Поцелуй или жизнь (СИ) (fb2)


Настройки текста:



========== 01. Замечательный сосед ==========

Барни — это нужно же было дать такое имя альфе! Нет, ну серьёзно, это ведь совсем не смешно — называть грозного, громадного, бородатого мужика медвежонком. Наверняка это была идея анатэ*, как пить дать. Он никогда не любил сына и даже в этом поиздевался. Но и отец тоже хорош. Вечно шёл на поводу у омег. Старик даже на смертном одре норовил подрочить на светлый образ своего восьмого по счёту супруга. Или девятого — Барни точно не знал. Он перестал отличать их одного от другого, после того как уехал в колледж.

Барни Ройс остановился возле холодильника и замер на пару секунд. Так, у отца была привычка подсаживать каждому своему супругу ребёночка. Если посчитать всех братьев и учесть, что один раз родились близнецы, то получается, что отец всё-таки был женат восемь раз. Восемь раз! С ума сойти! Безумец!

Ройсу было чуть за тридцать, и последние пару лет после смерти своего старика он часто думал о нём и жалел, что проводил с этим психопатом не так много времени. Вот уж с кем всегда было о чём поржать и кто реально понимал эту сраную жизнь, как никто другой. Но эта его патологическая тяга постоянно жениться просто обескураживала. Ройс достал из холодильника бутылку воды и собирался уже захлопнуть дверцу и заткнуть ухо наушником, но не успел.

— Медвежо-о-онок, куда ты? — пропел позади слащавый томный голосочек.

«Сейчас ка-а-ак уебал бы! И почему это людей нельзя пиздить? Особенно таких…» — растягивая губы в нервном оскале, подумал Ройс, быстро облизнувшись. Он состроил милую гримасу и обернулся к омеге, которому, видимо, по пьяни назвал своё имя. — «Так, так, так. Как его зовут? Как его зовут? А похуй, у нас же здесь зверинец!»

— Котик, я бегать, ты чего так рано встал? — Ройс окинул быстрым взглядом ладную фигурку и смазливую мордашку. Кажется, они познакомились вчера в баре. И почему это эти омеги всегда остаются до утра? Совсем совести нет у людей — нет бы тихо и скромно смыться, пока Ройс спит или бегает. Нет же, надеются нарожать ему медвежат.

— Я боялся, что ты меня бросишь, — надул губки омежка и прошёл на кухню, слегка покачивая бёдрами. Он приблизился к Ройсу и погладил тугие бицепсы.

— Милый, с чего бы это мне тебя бросать… у себя-то дома. Я сейчас уйду, меня не будет полчаса, а когда вернусь, чтобы духу твоего здесь не было, сладкий, — улыбнувшись, протянул Ройс в самое ушко омеги. Он слегка прикусил его мочку и сжал округлую ягодицу в большой ладони. С ним был отличный секс, но как говорится, кроме члена ни за что не цепануло, а раз так, то претендентов круто потрахаться к Ройсу целая очередь. Не стоит зацикливаться на одном.

Насладившись удивлённым лицом и непониманием в глазах, Ройс пожал плечами и театрально качнул бровями. Бросить. Вот если бы взять его с собой на работу, прыгнуть из самолёта на высоте четыре тысячи метров и потом отстегнуть от своего крепления. Вот это называется бросить. И раскрыв парашют, следить, как этот раскрасавец с неистовым воплем летит к земле. А это так, поебались и разбежались — ничего необычного в современном обществе. Ройс прихлопнул омегу по заднице и наконец погрузился в музыку.

Прихватив с собой бутылку с водой, он вышел на улицу и побежал вдоль дорожки. Он махнул рукой соседу-омеге. Джим неодобрительно покосился на Ройса и многозначительно указал взглядом на собственного мужа, отъезжающего в этот момент с парковки от дома на своём сером «ауди». Совершенно никакой фантазии у мужика. Нужно было никогда не забывать, что если ты скучный и педантичный альфа, то твой благоверный супруг будет до хриплых стонов трахаться с соседом-инструктором по парашютному спорту в гараже, загнувшись раком над ящиком с инструментами. Пока сам ты будешь сидеть в каком-нибудь скучном и пропахшем пылью офисе и считать финансы.

Ройс улыбнулся своим мыслям. У Джима была отменная задница, несмотря на двоих детей, которые через неё изволили родиться. И он не стонал так громко и пискляво, как тот красавчик, который сейчас размазывал по мордашке сопли и клялся по гроб жизни ненавидеть всех альф. Так, альфа-зануда уехал на работу, у Ройса первые прыжки только в три часа, нужно будет наведаться к Джиму и развеять его тоску. Ройс широко улыбнулся, качнул головой, приняв решение развлечься с чужим омегой, и побежал быстрее.

***

— Ну и какого чёрта ты припёрся? Я же говорил, что мы встречаемся, только когда я зову. Ты вообще понимаешь по-английски? — сердито возмущался Джим, когда Ройс после пробежки вошел к нему в кухню через заднюю дверь.

— А? Да, я, конечно, что-то такое слышал. Какую-то чушь про то, что ты главный и всё такое, — Ройс не терял времени — он скинул на пол мокрую от пота футболку и прильнул к омеге горячим мускулистым телом.

— Уйди, придурок! Я и так уже заврался, объясняя мужу, откуда на мне чужой альфий запах! — Джим вывернулся и собирался отбежать на другую сторону стола, чтобы Ройс не мог до него дотянуться, но вместо этого только облегчил альфе работу.

— У твоего мужа ринит, он нихрена не чувствует запахов, — усмехнулся Ройс. Он перехватил Джима за узкую талию и повернул к себе спиной, одной рукой надавил ему на лопатки, укладывая грудью на стол, а другой потёр между ягодиц.

Джим оттолкнулся от стола и, вывернувшись корпусом, потянулся за поцелуем. Он закинул руку за голову и притянул к себе лицо альфы, вцепившись во влажные и слегка вьющиеся светло-русые волосы. Ройс так поторопился впиться в губы омеги, что стукнулся о его зубы и слегка поранился. Через пару секунд он уже хозяйничал во рту Джима, перемешивая свою и его слюну с кровью из разбитой губы. Омега подался назад и потёрся задом о пах Ройса. Тот улыбнулся ему в зубы.

— Только что меня прогонял, — усмехнулся он, стягивая с омеги его просторные домашние штаны вместе с бельишком.

