки года на три уехать. А я Обдорину скажу, что вину ты признал, и в монастырь ушёл её отмаливать. Или у тебя ещё идеи какие есть, как Клан с императорскими ближниками в распри не втянуть? Посиди, подумай. Я не тороплю. Заодно досье на "курсантика" почитай, – Белозёрский голосом выделил прозвище, данное Вадбольским парню, и подтолкнул к нему тощую папку, – Он уже два Рода под землю закопал. Что-то мне подсказывает, что и тебя он ни разу не испугается. Так что щёки можешь не раздувать. И исподтишка пакостить не вздумай, иначе на всех беду накличешь.

Вадбольский читал долго. Пару раз он останавливался, и шумно сопя, возвращался на страницу - другую назад. Закончив, старик отложил папку в сторону, и раскачиваясь на стуле, бездумно уставился на одну из стен, где висел огромный холст с портретами и витиеватой надписью "Владѣтельные князья Бѣлозерскiе".

– Я отдам мощевик, – сипло проговорил он после продолжительного молчания.

* * *

Споры зрителей не стихали ни на минуту. Тысячи людей толпились по обеим берегам реки, над которой была устроена мерная миля. Все места в многочисленных кафе с видом на реку были раскуплены недели две назад. Те, кто опоздал, покупали места на балконах домов, а то и нанимали лодки, приткнувшиеся к набережной. Люди любовались отборочными соревнованиями дирижаблей.

Из сотен приёмников и десятков уличных громкоговорителей доносилась скороговорка комментаторов, сменяющих друг друга каждые полчаса.

Десятки пилотов в судейских мантиях кружились в воздухе, выстраивая конвейер из воздушных судов и флажками отдавали им команды.

Каждые три минуты над рекой появлялась очередная туша дирижабля и отчаянно ревя моторами, проносилась над водой под свист и улюлюканье болельщиков. Многие участники гонок имели своих фанатов, вырядившихся сегодня в цвета гербов того или иного Рода, и украшавшие нос дирижабля.

Мне сегодня с земли помогает Киякин. Свой отборочный тур "МиЛаНа" под его управлением прошла ещё утром, заняв четвёртое место в своём классе. Это событие вызвало массу неудовольствия у одного из именитых участников гонки, и он чуть было не поднял скандал, изучая характеристики яхты. Сухой вес "МиЛаНы" был заявлен в восемнадцать тонн, и именно за эту цифру уцепился именитый отрок из серьёзного клана, пока его же друзья не указали ему на грузоподъёмность "МиЛаНы" в двадцать пять тонн, по которому яхта полностью соответствовала требованиям соревнований в своём классе.

Киякин устроился на балкончике дома под характерным шпилем. Мы с ним специально подыскали заметный объект на земле, который легко будет найти в бинокли. За его спиной стояла чёрная доска, на которой он должен был мелом написать расхождение с лидером на середине дистанции. В отличии от "МиЛаНы", которая прошла мерную милю на полном ходу, мне с моим "Сапсаном" было что скрывать.

Моя основная задача на первый взгляд проста. Надо попасть в ту двадцатку, которая в дальнейшем примет участие в гонках. Всё становиться гораздо сложней, если представить, что на жеребьёвке нам досталось сорок шестое место из восьмидесяти двух. Высовываться на первое место сходу не хочется. Есть на то причины. Нам надо аккуратненько занять место в первой пятёрке, ну или в первом десятке. Именно у них на старте следующего этапа будут преимущественные позиции, которые позволят обойтись без стартовой толчеи, чреватой авариями. Уйти со старта мы можем резко, если впереди никто не будет мешать.

Определённо большую помощь оказал друг Степаша. Уж не знаю, как и где он вычислил знатоков гонок, но за неделю до соревнований у нас на руках оказались целых три списка основных претендентов, процентов на восемьдесят совпадающих друг с другом. Нас там естественно не было. Мы тёмная лошадка, о которой никто и ничего толком не знает. Думаю, что нас и не воспринимают всерьёз. За всю историю гонок таких новичков, как мы, были сотни. Редко кто из них потом становился хотя бы постоянным участником гонок.

Такой шанс я не мог упустить. Через Андрея Липатова мне удалось разместить почти восемьсот тысяч рублей в различных букмекерских конторах нескольких городов. Ставки колебались от один к сорока, до один к двадцати пяти. Всё равно много. Если я не ошибаюсь, то и мои партнёры подсуетились, поставив серьёзные для них суммы на нашу победу.

К счастью, пятеро участников из полученных списков на отборочном соревновании стартуют раньше нас. Они лидеры прошлых гонок и я их воспринимаю, как серьёзный ориентир, по которому можно будет определить то время, за которое нам нужно пройти дистанцию на отборочный тур.

Задача Киякина правильно показать мне время лидера на середине дистанции, и моё отставание или опережение его. А мне предстоит проиграть ему полсекунды - секунду, и временно занять второе место, с которого нас вполне может отодвинуть вторая половина участников. Надеюсь, что не дальше первого десятка. Такая вот у нас тактика на этот тур продумана.

Подошла и наша очередь. Среди больше, чем дюжины дирижаблей, закрутивших полукольцо над пригородами, мы теперь первые. Значения скоростей у меня на регуляторах отмечены, но там всё не так просто. С бензиновыми двигателями всё понятно. У них обороты и скорость напрямую зависимы. Ясное дело, что сопротивление воздуха требуется минусовать по нарастающей, но реперы мы выставили. Гораздо непонятнее ведут себя движки на магии. Для них гораздо важнее масса воздуха, попавшая им в жерло. Именно её они выплёвывают, ускоряя до сверхзвуковых величин. Надеюсь, у нас до таких крайностей дело не дойдёт, и сопла нам остужать не придётся. Это Киякин как-то за жизнь своего дирижабля боролся, запустив движок на максимум, а у нас и так мощности с лихвой. Опять же накопителями я наш катер снабдил с избытком. С выставленными ограничителями нам запаса Силы за глаза рейса на полтора, если дистанцию гонки считать за единицу.

Красный флажок у судьи сменился на жёлтый, и через несколько секунд на зелёный. Поехали!

В отличии от других дирижаблей, "за рулём" которых я побывал при обучении, наш конёк - горбунок крайне резв. Ему ничего не стоит разогнаться "до сотки" минуты за две. Для автолюбителей величина смешная, но не стоит судить однобоко. Где мы, и где автомобили. Да и размеры... Я, своим "Сапсаном", автостоянку на тридцать машин разом накрою, если навернусь с неба на землю, а то и большему количеству авто "повезёт". Вообще дирижабли – это техника громоздкая и крупная. Соответственно, как ей и положено, она не демонстрирует взрывной темперамент. Разгоняется так себе, и летит не особо спеша. Так всегда было. И только мой "Сапсан" не вписался в эти догмы. Слишком уж он живой.

В створ ворот я втащил дирижабль, как по ниточке. Недаром Киякин меня неделю натаскивал, раз по десять заставляя повторять одно и то же. Теперь важно удержать дирижабль на курсе, не давая ему рыскать от порывов бокового ветра. Особенно опасны просветы между зданиями, что на берегу построены. Через них иногда так задувает, что кажется, словно мой "Сапсан" пощёчину получил. Дарья со Степашей уже приникли к биноклям, а Усольцев настороженно следит за гироскопами, озвучивая мне отклонения горизонта и вертикали.

– Вижу Киякина, – докладывает Степан, и тут же что-то недовольно ворчит Дашка, которую он опередил, – Прошли контрольную отметку.

– Плюс три! – в голос кричит княжна, успевшая первой рассмотреть цифру на доске, написанную купцом, – Можно чуть сбавить ход, идём с опережением лидера в три секунды.

Я едва заметно прибираю регуляторы газа и слегка увеличиваю запас на снос от бокового ветра. Остаток дистанции проходим в напряжённом молчании и только после выхода из финишного створа Степан вкручивает на полную ручку громкости на радиоприёмнике.

– У нас есть новый результат и вы не поверите, но он до десятых долей секунды совпадает с результатом нашего лидера. "Айвенго" и "Сапсан" прошли мерную милю за сорок шесть и три десятых секунды! – надрывается комментатор, доводя динамики нашего приёмника до хрипа, – Интересно, как они будут делить места. Хотя, как мне только что подсказали судьи, на первом месте так и остаётся "Айвенго", первым показавший нам сегодня замечательное время, совсем немного не дотягивающее до мирового рекорда. Но соревнования у нас продолжаются, и кто знает, какие результаты нам сегодня ещё покажут команды, судя по всему замечательно подготовившиеся к предстоящим гонкам.

Степан прибрал громкость приёмника и остался сидеть около него, вслушиваясь в речь комментатора.

– Соревнования ещё не закончились, – то ли успокоил, то ли ободрил меня Усольцев, прерывая общее молчание.

– Да я пока сам не понимаю, почему так получилось. Вроде же всё точно рассчитали, – я почесал затылок и начал плавно разворачивать наш дирижабль в сторону усадьбы Липатова. Не озаботились мы вовремя арендой места для стоянки "Сапсана" в столице, а когда кинулись искать, то оказалось, что всё давно занято. Завтра станет посвободнее, когда дирижабли, отсеявшиеся на отборочных соревнованиях разлетятся, а пока мы используем своё преимущество. Наш катер умеет садиться на землю. Поэтому он достаточно уютно чувствует себя на лужайке парка, разбитого у усадьбы. Ну, тут я думаю, что дочки Липатова, которые на этой лужайке любят в бадминтон играть да на лошадях кататься, меня простят. Если что, то тортиками откуплюсь. Как раз сегодня заказал пару штук на вечер.

– Я кажется поняла, в чём дело, – привлекла к себе наше внимание Дарья, крутя в руках карандаш, которым она перед этим чего-то чиркала на листке бумаги, – Думаю, что на "Айвенго" тоже сбросили скорость на второй половине дистанции. И наверняка это неспроста было сделано.

– Есть! – заорал Степаша, добавляя громкость приёмника, и не дав нам времени на осмысление Дашиного замечания, – "Бесстрашный" нас на одну десятую обогнал.

Карандаш в руках княжны звонко хрустнул, разлетевшись пополам, и её лицо стало походить на восковую маску. Белую и неподвижную. Со слов Дарьи я знал, что Тугоухов - младший, её будущий жених, в гонках участвует на "Бесстрашном".

Мда-а. Вот это новости за несколько секунд. Одна другой хлеще. Напрасно я рассчитывал передохнуть за оставшееся время полёта. У меня и так сердечко до сих пор ёкает и рубашка на спине мокрая. Понервничал я перед стартом, да и пролёт мили мне не легко дался, а тут ещё и судьба вензеля выписывать стала.

Я замер, попытавшись сконцентрировать внимание на приборах, и на какое-то мгновение мне показалось, что в бликах их стёкол передо мной промелькнул образ моего предка – Сущности. А там то ли кожа кресел скрипнула, то ли ехидный смешок у меня в ушах раздался, и не поймёшь. Было и не стало. Почудилось наверно.

Пока мы летели до усадьбы, лучший результат в отборочных соревнованиях ещё дважды обновили, и на этом соревнования закончились. Итого, мы на пятом месте. Отлично. Можно гордиться результатом, или в очередной раз благодарить судьбу. Всё получилось так, как мы и задумывали. Мы в первой пятёрке.

Оглянувшись на Степана, который как раз озвучил нам очередной результат, я заметил, что он мне усиленно маячит, привлекая внимание. Убедившись, что я на него смотрю, Степан жестами дал понять, что кто-то пытается нас сопровождать по земле. Немного покрутившись в кресле и оглядываясь по сторонам, я и сам заметил тёмную точку автомобиля, который нёсся вслед за нами по грунтовой дороге, оставляя за собой шлейф пыли. Нелегко бедолаге приходится, и очень скоро ему станет ещё веселее.

Я чуть прибрал рули вправо, и слегка двинул регуляторы газа вперёд. Наш "Сапсан" послушно скользнул к небольшой реке и немного снизившись, скрылся от преследователей за кромкой берёзовой рощицы.

– Говорят, рыбалка в этих местах замечательная. Всё сходить хочу, а мест не знаю. Может так что разглядим, – пояснил я техномагу, занимающему место второго пилота, небольшое отклонение от маршрута. Местность у реки чуть подболочена, со множеством ручьёв и оврагов. Тут не погоняешь на наземном транспорте.

– Проще у охраны было спросить. Я видела, что у них около будки удочки стоят, – заметила княжна насквозь спокойным голосом. Даже излишне спокойным.

Всё-таки клановое воспитание даёт о себе знать. Вроде совсем недавно она услышала крайне неприятное для себя известие, но смогла же собраться, и как ни в чём не бывало готова поддержать обычный трёп, никому не показывая, какая буря сейчас у неё в душе. Железная девчонка.

Усадьба Липатова встретила нас шумно. Уже заходя на посадку, я увидел длинные столы, накрытые белыми скатертями. Их вынесли на улицу и выставили буквой Т. Похоже, у Липатова сегодня гости. Человек двадцать за столами точно сидит. Пересчитывать не буду, на мне сложное приземление.

Когда посадочная суета закончилась, мы с Усольцевым лично проверили все расчалки, для приличия попинав по туго натянутым тросам, которые притянули дирижабль к земле. И только после этой проверки, со всей нашей командой отправились к столам.

В гостях у Липатова сегодня были два купеческих семейства, и почти весь экипаж "МиЛаНы", за исключением Киякина, который ещё не успел вернуться из города. Все купцы дружно отмечали удачное выступление своих отпрысков, и наше известие о пятом месте тоже было встречено одобрительным рёвом и аплодисментами. В нашу честь отбахали свой краткий салют пробки шампанского. И мы, отдав должное напитку превосходного качества, отпросились у присутствующих на душ и переодевашки.

– Капитан, как прикажете подать себя перед купцами? – поинтересовалась Дарья, перед тем, как уйти в свою комнату.

Вот же зараза! Ещё недавно страдала, а теперь в глазах чёртики играют.

– Удивлять и контропупить, – не выходя из образа капитана - Победоносца, отдал я распоряжение, успев заметить забавную гримаску, которую княжна скорчила, представив себе предстоящее развлечение. Всё же в глубине души она стерва... Или от рождения чересчур игрива.

Гостям Липатова нас не успели представить, перейдя к немедленным поздравлениям, и мне думается, что надо в полную меру использовать эффект неожиданности. Да и у моего купца уж очень намекающий взгляд был. То-то он ужом извернулся, чтобы не обозначить наши титулы раньше времени.

Гадать о том, что Дашка оденет, я не стал. Неблагодарное это дело. Не зря же она вопрос-то задала. Проще наоборот, на контрасте сработать. Времени у меня вагон. Пока княжна ещё себя в порядок приведёт, я спокойно все свои дела успею сделать.

Не угадал...

Пока я в раздумье перебирал рубашки, дожидаясь, когда высохнут волосы, она уже заскреблась в дверь. Острые коготки, колупающие резьбу на дверях из дуба, трудно перепутать со знакомым стуком Степаши, выбивающим наш код, или с неуверенным постукиванием Усольцева.

– Дарья Сергеевна, вы меня удивили, – чистосердечно признался я, понимая сразу две истины. Для начала, Дарья весьма прилично владеет бытовой магией, иначе как бы она успела высушить свои роскошные волосы и привести в порядок свой костюм, наверняка хранившийся в чемодане. Ну и вдогонку... Мда-а-а. Вот это шок так шок! В бледно - зелёном брючном костюме княжна выглядит... Да зашибись она выглядит! Расфуфыренные купчихи на затылок рухнут, когда её увидят. И при этом украшений на ней нет практически никаких, кроме кулона с тёмно-зелёным изумрудом в две трети моего большого пальца величиной, подвешенного на изящную серебряную цепочку.

– Олег, ну что ты так долго, – Дарья опять как-то незаметно смогла меня обойти, и осмотрев выбранную мной рубашку, выкинула её на кровать. Чуть порывшись в шкафу, она отобрала почти такую же, а потом за полминуты высушила мне волосы, взбив их при этом в не совсем привычную мне причёску.

– Ну вот, хотя бы так, – отойдя на пару шагов назад, подвела она итог своей деятельности, – Побриться бы тебе не мешало, но мы же не на светский приём собрались, а так даже брутальнее выходит. Суровый покоритель неба, – она быстро успела проинспектировать обе бутылочки одеколона, стоявшие у зеркала, и неуверенно поморщившись, мазнула мне мизинчиком за ушами, выбрав одну из них.

Не понял. Я обе эти бутылки по сто рублей покупал. За каждую, между прочим. И не где-нибудь, а в самом центре столицы. В дорогущем магазине. Там та-а-акие продавщицы...

– Веди меня к гостям, мой капитан, – скомандовала княжна, лёгким движением упругого бедра направляя меня в сторону дверей. Сэнсэиха недоделанная. Ишь, раскомандовалась.

Надо сказать, ожидаемый фурор наша пара произвела. Одно дело видеть нас в лётных комбинезонах, и совсем по другому мы выглядим принарядившись. Я, в костюме с гербом главы Рода и наградным оружием, и княжна, у которой скромненький кулончик даже на мой непрофессиональный взгляд стоит, как пара престижных автомобилей, а простой с виду костюмчик вовсе не так прост, если к нему приглядеться.

После того, как Липатов нас представил по всем правилам, и в свою очередь познакомил нас с гостями, мы долго на одном месте не просидели. Сначала Дарья улизнула вместе с липатовскими дочками к тройке таких же девиц их возраста, а потом и я пошёл общаться с экипажем "МиЛаНы". Понемногу вся молодёжь перебралась к концу стола, переговариваясь, легонько флиртуя и перебрасываясь шутками.

– А скажите, Дарья Сергеевна, ваше украшение имеет какую-нибудь историю? – услышал я вопрос Оксаны Липатовой, одной из дочек хозяина усадьбы.

– Я бы не сказала, что именно этот кулон чем-то знаменит. Мне он достался от прабабушки в день Инициации. Но с изумрудами в нашей семье связана интересная традиция, – Дарья умело захватила инициативу в разговоре, и убедившись в интересе слушателей, продолжила, – Моя прабабушка была удивительной красавицей. Надо сказать, что ей по наследству досталось большое количество фамильных драгоценностей, да и муж её изрядно баловал. И надо же было такому случиться, но однажды во время премьеры в театре, к ним в ложу пришла первая статс-дама. Она передала просьбу Императрицы о том, чтобы моя прабабушка сняла свои украшения, поскольку на Императрице в тот день не оказалось бриллиантов такой же величины. Просьбу моя прабабушка тут же выполнила, но из театра ей пришлось уехать. В те времена было неприлично посещать театр без украшений. На следующей премьере на ней уже были только украшения с изумрудами, что Императрицей было принято благосклонно, и они потом долгие годы были дружны. С тех пор все женщины нашего Рода на официальные мероприятия являются только с украшениями из изумрудов.

– Как интересно-о, – протяжно пропела Оксана, – Дарья Сергеевна, а вы нам ещё что-нибудь расскажете?

– А мы с вами вечерком усядемся где-нибудь поуютнее, и поболтаем о своём о девичьем, – улыбнулась княжна, понимая, что только что приобрела как минимум двух почитательниц.

Дальше опять были разговоры, смех, и когда молодёжь совсем уже надумала было перебираться в гостиную, внимание присутствующих привлёк старый слуга, бежавший от дома к столам, нелепо размахивая руками.

– Княгиня Вадбольская пожаловала, – задыхаясь, выкрикнул он, не добежав шагов десять до Липатова, – Прикажете принять?

– Сколько сопровождающих с ней? – первым сориентировался я, понимая, что вечер перестаёт быть томным.

– Одна-с. Сами управлять изволят. Там ещё машина есть, но те в сторонке остались, к воротам не подъехали.

Я вопросительно посмотрел на Дарью, но она отрицательно помотав головой, отказываясь от моей помощи. Закусив губу, она подошла к купцу, что-то негромко проговорила ему на ухо, и они оба пошли к крыльцу усадьбы.

Княгиня приехала на шикарной белой машине с открытым верхом. Я даже не успел толком полюбоваться породистостью автомобиля, как княгиня легко выпорхнув, устремилась к дочери. Купцы неуверенно начали подниматься из-за столов, а за ними поднялись и остальные, пытаясь издали рассмотреть именитую гостью.

Переговорив с дочерью и с Липатовым, княгиня кивком ответила на приветствия поднявшихся с места гостей, и подхватив дочь, пошла с ней к беседке. Туда же целеустремлённо направилась пара слуг, которые почтительно выслушали её пожелания.

Градус веселья за столами заметно понизился. Гости стали вести себя степенно, хотя нет нет да и поглядывали искоса на беседку, где уединились на беседу мать с дочерью.

Я так и вовсе не сводил глаз, не пытаясь даже скрывать свою готовность немедленно броситься княжне на помощь, если что-то пойдёт не так.

– Княгиня просила извиниться за неё. Она не ожидала участия в застолье и ограничена во времени, – громко объявил своим гостям подошедший к столам Липатов, немного снимая общее напряжение.

– Как интересно вы тут живёте... Княжна, княгиня, боярин, дирижабли, – простодушно выдала одна из купеческих дочек, загибая пальцы и заработав свирепый взгляд от своей мамаши, – А вы можете нам свой дирижабль показать? – демонстративно проигнорировала она близкую родственницу, выказывая своенравный характер.

– Пожалуй, этим мне удобнее будет заняться, – с пониманием отозвался Усольцев на мой взгляд, – Господа, есть ещё желающие взглянуть на наше маленькое чудо? У меня там и фотоаппарат припасён. Пусть и не быстро, но обещаю изготовить для всех памятные фотографии. Как только гонки закончим, так и отнесу их в фотоателье.

Новое развлечение захватило большую часть гостей, и за столами нас осталось трое. Как вовремя купеческая дочка со своим любопытством вылезла. Да и Усольцев молодец. Тут же сообразил, чем гостей завлечь можно. В зазывалах ему бы цены не было, с таким-то талантом.

– Что там, Ерофей Константинович? – спросил я у купца, глазами указывая на беседку.

– Судя по всему, нормально всё будет, – покосился купец на Степана, прежде ответить, – Глаза у обеих на мокром месте, но обе держатся. Говорит, подарок дочери привезла. Видимо невеликое что-то. Сумочка-то у неё, сам видел какая.

Между тем в беседке дело дошло таки до слёз. То мать, то дочь поочерёдно начали прикладывать к лицу платки. Серьёзный у них там разговор. Дашку просто так на слёзы не развести.

С Липатовым мы немного поговорили о делах. Он меня успел пожурить за азарт и за сумму сделанных ставок, наставительно напомнив, что деньги лучше всего зарабатывать постепенно и надёжно.

Великий плач в беседке тем временем закончился. Платки из рук пропали, и вместо них появилась какая-то чёрная штуковина, которую княгиня, после минутного монолога, вручила Дарье. Княжна вскочила, отрицательно тряся головой, а затем и княгиня поднялась со скамьи. Взяв Дашку за плечи, она долго смотрела на неё, а потом расцеловала в обе щёки.

По дороге к автомобилю княгиня остановилась, и перед тем, как кивнуть нам на прощанье, выделила меня взглядом, словно запомнить пыталась. Я изобразил из себя стойкого оловянного солдатика, и по гвардейской традиции коротко кивнул, щёлкнув каблуками. Мол, знай наших. Гвардейцы они такие. Шляпой с перьями подолгу махать не приучены. Да и нет у нас шляп. По форме одежды не положено. И плевать, что сегодня я в штатском. Я – будущий гвардеец. И уже офицер, между прочим.

Дашкина маманя в долгу не осталась. Пятачок перед крыльцом усадьбы не особо велик, но она легко развернулась, умудрившись с места сорвать машину в занос. Красиво, что уж скажешь. Кажется я знаю, в кого у нас княжна пошла...

К Дарье я шёл не спеша. Она замерла не так далеко от беседки, и стояла, прижав обе руки к груди и глядя вслед уехавшей маман. Меня же куда больше интересовала та чёрненькая штучка, которая проглядывала у неё сквозь пальцы. Ну да, вот такой я недоверчивый. Не люблю неожиданных сюрпризов. Непонятный визит княгини, заметим, на достаточно неплохо скрываемое нами место обитания. Неизвестный подарок. Есть простор, где может разгуляться тщательно лелеемая мной подозрительность. Да и Степаша от меня не отстаёт. Вон как зыркает на княжну, пытаясь понять, что у неё в руках.

– Дарья Сергеевна, могу ли я узнать, что вам ваша матушка привезла? – обратился я к княжне, уже с близкого расстояния разглядывая мешочек из чёрной замши, который она сжимала обеими руками.

– Конечно, Олег, – по-простому ответила Дарья, глядя на меня и Степана, тем самым автоматически включая его в тот близкий круг, где люди общаются без лишних пиететов, – Это оберег. Гораздо более древнее название этого креста - мощевика — енколпий или енколпион, что в переводе с греческого означает "за пазухой, на груди". Первые упоминания о таких оберегах нашего Рода уходят корнями в такие дали, что и подумать страшно. Одно могу сказать, что во время войны с Наполеоном один из моих предков, князь Василий Алексеевич Вадбольский, свой драгунский полк водил в атаки с призывом:

– С крестом и молитвой за мной, друзья … За нас Господь с его небесными силами!

Голос Дарьи дрогнул, и она вытащила из замшевого мешочка большую серебряную несуразицу. Даже на вид обалденно древнюю. Нечто, вроде большого нательного креста, совмещённого с ладанкой.

– Проверить на закладки сможем? – спросил я у Степаши, кивая на реликвию.

– Да без проблем, – хищно отозвался друг, в упор уставившись на подозрительный предмет, – Только я тебе и так скажу, что их тут скорее всего нет. Работа очень старая, затёртости на ней не подделаешь, а остальное всё запаяно. Я скорее начал бы цепочку проверять, ну и мешочек до кучи. А так – да. Спецов сегодня же вызову. Для начала тот же Усольцев может поработать. Он, со своими приборами, любой исходящий фон уловит. Мы пару раз уже неплохо "Сапсан" почистили. По две - три закладки за раз снимали.

Дашка с удивлением восприняла новую ипостась моего друга. Дошло до неё, что всё, что она видела раньше, это была его умелая маска, на которую она купилась.

– Думаю, что вы оба ищете не там, где надо, – быстро выправилась княжна в понимании реалий, – Закладки – это банально. Даже у нас в Роду ради такой мелочи никто не станет жертвовать родовым оберегом. Тут иная цена вопроса. Обычно, первый оберег находиться у Главы Рода, и на сегодняшний день это мой дед, а второй – у его наследника. Вот это и есть тот самый второй оберег, – ткнула она пальчиком в серебряную несуразицу.

Да, млин, что за день-то сегодня такой!

Глава 15

Вроде только вчера мы отправляли с этого поля "МиЛаНу", а сегодня сами над ним висим, дожидаясь стартовой ракеты. Начался наш этап регаты. Нам предстоит пролететь больше двух тысяч километров и сбросить семь вымпелов над городами. Последний на этом же поле, обозначив им момент финиша.

Маршрут гонки изменили в последний день. С северо - запада шёл мощный грозовой фронт и устроители решили не рисковать. Запасные маршруты были предусмотрены заранее, и они выбрали юго - западный вариант.

Первая часть пути, через Калугу, Брянск и Белгород в основном пройдёт при попутном, но слегка боковом ветре. Особо продвинутые курсанты у нас в Академии обычно козыряют в таких случаях термином бакштаг. На нашем дирижабле таких спецов нет, так что мне свои знания лучше оставить при себе, а то рискую быть не понятым. Между Белгородом и Воронежем ветер перейдёт в сильный боковой, а потом мы начнём возвращаться при боковом - встречном. А то и вовсе местами придётся идти против ветра. К счастью, сильных порывов синоптики не обещают, но и те, которые будут, могут понизить скорость дирижабля километров на двадцать - тридцать, если не больше.

Тактику этапа мы обсудили заранее. Не будем мы пока ничего изобретать. Пристроимся за лидерами и у них на хвосте пройдём над первыми городами. В штурманские способности Дарьи или Степана я не слишком верю. Мне гораздо спокойнее будет выйти на контрольные точки за кем-то более опытным. Списочек предполагаемых лидеров у меня есть. Посмотрим, кто из них вперёд выдвинется, за теми и пойдём, не особо стараясь вырваться вперёд. Чуть сложнее ночью придётся, но тут уж как повезёт. Ночи летом короткие. Луна нынче почти в полный диск светит. Эликсиры и бинокли у нас хорошие. Не думаю, что мы при таких условиях чьи-то бортовые огни упустим, которые на всех дирижаблях положено нести в ночное время. Так что особо не трепыхаемся, и движки зря не насилуем.

