Крысиный король (СИ) (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



========== Удавить, нельзя помиловать? ==========


«Просто сказочный идиот», — убеждаюсь я, в который раз глядя на нелепое существо, крутящееся перед старым пыльным зеркалом с воплями: «Охуеть! Да я красавчик! Самый настоящий!». «Придурок ты. Самый настоящий», — ухмыляюсь своим мыслям. Сложно представить, насколько нужно поплыть мозгами, чтоб вытворять подобное… Крыша тут явно протекла, причём основательно. Только ненормальный может считать своё положение «даром свыше». Хотя о наличии интеллекта у таких, как он, я до недавнего времени и не догадывался. Впервые за последние несколько сотен лет я вновь смог почувствовать эмоции. Спустя столько времени… Это создание смогло их пробудить. Талант, не иначе. Не думал, что однажды увижу «ТАКОЕ». Неужели и вправду можно радоваться тому дерьму, в которое вляпался, да ещё и по самые уши? Просто невероятно. И чему этот кретин радуется? До сих пор не верю собственным глазам. Я был бы рад убить раздражающую меня личность, но, к сожалению, не могу пошевелиться. Между прочим, из-за этой же личности. Замешкался всего на мгновение. И всё, что мне остаётся, так это наблюдать за происходящим, стискивая зубы от бессилия.


— Просто не могу поверить, мне так повезло! — да это скорее я не могу поверить, что такие ненормальные, как ты, существуют.


— Ты видел? Не, ну ты видел, а? Круто! Теперь у меня и хвост есть! — ну точно, придурок. — А рога! Аа-аба-алде-еть! А глазищи-то какие красные! — я даже не могу собрать мысли в кучу, наблюдая творящийся абсурд. Оно всё ещё вертится перед зеркалом, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон.


— Такими когтями я с кого угодно шкуру спущу! — он принял угрожающую стойку и продолжил, — ха! И наконец-то сбылась моя мечта! Я — мужик! У меня же и член теперь есть! — у меня задёргался левый глаз. Я и вправду это слышу, или мне просто кажется?


— Идиот. Любая барышня на твоём месте уже умерла бы со стыда. Оказаться в теле мужчины… — меня грубо оборвали.


— Не дождёшься. Да ну брось ты! Всю жизнь мечтал об этом! — придурок. Глаз опять задёргался. Он что, показал мне язык? — Надо немедленно осмотреть приобретение, — надо немедленно сваливать, а то не дай бог это заразно… А ещё лучше убить, чтоб наверняка. — Хочешь глянем вместе?


— Упаси боже! — неужели всё это происходит на самом деле? Скажите мне, что это просто дурной сон. Он скидывает шмотки и как заворожённый рассматривает голое тело. — У тебя что, встал на собственную задницу?


— Да иди ты… — не понимаю, смеяться мне или пожалеть ущербного? — Это естественная реакция организма на красивое тело, тем более обнажённое, — ох… добром это не кончится и речь тут явно не о теле.


Как же он меня раздражает. Но… благодаря ему я вновь чувствую… за столь короткий срок вернул то, что я считал утерянным навсегда. А может, сохранить этой зверушке жизнь? Посмотреть на неё, скажем так, с другой стороны. А что? Забавный. На крысёныша похож. Такого несуразного, рогатого крысёныша. Поразвлекает меня немного. Может, вечность будет проходить не так невыносимо… Внесёт разнообразие в мою скучную жизнь. А вдруг у него получится вернуть мне всё, чего я так давно лишился… Главный подарок я уже сделал, избавил от вечного голода, который преследует таких, как он, до конца их жалких дней. Так что проблем доставлять не должен. Надо бы намекнуть об оплате. А если понадобится — на цепь посажу в подземелье и буду наблюдать, как он сходит с ума. Интересно, а сколько протянет это жалкое существо? А вдруг сумеет прожить аж сотню лет? А может, пятьсот? Да не, бред какой-то, сдохнет от ружья первых же попавшихся охотников, если выпустить на улицу. Интересно взглянуть на скаля, прожившего тысячу лет. Забавное выйдет зрелище.


Ох-х, знай я тогда, в какое дерьмо вляпываюсь и как сильно ошибаюсь насчёт одного конкретного идиота… удушил бы в ту секунду, даже не раздумывая, как только «ЭТО» недоразумение открыло глаза.


В очередной раз окунаюсь в воспоминания. На то время меня просто забавляла сама ситуация. Неудачное обращение человека в вампира. Лучший друг Эдгара погиб, а его тело заняла душа из другого мира.

***

Я знал, что ничего не выйдет, знал, что Тонни не очнётся, знал с самого начала. Но разве такие, как Эдгар, станут слушать вампира, пусть и с прожитым тысячелетием за плечами? Разве такие, как Эдгар, привыкли отступать? Я хотел было открыть рот и прогнать наглеца с его полутрупом на руках…


— Рейви! Умоляю! Только ты сможешь помочь! Он умирает, Рейви, сделай что-нибудь!


— Он не обратится, Эдгар. И не проси. У него не хватит сил, и он точно умрёт, а так хоть проведёте вместе оставшееся ему время.


— Чёртов вампир! Высокомерная, эгоистичная тварь! Тебе что, жалко пары капель крови?


— Следи за языком, мальчишка. Мне-то не жалко, а вот другу твоему уже не помочь.


— Я так долго искал тебя… просто сделай это! Плевать, очнётся или нет… Если есть шанс, пусть и мизерный…


— Как хочешь, давай сюда этого покойника, — наверное будет… забавно? Забавно будет наблюдать, как умирает последняя надежда в глазах наивного идиота.


Время тянулось медленно. Стоящие на камине часы продолжали мерно тикать, успокаивая меня. Я сидел и пытался насладится образовавшейся тишиной, наблюдая как легкий сквозняк покачивал пыльные шторы и стараясь не думать о том, что не стоило в свою кровь добавлять кровь более чистую, кровь своего создателя. Получил я её на поле битвы, от самого Михаэля, в награду за прекрасное сражение и победу над врагом. Михаэля сотворил Мирддин — сын Кровавой богини Морриган, сущность которых и есть сама кровь. У вампиров чистота крови — это важный критерий, по которому решается положение вампира в обществе, это показатель, определяющий нас самих, нашу силу и возможности. Я не догадывался, что Михаэль уже тогда подвергся проклятию богини. Наивно предположив, что если кровь самая чистая, то соответственно — самая сильная. «А вдруг она сможет сотворить чудо?» — думал я, добавляя пару капель к своей.


Отчаявшийся Эдгар ударил безжизненное тело Тонни, выводя меня из задумчивости. Я перевёл взгляд на труп, лежащий у моих ног. Чего и следовало ожидать. Жизнь должна была покинуть тело, а следом вернутся. Но этого не происходило. До Эдгара начало доходить, что всё было зря. Слёзы уже стекали по его щекам. Жалкое зрелище. Но вдруг тело, лежащее на полу, дрогнуло. Серьёзно? Во мне проснулся интерес к происходящему. Неужели очнётся? Тело дрогнуло ещё раз, распахнулись глаза, в которых отразился целый спектр эмоций, начиная от непонимания происходящего, заканчивая неподдельным ужасом. Тонни начал судорожно отползать от друга, пока не уткнулся в стену. Замер. Замер и Эдгар, не веря своим глазам. Сообразив, что к чему, он кинулся на шею ошалевшему парню и начал что-то радостно бормотать. В ответ ему лишь таращились и рассеяно кивали.


Пока продолжался акт усеивания ожившего мертвеца любезностями, я пытался сообразить, что же меня настораживает в чудом очнувшемся парне. И это был не тот факт, что парень не узнаёт друга. И даже не тот факт, что парень не узнаёт ни окружающую обстановку, ни собственное тело. Это был… запах. Точно! С ним явно что-то не так… Но как такое могло произойти? Пальцы нервно постукивали по подлокотнику, когда я пытался собраться с мыслями. У меня никогда прежде не случалось осечек, так почему сейчас? Парнишка не вампир, а самый обыкновенный скаль, низшее звено. И пока я с досадой размышлял о собственной неполноценности, пропустил занимательную картину. Эдгар, ничего ещё не понимая, пытался накормить Тонни своей кровью. Глупо. Ну конечно же Тонни всё сблюёт. Он же скаль, а они любители мертвечины. Я брезгливо поморщился. Для вампира не существует худшего позора, нежели создание скаля. Создать жалкого, мерзкого падальщика, вместо полноценного вампира…


Скалей недолюбливают многие, будь то человек, вампир или охотник. Слабые, противные, уродливые, частенько с полным отсутствием интеллекта, разлагающиеся мертвецы, падальщики — несмываемое клеймо. Некоторые всерьёз полагают, что скали — это одна из разновидностей помойных крыс. Они практически безобидны, шастают по свалкам в поисках полежавших трупов или прочей мерзости. Этого добра хватает и на улицах нашего города. Война, вдобавок страшная эпидемия делают своё дело. Но есть и дикари, они обыкновенны до тех пор, пока не теряют разум. Порой из-за ненависти к этим созданиям обычный человек, став одним из них, начинает ненавидеть и себя. Не принимает свою сущность, а неконтролируемые мутации уродуют тело, с ним и сознание. Понемногу теряя рассудок, скаль дичает. Вот такие особи крайне опасны и могут напасть без причины. Хотя я, только недавно узнал, что существуют и разумные, почти как люди. Те, кто смог принять себя и жить с этим. Иногда их держат в качестве рабов. Вот только о подобном лучше помалкивать. Даже самая распоследняя портовая шлюха не сядет ссать со скалем в одном поле. А по сему, этих существ частенько убивают просто так, дабы не вертелись под ногами и не портили пейзаж.


Я создал ЭТО… Поверить не могу. Не дай бог, узнает кто. Неважно, чья кровь виновна: моя или Михаэля. Я уже встал с кресла, дабы смыть с себя этот позор, убив выродка… Но проснувшееся не кстати благородство решило дать этому несчастному ещё немного времени. Пусть хоть с Эдгаром попрощается.


— Послушай. Я не стану пить эту дрянь, даже не уговаривай. Меня блевать тянет только от одной мысли об этой гадости. — запротестовало мелкое недоразумение.


— Но, Тонни… ты же теперь вампир, тебе нужно это.


— Меня сейчас опять вывернет.


— Попробуй хотя бы. — Нда, долго же до него доходит.


— Спасибо, конечно. Но я, кажется, уже пробовал, если ты не заметил. Она дурно пахнет… А вот его… — это существо указывает на меня? Сейчас сам сблюю. — Его крови я бы выпил. Вот только этот коротышка поглядывает на меня так, словно уже наметил, как бы получше свернуть мне шею. — невероятная проницательность.


— Но он же сам вампир! А ты…


— А может я неправильный вампир, ну или не вампир вовсе, — это чудовище улыбается, а я пытаюсь подавить рвотные позывы. — Умирать я не хочу от слова «совсем», но может вы, дорогой господин, выполните моё предсмертное желание? Дадите испить вашей крови?


Я добрых две минуты пытался осознать услышанное. Я не представляю, что двигало мной в тот момент. Невероятная наглость скаля меня обескуражила. А может, моя вера в то, что я переломлю ему шею послужила толчком? Я взял бокал, стоящий на столике и чирканул когтём по запястью. Алая жидкость заполнила ёмкость наполовину, и я поставил бокал обратно. Так и быть, предсмертное желание я исполню. К чёрту, всё-равно сейчас сдохнет. Даже представил, как сделать быстро, аккуратно, а главное — не испачкавшись. Тонни с недоверием приблизился к бокалу и осушил его в два глотка. Проследил за моей реакцией, которой не последовало и решил, что опасность ему не угрожает. У меня возникло чувство, будто я наблюдаю за мелкой крысой, пытающейся стащить кусочек сыра на глазах у хозяина.


— Послушай, Эдгар. Я кое-что тебе поведаю. Я не твой друг, я не Тонни. Меня вообще зовут Ирина.


— Ты бредишь? — переспросил растерявшийся парень, а я тем временем прислушался. — Какая к чёрту Ирина? Ты свихнулся?


— Неа. Померла я. Там, в своём мире. Жила себе, жила, никого не трогала и тут бам! Меня сбила машина. Я домой топала, с работы. До сих пор в ушах звон, скрип тормозов, треск моих ломающихся костей и адская боль, пронизывающая всё тело. Отголоски той боли до сих пор волнами бродят по телу, — скаль передёрнул плечами, а я поёжился, ярко представляя момент столкновения. — Такое ни с чем не спутаешь, с головы не выкинешь. Сдохла, как пить дать. А по сему смею предположить, что я вселилась в это тело из другого мира.


— Другого мира… — тихо повторил Эдгар. — Ты точно бредишь! Рейви, скажи что это у него пройдёт! — хм, и вправду интересно… подселенец?


— Ага. Если бы. Сначала подумала — перенеслась в прошлое. Обстановка, да и шмотки ваши явно из прошлого тысячелетия. Вы хоть знаете, что такое автомобиль?


— Знаем, — стремительно бледнеющий Эдгар явно начинал верить в услышанное. — Шмотки из прошлого тысячелетия… Ты не Тонни! Тонни так не разговаривает.


— Уже хоть что-то, — снова заулыбалось чудовище. — Так вот, вариант с прошлым сразу не подходит. Вампиров-то у нас не существует. И, как я понимаю, захват чужого тела мне точно не простят… — взгляд скаля мазнул по комнате и остановился на мне. — Умирать во второй раз я точно не хочу и без боя не сдамся.


— Что ты… о боги, так Тонни больше нет, — Эдгар понемногу переварил услышанное. — Как же так… Прости меня, Тонни, я не смог спасти тебя… — хватаясь за голову, бормотал парень.


— Он не вампир, Эдгар, — слова сорвались с губ быстрее, чем я успел осознать.


— О чём ты…


— Он скаль, — зачем я вообще рот открыл? Не ожидал от себя такого. Чего я хотел добиться, озвучив это? Как этому чудовищу удалось вывести меня из равновесия?


— Так ты теперь тоже хочешь меня убить? — обращение к другу заставило последнего вздрогнуть и вынырнуть из задумчивости.


— Послушай, кем бы ты ни был, я не собираюсь тебя убивать. Мне жаль Тонни, но на самом деле, я похоронил его уже давно и сейчас просто случилось неизбежное. Лишать кого-то жизни… Просто от обиды за потерю друга? Нет… Но я лучше уйду отсюда, во избежание, так сказать… Мне надо всё обдумать. Я должен побыть один. Скаль… Ушам своим не верю… — и парень, брезгливо поморщившись, медленно покинул комнату, оставляя меня наедине с моим позором.


Я всё ещё пытался прийти в себя, а скаль тем временем буравил меня тяжелым взглядом, выжидающим. Он явно понимал мои намерения. Но тут началась бесконтрольная мутация, а я стал наблюдать за этим, с садистским удовольствием, решил насладиться зрелищем чужих мучений. Пусть так, утратив собственные эмоции, я могу хотя бы коснуться чужих. Может, я вновь начну чувствовать, как раньше? Но чем больше я смотрел на это, тем больше убеждался, что чертёныш не так прост, как кажется. Не понимаю, что именно сыграло ему на руку, моя кровь, выпитая им после обращения, кровь Михаэля, попавшая в его тело вместе с моей, до обращения. Кажется, скаль понимает, что с ним происходит и пользуется этим. А может и нет. Не могу понять, как ему удаётся направить выброс энергии в определённое русло, контролируя мутацию. А может он делает это не осознано? Не понимаю. Что? Хвост? Серьёзно? Поток должен двигаться хаотично по всему телу, уродуя его, но вместо этого он направлен в определённое русло, вызывая мутацию целенаправленно. Зачем тебе крысиный хвост, чудовище? Театр абсурда какой-то. Это всё точно происходит на самом деле? Я тронулся рассудком за последние пару сотен лет, а как иначе я могу объяснить самому себе, что всё это не сон. Внимание возвращается к телу, корчащемуся от боли на полу. Рога? Оно отрастило себе рога? Может, оно ещё и копыта себе отрастит? Хм, когти. А это уже интересно. Оголённая кость на кончике хвоста выглядит как жало. А я вижу, он основательно готовится к сражению за свою жалкую жизнь… Ладно, дам ему шанс побороться.

***

Что я сделал не так? Где ошибся? Из прокручиваемых раз за разом воспоминаний, меня выдёргивает очередной радостный вопль этого недоразумения.


— Э-эй, ты там уснул что ли? Да ладно тебе! Не обижайся! Я же не знал, что так выйдет! Надеюсь, скоро пройдёт.


Он потряс своим хвостом перед моим носом. А я ведь и не подумал, что в хвосте дрянь несусветная окажется. Видимо яд скаля может собираться не только в брюшной полости, но ещё и в «дополнительных» частях тела. Увы, даже такой вампир как я, не всесилен. Наивно недооценил соперника, за что и поплатился. Сижу в кресле, не могу пошевелится, изображаю памятник. Кажется, кровь в теле попросту остановилась. Спасибо хоть говорить могу.


— А я ведь тоже жить хочу между прочим! И имею на это полное право!


— Не имеешь. Ты чёртов выродок! Само твоё существование ошибка, которую нужно немедленно исправить.


— Не кипятись, чайник. А то, гляди, пар из ушей пойдёт, — я скрипнул зубами, точно убью. — Даже ошибка имеет право на жизнь. Не ты мне её подарил и не тебе решать, когда она оборвётся.


— Она оборвётся тогда, когда ты переступишь порог этого дома. Ну или раньше, когда я смогу пошевелить хоть пальцем.


— Ну и пусть! Умереть, зная, что твои мечты исполнены, не так уж и плохо. И не смотри на меня так. Ты просто не знаешь, какова была моя прежняя жизнь.


— И знать не хочу. Ни жизнь твою, ни мечты твои глупые.


— Пусть мечты и глупые, но они были, и они, чёрт подери, исполнились. И вообще! Может я тебе и во второй раз зад надеру.


— Мечтай, крысёныш.


— Эй, эй! А на себя давно в зеркало смотрел? Тоже мне… крысёныш… Никакой я не крысёныш, а очень милый и симпатичный парень.


— В каком месте и под каким градусом?


— Язва, — коротко констатировало это безобразие, а я медленно закипал. Ещё никто не смел со мной так разговаривать. А уж тем более, помойный скаль, пусть я и не предполагал, что они вообще умеют. — Ну точно чайник! Гляди, гляди! Вон же, прямо из ушей! Пар идёт! — глаз опять задёргался. — Я в другом мире! В теле мужика! Ну ещё и бессмертный! Пускай и ненастоящий вампир… но какая разница…


Я ненадолго ушёл в себя, абстрагируясь от всего. Если продолжу слушать этого крысёныша — свихнусь. Взгляд упал на мраморный камин, у которого раньше я любил проводить вечера, читая книгу. Какой толстый слой пыли… на мне наверняка такой-же. На сколько лет я уснул в этот раз? Лет пять? Десять? Я уже давно не ощущаю течение времени.


Мне уже тысяча лет… Помню момент, когда стал вампиром. Непередаваемые ощущения. Так много силы бурлило во мне. Думал, могу горы свернуть. Я был счастлив, как никто. Хватался за всё подряд, за всё, до чего могли дотянутся мои руки и фантазия, как оголодавший зверь набрасывается на кусок мяса. Культура, наука, искусство, путешествия. Объездил весь мир. Старался увидеть, как можно больше, как можно больше сделать, будто у меня не хватит на это времени. Какая ирония, неправда ли? Когда человек смертен, он многого не делает, зная, что не успеет, стараясь потратить время только на самое важное. Став бессмертным — начинаешь хвататься за всё, боясь не успеть. Чем больше я запихивал в себя знаний, тем меньше понимал, что творю. Рано или поздно ты исчерпываешь лимит. Лимит целеустремлённости, желания… жажда утоляется со временем. С каждым новым прожитым годом становилось всё бессмысленнее и скучнее. Я осваивал многие языки, науки, музыкальные инструменты… искусство… литература… Чем больше я поглощал, тем меньше всего оставалось для поглощения.


Оглянувшись на всё, чего достиг, мне показалось этого мало. Я ударился во все тяжкие. Развлечения. Чем больше эмоций я растрачивал, тем меньше оставалось их у меня. И я начал терять. Радость и эйфория сошли на нет первыми. Вино больше не пьянит, женское тепло больше не согревает, даже азартные игры понемногу становились скучны и предсказуемы. Я решил построить в своей жизни нечто прочное и постоянное. Отношения оказались куда более худшей западнёй. Чем больше любви я отдавал, тем меньше у меня её оставалось. Так я потерял способность любить. Гнев, злость, а за ней и ярость затопили меня. Понадеявшись, что столь сильные эмоции окажутся ещё более живучими, я ошибся. Они выветрились ещё быстрее чем предыдущие. Вслед за ними пришло уныние, и тоска. Навалилась апатия такой силы, что я месяца проводил без движения. Сидел в своём любимом кресле у камина глядя в одну точку. Изредка поднимаясь для того, чтобы смыть с себя пыль, которой я покрывался. Ночь за ночью, день за днём. Пока не растратил последние чувства. Все эмоции будто выключились. Навсегда… По крайней мере я так думал, до сегодняшней ночи… пока Эдгар не принёс ко мне полутруп.