— Я и сейчас тебя прогоняю. Пошёл вон, придурок! — Джим завёл руку за спину и ухватился рукой за твёрдый член альфы. — Да ты уже готов, что, тот пискля тебя не очень-то удовлетворил?

— А ты ревнуешь? — Ройс вогнал в тело Джима два пальца и сразу же добавил третий.

Омега сегодня ночью, кажется, снизошёл до траха с суженым и теперь в подготовке не очень-то нуждался. Ну почему они не познакомились раньше, до того как Джим наклепал занудо-клонов? Не то чтобы Ройс часто думал о своём соседе. Но эти его постоянные попытки быть на равных очень заводили. От омег редко ожидаешь такого поведения.

— Ревновать тебя? Скажи-ка мне, кого на нашей улице ты ещё не трахал? — Джим соскользнул с пальцев альфы и своей рукой направил его член в своё тело.

— Любишь ты попиздеть с членом в заднице, — усмехнулся Ройс, натягивая омегу на свой орган до самых яиц, и после короткой паузы начал раскачиваться, вбивая Джима животом в стол.

Джим стонал тихо, хрипловато, совсем не по-омежьи, пока Ройс вталкивался в него, выбивая даже память о муже. Неудивительно, что они всегда занимаются сексом спонтанно и в необычных позах. Тот-то наверняка умеет трахаться только в миссионерской и перед этим по часу растягивает Джима. Ройс не удивился бы, узнай, что омега тайком спит во время исполнения супружеского долга. Но с ним омеге выспаться не грозило. Ройс наклонился и облизал чужую метку на плече у омеги в изощрённой, дерзкой ласке. Джим сильнее оттопырил зад и стал подаваться назад, сжимаясь вокруг Ройса. Он переплёл пальцы с альфой и дышал звучно и часто. Жаль, что Ройс не раздел его полностью, тогда можно было бы увидеть, как вздымается его спина и напряжённые лопатки.

— Если кончишь в меня, подам в суд за изнасилование, — предупредил Джим, чувствуя, что разрядка близка. Его движения стали чаще и жёстче, Ройсу пришлось догонять его, ускоряя темп и приближая собственный оргазм.

— Изнасилование — это если бы ты был не согласен, — с широкой улыбкой напомнил ему Ройс и, грубо качнувшись ещё несколько раз, вышел из омеги и быстро заработал рукой.

У омеги по дрожащим ногам потекла смазка, и он бессильно растянулся грудью на столе. Ему на спину брызнула сперма Ройса, и тот в очередной раз пожалел, что не раздел Джима полностью. Как здорово было бы сейчас растереть белёсую вязкую жидкость по его спине.

— Моя задница — мои правила, — запоздало буркнул Джим, кое-как поднявшись на ноги, когда Ройс уже собирался выйти из той же двери, в которую вошёл полчаса назад.

— Мой член, как хочу, так и трахаю, — парировал Ройс с улыбкой.

Уже на улице он услышал пожелания сломать ноги, а лучше, чтобы его парашют совсем не раскрылся. Вот такой омега ему был нужен. С зубами, с чувством юмора и собственного, блядь, достоинства. Чтобы не только мнил из себя чёрте что, но и представлял, хоть на грош. Ну и желательно, чтобы не чпокался с соседями. Похоже, Ройс хочет слишком уж много. Где это он найдёт омегу, который не будет изменять? Ведь у этих мокрожопых все мысли только о члене, и чтоб потолще был, подлиннее. А его хозяин талдычил бы о любви и долбился как заводной.

Ройс сплюнул на тротуар и почесал тыльную сторону ладони о жёсткую щетину на подбородке. Как было бы хорошо, если бы ночной омежка уже убрался из его дома. Ройсу нужно было ещё подготовиться — после сегодняшнего прыжка он собирался наведаться в школу к одному из младших братьев и свернуть там пару хиленьких шеек или, на крайняк, оторвать кому-то яйца. Вчера звонил… эм… один из бывших старика и жаловался, что к тощему заду Кайла после первой течки стали проявлять повышенный интерес альфы-недоростки. И почему-то именно Барни должен этим заниматься. Он ведь большой брат-медведь! Больше не на кого положиться!

Из всех своих братьев Кайла Ройс любил больше всех. Может, потому, что он был самым младшим или из-за острого языка и его ядовитых подколов. Или потому, что он как раз был самым независимым омегой в их семье. Хорошо, что братские чувства в Ройсе были сильнее, чем извращённое желание найти себе омегу, равного во всех отношениях.

========== 02. Прыжок в бесконечность ==========

Ройс с усмешкой наблюдал из-за стола инструкторов за кучкой первоходок. Среди них были двое совсем зелёных пацанов — вчерашних школьников — и трое уже вполне взрослых парней, которые, видимо, решились что-то там себе доказать и оседлать поток. Партнёр Ройса был вполне опытным, и они прыгали вместе уже раз двадцать. С таким напрыгом ему можно было бы заняться одиночным планированием, но такого очканафта, как Дональд Кинг, Ройс Барни в своей практике не встречал. Наверняка те двое мальчишек с радостью бы согласились прыгать сами с первого раза, но Кинг боялся за свою золотую шкурку и без опытного инструктора даже вниз с самолёта смотреть не решался.

— Ни одного омеги сегодня на вылете. Жалко, я люблю слушать, как они пищат, — усмехнулся Боб — старший инструктор и куратор группы. Он лениво провёл инструктаж по технике безопасности и строго напомнил, что меняться довесками строго запрещено. Вплоть до увольнения.

Довесками называли любителей острых ощущений, которые платили денежки, чтобы сигануть с самолёта в небо в тандеме с опытным спортсменом, который брал на себя всю ответственность.

— Забирай себе Кинга — он скулит похлеще любого омеги, — радушно предложил Ройс, кивнув в сторону альфы средних лет, высокого и непропорционального, с большими ладонями и ступнями и лягушачьим ртом. Он был директором какой-то фирмы, и на его банковском счету водились денежки, так что все недостатки ему прощались за оговоренную сумму.

— У меня сегодня первоходок, но если тебе толстосум не нужен, в следующий раз махнёмся, — согласился Боб.

— А то я с новичками никогда не прыгал. Дональд! Не пей сейчас, ещё не хватало, чтобы ты меня обмочил, — беззастенчиво рыкнул Ройс, заметив, что Кинг приложился к пластиковой бутылочке с водой.