И Силыч, и Киякин, те чётко дали понять. Да, на мерной миле ты можешь идти на форсаже. Какое-то короткое время двигатели такое издевательство выдержат. Но вот долго такой режим поддерживать не стоит. Это как с конями. Неторопливой рысцой жеребец целый день пробежит, зато на ипподроме иной жокей его и за несколько кругов может загнать насмерть.

Мой инструктор, у которого я брал частные уроки по вождению дирижабля, кое-что мне рассказывал о гонках.

Первый этап обычно ведут "разгонщики". Есть такие профессиональные команды дирижаблей, которые попадая в двадцатку участников, объективно оценивают свои шансы. Знают, что победить они не смогут. Того же уровня техники им не хватит. Зато они могут увлечь за собой приличную группу новичков, и "загнав" их в первые часы гонки, сойти с дистанции. Пусть дальше лидеры между собой разбираются. Они вскоре нагонят вырвавшуюся вперёд группу, которая к тому времени успеет "вскипятить" моторы и израсходовать неоправданно много топлива. Остужая ослабевшие двигатели, или заходя на внеочередную заправку, азартные команды, стартовавшие слишком резко, смогут лишь выругаться вслед нагнавшим их преследователям. А "разгонщики", получив от кого-нибудь из лидеров оплату за свою работу, через несколько часов спокойно вернутся в столицу. Для них гонка будет окончена.

Приблизительный список "разгонщиков" мы для себя составили. Не так уж и сложно было определить, кто из пилотов несколько гонок подряд сходит с дистанции, не добираясь даже до её середины. Понятно, что среди них могут быть и увлёкшиеся, а на роль "разгонщика" может быть нанят кто-то из новеньких, но особо для нас такая ситуация ничего не меняет.

Во время обсуждения этого списка у всего нашего экипажа как-то нехорошо заблестели глаза.

– Накажем? – первой предложила Дашка, с одного взгляда оценив расклад в команде.

Хотя, чего там оценивать. Усольцев раз и навсегда дал понять, что он готов выполнить любую команду капитана, а Степаша в очередной раз "включил дуру", нацепив привычную ему маску деревенского увальня. Я, как обычно, говорю последним. И кто у нас остаётся? Правильно, княжна.

Ей такая роль в нашем дружном коллективе не очень по нраву, но другие кандидатуры напрочь отсутствуют, или усиленно строят соответствующие физиономии, глядя на княжну с наивным восторгом.

А Дашка – молодец. Мы сегодня с ней первый раз спали вместе и ведь ни единым жестом или словом она даже не пытается обозначить хоть какие-то изменения в наших отношениях.

Кстати, она сама пришла. Ещё и попеняла мне, что неопытная девушка не должна столько времени дожидаться внимания будущего гвардейца. Впрочем, насчёт девушки всё немного не так. Мне не случайно мои сотоварищи по нашим курсантским гульбищам говорили, что проще в столице на улице найти кошелёк, набитый золотыми червонцами, чем симпатичную невинную девушку лет восемнадцати. Так что, чего не было, того не было. Разве что насчёт неопытной не обманула. Надеюсь, что этот момент мы немного успели поправить, и даже поспали потом пару - тройку часов.

Идея с загоном "разгонщиков" мне нравится. При удаче она может больно ударить по всем планам лидеров, заставляя их на ходу пересматривать стратегию регаты. Двигатели на дирижаблях прожорливы и очень зависимы от скорости. К примеру, на ста двадцати километрах в час они потребляют почти в два с лишним раза больше топлива, чем при девяноста. Не так-то просто массивным тушам дирижаблей бороться с сопротивлением воздуха. Наш "Сапсан", благодаря своей конструкции, имеет небольшой выигрыш по этому параметру. Стоит попробовать использовать это преимущество и заставить наших соперников передвигаться в невыгодном для них режиме. Пусть поломают себе головы, пересчитывая расход топлива и время дозаправки. Глядишь, кто-то из них и ошибётся с расчётами, а вторая дозаправка – это уже верный проигрыш для многих из них. Не простят им соперники дополнительную задержку в двадцать - тридцать минут. Далеко успеют уйти.

– Постараемся держаться лидеров, но без фанатизма. Обороты больше половины жёлтой зоны не поднимаем, – принял я половинчатое решение, решив сначала немного осмотреться.

Наверняка у опытных команд продуманы более изощрённые планы. Кто-то рассчитывает на мощный финишный рывок, надеясь до последнего держаться в основной группе. У других ставка сделана на более надёжные двигатели, с помощью которых они попытаются оторваться на сложном участке, скорее всего – на дальнем прогоне с сильным встречным ветром. Не последнее место займёт и мастерство штурманов, которые выберут лучшие горизонты и смогут "поймать ветер" заняв единственно верный высотный эшелон.

А наша тактика – создание интриги и неожиданные атаки. Мы попытаемся своими действиями сорвать особо изощрённые игры, прекрасно понимая, что в них нам не светит.

Старт!

Сигнальная ракета ещё не успела ещё подняться в небо и рассыпаться там огненными брызгами, как мы, отстрелив расчалки, начали резко набирать высоту. Гравикомпенсаторы у нас мощные и запаса энергии в накопителях достаточно. Впрочем, в своём манёвре мы оказались не одиноки. Ещё пара дирижаблей так же резво потянула вверх, пожертвовав частью балласта.

Удобная позиция. Ты видишь всех, а они тебя нет. Из гондолы можно смотреть только в стороны и вниз. Так что пока мы выходим на курс и продолжаем набирать высоту, поглядывая на удаляющееся поле и уменьшающиеся на нём фигурки людей.

На старте все дирижабли стоят носом к ветру. Иначе их не закрепить на мачтах, да и шанс возникновения аварий будет высок. Не имея хода, дирижабли, в большинстве своём, плохо маневрируют. Мощные маневровые двигатели есть не у всех, а рули без скорости почти бесполезны.

К счастью, все пилоты оказались достаточно опытны, и смогли стартовать без столкновений. Нам сверху отлично видно, как красиво группа дирижаблей разворачивается расходящимся веером, вставая на курс.

Наконец-то проявили себя самые нетерпеливые. За парой дирижаблей потянулись густые полосы потемневшего выхлопа. Пилоты решили использовать форсаж, чтобы активней подстегнуть начало разгона и вырваться на первые позиции.

– Вижу форсаж у двоих, троих, ещё двое добавилось, – начал дублировать Степан картинку внизу, рассматривая наших соперников в бинокль, – Ещё. Уже девятеро вовсю дымят. Хотя, стоп. Дымить-то они дымят, а разгон только четверо ускорили.

– Как так? – удивилась Дарья, в свою очередь приникая к иллюминатору, – А ведь точно. След за ними идёт, а от группы, кроме четверых, остальные не сильно далеко ушли.

– Иван Силыч мне как-то рассказывал, что если в двигатель вспрыснуть немного масла, то выхлоп будет, как от форсажа, – к месту вспомнил Степан.

– На публику работают? – предположил Усольцев, не отрывая глаз от приборов.

– Вряд ли, – затряс головой Степан, не поверив в желание пилотов удивить зрителей, – Скорее всего ветераны сговорились и новичков проверяли. Форсаж – это режим чрезвычайный. Больше, чем на пять минут его не включишь. Пару - тройку раз форсаж задействовал, и снимай двигатель на проверку. Так что провоцировали они новичков, чтобы на финише преимущество заиметь.

– Зря старались, раз ничего не вышло, – оторвался от приборов техномаг и размял захрустевшие кисти рук. Тоже волнуется, раз с такой силой за край панели уцепился, что руки затекли.

– Почему не вышло, по-моему вполне неплохо они сработали. Во-первых, мы точно не знаем, сколько действительно подставных в передней четвёрке, а во-вторых сзади, метров на триста ниже нас, "Бесстрашный" идёт. Он ещё недавно прилично дымил, – не согласился Степан, поочерёдно обходящий иллюминаторы с биноклем в руках.

Дарья, вскинувшаяся было на слова о появлении "Бесстрашного", не сразу сообразила в связи с чем он упомянут, и лишь потом тихонько прыснула в кулачок.

Какое-то время летим молча. Все занялись своими делами.

Мы идём метров на четыреста выше первой четвёрки, которая прилично разогналась. Отстаём от них примерно на полтора километра. Немного ниже нас, с отставанием на полкилометра летит "Бесстрашный", а километрах в трёх за нами виден "Айвенго". Остальная группа виднеется далеко вдали мелкими точками. Значит до них километров десять. Я с нетерпением поглядываю на часы. Сам себе строго - настрого запретил дёргаться раньше. Вот пройдёт час... А стрелки часов словно умерли. Ну, наконец-то дождался...

– Дарья, можешь поточнее сказать, сколько мы пролетели, – спрашиваю я княжну, которая вздрагивает от неожиданности. Это я сам виноват. После продолжительного молчания мой вопрос прозвучал чересчур громко, а звукоизоляция салона у нас хорошая. Шёпотом можно говорить и шум двигателей не помешает.

– Могу сказать очень точно, – отвечает княжна, забавно сморщив носик, – Внизу Рогачёво - Никольский храм. А чуть дальше усадьба моей тётушки.

– Штурман, сколько километров мы пролетели? – переспрашиваю я, тщательно выговаривая каждое слово. Дарья краснеет и хватается за линейку.

– Сто двадцать один, – выдаёт она ответ спустя несколько секунд.

– Ага. Минут пять на разворот, столько же на разгон... Километров под сто тридцать идём, – подвожу я итог своим расчётам, сверяя его с часами, – Правда, это с учётом того, что у нас ветер в ж... э-э... в корму. Километров двенадцать - пятнадцать добавляет. У кого какие идеи есть, как нам подопнуть эту четвёрку? – я машу рукой вперёд, обозначая нынешних лидеров гонки.

– Можно сменить эшелон, уйдя вниз, и когда они нас заметят, то начать поддавливать, – предложил Усольцев.

– А зачем спускаться нам, если они видят "Бесстрашного"? Надо просто добавить скорость и тянуть его за собой, а они пусть думают, что это "Бесстрашный" их догоняет, – прищурилась княжна, умудрившаяся даже в небо привнести дух небольших женских хитростей.

– Думаешь, на "Бесстрашном" пойдут за нами? – простодушно поинтересовался Степан, почёсывая затылок.

– Попробовать-то никто же не мешает, – ответила Дарья, даже не поворачиваясь к нему. Ага, эта пара затеяла игру между собой. Дарья отчётливо дала понять, что в простодушие Степаши она ни разу не поверила и ответила так, чтобы выбор остался за мной.

– Раз других предложений нет, то пробуем сделать вид, что желаем оторваться от "Бесстрашного", – чуть выделил я голосом слова про отсутствие других предложений, – Надеюсь, что основная группа наши манёвры не скоро заметит.

– А что им замечать, если у кого-то из "разгонщиков" постоянно рация работает, – буркнул Степан, сообразивший, что их игра не осталась незамеченной, – Только там на татарском говорят, а я в нём ни бум - бум.

Молодцы ветераны, что сказать. Идею с радистами, разговаривающими на незнакомом языке, я оценил по достоинству. Запомню.

– Ладно. Поехали потихоньку. Докладывайте обстановку сзади, за передними сам присмотрю, – скомандовал я, добавляя мощность на магические контуры. Бензиновые двигатели пока решил не трогать, молотят себе, и пусть молотят. Не исключено, что основная интрига регаты у нас как раз и развернётся из-за увеличенных расходов топлива и перегревшихся двигателей.

"Бесстрашный" откликнулся на наше увеличение скорости с приличной задержкой. Честно говоря, я уже решил, что из затеи с ним ничего не выйдет, и несколько раз оглядывался на Степана, который в ответ молча крутил головой.

– "Бесстрашный" начал набирать высоту. Похоже, там на обгон пошли, – услышал я наконец-то долгожданное сообщение от Степана.

Через минуту - другую начались изменения и в четвёрке лидеров. Она разделилась на две пары и между ними постепенно начал расти разрыв.

– Калуга через десять минут, – услышал я сообщение Дарьи и потихоньку прибрал мощность на магических контурах, а потом и снизил обороты бензиновых двигателей. Постараемся действовать по ранее выбранной тактике. Пропустим вперёд других.

Четвёрка лидеров и севший к ним на хвост "Бесстрашный" скинули свои вымпелы чуть раньше нас, что через несколько минут мы услышали и от радиокомментатора. Прилично у них связь поставлена между столицей и контрольными точками. Радиопередачи из столицы ведутся на средних волнах, так что наш приёмник должен уверенно ловить новости с гонок на протяжении всей трассы.

Думается мне, что наши манёвры на первом этапе регаты уже внесли приличную сумятицу в действия основной группы. Судя по сообщениям комментатора, она сильно растянулась.

На втором этапе нас отпустили. Четвёрка лидеров очень вяло прореагировала, когда их обогнал сначала "Бесстрашный", а затем и мы с "Айвенго". Не поверили они в серьёзность наших намерений, и напрасно. До Брянска наша троица шла, не сбавляя скорости.

Из новостей, переданных по радио, мы узнали, что на втором этапе от пары бывших лидеров наша тройка оторвалась на четыре минуты, а от основной группы на восемь. Причём одну из отстававших пар основная группа уже догнала. Прилично ветеранам гонок пришлось покрутить винтами, чтобы удержать столь незначительный отрыв. Даже радиокомментатор отметил, что никогда ещё гонка не проходила на таких высоких скоростях.

– "Айвенго" уходит восточнее, – спокойно доложил Степан, пока мы переваривали последние новости, услышанные по радио, и решали – закончились или нет "разгонщики".

– Игорь Семёнович, прими управление. Курс держи между "Айвенго" и "Бесстрашным", – скомандовал я техномагу, а сам бросился к штурманскому столу, где Дашка уже вовсю шелестела распечатками карт ветров. Их нам выдали перед самым вылетом и пока это самая достоверная информация о погоде.

Неожиданно я оказался в положении буриданова осла. Заметался между двумя дирижаблями, постепенно расходящимися друг от друга. Самостоятельной прокладкой курса мы заранее не озаботились и теперь приходиться принимать быстрое решение при минимуме информации.

К счастью, Дарья уже успела прикинуть начерно курс обоих дирижаблей. "Бесстрашный" шёл на Белгород практически по прямой, а "Айвенго" принял чётко к ветру и направился куда-то между Курском и Орлом. Движение, приведённое к истинному направлению ветра, особого плюса им не даст. От силы добавит скорость километров на пять в час, по сравнению с курсом "Бесстрашного". Не стоит такая прибавка к скорости того, чтобы делать крюк километров в пятьдесят, если не больше. Да, этап у нас предстоит длинный. Расстояние между Брянском и Белгородом почти такое же, как у двух первых этапов в сумме. Километров под четыреста выходит.

– Курск дай, – попросил я княжну и уже через несколько секунд выделил карандашом на листке карты ветров нужный фронт. Северный ветер пятнадцать - восемнадцать метров в секунду задувал на высоте в три с лишним тысячи метров почти на всём протяжении пути от Курска к Белгороду. Сильный ветер. Он даст нам прибавку к скорости больше пятидесяти километров в час.

– Три тысячи метров! – испуганно пискнула Дарья.

– Ты же у нас маг воздуха. Соображай, как нас спасать будешь, – я постарался сказать это строго, и чтобы скрыть усмешку, повернулся к техномагу, – Игорь Семёнович, держи за "Айвенго". Кстати, не забудь мне напомнить, чтобы я после гонок штурману с "Айвенго" бутылкой коньяка проставился. Если бы не он, то сделали бы нас ветераны на этом этапе, как детей.

Дарья сидела спиной ко мне, старательно делая вид, что продолжает изучать карты. От покрасневших кончиков её ушей впору было прикуривать. Может она и считала, что вполне достаточно просмотреть карты прямых маршрутов, но регата жёстко расставила всё по местам. Понятно, что она не профессиональный штурман, но примеры, подобные сегодняшнему, ей не раз даже при мне объясняли и показывали. Дирижабли далеко не всегда летают по прямой. Такой уж это ветрозависимый транспорт.

– "Бесстрашный" изменил курс и следует за нами, – бесстрастно доложил Степан минут через десять, словно у нас с курсом до этого ничего и не случилось.

Ага, а потенциальный Дарьин жених оказывается не полный идиот. Быстро сообразил, что не всегда самый короткий путь может оказаться самым быстрым и наш манёвр не случаен. Ну ну, пусть догоняет...

До точки подъёма докатились быстро. То ли попутный ветер оказался чуть сильнее, то ли время быстро прошло, но то, что "Айвенго" шустро пошёл вверх, застало меня в слегка расслабленном состоянии.

– Всем приготовиться к подъёму на высоту в три тысячи метров, – предупредил я свой экипаж о предстоящих неприятностях, – Второму пилоту заняться давлением балоннетов. Мотористу внимание на двигатели. Штурману обеспечить комфортные условия для работы экипажа.

Не, всё-таки капитаном хорошо быть. Всех озадачил, и занимайся своими делами. А то, что с балоннетов надо будет воздух стравливать, причём равномерно со всех, или то, что движки на высоте "не тянут", меня слабо волнует. Собственно как и способ, каким Дарья нас собирается спасать от горной болезни. Всё-таки, кто и что бы не говорил, но три километра – это высота. Особенно, если её набираешь быстро.

Теперь я точно знаю, что в ту ночь я изрядно расширил свой список самых нелюбимых дел и не менее пакостных состояний.

Первые неприятные ощущения появились уже на высоте в полтора километра, и княжна принялась за работу. Насколько я понял, она использовала какое-то заклинание воздушного щита. Объём гондолы у нас приличный и на какое-то время воздуха в ней будет достаточно.

Усольцев вместе со Степаном занимались стравливанием сжатого воздуха из баллонетов. В дирижаблях используется не только гелий. Для температурной компенсации существуют баллонеты со сжатым воздухом, которыми пилот может регулировать объём баллонетов с гелием, без стравливания дорогого газа. Иначе на большой высоте наши воздушные баллонеты чересчур расширятся и сожмут гелий, уменьшая его подъёмные свойства.

Дарья выдохлась через час. Час полёта в темноте, на огни идущего впереди "Айвенго". Высота три шестьсот. Для нас это много. Гравики вовсю высасывают накопители. Тысяч до двух они обходятся энергией, собираемой контурами, а потом подавай им дополнительное питание.

Я передал управление техномагу, и пошёл укладывать Дашку спать. Её так мотает, словно она нас на себе тащила. Успел напоить горячим чаем с мёдом, и она рухнула на диван. Укрыл её теплым пледом из верблюжьей шерсти. Пусть поспит.

Вернувшись на место, я не обнаружил впереди огней.

– Игорь, где "Айвенго"? – со злостью посмотрел я на техномага. На несколько минут стоило отойти, и вот на тебе. Ведущего потеряли.

– Кислородом подыши, – спокойно посоветовал Усольцев, взглянув на мой всклокоченный вид.

Первым желанием у меня было за шкирку вытащить из кресла обнаглевшего растяпу, но тут в голову стукнуло, что про кислород он не случайно сказал. Рассказывали же нам в Академии про первые признаки "горняшки". От недостатка кислорода теряются не только зрение и слух. На человека наваливается усталость и он становится агрессивным.

После десятка глубоких вздохов - выдохов, сделанных в кислородной маске, ко мне пришло тепло и спокойствие, а открыв глаза я увидел впереди огни "Айвенго". Вовремя Степан подсуетился, вытащив из рундука баллоны с кислородом. Я бережно закрыл кран на редукторе. Баллоны у нас невелики. Постоянно дышать не получится. Теперь бортовые огни "Айвенго" для меня не только маяк в ночи, но и индикатор моего состояния. Как только огни начнут пропадать, так сразу надо хватать маску и начинать дышать.

Летим на четырёх с половиной тысячах метров. По крайней мере так показывают приборы. Почему такая высота – не знаю. Мы просто следуем за "Айвенго".

Горячий чай, шоколад. Первым симптомом кислородного голодания себя проявляет холод. Он внезапно охватывает тебя и идёт изнутри. Горячий чай спасает, но ненадолго. Гораздо больше пользы от нескольких глотков кислорода. Летим, время от времени вентилируя лёгкие. Все размышления о тактике и прочих мелочах уходят куда-то вдаль. За иллюминаторами темнота и звёзды. Монотонно гудят двигатели, еле слышные в салоне. Голова тяжелеет, глаза закрываются. Хочется спать. В какой-то момент меня настигает безразличие и чувство успокоенности. "Горняшка" подкралась ко мне с другой стороны, создав ощущение сильного опьянения. Осознав это, подхватываю маску и снова жадно дышу.

Оглядываюсь. Степан спит в кресле. Голова неестественно вывернута и ему наверняка неудобно. Встаю, и на заплетающихся ногах бреду к нему. Поднимаю кислородную маску с его колен и подношу ему к лицу, открывая кран. Вроде ожил. Прижал к лицу маску рукой и заморгал.

Смотрю на княжну. Из-под пледа выглядывает бледное лицо с заострившимися скулами. Маска, кислород. Начала розоветь, только губы всё ещё серо - синие, словно из балтийской воды вылеплены. В её баллоне кислород ещё есть и я расходую его не жалея. Второй раз в этой гонке я на высоту точно не полезу. Баллоны с кислородом у нас закончились, а без них мы с высотой не справимся. Меня даже не смерть страшит, а её серая безысходность.

– Вниз пошли, – хрипит Усольцев, кивая на идущий впереди дирижабль.

"Айвенго", словно спасаясь от первых лучей только что появившегося краешка Солнца, начинает снижение.

– Буди Степана. Начинайте воздух закачивать, – командую я, перехватывая управление.

Сосредоточившись на управлении, всё-таки фиксирую звук включившихся насосов. Пошла закачка. Теперь надо крайне осторожно работать с гравиками, иначе рискуем резко провалиться вниз.

– Ты как? – Дашка, тихонько подкравшись, заставляет меня вздрогнуть.

Я чересчур увлёкся управлением, на какое-то время слившись с дирижаблем в одно целое и потеряв связь с действительностью. Как-то раз, во время вечерних посиделок, Киякин рассказывал мне про такое чувство. Каюсь, я тогда ему не поверил, списав это на очередные пилотские байки, а теперь и сам его прочувствовал, отзываясь лёгкими движениями пальцев на малейшие изменения дирижабля в полёте.

– Терпимо, – отозвался я, с благодарностью принимая появившуюся передо мной кружку с кофе. Ничего так, я увлёкся. Дарья успела помыться сбегать и кофе приготовила, а я и не услышал.

– До Белгорода минут пятнадцать. Ветра нет. В километре впереди нас "Айвенго", за нами, километрах в трёх - четырёх "Бесстрашный", – доложила Дашка обстановку за бортом, присаживаясь на пустующее место второго пилота.

– Как нет ветра? – удивился я, вспоминая выданные нам карты.

– Ты что, ни разу рассвет на озере не встречал? Даже если ночью и был ветер, он к рассвету обычно стихает, и озеро, как зеркало становится. И только потом, после восхода солнца, он снова начинает дуть, понемногу разгоняясь, – поделилась со мной княжна своими натуралистическими знаниями природы.

А ведь точно. Сам сколько раз удивлялся на рыбалке, что перед восходом ветер стих и поплавки замерли, чутко реагируя на малейшее движение.

– Значит нет ветра, – ещё раз уточнил я, вглядываясь в проплывающие под нами деревья. А его и действительно нет. Даже у берёз, с их тонкими свисающими ветвями, никакого шевеления не наблюдается. Не поленился, в бинокль рассмотрел. Высота у нас тысяча сто. Всё, как на ладони, – Степана позови, и скажи ему, что мне нужен точный остаток топлива.

– Только не говори мне, что ты не собираешься заправляться в Белгороде, – что-то сообразив, Дарья несколько раз тыкнула в меня пальцем, словно собираясь им воткнуть в меня эти слова.

– Какая же ты у меня умная! – почти искренне восхитился я, на пару секунд отвлекаясь от управления, чтобы в удивлении помотать головой.

– Ты опять! – княжна всплеснула руками и даже ногой притопнула, – Ты научился очень ловко соглашаться со мной. Каждый раз, когда ты это делаешь, у меня возникает ещё больше вопросов, и я почему-то начинаю чувствовать себя дурой.

– Штурман. К Степану. Бегом, – включил я "капитана", продолжая снижаться.

Бегом Дарья, естественно, не кинулась, но прошла так... Короче, хорошо прошла. Знала, зараза, что я вслед ей посмотрю, хотя бы в зеркало, позволяющее пилоту осматривать салон. Я тоже знал, что мне надо посмотреть ей вслед. Научен горьким опытом. Помню, как-то раз я проигнорировал своих горничных, примерно в такой же ситуации, так на следующее утро вместо чая получил не пойми что. Поэтому смотрю, раз мне так положено, и не скрываю, что мне это нравится. Опять же реагирую, соответственно полу и возрасту.

– При такой же скорости топлива часа на два хватит, – подходит ко мне Степан, а следом за ним и Усольцев.

– А поточнее? До следующего места заправки у нас километров двести пятьдесят - двести семьдесят и есть шанс первый час полёта проскочить без ветра. Километров пятнадцать форы можем выиграть и от лидеров оторваться. С навигацией вы тут без проблем справитесь. Привяжемся к железной дороге и над ней пойдём, – я коротко проинформировал экипаж о возникшей идее. Использовать короткое утреннее затишье, когда можно не бороться с боковым - встречным ветром, который будет задувать нам в левую скулу – вроде не самая плохая идея.

– И что ты переживаешь? Если бензин кончится, мы и на магии дотянем, – кривит Степан губы, чувствуя мою неуверенность.

– Я бы не стал на это сильно рассчитывать, – вмешивается техномаг, – Высотный полёт нам дорого обошёлся. Впереди почти половина пути, к тому же под встречный ветер, а у нас меньше половины Силы в накопителях осталось. Что-то мне подсказывает, что на одних бензиновых двигателях мы не соперники не только лидерам, но и большей части остальных дирижаблей. Наверняка почти все на лицензионных "Майбахах" идут и чём-то подобном, и только мы на "ярославцах", достаточно простых и не очень сильных.

В последнем его предложении явный упрёк, адресованный лично мне. Когда нам неожиданно отказали в поставке лицензионных двигателей, я не стал подключать свои связи, чтобы "продавить" выполнение контракта. Да, нам выплатили приличную неустойку, но бензиновые двигатели теперь у нас стоят менее мощные, чем мы изначально рассчитывали, и под какие уже успели изготовить винты. Впрочем, последнее оказалось во благо. Теперь наши винты не боятся перегрузок и имеют почти двукратный запас по прочности. Винты – это особая песня и ещё один повод для нашей гордости. Сейчас все летают на деревянных винтах в три или четыре лопасти, а мы – на металлических шестилопастниках, изготовленных из легких сплавов металлов. Точные характеристики сплавов Густавсон даже мне не говорит. Видимо всерьёз он порезвился, получив доступ на склады неведомого благодетеля, раз секретничает. Я и не настаиваю. В принципе, вся конструкция винтов – это одна из личных разработок Рудольфа Генриховича, сделанная им лет двадцать назад. Тогда он не смог осилить технологию их изготовления, зато теперь отрывается по полной программе, используя наш метод диффузионной сварки и простоту выдавливания сложных поверхностей с помощью магии.

Белгород мы прошли без остановки. Вымпел сбросили и посмотрели, как пристраиваются к мачтам "Айвенго" и "Бесстрашный".

Убедившись, что железная дорога находится под нами, а видимость вокруг "на миллион", как любят выражаться пилоты, я передал управление Усольцеву и решил хотя бы полчасика вздремнуть. Вымотали меня и нервишки, и высотный полёт.

Степан растолкал меня, как только впереди стал виден Воронеж. Хорошо я поспал. Гораздо дольше, чем предполагал.

Я сходил сполоснул лицо и уже шёл сменять техномага, как какая-то неведомая сила потащила наш дирижабль в сторону, заставив меня изо всех сил вцепиться в подлокотник кресла, в которое я так и не успел сесть. Зато, развернувшись, смог увидеть Дарью, кастующую что-то мощное, и жест Степана, указывающего на правые иллюминаторы. Там, нелепыми рогами торчали едва вращающиеся лопасти винта. С трудом оторвавшись от кресла я в прыжке дотянулся до управления и потянул на себя рычаги газа бензиновых движков, снижая их обороты. Постепенно наш дирижабль выправился, хотя и не до конца.

