Лилия (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Пролог

Отрывок из статьи: «Я пубертатный подросток»


Девочка, со стремительно сформировавшимся женственным телом и мужающий на глазах мальчик не вступили во взрослый мир, но покинули детский. Как результат: двойственность положения и поступков.

Потеря эмоционального равновесия вызвана перестроением гормональной системы организма, разницей в темпах физического, духовного развития подростка и степенью его социальной адаптации. Характерная повышенная восприимчивость и ранимость в отдельных случаях приводят к неблагоприятным последствиям в виде атипичного сексуального поведения, стимулирующих сознание экспериментов и суицидальных попыток. В этом возрасте начинается следующая психосексуальная фаза – фаза романтической влюблённости, с одной стороны, и эротических желаний – с другой…


Журнал «Психология и психотерапия подростков» 1981 год.


«Эти кадры припоминаю отчётливо и моментами яснее, чем отдельные эпизоды прошлой недели:

В напряжении я сидел истуканом, от её прикосновений, якобы невзначай, моё многострадальное тело было наэлектризовано до кончиков волос и коснись меня кто-либо иной, его отбросило бы ошпаренного высоким напряжением. Периферийным зрением я не мог упустить из виду, направленные против меня почёсывания прелестной ножки, золотистые штрихи на округлившемся бедре и белоснежные трусики-шорты, выглядывающие из-под сарафана на мгновения при прикосновениях хозяйки (якобы поправляет задравшиеся до неприличия края – целенаправленно, безусловно, целенаправленно).

Все окружающее перестало существовать, были в этом мире только она и я, и мысли, волнующие смелостью, роились в черепной коробке беспорядочно, точно пазлы, раскиданные на столе несмышлёным ребёнком, фиксирующим в отдельных нечто замечательное.

Она понимала, что происходит в моей голове, с моим организмом и даже если не вполне отдавала отчёт, обескураживающее воздействие своё осознавала на инстинктивном уровне, чертовка!


Лилия… её звали Лилия… или Лиля. Её образ поглотил мой разум. Я чуточку старше, но также подросток, но в этом возрасте разница в два три года кажется целой вечностью – было в этом запретное.

Таковые особи будоражат воображение, и вызывают жгучий, неугасаемый интерес. Лилия, обладала врождённым даром соблазнения, подавления и обезоруживания и пользовалась этим оружием в своё удовольствие. Она не копалась в себе (да и могла ли в таком-то возрасте?), но природная смелость и уверенность в силе собственного обаяния подсказывали ей верное направление – она действовала осознанно, словно великосветская эскортница…»


В повести присутствуют откровенные сцены и исключить оные не представляется возможным – всё описанное происходило в действительности. Особо целомудренные, наверняка, забросят вскоре чтение и будут проклинать меня как извращённого социопата. Однако изложение последует, ибо целью изложения является попытка вспышкой осветить собственную духовную мглу; избавление; исповедь; и не одной, а нескольких людей.


«Пубертатные1» дети. Они многое понимают и воспринимают отдельное не по годам мудро. Вся эта «грязь» существует в реальности, бывает случается вблизи вашей неприступной крепости и, возможно, некоторые не замечают, что члены семьи уже переступили черту условностей.


Молодожёны – дети. И дети с завидным упорством заводят детей. Слово применено отнюдь не ошибочно: они именно «заводят», поскольку это модно, либо потому что: «у них же есть» или следуя эталонному: «так принято» (точно не ребёнок это вовсе, а гавкающая в руках шавка).


Спокойно! Опрометчивое негодование неуместно. Прежде чем осуждать, стоит копнуть глубже, вспомнить свои потаённые переживания и пресечь лицемерие в корне. Все слеплены из одного теста, мы не выбирали родителей – создатели не посчитали нужным предоставить таковую возможность.


Многое описываю по истечении двадцати с лишним лет, выуживая обрезками из затаённых уголков памяти. Привередливые наверняка заметят некоторую непоследовательность, возможно сумбурность, на что отвечу о такой же хаотичности своих воспоминаний, о всплывающих спонтанно картинках, которые в хронологическом порядке не возникают, а как вздумается, в зависимости от тех или иных ассоциаций.

Часть первая

1


2009 год. Параллельное настоящее, иллюзорное будущее:

Как же я хочу выпить!

Кажется, спирт не действует; я уверен – разум чист, разве что несколько спокоен, излишне оптимистичен. Волной набегает бесконечное ощущение счастья. Мне лучше, мне легче. Веселье нежной поступью вползает в горло, щекочет. Наступает эйфория (слегка задыхаюсь), уже невмоготу, и я должен отхлебнуть ещё немного. Нестерпимо тянет поделиться своими заумными соображениями с маленькими бедными людишкам, выплеснуть радость, заразить.

Не трезв. Иду ночью по пустынной дороге, в снегу. Вдали одинокий фонарь уныло освещает малое пространство в пару метров. На его фоне стремительно-нескончаемые штрихи снежинок завораживают словно пламя и вроде бы напоминают заблудившийся в памяти детективчик. Мир вокруг сказочный и таинственный. Меня не заботит, что через день предстоит валяться на исхудалом матрасе, скрываясь в более или менее защищённом месте. Отсутствие приевшегося чувства ответственности пленяет и всплывает заманчивая идея: бросить все и остаться на улице. Весь груз общественной сознательности готов сбросить, сохраняется лишь пустота и одна единственная цель – забыться. Самостоятельность не удручает и не пугает. Отныне смысл твоей жизни предельно ясен и первые же сто граммов наполняют великим облегчением. Чередование эмоций с высокой скоростью преподносит окружающее в более красочной тональности. После, зависимость одолевает, умиротворённость испаряется точно дымка, остаётся одно – потребность утоления жажды.


Этот период всегда вспоминается с горечью.

Я выхватываю сыр из мышеловки. Успеваю раз, другой раз. Но рано или поздно капкан захлопнется и поймает…


2


Общежитие кишело клопами. По коридорам сновали молоденькие в домашних халатиках (как у себя дома), смелые в коротеньких, до такой степени, что приходилось укрываться в комнате и выпускать на волю тысячи стремящихся зародить новую жизнь, иначе не было мочи продолжать занятия, поскольку всё упиралось в одно единственное: овладеть кем бы то ни было более или менее симпатичной наружности.

У кого-то это получалось легко. После в кругу единомышленников я поддакивал с видом искушённого любовника и улыбался многозначительно, как бы давая понять, что: «да, я-то знаю». В действительности не выходило с ходу взять ненавязчиво так, чтобы появились перспективы. Зачастую я не обладаю в достаточной степени решительностью непосредственно завязать знакомство, играючи приобнять и уже вечером продолжить с особенным пристрастием. Втайне признавал свою робость, а скорее трусость, понимал – бояться нечего, разве что осуждения или насмешек, в общем же отказа. Многие виновницы моих мучений желали, были готовы, и конкуренты уводили. А мне приходилось освобождаться в одиночку, восстанавливая картиной ту самую, которая мгновением ранее прошлёпала на общую кухню в цветочном одеянии. В том случае если была возможность. На металлической кровати, взглядом в потолок, представляя просеменившую по длинному коридору и заканчивая другой по мере приближения конца…


Позднее я влюблялся в любую миловидную особу без памяти, но не настолько, чтобы она затмила единственную мою любовь, боль и отчаяние – Лилию. Влюблённость длилась всего несколько часов, до тех пор, пока думы не фокусировались на очередной искусительнице, благо их хоть отбавляй и сотни раз до этого обозреваемый облик представал в новом образе, в новой позе так, что каждая из них, вроде бы знакомая, но перевоплощалась и казалась таинственно-желанной.

Иногда я любил их поочерёдно, бывало всех разом.


Есть во мне, скрытая от посторонних склонность к подчинению и это шло вразрез с образами «горячих» мужчин, описанных в книгах порнографической направленности. Приходилось жить с этим: в противоречии с самим собой и в необъяснимом опасении выдуманной реакции, со стороны той, что при грубой настойчивости прогнулась бы с неизбежностью, и даже с радостью.


Где-то упоминалось: мужчины, выросшие без отца и с матерью авторитарного характера становятся мазохистами или геями. Поскольку мать все же не была личностью авторитарной, вторым не стал, но тяга к покорности давала о себе знать и несколько мешала: привлекающий меня типаж женщины предпочитает наглых; мечтает, что хам, насильно, сквозь благовидное сопротивление склоняет к соитию, как в бульварных романах буквально «проникая в трепещущее лоно, крепким и большим…». При этом она стонет и отдаётся, до этого неприступная, но сломленная железным характером и обязательно с «черными как смоль волосами», возможно, как «вороново крыло» или ещё черт знает каким описательным словоблудием.

Подобного рода шевелюрой создатели меня не одарили, хамством подавно. Впрочем, получалось напускать на себя (преподносимого для окружающих) нагловатый вид, особенно под впечатлительным воздействием нескольких бутылок пива или рюмок водки, после чего все упрощалось, а я старался выглядеть тем самым самцом, с запредельным уровнем тестостерона, которого в девичьих мечтах представляла та или иная собеседница.


3


Этого не достаточно.


С целью донесения глубины моей уничижительности поведаю о своём опыте связи с ночными бабочками.


Собой я был смазлив, без труда нашёл бы более порядочную пассию и мог менять их как перчатки, но ущербность неустанно преследующего прошлого и скользкое настоящее оказывались препятствием для выстраивания отношений с девушками благопристойного поведения. Отчаявшись повергнуть кого бы то ни было, изнывая от необходимости высвободиться, я знакомился с миловидной проституткой.


Особенно запомнилась одна с невыразимой печалью в красивых глазах:

Она была юна, но не образом жизни. Потрёпанная во швах кожаная куртка-френч (не по погоде, но облачением рабочим, едва доходит подолом до средины пока ещё округлых и точёных бёдер) вероятно последнее из всего приличного, что у неё сохранилось. Она представляла собой подростковую худобу и стройность. Во взгляде сквозила тоска с ноткой отчаяния. Поникшие очертания лица – словно сгорбленная ветром осинка склонилась она под бременем одолевшей безвозвратно зависимости. Рассматривая её худенькую спину появлялось желание защитить и вырвать из бездны, вовсе не способную оценить порыв, поскольку все в ней упиралось в одно: отречься от окружающей действительности снова и это было самым сокровенным желанием и единственной целью, для достижения которого она вышла в свет в этот день и выходила во все предыдущие.


Ей ничего этого не требовалось, интерес к происходящему отсутствовал напрочь. Оказавшись наедине, до этого напряжённый жезл моей страсти увядал в нерешительности и всяческие желания рассеивались в разочаровании. Она поглядывала на дверь, молилась про себя, чтобы все быстрее кончилось и стремилась упорхнуть за очередной дозой. Даже при том, что осознание неисполнимости было очевидным, рабское намерение доставить удовольствие склоняла меня к её промежности. Она покорно поддавалась и раскрывалась: «пусть делает что хочет лишь бы быстрее, быстрее» …


После, протрезвевший, но все ещё с замутнённым рассудком: голова раскалывалась, а тревога уже наступала, постепенно трансформируясь в ужас – мой разум поглощён предстоящей кроводачей, якобы из благородных мотивов, а втайне разведать не вселилась ли в меня зараза. День этот откладывался, поскольку заставить себя не хватало решительности и проще было жить с неизвестностью, но в лживом спокойствии…


Я был уверен, что с моей возлюбленной не допущу такого, буду держаться на расстоянии, ибо грязь эта не должны смешаться с ней. Однако в закоулках, в задвигаемых на задний план фрагментах, червоточинка шептала: «ты же не остановишься», «не удержишься» и заглушалась мной с возмущением, мол: «что же это я воздержаться не смогу?».


Ранее я уже погубил, вероятно не одну, мало озаботившись тем, как после заражения должна себя чувствовать чистая и целомудренная до этого девчонка. Моё лихачество преодолевало всяческие барьеры, заглушало совесть: разве что-то может быть ценнее, чем репутация лихого малого, который де не упустит свой шанс и оставшись вдвоём добьётся своего, а не впустую, мямля – отпетый заводила предъявил бы дословно: «ты не можешь бабу уломать?». И это было выше моих сил. Оставалось топить бедняжку.


4


Существовало ли все это?

Представляется мне, что все вокруг нас это виртуальные декорации. Материальное – ничто. Перемещение сознания людей в искусственную плоскость, воображаемые ценности вытеснили потребность обладания благами, которые когда-то были воплощены в действительности. Вкусы, осязание, обоняние, и другие чувства, которые испытывает человек, всего лишь плод деятельности мозга. Физическое тело – временная оболочка, созданная для защиты и функционирования духовного. Жизнь, прошлое и будущее, весь мир – проекция. Радость, оргазм, насыщение, тепло и холод – продукт мозговой активности.


Представьте такую картину: человеческие туловища малоподвижные в ячейках. На головах этих полуживых чучел сферообразные шлемы с подобием забрала на глазах. Обучение, работа, секс, еда, рождение детей, яхты, клубы, путешествия чередуются словно картинки. Ощущать дары цивилизации уже не требуется. Тело это системный блок, функционирующий ради поддержания процессора в работающем состоянии. Человечество остановилось также в деторождении, поскольку все это преобразилось в иллюзию. Да и плоть ненужный атавизм, а раз в нем нет необходимости, возможно, его и вовсе не существует, а все происходящее вокруг вселенский алгоритм, внедрённый создателями. Нет меня, нет вас; мы и всё окружающее – программа. И, при всем при этом, есть бесчисленное количество копий каждого, и они ступают на разные плоскости развития, совершают действие отличное от двойников и идут своим путём, словно персонажем управляет отдельный игрок. Множество параллельных вселенных, тысячи вариативных судьбоносных шагов. В тот момент как я с остервенением перебираю клавиатуру, другой я летит в космос, третий валяется в луже вперемешку с собственной блевотиной. Каждый я – эксперимент. Каждый мир запущен с конечной целью – формирование совершенного существа…


5


В отсутствие описания сущности родителей, знакомства и имитации любви, вероятно, картина окажется неполной. Следует попытаться понять, каким образом могло появиться подобного рода пресмыкающееся, слепленное смешением противоположностей.


Они при наличии совершенного и упорядоченного мира, не должны были соприкасаться и воспроизводить потомство.


Мать с присущей ей прилежностью и зачаточной склонностью к постоянству сохранила немногочисленные записи и редкие, в то время черно-белые, фотографии. Снимки, в отличие от вспышек памяти, имеют доказательный характер происходящего. Рассматривая отдельные я успокаиваюсь, поскольку, как указано выше, во мне растёт уверенность: все мы застыли малоподвижные в очках виртуальной реальности.


Но фотографии? Впрочем, и они могут быть всего лишь иллюзией. Тем не менее сложив и перемешав, переиначивая на свой лад, отражу краткую историю супружества вплоть до краха.


6


Мать повторила путь Анны Карениной одним из своих увлечений. Правда сценаристом её судьбы все преподнесено не так великосветски-романтично.


Мне трудно охарактеризовать её. Видимо потому, что отцовское мировоззрение явно ближе – во многом я его копия.


Она была симпатичной, с тончайшей костью, но не такой чтобы с правильными чертами лица, как у типичных безжизненных красоток. Определённо, в своё время она была чертовкой: интересовалась, мечтала о «черных волосах», напористых, пробивающихся по жизни непоколебимо, как её родитель. Благо или несчастье, но отец её (мой дед) был личностью жёсткой; сумел поднять на ноги четырёх детей, с одной рукой (инвалид войны), тащил к себе домой все, что плохо лежит и представляет выгодный интерес, как и полагалось в то время, да и всегда в нашем счастливом отечестве.


Кроме того, что была характером чертовки в девичестве, заточённым в рамки приличия жёстким надзором железного деда, она принадлежала к числу тех прилежных учениц, которые довольно сносно, если не очень хорошо, учатся, при этом не докапываясь до сути, но имея способности вникать в содержимое предмета достаточно, чтобы прослыть отличницей. Разумеется, благодаря запоминающейся внешности и телосложению гончей породы с ускоренным метаболизмом, девушка являлась объектом вожделения многих сверстников приблизительно равного возраста, но строгий надзор сохранил её в девичестве и даже нецелованной вплоть до утраты контроля.


Да, она была из таких, мужчины меня поймут. Именно гончая порода, не склонная к полноте, без каких-либо намёков на апельсиновую корку и с грудью неизменной упругости, пропорционального телу размера, не дынеподобные, а чуть выпирающие, остроконечные, и сохраняющиеся в подобном виде в течение всей жизни.


Она много читала. Читала исторические романы о королевах, принцессах. Поглощала книги с упоением, полностью погружаясь в вымышленный мир, представляя себя героиней – страстной любовницей, в окружении принцев, рыцарей и всяческих красавцев, похищавших её и уносящих в дальние края. Ею восхищались и боготворили, любили. Много книг! Благо дед не обращал на них никакого внимания, мол: «чем бы дитя не тешилось» – пустышка, девичья блажь, со временем пройдёт…


Младшая дочь, окончила школу с отличием.

Дед прорывался чрез невидимые преграды, угрожал культей, подкупал.

Ведомая отцом чуть ли не за руку она благополучно осела на первом курсе престижного университета.


Город испугал, восхитил её и пленил стремительностью. Девушка отныне была представлена самой себе и радовалась свободе. Строгий надзор остался там, в деревне, теперь до неё никому нет дела. Она самостоятельная – первокурсница.

В муравейнике кипит жизнь таких же весёлых, лёгких и беззаботных романтиков, мечтающих о великом будущем, но в полной мере способных отдаваться настоящему. Клопы делили комнаты со студентами. К ним уже все привыкли – это была неизбежность. Они настойчиво-смышлёные: передвинутые на середину кровати (чтобы не дотянулись со стен) смутили этих существ ненадолго: насекомые пробирались по потолку точно до того места, под которым спали тела и пикировали вниз вкусить плоть, чтобы жить. Бытовые мелочи.


Город обрушился на неё. В первые ночи она не могла уснуть, взбудораженная многообразием бытия и повсеместным присутствием юношей, которые теперь окружали её повсюду. Иногда было страшно – «я всего лишь песчинка» – казалось она не впишется в эту суматоху, не осилит самостоятельность. Не сомневающийся отец далеко, а он всегда знал, как стоит поступить. Она растерялась и даже расплакалась. Тихо. Натянув одеяло на голову так, чтобы не услышала сожительница – искушённая, но недалёкая, знающая все на свете, с даром легко сходиться со всеми, кто был ей интересен – коммуникабельность намного полезнее чем многие способности: легко и не скучно.


По вечерам собирались студенты. Тихоня слушала обхватив колени, не смея вставить слово, бесконечные разговоры о парнях, у кого с кем, и как, и какие ощущения. Она слушала с упоением. Запретное вдруг стало повседневностью, обыденностью и чрезвычайно волнующим…


7


Где-то в параллельной вселенной, параллельные отец и мать:

Интересная пара творческих, высокоинтеллектуальных личностей. Супруг живёт жизнью подчинения и удовлетворения. Желания и прихоти близкого человека исполняются с радостью, благоговейным жертвоприношением себя во имя комфорта любимой. Супруга принимает, и питается жертвами. Она – человек-вампир. Оба счастливы. Один тем, что жертвует, другой тем, что принимает жертву. Каждый из них есть тот, кто он есть, и находится на должном месте.


Увлечение посторонним, молодым и ушлым проходимцев, принимается её покорным как неизбежное, необходимое. Ей это требуется. Впрочем, не нужно что-либо предпринимать – удовольствие от ролей достаётся каждому. Её чувства, тоска, страсть есть средство для достижения собственного удовлетворения путём исполнения её прихотей. Он идёт за молодым человеком, просит его в очередной раз развеять тоску любимой, побывать у них. Он готов даже к тому, чтобы они далее проживали все под одной крышей. Он готов подчиняться им обоим и в какой-то момент третий также становится объектом поклонения. Отныне пресмыкающийся получает удовольствие от служения двум господам. Он счастлив. Ему необходимо подчинение. Жертвуя он довольствуется жизнью, дышит полной грудью – он удовлетворён.


Вариант устраивает, так было бы вернее. Но случилось иначе…


8


Отец сменил два университета, прежде чем закончить третий. В факультет связанный с математикой каждого поступал с лёгкостью. В перерывах успел послужить великой, но обречённой державе. Охранял границу. Бог знает от кого охранял, но границы есть, и он их охранял. Много веков назад одному из проходимцев вздумалось стать правителем и возникла необходимость огородиться от всего остального мира. Другому тоже понадобилось и появилось слово Родина. Две родины. При этом обе расположены на одном земном шаре, но в случае чего, защищая свою, а больше тех, кто желал оградиться и сохранить свою власть, два охранника должны были перегрызть один другому глотки.


Отец согласно нормам современности – неудачник! Так бы выразились многие успешные. Я же назову его мечтателем или Дон Кихотом. Он неудачник потому, что не обещал невозможного, боялся брать ответственность на себя и не умел приказывать и управлять, а напротив был склонен к подчинению (!).

Под его вмешательством весь производственный механизм работал как швейцарские часы и с максимальной эффективностью. Он из тех, кто «глубоко копает» и не довольствуется поверхностным пониманием – идеалист и стратег. Вместе с тем, его быстро смещали с должности, поскольку всегда находился болтливый умник, который вышестоящему руководству красочно преподносил свою исключительность и обещал невиданные богатства. После предприятие "накрывалось медным тазом". Образумившись властители пытались вернуть отца назад, но гордый и обиженный он отказывался в ущерб себе. В результате менял работу одну за другой и нигде толком не задерживался.


Промахи отец оправдывал отнюдь не своей несостоятельностью, а искал им оправдания пословицами, запоминая те из них, которые выгодно характеризовали его текущее положение: «встречают по одёжке, провожают по уму» … Отвергал всяческие проявления комфорта и остался аскетом на всю жизнь. В итоге забросил заботы о внешнем виде и ничто его не могло переубедить, ни грязные ногти, ни замасленные волосы. Он был из тех, кто искренне считал, что все его убеждения должны восприниматься окружающими роботами аналогично. Идеалист, пытающийся перестроить мир согласно своим убеждениям: никогда не признавался самому себе, что всего лишь маскируются, скрывает свои слабости не только от окружающих, но и от самого себя. В основном от себя, поскольку «мелькающие в декорациях» плевать хотели и лишь отворачивались с недоумением. Он перекладывал ответственность на народную мудрость, на правительство и на супругу со всеми её родственниками. Я ни разу не слышал, чтобы папа признал свою вину. Видимо, это определённая форма трусости либо слабости, которая преследует всю жизнь, мешая добиться тех материальных благ, что стали ценностью, характеризуя «общество потребления» как бы выразились социологи или другие представители туманных наук.


Отец имел творческий дар, чаще свойственный гуманитариям, чем склонным к точным наукам. Он лепил фигуры животных и очень точно отражал все мельчайшие детали. Даже мама при всей ненависти к нему, не могла упустить это из виду и как-то вскользь упомянула о фигурке «застывшей в прыжке лошади, как будто оживающей и готовой совершить прыжок через секунду, вот-вот, как в сказке».


При всей слабости духа, он отличался упрямством и нелепым бунтарством – качествами, вживлёнными в разрезы самокритичности, что весь из себя представлял клубок противоречий, чередующихся постоянно – цели менялись быстро, настолько, что он не мог принять себя таким какой есть, и до сих пор обманывает внутренне, убеждает. Кроме всего прочего отец довольно тщеславен, что вылилось в приятельские отношения с людьми, умом ему совершенно неравными и не претендующими – на их фоне чувствует себя великим.


Вопреки благоразумию своих убеждений и доводов, отец риски отвергал напрочь. Втайне от всех и самого себя боялся нового, малейших изменений; отказывался что-либо менять и в общем пересмотреть свои убеждения, так как это сулило неизвестность.


Я уверен, что в глубине он все понимал, поскольку много позднее преподнёс отцовское наставление, заслуживающее отдельную цитату:

«Удача это не что-то сверхъестественное. Желания человека определят степень его «успешности».

Мечты человека проецируются на его поведение и провоцируют к действиям для достижения целей.

Везение не есть дар. Судьба человека также не предопределена одним вариантом. Для человека расписан алгоритм множества судьбоносных ступеней. На пути становления мы делаем шаг в том или ином направлении футуристической лестницы как вверх, так и вниз и если брать для себя как цель – достижение верха лестницы успешности, необходимо выбирать плоскость выше, которая, вероятно, приблизит к этому статусу.

Представь игрушку, в которую играл в детстве: на круглом основании, состоящем из лабиринта многих направлений, лишь одно ведёт металлический шарик к центру. В переплетении возможных судеб человека таких направлений множество, но целью человека остаётся успех, и задача упрощается, поскольку путей больше, и они вариативные, то есть меняются в режиме реального времени.

Иногда стоит посмотреть на свои действия со стороны подобно наблюдению за шариком, чтобы определить верное направление. Шар не движется самостоятельно: предполагаются действия, чтобы достичь заданной точки. Управляющему часто приходится выбирать неверные пути и уткнувшись в тупик возвращаться, чтобы попытаться ещё раз и выбрать правильную дорожку. После нескольких попыток шарик все же попадает в центр, что есть успех, но успех не снизошёл свыше, а является следствием целеустремлённости и желания оказаться в определённом месте. В случае с неверным выбором направления, действие подразумевает риск, который оправдан, поскольку без принятия такового, тупиковый путь не мог открыться. Такой шаг был сделан, и ложная дорожка исключена из планирования последующих действий.