Боб укоризненно посмотрел на него, сдвинув брови. Ему совсем не улыбалось потерять такого клиента, как Кинг, а от подобных заявлений нормальный альфа съездил бы Ройсу по роже. Но только не Дональд — он промямлил слова извинения и умчался в сторону уборной под задорный гогот двух пацанов. Ройс одобрительно усмехнулся, глядя на них. Один был пламенно-рыжим, весь в веснушках, со светлыми ресницами и тёмными глазами. Он отчего-то очень понравился Ройсу. Неосознанно оглядев подкачанную фигуру парня, обтянутую специальным костюмом, альфа облизнул губу и склонил голову набок. Нужно было рассмотреть пацана поближе. Но какие могут быть причины подойти к нему? Ерунда всё это. Приглядится, когда они сядут в самолёт и с веснушчатого лица спадёт румянец, а глазёнки пугливо забегают в надежде отказаться от прыжка.

— Это сынок Эйсона — Питер, — сказал Боб, проследив за взглядом Ройса. Хорошо, что он не понял истинной причины такого долгого и пристального внимания.

— То-то ты его не отдаёшь, хочешь с папаши бабло лопатой грести? — Ройс встал со своего места и вслед за остальными инструкторами последовал на взлётно-посадочную полосу. Проходя мимо Питера, он почувствовал странный аромат, который оказался на удивление приятным и притягательным. Странно, что его привлекал альфий запах.

— Тебе ни один псих своего ребёнка не доверил бы, — Боб прокрутил рукой, жестами приказывая довескам загружаться в небольшой самолёт. Те шустро заскакивали один за другим. Шестеро и запыхавшийся Кинг, который боялся опоздать и мчался к самолёту, на ходу поправляя крепления.

— Сколько ему? — спросил Ройс, когда парень проскользнул мимо него и снова мазнул по рецепторам альфы своим запахом.

— Двадцать три, а что? — удивился Боб, на всякий случай сверяясь с картой Питера.

— Тоже мне ребёнок. Вполне себе взрослый лось! — обрадовался Ройс. У него ещё не было опыта секса с альфами, но он нутром чувствовал, что скоро появится. Насмешливое лицо и рыжие волосы волновали его так привычно, как обычно омеги в течку. Только на этот раз он смотрел на альфу. Младше и мельче себя, но тем не менее. Хорошо хоть, педофилом становиться не придётся.

Самолёт разогнался и плавно оторвался от земли, пронзая острым носом воздушные потоки. В салоне было шумно, но это ерунда по сравнению с тем, что будет на высоте, когда они откроют дверь, чтобы начать прыжки. Ройс старался не смотреть в сторону Питера. В замкнутом пространстве его запах чувствовался сильнее, а вместе с набором высоты парень сильнее нервничал и его запах усиливался. В какой-то момент Ройс почувствовал, что Питер боится и нервничает. Он мельком обернулся на него.

Боб уже закончил пристёгивать его крепления к своим и проверял ещё раз на надёжность. Этот педант тоже всегда следовал правилам. И его омега тоже изменял ему — Ройс точно знал. Питер сжал челюсти и сглотнул. Он старался улыбаться, но выходило натянуто и кривовато. Нутро Ройса неприятно скрутило. Он потянул руку и отстегнул от себя одно из креплений Кинга.

— Боб, давай всё-таки меняться, — сказал он, щёлкнув вторым карабином.

— Ты нормальный вообще, Ройс? Я только что на земле говорил, что не меняемся партнёрами! Хочешь без работы остаться? — возмутился Боб, сердито наблюдая за тем, как тот расстёгивает крепление за креплением и как бледнеет лицо Дональда.

— Срать я хотел! Отдай мальчишку, — отчего-то преувеличенно агрессивно зарычал Ройс. Он чуть наклонил голову и посмотрел на Боба исподлобья. Он не понимал, что с ним творится, но позволять Питеру прыгать с другим инструктором никак не собирался.

Он не обращал внимания на то, что к ним обернулись все присутствующие в салоне и удивлённо переводят взгляд с него на застывшего Питера, а потом на Боба. Ройс тихо угрожающе зарычал, мысленно прощаясь со своей работой. Скорее всего, после такого саботажа его точно вышвырнут, но сейчас это не казалось важным. В голове пульсировала только одна мысль — забрать Питера.

Боб поднял верхнюю губу и уже собирался ответить что-то резкое, когда раздался звонкий щелчок. Это Питер отмер после некоторого замешательства и стал сам отстёгивать себя от креплений инструктора.

— Мистер Эйсон, в чём дело? — недовольно спросил Боб. Он вовсе не собирался идти на поводу у взбалмошных желаний Ройса, и безумие, которому подвергся сын местного толстосума, его взбесило.

— Я буду прыгать с ним, — просто объяснил Питер. Он не отводил взгляда от Ройса и чувствовал, как страх перед прыжком в бездну уходит.

— Нет! Это запрещено!

— Я за свои деньги сам решу, кому доверить свою жизнь, — зарычал Питер, напоминая, что он не омега, из-за которого могут повздорить двое альф, и сам вполне в состоянии съездить по роже.

В салоне повисла тяжёлая гнетущая тишина. Ни один из присутствующих не понимал, что происходит, но двоих явно влекло друг к другу, настолько, что они с трудом сдерживались, чтобы не начать распихивать недовольных. Когда со всеми креплениями было покончено, Питер и Кинг поменялись местами. Ройс подтянул парня к себе и прижал спиной к груди, бессознательно наклонился и втянул его запах, раздувая ноздри.

Питера передёрнуло, и парень злобно рыкнул, скидывая с себя чужие руки. Таким нетрадиционным он себя ещё не чувствовал, как в этот момент, когда захотелось поцеловать другого альфу. Он взрыкнул себе под нос от досады и какого-то разочарования. Ройс быстро пристегнул его к себе и перепроверил все крепления, чего обычно не делал, легкомысленно думая, что если довесок упадёт, это будет по крайней мере необычно. Сейчас потерять Питера он совсем не хотел. Ни в одном из значений этого слова. Он уже начал понимать, что так сильно может привлекать только запах истинного. Но чёрт побери! С какой это стати ему достался истинный альфа? Ну что за блядская жизнь? Почему именно он?

Пилот крикнул в салон, что они поднялись на нужную высоту и могут начинать. Ройс решил не затягивать и двинулся к выходу. Он и по графику прыгал всегда первым. Но это из-за Кинга, который с каждым новым выпавшим из самолёта терял уверенность и начинал паниковать. Но Ройсу было глубоко плевать на него. Хотелось поскорее нырнуть в бесконечность вместе с Питером и остаться с ним наедине.