А вдруг это знак свыше? Знак, что пора расшевелить себя, а оставить жизнь этому существу не такая уж и плохая идея? Может, он сможет мне помочь вернуть себя, свои чувства и эмоции. Так много всего и сразу я испытываю впервые за долгие годы, допустим, не самые приятные эмоции, но хоть какие-то. Они приходили какими-то мимолётными вспышками. Уж лучше, чем ничего. Есть же люди, которые заводят себе домашних питомцев, верно? Собачку там, котика. Почему бы и мне не завести? Крысёныша. Обычные мне не подходят — умирают слишком быстро. А это скаль, практически бессмертный… При правильном уходе и воспитании… завести себе скаля? За ним наверняка нужен присмотр. Может, рядом с ним перестану засыпать на целые месяцы? Только такой ненормальный, как я, может до такого додуматься. Он глуповатый, нелепый, несуразный и слишком активный. Так качественно меня ещё никто не раздражал. Одно радует — не дикарь. Хуже точно не будет. Страх уснуть на несколько столетий, а то и навсегда, вновь пробуждается. А может, к чёрту всё? Убить зверушку, наплевав на себя, и уснуть навечно? Хм, тело вернуло чувствительность…


Глаза опасно сверкнули в темноте. Так, всё же… «удавить нельзя помиловать». Где же мне поставить запятую?


========== Параллель ==========


Как шумно…

Тяжело сконцентрироваться.

Прекратите!

Хватит шуметь!

Я, наверное, схожу с ума…

Чувствую усталость…


Наверное, хреново жить, не имея цели? Не зная, ради чего ты живёшь. Просто так, коротать дни и ночи. А мне вот в самый раз. Не буду задаваться вопросом: «В чём смысл жизни?». У каждого он свой, верно? Каждый сам решает, для чего ему жить. А я вот не могу решить. Просто живу и всё. Хотя… многие тут же, с пеной у рта, начнут доказывать, что смысл жизни это: семья, друзья, работа, развлечения, увлечения, достижение целей… И каждый по-своему прав. Вот только не все в курсе, что существуют и другие мнения, которые также имеют право на существование. У каждого своя правда, своя цель, своя жизнь. Я не вижу смысла в размножении и удовлетворении базовых потребностей организма. Я потребности удовлетворяю, конечно же… Но не делаю их смыслом жизни. Я не хочу и не живу ради кого-то. Мне нравится жить только для себя. Опять: так нельзя, нужно жить ради семьи, нужно нарожать кучу детишек и жить ради них, нужно жить ради карьеры, нужно жить ради любимого… Нужно… нужно… нужно… должен… должен… должен… Омерзительно. Тошнит от этого, как и многих.


Общество… Нас заставляют им быть. Так или иначе, нам навязывают это. Работа, учёба, соседи, общественные места… Мы вынуждены сталкиваться с огромным количеством людей, и неважно, хотим этого или нет. В нас пробуждается ненависть друг к другу: шумный сосед сверху, злой начальник на работе, навязчивая родня, идиот одноклассник, вздорная старушка в транспорте, медлительный человек у кассы… Перечислять можно до бесконечности и каждый поймёт, о чём идёт речь. Мы любим одиночество, хотя оно нас съедает. Люди жаждут одиночества, но боятся его, люди жаждут одиночества, но не могут его добиться. Только ты достигаешь желаемого, как обязательно позвонит мама, чтоб спросить: «Что ты кушал сегодня? Тепло ли ты оделся? Что у тебя нового?» — хотя и прошёл всего один день твоей жизни. Или к тебе придёт друг, чтоб ты его обязательно выгулял, так как ему скучно. А может, у тебя попросту кончились продукты? Тебе придётся идти в супермаркет, где, именно сегодня, будет целая толпа народу и медлительный кассир. Битком набитый автобус, где тебе надышат в затылок перегаром и оттопчут ноги.


А ещё вокруг всегда шум. Подсознательно люди верят, что звуки — это жизнь, а тишина — смерть. Они окружают себя звуками, полагая, что чем громче, тем они живее. Шелест упаковок, писк микроволновки, стиральной машины, громкая музыка, сигнал будильника, рёв мотора у автомобиля, самолёт, трамвай…


Громко…

Слишком громко…

Хочу тишины…


Тишина позволяет нам остаться наедине с самим собой. Позволяет подумать о многом, не отвлекаясь ни на что. Подумать о себе, понять себя… Хотя многие предпочитают этого не делать. А мне нравится. Я жажду этого как никто другой, но не могу достичь. А ещё я хочу понимать других. Что значит понять кого-то? Каково это, увидеть мир глазами другого человека? Понять, о чём он думает, чем живёт, что его тревожит, что движет им. Каково это — побывать в чужой шкуре? Каково это — прожить чужую жизнь?


Можно ли устать от жизни? — Можно…

А бывает так, что жить скучно? — Бывает…

Я имею в виду не саму скуку, а то, что сама жизнь наскучила… — И такое бывает…

Мысли психопата? — Не стану отрицать и такой вариант.


Память… Забавная штука. Она любит играть с нами, издеваться над нами. Временами она не позволяет вспомнить что-то важное, временами подкидывает постыдные картинки или неприятные вещи, которые впору забыть навсегда. То теряя, то находя пазлы, убирает одни, вкладывая новые. Она делает нас теми, кем мы являемся. Каждый наш шаг, каждый поступок — это отражение нас самих. Каждое наше действие или бездействие, решение каждой возникшей проблемы формирует нашу личность. Опираясь на приобретённый опыт, мы становимся теми, кто мы есть. Наша личность, наши суждение и образ наших мыслей — всё зависит от того, что мы смогли усвоить из уроков жизни. Самое страшное — потерять себя.


Ты боишься потерять себя? — Боюсь…

Хочешь помнить всё? Даже если это будет причинять боль? — Хочу…

Тогда будешь… — Хорошо…


Шаг. И ещё один. Усталость. Это всё, что я чувствую, больше ничего. Только усталость. Опять одно и то же. Так было раньше, есть сейчас, и будет позже. Шаг. Ещё один. Визг тормозов. Удар. Треск ломающихся костей. Боль. Тишина…


Наконец-то всё кончилось… — Радуешься?

Радуюсь. Больше не будет боли? — А ты не хочешь?

Хочу… — Тогда будет. Идём?

Куда? — В пустоту. Боишься?

Боюсь. Боюсь потерять себя… — А не хочешь?

Не хочу… — Тогда не потеряешь.


Чёрт. Всё болит… А башка трещит особенно сильно. Пытаюсь дотянуться рукой до головы, будто это поможет унять боль. Чувство, словно мною было выпито полведра самогона. Или нет, не так. Скорее, меня съели, тщательно прожёвывая, потом выплюнули и сверху потоптались. И это как минимум был тираннозавр. Что за гул в ушах? Голоса или мне кажется? Ни черта не вижу, всё плывёт. У-у-ух-х-х… Неужели я вчера нажралась? Да не-е, бред какой-то. Я же не пью! А с хрена ли так темно? Свет тусклый, словно рядом горит только свеча… Сушняк такой, что язык к нёбу прилипает. И горло дерёт страшно. Попытка прокашляться привела лишь к жалкому сипению. Да кто это меня там так тискает, будто я не очнулась, а воскресла… Пытаюсь сфокусировать зрение. Придурок какой-то лапает меня. Раздавит же сейчас. Стрёмный мужик, вонючий. Наверняка неделями не моется. Странно… рожа незнакомая. Он что-то вещает… не слышу. Пытаюсь напрячь уши. Так, нужно понять, что этому ненормальному нужно…


— …Я так рад, Тонни! О боги! Я и вправду думал, что ты уже не очнёшься!..


Тонни? Он ко мне обращается? Обвожу взглядом помещение. Что, чёрт возьми, происходит? Слева ещё один мужик, сидит в старом пыльном кресле. Его Тонни назвали? Да нет же, меня. На меня пялятся. Но я не Тонни, я — Ирина. Хотя… перевожу взгляд на руки — не мои. Грубые и явно мужские. Грязь под ногтями знатная, фу. Да и шмотки на мне непонятные, заношенные, убогие немного, словно из прошлых веков. Да кто вообще носит штаны с такой посадкой? Аж под сиськами. Из музея откопали? Кхм… стесняюсь спросить… а где мои сиськи? Так… спокойно… От этого ещё никто не умирал… Если сисек нет то, может стоит проверить себя на наличие неучтённых органов? Рука сама собой вниз потянулась. Ох-х-х-х… И сразу столько мыслей! И ни одной цензурной! Жесть! Тело не моё. Шмотки страшные, как и мужик, который меня всё ещё лапает. Вонь немытого тела режет глаза. Странно, я точно помню, как умерла. Помню, как незнакомый голос предлагал мне жизнь. А я вроде бы как согласилась. Даже свою смерть встретила с неким облегчением, словно скинула с плеч тяжкий груз. Ничего меня не держало. И какого лешего я тогда тут делаю? Так мне дали второй шанс и новое тело? Ну, допустим, с «новым» я поторопилась. Но так не бывает! Или бывает? Даже настроение как-то поднялось чуть выше отметки «ниже плинтуса». Да что этому настырному от меня нужно?


— …На! Выпей же, Тонни! — чего это он? Что он мне суёт под нос? На кровь похоже. С какого перепугу? Фу! Мерзость какая. Что-то болтает о вампирах…


Стрёмно это… но сушняк такой силы, что я бы сейчас и ослиную мочу выпила. Ноздри втянули знакомый, немного отдающий металлом, запах. Меня повело. Надо, наверное, выпить… В голове туман… Зубы заныли, выпрашивая вонзится в тело, сидящее рядом. В ушах появился гул. Я что, слышу биение сердца этого парня? И не только слышу, но и вижу… Вижу каждый удар, вижу, как кровь движется в теле. Ладно, хочешь чтобы я укусила? Тяжело сопротивляться. А, собственно, зачем? Сам же предлагает. М-м-м, как приятно. Такая горячая. Наконец то жажда отступила и горло больше не дерёт.


Чёрт! Как-то быстро я контроль потеряла. Или, точнее сказать, потерял? Было хорошо, конечно… Тело накрыл спазм. По-моему, желудок протестует. Этот парень болтает о том, что я теперь вампир. Да, но почему у меня чувство, будто сейчас сблюю? Я конечно читала… точнее читал, о вампирах. По идее, их не должно тошнить от крови. А меня… Кх-кх… очень даже стошнило.


— …Давай. Попробуй ещё раз, — не-не-не, как-нибудь в другой раз…

— Послушай. Я не стану пить эту дрянь, даже не уговаривай…


О боги, как тяжело даются слова. Нужно ответить этому настырному… Да оставь ты меня в покое. Пытаюсь упираться руками, но они плохо меня слушаются. Почему второй мужик молчит? Только наблюдает. Не нравится мне его взгляд, ой как не нравится. Такими глазами смотрят на будущего покойника. У него прямо на лбу написано, что он хочет мне смерти, причём долгой и мучительной. Умирать как-то резко расхотелось. Меня уже разок переехали, второй шанс на жизнь упускать не горю желанием. К тому-же, тело другое. Житуха конечно надоела, до зубовного скрежета. Но это было тогда. Кровь эта… Вампиров всяких у нас отродясь не водилось. А значит, и мир другой. Новая жизнь. Шанс начать всё с чистого листа. Может, меня и хотят прикончить, но свою шкуру постараюсь продать подороже! Мужик я теперь или где? Прощупать бы почву. Интересно, а если немного обнаглеть? Что будет?


— …может вы, дорогой господин, выполните моё предсмертное желание?..


О да! Это выражение лица стоит запомнить! Ха, даже умереть теперь не страшно! Кажется, я этому мрачному типу шаблон разорвала! Разорвал точнее. У него даже глаз задёргался. Чего это он делает? Ого! Что за аукцион невиданной щедрости? Он решил дать своей крови? Просто взял и наполнил бокал. Это он от шока такой добрый? Ну и хорошо, я не гордый, выпью, пока дают. Делаю глоток. Боги… Разве может существовать что-либо вкуснее? Нектар… Вот это я понимаю, кровь для вампира! Чувства внутри очень странные… Будто дремлющий вечный голод умирает насовсем. Но как я могу знать о том, чего никогда не испытывал? Может стоит рассказать правду? Кажется, один из них начинает что-то подозревать. Шило в мешке не утаишь, а так хотя бы не усугублю своё положение. Мрачный мужик успокоился, пора заканчивать спектакль. Гаснет свет… Занавес…


— …Я не твой друг, я не Тонни… — терпением я никогда не отличался, умом и сообразительностью, к стати — тоже, — …я вселилась в это тело из другого мира… — пора заканчивать это. Но за жизнь свою я ещё поборюсь. Эдгар, так его звали да? Уходит. И даже не сделал ничего?


Странно себя чувствую. С телом сейчас что-то произойдёт. Падаю на колени, меня скручивает судорога. Ощущение, будто кости начинают ломаются. На мгновение возникли ассоциации с оборотнями, но быстро растворились под новой порцией боли.


Не переживай дитя. Я помогу тебе…


Что за чёрт? Я схожу сума? Столько энергии во мне, если её не деть куда-нибудь, она разорвёт меня изнутри. Чёрт, внутри словно зреет выброс. Я сейчас взорвусь. Как больно… будто что-то живое внутри меня жаждет вырваться наружу и уже скребёт когтями грудную клетку. Мне же так всё тело переломает к чертям собачьим. Толчок за толчком, пытается вырваться из тела обжигая кожу. Нет, нет, нет, только не так! Не смей! И очередной сгусток энергии направился к рукам.


Не сопротивляйся…


Да идите в задницу, кем бы вы там ни были. Больно то как… Чувство, будто мне поотбивали пальцы молотком. Прикусываю губу до крови. Как бы всё это пережить? Почему всё это происходит? Да отвяжись ты! И вновь сгусток перескочил к другому месту. Куда ты?! Эй, ноги то мне ещё пригодятся! Когда же это кончится? Пытаюсь сфокусировать взгляд и оценить масштабы пиздеца, который произошёл с моими несчастными пальцами. Приподнимаю трясущиеся руки. Не могу сфокусировать взгляд. Практически не вижу. Когти? Серьёзно? Так вот что это за адовы пытки… мутирую блядь. Но разве так должно быть? По законам жанра — нет. Я же вампир! Наверное… ну, так они говорили. Чёрт! Очередной всплеск… куда на этот раз? Эй, мне же на этом ещё сидеть! Кажется я выдыхаюсь, уже едва соображаю что происходит. В глазах темнеет. Это всё? Ан нет, кажется последний… Только не лицо! Сейчас точно отключусь…


Сколько прошло времени? Секунды, минуты или часы? Будто вечность. В ушах колокольный звон. Этот странный тип всё ещё наблюдает? С чего такой интерес? Я ему что, зверушка в зоопарке? Нужно подняться. Хвост? Серьёзно? Непривычно. А ходить как же? Не ожидал появления лишней конечности. Взгляд, напротив, ничего доброго не предвещает. Ноги разъезжаются. Чувствую себя коровой на льду. Он медленно ступает ко мне, будто хищник перед прыжком. Сейчас явно будет что-то нехорошее. Соберись, тряпка! Или тебе конец! Нутром чую подставу! Делает выпад. Чёрт, когтями по лакированному паркету. Надеюсь эти царапины мне простят? Хвост лезет куда не нужно, путается в ногах. Сейчас навернусь! Поскальзываюсь на паркете, хвостом пытаюсь зацепится за что-нибудь, но втыкаю его в ногу коротышке. И… Падаю… Смачно так, с чувством. Наверное, этот грохот распугал всех ворон в округе. Сегодня точно не мой день. У-у-у… остановите землю — я сойду…


— Эй! Ты там в порядке? — странно говорить это тому, кто пытался тебя убить. Видимо от страха.


Приподнимаюсь и оглядываю тело, которое передо мной. Лежит. На меня смотрит. Странно. Я больше не чувствую, как его кровь движется в теле. Она словно замерла. Эм-м-м. И что мне с ним делать? Оставить его так, или вернуть эту тушку обратно в кресло? Хотя, мне бы со своим телом разобраться, для начала. Почему этот мужик не шевелится? Я с ним ничего такого не делал, всего-то хвостом зацепил. Или в хвосте что-то было? Странный нарост, на шип похож или на жало. Это из-за него коротышка стал плюшевой игрушкой? Надеюсь, это надолго. Пытаюсь усадить обездвиженное тельце в прежнее положение. Ха! Такой мелкий, но такой тяжёлый. Тьфу, а пылищи то поднялось! Ну, мне вроде ничего не угрожает… Пока что… Самое время вернутся к теме: кто я и как тут оказался. Точнее — какого хрена происходит?! А главное — где это «тут» и что теперь делать.


А обстановочка ничё так, миленько. Напоминает лондонское поместье прошлого века. Даже слой грязи соответствует. Это наверняка гостиная. Вся мебель ручной работы. Даже невооружённым глазом видно руку профессионала и мастера своего дела. Огромный массивный стол из темного дерева с резными ножками посреди комнаты. У стены комод. На нём стоят часы, такие я видел только в антикварных лавках. Давно неиспользуемый камин, неужели настоящий? И везде приличный слой пыли. Она повсюду, без исключений. На этом мужике она в том числе. Он что, сидел сутками без движения? Скорее всего — годами. Как ещё паутиной не оброс. А под белой простынёй на стене наверняка какое-нибуть старинное зеркало. Бинго! Надо бы осмотреть себя. О! Это кто? Это я что ли?


— Охуеть! Да я красавчик! Самый настоящий! — восторженный вопль распугал очередную стаю ворон в округе.


Та-а-ак. Этот Эдгар трещал без умолку о том, что я вампир, занятно. Клыки что надо, сомневаться не приходится. А глаза! Цвет мне точно нравится. Коротышка тоже вампир, но его глаза другие, обычные какие-то — серые. А где же неутолимый вампирский голод о котором все твердят? Я его не ощущаю. Ладно, с этим разберусь позже. Воу! Рога… Сомневаюсь что так должно быть. Так вот, куда направился тот последний сгусток энергии. Я уже испугался что лицо расплавит. Забавно. Думал — показалось. Как же я на люди покажусь с такими девайсами? Хвост, рога, когти… Бред какой-то. У Рейви такого нет, да и когтей тоже. Рейви… К нему, кажется, так обращались. Я совсем на него не похож, хотя и вампир… Соврали? Но кровь и клыки… Может, побочная ветвь? И если я не ошибаюсь, бессмертие — не хилый такой бонус, так же прилагается. Главное — не дать себя убить. А что?! Мне нравится! Заебись житуха! Вот только идти мне некуда. Может и есть дом, но я то этого не знаю. Ну… проблемы нужно решать по мере их поступления. Узнать бы чего полезного о моём нынешнем положении, и как с этим жить. Наверняка вампиры скрываются. А что говорить обо мне? Ничего! Не беда! Рога под бандану, когти в перчатки, на глаза повязку, хвост под плащ. Получится самый обыкновенный мужик. Хм… мужик… Надо везде себя рассмотреть!


Так, с телом повезло, и это круто. Но на этом далеко не уедешь. Мне нужно жильё, деньги, документы. Где достать — черт знает. А еще неплохо было бы узнать о местных реалиях. И единственный источник информации… Он же и источник моих проблем. Может попробовать поговорить? Ну так, по нормальному, как мужик с мужиком. Надеюсь, получится. Создатель он мне или кто? Не бросит своего отпрыска!


— Рейви, — его взгляд вновь стал осмысленным. — Я понимаю, нехорошо получилось. Понимаю, ты хочешь меня убить. Но может, у меня есть шанс, что ты передумаешь?

— Ты — ошибка…

— Да, да. Говорил уже, — я присел перед ним на корточки. — Но войди в моё положение…

— Плевать я хотел на твоё положение. Чёртов скаль.

— Не-е ну так дело не пойдёт. Очень прошу, потерпи меня ещё самую малость. Я лишь узнаю ответы на свои вопросы и тебя больше не побеспокою, — молчит, смотрит. Наверняка пытается прожечь во мне дыру. Аж шерсть встала дыбом от его взгляда.

— Где и как можно раздобыть жильё и документы?

— Коллектор тебе в помощь. Такому как ты, там самое место. И документы не нужны…

— А если без канализации?

— …

— Совсем без шансов? — опять молчит. Мне что, каждое слово клещами вытаскивать? — Может, расскажешь немного об этом мире?

— Скалю это ни к чему. Мой тебе совет — забейся в самую глубокую нору и сиди там, среди своих сородичей не высовываясь. Глядишь и проживешь подольше, — язва.

— А кстати, ты назвал меня «скалем». Что такое «скаль»? — чёрт…


Его кровь пришла в движение. Не нападает, но понял, что может двигаться. Нельзя подавать виду, что я догадался. Теперь разговор станет похож на игру «сапёр». Один неверный шаг, и я — труп. Наверное.


— Это грязные выродки. Неудачное обращение в вампира, — не особо информативно, но давить не стоит.

— Хочешь сказать, что меня могут убить только за то, что я скаль?

— Да.

— А может, я могу заслужить твою милость? — последний шанс решить всё мирным путём…

— Хм… Дай-ка подумать… Как насчёт стать моей зверушкой? — вот му…


========== Возвращайся ==========


— Извращенец! — красные глазищи сверкнули негодованием.

