Инкубийственные тайны (fb2)


Настройки текста:



Инкубийственные тайны — Ирина Смирнова

Пролог

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!

1. Авторская раса, монстры, питающиеся кровью и мясом "низших". Упоминания об этом встречаются часто.

2. ГОМОФОБАМ МЕНЯ НЕ ЧИТАТЬ! НИКАКИХ МОИХ КНИГ НЕ ЧИТАТЬ! =)

3. Перемещения во времени, пространстве и между альтернативными реальностями мира. Для объяснений использую умные сложные слова;)


— Жуан, что случилось? К счастью, у меня были с собой копии всех документов, но что за хрень, черт ее побери?! Ты же знал, что старый хрыч вот-вот отдаст душу дьяволу и на счету каждая минута! А если бы у меня не оказалось с собой нужных бумаг? Я мечтала провернуть эту сделку последние десять лет, и ты знал об этом! Так какого?…

Женщина начала свою длинную тираду, едва вошла в небольшой двухэтажный домик. Поднимаясь вверх по лестнице, она все еще возмущенно высказывалась, но, распахнув дверь в комнату, служившую ей рабочим кабинетом, замолчала и застыла.

Кругом валялись бумаги — на полу, на столе, на диване, на двух креслах. А на третьем кресле сидел молодой, удивительно красивый мужчина. Его красоту не портили даже едва заметные рожки, выглядывающие из пышных каштановых локонов. Темно-карие глаза были широко открыты, но уже ничего не видели… Красавец был мертв.

Женщина прошлась по полу, вдавливая каблуками в мягкий ковер попадающиеся ей под ноги документы. Зачем-то пощупала у молодого человека пульс, приложила два пальца к венке на шее…

Плотно сжав губы, она отвернулась к окну. Едва заметная морщинка между бровями, боль во взгляде — и все. Никаких криков, плача, истерики.

Они считали, что впереди — вечность, но ошибались. Тот, кто совершил такое с ее любимым, будет найден и наказан.

В этой стране немногие из людей догадывались, кто на самом деле загадочная леди Урстенера. Но почти все знали, как она дорожила своим секретарем и одновременно любовником. Значит, тот, кто убил Жуана, хотел сделать ей больно, очень больно.

И этот наглый убийца не был человеком. Просто потому, что ни один обычный смертный не сможет убить инкуба. Только кто-то из высших демонов или такой же вампир-аусваинг. Но Жуан не подпустил бы к себе другого вампира. Разве что…

— Ты так быстро убежала, сестричка! Даже не дождалась оглашения завещания. Поздравляю!

— Мы выкупили последнюю точку, отмеченную на той карте, — слово «той» женщина выделила голосом, в котором кроме уважения была слышна еще и ненависть. Теперь мне принадлежит большая часть города и я могу на законных основаниях потребовать, чтобы все чужаки убрались с моей территории. Но теперь я, наоборот, очень настойчиво попрошу всех задержаться. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаю, кто… — голос женщины чуть дрогнул, но тут же вновь зазвучал ровно, спокойно и лишь слегка громче, чем до этого: — Кто убил моего Жуана!

Еще один мужчина, вошедший в комнату, был без рогов, но тоже удивительно красив и очень похож на свою собеседницу. Они были братом и сестрой. Уже давно отделившиеся от родителей, но еще не озаботившиеся дальнейшим продлением своего рода.

По законам своей расы они считались вполне полноценным отдельным кланом, раз в нем были особи обоего пола. Хотя обычно мужчин в кланах было раз в десять больше, чем женщин. Просто потому, что их действительно было в десятки, а то и в сотни раз больше. И эта проблема беспокоила не только живущих с аусваингами в одних и тех же мирах, но и их самих.

Женщины и мужчины этой странной расы, более всего родственной с вампирской, обладали отличными для разного пола способностями. При слаженном взаимодействии они гармонично дополняли друг друга, и, естественно, не собирались жертвовать своим преимуществом.

Поэтому проблема сохранения, а желательнее, увеличения числа женских особей, являлась приоритетнейшей задачей для любого аусваинга.

И только заложенная в генах установка на матриархатные отношения, закрепленная наличием у женщин способностей, позволяющих им дать отпор сразу нескольким мужчинам, не позволяла последним насильно превратить своих воинственных дам в вечно беременных самок. Хотя рассуждения такого плана неоднократно всплывали, в качестве аргументов для примера используя некоторые виды насекомых.

Это не означает, что женщины-аусваинги были довольны создавшимся в их расе перевесом мужской половины. Они тоже искали решение, и вроде бы Урстенере удалось его найти. По крайней мере, она на это надеялась… И победа… или поражение?.. была уже близка, когда какая-то тварь осмелилась убить ее секретаря и любовника!

Мало того, что потеря Жуана сама по себе оказалась очень болезненной и требовала отмщения, так теперь еще и нарушалось одно из условий обязательного для каждого клана аусваингов договора хотя бы с одним из древних демонических родов.

По законам этого и соседних миров во избежание межрасовых конфликтов требовалось наличие в каждом клане хотя бы одного демона, являющегося гарантом поддержки и дружеского расположения… В смысле, постоянно крутящегося рядом и шпионящего в пользу своих.

Ну и еще клан Урстенеры обязан присутствовать при выяснении некоторых особо важных межродовых демонических конфликтов. Эту несложную проблему постоянно решал брат, и ему же Урстенера поручила решить новую:

— Эрстен, найди какого-нибудь мальчишку из рода Жуана. Понятно, что нам подсунут самого ненужного, пока мы не очистим свое имя и не найдем убийцу. Так что не капризничай и выбирай из того, что дают. Будем держать его взаперти, чтобы не узнал ничего лишнего, а потом пристроим куда-нибудь…

Немного об аусваингах

В бесконечном пространстве реальностей существует огромное количество вселенных и великое множество разных миров. Есть расы, которые живут почти в каждом из них, например, люди, эльфы, гномы, тролли и орки. При наличии магии возможно появление нежити — зомби и личей. Или таких созданий, как феи, заряжающихся магической энергией, словно они какая-то артефника.

Например, вампиры и оборотни встречаются как истинные, так и инициированные. И хотя представителей таких разновидностей обычно объединяют из-за схожих признаков, на самом деле это не совсем правильно. Между подвидами существуют серьезные отличия, зависящие от происхождения.

Довольно распространены демоны и ангелы. Эти существа могут жить в нескольких мирах одновременно, как и драконы. Последние вообще в особых отношениях с границами между временами и вселенными.

Но, кроме тех, что входят в традиционно-потребительский набор любого демиурга, есть еще и различные генно-модифицированные расы…

Если верить древней легенде, аусваинги появились на свет много миллионов лет назад.

Богиня-создательница экспериментировала довольно долго, смешивала кровь драконов с эльфами, добавляла способности вампиров… Она хотела, чтобы ее творение оказалось самой мощной расой во всех вселенных, и у нее получилось.

Но хотя были созданы как мужские, так и женские особи, размножаться путем скрещивания между собой они не могли. Богиня собиралась таким образом контролировать численность столь мощных подопытных. Однако уже много веков она не интересовалась жизнью своих созданий, возможно, забросив их ради других исследований.

Хотя в той же древней легенде упоминалось, что Матерь Всего Сущего, как ее называли аусваинги, уснула зачарованным сном и власть перешла в руки ее мужа. Ему же эксперимент жены был настолько неприятен, что после Великой Битвы всех выживших изгнали из вселенной, где они были созданы, перекрыв доступ к лабораториям, в которых они могли бы попробовать воспроизвести себе подобных. Но работающие там ученые подозревали о подобном решении, поэтому они вынесли с собой почти все записи… только потом что-то пошло не так и тайное знание оказалось полностью утеряно.

Аусваинги попытались решить проблему самостоятельно, используя окружающую фауну. Но не каждый представитель низших форм жизни мог послужить для этой цели. Все расы, чьи гены были задействованы во время создания аусваингов, не подходили.

Еще одним немаловажным условием было наличие у используемого крепкой нервной системы, способной удержать разум в теле хотя бы на период процесса оплодотворения, если речь шла о самцах.

Именно поэтому мужчины-аусваинги достаточно длительное время умирали, так и не произведя на свет потомства. Ведь избранная для оплодотворения самка должна была сохранить более-менее приемлемое состояние душевного и физического здоровья не только во время зачатия, но и в течение всей беременности. И поиск решения последней проблемы занял достаточно много времени.

Но потом аусваинги наловчились вытаскивать зародыша еще до того, как он успевал прогрызть материнский живот, и пеленать в специальный кокон, в котором он продолжал развиваться под наблюдением врачей. Смущала лишь одна печальная особенность. Даже если зародыш по всем признакам должен был превратиться в прехорошенькую маленькую девочку, то после прохождения всех стадий развития на свет из кокона вынимался… мальчик.

Сначала в этом не увидели большой трагедии, подумаешь, мужчины будут производить только мужчин. Среди аусваингов царила эйфория от того, что древние легенды не лгали и несколько тетрадей, исписанных крупным красивым почерком богини, нашлись.

В них и было описание создания коконов, оказавшееся не таким уж сложным. Проблема вымирания расы была решена.

Вот только женщины-аусваинги успешно рожали как девочек, так и снова же мальчиков. Частенько съедая во время зачатия оплодотворителя из низших… Ведь все равно к тому времени, когда появится желание завести следующего ребенка, низший успеет состариться до состояния непригодности.

Тогда попробовали провести эксперименты с коконами, воспользовавшись зародышами разного пола, с помощью нехитрой полостной операции вынутыми из животов матерей-аусваингов. Но и это не помогло. Кокон упорно превращал девочек в мальчиков, независимо ни от чего. Необходимо было найти решение, и оно, скорее всего, было в одной из ненайденных пока еще тетрадей, украденных из лаборатории богини.

Благодаря своей способности бродить между галактиками и параллельными вселенными, а также проваливаться при желании в недалекое прошлое или переноситься в ближайшее будущее, за те восемь-девять сотен лет, что отвела создательница на полный жизненный цикл аусваинга, он или она могли найти себе двух или трех низших, подходящих для продолжения рода.

Но, несмотря на старания ученых и контроль за искусственным, «коконовым» размножением, преобладание мужских особей увеличивалось. Аусваинги становились все более и более воинственной расой, маниакально оберегающей своих женщин.

Они завоевывали все новые и новые миры и планеты, порабощая существующие там нижние формы жизни, чтобы питаться их верой, энергией, кровью и мясом.

Во многих мирах пути аусваингов пересекались с драконами, ангелами и демонами.

С высшими демонами они иногда враждовали, но чаще заключали союзы, объединяясь для завоевания других рас.

Низшие демоны, умеющие только прислуживать и ублажать своих высших, более сильных собратьев, часто становились рабами и постельными игрушками дружественных роду монстров.

На самом деле такие союзы являлись взаимовыгодными. Например, суккубам и инкубам, чтобы питаться, необходима сексуальная энергия, связанная с жизненной, а аусваинги пьянеют от крови возбужденных инкубов, наслаждаются ею…

Опытные демоны иногда умудрялись манипулировать сильными, но далеко не всегда умными монстрами. Однако гораздо чаще инкуб впадал в полную зависимость от энергии, излучаемой аусваингом, и ради нее становился готов на все.

Такой симбиоз мог длиться достаточно долго, особенно для демона, чей срок жизни измеряется не сотнями, а тысячами лет. Поэтому частенько суккубы и инкубы служили и детям, и внукам, а порой и правнукам своего первого симбионта.

Естественно, что кроме энергетического притяжения и эстетически-вкусовых предпочтений должно было быть еще что-то, удерживающее демона подле аусваинга. Довольно часто такой цепью был контракт, заключаемый молодыми инкубами и суккубами по настоянию высших демонов ради союза рода с воинственной и практически неубиваемой расой.

Глава 1

Род Туадош хоть и был достаточно древним по меркам демонов, но ничем не привлекал сильные кланы аусваингов. Урстенера тоже вряд ли бы выбрала их для заключения союза, если бы не Жуан. Ради того, чтобы заполучить красавца-инкуба, покорившего ее сердце, женщина подписала договор с демонами почти на равных.

Эрстен старательно пытался придумать безотказную причину для пересмотра условий, пока перемещался из верхней части мира в нижнюю. В то, что Туадошам хватит наглости просто расторгнуть договор, он не верил, слишком уж выгоден союз с аусваингами для инкубов…

Под конец пути стало не до размышлений. Мужчине даже пришлось поменять ипостась с человекоподобной на боевую — слабые виды демонов жили на самом дне, в буквальном смысле этого слова.

Среди инкубов большим везением считалось удачно пристроить к кому-нибудь из властью наделенных дочь или более дальнюю родственницу. Если пристроенная суккуба оказывалась не только страстной любовницей, но еще и расчетливой умницей, то легко могла позаботиться и о себе, и о своей семье, вытащив если не весь род, то хотя бы ближайшую родню из огненной ямы.

Когда же удавалось пристроить кого-то из рода в клан к аусваингам, то рассчитывать на материальные блага было бессмысленно. Воинственные монстры хоть и обладали генами драконов, но любви к сокровищам от них не унаследовали.

Их инкубы, мечтающие о жизни в комфорте и неге, через какое-то время смирялись с постоянными перемещениями, холодными стенами заброшенных домов и замков, кровавыми межклановыми стычками и постоянными битвами с другими расами.

Зато договорная «дружба» гарантировала защиту для семьи избранника в течение нескольких сотен лет, а если повезет, то и дольше. А выгоду можно было находить самостоятельно — наступало счастливое время захвата ничейных территорий и порабощение более слабых родов.

Центральной фигурой в роду Туадош являлся Баджэен — довольно старый инкуб, уже почти утративший свою привлекательность. Однако ум, хитрость и расчетливость все еще оставались при нем.

Соболезнование по поводу кончины своего молодого родственника он принял с подобающим случаю скорбным выражением лица.

Эрстену оказали достойный прием, выделили самые большие и уютные комнаты, несколько суккуб ублажали его целые сутки, лучшее вино и вкусная еда появлялись по первому требованию.

Не стоило даже пытаться отказаться от такого щедрого гостеприимства. По крайней мере, не тогда, когда пришел просить об одолжении.

На следующий день, вечером, за Эрстеном явилась красивая, почти полностью обнаженная суккуба. Нахально впитывая идущее от мужчины возбуждение, она еще и усиливала его, покачивая перед ним округлыми бедрами и дразня упругими ягодицами. Открыв перед аусваингом двери в малый парадный зал, девушка прижалась к нему мягкой пышной грудью, облизнула губы и сделала глубокий вдох.

— Изголодалась, милая? — рассмеялся Эрстен. — Впроголодь вас здесь держат…

В длинном прямоугольном зале, у противоположной двери стены, на высоком кресле, обитом красным бархатом под цвет обоев и занавесок на окнах, восседал Баджэен. На его голове по такому важному случаю красовалось что-то наподобие короны, и вообще демон, как мог, старался придать величественность происходящему фарсу.

Он выстроил рядом с креслом, которое привык красиво величать троном, всех своих совершеннолетних внуков и правнуков, черт знает в каком колене. Всех-всех, целых шестерых…

И теперь расхваливал их перед гостем, каждого по очереди.

Они ведь один другого прекраснее! Правда, вот у этого рога разной длины… А этого в детстве напугали, и он теперь трансформацию из боевой формы в обычную полностью совершить не может, но ведь копыта в сапогах спрятать не сложно! Да, и у этого тоже есть дефект, совсем небольшой. А этот немножко дурачок… зато с ним весело.

Молодой аусваинг крепился изо всех сил, понимая, что его клан заслужил подобное обращение. Не уберегли Жуана… До тех пор, пока они не отомстят за его смерть, да так, чтобы об этом запомнили на ближайшие пару-тройку сотен лет, ни один род демонов не заключит с ними новый контракт.

К счастью, умный Баджэен не настаивает на расторжении договора, а предлагает хоть кого-то, пусть и с выгодой для себя. Старается пристроить убогих членов семьи, чтобы под ногами не мешались.

Рога разной длины не большая проблема, если бы к ним не прилагались глаза разного размера и руки — одна другой короче. С копытами вместо ног вообще обсуждать нечего.

Дурачок-секретарь вроде бы тоже совершенно ни к чему… Но, если подумать, цель ведь уже почти достигнута?.. Так какая им разница, кого взаперти держать? Дурачок даже удобнее — меньше поймет, меньше узнает. Да, хороший вариант, надо брать!

И тут Эрстен заметил спрятавшегося за занавеской, скрывающей дверь в личные покои Баджэена, молодого парня. Аусваинг несколько раз сморгнул, чтобы убедиться — не померещилось. За большой бархатной портьерой прятался привлекательный инкуб, еще не умеющий использовать свое демоническое обаяние для сглаживания всех имеющихся недостатков.

Вскоре даже разноглазый сумеет окрутить какую-нибудь ведьму, та потеряет голову и будет кормить его своей энергией до самой своей смерти. А уж человеческие женщины станут прыгать к нему в кровать толпами и подпитывать, отдавая всех себя без остатка. Одноразовые бутылочки с едой, что для вампиров, что для инкубов. Можно съесть сразу и целиком, можно растянуть удовольствие на недельку…

Зато связка аусваинга и инкуба надежная и долговечная. Возбужденный демон потрясающе вкусный, секс с ним яркий и страстный, восстанавливаются оба довольно быстро. Отдал почти всю свою энергию, выпил крови демона и снова как новенький… заодно взаимодействие межрасовое налажено.

Конечно, для прокорма двух аусваингов одного инкуба мало, но можно же и на «бутылочки» поохотиться…

— Подойди сюда, — приказал Эрстен, в упор уставившись на юношу. — Да, ты! — повторил он, потому что парень лишь насторожился, вместо того чтобы выполнить приказ.

Странно, потому как молодые демоны редко могут противостоять гипнотической силе аусваингов. Конечно, Эрстен еще мало пожил, чтобы считаться зрелым и умудренным, но достаточно, чтобы мальчишка-инкуб его послушался!..

— Поверь мне, Итшуан — самый плохой выбор, который ты можешь сделать, — неожиданно засуетился Баджэен. Даже с кресла своего привстал, но потом снова уселся, однако видно было, что нервничает старый хитрец. — В детстве я его не придушил только потому, что мать, да воздастся ей побольше ума во время перерождения, спрятала его среди людей.

— Среди людей? — Эрстен, вместо того чтобы передумать, наоборот, еще больше заинтересовался странным юношей.

Красивый, статный, с правильными чертами лица, что не удивительно. Каштановые волосы, карие глаза и смуглая кожа — отличительные признаки рода Туадош, обладающего слабыми задатками огненных демонов.

А вот рога… рога были особенные. Не прямые, толстенькие, с закругленными шишечками на конце, как у всех приличных инкубов. Нет, они завивались, причем не назад или вниз, а острием вверх, спиралью, словно вдоль невидимого шеста…

— Согрешила, согрешила с кем-то из высших и не призналась, с кем! — чуть ли не запричитал Баджэен, заметив интерес Эрстена. — Как рога пробиваться стали, так и пришлось ей его обратно сюда призвать. И глупости хватило мне чуть ли не условие выдвинуть!.. Дурная баба! Не нужен он тебе, не смотри на него, сюда смотри! Хочешь, еще парочку приведу? Есть у меня еще два внука, от сердца оторву…

Но тут молодой инкуб, приняв какое-то решение, потому как взгляд у него был не загипнотизированный, а упрямый, большими шагами преодолел расстояние от ширмы, где он прятался, до разговаривающего с дедом аусваинга.

— Ты ведь хочешь меня, верно? — произнес парень нараспев, глядя Эрстену в глаза.

Мужчина довольно ухмыльнулся. Сила желания, охватившая его, почти подавляла разум. А ведь мальчишка еще очень юн… Каким же он станет через сотню лет? Правда, управлять такой силищей и держать ее под контролем сложно, к тому же парень явно обладает иммунитетом от вампирского гипноза. Но кровноэнергетической связи противостоять никто не сможет, так что через пару лет станет послушным и преданным, как Жуан…

— Не настолько сильно, чтобы безропотно выполнить все твои условия…

Аусваинг с оценивающе-циничной усмешкой оглядел парня. Широкие плечи, мускулистые руки, хорошо развитая грудная клетка, узкие бедра, стройные ноги… Природа хорошо потрудилась над этим телом, но и хозяин тела не только лениво отжимается по утрам от скуки. Мышечный костяк создавался длительными нагрузками, тяжелыми длительными нагрузками…

— Но я готов их выслушать, — закончил фразу Эрстен и замер, ожидая, когда парень начнет перечислять все, что ему нужно.

После этих слов Баджэен запаниковал слишком заметно. Игра началась по его правилам, и все шло хорошо, а закончилось бы еще лучше.

Конечно, он выяснит, кто выпустил Итшуана из его покоев, да еще в такой «удачный» момент.

Баджэен даже не сомневался, что это мать мальчишки подсуетилась и подкупила какую-нибудь из суккуб. Может, надо наказать всех, не разбираясь, кого-то за дело, а кого-то — чтобы неповадно было?

Обидно, но запретить аусваингу забрать мальчишку старый демон не мог — это бы противоречило условиям их договора. Парень оказался в зале во время отбора и был избран. Все…

Подсунуть надежного молодого демона, шпионящего в пользу рода, вновь не получилось.

Жуан доносил очень избранно, то, что сам считал нужным, но из Итшуана вообще ничего вытянуть не удастся. Скорее он аусваингам разболтает все, что успел здесь выяснить.

— Мои условия просты — пусть Баджэен выпустит из подвалов мою мать, — объявил Итшуан, и старый демон с облегчением выдохнул.

Будет… будет ему гордый самоуверенный голубок приносить все в клювике. Раз так к матери привязан, значит, есть у него слабое место, за которое его можно схватить и держать.

— Конечно, выпущу, отдельную комнату дам, служанку выделю, как в масле по сковородке кататься станет и шкворчать от удовольствия, — проворковал Баджэен, подмигивая нахмурившемуся Эрстену.

Аусваинг, быстро просчитав, у кого тут все карты козырные, перевел задумчивый взгляд на грустящего у трона дурачка.

Если рассуждать логично и разумно, то улыбчивый слабоумный зайка предпочтительнее таинственного красавца, укрощение которого может

превратиться в большую проблему. Да он сам — одна большая проблема, прямолинейная и наивная.

К тому же, судя по рогам и вот этой наивной прямолинейности, совершенно не свойственной инкубам, согрешила его мать с кем-то из касты высших воинов. И это тоже могло стать проблемой… Большой…

Глава 2

Иерархия у аусваингов была предельно простая. Достигнув совершеннолетия, они покидали свой клан и образовывали небольшие отряды наемников, торхемы, состоящие или только из женских, или только из мужских особей. Такие отряды могли приходить на помощь «родительским» кланам, но чаще воевали или выполняли какие-то задания для других рас за оплату.

Со временем, достаточно повзрослев, женщины озабочивались созданием своего собственного клана, приглашая в него своих братьев и доверенных друзей.

Первое время новоявленный клан ничем не отличался от отряда, кроме того, что являлся разнополым. Но при этом совсем не обязательно, что вся власть внутри него принадлежала женщине. Иногда она являлась лишь номинальной главой или решала какую-то часть вопросов.

Просто довольно часто слаженный сработавшийся мужской торхем приглашал к себе женщину «по договору», чтобы получить право называться кланом. В таком договоре довольно четко прописывались права и обязанности приглашенной, и многих подобное устраивало. Вместо того чтобы собирать свою будущую семью несколько лет, по крупицам, женщина получала сразу готовый клан и могла спокойно посвятить себя другому поиску — низшего, подходящего для продолжения рода.

Именно это и было основным отличием клана от отряда — возможность всем соклановцам завести детей. Доступ к коконовым ульям имелся только у женских особей, при том что как раз они в них не нуждались. Но это было важным условием, контролирующим размножение и ограничивающим прирост аусваингов-мужчин.

Иерархия демонов была гораздо более запутанной, и рога, а вернее, их размер и форма, играли в ней немаловажную роль — кастово-отличительную.

Небольшие острые рожки были у чертей, самой низшей демонической касты, маленькие толстенькие и закругленные на конце — у инкубов и еще нескольких слабеньких разновидностей демонов. Ребристые и завернутые кольцом назад, как у горных баранов — у демонов-советников, приближенных к архидемонам.

А вытянутые вверх спиралевидные заостренные рога украшали головы демонов-воинов, по молодости таких же безбашенных наемников, как и аусваинги. Лучшие из них со временем получали ранг военного советника при каком-нибудь архидемоне или постепенно продвигались как военачальники в Темном Воинстве.

Конечно, как и все демоны, высшие воины обладали зачатками хитрости. Минимум, необходимым для создания плана противостояния или захвата. При этом в мирных делах они часто были полными профанами.

И юный представитель рода Туадош своей прямолинейностью явно пошел в отца, а не в мать.

Но главное было в том, что в демоническом мире размножаться почти бесконтрольно могла только слабая низшая прослойка. Смесков среди них встречалось множество, и если бы не рога, навязчиво выдающие генетическую линию по отцу, Итшуан оказался бы обычным привлекательным инкубом. А так…

Если кто-то из здешних высших демонов прознает, могут возникнуть неприятности, которые придется улаживать, отвлекаясь от основной задачи клана. И при переходе в другие миры у иномирных демонов возникнут ненужные вопросы.

Рассуждая о кастовых демонических сложностях, Эрстен уже почти уговорил сам себя, что улыбчивый дурачок предпочтительнее красавца с нетрадиционным украшением на голове. Но тут Баджэен, обнаруживший, что удача вновь утекает через пальцы, решил подсуетиться.

В старом демоне отчаянно боролись ответственность за членов своего рода, огромное желание вновь привязать к себе аусваингов крепче, чем договором, и давняя мечта завести полноценного шпиона, чтобы можно было уверенно держать руку на пульсе событий.

Своих убогих внуков он хотел пристроить, воспользовавшись подвернувшимся случаем. Приживутся — молодцы. Большинство из них даже были в состоянии шпионить, преисполненные благодарности к «заботливому дедушке». Но только не слабоумный, на которого постоянно посматривает молодой аусваинг.

От малолетнего дурачка Баджэен просто надеялся удачно избавиться, иначе кому-то постоянно приходилось подрабатывать нянькой при этом недоразумении.

И тут выяснилось, что Итшуан такой же наивный дурачок, не задумываясь выдавший, как им можно манипулировать, и чуть этим все не испортивший.

Увидев возможность получить больше, Баджэен уже не мог смириться с меньшим и возрадоваться, что его род освободят от заботы о действительно слабоумном мальчишке. Ему захотелось пристроить аусваингам именно Итшуана.

Старик не воспринимал молодого демона как члена рода и не убил его до сих пор только из-за матери. Вместо того чтобы привести мальчишку в их родовой замок тайком, хитрая бесовка провела своего неправильно рогатого сына через парадный вход и продемонстрировала всем и каждому. Так что уничтожить и сделать вид, что никакого спиралерогого в его роду не было, у Баджэена уже бы не вышло.

Оставался еще вариант отдать парня за определенную плату высшим демонам, чтобы те сами разбирались, но следовало очень тщательно продумать, кому именно.

А тут… с глаз долой, заботу на чужие плечи, перед высшими демонами оправдание — договор с аусваингами, потребовали именно этого, вот и отдал. Он же в своем уме, чтобы с аусваингами не спорить… А кто отец — неизвестно, так как у матери кусок памяти вырезан.

Да, Баджэен вытряхнул из суккубы, что та никому никогда не рассказывала, кто отец Итшуана. Правильно поступила, хоть и дура, потому что вместо того, чтобы с главой рода посоветоваться, самолично все провернула — пацана сразу после родов к людям подкинула, а у себя с помощью какой-то людской ведьмы напрочь воспоминания удалила. Начисто.

Значит, или любовь сильная, или страх бешеный кусали за задницу!.. В здравом уме никто на такое бы не решился — память себе у знахарки какой-то косорукой удалить!

Может, кто из высших демонов и сумеет восстановить, но вряд ли они с этим возиться захотят. Мальчишка отдан аусваингам, значит, в их иерархических интригах участвовать уже не станет.

Наверное, точно так же думала и мать Итшуана, позаботившаяся о том, чтобы парень оказался в нужном месте в нужное время. Опять правильно поступила, но снова не посоветовалась с главой рода. И наказать ее за это просто необходимо, чтобы другим неповадно было! Всех наказать…

Но пока надо начатое до конца довести. Сделать молодому аусваингу предложение, от которого тот не сможет отказаться.

Подхватив Эрстена под локоть, Баджэен потащил мужчину в свои личные покои, подальше от соблазнительно заулыбавшегося дурачка. И Итшуана в эти покои не пустил, велев делом заняться, раз на свободу чудом выпустили — зал от посторонних освободить и насчет праздничного ужина отмашку дать.

Конечно, в спальню Баджэен своего гостя приглашать не стал, хотя и не отказался бы попробовать на вкус хваленой сексуальной энергии аусваингов. Но надо честно признать — сил на то, чтобы замутить разум Эрстену, уже не хватит, а в старом теле ему ничего не светит…

Так что соблазнять демон принялся тем, что у него совершенно точно было — Итшуаном.

— Инкубов не обманешь, мальчишка тебе понравился! — вкрадчиво промурлыкал демон, беря в руки темную, почти черную бутыль из толстого стекла.