Помощник открыл дверь и окинул парочку долбанутых альф испытующим взглядом. Ройс подошёл к проёму, но Питер ухватился руками за страховочные ручки и сжал пальцы до побелевших костяшек. Он часто и неглубоко дышал. Как и предполагал Ройс, всю свою уверенность и задор он растерял и кровь отхлынула от лица. Барни успокаивающе провёл рукой у него по животу, но в качестве благодарности Питер на него сердито зарычал и едва не откусил нос, резко вывернув шею и клацнув зубами перед лицом. Совсем как злобная собака.

— Ссышь, щенок? — шепнул Ройс ему на ухо и чуть прикусил за мочку.

Питер мотнул головой, выдернув ухо из чужих зубов, и разжал пальцы. Ройс взялся за ручки, качнулся и с широкой улыбкой вывалился из самолёта в небо. Для него не происходило ничего необычного. Он проделывал такие вещи по нескольку раз в день и испытывал чувства, схожие с желанием почистить зубы два раза в день. Но Питер распахнул глаза и затаил дыхание на вдохе, его сердце замерло. Голова кружилась от восторга, мир мелькал и прыгал. Через пару секунд сердце отмерло и забилось с бешеной скоростью, выстукивая нереальный ритм, норовя выпрыгнуть наружу через глотку. Он вдруг гортанно и звонко засмеялся от восхищения и экстаза, адреналин бил по вискам.

— Потрясно! — крикнул он и оглушающе свистнул.

От этого звука у Ройса заложило уши, но он всё равно смеялся вместе с Питером. Давно у него не было такого классного прыжка. Истинный не боялся, а выделывался, размахивал руками, словно птица, свистел, улюлюкал и смеялся.

— Ты не собираешься раскрыть парашют? — крикнул он Ройсу, не оборачиваясь. С его губ не сходила улыбка, и он уже забыл о мимолётном страхе, который подкрался к нему перед самым прыжком.

— Поцелуй или жизнь, — нагло ответил Ройс.

Как он и ожидал, Питер резко обернулся к нему и забегал по лицу напугано-возмущённым взглядом. Его нижняя челюсть дрогнула, и в этот момент он, очевидно, пожалел, что выпал из самолёта с таким психопатом. Проклятые инстинкты! И почему он повёлся на его запах!

— А земля всё ближе, — улыбаясь во все зубы, пропел Ройс.

Питер зарычал, состроил недовольную гримасу и зажмурился, потянулся к нему за поцелуем, мысленно считая, что смерть всё равно лучше, но умирать пока не был готов.

Ройс с удовлетворением заметил, как Питер очаровательно покраснел, и наклонился ближе к его губам, одной рукой нащупав ручку выпуска крыла. Он обдал Питера горячим свежим дыханием и выдернул чеку.

Их тела туго подпрыгнули в воздухе, падение замедлилось, превращаясь в планирование. Ройс прикоснулся к губам Питера, неторопливо, наслаждаясь каждым движением, каждой лаской.

Питер еле слышно постанывал, чувствуя недостаток воздуха. Он не решался целовать Ройса более решительно и показать ему, что тоже рад этому контакту. Поэтому не жался слишком тесно, не кусал чересчур настойчиво чужие губы и с удивлением отмечал новые ощущения от чужой щетины на своём подбородке.

Поцелуй прервался, когда Ройс резко потянул за одну из ручек, разворачивая их и пуская по кругу в плавном танцующем винте. Они спускались медленно, вырисовывая в небе фигуры. Питер провёл пальцами по чуть распухшим от неожиданного, но желанного поцелуя губам и, открыто улыбаясь, обернулся к Ройсу.

Тот похотливо оскалился, направляя планер. Он собирался приземлиться где-нибудь подальше от базы и заняться с Питером сексом прямо там, в поле, на расправленном парашюте. Как хорошо, что он подумал об этом вовремя, а не когда они спустились уже слишком низко. Ройс был уверен в том, что необходимо немедленно закрепить успех от поцелуя.

========== 03. Альфа-секс ==========

В какой-то момент к Питеру пришло чёткое и ясное осознание, что сегодня не закончится мирно и спокойно, как вчера и позавчера и множество предыдущих дней. И вообще, похоже, что спокойствию в его жизни больше не будет места. Он прекрасно видел, что гризли-альфа сменил курс планирования и теперь утаскивает его куда-то далеко-далеко от базы, в какую-то глушь, где собирается изнасиловать и потом сожрать.

— Чувствую себя прекрасным принцем, которого украл отвратительный дракон, — крикнул Питер через плечо.

— Не такой уж я и отвратительный! — сразу же возмутился Ройс, попутно усмехаясь точности сравнения. — И вообще, прекрасные принцы не бывают такими рыжими.

— Я сейчас вообще-то в шапочке формата «гондон», так что тебе должно быть наплевать, какого цвета у меня волосы! — адреналин всё ещё бушевал в крови, мешал задуматься о том, что вообще здесь происходит.

Питер заметил, что они уже скоро будут садиться и вокруг на несколько километров нет ни души. Слабый запах, который иногда с порывом ветра долетал до него, подтверждал — сейчас на земле у них будет секс. Он слабо представлял себе, как это — трахаться с другим альфой, и несколько печалился от того, что завалить этого гризли у него уж точно не получится. А это значит, что именно Питеру сегодня предстоит попробовать что-то новое и необычное на собственной заднице.

Ройсу было не наплевать, какого цвета у Питера волосы, он осознал вот прямо сейчас, что ему очень нравится всё рыжее и веснушчатое. А вот как раз гондона он с собой не захватил. Он-то, наивный, собирался к младшему брату, гонять альф-недоростков, откуда он мог знать, что вместе с ним прыгать сегодня будет его истинный… альфа. Чёрт, что делать-то с ним? Нужно решить это поскорее, потому что на земле не будет для этого времени.

— Ноги береги, я приземлюсь на свои, — скомандовал Ройс перед самой землёй.

Он сконцентрировался и стал выбирать удобное место для посадки, повернулся против ветра и начал делать плавные тормозящие перекаты, потянул передние свободные концы. Ветер был минимальный, так что никаких проблем при приземлении не возникло. При входе на финальную прямую Ройс расположил купол параллельно земле. Скорость замедлилась, и Питер поджал ноги и подбородок к себе, как его учили на долгих и нужных инструктажах. Ройс плавно и достаточно медленно опустился на пятую точку, следом за ними спустилось крыло.