– Остановка правого двигателя. Включить маневровые. На посадку заходим внештатно, – на ходу начал я раздавать команды, соображая, как нам выкрутиться.

Причаливание к мачте – одна из самых сложных операций во всём пилотировании дирижаблей. По статистике именно на неё приходиться восемьдесят процентов фатальных аварий. У нас отказал правый двигатель. Причина пока не понятна, но надеюсь, что это просто из-за нехватки топлива. Гораздо хуже то, что мы потеряли манёвренность и теперь рули бесполезны. Киякин несколько раз заставлял меня маневрировать над полем, используя только магодвигатели и маневровые пропеллеры, но не скажу, что мои успехи его сильно радовали. "Как дерьмо в проруби" – оценил он как-то раз мои первые попытки. Да я и сам чувствовал себя коровой на льду. Потом чуть освоился, но именно, что чуть...

Самое сложное для меня – это подойдя к мачте удерживать дирижабль на месте. Желательно в одном положении и обязательно носом к ветру. Степан в это время скинет расчалки, и спустя минуту - другую нас подхватят мощные лебёдки, подтягивая наше судно к мачте и фиксируя его положение растяжкой. Наземный ветер в Воронеже пять - шесть метров в секунду, с небольшими порывами. При исправных двигателях условия вполне стандартные.

Причалили мы условно успешно. Примерно с полутора попыток. Сначала не очень удачно зашли, и пришлось чуть скатиться назад. А потом дирижабль дрогнул, и чуть мотнув корпусом, уверенно пополз к мачте. Справилась наземная служба с нашими косяками. Сумели вытянуть свой трос далеко в поле и поймали нас, приводя на более правильный галс.

– Степан – заправка, Усольцев – управление, – успел я крикнуть на ходу, сдёргивая с себя куртку. Конструкция нашего дирижабля позволяет добраться до всего навесного оборудования двигателей не выходя на открытый воздух. Надо просто пробраться через хитросплетения ферм каркаса и балоннетов, и очутиться под моторной гондолой. Проходы там узкие и куртка будет только мешать. На ходу подхватив пояс с инструментами, который Степан выложил из своего шкафчика, я разблокировал правый люк и ужом вполз в его темноту. Бег на четвереньках – так себе занятие, должен заметить. Почему-то в героических рассказах о покорителях неба я ни разу о нём не читал. Там у всех героев суровые лица, стиснутые зубы и заиндевевшие скулы, а у меня... Бумс-с. Похоже очередной синяк. На этот раз на затылке. В недрах дирижабля впору полосу препятствий устраивать. Сколько же тут всяких разных труб и перегородок понатыкано.

Уф-ф, добрался. Для начала кинулся осматривать свечи и высоковольтные провода. Насмотрелся я в своё время на ворох этого безобразия, валяющегося у нас за мастерской. Как ремонт, так чуть ли не обязательная замена всей проводки. Изоляция для высоких напряжений пока у всех двигателей уязвимое место, да и качество свечей так себе.

С виду вроде всё цело. Ничего нигде не слетело, да и следов пробоя изоляции я не заметил. Ползу дальше, подсвечивая себе фонариком. От идеи воспользоваться магией я сразу отказался. В воздухе откровенно чувствуется запах бензина. Хотя, стоп. Так же не должно быть. Вожу носом, словно спаниель, почувствовавший дичь. Справа запах сильнее. А вот и его источник. Небольшая лужица бензина, в которую он же и продолжает капать. Поднимаю голову, которая в очередной раз встречается с какой-то трубой, и вижу здоровенный чёрный цилиндр фильтра грубой очистки топлива. Не раз помогал Силычу их менять, так что опознаю объект сходу. У меня паника. Фильтр снимается специальным ключом, которого на поясе у Степана нет. Должен быть такой специальный пистолет со стальной лентой, затянув которую на цилиндре фильтра, его можно будет открутить. Совсем уже решившись на безумную попытку попробовать это сделать голыми руками, я замечаю, что на одном из шпангоутов каркаса нужный инструмент очень даже присутствует. Какая-то добрая душа прикрепила его над фильтром, и даже рукоятку прихватила лентой к трубе, чтобы он не болтался.

Разборка фильтра заняла чуть больше времени, чем его снятие. Стоило открутить кожух, как на пол посыпались непонятные обрывки тряпок. Хотя нет. Один обрывочек показался мне чересчур знакомым. Я знаю всего лишь одного человека, который на своей рабочей одежде практически все пуговицы не нитками пришивает, а приматывает их медной проволокой. И это Иван Силыч. Вот и на этом клочке ткани имеется пуговичка, прикрученная проволокой.

Из недр дирижабля я выбрался голый по пояс. Лужа бензина – не лучшее соседство для прорезиненной ткани оболочек баллонетов. Разъедает бензин тонкий слой резины очень быстро. Да и пары бензина рядом с работающим двигателем... Пришлось пожертвовать рубашкой, к тому времени уже изрядно измазанной в грязи и порванной на рукаве. Насухо затёр собственной рубахой лужицу и собрал в неё все куски тряпья, попавшие в фильтр. С ней в руках я и выбрался в салон.

– Запускайтесь. Доложите обстановку, – потребовал я, вываливаясь из люка.

– Заправились полностью. "Айвенго" и "Бесстрашный" сбросили вымпелы пять минут назад. До подлёта первых дирижаблей основной группы осталось минут восемь - десять, – отчиталась Дарья, пока Степан с Усольцевым запускали двигатели, с тревогой прислушиваясь к их работе.

– Отлично. Мы достанем их, – махнул я рукой вперёд, усаживаясь к управлению, – Степан, откуда тряпки в фильтре?

– Откуда – не знаю, но думаю, что мы подняли их из отстойников в баке, когда высосали топливо почти под ноль.

Чёрт. Получается, что своим решением я больше проиграл, чем выиграл. Пришлось идти на остатках топлива и это привело нас к тому, что мы собрали всю муть из отстойников – специальных полостей в топливном баке, куда собирается водный конденсат, грязь и прочие нежелательные составляющие бензина. Каким-то образом там оказались и обрывки спецовки Силыча, которые напрочь забили топливный фильтр.

Стоило нам набрать высоту, и я увидел впереди две блестящие точки. Лидеры летели над редкими облаками и судя по всему их скорость пока не поменялась. Идут в том же темпе, что и шли весь путь. Скорость километров сто десять в час, с учётом практически встречного ветра, отбирающего у них километров двадцать - двадцать пять.

На наше появление первым отреагировал "Айвенго". Прошло полчаса, и мы уже серьёзно сократили разрыв, приблизившись к ушедшей вперёд паре километров на пять.

На "Айвенго" не стали ждать, когда мы их догоним. Дирижабль принял чуть круче к ветру и пошёл в отрыв, заметно увеличивая скорость.

– У них трёхмоторная схема. Решение неплохое, но спорное, – просветил меня техномаг, когда мы смогли более детально рассмотреть лидера. "Бесстрашный" к тому времени уже отстал, заняв привычное ему третье место.

За всё время гонок у меня впервые появилось время рассмотреть "Айвенго" подробнее и со стороны. С виду – обычный архаичный "огурец", с двумя двигателями посередине корпуса, вынесенными на подкрылки, и одним хвостовым. Некоторый изыск наблюдается в чуть скрытой в корпус гондоле, уменьшающей сопротивление воздуха, но пожалуй и всё. Судя по его габаритам, тоннаж у него побольше нашего, да и пассажирская гондола по размеру гораздо обширнее.

Смотрим мы друг друга почти в упор. У нас скорость выше, и мы летим метрах в трёхстах от "Айвенго", рассматривая его сбоку и немного сверху. Обгоняем не спеша. Удобный ракурс – словно экспонат на выставке разглядываем. Для нас выбранная скорость вполне комфортна, а для остальных она вряд ли доступна. По крайней мере – на продолжительное время. Зато по предварительным расчётам Усольцева именно так мы спокойно достигнем финиша, не просадив в ноль накопители.

– Ещё и дёргаются, – с некоторым неудовольствием замечает Степан очередную попытку "Айвенго" выровнять с нами скорость.

Я ему не отвечаю. Просто тихо и тупо млею от ласковых рук Дарьи, которая протирает мой мужественный торс покорителя неба (ха-ха три раза) тёплым влажным полотенцем. Угу, так-то я вылез из недр нашего дирижопа, словно поросёнок из лужи. Всё что мог на себя собрал, в том числе и царапины. Поэтому сейчас и шиплю сквозь зубы. Протирала она меня не долго, зато потом тщательно по всем ранкам прошлась йодом. Я надеюсь, что мои будущие внуки когда-нибудь оценят в моих рассказах что-нибудь вроде – "Скупая мужская слеза катилась с глаз героя". Да не, но больно же, блин. А-а-а... Дашка, садистка...

Когда инквизиторша закончила своё чёрное дело, а я, протерев глаза, вернул себе подобие среднестатистического восприятия действительности, выяснилось, что "Айвенго" упылил от нас примерно на полтора километра вперёд. Круто! Похоже, я заставил их капитана выложить свои козыри на стол. В переводе на обычный обывательский язык – "Айвенго" сейчас топит на скорости километров в сто пятьдесят, если её привести к нулевому ветру, а это уже очень серьёзно. Оказывается, не один я полон сюрпризов. Мне это демонстрируют более чем наглядно. Сто пятьдесят без форсажа... И разрыв продолжает увеличиваться.

– У кого какие идеи? – интересуюсь я из любопытства, пытаясь сам объективно оценить обстановку. Она мне не нравится. Можно увеличить скорость, поддав расход Силы, но мы и так идём на пределе её расходования и неизвестно, хватит ли нам запаса магии в накопителях на финишный рывок, или наоборот, мы на финиш придём крайне вялыми, с погашенными магодвижками. Серьёзно мы потратились на высотный полёт, почти вдвое увеличив расход на гравики. Закон Соловьёва – чем дальше от поверхности Земли, тем больше потери в собираемой энергии. Наш предел – два километра, при большей высоте включается расход энергии из накопителя. В дебри вникать не буду. Вряд ли кому интересны формулы с площадью охвата контуров объекта и их коэффициенты, выдающие результат в ньютонах. Да я сам, зевая, чуть челюсть себе не вывихнул, когда нам на лекциях это рассказывали. А потом ещё и Густавсон не раз пытался донести до меня "доброе и вечное". Сеятель, млин. Нет бы просто сказать, что с нашим весом, мы после двух тысяч метров усиленно начинаем расходовать Силу, и чем выше, тем больше. Дорасходовались. Был полуторакратный запас, а теперь не уверены, что с магией до финиша дотянем.

– Можем запустить движки в режим небольшого перегрева. На час их хватит, но потом придётся обратно обороты скинуть, – морщит лоб Степан, с избытком заливший топливо для своих "бензинок". Для себя ставлю галочку – пока мы перегружены топливом, выше тысячи восьмисот метров подниматься не стоит.

– У нас на борту порядка дюжины разнообразных устройств, в которые входят накопители разных размеров, – Усольцев, как обычно, пытается выдержать облик "старшего товарища". Так-то да. По возрасту он вдвое старше любого из нас, но почему-то весь наш экипаж эту разницу дружно игнорирует. Хотя, сейчас не время... Я, естественно, знаю те "устройства", на которые техномаг намекает. Первая четвёрка – это "парашюты". В них стоят самые мощные накопители, позволяющие спастись любому из нас, если он сверзиться с какой угодно высоты. Синяки от такого пояса может быть и останутся, но разбиться с ним невозможно. Конструкция старая и проверенная не одним поколением воздухоплавателей. Мы там только обычные накопители поменяли на свои, чтобы срок службы увеличить и к универсальности зарядки всё привести, – У нас есть возможность перекачать их Силу в накопители "Сапсана". Вот только не с моими каналами. Я, со своими возможностями, буду этим делом заниматься неоправданно долго и не слишком результативно, – постарался техномаг смягчить улыбкой своё высказывание. В принципе, он прав. Чем ниже уровень мага, тем медленнее, и с большими потерями, он способен перекачивать Силу.

На самом деле у его предложения есть второе дно. У любого Одарённого способности в основном определяются двумя показателями: резервом Силы и мощностью его энергоканалов. Отдельной песней стоит Концентрация, позволяющая более экономно расходовать Силу, но это вопрос менее принципиальный. Не всегда и не во всём этот параметр работает. Так что, предлагая перекачать Силу с одного накопителя в другой, техномаг заранее предполагает, что один из моих параметров или из параметров княжны ему станет достаточно точно известен. Не предусмотрены при перекачке Силы какие-нибудь вентили или клапаны, позволяющие скрыть пропускную способность энергоканала у мага. Да и коэффициент передачи скрыть невозможно. Без потерь даже архимаг Силу не перекачает, хоть пять процентиков, но потеряет при перекачке. Показатель так себе, но и его не скроешь. Существуют на то таблицы, достоверно увязывающие обе величины в одну закономерность.

У меня лично нет никакого желания светить свои способности, и на то есть серьёзные основания.

Вполне может быть, что я перетренировался со своим оборудованием, или зарядкой сделанных мной накопителей, но у меня всё обстоит немного не так, как оно положено согласно гладкой теории классической магии. По крайней мере, когда я нахожусь на своём родовом Источнике, то ни один архимаг за мной не угонится. Эту странность я не так давно для себя открыл, и пока у меня нет внятных объяснений, почему так получается. Зато есть очень нехорошие предположения.

Кроме магов, в этом мире когда-то существовали колдуны. Может они и сейчас остались, но про них никто ничего толком не знает. Если где они и есть, то сидят себе тихо, и не высовываются. Когда-то давно они плохую репутацию себе заработали, вот и извели их, как класс.

Отличие между магом и колдуном не то, чтобы большое, но на редкость своеобразное. У мага есть собственный резерв Силы, а у колдуна его практически нет. Зато оно восполняется необычайно быстрой и эффективной возможностью обращения к Источнику. Вместо собственного резерва колдун пользуется Источником, к которому он оказывается привязан.

Свою особенность я очень ярко выявил после слияния с Сущностью. До этого как-то не обращал внимания на свои "пропускные" способности, считая, что у меня всё в порядке и я ничем особым и не отличаюсь от мага классического обыкновенного.

Можно сказать, что такие особенности моего Дара оказались для меня самого очень неожиданны. За консультациями особо никуда не кинешься. Колдунов маги сильно не любили и извели их задолго до образования Империи. А жаль, мне бы такие знания не помешали.

Однако, я нашёл возможность творчески подойти к собственному отличию от других магов. Я заменил Силу Источника накопителями. Подобрал себе наиболее удобную конструкцию одного из тех, что мы делаем, и дополнил её специальными контактными площадками. Оптимальный размер кристалла оказался тем же самым, что мы делали по заказу князя Обдорина. Получилась компактная вещица, чем то напоминающая гранату - "лимонку", только с гладким корпусом.

Надо ли говорить, что у меня в шкафчике лежат четыре такие "лимонки", про которые тот же Усольцев ничего не знает. Запас Силы у них больше, чем у накопителей спасательных поясов, да и скачивать её на порядок удобнее и быстрее получается. Обидно конечно, что придётся ещё один секрет слить той же Дарье, но на другой чаше весов лежат "парашюты", которые мне предлагает разрядить техномаг, а на такой риск уже я не согласен.

– Игорь Семёнович, прими управление и начинай понемногу с "Айвенго" выравниваться, а я пойду пока накопителями займусь, – передав управление и ещё раз взглянув на серьёзно оторвавшегося соперника, пробираюсь к своему шкафчику. Всё равно мне надо приодеться, а то с голым торсом оно вроде бы и мужественно выглядишь, но прохладно в салоне стало.

По пути осматриваю Дарью. А княжна-то у нас не очень хорошо выглядит. Вспоминаю, что она дирижабль воздушными щитами удерживала, когда нас недавно начало разворачивать после остановки двигателя. Хе, не везёт Дарье. Она ещё после высотного полёта не восстановилась, и снова свой резерв Силы под ноль просадила. Но Дашка молодец. Представляю, как ей сейчас хреново, а она ещё в себе силы нашла, чтобы меня осмотреть и йодом измазать.

– Смотри внимательно и запоминай. Отжимаешь пластину, подхватываешь Силу, не жадничая, и уже через эти вот контактные площадки скидываешь её в большой накопитель, – я несколько раз показал Дарье приём переноса Силы. Со стороны мои манипуляции больше всего похожи на бережное перетаскивание воды в ладошках из одного ведра в другое.

– А как же... О-о-о... – Дарья дёрнулась, словно в судороге, и у неё из глаз выкатились две маленькие слезинки.

– Я же сказал, не жадничая, – с силой оторвал я её руку от "лимонки", – Больно?

– Э-э... Нет... Наоборот. Всё хорошо. Ты иди. Дальше я сама, – торопливо заговорила княжна, стремительно краснея.

Угу, а то я не понял, что она близка к оргазму. Знакомые симптомчики, и этот чуть хриплый голос, с придыханием...

Странно. Со мной ничего похожего не происходит. Разве что в пот пробивает, а потом иногда мышцы ноют, как после хорошей тренировки.

– Ну, что тут у нас? – спросил я у техномага, добравшись до своего места.

– Догоняем понемногу, – ответил он, и постучав по стеклу прибора, показывающего заряд накопителя, молча показал мне оттопыренный большой палец.

Ага, идёт зарядка. Оглянувшись на Дарью, пересевшую ко мне спиной, заметил, что две "лимонки" уже отложены в сторону и она крутит в руках третью. Вот маньячка. Куда торопится...

До "Айвенго" ещё пара километров.

Мы уже совсем было нагнали "Айвенго", щедро расходуя Силу магодвигателями, как с ним стало происходить неладное. Левый двигатель, ближний к нам, вдруг выпустил густые клубы дыма, и "Айвенго", словно наткнувшись на невидимое препятствие, сначала резко начал терять скорость, а потом и высоту.

– Что с ними? – гася скорость, указываю я пальцем на лидера.

– Левый винт вдребезги разнесло, и у них множественные порывы на оболочке, – докладывает Степан, в бинокль рассматривая падающий дирижабль, – Да прыгайте же вы!

"Айвенго" каким-то чудом успевает погасить скорость падения, но всё равно ощутимо прикладывается об землю, и его какое-то время тащит ветром по полю, пока он не утыкается в одинокое дерево.

Из гондолы начинают выбираться люди. Двоих выносят, и они изломанными куклами лежат на траве.

– Приготовиться к посадке, – излишне громко отдаю я команду, высмотрев на поле безопасный ровный участок.

Пока Степан с техномагом крепят аварийные расчалки, от "Айвенго" к нам уже бегут люди, неся раненых на каком-то подобии носилок, сделанных из брезента, которым обычно укрывают моторную гондолу.

На борт берём четверых. Двое остаются у разбитого дирижабля.

– Сливай воду, – командую я Степану, который застыл на месте, провожая взглядом "Бесстрашный", – Дарья, осмотри раненых.

– Обоих срочно в госпиталь. У одного черепно - мозговая, у второго сложный перелом, – доложила княжна через пару минут, – Я к таким ранам даже подходить не стану. Как бы хуже не сделать.

– Ближайший военный госпиталь километрах в десяти отсюда, на базе, правда придётся от курса отклониться, – с отстранённым лицом подсказывает техномаг. Он тоже смотрит, как над нами проходит "Бесстрашный" и наверняка прикидывает, остаются ли у нас шансы его догнать.

– Курс на госпиталь. Степан, попробуй связаться с вояками по рации. Пусть готовятся принять раненых, – упираюсь я взглядом в управление, чтобы не смотреть на Дарью. Даже представить себе не могу, что у неё сейчас в душе творится.

Почти стелясь над землёй, мы мчимся к военной базе. Слышу, как Степан объясняется с диспетчером. Как выгрузили раненых, я не заметил. Мне досталась сложная задача – удерживать нас на поле и активно работать с регулировками гравикомпенсаторов.

– Степан, Игорь, остаётесь вместе с ранеными, – скомандовал я, убедившись, что выгрузка закончена.

– С чего это вдруг? – исподлобья смотрит на меня друг детства, сжимая кулаки.

– Я сниму ограничители и мы попробуем догнать "Бесстрашный". Не исключено, что навернёмся, – пытаюсь я воззвать к голосу разума.

– Пф-ф... Лучше поясок накинь, – протягивает мне Степаша "парашют", надевая на себя точно такой же.

Мимо меня, набычившись, протискивается Усольцев, уже упакованный в "парашют", и с размаху плюхается в своё кресло.

Следующие полчаса полёта мне надолго запомнятся. Пожалуй впервые я понял, что чувствуют моряки, когда проводят испытание подводной лодки на максимальную глубину погружения. Мы вздрагивали на каждый резкий звук и словно собственной кожей ощущали любую вибрацию.

– Вижу "Бесстрашный"! – неожиданно заорал Степан, не расстающийся с биноклем. Млин, я чуть в штаны не наделал...

– Не может быть, – тут же отозвался Усольцев, – Мы его только перед столицей должны были догнать. Это кто-то другой.

– Точно говорю. Они.

– Ладно. Минут через десять точно разглядим, – ответил я, чуть сбрасывая скорость.

То, что наш дирижабль ещё не развалился – это просто чудо, но не стоит злоупотреблять чудесами, если в этом нет необходимости.

Догнали "Бесстрашный" мы намного быстрее, чем я предполагал. Такое ощущение, что они словно на прогулку собрались, а не в гонках участвуют. Крайне не спеша изволят лететь.

Когда до лидера оставалась пара километров, на нём активно заморгал прожектор, настолько яркий, что его было отлично видно даже при дневном свете.

– Поздравляем с победой. Желаем счастливого полёта, – перевёл нам Степан череду вспышек на обычный человеческий язык.

Я наконец-то рискнул посмотреть на Дарью и увидел её широко распахнутые глаза, над прижатыми к лицу ладошками.

Глава 16

Дом, милый дом. Как же я по тебе соскучился...

Почему-то из всех моих мест обитания я считаю своим домом снятую на пять лет столичную квартиру. Домик у верфей, ничем не отличающийся от соседних, гостевые апартаменты в особняке Липатова, или моя комнатушка в Касимове у меня никогда не вызывали чувство дома.

В столице у меня огромная квартира, которую я отремонтировал и меблировал по своему вкусу. Здесь мои девушки, которых я пригласил сам. Да, их можно назвать горничными, но на самом деле они себя считают больше хозяйками и моими подругами.

Скажу честно, приглашая их на работу в столицу я тогда думал не совсем, чтобы головой, но всё вышло намного интереснее и сложнее. Теперь у меня есть своё гнёздышко, где меня холят и лелеют четыре очаровательные девушки, а я отвечаю им взаимностью. Им нравится играть в горничных и я стараюсь им подыгрывать. К вечеру мы обычно скидываем маски. Вряд ли даже у самых удачных супружеских пар бывают такие весёлые вечерние посиделки, как у меня. Девчонки – приличные выдумщицы, а я – личность насквозь аморальная, когда остаюсь с ними наедине. Если они и хотели поначалу меня чем-то шокировать, то быстро поняли, что ничего у них не вышло. Шока не случилось, зато некоторые из продемонстрированных изысков им потом пришлось всерьёз осваивать. Короче, по вечерам у нас весело и не напряжно. Веселья и смеха на порядок больше, чем разврата. Опять же, это по моим оценкам.

Утро встретило меня лучиком солнца, попавшим в глаза, мягкими перинами, ещё не успевшими остыть от женских тел, и запахом крови. Приподняв плед, увидел справа от себя кровавое пятно на простыне.

Не понял. Лежу, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Пока получается плохо. Одного шампанского я вчера как бы не с полведра выпил. Не потому, что я этого хотел, но так получилось. Попробуйте отказать первым лицам Империи, если они спешат тебя поздравить. С каждым чокнуться, выпить, сфотографироваться. И попробуй недопить, врагов наживёшь.

Скосил глаза в сторону прикроватной тумбы. Так и есть. Стоит на ней заветный кувшинчик, сочась каплями набухающей росы на стенках. Мои девочки позаботились. Поставили опохмелятор. Эх, дотянуться бы...

Ух-х-х, как хорошо пошло! С каждым глотком становиться легче жить... А уж как славно напиточек по организму разошёлся, словно маленький ребёночек голыми ножками по венам побежал. И дятел, тупой дробью стучащий в затылок, начал понемногу затихать, переставая отдаваться в виски.

Почувствовав, что жизнь возвращается, я откинулся обратно на подушки, и начал вспоминать вчерашний день...

Зайти к финишу удалось красиво. С выпуском шасси над полем рисковать не стали, произвели его заранее, чтобы не опозориться, если вдруг что не получится. Был у нас как-то случай, когда одна из стоек "зависла" и не пожелала зафиксироваться. Но в этот раз всё прошло штатно. К полю подлетели немного с краю, и энергично развернувшись, встали перед посадкой под слабенький встречный ветер, полностью гася скорость.

Сбросили финишный вымпел, и слегка похулиганили, высыпав вслед за ним пару пригоршней ленточек, с расцветками моего Рода. Зрителям на сувениры пойдут.

Диспетчер по рации нам подсказал, что ветер у них три - пять метров в секунду. Мы и сами видим вяло шевелящуюся полосатую "колбасу". Так иногда называют пилоты ветровой конус, который устанавливается на каждом лётном поле и показывает силу и направление ветра у земли. Само поле было огорожено, и по нему только изредка сновали работники наземных служб. Пришлось удивить диспетчера, сообщив ему, что мы не будем причаливать к мачте, а сядем прямо на поле.

Раз уж появилась у меня шикарная возможность показать товар лицом, то грех ей не воспользоваться. Пусть мы и не первые, кто попытался научить дирижабли приземляться, но думаю, что наша конструкция наиболее удачна. Вряд ли кто нас переплюнет по простоте и скорости приземления, да и по безопасности нахождения на земле мы впереди планеты всей. Благодаря расплющенной форме "Сапсан" стоит устойчиво, а избыточный вес ему только помогает. Без расчалок, понятное дело, всё равно не обойтись, зато их нам нужно намного меньше, чем остальным. Обычно мы тремя обходимся, если ветер не шквалистый.

Перед выходом из гондолы Степан вручил всем нам хорошо знакомые красные береты с чёрной кожаной каймой и надписью золотом "Бережковские воздушные верфи".

Княжна, на секунду задумалась, а потом, плюнув на приличия, в несколько секунд справилась с головным убором, лихо заломив его на правую сторону. Критически осмотрела себя, крутанувшись перед зеркалом, и точно так же прошлась по моему берету.

На награждении не одни мы оказались "красноголовиками", одевшими столь яркий и необычный головной убор. Оба пилота МБК щеголяли в них же, а потом и экипаж "МиЛаНы" нарисовался, и что характерно, точно в таких же беретах.

В отличии от нас "МиЛаНа" пришла второй, но этот факт нисколько не омрачил радость купеческого экипажа. Всё-таки соперники у них были очень серьёзные, а для новичков и второе место – небывалое достижение.

Получив из рук Императора тяжёлый кубок и медаль, я вдруг понял, что церемония награждения, которую я наблюдал у яхт классом выше, изменилась. К нам принесли ещё один поднос, и кроме золотых медалей у нас на груди стали красоваться ещё какие-то серебряные медальки небольшого размера.

"За спасение погибавших", – успел я прочитать надпись, пока аналогичной медалькой награждали Дарью.

– Это за какой такой героизм нам медали вручили? Мы же ничего особенного не совершили, – шёпотом поинтересовался я у княжны, когда Император отошёл от нас к следующей группе награждаемых.

– За оказание помощи раненому члену императорской Семьи, – прошипела Дарья сквозь зубы, – Чему вас только в Академии учат.

Упс-с. Где-то я опять отличился, сам того не ведая. Хотя, чего гадать, кроме экипажа с "Айвенго" у нас больше никаких спасённых не числится, значит там мы кому-то и помогли.

Затем у нас был банкет, и на вечерних воспоминаниях моя память начинает давать сбои.

Помню, что много говорили, пили, смеялись и фотографировались. Императорскую семью представляли четверо его родственников и две дамы не первой молодости. Кто из них кем приходится нашему государю, я естественно не знал, но одна из дам сильно ко мне благоволила.

Отдельным букетом шли министры и иные значимые чиновники. Знакомился, улыбался, отвечал на вопросы.