— И это говорит мне тот, кто едва не кончил на собственную задницу.

— Эй! У меня молодой и здоровый организм, — хвост зверёныша нервно задёргался, — Наверное… И вообще!

— Как для раба, у тебя слишком длинный язык. Но ничего, я тебя быстро перевоспитаю…

— Мы так не договаривались! Ты говорил о зверушке, но никак не о рабстве! Так что терпи.

— М? О чём ты, крысёныш?

— О том, что тебе придётся обо мне заботится.

— Значит, тебя нужно дрессировать, а не воспитывать… — риторически произнёс я.

— Лучше скажи, где тут ванная? Меня минут двадцать лапал вонючий мужик.

— И ты решил, будто я тебя туда пущу? Грязного скаля? В свою ванну? Меня сейчас вырвет.

— А тебе то что? Ты ею не пользуешься!

— Ты в конец охренел?

— Это же не я сижу и сутками паутиной обрастаю, — я едва не вскочил с кресла, намереваясь удавить это недоразумение. — Тише, тише, побереги нервы, — он примирительно поднял руки. — Можешь не утруждаться, сам найду, — с этими словами он юркнул прочь из гостиной.


Я так и остался сидеть в кресле, пребывая в ступоре от невероятной наглости и бесстрашия скаля. Пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Та-а-к, спокойно. Убить я его всегда успею. Но как бы сдержаться? Я же этого хотел, да? Эмоциональной встряски? Я ведь хотел вновь обрести человечность, вернув эмоции… К чёрту всё, подумаю об этом позже. Нужно остыть, а то и впрямь убью. Пускай зверушка порадуется временной вседозволенности.


Я расслабился, погружаясь в свои мысли, взгляд вернулся к давно погасшему камину. Стрелки на часах мерно двигались, а тиканье приносило успокоение, вводя меня в своеобразный транс. Что-то мелькало перед глазами, доносился шум и чей-то голос. В памяти всплывали образы, мелькая ярким калейдоскопом, проскакивали пейзажи. Я вспоминал лица каких-то людей, голоса, музыку. Как давно я не садился за рояль, но пальцы наверняка всё вспомнят. Как давно покидал пределы дома? А ведь раньше много путешествовал. Как давно не рисовал? Наверняка руки вспомнят, как скользит кисть по холсту. Я все ещё сижу перед камином? Сколько прошло времени? Минут, часов, дней… Сколько прошло лет? А может и не лет, а мгновений. Это так легко забывается… Моё имя доносится будто сквозь толщу льда, отдаёт эхом в ушах. Рейви… Да, так назвали когда-то…


— …-ви. Рейви, — меня кто-то зовёт? — Ну Рейви! А ну-ка, возвращайся с небес на землю, — меня тряхнули за плечи, и я сфокусировал взгляд. — Ты уже третий день сидишь тут без движения. Памятником скоро станешь, самому себе. Из-за твоих посиделок я не могу тут прибраться.

— Что…

— Эй! А ну приходи в себя живо! — меня ещё раз настойчиво тряхнули.

— Убери свои клешни, иначе я их отгрызу, — крысёныш фыркнул, но руки убрал, спрятав их за спину.

— Не отгрызёшь, побрезгуешь. Не мог бы ты уйти в себя где-нибудь в другом месте? Мне нужно пыль убрать. Я и без того третий день, не разгибая спины…


Я окинул взглядом гостиную и не узнал её, она словно преобразилась, перестала быть похожей на склеп. Воздух стал свежий. С мебели исчезла вся пыль, паркет сверкал чистотой, а шторы были постираны. В комнату будто вдохнули жизнь. Как же сильно я все запустил. Комнату… себя… жизнь…


— …Эй. Ты меня слышишь вообще?

— Исчезни с глаз моих, чудовище.

— Ага! Счаз. Разбежался! Это же надо так засраться. Пожалуйста, изобрази памятник в соседнем кресле, — я скрипнул зубами, но с кресла встал, пообещав себе убить крысёныша в ближайшем будущем.


Чёртов скаль с огнём играет. Но что удивительно — в глазах ни капли страха. Без тени сомнений развёл бурную деятельность. Ну и пёс с ним, пусть приносит пользу — убирает бедлам, до которого у меня не доходили руки. Как погляжу, наглости ему не занимать. А если поставить его на место? Не, так будет неинтересно. Кому нужна сломанная игрушка? Но лучше показать свою силу, дабы не переступал границу… а может, не показывать? Посмотреть, как далеко зайдёт этот скаль. Так ведь будет ярче, живее… счастье в неведении, да? Посмотреть истинное отношение к себе, когда о твоей силе и положении в обществе не догадываются. Посмотреть, как много эмоций сможет подарить мне крысёныш, если его не запугивать. И всё же он забавный, не такой как все остальные скали. И не только внешне. Видимо, эта разница связана с тем, что он не из этого мира. Вырос в совершенно другой среде, не ограничен местными рамками, на нём нет отпечатка общественного мнения и чужих суждений. Интересно, а какой он — его мир? Раньше я не задумывался о существовании других миров. Даже не представлял, что они могут существовать…


— Рейви! — когти хвостатого цокали по паркету, пока тот намывал полы. Вот гадёныш, успел оставить царапины.

— М-м?

— Не молчи! — зашуршала тряпка, а скаль согнулся в три погибели, сражаясь с пылью под креслом.

— Чего тебе?

— Расскажи о своём мире. — зверёныш прервал своё занятие и уставился на меня. Нда, такой цвет глаз я частенько видел у эконов не сдерживающих себя в питании.

— Это ты и в книгах прочитать можешь, — вялая попытка отмахнуться от скаля провалилась.

— Да, я бегло пролистал пару исторических книжек и атлас. Ничего нового я не узнал. Ваш мир похож на наш до безобразия. Многие исторические события совпадают с теми, о которыx я читал ещё в школе. — когти снова по-цокали по паркету, заскрипели половицы. — Но это была такая древность…

— Древность? Как интересно. Так может и у вас мировая война была? Сейчас сентябрь, тысяча девятьсот восемнадцатый год.

— Первая мировая? Да ладно?! — хвостатый отвернулся. — Вот это меня занесло. — глядя куда-то в окно задумчиво произнёс скаль.

— Кхм… Первая? — разум ухватился за такую деталь. Неужели у людей хватило мозгов повторить подобный кошмар? — Им что, одного раза мало оказалось? А я то думал, что основных идиотов убьёт война, а до кого не дотянется, тех добьёт эпидемия. Это послужит хорошим уроком…

— Эпидемия? — красные глаза уставились на меня вопросительно. — Испанка что ли? Да-а, началась под конец войны и по количеству погибших переплюнула саму войну. Выкосила пять процентов населения земли.

— Прелестно. И после всего этого люди снова пошли на мировую? Неужели позабыли о том, что произошло в первую? Нас тоже ожидает подобное? И как скоро…

— Так недолго ждать осталось. В тысяча девятьсот тридцать девятом начались предпосылки и первый период. Длилось это безобразие до сорок пятого.

— Нда-а-а. А я ещё скалей считал безмозглыми…


Позже зверёныш приволок дров, разжёг камин и уселся напротив. Глядя на него в душе что-то шевельнулось. Это ведь была жалость, или нет? Хэх, не такой уж он и мерзкий, просто ему повезло чуть меньше чем другим. Мы разговорились. Без его ехидных взглядов, смешков, сарказма и неоправданной наглости. Без моего чувства превосходства и неприязни к скалям. Так, словно не существует между нами пропасти, старательно вырытой ещё древними вампирами, использующими скалей исключительно в качестве рабов. Темы менялись одна за другой: исторические события, из которых я понял, что наши миры и впрямь похожи и узнал, чего можно ждать от людей в будущем; технический прогресс, который я воспринял скептически, если упростить жизнь настолько… то чем её потом занять?; стражи Привена — фанатичные охотники на вампиров; моя собственная история, которая пролила свет на нынешнее общество и его порядки; история вампиров в целом, которая объясняла их происхождение и классовое деление…


— Так получается, кровавая богиня и впрямь существует? Морриган, да? — я кивнул. — И её сын Мирддин создал вампиров чистейшей крови — эконов? А потом эконы создают ещё эконов, а те в свою очередь… ясно. И как я понял, с каждым разом кровь слабеет, пока не появляются обычные вампиры и оборотни, а на самом дне — скали.

— Так и есть. И каждый последующий слабее предыдущего.

— Но в любом случае скаль сильнее человека. Да и я себя слабаком не ощущаю.

— Тут видимо сыграла роль кровь Михаэля — моего создателя. И это очень странно. Ты — скаль, но силы в тебе намного больше, чем должно быть.

— Ты, кажется, говорил, что скалями становятся не только от слабой крови, но и от проклятия богини.

— И просто от неудачного обращения. Твоё тело было на грани, когда его притащили ко мне.

— Но твоя кровь сильна, как и твоего создателя.

— И по сему, вариант со слабой кровью отпадает. Будь ты слабаком или просто результатом неудачного обращения — стал бы обычным скалем. Так что скорее всего сработало проклятие. По крайней мере, это объясняет твою силу и внешний вид, который так и не изменился за несколько дней.

— А должен был изменится? Будь я обычным скалем, что тогда?

— А ты представь, что бывает с трупом в такую тёплую погоду? Скали слабы, их регенерации недостаточно, чтоб справится с разложением. Ну и мутации довершают картину.

— Фу! Мерзость какая.

— Когда я понял, что ты скаль, также подумал, — не мог я не бросить шпильку в эту самодовольную рожу.

— Ну, я как-то не тороплюсь съесть падаль, да и тело не спешит испортится.

— Можешь не благодарить. Боги! Не смотри на меня так. Я напоил тебя своей кровью. Забыл? Кровь экона навсегда утоляет голод скаля. И в добавок усиливает регенерацию.

— О! А я то думал, почему не чувствую голода.

— За тобой должок длиною в вечность.

— Вышлю чек по почте, — съязвил крысёныш. — Тот странный мужик пытался напоить меня кровью, но она как-то не пошла.

— «Тот мужик» спас твою шкуру. Прояви уважение.

— Да я его знать не знаю…

— Забываешься, ска-аль. Ты жив только благодаря тому, что твой друг притащил твоё тело ко мне. Он умолял меня спасти твою жизнь, зная, что его самого могут сожрать. — тон голоса стал угрожающим.

— Эм-м-м. Я, наверное, должен чувствовать вину, да? — его лицо исказила гримаса отвращения. — Ты меня, конечно, извини, но я не чувствую, — впервые вижу у зверёныша такой взгляд — пустой, словно у мертвеца. — Не меня он спасал, рискуя собственной шкурой. Не меня он тащил на себе, не жалея сил. Не меня ты пытался вернуть к жизни. Не меня. Не нужно приписывать мне чужие долги. Мой долг один. Перед тобой, — в глазах вспыхнул вызов и толика озорства. — Длиною в вечность.

— Смотрю, у кого-то прорезались клыки?

— Мне ещё из прошлой жизни надоело платить по чужим счетам. Расплачиваться за чужие грехи и ошибки. В этой жизни я такого не допущу. И плевать на то, скаль я или нет.

— Ты в другом мире, а тут свои порядки.

— А я и не собираюсь устраивать демонстрации, идти против системы и качать права. Я жить хочу, просто жить. Чтоб меня никто не трогал. У меня душа есть, между прочим и она — не общественный туалет. Не позволю в неё срать кому попало. А ты… за такую жизнь, как у тебя, многие душу продать готовы. И точно не стали бы наращивать сантиметры пыли. Так что не тебе…

— Хм. А ты не из робкого десятка, — обрываю речь на полуслове, не хочу чтобы он наговорил много лишнего. — Так смело мне всё это высказываешь, зная, что я могу тебя пополам переломать. Не страшно?

— Проходил уже. Умереть не страшно. Страшно — потерять себя.

— Потерять себя, говоришь…


На этом наш разговор оборвался. Слова скаля попали в самую точку. А я потерял себя? Наверное, да. Как давно это случилось? Когда я потерял все эмоции, или когда впервые наступил себе на горло, засовывая подальше свои принципы и суждения? Впервые сделав шаг против самого себя, уже не смог остановится. Шаг перешёл на бег. Бег в никуда. И чем это обернулось? Многие пользовались мною, как хотели. Да, я брал от жизни всё, но отдавал намного больше. Платил по чужим счетам… Я растратил свою душу. Теперь только и остались мои посиделки у камина и обрастание паутиной. Но тут появился этот скаль и разорвал все шаблоны. Ворвался в мою жизнь без спросу. Выдернул из зоны комфорта. Развёл бардак, наводя порядок…


— Эй! Очни-ись и по-ой! — пропело это недоразумение. — Пора встава-ать, сегодня в Лондоне вно-овь начался ди-ивный ве-ече-ер. — начал пританцовывать крысёныш вокруг швабры, скрипя когтями по паркету и размахивая хвостом в такт неизвестной мелодии. — Давай-давай, вылезай из своей скорлупы.

— Какого чёрта тебе опять от меня нужно?

— Да ничего мне не нужно. Убираюсь я, — его копна чёрных волос так и мелькает перед глазами. — Мешаешь.

— Тц. И не надоело? Дом немаленький.

— Ой, да брось ты. Кстати, тебе не помешает ванну принять.

— После того, как ты там побывал? Спасибо, обойдусь.

— Ага. Сантиметр, это не грязь, а два — само отвалится? Я, конечно, могу по тебе тряпкой по-елозить, как по мебели — пыль стереть, но, боюсь, ты этого не оценишь.

— Только рискни! — тяжело понять, шутит он или нет. Мало ли что в его голове происходит.

— Вот и я о том же. Тебе вещи постирать нужно и самому помыться. Можешь не беспокоиться, ванну я отмыл до блеска и скрипа. Ах да… напомню — у тебя их две. Я использовал ту, которая в правом крыле, над столовой. Так что можешь не брезговать, а смело искупаться в той, что над левым. Горячая вода уже набрана.

— Хм. Две? А я и забыл даже, — да, давно пора.

— Вещи чистые тоже приготовил, лежат на тумбе, — последнее напутствие, перед тем, как я скрылся за массивной дверью.


Я делал шаг за шагом, оглядываясь по сторонам. Дом изменился до неузнаваемости. Точнее, вернул свой прежний вид, каким был несколько столетий назад. А я ведь помню как его строили: выкладывали кирпич за кирпичиком; как лучшие мастера высекали из элитной древесины каждую колонну; как брусок за бруском, один к одному, выкладывали паркет; как трудились, не покладая рук, десятки человек, изготавливая мебель; как привозились из разных стран лучшие ковры… Но потом всё изменилось. Моя жизнь потеряла краски. Дом пришёл в запустение, превращаясь в склеп.


Горячая вода приятно расслабила тело. Этот крысёныш неплохо постарался, приводя всё в порядок. Не пойму только, зачем ему это нужно? Какой во всём этом смысл? Чёрт! Почему я вообще об этом думаю? На кого я стал похож? На старую деву, плачущую об утраченном счастье. До чего я себя довёл. Скаль прав, пора перестать маяться дурью. Есть люди, которые мечтают заполучить то, что далось мне слишком легко. А я растрачиваю драгоценное время впустую, покрываясь пылью. И самое паршивое — об этом мне напомнил скаль!


А всё же, почему он здесь? Почему не уходит? Я ведь сделал для него подарок, о котором любой другой скаль не смел и мечтать. Почему не оставит меня и не сбежит? Мельтешит перед глазами, развивая вокруг бурную деятельность. Ему от меня ещё что-то нужно? Я бы мог его прогнать, но не прогоняю. Мог его убить, но не убиваю. «Вернуть свои эмоции» — теперь звучит, как жалкое оправдание. Так что мне от него нужно на самом деле?


========== Здравствуй, Лондон… ==========


Вернувшись в гостиную, я примостился в любимом кресле и расслабился. И едва успел окунуться в раздумья, как тут же замаячил зверёныш. Подошёл, опёрся руками о подлокотники. Не говоря ни слова, уставился на меня своими красными глазищами. Прошло несколько минут, а он так и не сдвинулся с места. Ну и что ему опять нужно? Мой взгляд скользил по тонким, вплотную прижатым к голове рогам крысёныша, грязно-бежевого цвета, больше смахивающих на козьи. Уши, немного заострённые на концах. Спустился к его тёмным когтям на руках, так не кстати царапающих кожаную обивку кресла. К его мелко подрагивающему хвосту, с короткой шёрсткой. Ну точно, крысиный хвост, не иначе. А росту в парнишке не больше моего — не повезло. Мужчиной его тяжело назвать — выглядит молодо. Сколько ему было на момент обращения? Лет двадцать? Да, однозначно. Слишком мягкие черты лица. А что пытался на тот момент разглядеть во мне скаль, я так и не понял, но молчание он всё-таки нарушил.


— Так и будешь чахнуть в четырёх стенах? — взгляд на удивление решительный.

— А что ты предлагаешь?

— Выбраться из убежища.

— Флаг тебе в руки, — отмахнулся я, но не тут то было.

— Но я даже не знаю города. А если потеряюсь?

— Я буду только рад, — и чего он прицепился?

— А как же забота о питомце?

— А оно мне надо? — вот настырный.

— Сам предложил.

— Не отвяжешься? — я готов был застонать.

— Ты вечность решил тут провести?

— По улицам шастают Стражи Привена. Желаешь подохнуть? Если не глаза, так хвост тебя выдадут, их за километр видно. Сиди дома, целее будешь.

— Четыре стены в любом случае не спасут. А все внешние отличия спрятать можно, — с этими словами он коварно улыбнулся, продемонстрировал перчатки, на голову надел шляпу, а хвост скрутил под полами плаща.

— Хм. Прикинуться человеком и бродить по улицам в поисках приключений на хвостатую задницу? У тебя глаза, как у вампира, сожравшего минимум целый город, а ещё светятся в темноте, как два грёбаных факела. Думаешь, Стражи не догадаются?

— А сейчас война идёт. Я был на фронте, меня ранили, я потерял зрение, и теперь — несчастный слепой, которого сопровождает его сослуживец, — озвучив придуманную легенду, зверёныш демонстративно завязал глаза черной повязкой. — Я, между прочим, отлично вижу и сквозь неё, но можно взять трость для антуража и постукивать ею слишком любопытных.

— Тц. Прекрати брать мои вещи без спросу.

— А ты и со спросом не дашь. Не ворчи, как старый дед. У тебя тут всё мхом поросло и не используется веками. А так мы будем выглядеть, как два джентльмена, которые решили подышать ночным воздухом перед сном.

— В разгар войны и эпидемии?

— И ты решил, будто никто из дому не выходит? Думаешь, эти твои Стражи не заметили подозрительную активность в давно заброшенном доме? Они же опытные охотники, наверняка решат проведать.

— И поэтому ты решил пошастать вокруг, собирая ещё больше ненужного внимания?

— Мы прикинемся людьми, осмотримся вокруг. Намекнём, что мы дальние родственники хозяина дома. Вернулись с войны и решили здесь обосноваться. Помелькаем перед соседями, побываем в парочке баров, расскажем слезливых историй, и все поведутся.

— И ты реально в это веришь? Я не горю желанием познакомится с крестом, святой водой и уж тем более — колом в сердце. Шастать по барам… — живо представив картину кучи пьяных, немытых мужиков и ветреных девиц, меня передёрнуло от отвращения. — Да ещё и мелькать прямо перед носом у Стражей…

— Когда ты ел в последний раз? — неожиданный вопрос застал меня врасплох.


В глазах на миг потемнело, во рту пересохло, а клыки заныли в предвкушении. Моя сущность проснулась мгновенно, будто рывком. Начала рвать и метать, как никогда раньше, требуя свободы. Как же долго я сдерживал себя? Столь длительное голодание однозначно приведёт к чьей-то смерти, а это привлечёт ненужное внимание. Но внутренний голос начал нашёптывать оправдания, что и без меня вампиров в городе хватает. На пару-тройку смертей никто не обратит внимания. Одна лишь мысль о тёплой, сладкой крови начинает кружить голову. Чёртов зверёныш одним неосторожным вопросом разбудил мою тёмную сторону, которую я так долго пытался усыпить. Я перевёл на него голодный взгляд, а он оскалился предвкушающей улыбкой.


— К чему ты спросил? — выдавил из себя хриплым голосом, невероятными усилиями борясь с желанием немедленно отправится на поиски жертвы.

— К тому! Ты наверняка ворчишь потому что голоден.

— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Я накинусь на первого попавшегося человека и убью его. И хорошо, если дело ограничится только одной жертвой. Чувство, будто я не ел вечность.

— Да ладно, неужели у вас ещё не изобрели переливание крови? В больницах наверняка есть запасы. Мы проберёмся туда и похитим…

— Нет, нет и ещё раз нет! Ты ненормальный!

— Да не ссы! Адреналин — это здорово!

— Твою же…! Это самая дикая и бредовая мысль, которая только могла родиться в твоей пустой голове! А я не маленький мальчик, чтобы впутываться в глупые, рискованные и откровенно детские авантюры! Мне тысяча лет, а не пятнадцать, — уверенно произнёс я, придав голосу максимальной твёрдости. — Ни за что! Я не идиот!