— Здравствуй, земля! Это было круто! Спасибо! — воскликнул Питер, чуть обернувшись к Ройсу.

Его опять переполнял экстаз. Он смог! А посадка вообще оказалась выше всяких похвал, гризли — профи, для Питера это показалось примерно так же, как резко на стул сесть. Он старался побыстрее отстегнуть крепления и вскочить на ноги. Хотелось прыгать от радости и восторга. Он быстро и неглубоко дышал, размял непослушные ноги и, широко улыбаясь, сделал круг вокруг Ройса. Питер скинул с себя шапочку и очки. Теперь в его рыжих волосах блестело солнце.

Ройс избавился от парашюта и с нетерпеливым рыком перехватил его на бегу, рывком притянул к себе, заглянул в глаза, позволяя Питеру, если он вдруг категорически против, как-то это проявить. Эйсон горячо дышал ему в самые губы и продолжал улыбаться. Было совсем не похоже, что он собирается убегать или сопротивляться.

Ройс сжал в кулак рыжие волосы парня, не такие мягкие и шелковистые, как у омег. Медленно и пошло провёл языком по нижней губе, упиваясь похотливым взглядом другого альфы. Питер совладал с собой и позволил Ройсу прижать его к себе, ухватить за задницу, целовать жадно и собственнически. Он чувствовал, как краснеют уши и щёки и как стыд, смешанный с извращённым удовольствием, заливает его лицо. Целоваться с альфой — это ведь немыслимо! Он пробовал такое только с бывшими одноклассниками, на спор и то не так… серьёзно и глубоко. Тогда не было никаких отголосков в теле. А сейчас были. Его прошибало словно током, он хотел теснее прижаться к чужому крепкому телу, поскорее избавиться от дурацкой экипировки и…

Ройс заметил, как Питер судорожно стягивает с себя одежду, и, одобрительно рыкнув, занялся тем же. Он помог ему со сложными замками, и довольно скоро они уже стукнулись о землю, потеряв равновесие, перекатываясь друг на друга. Ройс хотел бы получше рассмотреть Питера, но не было ни единой возможности — секунда промедления, и он уже будет снизу.

Они не разговаривали, сосредоточено и жестоко выясняя, кто же будет сегодня омегой. Питер с силой ударил Ройса в челюсть и попытался заехать коленом в пах, лишив того в принципе возможности быть активом какое-то время. Но слишком много умников до него пыталось проделать этот нехитрый трюк, и Ройс легко и привычно перехватил колено, схватил Питера за горло и сжал пальцы, наклонился к самому лицу и поймал его взгляд, властно, громко зарычал ему в губы.

Питер рвано вздохнул и дрогнул. Он поднял верхнюю губу, сморщинил нос, но зарычать так и не решился. Несколько раз досадливо выдохнув, он отвёл глаза и прекратил сопротивление, признав в Ройсе главного.

Ройс уловил короткий момент отчаяния и страха в глазах Питера, будто бы тот потерял запал и теперь чувствует себя не желанным, а побеждённым. Он наклонился и медленно облизал его губу, втянул её в себя и сразу же отпустил. Погладил большими ладонями по развитым, красивым мышцам груди и пресса. Да уж, Питер дружит с качалкой. Это было совершенно незнакомое чувство — ласкать кого-то, кто лишь самую малость слабее тебя, не бояться, что от пальцев останутся синяки. Он улыбнулся и потянулся языком к тугому тёмному соску, обхватил его губами, перекатил в зубах.

Питер не закрывал глаза, язык Ройса был горячим, влажным и доставлял удовольствие. Он распахнутыми глазами смотрел в небо и целыми клоками выдёргивал траву с обеих сторон от себя. Питер понятия не имел, что должен сейчас делать, как ему отвечать на такие умелые и частые поцелуи. Он подался чуть вперёд и протяжно застонал, когда Ройс провёл языком от пупка вниз, к члену, и несильно сжал его яйца.

Ройс обхватил губами ещё не до конца окрепший член Питера и слегка пососал его, довольный вырвавшимся из чуть припухших красных губ парня стоном. Довольно странное чувство, когда чужой член заполняет полностью твой рот. Омеги не могут похвастаться большим достоинством, а Питер может. Ройс неуютно двинулся назад, проверяя, не будет ли с его членом, как с лампочкой: взять в рот можно, а вот вытащить проблематично. Одной рукой он обхватил собственную эрекцию и стал дрочить. Он понимал, что в первый раз с другим альфой Питеру может быть неприятно, поэтому нужно свести проникновения к минимуму и сделать их максимально нежными и ласковыми. Два пальца другой руки он сунул в рот Питеру, чтобы тот позаботился о смазке, которую в чистом поле двум альфам взять было попросту негде.

— Слушай, давай без этого, — хрипло проговорил Питер, увернувшись от пальцев, но не забывая самозабвенно толкаться в расслабленное и горячее горло Ройса. Он больше не чувствовал себя подчинённым и снова входил во вкус.

— Тебе будет больно, если не растянуть, — терпеливо ответил Ройс. Он с пошлым звуком выпустил член Питера из своего рта, который тут же звонко шлёпнул тому о живот и качнулся назад.

Он сам облизал пальцы и погладил тугой сжатый сфинктер. Питер напрягся и потянулся рукой к своему члену, чтобы хоть немного отвлечься от предстоящего, но рот Ройса его опередил. Он накрыл губами возбуждённо пульсирующую плоть, в пару решительных глубоких движений загоняя головку в своё горло, сжимая ствол губами у основания. Вот так, они на равных. Питер будет трахать его в рот, а он его в задницу. Может быть, в следующий раз они поменяются, если сегодня Питер будет достаточно соблазнительно стонать.

Питер вожделенно выгибался, подбрасывая таз, жёстко вбивался глубже с громкими гортанными стонами. Он заметил, как один палец проник в него и начал неторопливо двигаться. Парень чуть поморщился, но постарался максимально расслабиться. А когда палец проехался по простате, то Питер улыбнулся и посмотрел в ехидные, самоуверенные глаза Ройса, которые тот не сводил с него всё это время. Какое же потрясающее зрелище! Огромный, полумедвежьего вида альфа, натягивает свои губы на твой член. Питер положил руку ему на затылок и сжал пальцы, когда тот добавил в него второй. От ноющей, необычной боли на секунду захотелось бросить всё и пойти на попятную.