Уже не раз бывавший в кабинетике при спальне Эрстен уселся в одно из кресел и дождался, пока Баджэен протянет ему бокал с красным ароматным напитком. Сухое, чуть терпковатое вино со слабой перчинкой…

Поставщика этого божественного напитка старый Туадош отказывался выдавать добровольно, а пытать главу демонического рода, с которым у его клана заключен договор, аусваинг считал неприличным… по крайней мере, из-за вина, точно.

— Мальчишку я ищу для своей сестры, двоих аусваингов ни один инкуб не прокормит, — хмыкнул Эрстен, догадываясь, что ему сейчас попытаются приплатить, чтобы он забрал парня с собой. — И ты сам менее получаса назад намекал, что готов предложить мне на выбор еще двоих своих внуков. Так я согласен, приглашай! — и мужчина махнул рукой в сторону двери.

Баджэен намек проигнорировал, на ехидную подколку ухмыльнулся и решил, что в случае с аусваингами самое верное оружие — это прямота и честность. Выдать часть правды и спрятать за ней то, что останется — очень правильное решение.

— Переживал я за тебя, — покаянным голосом начал свою речь старый инкуб. — Не хотел, чтобы у твоего клана из-за этого незаконнорожденного проблемы возникли. Потом слабину дал, сознаюсь… Понадеялся, что освободишь меня от этой заботы. Но я тут вспомнил… Ведь у нас же с тобой договор включает пункт о вашем участии в конфликтах моего рода с другими! Так что, даже если мальчишка у меня останется, если из-за него на наш род высшие демоны нападут, я тебя призову…

— Это угроза? — нахмурился Эрстен, даже бокал поставив на угол столика между креслами.

— Что ты! — в голосе старого инкуба зазвучал легкий такой, едва заметный испуг. — Я скорее радуюсь, что даже если ты Итшуана с собой не заберешь, вместо того чтобы развлекаться с ним так, как тебе угодно…

— По договору мой клан не только должен прикрывать твою задницу от высших демонов, но и аккуратно обращаться с членом твоего рода, передаваемым нам под опеку, — напомнил аусваинг, внутренне напрягшийся. Похоже, сильно старого инкуба припекает от наличия в роду бастарда от высшего демона.

— А мы на Итшуана дополнительный договор подпишем, — вновь замурлыкал Баджэен, пододвигая к Эрстену наполненный бокал с вином. — Чтобы вы все, что только пожелаете, с ним делать могли, но только не убивали!

Баджэен понадеялся, что ему не придется объяснять, почему убивать мальчишку нельзя. У каждого из них были на это свои причины.

Ему самому был нужен шпион, доносящий обо всем, а не только о том, что посчитает нужным. Тайны аусваингов дорого стоят, за них готовы платить большие деньги…

А для Эрстена и его сестры смерть второго опекаемого демона почти подряд окажется слишком сильным ударом по репутации.

Старый инкуб, пристально следящий за своим гостем, незаметно протер вспотевшие ладони и едва слышно выдохнул. Кажется, ему удалось или уговорить, или соблазнить аусваинга.

Эрстен сначала задумался, почесал затылок, провел пальцами по лбу, словно отгоняя прочь сомнения, и наконец решился:

— Что ж, давай подпишем. Красивый парень. Будет жаль, если его угроблю не я, а кто-то другой.

Глава 3

Итшуан, довольно быстро выполнивший все, что приказал дед, сидел на его троне, откинувшись на спинку, и наблюдал, как суккубы и молоденькие инкубы суетятся, накрывая столы для праздничного ужина.

Конечно, юноша волновался, догадываясь, что за дверью, скрытой от чужих глаз ширмой, решается его судьба. Но гордость не позволяла ему показать свое волнение кому-либо. Он вообще был приучен воспитывающими его людьми скрывать собственные эмоции.

Вот и сейчас то, что он действительно сильно нервничает, выдавали лишь пальцы, чуть крепче сжавшие темно-красный бархат подлокотника.

Суетящиеся внизу взрослые суккубы поглядывали на занявшего дедовский трон «подкидыша» с осуждением, но помалкивали. Положение в роду конкретно этого инкуба менялось за последние дни уже несколько раз, так что пусть Баджэен сам разбирается со своим самоуверенным внуком.

А Итшуан уселся в кресло просто, чтобы не мешаться. Ему даже в голову не пришло, что его поведение можно расценить как-то иначе.

Среди вырастивших его людей никакого преклонения перед вещами не было, а свод правил и законов был довольно коротким. Воин при храме должен был присутствовать на утренней и вечерней молитве, постоянно тренироваться и быть готовым убить все живое, угрожающее храму или жрецам храма.

Жрецов конкретно того храма, при котором вырос юный инкуб, называли тихса-кан, а воинов, к которым относился и Итшуан — рахса-кан.

Приставка «кан» означала «человек», но не каждый «рахса» ей соответствовал. Среди воинов встречались представители множества рас, так что юный демон абсолютно не выделялся первые сто девяносто лет, пока у него не начали прорезаться рога. Вот тогда-то главный тихса-кан запаниковал…

Никто не хочет связываться с высшими демонами, даже верховный жрец храма Тевавора Мохеса, мужа богини Майры Бойнейры, Матери Всего Сущего, покровительницы аусваингов.

С появлением рогов мирная и спокойная жизнь Итшуана закончилась. Поэтому, даже подсознательно подозревая, что рога — гордость демонов, парень с радостью избавился бы от этого бедствия на голове, чтобы вернуться обратно в свой храм. Там все было просто и ясно, жизнь текла спокойно и размеренно…

Но чертовы костяные наросты не ломались и не спиливались. Их удалось срубить только боевым топором одного из рахса-канов. И самое обидное, что дикая боль, которую юный инкуб испытал после удаления демонической гордости, оказалась напрасной — рога выросли снова, еще мощнее и длиннее предыдущих.

Второй раз пойти на такое Итшуан не решился. Не из-за боли, а из-за страха, что рога увеличатся еще больше. Поэтому, смирившись с неизбежным, послушно спустился вместе с пришедшей за ним матерью в подземный мир низших демонов.

Юный инкуб прекрасно осознавал, что внезапно появившиеся родственники никаких родственных чувств к нему не испытывают, а дед вообще предпочел бы его убить или продать.

Сексуальное возбуждение при храме витало в воздухе, практически выплескиваясь наружу, распирая почти каждого половозрелого рахса или тихса, независимо от того, «кан» он или не «кан». Ведь это был полностью мужской храм, причем отношения между мужчинами в нем категорически запрещались.

Это не означало, что их совсем не было, просто их тщательно скрывали. И именно поэтому во время тренировок между двумя тайными любовниками Итшуан умудрялся впитать в себя столько энергетики, что можно было икать от обжорства.

Но вместе с чужим возбуждением он получал и другие чужие эмоции, тщательно спрятанные, как и учили жрецы храма: «Ваши чувства — одна из ваших слабостей. Защищайте ее, скрывая от остальных!».

Почти за двести лет жизни среди тех, кто постоянно прятал свои переживания как можно глубже, Итшуан научился угадывать их не только по мимике и изменению голоса. По изменению теплоты воздуха, по привкусу излучаемой энергетики, по таким мелочам, на которые нормальные инкубы начинают обращать внимание не в столь юном возрасте.

Так что теперь он мог практически читать мысли, впитывая эмоциональные выбросы от новоявленной родни. И родня ему была не рада… из-за рогов.

Но что поделать, если он может их скидывать, как олень, лишь на время, да и то только с помощью топора? Оставался вариант с отрубанием вместе с головой, но такой предпочел бы свежеприобретенный дед, а не сам Итшуан.

Меланхолично наблюдая за тем, как на столах появляются все новые и новые блюда, и стараясь не вдыхать ароматные запахи, юноша размышлял о том, почему этот дед так оживился, услышав его единственное желание, для исполнения которого не было никаких препятствий. Ну, кроме воли самого деда.

Да, Итшуан вырос без матери, но она пришла за ним по первому зову, едва верховный жрец храма разбил об пол маленький стеклянный черный шарик. И первый вопрос, который она задала, был: «Не обижали ли тебя эти глупцы?».

А потом она спокойным голосом рассказывала ему, что нечего опасаться плескающейся кругом огненной лавы — огонь не сможет навредить демонам. Хотя Итшуан старательно прятал свои опасения, но она все равно или почувствовала их, или просто догадалась, что они могут у него возникнуть.

Затем она провела его по длинным коридорам, больше похожим на туннели, и представляла каждому встречающемуся на пути как своего сына.

А потом зачем-то настояла, чтобы он остался в комнате, когда красный от гнева старый демон влетел к ним и потребовал объяснений. И не дала защитить ее, сразившись со стариком…

Итшуан даже не сомневался, что победит. Он был готов сразиться со всеми в этом замке. Сын высшего демона-воина, выращенный как воин при храме…

У юноши не было даже тени сомнений, что он пробьется обратно по этим длинным темным туннелям и найдет, как выбраться из плескающегося вокруг огненного моря, вернется обратно в мир, где провел всю свою сознательную жизнь, и вытащит за собой свою мать. Правда, он плохо представлял, как действовать потом, но мать могла придумать, а он готов был выполнить все, что она скажет…

Но мать запретила сражаться, и тут сработало другое, тоже заложенное с детства правило: принимать решения должен кто-то один.

Рахса-кан подчиняется своему десятнику, десятник — сотнику. Сотник — главному жрецу. И сейчас в голове Итшуана со скрипом строилась новая иерархическая лестница. В которой его мать была на ступень выше, чем он. А значит, ее приказы следовало выполнять беспрекословно.

И когда мать, одетая в слишком… слишком… слишком вызывающую одежду для того, кто в своей жизни видел женщин в основном на картинках, открыла перед ним дверь и велела соблазнить молодого аусваинга, Итшуан выполнил ее желание. Пересилил внушаемое жрецами отвращение к этой расе и ударил по мужчине почти всей имеющейся у него силой очарования.

Вышло, прямо скажем, так себе…

Проще и правильнее было бы огреть аусваинга чем-то тяжелым, оглушить и… или просто напасть и устроить бой… Но мать приказала соблазнить, подчеркнув, что это очень важно. А потом быстро убежала, велев забыть, что он ее видел.

И тогда Итшуан решил проявить инициативу, потребовав вернуть матери свободу… Похоже, зря. Надо было соблазнять понастойчивее… Но его же спросили про желания, он ответил. Вроде бы все правильно?

В храме жрецы требовали на вечерней молитве честно отчитываться перед богом за все совершенные за день ошибки. И сначала все так и делали, но со временем в голове начинали зарождаться ненужные вопросы и сомнения. Например, почему, если часть ошибок оглашать вслух, а часть продумывать про себя, то наказание следовало только за озвученные у алтаря, даже едва слышным шепотом. А вот те, о которых умолчали, оставались безнаказанными, если, конечно, о них не сообщал кто-то другой, увлекшийся перечислением и перешедший от собственных ошибок к чужим.

Такое впечатление, что сейчас Итшуан поступил так же глупо, как в детстве. Озвучил свое желание вслух, тогда как его надо было подумать про себя и потом сказать аусваингу наедине. Но сделанного уже не вернуть…

Тут портьера, скрывающая дверь, заколыхалась, и юноша подскочил с кресла — выдержка все же отказала. Но нетерпение, за которое он мысленно себя корил, спасло его от дедовского гнева. Баджэен даже во имя вежливости к уже чужой собственности вряд ли смог бы удержаться и не устроить скандал по поводу наглого захвата его любимого трона. Старый демон очень болезненно реагировал на попытки его подсидеть.

Однако старик вежливо пропустил своего гостя вперед и вышел за ним следом. Поэтому только Эрстен успел заметить, откуда к ним направился юный инкуб, и с трудом подавил ехидную усмешку.

Похоже, он сейчас оказывает роду Туадош неоценимую услугу, забирая с собой основного претендента на место нового главы рода. Что бы они делали, если бы после хитрого и умного Баджэена власть оказалась в руках прямого и воинственного Итшуана?

Судя по настойчивости, сверкающей во взгляде, и упрямо поджатым губам, этот парень уперся бы своими рогами и попытался сделать из демонов-соблазнителей демонов-завоевателей. Жаль, что подобного не случится. Эрстен даже не сомневался — наблюдать за процессом было бы безумно весело.

— Итшуан Туадош, властью главы нашего рода передаю тебя в клан Урстен-ри-ры, — приняв позу повеличественнее, объявил на весь зал Баджэен, использовав истинное имя Урстенеры, не адаптированное под нынешний мир. — Прочти и подпиши этот документ, — и старик протянул внуку свиток и обычное с виду перо.

Это был самый распространенный среди демонов магический инструмент. Вместо чернил перо вытягивало кровь у того, кто им писал. Самый надежный способ подписания важных документов…

— Но здесь написано, что он переходит в полную собственность, а не просто под опеку, — не сдержав изумления, громко ляпнула одна из суккуб, успевшая быстро пробежать взглядом по строчкам, в то время как почти неграмотный Итшуан с трудом пытался разобрать текст.

— Да, мы перезаключили договор, — сквозь зубы процедил Баджэен, и испуганная девушка, тихо ойкнув, кинулась обратно к столам, хотя там уже все было накрыто.

— Где здесь написано, что вы выполните мое желание? — Итшуан не очень понял, о чем только что шел разговор, потому что его никто не успел просветить об условиях предыдущего соглашения.

Для него важным было только одно — мать велела соблазнить аусваинга и попасть к ним в клан, и вот аусваинг забирает его с собой. То есть желание матери Итшуан выполнил, а она лучше разбирается во всем здесь происходящем и заботится о нем. Значит, следует ей доверять и ее слушаться. Но это не означает, что он не может в ответ позаботиться о ней.

— Про мать? — Эрстен ткнул пальцем в самый последний пункт договора: — Вот здесь. Род Туадош берет на себя заботу о содержании твоей матери со всеми удобствами, какие только она пожелает, обещает следить за ее здоровьем и оберегать ее жизнь. А мы с сестрой обещаем оберегать твою жизнь…

Про удобства и здоровье сказано ничего не было, но Итшуан уже полностью расслабился и старательно, хоть и коряво, вывел свое имя.

— Договор подписан, мальчишка твой! — с облегчением выдохнул Баджэен.

Чертов аусваинг, прямой и тупой, как дубина, сам вспомнил и вписал пункт о выполнении желания проклятого бастарда. Причем сделал это в последний момент, когда отказываться и увиливать было опасно. Единственное условие, которое удалось втиснуть — право кому-то из рода навещать Итшуана. Не чаще, чем раз в сорок дней, но и это уже неплохо. Отправить кого-то посообразительнее, чтобы объяснил этому нетрадиционно рогатому, что условия проживания и состояние здоровья его матери сильно зависят от важности сведений, которые будет получать глава рода…

— А теперь время ужина, — объявил Баджэен. — Девочки, танцуйте! Аты… — но старик не успел закончить фразу, потому что вмешался Эрстен.

— А ты иди в мои покои, тебе туда принесут еду и, надеюсь, — аусваинг выделил последнее слово голосом и пристально посмотрел на старого демона, — позволят попрощаться с матерью.

Баджэен согласно кивнул, внутренне тихо ликуя. Все складывалось еще лучше, чем он рассчитывал. О том, что его долг доносить роду обо всем происходящем в клане, Итшуану сообщит его собственная мать. Очень удобно!..

Глава 4

Пока глава рода Туадош и его гость отмечали удачно заключенную сделку, наслаждаясь вкусным праздничным ужином, предмет сделки вгрызался в ножку какого-то тощего мускулистого животного, чудом выживающего в местных условиях. Чем этот зверь здесь питался, Итшуан предпочел не задумываться. На его мозг и так сейчас происходила страшная агрессивная атака, отбить которую не было никакой возможности.

Юноше позволили попрощаться с матерью и даже привели ее в покои аусваинга. Но по пути сопровождающие пересказали суккубе и про подписанный ее сыном договор, и про проявленную инициативу, и что основной обязанностью Итшуана должна стать слежка за своими хозяевами.

Именно о последнем женщина сейчас и рассказывала старательно жующему сыну.

Отчитывать его за заботу она не смогла, наоборот, едва слезы сдержала… Воспоминания об отце Итшуана у нее остались только на грани эмоций и внутреннего тепла от его близости. Не только во время секса, но и просто, когда он находился рядом. Наверное, демон был к ней сильно привязан. А она очень его любила… И сейчас воспоминания об этой специально забытой любви вновь выплыли из-за неудачной попытки сына о ней позаботиться. Мальчик ведь хотел как лучше…

И уж тем более глупо было ругать его за подписание измененного договора. Хотя рука прямо так и тянулась отвесить подзатыльник, а потом погладить жесткие каштановые локоны, вдохнуть нежный горьковато-пряный запах. Какие, интересно, были волосы у его отца? Жаль, не вспомнить…

Злилась суккуба на Баджэена, сумевшего испортить ее план и обдурившего ее Итшуана. И на аусваинга… правда, ничего иного от монстра она и не ожидала. Только исправить хоть что-то было уже не в ее силах — договор подписан. Но, несколько раз объяснив недовольно хмурящемуся сыну, как он должен действовать, женщина решила по крайней мере прочесть то, что ее мальчик подписал.

Игры с памятью — простая демоническая забава. Более сильный может делать с воспоминаниями более слабого все, что пожелает. Считывать, путать, вырезать, заменять на другие… Но еще более сильный всегда сможет все исправить на изначальное, поэтому между собой демоны развлекаются так достаточно редко.

Смысла почти нет — след корректировки остается на какое-то время, и всегда найдется рядом тот, кто вернет все в первоначальное состояние. Именно потому для удаления своих воспоминаний суккуба обратилась к человеческой ведьме. Никакого изящества, грубо, примитивно, но зато надежно и навсегда. К тому же старуха уже давно умерла — человеческий век короток…

Однако сейчас искусство считывания памяти оказалось очень кстати, и, удерживая пальцы на висках Итшуана, женщина внимательно прочла весь подписанный им договор.

Что ж… Конечно, у Жуана он был практически брачный, а у ее сына — рабский. Но все же кое-какие права у ее мальчика остались, а главное, монстрам запрещено его убивать. Это очень важный момент…

— Старайся спускаться сюда как можно чаще. Вотрись в доверие к этому аусваингу, очаруй его, и пусть он таскает тебя с собой. Будешь все рассказывать мне… Мы придумаем что-нибудь, чтобы ты прижился в этом клане. Договор — это не приговор, — успокаивающе усмехнулась суккуба.

Успокаивала она, правда, скорее себя, чем своего сына. Тот был как раз вполне всем доволен, кроме того, что из него пытаются сделать доносчика.

Нет, в храме их обучали не только умению честно сражаться. Иногда какого-нибудь молодого рахса могли отправить лазутчиком к ближайшим соседям. Верховный жрец любил знать обо всем, что происходит вокруг.

Но доносить… да еще противному старику, который орал и ругался на мать, а потом еще затащил Итшуана в какой-то полуподвал под спальней и запер там… очень надолго?!

Сидя в сыром прохладном закутке и упираясь рогами в потолок, юный инкуб не только успел выяснить, что дверь ему не взломать и стены не разнести, но и еще ужасно проголодался. Настолько, что даже сон не помогал отвлечься от голода.

Баджэен просто не нашел другого надежного места, где можно было бы спрятать опасного одним своим существованием мальчишку. Собственная спальня показалась ему наиболее подходящим вариантом, оказавшимся самым предсказуемым.

Суккуба даже не сомневалась, что обнаружит своего сына именно в спальне главы рода. Правда, она немного удивилась, не увидев юношу на кровати. Пришлось повозиться чуть дольше запланированного, прежде чем удалось выпустить Итшуана, и на объяснения осталось меньше времени. Да и не ожидала она такой подлости, как изменение условий договора…

На самом деле юному инкубу очень повезло. Старый демон был настолько озабочен одновременно свалившимися на него сразу двумя неприятностями — смертью одного члена рода и появлением другого — что предпочел отказаться от плотских утех. Не до того было…

Но это совсем не означало, что со временем он бы не передумал. Баджэен никогда не ограничивал себя в подобного рода развлечениях. Но с возрастом стал более впечатлителен и требователен к спокойному состоянию души для того, чтобы можно было посвятить время ублажению тела.

— Я все понял, — спокойно произнес Итшуан, когда его мать начала повторяться уже неизвестно какой раз по счету.

Почувствовав, наконец, что насытился, он вытер рот и руки лежащим рядом с тарелками влажным полотенцем и внимательно посмотрел на сидящую рядом женщину:

— Мне надо сообщать все, что удастся узнать, тому, кто будет приходить проверять, жив ли я или нет. И самому стараться почаще появляться здесь, чтобы проверить, как они заботятся о тебе.

— Да, и рассказывать мне все, что тебе удалось узнать, — напомнила суккуба, вставая со стула и наклоняясь, чтобы поцеловать своего сына в лоб. Потом, обняв его и прижав к себе покрепче, она прошептала: — Аусваинги единственные, кто сумеют защитить тебя от гнева высших демонов. Постарайся очаровать и привязать их к себе как можно крепче. А теперь мне пора уйти. Скоро сюда придет этот страшный монстр…

Итшуан лишь снисходительно улыбнулся. Боевую форму аусваингов он видел только на картинках, но ничего страшного в ней не было. Черно-коричневая кожа, обтягивающая гору мышц, лысая голова с огромными раскосыми глазами сине-зеленого цвета. Рога, острые и длинные, как у козлов, чем-то похожие на рога самого Итшуана. А за спиной кожистые огромные крылья… Да, эти монстры умели летать, как архидемоны!..

Юноша тоже встал, чтобы обнять мать на прощание. Волнение на ее лице и то, как она заботливо-ласково погладила его по щеке, заставили сердце тоскливо сжаться. Столько лет не знать, что у тебя есть мать, встретиться с ней, успеть почувствовать ее любовь и снова расстаться… это оказалось неожиданно очень болезненно.

Но Итшуан сумел скрыть свои чувства и даже улыбнулся.

— Я соблазню его, не волнуйся, — успокоил он мать.

Наверное, если бы у него было время продумать все как следует и посоветоваться…

Люди живут мало, вырастают быстро, а Итшуан развивался, как и положено демону — сначала дорос почти с человеческой скоростью до подросткового возраста и словно заморозился в нем. Даже бояться начал, что так и останется вечным недоребенком. Но со временем потихоньку немного повзрослел и сейчас выглядел вполне взрослым, вот только принимать самостоятельные решения и командовать хотя бы небольшой группой рахса-канов ему позволили совсем недавно и он еще не успел этому как следует научиться. Зато беспрекословное послушание было доведено до уровня инстинкта. Вот и послушался, не раздумывая…

Но едва мать ушла, юноша ощутил легкую досаду оттого, что позволил использовать себя вслепую. Восхищение матерью никуда не делось, а вот уверенность, что надо было слушаться ее, даже не задумываясь, слегка потускнела.

Когда вернувшийся Эрстен вошел в свои покои, юный инкуб дремал, устроившись на кровати, сверху на покрывале. Мужчина усмехнулся… и тут же встретился с настороженным взглядом карих глаз.

К спящему Жуану можно было подкрасться совершенно незамеченным, а этот на легкий шорох открывающейся двери подскочил, внешне расслабленный, но внутренне напряженный и собранный.

— Собирайся, мы уходим, — объявил аусваинг, с циничной ухмылкой изучая усевшегося на кровати парня.

Тот послушно кивнул, чуть не задев Эрстена рогами. Однако в его глазах промелькнуло что-то неуловимо-упрямое и тут же пропало, сменившись безэмоциональной отрешенностью.

Глава 5

Подъем из объятого природным пламенем мира низших демонов прошел довольно быстро.

Итшуан даже не вздрогнул, когда его спутник сменил свою ипостась и действительно оказался огромным мускулистым чудовищем с темно-коричневой, почти черной, кожей и лысой головой, на которой красовались мощные, толстые и длинные рога, заостренные на конце. А за спиной зашевелились кожистые коричневато-желтые крылья, которые можно было бы использовать как опахало в этом безумном пекле.

Но Эрстен поступил проще — он укрыл ими и себя, и идущего с ним рядом юношу. Стало не так жарко, даже появилась возможность вдыхать воздух, не обжигая легкие. Правда, и запах, идущий от аусваинга, стал ощутим гораздо лучше. Гнилостно-сладковатый аромат сырого, чуть протухшего мяса…

— Привыкай, — засмеялся хозяин, заметив, как спутник непроизвольно вздрогнул и сморщил нос.

Итшуану не очень нравилось осознавать, что у него теперь есть «хозяин».

Хотя, если задуматься, всю свою предыдущую жизнь он беспрекословно слушался жрецов в храме. Они решали, что ему делать, чему учиться, когда есть, когда спать… И вежливо склонять голову в поклоне, произнося: «Да, тихса-кан», «сделаю, тихса-кан», «простите, тихса-кан»…

Только все равно не было ощущения, что он чья-то собственность. А теперь это неприятное чувство шкрябало внутри, разливалось по телу и настойчиво напоминало на каждом шагу о подписанном договоре. И о том, что он теперь обязан следить за своими хозяевами.

Мать попыталась его уговорить расписаться еще на какой-то бумажке, но при этом в ее словах не было ни уверенности, ни настойчивости. Поэтому Итшуан ограничился лишь скупым устным обещанием, решив, что хорошего понемногу. Один раз уже поставил свою подпись, и хватит на сегодня. Жрецам хватало его слов, и здесь должно хватать.

— Родня у тебя пахнет приятней, согласен, — продолжил аусваинг начатый разговор о запахах.

Итшуан лишь плечом едва заметно дернул, но потом еще и головой мотнул. От инкубов пахло сладостями, приторно до невозможности. Пряно-сладкий, густой тяжелый аромат, на который слетаются мухи и пчелы. К такому привыкнуть было сложнее, а вот запах аусваинга уже почти не раздражал, только есть снова захотелось.

Эрстен рассмеялся:

— Что, не любишь сладкое? А Жуан был страшным сладкоежкой…

После этих слов огромные выпуклые брови на страшной морде сдвинулись к переносице и словно стали выпирать еще больше. Раскосые темно-синие глаза зло сверкнули, обещая громы и молнии на голову того, кто посмел убить любовника сестры…

Мать вкратце пересказала Итшуану причину, по которой клану аусваингов потребовался новый инкуб. Так что юноша сообразил, откуда взялись чувства печали и ненависти, промелькнувшие и тут же исчезнувшие у его спутника. Похоже, не только его обучали эмоции прятать…

К тому времени большая часть пути, которую обязательно надо было преодолевать именно пешком, закончилась.

Эрстен, подхватив Итшуана за талию, взмыл в воздух. Юношу сразу согнуло пополам, и он несколько раз задел рогами собственные ноги… Хорошо, что прошло какое-то время после того, как он поел, а то порой возникало желание низвергнуть на землю содержимое желудка. Перед глазами все крутилось и вертелось, кости чуть ли не хрустели от силы сжатия, острые когти болезненно упирались в кожу между ребер, да и сама поза вниз головой была не слишком удобной.

Нет, он догадывался, что схватил его аусваинг именно так не из-за желания причинить боль или унизить, а ради собственного удобства и безопасности. Но понимание не сильно помогало, и только долгожданная, пусть и не слишком мягкая, посадка принесла облегчение.

Мать спускала Итшуана вниз с помощью вихря, в котором они кружились, пролетая уровень за уровнем, пока не оказались в самом пекле. А вот по пеклу пришлось идти, и дорога была довольно длинной.

Аусваинг, наоборот, пролетел все нижние уровни, где было буквально нечем дышать от жары. И пусть не слишком приятным способом, но зато быстро, принес Итшуана почти к самой границе между обычным миром и миром демонов. Обернувшись человеком, он подождал, пока инкуб немного отдышится.

А тот пару минут постоял на четвереньках, дожидаясь, пока внутренности улягутся и кровь отхлынет от головы. Даже потряс ею, хотя сразу сообразил, что лучше не увлекаться, а просто спокойно подождать. Потом поднялся, отряхнул испачканные в какой-то густо-землистой грязи штаны и, сглотнув последние поползновения исторгнуть съеденное, уверенным голосом спросил:

— Куда дальше?

— Дальше пешком вон до тех ворот, — Эрстен махнул рукой в направлении высокой арки, одиноко стоявшей на дороге. Вокруг была влажная земля, на которой не росло ничего — ни травы, ни деревьев, ни даже мха…

Этого места Итшуан не помнил, но оно ему не понравилось не меньше, а может, даже и больше, чем огненно-раскаленное место обитания инкубов. Здесь было безжизненно тихо. Подозрительно тихо… Инстинкты просто вопили об опасности!..

Аусваинг с интересом наблюдал за напряженно-настороженным, постоянно оглядывающимся, прислушивающимся к каждому шороху парнем. Не паникует, взглядом ищет хоть что-то, что можно использовать как оружие. Вот подобрал камень… неужели не понимает, что это камножулица? Подкинул в руке и, даже не вздрогнув, спокойно откинул в сторону:

— Оно живое!

Эрстен ухмыльнулся:

— Тут много живого, так что давай поторопимся. Не самое приятное место, но перелетать через границы верхних уровней я не могу. Придется воспользоваться воротами.