Следовательно, везение это производное нескольких элементов, каковыми являются: мечты, активность, а также адекватное отношение к рискам, то есть разумное их допущение, как необходимое условие для становления согласно выбранным приоритетам. Соответственно, отсутствие всех указанных факторов характеризует неудачника, ну или шарика».


9


Родители познакомились в набитом студентами доме временного пребывания. Глава, с началом «общежитие кишело клопами, сновали молоденькие в домашних халатиках – как дома…» подходит и к нему, поскольку я уверен, что так оно и было.


Он курил в дверях, прямо в коридор и всей своей наружностью был представлен несмышлёным первокурсникам уверенным в себе и опытным мужчиной. Девушкой явно заинтересовался, хрупкой, невесомой, как раз в цветочном халатике, ниже колен – скромница, вероятно, недотрога. Она проходила мимо опустив голову, не смея взглянуть, опасаясь раскрыть интерес, день за днём, раз за разом, пока не случилось.

На вечеринке собрались в одной из обитаемых ячеек, и был в числе прочих он, казавшийся взрослым на фоне неопытных молокососов. Пили водку, вокруг веселились и девушки бесстыжим образом заигрывали с парнями. Она не смела прикасаться к алкоголю – было страшно, в её семье табу – греховно; сидела в сторонке, не встревая в разговор, изредка улыбаясь глупым шуткам, всем своим видом стараясь присутствовать в общем веселье и не смущаться.


Они оказались вместе – он выглянул покурить, она вышла следом. Спросил:

«Ну как тебе здесь?».

«Весело» – улыбнулась.


Алкоголь придал смелости, робость, замаскированная под мужественностью испарилась, и дыхнув в лицо перегаром, обхватил неожиданно талию, тонкую, как у пятнадцатилетней девчонки, притянул к себе. Она не сопротивлялась, перехватило дух, появилось волнение в теле, и слабость. Вдруг она представила отца, такого же волевого – почувствовала себя под защитой.

Его комната пуста. Он накрыл правой рукой её грудь, чуть примял и почувствовал мигом напрягшиеся бугорки. Следом воздушный халатик поглаживая в отчаянии тело упал на пол; поцелуй не дружеский, а самый настоящий. Она прильнула навстречу. Пытаясь скрыть нетронутость, активно тёрлась губами, слишком быстро и преодолевая первую брезгливость. Обязанный преподать урок, вероятно опережавший опытом ненамного, он сообразил, что получается не так естественно, как должно бы, и словно опытный Дон Жуан взял её лицо в ладони и несколько умерил пыл рвущейся в бой.

Казалось он её раздавит. У него никак не получалось и преодолев сомнения она смело раздвинула согнутые колени шире и решительно помогла, удивившись своей храбрости, рукой направила, поддержала. Через секунды пожалела, поскольку её разорвало на части. Она дотерпела, и терпела долго, бесконечно, считала секунды. После еле поднялась на ноги, быстро скрыла наготу, закуталась в халат, присела на краешек кровати. Почувствовала, что намочила бельё вытекавшим изнутри – смесью крови и чужеродного… Сжала бедра.


Мужчина был несколько потрясён, редко бывает гладко, к тому же с безупречной и нетронутой, как будто слепленной по шаблону, без видимых изъянов.

Помолчали. Он решил разогнать неловкость сомнительной уместности измышлением, бог весть, когда созревшим в голове, видимо пытаясь произвести впечатление, закрепиться на изведанной территории как первооткрыватель. Натянуто хихикнул, точно вспомнил что-то особо удачное, и изложил с деланно уверенной интонацией, как обычно бывает, когда студенты старших курсов разговаривают с юнцами нравоучительно:

«Тебе не кажется, что поскольку новая жизнь появляется исключительно в результате взаимодействия противоположных полов то, вероятно, эти два существа не только различаются по половым признакам, но являются представителями разных внеземных цивилизаций?!

Маловероятно, перемещение на землю условных Адама и Евы с других планет. Внедрение кода в ДНК землян богам явно по силам…».


Закурил. Она молчала. Продолжил:


«И не совсем сказочной выглядит версия о прародителях человечества – начало, безусловно, должно быть положено. Однако о запретном плоде все же преувеличение, об ограничении и речи быть не может, это противоречит цели создания жизни на земле.

Представляется разумным предположить, что конечной целью высшего разума является постепенное совершенствование человека с каждым последующим поколением и как результат появление индивидуумов с совершенным мозгом, универсальной вычислительной машиной, по сравнению с которой любой искусственный интеллект, созданный учёными программистами, банальный калькулятор.

Поскольку мужчины это один вид внеземной жизни, с одной планеты, деторождение путём их совокупления невозможно – для размножения необходимо два существа противоположного пола. По всей видимости кровосмешение видов одной цивилизации прогнозируемо не способно выдать новый более развитый организм даже по истечении многих тысячелетий…».


Ему казалось, что увлечённо слушает. Он ошибался. Она думала о своём. Мысли, окроплённые оттенками страха, проносились без логической последовательности. В воздухе витала напряжённость от произошедшего. Расценивая молчание как интерес он преподносил далее:


«Постоянно, возможно с кажущейся хаотичностью, идёт обновление: смешиваются различные гены, рождается новый интеллект с новым кодом. Миллионы новых людей, тысячи лет, что для смертных является множеством, а для создателей минуткой. Если для них вообще существует время.

В любом случае совершенный разум сиюминутно сотворить не смогли, боги готовы ждать. Возможно через энное количество лет появится тот или те, кто был целью эксперимента, поиска.

А до тех пор, на свет будут появляться тысячи потерянных и не определившихся, несчастливых и растоптанных, будущее которых совершенно не интересно и не важно. Песчинки запрограммированы обновиться».


Он проговорил это скороговоркой, точно выучил. Она не задумываясь ответила, еле уловив суть сквозь растерянность:


«Я не думала об этом» …


10


Было весело и беззаботно. Будущее уже определено, оно казалось безоблачным. В стране «…зм» у всех есть светлое будущее.


По длинному коридору пробегали мелкие и сопливые, только научившиеся передвигаться самостоятельно. Девушка наблюдая за ними умилялась, словно новым игрушкам в детстве. Студенты сплошь перспективные, а дети модные. Завести семью и детей – очень модно. К тому же тысячи головастиков рвались наружу запрограммированные и животворящие и не было мочи сдерживаться, тем более, когда по коридору шлёпали в домашних халатиках. В результате дети рожали детей, рожали тысячи новых неудачников, ведомые единственной целью – обновление.


Мужчина упрямый, наблюдая за очередной игрушкой неожиданно загорелся умозаключением и решил воспротивиться. Он записал в потрёпанный блокнот, сопровождающий его повсюду:


«Они жестоки, но не всесильны. Все происходящее на земле это бесконечный поиск, беспрестанное смешивание одних носителей ДНК с другими. Одинаковых ДНК не существует, в коде заложен свой набор информации.

Они наделили человека потребностью в удовлетворении сексуальных фантазий. Естественный результат удовлетворения – зарождение новой жизни. Чтобы не сопротивлялись, внедрили сопутствующее явление – влечение и удовольствие.

Я не собираюсь быть подопытным кроликом, у меня никогда не будет ребёнка!»


На третий или на четвёртый раз, молодой организм послушно поддался и выполнил предначертанное – зародилась жизнь. Они не смогли найти в себе силы воспротивиться, манипулируемые природой, с запрограммированной страстью – животные, с намёком на разум. Роболюди сдались и исполнили своё предназначение. Причинив невероятную боль матери я появился на свет, огласил окружающий мир возгласом присутствия, опухший и мокрый – ещё один перспективный.

Молодые люди решили жить в одной ячейке – так принято.


Новоиспечённый отец снизошёл вдохновением воспылав любовью к супруге. В голове его мигом сформировались сочетания слов, которые он экспериментируя и подгоняя сложил в единое и спонтанное:


Весь свет сошёлся клином лишь в одном-

Творенье бога чуде красоты!

И все желания, и мечты

Сомкнулись в образе родном.

Богиня, ты могла предвидеть,

Как я предательством обидеть

Тебя посмею.

Эх, сыграл глупца-

Жизнь без тебя всего лишь пустота.

Прозренье -как свойство человеческих умов

Так поздно осветило кров

Грешного воображения.

Я лишь надеяться могу,

Везенью веря своему,

Но не могу не ровен час!

Ответь природа мать, простить

Пытайся сей греховный организм-

Дитя порочной связи.


Зачитал торжественно супруге, но ожидаемой реакции не случилось, и он несколько обиделся.


Девушка зареклась ещё раз родить, ей вдруг вздумалось, что боль при родах, заложена, чтобы женщина более рожать не смела – одного достаточно для обновления программы, смешались два кода, появился новый человек. Но вскоре что-то вышло из-под контроля, время стёрло память о боли. На третьем курсе обновились ещё раз: появилась новое существо – милое создание, заблудшая душа, обречённая кануть в небытие…


Нарекли именем Дария. Именно ДарИя, с подразумевающимся ударением на последний слог, как принято у представителей некоторых национальностей. Разумеется, её стали называть просто – Даша…


11


По утрам в мире роботов радио гремело коммунизмом, или социализмом, марксизмом, ленинизмом. Чёрненький с бежевой дощечкой на лицевой стороне прямоугольник – единственный в то время источник информации о происходящем в мире иллюзий. Даже взрослые не разобрались, что за «…зм» был в то время.

Музыка запомнилась обрывками. «На исходную становись» – призыв к утренней зарядке и гимн, который будил с утра. До поры было в этом светлое. Рядом мама, папа, сестра.

С утра непрошеные лучи разглядывали белёные стены и сканировали щелистые полы. Там в подземелье скрывался таинственный мир. Игрушки и всяческие предметы, исчезали навечно. Детям представлялись сказочные существа, живущие под полом, и я несколько раз намеренно всовывал туда не очень ценные вещи.

Обоев не было. Обои – буржуазная наклонность стремления к красоте. Аскетизм и готовность терпеть лишения ради блага отчизны – главные ценности «…зм». Впрочем, в скором времени и для демократии идеология самолишений окажется не чуждой. Ничто не бывает лишним в мире манипулируемых, все выворачивается в свою пользу, и скоро микросхемы искусственного интеллекта взорвутся от стремительно меняющихся идеалов.


Правдоподобно – иллюзия, внедрённое в сознание: посредине комнаты, у такой же белой, как и стены печки сооружено убежище из стульев с решетчатыми спинками, обставлено вокруг подушками и одеялами. Одеяло также сверху, натянуто так, чтобы образовалась крыша. Роботы дети прячутся, рободетей тянет спрятаться. Многие перешагнут этап, отдельные будут жить с этим всю жизнь – те, кто до конца отведённых дней предпочитают укрыться в бункере. От всего мира…


Печка пожирала угольные брикеты. Зимой в ночь папе приходилось просыпаться, чтобы подкинуть в ненасытное жерло, иначе уродливые трубы, протянутые вдоль всего периметра, замёрзнут и жилье окажется непригодным.

Однажды печь поглотит компас. Дети подрались из-за чудной игрушки. Глава семейства, жаждущий быть строгим и непоколебимым бросил в огонь:


«Не можете играть вместе или поочерёдно? Вот вам».


Он так себе представлял воспитание детей, планировал задолго до того, как стал отцом – вырастить справедливых и уверенных в себе людей. Таких каким он не был.


Счастливое детство не приемлет пасмурной погоды. Запомнилось солнце, зелёная мягкая трава, вечное лето. Злые дожди обходят детство стороной. Была вера в светлое будущее, в собственное величие и значимость. Родители – молодые энтузиасты, готовые улучшать жизнь, улучшать общество, получившие высшее образование, образование по призванию – учителя, врачи. Стремились к совершенству:


«Вот они какие мы! Встречай родная деревня. Теперь-то уже будет все по-другому. Мы вернулись.».


Космонавтами и лётчиками не стали, они в деревне не нужны. В скором времени окажутся не нужны учителя и врачи. Деньги – новая ценность новой эпохи и уже никто не стремится догнать и перегнать врагов. Впрочем, и ранее не стремились, за исключением немногочисленных энтузиастов, заколдованных «Тимуром и его командой» и книгами других идеологически правильных манипуляторов.

Вскоре настанет время искать своё предназначение родителям – бесперспективное занятие, так как цели определены изначально перед созиданием. Суть функционирования – существование робочеловечества как единого организма, что есть коллективный разум. Смысл жизни уже определён, он есть, но только как составляющей части целого. Без каждого по отдельности окружающий мир будет жить далее без существенных изменений. Коллективный человеческий мозг – мощнейший и неустанно развивающийся компьютер, который к тому же постоянно обновляется. Какую цель преследуют, какого уровня совершенства ждут боги? Они заложили основу саморазвивающейся вычислительной машины, вдохнули жизнь, дали старт. Далее искусственный интеллект совершенствуется самостоятельно. Устаревшие детали исчезают, появляются другие, рождаются все новые роботы-дети, снова и снова, набирая обороты и среди множества родившихся, малое количество машин с мышлением отличным от всего, что до этого существовало. Чем больше роботов, тем больше вероятность дальнейшего самосовершенствования: среди миллионов песчинок просеиваются крупинки золота. Все остальное мусор, но мусор необходимый – без песка нет и золота. Но настало время изменений. Человек уже не нужен, он устарел. В своё время высекли искру разума у представителей жизни на земле и появился искусственный интеллект. Он развивался тысячи лет, но постоянное обновление "плодотворным" путём не эффективно. Настал черёд более совершенного субъекта разумного и роболюди займут положение обезьян, уступят тому или тем, кто встанет на их место, как когда-то заняли они. Машины модели «человек» устаревшие, им нужно слишком много времени, чтобы обновиться.


12


Справка.


Возрастные рамки периода полового созревания разнятся. В зависимости от индивидуальных особенностей развития пубертат начинается в девять-двенадцать лет и заканчивается в семнадцать-двадцать.

В это время организм подростка подвергается кардинальным изменениям. Ребёнок взрослеет, становится способным продолжить род. Толчком является подача сигналов из соответствующих отделов мозга к половым железам: яичникам девочек, семенникам мальчиков. Половые железы начинают активно вырабатывать гормоны, стимулирующие рост и развитие костей, мышц, кожи и репродуктивных органов. Рост тела ускоряется в первой половине полового созревания, заканчивая трансформацию к завершению. До наступления первой стадии периода строения тел мальчик и девочка разнятся лишь гениталиями. Процесс пубертата формирует значительные различия в размерах, форме, составе и отдельных функциях организма. Наиболее очевидные относятся ко вторичным половым признакам.


Понятие «пубертат» отражает физиологические преобразования, происходящие в половой системе. Психоэмоциональные, социокультурные аспекты становления затрагивает лишь вскользь. Для более верной характеристики трансформации ребёнка в это щекотливое время более уместным термином является «подростковый период», включающий в том числе и период полового созревания.


В современном мире наблюдается тенденция к ускоренному развитию детей и существенно более раннему вступлению в период созревания как у девочек, так и у мальчиков.


Журнал «Психология и психотерапия подростков» 1981 год.


13


Каждому выделяли дом, на улицах не слонялись потерянные лица без определённого места жительства. Дома по большей части деревянные, уютные, светлые, из двух отсеков: кухня с кроватью в углу, большая комната с двуспальной и одной меньшего размера. Огород с американским клёном по дальней стороне. Огорожено по периметру старым разваливающимся деревянным забором. От всего мира. Застолбили клочок земли внутри Родины.

Позднее появятся более модные дома: большие на несколько семей, с отдельными ячейками для каждой – квартиры. Квартиры станут настолько модными, что разрушат семьи особо впечатлительных. А до тех пор на огороде росли маки. Но в одну ночь маки кто-то сорвал, видимо, такие же молодые и перспективные. Им зачем-то понадобились чужие маки. Была в этом тайна! Родители, пошептавшись, приняли решение больше маки не сажать. Что-то начало меняться с тех пор – раньше роботы не срывали чужие маки.


Перетасовываю увиденное и услышанное в дальнейшем от матери, (удивлялась каким образом я мог сохранить в памяти те обрывки, которые должны были сгинуть за истечением времени).


Предстаёт следующий слайд:

Мужчина пытался убедить себя что он мачо и истязал жену пытаясь проникнуть туда, куда проникать не положено и предназначено для других целей. При этом грубо хватая за волосы, так представляя себе истинную страсть, бог весть, где вычитанную в случайно попавшейся книжке. Возможно это странное проявление чувств действительно являлось страстью, и он представлял себе то, чего не было на самом деле, но оставалось желанным.


Не такой ей виделась любовь, взращённая в сознании Айвенгами и Артурами. Муж не соответствовал девичьим амбициям. Но ранее он казался таким уверенным и симпатичным – убеждения не прорвались наружу. Впрочем, она должна была делать вид, что страсть поглотила и её: вздыхать приходилось с пристрастием, и стонать, но стонала не подстраиваясь, а из-за боли. После склонность мужа проникать в неположенное пропала, и она выдохнула с облегчением – интимное вошло в прежнее русло так, как и следует: убаюкиваемое скрытой от превратностей погоды редкой растительностью, уже лишней, но упрямо сохраняющейся.


В гостях у знакомой супруга с удивлением заметила голые конечности и подмышки. Неужели так можно? Соседка – смелая, хоть и туповата своей ограниченностью. В городе она видела картинки буржуазных девиц – красивых и стройных. Мать представила, как подруга обнаружила в потайном месте забытые мужем карты с голыми – выбритыми, в том числе и там, где находится некогда вожделенное, а теперь позабытое. В её воображении явилось потрёпанное тело, красующееся перед зеркалом, с поднятыми руками и опущенными трусами: отвратительные рыжеватые заросли – надо сбрить, может быть это вернёт интерес. В следующее мгновение она абсолютно голая в бане и невероятно прогрессивная. Интерес мужа так и не вернулся.

На следующий день, мужчина обнаружил лежащую с распростёртыми руками жену. На полу, в белых трусах и чёрном лифе. Теперь уже прогрессивная мама, со смехом поведала как жжёт подмышки и не только. В первый раз после полового созревания кожа в затаённых местах поглощала окружающий свет не сквозь препятствия.

Ей не требовалось. Отцу не понравились изменения – это противоречило естественности и аскетизму и было невероятно западно-неприемлемым. Наступающая демократия страшила молодого человека, новые ценности претили и пугали голые теперь фрагменты безупречной фигурки. В воздухе витала необъяснимая угроза, молодая супруга в новом голом виде и новыми стремлениями стала тревожной. У неё было красивое тело, в этом и была опасность; созревал набирающий силу страх где-то глубоко внутри – не сможет её удержать. Мужчина вовсе не приспособлен к борьбе.


Из всего вышеизложенного я мог видеть только «лежащую с распростёртыми руками жену», остальное же собрано пазлами в единую картину на основании вполне правдоподобных рассказов матери в то время, когда сын ещё не превратился в мужчину, воспринимается как ребёнок, возможно собеседник, а точнее свободные уши, духовно не близкий, но совершенно точно не посторонний.


О нет, не делайте преждевременных выводов. Вероятно, впечатление от прочитанного сформирует совершенно ложное представление об авторе. Какого-либо атипичного влечения к матери я не испытывал совершенно точно. Разве что проявлял интерес к женскому телу, как и все подростки в период полового созревания.

Возможно, я обычный, чувства, и желания мои характерны всем представителям мужского пола, но все же у меня возникают сомнения, поскольку нормальным считается секс с одной единственной, выбранной в качестве благоверной и без присутствия посторонних.


14


Ростки противоречий уже всходят. Они набирают силу с неизбежной настойчивостью.


Родители завели маленькое хозяйство: корову, цыплят. Точнее завела мама. Отец противился. По его разумению, уход за скотиной – занятие недостойное перспективных молодых людей с высшим образованием. В действительности же, страшила необходимость выбивать корма, косить сено и все остальное сопутствующее; не из-за лени, а скорее из-за опасения нового. В наказание все заботы о хозяйстве легли на плечи хрупкой, но удивительно быстрой, как принято выражаться, «пробивной» девушки.


Первое время родители беспокоились мало и со свойственной ребячеству оптимизму мечтали – молодые, перспективные; все ещё дети; им казалось, что все в жизни устроено так как надо. Молодым везде открыта дорога в светлое будущее. До тех пор, пока оно не станет настоящим. А когда будущее становится настоящим – оно, хрясь, и ломает хребет об колено. С течением времени малыш подрастает, мечты не реализуются, и уже взрослый ребёнок вынужден жить чуждой жизнью. Бывает взрослые уничтожают перспективное будущее своих детей – хрясь, хребтом об колено судьбу несмышлёнышей. Часто случается чудо, и дитя избегает трагической участи. Зачастую он ходит по лезвию ножа, но воля божья хранит невинный организм, оберегая от расставленных ловушек судьбоносной лестницы.


Я помню, как однажды рано утром, меня какого-то рожна, оказавшегося с мамой рядом при выгоне дурной коровы на пастбище, она неожиданно взбесившись прижала меня лбом так, что кинжалами упёрлась в забор и не будь я в то время ростом и толщиной с плюшевого медведя, либо чуточку правее или левее, рогом насадила бы словно кусочек мяса на шампур. Мать, по всей видимости наблюдавшая за этим словно в замедленной съёмке очнулась, представила на секунду, что могло случиться непоправимое, и вилами отходила бока удивляющейся коровы до такой степени, что совершенно выбилась из сил. Изумлённое животное забилось в дальний угол загона, обиделась, пыталась сообразить, что же собственно она сделала не так.

Притянуть смерть и избежать её у меня получалось ещё пару раз. По крайней мере из тех попыток, что я помню. В одном случае, на руку мне обрушился кусок стекла, образовавшийся в результате броска чего-то там пятилетней сестрёнки и кое-как держащийся в раме. Стекло вспороло мне руку до кости, началом от основания ладони и до локтевого сгиба и если не вовремя вернувшаяся мать (как впоследствии рассказывала «словно почуяла неладное») я был бы обескровлен вплоть до летального исхода. В другой раз мимоходом дёрнул старушку за косу аккурат под выступающей крышей, в тот самый миг, в который смертоносная льдина едва не сровняла моё хрупкое тело с землёй, но отодвинутая невидимой рукой разлетелась на мелкие кусочки сантиметрах в тридцати.


И тогда же, как порой бывает у всех, я осознал, что избранный, особенный, не такой, как другие. Он, и вот он, да и все вокруг – не божьи твари, только меня коснулась длань его. Знакомо?!

В течении жизни таковые заблуждения преследуют нас. Мы – люди самовлюблённые существа. Каждый прыщ на собственном лице важнее, чем вся жизнь другого человека. В это время тысячи людей ежедневно умирают от болезней, несчастных случаев, преступлений и каждый из них думает или думал точно также – он избранный. Но я, разумеется, достойнее жить, чем все остальные, боги выбрали именно меня для воплощения своих целей, моё рождение есть какая-то божественная миссия.

С течением времени закрадываются сомнения в избранности. Почему я, а не он? Чем я лучше? Оглядываемся, вспоминаем и осознаем, что многие скромнее, сердечнее, бескорыстнее, но при всем при этом убеждённость в собственной избранности остаётся. Остаётся на всю жизнь, до самой смерти и каждый из нас избранных живёт с этим.


15


Отец раздобыл щенка, без роду и племени, черно-белую милую собачку – единственное существо, близкое к каждому члену семьи, семьи чужих друг другу людей.

Как принято в отношении безродных дворняжек, мы общим собранием назвали его «Шарик». Возможно, щенок будучи более благородных кровей удостоился бы более вычурной клички: «Барон», «Цезарь», но он стал Шариком, по воле отца, который все ещё старался быть главой семьи и после жарких споров, словно третейский судья выбрал кличку сам.


Шарику пришлось испытать человеческую сущность на собственной шкуре. Через два дома от нас жила приветливая, постоянно улыбающаяся бабулька. Если она обнаруживала на себе чей-то взгляд; при общении со знакомыми; она вмиг сильно старилась, пыталась казаться беспомощной и постоянно жаловалась на всё. Она редко отказывалась от помощи, особенно от помощи моего отца, который по доброте душевной помогал ей во всем по двору, да и по дому. Доходило до того, что в первую очередь дрова кололись во дворе соседки, а наши дожидались своей очереди до лучших времён.

Беспомощная старушка тащила к себе в дом все подряд, вне зависимости от пользы: инструменты, ведра, белье. Причём преимущественно принадлежащее нам – отец обнаруживал скарб в просторах её двора. Та же участь коснулась и Шарика, вдруг исчезнувшего из небольшого загона, откуда самостоятельно выбраться был не в состоянии. Мама, разумеется, знавшая о патологически нездоровом интересе старушки к чужим вещам, решительно направилась к ней во двор. После мы из рассказа узнали, что ведьма яростно отпиралась, в то время как страдалец Шарик предательски выполз из-под матраса и явился на свет, тем самым обречённый на спасение – возвращён нам, убитым горем детям.

Ведьма после случившегося представлялась абсолютнейшим злом. Впоследствии от неё, подходившей с протянутой в руке конфеткой (как ни в чем не бывало) мы шарахались как от огня, а мама в ответ на замешательство немым укоризненным взглядом давала понять безмозглой карге, мол: «а что же вы хотели?».


