Стихи (fb2)


Настройки текста:



СТИХИ

Ольга Грегер

* * *
К потемневшим ивам
Тянется забор.
Скошена крапива,
И безмолвен двор.
На лесных полянах
Вымокла трава,
А на старых шпалах
Осень прилегла.
* * *
Наступает рассвет понемножку.
Я на улицу выйду босой,
Где стоит каждый день под окошком
Кривобокая бабка с косой.
Я пройду по мосткам без опоры,
Я согрею в ладонях росу,
Отопру все замки, все запоры —
И воды ключевой принесу.
* * *
Разрумянилась погода
После рыжего дождя,
И у края небосвода
Дышит негою земля.
На спине кудрявой пашни
Наследили мужики,
Лес стирал свои рубашки,
Люди мыли сапоги.

Ирина Каренина

* * *

Я спал, как мертвый камень,

И странно жил во сне…

К. Бальмонт

…Помилуй, Боже, мраморные души.

Н. Гумилев
Здесь я живу — как мертвый рунный камень,
Как Галатея до Пигмалиона,
Как древний идол в сумрачном лесу.
Я двигаю ногами и руками,
Встречаю и обиды, и поклоны
И странный крест безропотно несу.
Вдоль портика гулял ты не однажды,
Но не заметил, что колонны — зрячи,
А я стою в ряду кариатид.
Я вижу твои солнечные блажи:
Я холодна, а ты такой горячий,
Что и ледник тебя не охладит.
Но раз за разом ты проходишь мимо
И красоты не видишь в твердом камне
(Вот я — фонтан, алтарь; вот — Муза я).
Но слепота твоя неумолима,
И в мраморе не вспыхнет жизни пламя;
Мое плечо — насест для воробья.
Я скована безмолвием немого,
Оцепеневшая в своем покое,
Который утешенья не мне дал…
Одно твое ласкающее слово,
Одно прикосновение живое —
И я проснусь, я брошу пьедестал!
* * *
Ничего не останется в мире,
Кроме тусклых окраин судьбы.
Только кот улыбнется в Чешире
Уголком перезрелой губы,
Только глаз перелетных черешня
Прослезится столовым вином.
А скворцы заселяют скворешни
И презвонко поют перед сном.
Только легкость летучая эта
Нагоняет свои миражи…
Как хрустящая корочка света —
Оболочка веселой души.
Обомшелые камни ограды
Не закроют веков колею.
Ты не хочешь ко мне? И не надо.
Как-нибудь я сама достою.
* * *
Бывают чудеса поинтересней —
Торжественные башни и сады,
И пирамиды — как на них не влезть нам —
И острых гор зубастые гряды,
И драгоценностей цветные груды…
Но кто желает, есть пример другой:
Сидит, лепечет маленькое чудо
И зубик новый трогает рукой.

Любовь Новак

* * *
Птице нравится расхаживать,
шелуху от тополей
коготками перенизывать,
низко-низко станет ей, —
приземлиться станет проще
в опрокинутый полет…
не летается на ощупь
между сдвинутых широт.
* * *
Пронзительные окна — словно бред.
Не все ль равно,
куда мне отшатнуться.
Горящий запах пьяных сигарет
капризом чьим-то может изогнуться.
И вскинет крик, тупик дыханью — вдрызг!
И выбредают глупые спасенья.
Мелодия по памяти — каприз,
каприччио над долей вознесенья.
Еще!
Чуть-чуть!
Частичка сентября
привстанет, оторвется и — свобода!
…Слепые воды след посеребрят.
Немые руки вычерпают воду.
* * *

Маме

Всеобъемлющая вода
через видимое,
земля полоской,
дух захватывает простором,
тянет спрятаться под толщину,
и я прячусь…
Моя молодая мама
зовет,
бегает по берегу песка
в противоположные стороны,
а я — рыба:
вижу из-под воды
тот сон, что приснится
спустя сорок восемь лет,
где мама, уже умершая,
в клетчатом платье своего возраста,
о котором сейчас не знает,
зовет меня, бегая, молодая…
Ни она и ни я не замечаем,
что нет почему-то чаек.
Море запоминает нас,
чтобы потом вернуться.