Арка действительно оказалась воротами, потому что вышли они совершенно в другом месте. Обычная, почти земная дорога и привычные взгляду валуны, покрытые зеленым мхом. А впереди какой-то огромный замок, чуть подальше виднеется еще один, и слева от него — третий…

— Здесь нам тоже не стоит разгуливать, привлекая внимание к твоим рогам, — буркнул мужчина. — Хотя у меня есть несколько дел, но придется их провернуть в следующий раз…

Итшуан чуть замедлил шаг, а нижняя челюсть упрямо выдвинулась вперед. Он, конечно, мало разбирался в законах и правилах своего нового окружения и хитрить в разговоре был не обучен, но выводы из услышанного делать умел.

Из сказанного ясно следовало, что брать его с собой на территорию демонов больше не собираются. И еще, раз мать упоминала о ком-то, кто будет приходить навещать его у аусваингов, значит, дед тоже догадывался, что спускаться к матери ему не позволят.

Но мать искренне надеялась, что Итшуан сумеет очаровать своих хозяев настолько, что ему удастся вернуться. Значит, если постараться, то получится.

Что ж, раньше ему почти не приходилось пользоваться способностями инкуба. Теперь придется этому учиться… И еще тому, чтобы быть осторожным всегда, а не только во время тренировок и сражений.

Поэтому вертевшиеся на языке вопросы так и остались незаданными. Выяснится все, со временем. Это в храме можно было спрашивать все, что непонятно. Ответ мог быть кратким: «Не твое дело!», но мог оказаться действительно ответом.

Здесь вопрос может быть использован против тебя. Так что лучше молчать.

Эрстен отметил перемену в настроении Итшуана, но причину вычислить не смог. Конечно, он догадывался, что Баджэен надавал мальчишке кучу поручений. Это была такая забава между демоническими родами и кланами аусваингов — перетягивание на свою сторону полученных по договору демонят.

Первые мечтали получить как можно больше сведений о вторых, чтобы использовать их в своих целях. Вторым было плевать на первых, но держать руку на пульсе было удобно, так что они тоже пытались вытрясти от попавших к ним демонов как можно больше, не запрещали тем встречаться с родственниками и даже имели собственных осведомителей.

Обмен информацией шел постоянно, разными способами — честными и не очень, информация тоже была разная.

Жуан, несмотря на то, что был много лет любовником Урстенеры, все равно в первую очередь оставался членом рода Туадош. Поэтому при нем никогда не обсуждалось ничего, связанного с другими демонами, если, конечно, это не должно было достигнуть ушей Баджэена. Но обычно всеми новыми сведениями было принято делиться сразу. И тут же выделялся выходной день, чтобы инкуб мог навестить родню и передать все, что узнал.

При этом Эрстен был уверен, что любопытный старый демон не узнал ни одной тайны аусваингов. Жуан был честен со всеми, насколько мог себе позволить. И такие взаимоотношения не были редкостью. Со временем почти у всех инкубов преданность роду слабела, заменяясь привязанностью к своему клану.

Просто обычно демоны и аусваинги поддерживали между собой нейтралитет и сражались только на стороне своих «договорных» союзников.

Конечно, иногда выходило так, что отряд аусваингов от одного демонического рода вынужден был по договору биться с таким же отрядом на стороне другого рода. Но для этого существовало правило — оценивать преимущества еще до драки, а если они равны, устраивать практически тренировочный бой, не до смерти. Не хватало еще убивать своих ради каких-то демонов…

Эрстен еще раз повернул голову, чтобы посмотреть на идущего рядом инкуба. Да, они с сестрой изначально планировали держать его взаперти и потом поменяться с кем-нибудь, кому тот приглянется. Передав заодно и договорные обязательства. Правда, теперь их стало чуть больше — клан в лице Эрстена пообещал роду Туадош защиту от всего, связанного с Итшуаном, в обмен на изменение условий конкретно для этого инкуба.

— Бес попутал? — поинтересовалась Урстенера, вдумчиво читая договор и иногда поглядывая на стоявшего в дверях кабинета Итшуана.

Юноша послушно стоял там, где было велено, и внимательно рассматривал все вокруг. В первую очередь он долго изучал взглядом тело своего предшественника, так и продолжавшего сидеть в кресле.

— Красивый же бес, — ухмыльнулся Эрстен, старательно игнорируя недовольные нотки в голосе сестры.

— Путал тебя не он, а старый воняющий затхлыми леденцами хитрожопый Баджэен, — с легким презрением фыркнула женщина и пальцем поманила к себе инкуба…

Быстро преодолев верхние уровни демонического мира и оказавшись на земле, Эрстен воспользовался умением аусваингов пересекать пространство и время и перенесся поближе к их с сестрой дому. Итшуана, естественно, он захватил с собой.

Вернулись они практически к моменту расставания Урстенеры и ее брата, перед тем как тот отправился в обитель демонов.

То, что в одной и той же точке временного континуума какое-то время теперь находилось двое Эрстенов и двое Итшуанов — мелочи. Аусваинги могли себе позволить пересекаться даже в пространственно-временных осях — именно эта способность, а не страсть к сокровищам, досталась им от драконов.

Правда, умение переноситься в будущее богиня-создательница заблокировала, оставив возможность ему обучиться, если аусваинг достигнет мудрости и умиротворения, достойных истинного дракона. Все же будущая реальность достаточно зыбкая и ненадежная, поэтому нельзя позволять влиять на нее всем без исключения.

Зато в прошлое можно было переноситься хоть на десятки, хоть на сотни лет назад. И, что характерно, влиять на него тоже было можно, просто в момент изменения создавался новый параллельный мир, дубликат уже существующего, но с иным развитием событий.

Аусваинги очень часто пользовались таким термином как «пласт». Для них каждый мир имел определенную точку на пространственной оси координат и четкую временную ось. Но при этом сам состоял из бесчисленного множества слоев альтернативных реальностей, «пластов».

Для аусваингов, умеющих легко переходить из реальности в реальность, при определенной фокусировки зрения, эти пласты были видимыми и осязаемыми. Они могли, придерживаясь за них, аккуратно перебираться в прошлое или возвращаться обратно в конкретной текущей реальности. Для этого они выгибали нужный пласт и как бы скатывались вниз по временной оси, шажок за шажком.

Делали они так, когда было очень важно находиться именно в строгоопределенной реальности и при этом подсмотреть, что происходило совсем недавно.

Практически сливаясь с пластом реальности, вдоль которого они перемещались, в таких путешествиях аусваинги были практически незаметны в прошлом, даже для самих себя.

Но иногда, при слишком резком рывке или неудачном движение, пласт рвался. И тогда уже существующая реальность из прошлого тянулась к реальности из будущего, быстро зашивая дырку наиболее подходящими событиями, не всегда совпадающими с теми, которые были до этого.

То есть появлялась новая, альтернативная реальность. При этом то, что происходило до разрыва, могло вообще исчезнуть, а могло сохраниться на другом, отдельном пласте.

Если аусваинг слишком сильно выгибал пласт, то будущее тоже могло измениться. И тогда мир, если у него не получалось быстро восстановить все обратно, создавал еще несколько слоев, конкретно в месте прогиба, чтобы сократить расстояние между уже существующими пластами.

Наука обращения с реальностями и взаимодействия с миром в целом давалась аусваингам очень тяжело. Чаще всего они вели себя с тонкими призрачными материями как слоны на выставке старинного фарфора.

— Значит, это из-за тебя я тут почти сутки никуда не выходила? — поинтересовалась Урстенера у подошедшего к ней Итшуана.

Все то время, что ее брат развлекался у демонов, аусваинга ждала его в пустом доме, стараясь не вмешиваться ни во что, дабы не повлиять на будущее. А потом, ощутив призыв-сигнал, вернулась в прошлое по метке, которую сама же и поставила сразу после отбытия Эрстена.

Юноша понял все слова отдельно, но смысл и причину, почему из-за него эта красивая женщина сидела дома — нет. И уже открыл было рот, чтобы спросить, но тут же вспомнил о своем решении как можно больше помалкивать. Так что его недоумение выдали лишь промелькнувшая во взгляде растерянность и вопросительно приподнявшаяся бровь.

Сидеть дома и делать вид, что никого нет, было обязательным условием, чтобы смещение между вновь созданным из-за возвращения Эрстена миром и старым, существующим в момент смерти Жуана, оказалось минимальным и оба пласта реальности слились, не успев как следует разъединиться. А получившаяся временная петля поглотила бы будущее с сидящей в доме аусваингой, не дав ей раздвоиться после возвращения на сутки в прошлое, но оставив ей память о прожитом.

Время сейчас было большой роскошью, и его нужно было беречь, но при этом совсем ни к чему плодить лишние сущности.

— Что, все же бракованного подсунули? — изобразила ехидное изумление Урстенера, с укором посмотрев на брата. — Надеюсь, он глухонемой, а не просто немой, — хмыкнула она и устало махнула рукой: — Покажи ему его комнату и запри… А потом уже поговорим спокойно.

Юноша проводил вышедшую из кабинета женщину восхищенным взглядом, вдохнул густой цветочный аромат ее духов и даже головой едва заметно потряс, чтобы в глазах прояснилось.

Хищная сущность инкуба, дремавшая и удовлетворявшаяся слабыми ежедневными подкормками чужого возбуждения, почувствовав подходящую жертву, приготовилась нападать и соблазнять, игнорируя желания хозяина. Страшный, никогда до этого не испытываемый голод скрутил все внутренности, туманя разум. В паху все заныло от желания немедленного удовлетворения, чего тоже никогда раньше не случалось.

Конечно, Итшуан не был девственником в совсем уж буквальном смысле этого слова. Он и самоудовлетворения не чуждался, и с мужчинами при храме иногда вступал в связь, выступая и активным, и пассивным любовником. Но красивые молодые женщины встречались ему достаточно редко и уж точно не были в его постели.

Причем на суккуб, живущих в замке деда, тело тоже реагировало тяжестью в паху, но не настолько болезненной и легко игнорируемой. А хищное желание завладеть, поиметь, впитать в себя целиком… вообще не возникало!

— Поздравляю, стояк у тебя что надо, — подколол парня Эрстен. — Даже жаль, что придется оставить тебя с ним наедине… Но дела клана важнее хорошего секса, уж извини.

Глава 6

— Он знал убийцу, — неожиданно выдал Итшуан, едва они вышли в коридор. Эрстен, притормозив, с интересом уставился на парня:

— Почему ты так считаешь?

— В нем нет напряжения, он расслаблен… Эмоции вокруг него витают спокойные.

— Аура, — подсказал аусваинг. — Это называется ментально-эмоциональная аура. Но ты ж мальчишка совсем, рано тебе ее так хорошо считывать!

Итшуан пожал плечами и спокойно посмотрел на Эрстена. Скрывать свои способности от того, с кем придется какое-то время жить вместе, ему показалось нечестным. Тем более там лежало тело убитого инкуба из его нового рода. Не совсем чужой все же…

Мужчина развернулся и вернулся обратно в кабинет.

— Давай, еще раз проанализируй ауру.

Юноша не очень понял слова, но уловил общий смысл фразы. Послушно присев рядом с телом, он втянул в себя остаточный эмоциональный фон, старательно отделяя чувства Урстенеры, которые была свежее, привлекательнее и которыми была пропитана вся комната.

— Я чувствую легкое удивление, — начал он перечислять с самого старого эмоционального слоя. — Наверное, убитый знал того, кто вошел, но не ожидал.

— Может, он не ожидал, что вошедший попытается его убить, и сильно удивился, — мрачно пробурчал Эрстен.

— Нет, удивление — это первая из эмоций, — заупрямился Итшуан. — Можете мне не верить, но сначала было удивление, потом любопытство, потом испуганное изумление, потом страх. И лишь потом — боль и смерть. Только я не понимаю, как его убили… Следов же никаких нет?

— Следов нет, — согласно кивнул мужчина. — Ладно, пошли отсюда.

Заперев Итшуана в комнате Жуана, Эрстен спустился к сестре.

— Что так долго? — недовольно поинтересовалась она, с тоской глядя в неразожжённый камин.

На первом этаже было прохладно, хотя весна уже полностью вступила в свои права. Просто топить камин было обязанностью или привилегией их семейного инкуба…

Эрстен, коротко вздохнув, занялся растопкой. Менять ипостась не хотелось — тесновато здесь для его второго облика, да и вообще хоть какое-то дело…

Отвечать на вопрос сестры он не стал, чувствуя, что сначала надо просто дать ей выговориться, выплеснуть часть боли и ненависти. Хотя, возможно, пока их не было, она тут всю мебель покрушила в хлам, зная, что потом все восстановится.

— Эта падла нашла и уничтожила более десятка наших якорей, — прошептала Урстенера, наблюдая за вспыхнувшими в камине лепестками пламени. — Если я нырну в прошлое без них, это может порвать старые пласты или создать новые. И неизвестно, попаду ли я в нужный!..

***

Аусваинги предпочитали уходить в прошлое по меткам-якорям, своим или чужим — без разницы. Просто для использования чужого им требовалось ухватить «цепочку» владельца якоря. Обычно это происходило спокойно и по согласию, скажем, отец передавал все свои якоря сыну, или мать — кому-то из детей. Или друг мог одолжить на время связку якорей в одном из миров, куда сам отправляться в ближайшем будущем не собирался…

А еще якоря можно было отнять, как трофей после сражения. Например, чтобы лишить проигравшего возможности вернуться в прошлое и повлиять на исход битвы.

Хотя такое поведение в любом случае было нарушением закона о пространственно-временном равновесии, и у попытавшегося провернуть нечто подобное сработал бы встроенный богиней самоуничтожитель.

Изменения свершившихся событий, касающихся взаимодействия аусваингов между собой, были категорически запрещены, благодаря предусмотрительности их создательницы.

Изменения в жизни других существ позволялись, вплоть до их оживления, но только уже не внутри того пласта реальности, где они умерли, и строго в течение определенного, довольно короткого временного периода.

***

То есть можно было вернуться на пару часов назад и спасти Жуана, сделав прогиб в пласте текущей реальности всего на секунды, чтобы успеть ухватить продублированную сущность инкуба. И тут же устроить ему «попадание» куда-то как можно подальше, желательно видоизменив тело или быстро слив сознание с кем-то из местных обитателей.

Но для этого нужен был якорь…. Якорь, позволяющий вернуться и успеть за отведенный короткий отрезок времени все исправить.

Само собой, первым делом Урстенера проверила наличие последней метки, поставленной перед подписанием важных для нее бумаг. Ее не оказалось!.. Тогда она проверила наличие предыдущей. Откат в прошлое был бы уже впритык по временному лимиту, но все равно можно было бы успеть… Только и эту метку кто-то стер!..

Лишь тогда Урстенера окончательно смирилась с потерей своего любовника и отправила Эрстена за новым демоном. Торопиться в прошлое уже было не нужно…

И брат, не задавая лишних вопросов, отправился выполнять ее желание.

Но пока его не было, женщина проверила остальные якоря… Просто проверила, чтобы ощущать, что не просто так сидит в этом кабинете и смотрит на своего любимого, ожидая, что случится чудо и он оживет. Чуда не случилось, зато выяснилось, что самое раннее прошлое, куда они могут вернуться по всем правилам — это почти год назад. Там осталась надежная, стабильная метка, помеченная как «вечная».

Число таких меток на каждый мир с его пластами схожих реальностей было ограничено, поэтому Урстенера ставила одноразовые, на всякий случай. И вот случай есть, а меток — нет.

Конечно, можно было вернуться и на год назад, выждать и выяснить, кто же убил Жуана. А можно просто нырнуть в прошлое без якоря. На удачу…

Вот только каждый такой переход расшатывал или пространственные, или временные пласты миров, и это, в свою очередь, могло отразиться на будущем, причем неизвестно, как именно.

В давно существующих мирах не рекомендовалось метаться в прошлое постоянно и оставаться там надолго, создавая, специально или нечаянно, новые пласты.

Одноразовые якоря-метки, существующие на старом слое могло нечаянно продублировать на новый, и их хозяева, запутавшись, могли вылететь не в ту реальность, которая им была нужна. А ведь в каждом пласте какие-то незначительные события происходят по-другому.

Подобные казусы обычно очень расстраивают, когда приходится метаться по слоям мира в поисках нужной реальности…

Поэтому, кстати, временные метки держатся не дольше года. По истечении этого срока они постепенно растворяются без следа. Ведь за год у мира может столько различных пластов появиться — черт ногу сломит…

Урстенера зло прищурилась и словно застыла в кресле.

Жаль, но по законам взаимосвязи прошлого и будущего нельзя было, эгоистично плюнув на всех, вернуться на год назад и выкрасть Жуана. Потому что тогда она и брат годичной давности начнут действовать иначе, все пойдет не так, дальнейшее прошлое изменится и выкрутит будущее, мир насоздает с сотню новых альтернативных реальностей, и в какую именно она вернется обратно с Жуаном, абсолютно неизвестно.

Будущее очень зыбко и держится только на стабильности прошлого.

А еще вполне возможно, что встроенный внутри самоуничтожитель посчитает ее вмешательство в свою же собственную прошлую жизнь незаконным…

Урстенера не была готова пожертвовать собой и братом во имя спасения любимого инкуба. Но отомстить за него ей никто не сможет помешать!.. Осталось только тщательно продумать, как правильнее это сделать, учитывая отсутствие возможности перенестись в ближайшее прошлое и опасность испортить будущее, переместившись по оставшейся метке и выжидая потом целый год до свершившегося события.

И нырять без якоря, а потом метаться по пластам в поисках нужной реальности, совсем не хотелось.

Нет, сложившегося стечения обстоятельств Урстенера ждала последние сорок лет, так что сначала надо выполнить задуманное. Убийца Жуана и уничтожитель ее временных меток, скорее всего, одно и то же лицо. И это лицо слишком много о них знает… Мало того, оно за ними следит! Оно может находить и уничтожать якоря аусваингов… Значит, или это тоже аусваинг, или кто-то из демонов, из высших демонов!..

Именно поэтому было так важно не нарушать условий пребывания в этом мире, сразу получив полагающегося им по договору нового инкуба. Чтобы было не к чему придраться — у них все законно!.. И теперь надо действовать дальше. Быстро…

— Мальчишка сказал, что Жуан знал убийцу, но не ожидал его увидеть, — голос брата прервал поток размышлений. Урстенера нахмурилась, несколько раз моргнула, разгоняя легкую пелену перед глазами.

— Он уже умеет считывать эмоциональный фон? — проявила женщина легкий интерес к новому приобретению.

— Да, и довольно уверенно это делает, — Эрстен, уже успевший усесться в соседнее кресло, протянул сестре кружку с кисловато-солоноватым напитком. Кровь, смешанная с красным вином…

— Жуан умел делать такой потрясающий глинтвейн, — прошептала Урстенера, сделав несколько глотков. — Мы отомстим за него, — объявила она, решительно обрывая свои переживания. Нельзя сейчас расслабляться. Не время. — Но сначала осмотрим доставшееся нам наследство, может быть, там окажется последняя подсказка. Мы подобрались слишком близко, чтобы сейчас остановиться…

— Согласен. Но я бы не стал оставлять мальчишку одного без присмотра в доме, куда легко проникает убийца.

— Предлагаешь взять его с собой? — Урстенера с интересом посмотрела на брата. — Неужели настолько сильно понравился?

— Ты заметила, что его внешность немного отличается от инкубических стандартов?

— Эрстен тоже внимательно посмотрел на сестру.

Конечно, та была очень сильно привязана к Жуану, но не настолько, чтобы резко поглупеть и перестать замечать очевидные вещи.

— Да, мне сначала показалось, что ты заключил новый договор с кем-то из высших, — усмехнулась Урстенера. Усмешка, впрочем, вышла чуть кривоватой и не совсем естественной.

— Было бы неплохо, — поддержал Эрстен шутку сестры. — Нам бы не помешал такой договор. Особенно с учетом того, что кто-то нашел и уничтожил все твои метки.

— Мда… А вместо этого ты притащил к нам эту «красную тряпку», — прервавшись от печальных размышлений, женщина быстро сообразила, что новое приобретение чревато ворохом проблем, причем именно с высшими демонами.

— Я очень рассчитываю, что мы вот-вот найдем этот проклятый тайник Матери Всего Сущего, поймаем и уничтожим убийцу Жуана, а потом удалимся в какой-нибудь закрытый мир развлекаться с доставшимся нам по договору красавцем, — Эрстен медленно облизал губы, состроив при этом возбужденно-призывный взгляд, но, не дождавшись улыбки на лице сестры, устало махнул рукой: — Хорошо, что ты не видела его конкурентов на место в твоей постели…

— Ты же не рассчитываешь, что я буду с ним спать?! — искренне возмутилась Урстенера. — Пить — да, но…

— То есть ты собираешься его возбуждать, напиваться и потом бросать в таком состоянии? — в голосе Эрстена зазвучало настоящее ехидство пополам с наигранным возмущением.

— Я буду его бросать в твои надежные руки, — подмигнула Урстенера брату.

Но, вспомнив полный обожания взгляд мальчишки, едва заметно прищурилась от удовольствия.

Конечно, с Жуаном в постели никто не сравнится, потому что там была не только страсть, но и любовь. Однако со временем тело все равно захочет мужчину… А отлавливать и иметь низших, пожирая потом их потерявшие разум оболочки — забава для более молодых. В ее возрасте уже хочется кого-то постоянного и… надежного.

Но пока Урстенере хотелось только мести!

Глава 7

Лет так сто пятьдесят назад, еще когда Урстен-ри-ра звалась Урстенгир-ра и входила в торхем Зэрхгир-ры, она сама и еще пятеро женщин-аусваингов из ее отряда отправились наводить порядок в небольшом пространственно-временном галактическом захолустье.

Между собой аусваинги такие мирки называли «задницами», а тут еще выяснилось, что им досталась задница в заду… И именно там молоденькая Урстенера, которой поручили разрушить, в назидание и для устрашения, небольшой местный храмик, наткнулась на монаха, быстро сжигающего кипу бумаг. Та же Зэрхгир-ра вряд ли бы заинтересовалась их содержимым, уверенная, что в такой темной заднице задницы ничего интересного быть не может, ее, скорее, привлек бы монах, вкусно пахнущий смесью страха и агрессии. Но Урстенеру заинтересовало все сразу…

Сначала она съела монаха, чтобы не учудил чего-нибудь, что окажет сильное влияние на будущее, а потом, медленно, шажок за шажком, выгибая пласт текущей реальности и тут же опуская его обратно, едва перебравшись на другой временной отрезок, аусваинга добралась до момента, когда еще живой монах полез в тайник за еще целыми документами.

Тогда Урстенера отползла по времени еще на несколько минут назад, залезла в тайник до монаха, перебрала все бумаги и нашла ЕЁ… Старую ветхую карту, на которой стояла подпись Матери Всего Сущего. Каждый аусваинг с детства в состоянии узнать почерк, роспись, печать и вообще все, что связано с Майрой Бойнейрой и ее мужем, Тевавором Мохесом. Тем, кто изгнал их из родной вселенной и, скорее всего, что-то сделал с их богиней. Потому что не могла она пропасть на тысячи лет и ни разу не вспомнить о своих творениях, в создание которых вложила столько сил и времени.

Помня о том, что монах будет перебирать бумаги, Урстенера скопировала карту на свой личный переносной носитель информации и вернула все документы обратно в тайник. А то, мало ли, жрец запаникует и поведет себя иначе, изменив этим будущее?

Затем так же медленно аусваинга переползла на исходную временную ось, разрушила до основания храм и, вернувшись с задания, призвала брата и образовала свой клан.

Хорошо быть смелой и решительной, когда не знаешь, чем рискуешь. Отправляясь в прошлое посмотреть бумаги, Урстенера хотела лишь удовлетворить свое любопытство. И появление альтернативных реальностей, конечно, постаралась предотвратить, но если бы они появились, ничего критичного бы не произошло. Просто пришлось бы немного помотаться в поисках своей команды, и все… Но тогда ей повезло…

Самым трудным оказалось понять, о каком мире и о каком времени идет речь, затем выбрать первый подвернувшийся пласт реальности. Дальше не было никаких проблем, кроме финансовых. Ну и еще умения выжидать, стараясь не привлекать к себе внимания людей, путая их внешними иллюзиями, меняясь и меняя дома, в которых жили.

Путь к тайнику Матери Всего Сущего собирался как пазл. В каждой новой находке была подсказка, что делать дальше, сверяясь с проклятой картой, на которой было указано место нового действия. И все застопорилось в последней точке…

Владелец дома, богатый, старый и больной, упорно не хотел умирать и еще более упорно не хотел переписывать все свое недвижимое имущество на Урстенеру. Женщина уже начала подумывать о небольшом вмешательстве в судьбу старика.

Останавливало лишь одно — не хотелось привлекать ничье внимание нарушением законов. Слишком уж важной персоной был нужный ей человек, и его внезапная смерть, тем более со сменой наследников, заинтересовала бы множество людей и нелюдей… чтоб им!.. Короче, все должно было быть законно, потому что неизвестно, сколько времени потребуется на поиски этого проклятого тайника!..

Уговоры, торг, ожидание… и, наконец, дом принадлежит ей! А вместе с ним — больше половины этого города. По законам высших она теперь может изгнать всех со своей территории, объявив ее личной.

Урстенера мечтала об этом — потихоньку заполучить в свои владения весь этот город и обосноваться здесь в одиночестве, творя все, что ей вздумается. Растить тут своих детей, наслаждаться жизнью вместе с Жуаном, позаботиться о брате, выстроить свою крепость, оградившись от всех остальных.

Теперь же хотелось поскорее найти тайник, отомстить и уехать отсюда подальше. Куда-то, где ничто не будет напоминать о ее любимом.

— Ты прав, потерять двоих инкубов почти подряд — это перебор. Берем мальчишку с собой, только надо замаскировать его в последнюю личину Жуана. И вместо охранки накидай по дому следилок…

***

Поднявшись в комнату к Итшуану, Эрстен обнаружил юношу лежащим на кровати поверх покрывала.

— Ты уже второй раз так меня встречаешь, — усмехнулся мужчина, вновь оценив, насколько поджаро-мускулистая привлекательность их нового инкуба отличалась от томной притягательности Жуана.

У нового приобретения даже черты лица были красивы как-то иначе, резче, хищнее… Оба демона были хищниками, но разных пород. Жуан был грациозным домашним котом, а Итшуан — молодым тигром. И когда этот тигр потянулся, призывно выгнувшись, Эрстен понял, что если сейчас поддастся соблазну, потом парень из него веревки вить будет, как Жуан из Урстенеры.

— Красив, бесенок, не спорю, — хмыкнул он, использовав прозвище, от которого у первого инкуба начинал нервно подергиваться глаз. Но второй совершенно ничего не знал о демонической иерархии. Поэтому то, что сейчас его обозвали самым низшим созданием среди демонов, не оценил. Только перестал излучать свои флюиды, от которых у Эрстена просыпалось дикое желание ненадолго задержаться в этой комнате… совсем ненадолго… часика на пол… и объяснить мальчишке его место.

— Вставай, пойдешь с нами…

Итшуан, с удовольствием отметивший, что аусваинг уже почти сдался, послушно пошагал следом за ним вниз и чуть не споткнулся на последних ступеньках, заметив вышедшую в коридор Урстенеру. Вот кого ему хотелось соблазнить не на уровне инстинктов, не потому что это выгодно и так велела мама, а потому что… потому что хотелось, и все тут! Именно эту женщину!..

Юноша усмехнулся про себя. Много ли он видел женщин? Может, ему теперь их всех захочется соблазнить!..

Но сейчас голова кружилась, дар речи полностью пропадал и тело становилось словно одеревенелое при виде именно этой… темноволосой, синеглазой, невысокой и… нет, не беззащитной, наоборот, очень уверенной в себе и совсем не похожей на его мать. На эту женщину никто не посмел бы повысить голос, это чувствовалось в каждом ее жесте, взгляде… в ментально-эмоциональной ауре вокруг нее…

Теперь Итшуан знал, как правильно называется то, что он чувствовал вокруг других существ. «Ментально-эмоциональная аура».

Когда они вышли из дома, Урстенера запереживала, что подкидыш, или, правильнее, наверное, Баджэенов подсуныш, привлечет к себе ненужное внимание, несмотря на человеческую личину, сгладившую его демоническую красоту, высокий рост и огромные рога.

— Странно, что они у тебя именно в храме выросли, — вскользь пошутила женщина, еще когда создавала визуальную иллюзию. Но юноша шутки не понял и вообще был какой-то заторможенный. Даже промелькнуло подозрение, что брата обманули и все же подсунули ему дурачка.

Только едва они вышли на улицу, парень как-то нездорово оживился, принялся вертеть головой, словно впервые в городе, восхищенно присвистывать при виде пятиэтажных особняков, провожать взглядом каждую встречную девушку и при этом постоянно пытался держаться слишком близко к Эрстену, словно побаиваясь уличного гама и шума.

А подвыпившая толпа у ближайшего ресторана заставила его всерьез приготовиться к нападению. Уж такие мелочи, как общее напряжение тела перед боем, заметны сразу…

Несмотря на едва скрываемое недовольство от поведения нового инкуба, женщину повеселило, что при виде потенциальной, по его мнению, опасности мальчишка весь сгруппировался и попытался встать так, чтобы защитить Урстенеру от нападения… Ее… Аусваингу!