Отец вопреки протестам жены, продолжил оказывать ей всяческую помощь, что, вероятно, воспринималось мамой как предательство. Упрямство и жёсткость к супруге не позволяли ему идти у неё на поводу – оправдываясь жалостью он стал помогать ещё больше, временами по собственной инициативе. Отца даже не остановило то, что при выделении дополнительного участка земли, старушка костьми легла перед властями, причитая на всю округу как ей тяжело и обвиняла нашу семью во всех грехах. Клочок земли получила она. Он ей совершенно не был нужен. Старушке не был нужен и щенок. Она ей вдруг понадобился по причине того, что у соседей он был, а у неё нет…


ООО, этот божий одуванчик ради наживы не задумываясь сгноил бы всю нашу семью в тёмном подвале отрезая кожу ленточками. Такого рода люди ползают как тараканы повсеместно. К старости многие из нас достигнут той стадии циничности, при которой собственный комфорт, станут во главу угла настолько, что за лишнюю копейку готовы будем уничтожить другого человека, семью, сообщество.

Впрочем, иногда и старости глубокой ждать не приходится.


16


2017 год. Параллельное будущее.


Салон. Массажист сделал приятное посетительнице. Инициатива исходила от женщины – подтолкнула, направила руку в нужном направлении. Мужчина редко отказывается от подобной инициативы. Особенно восточный, особенно при контакте с инопланетянкой. Запретное, вожделенное притягивает, фантазии реализуются.


Желание достигло предела, требовало удовлетворения. Для дамы все закончилось благополучно, неожиданно быстро.


Сомнения. Самозащита. Девушке убеждает себя, что стала жертвой, страхуется на случай повторного посещения – не быть стеснённой, вдруг случится вернуться. Мимолётное благополучие, мнение окружающих во главе и важнее, чем любой исход в судьбе постороннего (не только!) человека, жизнь которого могла бы сложиться иначе.


Покидая салон, клиентка ответственному за качество сотруднику жалуется на домогательства – работника увольняют с высокооплачиваемой работы. Без пособия. Со скандалом.


17


Если бы у меня были записи, и я имел усидчивое постоянство характера, наверняка много интересного бы сейчас вспомнил. Но несмотря на то что дневник заводил неоднократно, после пары абзацев забрасывал вплоть до появления нового, пока не выкинул эту идею из головы напрочь. Поэтому в настоящее время приходится выдёргивать из лабиринтов памяти те или иные лоскутки, появляющиеся спонтанно и из ниоткуда, ведомые черт знает каким алгоритмом.


Порой возникает такая картина:

Она лепила из песка какие-то фигуры. Дети модели «человек» быстро находят общий язык:


«Давай поиграем вместе?»

«Привет. Давай.»

«А что ты делаешь?»

«Готовлю обед мужу.»


Лилия или Лиля, её звали Лилия.

Оказалось, что она готовит на кухне. Белое платьице запачкано, но нисколько не затмевает прелесть хрупкого тела. Два маленьких робота что-то лепят вместе, оба одинаковой модели, но каждый из них представитель иной внеземной жизни. Через несколько минут, они уже лежат на груди в мягкой траве. Миниатюрная машина – «девочка» не может видеть, что платье задралось и оголило тоненькие ножки, воткнутые в белые трусики. Робот модели «мальчик» замечает краем глаза и было в этом интимное, таинственное – двух представителей разных цивилизаций тянет друг к другу. Тянет вопреки невинному этапу развития, ибо период полового созревания ещё нескоро, но заложенное в сознание с единственной целью – обновление, не даёт покоя с самого рождения.

Половое созревание наступит позднее. Оно наступает неожиданно и бывает неуместно. Искусственный организм «мальчик», на тропе ведущей к единственному в посёлке магазину. Неожиданно защемило в паху, защекотало непривычно и изверглись наружу тысячи кодов, запрограммированные сеять обновление. Мгновение, и не достигнув цели армия головастиков сдыхает разочаровавшись. Мальчик держится за дерево, стараясь понять происходящее, унять щекотку. Никто не видел странное поведение? Нет. Вскоре, дрожь улеглась, он направился дальше, навсегда сохранил в библиотеке памяти момент.

Это все позднее. На тот момент была трава, початая кучка песка, и загадочное, но вполне безобидное волнение. Ещё рано и нет явных отличий между двумя роботами модели «человек» за исключением одежды и длины волос. Ну и того, что там…

Картина сопровождает меня всю жизнь, укоренившись в сознании, то ли из-за тех трусиков, то ли из-за близости. Близость девичьей скульптурки! В этом есть загвоздка! Отличительные черты пола ещё не начали формироваться, и я не настолько болен, чтобы возбуждаться при виде детского тела, но сохраняющаяся картина неуместным образом занимает место в памяти и зачастую мешает сосредоточиться на действительно полезных мыслях, изложение которых подразумевалось.


В невинное течение моей жизни ворвалась Лилия и она же появилась в жизни Даши, поскольку, как водится в семье с детьми небольшой разницы в возрасте, она крутилась зачастую рядом, принимала участие практически на равных, разве что с небольшим благородным снисхождением с высоты братского великодушия.

К двенадцати годам Лилия превратилась, вернее преобразилась (разумеется, мина замедленного действия была заложена в ней изначально), в тот тип прелестных созданий (о них более подробно изложу ниже), с присущей им чертовщинкой, которая характеризует всех «свободных» от предрассудков женщин: кошачья поступь; томный, любопытствующий взгляд; загадочная и властная усмешка; повадки юной соблазнительницы. Она имела влияние, знала это, и сводила с ума мужчин любого возраста, чертовка, одним словом.


К тому времени, я также вздумал сочинительствовать и выдал сие творение, которое позднее местная газетёнка соизволила напечатать, при этом перепутав последовательность чередования предложений настолько, что смысл и рифма терялись напрочь. Бездарности одолели. В общем следовало изложить в следующем виде:


За что дана любовь в непостоянстве?

Во мне горит пожар. Как в танце,

Я улетаю в мир иной

И ты со мной, всегда со мной.

Я погружаюсь в омут страсти,

В мгновенье ока я влюблён

И погребён в тебе… я погребён.

Ты шепчешь мне что я умён?

Но как понять, что все пленён?

Тобой! Мошенник-каюсь.

Единый организм, мы дышим

Вместе!

Мы окружающих не слышим

Как боги-жизнь создали, и на попятный- убежали.

Нет чести в действиях богов,

Не предоставив шанс мы убиваем

Рождённых страстью, забывая,

Что-нам-то дан сей шанс!

Так боги мы иль дьявол во плоти?


18


Справка.


Звонок для родителей мальчиков.

Первые признаки полового созревания – увеличение мошонки и красноватый оттенок. Функции яичек – выработка гормонов и сперматозоидов. Гормоны начинают вырабатываться раньше и сигнализируют в мозг, что настало время производства животворящей армии головастиков. Через год с момента начала пубертата в моче уже присутствуют сперматозоиды. Половой член активно растёт вслед за яичками. Возникает неконтролируемая эрекция; появляются поллюции2; так называемые «мокрые сны», вызванные переходом энергии либидо3 в генитальную стадию. Период мокрых снов характеризуется гиперсексуальностью. Мальчики беспокоятся по причине сексуальной напряжённости. Интерес к противоположному полу конвертируется в нестерпимое влечение, природа неумолимо толкает на производство потомства. В среднем к тринадцати годам юноши достигают фазы потенциальной фертильности4.


Журнал «Психология и психотерапия подростков» 1981 год.


19


Лилия… Она не подвластна безудержному течению времени, сохраняет в моем воображении девственную свежесть и останется таковой всегда. Произведения божественного искусства, которое предстало мне в первозданном виде, вполне достаточно. Я дорисовал картину, оттенил удобной и колоритной тональностью таким образом, что она стала совершенством.


Однажды она оказалась гостем при коллективном просмотре сериала. Водилось подобное ранее, в то время, когда телевизор имелся у одной-двух счастливых семей и был элементом роскоши в отсталой, но идеологически «правильной» стране. Собравшиеся увлечённо наблюдали за происходящим на экране. Они стремились оторваться от реальности, от посредственности и от тоски – загнивающие в однообразии, за неимением других развлечений.


Девочек-чертовок отличает от остальных интерес к мальчикам, мужчинам и к тому таинственному, о чем порой мимолётом приходится слышать в разговорах взрослых, в намёках, перешёптываниях. Они тяготеют к прелести запретного, жаждут, предпринимают. Порой неосознанно.


Она без стеснения, открыто, разглядывала меня с интересом раскованной женщины – примериваясь, не принимая в расчёт факт неисполнимости желаний ввиду раннего возраста.

Лиля непосредственнейшим образом втиснулась между мной и Дашей, словно места более не было (возможно и так), скользнула одним из все ещё мальчиковых полушарий по моему бедру и, выражая добропорядочную неловкость, застыла на мгновение, стиснутая с двух сторон.

В то время я уже вступил в период, называемый пубертатным. Интерес и влечение к противоположному полу приняли характер нестерпимого мучения. Вредная девчонка, чувствуя, едва заметно, определённо злонамеренно, подёргивала бёдрами, ёрзала, словно принимая более удобное положение и нечаянно касалась кончиками пальцев одной из сложенных на груди рук, дотрагивалась до изгиба моего тела, того места, где располагается пояс, а бедро врастает в туловище.

Хм, этот эпизод по истечении двадцати лет я помню отчётливее, чем что-либо из вчерашнего. Я не смел шелохнуться. От постоянных прикосновений моё тело наэлектризовалось вплоть до кончиков волос и коснись меня кто-нибудь иной его наверняка пришибло бы током, словно я робот вышедший из строя. Краем глаза я видел нарочитые почёсывания ножки со стороны моей мучительницы, золотистые штрихи на начинающем округляться бедре и белоснежные трусики, выглядывающие из-под сарафана на секунду-две при том или ином прикосновении хозяйки, поправляющей задравшиеся до неприличия края… Намеренно, безусловно намеренно.

Все окружающее перестало существовать. Смелые фантазии, словно слайды одной картины проносились в голове хаотично, перемешанные беспорядочно неумелым фокусником. Уверен она понимала, что происходило в моей голове, с моим организмом. Понимала. И если даже не вполне отдавала отчёт, обескураживающее воздействие своё осознавала на инстинктивном уровне, чертовка! Дьявол одарил её способностью помыкать, вертеть мужчинами в своё удовольствие. Она не копалась в себе, но природная смелость и уверенность в силе собственной притягательности подсказывали ей верное направление – она действовала осознанно, кокетка…, а точнее малолетняя путана!


Лилия разделила мою жизнь на два параллельных мира. Один из них тот, где каким-либо образом парит её образ, где события ассоциируются с ней: трава детства – ровная, мягкая, на которой так уютно лежать на груди, разглядывая всяких букашек; солнце – мы гуляем счастливые и влюблённые; сериалы, застолье – до нас нет дела, и мы можем уединиться…

И тот, другой мир, где происходили разрушительные события и изменения…


По истечении многих лет, становлюсь все более уверенным, что все же мир разделился на двое, когда «оказалось, что готовит на кухне».


20


Время не синхронизировано, но возможно ли его синхронизировать?!

Для каждого субъекта течение времени происходит с разной скоростью. К примеру, относительно человека, находящегося в неподвижном состоянии, действия двигающегося отражаются будто в замедленной съёмке. Незаметно. Разница в тысячных долях секунды. Известно, что время у космонавтов в экспедиции протекает медленней. Сей факт доказан учёными, под сомнение ставить данную закономерность нецелесообразно. Время напрямую зависит от гравитации и расстояния. Соответственно, на небесных телах, имеющих большую силу притяжения, время бежит медленнее и наоборот.

Чёрная дыра имеет огромную гравитационную силу, покинуть её не смогут даже объекты, движущиеся со скоростью света. Следовательно, для тела, находящегося вблизи чёрной дыры, течение времени по отношению к земному замедляется многократно. Таким образом, настоящее каждого объекта во вселенной отличается, однако настоящим продолжает оставаться для каждого. Поскольку это реальность, чёрная дыра и земля реальны, то прошлое, текущее и будущее также осязаемы, но они в настоящем времени, то есть уже существуют, так как существуют оба объекта сейчас. Следовательно, каждый объект во вселенной находится в нужном месте в настоящем времени. В том случае если убрать один, то уйдут в небытие и другие. Если конечно они вообще существуют…

По этой причине обнаружить иные цивилизации не представляется возможным, поскольку текущее время людей отличается на тысячи лет, тем не менее оставаясь настоящим для тех и других.

Снова меня уносит в дебри мироздания.


21


В один из дней, папа решил уйти из семьи…

Нет до этого был удар…


Ростки противоречий и разочарований уже набрали силу и вот-вот заколосятся. Воспоминания чередуются в сознании отдельными обрывками.


Один из кадров:

Ссора, упрёки, обидные слова. Мама в сердцах ляпнула что-то вроде:

«Да ты и договориться ни с кем не можешь!»

Далее перепалка, обида. Отец резко протянул руку и припечатал ладонью по щеке так, что она откинулась вместе с качнувшимся стулом. Глаза её округлились от неожиданности. Ошарашенная мама вздохнула, слезы полились ручьём. Папа схватил детей за ручки и удалился к своей матери. Наша же осталась одна…


Кадр: мужчина тащит домой всякую рухлядь. Патологическая страсть к старым, немодным вещам: остовы древних кресел, старая кровать, двигатели, прогнивший сруб, как довесок к дому, тому где он вырос. Он считал своим долгом заботиться о своей матери, мечтал пристроиться к её небольшой избушке. Бабушка в рассвете сил прекрасно справлялась одна, да и не желала воссоединения до такой степени, чтобы жить всем вместе. Но отец был идейный, было в нем дурацкое стремление воссоединить несоединимое, помирить непримиримых, и он с остервенением стремился осуществить задуманное в ущерб удобству своей семьи и других не стремившихся к сближению. Отец вырос без отца и, видимо, страдая от этого с детских лет, задумал вернуть своего родителя. В результате ветреный дед, некоторое время покрутившись в неловком и неуютном положении рядом с бывшей супругой, удалился восвояси. Папе ничего не оставалось как таить обиду всю жизнь. Почему-то только на слабую половину несчастливой пары…


Кадр: девушка противиться переселению в новый дом, ей претит жить со свекровью. Ссора, злоба, упрёки. Папа уходит один. Мама остаётся с детьми, плачет. Мы успокаиваем и бередим рану вопрошая:

«Когда папа вернётся?».

Рыдает навзрыд…


Кадр: отец вернулся, мама ненадолго сдалась. Погасила возмущение и протест. Переехали. Ненадолго. Конфликты двух женщин – свекрови и снохи, разумеется, недостойной единственного сына. Нравоучения, разногласия и мать не выдержав более вернулась в старый дом вместе с нами.


И все эти «гниющие трупики» спрятаны за ширмой благополучия для окружающих. Молодые, умные, красивые, с детишками кукольной внешности, с которыми так и тянет посюсюкать, и взъерошить волосы и обнять, втайне завидуя и сожалея о чужом счастье и красоте, вероятно, чертыхаясь и проклиная в неугасаемой злобе и зависти.

Мне всегда казалось, что место в котором мы обитали имеет злую сущность. Нутром чувствуется людская коллективная ненависть ко всему окружающему. У каждого поселения, вне зависимости от размеров, есть душа. Скопление людей в одном месте оживляет, и она бывает светлая либо тёмная. Душа деревни со времён основания окрасилась в чёрный. Видимо, первый человек-основатель обладал злым характером. Люди поселения ненавидели односельчан. В скором времени граждане целой страны изготовятся растерзать друг друга.

Коллективный разум приобретает либо чёрный, либо белый свет.


22


В это же время параллельный отец в параллельной вселенной должен был бы расположившись у окна всматриваться в ночной город.


Сквозь местами обрывающийся, пронизывающий резким всплеском, но в целом однообразный, словно непрерывный шум волн монотонный гул, пробивается характерный звук.


Он муж, любящий и верный, не смеет быть единоличным правителем и поскольку желания супруги являются самым ценным, принимает с покорностью; понимает неудовлетворённую жажду разнообразия.


Он позволяет, чувствуя приевшийся вкус одного и того же блюда, день за днём – беспросветно, однообразно; и пробует поставить себя на её место, обуреваемый безудержным рвением постичь неизведанное, насладиться доселе невиданным и прикоснуться к порочности, которой так не хватает.


Отец, убаюкиваемый прелестью ночного города ожидает конца и вслушивается в шорохи и стоны. Первоначальная дымка ревности уже испарилась, вытесненная привычностью, осталась лишь сочувствующая радость от получаемого благоверной удовольствия и в этом самопожертвовании есть нечто великосветски-благородное, бальзаковское, и не альтруистическое вовсе, а единодушное.


Но сохраняются отголоски страха, тлеет фитилёк неугасаемый: «а вдруг увлечётся?», «вдруг полюбит?». Чувствует, что уже не конкурент. Есть лишь надежда на любовь – невразумительное сочетание букв, но иначе не выразить словами то единение и многолетнюю дружбу …


23


Ложь – неотъемлемая часть общественного сознания.

«Светлое будущее» нам было обещано взрослыми дома, на улице, в школе. До сих пор мне неизвестно что значит «светлое будущее». Что оно означает для тех или других? Правды никто говорить не смел, да и не знал, так как правда у каждого своя и в том виде, в каком наиболее комфортно представляется.

Школа неудачников поглотила меня с неизбежностью. «Светлое будущее» стремительно искажалось вмешательством учителей-неудачников, не имеющих представление о том самом «светлом», которое они смели предрекать. Начался процесс подавления индивидуальности.


Взрослые манипуляторы придумали нормы поведения и затачивают детей под них, не позволяя даже думать о расширении границ допустимого. Творческая сущность гасится, гениальность уничтожается в корне, мечты разбиваются о суровую действительность, о принципы социума. Общество не приемлет атипичное поведение. Школа, дальнейшая взрослая жизнь убивает весь потенциал, загоняя в рамки общепринятой морали. Выделяться опасно, нужно быть сильным, жестоким и безжалостным, чтобы выделяться. Общество изменяет человека, превращая его в противоположность самому себе. Необходимо подстраиваться, притворяться, играть чуждые роли, иначе социум пережуёт и выплюнет. Но общество также безумно и управляемо. Порой достаточно железной воли и красноречия одного человека, чтобы толпа озверела, вспыхнуло как пламя чуждой идеей. Тогда соседям с иным мировоззрением стоит поберечься, поскольку одно стадо не приемлет инакомыслия другого стада, требуется также и им насадить нормы чуждого.


Учёба давалась мне легко. Я с полуслова понимал все предметы, старался докопаться до сути каждого упражнения, не довольствуясь тем, что так должно быть и так принято, а старался ответить на терзавшие меня вопросы «почему?». Следом доска почёта выдающихся учеников, бесконечное «светлое будущее» и яркое настоящее, но ни одного стоящего предмета, действительно актуального в мире стремительно меняющихся идеалов и, ни одной чертовки во всей школе, ни одной подобной Лилии, к тому времени поселившейся в моем воспалённом воображении, и позднее окончательно пленившей меня на всю оставшуюся жизнь.


24


Начало среднего возраста ознаменовалось прорывающимся наружу протестом. Мама стала молчаливой и раздражительной.

Отец остался мечтателем, теоретиком. Он с воодушевлением рассуждал в обществе приятелей о перспективных направлениях, отстаивал свою точку зрения с остервенением. Зачастую с ним соглашались и кивали утвердительно, но всего лишь теоретические измышления, которым не суждено было сбыться, все более раздражали своей воздушностью.

Однажды прорвавшееся наружу возмущение супруги ошарашило отца:


«Может уже хватит мечтать и возьмёшься за дело? Пока ты тут разглагольствуешь, многие уже построились, а я все тащу на себе» …

«Я дом построил» – возразил отец.

«Нет, ты построил рухлядь, совершенно неприспособленную к нормальной жизни».


Полноценный бунт только созревал, прежде чем сформироваться в окончательную войну. Мама молча ушла к бывшей соседке, отношения с которой переросли в дружбу. Вечером папа с детьми обнаружили то самое, описанное: «лежащую с распростёртыми руками жену – на полу, в белых трусах и чёрном лифе», уничтожившую так и не резвившиеся в полной мере к тридцати годам волоски, точнее девичий пушок. Протест временно погас. Появилось чувство вины.


Подруга, по замыслу дьявола, была матерью Лилии. Она заложила бомбу самоуничтожения в разум мамы. Подобное в последующем проделала Лилия по отношению ко мне и в большей степени по отношению к Даше. Не намеренно. Она не желала нам зла.

Мама все ещё была несмышлёной девчонкой. Вдруг на неё свалилась чужая горечь и жизнь отличная от её, до поры, размеренной и благопристойной. Подруга рассказывала про своё прошлое, про свои любовные похождения и мама с ужасом, но тайным сладострастием окунулась в иной мир – реальный, а не книжного детства: с брутальными рыцарями и настоящей страстью, интрижками и обоюдными изменами и казалось бы должна была убежать сломя голову до тех пор целомудренная, но слушала зачарованная, пленённая чужими секретами и привлекательной цветной жизнью.


Прежде чем произошёл окончательный наш переезд в псевдоквартиру произошло событие, о котором я узнал гораздо позже из уст матери в порыве полупьяного откровения в то же время, когда повторюсь: «сын ещё не превратился в мужчину, воспринимается как ребёнок, возможно собеседник, а точнее свободные уши, духовно не близкий, но совершенно точно не посторонний».

Вероятно, со стороны соседки это было подстроено. В один из очередных посещений к ней в дом заявились два молодых человека. Каждый из них моложе лет на десять, но уже не подростки, а возмужавшие. Подруга сделала удивлённый вид, но не выставила молодчиков за дверь, и удержала встрепенувшуюся и порывающуюся уйти мать увещеваниями, что один из них «её племянник и ничего страшного и даже веселее будет». Мама, поверила и осталась на некоторое время, краем глаза обратила внимание на одного, сидевшего за общим столом вполне пристойно, с некой мужественностью в лице, с ярко выраженными скулами.

В первый раз в жизни она осмелилась выпить спиртное. Живительная влага обожгла её изнутри. Вначале обуял страх, после ударило вспышкой окружающей красоты – мир вдруг преобразовался и стало легко. Сквозь помутнение, словно откуда-то из глубин, издалека, она слушала разговор и все до этого происходившее вокруг неё стало тусклым и скучным, а будущее ясным и лёгким. Она обманывала себя и убедила, что ей подвластно все.

Собеседница – смелая и распутная. Уже одинокая, в порыве необузданной зависти, падшая мама Лилии, замечая заблестевшие от хмеля глаза мамы, несвязное хихиканье при упоминании интрижек и явно выраженный интерес внутренне возрадовалась. Возможно, в полной мере не признавалась себе в этом, но кажущееся благополучие ровесницы раздражало её, не давало покоя.


Мать все же решила удалиться и вышла во двор. Галантно порывающийся молодец вышел вместе с ней. Она искренне порывалась его остановить, но он заупрямился и сопроводил. Ощутив его близость была вынуждена мысленно признать, что почувствовала слабость. Прощаясь, чуть сглотнула слюну и ускорив шаг направилась к себе, в пустующий без супруга дом.

Уже под защитой родного крова, в стремлении унять продирающую дрожь, направилась к шкафчику, достала запечатанную бутылку, налила половину бокала и залпом выпила поморщившись. В очередной раз жидкость согрела тело, дрожь унялась. Молодая женщина перестала испытывать ужас от произошедшего, в очередной раз подумала какой же замечательное изобретение спирт. Через час влитое выветрилось, она поочерёдно опрокинула в себя ещё две стакана, и оба представлялись нахлынувшим оптимизмом наполовину полными.


К моменту нашего возвращения мать была пьяной и ненастоящей. Папа уложил расслабленное тело на отдельной кровати и не подпустил нас к ней. Она протягивала руки в порыве нежности, нахлынувшей в результате помутнения рассудка, плакала, сквозь всхлипы приговаривая:

«Увядаю» – (слишком литературное слово вздумалось ей, но другого подходящего не находилось), – «Не так все должно было быть».

Вдруг папа испугался и накричал защищаясь:

«Заткнись», «Спи», «Не тревожь детей»!

Мама притихла, уснула с влажными глазами и несвязными мыслями.


25


Отдельные роботы модели «дети» не довольствуются существующей реальностью, они всегда будут стремиться к тому живительному, что переворачивает сознание, меняет мир. В разгорячённом мозгу вдруг встанет неразрешимая задача – желание выяснить какой же мир реальнее, а какой выдуманный. Все что окружает вокруг – проекция органов чувств. Окружающая действительность – реальность как в трезвом состоянии, так и в лёгком опьянении. Так какая реальность из двух предпочтительнее?


Мальчик и девочка – мечтатели, скрывающиеся в бункере. До поры окружающие этого не замечают. Верят, что у них светлое будущее. Делают вид что живой ум, и прорывающиеся способности определяют дальнейшую судьбу. Лгут всем вокруг и себе. После будет врать школа в процессе воспитания неудачников, где дети разделятся на классы, а классы разделяться на касты. Некоторые будут считаться со светлым будущим. Остальным надсмотрщики будут внушать, что они ещё более неудачники, чем остальные, и пусть даже не пытаются прыгать выше головы – нет перспектив. В последующем бесперспективные, те из них кто обладал большей ценностью чем мозги, окажутся отнюдь не таковыми. Жизнь все расставит по своим местам. Перспективность, почитаемая лгунами окажется совершенно ненужной в декоративной точке мира. Безгранично многообещающие мама, отец, я и Даша будем выброшены на задворки жизни.


