Пирог из костей (СИ) (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



========== 00. Пролог ==========

Самое интересное всегда начинается неожиданно. Так, словно ничего не происходит вовсе. В простой день, такой же, как и все предыдущие, в обычной семье, где каждый полностью уверен в собственной заурядности. Например, в солнечном и гостеприимном штате вроде Флориды. Наивные и счастливые люди совершают привычные действия, завтракают, умываются, болтают ни о чём и ещё не подозревают, что скоро их жизнь кардинально изменится.

Именно так всё и начиналось в семье Беннеттов одним солнечным июльским утром. Ларри — стройный омега с горделивым, аристократическим лицом - неторопливо готовил завтрак для своих детей. Его тёмно-каштановые волосы были заправлены под тонкий ободок, а задумчивые кофейные глаза - ещё сонно полуприкрыты. В уютной кухне со стенами выкрашенными салатно-зелёной краской царила атмосфера спокойствия и любви, пахло поджаренным хлебом и клубничным джемом. Ларри беззаботно напевал лирическую песню и раскладывал завтрак по тарелкам. Его мысли были далеко, с его альфой, который уехал в Атланту и должен был вернуться сегодня вечером. Он думал о том, что они могли бы оставить детей их соседу - добродушному старичку-бете мистеру Рольнику - и поехать вдвоём на пару дней к океану, провести там выходные и понежиться на солнце, окутанные любовью и запахом скорой течки Ларри. Фредерик Рольник никогда не был женат и жил один в доме напротив. Он с радостью помогал соседям с их детьми, и Ларри уже не раз полагался на него.

То, как чета Беннеттов жили и любили, видели все. Соседи, друзья, родня, каждый мог бы сказать, что вот она — семейная идиллия. Сильный авторитетный альфа, с которым как за каменной стеной, и мягкий заботливый омега, словно тающий в любящих руках. От такого красивого яркого чувства рождались прекрасные дети, улыбчивые и светлые, на зависть всем.

Мистер Натан Беннетт - супруг Ларри - занимался военной прокуратурой и работал с привычным для большинства семейных альф графиком — с девяти до пяти. В Атланту он поехал на финальное заседание суда. Но Ларри никогда не интересовался делами Натана и понятия не имел о деле, которому супруг посвятил последние четыре месяца.

Ларри привычным движением прокрутил на пальце обручальное кольцо и прикрыл глаза, наслаждаясь гладкостью и прохладой драгоценного метала. У него за спиной неожиданно раздался громкий хлопок, который вывел омегу из приятного блаженства. Он обернулся на звук и увидел Оскара. Крошечный сиамский котёнок, испуганно растопырив огромные уши, принюхивался к опрокинутой на кафельный пол рамке для фото. Омега немного нахмурил ровные выщипанные брови и присел на корточки возле Оскара. Он мимолётно погладил кота по голове и поднял рамку, развернул фотографией к себе и рвано вздохнул от неожиданности.

На изображении был он и Натан в день их свадьбы. Это был один из самых любимых снимков Ларри. Супруги улыбались на нём, и каждый наблюдатель знал — они счастливы. Стекло разбилось, и крупный осколок невероятным образом пронзил довольному Натану лоб ровно посередине.

Первым желанием Ларри было немедленно избавиться от снимка. У него отчего-то неожиданно засосало под ложечкой, и он поморщился, словно от зубной боли. Быстро совладав с собой, омега встал и положил фото на стол. Он отогнал Оскара и принялся собирать с пола осколки, неприятная тревога стала заполнять его мысли. Кот не унимался, он запрыгнул на стол и опять начал обнюхивать фото, кружась возле него и прижимая уши.

— Да что такое, Оскар! Уходи со стола, — строго возмутился Ларри и махнул на него полотенцем.

Оскар протяжно мяукнул и поторопился убраться с кухни. Он, как животное, чувствовал гораздо больше, чем Ларри, и быстро уловил сменившееся настроение и атмосферу в комнате. Стёкла с хрупким звоном посыпались в мусорное ведро, и Ларри, прикусив губу, вытянул изо лба Натана последний осколок. Омега не знал, почему его так впечатлило совершенно обыденное событие.

«В кухне было открыто окно, рамка стояла на полке, её сдуло порывом ветра, вот и всё», — мысленно успокаивал себя он, стараясь мгновенно найти произошедшему рациональное объяснение.

— Доброе утро, ати*, — послышался сонный голос из дверного проёма.

Это Шеридан - старший сын-омега Натана и Ларри - потирая заспанные глаза, возник на кухне. Он прошёлся босыми ногами к холодильнику, облизывая пересохшие губы.

— Ты рано встал, милый, — мягко произнёс Ларри. Он приблизился к Шер и, поддавшись накатившей на него нежности, чмокнул в щёку.

Вообще-то он знал, что целовать подростков, даже собственных детей, не слишком разумно, если не стремишься превратиться в их врага. Но Шер был другим. Он всегда любил ласку и внимание. Вот и теперь парень довольно улыбнулся. У него на щеках появились милые ямочки, и серые глаза засветились от мелькнувшего в них солнца.

— У тебя что-то упало? — Шер достал из холодильника бутылку минералки и крутанул крышку, вызвав шипение.

Прозрачное стекло быстро запотевало, и по нему ползли влажные капельки. Ларри хотел было рассказать о упавшей фотографии, но успел только набрать воздуха в грудь, прежде чем раздался настойчивый стук.

В сердце Ларри что-то гулко ухнуло и упало вниз. Он панически испугался открывать дверь ранним посетителям. Пальцы на руках стали неметь, и перед глазами пронеслось разодранное изображение Натана с осколком стекла во лбу. Ларри громко сглотнул и почувствовал, как ноющая боль в сердце нарастает с каждым его шагом к прихожей. Он успокаивал себя, убеждал, что там молочник или почтальон, но сам не верил в это. Рука дрогнула, когда коснулась прохладной медной ручки, и влажная ладонь провернулась на месте, не сумев открыть дверь с первого раза.

Ларри провёл раскрытой ладонью по домашним брюкам, стерев пот, и нерешительно приоткрыл дверь. Он нехотя выглянул в узкую щель, звонко охнул и вскинул руку к в миг побледневшему лицу, закрыв ей открытый в беззвучном крике рот.

На пороге стояли четверо альф, одетых в военную форму с траурными эполетами. Их напряжённые лица выражали скорбь и сухую жалость. Один держал в руках аккуратно свёрнутую парадную форму полковника Натана Беннетта с прикреплённым к воротнику Орденом Почёта - тем самым, который чаще всего выдавали посмертно.

Это была страшная сцена в воображении любого омеги, который был замужем за военным. Момент, когда сослуживцы супруга приносили его форму и Орден, сообщая ему о переходе в статус военного вдовца. Только в кошмарах неизменно была вьюжная зимняя ночь, и к прочему холоду и страху добавлялось ещё и это. Никто не ждал подобного тёплым утром, под весёлое щебетание птиц и запах свежего хлеба.

Ноги Ларри подкосились, и он глухо упал на колени. Дверь резко распахнулась и стукнулась о стену. Отчаяние, ужас и боль наполняли Ларри, он не дышал, не шевелился, только по белым щекам текли горячие горькие слёзы. Омега сразу, легко и без сомнений поверил в происходящее, и в голове стал меркнуть свет, появился тяжёлый противный звук, от которого хотелось спрятаться, закрыть уши, но он только нарастал с каждой секундой сильнее.

В прихожую вошёл Шер, он мимолётно пробежался обескураженным взглядом по своему анатэ* - скорчившемуся на полу в позе эмбриона, закрывшему руками уши, неподвижному. И четверым альфам в форме. Его лицо стало фарфорово-бледным, и припухлые ото сна губы беззащитно глотали воздух.

С громким лязгающим звуком у его ног разбилась выскользнувшая из слабой руки бутылка, и босые ступни обрызгало ледяной водой.

Звук бьющегося стекла привлёк внимание мистера Рольника, и он обеспокоенно выглянул в окно кухни. Заметив нежданных молчаливых гостей в доме Беннеттов, пожилой бета потянулся за своей старой деревянной тростью с вытершимся на рукоятке лаком. Каждое его движение сопровождалось кряхтением и скрипом, который мог слышать только хозяин древних костей. Он, как бета — представитель самого умного и быстро соображающего пола - принял решение поскорее пойти к ним.

Скоро к осиротевшему, накрытому куполом боли дому стеклось множество соседей, готовых поддержать Ларри и его детей в сложную минуту.

________________________________________________________________________

Анатэ* - родитель омега

Атэ/ати* - производные от анатэ.

========== 01. Дверь в подвал ==========

Ларри был нежным и любящим аксессуаром Натана. Он строил множество иллюзий и грандиозных планов. На выходные, праздники, лето, время, когда дети обзаведутся собственными семьями и разъедутся, предоставив Натана и Ларри только им двоим. И всё в один миг разрушилось, подобно карточному домику, грёзы и мечтания обратились в пыль, а то, что приносило радость, превратилось в обузу. После смерти супруга от прежнего Ларри Беннетта осталась лишь тень. Её видели окружающие и принимали за Ларри, немного разбитого, с погасшим взглядом, но всё того же: анатэ прекрасных солнечных детей и весёлого отзывчивого человека. На самом деле в голове Ларри поселились странные мысли, они часто путались и перебивали друг друга. У него быстро и непредсказуемо менялось настроение и поведение. Страхи и предрассудки приняли почти физическое воплощение, омегу словно подменили.

Управляться одному с четырьмя детьми очень сложно, тем более что трое из них — подростки-тройняшки: старший — омега Шеридан, его брат-бета Тейт и альфа — Уолтер. Младший сын — Кенни — был полугодовалым младенцем, когда погиб Натан, а теперь, три года спустя, по-прежнему не умел говорить и пользовался языком жестов для общения, чем доставлял массу хлопот. Слова врачей о том, что Кенни не говорит не из-за психических или физических отклонений, а потому, что не хочет, сильно злили Ларри, он был вечно недоволен младшим сыном. Тройняшки, в свою очередь, имели наглость расти и формировать собственное мнение, которое частенько разнилось с суждениями их авторитетного анатэ, и это сильно нервировало его. Ларри стал жесток и чрезмерно строг со своими детьми. Особенно с Шер, которого, лишь по ему одному понятным причинам, Ларри винил во всех бедах и проблемах. Уолт не переносил грубости анатэ и старался общаться с ним как можно меньше. Даже теперь он должен был приехать в Мэйсонвиль своим ходом. Только Тейт спокойно реагировал на всё, более или менее сохраняя рассудок и выдержку. Он единственный считал, что анатэ нужна помощь и поддержка, всячески сглаживал острые углы и подстраивался под стремительно меняющееся настроение Ларри.

В конце лета Ларри решил, что нужно поехать в старый особняк Беннеттов в Джорджии. Дом находился в небольшой деревеньке и пустовал с тех пор, как год назад отец Натана скончался. Теперь он стал отличным подспорьем для истощившихся финансов Ларри, он планировал продать дом и, возможно, провернуть ещё одно дело, которое давно задумал и только ждал удобного момента.

Тейт Беннетт совершенно не выспался. Он молча завтракал залитыми молоком мюслями на унылой холодной кухне с салатово-зелёными стенами. С тех пор как отца не стало, их дом тоже словно умер. В люстре уже три месяца, как перегорела одна из лампочек, в ванной на втором этаже тёк кран, а несколько ступенек на лестнице, ведущей на второй этаж, сильно скрипели и шатались. Раньше всем этим занимался отец, а теперь стало некому.

Тейт не вмешивался, пока Ларри кричал на Шер. Он уныло жевал хлопья с сушёными ягодами и думал, что если бы здесь был вспыльчивый и агрессивный Уолт, то он стал бы защищать брата-омегу и в привычной несдержанной манере огрызаться с анатэ. От этого Ларри сердился только сильнее. Тейт терялся, стоит ли вступаться за брата или лучше не нагнетать обстановку и пожалеть Шер уже после? Всё-таки он понимал — они с братьями ещё несовершеннолетние и должны подчиняться Ларри, хотят того или нет. Даже если его требования иногда нелепы, а наказания жестоки.

Но Уолт и Шер думали иначе. Брат-альфа практически не пересекался с анатэ, а Шер вел себя настолько капризно, что у Ларри кончалось терпение, он начинал нервничать и перегибать палку. Эти двое даже самые невинные темы могли превратить в ссору. На этот раз Шер упрашивал взять с собой в Джорджию их кота Оскара, который сейчас таскался невесть где, а ждать, пока он вернётся, не было времени.

Скандал прервал стук в дверь, и Тейт поторопился открыть. При посторонних Ларри никогда не вёл себя так агрессивно с детьми, превращаясь в мягкого и любящего родителя. Возможно, и сегодня гость спасет Шер он наказания.

— Я увидел, что вы собираетесь, решил занести вам Оскара, — дружелюбно улыбнулся всеми своими морщинами мистер Рольник.

Старик никогда не скрывал привязанности к Ларри и детям. Порой казалось, что он предугадывает настроение в семье Беннеттов и незаметно помогает обходить острые моменты. Он протянул Тейту кошака-омегу и приветливо помахал Ларри, который выглянул из кухни. Кот был самым самостоятельным членом семьи и делал, что хотел. Обычно днём он уходил во двор к старому бете — играть с его терьером и выпрашивать кошачьи вкусности. На руках у Тейта он затих и стал примуркивать.

— Спасибо, — Тейт благодарно просиял. Его глаза радостно сверкнули, и это вызвало улыбку у Рольника.

Тейт был рад, что спор анатэ и Шер решился так быстро и просто. Теперь они могли ехать и при этом не обязательно оставлять кота, раз он здесь у них. Ларри бросил недовольный взгляд на Оскара и сердито шикнул. Он резкими, немного нервными движениями выключил в доме электричество и жестом указал на дверь, чтобы дети отправлялись к машине. Тарелку с недоеденными мюслями он небрежно отправил в раковину, явно не собираясь заниматься сейчас мытьем посуды.

— Не хочу ехать в Мэйсонвиль. Почему нам нельзя остаться дома? — капризно, но тихо проговорил Шер на ухо Тейту.

Он коротко посматривал на Ларри, боясь, что тот услышит его слова. По мнению Тейта, брат играл с огнём, и лучшим для него было поскорее заткнуться. Они с Тейтом так походили друг на друга, что даже анатэ редко мог отличить их, что сильно забавляло ребят. Они напоминали кукол с точёными лицами и медово-русыми волосами, ясноглазые и улыбчивые.

— Не скули. Мы там останемся только на пару недель. Потом начнётся учёба, и мы втроём быстренько оттуда свалим. Нужно навести порядок перед продажей, — бодро ответил Тейт, стараясь пресечь попытку Шер ныть на протяжении всей неблизкой дороги.

Он отправил свой рюкзак в багажник тёмно-зелёного «форда» и проверил, чтобы Кенни как следует пристегнулся в своём кресле. Младший брат спокойно листал какую-то детскую книгу с красочными картинками. Оскар улёгся на заднем сидении, растянувшись, и сразу же засопел.

«Спасибо», — взмахнул рукой мальчик, коснувшись сначала лба, а затем подбородка.

— Спасибо, — улыбнувшись, произнёс Тейт по слогам, провоцируя Кенни самого сказать. Но младший брат только улыбнулся в ответ и кивнул.

— У меня плохое предчувствие. Не хочу ехать, — недовольно буркнул Шер.

Он не видел, что Ларри, уже заперев дверь, подошёл к машине и собирался сесть за руль. Он резко надвинулся на Шер, больно схватил его за подбородок узловатыми пальцами и приблизил к себе. Измождённое болезненно-серое лицо выражало ожесточение и ярость.

— Вздумаешь мне перечить снова — я тебя выпорю! — угрожающе и тихо пообещал он, впившись враждебным взглядом в светлые испуганные глаза Шер. — В машину! И чтобы я больше тебя не слышал!