Нет, сначала раздражение от подобной глупости только усилилось, но потом стало смешно. Какая трогательная наивность!..

Передвигаться по городу можно было только пешком. Для карет и телег существовала отдельная широкая улица, огибающая почти весь город. Вдоль нее не было жилых домов, только рестораны и гостиницы разной степени дороговизны на любой вкус и публичные дома для мужчин и женщин. За отдельную плату можно было оставить своего коня хоть на неделю и прогуляться по тесным городским улочкам, вымощенным крупными идеально-прямоугольными булыжниками. В бедных кварталах низенькие балкончики вторых этажей нависали над головами прохожих и практически соприкасались друг с другом. Там, где жили люди побогаче, улицы были пошире и балконы повыше. А в центре, где не только весь дом, но и весь квартал мог принадлежать одной семье, можно было смело кататься в каретах… и богачи так и делали. Больших городских площадей в городе было целых три, и все они тоже были в центре — дворцовая, торговая и главная. На последней было принято устраивать народные увеселения, а на дворцовой — казнить, награждать и объявлять…

Путь двух аусваингов и их инкуба лежал через дворцовую и главную площади. Как и ожидалось, вид королевского дворца поверг бедного парня в очередной ступор, и он, как дурачок, задрав голову, неприлично долго пялился на разнообразие башен и шпилей.

Глядя на сурово нахмурившуюся сестру, Эрстен лишь снисходительно улыбнулся:

— Он вырос при храме, не забывай об этом.

— Это не повод любоваться всем встречающимся на пути, словно он впервые это видит. Черт побери! Мы торопимся!.. — недовольно пробурчала Урстенера.

Несмотря на свою почти легендарную выдержку, сейчас она нервничала так сильно, что скрывать это оказалось невозможным. Вот и раздражалась на все и всех, кто ее задерживал.

— Но он и правда впервые это все видит, — Эрстен, не сдержавшись, рассмеялся.

Но потом повернулся к прислушавшемуся к разговору Итшуану, виновато опустившему взгляд вниз. Идеально ровные плиты, которыми была выложена вся площадь, тоже завораживали… Ведь кому-то было не лень старательно выкладывать эти разноцветные плиты, причем не просто так, а чтобы получались красивые картины.

Наверное, восхищение всей этой красотой вокруг — тоже эмоции, которые надо скрывать?..

— Будешь себя хорошо вести, устрою тебе потом прогулку по городу. Полюбуешься спокойно…

Юноша с благодарностью кивнул, интуитивно почувствовав, что аусваинг искренен в своем желании. Он действительно просто хочет показать ему город и дать полюбоваться им в свое удовольствие. Приятно…

В храме бесцельные прогулки по лесу поощрялись только среди жрецов. Воинам полагалось все свободное время проводить в тренировках. Так что если прогулка по лесу, то пробежкой, чтобы тренировать наблюдательность, тело и дыхание…

Глава 8

Нужный им дом был трехэтажным и вытянутым вдоль, как два противоположных «соседа». Внутри горел свет — прислуга, приживалки, родственники усопшего еще не съехали, хотя Урстенера довольно четко озвучила свою волю — свалить из дома как можно быстрее.

Что ж, придется ускорить…

Женщина величественно вплыла в дверь, широко распахнутую перед ней братом. Следом вошел Итшуан и только потом Эрстен. Вряд ли бы кто-то рискнул напасть на них в светлый день на глазах прохожих, но тылы лучше было прикрыть для надежности.

Дом был спроектирован в стиле небольшого замка, то есть сразу от входа — большой зал, и вдоль круглых стен с двух сторон вверх — лестницы на второй этаж. А слева и справа — двери в служебные помещения: кухню, кладовые, комнаты прислуги…

Подскочивший дворецкий получил в руки трости и шляпы мужчин и капор с накидкой на плечи от Урстенеры.

Дурацкая мода жутко раздражала аусваингу. Хотя популярные лет двадцать назад маленькие шляпки были еще более отвратительны, они постоянно слетали с ее головы, как бы она их ни крепила.

— Почему вы все еще здесь? — женщина хмуро оглядела сползающихся в зал людей. — Я ясно дала понять, что не нуждаюсь в прислуге и уж тем более не собираюсь давать приют всем родственникам покойного.

— По условию завещания вы обязаны выплачивать нам содержание…

Одна из пожилых аристократок с вызывающим презрением смотрела на захватчицу. Именно это условие и сыграло главную роль в том, что дом был переписан на Урстенеру. Ежемесячное материальное содержание всех, перечисленных в приложении к завещанию…

— Да, но это не означает, что я буду за вас искать возможность его потратить, — огрызнулась аусваинга. — Освободите дом до вечера. Любой дешевый пансионат или окраинная гостиница с радостью примет вас всех, мой секретарь… — тут женщина запнулась и исправилась: — Мой брат сейчас раздаст вам всем конверты с деньгами. Это все ваше содержание на месяц, на большее можете не рассчитывать. Каждое первое число я жду вас или ваших представителей за новой суммой. Учитесь жить экономно…

Немного подумав, Урстенера обернулась к замершему у двери дворецкому:

— Вы и повар можете пока остаться…

— А я?! — хорошенькая молоденькая горничная умоляюще уставилась на аусваингу. — Я могу ухаживать за вами, леди… Подавать вам завтрак в постель, причесывать ваши волосы, помогать надеть платье.

— Платье я и сама надену, — фыркнула женщина, но потом махнула рукой: — Вся прислуга может пока остаться. Но завтра утром я сильно прорежу ваше количество, оставив только самых необходимых.

Эрстен принялся раздавать конверты, а Урстенера направилась наверх. Итшуан решительно пошагал следом, решив, что его место рядом с ней, а аусваинг и без него справится с толпой людей, некоторые из которых излучали гнев, некоторые — страх, но почти все — жадность. Хотя та молоденькая девушка, разговаривавшая с его хозяйкой, излучала очень привлекательное волнение, и еще грудь у нее была очень… и…

- А ты зачем со мной поперся? Спускайся вниз и помогай… — женщина, внезапно заметившая присутствие инкуба за своей спиной, устало вздохнула: — Хотя какая от тебя помощь? Только мешаться под ногами будешь.

Итшуан даже не обиделся, расстроился немного, но показывать этого не стал. Конечно, сейчас от него помощи нет, потому что он не понимает, что происходит и чем он может помочь. А объяснять никто не хочет… Хорошо хоть не стали взаперти держать, как, похоже, вначале собирались.

Можно понаблюдать и попробовать самому догадаться, что из его способностей может пригодиться.

О том, что ему поручено следить за аусваингами, для того чтобы пересказывать все потом деду, юноша и не вспомнил. Ему хотелось выяснить как можно больше, чтобы быть полезным, нужным, чтобы от него не отмахивались…

Урстенера принялась бродить по коридору, заходя во все комнаты, словно не замечая, что некоторые из них еще не покинули жильцы. Аусваинга презирала таких людей, живущих за счет богатства кого-то одного. За те десять лет, пока она втиралась в доверие и искала подход к владельцу дома, само собой, она изучила и его окружение.

Ведь именно им нельзя было дать ни малейшего шанса опротестовать завещание. Рой стервятников, постепенно слетающийся в ожидании наследства. Съесть бы их всех, чтобы хоть какая-то польза появилась от их существования… но нельзя!.. Хотя потом, позже, можно будет поразвлечься с теми, кто помоложе. Женщина предвкушающе облизнулась…

С этой охотой за тайником она совершенно перестала охотиться на низших, постоянное изматывающее напряжение и при этом никаких расслабляющих развлечений. Никаких путешествий за пределы мира из-за страха вернуться в смещенный пласт реальности… И уж тем более никаких временных переходов!..

Нет, как только все закончится, сразу в загул!.. Присоединиться к девочкам из своего торхема и повеселиться от души! И Эрстену тоже надо развеяться…

Итшуан, словно тень, ходил за Урстенерой, открывал перед ней двери, отодвигал мебель, помогал прорываться через пыльные коробки… Он почти сразу догадался, что женщина что-то ищет. Через некоторое время он был практически уверен, что это — тайник в стене. Даже оценил хитрый ход — все сейчас на первом этаже, на втором — тихо и пусто, только они двое бродят из комнаты в комнату, изучая зеркала, отодвигая шкафы, простукивая стены…

— А если кто-то заметит, что вы тайник ищете? — не выдержав, поинтересовался парень. — Вернутся, увидят шкаф не на месте, удивятся и догадаются…

— Это низшие, — презрительно отмахнулась Урстенера. — Они больше сюда не вернутся. Каждый, кто получил конверт, почувствует непреодолимое желание покинуть этот дом как можно быстрее. Прислуга потом приведет все в порядок и соберет их вещи в коробки…

— Но они ведь тоже смогут что-то заподозрить.

— Они все забудут, — отмахнулась женщина. — Я оставлю нескольких вкусных и надежных или легко внушаемых, а остальных выгоню, скорректировав их воспоминания.

Урстенера понимала, что ведет себя излишне нетерпеливо. Что можно было подождать до завтра, что бродящий за ней демон на самом деле прав… Но внутри словно тюкало что-то, подгоняя действовать быстрее, как будто она куда-то опаздывала.

Зеркало, надо найти зеркало…

«И на центральном этаже, в стене, твоим прикрытой отраженьем, найдешь ты главный мой секрет: как увеличить девочек рожденье».

Небольшой деревянный сундучок прятался за старым, встроенным в стену зеркалом. Урстенера сразу заподозрила, что она почти у цели, потому что зеркалу явно было столько же лет, сколько и дому — более двух, а то и трех сотен. Аусваинга не сильно в этом разбиралась, просто оценила ширину трещин на деревянной раме и облезшую, причем уже не в первый раз, краску.

— Стой у двери, чтобы никто не вошел! — инстинктивно приказала женщина, позабыв, что с ней не Жуан, позабыв обо всем…

Конечно, просто так открыть тайник не получилось, но Урстенера сразу заметила почти затертую подпись Майры Бойнейры в левом верхнем углу…

Странно, что за столько лет никто не попытался поменять это старое зеркало, снять его со стены, нажать на витиеватую закорючку, которая вначале была явно заметнее.

Должна быть какая-то хитрость… Ну конечно! Стандартная забава их богини — вонзившийся в палец шип с ядом, иммунитет у которого есть только у аусваингов. Даже высший демон мог бы не выжить после такой дозы!..

— Вам плохо? Позвать Эрстена?..

— Нет! — Урстенера покачнулась и прислонилась к стене, выжидая, пока организм постепенно уничтожит последствия отравления.

Наверняка глупые люди считали эту комнату проклятой. Именно поэтому она такая пыльная, заваленная всяким хламом, окна занавешены черным и дверь закрыта на несколько замков.

— Все в порядке. Выйди отсюда.

— Зачем? — Итшуан с недоумением и едва заметным волнением посмотрел на женщину.

Он кинулся к ней, думая, что она вот-вот потеряет сознание. Подхватил, помог присесть на невысокий пуфик, пыльный и облезший, как все в этой странной комнате.

Юноша уже пару раз разразился длинной чихательной руладой и чувствовал, что вот-вот начнется новый приступ чихания.

— Чтобы ты не видел то, что для твоих глаз и для ушей Баджэена не предназначено, — недовольно пояснила аусваинга. — Одно дело, если ты ему донесешь, что мы что-то ищем. И совсем другое, если расскажешь, что именно мы нашли. Так что выйди из комнаты, немедленно.

Растерявшийся от такого напора юноша вылетел за дверь, прижался к ней спиной и глубоко вдохнул. Обидно… Он сам совсем забыл о своей обязанности доносчика, а вот она… она… она уже заранее его ею попрекнула!.. Уйти вниз? К Эрстену?..

Но инстинктивно Итшуан уже начал воспринимать Урстенеру как ту, которую надо оберегать. О матери надо заботиться и вот об этой красивой женщине, упорно его не замечающей.

Значит, надо стоять под дверью и никого не пускать.

Тут в комнате раздался страшный грохот, потом гортанная ругань… не надо было знать язык, чтобы понимать — это ругань!

— Все хорошо? — юноша не стал влетать в комнату сразу, сдержался. Постучал и негромко уточнил, все ли в порядке.

— Все отвратительно, — объявила Урстенера, распахнув дверь ударом ноги. Итшуан едва успел сместиться в сторону, чтобы не оказаться у нее на пути. — Мне нужен храм Тевавора Мохеса… И я даже не представляю, где он может находиться! — тут женщина обернулась и пристально уставилась на Итшуана: — А ты же тоже на нас из храма какого-то свалился, верно?

Глава 9

Тот же пласт мира в тот же самый временной интервал

Азмирк, сжав зубы, стоял на коленях и смотрел в землю. Ненависть распирала его изнутри, мешая сосредоточиться и придумать выход. Хотя какой может быть выход, когда храм Тевавора Мохеса уничтожен, а почти все жрецы перебиты? В живых остались только трое тихса-канов, причем совсем юных, не проведших самостоятельно еще ни одного ритуала или обряда. И пятеро рахса-канов, воинов при храме.

Их обучали убивать все живое… все и всех, кроме аусваингов. Грязь и пыль осталась от когда-то прекраснейшего здания, высушенные бескровные тела — от тех, чьи предки жили здесь более шести сотен лет.

Какая странная насмешка судьбы… Майра Бойнейра исчезла во время битвы со своим мужем, Тевавором Мохесом, тем самым проиграв и битву, и очередную вселенную, а ее забытые создания, аусваинги, генетический эксперимент, игрушка богини… медленно, но верно отвоевывают мир за миром у поклонников бога-победителя, и тот не вмешивается… уже очень давно не вмешивается ни во что.

Вот и сейчас, вместо того чтобы явить свою мощь, разнести этих вампиров, харакел парах… он где-то шляется!..

Азмирк был уверен, что Тевавор палец о палец не ударит, чтобы защитить последних выживших, и их всех принесут в жертву Майре.

Хорошо, что его с детства определили в воины, иначе изгнали бы из храма за крамолу. Хотя… Тогда бы он не стоял сейчас связанный на коленях у первого попавшегося подходящего камня, который варвары-высшие нарекли жертвенным алтарем.

Весна, как нарочно, маняще радовалась, отмечая свою личную победу над зимой. В лесу, за стенами храма, громко пела счастливая пичужка. Одуряющий аромат растоптанных цветов и поломанных деревьев смешался с запахом гари, крови и пота.

Весна… его девятнадцатая весна… Умирающие цветы пахли сильнее, чем люди. Или просто Азмирк хотел запомнить напоследок именно весну, а не смерть.

Тут рядом истошно завопил Кнек. Полное имя этого тихса-кан было Кнек`т-тшун-фун, но кто же станет ломать язык ради семнадцатилетнего мальчишки? Уж точно не его ровесники!

Азмирк оторвался от изучения муравья, ползущего по своим мирным делам, и огляделся. Да, лучше снова вернуться к муравью… старается, тащит что-то в свой домик. Хорошо, что его дом не разрушен и ему есть куда тащить.

Кнек, передохнув, снова набрал в грудь воздуха и приготовился опять издать вопль.

— Заткнись, — сквозь зубы процедил Азмирк, хотя еще за час до нападения на храм должен был вежливо склоняться в поклоне, когда Кнек`т-тшун-фун величественно шествовал мимо.

Но Кнек даже не отреагировал на грубость, он с ужасом, хватая ртом воздух, смотрел, как трое аусваингов когтями разрывают на куски тело одного из его друзей.

Азмирк кинул взгляд на алтарь и снова уставился в траву. Муравей уже скрылся, сосредоточить свое внимание было не на ком, просто сконцентрироваться для медитации — невозможно. Кнек рядом визжит, парнишка на алтаре кричит… Харакел парах! Хорошо хоть третий тихса-кан благополучно упал в обморок. Даже завидно…

Главное, не думать о том, что скоро на этом камне окажется он сам… Главное — не думать! Иначе внутри все сжимается от противного липкого страха и в голове начинает пульсировать только одна мысль: «Не хочу! Не хочу! Не хочу!». Иногда ее сменяет заунывное: «Только не так!» или совсем обреченное: «Главное, чтоб быстро…».

Тут к алтарю подошел еще один аусваинг. Похоже, молодой, хотя кто их в боевой форме разберет?

Азмирк как раз нашел достойный наблюдения объект — маленького жучка, медленно ползущего вверх по травинке. Но следить за новым аусваингом было интереснее. Высший произнес что-то приказным тоном на рычаще-гортанной тарабарщине, при этом махнув рукой в сторону пленных.

Трое испачканных в свежей крови аусваингов, подъедающих с камня то, что еще несколько минут назад было человеком, явно были против того, на чем настаивал вновь пришедший. Даже по выражению их страшных морд это было понятно. Но они еще и вступили в перебранку друг с другом.

Слушать их пререкания было отвлекающе-приятно. Азмирк расслабился и очередной раз вспомнил добрым словом своего учителя, утверждавшего, что между мозгом и мышцами есть не только прямая, но и обратная связь. Сжатое от напряжения тело тоже расслабилось, и сердце перестало стучать так, как будто сейчас пробьет ребра.

«Только не так… Не хочу! Главное — не думать!»

Молодой аусваинг прорычал последнюю фразу и что-то выкрикнул в воздух. Тут же отовсюду начали слетаться большие черные вороны, превращающиеся на земле в страшных, грязных, уродливых древних старух. Одни из них были совсем лысыми, у других торчали клочки волос; общим у всех были крючковатые носы, сморщенные лица, безумство в мутных глазах…

Азмирк с презрением, смешанным с легкой завистью, посмотрел на поникшего без сознания Кнека. Жаль, что его разум так легко не расстается с телом. Потому что старушки начали сновать вокруг пленных, изучая, разглядывая, мерзко хихикая и протягивая к ним свои уродливые трясущиеся руки.

Все пятеро рахса-канов сгруппировались, образовав круг, лицом к странным тварям. Да, их связали так хитро, что ни пошевелить руками, ни встать с колен не получалось, но стоять вот так, плечом к плечу, было привычно и поэтому спокойнее. В середине этого круга находились два тихса-кан, оберегать которых считалось основной задачей всех воинов храма.

Аусваинг, вызвавший страшилищ, сидел на жертвенном камне, скрестив ноги, и с интересом наблюдал за людьми. Как будто выбирал, причем прислушиваясь к каким-то своим внутренним чувствам и ощущениям.

— Элифаирабтизак! — прогремело над развалинами храма, оповещая, что выбор сделан. И страшные старушки разбежались в разные стороны, разлетелись воронами, взмыли в небо и исчезли.

А аусваинг, спрыгнув с камня, подошел и, раздвинув круг из пятерых связанных людей, завис над еще не совсем пришедшим в себя Кнеком. С сомнением оглядел его, потом перевел оценивающий взгляд на стоящего рядом Азмирка. Снова посмотрел на Кнека. Презрение на его страшной морде было написано большими яркими буквами.

Подошедший следом один из жрецов приподнял застонавшего мальчишку одной рукой, когтем на пальце перерезал веревки и поставил Кнека на землю. Потом прицокнул с какой-то мерзко-противной ухмылкой и когтем же срезал с паренька всю одежду, с шорохом, лоскутками опавшую на землю. Тихса-кан, замерев от ужаса, мог лишь только приоткрывать рот, издавая странные полухрипы-полустоны.

Азмирк и два аусваинга смотрели на него почти с одинаковым выражением презрения на лице.

Еще один тихса-кан продолжал лежать в глубоком обмороке и не мог приободрить друга. Да, наверное, и не стал бы…

Время как будто остановилось, и только довольная жизнью пичужка в лесу продолжала петь свою песенку. Азмирк даже глаза закрыл, так не совпадали счастливые трели из леса, запах распускающихся цветов вокруг, смешивающийся с потом, кровью, гарью… и страшная в своей спокойной обыденности картина перед глазами. И если от вони войны и смерти избавиться полностью было нельзя, то смотреть на Кнека его точно никто не заставит!

— Посмотри на меня, — неожиданно произнес кто-то рядом.

Голос был приятный, с легкой хрипотцой и немного усиленной «р». Азмирк напрягся, догадываясь, что говорят это, скорее всего, ему.

Чтобы он не сомневался, тяжелая лапа хлопнула его по плечу. Не стой он уже на коленях — ноги бы подкосились. Решив не нарываться в последние минуты жизни, Азмирк приоткрыл один глаз. Страшная морда аусваинга нависала прямо над ним.

— Какому богу ты будешь молиться перед смертью? — выдохнули в него вопрос, и в нос шибанул запах сырого мяса, причем не первой свежести.

Аусваинг пристально смотрел на Азмирка, ожидая ответа. Чтобы их лица находились примерно на одном уровне, странному существу пришлось присесть на корточки, и все равно он возвышался над человеком, хотя юный рахса-кан никогда не считал себя хрупким и был довольно высок, по меркам людей.

Обдумывая ответ, Азмирк изучал сидящего напротив него монстра. Чернокоричневая кожа, обтягивающая гору мышц, лысая голова с огромными раскосыми глазами сине-зеленого цвета. Рога, острые и длинные, как у козлов при храме. А за спиной огромные кожистые крылья.

Четверо остальных рахса-канов с изумлением смотрели на своего товарища. Им не надо было столько времени, чтобы быстро выпалить: «Тевавору Мохесу».

И тут тот, кто тем более не должен был сомневаться в выборе бога, пролепетал: «Я буду молиться Великой Матери аусваингов, Майре Бойнейре. Ведь меня собираются принести в жертву именно ей…».

Аусваинг поднял взгляд на Кнека и хмыкнул, вложив в интонацию сразу очень много. И то, что, по его мнению, такой трус не достоин молиться его богине, и то, что ничего другого он не ожидал, и то, что…

Жрец из высших тоже хмыкнул, и тоже очень эмоционально. Но он хотел сообщить миру о своем разочаровании и о том, как он расстроен, но возражать против происходящего не видит смысла.

Молодой аусваинг, так и не дождавшись ответа, встал, коротко пророкотал что-то, ткнув пальцем сначала в сторону Кнека, потом — Азмирка.

Жрец отчаянно замотал головой. Аусваинг снова пророкотал, отрывисто, одно-два слова, не более того, и все возражения на этом закончились. Однако на морде жреца появилась очень нехорошая, противная такая ухмылка, когда он посмотрел на Азмирка.

Несколько взмахов когтем, и вот веревки и одежда валяются на земле. Юноша даже не сразу понял, что произошло. Обнаженность не смущала его. Рахса-канов до пятнадцати лет тренируются голыми, чтобы учитель мог видеть движение каждой мышцы на теле и чтобы не рвать одежду во время тренировок.

Окинув Азмирка оценивающим взглядом, аусваинг одобрительно кивнул и, перекинув Кнека через плечо, ухватил своего второго пленника за руку и потянул за собой.

До леса они дошли довольно быстро.

Азмирк старался не замечать, с какой чудовищной силой сжимает монстр его запястье. В лесу весной пахло еще более одуряюще-пьяняще, и птиц тут было слышно лучше. Не только одну, самую громкую их песню, но и тихие «перефьюти», и опасливо-настороженное «чьиви», и даже прицокивание из травы суймеры, маленькой серенькой пичужки, совершенно незаметной на земле из-за своей окраски.

Но громче всех радостно разливались по всему лесу уже ставшие родными трели «тирли-лирли». Азмирк благодарно улыбнулся неизвестной птичке — ее пение отвлекало его все то время, что он ожидал своей участи у жертвенного камня, и сейчас помогает не замечать боль в запястье.

Болезненность в освобожденном от веревок теле Азмирк пережил стоически, а вот стальной захват пальцев аусваинга терпеть было сложнее.

— Приготовься, — прорычал высший, и мир дернулся, расплылся и вновь стал четким… но другим.

К ним тут же подбежал еще один аусваинг, судя по восторженному выражению мордашки, более поджарому телу и ощущению какой-то внешней и внутренней тонкости и хрупкости — совсем молоденький.

Подхватив Кнека и кинув заинтересованный взгляд на Азмирка, он радостно унесся куда-то, откуда и появился.

Их перенесло в небольшой городок-крепость, на довольно широкую улицу, вымощенную круглыми гладкими булыжниками. Вокруг — три высоких здания из камня, несколько десятков одноэтажных каменных домиков и множество деревянных построек.

Обернувшись, юноша увидел стену наугольной башни, высоченной, порядка семидесяти челоростов. Даже голову задрать пришлось, чтобы разглядеть верхушку и последнее смотровое окно.

Забывшись, Азмирк принялся считать все окна, но аусваинг дернул его за руку, и парень чуть скривился от боли. Странно, что кость до сих пор не захрустела… Своих пальцев Азмирк уже давно не чувствовал.

Нахмурившись, аусваинг поизучал лицо юноши, как будто пытаясь найти там ответ на свой незаданный вопрос, потом вдруг ослабил захват. Отметив промелькнувшее на лице пленника облегчение, удовлетворенно фыркнул.

Весной в этом новом мире тоже пахло, но не так осязаемо, как у храма и тем более в лесу. Тут больше пахло жизнью, причем военной — пот, лошади, отходы лошадей…

Аусваинг уже не бежал, а просто шел по улице. Не тащил за собой, а вел за руку. Так что юноша успевал крутить головой, разглядывая встречающиеся на пути дома.

Мимо проехала телега со свежескошенной травой, и Азмирк глубоко вдохнул, наслаждаясь. Парой запряженных в телегу лошадей управлял человек, ну или аусваинг в обличье человека… В храме рассказывали, что они умеют перевоплощаться.

И, кстати, учитель говорил, что свою страшную крылатую ипостась они используют только во время войн, драк или в процессе оплодотворения. А в этом городке уже четверо пробежавших мимо молодых аусваингов были именно рогатыми и крылатыми.

Возница на телеге был первым встречным, похожим на человека. Он очень заинтересованно оглядел Азмирка и уважительно кивнул идущему рядом с юношей высшему.

Лишь теперь юноша вспомнил, что совершенно обнажен. Не то чтобы его смутило осознание полной открытости тела, но вот то, как его изучал мужчина, ему не понравилось. Пальцы сами собой сжались в кулаки, захотелось с размаху залепить этому человекоподобному по наглой морде.

— Остынь! Можно подумать, раньше на тебя так никто не смотрел, — усмехнулся аусваинг, приобняв Азмирка за талию и подтянув к себе поближе. Юноша попытался вырваться, но хватка у монстра была стальная. Пришлось просто проводить телегу и ехидно улыбающегося возницу злобным взглядом.

Выдохнув, Азмирк попытался вновь сконцентрироваться на чем-нибудь отвлекающем, но умиротворяющее спокойствие не возвращалось. И даже любопытство куда-то исчезло. А на поверхность выплыли тщательно запрятываемые страхи.

Пока он стоял на поляне у жертвенного камня — все было понятно. Ужасно, жестоко, но понятно. Что ожидает его здесь? Почему выбрали именно его? Хотя… выбрали-то Кнека! Потому что маленькие древние ведьмы пытались дотянуться именно до него. Нет, лапали они своими сморщенными крючковатыми пальцами всех, но Кнек вызывал наибольший интерес.

А вот чем Азмирк заслужил изменение своей судьбы? Или…

— Ты спрашивал, какому богу я буду молиться в последние минуты жизни? — аусваинг, целеустремленно тянущий юношу за собой, обернулся, едва заметно кивнул и слегка напрягся. Ответ, очевидно, все же имел какое-то значение.

«…А если он сейчас развернется и снова вернет меня на ту поляну?» — промелькнула трусливая мысль, напугав до потери уверенности в правильности своего решения.

Азмирку даже пришлось помолчать несколько секунд, снова собираясь с силами.

«Пусть Тевавор уже давно отвернулся от нас, но другие боги еще прислушиваются к нашим молитвам. Ложь одобряет только бог притворства, а остальные любят правду. И если я промолчу — получится, что я стыжусь своей богини… или что я — трус, которому не хватило смелости признаться».

— Я молился Наина, богине воинов.

Аусваинг хмыкнул удовлетворенно-довольно: «Хороший выбор!» и снова потащил Азмирка за собой.

Глава 10

Практически слетев с лестницы вниз, в общий зал, Урстенера оглядела сжавшихся при виде нее людей, часть из которых все еще стояла в сторонке с конвертами, растерянно-недоуменно прислушиваясь к настойчивому желанию поскорее уйти из этого дома. Часть уже прислушалась и ушла, а кое-кто еще ждал своей очереди, чтобы получить свое месячное содержание.

Женщине пришлось с трудом сдержаться, чтобы не послать оставшихся подальше и подождать еще десять минут, шагая от стены к стене и поглядывая на Эрстена. Число сомневающихся в том, стоит ли уходить сразу или все же подняться наверх за вещами, резко уменьшилось. А когда Урстенера принялась изучать их, окидывая плотоядно-хищным взглядом каждого, тут и у некоторых из прислуги сдали нервы… Зал довольно быстро опустел.

Выбрав из оставшихся с десяток крепких с виду мужчин и троих женщин, аусваинги объяснили им, что надо привести в порядок второй этаж, вынести оттуда все лишние вещи, упаковать их по коробкам, подписать имена хозяев и спустить на первый этаж, убрав в какую-нибудь кладовую. Но при этом всем несколько раз было сказано, что в нежилые комнаты заходить строжайше запрещено.