За княжной приехала её маман, и Дарья, ставшая звездой вечера и любимицей фотографов, шустро откланявшись, пропала из виду.

До дома я добрался, ещё что-то соображая, и только попав в руки своих горняшек, отключил самоконтроль, на котором до сих пор каким-то чудом держался. Дальше "всё покрыто неизвестным мраком", как любил описывать окончание большинства наших курсантских гулянок один из моих друзей - собутыльников.

– Оксана, не объяснишь мне, что произошло? – спросил я свою горничную, когда выполз из душа и пробрался в кабинет, посмотреть, что за бумаги мне вчера выдали вместе с наградами.

– Вы про Ирину? – уточнила девушка, – Так сами же вчера сказали, мол какая разница, Ирина или Марина.

– Та-ак. А теперь с этого места и поподробнее, – попросил я, принимая из её рук лёгкий льняной пиджак. Вообще-то это придурь, одеваться к каждому выходу за стол, как на вечернюю прогулку, но мои горничные беспощадны в этом вопросе. Так что я уже привык и не рыпаюсь. Ага, англичанин в натуре. Это те, чтобы чай попить, в смокинги каждый раз влезают.

– Я сама вчера вам объясняла, что Марина замуж собралась, и её жених решительно против, чтобы она работала. Поэтому вместо Марины у нас теперь её сестрёнка – Ирина. Вы меня слушать не стали, схватили Ирину за руку и утащили к себе в спальню.

– Дела-а, – протянул я разглядывая себя в зеркало и поправляя причёску. На самом деле лицо своё бесстыжее от Оксаны прячу. Неандерталец, млин. Поймал самку и утащил в пещеру, – Жених-то у Маринки хоть нормальный?

– А то, – гордо вскинулась горняшка, словно я её о собственном женихе спросил, – Наш он, касимовский. У них давно чувства. Только он в университет учиться уезжал, а когда наследство ему выпало, так обратно вернулся и дело своё открыл. Резину из одуванчиков делать научился. А намеднись он с Маринкой-то встретился, так и закрутилось у них всё заново, словно огнём полыхнуло. Теперь, как Петров пост закончится, сразу и свадебку сыграют. А то ктож в пост женится, – затараторила Оксана, по женской привычке сваливая всё в одну кучу. Ишь, разгорячилась. Умеет же правильно говорить, а тут её что-то на простонародную речь прорвало.

– Ирина-то откуда взялась? – со вздохом остановил я фонтан информации.

– Неужто не по нраву пришлась? Деваха-то симпатичная, кровь с молоком. Молода правда, ну так подкрасим ежели что. Постарше выглядеть будет.

– Да не о том речь, – отмахнулся я, – Ей-то это зачем?

– Как зачем? Как зачем? – подбоченилась моя Оксанка, – Маринка-то как замуж выскочит, кто семью-то их кормить будет? Они же без мужика остались. А жених Маринкин ещё неизвестно, как к нахлебникам лишним отнесётся. Чтож Иришке, на сукновязальную идти? Так там ей поперву десятку в месяц платить будут. Не, не прожить им в городе на такие заработки.

Ага, вот отчего у Оксанки зашкаливает. За подружку свою радеет. Откажи я Марининой сестрёнке, и вопрос со свадьбой может не состоятся. А годиков-то Марине, по нынешним меркам, уже прилично, скоро двадцать один стукнет, если не ошибаюсь. Чёрт побери, каким-то рабовладельцем себя чувствую. Дожил, девиц за деньги покупаю. Ух-х, стыдоба-а.

– Сходи, пригласи Ирину сюда, – попросил я горняшку, чувствуя, что у меня уже уши и те начинают краснеть.

– А чо ходить-то. Иришка, зайди-ка, – отозвалась Оксана, не повышая голоса.

В комнату проскользнула молодая девушка, и смущённо уставилась в пол.

М-м, няшка. Лет шестнадцать - семнадцать на вид. Пониже Марины, и в статях поскромнее, но чертовски хороша. По крайней мере мой дружок неоднозначно на это намекает и рвётся немедленно продолжить знакомство.

– Когда свадьба, говоришь? – переспрашиваю я у Оксаны, задвигая колени под стол. Пиджак немного спасает, конечно, но и него уже пола топорщится.

– Так на третью субботу и сыграют, если Иринку берёшь, – чуть обозначает усмешку горняшка, от которой не укрылись мои манёвры.

– Ирина, а ты что скажешь? Тебя всё устраивает? – пытаюсь я хоть немного облегчить совесть.

– Ну-у, наверное... – неуверенно тянет девчуля, – Только вы сегодня мне передохнуть дайте, а то большой он у вас.

Оксанка громко фыркает и давится сдерживаемым хохотом. Вот, зараза. Боярин уже багровый, как рак, а ей весело.

– Иди-ка поближе, – подзываю я к себе юное чудо, убивающее меня своей наивностью, – Это тебе подарок за сегодняшнее. Каюсь, не в себе был, оттого и не поберёг тебя.

Я протягиваю Ирине одну из поделок Усольцева – симпатичный браслетик, который его Софочка прозвала "домашним лекарем". Занятная штуковина. Разную простуду, синяки и царапины часа за два лечит и Силы расходует не так-то уж и много. Прибарахлился я как-то раз в один из визитов к ним в гости. Как знал, что всегда полезно на всякий случай иметь в загашнике пару - тройку мелких подарков. Пригодилось.

– Носи его. Хороший браслетик. От мелкой хвори отлично спасает, – я тяну к себе Ирину за руку, и сам одеваю браслет ей на запястье, – А это сестре на свадьбу от меня подаришь.

Увидев на столе две новенькие тысячерублёвые ассигнации, девушки замирают в ступоре, а потом по очереди бухаются на колени. Оксанка так вообще лезет руку целовать. Отбрыкиваюсь, как могу, и тут Оксану пробивает в рёв.

– Ирина, иди на кухню, скажи чтобы чай готовили, – пытаюсь я разрядить обстановку, заметив, что и вторая уже начинает пошмыгивать носом. Да что же делается-то... Хотел же, как лучше.

– Оксана, на вот воды выпей, и расскажи, по какому поводу ревёшь, – усаживаю я в кресло рыдающую горняшку.

– Я думала, выдумывают всё в книгах, а оно и на самом деле так бывает, – выдавливает между всхлипами жертва женских романов, – Так и у Иринки судьба-то устроится. Подкормим немного, чтобы в тело вошла, а там, глядишь, и на приданое скопит. То-то женихи вокруг неё хороводиться начнут.

– Эй, погоди-ка, куда спешишь, а я-то как же, – со смехом прерываю я то ли сводницу, то ли сваху.

– Да там ещё двое подрастают. Одна другой краше... Ой... – Оксана, сообразив, что сболтнула лишнее, торопливо вскочила и бросилась к выходу, – Надо за кухней проследить, а то ведь не справятся без меня.

Ну, что сказать. Сижу. Обтекаю.

До сих пор я про себя думал, что это я весь такой из себя мыслитель, распланировавший все дела на далёкую перспективу, а тут – на тебе... Простые девчата меня самого распланировали, причём лет этак на пять вперёд, если не больше. Даже побоюсь теперь у них спрашивать, у кого кто в родне есть непристроенный... Чур меня. Меньше знаешь – крепче спишь.

Сижу, делаю вид, что разбираю бумаги, а перед глазами иринкины коленки.

Очередная бумага не то, чтобы напрочь отвлекает от темы коленей, она заставляет проморгаться и изучить её ещё раз. Внимательно.

Чек! На один миллион рублей!!!

Недоверчиво кручу листок в руках, разглядывая его с обеих сторон.

Настоящий. Такой не подделать.

Лежал он у меня между наградной грамотой за кубок и документом на золотую медаль за первое место в регате.

Боясь спугнуть удачу, тянусь к стопке газет. Горняшки каждый день мне приносят свежие, и складывают их на угол стола, но в последние дни мне как-то было не до прессы.

Искомое нахожу с третьей попытки. Журналисты обсуждают призовой фонд за каждый вид соревнований. Он, кстати, разный. Самые большие цифры всё-таки значатся у яхт, класса "МиЛаНы". Там за первое место можно получить полтора миллиона, а за второе семьсот пятьдесят тысяч! То-то купцы радовались... По моим прикидкам им примерно во столько "МиЛаНа" и обошлась, включая наш ремонт.

Красавцы! И яхту выгодно приобрели, хоть и в непотребном состоянии, и отремонтировались недорого. Нет, ну не стану же я сыну своего партнёра цены загибать. Ремонт ему в себестоимость вышел. Зато теперь у парней есть своя яхта, причём с историей и заслугами. А уж красавица какая...

А нам, за первое место, всего лишь один миллион положен. В принципе, не плохо. По крайней мере буду знать, на что регистрационный взнос за участие в регате пошёл. А то меня жаба душила, когда двадцать пять тысяч платил за катер, и по десять за каждого из пилотов МБК.

Мечты о деньгах, которые скоро я получу ещё и со сделанных ставок, превозносят меня в своих глазах до небес.

К столу иду большой и важный. Чистый боярин...

Бздыщь...

Попытка пройти через двери зала, занавешенные тяжёлыми парчовыми портьерами, заканчивается неудачей. В меня врезается чьё-то тело, и начинает биться, запутавшись в парче. Перевожу дыхание и пробую помочь. Иринка, ощутив мою руку чуть ниже талии, неожиданно успокаивается, и через секунду её лицо высовывается из-за складок портьеры.

– Там... Там... Там... – пытается она вытащить всё остальное, чтобы показать мне направление, но тяжёлая парча ей мешает.

– Там кто? – улыбаюсь я, не меняя удачное положение своей руки.

– Князь с девушкой! – выпаливает она, на секунду прижмурившись.

– Просто князь?

– Тугоухов... – отчего-то закатывает глаза моя новая горничная.

– Ну так пошли гостей встречать, – не смог я удержаться от лёгкого, но звонкого шлепка по тугой попке.

Помнится, вышеозначенный князь вчера дважды пытался со мной поговорить, но сначала ему мешали, а позже... Скажем так, разговор был бы не ко времени. Шампанское – коварный напиток. Вроде, пьёшь его, как лимонад, а потом упс-с-с.

– Князь, Елизавета Станиславовна, – раскланиваюсь я с гостями, с некоторым трудом опознав под вуалью подругу княжны Вадбольской.

– Прошу извинить меня за столь неожиданный визит, мне право слово неловко, но...

– Забудьте, – перебиваю я Тугоухова, поймав паузу в его словах, – Елизавета Станиславовна у меня числится среди близких знакомых, и одно это позволяет нам опустить добрую половину требований этикета, если конечно вас устраивает подобная постановка вопроса. Считайте, что вы по-приятельски решили заглянуть ко мне по дороге, выйдя на променад. Кстати, я собрался завтракать. У меня есть неплохой чай, кофе и дивные эклеры. А если вы согласитесь задержаться более, чем на пятнадцать минут, то обещаю вам изумительный крокембуш. Кондитерская в соседнем доме безусловно одна из лучших в столице, – заговаривая нежданным гостям зубы, я решительно и неотвратимо тащу их в сторону зала. Собственно, я общался как бы с Елизаветой, а князю оставалось только следовать за нами в кильватере.

Я вчера, хоть и прилично выпил, но успел понаблюдать за Тугоуховым. Не знаю, что там про него Дашка себе понапридумывала, а по мне, так он вполне себе мягкотелый и неуверенный блондин. Одни его неудачные попытки подойти и поговорить чего стоят. Опять же, если посмотреть на обложки нынешних женских романов, то он вполне себе красавчик. Полно там изображений этаких слегка женоподобных и якобы мужских личностей, в рющечках, плюмаже и стразиках. Князь соответствует. Одет, правда, почти прилично, но всё равно, бледно - сиреневый цвет костюма...

– Я позволил себе нанести к вам визит...

– Игорь Романович, говорите проще, мы же по-дружески собрались здесь, а не напоказ, – я пытаюсь мягко общаться с аристократом, хотя и не исключаю, что нормальный человеческий язык ему может оказаться недоступен. В него всю жизнь вбивали косноязычные формы общения, мотивируя это благими пожеланиями.

В Российской Империи так или иначе существуют две нации – народ и аристократы. Роль последних год от года скукоживается, но далеко не все из них это осознают. Оттого и язык общения у народа и аристократов существенно отличается.

– Я зашёл, чтобы извиниться и поблагодарить, – с некоторым усилием пробует Тугоухов начать свою речь заново.

– Елизавета Станиславовна, попробуйте вишнёвый десерт, он очень неплох, –рекомендую я своей гостье маленькое кондитерское чудо, – Игорь Романович, давайте оставим тему регаты, как прошлое. Вы поступили благородно, хотя мне вчера некоторые доброжелатели и пытались несколько раз рассказать, что если бы вы поступили не так, то регата была бы остановлена, и всех нас вернули бы на два этапа назад. Тем не менее, я вижу, что вы довольны, считайте, что и я доволен. Думаю, что никто из нас никому не остался должен, не так ли?

– Я бы всё равно вам проиграл. Дело в том, что мы с Елизаветой давно любим друг друга и у меня был очень призрачный шанс на то, чтобы отказаться от женитьбы с княжной Вадбольской. Поверьте, мы с Лизой долго думали, и не нашли иного выхода. Я должен был проиграть, а княжна Вадбольская выиграть. Тогда традиции встали бы против традиций, и Дарья Сергеевна имела полное право заявить своё несогласие со свадьбой. В этом случае наш Клан невольно становился заложником традиций, а мой Род оказывался как бы не при чём. Так что всё получилось даже лучше, чем мы планировали. Через неделю мы объявим помолвку, – блондин чмокнул Елизавету в щёчку, – а месяца через полтора объявим о свадьбе.

– А предупредить о ваших чаяниях заранее сложно было? – не смог я сдержаться, вспоминая сорванные ограничители и потрескивающий каркас нашего "Сапсана". Вот же козёл! Мы там жизнью рисковали, а он свои фантики со свадьбой разыгрывал. К тому же и интрига, как я понимаю, была не такая уж и короткая. Лизе надо было время, чтобы намёками донести до Дарьи единственный выход, да и Тугоухов наверняка не вдруг нашёл себе приличный катер. Ну и подружку себе Дарья нашла...

– Елизавета Станиславовна мне сказала, что так будет достовернее, – промямлило блондинистое существо, не смогшее удержать волну моего гнева. Ого, меня переклинило! Смотрю, и Лизон у нас побледнела... Так, стоп! Эмоции под контроль и никаких давлений!

– Прошу меня простить. Воспоминания, знаете ли... Просто сутки назад, из-за ваших фантазий, четыре человека всерьёз рисковали жизнью достаточно долгое время, – я махнул горничным и заказал себе крепкий кофе.

Затянувшееся молчание прервала Оксана. Ворвавшись в зал, она обвела всех нас вытаращенными глазами, и запинаясь на каждом слове, выдавила: – Хозяин, там вам из канцелярии Императора звонят... Вас к телефону требуют.

– Даже Господь наш Бог Великий, Он же Всемогущий, считающий меня рабом своим, с меня требовать ничего не смеет, а чиновники себя видимо выше ставят, – прокомментировал я неожиданное сообщение, поморщившись, – Извините, придётся вас ненадолго покинуть.

– Боярин Бережков, – представился я в громоздкую телефонную трубку.

– Так, Бережков, вам завтра надлежит быть в семнадцать часов на вашем дирижабле у летней резиденции Императора...

– Алло, алло. Вас не слышно! С кем я говорю? Представьтесь пожалуйста, – дурниной заорал я в трубку, перекрывая все остальные звуки на линии.

– Коллежский секретарь Земнюхов Павел Егорович, – слегка растерялся неприятный мне абонент, – Повторяю...

– Спасибо, не стоит. Это вы требовали моего срочного прибытия к телефону?

– Да, вы поняли сообщение?

– Понял. Гораздо больше понял, чем вы это себе представляете. Думаю, что мне стоит пригласить вас завтра в шесть утра прогуляться по Воробьёвскому парку, там как раз есть подходящая полянка у реки. Как у вас обстоят дела с магией? – собрался я вызвать на магическую дуэль коллежского секретаря, попутавшего берега.

Вряд ли у него есть шанс отказаться, если он не принесёт извинения. Невелик чин. В переводе на пехоту он штабс - капитан, а если примерить по гвардии, то подпоручик.

Имею право. Чиновник дважды нарушил этикет обращения с Одарёнными. Привык к безнаказанности, прикрываясь службой. Я понимаю, что существует у канцеляристов некоторая установка, чтобы Одарённых "выравнивать", но это совсем не обязательно делать так нагло, целеустремлённо и демонстративно. Меру надо знать.

– Прошу меня извинить. День выдался сумасшедший, – как-то очень привычно съехал чиновник с наглого приказного тона.

– Извинения приняты. Завтра буду у резиденции, – сухо ответил я и с треском вернул трубку на место.

– Мы невольно слышали ваш разговор, – кивнул блондин на открытую дверь зала, когда я вернулся к гостям, – Вы действительно хотели вызвать чиновника имперской канцелярии на дуэль?

– Хамов не люблю. Вне зависимости от их должности, – холодно ответил я, принимаясь за кофе.

– Я смотрю, вы не ищете лёгких путей, – обронил князь, словно между делом, – Но вернёмся к нашему разговору. У меня действительно не было другого выхода, но что-то мне подсказывает, что не сбрось мы ход, вы бы всё равно нас догнали. И потом эта посадка на само поле, и там, около разбившегося "Айвенго". Здорово!

– Кстати, про "Айвенго". Не подскажете, кого я там спас? А то медаль получил, а за что – не знаю.

– Константин, дщерич Императора, – Тугоухов наконец-то обратил внимание на десерт, и поэтому не заметил моего выражения лица.

– Племянник по тёте, – перевела мне непонятный термин Елизавета, в очередной раз поразив меня выразительностью своей удивительной мимики, – Ну, право, Олег Игоревич, пора уже вам тщательнее изучить некоторые деликатные моменты, касающиеся родства и наград.

– Так для меня и "племянник по тёте" термин насквозь загадочный, если честно, – признался я, покаянно склоняя голову

– Та дама из императорской Семьи, с которой вы вчера много говорили, двоюродная сестра нашего Императора и мать Константина, – перевёл наконец-то князь, видимо специально для меня, эту жуткую терминологию с русского на русский, – Могли бы сами догадаться по названию его дирижабля. При дворе прозвище Айвенго к Константину прочно прилипло, но как мы видим, он и сам порой не прочь над собой подтрунивать. Однако, мы снова отвлеклись. Признаюсь, меня заинтересовала конструкция вашего дирижабля, и если вы предоставите мне возможность ознакомится с ней поближе, то вполне возможно, что наш Клан рассмотрит возможность покупки ваших чертежей.

Уткнувшись в чашку с кофе, с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться князю в лицо. Он что, англосаксом себя возомнил? Это у тех милых джентльменов был комплекс полноценности. Гребли всё под себя, как курица лапой. Вроде того, что пришёл Большой дядя и за малую копеечку забрал у тебя Дело. Просто потому что он Большой.

Ага, и тут те же фокусы, за чертежи они готовы заплатить. Лично я такой игры не знаю. Есть патенты и лицензии, договора о совместном производстве и прочие приличные формы сотрудничества.

– К сожалению, не я занимаюсь вопросами продажи изобретений. Но если вы изложите свой вопрос на бумаге, то я передам ваше письмо моему партнёру, который обязательно его изучит. Что касается экскурсии, то завтра я показываю наше творение Императору, а потом мы планируем показать свой дирижабль на летней выставке. Думаю, там вам удобнее всего его будет осмотреть. Кстати, а с чего вдруг ваш Клан решил проявить интерес к дирижаблестроению? Насколько я знаю, собственных верфей у вас никогда не было, – говорить мне пришлось осторожно и взвешенно. На ровном месте нажить серьёзный клан в недоброжелатели – это для меня пока непозволительная роскошь.

– Верфей нет, вы правы. Однако весь спектр технических тканей, идущих на дирижабли, производит наш Клан. Соответственно, мы полностью контролируем рынок каучука, по крайней мере тех его марок, которые пригодны для такого производства. Есть и другие, менее значимые моменты. К примеру, восемьдесят процентов установок для дозаправки дирижаблей гелием изготовлены на наших заводах. И, конечно, маги воздуха. Я уверен, что если бы Империя решила собрать вместе пятьдесят лучших воздушников, то не меньше половины из них были бы из нашего Клана, – закончив столь длинную тираду, князь откинулся на спинку стула и уставился на меня, гордо откинув голову.

Наверное, я должен прямо сейчас проникнуться величием их Клана и всерьёз оценить возможность отказа в поставках столь необходимых нам материалов, но почему-то у меня в голове выстраивается прямо противоположная цепочка.

В том, что скоро самолёты придут на смену дирижаблям, никто не сомневается. Предполагаю, что для тугоуховского Клана это будет началом конца. К авиации они не допущены, а при закате эры дирижаблей все их козыри окажутся биты. Ключевым моментом является срок. Его определяют технологии. Как только у самолётов появятся надёжные и мощные двигатели, производство дирижаблей начнёт резко сокращаться. Пока преимущества самолётов неубедительны. Взять тот же биплан, который на сегодняшний день считается самой удачной моделью самолёта. Скорость сто восемьдесят, грузоподъемность полторы тонны, потолок четыре тысячи и дальность километров восемьсот. Как нам рассказывали преподаватели Академии, этот самолёт никто не изобретал. Сохранились от предков чертежи самолёта АН - 2, по ним его и воссоздали. Ничего лучше пока не сделать. Кроме моторов, сплавов и специального топлива ещё много чего возрождающейся авиации не хватает. К примеру, тех же аэродромов и обученных пилотов.

Наш катер уже сейчас превосходит биплан по всем параметрам, кроме незначительного проигрыша в скорости. Со скоростью можно и поработать. Резерв имеется. Зато какой у нас выигрыш по дальности, надёжности и всему остальному. По сути наш катер – это могильщик биплана, лидера сегодняшней авиации.

Вот и думай теперь, для чего Тугоухову потребовался наш проект. То ли для продления бизнеса их Клана, то ли как рычаг давления на авиастроителей. У создателей самолётов наверняка денежные средства тоже не резиновые и долго им не протянуть, если они окажутся в состоянии проигрыша. Опять же меня совсем не прельщает то, чтобы наша модель стала дубинкой в чьих-то руках, а не пошла в серию. Тугоуховы запросто смогут использовать наш проект, как разменную монету, чтобы втиснуться в авиационную отрасль. Мотивировка будет крайне проста: или авиастроители пускают их Клан в свой бизнес, или Клан начинает производить более совершенные летательные аппараты, чем их биплан.

– Я обязательно доведу до сведения моих партнёров ваши резоны, но пока решительно не готов вам что-то ответить, – я, поразмышляв с минуту под пристальным взглядом князя, всё-таки не нашёл его аргументы достаточно убедительными. Каучук, конечно, проблема серьёзная, но у меня есть предположение, что она решаемая. И, как ни странно, но подсказала мне его моя горничная, не далее, как сегодня утром.

* * *

До летней резиденции Императора долетели втроём. Как не пытался я найти княжну, ничего не получилось. Даже звонок в их столичное имение ничего мне не дал.

На подлёте связались по рации с охраной. Рация у нас обычная, ламповая, не из самых мощных и дорогих. Бьёт километров на десять - пятнадцать, что вполне достаточно для общения с наземными службами лётных полей.

Нам навстречу вылетело четверо гвардейцев в МБК, и под их чутким присмотром мы приземлились на окраине поля для гольфа. Зелёная лужайка здесь переходит в ровную проплешину плотного грунта, так что поле мы Императору не испортили.

Первыми примчались безопасники на открытом армейском внедорожнике. Нас наскоро проверили на наличие оружия, затем двое прошвырнулись по салону дирижабля. И лишь после этого к нам, от одного из зданий резиденции, направилась кавалькада из трёх автомобилей.

Впервые вижу Императора без мундира, хотя всё-таки определённые черты военной формы в его одежде присутствуют. Этакий полувоенный костюм: френч из тонкого серого сукна с отложным воротником, широкие брюки и, даже с виду мягкие полусапожки. Князь Обдорин - Терской щеголяет в полной форме, правда даже без наградных планок.

Отмахнувшись от наших попыток построения и приветствий, Император вместе с небольшой свитой в пять человек, обошёл дирижабль по кругу. Пришлось догонять их, и пристроившись сбоку, на ходу отвечать на вопросы. Особенно государя заинтересовали магические двигатели. Скорее всего его внимание обратила на себя оговорка Усольцева. Узнав, что эти двигатели родились, как результат работы над будущим двигателем МБК, он задал Усольцеву целый ряд достаточно сложных вопросов, на которые я бы точно сходу не смог уверенно ответить. Техномаг справился на отлично.

Когда мы, сделав круг, подошли к трапу, около которого замер Степан, я успел заметить, как на него посмотрел Обдорин. По запаху они друг друга чуют, что ли... Если разобраться, то Степан при мне играет ту же роль, что и Обдорин при Императоре.

– Показывайте, – одним жестом государь как-то сумел обозначить, кто поднимется по трапу внутрь гондолы.

Зайдя в салон, Император похлопал рукой по спинкам кресел, проверил жёсткость дивана, пощёлкал выключателями освещения, глянул на штурманский стол и прошёл к креслу пилота.

– Неплохо. Сделано добротно и разумно. Интерьер удачный, без излишеств, но со вкусом. Сами дизайн выполнили? – поинтересовался государь, крутнувшись в кресле.

– Княжна Вадбольская руку приложила. Интерьер салона её заслуга, – честно признался я.

– Талантливая девушка, к тому же красавица, – покивал своим мыслям Император, – Как скоро выпуск этих малышек освоите?

– Три таких катера уже дожидаются установки двигателей и отделки салона. Ждём первых заказчиков, – отрапортовал я, наблюдая за раскачивающимся на вращающемся кресле государем.

– Значит быть по сему. Пиши меня первым заказчиком. Давно мечтал о чём-то быстром, и чтобы под рукой всегда было. Ты за сколько сюда от столицы долетел? – Император пересел в кресло второго пилота и с его места попытался оценить обзор вокруг себя.

– Мы не спеша летели, никуда не торопились, но минут десять вышло, не больше. Дольше сопровождающих дожидались, – я наспех прикинул полётное время, вспоминая, что летели мы и в самом деле вразвалочку, абсолютно никуда не торопясь. Вылетели с запасом, и шли на одних "бензинках".

– Вот, – искоса глянул государь на Обдорина, – А я порой по часу трачу на дорогу.

– Охрана, – подал голос Обдорин, – На одних гвардейцев я не согласен.

– Значит, нам уже нужно два дирижабля, – усмехнулся Император, характерным офицерским жестом, мотнув головой. Есть у господ офицеров такая привычка – время от времени вытягивать шею из тугого воротничка.

– Три, – не меняя выражения лица, вновь негромко вмешался Обдорин, – Случись что с любым из них, без охраны оставаться нельзя.

– Три, – согласился Император, напомнив мне меня же самого. Я сам иногда, с такой же неохотой, соглашаюсь с очевидным, придушив собственную жабу.

– Варианты компоновки и отделки салонов кому прислать? – поинтересовался я, кося взглядом на князя.

– Ему и пришли, – усмехнулся Император, оценив мою нехитрую мимику, – Заодно и счётец приложи. Да не стесняйся там. Раза в полтора цену умножь.

Думаю, мы оба, я и князь Обдорин, от души порадовали нашего государя. Мой приоткрывшийся рот, и выпученные глаза князя стоило запечатлеть на фотографию. По крайней мере он искренне и от души развеселился.

– Всё одно – эти деньги потом ему и вернёшь, – кивнул мне Император на князя, – А как ты думал? У казны чужие родовые земли можно задёшево выкупить? Не-ет. Не имеет права казна стать предметом критики. Земли Мансуровых у нас почти за три миллиона выкуплены, вот никто и рот не разинет, если за шесть казной проданы будут. Все в прибыли окажемся. У тебя сам Император твои дирижабли купил, да ещё и за какую цену, а казна на ровном месте в прибыли окажется. Вытянешь платёж-то?

Первым опомнился Обдорин, я пока только рот разевал, прокручивая в голове императорскую комбинацию.

– Вытянет, – уверенно высказался он, – В бульварных листках поутру писали, что некоторые букмекеры на серьёзные убытки жалуются. Кто-то много крупных ставок на победу "Сапсана" сделал. Чуть ли не о ста миллионах речь идёт.