Ройс провёл языком по основанию узла и почувствовал, что Питер вот-вот кончит. За пару секунд он решил, что совсем не против узнать, какая его сперма на вкус, и когда тот предупреждающе рыкнул, только сильнее насадился горлом, обхватывая и сжимая губами основание члена.

Питер почувствовал третий палец и тут же взрыв, его сперма выстрелила в самую глотку Ройса, а тот, чуть закашлявшись и едва не подавившись с непривычки, проглотил её. Больше ждать он не мог. Выпустил изо рта плоть Питера и пристроился между его ног. Плюнул себе в ладонь и растёр влагу по твёрдому члену, уже почти готовому кончить. Он приставил его к разработанному, но всё равно нервно пульсирующему входу Питера и наклонился к нему. Вовлёк в поцелуй, поделившись вкусом его же семени, и плавно толкнулся внутрь.

Питер болезненно втянул воздух сквозь сжатые зубы и сдавил руки Ройса так, что уже совсем скоро там должны будут выступить синяки. Ройс чувствовал, что так туго ему ещё никогда не было, даже с девственниками, а этот бессловесный пацан ещё и сжимался вокруг него, полностью лишая возможности двигаться.

«Как бы у меня и на члене синяк не появился», — поморщившись, подумал Ройс. Ему хотелось с силой толкнуться внутрь, вдолбить Питера в землю, преодолеть сопротивление мышц, но даже на грани экстаза он понимал, что если он хочет, чтобы этот секс не был у них последним , то должен быть аккуратен и нежен. Дождавшись, пока Питер привыкнет и ослабит хватку, Ройс начал медленно двигаться в нём глубокими размеренными толчками, чуть приподняв руками его таз, чтобы каждым движением срывать с губ Питера стон и перехватывать его своими губами. Он склонился к его груди и стал вылизывать поблёскивавшую от испарины кожу, целовать плечи и шею, чуть покусывая и оставляя засосы. Ройсу не нужно было много времени, чтобы кончить. Он чуть ускорился и ещё раз облизав отзывчивые улыбающиеся губы, грубо, сильно толкнулся последний раз, кончая внутрь.

— Ну как? Сцепку? — усмехнулся он, упав на траву рядом с Питером, который тяжело дышал и дрочил себе, желая кончить ещё раз.

— Обойдёшься!

Ройс накрыл его руку своей, и через пару движений сперма уже вылилась на грудь и живот Питера. Ройс растёр её пальцами, улыбаясь, и вышел из него, чувствуя, что узел совсем не против закрепиться в их новом знакомом.

— И как тебя зовут? — улыбнулся Питер, повернувшись к Ройсу и прикидывая, что секс ему очень даже понравился и повторить он будет не против.

— Ройс.

— Это фамилия, я её знаю. А имя?

— Барни, — неохотно буркнул Ройс, привычно ожидая весёлой реакции.

И она последовала. Питер звонко гулко засмеялся, уткнувшись лицом в плечо Ройса и содрогаясь всем телом.

— Меня трахнул медвежонок! — чуть заплетающимся языком сообщил Питер и потянулся к Ройсу за поцелуем. — О-о, тебе, похоже, не нравится твоё имя! Только так и буду тебя называть, Ба-арни.

Ройс чуть рыкнул и сжал его ягодицу, притягивая к себе и проталкивая язык в рот Питера. Ладно уж! Этому рыжему он позволит называть себя по имени и даже не будет каждый раз сердиться на дурацкие прозвища.

========== 04. ХЭ по договорённости ==========

Питер размял шею и потёр пальцами уставшие от долгой работы с монитором глаза. Его отец был в городе очень влиятельным человеком, и Питер мог бы спокойно жить и тратить его состояние, не ударив палец о палец, чтобы заработать самому. Мог бы, если бы не Барни. Отец взбесился, когда узнал о связи сына с другим альфой. Перекрыл все доступы кислорода, перестал давать деньги, заблокировал карточки. Первое время Питер, не привыкший в чём-то нуждаться, просто захлёбывался, он не понимал, как ему жить, куда деваются деньги, что делать, когда они закончились. Он никогда до этого не работал сам да ещё и не ради удовольствия, а чтобы заработать. Отец давил, перестал общаться с сыном, не позволял ему приезжать домой на праздники и общаться с анатэ и младшими братьями. И раз за разом старший Эйсон не уставал повторять, что как только сын образумится и порвёт с Ройсом, его примут дома с распростёртыми объятьями.

— Ты просто маешься дурью, Пит! Как только тебе надоест этот цирк, мы с анатэ ждём тебя дома! — сердито выплёвывал отец в трубку и прерывал связь.

Ройс и Питер поженились чуть ли не через пару месяцев после знакомства. Поехали вместе в Вегас, всю дорогу шутили, что там украдут обезьяну и поженятся. Приматом они не обзавелись, но домой через четыре дня вернулись действительно женатыми.

— Кто-то смотрит слишком много фильмов, — подтрунивал Барни. Он рассматривал широкое кольцо из дешёвой стали на пальце и ухмылялся. — Мистер Питер Ройс.

— Иди ты! Зато весело провели время! По-моему, ты сам умолял меня пожениться! — смеялся ему в ответ Питер. Он ехал рядом, откинув спинку сидения почти в горизонтальное положение и то и дело толкая Барни в бедро, чтобы немного позлить. Он был таким забавным, когда злился!

— Умолял? То есть фразу «я сказал, ты выйдешь за меня, сука!» ты воспринимаешь, как уговоры?

— Учитывая, что ты в этот момент стоял на коленях и сосал мой член… — задумчиво усмехнулся Питер.

Тогда Питер чувствовал себя совершенно счастливым. Они с Барни доедали последнюю корку без соли, перебивались непостоянными заработками. Ройса вышвырнули с работы после их первого прыжка, а найти новую работу с такой рекомендацией было проблематично. Он зарабатывал боями без правил, и Питера бесило, что кто-то избивает Барни кроме него. Но это позволило им перетерпеть кризис, и когда Питер нашёл работу в центре логистики, всё пошло на лад. Ройс тоже скоро устроился в элитный клуб, и деньги перестали быть проблемой.