И Итшуан, молчаливой тенью следовавший за Урстенерой повсюду, сам внутренне ощутил отчаянное нежелание даже заглядывать в эти нежилые комнаты. Но это было как временное помутнение, быстро исчезнувшее.

Повару было велено позаботиться об ужине, но на стол не накрывать до возвращения новых хозяев. Горничной — приготовить три спальных комнаты.

После чего аусваинги выскочили на улицу и принялись тихо, но довольно эмоционально обсуждать что-то на гортанно-рыкающем и совсем непонятном Итшуану языке.

Через минут пять-семь они договорились между собой и Урстенера повернулась к инкубу:

— Так, напрягся и представил свой храм во всей красе. Надеюсь, ты справишься, — последняя фраза была высказана с таким сомнением в голосе, что юноше стало даже не обидно, а неприятно.

Почему эта красивая женщина воспринимает его как обузу, глупую и бесполезную?! Вроде бы повода считать себя совсем уж глупцом он не давал…

Затратив немалое усилие, чтобы скрыть обиду, Итшуан сосредоточился на воспоминаниях. Храм, в котором он вырос, предстал перед ним как наяву. Он столько раз любовался его простой, незамысловатой красотой, ровными белыми стенами, большими окнами, широкими арками дверей, невысоким забором, за которым виднелся лес, куда часто уходили медитировать монахи… Площадкой для тренировок, в одном углу которой почти все время сражались на мечах старшие, а в другом — молодые рахса-каны приседали, отжимались и подтягивались, стараясь добиться еще более выдающихся результатов. Лучники тренировались отдельно, метать копье учили тоже на другой площадке, огороженной забором повыше…

Итшуан так хорошо все представил, что даже запах почувствовал и словно вновь услышал, как поют по утрам птицы в лесу, прилетая иногда во двор, чтобы поклевать крошки возле столовой.

Но вместо привычного чуть дурманящего аромата из молельни, аппетитных ароматов еды из кухни и цветочно-травянистой свежести двора он вдруг глубоко вдохнул тяжелую удушающую вонь гари и сладковатый запах скотобойни, на которую приходилось иногда ходить отрабатывать повинность всем рахса-канам.

Трое аусваингов в боевой ипостаси разрывали на части лежащее на камне тело… человеческое тело!..

Итшуан с трудом удержал рвотный позыв и отвернулся. Неподалеку, связанные и на коленях, стояли четверо парней. Они мало общались, но инкуб знал их, каждого, с одним даже несколько раз сражался под присмотром старшего.

— Что здесь происходит?!

Юноша даже не сразу осознал, что выкрикнул свой вопрос, гневно уставившись на Эрстена, потому что Урстенера отошла к камню и о чем-то разговаривала со своими соплеменниками.

— Зачем?.. — у Итшуана не хватило слов, чтобы выразить все свои чувства, поэтому он просто обвел рукой вокруг и вновь посмотрел на аусваинга, ожидая объяснений.

Мужчина лишь пренебрежительно пожал плечами. С его точки зрения, единственной значимой неприятностью было то, что храм разрушили до их появления. И теперь им будет сложно разгадать новую загадку от Матери Всего Сущего. Конечно, небольшой откат в прошлое никто не отменял, но как этот откат повлияет на будущее — неизвестно. Скорее всего, Урстенера откажется рисковать… К тому же это будет касаться взаимодействия между аусваингами, то есть возникнет вероятность нарушить закон.

Не дождавшись ответа, Итшуан направился к своим четверым связанным знакомым. Накинутая на него личина при перемещении спала, так что парни его узнали, оживились, но помалкивали.

Инкуб, не спрашивая ни у кого разрешения, подцепил и порвал когтями веревки. Потом дождался, когда все четверо встанут, поддерживая друг друга.

В это время одно из незнакомых чудовищ, заметив происходящий беспредел, рыкнуло и кинулось в их сторону, но Эрстен, сменив ипостась, встал на его пути и оскалил зубы в ухмылке — он оказался заметно крупнее соперника.

Увидев, что у брата намечаются проблемы, Урстенера тоже приняла боевую форму, и конфликт сразу заглох, не начавшись.

Связываться с женщиной ни один из троих чужих аусваингов не захотел. Так что пришлось им уступить остатки добычи, которую они так рассчитывали посмаковать напоследок, сначала съев более худосочных и крикливых.

Для успокоения они только отвесили несколько пошлых шуточек о том, что для размножения хватит и одного, зачем брать еще троих? Про запас, что ли? Конечно, низшие мрут как мухи при виде красоты наших женщин… Но эти-то уже успели оценить ее мощь и вроде бы все еще в здравом уме.

Как Эрстен и надеялся, Урстенера, проигнорировав шутников, не рискнула отправляться в прошлое, тем более в присутствии не слишком лояльно настроенных к ним посторонних.

К тому же ей удалось вытрясти из них интересные сведения, и теперь женщине очень хотелось обсудить их с братом.

Освобождение четверых низших в ее планы не входило, но, с другой стороны, все мужские особи выглядели привлекательно и довольно аппетитно, так что их вполне можно было использовать… по назначению.


А вот с новым инкубом требовалось провести воспитательную беседу. Жесткую воспитательную беседу… Может, даже съесть при нем кого-то одного из спасенных, чтобы запомнил на будущее, что решения здесь принимает только она.

Но для начала, перенесясь всей толпой в свой старый дом и заперев еду в подвале, а демона — в комнате Жуана, Урстенера от души отругала брата за то, что недосмотрел за притащенным им рогатым недоразумением.

Лишь потом, поостыв и выплеснув большую часть недовольства, женщина пересказала все, что ей удалось выяснить.

Разрушение храма Тевавора Мохеса было заказано торхему тех троих, с которыми они чуть было не устроили драку по вине их собственного инкуба. Заказ был передан анонимно, оплачен заранее…

— И всех низших было велено уничтожить, представляешь?! — Урстенера даже голос слегка повысила, так ее заинтриговало это условие. — Но самое интересное, что еще до нас у них забрали двоих. И, черт побери, уверена, ты ни за что ни угадаешь, кто именно!

Эрстен состроил задумчивое выражение лица, хитро прищурился и с улыбкой произнес:

— Командир моего бывшего торхема, верно?

Аусваинга возмущенно посмотрела на брата:

— Не мог хотя бы подыграть?! Да, в этом деле как-то замешан Алхоргир-ре, и у меня просто руки чешутся… с ним побеседовать.

— Раньше ты, наоборот, избегала с ним встреч, — подколол сестру Эрстен.

— Он мне совершенно не нравился, а Зэрхгир-ра хотела заполучить его в свой клан. Я всего лишь не стала вмешиваться… Но теперь я очень хочу узнать, зачем ему понадобилось двое низших, к тому же он призвал элифай, чтобы те выбрали себе жертву. То есть до этого он воспользовался их помощью. Зачем ему понадобилась помощь этих противных старух?! Кому понадобилось уничтожать храм буквально за пару часов до нашего появления? Почему надо было уничтожить всех живущих в храме?! — Урстенера уже устала сдерживаться. Она металась по гостиной, как зверь в клетке, выпаливая вопрос за вопросом, пока не добралась до самого главного: — И как со всем этим связана смерть Жуана?! А ведь она связана… Я не верю в столько совпадений!

— Да, кто-то слишком вовремя заказал уничтожение храма, а Алхор слишком вовремя оказался там, чтобы забрать двоих… Зачем ему понадобилось двое, когда элифай запрашивают только одну жертву? — у Эрстена не было ответов на вопросы сестры, но зато у него были его собственные вопросы, на которые он тоже не надеялся получить ответы. — Стоп! А почему они отдали ему свою добычу? — неожиданно озадачился он и посмотрел на Урстенеру. — Нам они уступили из-за тебя, а ему?!

— Его торхем больше, — буркнула женщина, словно это должно было все объяснить.

Нет, по сути, для любого аусваинга это было аргументом, при условии, что ради решения конфликта обе стороны готовы были призвать всех членов своего отряда. И раз этот аргумент прозвучал, значит, Алхор был готов…

А вот объевшиеся еще во время уничтожения храма аусваинги из другого торхема решили сделать вид, что ничего страшного не произойдет, если двоих пленных съедят не они. Ясное же дело, что в конце концов их все равно съедят, особенно взятого для элифай. Тот еще много раз пожалеет, что не умер на жертвенном камне…

Глава 11

Алхоргир-ре всегда был целеустремленным, с детства. Поэтому и стал самым молодым командиром торхема за последнюю тысячу лет. И заказы его отряду сыпались самые прибыльные. А любой аусваинг в его отряде стоил десятерых… ладно, пятерых соплеменников. Алхор каждого отбирал лично, никаких вступлений по знакомству, никаких родственников, которые не смогут приносить пользу, являясь лишь обузой.

Но в какой-то момент везение, основанное на бешеном упрямстве и трудоголизме, дало сбой.

Мужчина выбрал будущую главу своего клана и несколько раз попытался обсудить с ней условия, на которых его торхем перейдет к ней, весь целиком. Но она забрала из отряда только своего брата и исчезла. Пропала. Растворилась!..

Конечно, посвятить всю дальнейшую жизнь ее поискам Алхор не мог, но и смириться с тем, что не всегда получаешь то, что хочешь, оказался не готов. Так что после каждого заказа он отправлялся на поиски, кружил между мирами и планетами, нырял в прошлое и, наконец, нашел свою избранницу.

Хорошо, что связка между членами торхема стирается не сразу. К тому же с Эрстеном, братом той, кого так настойчиво искал, Алхор несколько раз работал в паре, и они ставили метки друг на друге, чтобы не разделиться в пластах пространственно-временной реальности.

Подаренная богиней мощь была все же ограниченной.

При перемещении в прошлое можно было наткнуться на самого себя, но при попытках вступить в контакт вероятнее всего включился бы встроенный самоуничтожитель.

При перемещении в пространстве, если не задействовалась временная ось, раздвоения, само собой, не происходило. Аусваинг просто мгновенно переносился из одной точки в другую, и все. Однако были возможны и пространственно-временные переходы. Тогда в нескольких местах какое-то время могло существовать несколько «временных клонов», которым опять же нельзя было взаимодействовать между собой.

Кроме перемещений в пространстве и времени, аусваинги владели еще и искусством создавать и переходить в уже существующие альтернативные реальности. Однако это развлечение было очень строго контролируемое, со множеством сложностей.

Число возможных слоев реальности у одного мира было ограничено. При создании новых мир мог не выдержать нагрузки и схлопнуться или просто склеить несколько близлежащих пластов, которые посчитал бы слишком похожими.

При этом на каждом альтернативном слое реальности жили одни и те же живые существа, как низшие, так и высшие.

Единственные, кто не копировались из реальности в реальность, были аусваинги. Все созданное и совершенное ими оставалось, но в момент раздвоения они словно исчезали для всех пластов мира, кроме какого-то одного.

Просто потому, что если бы они тоже дублировались, как и все остальные, живущие в данном мире, то в итоге, при их умении переходить из реальности в реальность, один аусваинг мог бы легко создать себе торхем из собственных клонов.

А еще при создании нового слоя всегда был риск, что вместо одного возникнет несколько альтернативных пластов, без учета уже существующих. Сколько именно — непонятно. Смотря из-за чего произошло раздублирование, какая сила была задействована, насколько изменилось будущее… Столько всяких факторов, часть из которых практически невозможно было предсказать, не то что высчитать!..

И группу аусваингов, находящихся поблизости от эпицентра, легко могло расшвырять по всем имеющимся пластам энергетическими вихрями, возникающими в процессе дублирования. При этом не было никаких гарантий, что даже тот аусваинг, кто послужил причиной возникновения новых реальностей, останется в первоначальной, в той самой, с которой все началось.

Однако задание, данное в одном конкретном мире и его конкретном слое реальности, именно там и надо было выполнить.

И если потерял своих и запутался в пластах — тебя спасет или метка, поставленная на напарнике, или стационарный вечный якорь на каком-нибудь из ближайших маяков или порталов.

…Да, аусваинги не так давно научились выстраивать порталы между мирами, чтобы не мотаться «на глазок». Вот с перемещением во времени все было немного сложнее…

Найдя будущую главу своего клана, Алхор быстро вычислил местоположение ближайшего портала и старательно выстроил ответвление к постоянному месту проживания своего торхема. Чтобы можно было вернуться в любой момент, как приспичит.

Главное было не вмешиваться, а только наблюдать, потому что избранница занималась розыском чего-то очень важного. Наверное, она бы не обрадовалась, если бы внезапно в ее пласте реальности произошли непоправимые изменения…

Наблюдать удавалось не всегда, но через какое-то время Алхор убедился — Урстенера очень настойчиво пытается что-то найти. Он даже рискнул один раз сделать небольшой откат в прошлое, проклиная свое любопытство, и обнаружил странное указание, подразумевающее, что получивший его знает, куда ему надо направиться, чтобы его выполнить.

Второй раз Алхор сделал откат в прошлое уже сознательно и снова нашел описание действий без указания места действия. То есть… получается, что у Урстенеры была карта?..

Подкупать Эрстена, чтобы на нее взглянуть, было бесполезно — ни один приличный аусваинг не предаст главу своего клана, тем более если она является его сестрой. А Эрстен был приличным и надежным. Значит, подкупать надо было того, кто по своей сути являлся продажным хитрозадым бесом…

Потому что Алхор привык знать точно, что именно происходит с теми, кто для него важен. И если прямым путем этого сделать было нельзя, надо было попробовать поискать обходные.

Тот же пласт мира в тот же самый временной интервал

Итшуан довольно отстраненно отметил, что Урстенере его поведение не понравилось. Только он был настолько рассержен и подавлен всем произошедшим, что даже не задумался о своем не очень-то высоком положении в клане. Даже то, что на Эрстена начали порыкивать еще при всех, не навело его на мысль, что ему тем более достанется.

Юноша был абсолютно уверен в правильности своего поступка, правда, после того как остальных заперли в подвале, а его запинали на второй этаж и закрыли в комнате, он заволновался. Но не о своей судьбе, а о тех, кого он спас.

Питание человечиной для демонов не было чем-то из ряда вон выходящим, хотя большинство предпочитало внутренние эмоции поеданию оболочки. Но происходящее у храма любой другой инкуб воспринял бы как вполне естественный исход сражения для аусваинга, не более того. Внутреннего отвращения до отторжения у него бы не возникло.

Вот только Итшуан был не любым инкубом, а воспитанным людьми, впитавшим человеческие ценности и мораль. Страшное осознание, к кому именно он попал и в кого практически влюбился, накрыло до помутнения в глазах. Пришлось прилечь на кровать и попытаться успокоиться. Создать хотя бы видимость внешнего спокойствия, если внутреннего вернуть не получается.

Вопросы вились в его голове, воспоминания вызывали спазмы, скручивающие желудок…

Больше всего Итшуан хотел понять даже не то, кто это сделал — он видел виновников. Ему хотелось осознать: «Зачем?!»… и еще: «Как отомстить?!»… Гибель стольких людей не должна остаться безнаказанной!

Сначала он терпеливо ждал, когда кто-нибудь за ним придет. Потом принялся пытаться вскрыть дверь. Когда ему это удалось и он вышел в коридор, вокруг было тихо, пусто и… как-то не так!..

Почти сразу на лестнице раздались шаги и появился Эрстен.

— Иди за мной, — мрачно как-то буркнул он и пошагал обратно вниз. Итшуан, решив, что выяснить все можно и на первом этаже, спустился следом.

В гостиной, тоже как-то неуловимо изменившейся, сидела Урстенера.

— Зачем?.. — начал юноша и тут же наткнулся на злой взгляд аусваинги.

— Если бы я знала, то не рисковала бы сейчас всем, переносясь в прошлое, — огрызнулась она. — Запомни главное правило — из дома ни ногой! Я его купила год назад специально для того, чтобы иметь возможность отсидеться в нем, если понадобится. Переселимся мы сюда только через одиннадцать месяцев. Думаю, этого хватит, чтобы найти ответы почти на все наши вопросы. А может быть, и на все…

— Где мои…

— Съела, — женщина посмотрела на Итшуана, презрительно прищурившись.

Юноша глубоко вдохнул, выдохнул, развернулся и вышел прочь. Постоял в коридоре, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Зажмурился и сжал кулаки, чувствуя, как ярость начинает туманить разум. «Съела…» Он их спас, а она…

Вышедшего за ним Эрстена юноша даже не заметил.

— Это низшие, — мужчина попытался донести до инкуба совершенно логичную, по его мнению, мысль. — Переход в прошлое требует сил, силы — это еда, еда — это низшие…

Итшуан, развернувшись, нагнул голову так, чтобы его рога оказались на уровне лица аусваинга.

— Это. Была. Моя. Семья! Я с ними вырос! — процедил он с ненавистью. — И раз мы в прошлом, я вернусь в храм и спасу всех!

После чего, хлопнув дверью, юноша вылетел прочь, пробежал какое-то время куда глаза глядят… Но потом, сообразив, что окончательно заблудился, остановился.

Вокруг были незнакомые узкие улочки и почти одинаковые каменные стены домов. Куда теперь? В какой стороне храм? Сколько туда идти? Как туда добраться?!

— Интересненько, — прозвучало у него за спиной. Томно-обволакивающий голос и сладковатый аромат не оставляли никаких сомнений — рядом появился еще один инкуб.

— И кто это у нас такой рогатенький бегает по ночному городу совсем без личины? — манера говорить, произносить слова, растягивая гласные, вкрадчивая томность и, главное, запах — все это раздражало до удушья.

Обернувшись, чтобы послать внезапно свалившегося на его голову собеседника, Итшуан замер. Дыхание сбилось, а глаза широко распахнулись от удивления.

Перед ним был тот… тот самый парень, чье тело он видел буквально утром.

Нет, конечно, раз они перенеслись в прошлое, в тот же самый город, то ничего удивительного… Но все равно как-то не по себе! А еще, раз здесь он, значит, где-то поблизости должны быть и аусваинги?..

Если бы речь шла только о них, наверное, возмущенный случившимся Итшуан не стал бы ничего предпринимать. Но этот парень был его родственником по матери, значит… Что именно это значит, юноша додумать не успел, потому что Жуан, подхватив его под локоть, потащил в ближайшую подворотню.

— Ты же демон! — принялся он отчитывать уже вполне нормальным голосом. — Давай, сооруди по-быстрому более-менее приличный морок, нечего пугать людей такими рожищами!

— Я не умею, — честно признался Итшуан.

— Вроде бы ты всего лет на восемьдесят меня младше, — Жуан скептически оглядел своего собеседника. — Хочешь сказать, что теперь перестали чуть ли не в сотку принудительно учить менять ипостась и использовать личины?

Итшуан посомневался целых две или три минуты, помалкивая под пристальным оценивающим взглядом инкуба. Но потом решился…

Всю свою историю полностью он рассказывать не стал, врать тоже побоялся, потому что не умел. Так что выдал только те куски, которые посчитал важными. Что воспитывался людьми при храме и внезапно оказался в этом городе. Причем совершенно не понимает, как и почему.

Так как оба куска по отдельности были чистой правдой. Жуан, прислушивающийся к эмоциям рассказчика, в нее поверил. Как и в то, что к демонам его вести не надо — нет там у него никого, а раз мать его отдала в храм, значит, так надо было.

— Ладненько, — парень вернулся обратно к своей противной манере общаться. — Сейчас сделаем из тебя красавчика и попытаемся выяснить, откуда ты сюда свалился…

Глава 12

Урстенера устало откинулась в кресле и закрыла глаза. Переход и правда дался ей тяжело, но скорее морально, чем физически. Она так долго рвалась вперед, даже Жуаном пожертвовала, и что теперь? Пепелище храма и жертвенный камень, на котором убили последнего монаха?

Женщина допросила четверых спасенных Итшуаном парней, выяснила, что все они были воинами, а монахов больше не осталось, если не считать того, которого выбрали элифай…

А Урстенере был нужен именно монах!.. Черт побери, все против нее, как назло!

Именно поэтому она приняла единственное разумное решение — уйти по стабильной метке на год назад. Какая насмешка судьбы… Еще несколько часов назад это решение казалось самым безумным и она запретила себе даже думать о нем. А теперь…

Теперь уже не было смысла так трястись над будущим. Главное было ни во что не вмешиваться… Ни ей, ни Эрстену. Конечно, есть огромный риск, что встроенный внутри самоуничтожитель все равно воспримет ее появление здесь как попытку повлиять на дальнейшие события, связанные с аусваингами. Но Урстенера уже не могла остановиться и признать, что проиграла. Проиграла ВСЕ!

— Ты уверен, что мы поступили правильно? — в который раз поинтересовалась она у брата с плохо скрываемым сомнением в голосе. — Этот дурачок потеряется или вляпается куда-нибудь, и нам же еще придется его спасать!

— Этот дурачок зол, как сто тысяч чертей, — усмехнулся Эрстен. — Он очень решительно настроен предотвратить разрушение храма. Я тебе больше скажу, он чуть не попытался забодать меня, — мужчина рассмеялся, но сестра лишь хмуро зыркнула, не оценив шутку.

— Да не волнуйся, справится он! Я на него следилок навесил, как на новогоднюю елку.

— Жаль, что нам вмешиваться никак нельзя… Может, хотя бы личину надо было ему навесить? А то внешность у него приметная, — озабоченно вздохнула Урстенера.

— Низшие все равно не поверят увиденному, решат, что примерещилось. Зато высшие его вычислят гораздо быстрее и вмешаются в его судьбу вместо нас. Все будет хорошо!

В том, что все будет хорошо, женщина уже сомневалась, но выбора не было. Или смириться, или рискнуть. Какая-то тварь гадит ей на каждом шагу, убила ее любовника, уничтожила ее временные метки, разрушила храм менее чем за час до ее появления… О каком смирении может идти речь?!

Надо было срочно разобраться, почему сначала эта тварь дышала в затылок и вдруг, почти на конечной точке квеста, сработала на опережение. Кто мог ее опередить еще до того, как она сама узнала, что ей нужен этот проклятый храм?! В тайнике за зеркалом сотню лет никого не было, кроме пауков и тараканов…

— Может, и правда съесть кого-то из четверых? — аусваинга почувствовала, что действительно проголодалась. Уже какой день на нервах, и ведь даже позавтракать спокойно не получилось. Да и пока ожидала возвращения брата из обители демонов, тоже лишь вино пила…

— Не вздумай, — мотнул отрицательно головой Эрстен. — Им очень легко манипулировать, но для примирения лучше предоставить всех его приятелей. Погоди, я притащу какого-нибудь нищего с улицы…

***

Итшуан вышел из подворотни с накинутым сверху легким мороком, скрывающим рога и делающим внешность чуть менее привлекательной.

— Потом еще потренируемся, — усталым нормальным голосом произнес Жуан, оглядывая улицу. — А сейчас мне надо перекусить…

От этого слова юный демон внутренне передернулся, но тут же услышал легкое урчание в своем собственном животе.

— Так тоже надо, — рассмеялся Жуан. — Но сначала в бордель… Самое питательное для нас с тобой место!..

В «самом питательном месте» Итшуану стало не по себе. Пахло там очень странной смесью выпивки, цветов, сладостей, пота и похоти. Не возбуждения, а именно похоти!.. И юноша наконец-то осознал разницу, о которой иногда упоминали в храме.

Толпа молодых женщин в плотно обтягивающих верх тела платьях с короткими юбками хихикала над неприличными грубоватыми шутками кружащих вокруг них мужчин всех возрастов, позволяющих себе довольно непристойные вольности, от которых у юноши в паху все потяжелело и заныло. От желания сделать так же самому руки зачесались, и одновременно страх просто парализовал, не давая сдвинуться с места.

— Смотри, какая красотка! — Жуан, приобняв за плечи грудастую деваху, подталкивал ее прямо этой самой грудью на своего компаньона. — Я оплачу, бери! Давай повеселимся!.. — И, подмигнув, старший родственник скрылся где-то в недрах этого странного дома сразу с двумя такими же пышными красотками.

А Итшуан остался стоять, пялясь в вылезающую из слишком откровенного выреза платья красоту.

— Ну что, может, хоть руками потрогать рискнешь? — засмеялась девушка, отчего ее грудь заколыхалась, и юноша обратился в камень, зачарованный увиденным. Потом отчаянно закрутил головой, испугавшись, сам не понял чего именно.

— Я тут посижу… подожду… тихонечко… — прошептал он, краснея и смущенно отводя взгляд.

Ему не надо было сильно напрягаться, чтобы впитать кружащие вокруг ароматы совокупления плоти и вдохнуть возбужденно-похотливый… эмоционально-ментальный фон. «Ауру»…

— Кто б сомневался, что «тихонечко», — девушка вновь засмеялась, и взгляд Итшуана снова каким-то чудом притянулся к ее груди. А потом и пальцы, словно бы сами собой, дотронулись до нежной выемки… Но юноша тут же сделал шаг назад, спрятал руки за спину и огляделся в поисках более-менее укромного места подальше от соблазнов.

Только «соблазн» не собирался легко сдаваться, девица буквально зажала несчастного инкуба между стенкой и своими пышными прелестями. Итшуан ощущал, как тело предает его в буквальном смысле этого слова.

Он не хотел… не хотел так, без чувств, без желания… то есть с желанием, но не с таким… Он хотел с другой… Стой, которая…

В голове все путалось, в паху закаменело и ныло, перед глазами плыло… Неожиданно сознание стало ярким, четким, и предательское тело стало действовать совершенно самостоятельно.

Миг — и они с красоткой идут в обнимку по коридору. Еще секунда — и он ногой пинает дверь, на которой не висит похабной картинки совокупляющихся людей. Девушка едва успевает повесить такую же табличку, как оказывается на кровати, на спине, с бесстыдно раздвинутыми ногами.

Итшуан не стал утруждать себя раздеванием, телу было нужно другое… и он, лишь расстегнув штаны и вынув затвердевший член, уже очень плохо понимая, что делает, дернул девчонку поближе, насаживая на себя, без эмоций, без чувств, на одних животных инстинктах… Впитывая в себя ее возбуждение, желание, ее силу… ее жизнь… ее всю…

— Так и знал, что за тобой глаз да глаз, — кто-то очень настойчиво оттаскивал Итшуана от источника пищи. Кто-то сильный, потому что юноша отчаянно сопротивлялся. Ему хотелось еще… еще!.. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. Кровь просто кипела, мышцы звенели, ощущение окрыленности и всемогущества кружило разум…

— Оставь ее, а то выпьешь всю! Так делать нельзя, запомни. Низших выпивать до дна можно только там, где никто не видит. А в общественных местах нельзя!.. Знаю, что хочется, но нельзя! Я поэтому и беру сразу двоих или троих. Чтобы не угробить…

Итшуан уселся на пол и попытался отдышаться. Потихоньку инкубическая сущность уступала место его привычной, скромной и тихой… Эйфория быстро улетучилась от осознания содеянного.

К счастью, девушка оказалась жива, но если бы Жуан пришел чуть позже? Если бы?..

— Расслабься, я тоже поначалу срывался. А потом наловчился контролировать своего хищника. Теперь он у меня дрессированный, — старший инкуб засмеялся, помогая младшему подняться. Потом запихал в лиф лежащей без сознания девушки несколько купюр.

— Пошли… Не переживай, она, как очнется, только рада будет. И секс отличный, и денег привалило. Главное, чтобы в ближайший месяц тебя не увидела, а то ум за разум закатится и накинется на тебя, как невменяемая. Но потом привязка ослабнет, только еще раз ее трахать не рекомендую. Угробится гораздо быстрее, а если выживет — будет за тобой вечным хвостиком бегать.

Урстенера, поужинав, побрела к себе в комнату, укуталась в одеяло, еще пока не пропахшее насквозь Жуаном, и уставилась сухими и злыми глазами в угол стены, словно именно он был виноват во всех свалившихся на нее через год бедах.

Внутри словно что-то заледенело… и никак не хотело отмерзать.

Неприятность с храмом выбила у нее последнюю опору из-под ног, а смерть Жуана — умение балансировать и радоваться жизни. Какого черта она зациклилась на этом проклятом квесте от богини? Он, словно проклятие, лишил ее почти ста лет жизни, а в итоге?.. В итоге тот, кто действительно был ей дорог — мертв, и она не ринулась его спасать, потому что боялась потерять выигрыш. Потянулась за звездой и затоптала греющий костер у ног…

Теперь у нее нет ничего… Ни Жуана, ни выигрыша. И боль от потери первого настолько сильна, что от потери второго лишь жалкое разочарование, словно от невыполненного задания.

А еще мальчишка этот… Понятно, что всего лишь инкуб. Пешка, которую они с братом умело подвигали на шахматной доске и отпустили прыгать с клетки на клетку. Пешка, которая смотрела на нее таким восторженным взглядом… Пешка, так забавно пытающаяся ее защитить, хотя это она… Она должна его защищать!..

Аусваинга даже не удивилась, когда, одевшись и бесшумно скользнув вниз по лестнице, наткнулась у двери на брата.

— Иди обратно спать, — устало вздохнул Эрстен. — Я сам найду его. А тебе гулять по этому городу опасно.