Ларри отпустил сына и хмуро следил за тем, чтобы он выполнил приказ. Шер едва сдержал подступившие слёзы обиды, подбородок ныл и немного подрагивал. Он потёр его ладонью и поторопился сесть в машину, пока у анатэ не возникло желания исполнить свою угрозу немедленно. Шер бросил на него опасливый взгляд и тихо прикрыл дверцу.

Дорога до Мэйсонвиля предстояла довольно долгая, пейзаж за окном стремительно менялся. Вместо города появился лес, иногда мелькали заправки и придорожные кафешки. Шер и Кенни уснули, а Тейт на переднем сидении читал антиутопический роман, закинув ноги на приборную панель. Он хотел бы перебраться на заднее сидение к Шер и поваляться там, обнявшись с ним. Но для таких нежностей в машине было чересчур жарко, и он довольствовался обществом Оскара, который свернулся у него на животе и помуркивал от лёгких поглаживаний.

Ларри наотрез отказался пустить Тейта за руль, хотя тот хорошо и аккуратно водил. У него была свежа память о том, как Уолтер разбил его машину, и он, привычно не различая сыновей, равнял их всех под одну гребёнку. С другой стороны, раз Ларри так хотел, то Тейту было только лучше. Книга была увлекательной, а сидеть за баранкой, да ещё и без музыки, которую, разумеется, ни в коем случае нельзя включать во время движения — полная скука. Оставалось неясным, зачем, по мнению Ларри, вообще нужна автомагнитола, раз не для того, чтобы слушать музыку в дороге. Глаза слипались, и Тейт сам не заметил, как уснул. В полудрёме он почувствовал, что Ларри остановился на заправке и машину заполнил неприятный запах бензина. Тейту снилось, будто анатэ запер их всех внутри и собирается полить из канистры горючей смесью и поджечь. Он даже приоткрыл один глаз и убедился, что Ларри вернулся на своё место, и они отправились дальше.

***

Шер вышел из припаркованного авто и поморщился от увиденного, ненадолго застыв. Его взгляду открылся зловещий старый дом с неухоженным заросшим садом, облезшей краской и посеревшим от влаги забором. Последний раз парень был здесь около десяти лет назад, и дом не выглядел так ужасно, как сейчас. Тогда он, вообще-то, был милым и вполне дружелюбным, потому что там жил дед, который теперь умер.

— Да вы шутите, — с недоверием прошептал он, припоминая массу просмотренных фильмов ужасов и воспроизводя жуткие картинки в памяти.

Он вспоминал, где в доме находится вход в подвал и есть ли здесь сарай или, не дай бог, колодец. Шер всерьёз рассуждал на тему, что в машине будет удобнее и спокойнее. А ещё лучше — снять комнату в мотеле. Он вспомнил, сколько у него осталось денег после последнего шоппинга, и с тоской подумал, что Тейт не займёт больше ни цента. Шер уже должен ему кругленькую сумму. Да и Ларри не разрешит ночевать в машине. Но тогда они будут спать в одной постели с Тейтом, потому что Шер уж точно не уснёт один здесь.

— Там навер-рняка живут пр-ризр-раки, — уверенно заявил Уолт, хлопнув Шер по плечу и растянув губы в насмешливой улыбке.

Он ждал их на пороге дома, и у него изо рта пахло табаком, от чего Ларри недовольно поморщился и отвернулся. Шер нервно скинул с себя его руку и шикнул, оскалив зубы. Брат-альфа вечно подтрунивал над ним и последнее время его шутки становились всё более жестокими и злыми. Потому отношения между ним и Шер стремительно портились, превращаясь из прежней дружбы в тихую вражду. А злобно-небрежная манера Уолта прорыкивать букву «р» сейчас нагоняла ещё больше страха.

— Не нужно надо мной смеяться, — тихо буркнул Шер.

— Фу, какой ты нежный. Тр-ребуется дому р-ремонт, а ты уставился, будто на тебя из окна смотр-рит полур-разложившийся дедуля, — засмеялся Уолт.

— Помоги мне с вещами! — крикнул Ларри Уолтеру, и он, к облегчению Шер, удалился, ругаясь себе под нос о том, что вечно его в этом обществе используют как носильщика и грубую физическую силу.

Медленно темнело, и Ларри хотел поскорее перетащить вещи, привезённые с собой в дом, и разобраться там с электричеством. Шер сильно сомневался, что проводка цела, но внутри, к его удивлению, оказалось не так ужасно, как он ожидал. Разве что накрытая белыми чехлами мебель пугала, и запах был странный. Всё в доме чётко и ярко пахло дедом. Его стойким, сильным альфим запахом, который Шер хорошо запомнил в детстве. То, что он не выветрился за столько лет, было удивительно. К этому добавлялась сырость и пыль, превращая дом в копилку кошмаров для аллергика.

Оскар бегал по дому и исследовал новое помещение, где любопытному коту всё было интересно. За ним носился и Кенни, который в силу своего возраста был полностью лишён страха, зловещая обстановка его не пугала.

— Шер, ты в порядке? — Тейт положил руку ему на плечо и заглянул в глаза. Он, как никто, понимал состояние брата и переживал за него.

— Да. Пойдёшь со мной вниз? Нужно посмотреть щиток и включить свет. А то совсем стемнеет, — попросил Шер, категорически не желая спускаться в подвал в одиночку.

— И ты тогда упадёшь в обмор-рок? Заметили, как здесь дедулей р-разит? Может, он по ночам вылазит из могилы и пр-риходит сюда? — зловещим тоном предположил Уолт.

— Прекрати, — фыркнул Тейт, закатив глаза.

Они все втроём отправились на кухню, где за узкой дверью, окрашенной в молочно-белый цвет с витиеватыми оранжевыми узорами по краям и вокруг медной ручки, находился вход в подвал. Тейт зажёг фонарик и посветил перед Уолтером, который вошёл первым. За ним Шер, и Тейт последний. Аккуратно ступая по лестнице, на ступеньках которой скрипел песок, Шер, стараясь, чтобы дыхание не сбилось, то и дело оглядывался на дверь. Он боялся, что она сейчас захлопнется, и единственным источником света останется фонарик Тейта. И тот тоже сразу же погаснет — всё, как по сценарию. Раньше Шер не боялся темноты, и ему не мерещились всякие ужасы по углам, но в последнее время всё казалось жутким, совершенно обыденные вещи могли вызвать истерический вскрик или даже слёзы. Его сердце выстукивало неровный ритм, и он прислушивался к каждому шороху, крепко сжимая ладонь Тейта.

— Щиток здесь, — сообщил Уолт. Он открыл металлическую крышку и защёлкал предохранителями.

В подвале резко вспыхнул свет, и все прищурились. В последнюю секунду Шер увидел очертания человека в самом углу. Он стоял неподвижно и был очень худым и бледным. Шер звучно втянул воздух и вскрикнул. Он попятился назад и наткнулся на что-то острое, отскочил и, споткнувшись, повалился на пол. Сердце замерло, резко выступил пот. Он старался ухватить побольше воздуха в грудь, чтобы закричать, но не мог. Словно онемел в одну секунду. Ему показалось, что человек внезапно кинулся к нему и навис сверху. Шер закрылся руками в ожидании чего-то ужасного и замер.

Ничего не происходило, и Шер приоткрыл один глаз. Тейт стоял рядом с ним, обеспокоенно заглядывая в лицо. А Уолт скалился во все зубы и махал ему из угла костлявой рукой скелета, который там стоял. Неохотно в памяти Шер всплывали воспоминания о том, что дед преподавал в университете медицину, а в детстве они прекрасно играли с этим скелетом и звали его почему-то «Джори».

— Этот стр-рашный монстр-р не иначе, как сожр-рёт тебя сегодня ночью! — засмеялся Уолт.

Он состроил страшное лицо и сделал вид, что скелет пытается его задушить. Тейт сердито фыркнул на него, но это не принесло результата. Альфа продолжал глумиться: упал на колени и вывалил язык, закатил глаза и издавал предсмертные стоны. Шер нахмурился и поднялся с пола. Он потёр ушибленное колено и обиженно смотрел на концерт, который устраивал брат.

— Придурок, — тихо буркнул он и резко отвернулся, чтобы уйти наверх.

С оглушающе громким звуком дверь захлопнулась. В одно мгновение они оказались заперты в подвале, и голову Шер заполнил звонкий лязг, перед глазами мелькнула тень. Он снова вскрикнул и ринулся наверх, его опередил Уолт, который с предупреждающим рыком задвинул его себе за спину и резко повернул медную ручку. Шер едва не поскользнулся на ступеньках и в последнюю секунду сжал пальцы на поручне. Руку пронзила боль, и он услышал щелчок двери.

В этот момент паника прекратилась. Дверь спокойно поддалась и с лёгким скрипом выпустила их из подвала. Напротив стоял Кенни и, улыбаясь, махал им рукой.

— Кенни! Не делай так! Ты меня напугал! — выдохнул Шер и присел рядом с братом на корточки.

Он чувствовал, как громко стучало сердце и дыхание частило, сбивалось. Мальчик смотрел на него без сожаления и, как показалось Шер, даже с лёгкой издёвкой. Брат вообще последнее время казался ему жутким и ненастоящим.

«Извини», — быстро мелькнул он рукой.

В этот момент его глаза были неестественно взрослыми и сознательными. Таких не должно было быть у трёхлетнего ребёнка. Шер встал и захлопнул дверь в подвал, повернул ключ. У него по спине прошёл неприятный холодок, он зажмурился и сглотнул слюну.

Никто, кроме Тейта, не понимал его. Ларри злился из-за нервозности и впечатлительности сына, постоянно требовал, чтобы он стал серьёзнее и перестал витать в облаках, срывал на нём зло. Уолт только и знал, что издеваться и ёрничать. И даже вон малявка туда же! Так и свихнуться можно. Шер понимал, что стал пугливым, как заяц, и боялся собственной тени, но ничего не мог поделать. Ему до внутренний дрожи и отчаянных слёз не хватало отца. Прошло три года, но он никак не мог смириться с тем, что Натана больше нет. С ним работал школьный психолог. Он и поставил диагноз — посттравматическое стрессовое расстройство — и выписал сильнодействующие антидепрессанты, которые Шер благополучно забывал принимать. Всё происходящее теперь — результат беспечности Шер. Если бы он выпил таблетки, такой тревожности бы не было.

— Шер, всё нормально, успокойся, — Тейт осторожно погладил его по спине.

Омега заметил, что со всей силы сжимал ключ, как будто боялся, что он начнёт поворачиваться, и Шеридан должен был удержать его на месте.

— У тебя вообще-то из р-руки кр-ровь фигачит, — небрежно бросил Уолт.

Шер поднял ладонь к глазам и только сейчас увидел глубокий рваный порез. Боли он не чувствовал и смотрел так, словно это не его рука вовсе. Он поморщился и направился к крану, чтобы смыть кровь. Голова кружилась, и звуки были какими-то смазанными, приглушёнными. Он открыл вентиль, и вместо воды оттуда раздался неприятный металлический скрежет. Только через полминуты, резко и громко сплюнув, кран выпустил струю ржаво-красной воды. Шер подставил руку, когда пошла прозрачная, и покосился на Кенни. Тот, словно загипнотизированный, стоял на одном месте и следил за ним непроницаемым, пристальным взглядом.

— Чего он на меня так смотрит? — нервно спросил Шер у Тейта.

Этот взгляд заставлял ёжиться. Голова сильно кружилась и комната стала вертеться перед глазами. Ответ брата смазался и доносился, словно из трубы, Шер не разобрал ни слова. Он почувствовал, как к горлу подступает неприятный ком и резко склонился над раковиной. В общем калейдоскопе прыгающих картинок неподвижной оставалась лишь болезненно-жёлтая с кровавыми разводами дверь в подвал.

***

Уолт скептически наблюдал за тем, как Шер, переодевшись в пижаму, устроился в кровати Тейта. Тот, конечно, и рад такому вниманию к своей персоне и с готовностью принялся перебирать волосы брата.

— Ещё косичку себе общую заплетите и р-радуйтесь, как два имбецила, — наблюдая за такими нежностями, гоготнул Уолт, закатив глаза. Братья были так похожи, особенно в одинаковых пижамах, что он отличал их только по взгляду. У Шер он был вечно напугано-обиженным, а у Тейта — серьёзным.

Весь вечер после посещения подвала Шер боялся оставаться один и нервно озирался. Самым удивительным для Уолта стало то, что Шер, как полный придурок, шугался Кенни. Ну что, по его мнению, ужасного мог сотворить с ним трёхлетний? Полить своей молочной смесью? Подумаешь, захлопнул дверь подвала. Может, это значит, что хотя бы у одного из братьев Уолта есть чувство юмора?

— Куда это ты собираешься? — строго спросил Тейт, наблюдая за тем, как Уолт натягивал джинсы и выбирал из сумки рубашку.

— Пр-рогуляться. Вы же не думаете, что я стану участвовать в вашей пижамной вечер-ринке?

Он надел поверх чёрной футболки клетчатую рубашку. Он, как и братья, не горел желанием ехать в Мэйсонвиль и утешал себя тем, что если они быстро приведут дом в порядок и сплавят его кому-то, то больше ноги его здесь не будет. Ради этой великой цели он даже облез всю кладовку в поисках постельного белья, одеял и подушек, которые провоняли сыростью, плесенью и старостью. Но хорошо хоть не дедушкой, иначе Шер точно отказался бы на них спать и выполнил бы свою угрозу ночевать в машине. А за ним бы потянулся Тейт, и тогда они бы вместе заставили Уолта охранять их от нечистой силы и диких животных. Уолт любил братьев, но чем старше становился, тем больше хотелось быть индивидуальностью, а не одним из трёх. В этом Тейт и Шер его не догоняли. Им нравилось проводить время вместе, а особенно Тейту, который стремился контролировать их всех.

За дверью в коридоре скрипнула половица, Шер резко вздрогнул и зажмурился.

— Ну какое же ты всё-таки ссыкло! — с досадой проговорил Уолт, окинув брата взглядом.

— Не веди себя так, — одёрнул его Тейт.

— А ты не указывай мне, как себя вести, — агрессивно зарычал Уолт. Ему осточертело, что брат постоянно им командует. Тем более Тейт. Он резко шагнул к двери и распахнул её. — Ну что? Призр-раки! Вампир-ры! Где вы? Выходите!

Шер закрыл глаза и уткнулся носом в подушку, его трясло мелкой дрожью, и он начал истерически всхлипывать. Уолт взрыкнул и покачал головой. Он вышел в тёмный коридор и захлопнул за собой дверь. К нему шмыгнул Оскар и засеменил рядом, как будто собирался отправиться в город вместе с ним.

— Ты-то хоть не боишься пр-риведений? — спросил Уолт.

Кот явно ничего не боялся. Он шествовал рядом, задрав хвост, спустился по лестнице вперёд и подождал Уолта внизу. Альфа тихо открыл дверь и выпустил его на улицу. Он постарался как можно тише щёлкнуть замком. Ещё не хватало завтра слушать от анатэ нотации на тему поздних ночных похождений. Как будто ему Тейта мало в этой роли.

Уолт с детства помнил эти места. В километре от дома находилось озеро, куда они ходили с дедом купаться и плавать на лодке. А за ним кладбище, где теперь он был похоронен вместе с ани* и дядей Кларком. Если прикинуть, то покойнику придётся преодолеть довольно-таки приличное расстояние и множество препятствий, чтобы добраться до их дома и напугать Шер. Почему-то брату в голову это не приходило.

С другой стороны был лес, ни капельки не жуткий. Дед рассказывал, что там водятся волки и оборотни. И в десять Уолт даже верил во всю эту чушь. Теперь же он на пару с котом Оскаром, который был в сотню раз храбрее его братца, шёл прямо через него к деревне, где по логике должен работать ночью хотя бы один бар. Если в этом полудохлом Мэйсонвиле был хоть кто-то младше ста пятидесяти лет. По закону Уолт ещё не мог употреблять алкоголь, но в подобных деревеньках редко следовали правилам.