– Моих, после выплаты налогов, около двадцати пяти получится. Про остальное ничего не знаю. Честно, – приложив руку к сердцу, посмотрел я на обоих, грохнувших смехом, мужчин.

– Значит, будет скоро у нас свежеиспечённый граф. А то вовсе не дело, когда простой дворянин начинает за княжной ухлёстывать. Вроде и плохого ничего нет, но с другой стороны, а где же тогда князья себе невест будут подыскивать, – развёл в стороны руки государь, якобы выражая недоумение, – Земли-то хоть сможешь освоить?

– Ещё как смогу... На следующее же лето засажу всё одуванчиками, – начал было я, но осёкся, увидев неожиданно серьёзные лица собеседников.

– Это что... Шутка? – холодно поинтересовался Обдорин, глядя на меня с какой-то жалостью.

– Никаких шуток. Казахстанский одуванчик кок-сагыз отличается способностью производить высококачественный каучук. В среднем около ста пятидесяти килограммов резины с гектара. С гибридов раза в три больше. А у Мансуровых больше трёх тысяч гектаров пахотных земель. Я не только свои потребности по резине перекрою, но и продавать стратегический продукт на сторону начну. Самый настоящий натуральный каучук высококачественных сортов, – я говорил искренне, наблюдая, как разглаживаются лица моих собеседников.

– Правду ли говоришь? Откуда такая уверенность? – опёр Император подбородок на сложенные в кулак руки.

– В Касимове второй год заводик работает. Неплохо каучук из одуванчика давят. Раз у них получается, то чем я хуже? – пожал я плечами, благодаря судьбу за своевременно подкинутую мне информацию. Со всем пристрастием я Оксану допросил про Марининого жениха, а потом и сам в Касимов позвонил, чтобы мне детали уточнили. Затем был разговор со "всезнайкой" профессором Фёдоровым. Пришлось старику вспомнить всё, что он знает про одуванчики. Он меня и цифрами снабдил, и список литературы серьёзный надиктовал.

– Проверь, – коротко бросил Император Обдорину, хотя даже мне было понятно, что он уверен в достоверности моей информации.

А у меня в голове словно тренькнул колокольчик.

Непонятно откуда появилась уверенность, что я только что перешёл на следующий Уровень.

Глава 17

В гости к профессору Фёдорову я можно сказать напросился. По дороге к нему, заскочил в один из дорогих продуктовых столичных магазинов, и купил две бутылки крымской Массандры – эту слабость Фёдорова мне когда-то Густавсон подсказал.

Симпатичный двухэтажный профессорский особнячок расположился на тихой улочке и утопал в зелени. Дом окружал настоящий яблоневый сад, по которому , с корзинками в руках, носилось под три десятка мальчишек и девчонок.

– Это что тут у вас, сбор урожая? – спросил я у кряжистого мужика, который присматривал за всем этим броуновским движением, невозмутимо попыхивая трубкой.

– Огольцы местные. У нас окрест все знают, что как урожай поспеет, то можно своё чадо принарядить и к хозяину нашему с лукошком отправить, за яблоками значит, а то и за грушей с крыжовником, или за малиной той же. Сорта-то у нас наилучшие растут. Со всей страны собранные. Вкуснотища. Вы, если к профессору нашему приехали, то лучше с сада на веранду зайдите. Там он нынче, – мужик ткнул трубкой, как указателем направления в одну из дорожек, разбегающихся по саду, и вернулся к прежнему занятию.

Завидев меня, профессор вручил стоящим перед ним мальчику и девочке по большому яркому петушку на палочке, и те, подхватив полные корзинки с яблоками, вприпрыжку помчались к воротам, что-то весело щебеча.

– Дети. Никто не умеет так искренне радоваться. Смотрю на них, и словно сам становлюсь моложе и счастливей. Необъяснимое чувство, но порой мне кажется, что я получаю даже больше радости, чем они, – рассказывал мне Фёдоров, пока я разливал принесённое вино по бокалам, – Ну-с, излагайте, что на этот раз вас ко мне привело?

– Вы не поверите, но всё те же самые одуванчики, правда уже несколько на ином уровне. Я на днях имел удовольствие встретиться с Императором. Вышло так, что невзначай обмолвился про каучук. Двух дней не прошло, как получил через князя Обдорина личное поручение – подготовить развёрнутый проект, предусматривающий производство десяти тысяч тонн каучука в год. Если на моих землях у меня проект ещё как-то вырисовывается, то тут даже не знаю, с какого конца и подступиться, – пожаловавшись, я попробовал принесённое вино. А не такой уж у профессора и плохой вкус. Отличное десертное винцо. Надо будет себе такого же подкупить.

– От оно как! – всем своим видом высказал профессор удивление, – Ну, что же. Для начала хочу вас поздравить. Хоть и нечасто такое бывает, но есть у нашего государя одна интересная черта – поручать важные для Империи вопросы близким людям. Так сказать, для их быстрейшего свершения. Считайте, что удостоились. С максимальной серьёзностью к поручению отнеситесь, и сами увидите, что не раз вам за него воздастся. Проект, как я понимаю, государственный предполагается? – поинтересовался профессор, и дождавшись моего подтверждающего кивка, продолжил, – Тогда рекомендую присмотреться к нижнему течению Волги. Там много неосвоенных казённых земель, а близость судоходной реки поможет решить транспортные проблемы. Опять же с народом там полегче. Завод можно крупный поставить.

– Как раз с большим-то производством беда и получается. Посетил я одно маленькое предприятие в Касимове. Неприятную особенность узнал – не выносит одуванчик долгой перевозки. Его чуть ли не сразу надо перерабатывать, а то сок густеет и потери большие получаются. Я у себя передвижные прессы ставить буду, чтобы они вслед за уборочной техникой шли и прямо с колёс сырьё брали. Для меня такая технология ещё допустима, а вот для больших объёмов она вряд ли пригодна. Как-то я слабо представляю себе сотни таких мини - комплексов. Это сколько же для них специально обученных техников потребуется, – я уже не раз пытался представить себе весь проект в целом, но пока у него получалось слишком много узких мест, не позволяющих отнестись к нему всерьёз.

– Тогда могу вас порадовать. Я знаю человека, который занимался высушенными корнями одуванчиков, получая из них и каучук, и фруктозу. Сейчас найду его адрес. Что касается места, то вам однозначно нужна будет Волга. Иначе я плохо представляю, как вы справитесь с большим грузопотоком, да и передвижные цеха разумнее всего размещать на самоходных баржах, которые пойдут вслед за уборочной техникой по воде. Удобнейший транспорт, скажу я вам, эти баржи. Осадка небольшая, а благодаря откидывающейся аппарели можно производить погрузку даже в неподготовленных местах.

– Профессор, только не рассказывайте мне, что вы это вычитали из книг, – уловил я то особое, мечтательное выражение, с каким Фёдоров описывал мне баржи.

– И не буду. Примерно в вашем возрасте я почти сезон на такой барже отходил. Семья-то у меня не богатая была, вот и хотел себе денег на учёбу заработать. Эх, какие времена были, – вздохнул профессор и поднял свой стакан вверх, предлагая выпить, – Кстати, я кажется знаю, в чём причина повышенного интереса к каучуку. Год назад ходили слухи, что гевею в Азии какой-то болезнью заразили. Так что нынче весь натуральный каучук только Бразилия поставляет, а синтетический ещё не сильно хорош. Раза в два натуральному проигрывает, если его на разрыв испытывать. Сами понимаете, с морской доставкой у нас существуют проблемы. Воюем понемногу. Каучук покупать приходиться через посредников. Дороговато он Империи обходится.

От Фёдорова я уходил, снабжённый адресами и телефонами специалистов, и с начавшимся формироваться проектом. Заодно и кое-что интересное про свои способности выведал. Всё-таки с умным человеком всегда полезно посоветоваться, прежде чем за что-то крупное берёшься. Одних цифр нужных сколько узнал. Оказывается разведение неприхотливых одуванчиков настолько дёшево, что одна только фруктоза, получаемая из них, уже позволит иметь вполне значимую прибыль. А уж когда к ней каучук добавится, который на сегодня не только стоит дорого, но и переведён в список стратегически важных материалов, то поневоле задумаешься...

Собственно, я и задумался...

Давненько у меня большой занозой в заднице свербел незавершённый вопрос с Семьями магов, оставшихся на землях Федорищевых. Теперь к нему добавилась пара семей на бывших землях Мансуровых. Зная, что незавершённые вопросы со временем превращаются в неразрешимые проблемы, я решил, что тянуть дальше нельзя. И если раньше я не знал, чем их занять, то теперь у меня для всех дело найдётся. Да что там дело, я так их могу делами загрузить, что мало никому не покажется.

С семьями, живущими на бывших землях Федорищевых я более менее знаком. Их у меня три с половиной. Три Семьи и один бобыль, если быть точным. Бобыль и глава одной из Семей ко мне уже сами наведывались, а остальные две Семьи предпочли прислать представителей. От одних сын меня посетил, причём не старший, а вторые двоюродного брата их главы отправили. Цель знакомства была понятна и незатейлива. Всех интересует их дальнейшая судьба.

Собственно, и мои ответы не отличались оригинальностью. Как под копирку всем ответил, что пока вникаю в дела, а потом обязательно приглашу всех на беседу. Вот и наступил нужный день. Можно и вчера было всех собрать, но у меня костюмчик не был готов. Не бумагами же мне перед ними размахивать, доказывая, что я нынче графом заделался. Зато моя новая одёжка, украшенная графскими знаками отличия и новым гербом, опять же подтверждающим титул, должна оказаться для них полной неожиданностью. Новость-то только завтра в газетах появится, так и газеты не вдруг к ним попадут. Почта тут два раза в неделю приходит.

Пока сижу, скучаю. На пару со Степаном дурью маемся. Приглашённые главы Семей уже прибыли, но мы пока их в приёмной маринуем. В чём-то им там даже лучше, чем нам. Оксана, приодетая в деловой костюм секретарши, их сейчас чаем с кофе балует.

Посмотрим, кто из них на что закипит. Одни могут решить, что им ждать в тягость, другим вид Оксаны крышу сорвёт. Деревенская мода, она несколько другая, чем в городе. Оксанка даже по посёлку в новом костюме пройти не решилась. Тут уже переодевалась. Зря она так. По-моему всё очень даже симпатично. Юбочка, туфельки и пиджачок у неё чёрные, а рубашка, гольфы и трусики – белые. Нет, не то, чтобы я специально подглядывал, но когда она слегка наклоняется... В общем, белые и узенькие.

Скорее всего прибывшие гости хотели меня удивить, когда собирались в караван. Посчитали, что двенадцать машин, пусть и не первой свежести – это серьёзная демонстрация их возможностей. Только ничего не вышло. Четвёрка пилотов в МБК их встретила километров за пятнадцать до посёлка, взяв в "коробочку", и сопроводив до поста, передала следующей четвёрке. Дальше поста проехали только четыре машины, да и те остались за оградой верфей. Не то, чтобы я чересчур опасаюсь за свою жизнь, скорее это Степан на такой процедуре настоял, хотя и я был не против. Не так много времени прошло с тех пор, как мы с приглашёнными главами были по разные стороны баррикад.

– Пора, – кивнул я Степану, занимая своё место за столом.

Гостей мы встречаем в рабочем кабинете при верфи. Я пока неправильный граф. Нет у меня ни замка, ни дворца. Зато за застеклённой стеной, полукругом опоясывающей кабинет, видны цеха. И особенно хорошо там смотрятся три новеньких дирижабля с императорскими гербами на носу.

– Доброе утро, господа. Рассаживайтесь. Чай, кофе? Оксана, а нам со Степанам, пожалуй, сделай по кружечке. Итак, меня вы знаете, по крайней мере заочно, я о вас тоже наслышан. Степан Николаевич мой заместитель, если кто не знает. На этом представления закончим и перейдём к делу. Отношения у нас с вами складываются непростые. Не так давно мы с вами воевали. Ваш Род пришёл на мои земли и убил не только наших родственников, но и ни в чём неповинных людей. Я ответил. Теперь вашего Рода больше нет, а его земли принадлежат мне. В отношении вас и ваших Семей я ничего нового придумывать не буду. Кто хочет остаться, сегодня принесёт клятву и подпишет договор. У остальных есть три дня, чтобы покинуть мои земли. Хочу сразу предупредить. Я отпущу их без виры, но если появятся желающие что-нибудь поджечь или сломать перед отъездом, то мне придётся вернуть всю Семью назад, и тогда оплата будет втройне. Это моё условие. А теперь я готов выслушать вас, – я спокойно оглядел приглашённых.

Двоих я знаю, ничего интересного они не скажут. А вот похожий на медведя брюнет, с глубоко посаженными глазами, и дедок, прилизавший редкие белёсые волосёнки, у меня вызывают сомнения. Слишком уж живо они между собой переглядываются.

– Юноша, а вы знаете, что факт ношения одежд и гербов, не соответствующих титулу, предусматривает не только крупный штраф, но и лишение дворянства? Вы не зря ли так вырядились? – исподлобья посмотрел на меня брюнет, играя желваками

– А имперская символика, так совсем на пять лет каторги тянет, – поддержал его дедок, глядя при этом на молчавших соседей, а не на меня.

– Хм, я знал, что вы в своих берлогах крепко отстали от жизни, но не думал, что настолько, – я изобразил на лице задумчивость, – Впрочем, вам нетрудно догадаться, что после того, как я присоединил к своим владениям бывшие земли Мансуровых, графский титул у меня вполне законен. Герб Императора, который вы наблюдаете на дирижаблях, нанесён на его персональный заказ, и я вырядился, как вы изволили выразиться, не столько для вас, сколько ради имперской комиссии, которую я ожидаю во второй половине дня. Кроме всего прочего, я офицер гвардии. Советую это запомнить и впредь обходиться без оскорбительных намёков. Может быть ещё кто-нибудь что желает сказать? – сверля взглядом отмолчавшихся гостей, поинтересовался я, приподнимаясь из-за стола и опираясь на кулаки.

Не зря я несколько раз это действие сегодня репетировал. Темляк наградного кортика выскользнул из-под полы и ярким пятном замер на краю столешницы. Брюнет удивлённо дёрнул головой, и нехорошо прищурившись, повернулся к белёсому деду.

– "А ведь ты совсем недавно ещё служил. То-то при виде наградного оружия дёрнулся", – машинально отметил я, наблюдая за реакцией остальных. Те двое, с кем я уже был знаком, предпочли отмолчаться, а старик заметался взглядом, по очереди посмотрев на каждого из приехавших с ним переговорщиков. Что-то видимо рухнуло в подготовленном им сценарии встречи.

– Раз сказать вам больше нечего, то пора определяться. Кто готов принести клятву, пусть остаётся, а кто нет, то выйдет отсюда и дождётся в приёмной моего представителя и отряд сопровождающих, – я проговорил всё спокойно, хотя внутренне и ликовал оттого, что переговоры прошли даже лучше, чем я ожидал. Удалось их сократить до минимума и не превратить в банальный торг, где мне было бы тяжелее справиться с более опытными оппонентами, поднаторевшими в таких вопросах.

– А зачем дожидаться представителя? – всё-таки сумел совладать дедок с голосом, и оттого его вопрос прозвучал, как обычное любопытство и в нём не прозвучало даже малейшей тени паники.

– Ну как же... Неужели вы думали, что я не прослежу за тем, чтобы покидающая нас Семья моих людей с земли не забрала? Своё имущество увозите, а людей от земли ни угрозами, ни посулами я отрывать не дам.

– А вы-то нам что можете предложить? – всполошился старик, сообразив, что разговор заканчивается, а он так ничего и не узнал.

– Все мои предложения прописаны в договоре. Он для каждого из вас одинаков. Можете взять свой экземпляр и посмотреть. Я думал, что вы с изучения договора и начнёте, а получается, что мы этим заканчиваем, – я подтянул к себе начавший остывать кофе, а переговорщики кинулись рассматривать содержимое папок, лежащих перед ними.

– А с чего вдруг тридцать процентов? Мы Федорищевым двадцать пять платили, – завопил дедок, наскоро пробежав договор.

– Ага, платили, – благодушно согласился я, понимая, что одна из ловушек сработала, – Десять – это налог в государственную казну, пятнадцать забирал Род, а ещё сверх того вы содержали охрану и должны были сами за землями следить. Так?

– Ну, допустим, – неуверенно пробормотал старик.

– Да не надо мне допущений. Всё так и было, – отмахнулся я, – Зря вы договор внимательно не прочитали. Там же всё расписано. Десять в казну, десять за охрану, десять на развитие земель. Так что я не скоро от вас хоть копейку увижу себе в карман. Земли-то у вас в безобразном состоянии. Степан, подскажи-ка мне, это не та ли деревня принадлежит Семье нашего гостя, где в самом её центре половина стада от жары в громадной луже пряталась?

– Нет. Это у соседа его, а к нему мы проехать не смогли. Помнишь, там ухабы были по пояс и мостик стоял, хворостинами подпёртый, – доложил Степан.

Я посмотрел на побагровевшего дедка и молча развёл руками.

– Зато охрана у нас своя и чужой нам не надо! – неожиданно высоким голосом завопил старик.

– Степан, это правда? – повернулся я к своему другу.

– Шестеро алкоголиков. Двоим ещё можно доверить охрану пустого свинарника, а остальные с утра опохмеляются, а после обеда не всегда и на ногах стоят, – Степаша, даже не заглянув в свою тетрадь, выдал точный расклад вооружённых сил дедовской Семьи, – Ещё у них трое Одарённых есть из мужчин. Два слабосилка, их можно в расчёт не брать, и глава, он чуть лучше, но тоже ничего серьёзного. Опять же у них в Семье две Целительницы. Одна из них просто уникум по местным меркам. Уверенная восьмёрка в тридцать лет. При ней двое деток. Сын десяти лет, и дочь семи. Весьма перспективные. Дочка, если в маму пойдёт, да попадёт в хорошие руки, то вполне может маму переплюнуть.

– Оп-па. Есть женщины в русских селениях... Откуда такое чудо? – на этот раз я был действительно удивлён. Целительниц, даже с седьмым рангом, в том же Касимове, к примеру, не было. Две пятёрки и одна шестёрка представляли там элиту Целительства, и жили припеваючи. Целительница шестого уровня, так та и особняк непростой себе купила недалеко от Софочкиных владений. Заметный домик, скажем так. Отделанный по последней столичной моде.

– Сынок его её после службы из Туркестана привёз. Папаня был против, и до сих пор их гнобит, но ничего, они пока его терпят, – бесстрастно донёс Степан обстановку в отдельно взятой Семье.

– Ладно. Про это отдельно поговорим. Полагаю, что ничтожная охрана и хлипкий мост – это звенья одной цепи. С такой армией я бы и сам постарался стать недоступнее. Может, и совсем бы мост разобрал, чтобы враги не прошли. Итак, с договорами всё понятно? Если да, то я жду ваших решений, – решил я немного поторопить события, заметив, что мой главный оппонент заметно потерял свой воинственный вид после рассказа Степана.

– А кто дороги ремонтировать будет? – задал вопрос кряжистый брюнет, подождав, пока за столом стихнут смешки.

– Вы все и будете. За деньги и под присмотром моих инженеров, – одобрительно гляжу я на него и слегка улыбаюсь. Лицо у него интересно выражение меняет. С угрюмого на радостно - недоверчивое.

– А если я один за дороги возьмусь и своими бригадами всё сделаю, тогда что? – не унимается брюнет.

– Тогда станете главным строителем графства. Кстати, вы в каких войсках служили?

– Инженер - капитан второго ранга в отставке. Военный строитель. Выпускник Высшей Императорской школы полевых инженеров, – отрапортовал брюнет, вскакивая на ноги, и чуть ли не вытягиваясь по стойке смирно.

Знакомый синдром, ещё один застоявшийся боевой жеребец - военная косточка заслышал звуки труб и уловил ожидание предстоящих свершений.

– Отлично. Тогда вам и карты в руки. У меня вчерне подготовлен план развития графства на ближайшие годы, точнее, его строительная часть. Можете ознакомиться, заодно и соседям подскажете, что у них будет построено и почему хорошие дороги нам нужны как можно скорее, – открыв верхний ящик стола, я вытащил нужную папку. По бывшим мансуровским землям там пока ещё мало что прорисовано, зато по остальным прилично накопилось.

Мда-а. Хотел ведь побыстрее с ними закончить, а сам... Да, ладно. Зато с каким увлечением они карту рассматривают и будущие планы заводских посёлков. Хотя, время от времени вижу, как улыбается военный строитель. Угу, а то я сам не знаю, что дороги с помощью линейки не проектируют. А я и настаивать не буду, чтобы их по линейке строили. Граф я, или не граф. Моё дело – желаемое направление указать, а с остальными мелочами пусть подчинённые сами разбираются.

Размышлениями развлекаюсь в порядке аутотренинга. Психологический настрой себе поддерживаю, заставляя гостей проникнуться значимостью моей персоны. Будущим гвардейским пилотам знания психологических тренировок необходимы. Этот курс лекций я в Академии на отлично сдал, как чувствовал, что психотехника мне не раз пригодится. Так что, осваиваю теперь её на практике, и судя по всему, получается у меня неплохо. Гости заметно подтянулись, и ведут себя несколько иначе, чем в начале нашей встречи. По крайней мере снисходительными взглядами уже никто не рискует меня награждать.

– А вы хотя бы примерно представляете, сколько всё это стоит? – поинтересовался военный строитель. Гости наконец-то отвлеклись от рассматриваемых бумаг, и начали рассаживаться по местам.

– В общих чертах, – кратко поведал я, – Пока у меня на эти цели зарезервировано пять миллионов. При необходимости, до конца года готов дать ещё столько же, а всё остальное только в следующем году.

Шах и мат!

Мысли у мужиков приняли совершенно иное направление, и я могу их понять. Любому из них, надумай он скопить миллион, с дохода их Семьи придётся лет семь - восемь деньги откладывать, всерьёз себя во всём ограничивая, а тут безусый пацан спокойно рассуждает о десяти миллионах, да понастроить столько всего собирается, сколько они за всю жизнь не осилили бы, причём все четверо.

– А чего это около меня только один заводишко будет, а не два, как у Игната? – сварливо поинтересовался дедок, тыча пальцем в карту.

– Да ты два нипочём не вытянешь, – отмахнулся от него ранее молчавший бобыль, окончательно показывая, что в группе переговорщиков власть переменилась, и дедок роль лидера безвозвратно потерял.

* * *

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – поинтересовался Степан, когда мы закончив с переговорами, откинулись в креслах за низким столиком. Оксана принесла нам Коррето. Изумительно освежающий и бодрящий кофе, с небольшим количеством мятного ликёра. Я же не просто так с княжнами по тратториям расхаживаю. Успеваю и для себя что-то полезное ухватить. К примеру, вот такой славный рецептик запомнил. И сон как рукой снимает, и заряд бодрости на полдня получаешь.

– Я тебя последнее время не узнаю, – продолжил Степан, правильно истолковав мою наклоненную к плечу голову, и высоко поднятые брови, – Такое ощущение, что ты собрался в опасное путешествие и торопишься разом разрешить все дела перед отъездом.

– Что, здорово заметно? – поинтересовался я, уже понимая, что ещё одного непростого разговора сегодня не избежать, – Попроси-ка Оксану никого к нам не пускать, и дверь поплотнее прикрой.

– Я знаю, что магией ты особо никогда не интересовался, поэтому начну с азов. Когда в нашем мире появилась магия, то не все маги оказались одинаковы. Я сейчас даже не говорю про их потенциал, а имею ввиду сам принцип использования ими магии. Тебе, как электрику, могу пояснить на примере. Фонарик и настольная лампа дают свет, но фонарик работает от батарейки, а лампу надо включать в розетку. В нашем случае в роли фонарика выступает обычный маг. Любой Одарённый имеет резерв, энергоканалы и способность воспроизводить заклинания. В переводе на тот же фонарик наблюдаем батарейку, провода и лампочку. Кроме магов были колдуны. Они, как настольная лампа, только вместо вилки с розеткой у них Источник Силы, от которого они умели забирать энергию напрямую. Пока всё понятно? – поинтересовался я у друга, который совсем не проникся важностью разговора, и попивая кофе, легкомысленно болтал ногой, перекинутой через колено.

– А что не понять-то. Если у мага есть резерв Силы, он Одарённый, а если нет, но магичить может, то он колдун, – заулыбался Степан, верно ухватив суть моих рассуждений.

– К сожалению, про колдунов известно мало. Может у Кланов и сохранились какие-то упоминания про них, но в обычной библиотеке я ничего толкового не нашёл. Одни сказки и предания старины глубокой. Зато профессор Фёдоров недавно подсказал мне ещё одно направление. У нас на Руси колдунов извели быстро. Что именно маги с ними не поделили, я тебе толком не расскажу. Мутно их история описывает. Почитаешь, так чистыми злодеями они в книгах выставлены. Хотя есть у меня предположение, что предки нынешних Одарённых просто хотели свободный доступ к Источникам иметь, а колдунам это не по нраву пришлось. Как бы то ни было, но колдунов не стало. И знаний про них не осталось. У нас не осталось, а вот у немцев кое-что сохранилось. Они своих колдунов называли интромагами. Словечко наверняка заёмное, думаю, с английскими корнями, но доподлинно это теперь вряд ли узнаешь. По Англии наши когда-то так врезали, что там не только остров пополам треснул, но и смыло всё к чёртовой бабушке. Немцы же значение слова поясняют, как "маг, находящийся в Источнике и открывающий магию, благодаря своим способностям". Думаю, что я достаточно точно это с немецкого перевёл. Больно уж у них там заковыристо всё с объяснениями накручено. Тем не менее тот же Фёдоров считает, что наши колдуны и их интромаги – это одно и то же. В отличии от нас, немцы, как нация скрупулёзная и дотошная, неплохо изучили своих интромагов. Оказалось, что не у всех у них отсутствовал собственный резерв Силы. У некоторых он был, правда не очень значительный. Грубо говоря, вне Источника Силы интромаг в разы терял свои способности и ничего серьёзного из себя не представлял. Зато на Источнике он превращался в чистого монстра, – я взял паузу, и сделал пару глотков из поостывшей чашки, чтобы смочить пересохшее горло.

– Колдуны, интромаги... Нам-то что с того? Ты ещё про Бабу - Ягу начни вспоминать. Сказки, они и есть сказки. Похоже, ты мне просто зубы заговариваешь, – насупился Степаша.

– Зря ты так. Ответь-ка мне на вопрос. А наши пилоты кто? Маги или колдуны? – озадачил я друга неожиданным вопросом.

– Они же из Одарённых... – начал было он, но осёкся под моим насмешливым взглядом.

– О, вижу, что ты начал понимать. Я тебе сам отвечу на свой вопрос. Пока они не колдуны, но уже и не Одарённые. Когда я у них пояса отниму, и посажу на Источник, тогда они, может быть и станут колдунами. Пусть и не сразу такое получится, но предпосылки для таких выводов у меня есть. По сути нашим пилотам нет никакой разницы, откуда Силу зачерпнуть, из накопителя или из Источника. Помнишь, я на гонках попросил княжну Силу перекачать? Хотя мог бы и сам это сделать, но не стал. Она через свой резерв её перекачивала, а я умею это напрямую делать. Только вот беда, начни я такое тогда исполнять и не исключаю, что и Усольцев и княжна мой финт смогли бы заметить.

– Не, ну ты-то точно же Одарённый. Ты же одних только проверок сколько прошёл, – зачастил Степан.

– А ты? – остановил я его одним коротким вопросом.

– Я? Мне Бог не дал. Это даже твой дед проверял. Нет у меня Дара, – убеждённо ответил мой друг.

– Хорошо. Давай теперь вместе помозгуем. Бог не дал тебе батарейки, но никто не сказал, что у тебя всё остальное неисправно или не существует. Ты сейчас, как фонарик, в котором никогда не было батареек, и поэтому никто точно и не скажет, заработает ли он, если в нём батарейка окажется. Понимаешь?

– Подожди... Ты хочешь сказать, что если на меня нацепить такой же пояс с накопителем, что ты для пилотов сделал, то и я стану магом? – впечатлился Степан по самое не могу.

– Не только ты. Один из интромагов утверждал, что такими, как он, может стать половина человечества, – поделился я недавно полученными сведениями из одной старинной немецкой книги.