Урстенера послушно кивнула, соглашаясь. Город, по которому бродит еще живой Жуан, для нее и правда опасен. Неизвестно, что она натворит, когда увидит любимого. Может, бросится на колени и начнет вымаливать прощение… Настрой сейчас был именно такой. Она винила именно себя за все случившееся.

Брат прав. Надо выспаться. Собраться, взять себя в руки и сосредоточиться. Слабость — непозволительная роскошь, а сожаления о несделанном — вообще не аусваинговые эмоции.

У них все получится!.. Они почти у цели…

Черт! Сколько раз уже она утешала себя этой фразой?! Почему-то сейчас она совсем не помогала.

— Просто проверь, все ли с ним в порядке. Мы же отвечаем за него перед Баджэеном…

Теперь уже Эрстен послушно склонил голову. Сестра снова была спокойная, разумная и решительная. Редкая для нее минута слабости миновала…

Глава 13

Сливаясь с тьмой и стенами, Эрстен добрался до публичного дома, где, если верить остаточному фону, в этот момент должен был находиться Итшуан.

Отозвав в сторону одну из проституток, мужчина осторожно выяснил, что инкуб был здесь не так давно вместе со старшим братом, очень похожим по описанию на Жуана, а потом ушел… Хм!..

Аусваинг бесшумно, в щелку, или, наоборот, нагло, с ноги, осмотрел все комнаты. Нашел ту, в которой совершенно точно совсем недавно был Итшуан — все было буквально пропитано его запахом, и везде валялись следящие метки, те самые, которые Эрстен россыпью повесил на мальчишку. Следилки, частично сломанные, были раскиданы хаотично, словно от довольно сильного взрыва — на полу, на стенах, на потолке… И эпицентром взрыва была кровать, на которой в бессознательном состоянии лежала девушка.

Вот тут-то мужчина понял, что кто-то их перехитрил…

При первой инициации инкуб практически перевоплощается, скидывая с себя всю энергетическую оболочку и выпуская на волю своего внутреннего демона. Но кто ж мог предположить, что мальчишка, честный и прямой, как палка, да еще и специально обозленный, кинется не в храм, а в публичный дом?! Он же глаз не отрывал от Урстенеры!.. Неужели назло ей?..

Слегка перепутал воинственного Тевавора Мохеса с богом разврата и заглянул к жрицам любви?

Злиться и нервничать не было смысла, следовало как можно скорее поймать парня и снова навесить на него следилки, а еще разозлить… или как-то надавить… может, напомнить о матери?..

Главное, нельзя было напрямую требовать от него изменить прошлое, потому что храм сжигали аусваинги.

По сути, брат с сестрой решились на эксперимент, который никогда раньше никто не совершал или совершал, но не выжил. Потому что сами они ни о чем подобном не слышали.

Можно было перемещаться в прошлое не только самим, но и с небольшим живым грузом. Любимой собачкой, конями, запасом пищи, клановым инкубом… Но при этом за все привезенное с собой из будущего аусваинг нес ответственность, стараясь избежать риска появления еще одного пласта реальности.

В принципе, Урстенера с Эрстеном не собирались спасать храм от своих, им просто надо было успеть оказаться там до того, как его разрушат, переговорить с монахами и забрать то, что спрятала Матерь Всего Сущего.

Конечно, можно было медленно, шажок за шажком, перейти в прошлое примерно так, как поступила Урстенера в другом храме в самом начале своих поисков. Это заняло бы очень много времени, ведь уходить назад понадобилось бы на несколько часов, а каждый шаг — это от силы пять минут. Только все равно вышло бы быстрее, чем их текущий выбор.

Но никогда не поздно вернуться обратно на год вперед и провернуть этот переход. Если, конечно, изменения реальности уже не начались…

Риск, что это засчитается как вмешательство в события, связанные с аусваингами, был, но опять же сейчас они рискуют гораздо больше!

Да, они могли выбрать занудно-осторожный и ничего не гарантирующий вариант… Никакой уверенности, что они успеют получить нужный ответ. Один. Все остальные вопросы совершенно точно так и останутся неотвеченными.

Аусваинги приняли иное решение. Запустить в прошлое Итшуана, прямого и честного, заметного, как сигнальный маяк. Сделать так, чтобы он сам сбежал от них, почти ничего не зная и не имея возможности никому их выдать. И посмотреть, кто на него клюнет.

А сами рассчитывали следить и за ним, и за собой в прошлом, и за Жуаном… И постепенно выяснить все.

Теперь же их наживка, скинув все метки, исчезла!.. То есть кто-то оказался хитрее, чем они?!

Или просто очередное загадочное совпадение? Неиницированный инкуб на пути в храм решил заглянуть в публичный дом в компании второго инкуба, которому в публичном доме делать абсолютно нечего?!

Урстенера с Жуаном трахались так же часто, как кролики, и так же долго, как дикие свиньи… Черт бы их всех побрал! Конечно, парень — инкуб, но все равно не двужильный же! Откуда у него силы еще и на шлюх?!

Перед тем как обрадовать сестру свежими неприятностями, Эрстен решил заглянуть в их старый дом и посмотреть, может быть… возможно… мало ли… Короче, убедиться, вдруг Жуан притащил Итшуана в их клан?

Конечно, тогда они уже совершенно точно в новой реальности, в которой второй инкуб появился у них на год раньше, еще до смерти первого.

Интересно, что произойдет при этом с договором? То есть он обязательно должен быть заключен, раз он заключен, только интересно — как?

Любой аусваинг пришельца из будущего почувствует сразу… и, насколько Эрстен знал самого себя и свою сестру, они, скорее всего, спрячут мальчишку «до выяснения». Вот только что-то выяснить у этого упертого козла будет сложно, он ведь даже то, что знает, может не рассказать из чистого упрямства.

Так что надо было обязательно проверить, нужно ли спасать парня или нет.

В доме было тихо. Сам Эрстен годичной давности мирно спал, веря в свои охранные метки, которые его старший на год двойник ловко избегал, так как отлично помнил, где именно они стоят.

Из комнаты сестры доносились стоны, скрип кровати, перешептывание и тихий смех… Кролики…

Но на всякий случай, рискуя быть замеченным, мужчина приоткрыл дверь и убедился, что Урстенера развлекалась со своим инкубом. Инкубом, который несколько часов назад, если верить тому, что рассказали в борделе, оприходовал двух девушек, а потом куда-то увел Итшуана…

Да что ж такое, черт всех побери, происходит?!

Сестра выпивала Жуана досуха, изматывала его почти полностью и отдавалась ему самозабвенно, как и все любящие женщины. Каждое утро они оба спускались вниз едва живые, чтобы в течение дня восстановиться и вечером снова кинуться в объятия друг друга. Иногда Эрстен им завидовал, иногда жалел, но в то, что у кого-то из этих двоих будут силы сходить «налево», не верил абсолютно.

И вот, надо же, каким-то чудом…

Тут раздался легкий скрежет в замочной скважине, хлопнула входная дверь, и спрятавшийся в небольшой нише Эрстен застыл, потеряв дар речи от изумления.

В комнату вошел… Жуан. Не кто-то на него похожий, не брат-близнец, а настоящий… в смысле, второй… черт возьми, выходит, не только они до такого додумались?! Ни одна из «охранок» на него не отреагировала, значит, это был именно их инкуб, но ведь он же там наверху с Урстенерой!

Второй Жуан уверенно и тихо продвигался в направлении кабинета. Эрстен покрался следом, еще более бесшумно, но не так уверенно, потому что совершенно не понимал, что именно происходит.

Дубль их первого инкуба очень осторожно изучил все бумаги, скопировал все на переносной носитель… Откуда у инкуба из этого мира переносной носитель?! Откуда вообще взялся второй инкуб?! Откуда?!..

Втиснуться между шкафами Эрстен успел буквально в последние секунды. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел он же, но на год моложе. Сонно зевнул, нахмурился и уставился на Жуана с подозрением:

— Что ты тут делаешь?

— Ой, а то ты свою сестру не знаешь? — привычные интонации, растягивание гласных, выразительное закатывание глаз к небу и снисходительная улыбка… Словно и правда провалившись на мгновение в прошлое, Эрстен даже вспомнил, чем все закончится. И еще, что у него тогда было стойкое ощущение, словно ему в спину кто-то смотрит, но он списал это на свою паранойю. А ведь и правда смотрел… он сам.

— Поспорили мы, так что я решил, раз уж отлить вышел, заодно убедиться, что она права.

— Ясно. Психи вы, — констатировал более молодой Эрстен и вышел из кабинета. Второй Жуан, нервно выдохнув, упал в кресло и закрыл глаза. Но через полминуты встал, выскользнул в коридор, прокрался по лестнице вниз и вышел на улицу.

Второй Эрстен поспешно выскочил следом.

Миновав несколько десятков домов, Жуан свернул в неприметную подворотню, в которой его ждали двое. Итшуан и Алхор.

Бедный аусваинг даже сморгнул несколько раз, чтобы убедиться — не мерещится. Уже год назад его бывший командир следил за ним и его сестрой и использовал их инкуба… дубликат их инкуба?.. Откуда, черт побери, у него их инкуб?!.. Как он к нему попал?.. И зачем ему Итшуан?..

Глава 14

Итшуан, когда его познакомили с очередным аусваингом, никакого восторга не испытал. Но Жуан пообещал, что именно этот конкретный аусваинг обязательно поможет быстро переместиться в нужный храм.

Юный демон был готов отказаться от помощи и отправиться в самостоятельное путешествие, но согласился сначала пообщаться в спокойной обстановке. В конце концов, может и удастся до чего-то договориться? А если нет, то один день задержки вряд ли что-то изменит.

Все то время, что Жуан где-то ходил, оставив его наедине с аусваингом, юноша промолчал, упрямо сверля взглядом стену дома напротив. Стоящий рядом мужчина тоже помалкивал, напряженно прислушиваясь к каждому шороху вокруг.

— Ну? — почти рыкнул он на появившегося наконец старшего из инкубов. — Чего так долго?

— Непредвиденная встреча, — процедил парень, тряхнув каштановыми кудрями. И взгляд у него при этом был какой-то не очень добрый, а в эмоциях — раздражение. Непонятно только, на того, с кем встретился, или на аусваинга.

Но Итшуан не успел насторожиться и задуматься, потому что аусваинг, Алхор, отодвинув стоявшего у него на пути Жуана, прокрался до угла дома, высунулся, прислушался…

— Уходим, — решительно объявил он, схватил обоих инкубов за руки и шагнул… в совсем другой город.

Этот город был выстроен не для мирной жизни, как предыдущий. И не для молитв, как храм, в котором вырос Итшуан. Здесь жили воины, и это ощущалась даже не по ограждающей толстой стене с бойницами, невысоким, но широким зданиям, стоящему у дверей оружию… а в воздухе, в энергетике. Это был город, в котором Итшуан с удовольствием остался бы жить.

***

Нечаянно спугнувший своего бывшего командира Эрстен успел отследить, что Алхор переместился в пространственный ваккум, то есть, скорее всего, в крепость своего торхема. Значит, произойдет коррекция по временной оси — в жилищах аусваингов запрещены дубли. Каждый возвращается обратно ровно в тот момент, из которого стартовал, ни секундой раньше или позже. Можно входить и выходить через ворота, но нельзя выйти, переместиться в прошлое и потом войти на две недели раньше. Придется ждать, пока твой временной дубль покинет крепость.

Если с местом все было более-менее понятно, то вот в какое именно время перенесся Алхор вместе с двумя инкубами — неизвестно. Все зависело от того, из какого будущего он сюда заявился…

Половили на живца! Теперь их наживка у того, кого они собирались поймать. Но, к счастью, одну свежую метку буквально в последний миг Эрстен успел поставить. Кинул он ее просто так, ни в кого конкретно не целясь, и даже не заметил уже, на кого именно она прилипла. Но раз здесь на земле не валяется, значит, переместилась…Теперь надо было успеть ею воспользоваться, до того как от нее избавятся.

Вызвать Урстенеру было несложно, но это заняло бы минут пять, которых у Эрстена не было. Алхор опытный противник, так что метку почувствует быстро, уничтожит ее еще быстрее…

Поэтому мужчина принял единственное верное, по его мнению, решение — отправился следом за своим бывшим командиром.

Внутрь крепости попасть не вышло, за сто с лишним лет его успели из списка торхема вычеркнуть и доступ перекрыть. Обидно!..

Что ж… Каждый из отряда хоть раз да нарушал правила, пробираясь внутрь в неурочное время тайными лазами. Конечно, знали о них только свои, но он-то и был свой…

К счастью, заделать лазейку никто не догадался и Эрстен сумел проникнуть в крепость, не оповещая никого об этом. Оглядевшись, мужчина ностальгирующе улыбнулся — ничего не изменилось!.. Каменные мостовые, каменные дома, каменные смотровые башни… Удобств по минимуму, чтобы не расслаблялись.

Для отдыха они всем торхемом заваливались в какой-нибудь задрипанный мирок и там гуляли и веселились, привозя девочек с собой или снимая местных суккуб. Поохотиться, наесться от пуза, напиться, натрахаться от души и после этого — домой, в свою крепость. Упал-отжался, присел-подтянулся, сорок кругов вдоль крепостной стены и с разбегу в ров… по канату наверх и снова упал-отжался… и никаких девочек, только б пожрать и поспать. И, судя по времени, сейчас большинство занято именно ужином.

Эрстен тоже не отказался бы перекусить, а то от разъеденного на двоих с сестрой городского нищего остались одни воспоминания, и те не самые приятные…

Но ужин откладывался. Сначала надо было решить, где именно на этой большой территории сейчас находится Алхор. Логичнее всего — в замке. Там жили отрядные шлюхи-суккубы, хранилась выпивка, кровь, еда… в общем, все то, к чему доступ для простых аусваингов был строго регламентирован.

То, что выбор был сделан правильно, Эрстен почувствовал уже на подходе к замку. Остаточный фон следильной метки, можно сказать, еще дымился во дворе… Значит, он на верном пути!..

Возвращаться обратно, чтобы рассказать обо всем сестре?

Аусваинг едва заметно выпятил нижнюю губу, уголки рта дрогнули в усмешке.

Нет, к Урстенере он вернется, уже точно зная, что именно происходит. Алхор — хороший мужик, и они не раз прикрывали друг друга, так что если того и переклинило слегка, спокойная задушевная беседа все решит.

Незаметно пробраться в замок было гораздо сложнее, чем в саму крепость. Но когда ты был молод и полон сил, а внутри тебя ждала красотка-суккуба, то способ проникнуть к ней находился очень быстро. Теперь надо было просто им же и воспользоваться, хотя сейчас в замке прячут двух инкубов…

Эрстен вновь ухмыльнулся. В более молодые годы он предпочитал девочек, а тут, из-за сестры, в клане полный бедлам творится!.. Три мужика, считая его самого… и только один честно отдувается в постели, а два других прохлаждаются в совершенно другом месте.

Крадясь вдоль стен, прячась от легкого шороха и матерясь на всех, кому не спится в такой поздний час, аусваинг преодолел уже четверть пути до комнаты Алхора, когда наткнулся в коридоре на знакомую суккубу. Именно ту, к которой довольно часто прибегал тайком столетие назад.

При виде ее пышных округлостей сразу накатили приятные воспоминания. Но если даже не до ужина, то уж тем более не до груди четвертого размера и округлого зада, подчеркиваемого тонкой талией. На мордашку суккуба была очень даже ничего, а пухлые губки были такими ароматными на вкус…

Вот ведь сволочь рогатая!.. Излучает желание так, что мозг отключается!..

Эрстен едва удержался, чтобы не застонать, так его скрутило от возбуждения. А женщина, словно специально, замедлила шаг, провела ладонями по талии, чуть приподняла грудь, потом кокетливо поправила волосы и, улыбнувшись чему-то, мстительно прищурилась…

Встав буквально напротив вжавшегося в стену за небольшой статуей Эрстена, суккуба как нарочно погладила себя по бедрам и, только уловив чутким ухом едва слышное мычание через зубы, удалилась прочь, покачивая своей вызывающей задней выпуклостью, которую аусваинг проводил тоскливым взглядом.

Мужчине понадобилось несколько минут для того, чтобы вспомнить, зачем он здесь и что его цель — не красавица, только что откровенно пытавшаяся его соблазнить, а два инкуба… с одним из которых он тоже провел немало жарких ночей, когда сестра еще не окончательно потеряла голову и была готова делиться, а второй уже несколько раз пытался его соблазнить. Но только прошедшая мимо суккуба была бы предпочтительнее этих двоих вместе взятых!.. Жаль, что пока клан не потянет два договора сразу…

Дальше до комнат Алхора Эрстен добрался без приключений, просто очень медленно и очень скрытно. Только подслушать разговор, идущий на повышенных тонах, все равно оказалось довольно сложно. Для этого надо было приникнуть ухом к двери и следовательно стать заметным для любого идущего по коридору.

Посомневавшись несколько минут, Эрстен все же решился рискнуть. Но едва он сделал шаг, как дверь открылась и в коридор вылетел раскрасневшийся и возмущенный Жуан.

Аусваинг едва успел спрятаться обратно.

— Чтоб ты провалился, козел! — выругался инкуб, и, судя по гневному взгляду, пожелание относилось к стоявшему у него за спиной Алхору.

— Я не обещал тебе свободу, щенок, — мужчина усмехнулся высокомернопрезрительно. — Я подарил жизнь тебе и пообещал не трогать какое-то время твою девчонку. Но детородный возраст у людей довольно короткий, так что вскоре она мне понадобится…

— Ты обещал спасти ее до того, как твой уродец станет опасным!..

— Да, и я пока еще помню об этом, — насмешливо фыркнул Алхор на эмоциональную тираду Жуана. — Но слова типа «козел» и «уродец» меня очень расстраивают.

Мужчина как говорил абсолютно спокойно, так и продолжил, даже голоса не повысил. Но при этом сделал резкий выпад рукой и сжал пальцами шею Жуана с такой силой, что тот захрипел. Потом молча подождал, пока парень отдышится, и все тем же спокойным голосом произнес:

— Извинись.

— Прости…

— Правильно извинись, щенок!

— Простите, господин, я был не прав!

— Знай свое место, мальчишка… а теперь проваливай!

Едва Жуан скрылся из виду, свернув по коридору налево, Алхор, ухмыльнувшись, сделал приглашающий жест рукой:

— Заходи, выпьем, поболтаем!

Эрстен как-то сразу понял, что это приглашение относилось именно к нему.

— Я бы поесть не отказался, — выдал он, отлепляясь от стены.

— За едой послать некого, — Алхор, запустив своего незваного гостя в комнату, захлопнул дверь и защелкнул ее на замок. — Я бы предпочел, чтобы твое присутствие в крепости осталось тайной, известной только мне.

Глава 15

Жуан, влетев в свою небольшую комнатушку, упал на кровать и уставился злым взглядом в потолок. Будь проклят тот контракт, который он второпях, подгоняемый жаждой мести, заключил с этим чертовым шантажистом!

Алхоргир-ре появился в жизни инкуба лет сорок назад, и вначале Жуан категорически отвергал все попытки выведать из него хоть какую-то информацию о клане леди Урстенеры.

Конечно, инкубы — демоны, демоны все продажные, но даже продажные демоны умеют ценить искренние чувства. А леди искренне любила, и Жуан был благодарен ей за это. Он купался в ее любви, грелся, впитывал всеми порами исходящее от нее тепло… Это были лучшие годы его жизни, и он совершенно не собирался отказываться от всего этого. Да еще и отплатив предательством тем, кто о нем заботился.

Но… Надо было быть осторожным, зная, что рядом крутится аусваинг!..

Впервые Жуан встретил ту девушку в клубе. Странное шумное место, чем-то похожее на привычный публичный дом, совмещенный с придорожным трактиром.

Инкуб сопровождал Эрстена в другой мир, «экскурсия» за хорошее поведение, новые впечатления и «мальчику надо немного отдохнуть, возьми его с собой, пусть наберется сил!»…

Жуан, уверенный, что его ничем нельзя удивить, все равно удивился и даже слегка растерялся от обилия возбужденных и одурманенных полуголых женщин. Он даже не все виды дурмана смог определить, но основным все же был привычный алкоголь.

Орала громкая музыка, сверкали разноцветные огни, люди подпрыгивали, извивались, прижимались друг к другу, заливисто смеялись или излучали хмурую агрессию. Просто пир для демонов! Для любых демонов!..

Молодой инкуб освоился довольно быстро… и, пока Эрстен общался с каким-то незнакомым мужчиной, набирался сил, стараясь не выкачать из своих жертв все до последней капли…

И вот тогда он увидел ее…

От нее излучалась такая энергетика, что Жуан замер и прикрыл глаза, наслаждаясь, как мальчишка после первой инициации.

Она сидела за столиком рядом с подругой, веселилась, цедила из трубочки какой-то напиток… алкоголь пополам с соком… пару раз взяла у подружки странную тонкую сигару и затянулась… закашлялась… засмеялась… улыбнулась подошедшему к ним парню…

Жуан даже не сразу понял, что сжал кулаки и скрипнул зубами от ревности. «Она — моя!»

Девушка, все так же мило улыбаясь, отрицательно мотнула головой, и парень ушел танцевать с ее подругой.

Жуан понял, что сейчас — его выход! Подсел за этот же столик, но не нагло, вплотную, а напротив. Улыбнулся… Даже прикидываться смущенным не пришлось. Вполне естественно получилось!..

— Здравствуйте…

— Добрый вечер, — девушка, сначала нахмурившаяся, вроде бы расслабилась. Но мило улыбаться не спешила. Смотрела напряженно и выжидающе.

— Я… просто посижу здесь… рядом с вами, — Жуан сам не понимал, куда испарился его опыт по общению с женщинами. Хорошо хоть не лепетал, говорил уверенно, и то счастье!..

— Это вопрос или утверждение? — в глазах девушки промелькнули смешинки, и эмоции стали более приятными. И… в них ощущалось возбуждение. Все же, даже если не излучать обаяние специально, инкубическую сущность из себя не вытравишь… Соблазнение началось, пусть и медленное.

Тогда, с ней, Жуан не хотел быстро и нахрапом. Хотелось медленно, смакуя каждое мгновение, очаровывая постепенно, наслаждаясь каждой секундой, чтобы потом, когда она наконец-то окажется в одной с ним постели, впитать ее целиком… и… и потерять?!

Один раз… только одна полноценная ночь — и потом или холодное безжизненное тело, или расставание навсегда.

— Вы себя плохо чувствуете? Вы сейчас так побелели?! Может быть, вас проводить на улицу? Свежий воздух…

Жуан кивнул, соглашаясь. Свежий воздух ему точно не помешает, тем более если девушка пойдет вместе с ним.

Она вывела его на крыльцо клуба и даже осталась, чтобы постоять с ним, полюбоваться на ночные звезды другого мира, послушать его истории… Он знал много историй для заговаривания женщин!..

Девушка смеялась и все время повторяла о том, что никогда раньше не слышала таких «интерпретаций» древних мифов. То есть она знала эти истории, только в других пересказах. Но ей нравилось, как их рассказывает Жуан…

А когда она начала зябко кутаться в собственные объятия, потому что прохладный ветерок может испортить даже теплую летнюю ночь, инкуб снял с себя рубашку, накрыл голые узкие плечи девушки, приобнял ее, прижал к себе и понял… это самые счастливые мгновения в его жизни.

Тогда он не решился зайти дальше объятий. И когда Эрстен нашел его и увел из мира, даже не жалел, что ему не суждено больше встретиться с той девушкой. Сказки должны оставаться недосказанными, в этом их прелесть!..

Только когда аусваинг вновь засобирался именно в этот же мир, у Жуана не хватило силы воли сдержаться… Он вновь оказался в том же клубе, только теперь он не хватал каждую встречную, а искал одну, конкретную… и нашел, за тем же столиком.

Она тоже заметила его еще издали и радостно заулыбалась, даже привстала, чтобы ему было легче ее увидеть. Но он и так торопливо шагал к ней, огибая танцующие пары, мельтешащих официанток с подносами, какого-то пьяного бугая, чуть не налетевшего на него…

— Это и есть тот парень, из-за которого мы месяц сюда таскаемся? — услышал он громкий шепот ее подруги, и счастливая улыбка стала еще более счастливой. Она скучала… она ждала… она приходила сюда каждый день!..

В этот раз Жуан вел себя смелее. Шутил, танцевал, обнимал… целовал… Поцелуй с ней напитал его энергией сильнее, чем ночь с пятью шлюхами одновременно. Даже с Урстенерой его не так переполняло, как с этой девушкой… Луизой.

Голова кружилась только оттого, что она была рядом!.. Одного этого хватало, чтобы возникало желание парить, забыв обо всем. Но инкуб ни на секунду не забывал, как хрупка человеческая жизнь и что ему нельзя… Нельзя, потому что он не сможет сдерживаться!.. Нельзя, потому что иначе он потеряет ее навсегда!.. Нельзя, потому что… Потому что это убьет его сказку.

— У нас с тобой все, как в сказке про Золушку, только наоборот, — немного печально улыбнулась Луиза, когда за Жуаном вновь пришел Эрстен. — Ты исчезаешь в полночь, а я остаюсь, чтобы искать тебя в толпе. И твоя фея, вместо того чтобы приводить тебя на бал, уводит прочь!..

Аусваинг, услышав сравнение себя с феей, рассмеялся и пообещал еще раз вернуть прекрасное видение принцессе, попозже.

И Жуан с трудом сдерживался, чтобы не бегать каждый вечер с вопросом: «Ну? Когда? Когда?!»…

Он все так же старательно ублажал Урстенеру, отдаваясь ей полностью и без остатка. И очень старался заставить себя забыть Луизу… Забыть было бы правильнее всего. Ведь у них не было будущего!..

Эрстен выполнил свое обещание, перекинув Жуана в тот же клуб, причем буквально на следующий день, вернее вечер, после их расставания с Луизой. Вот только за столиком с девушкой кроме подруги сидел Алхоргир-ре…

И надо быть совсем отчаянным и безрассудным, чтобы попробовать встать между аусваингом и его избранной, подходящей ему для продолжения рода.

Луизу ждала страшная судьба, гораздо страшнее, чем смерть от одной единственной ночи с желанным и — Жуану очень хотелось в это верить! — любимым мужчиной.

Поэтому он и сделал то… то, что сделал…

Несмотря на строгий приказ Эрстена не покидать клуб, он дождался, когда Алхор, уже поставивший на девушке свою метку, отойдет за выпивкой, схватил удивленную Луизу за руку, потащил прочь… переборов свой внутренний страх перед странными железяками, поймал и запихал ее в первую попавшуюся… высыпал водителю горсть монет, создав из них иллюзию местных денег…

Раздеваться они начали еще под дверью, пока Луиза искала в своей сумочке ключи от квартиры, поэтому до кровати добрались уже возбужденные и голые. Два переплетенных в объятиях, непрерывно жадно целующихся тела… ничего не замечающие вокруг. В голове было пусто… одни инстинкты. Никогда еще его кожа не было такой чуткой к прикосновениям. Никогда еще сердце так не щемило от непонятной грусти… Счастливое возбуждение и печаль от будущей потери, до слез.

Но так будет лучше!.. Так ей будет лучше!.. Она умрет счастливая!..

Алхор возник в спальне неожиданно и в самый неподходящий момент. Отшвырнул Жуана, как котенка, так что парень ударился головой об стену и не будь он демоном — стал бы трупом. Потом аусваингу пришлось еще несколько раз отшвыривать взбесившегося инкуба, пока тот наконец не потерял сознание…

А когда очнулся, в комнате никого не было. Алхор унес девушку к себе… Унес, чтобы сделать матерью своего ребенка.

Правда, сидя голым на чужой кухне и прикладывая к затылку пакет с чем-то шуршащим и замороженным, Жуан вспомнил, что аусваинг должен быть членом клана, чтобы иметь право продлить свой род. Значит, пока Алхор не входит ни в один клан, он не имеет права использовать Луизу. И выходит, еще есть время… есть время, чтобы ее спасти!..

Инкуб успел вернуться обратно до того, как Эрстен заметил его отсутствие. Почему-то ему казалось неправильным обращаться за помощью к брату влюбленной в него женщины, чтобы тот помог ему найти другую, в которую влюблен он сам. Да еще и выкрасть ее у другого аусваинга… Конечно, Эрстен не стал бы ему в этом помогать!..

Влюбиться в человеческую женщину!.. Как же он раньше смеялся над этими историями! Жуан всегда считал, что уж он-то… Он — никогда!.. Он создан, чтобы любили его, и он добился того, о чем мечтал. Его обожают и потакают всем его капризам. Он избалованный любимчик клана…

Только притворяться счастливым с каждым днем становилось все труднее и труднее.

Глава 16

— Я бы поесть не отказался, — спокойно произнес Эрстен, сделав вид, что ничуть не удивлен. Само собой, раз его как воина обучал Алхор, значит, и владеть всеми этими умениями бывший командир должен лучше.

— За едой послать некого. Я бы предпочел, чтобы твое присутствие в крепости осталось тайной, известной только мне.

После этих слов дверь в комнату захлопнулась, словно мышеловка. Эрстен внутренне напрягся, при этом понимающе усмехнувшись:

— Конечно, иначе тебе придется надавать по ушам всему торхему. Хорошо, что в крепость проник я, а не какой-нибудь лазутчик.