Лес был наполнен звуками и шорохами. В какой-то момент Уолт даже услышал голоса, а спустя некоторое время увидел и их хозяев. Это были четверо подростков, младше Уолта и его братьев на пару лет. Если бы Шер не наложил в штаны до сих пор, то он должен бы был порадоваться тому, как эти ребята заорали от ужаса и бросились в рассыпную, когда из-за куста вышел Уолт. Ему даже не пришлось грозно рычать, чтобы немного позабавиться — парни были такими же трусами, как и Шер, и боялись любых шорохов.

— Ага, а завтр-ра по всему Мэйсенвилю пр-ролетит слух, что в лесу есть обор-ротни и эти четверо видели одного из них! — усмехнулся Уолт себе под нос.

Он даже заливисто засмеялся, рассуждая о том, носят ли оборотни клетчатые рубашки. Судя по тем сериалам, которые сейчас очень популярны — такие рубашки, как у него, носили только волки-неудачники. Скилловые ребята были затянуты в кожу. Оскар потерялся где-то по дороге. Зная этого кошака, Уолт решил — тот отправился охотиться за кем-нибудь и сам найдёт путь домой. Альфа нащупал что-то в кармане джинсов и внимательно осмотрелся по сторонам. Он вытащил небольшую оранжевую баночку с таблетками, она была наполовину пуста. Копнув землю носком кроссовка, он бросил её в образовавшуюся ямку и небрежно прикопал. Чёрная земля спрятала надпись на этикетке: «Шеридан Беннетт».

В городе ничего не изменилось и было точно таким же, как в памяти Уолта. Каждый магазинчик, домик, даже цвет ставней на окнах и цветы на лужайках те же. Мэйсонвиль застыл в одном времени и непонятно, кто мог хотеть здесь жить. Уолт нашёл небольшой бар, куда дед брал его с собой, когда ходил перекинуться в картишки. Он тоже умел играть и весьма неплохо. Может, если там и сейчас развлекаются так, то ему удастся весело провести время и немного подзаработать.

В баре было всего человек десять народу. Уолт быстро определил, что двое из них — беты, которые косят под альф, и один омега, он, очевидно, является счастливым супругом альфы-подкаблучника и не отпускает его от себя даже отдохнуть с друзьями. Вот таким, наверное, будет Шер с его постоянной паранойей. Местные с интересом осмотрели Уолта и перекинулись насмешливыми взглядами, втягивая его запах.

— Потерялся, малыш? — слегка пьяным голосом спросил один из альф.

Самый настоящий деревенский житель. С густой курчавой бородой и лохматой шевелюрой. Он был одет в джинсовый комбинезон и высокие сапоги. Уолт улыбнулся, подумав, что в Мэйсонвиле отстали от жизни и если бы этот здоровяк знал о том, что такие комбезы в городе носили модные беременные омежки, то ни за что не надел бы его на себя. Рядом с ним за игральным столом сидели ещё двое альф. Один — с короткими белёсыми волосами и плешивой щетиной, в джинсовой рубашке с закатанными рукавами, а другой — статный альфа с военной выправкой. Первое, что предположил Уолт: этот парень — представитель местной полиции.

— Гулял, р-решил зайти, у вас тут вр-роде весело, — Уолт улыбнулся шире и нагло уселся на свободный стул.

— А отец не налупит за такие прогулки? — пьяно усмехнулся плешивобородый.

— Ну вот и выясним, — оскалился Уолт.

Он достал из кармана пятидесятидолларовую купюру и хлопнул ею по столу, переводя взгляд с одного альфы на другого. Те пару секунд недоумённо моргали, а потом разулыбались, и полицейский стал раздавать новую партию, теперь и на Уолта тоже. Остальные присутствующие в баре напряжённо наблюдали за происходящим. Особенно омега не сводил с Уолта обеспокоенного взгляда.

________________________________________________________________________

Ани* — супруг-омега деда

========== 02. Любимые косточки ==========

В старом доме Шер не покидало чувство тревоги. Он долго не мог уснуть, кружась под одеялом, которое казалось влажным и тяжёлым, искал удобное положение, а когда, наконец, засыпал, то его сознание погружалось в мир мучительных кошмаров, те менялись и путались. Иногда сны Шер были настолько реалистичными, логичными и красочными, что он понимал их нереальность, только проснувшись.

Перед рассветом Шер снился быстрый, беспокойный сон. Одетый в пижаму, босиком, с растрёпанными волосами Шер пробирался куда-то через ночной лес. Ноги сильно утопали во влажную после дождя почву, и он то и дело спотыкался. У него на руках был Кенни, он задыхался от рыданий и больно хватался за грудь Шер. Во сне малыш умел говорить и повторял: «Горячо, горячо». Весь сон наполнял непереносимый, всепоглощающий ужас, он летел по пятам за Шер и звал его. Требовал немедленно вернуться в дом. От этого парень бежал только сильнее и крепче прижимал к груди брата. Он не успел добраться до места раньше, чем раздался звон будильника.

Шер резко сел в кровати. Задыхаясь, как после бега, он огляделся по сторонам. Из приоткрытого окна в комнату проникал прохладный утренний воздух, который пах дождём и хвоей. Шер увидел, как с серого неба всё ещё падала мелкая морось, и с сожалением отметил, что солнца сегодня ждать не приходится. Тейт спал рядом, уткнувшись лицом в подушку и свесив ногу с узкой кровати, на которой братья помещались вдвоём. Постель Уолта была даже не разобрана, похоже, он не вернулся с ночной прогулки. В ушах всё звенел детский голос: «Горячо, горячо». Выспавшимся Шер себя не чувствовал, тело ломило. Он с ненавистью глянул на неудобную кровать и громко хлопнул дверью ванной.

Здесь было ещё холоднее. Босые ноги замёрзли от кафеля, и по коже пробежались мурашки. Шер размял онемевшие пальцы на руках и открыл воду. К его удивлению, из крана сразу потекла прозрачная вода вместо коричнево-красной. Дожидаясь, пока она хоть немного нагреется, Шер поднял взгляд на своё отражение и нервно усмехнулся. Он был похож на панду. Вокруг уставших, ввалившихся глаз образовались синюшно-чёрные круги. Лицо из миловидного стало пугающим, худощаво-скуластым. С такой рожей только в фильмах сниматься, в роли пленника концлагеря, причём уже после смерти. Он быстро разделся, окинув взглядом тонкую фигуру. Отец называл его «тростинкой» и при каждой встрече поднимал на руки и кружил. Натан очень любил Шер, что бы там не мнил себе Ларри.

Вода неприятно пахла гнилью и ржавчиной, хотя выглядела вполне чистой. Шер тщательно втирал мыло в тело с помощью жёсткой щётки. Нежная кожа быстро краснела от таких усилий и слегка пощипывала. Шер чувствовал себя неуютно в этой коже. Ему казалось, будто под ней что-то ползает, перемещается. Он стал рассматривать себя в поисках причин дискомфорта, ожидая увидеть движущиеся бугорки, как в фильмах ужасов, но ничего необычного не видел. Хлопнула дверь и пластиковая шторка с маленькими розовыми дельфинчиками резко отъехала в сторону. Металлические кольца, на которых она висела, с неприятным скрежетом коребнулись о штангу.

Шер охнул от неожиданности и подпрыгнул на месте, перед его глазами промелькнули ужасные картины того, что могло ворваться к нему в ванную. Спина прижалась к холодному, покрытому множеством трещинок кафелю. Дыхание резко сбилось, грудь нервно вздымалась. Шер, распахнув глаза, смотрел в сердитое лицо Ларри, и он казался ничуть не лучше, чем все монстры, которых нарисовало воображение Шер, а может, и хуже. Потому что анатэ, в отличие от чудовищ, был реален.

Ларри окинул отшатнувшегося сына надменным взглядом и остановился на отметине, пересекающей бедро. Это он пару дней назад ударил Шер проводом от тостера и сейчас улыбнулся, поняв, что нога наверняка болит до сих пор. Он втянул запах Шер и понял — у того вот-вот начнётся течка. Значит, все ощущения от прикосновений к коже будут более чувствительными. Ларри решил непременно найти предлог, чтобы как следует выпороть этого раздражающего и наглого мальчишку. Расчётливый рациональный мозг быстро подкинул идею.

— Мы сюда не отдыхать приехали! — строго произнёс он. — Пошевеливайся, тебе сегодня задание прибраться на кухне и в подвале.

Сказав это, Ларри насладился тем, как Шер глотнул воздух и задрожала его челюсть. Руки нервно сцепились, заслоняя пах, и он теснее вжался в стену. Ларри подождал пару секунд, сместив голову на бок и приподняв брови, ожидая возражений, но их не последовало. И он, усмехнувшись, покинул комнату.

Шер слабо опустился на колени в ванной и обнял себя за плечи. Он не мог понять, что случилось с атэ, почему тот его возненавидел? Зачем так обращается? Когда отец был жив, Ларри души не чаял в нём, баловал, обнимал, они проводили вместе много времени и отлично ладили. После похорон отношения стали медленно, почти неуловимо портиться, и в один день разрушились окончательно. Шер не помнил толком, что именно так разозлило анатэ, почему он кричал на него, словно обезумевший, и остервенело бил брючным ремнём, не разбирая, куда попадает.

Шер сотрясался от беззвучных рыданий и прокусил губу до крови, ему на спину мерно падали тёплые капли из душа. Весь его мир встал с ног на голову, самый близкий человек смотрел с отвращением и не стеснялся показать свою нелюбовь.

— Шер, ну что ты? Шер, вставай, — Тейт появился в ванной и мягко погладил брата по спине, на которой сильно выделялись позвонки.

Он выключил воду и обернул его полотенцем, которое тоже воняло сыростью и неприятно кололо кожу.

— Где твои таблетки? Ты уже выпил их утром? — заботливо спросил Тейт, стирая с лица Шер холодную воду вперемешку со слезами.

— Что опять за др-рама? — грубовато бросил Уолт, как всегда прорыкивая букву «р».

Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и скептически осматривал братьев. Вид у него был сонным, и широкий зевок с демонстрацией всех зубов подтверждал — у Уолтера была бессонная ночка. Из его кармана торчали несколько свёрнутых пополам десятидолларовых купюр, которые не поместились внутри. Тейт зацепился за них взглядом и вскинул на альфу прищуренные глаза.

— Не говори мне, что ты опять играл! — возмущённо фыркнул он.

Шер не слушал, он старался побыстрее высушить тело и волосы, иначе анатэ взбесится от долгого ожидания. Братья вели себя привычно, они пререкались всякий раз, когда встречались. Уолт хотел творить непотребства, а Тейт пытался ему это запретить.

— Игр-рал и что? Ты же сам потом будешь клянчить, и Шер-р — на его шмотки, — огрызнулся Уолт, нахмурив брови. — Лучше скажи, что Шер-р натвор-рил? Почему анатэ им так недоволен?

— Я натворил? Он ко мне придирается! — возмутился Шер.

Он приблизился к Уолту почти вплотную и сильно ткнул в грудь. Так, что заболел палец. Он уже оделся и поправлял волосы, негодующе глядя на брата. Альфа поморщился и откинул его руку.

— Он пр-ридир-рается только к тебе! Заметил? Не может быть, чтобы не было пр-ричины. Что ты сделал, о чём мы с Тейтом не знаем? А? Может, следует пр-ризнаться? — нахально зарычал Уолт в лицо Шер.

— Что ты несёшь, идиот? — Тейт сдвинул омегу в сторону, заняв его место перед альфой, и агрессивно фыркнул.

Шер едва не заплакал снова. Теперь и Уолт считал его виноватым. Почему никто не мог объяснить, в чём он так провинился, чтобы Ларри к нему переменился. Ведь он его анатэ! Он должен любить Шер, несмотря ни на что! Дёрнув скрипучую дверь, Шер выскочил из комнаты и побежал по пыльной лестнице на первый этаж. Он не сразу заметил, что внизу стоял Кенни. Неподвижно, как застывшая статуя, и смотрел исподлобья прямо на Шер. Нога соскользнула со ступеньки, и Шер, не удержав равновесие, кубарем покатился вниз. Он прикрыл руками голову в инстинктивной попытке защититься, но каждую ступеньку почувствовал буквально ребрами.

«Тебе больно?» — жестами спросил его Кенни, нависнув над распластавшимся на полу Шер.

Он не выглядел напуганным или сопереживающим, скорее уж заинтересованным. Шер, поморщившись, сел и быстро ощупал себя, убеждаясь, что ничего не сломано. На первом этаже было темно, и пыль буквально висела в воздухе. Он вспомнил, что должен будет сегодня убираться в подвале, и к горлу подступил ком.

— Нет, я в порядке, — ответил он Кенни, хотя всё тело болело и надсадно ныло.

Младший брат следовал за ним по пятам маленькой и безмолвной тенью с безразличным, неестественным для ребёнка взглядом. Шер опасливо обернулся на него, но постарался не дать волю страху, как случилось вчера. Это всего лишь Кенни — его брат. В нём ничего страшного! Но самовнушения не действовали. Шер вдруг с ужасом осознал, что слышит только свои шаги по полу, но не его. Холодный страх прокатился по позвоночнику, и Шер, прибавив скорости, влетел в кухню.

Ларри окинул его недовольным взглядом. Он очень гармонично сочетался с этой кухней. Его цвет лица соответствовал пыльным деревянным шкафчикам с облупившимся лаком, а резкие движения напоминали какие-то конвульсии. Длинная тонкая шея просвечивалась голубоватыми венами.

— Не прошло и года, — колко заметил Ларри. Его тон не предвещал ничего хорошего, и было неясно, что страшнее — он или Кенни с неслышными шагами.

Мерной ложкой Ларри зачерпнул из банки муку, которая казалась серой, и отправил в большую алюминиевую тарелку для теста. Шер уколола обида оттого, что анатэ даже не побеспокоился о сыне, лихо навернувшемся с лестницы. Ведь не услышать грохота он не мог, значит, ему было попросту наплевать. А братья, наверное, уже ругались вовсю и тоже пропустили падение Шер мимо ушей. Что, если бы он свернул себе шею? И валялся бы сейчас там в прихожей. Он боязливо покосился на Кенни, стоящего позади него. Он не стал бы звать на помощь, разве что выковырял Шер глаза и съел. Сильнее всего болело колено, наверняка оно было разодрано, но под джинсами этого было не видно.

— Я поставлю пирог и пойду в гараж, — Ларри вывалил тесто на противень и посыпал его сахарной пудрой. Он действовал быстро, руки немного тряслись, а на губах то появлялась, то исчезала полуусмешка.

Шер громко сглотнул и приблизился к нему, стараясь не смотреть в сторону брата. Он надеялся, что Кенни увяжется с Ларри и перестанет ходить за ним. Шер решил, что он просто маленький и лёгкий, поэтому его шагов и не слышно. Но он чувствовал бы себя спокойнее, если придёт Тейт и побудет на кухне вместе с ним. И особенно в подвале. Он не был уверен, что наберётся храбрости пойти туда.

— Ати, я боюсь спускаться в подвал один, может…

— Что ты там мямлишь? Пирог будет готовиться час сорок. Когда приду, чтобы всё блестело! В том числе и в подвале, — Ларри поставил противень, накрытый фольгой, в духовку и насмешливо посмотрел на сына.

Он прекрасно знал, что сын боится темноты, и это доставляло ему садистское удовольствие. Ларри представлял, как Шер будет трястись и шугаться от каждого шороха, и губы растягивались в зловещей усмешке. Он считал, что Шер заслужил всё и это и сам виноват в таком отношении.

— Я не хочу, — Шер уже давно собирался поговорить с анатэ, выяснить, что между ними происходит, и попытаться понять. Он искренне верил — всё ещё можно исправить и вернуть в прежнее русло.

Ларри резко приблизился к нему, не желая слушать, что скажет Шер, в нём вспыхнул гнев. Он размахнулся и впечатал ладонь в щёку сына. Удар оказался таким сильным, что голова мотнулась в сторону, а шея неприятно хрустнула.