– Твою ж медь... – ёмко выразился Степан, видимо успевший плотно пообщаться с техперсоналом верфей. Из их лексикона словечки, – И что?

– Да ничего. Сожгли его немцы на костре, как и всех остальных интромагов, а их учение крамоле предали. Собственно, и у нас так же всё было. Хотя гораздо чаще у нас даже до костров дело не доходило. Прямо на месте их магией уничтожали. То-то о колдунах даже упоминаний толком не осталось, – спокойно ответил я ему, покачиваясь в кресле.

– Только не говори мне...

– Уже сказал, – перебил я друга, – Будешь пробовать?

– Да нас же за такое прибьют, и имени не спросят. Ты что творишь-то? – чуть не в голос заблажил Степан, пока я не прижал палец к губам и не кивнул ему на дверь.

– Вот ту коробку видишь? – я показал пальцем в угол кабинета за моим столом, – Вытащи оттуда любое письмо и прочитай. Сообразительные уже нашлись. Пока в основном из гвардейцев, но и клановых, с выгоревшим резервом, там тоже достаточно. Больше двухсот писем за неделю. Все интересуются, кто прямо, кто намёками, а нельзя ли и им восстановить потерянные способности. Представляешь, это только те, кто догадался про наших пилотов что-то разузнать. А теперь сам подумай, что будет, если о такой возможности заявить через газеты.

Ой - ё - ё, – зажмурился Степаша, – Как пить дать передерутся все.

– Это если мы позволим. А я не собираюсь пускать всё на самотёк. Сначала подготовимся, как следует, а потом объявим аукцион. Пусть они между собой соревнуются, а не нам мозг выносят.

– И откуда ты собираешься столько поясов взять? Я так понимаю, что это не простые изделия. Ты для казны налог сначала вытяни, а потом уже с остальным решай, – слегка сдал назад мой свежеиспечённый заместитель, попытавшись сослаться на предусмотрительность.

– Так я недавно почти целый миллион на такое дело ухнул. Новые Чаши заказал. Правда, все мне сразу не обещали, но по четыре штуки в месяц уже скоро начнём получать, – сообщил я Степану славную новость, радостно потирая руки.

– Давай ты мне сразу всё объяснишь, а? – не купился он в этот раз на мою искреннюю радость и простодушие.

– Ну, ладно. Не пролезло, и не надо, – вздохнул я, признавая, что розыгрыш не удался, – Степаш, дело в том, что я сам вроде как интромагом стал. Помнишь, я тебе рассказывал, как я после романа с дочкой Мансурова сорвался. Меня тогда сыновья Анвара чуть ли не за уши от оборудования оттаскивали, и на руках спать уносили. Вот тогда я и почувствовал, что могу напрямую из Источника Силу тянуть. Короче, новые Чаши у меня на двадцать четыре кристалла каждая.

– И сколько их всего будет? – не глядя на меня, поинтересовался Степан, подозрительно тихим голосом.

– Целая дюжина. Правда, здорово?

– Зашибись! – вскочил Степан с кресла и со всей силы пнул ногой принесённую им коробку с письмами, – А когда ты возле своих Чаш подохнешь, мне останется только самому застрелиться.

Я сидел в кресле, тупо уставившись на рассыпавшиеся по полу письма.

Степан прав. В случае моей смерти ему нелегко будет остаться в живых.

Исчезнет Род Бережковых. С молотка уйдут родовые земли, вместе со всем, что на них мной будет построено. Да и верфи без меня мои партнёры вряд ли долго удержат в собственности.

Как-то раньше я не задумывался, сколько людских судеб на мне завязано. Оттого, может, и не оценил правильно ситуацию, когда тот же Степан, не раздумывая, остался со мной в гондоле дирижабля, на котором я собирался или угробиться, или победить.

Как мальчишка, я строил рискованные планы, наивно считая, что рискую только собой. Я ошибался. Могу это признать вслух, хотя Сущность, поселившаяся у меня в сознании, и без того свободно читает мои мысли. Похоже, мой далёкий предок меня в чём-то обманул. Он обещал, что Сущность исчезнет, растворившись без остатка, а у меня абсолютно полная уверенность, что я периодически слышу у себя в голове издевательский смешок, когда совершаю "героические" поступки.

* * *

Курорт Марциальные воды, под Петрозаводском. Особняк князей Вадбольских.

– Мам, ну зачем ты меня притащила в эту дыру? Сегодня мы опять пойдём гулять среди стариков, пахнущих нафталином, и веерами будем отгонять от себя моль, которая летит с их одежды? – Дарья Сергеевна стояла, упёршись лбом в окно, и с тоской смотрела на набившую оскомину картину.

Полтора десятка пожилых пар лениво передвигались по дорожкам, время от времени останавливаясь и чопорно раскланиваясь друг с другом. Ближе к вечеру их станет чуть больше. Долгие приветствия, ничего не значащие расспросы и пустопорожняя светская болтовня. Обычный курортный променад.

– Дарья, ты уже не ребёнок, и тебе пора начать понимать, что личные знакомства иногда могут оказаться полезнее денег и всего остального, – ответила дочери княгиня, перед этим внимательно осмотрев в зеркало только что завитые и слегка припудренные локоны. Две горничные, отойдя на шаг назад, ждали результатов её осмотра. Оставшись довольна, княгиня кивком отпустила девушек и не спеша развернулась к дочери, – Лет тебе уже немало, пора и о замужестве подумать. Кстати, мне вчера графиня Терская рассказала прелюбопытнейшую сплетню. Оказывается, твоя подруга по Смольному, эта, как её... А, вспомнила, Елизавета Осинина, состоящая в достаточно необязывающем родстве с князьями Галицкими, вроде как на следующей недели помолвлена будет с твоим бывшим женихом.

– Мам, а ты никогда не жалела, что третьей женой вышла замуж за моего отца? – решилась княжна на трудный вопрос, который ей давно хотелось задать.

– Жалела, – ответила ей княгиня после продолжительной паузы, – Хоть и не должна я тебе это говорить, но скажу. Первые два года подушка чуть ли не каждую ночь мокрая от слёз была. А потом у меня появилась ты. И знаешь, оказалось, что твой отец очень достойный человек. Не могу сказать, что я его люблю до безумия, но однозначно отношусь к нему с огромным уважением. Любовь – чувство скоропалительное. У меня когда-то она тоже была. Мой избранник, правда, был гораздо виднее из себя, чем твой дворянчик, но у меня и далеко с ним не зашло, – как бы невзначай промолвила княгиня, внимательно отслеживая реакцию дочери.

– Трогательная история. Ты ещё расскажи, что он стал графом, тебя скорее жалел, чем любил, и ты была ему абсолютно не нужна, – закончив говорить, Дарья Сергеевна всхлипнула, а потом, неожиданно для себя, по настоящему разревелась. Впервые за последние годы, она ревела, словно маленькая девочка, отчаянно покраснев носом, и размазывая по щекам слёзы, перемешивая их с тщательно наведённым макияжем.

Глава 18

В Камышин мы прилетели удачно.

Как раз к обеду успели.

Липатов нас поджидал и стол был накрыт на славу. Из-за стола еле встал. Объелся. Блинчики по-царски точно были лишними. Хотя, трудно устоять, когда тебе дочки хозяина своими руками кладут в блинчик по большой ложке красной и чёрной икры, а сверху украшают это красивой виньеткой из липового мёда. На расстегаи с севрюгой и копчёные стерляжьи пупки смотрел осоловелыми глазами, понимая, что их мне уже точно сегодня не попробовать. Лопну.

Вот так и бывает. Подаришь девушкам по кулончику с малым накопителем Силы, а они тебя насмерть закормят.

Много вопросов и дел у меня по Камышину скопилось. Добил меня липатовский сынок Андрей, который во время очередного визита рассказал, что у них выставляют на продажу судостроительную верфь, с собственным заводом по производству судовых двигателей, и в очередной раз передал приглашения посетить их город от всего экипажа МиЛаНы.

После обеда я с Ерофеем Константиновичем перешёл в беседку, где уже вовсю пыхтел пузатый самовар. Нам было, о чём поговорить. Так уж сложилось, что работа с императорским проектом у меня прочно переплелась с Камышиным, который будет выступать в роли основной опорной базы.

Беседу мы начали неспешно. Обменялись новостями, обсудили политическую обстановку и совсем уже было перешли к насущным вопросам, как нас прервали.

– Княжич Гончаров с гостем пожаловали. Про владельца дирижабля интересуются, – доложил прибежавший в беседку слуга.

– Это они тебя с замка усмотрели. Он на взгорье стоит. Оттуда весь город просматривается из конца в конец, и река, километров на пятнадцать в обе стороны, – первым сообразил Липатов, откуда могли гости узнать о моём прилёте, – Пошли встречать, что ли.

Я рассеянно кивнул, тяжело поднимаясь из-за стола. Плотный обед до сих пор давал о себе знать и состояние у меня было лениво - сонное.

Княжич показался мне моим ровесником. Может, помладше на год - полтора. Тёмно - русый крепыш, с живым лицом и ямочками на щеках.

Его спутник был повыше и чуть худощавей. Этакий видный брюнет, лет двадцати пяти, одетый в лёгкие брюки и слегка помятый, по последней моде, льняной пиджак спортивного кроя. К моему удивлению он оказался Великим князем Константином Игоревичем, тем самым дщеричем Императора, за спасение которого мне дали медальку. Константин, не чинясь, крепко пожал мне руку и горячо поблагодарил за оказанную им помощь.

– А теперь покажите мне ваш дирижабль. Мечтал его увидеть, но врачи в то время, когда вы его в столице показывали, не разрешали мне вставать. Должен сказать, что вы своим "Сапсаном" напрочь перечеркнули мой проект высотного скоростного разведчика. Хорошо, что я ограничился всего двумя дирижаблями. "Айвенго" как раз был одним из созданных прототипов, но я понял, что ваш "Сапсан" летает быстрее. Пока я валялся без дела, успел несколько раз пересчитать ту скорость, с какой вы за "Бесстрашным" ринулись. Впечатляет, знаете ли. Вы же километров под сто восемьдесят шли, а то и больше. Я не ошибся с расчётами? – пытливо посмотрел князь мне в глаза.

– Думаю, что чуть больше двухсот, пока "Бесстрашный" не догнали. Потом до ста тридцати скорость сбросили, – не стал я лукавить, понимая, что при необходимости князь легко может уточнить время нашей встречи с дирижаблем Тугоухова, и внести в свои расчёты поправки. Судя по всему, считать он умеет неплохо.

– Серьёзные цифры. Я думал, что с тремя форсированными "Майбахами" мы без труда выиграем гонку, но двести километров в час... – князь задумался, и пока мы шли до "Сапсана" больше так ничего и не сказал.

Около дирижабля возился Иван Силыч, с обоими моими пилотами. Пилотов пришлось нанимать. Дирижабль – машина сложная, требующая постоянного ухода, а у меня не всегда есть свободное время. Силыча я захватил в Камышин по просьбе Андрея Липатова. Их "МиЛаНа" после гонки тоже требовала пристального осмотра. У себя на "Сапсане" так мы и вовсе перебрали двигатели и полностью промыли топливную систему. Заодно и силовой каркас проверили. К счастью, никаких трещин и повреждений не нашли.

Гости осматривали дирижабль по разному. Если молодой княжич сразу кинулся на место пилота, то Константин начал осмотр с управления магодвигателями.

Князь оказался неплохим специалистом. Это чувствовалось по его вопросам и по тому, как он быстро нашёл основные отличия нашей конструкции, сравнивая их с классической схемой дирижаблей.

– Удивили вы меня, граф, – заканчивая осмотр, сказал мне Константин, с одобрением оглядывая интерьер салона, – В то время, когда во всём мире всё больше и больше отказываются от магии, вы наоборот делаете на неё основную ставку. Я, признаться, давненько считаю магические двигатели несовременными, а тут появляется этакий атавизм, и на тебе, работает, да ещё как работает. Только думается мне, что у подобных конструкций нет будущего. Бензином я в любом городишке за короткое время заправлюсь, а для зарядки ваших накопителей Одарённые понадобятся, да ещё и в значительном количестве.

– Ваша Светлость, – немного замялся я с формой обращения. С одной стороны князь вроде бы состоит в родстве с Императором, но опять же не в прямом, соответственно на Высочество он не тянет. Трижды были правы Дарья с Елизаветой, когда упрекали меня в незнании тонкостей этикета. Каждый раз, попадая во внештатную ситуацию, я испытываю трудности с теми же титулами, толком не зная, как правильно обращаться к важным персонам, – Магию тоже можно и нужно совершенствовать. Я почему-то уверен, что существуют более простые и быстрые способы передачи Силы, да и с самими магическими устройствами всё неоднозначно. К примеру, силовой каркас "Сапсана" изготовлен с помощью магических приспособлений. Более того, не так давно одному из моих партнёров удалось переманить к нам неплохого оружейника. Соблазнили мы его простотой и качеством изготовления стволов по новой магической технологии. Без лишнего хвастовства могу сказать, что первая же партия карабинов у него вышла намного лучше того, что он делал раньше без помощи магии.

– Интересно. Признаюсь, я и сам люблю пострелять и полагаю себя неплохим знатоком оружия. С удовольствием полюбовался бы на разрекламированный вами карабин при случае, – улыбнулся Константин моей излишней горячности.

– Можно осмотреть его прямо сейчас, – предложил я, открывая оружейный шкаф.

Зря я что ли захватил пять новеньких карабинов. Предполагал, что часть из них разойдётся на подарки. Не страшно. Не так-то они и дорого мне встали, а с вводом нового цеха цена ещё больше упадёт.

Инициатива работы с оружием целиком принадлежит Густавсону.

От меня потребовалось лишь помещение под мастерскую, шесть домов посёлке, ну, и конечно алмазы с накопителями. Станки мастер привёз свои, заодно и специалистов прихватил, что работали у него в мастерской под Тулой. Они все контрактники, так что особого выбора у них не было. Восемь человек приехало мужиков, из них трое семейные.

Я сам был удивлён, насколько просто они начали изготавливать стволы к карабинам. Всегда считал, что искусство оружейника сродни шаманству и в первую очередь это относится к качеству ствола. Всё не так. Я своими глазами увидел все этапы.

Шестиметровый пруток высоколегированной стали они резали на заготовки нужного размера, потом прогоняли их через станок, приводя к идеальной цилиндрической форме. Сверлили, и дальше работала магия. Будущий ствол протягивался через холодную ковку, если так можно назвать формование ствола нашей оснасткой, и после неё оставалось только сделать нарезы и для чего-то полирнуть ствол внутри ещё раз. Думаю, что скорее всего мастер это делает по привычке. Лично я разницы "в зеркале" на глаз не заметил. Правда, перед финишной полировкой стволы подвешивали в печь, и часа три там их нагревали, а потом постепенно охлаждали. Этот этап мне объяснять не стали. Вроде как тайна великая.

Ага, а то я не знаю, что у металла бывают внутренние напряжения и их таким образом снимают.

С остальными деталями все было просто и неожиданно познавательно. Тульское сообщество оружейников оказалось глубоко интегрированным коллективом. Например, захотели вы выбрать себе что-то особенное для приклада. На выбор мастер предложит вам клён трехлетней сушки, тёмный орех, ещё лет пять назад росший на засушливой почве, и с десяток других вариантов разных пород, каждая из которых обработана наособицу. Так же обстояло и со многими деталями из металла. Только успевай заказывать и оплачивать, а уж отольют и отфрезеруют твой заказ на совесть.

– И что тут у нас? – заинтересовался князь, когда я вытащил полужёсткий кожаный кофр и разложил его на столе.

На малиновом бархате были по ячейкам разложены столь милые сердцу мужчин железки.

К карабину полагалось три сменных ствола разной длины и два оптических прицела. Под ними расположились тактический глушитель и раздвижные сошки.

– Карабин со сменными стволами. Калибр десять и три. Перезарядка ручная. Короткий ствол с дульным тормозом, остальные предусматривают применение глушителя. Магазин на пять патронов. Вес, в зависимости от комплектации, от шести до девяти килограммов, – коротко и чётко выдал я основные характеристики оружия.

– Так - так -так, занятно. Это не лобаевские ли изделия, случаем? Видел я года три назад на выставке что-то очень похожее, – поинтересовался князь, крутя в руках цилиндр глушителя.

– Да. Мастера зовут Всеволод Лобаев. Вы с ним знакомы?

– Виделся однажды. Он тогда тоже неплохие винтовки представлял, но больно уж у них цена кусалась. Кстати, Лобаев утверждал, что конструкция винтовок к нему перешла от далёкого предка, который делал замечательное оружие ещё до Третьей мировой войны, а он лишь внёс незначительные изменения, – отложив глушитель, князь вытащил магазин и выщелкнул из него патрон, – А для чего выбран именно этот калибр? Армию сейчас всеми силами приводят к общим стандартам. Вряд ли армейцев обрадует введение ещё одного вида боеприпасов.

– Патроны нашего калибра применяют пилоты - разведчики в своих штурмовых винтовках. У них МБК лёгкие и инерцию от винтовок в четырнадцать с половиной миллиметров им в воздухе не погасить. Так что боеприпас типовой и входит в стандарты армии. Калибр выбран не случайно. Винтовки калибра семь шестьдесят два на дистанциях свыше полукилометра уже недостаточно эффективны. Большая настильность, низкое пробитие. В то же время винтовки больших калибров громоздки и тяжелы. У нас в армии два типа винтовок. Явно недостаточная первого калибра, семь шестьдесят два, и избыточно тяжёлая с калибром в двенадцать и семь десятых миллиметра. В снаряжённом состоянии, с боезапасом, она весит около пуда. Наш карабин вдвое легче, что важно для манёвренности стрелка, и позволяет вести эффективную стрельбу на расстояние до полутора километров. С восьмисот метров можно уверенно повредить двигатель автомобиля, а с шестисот стрелок уже имеет шанс повоевать с легкобронированной техникой противника. Короткий ствол, с дульным тормозом, предназначен для городских боёв. У него настолько слабая отдача, что хоть с рук стреляй. Ствол средней длины эффективен для леса и неровной местности, а самый длинный используется на открытом поле боя для стрельбы на большие расстояния, – я постарался изложить концепцию нового оружия максимально сжато, но всё равно быстро не получилось, – С ним наш карабин уже можно считать винтовкой.

– А ваш глушитель делает выстрел бесшумным? – заинтересовался княжич осмотром оружия, оставив в покое место пилота.

– Конечно нет. Он гасит вспышку от выстрела и размывает звук, направляя его по сторонам, изменяя при этом его составляющие. Местоположение стрелка с такой винтовкой очень непросто определить. Громкость самого выстрела при этом гасится незначительно, – я постарался ответить максимально просто, с тревогой наблюдая, как княжич вертит в руках самый большой оптический прицел с изменяемой кратностью. Нет бы ему ухватить тот, что поменьше, с постоянной кратностью в четыре с половиной. Он прост и надёжен, как молоток, да и стоит недорого.

– Понятно. Мало вам, граф, дирижаблей и МБК, решили ещё и оружием побаловаться? – спросил Константин, деликатным движением руки забирая у княжича дорогую и точную игрушку, требующую бережного обращения.

Благоразумный поступок. Княжич уже собирался пощёлкать и покрутить там всем, чем можно и чем нельзя.

– С оружием я делаю попытку сработать на опережение. Проговорился как-то раз, что нашими приспособлениями можно недорого и крайне качественно делать оружейные стволы. Думаю, что вскоре мне эту деталь разговора припомнят, – по едва заметно скользнувшей улыбке на лице князя, я понял, что он похоже догадался, с кем я разговаривал.

Стоит отметить, что я может быть и не придал бы значения тем нескольким словам, которыми я в разговоре с Императором обмолвился про оружие, но тут отдельное спасибо Морозову. Он, пока у нас МБК собирал, дважды мне напомнил мои слова, а заметив, что я его слабо воспринимаю, во второй раз подробно мне втолковал, что при Императоре лишнего говорить не нужно. Из его рассуждений выходило так, что я раз я заикнулся о такой возможности перед крайне занятым человеком, которым без сомнения является наш государь, то надо соответствовать. Густавсон, зараза такая, его тут же поддержал, и словно бы между делом заметил, что у него есть на примете нужный мастер.

Стариканы, похоже, давно между собой спелись, а я хоть и подозревал, что они в сговоре, но и сам понял, что у меня у самого ручонки чешутся забабахать нечто интересное и дальнобойное. Сделали. Теперь любуюсь. И не только я. Егеря чуть было мне забастовку не устроили, требуя себе на вооружение такую Прелесть.

– Фи, так у него же ручная перезарядка. Мой отец такие винтари давно на стену повесил, а на охоту с самозарядными ездит, – с чувством превосходства отозвался отпрыск местного правителя, кривя губы.

– На охоту я бы тоже чем-то самозарядным озаботился. Там нет нужды решать вопрос одним выстрелом, попадая в голову с восьмисот метров. И линию фронта километра в полтора длиной не нужно контролировать, – не глядя в его сторону, опередил меня князь с ответом, поглаживая рукой воронёные стволы.

– Примерно то же самое мне и мастер сказал. Предложил выбирать между точностью боя и самозарядкой, – подтвердил я, стараясь незаметно выдохнуть воздух. Ещё бы немного, и я мог прилично надерзить княжичу. Тоже мне, нашёлся знаток оружия. Полно у меня среди знакомых диванных специалистов, которые никогда сами не стреляли толком, а свои мнения высказывали со слов других сомнительных стрелков. Такие вам расскажут, как их друг (брат, дядя) из старой мосинки бутылки с километра на спор расстреливал. И что характерно, без применения оптики.

– И какая же точность у ваших изделий? – полюбопытствовал князь.

– Каждый ствол на станке отдельно отстреливается. Мишени прикладываются в отделение с документами. Можем посмотреть, если хотите, – предложил я, откидывая крышку отделения для бумаг, устроенную в кофре. Впрочем, так его мастер назвал, лукаво щурясь. По мне, так туда поллитровая фляжка шустовского коньячка должна плотнячком укладываться, если меня глазомер не подводит.

– Изрядно, – проговорил князь, разглаживая ладонями развёрнутые на столе мишени, – Хотя признаюсь, я ожидал большего.

– Вы обратили внимание, что мы карабины отстреливаем не со ста метров, а с двухсот? – постарался я сдержать улыбку. Когда-то я так же купился, когда мне впервые показали результаты испытаний первых карабинов, – Калибр у нас крупный, и иногда при стрельбе со ста метров кроме большой общей дыры в центре мишени ничего не разобрать.

– Но тогда тут результат явно лучше одной угловой минуты, – измерил пальцами князь расстояние между крайними отверстиями.

– Для длинных стволов менее полуминуты, – поправил я его, – А для стволов средней длины меньше минуты. Всё что хуже Лобаев под своей фамилией не выпускает. Ставит обычное обозначение из букв и цифр и отдаёт в магазины для продажи охотникам.

– А где тут минуты? – задал вопрос княжич, с недоумением слушающий наш разговор.

– Угловая минута – это величина, делящая один градус угла на шестьдесят частей. При стрельбе на сто метров разброс попаданий должен составлять менее трёх сантиметров, чтобы уложиться в минуту. Так во всём мире определяют кучность попаданий. У нас лучшие образцы армейских крупнокалиберных винтовок не всегда в единицу укладываются, а обычные, с калибром семь шестьдесят два, те, дай Бог, в полторы, – прочёл Константин кратенькую лекцию по общепринятым снайперским понятиям княжичу.

– Патроны нужно отдельно заказывать. С обычными армейскими результат хуже, – предупредил я князя, наблюдая за его впечатлением от осмотренного оружия. По всему было видно, что выпускать карабин из рук ему не хочется, – Если Ваша Светлость соблаговолит принять в дар карабин в столь скромной отделке, то сочту за честь вручить его вам.

– Да не должно боевому оружию украшениями выделяться, – благодарно улыбнулся князь, понимая, что я избавил его только что от щекотливой ситуации. Начни он интересоваться вопросом приобретения, и я конечно же подарил бы ему карабин, но выглядело это бы некрасиво. Словно он его выпросил.

– Зато для княжича у меня интересная вещица приготовлена. Надеюсь, я не забыл её дома, когда собирался в поездку, – чуть поддразнил я молодого гостя, который не смог сдержаться и крутил головой, сгорая от нетерпения и любопытства, – Да нет же, вот она, в отделении для дорогих подарков лежит.

Я достал небольшой кинжал в богато украшенных ножнах. Вытащил его из ножен, показал качество отделки лезвия и рукоять, украшенную синеватым алмазом и оплетённым золотыми ободками.

– Что-то мне подсказывает, что подарок не так-то прост, – улыбнулся Константин, глядя на княжича, любующегося новой нарядной игрушкой.

– Лезвие сделано по нашим технологиям. Им можно гвозди строгать. Сам камень не только украшение. Он основа накопителя Силы. Думаю, что запас там будет раз в пять больше, чем в накопителе княжича, который у него на шее висит, – я взглядом указал на массивное старинное украшение, болтавшееся на груди княжеского сына на толстой золотой цепи.

Княжичу нужно сниматься в кино. Даже Константин не смог сдержать улыбку, наблюдая за сменой выражений его лица. Тут и уязвлённая гордость, за явно значимый фамильный артефакт, которым он наверняка гордился, раз выставил такую блямбу напоказ, и радость от полученного подарка, и недоверие.

– Наш родовой артефакт от Изначальных. Не хотите ли вы сказать, что в наше время кто-то может сделать что-нибудь лучше, – чуть не дав петуха, заносчиво вздёрнул княжич голову.

– Уже сказал, – примирительно поднял я руки, раскрывая перед собой ладони, – Предлагаю пари. Вы сами в ближайшее время сравниваете оба накопителя. Если окажется, что я ошибся, то с меня ящик наилучшего шоколада Бабаевской фабрики, а если я прав, то с вас точно такой же ящик. И, кстати, нет ли у вас какой-нибудь монетки? Холодное оружие нельзя просто так дарить. Положено за него хоть копеечку да взять. Традиции, знаете ли, – я улыбнулся, как можно благожелательней.

Копеечек у княжеского сына не оказалось. Завалялись у него в карманах три золотых червонца. Оказывается, прозвище про "золотую молодёжь" не случайно придумано. Факт, как говорится, налицо.

– Вот, извольте, – недолго думая брякнул княжич все три монеты на стол, – А для чего тут золотые пластинки вделаны? – ткнул он пальцем в рукоятку кинжала.

– Ах, да... Совсем из головы вылетело. Когда вы берётесь за рукоять, то через прямой контакт перекачивание Силы произойдёт быстрее. Кроме того, у вас появится возможность мгновенно использовать заклинание Молнии. Правда, не сильной. Бьёт метров на пять и с такого расстояния скорее всего парализует вашего соперника на какое-то время. И ещё, когда кинжал находится в ножнах, происходит зарядка накопителя, правда очень медленная. Думаю, не меньше месяца потребуется, чтобы полностью зарядить разряженный в ноль накопитель.

– А поточнее время зарядки трудно было узнать? Я же вижу, что сейчас накопитель полностью заряжен, – выпятил княжич нижнюю губу и начал оглядываться по сторонам. Явно ищет, что бы ему покромсать хищным лезвием кинжала.

– Так кинжал неделю назад сделали. Его у меня дети заряжали, – пожал я плечами, оправдывая своё незнание.

– У вас есть дети? – неожиданно живо среагировал Константин на мой ответ, поворачиваясь ко мне всем корпусом и внимательно глядя мне в глаза.

– Ученики. Пытаюсь проверить, существуют ли какие-то особые приёмы, связанные с передачей Силы, – достаточно честно ответил я, не вдаваясь в подробности. Не объяснять же ему, что я пытаюсь возродить колду... э-э, нет, интромагов. Про колдунов теперь надо навсегда забыть. Слишком негативное восприятие к ним в Империи. Только интромаги, и никак иначе. Термин европейский. Там, в их цивилизованных странах, по определению всё лучше и пристойнее звучит, чем у нас. По крайней мере аристократия в этом не сомневается. У них всё просто. Назови обычный бульон словом консоме, будут есть и нахваливать. На княжне не один раз проверено. Стоило чуть украсить то блюдо, на которое хватало моих кулинарных способностей, да обозвать его поинтереснее и поиностраннее, как оно улетало на ура, да ещё с меня и добавки требовали.