— Пока еще я не уверен, что ты — не лазутчик, — Алхор оценивающе оглядел своего бывшего подчиненного и презрительно фыркнул: — Семейная жизнь заметно отразилась на твоей фигуре.

— Помнится, когда мы расставались, ты бы не отказался составить мне компанию, — рассмеялся Эрстен. Раз начались подколки, значит, все не так уж плохо, как вначале померещилось.

— Может и хорошо, что не сделал этого, — старший из мужчин хмуро уставился на младшего. — Во что вы с сестрой вляпались?! Рассказывай!

Эрстен пожал плечами:

— Это тайна клана, ты же понимаешь… К тому же у тебя уже есть осведомитель.

— Мальчишка мало что понимает в том, что вы творите. Кроме того, что вы что-то ищете с помощью этого, — Алхор достал из кармана и развернул точную копию той карты, которую Урстенера тщательно прятала ото всех. Эрстена едва не вывернуло от презрения. Они заботились о Жуане, как о родном, а он предал их…

— Это ты его убил? — вопрос вырвался еще до того, как пришла здравая мысль, что Алхор вообще мог еще не знать о смерти Жуана. Просто использовал парня, пока тот был еще жив.

Но, судя по выражению лица командира, все же вопрос был задан верно.

— Нет, когда я вошел, он уже был почти выпит, но еще дышал. Я успел подарить ему вторую жизнь.

— И за это?..

— И за это он теперь добывает мне документы, таскается со мной на все пьянки, которые я терпеть не могу… А еще удовлетворяет меня, когда мне надоедают суккубы.

— Благодарен по самые яйца? — схохмил Эрстен, но Алхор не оценил шутку.

— По самые яйца ему засаживаю я, а он благодарно стонет. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

— Ответил. Это не моя тайна, — ухмыльнулся Эрстен и вновь вернулся к тому, что волновало его самого: — А ты не выяснил, кто его убил?

— Я не смог шагнуть в прошлое, на его смерти все пласты миров сходной реальности склеены.

У младшего из мужчин вмиг выветрилось все наигранное веселье.

Пласты миров со сходной реальностью склеиваются в точке невозврата или чтобы предотвратить возможное взаимодействие аусваингов.

— Конечно, можно было попробовать оторвать кусок к чертовой матери, но я решил не рисковать. Или у вас что-то порушилось бы, или у меня сработал бы самоуничтожитель.

— Верно, — Эрстен вытер рукой неожиданно вспотевший лоб. Да что ж за… Что, а точнее, кто стоит за смертью Жуана?!

— Я жду, — напомнил о себе Алхор.

— Мне надо подумать.

— Что ж, до утра у тебя есть время, — и не очень гостеприимный хозяин вежливо, но настойчиво запинал Эрстена в одну из каморок, смежных с его спальней. Их использовали именно для таких целей — посидеть и поразмышлять взаперти, но не в подвале.

Поразмышлять было над чем, только понять, что происходит, одними размышлениями не получится. Надо расследовать, искать того, кто за всем этим стоит, рыть, копать… в общем, выкарабкиваться как-то и сбегать прочь из крепости.

Вот только сбежать из этого комфортного карцера было невозможно.

Так что Эрстен с прыжка упал спиной на узенькую кроватку, закрыл глаза и вырубился. Если больше ничего путевого сделать нельзя, значит, надо хотя бы выспаться.

Но, не успев задремать, аусваинг услышал тихое поскребывание. Причем скребущий словно старался передать сообщение. Поскреб, пауза, два поскреба подряд, пауза… Знакомая каждому аусваингу азбука перестукивания, которой они обучают и живущих с ними демонов. Например, привлекательных суккуб, с которыми приходилось не только тайно встречаться, но и договариваться о встречах.

— Лили? — Эрстен подкрался к двери и прислушался.

— Продрал глаза, чудовище? — раздалось ехидное хихиканье и потом обиженный шепот: — Ты меня бросил!

— Прости, дорогая, но пока наш клан…

— Слушать ничего не хочу! Хотел бы забрать — забрал бы!..

— Лили, ты же знаешь, что решаю не я, а моя сестра. Но я очень скучал и постоянно вспоминал…

На самом деле не так уж постоянно, но вспоминал, так что суккуба почувствовала искренность в голосе мужчины.

— Мог бы стукнуть кулаком по столу, — все еще обиженно произнесла женщина, но Эрстен почувствовал слабину. Еще немного надавить — и его простят…

— Дорогая, я хотел привести тебя в клан красиво и законно, как свою личную суккубу, а для этого…

— Скажешь тоже… личную… Да у тебя силенок на меня не хватит! — выдала Лили, прямо вот излучая удовлетворение. Отомстила!

Эрстен мысленно улыбнулся, но даже не стал оправдываться, наоборот, использовал сказанное как защиту:

— А пока в клане нас всего двое, я и моя сестра.

— Скажи еще, что обо мне заботился, — засмеялась суккуба, одновременно что-то проделывая с замком у двери. — Выходи уж… Алхор со своим новым любимчиком сваливают куда-то, так что ты как раз сумеешь тихо исчезнуть. Но на этот раз вместе со мной!

Мужчина понимающе кивнул — за освобождение заключенного у Лили могли возникнуть большие проблемы.

***

К сожалению, красиво исчезнуть у парочки не получилось. Такое впечатление, что Алхор их ждал, или по крайней мере подозревал о том, что Лили побежит спасать своего любовника. Ведь времени у нее почти не было — сколько бы дней и даже лет ни прошло за пределами крепости, возвращались все в ней живущие ровно в ту же минуту, когда ее покинули.

В любом другом месте все срабатывало немного иначе. Время текло дальше для всех, и, попав в прошлое, можно было легко наткнуться на собственный дубль, а при переходе на небольшой временной отрезок даже с ним слиться. Или, как произошло при возвращении Эрстена из обители демонов, слить в единое двух дублей Урстенеры, стерев из реальности прожитые ею сутки.

В крепости же появление временного двойника, изменение прошлого или корректирование будущего было просто невозможно.

Так что надо было выбраться из замка, дождаться, пока Алхор и Жуан исчезнут, а потом быстро пересечь двор, чтобы скрыться между невысоких зданий и добежать до тайного выхода из крепости.

Вот выбраться из замка у освобожденного пленника и его освободительницы получилось. Но когда сломя голову мчались по двору, вроде бы уже исчезнувший Алхор внезапно возник из ниоткуда, схватил Эрстена за плечо и гневно рыкнул:

— Тебе где было велено сидеть?!

— Мне там стало скучно, — огрызнулся тот, не отпуская руки Лили.

И правильно сделал, потому что они все тут же перенеслись обратно в их городок, где их поджидал перенесенный «первой партией» Жуан.

Только судя по желтой опадающей листве и по ощутимой в человеческом теле прохладе, отсутствовали они довольно прилично.

Эрстен нервно поежился, представив, что выскажет ему Урстенера. Расстались они в начале весны, а сейчас конец осени. Вот ведь, черт! Хоть сбегай назад, в тот самый момент, когда бросил сестру без присмотра!..

Только если она за это время успела здесь дел наворотить, то его легко может вынести на тот слой реальности, где нет ни одной Урстенеры. А может пласты уже разделились и он окажется там, где есть сестра из прошлого, но нет той, с которой вместе в это прошлое занырнул.

И тогда, помотавшись по пространственно-временным осям, в итоге все равно окажешься именно здесь, на этом самом месте — мир очень часто сам защищает свои реальности.

Могущество аусваингов все равно подчиняется событийно-взаимосвязанным законам. Поэтому сбегать от судьбы было бессмысленно.

Обидно, конечно, что Алхор так его подставил с таким длительным отсутствием. Хотя это он сам ему в компанию навязался, можно сказать… Но, черт побери!

Эрстен одарил идущего рядом аусваинга не очень добрым взглядом и наткнулся на такой же. Командир не оценил неподчинение, но предпочел не устраивать выяснение отношений в присутствии двух демонов. Просто так хмуро косился, что прямо под лопаткой чесалось.

Каждому из них было что сказать… Так что Эрстен решил делать вид, словно ничего особенного не случилось. Улыбался своей суккубе, заодно размышляя о том, куда они направляются в такой спешке.

— Стрелка у меня, с заказчиком, — буркнул недовольно Алхор, заметив его быстрые оценивающие взгляды по сторонам, и мужчина понимающе хмыкнул.

«Стрелка» — это важно, хорошая оплата и развлечение для торхема.

— Будешь прикрывать если что, а то от этого красавчика толку мало, — командир кивнул на Жуана. Инкуб и оба аусваинга обменялись презрительными взглядами и сморщенно-кислыми выражениями лиц. Но через пару минут лицо Жуана просто закаменело.

В полуподвальном помещении небольшого придорожного ресторана вместе с пятью высшими демонами сидела Урстенера и кокетничала с самым… рогатым, то есть с самым главным из них.

Глава 17

У аусваинги, повернувшейся на звук хлопнувшей двери, едва заметно дернулся уголок рта и черно-синие глаза на пару секунд стали чуть больше от изумления. Но она лишь небрежно кивнула вошедшим и тут же вновь с улыбкой посмотрела на своего собеседника.

Мрачный Алхор еще больше нахмурился, Эрстен мысленно застонал, предвкушая серьезный разговор, Жуан весь напрягся, как перед казнью, а потом внезапно расслабился и с наглой ухмылкой плюхнулся за ближайший свободный столик:

— Веселитесь без меня! А мы тут с Лили посидим, выпьем чего-нибудь, перекусим. Как тебе вон тот зайчик, сладкая? Смотри, какой аппетитный! Давай разделаем его на двоих, пока злых дядей отругает очень злая тетя?

Эрстен даже позавидовал, потому что ему так же легко отсидеться не светило. Сестра, еще раз скосив взгляд в его сторону, извинилась перед демоном с красивыми спиралевидными рогами и, привстав из-за стола, буквально впритык прижалась к подошедшему Алхору.

Тут оба аусваинга пережили очередной шок, причем даже не понятно, кому досталось больше. Потому что никогда раньше не кокетничавшая Урстенера, улыбнувшись, погладила мужчину по щеке и томно проворковала:

— Милый, я уже почти час тебя нахваливаю, так что ты мне должен.

— Сочтемся, дорогая, — старший аусваинг отреагировал довольно быстро. Это Эрстен за его спиной едва слышно откашливался, поперхнувшись удивлением. — Свои же люди!..

— Форибиус предлагает очень хорошие условия, — женщина еще раз провела пальцами по скуле Алхора, при этом улыбаясь, как развратная хищная кошечка. Половина суккуб в округе должна была в очередь записываться на обучение такой улыбке. — Но я верю, что ты сумеешь добиться еще более завлекательных.

После чего аусваинга, протиснувшись между столиками, умудрилась при этом потереться об Алхора, чуть заторможенного от непривычного поведения женщины. Несчастный даже на Эрстена обернулся с откровенно читающимся вопросом в глазах: «Что, черт побери, происходит?!», но тут же сочувственно хмыкнул.

Урстенера, уже не улыбаясь, потянула брата за собой к стене, прижалась к ней почти вплотную и с размаху залепила мужчине пощечину.

— Ты куда пропал, сволочь?!

— Не поверишь… — Эрстен решил, что оправдываться глупо. Да, он действовал по обстоятельствам, но с семимесячным пропаданием явно лоханулся.

— Так будь убедительнее, — взгляд, которым его одарила сестра, не обещал ничего хорошего. — Тебя отправили искать Итшуана. И где он?

— В крепости у Алхора…

По крайней мере, Эрстен хотел в это верить, потому что судьбой их нового инкуба он поинтересоваться не успел, обсуждая прошлое старого.

— А Жуан откуда взялся?

Урстенера даже не смотрела на столик, где сидел ее красавец-любовник в обществе суккубы и молодого парня, которого они «раскручивали» на двоих. Только Эрстен сумел разглядеть промелькнувшую боль во взгляде.

— Давай присядем, я тебе расскажу все, что узнал, ты мне объяснишь, что здесь происходит.

Аусваинга фыркнула, как рассерженная кошка, но все же уселась за свободный столик, как специально — спиной к Жуану и лицом к Алхору и демонам.

— Начинай, — приказала, сурово зыркнув на брата.

Эрстен внутренне поежился. Обычно у них в клане было милое уютное равноправие, но за семь месяцев, пока его не было, Урстенера, похоже, пересмотрела правила. Нет, он бы и сам разозлился на любого, кто бросил бы его в прошлом и свалил без предупреждения на такой долгий срок. Просто… Кто ж знал, что так выйдет?!

— Бабу свою ты из крепости захватить не забыл, — презрительно процедила сестра, и аусваинг обреченно вздохнул. Похоже, расплачиваться за свою ошибку придется долго…

— То есть, кто его убил, так и не удалось выяснить?! А он сам что говорит?

Эрстен состроил небрежно-загадочное выражение лица. Задать этот вопрос своему командиру он не успел, озадаченный перекрытым доступом в прошлое. Теперь же не хотелось выглядеть глупо перед сестрой, потому что скажет, что не додумался. Поэтому мужчина предпочел с независимым видом пожать плечами:

— Мы с Алхором слегка увлеклись, пытаясь выведать тайны друг друга, а потом у него возникло неотложное дело здесь, а я, не подумав, отправился с ним. Прости! Я даже не подозревал, что мы направляемся в этот город, да еще и через столько времени!

Виноватое выражение сестра оценила выше. Все же есть преимущество в том, что ты — младший брат, причем с заметной даже для аусваингов разницей в возрасте. Пауза между беременностями их матери была в восемьдесят семь лет, так что Эрстену очень повезло стать клановым так рано.

Вон Алхор — ровесник сестры, а до сих пор пристроиться не может. Но он хочет от обратного — не самому в клан к женщине, а заполучить подходящую женщину к себе в торхем, да еще чтобы она с его мнением считалась.

— Не увиливай. Это ты не додумался спросить у своего приятеля, или он не додумался спросить у Жуана, не помнит ли тот, кто его убил?

Алхор не мог так откровенно сглупить, да и сам Эрстен не то чтобы не додумался, просто разговор резко прервался. Но себя оправдывать сейчас было не просто бессмысленно, но и опасно.

Сестра могла снова разозлиться.

Так что оставалось лишь вновь пожать плечами.

— Ясно, — мрачно хмыкнула Урстенера. — Хорошо хоть выпивкой не несет, а то могли на радостях вечеринку устроить. Хорошие у меня мужчины в клане, как на подбор. Один — предатель, второй — путаник, вместо храма в публичный дом потащился, а третий вообще… — и женщина устало махнула рукой. — Ладно, давай, напрягай мозги и слушай. Пока ты таскался неизвестно где… Влезать с комментариями о том, что он вообще не таскался и как раз известно где, Эрстен не стал, но посмотрел на сестру с укором. Урстенера лишь насмешливо фыркнула. Брату она доверяла и в то, что он ее не предавал и пропадание более чем на полгода вышло и правда случайно, сразу поверила. Но за это время она изнервничалась так, что душа требовала компенсации.

Подошедший официант выставил на стол две кружки, миску с сухарями, нарезки с овощами и мясом и бутылку крепкого темного пива.

— От того столика, — качнул он головой в направлении демонов и Алхора, не уточняя, кто именно позаботился о брате с сестрой.

Урстенера благодарно улыбнулась, сначала официанту, потом — сразу всем демонам. И, дождавшись, когда официант скроется, продолжила уже едва слышным шепотом:

— У высших демонов намечается довольно активная заварушка. Я же первым делом полезла тебя в их обители искать, перерыла все и наткнулась на Форибиуса. Хороший мужик, а главное, очень кое-кого мне напомнил.

Эрстен понимающе усмехнулся. Дело было не в рогах, не только в рогах. Черты лица, прямой уверенный взгляд, жесты, голос, манера говорить… Все, что он успел разглядеть, явно намекало на близкое родство этого Форибиуса и Итшуана.

— Я вспомнила, что Жуан как-то между делом рассказывал о возможной смене власти у демонов, и решила заранее подкорректировать возможности — посоветовала нанять Алхора. Так что его экстренный вызов частично моих рук дело. Но подарка в виде тебя я не ожидала. И уж тем более не рассчитывала встретиться с…

Урстенера буквально заставила себя обернуться и посмотреть на нарочито расслабленного Жуана. Тот сразу почувствовал ее взгляд, напрягся, но при этом продолжал делать вид, что очень занят очарованием человека, сидящего между ним и суккобой. У бедного паренька просто не было шансов — его выпьют досуха еще до того, как дело дойдет до постели.

— Не хочешь с ним поговорить? — Эрстен, раз рана все равно открылась, решил сразу выяснить намерения сестры в отношении бывшего любовника. Чтобы потом не ляпнуть глупость не вовремя.

— Не здесь и не сейчас, — Урстенера даже не стала задумываться для ответа. — Пока мне нужны ясные мозги, потому что веселье у демонов намечается нешуточное. Но никого из наших пока не привлекали, и если Форибиус успеет заключить контракт с аусваингами первым, значит, победа будет за ним.

Эрстен согласно кивнул. Мало кто рискнет противопоставить свой торхем или клан отряду Алхора. А дружественные отношения с родней Итшуана могли пригодиться, если они и дальше собираются жить в этом мире. Но вроде бы сестра хотела как можно скорее отсюда исчезнуть…

— Нам нужна эта победа? — уточнил аусваинг как можно безразличнее, с независимым видом оглядывая зал, словно просто так спросил, чтобы поддержать беседу. А на самом деле давно обо всем догадался.

— Конечно! Не для того я выложила кучу денег и выкупила практически целый город, чтобы все бросить из-за… из-за предателя, который даже не удосужился сообщить мне, что выжил!

Учитывая то, что о Жуане Урстенера узнала буквально только что, значит, была еще одна причина, которую почему-то не озвучили.

Аусваинга сделала большой глоток эля, гневно сверкнула глазами, чуть сильнее, чем надо, стукнула кружкой об стол… и проводила ревниво-настороженным взглядом спиралерогую молодую воительницу в обтягивающем поджарое мускулистое тело комбинезоне.

Вместо того чтобы подсесть к остальным демонам, девушка устроилась за столик к Жуану и Лили. Немного удивленная суккуба в растерянности обернулась на Эрстена, тот успокаивающе улыбнулся и сам вопросительно посмотрел на сестру. Возможно, та знала странную демоницу.

Но Урстенера, пару минут хмуро поизучав девушку, уточнила:

— Так что там с Итшуаном? Я хочу быть уверена, что с ним все в порядке. У меня на него есть планы…

Эрстен уже неизвестно какой раз по счету за этот вечер пожал плечами, но потом встал и направился к Алхору. Без хозяина крепости попасть внутрь сразу двоим посторонним было бы сложно.

— Значит, договорились! — старший аусваинг тоже встал из-за стола и оглядел оставшихся сидеть демонов. — Решаете насчет оплаты, оформляете контракт найма, и мой торхем будет готов уничтожить любого из ваших противников.

Отойдя на пару шагов, Алхор обернулся сначала на Урстенеру, потом проверил, все ли в порядке с Жуаном, и нахмурился, увидев, как тот мило болтает с незнакомой демоницей, в то время как Лили красиво виляет задом в направлении туалета.

— Чего тебе? — поинтересовался наконец аусваинг, закончив оценивать обстановку.

— Сестра хочет забрать Итшуана, — Эрстену тоже не очень нравилась эта рогатая красотка, крутящаяся вокруг Жуана. Все же по иерархии демонов девчонка была для инкуба почти как принцесса для крестьянина. Мало ли что тот разболтает этой крошке, если она прикажет?

— И вообще время сваливать, не находишь?

— Согласен, — Алхор еще больше нахмурился, когда спиралерогая девица направилась вслед за Лили. Вроде бы в походе в туалет не было ничего подозрительного, но с чего вдруг так сразу обеим приспичило?!

— Если повезет, то разомнемся как следует! — скрыть удовлетворение от предвкушения хорошего боя старший аусваинг не смог. Высшие демоны-воины — достойные противники, так что ожидалось настоящее веселье, а не просто массовое убийство низших.

— Сваливаем, — объявил Алхор, дождавшись возвращения из туалета суккубы и подозвав к себе Жуана с Урстенерой. Эти двое старательно делали вид, что друг друга не знают…

Несколько шагов в пустоте — и вместо городка перед ними главный замок крепости. Двор, через который Эрстену и Лили не удалось перебежать…

Суккуба зачем-то очень поспешно направилась в замок, не дожидаясь остальных. Урстенера рванула за ней следом, но на пути аусваинги внезапно возник Жуан. Женщина не смогла сразу оттолкнуть своего любовника, пусть и бывшего, потратив полминуты на размышление.

— Вот ведь сука! — почти восхищенно выдохнул Алхор, глядя вслед скрывшейся за дверями замка суккубе, под влиянием силы крепости скинувшей личину и ставшей более высокой и заметно более рогатой. А еще сменившей платье на комбинезон, из-за чего задние формы несколько потеряли в объеме.

Разрешив сомнения Урстенеры, мужчина приложил инкуба кулаком в лицо и рванул в замок. Брат с сестрой помчались за ним.

Чертовка бежала достаточно быстро и, главное, довольно уверенно, словно знала, где ее цель. Выломав рогами нужную дверь, она влетела в комнату… Алхор, буквально уже хватавший девушку за хвост, чертыхнулся. Всю комнату окутал темно-серый едкий дым, в котором при желании было ничего не разглядеть, но аусваинг принял боевую форму и умудрился полоснуть когтями чью-то спину, явно не демоницы. Заодно буквально впаивая в тело своей жертвы следящие метки.

— Не убил?! — появившаяся на пороге Урстенера тоже приняла боевую форму, чтобы не задохнуться.

— Нет, — зло прорычал Алхор. — Сваливаем по меткам? Где Эрстен?

— Здесь, — второй аусваинг завалился в комнату и скинул на кровать бессознательное тело Жуана. За ним, прихрамывая и потирая здоровенную шишку на лбу, появилась Лили.

— А ты как здесь оказалась? — сначала изумился Алхор, а потом понимающе хмыкнул: — Активировала метку возвращения?

— Да, так что потом создашь мне новую, — буркнула суккуба.

Такие одноразовые метки были у каждого демона, если они по договору имели право посещать своих родных.

— Молодец, что сообразила, — рыкнул одобрительно Алхор. — Ты остаешься следить за бесом, — даже не сомневаясь в своем праве приказывать, выдал он Эрстену. — А мы идем искать чертовку и мальчишку, — и, подхватив Урстенеру, исчез из комнаты.

Глава 18

В последний миг интуиция или еще более загадочное чувство заставило Алхора выпустить руку Урстенеры и оттолкнуть ее от себя. Если он рассчитал все правильно, женщина должна была оказаться в том же времени, но не совсем в том месте, куда вынесло его самого.

Объяснить, каким внутренним чутьем он ощутил опасность, аусваинг никому бы не смог, но именно благодаря своему встроенному нюху на неприятности он много раз отказывался от безнадежных заказов, выбирался из черных дыр галактики и избежал уже не одно покушение.

Как при таком постоянном везении он умудрился притащить в крепость вместо собственной суккубы высшую демоницу — загадка. Но личина на девчонку была наложена настолько качественно, что даже он обманулся, пусть и ненадолго. Главное, заявилась она сюда вместе с ним, а значит с его разрешения.

Как чертовка сумела сбежать — понятно. Высшие демоны из любого места в пространстве могут провалиться в свою обитель, если их не запечатать специальным образом.

На то они и высшие!.. Инкубы и прочая мелкая сошка тоже такое умеют, но не из крепости аусваингов. Здесь им потребуется разрешение коменданта.

Что характерно и даже немного завидно — проваливаются демоны именно в свою обитель, то есть на нужный слой реальности, в те самые временные рамки, из которых их выдернули.

А девчонка и без разрешения справилась… Сильна!.. Даже для высшего демона!..

При этом бесовка умудрилась выкрасть инкуба из охраняемой крепости и прямо у трех аусваингов из-под носа. И у Алхора помимо его воли внутри теплилось восторженное восхищение. Это ж надо!.. Какая удачливая наглость!..

Только по правилам переноса мальчишка должен был отлететь на три или четыре месяца вперед. В свое время. Если, конечно, он этому обучен… Жуан упоминал, что этого странного инкуба растили люди, значит, он может и не владеть элементарными демоническими навыками.

Если внимательно приглядываться, всегда можно было понять, соответствует ли твой собеседник той временной оси, на которой вы встретились, или перешел из будущего. Правда, из какого конкретно будущего, уже не определить.

Но Алхор был уверен, что клан Урстенеры свалился на его голову откуда-то сразу после смерти Жуана. Щенка кто-то убил в начале весны. Эрстена и рогатого инкуба Алхор притащил в крепость из весны годичной давности, потому что постоянно сам крутился в этом времени — именно в тот период произошло что-то, из-за чего потом весь год происходили событие за событием, связанные между собой, а смерть Жуана стала спаивающей точкой, не дающей ничего изменить.

Причем спасти щенка у Алхора вышло довольно легко. Он быстро выхватил то, что многие, даже сами демоны, называют душой, а на самом деле это — обычный дубль живого существа, вырванный из реальности.

Именно поэтому ему нельзя долго находиться в любом пласте того мира, в котором он умер. Случись что — и он просто растворится, так как не имеет привязки ни к одному слою, да и к времени тоже. Но если ненадолго и под присмотром аусваинга, то можно.

А Алхору нужен был помощник, ориентирующийся в тех событиях, знающий о том, что тогда творилось, хоть чуть-чуть больше, чем он сам. Кн.иг.о.ед.нет

Вот с демоном по имени Форибиус и Урстенерой аусваинг встретился осенью, все еще до смерти Жуана, но тогда уже вовсю сыпались, как листья с деревьев, последствие за последствием. А причина возникла раньше… раньше!

И чертовка, получается, тоже «осенняя», значит, потом надо проследить, что она творила прошлой весной, и пронаблюдать за тем, где она крутилась после. Вдруг именно эта девица и убила Жуана?..

— Попался! — в голосе девушки кроме откровенного, почти детского восторга отчетливо слышалось недоверие. Не ожидала, что так легко все получится?

— Как ты додумалась?! — Алхор, сменив боевую ипостась на человеческую, спокойно уселся на пол в каменном закутке без дверей и окон.

Демоница разговаривала с ним откуда-то через стену, на пределе своих голосовых связок.

— И что, даже пытаться разломать тут все не будешь? Рычать, буйствовать?.. — теперь девушка хоть и ехидничала, но с плохо скрываемым разочарованием. А еще — с долей страха. Это хорошо, вкус победы испорчен.

Алхор лениво потянулся, заложил руки за голову и улегся на пол. Конечно, он не инкуб и обаяния излучать не умеет, но выглядит для своих лет очень неплохо. Так что пусть любуется и нервничает.

Ловушка была сделана мастерски. Каким-то чудом демоница заполучила старые, очень старые камни, скорее всего, чьей-то заброшенной крепости. Но даже в заброшенной крепости принцип действия остается прежним — любой чужак может войти и выйти только с разрешения коменданта или через ворота. Если ты — не архидемон с встроенной внутри кнопкой телепортации в собственную обитель.

Вот аусваинги — те четко подчиняются правилам, которые сами же и создали и вмагичили в камни своих крепостей.

Коменданта уже давно нет в живых, скорее всего. А Алхор — чужак для этой крепости, которую разобрали, чтобы собрать застенок для его расы где-то в обители ада. Скверно, конечно…

Но это значит, что попасть сюда путем простого переноса он бы не смог, только через проход-ворота, причем на его пути должен был стоять мальчишка-инкуб, в которого Алхор впаял метку.

Значит, один из камней этого застенка пригнан неплотно, и он довольно большой. Настолько, что через него сумел протиснуться аусваинг в боевой ипостаси, летящий через пространство и время. И это — хорошо.

Так что хорошего уже больше, чем плохого. Красивая демоница разочарована, а не ликует. И где-то тут за камнем прячется выход на свободу.

А еще Урстенера в эту ловушку не попала. Правда, она теперь не сможет вернуться за своим братом, просто потому что не знает, где крепость Алхора. И Эрстен будет сидеть там, где его оставили, чтобы не затеряться с сестрой в пространстве и времени.

А может, и справятся — не дети уже, метки друг на друге наверняка поставили.

Алхор с удовольствием вспомнил, как аусваинга гладила его по лицу, и с еще большим удовольствием возродил в теле воспоминание о плотном соприкосновении с ее телом.

— Ты что, даже не будешь выяснять, зачем я тебя поймала?!

Беспокойная демоница все больше и больше разочаровывалась. Ее ожидания совершенно не совпадали с тем, что сейчас происходило.

— Тогда пойду отпилю рога у своего сводного братика, — гордо заявила девчонка.

Алхор даже не дернулся. Конечно, мальчишке это, скорее всего, не понравится, но с чего бы его должна была волновать судьба инкуба Урстенеры? Он и выкрал его только лишь для того, чтобы подманить поближе аусваингу или ее брата. Вот для чего парень понадобился Жуану, который обнаружил его первым — вопрос, над которым следовало подумать.

Правильнее было бы подумать о нем раньше, но Алхор расслабился и упустил из виду такой интересный момент. Да и вообще, судя по последним выкрутасам щенка, слишком мало уделял тому внимания, вот он и обнаглел.