— Смотри, что я нашёл в комнате у деда, — Ларри, улыбаясь, поднял в воздух широкий кожаный ремень с квадратной блестящей пряжкой и показал его Шер. Тот замер, прикусив губу.

— Ты не можешь вот так бить меня! Я ничего не сделал! — упрямо буркнул Шер, на всякий случай отступив пару шагов назад и едва не налетев на Кенни.

— И если через час сорок так и не сделаешь, получишь ремня, — пообещал Ларри, заранее предвкушая, как накажет Шер.

Он размахнулся и сильно ударил им по столешнице. Звонкий звук заполнил комнату, и Шер подпрыгнул на месте, внутри него всё сжалось. Он подумал, что было бы хорошо, если пришёл Уолтер, он защитил бы его от рассерженного анатэ. Или хотя бы помог с уборкой. Но им с братом нужно заниматься другими комнатами, так что помощи ждать неоткуда. Тем более Ларри ни за что не разрешил бы.

— Оставлю его здесь, чтобы стимулировал тебя пошевеливаться, — Ларри аккуратно разложил ремень на столе и притворно мягко погладил Шер по покрасневшей щеке.

Когда он вышел из кухни, Шер рвано вздохнул и покосился на стол. Он не строил себе иллюзий и понимал, что убрать кухню и подвал за такой короткий отрезок времени попросту невозможно.

— Ты поможешь мне или пойдёшь с анатэ? — Шер обернулся к Кенни и вздрогнул.

Тот стоял лицом к запертой двери в подвал и не шевелился. Шер выдохнул воздух и сделал к нему небольшой шажок. На улице усилился дождь, поднялся сильный ветер, ставни стучали, старая рама свистела. В детстве, когда Шер приезжал сюда и был ещё жив дед, этот звук казался не страшным, а наоборот, усыпляющим. Сейчас же всё напоминало кошмары и жуткие фильмы. И особенно Кенни.

— Кенни, иди с анатэ, — тихо сказал Шер, легонько коснувшись брата.

Он уже готовил себя морально к тому, что сейчас повеет могильным холодом или брат обернётся и что-то ужасное будет с его лицом, но ничего такого не произошло. Наоборот, Кенни отмер, он посмотрел на Шер и широко улыбнулся.

«Я хочу помочь тебе», — показал он жестами и отправился к ящику под раковиной, где хранились все моющие средства.

На этот раз Шер слышал его шаги и выдохнул облегчённо. Он понял, что просто перетрусил в прихожей и сам нагнал на себя страху.

Кенни, конечно не помогал. Он только ходил везде следом за Шер и много жестикулировал. К ним на кухне присоединился Оскар, который всегда любил мешаться под ногами и отвлекать от работы. Кот считал, что Кенни играет с ним, когда размахивает руками, и бегал кругами, скидывая на пол со стола все предметы. В какой-то момент в Шер появился оптимизм. Он понял — задача не настолько сложная. Кухня, хоть и пустовала целый год, но была вовсе не заброшенной, в шкафчиках пыль отсутствовала, а облетевший с дверец лак оказался стилизацией. Когда он закончил с кухней, старомодный таймер со стрелкой показывал ещё двадцать минут до тех пор, как вернётся анатэ. За это время разгрести в подвале не удастся, но если начать, то, может, Ларри не будет сильно злиться и увидит, что Шер не сидел без дела.

Он опять покосился на ремень и решительно направился к двери в подвал.

— Кенни, ты будешь спускаться вниз со мной? — Шер обернулся, но брата на кухне не увидел.

Он ошарашено огляделся. Мальчик только что был здесь, играл с Оскаром конфетным фантиком, привязанным к нитке. Теперь кот спокойно сидел на столе, рядом с мучной банкой и внимательно наблюдал за Шер. Так смотреть могут лишь коты — прямиком в душу. Шер поёжился решил заглянуть под стол. Но идея ему тут же разонравилась, и он мысленно успокоил себя, что Кенни вышел через дверь в прихожую, отправился к Тейту или Уолтеру. А может к анатэ, сказать, что с кухней покончено. Но уже ничто не могло заставить Шер заглянуть под клеёнчатую жёлтую скатерть. Он вернулся к узкой двери, мысленно повторяя, что за ней ничего нет, и открыл её.

Шер ошибся. На пороге стоял Кенни, прямо за дверью, в полной темноте и смотрел перед собой. Шер закричал и неловко попятился. Под его кожей что-то неприятно зашевелилось, волосы на затылке встали дыбом. Он споткнулся о ведёрко с моющими средствами и полетел спиной на пол. Пытаясь не упасть, он ухватился за скатерть и сдёрнул её со стола. Оскар спрыгнул, протестующе мяукнув, а банка с мукой с грохотом разбилась.

Шер попытался отползти от подвала и, только сфокусировав взгляд, понял, что дверь в него, как и прежде, заперта. По щекам потекли слёзы, он истерически всхлипывал и дрожал всем телом, притянул колени к груди. Тейт ведь спросил, выпил ли он таблетки, а Шер забыл. Уже второй день он не принимал их, и вот результат — сплошные глюки. Сам виноват. Теперь ещё эта мука рассыпана по всему полу. Анатэ появится с минуты на минуту и тогда уж точно возьмётся за ремень. Шер почувствовал мягкое проглаживание по плечу от чего вздрогнул и отшатнулся.

Кенни стоял рядом с ним с сосредоточенным и обеспокоенным лицом. Он прикусывал губу и глубоко, нервно дышал.

«Я покажу тебе что-то», — показал он знаками и, не дожидаясь ответа, кивнул на рассыпанную муку.

Шер смахнул с заплаканных глаз липкие слёзы и проследил за жестом Кенни. Он думал, брат просто хочет сказать, что нужно поскорее убрать с пола, как будто он и сам этого не знал. Шер уже с трудом разбирал, что реальность, а что галлюцинация.

В муке было ещё что-то. Шер прищурился и присмотрелся. На четвереньках, как испуганный Оскар, который подкрадывался с другой стороны, он подполз к разбитой банке и аккуратно просеял её пальцами. Кот яростно, громко зашипел и выгнул спину дугой. Яркие синие глаза Оскара были полны ужаса, а уши словно прилипли к голове. Он распушил хвост и замер, глядя в одну точку. Шер дрожащей рукой потянулся и ухватил пальцами маленькую почерневшую от чего-то косточку.

На его лице выступило выражение чудовищной догадки, он поднёс находку ближе к глазам, чтобы рассмотреть её. Не оставалось сомнений. Он держал человеческую кость. Кенни раскрыл перед ним ладонь. Соединил кость в руке Шер с фалангой среднего пальца на своей крошечной худой кисти. И они совпали по размеру. Шер начал задыхаться. Он, как безумный, рылся в муке, не замечая, что ранит пальцы о битое стекло, и собирал косточки Кенни. Их было много, все маленькие и обгоревшие, теперь Шер точно понял это. Поэтому и мука такая серая. Он поднял затуманенный от слёз взгляд на младшего брата. Он вспомнил, почему анатэ так ненавидит его.

«Горячо, горячо», — показал Кенни.

Таймер на духовке оглушительно запищал, и Шер почти подпрыгнул на своём месте. Он быстро рассовывал косточки по карманам. Ему казалось очень важным не потерять ни одну и все их забрать с собой. Оскар резко обернулся на звук шагов и умчался куда-то прочь.

«Беги», — мелькнул Кенни руками в воздухе. Он был будто полупрозрачным, не таким чётким, как настоящий, реальный ребёнок.

Шер вскочил на ноги и бросился на улицу через дверь кухни. На него сразу же брызнул холодный дождь. Ни секунды не задумываясь, он направился в лес. Его обуял страх, и единственная мысль о том, что нужно убраться подальше от дома, болью пульсировала в голове. Он, не оглядываясь, пробирался сквозь лес, не обращая внимания, как увязают босые ноги в мокрой земле, изо всех сил сжимая в кулаке одну из найденных в муке косточек.

========== 03. Туман над озером ==========

Тейт нашёл Шер на берегу озера, когда уже стало смеркаться и густое облако стремилось опуститься вниз и лечь на водную гладь. Брат-омега в промокшей насквозь одежде сидел, согнувшись в три погибели, на коленях и слегка покачивался вперёд-назад. Он бубнил себе под нос и раскладывал что-то на песке. Тейт понял — у брата сильный приступ, он сейчас не контролирует своих поступков, может выкинуть глупость, и пожалел, что они разминулись с Уолтом — тот всегда мог сдержать Шер, если начиналась паническая атака. Он медленно и тихо приблизился, заглядывая брату через плечо и стараясь разглядеть, что он делает на песке.

От увиденного Тейт замер и затаил дыхание. Шер сложил перед собой две детские руки из маленьких косточек. Бета несколько раз коротко выдохнул, собирая мысли в кулак и предполагая, что произошло, откуда Шер взял кости и как ему себя вести с братом.

— Шер, детка, ты в порядке? — мягко спросил Тейт.

Он опустился на корточки рядом с братом, но не решался коснуться его. Глаза Шер бегали, перемещались по страшной картинке перед ним, он быстро шевелил губами и выглядел так, словно у него на этот раз действительно поехала крыша. Грязными пальцами он рисовал вокруг костей очертания человечка. Тейт старался не рассматривать кости, он чётко понял, что они настоящие и по размеру — определённо детские, от этой мыли становилось очень жутко.

— Он убил его, — тихо прошептал Шер.

Он будто отмер, повернулся к брату и обдал беспокойным взглядом. Его глаза и нос были красными и опухшими от слёз, но Шер не замечал этого. Он смотрел на Тейта, как на спасательный круг, потянулся и ухватил его за руку.

— Это он убил его! А я видел! Я вспомнил, Тейт! — воскликнул Шер.

Он говорил и вёл себя так, будто брат спорит или не верил ему, хотя у Тейта и мысли такой не было. Он по-прежнему не понимал, что произошло. В эту секунду бета чётко почувствовал, что от Шер появляется течный запах. И, если сделать поправку на его слабое обоняние, то это значило, что приятный и манящий омежий аромат уже перемешался с сыростью и туманом и распространился над озером. Хорошо бы, если Уолт почувствовал его и пришёл, потому что Тейт не представлял, как в одиночку тащить Шер в таком состоянии домой.

— Тейт, смотри, это — Кенни, — Шер потряс его за руку и повернул ладонью лицо к костям. — Я всё вспомнил! Анатэ убил его! Стукнул по голове, а потом услышал, что я иду, и спрятал в духовку.

Шер заикался от слёз, давился ими, перескакивал с шёпота почти на крик и вглядывался в лицо брата. Ему было важно знать, верит ли тот, понимает ли, что произошло. Но Тейт ничего не понимал. По его мнению, Шер нёс какую-то ахинею. Он взял брата за плечи и легонько встряхнул, хотел прижать к себе, чтобы Шер чувствовал — Тейт на его стороне, он любит его и поддерживает. Он понял, что главное вернуть Шер домой, переодеть в сухую одежду, укутать одеялом. Если они останутся здесь, то омега обязательно заболеет — он и так слишком долго просидел мокрым у озера, а во время течки организм по-особенному реагирует на всё.

— Шер, пойдём домой. Я сделаю тебе чая и горячую ванну. Ты замёрз, нужно согреться, — терпеливо проговорил Тейт.

— Нет! Ты с ума сошёл? Нам нельзя туда идти! — закричал Шер так внезапно, что бета вздрогнул и едва не отпрянул. — Он убил Кенни, ты не понимаешь?! И нас убьёт! — он истерично стал собирать косточки.

Тейт наблюдал за тем, как Шер прячет их в карманы джинсов и опять бормочет, словно полоумный. Он старался вспомнить, как долго брат уже не принимает таблетки и была ли у него запасная баночка с собой, если Шер вдруг потерял их и просто боится признаться, чтобы анатэ не наказал.

— Шер, детка, послушай. Всё нормально. Я видел Кенни дома. Он жив-здоров, с ним всё хорошо, — постарался успокоить Тейт.

— Нет! Кенни мёртв! Мы видим только призрак! Анатэ никак не реагирует на него, разве ты не заметил? — начал спорить Шер. — Мы приехали со школы. Ты забирал почту, а я пошёл в дом. Я увидел, как Кенни что-то показывал анатэ, но он взбесился, что тот не говорит, и ударил его, — омега спрятал все косточки по карманам, сильно вымазав при этом джинсы мокрой грязью и песком. — Кенни упал и не шевелился, тогда анатэ схватил его и засунул в духовку.

У Шер перед глазами очень ярко и чётко плыли события того дня. Только слова сбивались и не хотели формулироваться. Он вспомнил, как Ларри поднял на него безумный, затравленный взгляд. Его руки испачкались кровью, которая сочилась из разбитого виска Кенни. Когда Ларри опомнился и, подхватив младшего сына, ринулся к печке, шея ребёнка хрустнула и голова откинулась. Кенни смотрел на Шер пустым, безжизненным взглядом до тех пор, пока анатэ не впихнул его в духовку целиком и не захлопнул дверцу. Ларри что-то говорил, но у Шер сдали нервы, он кричал и пытался прорваться к печке, он хотел немедленно вытащить оттуда брата, думал — его ещё можно спасти. Анатэ вытянул ремень из брюк и стал избивать его. Он угрожал, говорил, что сделает с Шер то же самое, если он расскажет кому-то, что видел.

То состояние Шер плавно накладывалось на нынешний ужас, и его стало трясти, он заплакал и рыдал навзрыд. Боль и сознание потери смешались и перепутались в голове, что-то переклинило, и он разом забыл о произошедшем, списав своё состояние на гибель отца и боль от утраты. А теперь он понял, что потерял не только его, но и младшего братишку.

— Нам нельзя идти домой, Тейт. Анатэ убьёт нас! Как Кенни! — твердил Шер и цеплялся за брата.

У него не было сомнений, что именно для этого Ларри привёз их сюда — чтобы избавиться потише и спрятать где-то в глуши. Он встрепенулся и стал оглядываться по сторонам. Он хотел поскорее найти Уолта, забрать его и сбежать подальше из Мэйсонвиля, где их всех ждала только гибель.

Всё сказанное Шер не укладывалось у Тейта в голове, а его состояние сильно напоминало шизоидный бред. Он был совершенно уверен, что брату срочно нужна помощь профессионалов и как можно скорее следует увести его с улицы. Неизвестно, что за люди живут в этой богом забытой деревне. А Шер ещё совсем юный, у него не было альф, и течный девственный запах мог притянуть сюда любителей молоденьких омежек. Он тоже осмотрелся в надежде увидеть Уолта. Он поможет справится с Шер и отвести его домой. Тем более, что идти через лес довольно далеко. Но разглядеть что-то дальше десяти метров в густом тумане было невозможно.

Но отвратительнее всего оказалась внутренняя вера в слова брата. Кенни действительно вёл себя неестественно. И Тейт замечал это и сам, хотя никаким расстройством не страдал. И анатэ слишком уж жесток и строг был с Шер, словно и правда хотел запугать. Но главное — откуда у Шер эти кости? Тейт сглотнул неприятный комок, подступивший к горлу, и, сильнее сжав руку на предплечье брата, потянул его в сторону дома. Он уже не был уверен, что им стоит идти туда вдвоём, лучше найти Уолта, чтобы он мог защитить их в случае чего.

— Хорошо, Шер. Давай найдём Уолта. Мы ведь не можем бросить его одного. Он где-то в лесу, ищет тебя. Поищем его, договорились? — начал импровизировать Тейт.

Неожиданно и у него появилась тревога и страх, он поёжился от воспоминаний об анатэ. Как бы ему не хотелось, чтобы Шер оказался прав.

Они не успели пройти и десяти шагов, как раздался грубый, агрессивный рык. Тейт в ужасе вздрогнул. Это был не Уолт, его Тейт бы узнал. По спине беты побежали мурашки. Шер дрожал в его руках и был совершенно невменяемым, он повторял, что Ларри убил Кенни и им нужно спрятаться. К первому рыку добавился второй, и Тейт затравленно обернулся. На берегу стояли двое взрослых альф. Они были гораздо крупнее беты и внушительнее. Но главное, они облизывались и голодными пьяными глазами присматривались к дрожащей, взмокшей фигурке Шер.