26


Я подросток. Несколько лет моей жизни канули в небытие.


Следующим волнующим кадром снова явилась Лилия. Без приглашения. Она все чаще представлена самой себе. Казалось матери нет до неё дела.


Лилия… Она захватила мой разум, до этого переживший совместный просмотр сериала. Таковые экземпляры будоражат сознание, вызывают неподдельный интерес. Разумеется, у обоих персонажей должна быть та самая чертовщинка, о которой я упоминал выше.

Я был старше её, но также ребёнок. Некоторые дети – абсолютные дети и зачастую остаются детьми всегда, обрастая с течением жизни лишь навыками и опытом, чтобы существовать – бессмысленно, тускло, возможно даже обеспеченно. Я, Даша, и Лиля, не принадлежали к числу таковых. Мы той породы, которые «ищут приключений на пятую точку», стремятся отмахнуть посредственность, привнести в своё существование коллекцию яркого, запретного, тоскующие порой и отрывающиеся от реальности.


Я был очарован ею до состояния безумия, вожделел, озабоченный ярким воображением: фантазёр-романтик, доводил себя до такого исступления, что потребность выплеснуться доходила до крайней меры – нестерпимо, подгоняемая пубертатом особенно безжалостно, и я косвенно занимался любовью с ней, моей первой и последней настоящей любовью. Любопытно преследовало ли её то же самое или подобных маленьких шлюшек логическое завершение интересовать в этой фазе развития не может, а волнует лишь таинство, запретное, ощутить каково это, прикоснуться к мужчине? Возможно в протестном порыве миру взрослых.


Она как ни в чем не бывало постучала в один из дней в нашу дверь. Открыла мама. Я находился в своей комнате.

«Лилия» – услышал удивлённый голос и внутренне сжался.


После первой невинной близости я многократно представлял её рядом в разных уголках земли: на острове Баунти (реклама ворвалась в нашу жизнь стремительно), героями «Голубой лагуны», Джейн «Тарзана». Она была моей «Эммелин» и я часто, в моменты нахлынувших эротических фантазий представлял её в образе, вне зависимости от местоположения. Благо внешность и раннее созревание располагали к изумительному сходству и пленили беспощадно обуреваемого желаниями подростка.


«Добрый день. Я хотела повидаться с Камряном».

«Проходи, пожалуйста, Лилия. Конечно. Он дома». И после секундного замешательства: «Даши нет».


Мелькнувшая отчаянная надежда – мама, не впускай её! Но она не сообразила спасти меня, придумать отмашку, что я куда-нибудь умчался с утра.


«Камрян. К тебе пришли. Встречай гостью».


АААААА, черт возьми! Я бросился к окну, прижался щекой к холодному стеклу – сначала одной, потом другой – понадеялся, что от холода покрасневшее от смущения лицо приобретёт невозмутимый вид. Не отвечал с минуту. Может подумают, что меня нет дома и отстанут? Как жаль, что я не могу исчезнуть в любое время.


«Камрян, выходи что-ли?! Я же знаю, что ты дома», – громче позвала мама.


Я готов был провалиться со стыда. Ну почему взрослые не читают мысли своих детей? Далее прятаться уже не было никакой возможности, я вышел в холл, надеясь, что моё лицо такое же обычное, как всегда. Стараясь не смотреть в глаза Лилии выдавил с деланным безразличием:


«Ну кто там ещё?» – (о ужас, лицо охватило пламя, изобразил удивление) – «Лиля? Привет.»

«Решила зайти в гости!» – улыбнулась мило. Удивительно, как может она вести себя как ни в чем не бывало?


Мама смотрела на меня, затем перевела взгляд на девочку. Полуразвитые конусы Лилии, выступающие сквозь майку, подвижные тонкие губки бросились в глаза – её обуяла материнская ревность, некоего рода неуместное соперничество. Она растерялась, осознала, почувствовала во мне полноценное мужское начало и поразилась быстротечности происходящего.

Разумеется, она все поняла и додумалась не оставлять меня наедине с Лилией. Впрочем, за мои возможные действия можно было не опасаться: решительность, представляемая в будоражащих сознание картинах испарилась не оставив и следа. Но Лилия… Угроза исходила от неё, наедине мы переступим черту ребячества, и мама ужаснулась вдруг – ведь ещё слишком рано: «не отнимай его у меня», «он же ребёнок, мой ребёнок, позволь ещё некоторое время насладится любовью к сыну…»


Увиденное заставило приглядеться к детям внимательно. Изменения, происходящие на глазах постепенно, день за днём без перерыва, сглаживают черты преобразований, но они наступают неумолимо, безжалостно. Лиля младше дочери почти на год. Как только Даша вернулась из школы, сбросила портфель и проследовала за стол, мама встрепенувшись заметила округлившиеся бедра, чуть выступающую грудь и ей внезапно вздумалось, что стоило бы обсудить, может быть происходящее беспокоит девушку. Но она опоздала, Даша все знала, все-все, она уже не была наивной девочкой, той малюткой ростом с локоть. Осторожная разведка, оброненная фраза: «бывает небольшое кровотечение» неожиданно встретило резкое: «прекрати мама, у меня уже было» и на несчастную родительницу обрушилась краткосрочная история, как «изверглась красным и обильным на перемене, от чего стыд сквозь ужас вогнал её в краску – она подумала, что умирает». Бедная девочка. Даша не была подготовленной, многие одноклассницы также оказались не готовы, но были заведомо информированные, снабдившие прокладкой, успокоившие, сопроводив хихиканьем – соплеменники одной планеты.

Матери захотелось перемотать время назад, исправить оплошность, подготовить и сожаление об упущенном усадило её резко на стул. Она обняла дочь, глаза заволокло слезами, сказала: «прости меня». Последнее прости!


В семье посторонних не принято говорить о сокровенном. Каждый со своим миром и потаённой страстью. Мы были чужими друг другу – четыре совершенно разных личности, лишь отдалённо и нечаянно имеющих одну две черты характера, скорее от совместного проживания, чем наследием генов.

«Шарик», пятый член семьи – даже он отличался от других питомцев, выбивался из общепринятых собачьих стандартов. Наш милый пёсик, вскоре покинет нас. После того как семья распалась и оставила любимую мною деревянную избушку, он остался. Удивительно, но его привязанность к этому месту оказалась сильнее, чем верность хозяевам. Он подбегал к нам, заслышав детский радостный клич, узнавал по истечении несколько лет, но всегда возвращался в ту самую обитель – верный своему единственному дому, в котором он был хозяином.


Пытаясь загладить свою вину, откупиться, мать раздобыла путёвку в детский лагерь в двухсот пятидесяти километрах от нашего места жительства. Страшившаяся неизвестности Даша была успокоена – её в этом «грандиозном» путешествии будет сопровождать Лилия.


Вернулась Даша несколько загадочной и замкнутой. Впрочем, никто тогда не обратил на это особого внимания. Мало ли какие глупости в девичьей голове.


27


Возникла срочная необходимость в ещё одной комнате. В тот заполненный ревностью день супруга увела мужа в другую комнату:


«Ты замечаешь, как они повзрослели?»

«Да брось, они всего лишь дети!»

«Ты разговаривал с ним по этому поводу?»

«Нет»!

«А может пора уже?»


В бане, отец краем глаза обратил внимание, что сын уже не ребёнок. Вполне неигрушечное ответвление достигло того состояния, при котором дальнейшее взросление не окажется таким стремительным. Осторожно прощупывая предстоящий разговор, попытался упомянуть о том, как появляются дети. Мальчик смутился, замкнулся, никакой возможности продолжить беседу не было. Пришлось также сконфуженно замолчать и почувствовать насколько далеки они друг от друга, словно сын чужой и не его вовсе. Позже пришло насаждаемое успокоение: «вероятно время ещё не пришло, рано».


Мама встрепенулась вовремя, почуяла опасность: дочь женщина, сын – мужчина. Могло случиться непозволительное, назревало вызванное интересом противоположных полов и жаждой экспериментов, побуждаемое жгучим желанием резко повзрослевших детей.

Происходило то, что и должно происходить. Я уже чувствую её бесцветный запах, предательски источаемый природой, не разбирающей родство; украдкой наблюдаю отвернувшуюся и натягивающую на ночь майку; вижу белоснежные «бикини», наполовину скрывающие тугие ягодицы с натянутой светло-медной кожей (смугла как мать); округлившиеся бедра; некую кошачью грацию, проявляющуюся неосознанно, но неумолимо, как и заложено в чертовскую натуру – коварная богиня Рати5, разумеется, не могла упустить жертву и не освоить плоть в ещё одном земном многообразии. Ночью, я просыпался в томительном мучении. Всё моё тело сковывало напряжённое неудобство подросткового максимализма. В некоторых случаях Даша казалось бы спящая, в ответственный момент подозрительно затихала. В это время я боялся шевельнуться и замирал выжидая, но позже все равно заканчивал, обо терпеть не было сил, но к утру организм пробуждался раньше и восстанавливался быстро под впечатлением от десятка эротических сновидений. Разумеется, сестра замечала неестественно выпирающий холм, но быстро отворачивалась, не показывала виду. Это был наш негласный уговор, поскольку со своей стороны я также обращал внимание на несколько прерывистое дыхание, и шорох, и глубокий выдох, и налившиеся кровью горошины, проступающие сквозь тонкую майку по утрам, и особенно блестящие загадочностью глаза в моменты особого переживания.


Лилия явилась нашим спасителем.

Часть вторая

1


Справка.


Период полового созревания у девочек начинается в десять-двенадцать лет. Первый признак – рост молочных желёз, которые сначала только прощупываются, затем околососковый кружок выделяется более наглядно. Постепенно грудь увеличивается, откладывается жировая ткань, и она обретает законченную форму уже к моменту менархе6.

В это же время пробиваются волоски вначале на лобке, затем подмышечных впадинах, усиливается рост на голове. Железы, особенно под мышками, выделяют пот со специфическим для женского пола запахом. Усиливается секреция сальных желёз лица, в результате чего во второй половине периода (в отдельных случаях) происходит образование угрей, которые со временем проходят, без лечения. У большинства девочек в двенадцатилетнем возрасте случается кровотечение – основной показатель половой зрелости, указывающий на способность организма к беременности. В это время у девочек повышается чувствительность экстрагенитальных зон, что влечёт некоторую податливость и отзывчивость на сексуальные раздражители.


«Сексологический словарь».


2


Дневник.


Примерно на это же время приходятся первые публикации дневника Даши, который я обнаружил позднее. Гораздо позднее чем следовало бы. Дневник сохранил. Во времена особенно нахлынувшей тоски, в редких попытках расслабиться за бутылкой вина и сбросить хотя бы ненадолго груз ответственности за прошлое, я его перечитываю. На следующий день даю слово не прикасаться к нему более, но неизбежно возвращаюсь. Уничтожить же его я не в силах.


Практически каждая её заметка начинается со слова «Привет». По всей видимости, начать писать таким образом было легче. Может быть она приветствовала свой дневник или же читателя, втайне надеясь, что кто-либо в будущем вникнет и оценит. Её желание сбылось, правда навряд ли она предполагала, что именно я окажусь тем самым читателем.


Изложу всего три фрагмента дневника, более или менее упорядочено и насколько это возможно синхронизируя по времени с течением событий настоящей истории, излагаемой собственным текстом. Передать все в присущем мне стиле изложения не представляется возможным, поскольку ума не приложу как это сделать. К тому же в таком случае измышления моей сестры будут несколько оторванными от реальности.


Период времени, описываемый дневником затрагивает два с лишним года. Я отобрал самые (как мне показалось) значимые. «Приветы» пропущу, чтобы не загромождать лишним. Заметок не много: Даша, как и я особенным постоянством не отличалась.


3


«Второе февраля.

Настя рассказала, что её родители разводятся, то есть папа отныне будет жить отдельно. По-моему, она ничуть не расстроена – он у неё строгий и жестокий. Мне кажется она даже рада. Как хорошо, что мой отец не такой, я не могу представить, чтобы он поднял на нас руку. Хотя… было ли это или у меня взыгралось воображение? По-моему, папа ударил маму один раз. Надо как-нибудь спросить у мамы.

У нас лучшая семья в мире, я уверена они любят другу друга, хоть и ссорятся часто в последнее время. У Лены вообще нет отца, по крайней мере она его не помнит, а мама у неё работает медсестрой в больнице. Она всегда одевается как будто у них ни на что не хватает денег. Хорошо, что у нас с этим все в порядке. У меня всегда новая и красивая одежда.

P.s. В любом случае папа нас любит и не уйдёт никогда…»


«Десятое февраля.

Сегодня замечательный день, моё день рождения. Мне уже *** лет, и я чувствую себя совершенно взрослой. Мама как всегда приодела меня во все новое и подарила мне… Куклу! Куклу! Представляешь? Она меня считает маленькой девочкой? Я сделала вид, что обрадовалась. В школе, когда я рассказала Насте с Галей, они долго смеялись. Они сказали, что мне пора дарить «гондоны», а не куклу. Я тоже рассмеялась, хотя и не знала, что такое «гондоны». Что это? Надо спросить у мамы…

Мама, в любом случае спасибо за все, хоть ты меня совершенно не понимаешь, мы иногда ругаемся с тобой и мне даже хочется убежать из дома.

P.s. Новые джинсы все же великоваты. Я ужасно тощая и не складная, они на мне висят, а низ приходится заворачивать. Отложу, пожалуй, может быть вырасту…»


«Двенадцатое февраля.

Я была в гостях у Насти. У неё такая замечательная и крутая мама – даёт читать взрослые журналы. Она уже накопила целую коллекцию, и я даже прочитала некоторые из них. Я все же не нашла, что искала и решилась спросить. Настя мне рассказала про резинки, но сначала посмеялась. Было стыдно. Почему она все про это знает, а я нет? Настя предложила мне взять пару журналов домой. Ааа! Настя – это невозможно. Вспомни куклу).


«Двадцатое февраля.

Сегодня был диктант по русскому языку и контрольная по математике. Как обычно Настя у меня списывала. Господи, она не знает, как написать правильно элементарные слова. Кошмар. Мне кажется ничего сложного. Я всегда пишу диктанты на пять.

Настя и Галя такие крутые. Настя стащила у отца сигареты, и мы в уличном туалете курили. Мама меня убьёт если узнает. Правда я сделала всего две затяжки и потом долго кашляла. Фу, какая это мерзость. Для чего люди курят? Я никогда не буду курить и пить.

P.s. Классная сегодня же и проверила. Диктант я написала на пять! Как обычно…»


«Двадцать второе февраля.

Господи, у меня растут волосы. Не на голове, а там. Это вообще нормально? Это конечно же круто, у мамы там есть волосы, но я же вроде как со слов матери ещё ребёнок?! И у меня увеличилась грудь. Почему у Насти и Гали ничего такого не происходит? Впрочем, у соседки Лилии тоже уже есть грудь, а она меня младше. Надо спросить у мамы…

Этот же день, вечер.

Я пыталась спросить у мамы. Она всего лишь посоветовала не обращать внимания и что это нормально и мне рано ещё об этом думать…

P.s. Все-таки какая крутая мама у Насти, она ей все рассказывает…»


«Двадцать седьмое февраля.

На математике со мной за одной партой сидел Вадим. Он красивый и он нравится мне, но он придурок – осмелился тронуть меня за колено. И как раз тогда, когда в нашу сторону смотрела Лариса Васильевна. Я не могла пошевелиться, а он ладонью задрал мне юбку почти до трусиков. Было щекотно и как-то необычно. Я ударила его по руке, и он убрал руку.

В туалете Галя сказала, что видела и спросила меня: «Возбудилась ли я?».

Что за глупости! Было щекотно и все!!!

А ещё он постоянно пялится на мою грудь. И не только он.

Кажется, Галя и Настя мне завидуют. Теперь-то я на них отыграюсь…»


«Пятое мая.

Сегодня случилось страшное. Из меня потекла кровь, и я вспомнила какой-то фильм, в котором истекающая кровью девушка медленно умирает на руках у жениха. Я очень испугалась, мне показалось что я тоже умру. Слава богу Настя и Галя заметили и дали прокладку. Когда я спросила: «Что со мной?» они дружно рассмеялись и спросили в ответ: «Ты не знаешь?». Мне было очень стыдно. Оказалось, что это и есть месячные и я теперь способна родить. Господи, а почему так рано, мне же всего ***? У Насти и Гали этого ещё не было, а они уже знают, что это такое. Да у них даже грудь не появилась. Ну почему мама мне это не рассказала? Было бы не так стыдно. Я чувствую себя лохушкой.

P.s. Грудь у меня уже торчит совершенно неприлично…»


«Девятнадцатое мая.

После школы мы пошли к Насте, и она опять попросила меня показать грудь. Как-то уже ненормально, по-моему, но я показала, и она снова пощупала. После этого мы смотрели порнографические журналы, забытые её отцом, и она меня спросила: «Кончала ли я когда-нибудь?» Я сказала: «Да», хотя и не припомню такого и даже не знаю, как это вообще происходит…»


«Двадцать пятое мая.

Вадим заявил, что проводит меня и взял мой портфель. Всю дорогу он пытался казаться очень серьёзным и взрослым. Вадим, какой же ты ещё ребёнок! Мы дошли почти до моего дома, и я попросила его уйти, иначе может увидеть мама. Я счастлива, кажется я люблю его и весь день он не выходил у меня из головы. У него папа начальник чего-то там, а мама бухгалтер и он красиво одевается, не то что какой-нибудь Николай или Артём. Вадим красавчик…

P.s. Я думаю рано или поздно мы будем встречаться».


«Двадцать девятое мая.

Ураа! Каникулы! Кстати Вадим теперь провожает меня практически каждый день. Мы уже встречаемся? Ха, Настя с Галей завидуют мне однозначно. Мне кажется Галя сама бы не прочь встречаться с Вадимом, хоть и говорит, что он ей не нравится. Галя, бабушке своей расскажи, думаешь я не вижу?

Вадим я буду скучать по тебе.

P.s. А у Насти с Галей грудь так и не появилась…»


«Пятнадцатое июня.

Скучно без шляпы… Упс! Без школы конечно же. Шляпа). Такая красивая шляпка у Брук Шилдс…

Сначала радовалась, а теперь не знаю куда себя деть целыми днями.

Мама сказала, что заходила Лилия. Соседка. Меня не было дома, я была у бабушки. А Лилия приходила вовсе не ко мне, а к брату. Странно. И вообще мне она кажется странной, рассматривает как будто изучает и даже не улыбается. Мне как-то неуютно, когда она на меня смотрит. Хм… она же младше меня. Да и мама, у неё странная, постоянно какая-то грустная и задумчивая. Мама говорит, что она одинокая и легкомысленная. Что значит легкомысленная? Легкие мысли? Мама как обычно ответила, что пойму, когда подросту. Мамочка, я уже подросла, если ты не заметила. Впрочем, у тебя никогда нет на меня времени. Скучаю по Вадиму.

P.s. Надо как-нибудь познакомиться с Лилией поближе…»


«Двадцать второе июня.

Я часто просыпаюсь ночью и слышу, как брат занимается этим. Я и не предполагала, что он делает именно это. А Лиля говорит, что он….

Интересно, откуда она это знает? Сначала я не поверила…

Он что делает это каждую ночь? Плохо что у меня нет отдельной комнаты…

P.s. С Лилией мы подружились и теперь практически все время вместе…»


«Двадцать девятое июня.

Я ненормальная? Я уже ужасно хочу заняться этим с кем-нибудь, да так сильно что я иногда схожу с ума. «Трахаться» фу какое противное слово. Я не буду «трахаться», я буду заниматься любовью. Когда-нибудь… и только с Вадимом. Конечно же мы поженимся.

У Лилии тоже есть грудь, а она младше меня. Мы стояли у зеркала и сравнивали. Все-таки у меня чуть больше. Интересно у Насти и Гали появилась? Они же старше Лилии. Надо как-нибудь сходить к ним в гости.

P.s. Вадим я скучаю по тебе…»


«Семнадцатое июля.

Господи, я извращенка. Ночью… Я чудовище… Надо уничтожить дневник, вдруг кто-нибудь прочитает, я покончу с собой.»

Вечер. Я точно извращенка и видимо Лилия тоже.

Сегодня Лилия сказала, что она хочет переспать с моим братом. Я покраснела. Она спросила:

«Хочу ли я переспать с каким-нибудь мальчиком?».

Я не ответила. Она сказала:

«Хочешь я тебе помогу кончить?»

Я сказала:

«Нет».

И я ушла домой. Больше не буду с ней дружить…»


«Девятнадцатое августа.

Я плюс ко всему ещё и лесбиянка? Мама меня убьёт. Я опять была у Лилии, и мы выпили по половинке рюмки портвейна. Я в первый раз в жизни попробовала спиртное. Я не хотела, а она сказала, что я трусиха. А я не трусиха…

У меня закружилась голова и поначалу очень испугалась. Потом стало так весело и легко, все окрасилось в нереально яркий цвет. Лилия говорила о мужчинах, а я хихикала как дура. Потом мы стали говорить о брате, а она сказала, что обязательно переспит с ним. Я сказала, что он ей «не даст» и мы смеялись, а потом в шутку начали бороться, и она повалила меня на кровать и уселась сверху на грудь…

Кончить, кончить, кончить! От слова КОНЕЦ?

После этого стараясь не смотреть ей в глаза ушла домой. Было стыдно.

Мама ничего не заметила, слава богу.

Не знаю, может быть если я приду домой совершенно пьяной она наконец обратит на меня внимание?

Р.s. Дневник, мне надо тебя уничтожить…»


«Двадцать второе августа.

Лилия зашла к нам в гости. Она ведёт себя как ни в чем не бывало, как будто бы мы и не занимались с ней этим. Она позвала меня гулять, и я согласилась – не хотела показывать маме, что между нами что-то произошло. Мы пошли на вокзал и долго сидели наблюдая за поездами. Лилия сказала, что как-нибудь мы с ней умчимся далеко, в город или даже другую страну.

Я думала… Ты знаешь, а я бы с ней уехала… Но ещё рано. Мама и папа не отпустят.

Скорее бы уже, как осточертела эта дыра. Но я уеду только туда куда поедет Вадим.

Лилия была очень грустной. О чем она постоянно думает? Не рассказывает.

Мама, папа, я буду вас навещать…»


«Первое сентября.

Я счастлива и чувствую себя невероятной красоткой. Мама приодела меня во все новое и модное.

Но есть проблема – я вдруг заметила, что выше всех в классе. Ну разве что некоторые мальчики вровень. Это вообще нормально, что я такая дылда? Мне кажется они все смотрят только на мою грудь. Вадим даже ущипнул на перемене придурок. Но он все равно мне нравится. Интересно если бы у меня не выросла грудь, он бы обратил на меня внимание? Мне кажется все мальчики только об этом и думают.

О моей груди, конечно же, а ты, о чем подумал?

У Насти начала расти грудь, а у Гали все ещё нет). Господи, я чувствую себя рядом с ними очень взрослой, какие же они все дети.

P.s. Джинсы, которые я отложила мне теперь как раз и классно сидят. У меня такая классная попа в них.»


«Третье сентября.

Достала эта Алина. Все пытается втиснуться в нашу тусовку. Как она не понимает, что не ровня нам? Мы самые крутые девчонки в классе. Я, Настя и Галя. Оставь уже нас в покое.

В итоге мы довели Алину до слез. Настя обозвала её словом «колхозница». Она расплакалась. Мне стало немножко стыдно и жалко её, но виду я не подала…»


«Пятнадцатое сентября.

Сегодня случилось ужасное. В туалете Настя и Галя курили, а я была с ними. Вошла Лилия и я с ней поздоровалась. Настя сказала: «Что ты здороваешься с этой малолеткой? У неё мать проститутка!». Они с Галей рассмеялись. Вдруг Лилия молча подошла к Насте и с размаху вмазала кулаком прямо в лицо. У Насти пошла кровь из губы. Я даже дар речи потеряла, а Галя стояла с выпученными глазами. Лиля молча вышла.

Потом Настя стояла как дура и отплёвывалась, а Галя совала ей платочки. И обе молчали…

P.s. Какая же она все-таки крутая Лилия…»


«Пятнадцатое ноября.

Мы опять выпили, и я опьянела. Потом долго разговаривали и Лилия предположила, что мы «нимфоманки», ну то есть гиперсексуальные. Сегодня она разглядывала моё тело и сказала, что я буду сводить мужчин с ума.

Хм. Ну не знаю, иногда я кажусь себе ужасно не складной.

Лилия просто сводит меня с ума, чтобы я делала без неё. Она сказала, что я чуть не раздавила бёдрами её голову, сжимала очень сильно…

Все же я не лесбиянка, я ужасно хочу попробовать это с Вадимом.

P.s. Кстати он опять ущипнул меня за грудь. Иногда он мне кажется дебилом. Ну что за ребячество. Но я все же кажется люблю его…»


«Десятое февраля.

А мне уже ***. И я чувствую себя самой счастливой девочкой на свете. Мама снова меня одела как куколку, и я долго крутилась около зеркала и любовалась собой.