Николай Семенов

* * *
За окошком-полочкой
тонко, сгоряча
в слюдяную корочку
заросла свеча.
На кривых растениях
трещинками дня
брызжет невечерняя
капелька огня.
Греясь домовиною
неопрятных сил,
очи вечной глиною
залепляя, жил…
С новою рубахою
мелко вознесен,
крашеными плахами
крепко окружен…
В ледяное морочье
ни о чем молча,
на «живые помочи»
отошла свеча.
* * *
Воздух
полусладкий, крепленый.
Ясно, жарко
в лимонном блеске
целое количество кленов —
центр живописи перелеска.
За исхоженным
хвойным бором
листьев клена
костры, златницы.
Небольшой подмосковный город —
сам в руке сентября синица.
* * *
Старинная снежная плоть увядает на склонах
ландшафта «москва», а дороги повысохли в пыль,
и нежной печалью нездешнего Неба икона
устам проповедует святоотеческий стиль.
Кочуют на север игрушки прочитанных святок:
по городу — яблоки розовых снегирей.
А где-нибудь там и сейчас, в Абиссинию спрятан,
пасхальный и русскоязычный взлетел соловей.

Анастасия Журавлева

* * *
Ночь. Моя телесная оболочка спит.
Я иду по музею мертвых вещей.
За окном раздается то ли свист, то ли хрип.
Не ходи за мной, если не знаешь зачем.
У меня на грязной кофточке память —
Каждый школьник рад над ней поглумиться.
В животе застряла рваная рана —
Сын мой умер, вряд ли успев родиться.
Среди старых снимков, съеденных тлением,
Я хочу найти себе оправдание.
В этом зале нет даже моей тени.
Мое имя — в тысячах «и так далее».
Верила в любовь — обрела разлуку.
Ты мне часто снился в прошедшем времени.
Я ждала тебя хоть больным, хоть глупым,
А ты думал: я с тобой ради денег.
Мне теперь осталась самая малость —
Седину в морщины вплести узором.
Неужели созданы мы для разлуки?
Нет, скорее, созданы мы для горя.
Если б мне было суждено убить вещи,
Я расправилась бы с часовым механизмом.
Хочу вечно сидеть на траве, у речки,
Глядя на летящие с неба листья.

Василий Овсепьян

* * *

N

Последние снега тысячелетья.
И резкие холодные ветра.
Я знаю: мне тебя уже не встретить,
что не к добру и не несет добра.
Душа моя — невольник одиночества —
продрогла, словно брошенный щенок,
которому в подъезд пробраться хочется,
да не пускает кодовый замок.
Расцвечен город золотыми искрами.
Все есть, а вот на счастье — дефицит.
Скажи, в какой цене сегодня искренность
и почему вдруг плачется навзрыд.
* * *

А. В. Калаганову, прекрасному актеру и другу

Как холодно! Домой тебя везут в «Газели».
В Казани тишина. В Казани горя ком.
Судьбу не обмануть — она свои дуэли
доводит до конца, а после ни при чем.
Не осуждай меня за выжженные слезы,
за то, что не сумел несчастье упредить.
Заплачут по весне тагильские березы —
кому-то умирать, ну а кому-то жить.
Так было на земле. И так же будет после:
заряжены часы у вечности на всех.
И благо, что еще покаяться не поздно
за гордости свои, за глупость и за грех.
Предательства и зла с избытком в этом мире.
И все ж спасает нас в безрадостной глуши
служение Добру и той заветной Лире,
которая не спит на донышке души.
Как холодно! Домой тебя везут в «Газели».
В Казани тишина, и свечи, и цветы.
Судьбу не обмануть — она свои дуэли
доводит до конца, но мне поможешь ты…

Ольга Мехоношина

* * *
Пар крутой, звериный — в правое плечо.
Нынче сказки длинны, стеклам горячо.
Ластится убого к перемычкам слез
Ясный темноокий дедушка мороз.
В белых рамах, детка, белым не кроши.
Это ль колыбелька телу для души?
Раскачав наотмашь подоконник свой,
Полетишь — и охнешь, сказочный, живой.
* * *
Одинокое синее время до света,
Разносит золу по земле от империй.
За час она остынет до пепла. Снега.
Это несчастные люди, не верь им.
Дождь перестал от неясного стука —
Вьется звезда неочерченным кругом
По закопченной кружке воды.
Страшной бессоннице нравишься ты.
* * *
Под горой такой шалман на селе —
Избы курят из-под беленых крыш,
Так же кони в стойлах дышат во сне,
Хорошо, когда им в шею молчишь.
И уходишь — а внутри тишина.
Долго слышно, как гудят мужики
И поют, пока не видно ни дна.
И легко уже скрипят сапоги.
* * *
Босиком, как ангел ходит
Ходоком в крови,
К вечеру весна в погоде —
Птичий черновик.
Загорелыми крылами
Землю обнимай —
Ту, что ты не променяла
На турецкий рай.
Все утробы разметая
Вен, лугов и рек,
Кружит ласточка нагая —
Вольный имярек.

Оглавление

  • Ольга Грегер
  • Ирина Каренина
  • Любовь Новак
  • Николай Семенов
  • Анастасия Журавлева
  • Василий Овсепьян
  • Ольга Мехоношина