Рациональный и быстрый мозг Тейта мгновенно вычислил, что тягаться с ними нет ни единого шанса и лучшее сейчас — это бежать. Он крепче сжал ладонь Шер и потащил в лес, не разбирая в тумане и сгущавшихся сумерках дороги, спотыкаясь о сучья и камни. В голове пульсировала мысль скрыться от альф, которые по звукам тут же ринулись следом. Но как спрятаться, если Шер распространяет такой запах и сам является приманкой? Тейт только надеялся, что они успеют добежать до дома и там их защитит Ларри. Или им встретится Уолт — он несомненно вступится за братьев. Но с другой стороны, Тейт понимал, что в обоих случаях кроме них с Шер пострадают ещё и анатэ и Уолт. Потому что справится с двумя этими бугаями ни омега, ни мальчишка-альфа не сумеют.

Шер волочился следом бездумно, по наитию, ничего не соображая, в его мыслях был Кенни и никакой другой опасности, как от Ларри, он не чувствовал. Едва он понял, что они бегут в сторону дома, то стал вырываться и кричать, сильнее замедляя их. Тейт дёргал его и подгонял, но омега не желал слушаться, он истерил и плохо соображал, что творит.

Тейт потерял его руку и напугано огляделся, он спрятался за толстым стволом дерева и тяжело дышал, грудь нервно вздымалась. Шер нигде не было, Тейт остался один. Теперь и бета почувствовал себя как в ужасном фильме, где в тумане от глаз прятались монстры. И особенно, когда двое похотливых распалённых альф вынырнули на него из белой пелены. Он вжался спиной в рельефную кору и прикусил губу. Они должны были понять, что это не у него течка и он бета. Тейт надеялся, что это остудит их пыл, как и его юный возраст.

Но на самом деле его очень густо окутывал течный запах Шер, который идеально подходил к собственному, да и отличить одного от другого было практически невозможно. Альфы похотливо улыбались и медленно приближались к Тейту. Они уже забыли о втором парне, им вполне хватит и этого.

— Что же ты убегал, малыш? Испугался? — хохотнул один.

Он был бородатым и очень большим, словно медведь. Едва ли Тейт дотягивал ему макушкой до плеча. На его фоне даже второй альфа казался подростком, что уж говорить о тонком и маленьком Тейте. Глядя на него, внизу живота зарождался неконтролируемый ужас, слёзы сами собой хлынули из глаз, и негласная политика всех бет — не дёргаться во время изнасилования, чтобы спастись от ещё больших повреждений, сейчас вводила в настоящую истерику. Если этот громила доберётся до Тейта, то не оставит на нём живого места.

— Пожалуйста, пожалуйста. Я несовершеннолетний, вы не можете так поступить, — скульнул Тейт, когда оба альфы с мерзкими и возбуждёнными улыбками стали расстёгивать ширинки.

Второй альфа со светлыми волосами и неровной плешивой бородой быстро распахнул свою джинсовую рубашку и приблизился к Тейту первым.

— В баре ты выглядел куда смелее, малыш. Как-то ты подрастерял всю спесь, — елейно проговорил он, наклонившись к самому уху беты и лизнув раковину.

Тейт словно окаменел, он не мог пошевелиться, попытаться сбежать. Страх сковал его и пригвоздил к месту. Он зажмурился и изо всех сил сжал кулаки. Теперь он понял — этих двоих Уолт обыграл ночью в карты и они очень злы, хотят наказать мальчишку за свой провал. Вот и причина, почему плохо быть братом-близнецом альфы и омеги — тебя принимают за них. У одного течка, другой — наглый и борзый, лезет в неприятности, а отдуваться за них обоих предстояло Тейту.

— Вы обознались, — прошептал Тейт, хотя и понимал, что его это уже не спасёт.

Единственное, что поможет ему, это если на них наткнётся Уолт или Шер доберётся до дома или деревни и приведёт на помощь. Но Шер был в состоянии только прятаться, подверженный своей атаке и ужасу, что Ларри убьёт его так же, как и Кенни. Он и не вспоминал в бреду о брате-бете. А Уолт был где-то далеко и не мог слышать отчаянного зова Тейта.

— Сколько ты у меня выиграл, малыш? — здоровый альфа схватил лицо Тейта ручищей и повернул к себе, грубо смял его губы своими. — Сотню? — рыкнул он ему в рот, сжав сосок через одежду. — Да? — альфа тряхнул его, больно стукнув спиной о дерево.

— Да, — плаксиво ответил Тейт.

Он понял, что отвертеться не получится, и решил, что нужно со всем соглашаться и слушаться, тогда его не будут бить и, может, не станут обращаться слишком грубо. Он не разжимал глаз, боясь увидеть альф, но ещё больше — их возбуждённые органы.

— Смотри на меня, когда я говорю, — прорычал альфа.

Он звонко ударил Тейта по влажной от слёз щеке и рванул его рубашку, выдирая пуговицы. Бета скульнул, прикусил губу и открыл глаза. Щека горела огнём, и он чувствовал, как белобрысый расстегнул его джинсы и стянул вниз. Ноги обдало холодом, и по всему телу сразу же побежали мурашки.

— Эту соточку тебе, шлюшка, придётся как следует отработать, — мстительно проговорил здоровяк.

Они вдвоём быстро, резкими движениями избавили Тейта от одежды. Тот не сопротивлялся и находился в оцепенении, он прекрасно понимал, что с ним сделают, и боялся этого, но не видел ни единого выхода и спасения. Белобрысый ударил его под колено, от чего он, вскрикнув, упал на четвереньки. С довольным полусмехом-полухрипом здоровяк накрутил длинные русые волосы на свой кулак и потянул наверх. Он качнул бёдрами и ткнул огромным, по мнению Тейта, членом ему в лицо.

— Соси, малыш. Хорошенько, если не хочешь, чтобы я рассердился, — зарычал он.

Тейт едва подавил отвращение и рвотный рефлекс. Ему в сжатые губы упиралась большая тёмно-красная головка, и что-то внутри категорически протестовало, он не мог заставить себя открыть рот. Подождав пару секунд, альфы зарычали. Здоровяк ударил его по лицу кулаком и зажал нос так, что хрящик глухо хрустнул. Тейт на время потерял ориентацию от боли и неожиданности. Нехватка воздуха заставила его распахнуть рот в стремлении вздохнуть и туда тут же влетел огромный член альфы, упираясь в глотку и перекрывая последнюю надежду получить глоток кислорода.

Здоровяк часто и грубо подавался тазом вперёд, с ожесточением вбиваясь в горячее горло, не беспокоясь о том, что нос беты всё ещё зажат. Белобрысый опустился на колени позади Тейта и широко развёл его ноги, просунул руку между ягодиц. Парень болезненно застонал, когда в его тело проникло сразу два пальца. Незнакомая наполненность вызвала неудобство и боль. Колени неприятно упирались в жёсткую траву и мелкие камешки, они уже были разодраны. Из разбитой губы в рот попадала кровь и перемешивалась со слюной. Его накрыла паника, воздух заканчивался, а альфа всё неистово врывался в горло. Тейт упёрся ладонями ему в бёдра и резко отклонился назад, выпуская влажный член изо рта. Он судорожно глотал воздух, по щекам текли слёзы. Он попытался вырваться из рук второго альфы и спастись от его пальцев в себе.

Тейт хрипло из-за больного горла, но всё равно оглушительно закричал. Он рассчитывал, что кто-то должен услышать. Вместо этого он почувствовал сокрушительный удар в лицо и упал во тьму.

В небытие он видел Шер, тот был похож на живого мертвеца, плакал, говорил что-то о Кенни и показывал ему маленькие косточки, а у самого отваливались кусочки кожи от лица и падали на кафельный пол. А Ларри злился, стучал ладонью по столу и что-то доказывал, шипел, вокруг него метался Оскар, вставал на дыбы и метал молнии из глаз… Уолт тоже был там. Он смеялся, целовался со скелетом и занимался с ним оральным сексом, совал свой член в череп и гладил гладкий затылок, закатив зрачки под веки. У него из всех карманов сыпались деньги. Крупные и мелкие купюры, смятые, будто он их долго мял в кулаке до этого. Из подвала Тейт видел узкую дверь, она раз за разом захлопывалась перед его лицом, на ней расцветали красные следы. Потом Тейт увидел, что их рисует Кенни, но у младшего брата не было рук, он размахивал кровавыми культяпками и писал крупными буквами на двери: «Горячо».

— Что ты делаешь здесь? — раздался голос отца.

Тейт резко обернулся и задохнулся от восторга. Натан был жив, стоял в своей прокурорской форме, с дипломатом в руке и, склонив голову чуть набок, с любящей улыбкой рассматривал Тейта. Он был совершенно реальным, как будто не прошли три года, которые они прожили без него. Тейт вскочил со своего места и кинулся к нему, хотел обнять и повиснуть на шее, прежде чем там окажутся Уолт и Шер — те вечно его опережали. Он пролетел насквозь. Сердце стало выстукивать бешеный ритм и он, обернувшись, увидел, что отец говорит с Кенни. Тот смотрел на отца и знаками показал ему:

«Я теперь с тобой».

На глаза навернулись слёзы, он хватал воздух, но его всё равно не доставало. Резкая, пронзительная боль вырвала его из одного кошмара, вернув в другой.

Он лежал голой спиной на мокром песке рядом с озером. Над головой ввысь уходили сосны, теряясь в тумане и соприкасаясь где-то там с небом. Тейт тоже хотел сейчас туда. К отцу и Кенни. Мысль о том, что братишка действительно мёртв, укоренялась в нём и казалась настолько же реальной, как и боль в груди.

Его руки крепко держал над головой здоровяк, прижимал их к песку. А белобрысый устроился между ног и с глупым лицом толкался в него. Тейт растерялся от того, что не чувствует боли, даже успел облегчённо вздохнуть, прежде чем сознание полностью вернулось вместе с полным спектром ощущений.

Он закричал и, оттолкнувшись пятками от песка, попытался отъехать вверх, избегая болезненного проникновения.

— Очнулся, крошка, куда же ты? А как же я? — хохотнул здоровый.

Он положил Тейту ладонь на грудь и вжал в песок, лишая возможности нормально вздохнуть. Тейт остервенело мотал головой из стороны в сторону и слабо, болезненно вскрикивал. Он давился подступившей рвотой и кашлял.

— Фу, малыш, это не сексуально, — здоровяк подтянул к себе свой комбинезон и небрежно накинул его на лицо Тейта.

Оно уже было избито и мало интересовало распалённых альф. Белобрысый протолкнулся на всю длину и, задрожав, кончил в Тейта. Тот мучительно закричал и сплюнул рвоту. Дышать становилось всё сложнее, это опять подгоняло панику и нервные попытки вырваться.

Здоровяк рыком прогнал своего дружка и грубо перевернул Тейта на колени. Он одним толчком вошёл в желанное, разработанное уже нутро и сорвал крик с губ парня. Он не собирался позволять ему привыкнуть к своему размеру, а стал вбиваться с дикой скоростью, удерживая таз Тейта на месте, впиваясь пальцами до синяков. Его лицо выражало злобу и агрессивное торжество победителя. Он рычал от каждого своего движения и безразлично наблюдал за тем, как белобрысый натянул штаны и, пошатываясь, убрался с пляжа.

— Нравится тебе, малыш, а? Когда у тебя ещё будет такой горячий альфа, детка, — смеялся здоровяк, прихлопывая Тейта по ягодице и бедру.

Тейт сдавленно рыдал, вскрикивая от особенно болезненных толчков и раздирая без того разбитую губу сильнее. Ответить он не мог и не хотел. Сознание того, что это — его первый в жизни секс и он представлял его совсем не таким, меняло физическую боль на душевную. Грудь драло от обиды и разочарования. Он пытался найти причину тому, что с ним произошло, и виной всему был Уолт. Это он разозлил этих двоих, потащился в деревню и обыграл их в карты. Выиграл чёртовы сто баксов, которые теперь Тейт отрабатывал.

Совсем стемнело и сильно похолодало, когда у альфы спал узел и он наконец-то вышел из Тейта. В сонном, полукумарном состоянии здоровяк натянул испачканный рвотой комбинезон и устало потащился прочь. Он не оборачивался на изнасилованного раздетого бету, который остался неподвижно лежать на песке. Довольно порыкивая себе под нос, он мурлыкал какую-то песенку и думал, что ни одну шлюху не драл так за сто долларов. Да и кто бы позволил ему сделать сцепку. Он был очень рад, что встретил этого наглого мальчишку и проучил его.

========== 04. Месть на ладонях ==========

Когда Тейт пришёл в себя, его окутывал холод, темнота и страх. Звуки ночного леса и мерный шелест воды в озере приносили обманчивое спокойствие. Наперекор резкой боли между ног и ноющим побоям, напоминающим, что произошедшее — не кошмарный сон, а жестокая реальность, с которой ему пришлось столкнуться. А теперь предстоит учиться жить. Он поморщился и приподнялся на локтях. Тело неприятно, непривычно ныло, и казалось, будто кожа велика ему. Он хотел бы вылезти из неё, как змея выползает из чешуи. Освободиться от рук и ног, за которые его держали альфы, ото рта, куда они совали свои хуи.

Рвано вздохнув, Тейт почувствовал, что по щекам потекли горячие слёзы. Быстро прокрутив в голове события последних дней, он зажмурился и, игнорируя боль и то, что едва запёкшаяся кровь снова потрескалась, сильно прижал ладони к опухшему лицу. Он вспомнил о том, как во время припадка Шер убеждал его — Кенни мёртв и их преследует призрак. Теперь Тейт уже сомневался, что это был только бред. Он вспоминал косточки, которые брат выкладывал на песке, и медленно начинал верить. Анатэ убил его и запихнул в печь, сжигая младшего сына и улики своего чудовищного поступка. Теперь Ларри привёз в глушь старших детей, чтобы избавиться и от них. Кто знает, может, если Шер сунулся домой, то его уже нет в живых. Когда Тейт вспоминал, в каком настроении Ларри был утром, то не исключал, что он набросится на Шер, а во время припадка и течки брат не сможет защититься.

Тейт, резко втягивая воздух сквозь зубы и морща нос, подтянул к себе ноги и попытался встать. Уолт не появился, хотя вполне очевидное место для поиска — озеро. Тейт первым делом пошёл сюда. Он решил, что его брат-альфа просто имбицил и у него не достаёт мозгов и совести. И когда они встретятся, то Уолтер непременно отхватит по своей альфьей роже.

Аккуратно ступая и неловко пошатываясь, вздрагивая от особенно болезненных движений, Тейт направился к воде. Он хотел как можно скорее избавиться от чужого запаха на себе и охладить горящую и ноющую кожу в приятной воде.

Туман рассеялся, и на небе появился тонкий серповидный месяц, Тейт рассматривал его и своё отражение в тёмной воде. Лицо сильно опухло, и левая бровь нависла на глаз. Из многострадальной губы в озеро падали капельки крови. Тейт не видел своего тела под водой, и это показалось странным и страшным. Он на мгновение замер и понял, что не слышит никаких звуков. Хотя ночной лес должен быть полон ими. Тейт обернулся и вскинул руку к лицу.

Он увидел себя, стоящего на берегу и размахивающего руками. Похоже, со всеми этими событиями и переживаниями он тоже свихнулся, как Шер. Только через долгое мгновение, за которое он успел предположить массу кошмарных догадок, он понял, что это Уолтер. Брат, не раздеваясь, пошёл к нему в воду.

— Тейт, что случилось, детка? — обеспокоенно спросил Уолт, оглядывая брата.

— Что случилось? Что случилось! — вдруг истерично вскрикнул Тейт.

Он, как и собирался, вмазал брату пощёчину, звук от которой разнёсся над озером, и обиженно-агрессивно зафыркал. Его затрясло, и он уткнулся носом в грудь брата, вцепился в рубашку на спине и тихо заскулил. Уолт, повинуясь инстинктам, приобнял его, поглаживая плечи и смывая с брата грязь и кровь.