Какая-то она странная в последнее время, да и папа тоже. Постоянно ссорятся. Лилия сказала, что у них тоже так было, а потом папа у неё уехал и больше она его никогда не видела. Хм…

P.s. Нет. У нас так быть не может, не могу представить, что они разведутся…»


«Второе апреля.

А брат оказывается у меня поэт:


«Когда же свет развеется туман?

Ответь же мать, вокруг обман.

Как быть скажи? Как жить? Любить?

Как ненависть в душе изжить?

Как не создать себе кумира?

Ждать не войны, а счастье мира?

Как верный путь, ведущий к ней

Найти, в обход болот, морей.

Болт несчастий и разлуки

Морей тоски, апатий, скуки.

Где верный ключик раздобыть

В ту дверь, где правда может быть?

Как жить?

Живи как барин-не робей!

Коль бьют – не плачь, сильнее бей.

Не можешь сладить-не молчи,

Зубами рви, стреляй, кричи!

Люби себя и процветай,

Гони врагов – врывайся в рай!

Себя не любишь-стань святым

Все для других? Не будь таким

Презренней тот, кто ради бога

Себя забыл – он нищ, убогий.

Ответив за грехи других

Он к богу ближе? Нет! Враги

Все эти люди и себе

И человеку в чьей судьбе

Они посмели роль играть.

А твой удел – удел страдать.

Жизнь коротка и так трудна

Всю горечь выпьешь ты до дна.

Из всей толпы тот человек

Кто исстрадается весь век…»


Я даже переписала!

Сохраню и покажу ему лет через десять, а то он как обычно бросит и потеряет все свои творения».

P.s. Замечательная погода на улице, сейчас напишу и пойду гулять. Они опять ссорятся. Что-то часто это теперь случается, невозможно находится дома. Достали. Перестаньте уже!»


«Двадцатое мая.

Со школы нас отправили в рейд по пожилым людям. Господи, какие же они все артисты. Только я это вижу? Кажется, Настя и Галя ничуть не замечают фальши.

В одном журнале прочитала следующее:

Пожилые люди осознавая, что конец близок становятся весьма религиозными. Не все, но особенно лицемерным выглядит поведение некоторых, начинающих соблюдать все обряды, канонические нормы и т. п. Покупают расположение?! Как глупо, предполагать, что бог подобен человеку и его можно купить.

Мне кажется, что театральное следование религиозным правилам не что иное, как попытка дать взятку всевышнему. Если после смерти человека ждёт загробный мир и создатель в том виде, каком представляется в священных книгах, разумно предположить, что мздоимство также порицается. Там!

Мало того, что в современном мире уже вовсю возродилась практика покупки-продажи индульгенций, так ещё лицемерие по отношению к богу, и торговля за положение на том свете, процветают. Особенно это заметно среди политиков и бизнесменов. Они страхуются и мотивируют тем, что:

«А вдруг там что-то есть? Необходимо подстраховаться, сходить в церковь, раздать милостыню!»

Об истинных благородных помыслах и речи быть не может. Благотворительность, милостыня и другие внешне богоугодные деяния совершаются без какой-либо истинной заботы об обделённых и униженных, а именно с целью обезопасить своё потустороннее будущее и с целью показушной публичности: «Мол, смотрите какой я великодушный и благородный.»

P.s. Как все мерзко кругом…»


«Семнадцатое июня

Мама раздобыла путёвки в лагерь. Круто. Особенно круто что и Лиля со мной поедет. Одной все-таки страшно, я надолго и так далеко ещё ни разу не отлучалась. Скорее бы уже второе июля, жду не дождусь.

Папа, мама! Достали скандалить, каждый день ссорятся. Успокойтесь уже.

Дневник, наверное, придётся оставить дома. Где я его там спрячу?

Сегодня почти весь день провела с Лилией. Мы загорали во дворе, почти голые, у них там высокий забор без щелей. Необычно. Потом мы опять выпили по две рюмки вина, и я боялась идти домой, потому что опьянела.

Р.s. Лилия, мы так сопьёмся))) …»


«Двадцать второе июля.

Как только приехали бросилась к дневнику проверить не обнаружили-ли его.

Боже мой, это случилось. Правда не так как я ожидала. Как же это больно.

Дневник, я не знаю с чего начать…

В лагере городские девчонки и мальчики крутые, это просто нечто. Настя и Галя по сравнению с ними просто лохушки. Они там практически все курят и уже у всех был секс… с мальчиками. Мы там все спали в одной большой комнате, девочки отдельно, разумеется, и они только об этом и болтают. Я страшно возбуждалась, когда они про все это рассказывали. Некоторые вовсю занимаются прямо у себя в квартире и мамы все знают. Как так можно? Я просто не представляю такое же у себя дома.

В один вечер на дискотеке, Лилия сказала, что один парень на меня постоянно смотрит, и я обратила внимание на него. По виду, сравнивая с учениками из своей школы, ему должно было быть лет шестнадцать не меньше. Вадим рядом с ним просто первоклассник.

Он сам подошёл и познакомился с нами. Потом мы ушли подальше в темноту, и он достал бутылку вина, которую мы распили втроём. Я здорово опьянела, а потом Лилия ушла, несмотря на то что я ей сигнализировала страшными глазами, чтобы не уходила. Я тоже хотела улизнуть, но Олег меня схватил за руку и остановил и поцеловал в губы. Я потеряла голову, он был такой… такой… настырный что-ли. Хорошо, что все закончилось быстро. Я ушла, а потом выбросила трусики в туалет, они были в крови.

P.s. Я больше не подпущу к себе мужчину это так больно. А если я забеременею? Он же испачкал своим вонючим потом всю меня и дёргался как паралитик так, что я оттолкнулась. Фуу…

С Лилией все не так. И зачем вообще нужен мужчина?

Лилия, я уже хочу домой…»


Первый фрагмент дневника.


4


На окраине посёлка начали строить двухэтажные многоквартирные дома. Кусочек городского обустройства появился в жизни сельчан, внёс оживление в однообразный быт скучающих.

Город – другой, сказочный мир, куда редко, но с удовольствием отлучались по острой необходимости словно на праздник. Мосты, под которыми приходилось проезжать на въезде, представлялись нам детям грандиозными сооружениями, началом завораживающей вселенной.


Мать уговаривала отца принять меры и добиться выделения квартиры. Жизнь в квартире – чрезвычайно модно и прогрессивно. Отец, не приспособленный к отчаянному отстаиванию своих интересов воспротивился, убеждая себя, что эти каменные ячейки ему совершенно ни к чему.

Девушка, все же не отступила, сумела выцарапать во временное пользование подобие, а именно четыре комнаты, отделённые в отсек с туалетной комнатой, словно в общежитии, которым это здание и являлось в отличие от других полноценных многоячеистых домов, где более активные мужья с боем и взаимными оскорблениями застолбили место своим семьям.

Началась долгая эпопея с просушиванием четырёх комнат только что построенного дома. В каждой расположился спиральный обогреватель. Мы с мамой по вечерам, в темноте, проверяли. Было в этом так много загадочно-необычного.

Отец, в знак протеста никакого участия в обустройстве не принимал. Он отвергал идею переезда напрочь и возмущался, но уже ничего не мог поделать, поскольку чувствовал, что жена отдаляется от него с каждым днём все более.

Гордость не позволяла прогибаться, он делал вид, что не замечает.


5


Пытаясь отвлечься от томивших меня фантазий эротического содержания, я пристрастился к чтению. Читал взахлёб, поглощал книги разных жанров: «Человеческую комедию», войнушки Ремарка, Хемингуэя и другие, без какой-либо систематизации. Я представлял все ассоциируя с собой – уносился в иные миры, обладатель яркого воображения погружался настолько глубоко, что порой забывал, что реальность, а что вымысел. Бывало зачитывался до наступления стадии временно-пространственной прострации: после очередного захватившего мой разум произведения долго приходил в себя.

Переживая, ассоциируя, я стал категорически самокритичен; сжимался, мямлил; боялся спросить; вёл себя неловко при общении, словно обманывал. Я чувствовал фальшь, лицемерие, примеряя ту или иную роль бальзаковских персонажей. Люди мельком заглядывая в мои бездонные глаза понимали, что я вижу их насквозь, неуютно себя вели и старались удалиться восвояси.


Тем временем однообразный быт неумолимо убивал благородные чувства. Взглянув на болезненно тоскующую маму, я вдруг прикоснулся к её мыслям, возможно не точно, но в общем понятные: «каждый день… одно и то же… промелькнёт жизнь, я увяну не успев расцвести… замкнутый круг… тоска…»

Она вдруг ясно осознала, что ничего не изменится, так будет продолжаться десять, двадцать, тридцать лет. Каждый день, за этим столом, утром и вечером, туда и обратно: работа, дом, дети – ни страсти, ни приключений. Осознание неизбежной посредственности било молотом по её девичьим амбициям – она как подкошенная тяжело опускалась на стул и была в этом невыразимая горечь – казалось вот-вот завоет волчицей, пустится наутёк в неизвестность …


Супруга избегала смотреть в сторону мужа. Как падал взгляд, он ей был до отвращения неприятен. И ведь всегда будет рядом, неопрятный и нежеланный уже. Обвиняя себя, она предпринимала попытки пробудить затухающую любовь (может быть пробудится прежнее увлечение им?). Она его обнимала, прикасалась, целовала, но все очевиднее становилось, что влечение не вернётся и злилась сильнее, он становился ещё ненавистнее.

Мужчина будучи не глупым и правильно растолковывал происходящее. Но упрямая гордость преподносила все в несколько завуалированном виде: он не нашёл ничего лучшего как попытаться приподнять свою ценность и совершил глупость.

Следующей незабываемой вспышкой в памяти явилась миловидная дамочка. Ненароком прогуливаясь рядом с нашим двором она обратила внимание на мальчика, оказавшегося какого-то лешего на улице как раз в тот момент, мигом оценила внешнее сходство сына, уточнила, получила утвердительный ответ, дыхнула лёгким перегаром и всучила мне слегка примятую розочку с просьбой передать, что с любопытством мной и было сделано. (В присутствии матери – не задумано так, оказалась внезапно рядом.)

Отцу того и надо. Но он ошибся. Реакция была обратной желаемому. В ней не проснулось соперничество, она не бросилась защищать своё, лишь рассмеялась со словами: «так, так» и внутренне возликовала – час настал, ничего общего у них уже не осталось.


6


Протестующий отец снова ушёл к своей матери, делая вид, что все у него в порядке и в меру необходимости выстроится ряд женщин, готовых принять его таким какой есть.

Мать оценила по-своему, собрала вещи, мы перебрались в подготовленную заранее имитацию квартиры в общежитии, единственными недостатками которой были отсутствие права собственности и временное отдаление от Лилии. К тому времени она успела окончательно поработить меня, и неожиданно Дашу, обескураженную ранним созреванием и отсутствием возможности излить свою накопившуюся страсть в обществе ровесника противоположного пола за недостаточной зрелостью такового и наличием строгих предрассудков, которые прощают скандальное поведение мужчине, но никак не женщине.

К тому времени девочки сблизились, как и должно подросткам с общностью секретов и тайных желаний. Они все время проводили вместе. Отличиями характеров двух чертовок были сохраняющаяся порядочность Даши в противовес отсутствию у Лилии, и предположительная склонность к самокопательству первой в отличие от легкомысленности второй. Таким образом, обсуждение чего-либо, за исключением интереса к особям противоположного пола между ними было маловероятным, но, учитывая то, что в этот период таковые интересы первостепенны, то следует сие считать явлением общепринятым, следовательно, допустимым.

Мне же, точно одному из героев книг под авторством Фенимора Купера, оставалось примерить роль краснокожего следопыта и, с подавляемым чувством стыда наблюдать за ними скрытно завидуя Даше, обладающей логичной возможностью проводить время с моим объектом страсти. Сформировавшиеся половые признаки и завершение целомудренного этапа развития, даже невинную мою близость с девчонкой исключали.

Со смущением вспоминаю как я "вождь краснокожих", пробираясь словно обезьянка на подходящие для наблюдений строения, фотографировал глазными окулярами восхитительные картинки с участием терзающих мой разум объектов. Бывало в довольно пикантных положениях, зачастую парой. Похожие снимки сформировали в черепной коробке ценный фотоархив, нестираемый вновь поступающим объёмом информации.


В один из дней, лучник-снайпер, выцеливающий жертву, расположился на горизонтальной поверхности в отдалении. Предо мной предстала потрясающая картина с изображением двора дома Лилии с кузнечно-зелёным покрытием, освещённым лучами летнего солнца.

Фотовспышка с датчиками движения реагирует мгновенно – в головной галерее сохранен снимок двух чертовок: Лилия и Даша, обе в белых трусиках, девичьих лифчиках, загорают, огороженные непроницаемым забором – две служительницы богини Рати не нуждающиеся в совершенствовании тела, и без того смуглые и стройные.


Вспышка! Снимок: потемневшая, окрашенная коррозией бочка. Она спиной ко мне, все в той же белой майке и трусиках, обливается с головы до ног, черпая ковшиком. Раз, два, три раза. Ковш остаётся внутри чана, она оборачивается и ладонями приглаживает длинные волосы, начиная со лба заканчивая затылком – выжимает воду. Сквозь намокшую ткань проступают небольшие холмы с вишенками на торте, ниже сквозь влажное и несколько малое по размеру белье вырисовывается характерный силуэт. Лилия чуть потряхивает отлепляя от тела, засовывает ручку и несколько задерживает что-то там проверяя.


И особенно волнующий, подкосивший меня фотоснимок, который я пытался отогнать, стереть, загнать в рамки разумного, но не осилил. Лежащая на спине Даша, в противовесном положении Лилия (на груди) и вдруг она повернулась боком, её лицо закрыла своей головой…


Если капнуть и перемешать все эротические кадры в моей голове, возможно, выскочит следующая:

Много позднее, я высматривал в одном из роликов (за действиями персонажей которых я наблюдаю с особенным удовольствием), милую сцену. В очень уютной обстановке, в характерном удобном положении рука одной из дам, та, которая свободна, скользнула к лону второй и совершала там действия, вплоть до момента, пока дёрнувшееся тело подруги не сжало бёдрами полностью скрывшуюся руку… Разумеется, персонажи ролика достигли восемнадцатилетия (!), эх…


7


XIX век. Параллельная вселенная, параллельное настоящее:

Все вокруг пропитано духом свободы выбора партнёра. Жертвоприношение себя ради любимой женщины считается признаком просвещённости и хорошего тона.

Европа, Российская империя. Для высшего света нравы и обычая Франции – эталон (многие дворяне французский язык знают лучше, чем русский).

Лев Толстой, "Анна Каренина":

" Вронский никогда не знал семейной жизни. Мать его была в молодости блестящая светская женщина, имевшая во время замужества, и в особенности после, много романов, известных всему свету. "

" Мать Вронского, узнав о его связи, сначала была довольна – и потому, что ничто, по её понятиям, не давало последней отделки блестящему молодому человеку, как связь в высшем свете…"

Порочные связи для России обычное дело и своего рода выход для дворянки, томившейся отсутствием страсти. Девушки не имели возможности выходить замуж по любви…


8


После переезда мы в большей степени были представлены самим себе. Мать, освободившаяся от брачных уз преобразилась в независимую даму и казалось несколько расцвела.


Уже знакомый молодой человек часто сопровождал её в пути с работы и более не встречал целомудренного сопротивления замужней женщины.

Он без памяти был увлечён ею. Мама, соблюдающая приличия, до поры до времени осаждающая особый пыл будущего любовника, дома в своей комнате долго не могла прийти в себя: в смятении слушала задушевную музыку и страшилась страсти, пробуждающейся в её истосковавшемся от недостатка впечатлений сознании.


Первоначальный протест общественному мнению вскоре угас. Девушка просила не смущать её более, но неуверенно. Осторожно подобрав слова дала понять, что её беспокоит внимание окружающих, но отнюдь не забота молодого человека и если уж её не удастся в полной мере избавиться от его общества следует выражать свой интерес втайне, вдали от посторонних.


Тем же вечером, а точнее глубокой ночью, она впустила ловеласа в квартиру, побеседовать (убеждала себя в этом). Стараясь делать вид опытной и холодной, сказала:


«Пройдём, кто-нибудь увидит».


Он вошёл, в руках вино. Признался, что совершенно потерял голову и влюбился. Было в этом много романтичного и до этого представлялось многократно, и не требовалось больших усилий, чтобы чертовская натура воспылала жгучим желанием.

После откупорил бутылку, она принесла бокалы.

Тепло разлилось по телу, следующим заходом предложил брудершафт. Недотрога воспротивилась, но он сел рядом на диван. Она покраснела, почувствовала, что не сможет устоять и встрепенувшись подошла к окну, к открытой форточке, скрыть смущение.

Погас свет. Промолчала. Со спины обхватили широким жестом. Она повернулась, но не могла смотреть в глаза. Искуситель поцеловал, рука оказалась на груди. Растрёпанная держалась за подоконник, все её тело превратилось в эрогенную зону, и уже вздрагивала от каждого прикосновения. Видела, как будто издалека – расстёгивают блузку и снимают. Следом юбка. Он опустился на колени, язык внёс совершеннейшую сумятицу в происходящее. Через мгновение выдохнула накопившимся воздержанием и вскоре уже ничего не контролировала. Её развернули, она инстинктивно приняла удобную позу, взглядом в темень стекла, сзади ворвалось неистово и быстро. Она вздыхала каждый раз и снова вознеслась выплеснув эмоции (из дневника Даши).


Кончилось. Она оделась и попросила удалиться. Початая бутылка осталась стоять на журнальном столике. После, уже одиночка, осушила её до дна, пытаясь убежать от самой себя и погасить стыд произошедшего.


9


Каждые полгода нам покупали новую одежду, красивую и подходящую. С правильными чертами лица, отличающиеся нетипичностью, но коварной привлекательностью, в новом облачении – нас всё ещё воспринимали как прелестных созданий, холили и лелеяли.


В тот год традиция завершилась. До этого мать ещё держалась и все выглядело вполне пристойно, несмотря на то, что алкоголь уже поработил её разум, и она частенько прикладывалась к бутылке.

Был период моей беготни к её сослуживцам с записками вроде: «у нас гости, дай, пожалуйста, взаймы вино» чаще водки. Я наивный и не осознающий до конца наступившую фазу алкоголизма продолжал верить, что она «приболела», «это лекарство» и послушно исполнял поручения. Могучий организм хрупкой, но удивительно здоровой женщины довольно долго сопротивлялся, но такого рода люди как она, с мечтающим и тоскующим характером, являются врагами самим себе. В результате спирт взял вверх и сломал окончательно.


Впрочем, я забежал далеко вперёд. До моего вступления в восьмой класс и со дня как мы переместились в квартиру прошло не менее двух лет, в течение которых воздействие алкоголя вносило разрушительные изменения. Частые посещения молодого человека, и всякие другие мелочи не сразу, а медленно, но верно, сместили нас с «сословия» интеллигенции в касту неблагополучных, что нас с Дашей шокировало чрезвычайно. К тому времени мы уже считали себя принадлежащими к элите, если можно такое определение отнести к заднице цивилизации, но ведь негласное разделение есть в любом мало-мальски приличном обществе. Мы, дети родителей из вполне благополучных семей, уже успели освоиться в этой роли.

ООО, я был жестоким подростком, таким каким бывают самовлюблённые и уверенные в своей исключительности люди. Старался казаться крутым и независимым в своём юношеском нигилизме. Много позднее напишу короткую заметку в одном издании, что-то вроде (не помню дословно):

«В воспоминаниях о старших классах школы, послешкольного развития, с некоторым юмором вспоминается поведение отдельных личностей, считающих себя достойнее других, представителями высшего света среди холопов. Припоминаете таких людей? Возможно, некоторые из нас были теми самыми царственными особами?! Признаюсь, мне в настоящем стыдно за свои поступки и самообманчивое мнение. Моментами появляется желание вернуться в прошлое и попросить прощения перед теми, кого возможно обидел. Мы все изрыгаем продукты жизнедеятельности по одинаковому принципу и даже теми же физиологическими путями, что и животные. В этом создатель нас уровнял. В свою очередь, те, над которыми мы пытаемся возвыситься, не поддаются этому чувству. Они истинно благороднее.

Гордыня и властолюбие – никчёмные свойства мутировавшего человеческого разума. Мы считаем себя выше других, забывая при том, какую боль причиняем унижаемым в своём лживом величии.

Многие сожалеют о своих заблуждениях. Однако существует совершенные кретины, которые остаются непоколебимы. Проезжая по улице родного захолустного посёлка, кивком головы приветствуя королевского вида индивидуумов замечаешь с каким высокомерием они окидывают здоровающегося величественным взглядом. Сидят на перевёрнутом ведре во дворе сарая, но все ещё мнят себя чёрт знает кем …».


10


Молодой человек частенько оставался на ночь. Видится мне он всегда приходил со спиртным. По крайней мере пару раз, по недосмотру матери, я открывал дверь звонившему, в надежде, что это отец. Но это был скрываемый, но уже с неизбежностью знакомый мне, словно не утаившееся шило, мужчина.

Все ещё недостаточно взрослый для протестов (на темы запретные) я удалялся в свою комнату и не мог заснуть. Даже сквозь последующее тревожное забытье до меня доносились заунывное завывание Патрисии Каас и других модных исполнителей.


Целостность ореола благополучия давала трещины. Но несмотря на это я долгое время играл роль мажора и не смел признаться самому себе в том, что уже не все в порядке, далеко не все в порядке. Тут и там попадающиеся шальным образом соседи, свидетели подозрительных посещений, рассказы того самого юнца, обречённого на повествование о своей грандиозной победе над красавицей, не ровней по годам и интеллектом, будучей объектом восхищения многих ребят, давали свои плоды. Мы замечали особые взгляды окружающих, порой сочувствующие, чаще насмешливые.


Разнокалиберная связь не могла продолжаться вечно. Двадцатилетнему негоже иметь отношения с женщиной, имеющей двух детей. Особенно в патриархальном, язвительно-завистливом обществе, где все на виду. В один из дней родительница недотёпы имела серьёзный разговор с моей, при котором звучали фразы из серии: «оставьте моего сына в покое», «имейте совесть», «что за недостойное поведение» и представляется мне, что я несколько завуалировал сказанное рамками приличия.

Мать после этого, терзаемая обуревавшей её любовью, тоской и стыдом особенно часто прикладывалась к бутылке. Дошло до того, что бывало я вынужден был придерживать её и сопровождать до дома совершенно отключившуюся. При этом упрямо пытался скрыть наши лица, все ещё надеясь, что тайное не стало явным. Наивный.


11


Второй фрагмент дневника (примерно совпадает по времени):


«Шестнадцатое августа.

Мы скоро переедем в новый дом, в квартиру. Папа не хочет, но кажется мама уже все решила. Она сказала, что у меня будет своя комната, отдельная. Я так рада. Одно огорчает, как мы без папы будем жить? Он приедет потом? Мама рассердилась, когда я у неё спросила и сказала отстань. Мне кажется ей совершенно на меня плевать: в последнее время не поговорить, не посидеть вместе болтая о чем-нибудь. У неё что не хватает на нас времени? Или она нас разлюбила?

P.s. Хм. Как же всё-таки с папой?»


«Первое сентября.

Здравствуй школа. Мама купила новые шмотки, а я такая красавица. По-моему, мальчики старших классов пялятся на меня и это так круто. Я правда теперь самая красивая среди ровесников? Интересно, чтобы они подумали если бы узнали, что я не девственница?

Я в классе единственная у которой был секс? У Насти с Галей точно не было, а у других подавно, куда им… А может быть они не рассказывают? Я же не болтаю…

Мы переехали на квартиру. Наконец-то у меня отдельная комната. Все-же круто иметь квартиру. Правда Настя и Галя говорят, что она не наша, а квартиры в которых живут они им принадлежат. Какая разница собственно? Мы же все равно живём в ней.

Плохо то, что они разводятся. Блин. Конечно у многих родители в разводе. Но всё же.

В любом случае папа будет нас навещать – он же любит нас, а мы его…»


«Тридцатое сентября

Я первый раз увидела маму пьяной. Мне кажется она никогда до этого не пробовала спиртное. Хм. Даже я пробовала в свои *** лет.

Зато какая она разговорчивая стала и рассказала мне про секс. Хи-хи. Очень вовремя.

Я вовсе не ожидала от неё. Есть у неё молодой до неприличия ухажёр и она с ним переспала и рассказала мне как это было:

Погас свет, но она промолчала, и он сзади обнял её. Она повернулась, но не могла смотреть ему в глаза. Он приподняв её лицо за подбородок поцеловал, и рука оказалась на её груди. Она держалась руками за подоконник и уже вздрагивала от каждого прикосновения губ. Видела, как будто издалека, что расстёгивают блузку и снимают. Следом юбка. Он опустился на колени и язык внёс совершеннейшую сумятицу в происходящее, так что она через мгновение выдохнула накопившимся воздержанием. Она уже ничего не контролировала, её развернули, и она инстинктивно приняла удобную позу, лицом смотрела в окно, а сзади ворвалось неистово и быстро, и она вздыхала каждый раз и снова вознеслась выплеснув эмоции.