***

«Я определённо сошёл сума», — думал я, гуляя с этим недоразумением по ночному Лондону. Не, ну, а как ещё можно объяснить своё согласие на этот бред? «С голодухи» — так себе оправдание, но оно меня утешает. Жажду утолить придётся, иначе я скоро стану слабее обычного скаля. Добром эта затея не кончится. На что я подписался?! Чувствую себя глупым юнцом, который повелся на провокацию такого же глупого дружка. Это всё точно происходит со мной, вампиром, прожившим тысячу лет?


«Как не крути, а зверёныш прав, сидеть веки вечные взаперти — не выход», — начинаю торговаться со своей совестью, ища оправдания неразумному поступку. Сидеть в четырёх стенах долгие годы, пока дом не сгниёт? А потом? Перебраться в другой дом, и пускай он гниёт? И зачем вообще тогда жить? Мда-а… Жалкое существование, а не жизнь. Но тут нужно нечто посерьёзнее пробежки до больницы с целью грабежа. Может, стоит отправится в путешествие? Наверняка многое изменилось в мире с тех пор. Даже Лондон изменился. Построены новые дома, открыты новые лавки и таверны. Хотя чище он не стал и всё такой-же мрачный, пропахший сыростью и плесенью. Кое-где разбиты или заколочены окна, выбиты двери, всё кричит о нищете и разрухе. О, а эту цветочную лавку я помню. Какие прекрасные ароматы гортензии, но они лишь на мгновенье перебили ту вонь, которой пронизан город. Интересно, жив ли малыш Гарри? Наверняка он уже седовласый старик. Может, стоит сходить в Вест-Энд? Не отказался бы посетить великий театр Друри-Лейн. Надеюсь, он не сгорел, в очередной раз…


Шаг за шагом… Крысёныш намертво вцепился в мою руку, оправдывая это легендой о своей слепоте. Он увлечённо о чём-то болтает, рассматривая улицы, стараясь не сильно вертеть головой. Я не слушаю его болтовню. Не понимаю, чем тут можно восхищаться? Помоями и грязью, которой полно посреди улиц? Или царящей повсюду разрухой? А может, тем отребьем, которое шастает в округе? Жажда усиливается, а вместе с ней усиливается и нервозность. Меня словно окатило ледяной волной, стоило оказаться в поле зрения парочки охотников, выбивающих дверь в обветшавший дом. Нужно расслабится. Легенда скаля работает и мы успешно проходим мимо. Вдох… выдох…


А небо всё так же затянуто тучами? Иначе быть и не могло. Прохожие уже не вызывают нервную дрожь. Вот выходят покупатели из очередной лавки, вот пьяный моряк зажимает девицу за углом таверны, вот старые друзья громко о чём-то спорят посреди улицы. Никто даже не обращает на нас внимания. Я слишком сильно привык к одиночеству. Одичал. Где-то послышались выстрелы — наверняка местные банды устраивают разборки. Чем меньше оставалось идти до больницы, тем сильнее нарастало нетерпение. Боюсь, при виде раненых я потеряю контроль. Запах крови может затуманить разум даже экону, особенно если он голоден. «Хм… больница… война… раненные… готов поспорить, что никто не обратит внимание на очередную смерть тяжелобольного», — в очередной раз разум пытается найти оправдания. Эти доводы внушают уверенность. Стоит ли послушать крысёныша и попытаться «украсть кровь»? Даже не представляю, о чём он говорит. Я науки изучал, медицину в том числе, но это было давно. Об успехах в данной области наслышан, но воочию не видел. Как по мне, нет ничего более приятного, чем вонзить клыки в живую плоть. К чему пить кровь из банки? Кровь… как же хочется выпить. Желание так сильно, что я даже не могу насладится вечером. Её запах мерещится мне повсюду. На соседней улице, кажется, кого-то ранили… Когда же мы наконец дойдём?


А вот и она — Пембрукская больница. Вижу, это нелёгкое время её знатно потрепало. Война, плюс вспышка эпидемии, и вот результат — большая часть здания разрушена, мест не хватает. Палатки для больных поставлены прямо на улице, возле них снуют уставшие доктора и медсёстры. Судя по одеяниям, тут есть даже священники. А вот это не очень хорошо. И принесла же их нелёгкая, впрочем как и нас. Надеюсь, никому не придёт в голову облить меня святой водой.


— Ну что? Ты их чуешь? Много их там, внутри? Сможем проскользнуть незамеченными? — тихим голосом спрашивает скаль, но, чувствуя моё напряжение, добавляет, — надеюсь, ты в состоянии держать себя в руках?

— Едва-ли. — с трудом выдавливаю из себя.

— Если всё пойдёт не по плану, я прикрою, отвлеку внимание.

— А куда ты денешься, чёртов скаль. Ты это затеял, тебе и расхлёбывать. Сдерживать себя всё труднее.

— Мы проникаем в больницу за кровью, или ты питаешься первым попавшимся бедолагой? Давай, решай быстрее, на нас уже обратили внимание, — он чуть сдавил мою руку, торопя с ответом.

— Прекрати за меня цепляться.

— Я вообще-то «слепой» и не могу передвигаться самостоятельно. Не забыл?

— Хватит болтать.

— Решай давай, Рейви. — да чтоб тебя.

— Чёрт! Отвлеки их. Некогда мне шастать по больнице в поисках приключений. Боюсь, не удержусь, — запах крови уже начал туманить разум.

— Ладно, как скажешь. Веди меня к дальней палатке, там как раз всего один доктор ходит. Беру его на себя.


Подвожу крысёныша к палатке и останавливаюсь всего в нескольких шагах. Чую запах экона. Неужели, придётся сражаться? Пытаюсь прислушаться к ощущениям и понять его намерения. Кажется, он не представляет опасности. По крайней мере, враждебности я не ощущаю. М-м-м… Новорождённый? Его запах ещё содержит нотки человеческого. Похоже, обо мне он даже не догадывается — точно новичок. Что же, грех не воспользоваться его неопытностью. Скаль тем временем отцепился от моей руки. Старательно делая вид слепого человека и постукивая тростью, направляется в палатку. Хм, как интересно… вампир-врач. А главное — очень удобно. Неплохо устроился этот экон. Но не буду терять времени, крысёныш уже начал отвлекать его. Интересно, учует этот новичок скаля или нет? Надеюсь, он не убьёт мою зверушку… не хочу лишней шумихи.


— Здесь кто-нибудь есть? Мне нужен врач.

— Да… да, проходите. Добрый вечер. Меня зовут Джонатан Рид, чем могу вам помочь?

— О, и вам добрый вечер. Меня…


Дальше я уже не слушал. В соседней палатке как раз есть то, что мне нужно. Джонатан Рид, да? Наверняка мы ещё встретимся, мистер Рид. А пока что я займусь вашими пациентами… Шаг за шагом — словно под гипнозом. О, этот сладковато-приторный, отдающий металлом запах. Вдыхать его одно удовольствие. Звуки их бьющихся сердец — прекрасная музыка для моих ушей. Я словно пьяный, ведомый древними инстинктами, иду к намеченной цели. Один укус и, казалось бы, необъятная пустота внутри начинает заполнятся, весь мир словно заиграл новыми красками, наполнился новыми звуками, запахами и ощущениями. Я будто отряс прах с ног своих и возродился вновь…

***

— Вот видишь, всё пошло не по плану. — пытаюсь стереть довольную ухмылку с лица скаля.

— Хм, отнюдь. Всё прошло более, чем гладко.

— Гладко? В больницу мы так и не проникли, точнее, надобность отпала сама собой, — не понимаю, в чём подвох. Зверёныш выглядит через чур довольным. — Я человека убил.

— План был в том, чтобы вытащить тебя из бетонной коробки. Сделать из человека-памятника человека прямо-ходящего. Так что план я выполнил и перевыполнил.

— И тебя не волнует произошедшее в больнице?

— А что произошло? Умер смертельно-больной? Вот так новость… — картинно выдохнул скаль. — Ты сделал доброе дело, избавил бедолагу от страданий и долгой мучительной смерти. Люди умирают каждый день от старости, болезней, несчастных случаев, собственного идиотизма… Предлагаешь оплакать каждого? На такое не хватит даже наших вечных жизней, вместе взятых.

— Меня поражает твоя хладнокровность. Говоришь так, будто смерти для тебя — обыденность.

— Рано или поздно все умирают. Тот бедолага ещё хорошо закончил, бывает и хуже, — увидев мой скептический взгляд, решил оправдаться, — поверь, человеческий идиотизм не иссякаем. Сколько бы людей не плодилось, сколько бы не дохло самым глупым способом, они всё-равно находят всё более и более изощрённые способы самоубиться. Ну, и навредить окружающим заодно. Не знаю, сколько у вас на планете живёт людей, но у нас — восемь миллиардов. Предлагаешь жалеть абсолютно каждого? — скаль фыркнул. — Жалелка отвалится.


Мне нечего было ответить на это. В конце концов, я и сам так думаю. Вампир утративший эмоции — не тот, кто должен учить зверёныша морали.


========== Клеймо ==========


— Хэх, не таким я представлял древний Лондон, — картинно выдохнул скаль, — ну что, зайдём в бар?

— Нет. И прекрати за меня цепляться, — в очередной раз безуспешно попытался стряхнуть его руку.

— Не могу, я же «слепой», — хватка на моей руке усилилась. — И не жалко тебе бросить слепого товарища на произвол судьбы? Как же я доберусь до дома?

— Ногами. И нет, не жалко, — моё раздражение усиливалось.

— И почему ты ведёшь себя, как мудак?

— Как кто?

— Неважно. Злой ты.

— А по-твоему, я должен радоваться обществу скаля?

— Обиделся что-ли? — я скривился, — эй, на дурачков обижаться — грех.

— Тебе чувство такта незнакомо?


И как только получается у зверёныша задевать не самые приятные темы каждый раз? Пока мы возвращались с больницы, обсуждали скалей и их незавидное положение. Зверёныш меня немного удивил своей позицией относительно этого вопроса. А заодно полоснул, словно бритвой, по одной старой ране.


Всё, что я хотел, так это стереть эту весёлую улыбку с его слишком довольного лица. Какого чёрта?! Почему он радуется? Вот так вот просто жить и совершенно не зависеть от чужого мнения? У него просто нет на это права! Он не должен быть таким счастливым Просто не должен! Он — скаль, крысёныш, ходячий труп. В нём не увидят личность, с ним не захотят общаться, он не сможет создать семью, родить детей. Он обречён провести всю свою жизнь в темноте и одиночестве, в глубине канализации в этом богом забытом месте. Он не должен веселится, он не должен поднимать головы! Но ведёт себя так, словно попал в сказочный мир и является хозяином положения. Я хотел вернуть его с небес на землю.


Но в итоге упал сам…


— …Тебя вообще не волнует, что об тебя любой экон захочет вытереть ноги?

— А что я сделаю? Полезу с кулаками выяснять отношения?

— Ну почему сразу с кулаками? Тебя не смущает, что любой считает себя выше такого, как ты?

— И что? Я — скаль и этого не изменить, как бы я не старался. Так зачем тогда стараться? Я могу выглядеть, как они, говорить, как они, ходить, как они… но «ими» никогда не смогу стать. Вопросы крови берут начало с древних времён, живы по сей день и будут жить ещё долгие века. Они ещё более живучи, чем мы с тобой. Что бы я ни делал, как бы не старался, я навсегда останусь скалем в глазах окружающих. Даже в твоих.

— А при чём тут я?

— Сколько прошло времени, Рейви? До сих пор ты даже имени моего не знаешь. Хотя моё прошлое имя совсем неактуально, и я назвал себя новым. Но ты… мог сам дать мне имя. Просто назвать любое или спросить то, которое я придумал. А я до сих пор слышу: «крысёныш». Собрать скалей, устроить забастовку, отстоять свои права, заставить их считаться с нами, набить морду, в конце концов, это всё бред сумасшедшего. Никто нас не примет, как равных. Даже спаси я целый мир пару десятков раз, это ничего не изменит. В глазах других я так и останусь безымянным скалем. Чёртово клеймо «безродного» невозможно смыть ни силой, ни деньгами, ни властью, ни кровью. Будь ты хоть названным братом короля, всё-равно остальные никогда не назовут тебя по имени. «О, это же тот самый скаль», — вот, что ты будешь слышать в свой адрес. Любые попытки тщетны.

— Но…

— Никаких «но». Схема проста до невозможности. В ком-то течёт королевская кровь, во мне — нет. В ком-то течёт кровь экона, во мне — нет. Нет никакого смысла в том, чтобы трепать себе нервы. Достаточно того, что я сам себя люблю и себе нравлюсь. На чужое мнение я клал большой и толстый орган. Я не собираюсь чувствовать ничтожеством только потому, что кто-то так сказал. Я сам себе король, сам себе царь и бог в одном лице. И начхать, что для остальных — всего лишь скаль…

***

Я родился в одной из бедных деревушек на окраине Киевской Руси в девятисотых годах. Появившись в этом мире болезненным и чахлым, не мог стать хорошей опорой нашей семье. Мало того, что запомнилось мне с того времени. Одно лишь знаю: меня продали в рабство, дабы избавится от очередного голодного рта в семье. За несколько лет, проведённых в поместье барина, я выполнял всю чёрную работу, но я не сетовал. Я одет и обут, я в сухости и тепле, а главное — не голоден. На границах было неспокойно, частые вторжения не давали расслабиться ни на миг. В очередное из них поместье барина разорили, забрав оттуда всё, что только можно было. Нас, рабов, постигла та же участь. Гнали нас долго, через леса, степи, болота, заставляя тащить всё награбленное на своих спинах. Многие умерли по пути. Я уверовал в чудеса. Иначе как объяснить то, что я смог выжить, будучи таким слабым?


Очередной барский двор. Неужели путь окончен? Вышедший из поместья господин брезгливо поморщился при виде пленных. Он велел своим слугам перебрать ценности, принесённые нами. Вальяжной походкой он прошёлся меж наших рядов и ткнул пальцем в нескольких человек, включая меня. Нас отмыли, остригли и загнали в какой-то чулан, что-то пролепетав на незнакомом языке. Я не понял ни единого слова и лишь одна девица знала, что нам сказали. «Нам велено дожидаться», — объяснила она. Последующие несколько месяцев мы усиленно изучали язык, дабы понимать, что от нас хотят. Так же нас учили быть идеальными рабами, обслуживая господина. Позже я понял — отобрали самых смазливых для королевского дворца. И самое неприятное, что в «обслуживание» входили и постельные утехи. Мы должны были уметь всё, начиная от идеальной уборки покоев, до согревания ложа в тех же покоях. Мужеложство — мерзко. Но в наши головы вбивали день за днём одну простую истину: как сильно нам повезло с такой судьбой. Попасть во дворец могли далеко не каждые, мы должны быть счастливы и благодарить богов.


И я уверовал. Я уверовал, что быть королевским рабом — величайшая честь для такого жалкого, грязного ничтожества как я. Старался изо всех сил угодить и быть полезным. А вот и он — королевский дворец. Едва-ли я мог представить себе тот день, когда смогу увидеть такую роскошь. Всё вокруг можно было сравнить лишь с райскими садами, а дворец был их венцом, жемчужиной и сердцем этого великолепия. Внутри всё замирало при виде такой красоты. Нас согнали к заднему двору и распределили обязанности. Первое время нас не допускали даже к королевским коридорам, проверяя, на что мы годны. Но я не жаловался, а наоборот, выкладывался так, будто от этого зависела моя жизнь. Меня хвалили и практически перестали наказывать. О, как я был счастлив, когда мне впервые доверили уборку покоев.


Прислуга должна быть незаметна, бесшумна. В очередной день я крался по коридору, дабы убраться в господской спальне, но столкнулся с юношей невероятной красоты, в роскошных одеждах. Меня затопил ужас в тот момент, когда понял, кто передо мной стоит. Рухнув на колени и уткнувшись лицом в пол, я стал вымаливать прощение. Меня накажут, точно накажут.


— Встань, раб, — минуту погодя велел мне насмешливый голос. Я подчинился. Не смея поднять взгляда думал о своей участи. Успев помолиться всем богам на прощание, ждал приговор. — Идём.


Я покорно шёл следом, разглядывая полы королевского плаща, борясь с желанием посмотреть выше. Дойдя до очередных покоев, Его Величество остановился. Я поспешил распахнуть перед ним двери.


— Вымой тут полы, — едва войдя в покои, мне отдали приказ.

— Как пожелаете, Ваша Светлость.

— А ты смелый, раз решил подать голос в моём присутствии, — вальяжно раскинувшись в кресле, сказал он.


«Ох, как же молоды, Его Величество», — думал я, намывая и без того сияющий чистотой пол, стоя в двусмысленной позе. Тем многострадальным местом, на которое я нашёл приключений, чувствовал его прожигающий взгляд. Боги… неужели я ему приглянулся. И тот час убедился в этом, когда ощутил его руку на моей промежности. Я вздрогнул под его короткий смешок и замер, не смея пошевелится. Нас учили всегда быть готовыми для такого — чистота, ухоженность, растяжка. И я мысленно поблагодарил барина за эти наставления, когда с меня сдёрнули штаны и вошли на всю длину.


Через полчаса я украдкой пробирался к своей каморке, взывая даже к демонам, лишь бы не получить наказание за ошибку, совершённую в коридоре. Но его не последовало ни в тот день, ни днём позже. «Наконец, хоть на что-то сгодился. Иди, тебя ожидает Его Величество», — прозвучало от дворецкого через пару дней, и я направился в королевские покои. Мои походы туда участились, а после, стали регулярными. Зависть со стороны прислуги была ощутима, но я старался не обращать на них внимание. Главная задача рабов — служить Его Величеству, а не заниматься грызнёй. Иногда со мною заговаривали Его Светлость. В такие дни я был счастлив, как никогда, но моя безграмотность удручала меня.


Замучив управителя до полусмерти, я обучился грамоте. Шли годы. По ночам я крал свечи, тайком пробирался в царскую библиотеку и читал. Если слуги и замечали пропажи, то виду не подавали. Однажды в кладовой я наткнулся на деревянный тренировочный меч. Вспомнив величие королевский воинов, мне захотелось стать таким же. Таким же гордым орлом, облачённым в латы, на службе у Короля. Поддавшись соблазну, я иногда отправлялся в тренировочную залу, перестав посещать библиотеку. Пока стража мирно спала на своих постах, я тренировался. Однажды всё изменилось. В одну из таких ночей Его Величество меня заметили.


— Что ты тут делаешь, раб? — зло выплюнули мне в лицо, — готовишь покушение?

— Что Вы, Ваша Светлость! — выронив меч, я рухнул на колени и стал вымаливать прощение.

— Объяснись немедля, червь! — на мою шею опустилась нога Короля.

— Я позавидовал воинам Его Величества, столь мужественным и сильным, побывавшим во многих сражениях. Я хотел стать таким же, как и они. Но куда там, моему тщедушному тельцу. С такими орлами мне не сравниться никогда.

— Ты забываешься, раб. Твой удел полы мыть, да ноги расставлять.

— Не велите казнить, Ваша Милость! Клянусь, больше не повторится! — на тот момент я думал, что моё несчастное сердце разорвётся.


Король, не сказав ни слова, вышел из залы, а я бросился со всех ног в свою каморку. Бежал и прощался с жизнью одновременно. «Всё, это конец, мои дни сочтены», — малодушно думал я. И вновь уверовал в чудеса, когда наказания не последовало. Взамен через день за мной пришли и отвели в военный корпус. Смеялись с меня долго, считая лишь глупой подстилкой. Но так было лишь до первых сломанных костей обидчиков. Я тренировался с невероятным упорством. Хотя тело так и осталось мелким да тощим, силы в нём прибавилось на порядок. А потом началась война. Началась одна, а после другая…


Его Величество одарил меня свободой, а следом и титулом за заслуги. Со временем я даже возглавил армию Короля, став сильнейшим воином и лучшим стратегом. Мне так же были дарованы земли. С Его Светлостью я виделся довольно часто. Как же я был счастлив, когда моим мнением всерьёз интересовались. Я всего себя бросил на жертвенный алтарь Его Величества, готов был целовать землю, по которой прошли его ноги. Не жалел себя ни на мгновенье, отдавая сердце, душу и жизнь королевству. Я являлся на роскошные балы и приёмы с гордо поднятой головой. Не обращал внимания ни на злые языки, нашёптывающие о невероятной наглости раба, возомнившего себя господином, ни на брезгливые взгляды в мою сторону. «Бывший раб», «грязная кровь», «простолюдин», «и за какие такие заслуги он поднялся так высоко?», «раб совсем не знает своего места» — вот, что я слышал от знати. Но я закрывал на это глаза, как и Его Светлость. Однажды он даже позволил называть себя по имени.


Наконец-то очередная война кончилась. Как это выматывает. С тех пор, как Михаэль даровал мне титула Графа, забот у меня прибавилось на порядок. Но, как приятно, проводить вечера в своём поместье, заниматься вверенными мне землями, не в пример приятнее. Иногда Его Величество навещает меня, иногда он устраивает балы и тогда его навещаю я. Выждав положенное этикетом время с гостями, мы уединяемся в малой зале. Сидим часами у камина и болтаем обо всём, о политике, о народе, о войне. Столько всего нам довелось пережить вместе.