— Эй, детка, всё хор-рошо. Кто это сделал? — спросил он, с трудом сдерживая ярость и желание немедленно прикончить ублюдков, надругавшихся над братом.

Уолт чётко чувствовал два запаха и знал, что они ему знакомы. Только не мог быстро вспомнить, чьи же они. Его немного потряхивало от злости и жалости к Тейту. Тот слишком слабый, чтобы тягаться с альфами, и был совсем невинным. У кого поднялась рука его обидеть? В Уолте медленно расходился гнев. От каждого болезненного вздоха, когда он задевал ранку на теле брата и от его слёз.

— Ты обыграл их. Он сказал, что… я должен отработать сотку… — с трудом, проглатывая слёзы, выговорил Тейт.

Теперь рядом с Уолтом ему не нужно быть сильным. Он может плакать и скулить сколько угодно. Или тереться о него носом и жаловаться. Потому что это брат-альфа всегда был самым сильным и устойчивым к стрессам. Он помогал ему и Шер справляться с проблемами. Хоть и своеобразным способом.

От слов брата Уолт зарычал, до скрежета сжал зубы и поднял верхнюю губу.

— Пойдём домой. Тебе нужно поспать. Очень больно? Думаешь, тебе нужен вр-рач? — он потянул его к берегу и стал шарить по песку в поисках какой-то одежды.

— Нет, Уолт, послушай. Я не знаю, где Шер. Я нашёл его, а когда появились те альфы, он потерялся. Что, если он по-прежнему в лесу? — испугался Тейт.

Он попытался вырваться из крепкой хватки Уолта, но не сумел. Звуки вернулись и теперь наводили ужас. Если Шер сидит где-то в лесу, то ему очень плохо и страшно. Несколько раз ухнула сова, и бета затравленно обернулся. Уолт взрыкнул и встряхнул его. Совершенно не хотелось получить сейчас второго Шер. Тут найти бы первого. Куда этот психованный омега мог побежать?

— Так. Я отведу тебя домой. А сам вер-рнусь и найду Шер-р, договор-рились? Иди на р-руки, будет быстр-рее, — Уолт легко подхватил брата под колени и спину.

Тейт обнял его за шею и прижался щекой к груди. Всё беспокойство медленно уходило, уступая место сонливости. Он почувствовал, как веки наливаются свинцом, и ему показалось, будто тело, начиная от кончиков пальцев, тяжелеет. Тейт даже удивился, как это Уолт так легко держит его на руках и довольно быстро передвигается по лесу. Через пару секунд бета увидел их с братом как будто со стороны, и они становились меньше по мере того, как Тейт отдалялся, поднимаясь выше, к самым вершинам сосен. Куда и хотел, лёжа на мокром песке, когда его насиловали. На небо, к отцу и Кенни.

— Кенни! — закричал он и распахнул глаза.

— Где? — Уолт замер на месте и стал внимательно оглядываться.

Он не верил, будто младший брат мог забрести в лес так далеко да ещё и ночью. Но Тейт выкрикнул его имя с такой уверенностью, что альфа уже не сомневался — в их семье нормальных нет. И не исключено, что Кенни пополнил ряды придурков Беннеттов.

— Шер нашёл его кости! Уолт, Кенни мёртв! Анатэ его убил!

Уолт пристально вгляделся в лицо и глаза брата, стараясь понять, свихнулся он только что или уже давно, но притворяется нормальным. В душе заново вспыхнул гнев. Эти двое ублюдков сломали Тейта, сделали из него психа, как и Шер. Но подобного бреда он никак не ожидал. Из-за деревьев уже показался их дом, в котором все окна были тёмными. Видимо, анатэ не ждал детей с прогулки.

— Нет-нет, Уолт, подожди. Я не сошёл с ума. Я видел эти косточки! Вспомни, за всё время анатэ ни разу даже не посмотрел в сторону Кенни. Он не видит его! Потому что убил!

— Так. Давай-ка заткнись. У тебя бр-ред. Навер-рно, это последствия потер-ри девственности. Ты поспишь, а потом мы потыкаем Кенни палкой и пр-ровер-рим, жив он или нет, — твёрдо сказал Уолт.

Он не хотел слушать выдумки Шер, которым поверил Тейт и теперь пересказывает ему. Если бы у брата-омеги не было припадков, не пришлось бы его искать и тогда Тейта не трахнули бы. Хотя свою вину Уолт тоже чувствовал и собирался искупить. Он хотел оставить сейчас брата дома и найти Шер, а после… Уолт мстительно прокрутил в голове картинки того, что сделает с альфами. И куда он им засунет те сто баксов, за которые пострадал Тейт.

Он тихо приоткрыл входную дверь, и на улицу, мявкнув, выбежал Оскар. Уолт огляделся в темноте и прислушался, но всё было тихо. Он решил, что Ларри спит, и стал подниматься по лестнице в их комнату. Мысленно он молился увидеть там Шер. Пусть брат будет заплаканным и выпоротым, только окажется там. Им вдвоём с Тейтом будет спокойнее, и они прекрасно смогут пожалеть друг друга. Его надежды не сбылись. В комнате было пусто. Через распахнутое окно сквозил ветер, и Уолт захлопнул его.

Он аккуратно положил спящего брата на кровать и всё же проверил, не сильно ли его порвали. Сам Уолт, как и братья, был девственником и знал, как там на ощупь, очень приблизительно. Пальцы наткнулись на скользкую, чуть вязкую кровь и туго сжатые мышцы. Уолт подумал, что когда альфы толкались в девственную дырку, брату было очень больно, и поморщился так, словно и сам почувствовал это. Он мягко погладил его по волосам и отправился к чемодану.

В голове назрел план, и Уолт вытащил оттуда узкие джинсы Шер и его цветастую футболку. Фигуры у них были одинаковым, так что одежда пришлась в пору. Волосы, растрепавшиеся за день, Уолт собрал и заплёл в косу. Он делал это сто раз, когда ходил гонять альф Шер. Прикидывался им, а потом хватал любителей позажиматься в школьном туалете за яйца и обещал, что оторвёт их, если ещё раз сунутся. По сути, то, что он собирался сделать сегодня, не сильно отличалось. Только второго шанса у этих ублюдков не будет.

Последний раз обернувшись на спящего брата, Уолт закрыл окно в комнате, чтобы тот не простыл от холодного ветра, и накрыл его одеялом. В коридоре было темно, и Уолт, поддавшись порыву, прислонил ухо к двери, за которой спал анатэ. Он чётко услышал мерное дыхание и почувствовал его запах, перемешанный с бензином. Ларри весь день провозился в гараже и не мудрено, что провонялся там. Хотя, по мнению Уолта, анатэ мог бы и помыться, чтобы не распространять этот мерзкий запах. Следом он прислушался к комнате Кенни. И за ней было тихо. Ни шороха, ни звука. Уолт простоял достаточно долго, приникнув ухом к двери, чтобы брат хоть раз перевернулся или вздохнул во сне. Ладонь сама собой ухватила ручку и неторопливо прокрутила её. С лёгким щелчком дверь поддалась и, тихо скрипнув, открылась внутрь.

Уолт стоял в темноте и старался унять сердцебиение. Братья были правы. В комнате вповалку лежали вещи, и мебель всё ещё пряталась под белыми плотными чехлами. Здесь не было Кенни и его запаха тоже. Задумавшись, Уолт вспомнил, что уже давным-давно не чувствовал мягких молочно-хлебных ноток аромата младшего брата. Он медленно выдохнул и попятился из комнаты.

На первом этаже ему об ногу мимолётно потёрся Оскар, и Уолт помотал головой, отгоняя неприятное чувство. Он чётко помнил, как выпустил кота на улицу, когда принёс Тейта домой. Идея оставить брата здесь больше не казалась удачной. Но нужно было найти Шер. Если он не дома, то шарахается где-то в лесу совсем один или тоже уже нарвался на кого-то. Или… Уолт поднял глаза на второй этаж. Со своего места он мог видеть край спальни анатэ. Во рту пересохло, и он звучно и болезненно проглотил слюну.

Он вышел на улицу и отправился в сторону леса мимо гаража. Оттуда до него донёсся стойкий, едкий запах керосина. Покосившись на окно Ларри, он прокрался к двери и, приоткрыв её, шмыгнул в гараж. Там стоял старенький дедов «фордик», кое-где проржавевший и уже скучающий по свалке. В отблеске из приоткрытой двери альфе показалось, что старый автомобиль не может так блестеть, и он протянул руку к кузову. Пальцы проскользнули по вязкой жидкости. Уолт поднёс их к носу и обошёл машину вокруг. Он убедился — «фордик» был щедро полит бензином.

Уолт прикусил губу и недоверчиво поморщился. Он не ладил с Ларри, но неужели анатэ действительно собирался убить своих детей? Да ещё и таким жестоким способом. Сжечь. Альфа нервно решал, как ему поступить. Он не мог бросить Шер в лесу, но и боялся оставить Тейта одного.

Присев на корточки возле багажника, Уолт взял строительный нож и выломал замок. Теперь дверца открывалась легко и без усилий. Если пролезть в багажник через задние кресла, то из машины получится выбраться. Он дёрнул все ручки, но не заблокирована была только одна — водительская. Под сидением он спрятал гаечный ключ. Им в случае чего можно разбить стекло. Авто выглядело так, словно уже готово к своей страшной миссии. Уолт понадеялся, что если его предположения верны, то Ларри не будет всё перепроверять ещё раз.

Он тихо прикрыл за собой дверь в гараж и побежал в лес. Он решил как можно скорее найти Шер, забрать его и Тейта и свалить из Мэйсонвиля, подальше от всех кошмаров, которые вдруг оказались реальны, хоть и не хотелось в них верить. И подальше от Ларри. В кармане джинсов Шер лежал строительный нож, который Уолт прихватил с собой на всякий случай.

В лесу он нашёл джинсовую рубашку — та принадлежала одному из насильников Тейта. Он почувствовал альфий запах, и перед глазами мелькнули неприятные картины. Как его брата поставили на колени и сунули член в рот. На рубашке была засохшая сперма и несколько перемешанных запахов. Он яростно зарычал и осмотрелся. Вдохнув полную грудь воздуха, он почувствовал недалеко Шер. Его аромат нельзя было с чем-то спутать. Сладкий и манящий, течный.

Ускорив шаг, Уолт скоро наткнулся на сидевшего в темноте, привалившись к стволу дерева, белобрысого альфу в одних брюках. Парень узнал его. Он и его бородатый дружок-фермер были в баре и просрали Уолту все свои наличные. Только коп благоразумно вышел из игры, когда сообразил, что его раз за разом обыгрывают. А эти двое распалялись сильнее и проигрывали всё больше. Белобрысый будто дремал и улыбался своим снам или мыслям. Губа Уолта задрожала. Это от него пахло Шер. Значит, ублюдок добрался и до него! Из-за сотни баксов или и того меньше этот подонок надругался над его братьями!

Уолт хищно зарычал и кинулся на альфу. Он со всей силы ударил того ногой в лицо и повалил на землю. Альфа вскрикнул от неожиданности и распахнул глаза. Он напуганно старался разглядеть в темноте лицо напавшего на него. Из-за этого, в голову Уолта ударила ещё большая ярость. Он уселся на белобрысого сверху и приблизился к самому его лицу.

— Это же я, милый! Не узнаёшь? — томно проговорил он, стараясь копировать интонацию Шер.

Больше всего он хотел, чтобы насильник думал, что это его жертва напала на него и собирается отомстить.

— Да тебе, похоже, мало, сучка, — зарычал в ответ альфа.

Он рванулся и непременно бы поборол Уолта, так как был гораздо крупнее и сильнее. Но парень потерял контроль над своим гневом. Он оскалил зубы и с силой укусил насильника за щёку. На языке появился приятный привкус крови, а в ушах зазвучал болезненный вопль. Уолт сжал челюсти изо всех сил, словно животное, выдирая кусок мяса из лица альфы. Тот вскинул руки и прикрыл рану, он в ужасе смотрел на окровавленные губы и подбородок мальчишки и совершенно безумную улыбку. Задыхаясь от боли, альфа попытался встать, но Уолт ударил его пах и, когда он упал, ещё несколько раз, пока тот не согнулся в позу эмбриона, стремясь закрыться.

— Да, я дико ненасытный, милый. Мы славно позабавимся, — ожесточённо пообещал Уолт.

Он не стал дожидаться, пока белобрысый придёт в себя и сможет сопротивляться. Или ему на помощь подоспеет второй. В руке появился строительный нож, и едва слышно от скулежа и бульканий альфы раздался скрежет выдвигаемого лезвия. Уолт склонился над ним и быстро разрезал брюки, не боясь порезать самого ублюдка.

— Что ты задумал, псих? — жалостливо завыл альфа.

Он с силой ударил Уолта ногой в живот, и тот согнулся пополам и задохнулся. Ему казалось, что внутри что-то неприятно и резко лопнуло. Острая боль отозвалась в теле, и мгновенно выступил пот на лице и ладонях. Он услышал, что его противник встаёт и сейчас получит преимущество. Если Уолт не предпримет что-то — ублюдку удастся в одну ночь полакомиться всеми тройняшками. Парень вскинул вперёд руку с ножом и, не разбирая куда попадает, стал резать альфе ноги и низ живота. Тот заорал и отпрянул. Теперь-то он понял, наконец, что лучше всего бежать и как можно скорее, но было поздно.

Уолт потянул его за ноги и, когда тот упал, придавил своим телом к земле. Он с размаху вонзил лезвие ножа в шею белобрысому по самую рукоять. Потом снова и снова. В запале ярости, страха и боли Уолт стал пальцами раздирать окровавленную глотку альфы. Он не замечал, что тот мёртв, и продолжал отчаянно бороться, словно он ещё мог причинить вред ему и его братьям. Скоро он весь был измазан чужой кровью и тяжело дышал. Он с торжеством смотрел на растерзанного альфу и чувствовал себя победителям. Его не пугал факт убийства, наоборот, даже возбуждал. Он потянулся к своим штанам и почувствовал, как напрягся в них член.

Слизав с губ и пальцев кровь, он расстегнул ширинку и вытащил из белья член, стал быстро дрочить с оскалом на лице, ощупывая пальцами кости и мышцы, сухожилия и гортань альфы, горячие, влажные. Он не мог отчётливо видеть их в темноте, но тактильные ощущения были потрясающими. Ускорив движения рукой, он довёл себя до оргазма и запрокинул голову назад, до хруста шеи, и, часто дыша, облизывал губы. Он подумал, как было бы здорово трахнуть подонка в рот. И тут же вспомнил, что у белобрысого остался дружок.

Оскалив зубы и глухо зарычав, он азартно осмотрелся по сторонам. Втянув запах, Уолт почувствовал только собственный оргазм и аромат смерти. Встав с трупа, он побрёл прочь, то и дело вдыхая, он улыбался и предвкушал, что сделает со вторым насильником. Рука незаметно для хозяина поигрывала в воздухе с ножом, прокручивая его, иногда подбрасывая. Уолт не заметил, как оказался у фермы.

Тихо пробираясь сквозь траву, он прислушивался в надежде увидеть здоровяка раньше, чем тот его. Он услышал глухой стук, за ним ещё один и ещё. Выглянув из-за угла дома, Уолт разглядел бородатого альфу, голого по пояс. Тот с каким-то остервенением рубил дрова. Даже в слабом свете луны Уолт узнал его. Озверело хмыкнув от воспоминаний о ста баксах, он медленно двинулся к нему.

Здоровяк почувствовал странный запах позади себя и обернулся. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел Уолта. Всего в крови, с маньячной улыбкой и ножом в руке. Топор выпал на землю, и альфа попятился.

— Чёрт, парень, мне жаль. Я пьяный в стельку был. Прости, мне реально жаль, — заговорил он, выставив вперёд руки.

Уолт понимающе закивал.