P.s. Она сказала, что безумно любит его, а мне стало обидно – за папу… В *** лет рассказывать такое дочери – это нормально?»


«Тринадцатое ноября.

В моей жизни ничего не происходит. Все время одно и тоже-как же скучно. И кажется маме нет никакого дела до меня.

Сегодня вечером она сидела в своей комнате одна с бутылкой вина. Когда вошла она её спрятала, но я все же успела заметить. Она пыталась расспросить меня о школе, но когда заговорила о мальчиках я ушла. Она была пьяна и мне это не нравится, что-то больно часто она не в себе.

Я хочу уехать в город и никогда не возвращаться. Будешь знать, мама!»


«Двадцать восьмое ноября.

Почему к нам постоянно ходит этот урод? Он же моложе мамы! Что-то я не припомню никого, кто позволяет себе такое. А вдруг кто-нибудь узнает? Да меня в школе засмеют.

Иногда я скучаю по маме, хотя она всегда с нами. Помню в детстве мы веселились с ней, и она постоянно улыбалась и играла с нами. Почему у нас все не так как у других? Настя с Галей так близки со своими мамами, а я с моей даже и не разговаривала никогда по душам. Мама, может быть я лишняя в твоей жизни?

P.s. Я все чаще замечаю, что она немножко пьяна, хотя и старается не подавать виду. А как же мне не заметить? Я же знаю её как облупленную. Мама хватит пить…»


«Пятнадцатое декабря.

Господь ты есть? Почему ты нас оставил? Я хочу встретить новый год, как и все другие полноценные семьи: с папой, с мамой и братом в собственном доме. Почему мы этого лишены теперь? Может быть тебя нет? Наш учитель обществознания на внеклассном уроке говорил так, попробую изложить своими словами:

«Нужно ли верить в бога? Вера в бога – это очень неплохо. Вера направляет человека, даёт ему силу, сглаживает сомнения. Но я не могу. Не могу верить в том виде, каком он представлен в современных религиях.

Самый ярый атеист в глубине своего сознания верит в загробную жизнь, в то, что после смерти он не канет в небытие и что в нем есть смысл. Если к голове, отрицающего напрочь существование высшего разума в любом его проявлении, приставить пистолет? Не думаю, что он про себя не взмолится всем богам в надежде на спасение. Доказывающие обратное – лицемеры. Сломать можно любого: в концлагерях ломали всех, какими бы крепкими не были характер и воля человека.

Я чувствую, что мы не одни во вселенной. Но я не верю в сказки. Ещё ни один священнослужитель мне не смог вразумительно объяснить для чего богу нужно наше почитание, поклонение, молитвы?! В таком виде как он представлен в учениях, священных книгах (в которых утверждается что бог создал человека по своему подобию) всевышний наделён теми низменными качествами, которые присущи нам смертным. Человек приписал своему создателю потребность в уважении и почитании; властолюбие и тщеславие. Человек кощунственен даже в своей священной вере. Он создал бога по своему подобию, а не наоборот. И это возмутительно. Низменные качества человека и всяческие пороки не стоит приписывать высшему разуму. Хватит этой грязи и на земле. Создатель, в том случае если он существует, сумел создать настолько потрясающие творения и неужели вы правда решили, что он нуждается в нашем поклонении и почитании?! Да бросьте.

Убеждён, что через пару тысяч лет, а может и значительно меньше, все современные религии канут в небытие. Прогрессивное человечество будет относиться к ним также, как мы сейчас понимаем невежество людей в древности, поклоняющихся в божественность ураганов, молний и других стихий. По сути своей это то же самое…»


P.s. Прав ли он? Его размышления мне чем-то близки. Похоже, ад мне обеспечен… Бог ты существуешь?»


«Семнадцатое декабря.

Мы со всеми нормальными ребятами и девчонками договорились отметить Новый год вместе. У Вадима родители будут отмечать вне дома и разрешили собраться у него. Круто! Будет весело.

P.s. Маме пока не сказала. А вдруг она мне запретит?»


«Двадцать восьмое декабря.

Пыталась поговорить с мамой, отпроситься, но она была пьяна. Поговорю завтра.


Двадцать девятое декабря.

Она опять пьяная. Это уже не смешно, мама!


Тридцатое декабря.

Мама ты вообще бываешь трезвой? Мне надо отпроситься.»


«Двенадцатое января.

Наконец-то добралась до тебя дневник. Неоднозначные впечатления остались от празднования Нового года. Как-то скучно все было. На двенадцать человек две бутылки вина! Все кроме меня напились. Да что там, им хватило по рюмке, а я сидела трезвая как стёклышко. Господи, какие же они все тупые дети. Нелепые шутки, игра в бутылочку с поцелуями. Вадим первый раз осмелился поцеловать меня в губы, при этом страшно покраснел. Черт возьми, мой мозг кричал в это время «Очнись парень, я секса хочу с тобой». Может быть я ненормальная?

Мне страшно не хватает Лилии, с ней все по-другому, она мыслит по-взрослому.

P.s. У мамы даже отпрашиваться не пришлось. Мне кажется она и не заметила, что меня дома нет.»


12


Справедливости ради замечу, что отец пытался исправить положение. Он навещал нас и уже соглашался на все требования, ранее выдвигавшиеся мамой, но слишком поздно – о возвращении можно было забыть, ибо разум бывшей жены отравлялся алкоголем и происходящей в её жизни интригой.

Отец понимал, был наслышан. Раз при очередном посещении обнял нас, прижал к себе и зарыдал. Он все ещё любил своих детей, но время лечит и отцовскую любовь. Оно безжалостно.


В течение двух лет спирт полностью уничтожил все то человеческое, что отличает разумных существ. Вернее, патологическая зависимость от него. Мама спускалась со второго этажа по простыне, выламывала дверь, подолгу отсутствовала, лгала, выпрашивала в долг, и черт его знает какие действия ещё предпринимала, чтобы удовлетворить жгучее желание напиться. Я часто ходил по улицам разыскивая её и все ещё надеялся, убеждая себя о неосведомлённости односельчан, что удастся скрыть это в тайне.

В какой-то момент молодая женщина в полной мере осознала своё положение. В порывах пьяных откровений я часто слышал несвязное «мать-одиночка», «алкоголичка» и злился прекрасно зная, что все поправимо. Беда крылась в другом. Отец был настолько неприятен, что она не могла пересилить себя и только раз они приблизились к тому, чтобы все стало как прежде. Он задержался на целую неделю, с молчаливого согласия ослабевшей, потерявшей волю во время жёсткого протрезвления бывшей супруги. Вернувшийся папа кормил её с ложечки, казалось счастье уже близко и скоро весь этот сотрясающий нас ужас пройдёт.

Счастье было недолгим. Запои становились длительнее. Алкоголь уже не приносил те радостные ощущения легкомысленности, а травил организм тягостным призывом. В полунаркотическом забытьи мама выгоняла отца. Он понял, что никакого воссоединения не состоится. Последующее сопровождение пьяного бреда запойных периодов было возложено целиком на неокрепшие детские плечи.


Несмотря на периодические возлияния мать как ни странно сохраняла утончённость фигуры и все ещё была объектом вожделения, в том числе обременённых семейными узами. В одном из перерывов между запоями, она вознамерилась все же создать полноценную семью и познакомилась с мужчиной приличной наружности, на первый взгляд надёжным и непьющим.

Некоторое время он жил у нас, совершенно чуждый детям. Мы практически не разговаривали с ним, а если отвечали, то односложно, без доверия. В один день молодой возлюбленный, не будучи в состоянии забыть свою страсть, с парой своих приятелей подкараулил его и нахлобучил, рекомендовав оставить женщину в покое. Но новоиспечённый собственник оказался не робкого десятка и позднее выследил парня и отомстил.


После, казалось бы, вполне благородное мужское начало вдруг пробудило жгучую ревность. Подонок проявил садистские наклонности и жестоко избил бедную маму, вплоть до перелома нескольких рёбер, челюсти и выбивания зубов. Во время избиения, (вспоминая и представляя эту картину на глаза наворачиваются слезы) она не смела и пикнуть, опасаясь того, что я услышу и брошусь её защищать. Оберегала…


Через неделю после его нашли мёртвым в своём доме, где покойный до неудачного сожительства прозябал в одиночестве. Он наглотался таблеток, по всей видимости на следующий же день как до него дошло то, что натворил.


До сих пор надеюсь, что он горит в аду, сволочь, но я не верю в загробный мир, считаю существование такового нелогичным. Склоняюсь к тому, что смерть – это конец. После выполнения своей функции каждый из нас превращается в ненужный мусор. Рождаемся же мы всего-навсего для обновления системы коллективного разума. Нет ценности в каждом из нас по отдельности. Как и нет ценности во всяких открытиях учёных. Эйнштейн, Тесла, Пушкин и иже с ними в одном ряду никакой индивидуальной гениальности не имеют – их труды плод активности всего человечества. И, возможно, все это или похожее уже существовало на земле или других планетах. Не исключено, что жизнь с начала появления первых зачатков и до достижения пределов своих возможностей появлялась и исчезала многократно. Все было уже открыто, изобретено, существовало.

На все войны и катаклизмы создатели плевали с высокой колокольни, также, как и мы не заботимся о протекающих процессах в мире насекомых. По сравнению с величайшим разумом, создавшим компьютер такого уровня, человек мышлением не выше букашек и когда заблагорассудится разворошить муравейник (уничтожить как занимающий место, неудобный в своём расположении) представления не имеет.


13


Железнодорожная станция стала нашим любимым местом. Я все чаще заставал там Дашу, устремившую взор в проносящийся состав. Вокзалы замечательное место. Уходящие вдаль поезда притягивают. Это схоже с завораживающим трепыханием лепестков пламени или журчащей воды. О чем в эти моменты думала девчонка? В какие края стремилась удалиться? Загадка. И, признаться, я все ещё относился к ней как к несмышлёной девочке и даже грубил нравоучительно, как бывает братья наставляют малолетних сестёр.


Даша и я осознали, что превратились в изгоев, но мы оставались детьми – мечтателями, стремились оторваться от осточертевшей действительности.


Подобное случается, когда дети рожают детей, и последние становятся обузой.

Заблудшие души, мы провожаем поезда и автобусы, представляя, как они исчезают в дали, все дальше, от наболевшего, от посредственности. Мы пленники железнодорожных станций – дети пригородных вокзалов. Мы жертвы своих родителей, вынужденных строить личную жизнь и невольно забывших об ответственности. Нас не бросали, но мы все равно были чужими.

Я убеждён, что первые из жертв станции – чертовки и заложники своей копающейся натуры. Для нас нет возрастных ограничений и не должны распространяться человеческие законы. Мы размышляем не по годам мудро, но вместе с тем в течение жизни сохраняем житейскую наивность и веру в друг друга. Кто-то из нас умирает рано, многие тоскуют на протяжении всей жизни, жалеют и проклинают тот день, в который явились свету и не увидели смысл, а лишь разочарования и боль.


«Мама, слишком поздно ты поняла, что выбрала не того мужчину, он тебя обманул. Обманул что, казался перспективным, своим загубленным талантом, несбыточными мечтами и обещаниями. Да он по-своему гениален, он порядочен и честен с окружающими (не с собой), но он не твой – не то что ты взрастила в сознании за чтением книг о рыцарях, индейцах и кинозвёздах, терзаемая впечатлительной натурой и мечтательностью, стремившаяся возвыситься и блистать, как того заслуживала. И даже мы – твоя плоть и кровь, были тебе в тягость. Любимые тобой, лелеемые камни, тянущие на дно. Мы обрезали тебе крылья. Одно отец, второе мы. Прости нас за то, что неосознанно свели тебя в могилу.»


14


Статья: «Брачный союз как пережиток прошлого»


В современном мире следствием кажущейся благопристойности союза становится патологическая ненависть к партнёру. В большинстве случаев таковая связь представителей различных внеземных цивилизаций уничтожает положительные чувства одной особи к другой. Сказочные принцессы и принцы перевоплощаются в реальные персонажи со всеми малопривлекательными физиологическими особенностями, потребностями, процессами. Мужчины перестают вести себя как джентльмены. Девушки, аналогично, уже не считают необходимым поддерживать своё тело в надлежащем виде. В привычной обстановке перестают ухаживать за собой оба супруга – жизнь удалась! В то время как ничего подобного не происходит. Напротив, уничтожается светлое и романтичное. Хорошо, если сохраняется уважение.

Идеальным, но утопическим правилом является запрет супругам на совместное проживание. Со стороны родителей эта инициатива должна исходить совершенно точно. Мужчины теряют интерес к партнёрше с катастрофической скоростью. У женщин интерес может сохраняться дольше.

Вполне разумной видится норма шариата7, с представленным мужчине правом содержать четыре жены. Однако, справедливости ради, стоит расширить допущение и разрешить не четыре, а сколько будет угодно. Ну и для пущей справедливости следует разрешить иметь нескольких партнёров и женщине. Почему нет?! Тем более в современном мире множество женщин – лидеры, содержат семью, играют роль мужчины в традиционном понимании. Сексуальные фантазии развиты у обоих полов.

Более прогрессивной представляется модель, именуемая в простонародье «шведской семьёй». Примеряя роль участника нахожу в этом много прелестных моментов. Жизнь небольшой коммуной, со всей вытекающей свободой выбора; взаимопониманием; наличием коллективного мнения; вероятностью достижения мудрых решений большинством; взаимопомощь и взаимоуважение. Эта модель не должна осуждаться, а напротив заслуживает поощрения на государственном уровне.

Обществу пора меняться, традиционные институты брака изжили себя полностью. Соблюдая традиции, будучи жертвами предрассудков, родители обрекают своих детей на несчастливое будущее. Не стоит превращаться в закостенелых фундаменталистов. Главное – простое человеческое счастье, нет ничего зазорного в удовлетворении своих физиологических потребностей.

15


В скором времени течение нашей с Дашей беспокойной жизни снова разбавила Лилия.

Вечером, после длительного и бесконтрольного отсутствия она заявилась к нам в квартиру вместе с Дашей. Коротенькая юбочка и блузка, с расстёгнутыми до неприличия верхними пуговицами, предстали перед моим взором, иногда пересекающимся в смущении с пристальным и слегка насмешливым взглядом юной кокетки. Впрочем, юной она была всего лишь возрастом. Стремительно развившееся тело уже завершило своё мальчикоразрушительное преобразование и контуры гениального наброска сформировались во вполне законченную картину с идеальными линиями симметрии – подростковая незавершённость и нескладность остались в прошлом.

Внешне развязный, я при ближнем соприкосновении с ней напрочь терял голову и какую-либо решительность. Одноклассники, увидев, мой глуповатый вид в этот момент наверняка бы очень удивились. Заботливо взращённая репутация бабника, который вероятно, не раз пережил самые что ни на есть близкие отношения с особами женского пола, никак не вязалась с моим глуповатым видом несмышлёного птенца в тот момент.


Буркнув: «привет» я удалился в свою комнату в душе чрезвычайно взволнованный. Они укрылись в комнате Даши и сквозь просветы, отделяющие два пространства друг от друга, до меня доносилось редкое хихиканье и неразличимое перешёптывание, чередующееся затишьем. Все это ассоциировалось во мне с тем слайдом (лежащая на спине Даша, в противовесном положении Лилия), что предательски перемещается непослушным разумом на первый план.

Я пытался сосредоточиться на книге (помню «Убить пересмешника»), но каждый эпизод приобретал эротический оттенок и смысл уловить не представлялось возможным, поскольку нейропроцессы сводились к следующего вида размышлениям:


«Могло ли быть у Джима такое же влечение к телу Глазастика, как у меня в порыве неконтролируемой страсти к телу Даши?»

или

«Имел ли Аттикус сексуальную связь с Кэлпурнией?»,

либо

«Играли ли Глазастик с Джимом и Диллом в подобие той игры, в которую мы однажды играли втроём?».


Кстати, я совсем упустил из виду тот момент…

Сколько лет тогда мне было? Возможно семь, восемь. Игра в семью – папа, мама и дочь. Стол представлялся нам домом – с краёв его так уютно свисала скатерть, практически полностью скрывая нас из виду. Естественно я был мужем, а Лилия женой. Протест Даши, также желавшей играть роль супруги, был быстро подавлен авторитетнейшим заявлением Лилии, что она воочию видела, как это происходит, как должны вести себя мужчина и женщина, ведь к её матери приходили – приподнимая край одеяла она наблюдала. В качестве доказательства она приказала мне приложить ладонь к её абсолютно ровной пуговичке груди (из-за жары мы были без маек) … В скором времени наш брачный спектакль был прерван ничего не подозревающей мамой. Она позвала нас пить чай, и мы совершенно забыли о своей задумке. Сладости в то время были более соблазнительным явлением, чем какие-то там скучные игры под столом.


Хм! Не вздумалось ли Вам что я имею интерес к детскому телу? Нет, совершенно не имею. Впрочем, зависит от тех или иных умозаключений о разумных границах возрастных периодов. Женское тело меня интересует только лишь в том виде, в котором оно имеет явные отличия от мужского: наличествует грудь, и сформировались конечности с признаками всего женственного и с присущей спортивной округлостью. Безусловно, служительницы Рати созревают рано, и тот возраст, при котором они способны соблазнять и зачать является периодом детства. Но попробуйте загнать в эти рамки саму природу, которая скрыта в мучительном влечении к противоположному полу?! Что может быть притягательней сформировавшегося и зовущего юного тела – не покалеченного и не успевшего истрепаться тяжестью бытия, искушению чревоугодием? Этот тот самый запретный плод, которого жаждет мужчина. Это нечто уютное, обхватывающее и поддающееся. Оно поглощает и держит крепко-накрепко, так, что мысли уносятся в божественном наслаждении.

Природа придерживается норм, согласно которым каждому организму установлено своё время физиологической готовности. Природа не уравнивает глупыми рамками. Она подстраивает и контролирует неведомым нам смертным образом, по своим мудрым канонам. Человечество же антиприродное, часто безумное и не логичное. Сколько ей было, той набоковской нимфетке, которая оказалась зовущей?! Ей необходимо, она не терпит, она требует, она кокетничает, и она с удовольствием отдаётся и подчиняет. Вовсе ей плевать на глупые восемнадцать. Она хозяйка собственного тела и она поистине свободна от предрассудков.

Разумеется, под установленным ограничением заложена вполне благородная попытка оградить подростков от опрометчивых поступков (мол, человек в таком возрасте не осознает последствия своих действий), но посмотрите вокруг?!

Ограничивать следуют не возрастом, а уровнем сознания. Порой не то чтобы женщина, в общем представители робочеловечества не представляют и не осознают свои возможности будь то в тридцать лет, часто и в сорок, и в пятьдесят. Ясный ум и осознание ответственности не всегда являются следствием принадлежности к определённой возрастной группе. Большинству эти качества вовсе не присущи. Зачастую наличие либо отсутствие интеллекта и в общем приспособленность к жизни не зависят от количества прожитых лет и тысячи зрелых людей ежедневно рожают тысячи будущих несчастных.


Довожу до вашего сведения, что в Аргентине, Буркина-Фасо, Испании, Южной Корее и Японии официально допускаются занятия сексом с тринадцатилетнего возраста. В Мексике и Филиппинах границы ограничены двенадцатью годами.

Все в этом мире относительно.


16


Лилия была в нескольких метрах от меня. Я старался сосредоточиться на книге.

Сквозь более внятный шёпот, дошедший до той тональности которая указывает на некоторый спор, я различал отдельные словосочетания:


«Да ладно тебе»!

«Не надо»!

«Вдвоём не интересно»!

«Лиля, перестань я прошу тебя»!


Следом с замиранием сердца услышал звук приближающихся шагов и в мою комнату вошла Лилия. Одна.


«Привет».

Я что-то невразумительное буркнул в ответ. Она:

«Чем занимаешься?» – посмотрела на название книги, добавила, – «Давай поиграем в карты. Нам скучно вдвоём».

Я ответил с некоторым подобием насмешки, пытаясь сохранить невозмутимость:

«Так мы сейчас вдвоём».

Она ответила:

«Да она придёт».


Мы уселись на полу скрестив конечности точно буддийские монахи. Во время совершения этой умопомрачительной манипуляции ног, я краем глаза сумел сфотографировать полоску черных трусиков, она же придала себе такой вид, словно ведёт себя абсолютно дружески и даже по-мальчишески.

Разложив карты мы играли нисколько не сосредотачиваясь на самой забаве; игра лишь повод для моего окончательного порабощения. Через некоторое время она привела Дашу, и мы перекидывались картами втроём, предпринимали попытки разговаривать и не показывать виду, что взволнованы.

Наш бессмысленный разговор сводился к коротким замечаниям:


«У меня дама».

Или

«У тебя же есть король, почему ты не ходишь?»

В какой-то момент Лилия сказала обращаясь к Даше:

«Принеси?!» – и в ответ на изобразившую выразительное негодование добавила, – «Да брось ты».


Следующий карточный ход был с её стороны, после которого она не дождавшись действия удалилась в соседнюю комнату (в минуту её отсутствия мы чувствовали себя с сестрой крайне неуютно) и принесла початую бутылку портвейна. Стараясь не быть ханжой, а напротив понятливо-взрослым, я натянул маску безразличия.

Пустили бутылку по кругу. Отпили по несколько глотков. Возмутившаяся неприличием Даша сходила на кухню и принесла бокалы. Сумели выпить все содержимое бутылки, опьянели и уже всякий стыд испарился, у Лилии же его не было и в помине. Растасовывая колоду в очередной раз, она невзначай выпрямила затёкшую ногу, пальцы оказались на моем бедре. После в процессе игры уже теребили мою штанину, совершенно не стесняясь присутствия сестры, которая вскоре проявила благоразумие и оставила подругу наедине со мной, напрочь потерявшим голову.

Лилия прикусила нижнюю губу (видимо видела в каком-то фильме) и глаза её блестели в развратном порыве. Она расстегнула блузку и чуть откинув спину облокотилась на руки продолжая ногой сеять переполох, несколько неумело, но без тени смущения…


В этом месте уместно отступить от текущего повествования и вспомнить восхитительную картину одной из моих интрижек, происходящих регулярно уже в зрелом возрасте:

Познакомился с очаровательной девушкой лет эдак двадцати пяти, однако пребывающий в неведении зритель не смог бы дать ей и шестнадцати. Опытом и решительностью она превосходила меня кратно. Как только мы оказались наедине, она, раздражённая моей скованностью обратилась с вопросом: «Ну? Ты что такой робкий?». Далее решительно взяла инициативу в свои руки, приблизила торчащие соски к моему лицу, слегка толкнула и уложила на спину. Я лежал совершенно обездвиженный, а она на секундочку встала на ноги и разделась вся. Последним штрихом к неизбежному явилось стягивание чёрной полоски, оставшейся лежать бесхозно после того, как новоиспечённая любовница поочерёдно приподнимая колени сбросила их на пол. После этого, она села на меня верхом, чуть не сломав мою мужскую гордость (поморщился, она же слегка выдохнула), опёрлась ладонями в пол на уровне моей груди и двигалась не спуская глаз с нахальной усмешкой, наслаждаясь своей властью и не слезла вплоть до конца, да ещё и задержалась, добила медленными движениями, изучая гримасы на моем лице.

Я остался лежать на спине, она медлила, сжимала слабеющее инородное тело в себе и наконец отпустила, встала на ноги, как ни в чем не бывало воскликнула: «Оп!» и убежала в ванную. Я же в «очередной» раз потерял девственность по-настоящему.


17


Отец навещал нас все реже. Первоначальная боль утраты сошла на нет. С появлением семьи новой исчезла вовсе. Остались лишь отголоски совести, напоминающие о том, что мы его дети.

Он убедил себя в том, что не бросал, изредка навещал, но инициативу матери обратил в свою пользу и обвинял во всем не только её, но и нас. Это было удобно. Все неудачи отныне объяснялись просто: он оставил нажитое непосильным трудом нам и во всех смертных грехах виновата его бывшая супруга и по молчаливому согласию – дети. Он настолько свыкся с этой легендой, что верил в это. Его совесть, защищаясь, убедила, что кабы не мы у него сложилось бы всё замечательно.

Новая жена при каждом удобном случае не забывала вставить, что дети высасывают у её мужа деньги. Возможно вины очередной супруги в этом нет – муж просто припрятывал, а она самостоятельно приходила к таким выводам, без протестов со стороны отца, разумеется.

Мы его в скором времени перестали видеть не то чтобы месяцами, а даже бывало год и не давал он нам ни копейки. «Я сделал все что, мог, теперь умываю руки» – примерно так его слабая натура успокаивала свою совесть спихнув всю ответственность на детские плечи. Видимо, лучшим выходом из сложившейся ситуации стала бы наша смерть. Тогда бы он вздохнул с облегчением и в минуты откровения, тому или иному собеседнику не запамятовал вставить, что он де сделал все что, мог; был вынужден бросить алкоголичку; пытался забрать нас к себе и прочие удобные легенды.


Тем временем, период начальной стадии алкоголизма перетёк в стадию хроническую. Я взрослый и все ещё надеявшийся на неосведомлённость окружающих превратился в настоящего цербера. Жизнь вне школы протекала в постоянной насторожённости, стараниях уловить характерные звуки, сигнализирующие о намерении матери улизнуть за очередной дозой.