Прошло время. Очередной бал Его Величества, мне необходимо там быть, хотя желания как такового не возникло. Это странно. Обычно я стараюсь прибыть во дворец одним их первых, срываюсь, едва получив приглашение. Но вопреки всему в тот вечер меня не покидало нехорошее предчувствие.


— Желаю здравствовать, Михаэль, — произнёс я приветствие, едва отворилась дверь в малую залу.

— Рад видеть тебя, Граф Рейви, — слегка сухой ответ меня сбил с толку. — Счастлив представить тебе герцогиню Камиллу Валерию, — так вот, в чём дело, — сегодняшний бал в честь нашей помолвки.

— Какая фамильярность со стороны «Графа», — с нажимом на титул, выплюнула барышня. Я привык слушать подобные шепотки за спиной, но старался на них не обращать внимания.

— Не стоит портить себе настроение, моё сокровище, — ласковым тоном ответил ей Король, поглаживая её тонкие пальчики, увешанные драгоценностями.

— Да как смеет этот раб пачкать ваше светлое имя своими грязными устами? — зло прошипела герцогиня.

— Я сам позволил рабу так ко мне обращаться. Я также даровал ему свободу, — король снисходительно посмотрел на меня. — Он — самый верный и преданный, не единожды спасший королевство и мою собственную жизнь, — как вы жестоки, Ваше Величество. Так вы решили показать глубину пропасти между нами? — Идёмте же, скоро начнётся веселье, — и это после того, как вы столько раз показывали свою благосклонность среди дворян?

— Его заслуги велики, но не стоит позволять рабу слишком много. Твоей благодарности уже достаточно. Пусть знает своё место, — бросила она напоследок, выходя из залы. Король ни говоря ни слова пошёл следом за ней.


А я так и остался стоять на месте, не смея пошевелится. Я будто бродил впотьмах все эти годы и вдруг прозрел. Каким же я был глупым мальчишкой. И это после всего, что я сделал для королевства? После всего, что я сделал для короля? Кто я? Лучший воин, Граф, спаситель королевства, правая рука, советник, названный брат… кто же я, чёрт побери?! Все эти «дары» выеденного яйца не стоят. Раб, которому позволили обращаться по имени… О, каким же идиотом я был, когда радовался такой возможности. Тебе могут даровать титул, земли, богатство, власть, но ты никогда не станешь одним из них. Плевать на звание. Ты никто, потому что у тебя нет родословной. И неважно, сколько жизней ты спас. Неважно, сколько раз ты сражался плечом к плечу с Его Величеством. Неважно, чем ты жертвовал спасая его жизнь. Раб — преклонение твой удел, навечно.


Мне нравилось жить в моём маленьком, хрупком, иллюзорном мирке. А теперь он разбился о суровую реальность, рассыпавшись на тысячи осколков, которые вонзились в мою душу, оставляя рваные раны. Я словно открыл глаза. Я знал правду, но не хотел её видеть, не хотел её признавать. Я покинул дворец так быстро, как только мог, словно за мой гналась стая оголодавших волков. Я бежал от самого себя. Глупо? Да! Меня затопила обида? Да, чёрт побери! Как маленького юнца, едва познавшего горечь разочарования. Просто я вернулся с небес на землю. Пришло время перестать жить в придуманном мире. Эта жизнь не для меня и моей не была изначально. Я слишком близко подобрался к солнцу, и солнце меня опалило.


В один из дождливый вечеров я сидел у камина, когда дверь в залу отворилась. Он предстал передо мной. Моё счастье, моя ненависть, моя гордость и моё проклятье — мой Король.


— Доброго вечера, Ваша Светлость, чего изволите?

— Я же позволил тебе называть меня по имени. Неужели ты обиделся? — о, этот насмешливый снисходительный тон так режет слух. — И вновь я повторюсь: перестань реагировать, как раб на все эти неосторожные слова в твой адрес. Оно того не стоит, — король медленно подходил ко мне, крадучись, словно хищник.

— Это ни к чему, Ваша Светлость. Неважно, как я реагирую, положение вещей это не изменит, — в тусклом свете свечей я отметил нездоровую бледность кожи Михаэля. Может, просто показалось? — Ваше Высочество, Вам нездоровиться?

— Я превосходно себя чувствую, — он подбирается ещё ближе, а меня начинает сковывать страх. — Мне так хорошо, как никогда раньше, — в его глазах я вижу странный голод — дикий, первобытный, — А знаешь… мне нравится то, что ты понимаешь своё положение. Ты мой, Рейви. Моя собственность, до конца твоих жалких дней. Такой послушный, — с этими словами он цепляет мой подбородок ледяными пальцами, приподнимает выше, заставляя меня посмотреть в его глаза. Разглядывает меня, словно трофей, — мне не хочется терять такую игрушку, — ухмыляется, а я замечаю клыки, — ты выполнишь приказ, — я будто парализован, не могу пошевелить и пальцем, а Михаэль тем временем взял в руки бокал. Отойдя на пару шагов, он порезал когтем запястье и поднёс бокал к стекающей крови, наполняя его, — пей! — протягивает мне, а я не могу сопротивляться, словно под гипнозом.


Вспоминая ночь перерождения, не могу не содрогнуться. Помню, как рухнул на пол, помню спину удаляющегося Михаэля, помню последний удар своего сердца, помню, как очнулся на том же ковре и склонившееся надомной перепуганное лицо служки, помню, как мои клыки вонзились в его шею. Я словно оказался посреди кошмарного сна и надо мной сгущалась тьма, что вырвалась из самого сердца преисподней. Открыла свою клыкастую пасть, намереваясь разорвать меня на части. «Бежать! Бежать так далеко и так долго, как только смогу», — единственная мысль, что появилась на задворках сознания. И я сбежал из поместья, сбежал от короля, сбежал от королевства, от всей этой грязи, от всего этого ужаса… под шёпот того самого, до боли знакомого голоса, с насмешкой звучавшего в моей голове:


«Безродный зверёк…» — не разбирая дороги…

«Дарую тебе вечность… чтобы вечность быть моим…» — не жалея ног…

«Ты свободен… пока что…» — не зная куда…

«Но ты не сможешь бежать вечно…»


Я тогда ещё не знал, что не смогу сбежать от кошмара. Не знал, что кошмаром стал я сам… Неважно, как хорошо я прятался, как далеко убегал, он будто всегда знал, где я. Каждый раз я оседал в городах, деревнях на несколько лет. А потом он снова находил меня. Старое забывалось, и наша история повторялась, но уже с чистого листа. Проходило время. Силясь избавиться от оков, я вновь пускался в этот безумный бесконечный бег, каждый раз начиная всё сначала.


«Я всегда найду тебя тебя… где бы ты не спрятался…»

***

«Чёртово клеймо «безродного» невозможно смыть ни силой, ни деньгами, ни властью, ни кровью» — как же ты прав, чёртов скаль. Может я просто завидую тебе? Ты в считанные минуты смог понять и принять то, на что у меня ушла тысяча лет.


— Тц. Так и быть, зайдём мы в этот распроклятый бар, зверёныш…


========== Они никогда не узнают… ==========


Слегка покосившаяся входная дверь жалобно скрипнула. Бар встретил нас приглушённым светом, тихой музыкой на заднем фоне, пьяными голосами и запахом алкоголя. Обшарпанные стены, пыльные углы и густой табачный дым. Наше появление не осталось незамеченным. Многие окинули заинтересованным взглядом двух мужчин, зашедших в столь поздний час, но быстро потеряли интерес, возвращаясь к своим беседам. Владелец — невысокий плотный мужчина приветливо махнул рукой. Усадив меня за дальний столик в углу, Рейви направился к барной стойке. Кинув пару монет на стойку, он взял две кружки и вернулся. Адово пойло — вот как можно было охарактеризовать то, что оказалось перед моим носом. Один только запах заставлял вставать дыбом волосы на загривке.


— А я точно жив останусь? — вырвалось быстрее, чем я успел подумать. В ответ мне как-то недобро ухмыльнулись.

— Если я захочу тебя убить, то предпочту сделать это своими руками.

— А мне точно стоит это пить?

— Боишься? — и предупреждая кучу вопросов, Рейви добавил, — вампиры могут и есть, и пить людскую еду, но она не перерабатывается организмом. И очень быстро покидает тело, в том виде, в котором была туда отправлена, — это немного успокоило, но общую нервозность так просто не заглушить.


Поганая была идея. Не зря меня в детстве мама учила избегать подобных мест… ой не зря. Контингент жуткий, все, как на подбор. Чувство, будто я сижу в общей камере тюрьмы строгого режима. Аж хвост поджимается. Едва сдерживаюсь, чтоб не начать озираться. Единственное, что не вписывалось в обстановку, так это двое рыжих парней, похожих друг на друга, как две капли воды. Довольно молоды, опрятно одеты. Они весело о чём-то щебетали, то и дело поглядывая в нашу сторону. И я не ошибся в предположении что они захотят к нам присоединиться.


— Доброй ночки, господа, — затараторил один, присаживаясь за наш столик.

— Вы не против нашей компании? — тут же добавил второй, занимая последнее свободное место.

— Могли бы и не спрашивать, раз уж и так нарушили наш покой, — слишком спокойно для Рейви.

— Меня зовут Джек Беккер, — он протянул руку моему спутнику, который нехотя пожал её в ответ.

— Рейви Хайт.

— А меня Чарли Беккер. Приятно познакомиться, — протянул руку второй, но уже ко мне.

— Джеймс Донован, — я едва сдержался, в последний момент вспомнив, что «слепой», но рука протянутая мне так и осталась перед моим лицом.

— Можешь убрать клешню, Чарли. Мой спутник слеп, как крот, — не выдержал повисшей паузы экон.

— Нда? Какая жалость. А что случилось, если не секрет? — потянул с досадой Джек, окидывая меня недоверчивым взглядом.

— Война, господа, — всё нормально. Главное придерживаться придуманной легенды, — лишила меня зрения, — добавить драматизма, — к сожалению, — и они поверят.

— Ох, как ужасно! — у второго тут же вспыхнул интерес в глазах, — вы были на войне?


А если закрыть глаза, то и не скажешь, что эти двое — братья. Один веселый и гиперактивный, глуповатый и слишком шумный. Второй спокойный и рассудительный. Вот с ним лучше быть аккуратнее, такой вполне может раскусить весь фарс. Но похоже, они оба увлечены новым знакомством и ощущениями. В легенду, которую я им рассказываю, охотно верят. Последняя тень сомнения в глазах Джека бесследно тает. А оказывается во мне был зарыт талант рассказчика. Я, конечно, на войне не был, но по телеку смотрел сотню раз истории очевидцев. Плюс немного фантазии, закрыть глаза и представить каково это… Даже Рейви заслушался. Хэх, врать — не хорошо, но иначе никак. Ладно, со своей совестью поторгуюсь позже.


— Так вы теперь обосновались в том особняке на окраине города? Мда-а-а. И не страшно?

— С чего бы, мистер Беккер?

— Так в городе же полно вампиров. А они любят заброшенные дома. Ещё и на окраине… Случись чего и помощи ждать будет неоткуда.

— Много знаете о вампирах? — как вовремя Рейви перевёл разговор с опасной темы.

— Ну так мы же хотим в Стражи Привена записаться, — гордо высказал Чарли, за что тут же получил подзатыльник от брата. — Эй!

— Не стоит нагружать наших новых друзей такой чепухой, — оправдался второй.

— И ничего не чепуха, братишка.

— А вот и да. Все вокруг считают Стражей глупыми фанатиками, которые занимаются ерундой. Не хочу, чтоб нас считали такими же психами.

— О, не переживайте. Я не буду считать вас психами, — я решил вмешаться и выяснить, как много они знают. — Это довольно интересная тема. Расскажете поподробнее, что знаете о вампирах?

— О как! Так вам и вправду интересно, мистер Донован? Конечно, расскажу…


Болтали мы долго, пока хозяин не намекнул, что бар уже опустел и закрывается. Ребята рассказали довольно много интересного о Стражах. Где они обитают, кто их главарь. О разновидностях вампиров и как их вычислить. Да, охотники — фанатики, но в нынешнее время утратили свою былую мощь. Вампиры притаились, стали осторожнее и люди перестали их бояться. Война и вспышка эпидемии куда страшнее. Как странно… близнецы выдали так много информации. Видимо, это не вселенская тайна, а общедоступные сведения. Джефри Маккаллум — глава Стражей. Судя по рассказам, опасный тип и серьёзный противник. Посмотреть бы на охотников в деле, скажем так, узнать врага в лицо. Но чёрт, как же ссыкотно.


— Ну что, ребята, пора по домам, — стоя на перекрёстке, нехотя прощался Джек.

— Ага! Надеюсь, мы не слишком вас утомили, — поддержал второй.

— Что вы, мне понравилась беседа, — даже Рейви сегодня не отмалчивался.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — слегка поклонился я, немного не в ту сторону, специально поддерживая легенду, за что получил лёгкий смешок в ответ.

— Конечно встретимся! Вы были такими внимательными собеседниками. Необычно, учитывая специфику темы, — потянул Чарли, — ваше мнение относительно нее весьма интересное.

— Война меняет людей, мистер Беккер, — сказал я напоследок. — Поверьте, чтоб быть кровожадной тварью — необязательно быть вампиром.


На том и разошлись. Теперь у меня много пищи для размышлений. В этом мире нужно как-то жить, а главное — выжить. Не удивлюсь, если эти двое заявятся к нам в гости в ближайшее время. Нужно подготовится, нельзя себя выдать. А если эти ребята тут примелькаются, то опасность от Стражей снизится. Ну и на крайний случай всегда можно сбежать. Как не крути, а нагоняй от Рейви я получу знатный. Хайт, да? Блин, опасную я игру затеял, прямо хождение по острию ножа.


— Ну что, Джеймс, доволен прогулкой?

— Запомнил моё имя?

— Тц. Не беси меня, зверёныш. Что будешь делать?

— М?

— Теперь они не отстанут. Думаю, в скором времени ждать гостей. Будешь и дальше прикидываться «слепым солдатом»?

— А будто есть выбор.

— Ты всегда можешь свалить. И кстати, где ты так врать научился? Я почти поверил.

— Интернет всесилен.

— Что?

— Эм-м. Неважно. Ты же не против гостей?

— Ты ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову. Творишь всё, что вздумается. А теперь разрешения спрашиваешь?

— А ты как-то быстро со всем смирился.

— Я не смирился, просто меня всё устраивает. Пока-что…


Хайт прав, Беккеров так просто не выставишь за дверь. Думаю, человеческое общество пойдёт на пользу этому затворнику. Пусть клыкастый вспомнит, каково это, общаться с людьми. Но покоя мне не даёт другое. Идея тихонько прошвырнуться по округе, накрепко засела в голове. И я всерьёз начал осматривать все закоулки и крыши домов, на возможный шанс незаметного передвижения. Теоретически, это возможно. А как получится на практике — без понятия. Пару дней я сражался с собой и не вовремя проснувшимся беспокойством. Приводил, как мне кажется, самые разумные доводы и оправдания. Но чутьё упорно твердило об опасности.


Очередная ночь. Рейви по обыкновению уткнулся в камин, сидя в своём любимом кресле. А я, зная прекрасно, как он абстрагируется от окружающего, смело шагнул за порог. Кровь усиленно стучала в висках от лёгкого страха и предвкушения. Маскировку пришлось оставить, сегодня мне, как никогда, требуются когти и хвост. Ещё с детства, далеко не девчачий, характер отражался во мне слишком сильно. Мною не было пропущено ни одного дерева во дворе, ни одной заброшенной стройки нашего района. И я всегда завидовал тем же котам, имеющим все необходимые атрибуты для лазанья в подобных местах.


Улица встретила меня слегка тёплым, но пыльным воздухом. Луна изредка пробивалась сквозь ползущие по небу тучи. Где-то вдали слышался лай собак. Дом в порядок привёл, теперь надо бы двором заняться. Выглядит до жути неухоженным. Жалобно скрипнула ржавая калитка, выпуская меня на улицу.


Первые полчаса мне пришлось вспоминать позабытые навыки и привыкать к использованию дополнительной конечности. Мягкие уплотнения на ступнях делали моё передвижение по балкам и строительным лесам практически бесшумным, но иногда когти выдавали меня с головой. Благо, я пока ещё никого не повстречал. Пытался напрячь зрение, выясняя наличие нежелательного соседства, как тогда в зале, когда увидел движение крови Рейви. Пару раз даже получилось, но кроме шастающих повсюду крыс никого не было обнаружено. Спустя ещё минут пятнадцать я всё же наткнулся на кого-то. И этим кем-то оказался скаль, судя по внешности. Теперь я целиком и полностью понимаю отвращение к ним. Одежды на нём немного — едва прикрывает наготу. Те участки тела, что не скрыты, до жути обезображены язвами и ранами. Волос на голове — пара клочков, да и те слипшиеся и грязные. Вонь от разлагающего тела стояла такая, что слезились глаза. Пришлось приложить усилия, дабы подавить рвотные позывы. Так и нюх отбить может, надо бы реже вдыхать. Вместо одной руки какой-то жуткий отросток, состоящий из мышц, не прикрытых кожей, похожий на щупальце осьминога. Одним словом — мерзость несусветная. Мне стало страшно. Одно дело слушать про скалей, а другое увидеть самому. Кто знает, что можно ждать от этого существа?


Пытаясь пробраться как можно тише и не привлечь ненужного внимания, я делал шаг за шагом. Старался не спускать глаз со скаля. Под ногой что-то хрустнуло, и я с ужасом понял — падаю. Когтями едва успел впиться в торчащую перекладину, они противно скрипнули по дереву, выдавая меня с потрохами. С перепугу у меня заложило уши, я медленно скосил взгляд на скаля. Тот стоял неподвижно, будто замер. У меня поджался хвост и, кажется, все внутренности тоже. Я попытался выровнять дыхание, взгляд переместился на леса у соседнего здания. Метров семь, не меньше. Даже если захочу, не доберусь. Вновь начал выискивать скаля. Тот так и стоял без движения, но вдруг резко вскинул голову, впиваясь в меня взглядом. Я от страха едва не завизжал и так резко дёрнулся, что сам не понял, что произошло. Меня тряхнуло и будто распылило на атомы, потом резко вытолкнуло вперёд так, что я пролетел до тех самых лесов соседнего здания, едва не впечатавшись в стенку. Голова закружилась, будто провел минут пятнадцать в цетрифуге, резко затошнило.


Едва собрав мысли в кучу, я рванул так, что только пятки и сверкали. «Сиди дома — целее будешь», — эхом отдавались слова Рейви. Кровь пульсировала с такой силой, будто ещё немного и виски взорвутся. Чёрт с этим скалем, чёрт с этими злоебучими Стражами. Чтоб я ещё хоть раз такое испытал… От страха я ещё пару раз совершил невозможный прыжок, не осознавая, как у меня это получается. «Телепортируюсь что-ли», — прошмыгнула вялая догадка. — «Да не-е. Бред какой-то. И померещится же такое».


В себя пришёл уже дома, с выпученными глазами, сбившимся дыханием, сидя в ногах у Рейви и сложив голову ему на колени, как верная собачонка. Он смотрел на меня как на идиота, вопросительно подняв бровь. А я молчал. Молчал, как грёбаный партизан на вражеском допросе. Я честно пытался открыть рот и объяснится, но не смог проронить ни словечка. Так и остался сидеть без движения, пытаясь унять нервную дрожь, прошибающую всё тело. Спустя невыносимо долгих пять минут он произнёс:


— Надо полагать, ты решил прогуляться в одиночку по улицам?

— …

— Ясно. И как?

— …

— Хм. Как информативно. По твоему усиленному сопению я мало чего понимаю, но, видимо, ты кого-то встретил, — слабый кивок в ответ. — Стражей? Экона? Вампира? Хм. Скаля? Серьёзно? И ты влетел в дом так, будто увидел само исчадие ада, всего лишь после встречи с обычным скалем? — ответом послужило слегка обиженное сопение, — прелестно, просто прелестно. Какой же ты трусливый, — насмешливо отозвался Рейви, почёсывая мне голову, как домашнему питомцу.

— А вот и нет.

— М?

— Тот скаль был реально стрёмный. Вместо руки какой-то мерзкий отросток без кожи. Вонь стояла такая, будто я посреди тысячи трупов… — в дверь постучали. — М-м-м, Беккеров нелёгкая принесла. А я ведь только успокоился, — взгляд, каким окинул меня клыкастый, был более, чем подозрительный.

— Позже поговорим.


И чего это он? Быстро накинув экипировку, я уселся в кресло, изображая вселенскую скуку, а Хайт нехотя поплёлся открывать дверь.


— Доброй ночки ребята! — донеслись голоса Беккеров. — Небось скучали без нас, да?

— До зуборного скрежета… — с сарказмом ответил Рейви.

— Мы в тебе не сомневались, братишка.

— Братишка?

— Да. А мы не с пустыми руками, — кажется, я слышал как плещется жидкость в бутылке. Алкоголь притащили, не иначе.