– А-а, я уж было подумал, что у вас свои есть, – погрустнел князь, теряя интерес к нашему с княжичем разговору и возвращаясь к изучению карабина.

Опаньки... Не понял.

Где-то я уже встречал такую резкую смену настроений, и мне знаком этот тщательно скрываемый от посторонних недобрый взгляд влюблённого мужчины, которым он наградил меня, своего предполагаемого счастливого соперника. Похоже, что Дашка сердце князя не на шутку зацепила, когда его раненого осматривала и что-то пыталась с ним сделать.

Странно. Она тогда, мягко говоря, была не в лучшей форме. Запавшие глаза, отсутствие косметики, да и причёска так себе. Опять же, лётный комбез... Хотя, минус на минус иногда идёт в плюс. Не удивлюсь, если у нашего князя выработалась устойчивая аллергия на расфуфыренных красоток, в румянах, рюшечках и воланчиках, активно его домогающихся. А тут – полный разрыв стандарта. Да и глазищи у Дарьи тогда в половину лица были. Тяжело ей та ночка полёта на большой высоте досталась. От облика вальяжной княжны тяготы полёта ей ничего не оставили. Обычная усталая девчонка, каких полно в любом городе под вечер.

Опять же, поведение у неё на банкете было странное. Такое ощущение, что она меня избегала и не случайно мы с ней зачастую оказывались в разных углах зала. Нанять что ли себе консультанта по женским вопросам? Вот честно говорю, не понимаю я логику девушек. Взять тех же дочек купца Липатова, у которого я сейчас в гостях. Вроде бы они ко мне всей душой, а стоит проявить немного внимания в их сторону, как они тут же в стороны порскнут, словно мальки от прожорливого окуня.

Если предположить, что Дарья Сергеевна у меня на князя Костю запала, то забавный треугольник у нас получается.

Князь, кстати вполне справедливо, подозревает, что с Дарьей у меня что-то было. Вот только наше "что-то" пока ни во что серьёзное не переросло. У неё тогда было бесшабашное настроение, у меня неделя воздержания, помноженная на вечерние посиделки с княжной, демонстрирующей весьма фривольные наряды.

А как иначе назвать коротенькие шортики и маечку, под которой почти всё видно. Мягко говоря, шансов у меня не было. Хорошо хоть сам к ней не полез. Хватило терпения дождаться, пока она ко мне придёт. И вроде бы всё хорошо начало складываться, но тут на горизонте появился раненый князь. Ага, такой же весь из себя страдающий, как и она. Ну, ладно. Допустим, в них Амур дуплетом зафинтилил по стреле в тот момент. А мне-то что делать?

– Отец мне наказал пригласить вас на ужин, – прервал княжич затянувшуюся паузу в нашем разговоре, отрываясь от изучения подарка.

– Сочту за честь, – с трудом удержался я от того, чтобы не поморщиться. Вообще-то я на этот вечер имел немного другие планы. Думал, что слегка подрастрясу кошельки именитых камышинских толстосумов. Как ни странно, но после нашей победы на гонках заказы на меня не посыпались валом. Пока наш катер заказали только шестеро столичных покупателей. Что характерно, всем им потребовалась "императорская" отделка салона. Флаг им в руки, на неё у меня цена прилично вскинута.

– Кстати, что касается княжны Вадбольской, – повернулся я к Константину, который при моих словах выронил из рук очередной рассматриваемый им ствол, – Если вы её где-то встретите раньше меня, то подскажите ей, что я не знаю, куда ей переслать чек с её долей призовых денег. Я неоднократно пытался до неё дозвониться, но каждый раз неудачно. Я в столице не скоро буду, так что думаю, что вы с ней раньше увидитесь.

Не уверен, что Константин мой намёк понял правильно, но определённо он повеселел.

Скажем так, я сам дал ему повод, чтобы подойти к княжне и завязать с ней разговор. Как там и что дальше у них получится, один Бог знает, но если я не ошибся в своих рассуждениях, то мне не стоит становится у них на пути. Да, марьяж с княжной выглядит для меня перспективно, да и Дарья, если что, дама привлекательная во всех отношениях, но вот чувствую, что не так что-то у нас с ней. Не хватает чувств, что ли. Даже с моими горняшками у меня зачастую больше впечатлений остаётся после проведённой ночи. Предполагаю, что мой дружок, что у меня в штанинах болтается, со мной согласен. У него с горняшками поинтереснее дело складывается. Реагирует он на них, как стрелка компаса на север, особенно на ту новенькую...

Короче, всё пока у меня не складывается, как нужно. Головой понимаю, что пора бы мне Род продолжать, но пока не сходятся мои умоизмышления с реалиями. Я тут, уж было дело, с вполне понятными целями даже к дочкам Липатова присматривался.

А что? Девки молодые, симпатичные и весёлые. Меня даже не пугает, что их вдвоём надо будет брать. Близняшки явно не захотят разбегаться по разным мужьям. Соответственно, выход у них один – им парой надо искать себе жениха из Одарённых. Только магам с Даром в Империи четыре жены можно иметь, а некоторым и побольше, к примеру Главам Рода.

Ужин у князя Гончарова проходил скучно, но беседа, которую хозяин дома после ужина затеял в курительной комнате, с лихвой оправдала потраченное на визит время.

Гончаров оказался умным и внимательным собеседником. Мне удалось узнать много интересного про состояние дел в княжестве и выяснить местные политические расклады. Заодно и подробной картой княжества разжился.

Оживился и Константин, услышав, что в планах на послезавтра у меня облёт казённых земель. Он напросился слетать вместе со мной, а вслед за ним и Гончаров такое же пожелание высказал.

– Кстати, граф, а почему вы завтра не хотите лететь? Погода стоит отличная, да и мы бы смогли время найти, – между делом поинтересовался Константин, выпуская клубы ароматного дыма.

Интересный табак он курит. В воздухе витает запах вишни и шоколада. Надо будет разузнать сорт табака, да моим курящим партнёрам презентовать по упаковке. Хоть какое-то удовольствие буду получать от их привычки дымить напропалую во время работы и обсуждений.

– Договорился завтра верфи осмотреть, которые на продажу выставили, да на текстильный комбинат надо заглянуть, – поделился я с собеседниками своими планами на предстоящий день.

– Это какие верфи? Никифоровские, те что вместе с моторным заводом? – спросил Гончаров, переглянувшись перед этим с Константином, – Так вроде не пошло у них дело с моторами, оттого и верфи простаивают.

– Мои партнёры предполагают, что дело не в конструкции двигателей, а в отсутствии необходимых технологий для качественного изготовления деталей, – ответил я, со значением посмотрев на Константина.

– А, ну да, полагаете что ваша магическая оснастка опять применение себе найдёт. Вполне возможно. Но послушайте мой совет. Не торопитесь с покупкой. Возможно, мы с князем подскажем вам несколько иной вариант.

Светлый князь выбил трубку и опять переглянулся с Гончаровым.

Неплохую разминку для ума они мне на пару устроили. Многозначительные намёки, недоговорённости, завуалированные вопросы. Нет, определённо нужно больше бывать в обществе, а то живу затворником, оттого и тонких намёков не понимаю. Даже обидно. Два истинных аристократа, по местным меркам, так звёзды первой величины, похоже вполне доброжелательно меня к чему-то подталкивают, а я не знаю, как реагировать.

– На текстильный по надобности какой, или из любопытства собираетесь? – поинтересовался Гончаров, давая мне время для раздумий и добросовестно отыгрывая роль гостеприимного хозяина.

– Попытаюсь узнать, сделают ли мне основу для прорезиненной ткани. Ожидаю, что к следующему лету у меня появится свой каучук. Обработать готовую основу им я смогу, а своё ткацкое производство мне открывать не с руки, – я ответил вежливо и обстоятельно, хотя и не без некоторого злорадства внутри. Запомнился мне разговор с Тугоуховым. На первое время я достаточно материала уже закупил, а на следующий год надеюсь, что полностью перейду на собственную техническую ткань.

Душевный покой дорогого стоит. Начни Тугоуховы меня бойкотировать с поставками и у меня периодически будут возникать сбойные ситуации. Выкрутится-то выкручусь, приобретая ткани где через посредников, где с армейских резервов, но нервы себе капитально попорчу.

– Думаю, что дамы нас изрядно заждались, – поднялся тем временем Гончаров с места, приглашая всех пройти в зал.

По дороге я с любопытством смотрел по сторонам. Громадный особняк Гончаровых имеет смысл именовать дворцом. Старинное четырёхэтажное здание с колоннами и лепниной, с массивными дверями и причудливым орнаментом паркета, росписью стен и мозаичными витражами окон. Ковры, старинная мебель, монументальные люстры, картины, статуи – всё здесь создаёт особую атмосферу музейной тишины и расслабленности. Настоящий родовой особняк. Храм семьи и стабильности.

Дам действительно поднабралось прилично. Десяток красоток, разного возраста и степени принаряженности, с трудом разбавлял сын князя и пара условно молодых людей, один из которых блистал офицерской формой какого-то из местных полков. Похоже, что такие вечерние посиделки были в доме Гончаровых в порядке вещей, поскольку все присутствующие вели себя достаточно спокойно и непринуждённо болтали, разбившись на группы и расположившись за удобными столиками на креслах и удобных диванчиках. Пока мы не спеша бродили по залу, подъехала ещё пара девиц в сопровождении мамаши и лысоватого пухлого старичка.

В основном на столах стояли чайные сервизы, хотя на паре столов я заметил бутылки с вином, и даже пузатенькую посудину для пунша.

Мы по очереди обошли прибывших гостей, которым князь представлял в основном меня. Константина здесь уже знали, и он от нас где-то по дороге отстал, будучи перехвачен двумя смешливыми прелестницами примерно его лет.

Последний столик, к которому меня подвёл князь, находился в углу зала и был прилично затенён лишь слегка открытыми пурпурными шторами, расшитыми золотом. За столом уютно устроились две дамы, а у окна со скучающим видом стоял офицер, опираясь одной рукой на спинку стула.

Дамы о чём-то живо беседовали, но увидев нас, одна из них, та, что сидела к нам лицом, сделала знак своей собеседнице и она повернулась.

Боже! Какое совершенство!

Ангельское лицо, подчёркнутое идеально подобранной причёской, изумительно красивая шея и безупречные контуры плеч, приоткрытые вечерним платьем.

Князь чуть слышно хмыкнул и это вывело меня из секундного замешательства. Стоило ему нас представить друг другу, как красавица тут же легко поднялась и подошла ко мне.

– Господа. На самом деле граф, о, уже граф, Бережков мой дальний родственник. Его дед приходится моей бабушке двоюродными братом. Так что, позвольте я украду его у вас на несколько минут и попрошу сопровождать меня во время небольшой прогулки по саду, а то право слово, здесь становится душно, – в подтверждение своих слов красавица несколько раз взмахнула веером, а потом со щелчком его закрыла, остановив одним движением ринувшегося было вслед за нами офицера, – Не правда ли граф, погоды нынче стоят замечательные?

Увлекаемый объявившейся родственницей, я что-то попытался сказать в ответ, но вряд ли это прозвучало убедительно.

– Думаю, что нам стоит присесть. Вот как раз и замечательная скамеечка имеется, – указала дама мне на скамейку, одиноко торчащую среди обширной лужайки.

Я оглянулся. Так и есть, из окон зала нас отлично видно, однако и близко к нам никто незамеченным не подойдёт. Идеальное место для разговора родственников. То-то она меня сюда так целеустремлённо тащила.

– Олег, можно я так к тебе буду обращаться, по родственному. Всё-таки я чуть постарше тебя, – улыбнулась Анна Константиновна, – Ты тоже можешь в неофициальной обстановке ко мне обращаться просто Анна, на людях всё же лучше по имени - отчеству.

Мда-а. Насчёт "чуть постарше" моя новоявленная родственница загнула. В сумраке зала приглушённый свет прилично скрадывал её реальный возраст. При обычном дневном освещении годков ей серьёзно добавилось. Тут даже через румяны видны начавшиеся появляться морщинки, а чуть более резкие черты лица давно потеряли ту привлекательную девчачесть, которая так мила у молодых девушек.

– Конечно, Анна, как вам будет угодно, – отозвался я максимально вежливо, всё ещё смущённый её напором и быстротой нашего побега от остальных гостей.

– Я не случайно постаралась увести тебя из зала как можно скорее. Но, об этом мы поговорим чуть позже. А пока, позволь я задам тебе несколько вопросов. Признаюсь, я не так давно узнала о твоём существовании, и с тех пор пыталась быть в курсе твоих дел. Начал ты неплохо, да что там неплохо, просто замечательно! Мне одно непонятно – это стечение обстоятельств или у тебя имеется какая-то цель?

Резво меня Анна Константиновна в оборот берёт. Торопится, словно на пожар.

– Цель на ближайшие годы проста и понятна: нужно поднять Род, обзавестись людьми. Потом будет время осмотреться, и может быть удастся создать свой Клан, – максимально коротко обрисовал я свои планы, чтобы не наговорить лишнего.

– Скромненько так, не находишь? – усмехнулась родственница, – Иные и за всю жизнь меньше успевают. Но в целом твой настрой мне нравится. Скажу больше, в какой-то степени я в твоих успехах оказываюсь всерьёз заинтересована. Обстоятельства так интересно сложились. Тогда слушай меня внимательно, времени на долгие объяснения нет, да и не нужны они. Там в зале сейчас находится генеральша Кайсарова, урождённая Ланская и её дочь, Наталья Паисиевна дю-Буа-де-Роман-Кайсарова. Постарайся им понравиться. Дочка нам не интересна, она замужем, а вот от Варвары Яковлевны Ланской большая польза может случится.

– Так, Анна Константиновна, я рад был с вами познакомиться, но хочу заметить, что несколько минут нашего знакомства никак не предполагают, что я тут же слепо брошусь выполнять чьи-то поручения. Привык жить своим умом, знаете ли, – постарался я максимально холодно цедить слова. Похоже, дамочка попутала меня со своим офицериком, которым она управляет с помощью веера.

Я заботливо осмотрел себя, и демонстративно проехался пару раз ладонью по гербу, словно стряхивая с него пыль.

– Хорошо. Я объяснюсь. Только дайте мне минутку, чтобы привести мысли в порядок, – побледнела моя родственница, глядя в землю перед собой и сжимая острые кулачки на коленях, – Как вы знаете, в обществе истинных аристократов существуют свои обычаи и традиции. Вы можете проиграть состояние в карты, пьянствовать неделями, куролесить напропалую, и вам это простят. Для сообщества аристократов вы останетесь своим, знакомым и понятным, пусть и со слабостями. Но вам никогда не простят сомнительное происхождение, дурные манеры или неправильный брак. Сословия в Империи никто не отменял. Заработаете признание, и увидите, насколько легче вам станет осуществить свою цель. Многие вопросы будут решаться быстро, без нервов и денег.

Я полюбовался на Анну. Бледность уже сошла с её лица, и под конец даже румянец появился, правда в виде двух ярких алых пятен на щеках.

– Допустим, и каким тут боком причастна наша генеральша? – иронично поинтересовался я у неё, склонив голову немного набок и улыбаясь.

– Ну как же! – всплеснула Анна руками, – Впрочем, я поняла, что вам лучше всё объяснять по порядку. Наверное вы слышали, что в Европе существует "Общество серебряных лисиц". Небольшой закрытый клуб для пожилых женщин. Они часто встречаются, иногда все вместе выезжают на воды или морское побережье и подолгу разговаривают. Послушаешь со стороны – обычные разговоры про то, кого бы и с кем поженить, и какие у пары могут быть перспективы. На самом деле они представляют из себя серьёзный инструмент внутренней политики. Они не только выполняют роль свах, как кажется на первый взгляд, но и продвигают созданные ими пары, создавая им условия для успешной карьеры и бизнеса. Рано или поздно те, кому они помогали, сами оказываются на вершинах власти, и уже они, в свою очередь оказывают протекции своим последователям.

– Ага, и наша генеральша вероятно такая же "лисица", но местного, то есть русского разлива. Занятная сказка. Спасибо, что потратили на меня время. Но, знаете Анна, я пожалуй сам себе жену выберу, и своё дело не стану доверять бабушкам, – собрался я заканчивать ненужный разговор, поднимаясь на ноги.

– И Клан создашь сам? Интересно – как? – выкрикнула Анна мне в лицо, в свою очередь порывисто вскакивая со скамьи.

– Да уж как-нибудь без помощи старушек немощных управлюсь, – не менее экспрессивно ответил я ей.

– Ты такое про мать нашего Императора не ляпни где-нибудь, а то я тебе сразу назову точную дату рождения твоего Клана – ни - ког - да, – выпалила Анна Константиновна, глядя на меня бешеными глазами, и сквозь зубы прошипела мне последнее слово, старательно разделяя его по слогам.

Оп - па. Старая Императрица. Существенный аргумент.

Я опустился обратно на скамейку и призадумался. За последние пять лет в Империи создано всего два новых Клана, и то, один из них возрождённый. Рассыпалось, или было уничтожено в недавних военных конфликтах четыре Клана. Итого – минус два. Печальная статистика.

– Ладно, пошли знакомиться с твоей генеральшей, но учти, я пока никаких обещаний ни о чём не давал, – поднялся я со скамьи, и предложив Анне руку, направился обратно в особняк.

Когда мы зашли в зал, то генеральша вовсю резалась в карты с уже виденным мной толстячком. Судя по пухлым пачкам ассигнаций на столе, игра у них шла по-крупному. Пузатую ёмкость для пунша сменила бутылка рома.

Бабуся шумно веселилась, периодически отпивая ром из стакана с толстыми стенками, а толстячок закатывал глаза и вытирал пот со лба большим клетчатым платком.

Та-ак, и с этой женщиной мне предстоит говорить... Да это же гренадёр в юбке...

Глава 19

Маньяк прецизионного станкостроения второй день фрезеровал, выглаживал и шлифовал сталь и чугун. Еду ему приносили прямо сюда, да и спал он зачастую около станины станка, подтащив к нему топчан и дожидаясь, пока остынет трансмиссионное масло в редукторе, так приятно гревшем спину.

Всё это мы с Иваном Силычем узнали из болтовни словоохотливой хозяйки корчмы, куда зашли, чтобы узнать, где мастер живёт и где работает, да выпить по кружке холоднющего кваса из запотевших кружек. Жарковато сегодня, похоже перед грозой парит.

Степана Батищева мне посоветовал найти наш оружейник. Прославился мастер своими станками, дающими высокую точность. Даром, что сам он под Камышиным живёт, но знают тульские мастера - оружейники, что никто лучше Батищева станки не делает. Да, дорого он берёт и работает не быстро, зато качество какое. Те же допуски чуть не вдвое можно уменьшить, если все детали на батищевских станках сработаны.

По дороге из Камышина в Торповку, где жил Батищев, я был приятно удивлён. Сначала мы увидели дорожный указатель, подсказывающий, что до посёлка Металлист осталось пять километров, а потом и заводы открылись во всей красе. Развивается металлургия в Камышине, можно сказать – семимильными шагами идёт вперёд.

– Тут у нас свои литейщики есть, и кузни промышленные, – похвастался водитель нашего автомобиля, из местных, – До Войны в Камышине три завода серьёзных было. Там машиностроительный стоял, а по эту сторону инструментальный и нефтяного оборудования. Я ещё пацаном был, когда их понемногу восстанавливать начали. Понятно, что на довоенный уровень они ещё не скоро выйдут, но продукцию камышинскую и так уже по всей стране знают.

Я переглянулся с Иваном Силычем. Теперь многое стало понятным. Так уж исторически сложилось, что люди с каким-либо специфическим багажом Знаний обычно находились не слишком далеко от бывших производств, где работали их предки.

– Пойду, позову кого-нибудь. Не самим же нам подарки волочь, – Силыч, уже давно неспокойно вертевшийся на месте, словно нетерпеливый пацанёнок выскочил из машины и скрылся за воротами то ли мастерской, а то ли небольшого заводика.

Неплохо устроился станочных дел мастер. Два солидных цеха из красного кирпича, метров по сорок в длину и перемычки крановых путей между ними, проходящие над просторным двором, вымощенным брусчаткой. В конце двора навес со штабелями металла разного профиля и отливками станин для станков.

– В контору пожалуйте, – махнул мне рукой на стоящий в стороне нарядный домик один из четверых пришедших рабочих, выгружающих тяжёлые ящики из нашей машины.

Познакомились с мастером, оказавшимся крепким стариканом лет шестидесяти, и пока они с Силычем занимались распаковкой наших подарков, я пошёл любоваться оружием, развешанным по стенам.

Десятка три единиц огнестрела, начинались от мосинских винтовок, берданок и наганов. На каждом экземпляре оружия имелись пластины с дарственными надписями, вот только имена Батищевых на них постоянно менялись. Похоже семейная коллекция, от прадедов корни берёт. По крайней мере я четыре разных имени насчитал, пока до табличек с упоминанием Степана добрался.

Тем временем ящики распаковали, и мастер в неподдельным интересом уставился на метровый кусок стали, отливающий стальным зеркальным блеском.

– Это вы что, рельсы отполировали? – поинтересовался Степан Иванович, приподняв край одного из тяжёлых изделий и посмотрев на него с торца.

– Не просто рельсы, а особенные, легированные ванадием, – Силыч назидательно поднял вверх указательный палец, – Такие для больших нагрузок только делают. Эту партию для судостроительной верфи катали, чтобы значится корабли по ним на воду спускать.

– Э-э, ну и для чего их наполировывать надо было? – поинтересовался мастер, сердито шикнув перед этим на одного из своих рабочих, которые толклись тут же, со смешками разглядывая наш подарок из-за плеча мастера.

– А ты, Степан Иванович, линейность померь и размеры по всей длине заодно. Только не штангелем, он тут бесполезен окажется, – с ухмылкой посоветовал Силыч мастеру, предвкушая достойное развлечение.

– Да ладно. Мои штангенциркули и десять соток легко возьмут, – ухмылкой на ухмылку ответил Батищев, горделиво подбочениваясь.

– Хороший инструмент, – вроде бы огорчённо покивал Силыч головой, поджимая губы и почёсывая ухо. Он переждал волну веселья, с которой работники Батищева встретили его пантомиму, и продолжил, – Только супротив нашего изделия всё-таки слабоват твой струмент, ты уж чем-то поточнее озаботься.

Силыч вытащил из кармана большой носовой платок и трубно высморкался, словно хотел подтвердить свои слова победоносным звуком фанфар.

– Яков, Иван, бегом мой личный ящик с измерителями сюда, да смотрите мне, аккуратно несите, – не отрывая взгляда от Силыча, скомандовал Фёдоров.

Силыч лицедействовал. Старик с умильным выражением лица старательно складывал свой необъятный платок, искренне наслаждаясь моментом. Зная его умение рассказывать всё в лицах, я уже понимал, какие сюжеты сейчас крутятся у него в голове, и даже примерно прикинул, сколько раз он свой рассказ, обрастающий всё новыми и новыми подробностями, донесёт до благодарных слушателей на традиционных вечерних посиделках.

– А откуда у вас столь старинное оружие? Больно уж винтовочки архаичны. Даже не припомню, чтобы такие в учебниках видел, – я решил развеять свои сомнения, а заодно и дать возможность Фёдорову блеснуть семейными реликвиями, пока оба дедка дожидались отосланных работников.

– Э-э, мил человек. Все винтовки и пистоли давным - давно изобретены. Ещё до Войны. Лет двести, а то и триста назад. Много чего по схронам да убежищам сохранено было. Даже сейчас, при желании, ещё можно оружие довоенное руками пощупать. Понятное дело, что стрелять из него не стоит, но разобраться, как и что там работало, не сложно. Другой вопрос, что повторить те изделия вот так вот с кондачка не выйдет. Поэтому, когда прадеды наши взялись оружие сами делать, начинать им с простейшего пришлось. Та же берданка, к примеру, из пяти - шести простых деталей состоит, и к металлу не слишком требовательна. Оттого и цена у неё рублей в двадцать выходит, да и станки нужны наипростейшие. Мосинская винтовка уже посложнее и подороже будет. А нонешние карабины, так те уже серьёзного оборудования требуют и сталь не абы какую. Оттого и в цене мои станки. При хороших руках на них так детали можно сработать, что разбери ты десяток карабинов, перемешай детали, а потом обратно всё соберёшь и все десять рабочие окажутся, – мастер перевёл дух и нетерпеливо глянул в окно, – А кстати, вы так и не сказали, для чего вам рельса такая нужна оказалась.

– Не смогли мы для направляющих на наши копиры ничего проще и лучше придумать. Всё остальное как-то сложно, долго и дорого получалось. А с рельсами хорошо вышло. За день прокатали сколько нужно через свою установку, и с ходу в дело их пустили. Вам мы обрезки от наших направляющих привезли. Нам и десяти метров длины хватило, – ответил я мастеру, продолжая рассматривать оружие, а когда повернулся к нему, то увидел два изменившихся лица. Очумевшее у Батищева, и донельзя ехидное у Силыча.

– Рельсы... А что, вполне рабочая идея. То есть вы больше десяти метров их такого качества за день сделали? – недоверчиво переспросил Фёдоров, тыча пальцем в ящики с подарками.

– Нет, – покачал я головой, и увидел, как Батищев с облегчением выдохнул, – Прокатали восемь штук. Каждая по двенадцать с лишним метров. А больше нам и не нужно было.

– Быстрее бы справились, если бы двигатель на протяжке помощнее стоял, – словно невзначай ввернул Силыч, добивая Батищева и поворачиваясь к входящим работникам.

К моему удивлению Степан Иванович начал не с измерительного инструмента, а с мощной лупы. По его команде одну из рельсин перетащили на подоконник, и старик дотошно рассматривал её поверхность под разными углами. Насмотревшись, он принялся за замеры.

Посопев под насмешливым взглядом Силыча со штангенциркулем, Батищев отложил его в сторону и взялся за микрометр.

– Мда-а, – пробормотал он через пару минут, стряхивая с носа каплю пота и выпрямляясь, – Бесовское искушение. И что я буду должен сделать, чтобы получать в месяц метров двести - двести пятьдесят направляющих такого качества?

Рабочие, судя по их возрасту не первый год знакомые с мастером, озадаченно притихли и с недоумением уставились на Батищева. Тот только рукой махнул им в сторону нашего подарка, предлагая самим его изучить повнимательнее.

– Мне бы очень хотелось получить дюжину производительных станочков для шлифовки алмазов. Полагаю, с ценой мы определимся без особого труда, – ответил я, мысленно поблагодарив своего мастера - оружейника, который и подсказал мне блестящую идею по завоеванию расположения мастера станочных дел.

Батищев сразу понял, что получив в свои руки идеальные направляющие, он не только разом повысит класс своей продукции, но и сможет отказаться от одной из самых трудоёмких и рискованных операций – шлифовки большой поверхности металла. Не настолько хороша ещё сталь, чтобы не было в ней раковин и вкраплений, которые порой многодневную работу шлифовщика сводят на нет. Зато после нашей обработки эти дефекты попросту исчезают. Как считает Густавсон, в процессе гидроэкструзии металл находится в квазижидкостном состоянии и в нём происходит перераспределение дислокации внутренних дефектов.

Уф-ф. Эту его фразу я отдельно записал, и выучил, как стихотворение. Жаль, что не пригодилась она в сегодняшнем разговоре, но я всё равно ей когда-нибудь блесну. Иначе долго придётся объяснять, почему на нашей зеркальной поверхности никогда не бывает дефектов.

– Дюжину... И как скоро надо? – спросил Батищев, вытирая вспотевшие руки марлевой салфеткой, очень кстати оказавшейся в ящике с измерительным инструментом.

– Месяц - полтора, – задумчиво протянул я и жестом остановил Степана Ивановича, приготовившегося было возражать, – Станки у нас не слишком сложные. Мы алмазы не граним, а вытачиваем из них цилиндрики. Давайте я лучше покажу чертежи тех станков, которые у нас сейчас работают, а вы подскажете, как им оборотов подкинуть.

– Да, действительно, не особо сложные станочки, – вынес мастер заключение, когда изучил принесённые из автомобиля чертежи, – Но взяться за них мы только через месяц сможем. После недавней заварушки у нас срочных заказов уже под сотню скопилось. Война, она не одними военными потерями измеряется. В этот раз у нас около пяти тысяч станков супротивником уничтожено было и больше тысячи вывезены оказались. Сейчас уже наши оборудование оттуда тащат, но вроде как за Урал собираются всё отправлять, на государственные заводы. Поэтому первые станки вы месяца через два увидите, не раньше.