— Понимаю. Ты напился. Конечно, это достойное объяснение, чтобы изнасиловать малолетнего девственника, — доверительно проговорил он.

Альфа так хотел отгородиться от Уолта, что не заметил подставку под брёвна, на которой рубил дрова, позади себя. Он споткнулся об неё и с тихим вскриком повалился на землю. Уловив момент, Уолт бросился на него и полоснул ножом по груди. Альфа рыкнул и вскочил на ноги. Он оказался умнее первого и попытался сбежать.

Испугавшись, что второй жертве удастся улизнуть от него, Уолт встрепенулся. Он почувствовал сильную боль в животе, но проигнорировал её. Сейчас самым важным казалось не дать здоровяку спрятаться в доме. Он не предоставил Тейту и Шер ни единого шанса. И Уолт не простит ему, не позволит остаться безнаказанным.

Взгляд наткнулся на рукоятку топора, и парень ухватился за него железной хваткой. Он чувствовал себя хищником, от которого хотела улизнуть добыча, и не собирался упустить её. С тихим рыком он побежал следом и, когда здоровяк замешкался, пытаясь открыть дверь в дом, то топор вонзился ему в спину. С треском и хрустом, прорубая мышцы и кости, брызнув Уолту на лицо свеженькой, горячей кровью. Не без труда парень вытащил топор и ударил снова, поперёк. Альфа с предсмертным хрипом, корябая пальцами дверь, сполз на землю. Он был ещё жив и лежал лицом вниз, кашляя своей кровью, когда Уолт наклонился к нему и игривым тоном произнёс:

— За то, что ты сделал со мной, милый, я приговариваю тебя к смерти через отрубание головы.

Уолт не знал, способен ли альфа ещё соображать, понял ли он, что сейчас умрёт или уже умер, но думал, что пока жив. Всё это было неважно. Парень занёс топор и точным, сильным ударом отсёк ему голову. Раздался хруст, и она откатилась от тела.

С торжествующей улыбкой Уолт поднял её за спутанные влажные волосы и поднёс к глазам. На мёртвом лице застыл ужас, и рот был слегка открыт. Последнее, что запомнил ублюдок перед смертью — невинный мальчик, которого он изнасиловал.

Уолт повернулся и, не выпуская из одной руки топор, а из другой — отрубленную голову, направился назад в лес. Ему ещё нужно было найти Шер, а топор, возможно, пригодится при встрече с милым анатэ. Он брёл в темноте, размахивая головой и принюхиваясь в надежде почувствовать брата. Предположить, куда напуганный Шер спрятался, Уолт не мог, его мозг работал сейчас в ином формате и не был способен к сложной мыслительной деятельности. Только когда он набрёл на первый труп, то понял, что всё ещё держит в руке альфью башку, которая может напугать Шер до усрачки.

Истерически хихикая, Уолт прислонил топор к ближайшему дереву и поднёс голову ближе к лицу. Пальцем он приоткрыл мёртвый рот шире и высвободил из джинсов свой вялый пенис. Кончить второй раз у него не получилось бы, но на этот раз была идея получше. Он просунул орган в рот альфе и помочился в него. А затем с омерзением откинул голову к трупу его дружка.

Забрав топор, Уолт отправился дальше по лесу, искать Шер. Своей местью он был более чем доволен.

========== 05. Запах бензина ==========

Шер, покачиваясь и спотыкаясь о каждую ветку и камень, пробирался сквозь лес. Он уже не плакал и только временами рвано втягивал воздух. Было ещё темно, но до рассвета оставалось совсем немного. Он болезненно морщился от каждого шага и трогал себя, боясь, что опять пойдёт кровь. Его голову наполнял непонятный шум и хаос, но ни единой чёткой мысли там не наблюдалось. То и дело выскакивали урывки воспоминаний, и они уже так извели уставший мозг Шер, что он не запоминал их и даже не обращал внимания.

Перед ним чинно топал Оскар. Он сопровождал омегу уже минут десять и, очевидно, очень гордился тем, что нашёл его, и мнил, что теперь ведёт Шер домой. Кот то и дело оглядывался и не уходил далеко вперёд, иногда громко примуркивая, будто подгоняя Шер.

Что бы там не думал себе Оскар, но он действительно являлся ориентиром для Шер. В темноте ночи кошак казался маячком, лучиком света, который выводил омегу из чащи леса, где тот потерялся и мог бы блуждать ещё долго, не появись кот.

Сквозь деревья Шер увидел старый дедов дом, в котором в детстве он был счастлив, радовался, приезжая сюда, и испытывал лишь восторженный трепет, глядя на него. Теперь он стал вестником беды, полностью поменяв ориентацию со счастья на боль и страдания.

Шер поморщился и прижал руки к низу живота, там сильно болело, будто кто-то полосовал ножом внутри, и слёзы, которые уже должны были закончиться по всем предположениям омеги, опять полились из глаз. Ему было так жаль себя. Он хотел домой, но ещё лучше в школу. Туда, где никогда не появлялся Ларри, и учителя хорошо и по-доброму относились к Шер. Он вспомнил о плохом предчувствии и захныкал. Всё сбылось. Нужно было настоять на своём и вовсе не ехать сюда. Поступить так, как всегда делал Уолт, просто послать анатэ куда подальше и всё. Пусть бы бесился и орал. Если бы только Шер раньше вспомнил, как умер Кенни… Тоска по брату стала физической и выкручивала грудь, Шер думал, каким он был маленьким и славным и как чудовищно поступил с ним Ларри.

Шер пронзила истерическая мысль, что анатэ мог приготовить отбивную из Кенни и подать его на ужин, угостить соседей. Омега упал на колени, и его сильно вырвало, он рыдал в голос и копал пальцами сырую землю. Оскар кружился возле него и тревожно мявкал. Он подныривал под живот Шер, пытался тереться, мурлыкать.

— Да, да, идём, — сквозь слёзы, заикаясь, проговорил в ответ на действия кота Шер.

Он поднялся на ноги и опять окинул взглядом дом. Все окна были тёмными, и омега очень надеялся, что Ларри спит. Тогда он тихо проберётся мимо его комнаты и разбудит братьев. Они вместе уедут отсюда и решат, как им жить дальше. Он сунул руку в карман и не нашёл там косточек Кенни. Затравленно обернувшись, Шер понял, что выронил их и растерял в лесу. Эта мысль привела его в панику. Кости были нужны ему, чтобы как следует похоронить братишку, он не мог просто разбросать их здесь, будто Кенни вообще никогда не существовало. Они доказывали то, что сотворил Ларри. И, возможно, были единственным спасением тройняшек от него.

Шер уже хотел броситься назад в лес, чтобы попробовать отыскать кости, как вдруг передумал. Братья дома с Ларри, и он должен забрать их. Потом они все вместе займутся поиском, но сначала нужно выбраться. Кенни мёртв, и ему не нужна помощь, так что Шер должен подумать о живых.

Прихрамывая и подволакивая ногу, он вышел из леса и, стараясь обойти дом как можно дальше от окон Ларри, направился к главному входу. Когда он проходил мимо двери в гараж, то ему в нос ударил резкий и неприятный запах бензина. Шер испугано глянул на маленькую дверку, но не решился войти. Он хотел поскорее встретиться с Тейтом и Уолтером.

Чуть всхлипывая от боли и прикусывая губу, он дошёл до двери и взялся за ручку. Его внимание привлёк Оскар, который вдруг вздыбился и зашипел. Не успел Шер обернуться, как почувствовал тупую боль в затылке и услышал глухой удар. Перед тем как потерять сознание, он увидел довольное, улыбающееся лицо Ларри.

Сквозь тьму к нему пробивался бензиновый запах и яркие вспышки галлюцинаций. Он видел, как двое альф, меняясь, насиловали его на берегу озера. Шер плакал, просил, умолял их о пощаде, но те не слушали. Тогда он угрожал, говорил, что придёт брат-альфа и убьёт их, но те смеялись и крутили Шер в своих руках, как тряпичную куклу. Ни сопротивление, ни послушание не меняло их отношения к нему — насильники были грубы и жестоки. На смену ужасу пришло лето и старик Рольник со своим черничным мармеладом и россыпью добрых морщинок. Он гладил Шер по волосам, протягивал старомодный кружевной носовой платок.

— Всё наладится, Шеридан. Ты сильный мальчик, ты должен помочь анатэ, понимаешь? Ему очень тяжело сейчас.

Потом появился Тейт, он стоял рядом с Ларри на похоронах отца, держал его за руку, но не плакал. Брат-бета всегда помогал им справляться с потерей Натана. Он присматривал за Шер, следил, чтобы тот не забывал пить таблетки.

— Ты слабак! Только и можешь, что ныть! — кричал на него Уолтер.

Вокруг собралась группка рассерженных одноклассников Шер. Они кидались и рычали на него, но получали жёсткий, агрессивный отпор. Эти придурки решили, что если у Шер затяжная депрессия, то можно посмеяться над ним, устроить злую шутку. Но Уолт думал иначе. Он считал, что было бы весело разбить их предводителю голову о кафельную стену в школьном туалете. А его омеге на лбу написать «Шлюха» нестираемым маркером. Он всегда спасал Шер ото всех и не позволял обижать, хоть и перебарщивал с жестокостью.

Потом появилось ошарашенное лицо Ларри, он поднимал с пола Кенни и запихивал в печь. Шер кидался к нему, оттаскивал, орал, как полоумный. Но Ларри был сильнее и злее. Он оттолкнул сына и выхватил из брюк ремень, стал сыпать ударами.

— Если бы не ты, Натан был бы со мной! Это ты виноват, дрянь! Молчи! Молчи! Это ты виноват, что Натан не со мной! — приговаривал Ларри с ожесточённым видом.

Вынырнув из небытия, Шер опять почувствовал боль, но не сразу понял, что в сознании, потому что слова анатэ повторялись и наяву.

— Это ты виноват, мерзкое отродье, — бубнил Ларри себе под нос.

Он волок сына по земле к гаражу. Лицо его при этом выражало воодушевление и восторг, как будто скоро он избавится от своей обузы и всё изменится.

Шер попытался вырваться, но получил ногой в рёбра. Сильно и больно, Ларри вовсе не шутил с ним.

— Не дёргайся, дрянь. Ничего ты не сможешь сделать, никто тебе не поможет, — засмеялся анатэ.

Шер думал, что сможет улизнуть, когда Ларри отправится открывать гараж, но ошибся. Протащив его мимо, тот направился к «фордику», который стоял недалеко от дома с распахнутой водительской дверцей. Парень с ужасом всё понял. Он почувствовал, как воняет от автомобиля, и увидел пару канистр, очевидно, полных горючей жидкостью. Вот такую страшную и мучительную смерть приготовил ему родной анатэ. Тот, кто должен был любить больше всех на свете и оберегать от зла и бед.

— Не надо, ати! Что ты делаешь?! Не надо! — закричал Шер.

Он задёргался и вывернулся на живот, вцепился ногтями в землю и попытался отползти прочь. На него посыпались увесистые удары: в рёбра, ноги, спину, пару раз Ларри опустил ботинок на лицо. Он ухватил Шер за волосы и впихнул в машину, помогая себе пинками. Шер сопротивлялся, но слишком ярко представлял себе, что сейчас с ним произойдёт. Умереть так же, как Кенни, он не хотел. Размахнувшись, он ударил Ларри в живот и выскочил из машины, пока тот стоял, согнувшись, проскочил мимо, но неловко споткнулся о канистру. Нога глухо хрустнула в голеностопное, и Шер громко вскрикнул.

— Вот и набегался, — неприятно хихикая, прокомментировал Ларри.

Он, снисходительно улыбаясь, наблюдал за тем, как Шер пытался встать или отползти. Нога пульсировала болью и была явно сломана. Шер с досадой подумал, что только он мог бы сломать ногу так нелепо и не вовремя. Хоть бы сейчас появились Тейт и Уолт и спасли его. Потому что у самого надежды больше не осталось. Он заплакал, глядя, как анатэ неторопливо открутил крышку канистры и, широко улыбаясь, полил Шер керосином.

Вылив на него всё до последней капли, Ларри с садистским наслаждением схватил сына за сломанную ногу и под его болезненные крики, мольбы о пощаде и вопли о помощи потянул назад к «фордику». Он уже без особых усилий запихал выдохшегося, измученного парня в провонявший салон и захлопнул дверь.

Шер тут же кинулся к ручке о дёрнул её, пытаясь открыть, но ничего не вышло. Ларри смеялся, схватившись за живот и брызгая слюной, наблюдая за бессмысленными попытками Шер выбраться из запертого авто. Парень дёргал изо всех сил, не готовый смириться, что в западне и выхода нет. Он начинал паниковать, боль волнами перекатывалась по телу, пульсируя снизу вверх, отдавая в голову. Ему показалось, что череп сейчас лопнет, глаза словно стремились выскочить из орбит. Он потянулся к другой ручке, всё ещё надеясь, что есть шанс спастись.

Отдышавшись, Ларри постучал по лобовому стеклу.

— Нет, Шерри, все двери заперты наглухо. Ты не сможешь открыть их изнутри. Так что тебе придётся умереть, — с довольным видом объяснил он, пожав плечами и состроив притворно жалостливое лицо.

У Шер зародилась надежда, что тогда, может, кто-то спасёт его снаружи. Сейчас должен появиться Уолт, он отпихнёт Ларри прочь и вытащил брата. Омега переполз за заднее сидения, вскрикнув, когда больная нога застряла между передних кресел. Он дёрнул за обе ручки, но они остались беспощадны. Шер обернулся на анатэ и задохнулся от ужаса. Тот приближался к машине с зажжённым самодельным факелом.

— Нет! Нет! Анатэ! Не делай этого! — заорал Шер, плотнее втискиваясь спиной в заднее сидение.

Он в ужасе распахнул глаза и продолжал истерически орать, мотая головой. Ларри бросил факел в автомобиль, и тот стал быстро разгораться. Шер кинулся к окнам, хотел скрутить их вниз и выбраться наружу, но ручек не было. Он до крови содрал себе пальцы в попытках повернуть небольшие гайки, но всё тщетно. Машина полностью была объята пламенем снаружи, и Шер сквозь огонь видел безумный смех анатэ.

Резко стало жарко и душно, дым проникал внутрь. Омега шарил по кармашками в поисках чего-то, чем можно защитить лицо. Он разбил себе локоть и кулак, пытаясь выбить раскалившееся окно. Едкий дым мешал дышать, и Шер нырнул вниз, куда тот ещё не добрался. Краем глаза он выхватил под водительским сидением небольшой гаечный ключ. Шер вытащил его и принялся долбить стекло, но оно не поддавалось с первого раза. Он то и дело нырял вниз, чтобы вдохнуть.

С третьей попытки окно пошло мелкой сеткой, Шер лёг на спину и здоровой ногой выдавил стекло. Дым повалил наружу. А огонь хлынул внутрь. Парня обожгли горячие языки пламени, поджигая его одежду и волосы. Он ринулся к спасительному окну, но сразу же отпрянул, там было слишком горячо. Огонь быстро наполнял салон, и Шер с дикими и болезненными криками срывал с себя горящую одежду.

Он пытался потушить волосы, но только обжигал руки. Его охватил ужас и паника. Никто не спасёт его. Он горит в старой дедовой машине во дворе дома в Мэйсонвиле. И, возможно, никто никогда не узнает о том, что произошло. Хотя полиция ведь должна заняться расследованием жестоких убийств альф в лесу, может, и в смерти Шер до правды докопаются.

И тут омегу прошибло, словно ударом тока.

Альфы в лесу! Те, которые изнасиловали Шер. Их нашёл и убил Уолт: одному вскрыл глотку, а второму отрубил голову топором. Но Шер там не было!

Время остановилось для омеги, и лоб взорвался болью.