Ху-у-ух. Так. Вдох… выдох. Нужно успокоится. Это всего-лишь люди. Это не более, чем дружеский визит. Они всего-лишь решили проведать друзей. Они не догадаются, кто мы…


========== Что с тобой не так? ==========


— Фу-ух. Это было близко, — облегчённо выдохнул я, снимая повязку и заваливаясь в кресло.

— А я уж думал, что придётся свернуть им шеи.

— Ну нахрен такой марафон по нервам. С такими темпами сердце не выдержит.

— Не страшно. Новое отрастишь, — устало махнул рукой Рейви, занимая соседнее кресло.

— Как-то они слишком быстро вступили к Стражам.

— Ага. И тут же начали корчить из себя великих охотников. Надеюсь, им не хватит мозгов понять, что ты не слепой, — серые глаза Хайта опасно сверкнули.

— Эй! Я старался, как мог! В отличии от тебя, — вечер выдался утомительным. У меня ещё от встречи со скалем дрожь в хвосте не прошла.

— Н-да? А я вот вообще не вижу смысла ломать комедию перед этими детишками. Мне проще их съесть, нежели притворяться человеком.

— Так в этом и есть смысл.

— Считаешь, дурить людям головы забавно?

— Во-первых, да. Во-вторых, как не крути, а они — ценный источник информации. Такие болтливые и наивные рты просто находка для шпиона. За один жалкий час вывалили всю подноготную Стражей и их планы на ближайшее будущее.

— А ты — опасная и хитрая тварь, оказывается, — это он что, ухмыляется?

— Остынь, клыкастый. Ты прекрасно знаешь, что это не так. Я скорее слишком труслив. А знания о каждом шаге противника — гарант безопасности мой шкуры и душевного спокойствия.

— Хм.

— Ой, не начинай, — я устало потёр переносицу и запустил руку в волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. — Я далеко не тот, кто будет прыгать в омут с головой, останавливать коней на скаку и входить в горящую избу. Я не привык к событиям, — это выбивает из колеи. — В моей прошлой жизни никогда не происходило ничего опаснее упавшего стула.


Не так то легко просто взять и променять тихое болотце на горную реку. Застоявшаяся, заплесневелая вода под названием «прошлая жизнь» давно просочилась даже в самые дальние и потаённые уголки моей души. Заражая тоской и обречённостью. Заставляя смириться с невыносимыми серыми буднями. Обуздала дикий нрав, сделав из меня послушную дрессированную зверушку. В глазах потух азарт и жажда приключений. И серость окутала настолько, что даже разразись небо тысячами молний и упади метеорит… всё, что я скажу, так это: «Хм, бывает…» И звучать это будет настолько наплевательски, что даже эмоциональный диапазон у зубочистки на этом фоне окажется шире.


— Не считаешь при таком раскладе свой поступок глупым? Проще было бы сидеть тут и не отсвечивать.

— Ага. И в один прекрасный момент двери этого дома выбьют охотники, заявившись сюда во всеоружии, — я откинулся на спинку. — А мы об этом ни сном ни духом, — взял со столика папиросу. — Так что я пошёл на вынужденные жертвы, — чиркнул спичкой, — ты ведь именно поэтому не сопротивляешься? — о да-а, как я скучал по этой отраве, так заботливо оставленной близняшками по моей просьбе, — поэтому поддерживаешь эту маленькую игру? — дым заполняет лёгкие, расслабляет, дарит лёгкое жжение и успокаивает. Ответ я так и не услышал.


Моего мнения никто не спрашивал, как я свыкнусь с этим миром и хочу ли я с ним свыкаться. Меня просто выдернули из зоны комфорта и отправили вперёд на амбразуру. Нет, меня никто не заставляет насыщать свою жизнь событиями. Но вокруг меня неизвестность, а это пугает намного сильнее, чем реально видимая угроза, заставляет действовать. Лучше узнать, с чем мне предстоит иметь дело и сыграть пару раз в разведчика, нежели сидеть и ждать, когда неизвестность придёт по твою душу. Подготовится к сражению или к бегству, вместо того, чтобы позволить Стражам Привена висеть над твоей головой Дамокловым мечом.


Тихое потрескивание дров в камине умиротворяет. Тонкий серый шлейф от папиросы медленно заполняет пространство. Мысли возвращаются к охотникам. Возможно решение и вправду было опрометчивым? Кто знает, как всё обернётся. И что это, чёрт побери, было тогда, когда я встретился со скалем в тёмном переулке? Как говорят: у страха глаза велики. Может и в самом деле померещилось? Но я же не мог преодолеть семь метров в один прыжок или… мог?

***

В прошлой жизни самым опасным было споткнутся и ободрать коленку. А тут есть угроза посерьёзнее, и она вполне реальна. Это не мультяшка про супер-героя и супер-способности, где предсказуемый сюжет и вымышленные злодеи. Не грёбаный фильм ужасов, который можно выключить в любой момент и не будет страшно. А такие как я — скорее актёры массовки, нежели сюжетные персонажи. И я никогда не претендовал на главную роль. Но даже у меня, мать его, есть жизнь! И она не пустое место! И я имею право бороться за неё до последнего вздоха! И пока мои руки могут держать…


— Какого хера ты тут делаешь? — лезвие остановилось в опасных двух миллиметрах от шеи, — да ещё и при свете дня, — экон стряхнул с плеча несуществующие пылинки и посмотрел на меня, будто ничего такого не происходит, — с завязанными глазами, — я опустил меч.

— Эм-м-м.

— О, это многое объясняет, — Рейви облокотился о дверной косяк и продолжил буравить меня пустым взглядом, скрестив руки на груди.

— Затрудняюсь ответить.

— Зачем тебе это? — он кивнул на оружие в моей руке. — Неужели так сильно впечатлил скаль? — я неопределённо хмыкнул в ответ. — Скажи мне, как хорошо ты видишь?

— Э-э-э.

— Ты можешь произнести что-нибудь более членораздельное?

— Вроде нормально вижу.

— С завязанными глазами?

— С завязанными глазами.


Рейви склонил голову на бок, немного осмотрел меня изучающим взглядом. Прошёл ленивым шагом вглубь комнаты и взял со стойки клинок. Повертел в руках, будто примеряясь и сделал пару выпадов, вспоминая, как оружие сидит в руке. В следующее мгновение он так быстро оказался около меня, что я даже не успел понять, как это произошло. Просто стоял на одном месте, а теперь оказался в другом. Приставил лезвие к моему горлу.


— Как именно?

— Ну просто вижу и всё, — я изо всех сил старался не дать голосу дрогнуть, — очертания комнаты, предметов, — сглотнул вязкую слюну, — правда цвет не вижу, всё серое. Это так… как будто чувствую. И сердце твоё чувствую, и как кровь движется по телу, тоже.

— Хм. Как интересно, — он опустил клинок, — а я то гадал, как можно видеть сквозь плотную ткань…

— Так не должно быть?

— Для обычного скаля — нет. Для вампира это нормально, — экон задумчиво почесал подбородок. — Но ты не вампир, — остриё вновь впивается в кожу, — а что ещё ты умеешь?

— А ты не мог бы убрать это… своё… оружие… ну, куда-нибудь подальше от моей шеи? — нерешительно промямлил я.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, — надавил Хайт.

— Прекрати наезды, — огрызнулся в ответ.

— Снова забываешься, скаль. Ты жив только благодаря тому, что забавляешь меня.

— Прекрати это дерьмо, Рейви. Без меня ты оброс бы паутиной по самые яйца.


Серые глаза вспыхнули гневом, а у меня от страха аж хвост поджался. Ну всё, я нарвался, как пить дать. Только и успел проследить, как крепкая рука перехватила меч поудобнее и замахнулась. Душа моментально ушла в пятки, и тело на автомате отшатнулось в сторону, пытаясь увернуться. Кровь ударила по вискам, и я едва успел увидеть, как остриё прошло мимо, рассекая пространство перед моим лицом. Меня снова, как тогда в тёмном переулке, что-то толкнуло, превращая в лёгкую дымку. Отлетев на пару метров назад, впечатался лопатками в стену и глухо застонал. Голова закружилась, я медленно сполз по стене, удивляясь, как ещё штаны не намочил.


— Занятненько. А ты не так прост, как кажешься, — Рейви сложил оружие на место и подошёл ко мне.

— А можно мне капельку времени. Желательно без риска для жизни. Я не сильно много прошу? — пытаясь отдышаться, выдавил я.

— Так стало быть, тренируешься? — Хайт протянул руку, помогая встать, будто ничего особенного не произошло пару минут назад. — Хреново получается, если честно.

— Раз ты такой эксперт, то научи, — вяло отмахнулся.


Вот кто меня за язык тянул? Чёртов безбашенный экон смерти моей хочет, не иначе. А всё так безобидно начиналось. И хрен его разберёшь, то ли реально хочет меня грохнуть, то ли просто проверяет. Нападает с разных сторон, удары сыпятся один за другим. Я едва успеваю уворачиваться. Уже после третьего прыжка голова перестала кружиться, кажется, я понял, как это делается. Моё тело работает на пределе своих возможностей, ещё чуть-чуть, и я переступлю черту. А Хайт продолжает накидываться, словно дикий зверь. Каждый раз оставляя очередную рану, будто присматривается, оценивает. Чувство, будто всё это длится вечность. Я начинаю выдыхаться. Раны начали затягиваться медленнее, но мне не дают ни секунды передышки. На очередном прыжке падаю без сил.


— Всё, грёбаный монстр, сдаюсь. Не могу больше. Делай со мной всё, что захочешь, но я больше не встану.

— Опасное заявление, зверёныш, — ухмыляется, скотина. — Ты удивляешь меня. Не каждый вампир смог бы столько продержаться, не то, что скаль, — присаживается передо мной на корточки, — ты исчерпал себя подчистую и наверняка жутко голоден? — издевается. Я облизнулся.


Оказывается, расходовать свои силы чревато неслабыми последствиями. Я и пальцем пошевелить не могу, не то, чтобы встать. Но усталость не физическая. Из меня будто душу выкачали. Голод зверский. О-о-о нет, нет, нет… он что, вот так запросто меня бросит здесь? Не смей уходить! За его спиной закрылась дверь, а я так и остался лежать на полу.


— Рейви… — всё, на что у меня хватило сил чуть слышно просипеть.


Сколько я так пролежал? Час? Два? Неужели он не собирается возвращаться? Дело — дрянь. Солнечный луч практически добрался до моей руки. Будет больно. В полной тишине скрип ржавых петель ударил по чувствительному слуху. Я облегчённо выдохнул, он вернулся. Шаги были всё ближе и ближе.


— Пей, — протягивает мне бокал алой жидкости, но я не в силах протянуть руку, — пей! — будто издевается надомною.


Давай! Соберись, тряпка! Ты мужик или нет? Да гори оно всё синим пламенем. Трясущаяся рука медленно протягивается и пальцы обхватывают хрусталь. Едва не опрокинул на себя содержимое. Грёбаный садист. Я тебе ещё припомню эти муки. Чувствую, как с каждым глотком силы медленно возвращаются.


— Ты — чёртов маньяк.

— Да неужели? — сарказмом так и разит.

— Ты выкачал из меня всё, что мог.

— Очень сомневаюсь, — взгляд серых глаз скользит по мне изучающе. — Не могу понять, что с тобой не так? — Рейви склонил голову на бок и попытался принюхаться.

— О чём ты?

— Пахнешь, как скаль. Выглядишь, как скаль, — он осмотрел комнату, будто там можно найти подсказки. — Почти, — схватил меня за подбородок и повернул то в одну сторону то в другую. — В тебе словно что-то есть, что-то чуждое такому, как ты. Какое-то странное вмешательство извне.

— Из-за другого мира?

— Не-е-е-ет. Тут совсем другое. Мой тебе совет — не демонстрируй умения направо и налево, — сказав это, экон скрылся из комнаты, оставив меня в одиночестве.


«Блять. И как это понимать?» — когти зарылись в чёрные пряди, наткнулись на рога, заскользили по ним. — «Вот почему нельзя говорить прямо? Прямо, это же не сложно», — я никогда не любил загадки и тех, кто говорил намёками. Не проще ли сказать всё, что думаешь? Зачем заставлять кого-то думать за тебя? Так можно додуматься до какой-нибудь ерунды. Что вообще происходит? Не понимаю.


«Первый защитник пал от рук восьмого…»


— Что за чёрт? Кто здесь? — я почувствовал, как шерсть дыбом встала даже на хвосте.


«Что это был за голос?» — нервно озираясь по сторонам, я пытался вычислить источник. — «Но тут никого нет. Он что, был у меня в голове? Это я так с ума схожу потихоньку? Не, не, не… я не спятил. Показалось… просто показалось», — вздох облегчения эхом прокатился по комнате. Нужно взять себя в руки.


«Защитника нужно остановить…»


— Эй! Покажись! — весь такой из себя храбрый, а сам дрожу, словно трусливый щенок.


«Дитя восьмого не хочет слушать…»


Ух-х-х, сколько мыслей и ни одной цензурной! Да что же это! Нет, я не схожу с ума, я не схожу с ума. Мне просто кажется. Это всё от переутомления. Какой защитник? Какой ещё восьмой? Так. Всё. Нужно проветрить голову. Судя по меркнущему лучу солнца, скоро закат. Может, стоит спросить обо всём Рейви? Да не, решит что я чокнулся. Не хочу, чтобы он свернул мне шею. И без того наговорил мне кучу всего странного. Где моя шляпа? Нужно пройтись. Голоса в голове — это ведь ерунда, да? Или шизофрения. Может, врачи знают? Плохая идея. А может, тот самый доктор? Как там его? Джонатан Рид.


Если мой нюх меня не подвёл, то доктор из Пембрукской больницы никто иной, как экон. Пахнет также, как и Хайт. Если он хотел меня убить, то сделал бы это ещё тогда. А так, он даже поговорил со мной. Много ли он знает? Станет ли снова со мной говорить? Может, просто попробовать наладить дружеские отношения и выяснить как можно больше? Но он экон, а я скаль… Чёрт! Повязка! А, вот она, в кармане. Ну, солнце село, можно и в путь…


========== Я нашёл тебя. ==========


Смерть…

С тех пор, как яблоко сорвали со священного дерева, смертный удел считается божьей карой…

Оковами, что не дают человечеству достичь звёзд.

О, величайшая ошибка. Смерть — не зло и не божье воздаяние.

Истинная кара — не ощутить её сладкого поцелуя…

***

Сидя в своём уютном кресле, я размышлял о том, куда делся зверёныш. Сбежал из дому так, будто за ним волки гнались. Сам попросил меня о тренировках и удрал, едва смог встать на ноги. И чего ему не сидится спокойно? Чёрт, этот неугомонный крысёныш точно ввяжется в неприятности и меня в них втянет. Кровью клянусь, так и будет. Вот где его носит? Хрен знает, что у него на уме. А главное — что делать мне? Сидеть и ждать? А может найти его? Бред, делать мне больше нечего. Хм… но я ведь должен знать, что он не доставит мне проблем, да? Взгляд вернулся к камину. Я прикрыл глаза, наслаждаясь звуками потрескивающих поленьев.


А всё же, как у него получилось использовать тени? Странный, очень странный скаль. Никогда прежде такого не видел. Чтобы скаль обладал способностями, словно вампир… Тут явно кто-то постарался. Знать бы ещё, кто. Я словно кожей чую вмешательство. Проклятие богини, о котором думал в самом начале, тут не при чём. Кровь Михаэля тем более. «Неужели сын богини постарался? Исключено», — откинувшись на спинку, кресла я устало потёр виски. — «С чего бы ему вмешиваться в судьбу низших. Тогда кто? А главное — зачем?»


Чем больше я об этом думаю, тем больше у меня догадок и предположений. Одно хуже другого. Нужно это прекращать, а то мозгами поплыву. Может подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок? Хм, разумная идея. А может, зверёныш сделал также? Ладно, торги со своим разумом я проиграл. Признаю, я беспокоюсь. Свалился, как снег на голову, разворошил мою тихую спокойную жизнь, а теперь удрал. Но он вроде и раньше уходил. Так почему именно сейчас я не нахожу себе места? Глупый, глупый крысёныш. Зачем заставляешь меня волноваться?


Поспешно собравшись, я принял решение отправиться на поиски этого неугомонного скаля. Непривычно выходить из дому без него. Жалобно скрипнули ржавые петли калитки. Людям сейчас должно быть холодно. До зимы осталось совсем немного. Каково это — ощущать холод, подобно смертным? Давно стёрлось подобное из памяти. Итак, с чего мне начать поиски? Куда же он мог пойти? Идей совсем немного. В бар повидаться с братьями? Ноги уже понесли меня в знакомом направлении. Но если я приду туда и Джеймса там не окажется, то близнецы точно разовьют бурную деятельность и отправятся со мной на поиски пропажи. «Слепой» друг вышел из дому и потерялся, а я не уследил. Это может стать проблемой. А что, если зверёк выскочил без своей маскировки? А я даже не проверил на месте ли его вещи. Если не в бар, то куда он мог пойти? Дьявол! Как же мало я о нём знаю. Может, я зря себя накручиваю и этот ненормальный просто решил прогуляться? Однозначно — нет, слишком резво умчался.


Так, стоп! Веду себя, как обманутая жена в поисках неверного мужа. Мне то что? Я ему не нянька в конце концов. Хочет — пусть валит на все четыре стороны. Я — тысячелетний вампир, которому на всё наплевать с высокой колокольни! Какое мне дело до жизни какого-то жалкого скаля?


Резко сменив направление, я отправился в сторону Пембрукской больницы. А раз уж решил выползти из берлоги, то пожалуй схожу в гости к мистеру Риду… перекусить…


Ох, и до чего же сильно взбаламутил мою жизнь этот несносный крысёныш. Сумел пробраться даже в мои мысли, прочно заняв там отвоёванное место. Даже сейчас, по дороге в больницу, я думаю не о сегодняшнем ужине, а об одном наглом существе. Странно, сегодня на улицах народу намного меньше. Может просто время слишком позднее? Зато Стражи Привена не дремлют. Вонь чеснока я прямо отсюда чую. По-хорошему, мне бы не привлекать внимания и не ходить по главным улицам в открытую. Во всём виновато пагубное влияние зверёныша, любителя пощекотать нервы. Но охотников всего двое и с ними я легко справлюсь, если понадобится. Кажется они спорят с каким-то пьянчугой. Может проскочу?


— …Ик… да плев-вал я на в-ваших скалей, — это чудовище едва на ногах держится. — И-иду куда зах-хочу.

— Вы не осознаёте опасности, — один из Стражей пытается достучатся до пьяного сознания собеседника.

— Да плев-вал я, на в-ваши опаст… спас… тьфу, короч-че. На с-скалей этих-х ваших плевал я… вот! — распихав надоедающих людей, пьяный потопал по своим делам.

— Добрый вечер, сэр, — помахав мне рукой, говорит один, — сюда нельзя, улица закрыта. Возвращайтесь, пожалуйста, — чёрт, меня заметили.

— Я не могу вернутся. Мне нужно в больницу, — говорю, как можно непринуждённее, стараясь не вдыхать ту вонь, что они источают.

— Понимаю, но на улицах были обнаружены скали…

— Мой друг, он слепой, — перебивая Стража, говорю я, — он ушёл в больницу в одиночку. Мы повздорили, и он отправился сам.

— Что за нужда такая была у слепого, чтобы отправится в больницу среди ночи? — второй страж тоже решил включится в разговор.

— Он был на войне… — стараюсь припомнить глупую легенду крысёныша, как можно точнее, — «мы» были на войне, — поспешно исправляюсь. — Его ранили, и он потерял зрение. Его часто мучают боли, в такие дни мы ходим в больницу за лекарством. Я… я не должен был его отпускать…

— Оу, прошу прощения. Эм, Саймон, а он случайно не о том слепом говорит, что недавно тут проходил? Буквально час назад.

— Это тот который по дороге снёс пару мусорных баков? Да, был тут такой, — стражи переглянулись, — мы пытались его предупредить, но он и слушать не стал…

— С завязанными глазами и тростью в руках? — стараюсь отвлечь этих людей от подозрений на мой счёт, переключив их внимание.

— Да, да, он самый. В плаще, такой странный парень. Болтал какую-то ерунду про Пембрукскую больницу…

— Поймите, ему нужна помощь. Он может потеряться, — охотники снова переглянулись, словно решая что-то для себя.

— Ладно, проходи… только быстро! И на свой страх и риск. Если сдохнешь — нас не вини.


Чёртовы Стражи. Чуть не попался. Идиоты, никаких скалей тут нет. А если и были, то давно разбежались. Как ни странно, но бредовая легенда зверёныша работает. То ли у него мозги и вправду есть, то ли он просто везучий сукин сын. Так. Стоп. А какого лешего он вообще попёрся в больницу? Зачем? Что ему там могло понадобится? Надеюсь, у него хватит мозгов не попасться на глаза экону. В прошлый раз его не учуяли по неопытности, в этот раз везение может и закончится. И что мне делать? Сделать то, зачем пришёл, или найти полоумного? Ладно, начну с ужина. А то и вправду с голодухи придушу крысёнка. Жаль, что в этот раз некому отвлекать медсестёр.