Хм, как-то запутал меня Батищев своим видением войны. Не обучают нас в Академии рассматривать потери в станочном парке. По крайней мере я ни в одной сводке не читал про погибшие и пленённые токарные и фрезерные станки.

– Два... Хорошо, пусть будет два. Только это далеко не последний мой заказ, – спокойно ответил я, понимая, что наша наживка заглочена Батищевым по самые жабры.

Мастер побарабанил пальцами по столу, раздумывая. Четверо его работников, переговариваясь громким шёпотом, слышимым по всей комнате, никак не способствовали повороту разговора в его пользу. Слишком уж велико было их удивление и чересчур экспрессивны выражения, которыми они обменивались.

– Полагаю, что кто-то из моих знакомцев тебе насоветовал, на что меня взять можно? А ну, цыть! – прикрикнул мастер на работников, – Подарки и измерители ко мне отнесите, да поживее. И работать. Солнце ещё высоко.

Подбодренные немудрёной шуткой, мужики, звучно топая, покинули контору.

Проводив взглядом работяг, мастер повернулся в мою сторону, всем своим видом показывая, что он ждёт ответа на вопрос.

– Всеволод Лобаев ко мне переехал. С меня современный цех, новые технологии и комфортное, безопасное жильё, а с него сто снайперских винтовок в месяц через полгода. Первые уже начали серийно выпускать. Шустро у них дело пошло. На сотню пока не вышли, но лиха беда начало.

– Понятно, – покивал головой мастер, выслушав мой ответ, – А станки какие в дальнейшем потребуются? Обычные, или опять что-то наособицу?

– Тех и других понемногу. На серьёзное производство я пока не тяну, а по мелочам вполне себе. Да вот, к примеру, – я вытащил из кармана небольшой подшипник, чуть поменьше карманных часов размером. Понравилось мне его крутить во время медитаций. Дед у меня чётками пользовался, а я вот с подшипником приспособился медитировать.

Мастер, как заворожённый, смотрел на крутящийся на моём пальце подшипник. Потом, сердито сопя, он полез ковыряться в тумбочке, что стояла в углу комнаты. Через полминуты его поиски увенчались успехом и Батищев протянул мне новенький подшипник, чуть большего размера, чем мой.

– Он же почти не крутится! – возмутился я, попробовав предложенный мне экземпляр.

– В том-то и дело. Крутится так себе, да ещё и люфтит слегка.

Следующие пять минут мы выслушивали горячую речь Батищева. Если коротко, то по его мнению нам надо все свои дела забросить и заняться одними подшипниками. Не хватает их стране, а у тех, что нынче производят, качество приличными словами не описывается.

– Мда-а, дилемма, – вслух высказался я, когда мы распрощались с Батищевым и пошли к автомобилю.

– А что случилось? – взглянул на меня Иван Силыч, донельзя довольный результатом прошедшей встречи. Дожали мы таки мастера станочных дел. Всемерную поддержку он нам пообещал.

– Вроде как я постоянно магию хочу возродить, а как за что не возьмусь, так всё на пользу технике идёт.

– Тогда может стоит не магией технику делать, а как-то наоборот это перевернуть? – хохотнул Силыч, усаживаясь в машину.

Задумавшись над его словами и обходя автомобиль, я наступил на крупный камушек и подвернул ногу.

– О, чёрт, – запрыгал я на одной ноге, тряся в воздухе обожжённой рукой.

Жара сегодня страшная на улице. Пока ехали, водитель всё время поглядывал на температуру воды, опасаясь, что мы "закипим". Оттого и капот, на который я опёрся, чтобы удержать равновесие, нагрелся словно сковородка и обжёг мне руку.

– Вот и старайся для этой техники. Она вся, как только работать начинает, так тут же и греется, – пожаловался я Силычу, дуя на ладонь и кастуя слабенькое лечебное заклинание, пока волдыри от ожога не полезли, – А ты говоришь, наоборот перевернуть. Хотя, подожди-ка...

После нашего разговора со Степаном про интромагов, где я ему объяснял принципы магии на примере работы электрического фонарика, как-то само собой у меня сложилось понимание, что электричество и магия имеют много общего.

Как магия, так и электричество могут давать свет и тепло, если нужные устройства подключить к источнику Силы. Однако у электричества есть любопытная особенность – зачастую оно обратимо.

Электродвигатель, если его вал вращает посторонняя сила, допустим тот же ветряк, способен работать, как генератор и сам вырабатывать энергию. К нему только нужно добавить постоянные магниты, или создать магнитное поле искусственно. Собственно, то же тепло или свет можно тоже превратить в электроэнергию.

Помню же я, что на рыбацкой заимке у Прокопьича была такая кастрюлька с проводами, которую он называл "партизанский котелок". Ставишь её на печь и она аккумуляторы на фонарике заряжает.

Зато в магии таких устройств нет. Такое впечатление, что маги на втором или третьем поколении выдохлись и перестали развивать своё искусство. Посчитали, что им достаточно обретённой Силы.

В отличии от магии, техника никогда на месте не стояла. Коллекция винтовок у Батищева на стене тому свидетель. Каждый следующий образец там сложнее и лучше.

Ряд предположений, почему в "мирной" магии состоялся такой застой, у меня есть. Каждое столетие, прошедшее после Войны, отмечено как минимум десятком серьёзных переделов. Вдосталь повоевали бояре между собой. Не до изобретений им тогда было, а там, глядишь, и поколение сменилось и пришли в Родах и Кланах к власти новые маги, которые кроме боевых заклинаний и не знали ничего.

Опять же приличное и разностороннее образование маги стали получать только после основания Империи. До этого как-то не грешили в Кланах изучением той же физики. Считалось, что будущему боевому магу она ни к чему.

Оттого, что магия была везде, а на Источниках её концентрация была даже избыточной, никто всерьёз и не задумывался над тем, что Силу можно получать как-то иначе. Например, из того же избыточного тепла. Да и смысла раньше не было решать такие задачи. Мощные моторы появились не так давно и с каждой следующей их моделью они только увеличивают количество лошадиных сил, а сами становятся легче. Проблема перегрева двигателей на тех же императорских гонках встала передо мной во всей красе.

– Силыч, а сколько лишнего тепла выделяет ярославский движок, что у нас на "Сапсане" стоит? – как можно равнодушнее спросил я у механика. Рано пока говорить о чём-то всерьёз, если у меня нет даже примерного решения, как это тепло превратить в Силу. Одни догадки.

– Считается, что у наилучших моторов КПД порядка двадцати пяти процентов. У ярославского поменьше будет, думаю, – серьёзно ответил Иван Силыч, почувствовав, что я неспроста задал вопрос.

– Три четверти в воздух улетает, – зафиксировал я цифру в своей голове, потирая руки.

Понемногу складывается у меня решение той задачи, которая на гонках проявила себя достаточно очевидно. "Сапсану" тогда откровенно не хватило Силы, чтобы долго лететь на большой высоте. Даже мои накопители, как бы не лучшие в мире, и те ситуацию полностью не разрешили. Запросто мы могли тогда не дотянуть до финиша с работающими магическими движками.

Получается, что современным дирижаблям уже не хватает той концентрации Силы, которая рассеяна в воздухе. Я восполнил этот недостаток запасами с накопителя, а мог бы и преобразовать в Силу избыточное тепло бензиновых двигателей и направить его на гравики или в обратно, в те же накопители. Вот тебе и "наоборот".

Спасибо Силычу за идею.

* * *

На следующий день со стартом на облёт казённых земель мы слегка задержались. Сначала ждали князя Гончарова, у которого неожиданно образовались срочные дела, потом наблюдали за затянувшимся отправлением дирижабля с охраной, летевшей с нами в качестве сопровождения.

Из-за задержки я не переживал. Пусть мои гости сами лишний раз посмотрят, на сколько "Сапсан" быстрее и удобнее с его возможностью старта прямо с земли, а не от стартовой мачты.

От пилотов, занятых управлением, мы отгородились недавно установленной перегородкой, поэтому начавшейся беседе никто не мешал.

– Скажите-ка, граф, вас случайно не удивил тот факт, что после вашей триумфальной победы на гонках её участники не кинулись заказывать у вас дирижабли вашей конструкции? – поинтересовался у меня князь Константин, поглядывая в иллюминатор на медленно поднимающийся дирижабль сопровождения.

– Мы обсуждали этот вопрос с партнёрами, но сошлись на мнении, что скорее всего гонщики посчитали нашу цену завышенной, – пожал я плечами, ещё не понимая, к чему задан вопрос.

– Серьёзно? – с лукавой усмешкой поинтересовался князь, – Вы считаете, что Кланы, которые в месяц на представительские расходы тратят миллионы, не в состоянии купить парочку ваших дирижаблей?

– Тогда я действительно чего-то не понимаю, – вынужден был я признать справедливость вопроса, ожидая продолжения начатой темы.

– И вас совсем не смутило то, что пресса в этот раз на редкость скупо отозвалась о победителях, или то, что вы не были приглашены в Клуб Аэронавтов, куда по традиции зачисляются все победители? Причём, бесплатно. Без весьма серьёзного вступительного взноса, – продолжил бомбить меня Константин наводящими вопросами.

– Скажу честно. Знание традиций, степеней родства и ведения двусмысленных разговоров не является моей сильной стороной. Столичная аристократия этим живёт. Они с детства всем тонкостям обучены, а я обычный провинциал, слегка обременённый знаниями этикета на уровне курсанта Академии, – объективно констатировал я очевидное.

– Самокритично. Особенно если учесть ваш возраст, – рассмеялся Константин, – Тогда и я не буду ходить вокруг да около, тем более вы сами сказали, что двусмысленности – это не ваше. Ветераны гонок не очень-то и хотят пересаживаться на новые дирижабли. Причин много, начиная от материальных и заканчивая переучиванием и опробованием новой тактики, пока насквозь для них непредсказуемой. Слишком много нераскрытых возможностей у вашей новинки с их точки зрения. Поэтому при Клубе образован весьма деятельный актив, составивший Меморандум на имя Императора. Достаточно вольно трактуя правила гонок, там на пяти страницах приведены аргументы, по которым дирижабли, вроде вашего, не соответствуют гоночному регламенту и впредь не должны допускаться к участию в соревнованиях.

– Я тоже знакомился с правилами и никаких ограничений там не нашёл, – достаточно спокойно отозвался я на неприятную новость, – Кроме того, мы изначально задумывали "Сапсан" не для гонок. Основная идея заключалась в том, чтобы создать самый быстрый, комфортный и безопасный транспорт для тех, кто может себе его позволить. Как видите, эта задача выполнена.

Я с улыбкой обвёл рукой салон, в очередной раз мысленно поблагодарив Дарью за достойный интерьер.

– Эх-х, знали бы вы, сколько сотен адвокатов ежемесячно находят лазейки в имперских законах, где вроде бы всё прописано достаточно чётко и однозначно. А тут даже не закон, а правила, наспех составленные лет пятьдесят назад. Но, собственно, речь не про Меморандум. Я бы и не стал при князе Гончарове начинать этот разговор, если бы он не был частично связан с нашими интересами. Я надеюсь, вы ещё не передумали с выкупом судостроительных верфей и моторного завода?

– По вашему совету я отложил туда визит, но завтра всё равно планировал съездить посмотреть, что там и как. Время поджимает. Дня через три мне обязательно нужно быть в столице, – я специально не стал вдаваться в подробности, и лишь кратко обозначил свои планы на несколько дней вперёд. Вряд ли двух аристократов настолько интересует жизнь провинциального графа, чтобы мне стоило расписывать её по дням.

– Как вы отнесётесь к тому, что мы тоже поучаствуем в выкупе интересующего вас объекта? Скажем так, вложимся с князем Гончаровым процентов по десять, – с каким-то странным любопытством посмотрел на меня Константин.

Нечто подобное я ожидал. Всё-таки не зря я с Липатовым частенько советуюсь. У него огромный опыт и чутьё на разные предложения. В этот раз он тоже не ошибся, более того, по пунктам мне рассказал и объяснил, что и как следует заранее выяснить, и какой ответ дать в том или ином случае. Иметь дела с аристо – палка о двух концах. Можно высоко взлететь, используя их связи и режим максимальных преференций, а можно и потерять так много, что потом вряд ли когда поднимешься.

– А я могу задать несколько вопросов и услышать на них откровенные ответы, перед тем, как приму решение? – похоже своим ответом я изрядно развеселил моих собеседников, иначе с чего бы они переглянулись и заулыбались. Может считают, что от подобных предложений не принято отказываться, но тогда я их разочарую, и на своих визитах в Камышин надолго поставлю крест.

– Извольте. Любопытно будет послушать, – справился с улыбкой Константин, восстанавливая серьёзное выражение лица, хотя я ясно видел, что чёртики у него в глазах бегают, как у нашкодившего пацанёнка.

– Во-первых, мне нужно знать, что именно вы ожидаете от нашего сотрудничества? Во-вторых, в чём конкретно будет заключаться мой интерес? В-третьих, а не поссоримся ли мы, если наши конечные цели не найдут общих точек соприкосновения? Сразу хочу предупредить – в делах я партнёр жёсткий, а к моторному заводу имею свой интерес и далекоидущие планы. И чисто для удовлетворения моего любопытства, объясните, как всё это увязано с гонками? – выговорившись, я откинулся на спинку дивана, и полюбовался на собеседников, понемногу утративших свою весёлость.

– Мда-а. Давайте начнём с меня, – подал голос князь Гончаров, – Меня интересует судостроение и моё участие в государственной программе. Подчеркну, официальное признание моего участия. Про интерес к прибыли говорить не буду, он подразумевается сам по себе. Ваш интерес с моей стороны могу обозначить своей протекцией и сниженной выкупной стоимостью объекта. Предполагаю, что для ссоры у нас будет возможность, если выкупной объект не встанет через год на ноги и захиреет.

Так. С одним всё понятно. Деньги, орден и развитие его региона, включая водный транспорт. Претензии обещает только в случае неудачи.

Я демонстративно развернулся к Светлому князю Константину, ожидая его объяснений.

– Начнём с того, что мне сотрудничество с вами просто интересно. Можете не верить, но я готов из чистого альтруизма оплатить собственное любопытство. Переходя к делам более материальным и меркантильным, хочу отметить, что мои интересы в основном лежат в области моторов. Изначально в Империи отмечено пять заводов, способных производить дизельные двигатели. Камышинский не самый крупный из них, но судовые дизели изначально и не предполагалось выпускать на каждом заводе, а я, как-никак уже пятый год являюсь шефом Кронштадтской миноносной эскадры, а заодно и бригады торпедных катеров. Той самой эскадры, которая не первый год ожидает, когда же у них появятся достойные двигатели. Мы полагаем, что дизель мало того, что увеличит скорость миноносцев, но он и способен в полтора раза повысить дальность их действия. Отдельно отмечу интерес к дизельным двигателям со стороны транспортных дирижаблей тяжелого и сверхтяжёлого класса. Так что прямой интерес всех будущих партнёров более чем ясен. Появится удачный дизельный мотор и я максимально быстро постараюсь обеспечить его установку и испытания на действующем флоте. Насчёт возможной ссоры – раз мы не поссорились из-за того, что вы закопали мой проект высотного разведчика, я имею ввиду "Айвенго", то надеюсь, что мы и дальше проживём мирно. Могу ответить и на вопрос, как всё это увязано с гонками. Отгадайте с трёх раз, кого предполагает заслать актив Клуба Аэронавтов, в качестве посыльного с их Меморандумом к Императору? Могу подсказать, что Государь уделяет своё внимание только вопросам имперской важности, зачастую заставляя всех остальных ждать разрешение на визит к нему месяцами. Вижу, вы правильно поняли, – чуть слышно хмыкнул князь Константин, когда я подняв брови домиком, посмотрел на него с недоверчивой улыбкой, – Более того. Я могу предсказать результат. Когда я принесу ему Меморандум, он посоветует мне в следующий раз писать такое творчество на мягкой бумаге, пригодной для использования в сортире. А потом на вас обрушится вал заказов. Вот тут и возникает переплетение интересов. Исходя из заключений наших аналитиков вы не вытянете оба проекта по финансам. Придётся вам или дирижабли отложить, или заморозить судостроение и моторы. И то, и другое – плохие решения. Не дадите всем страждущим свои дирижабли к следующим гонкам – наживёте целую кучу высокопоставленных врагов. Не сможете освоить судостроение и моторы – получите неприятности от двух князей и одного Императора. И какое будет ваше решение?

– Я займусь фотографией, – чистосердечно ответил я, заметив жестикуляцию пилота сквозь полупрозрачную перегородку. Мы долетели до казённых земель, и мне надо было отметить и сфотографировать участки, подходящие под проект и найти места, пригодные для будущего причаливания барж - заводов. Благо, с нашей высоты все мели и глубины видны, как на ладони, – И немного подумаю.

Вместо традиционной треноги у меня была подготовлена шарнирная установка, на которой крепилась фотокамера. Пилотам я заранее объяснил и прорисовал на карте, как и где нам нужно лететь, и поэтому, не отвлекаясь на корректировку маршрута, я старался сделать как можно больше снимков, чтобы запечатлеть на стеклянных пластинах максимум информации. Плёночным фотоаппаратам я пока не доверял. Слишком уж у них непредсказуемые результаты после проявки были. Дело даже было зачастую не в мастерстве фотографа, а в качестве плёнки, которое трудно пока назвать удовлетворительным.

Поэтому – пластины. Просто, качественно, надёжно. Да, сам фотоаппарат большой и его "гармошка" на дирижабле несовременно выглядит, но это не мои проблемы. Научатся наши производители фотоаппаратов делать что-нибудь получше, так я вперёд всех такую технику куплю.

– Мы можем снизиться и не спеша пролететь над тем объектом? – спросил князь Гончаров, указывая на появившиеся вдали строения и квадраты прудов.

Дав пилотам распоряжение, я в бинокль посмотрел на указанное князем место. Очень похоже на карпятник. Только пруды небольшого размера и зданий с оборудованием многовато для обычного рыбного хозяйства.

– Рыбозавод три года назад построили. По их отчётам они одних только мальков осетровых по несколько миллионов каждый год в реку выпускают, а недавно дополнительное финансирование попросили, чтобы каспийскую селёдку начать восстанавливать, – успел услышать я рассказ Гончарова, когда вернулся в салон, – Два года собираюсь сюда выбраться, чтобы посмотреть, и всё никак времени не найду.

– Садиться будем? – задал я вопрос Гончарову, присмотрев подходящее место совсем недалеко от строений рыбозавода.

– И действительно. Вы же к посадке на землю приспособлены. Господа, как вы отнесётесь к небольшой экскурсии? Заодно и разомнёмся слегка, – оживился князь.

С посадкой мои пилоты справились замечательно. Дирижабль княжеской охраны тоже не подкачал. Они зависли метров в двадцати над землёй и пару охранников спустили на тросах. Оба князя только хмыкнули, наблюдая за ловким десантированием, и мы, дождавшись подбежавших охранников, пошли к воротам рыбозавода.

Сначала я прошёлся вместе со всеми, выслушивая, как местный директор рассказывает и объясняет, что и как у них устроено. Когда он начал жаловаться на корма низкого качества и слабенькую электростанцию, я навострил уши и отпросился на её осмотр.

Высоких труб на территории рыбозавода я не заметил, значит генераторы работают не от паровой машины. Так и оказалось. Три бензиновых двигателя, лошадей по сто каждый, наполняли грохотом небольшое помещение, стоявшее далеко в стороне от завода.

– Сейчас на максимальной нагрузке все три генератора работают, но обычно мы два используем, а третий в резерве держим, ну и меняем их время от времени, чтобы наработка примерно одинаковая была, – прокричал мне местный механик почти что на ухо. Шумно у них. Я и трёх минут не выдержал, с облегчением выскочив на улицу.

Полуоглохший, ещё раз осмотрел снаружи строение. Нет, я так строить не буду. У нас климат посуровее, чем в Камышине, и задачи у моих электростанций немного другие предполагаются.

В планах по первоначальному освоению земель у меня значатся дороги и электростанции. Идею о паровых машинах я отверг, после того, как намучался со своей станцией, построенной у верфей. Долго, дорого и с обслуживанием не всё просто. Уголёк дороговато встаёт, когда его везёшь машиной за триста с лишним километров, а уж про водоподготовку и говорить нечего. Одних лаборантов только трое и куча дорогих приборов и химикатов. Есть такая незадача у мощных паровых машин – если за качеством воды не следить, то накипь их быстро из строя выводит.

Мне нужны мощные дизельные моторы. Только они помогут с развитием будущих селений на моих землях. Была, правда у меня идея с большой центральной электростанцией, но когда Степан посчитал мне стоимость линий электропередач, то идейка увяла. У стальных проводов потери сумасшедшие, медные мне не вытянуть по деньгам, а алюминий пока дороже меди стоит, да и не достать его. Вояки почти все лимиты под себя подгребли.

– Считаю, что мне стоит принять ваше предложение, но хотелось бы заранее проговорить некоторые моменты, – вернулся я к отложенному разговору, когда мы вернулись на мой "Сапсан", и поднявшись в воздух, наблюдали за возвратом охранников на их дирижабль. В этот раз у них так ловко всё не получилось. Одного охранника так и вовсе пару метров по земле протащило, прежде чем лебёдка его выдернула вверх.

– Думаю, что слегка я вам смогу помочь, – Гончаров, убедившись, что охрана загрузилась, повернулся ко мне, – Закажу-ка я у вас парочку таких же дирижаблей, как ваш "Сапсан". Очень уж мне понравилась возможность неожиданной инспекции. Полагаю, что неплохой прибылью мне такая покупка обернётся. Как узнают людишки, что князь в любой день у них появится может, так и за порядком лучше смотреть станут.

– Предполагаю, что ваш интерес к электростанции как-то связан с нашим разговором? – проявил проницательность Константин, улыбкой отметив заинтересованность Гончарова и принятое им решение.

– Да. Мне нужны люди. Земли у меня много стало, а люди с неё разбежались. Часть ушла из-за наших распрей, но ещё больше в города перебралось жить. Особенно молодёжи много уезжает. Представьте деревню зимой. Керосиновые лампы, печное отопление и занесённые снегом дороги. Со скуки свихнуться можно, а заняться нечем. Ничем молодых парней обратно не заманишь, кроме современных посёлков. Таких, чтобы с электричеством были, с центральным отоплением, с тёплыми туалетами и прочими современными прелестями. И обязательно цеха с производством и зарплатой повыше, чем в городе, – поделился я своими планами по возрождению моей вотчины, – А для электричества мне нужны дизельные электростанции.

Ничего сверхъестественного я не придумал, всё уже на посёлке при верфях опробовано. Да, сначала трудно дело шло, зато теперь никого уговаривать не надо. Желающих работать на верфях и жить в посёлке при них с каждым днём всё больше. Недавно его жители клуб затеяли строить, что характерно, своими силами. От меня только материалы и разрешение потребовались.

– С большими заводами конкурировать собрались? – покачал головой Гончаров, явно не одобряя кажущуюся легкомысленность моих планов.

– Ни в коем случае, – откликнулся я, – Скорее буду дополнять нужный ассортимент тем, что заводам пока не по силам.

В подтверждение своих слов я вытащил из кармана всё тот же подшипник и рассказал, сколько их самого разного размера и назначения окажутся востребованы, начни мы их выпускать по нашей технологии. Похоже, убедил. Может и не до конца, так я и не про все свои планы рассказал. Идея – штука такая, разлетающаяся. Озвучь её раньше времени, смотришь, через год - другой твою идею не только подхватят, но и тебя опередят. Поэтому, чем дольше мои собеседники сомневаются, тем дальше я успею уйти вперёд. Не то, чтобы я что-то плохое задумал, нет. Так, по мелочам. У того же Батищева сынок подрос. Неплохой мастер, как я понял, но ему ещё долго придётся в тени папы находиться. А по мне, так вот он, готовый руководитель цеха. И наверняка в Камышине я не одного такого мастера найду. Останется только их заинтересовать, чем можно, да потихоньку к себе перетащить. Именно таких, которые на сегодня тут не слишком заметны и востребованы, а иначе без претензий от Гончарова не обойтись.

Что касается князя Константина, то к нему у меня отдельный интерес. Его проект с "Айвенго" мне как нельзя кстати. Не могу я поверить, что победа "Сапсана" без внимания военных прошла. Значит рано или поздно, но подкатят они ко мне со своими интересами. Самым лучшим выходом будет подкинуть им альтернативу, и "Айвенго" для неё вполне подходит. Более того, я даже помогу князю и готов доработать его проект, чтобы именно его дирижабль был востребован армией, а мой считался всего лишь дорогой гражданской игрушкой. Надо только проверить одну идею, которую я недавно случайно извлёк из беседы с Силычем. Тем не менее, князя стоит вербовать себе в союзники прямо сейчас, пока представился удобный случай и армейцы ещё не определились в предпочтениях.

– Если позволите, я немного вернусь к началу разговора, а именно к вашему проекту с "Айвенго", – сложив на удачу пальцы крестиком, начал я отработку своей интриги. Да, если разобраться и быть перед самим собой честным, то так оно есть. Мою попытку отбояриться от интереса военных по другому никак не назвать, – Дайте мне пару месяцев, и я не исключаю возможность существенной реанимации вашего проекта высотного разведчика. По ряду конструкционных причин мой "Сапсан" на эту роль не подходит. Особенно, если обсуждать полёты на высоте в шесть - семь тысяч метров.

– Сколько? – недоверчиво посмотрел на меня Константин, развернувшись ко мне всем корпусом и вцепившись обеими руками в стол, – Вы шутите? И почему ваш "Сапсан" не подходит?

Ага, всё-таки князь мне не поверил сходу, потребовав объяснений.

– У "Айвенго" больше запас гелия на каждый килограмм нагрузки. Соответственно, там где "Сапсан" начинает форсировано работать гравикомпенсаторами, вы ещё вполне обходитесь обычным режимом. У вас три мощных бензиновых двигателя, а не два, и это будет важно. Ну и кроме того, "Сапсан", для его размера и грузоподъёмности максимально сбалансирован. Вряд ли у нас получится что-то улучшить без потери других параметров, – я выложил ранее обдуманные доводы, против которых изначально было трудно возразить в силу их объективности, – Максимальная высота полёта у "Сапсана" чуть больше четырёх километров. Предполагаю, что у "Айвенго" она может быть раза в полтора больше.

– Ну это же... Надо узнать, какова у них дальность зенитных орудий, – чуть слышно пробормотал Константин, погружаясь в раздумья.

– Не подскажете ли мне причину интереса в моей персоне со стороны Анны Константиновны? – задал я вопрос Гончарову, немного подождав и убедившись, что князь Константин для нас на некоторое время потерян, как собеседник.

– А, вы про свою родственницу... Интересная дама. К счастью, всё оказалось не так плохо, хотя сначала я предполагал, что оказавшись у нас она доставит хлопот, – нехотя ответил Гончаров.

– Лет шесть назад Анна Константиновна была достаточна близка с нашим Императором, – выдал князь Константин, отходя от своих мыслей, – Но чересчур рьяно полезла в политику и стараниями двора получила отставку и пожелание жить подальше от столицы.

Ого... Как всё не просто.

– У нас она нашла себя соратницей генеральши Кайсаровой, и предполагаю, что при её нынешней активности она через год - другой сменит генеральшу на её нелёгком посту, – позволили себе чуть заметный смешок Гончаров, описывая частицу светской жизни местного общества, – Кстати, мы тут с князем поспорили. Не расскажете нам, чем закончился ваш разговор с нашей главной свахой?

– Настоятельной рекомендацией отбросив все дела откликнуться на приглашение княжны Юсуповой, как только я его получу, прибыв в столицу, – признался я, заканчивая свой ответ под весёлый смех двух князей, переходящий в откровенно неприличный ржач.

– Сходу, из главного калибра... – выдавил сквозь смех Гончаров.

– Юсупова. Первая статс - дама Старой Императрицы... – попытался прояснить мне ситуацию Константин, но посмотрев на моё растерянное лицо, только махнул рукой и вытирая платком набегавшие слёзы, продолжил веселиться.

Вот гады. Что смешного-то?


Оглавление

  • Часть 2. Проды цикла "Не боярское дело". Главы 11-19
  • Глава 12-19, Не боярское дело