ООО, я превратился в настоящего вертухая. Подобного рвения к возложенной на себя обязанности мало кто сможет проявить: вскакивал при малейшем шорохе; выбегал в прихожую при каждом её посещении туалета или кухни. Никакой возможности прошмыгнуть мимо у неё в это время не было, поскольку противостоял не ребёнок, а подросток выше неё ростом, вполне осознававший происходящее. Но приходилось посещать школу, спать, да и спуститься по одной простыне со второго этажа, в том числе днём!) ничего ей не стоило. Постепенно мать морально опустилась вконец, выклянчивала, умоляла, брала в долг и все чаще с перспективой на несколько дней. К тому же на наше несчастье, проблем с наличием спиртного в более или менее развитых глубинках отчизны не было никогда. Почти на каждой улице есть свои распространители, простые обыватели, подряженные продавать. Частенько участковыми – дёшево, много, доступно.


18


Подрабатываю вместе с несколькими ребятами своего возраста – отдираю акцизные марки с «палёнки». Нас запирали в огромном гараже, и сквозь множество детских ручек словно по конвейеру перемещались тысячи бутылок. Поскольку марка наклеена поверх крышки, некоторые из них при наличии чрезмерного количества клея открывались. Многие детишки пытаясь разбавить скуку отхлёбывали по паре глотков и заворачивали обратно. Часто к концу смены оказывались пьяными в дрыбоган и уходили домой весёлые и радостные с ничтожно-малыми суммами в кармане.

Водка прибывала фурами с Северного Кавказа. Они проезжали тысячи километров беспрепятственно в сопровождении легкового автомобиля с парой грозного вида мужчин, имеющих характерные удостоверения. Оригинальные акцизные марки стоят дороже, чем содержимое под ними и отдираемые нами отправлялись обратно в горы, чтобы вскоре вернуться превратив суррогат в легальную продукцию.


19


Бывало мы с Дашей голодали. Однажды крепко замотав дверь комнаты велосипедной цепью (чтобы не выбралась) я поднялся на крышу ловить голубей. Не поймал, они быстро вылетали в зияющие дыры. Мать тем временем выбралась, вырвав ручку двери вместе с цепью, и улизнула на поиски.

Частенько мы уходили голодные в школу и тем обиднее было в те дни, когда отец находился поблизости, но навестить не удосужился. При редких встречах он очистки совести ради задавал вопрос: «все ли у нас в порядке?» и резко менял тему, если я пытался дать понять, что: «нет, не в порядке». Изредка он мог вздохнуть с сожалением, сделать многозначительный жест и промямлить что-то вроде: «я же пытался», «вы уже взрослые». В общем, всячески старался не дать нам развивать неприятное течение беседы. Вскоре мы уже не пытались тревожить его ранимую душу, ибо чувствовали, что ему не нравятся наши попытки поделиться своими переживаниями. Дошло до того, что в нравоучительном порыве отец дал мне совет не торопиться с детьми: сначала надо встать на ноги. Оказывается, он в своё время просил мать не рожать, и сделать аборт! Ну а как же?! Его инстинкт самосохранения преподнёс ему дополнительный аргумент для отречения от ответственности – появились мы на свет против воли и по всей видимости были зачаты вопреки его яростным сопротивлениям.


Подростковая гордость не позволяла нам побираться, и мы всё пытались скрыть позор от окружающих. Вместе с тем уже чаще чувствовалось некоторое напряжение при общении – односельчане, разумеется, знали и за спиной перешёптывались. Дружить с нами, тем более иметь близкие отношения, с перспективой, считалось дурным тоном. Мы превратились в тех, кого я считал недостойными, над кем насмехался и перед кем теперь хотел бы просить прощения. Единственным полноценным другом, любовью и успокоением осталась лишь Лилия. Она была подругой по несчастью – такая же выброшенная на задворки обуза своей матери.


В моей юной голове поселилась тревога, постоянное напряжение и ожидание худшего. Редкие моменты радостных событий практически всегда омрачались очередным запоем все ещё близкого человека. Конечно же сын любил её, но порой любовь превращалась в ярость, и тогда я желал ей смерти.

Она и отец, они украли наше детство. Мы были вынуждены повзрослеть раньше ровесников, многим из которых я завидовал и бывало проходя в сумерках мимо незанавешенного окна, наблюдал за семейным ужином и жутко ненавидел. В такие моменты появлялось неугасаемое желание, чтобы произошла катастрофа вселенского масштаба: землетрясение, наводнение, и даже война. Тогда полноценная жизнь ровесников также испарится как моя и все уровняется.

До сих пор я опасаюсь проявлять радость от счастливых моментов. Я все жду, что веселье сменится очередной ловушкой, хотя вроде бы опасаться нечего, но я жду, натренированный насторожённостью прошлого, сигнализирующей, что вслед хорошему обязательно должно наступить плохое.


Чувствовала ли то же самое Даша или относилась ко всему проще? До поры до времени мне казалось, что она переживает все не так глубоко, как я. Но как выяснилось, во многом мы испытывали схожие чувства, с той лишь разницей, что удар для девочки оказался сильнее того, что она могла вынести.


20


В поисках объяснений происходящего.

Кадр: священник, сомневающийся в своей вере.

Все относительно, без чётких границ.


Заметка: «Философия добра и зла».


Гиены, разрывающие тушку добычи, поглощая мясо ещё трепыхающейся жертвы не совершают злодеяние, а всего-навсего утоляют голод. Разумеется, сожалений, укоров совести и других сентиментальностей они не чувствуют, ибо нет у них таковых способностей. Человек по отношению к животным считает себя вершителем судеб, царём, чуть ли не богом. Он с вышины своего божественного положения, наверное, должен был бы истребить всех хищников, как воплощение абсолютного зла, но не делает это, поскольку понимает, что деяние животных всего лишь законы природы и какого-либо злого умысла не содержат.

Очевидно, человеческие «хорошо» и «плохо» в рамках безграничной вселенной, и с точки зрения высшего разума не имеют никакого значения. Сущность добра и зла, в том виде в каком мы её представляем, всего лишь следствие людских умозаключений, насаждалось веками в целях организации общества, государства и управления массами. Соответственно, никакого ада или рая победителям, либо проигравшим вне зависимости от того, кем они являются не грозит. Отношение высшего разума к тому, что творит человек на земле такое же, как и отношение людей к животным – осознающее неизбежность, закономерность, необходимость.

Жалость, похожее невразумительное, бесполезное чувство. В большинстве случаев лицемерное состояние. Зачастую, под жалостью скрывается неосознанное облегчение или даже радость от того, что нехорошее происходит с кем-то другим. Таким образом, это сродни злорадству, скрывающемуся под личиной благородства. Практически все чувства человека театральны. Честным к самому себе и окружающим быть не представляется возможным, поскольку последует отторжение не принятого в обществе поведения. Жизнь – сплошь декорация. Мы представляемся не тем, кто есть на самом деле, выражаем отношение, не соответствующее действительности: злорадство скрыто за состраданием, предпринимательство за благотворительностью.


21


Мать всё же периодами, неотравленными алкоголем соображала и могла дать советы. В редкие дни просветления к ней забегали молоденькие соседки.

Чертовщинка свойственная служительницам богини Рати сопровождала меня, как единая частица собственного я. Они – девочки, я – мальчик, но характерные черты этого типа присущи обоему полу, а я яркий представитель противоположного, вне всякого сомнения. Посетительницы независимо от возраста (в разумных пределах конечно же) беспокоили моё сознание и моё тело. По всей видимости (замечал характерный блеск глаз), отдельных интересовала и моя особа, тех, кому "посчастливилось" обладать схожей натурой, не полыхающей уже ярко, но тлеющей всю жизнь, возможно до самой смерти.

Проскальзывающие сквозь тонкие платьица особенности женского тела – оголённая голень, вырез с обозначенной ямочкой и полосой, подразумевающей начало выступов, так пленяющих воображение мальчиков, даже ещё не мужчин, надолго будоражила воображение и завсегда служило наброском картины, дорисовывать которую приходилось самостоятельно, привычно, быстро.

Все соседки замужние. Некоторые симпатичные, но определённо несчастные. Совсем скоро выборочные экземпляры (если не все) повторят судьбу моей родительницы. Не алкогольной зависимостью, так тяжкой долей одиночки. Отчаяние каждой я мимолётом наблюдая определял и мог бы дать вполне дельное напутствие:


«Бегите из этой дыры пока не поздно. Садитесь в поезд и мчитесь куда глаза глядят подальше. Не стойте на месте, не бойтесь менять свою жизнь. Вам здесь не место…»


Но куда им. Решительности не хватало ни одной из них. Почти у каждой муж медленно, но верно спивался. Они бедняжки – худенькие и красивые, тянули семью на своих плечах. Загубленные души, запертые в клетке канарейки. Совсем скоро поселение с чёрной душой погубит их и превратятся они в обрюзгших, покалеченных однообразием бабищ, проплывающих мимо как пароход, еле передвигая ноги; с тусклым лицом и циничными глазами перекатывая необъятные ягодицы; с птичьим гнездом на голове; отполированным маникюром; пытающиеся привлечь внимание к своей безобразной внешности.


Благосклонное отношение не по годам состарившихся девушек вскоре исчезало, поскольку с неотвратимой неизбежностью мужья обращали внимание на мать совсем недобрососедски и хотя она не давала никакого повода со своей стороны, но в любом случае была виновата «шлюха» и мы – «дети шлюхи» – нас постоянно сопровождали косые, полные ненависти взгляды.


22


В скором времени периоды просветления становились короче – мать могла лежать в бессознательном состоянии неделями, но при этом находила силы добывать себе спиртное во время моего сна или походов в школу. Такое количество спиртного могло убить лошадь, но хрупкая женщина каким-то невероятным образом все это перегоняла через себя. Вместе с тем колокольчик уже бренчал во всю и пару раз мне приходилось вызывать скорую: прибывшие сотрудники, морщась от затхлого запаха в комнате возлежания пациента, вгоняли ей в вену систему с лекарствами. Некоторое время после этого я был вынужден кормить её с ложечки, и она постепенно восстанавливалась, набирая силы для последующих запоев.

С работы уже давно попросили, но она принадлежала к тому типу людей, которые умудряются доставать необходимое: спиртного в нашей квартире в периоды её безумия было достаточно. Я находил тут и там спрятанные бутылки, некоторые открытые, многие ещё нетронутые и, разумеется, конфисковывал. Оказалось, что конфисковывал не только я, но и Даша – замечал её неестественное поведение, да и признаться в периоды «ничегонеделанья» также баловался этим смертоносным изобретением и до сих пор вынужден себя постоянно ограничивать – алкоголь убивает, но в то же время даёт жизнь.


Как бы это не выглядело странным, но я благодарен открывшему процесс брожения. Появилось средство, позволившее представить жизнь с лучшей стороны. Живительная жидкость вдохновляет, преображает, уносит в мир сказки, в измерение лёгкого безумия и воображаемого счастья. Кровь разгоняется в теле, становиться тепло и уютно.

Я выпиваю, чтобы иногда быть человечнее чем есть – душевнее, отчаяннее, смелее. В разгорячённом сознании вдруг встаёт неразрешимая задача выяснить какой же мир реальный, а какой выдуманный?! Всё вокруг – проекция наших органов чувств в мозг. Следовательно, окружающая действительность реальна как в трезвом состоянии, так и в лёгком опьянении. Какая из двух предпочтительнее? Мне нравится больше алкогольная. Она лучше, проще, без тормозов: такая какой я её хочу видеть – я её создаю. Но капкан захлопывается рано или поздно, и я вынужден жить в постоянном ограничении.


23


Заметка «Раскованные женщины»


Эти прелестные существа с готовностью отдаются мужчине и ведут себя в постели так, как им угодно для достижения массы впечатлений. Я имею в виду женщин, которые отличаются раскованностью в положении, в котором это прелестно и уместно. Они отдают себя всю, для них все во взаимоотношениях заканчивается благополучно, часто неоднократно. В том случае если у партнёра хватает сил любить её достаточное количество времени.

Своим поведением она достигает блаженства не только сама, но и доставляет радость любовнику. Редко причиной самоотверженности становится мужчина. Дело в темпераменте – природа устроила так, что девушке досталась завидная участь достигать комфортного благополучного завершения без труда и все для этого создано организмом и вырабатывается с избытком: не нужны дополнительные средства, все работает как механизм, без препятствий, так, как и должно быть. Супруга с такого рода темпераментом есть дар, с ней чувствуешь себя царём любовного поприща – она принимает с радостью, с манящей безудержностью, в любой роли, любой фантазии, без разницы где, и в каком положении. Она готова на эксперименты, склонна к рискам, приветствует авантюризм. Но, мужчина должен быть готов – она неудержима, ей всегда мало; она любит того, кто соответствует в момент; страсть и неутоляемый голод подначивают изнутри – её не удержать, иначе зачахнет. Возможно она не перестанет любить, но она также будет любить и того, кто готов соответствовать и, другого, кто будет готов и в этом нет её вины – природу не изменить, бурный темперамент не погаснет. Таковые – редкий экземпляр, чаще скованность и ограниченность в возможностях преследуют всю жизнь. Многие навечно остаются рабами своих предрассудков, возможно неудачных экспериментов в прошлом, становятся жертвами эгоцентричного поведения партнёра либо разочаровываются по вине несбывшихся ожиданий.


24


Этот вероятно худший прожитый мной период, разбавлялся яркими моментами, память о которых будет преследовать меня всю жизнь, словно вспышки света в тёмном царстве.

Кадры: поселилась в соседях девушка, породы близкой к той же что и мама. Возрастом моложе её лет на двенадцать-тринадцать, но старше меня на семь-десять. Доведу до вашего сведения, что имел с ней интрижку, того рода, что упоминаются в пикантных новостях, в которых с намёком на скандальность произошедшего повествуется о порочной связи зрелой особы (преподавателя?) с учеником.

Я помню каждую эротическую минутку этого нормального любовного приключения и акт, задуманный природой с целью обновления системы отличался от аналогичного, где одним из персонажей была Лилия. Лилия не получала удовольствия от соития, она довольствовалась своей властью над мужчиной и развратностью происходящего. Эта молодая оторва в свою очередь получала удовлетворение от процесса, отдавала себя полностью, отметая предрассудки и стремилась насладиться происходящим сама. Все остальное вторично.


Вероятно, до этого зрелая соблазнительница не раз переживала в мечтаниях это событие как эксперимент и ничто уже не могло её остановить. Тем более попадающийся на глаза симпатичный подросток источающий на километр свои феромоны, накопленные избытком тестостерона и лишённый возможности систематически высвобождаться как задумано природой, находился в зоне досягаемости и представлялся ей волнующей авантюрой, запретным плодом, пройти мимо которого не надкусив она уже не могла.

Я имел обыкновение курить в коридоре в окно (к тому времени я уже пыхтел как паровоз и успел свыкнуться с этой привычкой до такой степени, что о баловстве и речи не было). Она подошла с накинутым на голое тело коротеньким шёлковым халатом, из-под которого выглядывали стройные ноги, уже не подростковые, а крепкие, со вскользь выделяющейся при движении (как у гнедой кобылы) прямой мышцей бёдер. Она заранее соорудила силки и заманила наживкой:


«Помоги, пожалуйста, передвинуть кровать. У меня не хватает сил».


Отказ исключён. Через минуту я уже пленённый в единственной комнате её обиталища. Обращаю внимание на якобы забытое нижнее белье на неубранной кровати. (К слову: ничуть меня не волнующая модель стрингов подобрана не удачно. Возбуждающая форма женских трусиков – «бикини»). Следом ничего незначащее:


«Ой, прошу прощения, не успела убрать».


Мы передвигаем кровать без логического смысла от одной стенки к другой. Она приблизившись на расстояние, выходящее за рамки нейтральных отношений выдохнула:


«Вот, спасибо, я уже и не знала, как быть».


После этого прикоснулась непосредственно, точно так прикасалась всегда, к моей груди; прошептала предвосхищая ответ или действо с моей стороны…


Много позднее, в том возрасте, когда человеческими законами уже разрешено, то есть по достижении совершеннолетия, я все ещё юный душой и телом вновь оказался наедине с этой прелестной особой. Волею обстоятельств она также оказалась в положении ожидающей помощи. В ответ на услугу она полушёпотом спросила:


«Как же мне тебя отблагодарить?»


Не получила ответ, поскольку я, вследствие природной робости, в такие моменты часто реагирую неадекватно происходящему, но смелая барышня взяла ход событий в свои руки, слегка удивилась не приготовившемуся заранее объекту исследований, не задумываясь припала на колени и в два счета привела в полную боевую готовность. Она вобрала меня всего, крутилась и извивалась, менялась так как ей заблагорассудится и готова была провести вечность в сексуальных манипуляциях. Она могла получать наслаждение с логическим концом бесконечное количество раз, а моё орудие страсти в волнении сохраняло стойкость и не разряжалось. При всем при этом, её несколько уже успевшая разболтаться «морская ракушка» выделяла неимоверное количество жидкости – бёдра мои, вплоть до нижней полосы живота и причиндалы были влажные, а все происходило без сопротивлений и неудобств.


Как и полагается после пережитого, удовлетворив любопытство и тягу к запретному она утратила интерес ко мне, нуждающегося в повторении. Я видел её в обществе взрослых мужчин, ребячески ревновал и только позднее сумел понять тонкости характера и описать:

«Отсутствие ограничения в выборе партнёра есть измена или сила характера? Мужчины и женщины в скрытых от посторонних желаниях позволяют своему воображению проявление смелых фантазий, выходящих за рамки общепринятых норм морали. Многие, особенно женщины, отгоняют «греховные» помыслы, но процессы мозговой активности бывают не управляемы. Не всегда удаётся отогнать навязчивое. Ничего в этом плохого нет. Как и сущность понятий добра и зла, патриотизма, верности и долга есть предрассудки, недостойные свободной личности, так и в этом случае условности лишние. Существуют люди, свободные от этих псевдоблагородных позывов. Знаком лично. Ход мыслей оных становиться пищей для размышлений.

В качестве примера: дама, замужняя, предаётся плотским утехам с посторонними мужчинами. (Не будем вдаваться в подробности об источнике моих знаний, это не имеет значения. Важны размышления на этот счёт). Она не считает это изменой, а естественным удовлетворением. Для сильной духом женщины слово «измена» чуждое и бессмысленное: «Что значит измена? Измена кому? В одном случае действия являются изменой по отношению к кому-либо, в другом отсутствие действий есть измена самой себе! Почему я должна себя ограничивать?». Логика знакомой простая и вразумительная. Комментарии из серии «порядочность», «мораль», «верность» спровоцируют агрессию или насмешку. Уточню, к супругу отношение может быть благосклонное, чувства из ряда родственных, любовь. Уверен она его не предаст, не оставит и уважает. Но половое влечение к посторонним присутствует также и ничего предосудительного в связи с этим и по отношению к себе нет и в помине. Вероятно, нет и со стороны супруга. Вероятно, нет и с моей стороны.

Возможно, сущность измены зависит от отношения рассматриваемых субъектов к этому понятию. В том случае если человек свои действия считает изменой, предательством, нарушением верности, то так оно и есть. Если нет, то и не измена. В удовлетворении физиологических потребностей посредством разных партнёров ничего предосудительного нет, в свою очередь бросить на произвол судьбы без средств к существованию, без надежды на достойное существование близкого, родного человека вполне себе измена в полном смысле этого слова».


25


Разумеется, в то время таких размышлений и сведений в голове у меня быть не могло.

Моя зрелая укротительница являлась воистину свободным человеком – раскрепощённой самочкой. Будучи более старшего возраста я без сомнений готов женится на подобной особе и не имел бы ничего против в случае наличия у моей благоверной случайных связей, поскольку через несколько лет, будучи уже мужчиной среднего возраста воочию убедился, что есть в этом восхитительное.

Возможно ли любить друг друга оставаясь свободным в плане физической близости?! Как оказалось, таковое практикуется и есть в этом что-то:

«Мы свободные люди, без предрассудков» – заявляет условный Дмитрий при личной беседе, заметив моё плохо сокрытое недоумение. Волею неотложного случая я оказался с визитом у знакомого, обсудить кое-какие детали предстоящей сделки. За закрытыми дверями раздаются характерные звуки, услышав которые вряд ли мужчина останется беспристрастным. Да, возможно, было бы уместным назначить встречу на нейтральной территории, но что-то подвигло собеседника пригласить именно к себе домой и в такой интимный, не завуалированный момент, которому я был невольным свидетелем. Любопытство приковало, и если быть честным, духу заставить себя развернуться и уйти назначив более подходящее время не хватило. Что двигало компаньоном, решившимся пригласить меня остаётся догадываться. Возможно потребность раскрыться перед кем-либо, не совсем чужим, возможно, некоторого рода протест, бог знает перед чем. В чужую голову не всегда удаётся залезть и с точностью угадать мотивы.


«Интересные вы люди» – смущённо проговорил я уже на кухне.

«Мы свободны в отношениях, и мы любим друг друга».


Я осведомлён, что они с супругой посещают нудистские пляжи – водилась за ними такое тяготение к экстремальному поведению. Я бы не решился. Хотя…


«Я не могу её удовлетворить. Я знаю, что ей не хватает и сам ей предложил привести домой молодого человека».


Спрашивать я не смел. Да и не требовалось. Компаньон рассказал, как начал замечать, что уже не в состоянии довести до конца, заметил отсутствие интереса. Интимное происходит обыденно, в самом что ни на есть удобном положении. Мужчина в благоприятной и привычной обстановке достигает благополучного завершения быстро. Женщина отнюдь. Как исход – неполноценная жизнь, неудовлетворённые желания.

«Теперь мы свободны. Живём полной жизнью».


Живёт ли полной жизнью мужчина или довольствуется комфортом любимой спросить не решился. Покончив с делами поспешил удалиться, благо утехи продолжались, супруга избежала неподготовленного удивления. Впрочем, возможно и подготовленного…

Некоторым людям нравится подчиняться, быть жертвой. В своём унижении они черпают в себе силу жить. Всю жизнь они отдают в услужение кому-то. Мы встречаем таких людей. Они готовые простить все ради своей любви, и им, нисходит удовлетворение от собственного унижения. Бывает, приходится играть роль предводителя, но в глубине своего Я – они подчинённые.


26


Мы были самыми близкими людьми на свете – наше трио, выброшенные на обочину жизни детки. Вынужденная замкнутость, отбившееся желание сближаться с посторонними сотворили из нас троих единый клубок выброшенных на обочину порочных душ. Алкоголь, который мы употребляли не ограничиваясь половиной ёмкости стирал всяческие барьеры, границы разумного медленно, но верно сходили на нет. В ужасах беспризорного детства нет места благопристойным нормам поведения.


Мы пили водку (вернее то самопальное горючее, что обзывалось водкой). В то время, даже в солидных магазинах, особенно в черных дырах цивилизации, все спиртное было по большей части суррогатным, с аккуратно приклеенными акцизными марками, придающими вид законности. Водка и сигареты, мигом превращали нас во взрослых и «крутых»; другие, непьюще-некурящие, стояли на несколько ступеней ниже – растяпы, не чета нам властителям жизни. Было ещё беспохмельно, весело, все происходило в другом более ярко окрашенном свете – унылая деревенская беспросветность разгонялась словно дым пьяным угаром.

После возлияния обычно шли на дискотеку – в помещение где на подоконниках огромными кучами лежали вперемешку шубы, пуховики, куртки. Мы кружились точно черти в огне под гремящую музыку и трезвый наблюдатель, либо глухонемой счастливчик, где-нибудь со стороны, видевший беснующиеся словно шланги под напором воды подростковые телеса наверняка повеселился бы нелепым движениям.


Мы были истинно людьми только тогда. Мечтали стать великими, изменить мир. Во взрослой жизни мы не люди, а животные, потребители. Я хотел бы вернуться в то пропитое "дискотечное" детство, с палёной водкой, блевотиной и отчаянным поведением Усталость от крысиного бега по замкнутому кругу порой оказывается настолько сильной, что раз почти опустился и сидел на вокзале под лестницей с раскуроченной рожей, смотрел снова вслед уходящим поездам и возможно был счастлив в моменте – интерес к обыденному пропал, ещё чуть-чуть, я бы вышел на улицу и остался – без лживых идеалов, меркантильных ценностей, без привязки статуса к тому, что не интересует, а окружающих порабощает: как только появляются деньги, успех, ранее снисходительные, отталкивающие мысленно взмахом, как ударом по волейбольному мячу мол: «ай, что с него взять, неудачник», становятся вдруг пресмыкающиеся и заискивающие. Становятся до такой степени, что диву даёшься какую же власть имеют над ними деньги, вовсе не являющиеся благом, а скорее психологической дефективностью. Оценивая меры, предпринимаемые для достижения высокого уровня благосостояния, которая из патологических зависимостей (наркотическая или денежная) более предосудительна стоило бы разобрать с пристрастием…


27


Лилия приносила еду, пиво, портвейн, вино, водку. Я догадывался как она все это доставала. Нет, я знал, и Даша знала. Тоскуя на возвышении вдоль железной дороги мы, как обычно, представляли, как мчимся прочь из этой дыры, каждый в своём выбранном направлении. Алкоголь уже отравил наше мрачное существование, детский организм быстро пристрастился к исковерканной реальности – в трезвые дни пасмурное окружение казалось катастрофически уродливым и мрачным.