Он вспомнил, как сидел на берегу возле озера, раскладывал на песке косточки Кенни и яростно что-то доказывал… самому себе. Он был там один. Бегал по пляжу и ругался, говорил вслух и спорил. С одной стороны, он показывал на кости и убеждал, что это Ларри убил младшего брата, а с другой, успокаивался, обнимал себя за плечи и уговаривал вернуться домой. Наконец, он согласился пойти туда и наткнулся на двоих пьяных альф, которых обыграл прошлой ночью в карты. Они узнали его и почувствовали течку.

Они насиловали его, потеряв рассудок от девственного омежьего запаха, а потом здоровяк сделал сцепку и Шер вырубился. А когда проснулся на берегу, его обуяла дикая злость. Он хотел отомстить. Он искал тех альф, ориентируясь на свой же запах, который прилип к ним. Это сам Шер дрочил на трупе одного из них и помочился в рот другому, а потом увидел Оскара и потащился домой.

Он всегда был один! С того дня, как Кенни умер, Ларри выискивал способ избавиться и от него. А Тейт и Уолтер — лишь образы, которые породило измученное после смерти отца подсознания омеги. На самом деле их никогда не существовало.У Ларри и Натана Беннеттов было только двое детей-омег. Кенни и Шеридан.

Никто не спасёт Шер. Если не он сам. Шер вспомнил, как выломал замок на двери багажника.

Резко выдохнув, омега потянул на себя спинку заднего сидения, и оно откинулось, открывая лаз к спасению. Боль, страх, всё исчезло. Он чувствовал, как пламя гуляет по его телу, и ощущал на фоне угарной вони запах горелой кожи. Где-то в подсознании он понимал, что это — его кожа и потом, чуть позже, будет очень-очень больно. Но Шер не сдохнет. Ни за что не сгорит в этой машине и не позволит Ларри лицемерно плакать на его похоронах, а уж тем более приготовить из него жаркое.

Он протискивался в душный, горячий багажник и, поджав к себе ноги, вытолкнул дверцу наружу. От резкого движения пламя немного сбилось, и Шер, подтянувшись на руках, вывалился на землю. Он чувствовал, как на нём всё ещё что-то горит, и покатился по влажной земле, стараясь сбить пламя. Он был не в состоянии стянуть с себя пригоревшие джинсы, но зато нащупал горячую рукоятку строительного ножа в кармане и сжал в руке. Он одним движением выдвинул лезвие полностью, готовый обороняться от Ларри, если тот сунется. Но лучше бы ему не пытаться, иначе Шер может сотворить с ними тоже, что и с альфами.

Ларри заметил, что его жертва улизнула, но не сразу. Он кинулся к Шер, однако ничего сделать не успел. Его перехватил кто-то и повалил на землю. Вокруг появилось множество людей и голосов.

— Проклятье, смотри, там ребёнок!

— Проверь, есть ли ещё кто-то в машине!

— Обыщите дом!

— Сэр, сохраняйте спокойствие, вы арестованы за попытку убийства и подозрению в ещё двух убийствах!

Все голоса были альфьи. Они метались вокруг, кто-то действительно ринулся в дом, а другие — проверять машину.

— Скорее! Здесь нужна помощь! Мальчик сильно обгорел!

Ларри, не сдерживаясь, кричал в голос. Ему не удалось избавиться от Шер! Он не смог, и теперь Натан никогда не вернётся к нему! Ларри кусался, вырывался, проклинал всех и орал, как ненавидит Шер, что ему лучше было умереть вместо Натана. Альфа-полицейский держал его крепко, морщась от того, что слышал, и грозно рычал.

Полицию вызвал супруг местного фермера, которому отрубили голову на пороге дома. Его друг, работавший в местном отделении, быстро нашёл по течному шлейфу второго убитого и, как часто бывало в работе, повиновался интуиции. Он помнил, как мальчишка-омежка — внук старика Беннетта, обыграл нынешних покойников в карты и предположил, что те могли попытаться вернуть деньги. Ведь что стоит отобрать их у ребёнка. Этим двоим стоило жизни. Он быстро поднял ребят, и они направились к дому Беннета и очень вовремя.

К Шер наконец-то вернулась чувствительность, и он в полной мере ощутил боль от ожогов. Она не могла сравниться с разрывами в заднице и с синяками. Это был какой-то новый уровень. Он дёргался, кричал, выл.

— Он убил Кенни! Убил Кенни! — через силу повторял Шер.

Он боялся, что они не заметят, не узнают, что случилось с младшим братом. Его окружили несколько альф и прыгали вокруг, не соображая, с какой же стороны подступиться.

— Его кости в лесу! Я потерял их!

Шер кричал, плакал, скулил, шипел. Огонь на его коже не стихал, альфы казались бесполезными, может, они даже глумились над болью Шер, смотрели с удовольствием, как и Ларри.

Усталое сознание начало сдавать позиции и падать в чёрную яму. Тейт умер тогда в комнате, куда его принёс Уолтер после изнасилования. Он взял на себя всю боль и переживания, весь стресс от произошедшего. И, оставшись совсем один, медленно растворился, исчез, не оставив даже следа на простынях. А Уолтер чуть позже, в лесу. Он устал, сильно перенервничал и ослаб. Месть, агрессия и истерия вымотали его.

Главное сознание перебило побочное и вырвалось наружу. Больше они уже никогда не придут на помощь Шер. Если он выживет, то дальше придётся со всем справляться одному. Так же как раньше, когда отец был жив и не было причин сражаться. Но сегодня Шер выбрался из машины сам. Он и целый на что-то способен! А значит, не пропадёт.

========== 07. Эпилог ==========

Такого случая в провинциальном Мэйсонвиле ещё не было. Уже три недели гремели новости, которые обрастали новыми, всё менее реальными подробностями произошедшего в доме старика Беннетта. Никто уже не сомневался, что Ларри был оборотнем, напал на альф в лесу и разорвал их на куски, а кишки повесил себе на шею, как ожерелье. Суеверные люди даже бегали в церковь, узнать у священника, как им спасаться от зверя, когда он вырвется из больницы и продолжит жрать людей. Все страхи были вызваны тем, что Ларри до сих пор находился здесь и его крики были отлично слышны на улице. Они доносились из больницы, где его держали, и пугали местных, особенно по ночам. Неудача с попыткой убить Шер полностью выбила его из колеи и лишила остатков рассудка. Он вёл себя, словно одержимый дьяволом, и за три недели ни разу так и не пришёл в себя.

Шер находился в той же больнице, но в другом отделении. Для него из Атланты вызвали специалистов, так как из-за сильных ожогов побоялись транспортировать. Три недели спустя его жизни уже ничего не угрожало, он был в сознании и даже разговаривал с врачами и полицией.

Новость о том, что супруг Натана Беннетта спятил и едва не сжёг заживо своего сына, быстро распространилась в узких кругах. Агенты «Теты» начали пристально разбираться во всём произошедшем в Мэйсонвиле и том, куда пропал младший мальчик. Довольно скоро на стол к Джону Саммерсу, главному координатору «Теты» в Америке, легла папка. В ней были все доказательства того, что именно Ларри убил Кенни Беннетта, и заключение специалиста о его полной невменяемости. Натан и Джон не были друзьями и даже почти не работали вместе, но события настолько поразили последнего, что он решил вмешаться и, располагая большой властью, попытаться сделать что-то для Шер. Он, прихватив с собой агента-омегу, отправился в Мэйсонвиль лично, как только ему сообщили, что парень относительно оклемался и вполне сможет разговаривать.

Эйвелин Рут был одним из преподавателей в омежьем корпусе «Теты», и тот факт, что Джон взял его с собой, уже заранее определял будущую судьбу Шер. Оставалось только преподнести это так, чтобы мальчик решил, будто это он выбрал, а не за него распорядились. И Эйву предстояло сыграть роль доброй феи, которая прилетела, чтобы спасти парня из лап его анатэ-чудовища.

В палате, куда вошёл Эйв, был только один человек. Молоденький омежка лежал на кровати на спине, одетый в специальную одежду, которая облегчала боль и ускоряла процесс заживления при ожогах, и дремал, прикрыв глаза. Эйвелин внимательно осмотрел его лицо. Белая кожа, точёные черты, густые угловатые брови и губы, которые притянули бы взгляд любого альфы. Парень напоминал застывшую картинку, если бы не короткий ёжик седых волос и ожоги, которые можно было увидеть на шее. Эйв предполагал, что ими покрыто всё тело, а волосы прогорели, и их пришлось отрезать. Удивительно, как лицо осталось нетронутым. Но ни один альфа в здравом уме не пожелает себе изуродованного ожогами омегу. И красивое лицо не спасёт паренька от разочарований.

— Рассматриваете меня с практической точки зрения? — сухо спросил Шер, немного приоткрыв глаза.

Запах гостя был густым и тяжёлым - такой бывает после секса, когда омегу повяжет сильный альфа. Шер не нравилось это, и он поморщился, натянул тонкое одеяло на лицо, прячась от этого аромата.

— Меня зовут Эйвелин Рут, Шеридан. Мы с твоим отцом работали в одной организации. Ты ведь знаешь, чем занимался Натан? — Эйв заметил жест Шер и приоткрыл окно в палате, чтобы его запах не застаивался в комнате.

— Что вам нужно? — Шер не был расположен к долгой и витиеватой беседе.

Этот омега ему не нравился, пахло от него противно, выглядел он чересчур притягательно, чего уже не скажешь о Шер, и глаза у него были слишком хитрые. Словно он пришёл с намерением обмануть его, и Шер хотел понять, в чём.

— Твой анатэ, к сожалению, признан невменяемым, и его, скорее всего, отправят в психиатрическую лечебницу, когда расследование закончится, — начал Эйв.

Он уже вычислил, что мальчишка не настроен на общение и заранее воспринял его в штыки - вероятно, это последствия травмы. Всё-таки не каждый день родной анатэ пытается поджарить тебя. И Эйв может ассоциироваться с ним, так как они примерно ровесники.

— К сожалению? — усмехнулся Шер. Его забавляла попытка гостя быть вежливым. — Он убил моего младшего брата и пытался избавиться от меня. Действительно, то, что он оказался психом - большая жалость.

— Дело в том, что ты несовершеннолетний и из-за его недееспособности должен сделать выбор: пойти к своим деду и ани - родителям анатэ, в сиротский приют или в академию «Теты». Можешь решить, — Эйв сменил мягкий и понимающий тон на официальный, сообразив, что хождением вокруг да около теряет время.

Шер прикрыл глаза. Всё, что случилось, доказывало, что у него не всё в порядке с головой и, возможно, похлеще, чем у Ларри. Если это передаётся по наследству, то, отправившись к родителям анатэ, он может встретиться с новыми формами психических расстройств. А Шер не чувствовал в себе желания исследовать их.

Сиротский приют. Копилка никому не нужных, агрессивных детей, где раз в неделю на тебя, как на животное в зоопарке, приходят смотреть беты, которые неспособны сами иметь детей и потому опустошают детдома. Ну уж нет! С Шер уже достаточно опеки и излишнего авторитарства. Он до сих пор нервно вздрагивал, когда ему снился анатэ с ремнём в руке. В подсознании этот образ засел глубже и казался страшнее, чем анатэ, который поджигает его в машине.

Академия «Теты». Все его познания об этой организации ограничивались скудной информацией из новостей, которой он в общем-то никогда не интересовался. Он представлял, что это что-то вроде ЦРУ, но не более того. Сомнительно, что им нужны психи с расщеплением личности. Как только они узнают, то запрячут Шер в соседнюю с Ларри палату. Но это только в случае, если они когда-нибудь узнают. В груди появилось трепетное чувство тепла. Если там работал отец, может, он был бы рад, что Шер пошёл по его стопам? Между ними появится связь в виде общего дела, которое Шер унаследует. Это показалось ему хорошей идеей.

— Если я выберу «Тету», кто тогда будет моим опекуном? — спросил Шер.

Он боялся опять оказаться зависимым от кого-то, получить на смену Ларри ещё более строгого и требовательного воспитателя.

— Мистер Джон Саммерс оформит на тебя попечительство до двадцати одного года…

— Кто такой мистер Саммерс? — прервал его Шер.

Попечительство аж на пять лет — это что-то страшное. Какой-то непонятный человек сможет решать его судьбу, распоряжаться каждым шагом.

Джон Саммерс вошёл в палату, куда его позвал Эйв, и остановился возле кровати парня. Он профессиональным взглядом оценил его красоту и выдержку - учитывая все произошедшие с ним события, омега держался более чем стойко. Из него выйдет отличный многопрофильный агент. Перекинувшись с парнем парой фраз, он уже был уверен, что нужно поскорее оформлять документы и увозить его отсюда. Чем раньше он сможет приступить к обучению, тем лучше.

— Я хочу забрать с собой своего кота — Оскара, — сказал Шер, прежде чем Эйв и Джон покинули его палату.

— И где в учебном корпусе будет жить кот? — Джон приподнял бровь.

Его дети были такими же. Обожали всё маленькое и пушистое и постоянно требовали, чтобы и отец любил домашних животных. Но его дети — это одно. А военный корпус - не место для кота и всех сантиментов, связанных с ним.

— У меня будет комната? — Шер стразу же уловил, что ему собираются отказать, и набычился.

— В которой кроме тебя будет жить ещё девятнадцать омег. Ученикам не разрешено заводить животных. И ты не станешь исключением, — Джон говорил не агрессивно, но строго и безапелляционно.

Он развернулся и вышел из палаты, не дожидаясь споров и, не дай бог, истерик. Ему было жаль Шер, но со временем он методично вытравит из себя это чувство, как делал всегда. Агентам не нужна жалость и сочувствие, они делают их слабыми и зависимыми.

— Джон, я возьму кота себе. Мальчик сможет прихо…

— Что за чушь, Эйв! У него не будет времени на эту ерунду. Он очень скоро забудет о животном. Распорядись, чтобы его отдали в приют, — отрезал Джон, удивлённый тем, что хладнокровный и выдержанный обычно Эйвелин вдруг решил пойти на поводу у пацана, которого видел впервые в жизни.

— Я заберу кота себе, Джон, — твёрдо повторил Эйв, глядя в глаза альфе. — Можешь не сомневаться в том, что парню понадобится психиатр и друг. И вот если с первым проблем не возникнет, то друзья в корпусе — это редкость. Не сомневаюсь, что из него выйдет толк, мы все знаем, что «тетовцы» благодаря препаратам с каждым поколением становятся всё способнее. Но когда он узнает, что залетел от подонка, который оттрахал и избил его, а криворукий альфа-врач, не посоветовавшись с ним, вычистил ему плод, повредив матку, можешь быть уверен - его психика серьёзно пошатнётся. Ты ведь не хочешь воспитать себе жестокого и ни к кому не привязанного «дельтовца», который свихнётся на этой почве и пойдёт мстить всем альфам без разбора?

Эйв говорил зло, выделяя почти каждое слово, он не позволял себе шипеть на Саммерса, чётко чувствуя грани субординации, но ясно показывал свою позицию в этом вопросе. Джон сдержал первый порыв ухватить омегу за подбородок и рыкнуть тому в лицо, чтобы не наглел.

— Ну хорошо. Как считаешь нужным, — кивнул он. В конце концов, он не планировал ломать голову в попытках понять, что нужно омегам. Раз Эйв говорил, что так лучше — пусть будет.

Шер отвернулся к окну и зажмурился. Те несколько дней постоянно прокручивались в его голове. Никто не заподозрил его в убийстве альф. Всё списали на Ларри и его безумие. И о видениях Шер не знали. Он в этой истории был жертвой, которому все старались помочь. Но сам он жертвой себя не чувствовал. Одиноким, обманутым, преданным — да. Но охотником, который прекрасно знал, что ублюдочный альфа выпотрошил его, как из дохлой рыбы достают икру. Шер представил себе, как выпустит ему кишки и намотает на кулак, вытащит все органы и посмотрит, как это понравится альфе.

Он почувствовал, как на кровать запрыгнул Оскар, который отирался возле него все три недели, и толкнул его носом в руку. Шер слабо улыбнулся и запустил пальцы в мягкую и гладкую шерсть, погружаясь в спокойный сон под мерное урчание своего кота.