Вообще всё переставало быть проблемой, когда Питер и Барни оставались наедине. Их запахи, идеально подходящие друг другу, почти идентичные, смешивались, образуя невидимую завесу, которая спасала от косых взглядов, недовольства отца, осуждения общества. Всё это уходило на второй план.

Питер покосился на фотографию, которая стояла у него на столе слева от монитора. Они с Барни, счастливые, улыбались после второго совместного прыжка. На фото было не видно, но Питер знал, что наглая ручища Ройса была в этот момент у него на заднице.

Питер улыбнулся и провёл пальцем по наглой, скалящейся в улыбке роже Барни. У него зазвонил телефон и отвлёк от ностальгических воспоминаний. Мельком глянув на номер, Питер понял, что звонит Кайл, младший брат Барни.

— Привет, мелкий, как дела? — добродушно сказал Питер, хотя Кайл уже давно не был «мелким».

— Привет, рыжий. Ты там очень занят? — у Кайла был приятный тягучий голос, таким только стонать и просить поглубже всадить член в задницу.

Питер сглотнул и расстегнул верхнюю пуговицу бордовой рубашки. Если бы только брат Барни не был таким острым на язык, то точно засветился бы в порноиндустрии. Ну и если бы его старшим братом не был Барни, конечно. Питер глянул на часы — до конца рабочего дня ещё больше часа, и если Кайл хочет вместе поужинать, то ему придётся долго наряжаться и прихорашиваться.

— Я не могу раньше уйти с работы, нужно закончить загрузку, — ответил Питер, прикидывая в уме, что вполне справится минут за двадцать.

— О-о, то есть если ты уйдёшь прямо сейчас, то у тебя на работе будут проблемы? — ехидно спросил Кайл. По его голосу стало понятно, что он без сомнения намеревается выдернуть Питера с работы немедленно.

— А ты спишь и видишь, чтобы у меня были проблемы?

— Нет, на самом деле мне снится твой большой, покрытый тёмными венками член каждую ночь. И рыжие кудрявые волоси…

— Кайл! Я на работе! Не нужно сейчас секса по телефону! — возмутился Питер и встал со стула, чтоб немного размяться. И сбить подкатившее возбуждение.

— Да ради бога! — наигранно обиделся Кайл, тихо хихикая. — Джим рожает. А Ройс на своих прыжках, мобильник у него не отвечает. Ты можешь забрать его и привезти в больницу? — перешёл наконец к основному Кайл, сменив тон на менее соблазнительный.

— Предлагаешь мне его ловить?

— Только если парашют не раскроется. Джим вообще-то очень сердится, что Ройс не с ним, и когда вы приедете, наверняка выльет на вас всё накопившееся дерьмишко.

— Перестань выражаться! — беззлобно рыкнул Питер.

Он точно наяву представил себе, как сейчас Кайл сидит в кафе на первом этаже родильного дома, наяривает третью или четвёртую порцию черничного мороженого, строит глазки всем проходящим мимо альфам и покачивает на весу ногой, закинутой на другую ногу. Сейчас он наверняка невнимательно пожал плечами и отключился первым, как всегда.

Питер задумался ненадолго. Джим рожал раньше срока на три недели. Этот омега вообще ничего не делает по правилам, так что можно было это предположить. Питер посмотрел на ещё одно фото на своём столе. На нём тоже был Барни, но на этот раз он обнимал со спины Джима, скрестив руки у него на большом животе, разрисованном цветными красками — то ли заяц, то ли собака. Они оба были счастливы, омега откинул голову Барни на плечо, а тот делал вид, что собирается укусить его за шею. Это фото сделал сам Питер пару месяцев назад, когда приезжал к ним после работы вместе поужинать.

Питер улыбнулся, припоминая тот вечер, и потёр большим пальцем кожу вокруг безымянного пальца. Когда-то там был ободок кожи на пару тонов светлее, а ещё раньше — кольцо Барни, которое он купил в Вегасе у какого-то грязного торговца. Но Питер носил его целых два года, до самого последнего дня, пока они с Барни не развелись. Теперь дешёвое металлическое кольцо, чуть помявшееся, когда Питер отжимал вес в спортзале, лежало дома, в коробочке в первом ящике стола рабочего кабинета. Иногда он надевал его на пару минут, вспоминая те два безумных года, когда они с Барни были женаты и ломали друг другу и окружающим мозги своей связью и любовью. Но потом он снимал его и убирал назад в ящик, подальше с глаз.

Питер набрал номер Барни и долго слушал гудки. Он знал, что когда Ройс увидит, то сразу перезвонит. Питер был единственным, кому он перезванивал каждый раз. В любом случае, сейчас альфа собирался ехать на поле, чтобы забрать оттуда будущего счастливого папашу, когда он приземлится, и ехать с ним в больницу к Джиму. Питер достал из своей сумки баночку с подавляющими таблетками и высыпал пару себе на ладонь. Именно так он и Барни справлялись последние четыре года со взаимным влечением, раз и навсегда решив остаться просто друзьями.

Чтобы не думать друг о друге постоянно, нужно было принимать одну таблетку в день. Для того чтобы не начать заниматься сексом при встрече, ещё одна каждые четыре часа в обществе друг друга. Таблетки справлялись отлично. И самообладание помогало. Когда они завели любовников, жизнь стала почти идеальной. Отец Питера сразу же возобновил финансирование и прежнее общение с сыном. Барни отбил Джима у его супруга — офисного планктона. Очень тактично и умело сплавил старших детей омеги в элитную школу-пансионат.

Питер спустился на лифте в подземную парковку и сел в свой желтый «шевроле».

— Совсем не вежливо ездить на машине лучше, чем у твоего начальника, — именно так частенько говорил Мистер Брук, босс Питера, засматриваясь на его авто.

— А ещё не прилично иметь омегу красивее, но я такой бунтарь, — небрежно усмехался Питер, пропуская придирки Брука мимо ушей.

Всего за милю от поля Барни перезвонил. Питер надел гарнитуру на ухо и, растянувшись в улыбке, нажал кнопку приёма вызова. Как же он любил голос Барни.

— Вы что там, затеяли игру, кто первый доебётся до меня и получит приз в виде пиздюлей? Сорок восемь звонков, это же не шутки уже! — возмущённо зарычал Барни. Создавалось чувство, будто он быстро куда-то шёл и слегка запыхался. Стареешь, родной, неумолимо.