Даша прошептала: «Как же хочется выпить!». Лилия принесла колбасу, хлеб и бутылку водки из тоскующего неподалёку ларька. Она наклонилась к маленькому окошку, которое связывало спрятавшегося внутри хозяина с редкими покупателями, после чего приоткрывшаяся дверь распахнулась, и она исчезла внутри. Лилия брала все, что хотела и ничто не могло её остановить. Мы молчали, после выпитой мерзкой на вкус водки всяческая тревога испарилась, уцепившись за лестницы замедлившихся вагонов пустились в небольшое путешествие до близлежащих поселков.


Тем временем молодой организм требовал совокупления, в порывах безудержной страсти подростки могли сотворить недозволенное. Повторюсь Лилия спасла нас как от кровосмешения, так и от постоянного голода. Мы не стеснялись, играли в карты на раздевание втроём, бывало сидели на соединённых вместе кроватях абсолютно голые и привыкшие к обнажённому телу друг друга.


Иногда я представляю происходящее в то время со стороны и с ужасом примеряю роль стороннего наблюдателя. Ох, если бы кто увидел нас тогда – шок, скандал, возмущение, ярлык монстров, а в средние века – костёр, сожжение и стоящие в стороне служители облизывающиеся и вожделеющие юную совершенную плоть.


Мы, брат и сестра, любили Лилию. Нетипично, болезненно, извращённо, без ревности друг к другу и признаюсь с восхищением: две чертовки, ласкающие друг друга – это красиво. Я действительно так считаю. Многие так считают, поскольку порицание нетрадиционной ориентации выражается в абсолютном большинстве случаев по отношению к мужчинам.


Посчитаете вы изменой если застанете супругу в объятиях женщины? Наверняка нет – со стороны прекрасной половины мы угрозы не чувствуем. И повторюсь, это красиво. Я был бы рад появлению в эротической жизни благоверной такого рода близкой подруги. Мужчины чувствуют угрозу, не приемлют посягательств к своим возлюбленным только лишь со стороны себе подобных – это терзает самолюбие, унижает. Нам кажется, что мы приобретаем статус слабого, проигравшего, а со стороны дам, пожалуйста, милости просим.


Ревновал ли я Лилию к чужим? Безусловно. Меня переполняла злость и отчаяние. Я как всякая обезьяна с обострённым чувством собственности, а скорее из-за боязни того, что она увлечётся другим, иногда выражал своё крайнее недовольство происходящим, но приручить её было невозможно. Она не получала удовлетворения от классического секса с мужчиной (по крайней мере в то время), она пользовалась им, чтобы властвовать над мужчиной и с целью получить желаемое. В глубине души я знал, что наше совместное будущее несбыточная мечта – удержать её не смогу. О нет, она не была фригидной. Она наслаждалась, получала удовольствие с логическим завершением, но только лишь от прикосновения того заветного, что так неуместно расположено над сокровенным.

Вскоре она исчезнет, моя Лиля, затянет водоворотом жизни, поглотит город. Я был уверен (желал этого), что ей не посчастливилось создать полноценную и счастливую семью с туповатым и ограниченным мужем, нарожать детей и ходить на работу; просиживать там бесцельно с утра до вечера, день за днём, бессмысленно.

Через семь лет, я её снова встретил – молодую женщину, с некоторой горчинкой во взгляде, с той роковой красотой, которая заставляет детей бросать семью, детей. Она вышла из дорогого автомобиля у табачного киоска, купила сигареты, её взгляд мелькнув невидящим взором вокруг, вычленил меня из толпы собравшихся на остановке. Мы смотрели друг на друга несколько мгновений, после чего она отвернулась без тени улыбки, встряхнула головкой сбрасывая оцепенение, села за руль и не удостоив меня прощального взгляда проехала мимо. По истечении несколько лет мы встретимся снова. Судьбы, срежиссированные бесстрастным сценаристом неизбежно пересекались.


28


Зимний сон в параллельном настоящем:

Зима. Школа.

Даша.

Она была небольшого роста, слепленная словно по идеальному шаблону. Вроде худенькая, но складная, с округлыми бёдрами туго обтянутыми бесцветными колготками. Проплывая мимо представителей противоположного пола делала вид, что не смела до неприличия долго задерживаться взглядом, а лишь мимолётом, как бы вскользь и при этом длинные реснички трепетали в неосознанном кокетстве, а лицо выражало покорность и некоторое смущение.

Мальчишки, примерно одинакового возраста, интересовались ею. Втайне каждый из них вожделел измученный разыгравшимся пубертатом, но переступить черту дозволенности не смел. Была она словно из другого мира, и говорила не так как все и не шутила неприлично, а лишь таинственно улыбалась порой вскидывая глазки так, что неумелый ловелас терялся вдруг, ёжился под пронизывающим взглядом и ретировался пробормотав невразумительное.

На переменах у входа в школу собирались облизывающиеся пацаны, уже смелые до такой степени, что курили прямо у входа в школу. Нам, махнувшими рукой грозным директором школы и одиноким завучем (так никогда и не вышедшей замуж) с молчаливым возмущением было негласно позволено. Она в мини-юбке (не по погоде; в качестве жертвоприношения), и вовсе без колготок, проходила мимо толпы в стороне. С неба падал ленивый снег, не хлопьями, а снежинками, хаотичными кругами в безветренную погоду. Снег ложился на её белую на фоне дублёнки полоску шеи, проникал за шиворот, куда хотел бы также проникнуть каждый хулиган. Она не втягивала голову и терпела, поскольку негоже горбиться пред зрителями – рекламирует себя, преподносит дурному обществу. Её провожали взглядом, кто-то присвистывал и отпускал нелепые шуточки, я осаждал смельчака с возмущением.


29


Заключительный фрагмент дневника:


«Тридцатое января.

Дневник! Я хочу обратно. Я хочу обратно в тот дом где мы жили раньше с папой. Я хочу, чтобы папа вернулся к нам и все было как прежде. Мне кажется меня презирают. Я чувствую напряжение, когда со мной общаются.

Дневник, лучше бы ты был джином в лампе и исполнял желания. Может быть ты все же умеешь? Говорят, что если очень сильно чего-то хотеть, то желание сбудется. Я очень сильно хочу, но не сбывается.»


«Десятое февраля.

Мне ***.

Первый раз в жизни мама на день рождения мне ничего не купила! Вообще ничего. Мне кажется она вообще забыла, что у меня день рождения. Впрочем, не удивительно, вчера она была страшно пьяна, и я уже привыкла к этому, но очень боюсь что кто-нибудь узнает. А вдруг узнают Настя и Галя? А Вадим? Ужас, не дай бог. Надеюсь, она скоро образумится.

Упс, я стащила у неё открытую бутылку портвейна. Пожалуй, приглашу Лилию, больше никого не хочу видеть. Вечером посидим вдвоём…

Этот же день, вечер.

Отметили мой день рождения с братом и Лилией. Кажется, она добилась своего. Мы играли в карты, и я видела, как она его гладила ногой, и он страшно смущался. Мне кажется мой брат такой же ребёнок, как и Вадим. Я оставила их вдвоём, пусть там занимаются чем хотят, мне то что? Правда стало как-то особенно тоскливо одной, и я пила одна в своей комнате. Как интересно у них там это происходит? Почему-то я не могу представить брата и Лилию занимающихся этим. Интересно он девственник? Ой, я была такой дурочкой раньше, как же хорошо, что все это прошло и теперь я не представляю, как…

Пойду на вокзал одна, понаблюдаю за поездами…

P.s. Дневник, надо тебя уничтожить… Мама пьяная… На мой день рождения…»


«Восьмое марта.

Я в первый раз взяла дневник в школу. Сейчас урок истории.

Поздравляю себя с Международным женским днём! Будь счастлива Даша! Желаю, чтобы у тебя был хороший муж и счастливые дети, и чтобы у них не было такого ужасного детства.

Нет! Никогда не будет! Я не допущу этого! Я сделаю все, чтобы мои дети были счастливы, и чтобы они не видели и не чувствовали того, что испытываю я.

Я не могу радоваться в полной мере. Я боюсь что за мою чрезмерную радость бог меня покарает и мать будет опять пьяной. Нельзя радоваться сильно. Успокойся, Даша…

Этот же день, вечер.

Она пьяная!!! Опять!!! Я даже накричала на неё и пригрозила, что перережу себе вены. Мама сколько можно? А как же мы? Ты же нас опозоришь.

P.s. Брат поздравил и обнял, и я расплакалась… За что нам это проклятие? Это за то, что я днём веселилась, господи? Я не буду больше…»


«Двенадцатое марта.

Я боюсь ходить в школу. Мне всегда кажется, что как я вернусь то обнаружу маму пьяной. Вчера брат сказал, что она стала алкоголичкой. Я промолчала. Он правда думает, что я маленькая и не поняла этого уже давно? Господи, а если узнают мои одноклассники?

Брат, стал за ней следить и даже выходит искать на улицу, когда она умудряется сбежать. Неужели ради детей нельзя отказаться от такой жизни? Мама, очнись, у тебя есть дети и нам тебя не хватает.

Папа нас уже кажется забыл вовсе. Я его не видела уже месяцев десять.

P.s. Как же тоскливо. Иногда хочется убежать не оборачиваясь от всего этого. Хочется выпить…»


«Девятнадцатое апреля.

Ну все, это случилось. Спасибо мама!

Настя и Галя перестали со мной общаться и не зовут теперь на перемене в туалет, где они курят. Я решилась спросить, что происходит? А они ответили, что их родители не разрешают мне больше со мной общаться, что моя мать алкоголичка и они могут нахвататься от меня всякого нехорошего. Я стояла и молчала. Я не могла даже возразить. Надо было им вмазать также, как это сделала Лилия. Но я не Лилия, я так не могу. Я забрала портфель и убежала домой после третьего урока.

Я долго плакала, а теперь пью водку и на руке у меня кровь. Я сделала вид, что порезала себе вены. На самом же деле порезала только кожу на запястье. Я такая трусиха. Водку я нашла под матрасом у мамы. Фу какая она противная. Но стало вроде бы легче, но потом очень грустно, и я опять долго плакала.

P.s. Интересно останутся ли шрамы? …»


«Двадцать пятое апреля.

Я иду в школу и все на меня пялятся, я возвращаюсь со школы все на меня пялятся. Я не могу смотреть людям в глаза. Моя мать алкоголичка и все на меня смотрят как на дочь алкоголички. Правда Лилия говорит, что мне кажется, и никто на меня не смотрит, но я думаю она просто меня успокаивает.

Лилия одна осталась мне верной, она мне единственная подружка. Эти твари не хотят иметь со мной ничего общего. Ну да и черт с ними, Лилия права, они со своими тупыми матерями и ногтя её не стоят…

P.s. я вдруг захотела, чтобы мать умерла… Я чудовище… Ой, не дай бог.»


«Тридцатое апреля.

Я как обычно не пошла на первый урок. Классный руководитель спросила почему я часто пропускаю уроки. Я придумывала отговорки, но она сказала, что знает причину. Это было перед всем классом! Они что уже все знают? Или она не это имела ввиду? А что в таком случае?

Я спросила Лилию, она промолчала.

P.s. Мне кажется было бы лучше если мама умрёт. Раз она была на грани, но мы с братом её откачали…»


«Восемнадцатое мая.

Привет дневник. Я ужасная неудачница. Я дочь алкоголички и шлюхи. Разве могла бы я подумать раньше, что это будет в моей семье? В страшном сне не могла представить. От меня отвернулся даже Вадим! А ведь я знала, что ему нравлюсь, и он в меня влюблён.

Так и хочется закричать:

Вадииим! А я в чем виновата?

А, ну да, я же дочь алкоголички, приличным парням со мной дружить нельзя.

В первый раз в жизни я не радуюсь предстоящим каникулам. Я вообще теперь ничему не радуюсь.

Мне хочется оказаться в больнице в полубессознательном состоянии, окружённой людьми, папой и мамой, и чтобы было светло вокруг и уютно.

P.s. Мама, у тебя было такое ужасное детство? А чем я заслужила?

Блин, как хочется выпить…»


«Тридцатое мая.

Сегодня был последний день учёбы. Я пришла домой и напилась. Сейчас весёлая). Я не умею веселиться без алкоголя. Кажется, брат начал что-то замечать. Он мне сказал, что-то вроде «слушай сестрёнка, ты прекращай давай». Он что думает я могу превратиться в алкоголика? Да нет, я всегда могу остановиться и бросить это…»


«Пятнадцатое июня.

Мне так плохо было с утра. Да и сейчас настроение паршивое. Ужасно хочется выпить. А когда я пьяная так весело и так легко, часто мы сидим голые втроём и играем в карты. Я чудовище, а мы все монстры, приличные дети так не должны себя вести…

Как же все-таки хочется выпить!

P.s. Я прочитала Анну Каренину. Не могу представить её в гробу. Господи, от столкновения с поездом, что стало с её телом и лицом?»


«Двадцать девятое августа.

Привет дневник. Я стала алкоголичкой? Скажи же, я алкоголичка? Почему мне так плохо без алкоголя?

То есть, я дочь алкоголика, и сама стала такой?! И мне всего ***, а я уже не девственница.

И что из этого? Нет, я вырасту, у меня будет муж и счастливые дети. И они никогда не увидят меня пьяной… это зло.

Боже, как хочется выпить. Я даже не могу ничего писать, мысли путаются в голове.

Я с ужасом жду начала учебного года. Я ненавижу школу, я сяду в первый попавшийся поезд и уеду. Далеко, так чтобы меня не нашли…

P.s. Больше не притронусь к алкоголю… Никогда в жизни…»


Записи в дневнике на этом прерываются…


30


Даша пристрастилась к алкоголю. Альтернативная реальность в свете последних событий оказалась нестерпимо манящей и успокаивающей. Ей было намного тяжелее – она девочка. В один из особо угнетающих моментов, она до этого надеявшаяся на то, что никто не догадывается о происходящем в семье, осознала, что всё тайное стало явным. Она не выдержала позора и, видится мне, представила себя в таком же болоте каком завязла безвылазно мать.

Этот дневник не предназначался для прочтения другими. Думаю, Даша забыла про него либо втайне надеялась, что когда-нибудь прочитает – мама или папа, поймут все её переживания, образумятся и все будет как прежде. Возможно, листы с чересчур откровенными заметками подлежали уничтожению.


31 августа 1997 года я нашёл её в ванной с перерезанными венами. Она покончила с собой, не выдержав ужасов происходящего. Облачённая в лучшую одежду, из того что у неё было, накрашенная и с аккуратно уложенными волосами. В углу стояла пустая бутылка и бокал.


В последующем я отключился на три дня – не помню, что делал и как себя вёл. По всей видимости половиной своего разума я находился в этом мире, другой же половиной в потустороннем, где этого всего не происходило.

На третий день её хоронили. Собралось невероятно много людей, и я сквозь отчаяние умудрился удивиться, как же много у нас родственников и псевдодрузей. Где же вы были до этого?


Сторонний и внимательный наблюдатель, наверняка заметил бы несколько странное моё поведение: не рыдал, я просто стоял отрешённый от всего и изредка передвигался ведомый толпой или общим действом. Опишу все происходящее так, но не уверен, что это происходило в реальности:

Толпа оплакивающих роботов жуткое зрелище. Я один вижу, что втайне они радуются? Событие их не касается и произошло не с ними, они ликуют.

Тот самый сломавшийся робот, над которым склоняется проходя мимо вереница лицемеров в своём вызывающем преклонении, должен быть благодарен, что сумел сбросить оковы.

Мы остались, и мы все ещё в плену предрассудков.

Тот, над которым плачут, освободился. Он там нужен, видимо в дальнейшем было бы хуже.


«А почему ты плачешь?» – спросил одного из плачущих роботов.


Робот на меня посмотрел и видимо увидел само воплощение механического зла.


«Мне жаль её, ведь ещё вся жизнь впереди» – ответил робот.


Жизнь полная лишений, жизнь в кандалах, жизнь в плену ограничений социума и в нелепых рамках созданных обществом лицемеров.


«А с чего ты взял, что ей здесь было бы лучше, чем там?» – спросил я машину.


В глазах искусственного интеллекта блеснуло непонимание. Нейронная сеть все же обучаемая, но сопротивляется здравому смыслу.

Я отошёл, не рискуя нарваться на взрыв микросхем. В тысяче проводов, отвечающих за интеллект робота, я остался чёрствым негодяем, роботом которого надо опасаться – я странный, я не шаблонный – порядочные роботы так себя не ведут.

А сообщество все ревёт, оплакивая то ли себя, то ли сломавшегося робота. Впрочем, они сами не знают причину и не задумываются над этим, я же догадываюсь – они оплакивают себя, свою никчёмную жизнь. Покойной ни больно, ни грустно.


Родителей я не замечал. Они стали мне чужими. Иногда мелькали пред невидящим взором до боли знакомые лица. Вроде краем глаза заметил раз нетрезвую маму.

Лилии не было. Представляется мне, что она не смогла себя заставить в последний раз взглянуть на единственную и верную подругу, иначе скоро могли быть организованы ещё одни похороны.

Я верю, что она нас любила… и меня и Дашу.


31


Уверен, люди как Даша оставляют частичку себя в этом грешном мире. Нельзя, чтобы они исчезали бесследно.

На окраине посёлка под названием *** находится вычурный могильный камень со следующей эпитафией:


Даша, прости меня!

Я все жду, когда развеется туман.

Ведь свет явился как обман

В тот миг который ты явилась. Мир —

Блеснул, ла солнца луч

Стал спутником греховного ума

Возможно проклятой души?!

Постой, родная, не спеши

Как быть скажи? Прошёл я сто дорог,

Сто жизней может быть уже прожил.

Была ль любовь? А, впрочем, все равно —

Я многим пренебрёг.

За те грехи мне в наказание

Ты чашу горести допьёшь до дна.

А я же расплачусь сполна.

Прелюбодейство и распутство

Уже избавили плута

От бичевания, от кнута.

И вот прощён мошенник-все прощено,

Любить, страдать запрещено.

Исчезла страсть, исчезла красота,

Проклятье надо мной и темнота

Канули в лету.

Осталась лишь любовь к тебе,

А также грусть, штиль чувств, и в сердце пустота…


Изредка проходящие мимо люди, оказавшиеся в этом месте в стремлении искупить свою вину перед покойными, избавить могилу родственников от сорняков, останавливаются, читают надпись и вполголоса рассказывают друг другу о четырнадцатилетней девчонке, покончившей с собой. Её история породила массу слухов и домыслов, многие из которых вовсе не соответствуют действительности.


32


Я не заходил в комнату матери. Мне вообще хотелось (да и хочется до сих пор), чтобы у меня был свой собственный бункер под землёй, и я мог там спрятаться и не вылезать оттуда – так осточертела окружающая меня действительность.


Я знал, что она пьёт и что у неё много, недели на две, три. Я не изъял ни одной бутылки – безразличие поглотило мой разум. К тому же у меня появились деньги, и я купил себе водку сам. Без этой дряни я и не живу, а существую.


По классике жанра она должна была открыть на прощание глаза, прошептать: «прости меня» и с особенно страдальческим выражением лица героически умереть, а ещё лучше бросить пить и всю свою жизнь посвятить мне.


Нет! Она умерла в затхлой, пропахшей мочой и блевотиной комнате, не очнувшись и не взглянув на меня. На полу были раскиданы пустые упаковки от таблеток.


Она не задумываясь вошла бы в клетку к тигру порываясь спасти нас. Алкоголь оказался сильнее всех тигров вместе взятых.


Она просто перестала дышать и все. Я не слышал ни стонов, ни криков, вообще ничего.


Молча!


Затихла!


Все!


Занавес!

ЭПИЛОГ

У каждого свои скелеты в шкафу. Редко кто из нас представлен миру настоящим. Сколько тайн, сколько мыслей в каждом из нас? Мы хотим казаться иными, равняемся на других, копируем.

Хватит ли смелости зажечь свет правды над собственной тьмой и жить с этим?! Представляется невозможным. Нам стыдно собственных желаний, фантазий. Декоративное общественное мнение важнее правды, нормы приличия ограничивают. Мы – рабы своей публичной наружности.


Мне надоедает быть не тем, кто я есть! Я желаю высказаться. Избавиться! Получить облегчения от осознания того, что правда вырвалась наружу, и все теперь знают. Более нет лжи, нет притворства! Я хочу, чтобы люди знали какой я есть, какой была Даша и через что пришлось пройти и одному из нас не дойти.


Хм. Даже по истечении двадцати лет отражение этих событий далось мне нелегко. Но мы с Вами незнакомы. Снять маску перед близкими и знакомыми ещё труднее – я не смогу с этим жить. Впрочем, и искусственным жить не могу, поэтому убегаю, постоянно, туда где меня никто не знает и где никого не знаю я и начинается все заново – ложь, построение искусственного образа.

Страх быть тем, кто я есть, и что меня настигнет прошлое и обрушится с новой силой преследует неустанно.


2018 год.

Я временно живу в другой стране, скоро буду временно жить ещё где-либо. Я все ещё пытаюсь убежать от прошлого, но воспоминания, образы двух восхитительных служительниц богини Рати преследуют меня неустанно.

Я курю на балконе, сидя на специально отведённом для этого стуле. Через дорогу напротив на таком же балконе курит стройная девушка. Часто мы курим вместе, она курит также много, как и я. Черты её лица я не могу разобрать, но она мне представляется чертовски привлекательной. Иногда общую картину портит мужчина, который курит вместе с ней, но он мне нисколько не мешает поскольку я готов любить только на расстоянии. Силуэта, который вижу постоянно мне вполне достаточно, я дорисовал картину удобной тональностью так, что она теперь совершенство.

Есть особая прелесть в том, чтобы любить на расстоянии. При ближнем знакомстве возникают линии, которые вовсе не к месту и не должны проявляться при воплощении идеального варианта мечты.

Я обладаю прекрасной, по-своему любимой мной супругой, но порой я хочу, чтобы её сбила машина. Мы, люди – существа иррациональные. В то время, когда близкий человек постоянно рядом он нас раздражает. «Быт убивает любовь» – временами крутится отдельной мыслью эта фраза. Возможно в чем-то автор высказывания был прав, но я бы подправил: «быт убивает страсть, но не любовь, любовь же порождает». Не всегда, разумеется, да и не определились до конца, что означает это бессвязное сочетание букв. Видимо, у каждого своё понимание и свои особенности этого чувства. Не могут люди любить одинаково.

Временами она обнимает меня и утверждает, что не люблю. Я понимаю, что в глубине своего сознания она больше интересуется не ответом на вопрос: «любит ли?», а ищет ответ на: «люблю ли его я?» Она пытается пробудить в себе чувства ко мне – угасшие и уже неуместные. Очевидно мы не любим друг друга так, как хотелось бы нам обоим.


Волею обстоятельств она теперь вынуждена целыми днями находится вне дома и ей тяжело. Новичкам всегда тяжело на новом месте и в новом коллективе. Все считают своей обязанностью помыкать.

«Держись, не давай садится себе на шею». Переживаю. Грустно. Появляется желание поехать и размозжить всем этим тварям их тупорылые кочаны.

В то время, когда она была постоянно рядом, меня раздражала неизменная близость. Наверное, это и есть любовь, непредсказуемая в своём непостоянстве. Страсти нет, есть только чувство родственных связей. Нет, не родственных, это слово в данном случае не подходит, необходимо подобрать другие слова: близких? единомысленных? одноцелых? Ай черт его знает, как передать словами чувства к самому близкому человеку в мире.

Она меня ревнует. Не потому что любит, а из чувства собственности и внутренней порядочности. Её ревность небезосновательна – все мужчины заглядываются на посторонних женщин. Абсолютно все! Даже самые верные! Но это всего лишь страсть, это не любовь. Мне абсолютно плевать что будет с той, с кем бы пошалил в воплощении эротических фантазий, мне не плевать что с той, за которую в данный момент болею. Она – родственник, она – друг, она – напарник и она мать моего ребёнка.

Ей уже за тридцать, у неё в полном своём великолепии расцветает кризис среднего возраста. Я вижу в её глазах тоску и разочарование и не желаю быть закостенелым, скованным предрассудками фундаменталистом. В том случае если она увлечётся каким-либо мужчиной, замечу характерный блеск в глазах, искренний смех и мечтательность при виде заинтересовавшего субъекта я готов отпустить её с миром и даже подтолкну, ибо нельзя жить вместе по привычке, из чувства долга.


Но мы должны устоять:


«Держись, я с тобой, думаю о тебе и нам надо пережить это вместе!»

«Родная, если не люблю так, как тебе хочется, это не значит, что я тебя не люблю»!


В оформлении обложки использована изображение с сайта https://pixabay.com по лицензии CC0

Примечания

1

Пубертатный период или пубертат – период полового созревания.

(обратно)

2

Поллюция – непроизвольное семяизвержение у юношей и мужчин.

(обратно)

3

Либидо – половое влечение, сексуальное желание.

(обратно)

4

Фертильность – способность зрелого организма производить потомство.

(обратно)

5

Рати – в индуизме богиня сексуального влечения.

(обратно)

6

Менархе – первое менструальное кровотечение.

(обратно)

7

Шариат – в исламе свод религиозных, юридических, бытовых правил, основанных на Коране.

(обратно)

Оглавление

  • Пролог
  • Часть первая
  • Часть вторая
  • ЭПИЛОГ