Ну здравствуй, Пембрукская больница. Как хорошо, что на пути мне больше никто из охотников не встретился. Я, конечно, сильный экон, но лучше от греха подальше. А мне однозначно везёт сегодня. Никого из докторов почти нет у палаток. Итак, кто сегодня на ужин? Пневмония… сильный жар. Медленно приближаюсь к жертве. Парень, тебе недолго осталось, позволь помочь… я избавлю от страданий. Клыки пронзают кожу. Как сладка кровь. Твою же… кто-то идёт. Придётся спрятаться.


— Мистер Мидлтон, мистер Мидлтон, — какая-то мед сестричка шустро вбежала в палатку, — Для вас нашлось лекарство… мистер Мидлтон? Ох, — она закрыла рот рукой, а второй потянулась к пульсу больного, но уже мёртвого парня. — Дороти! Мисс Дороти Крейн!

— Да? — недалеко послышался голос ещё одной девушки.

— Мистер Мидлтон скончался, — сказала медсестра и вышла прочь. — Необходимо сообщить мистеру Риду. Это ведь его пациент.

— Вот как. Но у него сейчас на приёме мистер Джеймс. Как только он освободится, я сообщу.

— Что же, придётся отдать лекарство следующему на очереди… Думаю, мистер Рид будет не против… — голоса совсем стихли.


Пора выбираться отсюда. Только надо захватить с собой одно неугомонное недоразумение, которое по непонятному стечению обстоятельств умеет говорить, ходить и думать. Насчёт последнего я сильно сомневаюсь, ведь ни один скаль в здравом уме и твёрдой памяти не полезет к экону. И едва я делаю пару шагов в сторону больницы…


«Ну здравствуй… Рейви…»


Твою мать! Нет, нет, нет! Этого просто не может быть!


«Я нашёл тебя, Рейви. Снова…»

«Я же говорил тебе столько раз, что ты не спрячешься от меня…»

«Ты мой! Мы чудесно проведём с тобой время…»


О боги! Только не это! Только не сейчас! Что же делать?! Бежать? Опять бесконечный бег в никуда… он всегда находит меня. Играет со мною. Сколько на этот раз продлится моё заточение? Пятьдесят лет, сто? Сколько? До тех пор, пока я опять не сбегу…


«Рейви, ты ещё не устал бегать?»


— Катись к чёрту!


«О, у тебя появилась новая зверушка? Не переживай… он умрёт быстро и безболезненно… обещаю…»


— Иди к дьяволу, Михаэль!

***

— А вы не могли бы показать мне и хвост? Если вас не затруднит, — в глазах докрота Рида загорелся азартный огонёк.

— О, конечно, — я стянул плащ.

— Как необычно. Можно? — Джонатан неуверенно протянул руку, а я кивнул в знак согласия. — И как вы к нему приспособились? У человека не является естественным наличие дополнительных конечностей.

— С трудом. По началу пришлось заново учится ходить, но теперь не представляю себя без него. Если честно, так намного удобнее и удерживать равновесие куда проще.

— Вот как. А вы позволите взять образец? — он указал на нарост на кончике хвоста и я вновь кивнул, — я успел собрать немало образцов крови у различных скалей. Так же рвотных масс, некоторых более мутировавших особей. Часто они используют их для нападения. И скажу вам, это очень неприятно.

— М?

— Кислота, мистер Джеймс. Её концентрация куда выше у данных особей. Обжигает не на шутку. Я уже имел сомнительное удовольствие испытать на себе лично, — закончив сбор, он вернулся с своему рабочему месту.

— Я могу одеться?

— Да. Ну что же, думаю, изучу его в ближайшее время, — доктор кивнул на пробирку с ядом, — а пока вернусь к образцам крови.

— Ваше право.

— Хм, как интересно. Мистер Джеймс, уверяю вас, я раньше не видел ничего подобного.


Джонатан Рид рассматривает образец моей крови через микроскоп так увлечённо, что мне даже не по себе. Он похож на безумного учёного, что вот-вот выкрикнет «эврика!» и мир погрузится в хаос. Мне же ничего другого не остаётся, кроме как сидеть и разглядывать его кабинет. Все эти кипы бумаг и папок, лежащих на столах и на полу, множество различных пузырьков и пробирок с непонятными жидкостями, лабораторное оборудование так сильно загромождают рабочее пространство, что аккуратность, с которой всё это разложено, просто теряется.


— Правда этот образец имеет немного общего со мной… хотя и тайна моего создателя всё ещё остаётся тайной… но я близок к разгадке, как никогда! — Рид поворачивается ко мне, довольно улыбаясь.

— Так много ли общего у меня с обычными скалями?

— Мало. Невероятно мало! Но вы — скаль. Определённо, — Джонатан вновь уткнулся в микроскоп.

— А что вы можете сказать по поводу моего второго вопроса?

— Хм, мисс Элизабет сказала, что только поистине сильный экон может общаться со своими потомками силой мысли. Возможно, то, что вы слышали — это не слуховые галлюцинации, а общение со своим создателем. И я точно уверен в этом.

— Но мой создатель мистер Рейви точно не говорил бы мне такого. Он вообще мало со мной общается. А может быть, у меня не один создатель?

— Как это? — доктор даже оторвался от исследования, вскинув голову.

— Ну, мистер Рейви говорил, что добавил другую кровь к своей собственной, когда создавал меня.

— Надо же, как интересно. Но я даже не знаю, — он почесал подбородок, — а много ли он добавил чужой крови?

— Пару капель.

— Тогда исключено. Даже не знаю, что вам сказать по этому поводу, мистер Джеймс.

— Спасибо вам, мистер Рид. Вы и так сказали достаточно. Я вообще и не надеялся что вы будете меня слушать.

— Что вы, мистер Джеймс. Я всего лишь врач.

— Вы — экон, а я — скаль. Мистер Рейви говорил, что эконы ненавидят скалей.

— Не переживайте. Я не приветствую классового деления. Если человек не является безумным чудовищем, то какая разница кто он — скаль, экон или вампир? Я — врач, а мой долг помогать всем, кто нуждается в помощи.

— Благодарю вас…


Дверь в кабинет с грохотом отворяется и на пороге появляется — он. Взбешённый, перепуганный, с горящими праведным гневом серыми глазами. Приближается ко мне так быстро. Шерсть встала дыбом даже на хвосте. Я никогда прежде не видел у Рейви столько эмоций, к тому же негативных. Начинаю перебирать в голове все варианты, где мог нагрешить, чтобы вызвать столь бурную реакцию. На ум ничего не приходит. Самое время помолиться, да?


— Рейви? — стараюсь говорить, как можно ровнее. — Что ты тут делаешь?

— Это я должен у тебя спрашивать. Мы уходим! Сейчас же!

— Но Рейви…

— Никаких «но»! Уходим! — Хайт оборачивается к доктору и добавляет уже спокойнее. — Прошу нас простить, но мы вынуждены вас покинуть.

— А… да, хорошо, — Джонатан немного рассеяно посмотрел на возмутителя спокойствия, — приходите ещё, мистер Джеймс, — добавил уже мне.

— До встречи, мистер Рид, — проблеял я.


Меня схватили за руку и силой поволокли прочь из больницы. Спасибо хоть не за шкирку, как нашкодившего котёнка.


— Да объясни же наконец, что происходит?

— Проснулся мой самый страшный кошмар.

— Мм?

— Мой безумный и жестокий создатель…


========== Ты просто не думай… ==========


Комментарий к Ты просто не думай…

Не бечено.

Возможно близок час падения гордого древнего Лондона. Возможно, его жители танцуют перед лицом смерти в последний раз. Столкнувшись со зловещим и неведомым, люди начали искать ответы. Верить в приметы, в силу звёзд, в дурные знаменья. Слушать священников, которые объясняли то, чему не было объяснения. Разочаровавшись в религии, люди обратились к науке. Я наблюдал, как они строят города и создают оружие для своих бесконечных войн. Старые ответы забывались, возникали новые вопросы…

Что есть тьма, как не сокрытый свет?

Что есть стена, как не порабощённый камень?

Что есть стекло, как не истерзанный песок?

Что есть песня, как не боевой клич?

Что есть ненависть, как не угасшая любовь?

Что есть жизнь, как не ожидание смерти?

***

Шагая по опустевшим Лондонским улицам я не мог понять что меня пугает больше всего: приближающаяся катастрофа в лице Михаэля, или моя «бывшая» тихая и спокойная жизнь, вставшая с ног на голову благодаря одному ненормальному скалю, которого как оказалось я совсем не хочу терять. А собственно почему не хочу терять? Я уже перестал искать ответ на этот вопрос и нелепые оправдания. Пускай я и не желаю признавать этого, но я привязался. Привязался к этому глупому, нелепому, абсурдному и вздорному созданию. На первых минутах его жизни я ещё испытывал неприязнь и отвращение, но теперь от них не осталось и следа. Когда они успели испарится, я так и не понял.


Что будет с моей жизнью, если из неё исчезнет зверёныш? Не будет этого неугомонного хвостатого ураганчика, пытающегося навести порядок в нашем доме. Не будет его бесконечной болтовни о всякой ерунде по вечерам. Не будет звука потрескивающих поленьев в камине и раздражающего скрежета когтей по деревянному паркету. Не будет этих опасных вылазок из дому до Пембрукской больницы на глазах у Стражей Привена. Не будет поздних посиделок с наивными близняшками. Это ведь всё он… он вытащил меня из сна, он вытащил меня из дому, он расшевелил мою чёртову жизнь. Если мой создатель опять настигнет меня, я стану его игрушкой лет на тридцать, а то и все пятьдесят. Ему надоест и он ослабит бдительность, а может сделает вид что ослабил и я сбегу… в который раз… А после всё повторится, лет через сто-двести. Этот замкнутый круг пора прервать. И виной всему рогатое недоразумение. А сколько прошло времени с тех пор как скаль очнулся? Месяц? Больше? Как и всегда, время мчится быстро, что его и не замечаешь. Решено, я не отдам крысёныша Михаэлю.


По улицам мы едва-ли не бежим. Я стараюсь тащить Джеймса так быстро, как только могу. Словно пытаюсь спастись бегством от надвигающейся бури. Во мне слишком глубоко укоренилась привычка убегать. Бег стал частью меня и попросту начал успокаивать, навевая чувство защищенности и контроля ситуации. Но страх… он растекается внутри липкой чёрной смолой, подгоняя ещё сильнее.


— Что ты забыл в обществе экона, зверёныш? — пытаюсь отвлечь себя от навязчивых мыслей.

— Я искал ответы.

— И что же за ответы такие, которые не мог бы тебе дать я, но мог дать новорождённый экон?

— Оу. Не злись, Рейви. Я думал схожу сума. Слышал голоса в голове.

— И мне не сказал? — я начал закипать. Да что со мной не так?

— Да я немного… — крысёныш замялся, — Ну знаешь… неловко было к тебе обращаться после того как ты меня так отделал.

— Ты что, меня боишься? — я даже замедлил шаг.

— Скорее опасаюсь. Совершено непонятно что у тебя в голове происходит, а доктор Рид показался мне более…

— Более, что?

— Дружелюбным и открытым, что-ли.

— Так свалил бы жить к нему, раз он такой хороший. — Я не понял… Что это только что было? Что я только-что почувствовал? Ревность? Да быть того не может!


Похоже, это не зверёныш сума сходит, а я. С силой сжав его запястье поволок Джеймса ещё быстрее. Стараясь не думать о причинах своего поведения я решил перевести тему.


— И что же ты слышал?

— Какой-то странный голос говорил мне странные вещи.

— Конкретнее! Не беси меня ещё больше.

— Первый защитник пал от рук восьмого, — холод спустился у меня по позвоночнику, — И ещё, что нужно остановить восьмого, что дитя восьмого отказывается слушать. Это похоже на бред, но…


Дальше я уже не слушал. Кто говорил со скалем? Не я и не мой создатель, точно. Неужели и вправду… сын богини. Видимо, зверёныш это его рук дело. Он обычно вмешивается в дела вампиров когда наступает как минимум апокалипсис. Похоже ситуация с восьмым защитником вышла из-под контроля. Первый пал… Дело серьёзное. Остановить восьмого? Даже не представляю как… Так вот что уготовано для тебя, Михаэль. Если вмешалось столь сильное создание, то видимо ты и вправду проклят богиней. Я до последнего старался в это не верить. Если Михаэль ворвётся в Лондон, тут камня на камне не останется. Что вообще смогу сделать я и скаль? Он и в обычном состоянии опасен, а свихнувшийся — тем-более. Нужно как минимум чудо.


Откуда ждать это чудо и что мне теперь делать я не представлял. Ох, мне бы хоть толику того спокойствия которое испытывает зверёныш. Счастье в неведении, да? Сколько у нас есть времени? Месяц, два, три? Он не любит торопится, даёт о себе знать и ждёт. Любит поиграть, показывая что абсолютно всё в его власти, что он может в любой момент просто прийти и взять всё что ему нужно. Хуже смерти может быть только её ожидание. Хотя меня он и не убьёт, но крысёныша прикончит точно. Я не могу собственного потомка отдать безумцу на растерзание и не важно что он скаль. Похоже, я становлюсь до не приличия сентиментальным. Старею, да?


Одна улица сменялась другой, мимо проходили редкие прохожие, моросил дождь. Но для меня всё смазывалось одним большим серым пятном. Я практически не разбирал дороги.


— Эй! — меня потянули за руку и я остановился. — Рейви. — уставился на Джеймса невидящим взглядом. — Вернись с небес на землю, чёртов засранец.

— Чего тебе? — даже не узнаю свой голос.

— Прекрати всё это дерьмо, Рейви, о чём бы ты там не думал. От того, что ты будешь такой загруженный, проблема сама собой не рассосётся.

— Ты хоть понимаешь масштабы надвигающейся катастрофы?

— Да что такого нереального может произойти? — это такая уверенность или глупость?

— Тебе лучше уйти и спрятаться так далеко и глубоко, как только можешь.

— И оставить тебя одного в полной заднице? — всё-таки глупость.

— В том-то и дело, что со мной ничего не случится, а вот тебе конец. Мне Михаэль ничего не сделает, а тебя он попросту убьёт.

— Сбежать предлагаешь? Ха, видимо ты и вправду считаешь меня крысёнышем.

— Что ты…

— А то! Крысы всегда бегут с корабля, да? — напряжение повисшее в воздухе можно было прощупать.

— Я не это… — я растерялся.

— Не это имел в виду? Если мне уготовано судьбой умереть, так и быть, я не стану противится. И вообще! Я не стану бросать тебя одного на растерзание больному ублюдку.

— И к чему этот героизм? Или лучше сказать — идиотизм? Какого хрена? С каких пор тебя моя судьба волнует?

— А тебя? — вопрос застал врасплох, — Я ведь и так не должен быть жив. Ты обо мне беспокоишься?

— Ну и почему ты такой упёртый?

— Потому что нельзя бежать вечно! Проблема от этого не решится сама собой и меньше не станет. Может пришло время остановиться? Остановиться и убрать с дороги всё что заставляет спотыкаться и оглядываться назад?


Михаэль висит над головой Дамокловым мечом и с этим трудно спорить. Но блять! Делать то что? Была бы хоть подсказка, хоть мизерный шанс на удачу… «Эй, ты! Сын богини! Ты создал этого монстра! Ты заварил эту кашу! Скажи хоть что-нибуть! Что мне делать?!» — отчаянные мысли, направленные неизвестно куда. Это вот так выглядит отчаяние того, кто находится на краю пропасти? В голове неожиданно вспыхнула картинка и тут же погасла. Неужели…


— Я так понимаю, мы должны остановить Михаэля? — мои мысли оборвал зверёныш.

— Откуда ты…

— Не считай меня за идиота, Рейви. С тобой связался создатель, а со мной сын богини. И произошедшее так подозрительно совпадает по времени. Нетрудно догадаться. Если создатель защитника связался не с тобой, а со мной, то и остановить Михаэля мы должны оба. Я прав, да? И Михаэль — восьмой.

— Нда, восьмой… но к тебе это не имеет ни малейшего отношения!


Морриган — алый вампир, самый древний и самый могущественный. Спящая богиня, богиня возмездия и разрушения. Раз в несколько сотен лет она пробуждается ото сна и заставляет людей страдать, жаждет их боли. Мирддин — один из сыновей, во времена её пробуждения создаёт вампира чистейшей крови — экона, делая его защитником, что должен одолеть богиню и остановить созданный ею хаос. После усмирения Морриган, защитник отпускается на все четыре стороны, а богиня засыпает. И что делать защитнику со своей судьбой, после выполнения возложенных на него обязательств? Лишь двое из восьми доживших до наших дней знают ответ на этот вопрос.


— Послушай, я не уверен что нам хватит сил. Михаэль — не скаль, которого можно одолеть в два плевка…

— Ну спасибо. — хмыкнул крысёнышь. — Может просто согласишься меня потренировать? Я понимаю что это безнадёжно, но уж лучше чем ничего не делать. Глядишь и смогу продержаться дольше чем «два плевка».

— Эм, слушай… — до чего же упёртое создание. — Чёрт, мне бы хоть толику твоей уверенности!

— Ты просто… — замялся Джеймс. — не думай… — не думать, говоришь?


Он и вправду не думал. Не думал, когда их нелепый разговор завершился. Не думал, когда садился в кресло перед камином, что бы взглянуть как крысёнышь не даст ему скатится в бездну. Не думал, когда губы впервые украли поцелуй. Не думал, когда застилал кровать после каждой проведённой вместе ночи. Не думал, когда решился взять в руки меч. Не думал, когда загонял Джеймса, каждый раз доводя до грани. Он был рабом, единственным желанием которого было выжить. Который просто устал бежать…

***

«Двенадцать снов королеве, что спит под венцом из камней.

Восемь ночей породили восемь свирепых зверей.

Четыре гвоздя лишь подарят грешнику вечный покой.

Возносится к небу молитва о том, кто уходит на бой.»


Такая не обычная и безлунная ночь. Воздух пропитан влагой и запахом недавнего дождя. Скрип половиц ощущается особенно остро, будто скрипит и рыдает собственное сердце. Лёгкий сквозняк покачивает тюль, пробирается под ворот рубашки вызывая желание поёжится, не столько от прохлады сколько от ощущений будто чьи-то мерзкие руки обхватывают тело. За окном завывает ветер, будто нашёптывает какие-то слова, слышится хохот. Пальцы стискивающие рукоять меча покалывает от напряжения.


Безродный зверёк.

Ты дождался меня?


— Катись в бездну! — После выкрика повисла звенящая тишина.


Я знал что однажды ты устанешь бежать…


— Убирайся. — Зубы сжались до скрежета.


Порыв ветра колыхнул тяжёлые шторы. Забарабанил дождь. Вспышка молнии на мгновение озарила непроглядную тьму за окном. И было чувство, словно с улицы следят два громадных глаза неизвестного чудовища, вглядываясь в самую душу. Внутри всё сжалось.


Ты мой…


— Не бывать этому!!! — Крик эхом прокатился по пустому дому.


Вспышка молнии вновь озарила всё вокруг. Очередной порыв, ворвавшийся в открытое окно, погасил оставшиеся две свечи. Чуткий слух уловил как распахнулась входная дверь. Тяжелые шаги становились всё громче. Дрожь в руке усилилась, а мысли лихорадочно забегали вокруг единственного желания — обрести свободу. Будто наяву привиделся осуждающий взгляд красных глаз. «Ты совсем в меня не веришь?» — прошелестел ветер за окном, до боли знакомым голосом. Пальцы крепче сжали рукоять. Глаза ненадолго закрылись, пытаясь отогнать наваждение.


Это мой последний выход. И будто не я стою на сцене, будто это не я играю отведённую мне роль. Занавес…


— Ну здравствуй, Рейви.

— Не могу пожелать тебе того же, Михаэль…


========== Последний бой ==========


Комментарий к Последний бой

Не бечено.

Время будто остановилось. Глаза всё ещё закрыты. И только шум дождя нарушает тишину. Сегодняшняя ночь поставит точку, наконец-то.


Вот и закончился бег в никуда, длиною в тысячу лет…


Проклятие делает тебя уязвимым, Михаэль, оно делает тебя безумцем. Не куплюсь я на твои слабости. Больше не куплюсь. Нужно лишь взглянуть страху в глаза. Я знаю. Эта схватка последняя для меня и живым мне не уйти, но я постараюсь продать свою шкуру подороже. Пусть по праву крови первенство твоё, но сила есть и в моих руках.


— Неужели ты не боишься меня? — и пусть в твоём голосе насмешка, но я не позволю уничтожать мою душу.


Нужно лишь взглянуть страху в глаза…


Аккуратный вдох и медленный выдох. Шаг вперёд и ещё один, словно в бездну. Взмах. Лезвие со свистом рассекает воздух. Лязгнула сталь и вновь тишина. Первый удар — прелюдия. Он всегда такой, словно проверка самого себя и противника. Не нападаешь? Неужели не веришь что я не стану убегать? Да Михаэль, я и сам в это не верю.