— Я, вообще-то, хотел за тобой заехать, но раз ты мне грубишь, то пошёл нахуй! Добирайся до роддома сам, — усмехнулся Питер, сворачивая на подъездную дорогу к базе, куда после прыжков возвращались инструкторы и выжившие довески.

— В роддом? Я же не разрешал ему рожать на этой неделе! — чуть взволнованно возмутился Барни.

Это был первый ребёнок Ройса, и некоторая нервозность сопровождала его последние семь месяцев. Будто бы он сам был беременным, а не Джим, который, кстати, вёл себя как ни в чём не бывало — его ребёнок в животе совершенно не стеснял. И, разумеется, он не разрешал Джиму рожать на этой неделе. Он вообще в последнее время не был уверен, хочет ли детей, и просил омегу не торопиться и дать ему время подумать. Эта непосредственность не позволяла даже злиться на него, так что Джим каждый раз самоотверженно обещал подождать. И вот сегодня его терпение лопнуло.

— Похоже, что твой пацан, как и ты, срать хотел на правила и запреты. Я у ворот, пошевеливай задницей, — Питер уже видел, как Барни ускоренным шагом движется к его автомобилю, нажав отбой на мобильном и запихивая его в задний карман. Мало он телефонов потерял, нужно ещё парочку посеять, чтобы научиться не совать их туда.

— Гони! — приказал Барни, плюхнувшись задницей на пассажирское сидение. Он хлопнул дверцей сильнее, чем могло понравится Питеру. Он ненавидел небрежное отношение к своему автомобилю.

— Ещё указания будут? — Питер насмешливо вскинул бровь и, улыбаясь, посмотрел на Барни.

Желание поцеловать его было почти непреодолимым. Почти. Питер до скрежета сжал зубы и отвернулся, вцепившись в руль. Они едут к Джиму, ему совсем не понравится, если он почувствует, что они трахались в машине, пока он рожал. Нужно было выпить три таблетки. Интересно, Барни так же тяжело в такие моменты, как и Питеру, или нет?

Ройсу было не лучше. Находиться в замкнутом помещении рядом с истинным, так давно не имея возможности прикоснуться к нему, поцеловать — было невыносимо. Да, они вместе решили расстаться и жить каждый своей жизнью. Но нужно было разъехаться на разные концы земли, никогда не общаться больше и не видеться. Вот тогда… было бы ещё хуже. Сейчас они по крайней мере оставались в жизни друг друга и поддерживали. Барни был уверен, что однажды они сорвутся и это повлечет за собой проблемы. Но не сегодня! Не в день рождения его первенца!

За большим стеклом находилась комната, переполненная младенцами. Барни приник к стеклу носом, словно ребёнок к витрине со сладостями. Здоровый волосатый ребёнок с грубыми, альфьими чертами лица голодным взглядом рассматривал милых розовых малышей, укутанных в одеяльца, и пытался угадать, какой же из них его.

— Думаю, вон тот, с огромным носом, — предположил Питер, тыкая пальцем в карапуза, точно такого же, как и все остальные, только с чуть длинным носиком.

— Нет! Наверное, вон тот! Самый большой! — Барни кивнул на крепыша, явно альфу. Они с Джимом не узнавали пол ребёнка, и теперь для них обоих это должно было стать сюрпризом.

— Скорее всего вот этот. Ну или я просто умыкнул чужого ребёнка, — усмехнулся у них за спинами протяжный, томный голос Кайла.

Он чуть улыбался, как всегда изображая благовоспитанного парня, который в любой ситуации держит лицо. На руках у него посапывал малыш, закутанный в белую пелёнку. Питер был уверен, что если бы его положили к остальным и перемешали, он ни за что не отличил бы этого от остальных. Но вот Барни, радостно взрыкнув, отнял мальчика у младшего брата и довольно втянул носом его запах, запоминая, наслаждаясь.

Омега спокойно приблизился к Питеру и позволил поцеловать себя в щёку, мимолётно прикусив нижнюю губу.

— Где Джим? — Барни сердито окинул их взглядом, но сразу же успокоился, решив, что его семья — это Джим и малыш. А Питер, как бы дорог и любим не был, волен делать что угодно. Даже ебать Кайла, если ему хочется.

— Палата триста одиннадцатая, — небрежно ответил Кайл и потянулся за настоящим поцелуем к Питеру.

Тот с готовностью прикоснулся к его губам, таким нежным и желанным. Кайл будил в нём звериные инстинкты — его хотелось трахать до потери пульса, каждый раз с узлом, чтобы омега скорее забеременел и потом рожал каждый год, ходил бы постоянно пузатым и не таким пошлым и соблазнительным, как обычно. Он обманывал самого себя, убеждая, что именно Кайл нужен ему, а вовсе не Барни. Даже к психотерапевту ходил. И их сеансы помогали, как и подавители. День за днём желание и влечение к Барни сходило, но было все ещё достаточно сильным, чтобы Питер мог справиться с ним без посторонней помощи.

— У них бета, — шепнул Кайл, когда оторвался от Питера.

— Значит, Джим не последний раз рожает, — усмехнулся Питер.

Он положил подбородок на макушку Кайла и втянул его приятный мягкий запах, отдалённо напоминающий Барни. Он достал из кармана ключ от своей квартиры и протянул ему на открытой ладони.

— Официально предлагаешь жить вместе? — ехидно спроси Кайл, мгновенно выхватив ключ и быстро убрав его в карман. Не прошло и года, как альфа собрался, так долго раздумывать -и до импотенции дотянуть можно!

— Нет, хочу, чтобы ты у меня прибрался, — подшутил Питер, целуя его в волосы и чуть прикрыв глаза. — Давай здесь монетку бросим, чтобы вернуться?

— Может, просто потрахаемся? А то я не сторонник народных примет.

— Может, поженимся? — в свою очередь предложил Питер, где-то в душе перешагнув через себя. Через свои чувства к Барни и крошечную, полудохлую надежду, что они ещё могут когда-нибудь быть вместе. Альфы решили расстаться, потому что ни один не готов был подстраиваться и ломаться. Каждый хотел жить как прежде, и два сильных сложных характера не уживались рядом, когда возникали спорные вопросы и ни один не желал уступать. Именно для того, чтобы не разругаться окончательно, Питер и Барни расстались. Барни быстренько завёл семью, и нутро подсказывало Питеру, что теперь его очередь.

— Может, и поженимся, — уклончиво ответил Кайл, как всегда оставив за собой право немного поломаться, прежде чем согласиться.