Мой очередной удар обманчиво слабый. Отмахиваешься от меня как от назойливой мухи. Следующий задевает тебе предплечье. М-м-м… когда-то запах твоей крови сводил меня с ума, теперь лишь вызывает отвращение. В глазах безумца мелькает понимание и на меня обрушивается шквал сильных ударов. Ожидаемо. Приходится защищаться на пределе возможностей. Хвала богам ни один не пропустил. Почему они столь беспорядочны? Где же те, невероятно быстрые и точные, которыми я когда-то восхищался? Те, о которых ходили легенды от севера до юга, от запада до востока? Отвык от клинка? Не-е-ет, тут что-то другое. Неужели это проклятие так на тебя повлияло, Михаэль?


Несколько секунд промедления дают небольшую передышку. Нельзя обманываться. Ты не так слаб, как кажешься. Твой клинок отправляется в ножны. Что же ты задумал? Призываешь магию крови на подмогу? Слишком поспешно. Мелькнула тень…


Плечо прострелило болью. Чёрт, не успел увернуться. Клинок выпал из ослабевшей руки. Полетевший следом осколок вонзился под рёбра, а я впервые в жизни поблагодарил богов за то, что являюсь вампиром. Человек от таких повреждений был бы уже мёртв. Раны затянутся, но это будет потом. Которого для меня уже не будет. Теперь счёт идет на секунды, сражение слабостей не прощает. Слишком быстро ты вышел на финишную прямую. А я так надеялся выиграть время. Побольше времени для того что бы он успел скрытся. Крысёныш, надеюсь ты уже далеко отсюда. Некогда раздумывать. Чёрный туман уже сорвался с пальцев твердея в воздухе и три осколка полетели в противника. В глазах потемнело. Запах крови усилился, значит попал. Прыжок дался мне с трудом, но я увернулся от очередной порции осколков.


— Кусаешься, щенок?


Что за странный гул появился? Похож на топот пары десятков ног. Кто сюда приближается? Стражи? Глупцы! Взгляд ненадолго прояснился и я вижу как замешкался Михаэль, отвлеченный шумом. А мои тени уже достигли его ног.


— Ах тыж тварь! — сломал ноги, но это не мешает ему ответить на атаку.


Осколок посланный Михаэлем уже летит в меня, на этот раз он попадёт точно в цель. Чёрт! Рвётся плоть, трещат кости. Чувство, будто мои внутренности намотали на копьё и выдернули. Таков вкус поражения? Эти раны не позволят продолжить бой. Неужели это конец? Так скоро? Топот усиливается и незваные гости уже ворвались в дом. Краем глаза замечаю слетевшую с петель дверь, она задевает моего оппонента и оглушает его. Кто же это?


Да не может этого быть! Скали?! Откуда…?! Что они вообще здесь делают? Из последних сил пытаюсь оставаться в сознании. Крысеныш? И ты с ними? Идиот! Я же велел тебе убираться из города…


— Какой же ты идиот… — шёпот на грани слышимости.


Сиплый истеричный смешок вырывается у меня из окровавленного горла. Так вот как ты решил мне помочь, Джеймс. Подмога в виде скалей… этот мир сошёл сума. Да как у них только смелости хватило прийти сюда? Но ты припозднился, Зверёныш. Я чую дыхание смерти, её клыки уже пронзают моё давно не бьющееся сердце. А Михаэль даром время не теряет. Быстро же он восстановился, в отличии от меня. Но я впервые, за всё время что его знаю, вижу страх написанный на лице. Страх быстро сменился гневом, но я никогда не забуду то, что увидел. Превратился в зверя, да? Ошмётки скалей летят во все стороны. Темнеет в глазах, теперь это точно конец, но на последний удар сил моих хватит. С пальцев сорвался последний клочок чёрного тумана… Прощай, Крысеныш… Наконец-то я свободен…

***

Тьма, так приятно в неё окунаться. Да, давно я не испытывал такого умиротворения. Даже призраки прошлого больше не беспокоят. Это и есть моя вечность? Я вижу мою жизнь с высоты птичьего полёта. Тоскливо немного. Видимо всё что мне осталось, это смотреть на жалкие крохи моих воспоминаний…


…— Эй! Рейви! Хватит спать! Ну сколько можно, в самом деле?!

— Тебе жить расхотелось? Я перегрызу тебе твою болтливую глотку!

— Да неужели тебе и вправду нравится такая жизнь? А? Выходи по чаще из дому…

— Та нахрена?!

— Поесть, погулять, на людей посмотреть, себя показать…

— Придурок! Скажи ещё на Стражей нарваться.

— Зато не скучно…

— Признай, тебе просто страшно в одиночку, да?..


Так красиво танцует пламя догорающей свечи… Запах воздуха после дождя и слегка отсыревших поленьев забивается в лёгкие. Приятно. Тикают старинные часы. Шелестят занавески. Так уютно стало в моём доме. Раньше было не так. Раньше… до появления крысёныша…


…— Рейви, ну Рейви! Давай сходим к доктору Риду! Он звал нас в гости.

— Отвали, Крысёныш.

— Ну хватит киснуть тут в четырёх стенах!

— Я переломаю тебе шею.

— Далась тебе моя шея… На улице так хорошо! Свежо. Дождик уже кончился.

— Да когда же ты от меня отстанешь…

— Никогда! Мы в ответе за тех, кого приручили.

— Тц! Проклятье!..


Всё так изменилось. Жизнь изменилась. Дом изменился. Улицы Лондона изменились. Или это я изменился? Точно. Раньше я не допустил бы такого… Я и скаль… так нелепо…


…— Рейви, а Рейви…

— Чего тебе, Крысёныш?

— А расскажи что-нибуть.

— Ну и что тебе рассказать?

— Ну-у-у… не знаю. О себе, например.

— И зачем это тебе?

— Интересно же! Как ты жил раньше? Не представляю себе мир в те времена.

— И лучше не представлять. Хреново было.

— Расскажешь?

— Ты ведь не отвяжешься?

— Неа!

— Тц…


Близняшки такие недалёкие и такие назойливые. Слишком живые, как и Крысёнышь. Для такого мёртвого меня — это слишком…


…— Ре-е-ейви!

— Я скоро начну ненавидеть собственное имя…

— Не будь занудой. Ты в курсе что сегодня у нас гости?!

— Я разве давал разрешение?

— А разве я его когда-нибудь спрашивал?

— Нарываешься?

— Если ты так и дальше собираешься чахнуть в одиночестве, то точно превратишься в…

— Даже знать не хочу во что.

— Они принесут хороший виски…

— Тц. Бесишь!..


Я думал, что никогда не смогу почувствовать вкус нормальной жизни… Но что такое нормальная жизнь? Я — вампир. Разве нормально для вампира жить как человек? Общение с людьми… со скалем… это точно не нормально. Но почему бы не сделать вид, что всё в порядке?


…— Рейви!

— М?

— Я приготовил тебе ванну.

— Мерзко думать о том, что ты к ней прикасался.

— Да ладно тебе! Столько уже вместе живём, пора бы привыкнуть.

— Не приведи Господь к такому привыкнуть.

— Вот зануда. А ты потренируешь меня после?

— Думаешь я упущу шанс задать тебе трёпку? Ни за что!..


Улыбка. Такая чистая и светлая. Не помню что бы мне когда-нибудь так искренне улыбались. Почему ты даришь её мне? Тому, кто тебя ненавидит и постоянно оскорбляет. Неужели в тебе нет ни капли гордости, или ты просто не обращаешь внимания на все мои выпады? Может таково влияние времени? Мы из разных эпох. Наверняка люди в твоём мире живут куда проще… хотелось бы взглянуть…


…— У-у-у… как же я скучаю по интернету!

— О чём ты, Крысёныш?

— Словно попал в мир аборигенов. Ацтой. Ох, ты даже не представляешь каково мне!

— Даже пытаться не буду.

— Хэх, святая простота! Ты даже не понимаешь чего лишился этот мир. Точнее до чего ещё не додумался…

— Расскажешь?

— А как же!..


Как мало я оказывается знаю… а я то думал, что ничем меня мир не сможет удивить. Видимо во мне вновь просыпается жажда познаний. Думал, что всё узнал, думал, что всего достиг и двигаться больше некуда… какая ирония… всё ещё только впереди… было. Зря значить похоронил себя. Идиот. Поздно жалеть…


…— Рейви! на сегодня у нас большие планы! Так что подымай свою задницу быстрее!

— Нет и не было никаких «нас»! И с чего ты взял, что я вхожу в твои, какие-то там, планы?

— Зайдём сегодня в бар к близняшкам. Они в последнее время часто там ошиваются…

— Ты там не охренел, Крысёныш?

— …Потом зайдём к доктору Риду, он обещал тебе хороший ужин и познавательную беседу…

— Ты вообще меня слушаешь?

— …А после, ты меня потренируешь.

— Тц…


Одиночество о котором я так мечтал и к которому так стремился… а надо ли оно мне было? Теперь я получил его сполна. Теперь оно будет частью меня на веки вечные. Всё что мне теперь остаётся — смотреть на свою выжженную, словно пожаром, жизнь и довольствоваться лишь воспоминаниями о ней. Лучше бы я растворился в небытие, чем смотреть на то, чего я не ценил и так глупо лишился.


…— Рейви!

— …?

— А давай отправимся в путешествие!

— Ты спятил?

— А что? Здорово же! Ты да я! Пешком по миру! Разные города, страны… ух-х-х-х, дух прямо захватывает!

— Рехнулся…

— Да ладно тебе! Теперь то жизни хватит. Да и мир изменился с тех пор как ты засел тут в одиночестве.

— Ты — ненормальный.

— Да что ты теряешь?

— Хм. Если мы выживем…

— Ух ты!!! Обещаешь?

— Обещаю…


Какой же ты идиот… Крысёныш, прости… я не смогу сдержать обещание. Если ты выжил, то у тебя вся жизнь впереди. А мне лишь осталась вечность внутри своих воспоминаний. Внутри моей тьмы…


… — Громче! Стони громче моё имя!

— Ре-е-ейви-и. Да-а. Еще!

— Да, Крысёныш, вот так.

— О боги, Рейви.

— Это просто наваждение. Что же ты со мной делаешь, глупый скаль…


Когда я успел докатится до такой жизни? Слишком много эмоций пробуждает во мне зверёныш, слишком… Любовь? нет, точно нет. На неё я уже не способен. Да и какая к чёрту любовь к скалю? Я наверное просто сошёл сума.


…— Рейви! Ты такой придурок!

— Ты не понимаешь! Да включи наконец-то остатки своих глупых мозгов!

— Я на такое не подписывался! Русские не сдаются!

— Дать бы тебе промеж рогов твоих дурацких, что бы понял уже…

— Да кем ты меня считаешь?

— Глупым зверёнышем, вконец лишившимся инстинкта самосохранения. Я же сказал тебе бежать!

— Но…

— Бежать и точка! Это не обсуждается!

— Но…

— Никаких «но»! Михаэль тебе голову оторвёт быстрее чем ты осознаешь кто перед тобой.

— Я что-нибудь придумаю…

— Да нихрена ты не придумаешь! Я дам тебе фору. Вступлю в бой, а ты беги. Просто беги…

— Ты же меня тренировал!

— В жопу тренировки! Ты — скаль. Тебе всё-равно не выстоять против чистокровного!

— Вот увидишь… я что-нибудь придумаю…

— Тц… идиот…


Такой идиот. Всё-равно припёрся. Не бросил… чёрт! Впервые за меня кто-то пытался сражаться. Надеюсь он всё-таки успел удрать увидев что всё кончено…


Меня теперь обнимает моя тьма.


Так странно слышать посторонний шум. Разве он должен быть тут? Нет. Точно нет. Откуда он? Очередное воспоминание? Нет. Здесь кто-то есть? Я не один?


—…ви… — что за…?

— Рейви! — кто зовёт меня? Я разве не умер?

— Эй! Очни-ись и по-ой! Пора встава-ать, сегодня в Лондоне вно-овь начался ди-ивный ве-ече-ер… — ничего не понимаю.

— Да сколько можно спать! Не ну ты посмотри на него! — Знакомый голос.

— Вставай давай, а то скоро опять пылью покроешься. И только попробуй уснуть! Давай, открывай свои прекрасные глаза. Ну же! А то я по ним соскучился.


Крысеныш?


========== Эпилог ==========


Комментарий к Эпилог

Не бечено.

Так я выжил? Но как… не понимаю. Я чувствую тело! Точно чувствую! Крысёныш!


— К… Крысёныш? — жалкое сипение вырывается из едва восстановившегося горла.

— А ты кого ожидал услышать, а? Кто же кроме меня, любимого, будет и дальше отравлять твоё существование? — если бы ты только знал, как я рад тебя слышать.

— Да уж… мне повезло, как никому другому… — я должен увидеть этого идиота.

— Ой да ладно! Может откроешь свои глаза?

— Пытаюсь. Поведай мне, как я жив остался? — как же ярко. Сейчас день? Нет. Видимо глаза ещё слишком чувствительны.

— А это доктору Риду спасибо скажешь, на досуге. Он ведь зайти обещался… тогда…

-…?


Рид. И снова этот чёртов Рид. Ладно, хрен с ним. Зверёныш, а ты умеешь выводить из себя. Всё так хорошо начиналось.


— Ой, вот только не надо убивать меня взглядом. Разве не помнишь как я тебе говорил, что дал ему наш адрес? И ты даже одобрительно промычал в ответ. — чёртов крысёныш. Только новорождённого экона в моём доме не хватало.

— Ты, Крысёныш, в конец оборзел.

— Да, да… гадости это привычная награда за хорошо проделанную работу.

— Так что всё-таки произошло? — и всё-таки я рад видеть лицо этого наглеца, что бы я там себе не думал.

— Ну, я в общем наткнулся на стаю скалей, совершенно случайно. Я и не думал что смогу их найти. Мне о них доктор Рид рассказывал. Меня они приняли не очень радушно, но я умею убеждать. Мы успели подружится.

— Скорее ты их замучил до смерти. — боже, даже представить себе это трудно.

— Ну я же пытался быть дружелюбным.

— К помойным крысам. — мерзость какая. Ладно терпеть одного скаля — полбеды. Но целую толпу — мерзость. — А ты среди этих крыс королём оказался. — нее-ет, такое лучше не доверять фантазии. — Ха… крысиный король. — ох рано мне ещё пытаться посмеяться. — Теперь у тебя новая кличка.

— Это позорная дискриминация! — ох как мы обиделись. — Ладно не в этом суть… я позвал их. И они пошли…

— Удивительно. Не думал что у скалей столько смелости.

— Ну, мы ворвались в дом. А там ты. Я думал опоздал. Хвала богам, всё обошлось. Ты очень удачно ранил Михаэля, перед тем как отключится. Я вспорол этому гаду глотку, после того как пару раз проткнул хвостом. Скали отлично сыграли роль пушечного мяса и хорошо отвлекли этого ненормального. Они неплохо успели его покусать. Яд скаля — та ещё мерзость.

— А ты оказывается та ещё тварь бесчувственная. — ого, беспринципный гадёныш. — Это же твои сородичи.

— Ой вот только не надо мне о чести и морали заливать. Так вот. Доктор Рид удачно в гости зашёл и добил Михаэля отрубив ему башку. Ну и тебя заодно вылечил. Хорошо что он врач и вампир в одном лице.


Нда. Глупое существо. Ну почему ты просто не убежал? Так ведь было бы проще… всем проще… наверное. Но не побоялся, выступил против защитника. И ради кого? ради меня, ради труса и эгоиста. Вот ведь преданный щенок… я сам был таким, когда-то. И чем всё обернулось? А я смогу поступить с ним, как Михаэль со мной?


— Похоже, мы твоему Риду шкурами обязаны… — надеюсь сможем расплатится.

— Я так переживал… — дьявол! Не смотри на меня такими глазами! — на мгновение подумал, что потерял тебя…

— Тц. Чтоб тебя. — какого чёрта ты меня так крепко сжимаешь?


Вот же… главное позорную слезу не пустить. Задел ведь словами по живому. Кто бы раньше обо мне так беспокоился. Наверное не смогу, как Михаэль. Буду беречь идиота, сдохнет ведь без меня. Мерзкий комок в горле не даёт послать придурка.


— Глупый зверёныш. — опять жалкое сипение.

— Я ни за что не отпущу тебя пока ты не выполнишь своё обещание. — не нравится мне этот блеск в глазах.

— М? — и где же я успел проколоться?

— Ты обещал мне путешествие по миру.

— Твою же мать…

***

Бесишь! Бесишь ты меня, глупый скаль. — Думаю я, наматывая твой хвост на кулак и впиваясь в твои бесстыжие губы. Как у тебя вообще получилось проникнуть ко мне под кожу? Бесишь!


— Ре-е-ейви… — охх, не стони так сладко моё имя.


Надеюсь, что другие вампиры никогда не узнают о моём падении со скалем. Никто из них не поймёт. А нужно ли мне их понимание? Навряд-ли. Но твой чёртов хвост выводит меня из себя. Да-а-а, так приятно за него держаться, как и за твои рога, пока я вбиваюсь в твоё тело. Чёртов Зверёныш. Чёртов Джеймс.


— Ещё-ё! Сильнее-е-е. — Это просто какое-то наваждение.

— Бесишь! Как же ты меня бесишь, Джеймс. — мне так нравится оставлять следы на твоей шее. Они не заживают быстро.


Как же ты прекрасно выгибаешься подомной. Твои стоны — музыка для моих ушей.


— О боги! Назови ещё раз моё имя…

— Обойдёшься, Крысёныш.


Да! Вот так! Обхвати меня ногами. Притяни сильнее. Расцарапай спину. Нравится мой член, а?


— Громче, Джеймс!

— Нас услышат.

— Плевать…


Я расцарапаю твои бока, прокушу твою шею, вытрахаю до невменяемого состояния. Но об этом никто не должен знать. Ни одна живая душа. А хотя, плевать. Когда ты такой, то на всё плевать. Я всё-равно всегда был один. Даже когда пытался быть с кем-то, я был один. А теперь с тобой и ты меня не оставишь. Я это знаю.


— Ох, Рейви, ты — сумасшедший. — ты всегда будешь обнимать меня своим хвостом и тереться рогами после…

— Хм, уж кто-бы говорил. — и даже так, лежащими на развороченной постели…

— Так что с обещанием, Рейви?

— Тц. Вот и надо было всё портить? Да куда я денусь? — и не надо смотреть на меня таким преданным взглядом. Я всё-равно никуда уже не денусь.

— Посмотрим мир, порадуемся созданным технологиям. Главное Вторую Мировую пережить, а там и отправимся.

— Думаешь она будет?

— Уверен.

— Тогда переживём. Переживём и отправимся в путь.


Любовь? Нет, точно нет. Моё сердце давно не чувствует подобного. Да и ты, Джеймс, едва ли что-то чувствуешь. Но, наша история только начинается. Может ты и этому меня научишь, когда-нибудь. Если захочешь, конечно.

***

Глупый, глупый скаль. Но, ты был прав насчёт второй мировой, насчёт технологий и развития человечества. Насчёт науки и искусства. Это я был слеп и не видел, что мир не стоит на месте… в отличии от меня.


— А тут красиво! Всегда мечтал полазить по Эйфелевой башне. Улыбочку!

— Да иди ты в задницу! И не вздумай снимать очки!

— Не будь занудой! И я же говорил, что люди додумаются до отличных фотоаппаратов! Тебе нравится? Смотри какое качество!

— Отвянь.

— И к стати, за глаза я не беспокоюсь. Люди подумают что это линзы.

— Тц.


Конечно нравится. Все эти технологии так удобно. Но разве я могу произнести это вслух? Нет, точно нет.


— А давай домашнее видео запишем? А? Будет здорово по вечерам окунаться в воспоминания.

— Упаси боже опять вспоминать этот ужас… и с тебя только что едва не слетела панама! Вот было бы здорово показать всем твои глупые рога.

— Не будь занудой! Как старикан ей богу! Ниагарский водопад это круто! Давай запишем!

— Тц.


А в этом что-то есть. Сидеть вечерами у камина, пересматривать альбомы… а может и всё это видео. Эти искренние улыбки того стоят. Ты выдернул меня из моей скорлупы. Заставил жить…


— А давай подойдём поближе!

— Ты точно больной!

— Ой да ладно, что такого может случится?

— Это ты потом у своей разорванной задницы спросишь! Живо отойди от тигра!

— Вот же зануда.

— Тц.


В ты всё такой же — глупый, навязчивый, несуразный и слишком шумный. Но такой живой… я рад, что оставил тебе жизнь.


— А давай в Японию отправимся?

— Вплавь?

— На пароходе!

— И нахрена?

— Всю жизнь мечтал там побывать.

— Тц. А куда я денусь…


Наверное в жизни можно ещё многого достичь и многое увидеть…


— А давай отправимся на пляж?

— Если ты не заметил, солнце не очень то полезно для моей кожи.

— А я и не говорил про день. Тем более это же Калифорния!

— Там куча народу, даже ночью.

— Ну и что?

— Тебя не поймут если ты напялишь штаны в такую жару. Или ты решил всем показать свою хвостатую задницу?

— Ну ты и зануда. Или ты неравнодушен к моему хвосту?

— Хочешь чтобы тебя забрали на опыты? Технологии не стоят на месте, как и люди.

— А мы осторожно!

— Тц.


Наверное без тебя всё это потеряет смысл? Глупый, глупый Крысёныш. Нет, ты не крысёныш, ты — крысиный король.