Аусваинг сосредоточился, вспоминая подмечаемые краем глаза мелочи, происходящие во время встречи с демонами.

Демоница появилась позже — мужчина ее сразу заметил: молодая, яркая, красивая. Как такую пропустить?

Уселась рядом с Жуаном, что само по себе удивительно. Высший демон никогда не подсядет за столик к двум инкубам, если у него нет к ним дела. Да, что-то Алхор непозволительно расслабился… Упустить из виду такое событие и не насторожиться!

Потом ушла в туалет следом за еще не вышедшей суккубой… То есть Лили тоже в заговоре? Или просто совпадение?

Жуан кинулся наперерез Урстенере, значит, точно задействован в случившемся.

Да, хорошо, когда есть время спокойно полежать и подумать…

Аусваинг даже глаза прикрыл, одновременно весь обратившись в слух. Девчонка помалкивала — или притаилась, или ушла отпиливать рога инкубу. Алхор решил еще немного выждать, прежде чем начать искать загораживающий выход камень.

Урстенера, почувствовав, как Алхор разжал пальцы и выпустил ее руку, не испугалась, но удивилась. Последовавший за этим легкий толчок в сторону она едва ощутила. Миг — и аусваинга приземлилась в небольшой пустой комнатке.

«Спальня», — почти сразу определила женщина, увидев внушительных размеров кровать. Даже не двух-, не трех-, а четырехспальную. Урстенера уважительно присвистнула про себя, потом огляделась вокруг. Да, комнатка действительно очень небольшая, особенно в сравнении с размерами кровати. Причем, скорее всего, здесь жила женщина, об этом говорили мелочи, встречающиеся повсюду. Основное — выбор косметики у трюмо.

Аусваинга первым делом нашла место, где можно было бы ненадолго спрятаться — тяжелые бархатные шторы, закрывающие не очень радостный пейзаж за окном. Обитель демонов, высший уровень. Попали ровно туда, куда летели.

Вот только где Итшуан и демоница? Куда пропал Алхор? Что вообще произошло?

Урстенера, сменив ипостась на человеческую, выглянула в коридор и тут же дернулась назад, в два прыжка оказавшись за шторами. В комнату вошли именно те, за кем они с Алхором свалились в это чертово логово. На пороге демоница ласково поцеловала инкуба в щеку и томно, с придыханием, мурлыкнула:

— Спокойной ночи, братик! Уступаю тебе свою комнату…

Вот ведь… коза, черт бы ее побрал! Конечно, вся комната пропахла ею, так что ни о какой спокойной ночи даже речи быть не может. Но Урстенера терпеливо дождалась, когда дверь захлопнется, и только приготовилась откинуть штору, как обернувшийся к ней Итшуан сам произнес:

— Выходите, я же чувствую, что вы тут.

Глава 19

Аусваинга, приоткрыв занавеску, выглянула, убедилась, что Итшуан не собирается звать на помощь, и вышла.

— Странно, обычно нас мало кто чувствует, если мы не хотим, — как можно более спокойным и уверенным тоном произнесла женщина, внимательно разглядывая инкуба.

В любом случае у нее все под контролем и на подоконнике оставлена временная метка, которую не вдруг-то стряхнешь. Это шторы постирать можно…

А мальчишка все же хорош!.. Каштановые волосы крепко стянуты в хвост, большие карие глаза ярко сверкают в полутьме. Высокий, стройный, шелковая рубашка и плотно обтягивающие штаны не скрывают, а скорее подчеркивают красивый рельеф мышц и стройные бедра, а еще отлично обрисовывают округлые полушария задницы…

На прекрасный вид сзади аусваинга полюбовалась, пока Итшуан, повернувшись к двери, проверял, не подслушивают ли их.

— Вы эмоционально очень сильно излучали.

Инкуб, уже практически для себя решивший, что никогда не простит такого отношения к своим собратьям по храму, к тому же много чего наслушавшийся про аусваингов от сводной сестры, спасшей его из крепости, все равно замер, с восхищением глядя на Урстенеру.

Эта женщина влекла его к себе, несмотря ни на что. И ее уверенный оценивающий взгляд возбуждал гораздо больше, чем откровенные прижимания сестры. В паху вмиг потяжелело, и инкубическая сущность напряглась, готовая к охоте… на другого хищника.

Итшуана больше всего возбуждало именно это двоякое ощущение себя одновременно и хищником и… обезумевшим зайцем, соблазнительно извивающимся перед тигром. Причем опыта соблазнения у зайца практически не было, а тигр… тигр стоял прямо напротив. Тигрица…

Инкубическая сущность, подталкиваемая демоническими генами отца, требовала, чтобы первый шаг был сделан им. А накопленные за время их знакомства мелкие эмоциональные всплески, сложившись в единую картину с названием «интуиция», настойчиво требовали, чтобы первый шаг сделала та, которой его отдали по договору!..

Уф! Словно год назад все случилось, а не буквально вчера. Столько событий, столько мельканий с места на место, столько разных существ вокруг!..

— Ты должен был идти спасать свой храм, как тебя угораздило завернуть в бордель?

Вместо ответа Итшуан лишь дернул плечом. Потому что не знал, что сказать. Он был зол, очень зол и действительно всей душой стремился попасть в родной храм. Перекладывать вину за случившееся на кого бы то ни было ему совершенно не хотелось. Но из-за встречи со вторым инкубом что-то пошло не так… И… за бордель было очень стыдно!

— Ты знаешь, что тебя завели туда специально? Твоя инициация помешала Эрстену проследить за тобой. Мы не могли вмешиваться и приказывать тебе идти спасать храм, но мы достаточно сильно тебя разозлили, чтобы ты отправился в храм самостоятельно. И собирались наблюдать за тобой, чтобы прийти на помощь в любой момент, как только наша помощь понадобится.

Итшуан внимательно вслушивался в смысл, при этом уплывая от звуков голоса Урстенеры, которая добавила лишь капельку вампирского гипноза. Эрстен отчитался сестре, что у мальчишки иммунитет, значит, надо брать его под свое влияние постепенно, не вызывая подозрений. Вот женщина и внушала нужное направление мыслей, лишь слегка усиливая напор своими способностями.

— Хорошо, что мой брат успел отследить твое перемещение в крепость одного нашего общего знакомого. Но зачем ты сбежал оттуда вместе с незнакомой демоницей?

— Почему незнакомой? — искренне удивился Итшуан. — Она представилась, ее зовут Алозия. Она подруга Жуана и, как потом выяснилось, моя сводная сестра по отцу.

— И как же выяснилось, что она твоя сестра, если ты даже не знаешь, кто твой отец?! — Урстенера постаралась не раздражаться, хотя наивность мальчишки злила неимоверно.

Вроде бы взрослый парень, и надо же… сводная сестра!..

— Она показала мне его портрет, — голос Итшуана дрогнул от обиды. Он прекрасно ощутил все те эмоции, что аусваинга попыталась от него скрыть. — Мы очень похожи, и у него был бурный тайный роман где-то лет двести назад, значит, он вполне мог оказаться моим отцом, потому что мне как раз сто девяносто три года, — тут юноша выдохся и закончил чуть менее прочувственно и значительно тише: — Даже если он не мой отец, то мой дядя или еще какой-то близкий родственник.

Урстенере, с детства окруженной любовью и заботой в материнском клане, трудно было понятно это отчаянное желание обрести семью. А у Итшуана даже на душе потеплело, когда он разглядел свое сходство с портретом, и тем более когда Алозия стала иногда обращаться к нему со словом «брат» и вставлять в разговоре «наш отец»…

Он даже чуть было не проболтался ей о матери, но удержался. И про то, что по договору достался клану аусваингов, рассказывать не стал.

Зато наслушался ужасов о жестокости этих страшных чудовищ и о том, как они измывались и обижали бедного Жуана.

Со слов Алозии выходило, что бедолага-инкуб, можно сказать, пожертвовал своей свободой во имя борьбы с монстрами, цель которых — найти средство, увеличивающее их плодовитость в десятки раз. Ради предотвращения этого кошмара он согласился следить за одним кланом аусваингов, став рабом другого аусваинга, но тайком передавая все полученные сведения ей, Алозии.

Гнев и страх у демоницы были искренними, а вот сочувствие Жуану — наигранным. И гордость за цель борьбы тоже вызывала сомнения.

Итшуан совершенно не понимал, кому верить и кто кого обманывает, но совершенно ясно ощущал ложь. Сначала он искренне всей душой поверил сестре, потому что очень хотелось. Она же его спасла из крепости аусваингов! Она обещала помочь попасть в храм. Она показала портрет и сказала, что это — «наш отец»…

Юноша даже решил, что это Жуан обманывает Алозию, рассказывая о своем тяжелом положении у аусваингов. Но вот это ее наигранное сочувствие… не просто отсутствие, а именно попытка его показать… она смущала. Путала. Было в этом что-то неправильное.

— Возможно, — почему-то аусваинга не стала спорить, хотя Итшуан чувствовал, что она с ним не согласна. Но женщина просто кивнула и даже улыбнулась, причем вроде бы… нет, не то чтобы весело… иначе…

Как же, оказывается, тяжело общаться, когда все вокруг не просто скрывают свои эмоции, а пытаются обмануть, делая вид, что испытывают совсем другие. В храме так поступали только жрецы, да и то не часто.

Урстенера подошла к Итшуану, положила ладони ему на плечи, взглянула в его карие глаза с резко увеличившимся зрачком, улыбнулась:

— Все будет хорошо!

И вдруг исчезла, ненадолго, буквально минуты на две. Озадаченный инкуб даже не успел как следует удивиться, когда аусваинга вновь оказалась рядом.

— Что ж, теперь я знаю, где твоя сестра прячет Алхора. Ты пойдешь со мной?

Итшуан задумался чуть ли не на те же несколько минут, что провел в изумленном одиночестве.

Алозия пообещала отвести его в храм, и она была демоницей, как и он. И, возможно, его сводной сестрой. И Жуан был одного с ним рода по матери. То есть эти двое были его семьей, и они боролись против аусваингов.

Аусваинги разрушили его храм. Конкретно эта аусваинга съела спасенных им людей.

Аусваинги — монстры, которые ищут способ, как увеличить свою численность, а семья Итшуана борется против них… И все внутри юного инкуба просто вопило о том, что его место рядом с семьей. Мало того, он должен предупредить сестру о том, что враг уже здесь и собирается идти освобождать второго врага, поимкой которого Алозия очень гордилась.

Вместо этого юноша глубоко вздохнул и кивнул головой: — Я сделаю все, чтобы вам помочь.

Ощущение при этом было отвратительное, словно предал самого себя. Но и отправить эту женщину одну, без его защиты, Итшуан не смог. И дело было не в договоре… совсем не в договоре.

Урстенера даже не сомневалась, что ее вампирский гипноз, изливаемый на юного инкуба малыми порциями, окажется сильнее всех его внутренних убеждений. Правда, на самом деле гипноз был почти ни при чем. Итшуана просто тянуло к аусваинге, как бледного ночного мотылька к ярко сверкающему пламени костра.

Но ни гипноз, ни притяжение, ни договор не смогли перевесить сто девяносто лет воспитания и наследственность. Поэтому, совершенно неожиданно для уже расслабившейся Урстенеры, юноша добавил:

— Но сначала вы расскажете мне всю правду о том, что вы искали в храме. Если уж я буду предавать свою семью, то хочу сделать это осознанно.

— По договору твой род по матери заботится о твоей матери, пока ты послушно выполняешь все мои пожелания, — напомнила Итшуану аусваинга. — А твоего отца я тоже нашла и пообещала ему помощь Алхора. Но вмешалась твоя сестра и выкрала сначала тебя, а потом и моего знакомого.

— Это ваши слова против ее, — инкуб озабоченно нахмурился.

В голосе Урстенеры звучали возмущение, раздражение, но лжи там не было. То есть она и правда нашла его отца? Но как тогда быть с Алозией? Она воюет против аусваингов, а их отцу нужна помощь аусваингов…

«Я запутался!» — этот жалкий лепет Итшуан не стал произносить вслух, хотя он действительно только что окончательно запутался в том, кому верить и как правильнее действовать. Аусваинги — монстры, и против них надо бороться, но он по договору входит в клан этих монстров, значит, он должен им помогать… или не должен?

— Вы не ответили мне про храм, — напомнил юноша Урстенере, словно это могло что-то изменить.

Женщина, откинув голову, долго изучала Итшуана, о чем-то раздумывая, а потом продекламировала нараспев:

«Давным-давно, когда-то в будущем, планету создал Кнектшунхир-ре и подарил ее любимому. Создал там жизнь и поделил энергии людские поровну, добавив крови аусваинга и многих демонов своих. Чонянями назвав одних, им завещал питать других, не кровью, силою своей. И порождать от них людей.

И вскоре он открыл секрет — раз новое не порождается, решенье может быть одно: соединить попробуй разное и правильнее подели.

Запомни! Добавь лишь каплю крови в таинство — и женщин ульи породят.

Монахи в храме Тевавора секрет Кнектшунхир-ре хранят».

Глава 20

Придя в себя и увидев рядом хмурую рожу Эрстена, Жуан чуть слышно застонал и вновь закрыл глаза.

— Не притворяйся, — рыкнул аусваинг. — Мы тут одни, так что могу помочь отключиться по-настоящему. Заодно симметричность синяков настрою.

— А если мне видеть тебя неприятно? — хмыкнул парень. Но глаза открыл и с вызовом уставился на Эрстена.

Криво ухмыльнувшись, закинул руки за голову и слегка поморщился. Даже у инкубов с их повышенной регенерацией возможны сотрясения мозга, учитывая, как сильно его приложил Алхор.

— То есть ты за настрой симметричности? — уточнил аусваинг. — Левый скоро окончательно заплывет, могу правый подправить. До завтра никого видеть не будешь. Останешься наедине со своей совестью.

— Ой, только не надо красивых слов! — томно протянул инкуб. — Придержи их в себе.

— То есть совесть тебя не мучает? — процедил Эрстен, чувствуя, что начинает действительно злиться. Сестра любила, страдала, а этот… Хотя что с черта взять?

— За что? — Жуан даже повернул голову, чтобы посмотреть в глаза усевшемуся в кресло аусваингу. — Я честно отрабатывал и как секретарь, и как любовник. Тебе ли не знать? И за это твоя сестра меня убила!..

Эрстен сжал пальцами подлокотники, едва удерживая себя, чтобы не подскочить и не вмазать этой инкубической мрази. Но выдохнул, успокоился и переспросил:

— Урстенера? Тебя? Ты ничего не перепутал?! Может быть, это был кто-то под ее личиной?

— Ты меня совсем за дурака держишь? Да я ж ее трахал утром, буквально перед выходом. Душ мы потом принять не успели. А запах собственной спермы я учую, можешь не сомневаться.

— Алхор знает? — мрачно уточнил аусваинг, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение.

Ясное дело, что убила Жуана Урстенера из более позднего будущего, потому что текущая, из ближайшего будущего, страдает и переживает слишком уж естественно. Да и смысла обманывать собственного брата ей нет. Значит… Значит, провернула она все это уже потом.

— Нет, я сказал ему, что ничего не помню. Он поверил, — инкуб цинично-презрительно ухмыльнулся. — Он вообще доверчивый. Я чуть ли не в открытую иногда встречался с Алозией, при этом не нарушая данной ему клятвы. И он даже ни разу не проверил, где я был!

Эрстен, сначала снова чуть не вырвав подлокотники из кресла, с трудом заставил себя успокоиться и расслабиться. Нет, его командир не мог быть настолько наивным, что-то здесь не так.

А еще аусваинга позабавило возмущение в голосе Жуана. Инкуба словно бы злило, что Алхор не проявлял никакого интереса к его встречам с демоницей.

— И как часто ты с ней встречался? — с усмешкой спросил он.

— Не твое дело, — тут же огрызнулся Жуан, но Эрстен, продолжая криво усмехаться, вытянул вперед руку, и лежащего на кровати парня тут же буквально выгнуло от боли.

— Смотри-ка, — несколько наигранно удивился аусваинг. На самом деле он не ожидал, что получится применить наказание, полагающееся инкубу по договору. — Выходит, ты все еще наш, — и вновь вытянул руку.

Жуан застонал сквозь сжатые зубы. А когда боль отступила, обессиленно размяк на кровати, с ужасом вспоминая это полузабытое чувство… когда о смерти мечтаешь как об избавлении.

Хорошо, что избавление пришло очень быстро. Буквально пара секунд… и все. А потом вновь боль, но уже иная, когда тебя будто выдирают из тела. Резкая, обжигающая… но тоже недолгая.

И новый договор, теперь уже с Алхором… При этом, как оказалось, не исключающий старого.

— Пока смерть не разлучит нас, — хрипло рассмеялся парень. — Я же умер!.. Почему же ты до сих пор можешь издеваться надо мной? Тварь… Наверное, в дверях стоял, когда она меня убивала?!

— Не знаю, где я буду стоять, когда Урстенера будет тебя убивать, — Эрстен почувствовал, что у него тоже начинает болеть голова. От переизбытка мыслей и попыток понять, зачем и с чего бы вдруг, а главное — что с ними потом станет? Это же вмешательство… беспредельное просто вмешательство! За такое встроенный самоустранитель должен был разнести сестру по крохам прямо в той же комнате, где она убила своего беса. Слизняк… Предатель!..

— Одно я знаю точно, может, тогда тебя убивать было и не за что, но сейчас ты наворотил дел столько, что я сам бы тебя убил с удовольствием.

— Одного понять не могу, — после непродолжительной мрачной паузы продолжил аусваинг. — Как Алхор упустил твои встречи с демоницей.

Жуан лишь презрительно хмыкнул и устало закрыл глаза:

— Если ты сейчас не собираешься меня убивать, дай мне поспать. Я устал от вас всех…

Уснуть, правда, удалось не сразу. Хотя Эрстен действительно вышел из комнаты. Не иначе как к своей Лили потащился…

А он… Он сегодня, можно сказать, собственноручно убил свою человечку. Жуан едва слышно застонал и перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Лицо все еще болело, но регенерация уже начала действовать. Вскоре все пройдет. А вот воспоминания… и… совесть?

Боль… Но Алозия обещала помочь, в обмен на его помощь. А демонице инкуб верил больше, чем аусваингу. И раз она сумела пробраться в крепость, стащить отсюда странного мальчишку и сбежать с ним… значит, и ее план по захвату Алхора может получиться.

По крайней мере, пока этот монстр не объявился. А ведь должен был прямо в миг исчезновения и возникнуть… Но его нет!

Жуан оторвал лицо от подушки, уселся на кровати и задумался. В крепости аусваингов он жил уже примерно год. Как тут работает схема появления-исчезновения, прекрасно выучил. И раз здесь время течет, а Алхора нет, значит, он сейчас в таком месте, где сбиваются временные настройки. Все, как объясняла Алозия.

И, выходит, сюда он вернется спустя ровно столько же времени, сколько проведет в другом месте. В другой, более старой и более сильной крепости. То есть у демоницы получилось!

Жуан замер, уставившись в одну точку, потом резко спрыгнул с кровати и подбежал к двери. Он ведь даже не знает, на сколько Алозия сможет сдержать аусваинга. Нельзя терять ни минуты!..

— Нельзя терять ни минуты! — Урстенера осторожно выглянула из комнаты, убедилась, что опасности нет…

— Будет лучше, если первым пойду я, — предложил Итшуан. — Вроде как меня не запирали, так что всегда могу сказать, что просто прогуливаюсь.

Аусваинга сначала задумалась, но потом согласно кивнула.

— Хорошо. Кругом вроде бы пусто, но если что — я услышу и спрячусь между пластами.

Итшуан не стал уточнять, между какими пластами она собирается прятаться. Женщина говорила уверенно, значит, уже проделывала подобное. И юноша так же уверенно направился туда, откуда его совсем недавно привела Алозия. Потому что Урстенера сказала, что именно туда им и надо вернуться. Где-то там, оказывается, остался ее приятель, Алхор.

Если уж быть честным, то молчаливый серьезный аусваинг Итшуану даже немного понравился. Жуан был странный и непривычный, а внезапно возникшая сестра немного… нет, не немного… Слишком много скрывала и путала, гораздо больше, чем Урстенера.

И… все так сложно!.. Но ясно лишь одно — отпускать женщину бродить по незнакомому замку в одиночку было неправильно даже без наличия договора, связывающего его с этой неприступной красавицей… сожравшей четверых парней из его храма!..

Инкуб затормозил на середине пути, развернулся, и Урстенера чуть в него не врезалась.

— Зачем вы их съели?! Вы же понимали, что мне будет больно! Зачем?!

— Чтобы ты разозлился и сбежал от нас спасать свой храм, — спокойно объяснила аусваинга, а потом, устало вздохнув, взглянула на растерянно-возмущенного ее цинизмом Итшуана, пытающегося найти достойные слова для ответа, и добавила: — Не ела я их. Мы тебя обманули с Эрстеном. На самом деле они до сих пор живы, хотя одна Матерь знает, каких усилий мне это стоило! Пристроить четверых людей из будущего кому-то, кто будет о них заботиться и не станет задавать лишних вопросов.

— А… Хм… Ну… — юноша старался выдать что-то условно-связное, при этом не слишком откровенно демонстрируя, насколько сильно он удивлен и озадачен.

А еще у него внезапно стало гораздо легче на душе, словно большой валун скатился вниз и разбился на мелкие осколки. И от их болезненных ударов по телу очень неприятно, но тяжесть, безмерная тяжесть, грызшая его изнутри, исчезла.

Итшуан облегченно выдохнул, смирился с тем, что произнести ничего осмысленного не получится, и, развернувшись, пошел дальше.

Глава 21

Вскрывать двери в крепости Жуан наловчился уже давно. Это если бы его в подвале заперли, тогда ничего не вышло бы, а из обычных комнат выскользнуть — пустяк.

Где Алхор держал Луизу, инкуб тоже знал слишком хорошо… За девушкой присматривали крепостные суккубы, и Лили, в нарушение всех правил, иногда пересказывала влюбленному собрату, как себя чувствует его человеческая привязанность.

Жуан даже успел добежать до нужной двери и начать обдумывать, что проще — выманить суккубу из комнаты или вбежать, схватить Луизу и ринуться с ней прочь?

Алозия обещала удерживать Алхора как можно дольше, и инкуб точно знал, что ночью подле девушки остается только одна охранница, да и та или крепко спит, или убегает к какому-нибудь аусваингу, чтобы вернуться под утро. А сейчас как раз была темная ночь.

— Так и знала, что ты в этом из-за нее замешан!

Жуан вроде бы подкрался бесшумно, но дверь комнаты внезапно распахнулась и Лили с укором уставилась на инкуба.

— Прости, но я должен… должен ее спасти! — Жуан, оттолкнув суккубу, вбежал в комнату, но вместо Луизы на ее постели его поджидал Эрстен.

Парень выругался, обернулся… За его спиной стояли не одна, а две суккубы. Отпихнув женщин в разные стороны, инкуб выскочил в коридор и помчался прочь.

Ему надо было совсем немного времени, часа бы хватило, чтобы выпить Луизу полностью. Подарить ей счастливую легкую смерть…

В то, что этим озаботится Алхор, Жуан не верил, а вот как умирают избранницы аусваингов — наслушался еще в детстве. И еще Алозия подлила масла в огонь…

Инкуб не был архидемоном, поэтому Эрстен догнал его довольно быстро.

— Не хочешь спать на кровати, как приличный, будешь спать в подвале, — прорычал он, подхватил почти не сопротивляющегося Жуана и, перекинув через плечо, потащил вниз.

Аусваинги, охраняющие нижние этажи, сразу узнали своего бывшего соотрядника и согласились выделить «маленький уютный уголок» для «разбуянившегося» инкуба.

— Не успел вернуться, сразу пополнением подвала занялся, — подколол Эрстена один из приятелей. Мужчина на это лишь усмехнулся:

— Начал я с Лили…

— Алхор всегда говорил, что если ты когда-нибудь и вернешься, то только за этой бабой!

— Горячая ж, чертовка! — Эрстен рассмеялся и быстро побежал наверх, крикнув с лестничного пролета: — Пойду к ней, а то остынет!

***

— Жалко его, — горестно вздохнула Лили, поджидавшая Эрстена в коридоре.

Не получив ответа, она какое-то время помолчала на пути в комнату Итшуана, куда должны были вернуться отправившиеся в погоню Алхор и Урстенера.

— Все мы когда-нибудь совершаем глупости… Он ведь не сделал ничего дурного, — попробовала женщина переубедить аусваинга еще раз, когда они оказались гарантированно совсем одни.

— Ты уверена? — Эрстен, устроившись на кровати, приобнял усевшуюся рядом суккубу. — Твой приятель тайком от Алхора встречался с демоницей…

Лили потерлась щекой о плечо мужчины и улыбнулась:

— Но это же не преступление, верно? Не секрет, что мы встречаемся со своими и рассказываем им все, что знаем.

Эрстен неодобрительно посмотрел на суккубу. Нет, конечно, она была права во многом, если не учитывать тот факт, что официально Жуан был мертв. Хотя в прошлом он же как раз играл роль живого. Но все равно…

Больше всего мужчину расстраивало то, что такие встречи не замечал Алхор. Это было как… как разочарование во всесильности своего кумира.

А еще очень сильно беспокоило, что ни сестра, ни командир до сих пор не вернулись. Куда их черти могли занести?! Да так далеко, что это место оказалось сильнее крепости аусваинга?!

***

Демоническая прислуга на верхних этажах почти не появлялась, по крайней мере в это время. Несколько встреченных по пути мужчин и женщин спокойно прошли мимо, молча поклонившись Итшуану.

Инкуб уверенно шел в нужном направлении, выглядел как высший демон и вел себя так же.

А у Алозии часто были гости ее круга, и еще у нее были глубокие подвалы, куда приглашались те, кому по замку ходить не полагалось. Поэтому гуляющий по коридорам Итшуан не выглядел подозрительным.

Урстенера, зацепившись за инкуба как за якорь, двигалась между пластами реальностей, невидимая для всех, и тоже не вызывала подозрений.

Долго так прятаться было, конечно, опасно, в первую очередь для самой аусваинги. Предыдущий слой реальности притягивал ее к себе, текущий — к себе. Передвигаться надо было очень аккуратно, чтобы не улететь на несколько слоев или, наоборот, не вылететь на текущий в самый неподходящий момент. Без живого якоря удерживаться было бы гораздо сложнее, так что помощь Итшуана очень пригодилась.

Можно было бы идти, оставляя после себя кровавый след тех, кто встретился на пути, или скакнуть к оставленной у странной темницы метки…

Да, аусваинга прокралась в прошлое Итшуана и даже успела пометить одно подозрительное место. И именно из-за подозрительности и непонятности Урстенера предпочла прокрасться по замку, чтобы не вылететь внезапно прямо перед демоницей, если та не ушла спать, а вновь вернулась к своему пленнику.

В одиночку можно было бы воспользоваться неожиданностью, оглушить и перекинуть чертовку куда-нибудь прочь, чтобы потом спокойно вернуться и освободить Алхора, чье присутствие очень хорошо ощущалось за той странной стеной.

Но в обнимку с инкубом, который еще не известно, чью сторону примет в бою, встречаться с демонической дрянью не хотелось. По крайней мере до тех пор, пока не удастся выяснить, как она сумела поймать в ловушку такого опытного пройдоху.

Однако на нижних этажах лениво ползающая прислуга сменилась на более активную и подозрительную. Начали попадаться демоны, которые скорее являлись охраной, чем слугами. И взгляды на Итшуана стали уже более настороженными.

Аусваинга оценила оставшееся расстояние, тихо выругалась… Затем быстро накидала ряд якорей вдоль стен в зоне видимости, приняла боевую ипостась, подхватила слегка растерявшегося инкуба и стремительно ринулась между пластами от якоря к якорю, ощущая, как трещат слои реальности.

Вылетев к нужной метке, она с облегчением выдохнула.

Демоницы поблизости не было, трещинки в пластах быстро затягивались, ничего не изменив в текущих событиях. Алхор по-прежнему ощущался за стеной…

— Я ждал вот здесь, — на всякий случай пояснил Итшуан, еще не совсем пришедший в себя после перелета. Юноша даже виски сжал, чтобы избавиться от внезапно накатившей головной боли и странной туманной дымки перед глазами.

— Переносицу потри, — посоветовала аусваинга, заодно оглядывая то место, где инкуб ждал, пока демоница наговорится со своим пленником. Видеть и слышать оттуда он ничего не мог. Жаль…

Урстенера принялась осторожно простукивать у стены камень за камнем и почти сразу услышала глухой ответ — Алхор тоже простукивал стену.

Камни аусваинга узнала почти сразу — магические, крепостные, крепкие… Их практически невозможно разломать, можно только дождаться, пока вмешается время.

Запертому аусваингу тоже пришла в голову мысль о времени. Раз крепость сумели разобрать, значит, камни уже состарились, и, следовательно, они не такие уж и крепкие. Так что, приняв боевую форму, он выбрал камушек поменьше и шарахнул по нему кулаком.

Урстенера, уловив, откуда примерно идет шум, принялась лупасить по камню со своей стороны.

Итшуан взял на себя заботу о том, чтобы демоны, появляющиеся проверить, что такого происходит в подвале, так и оставались в неведении.

Любопытных, к счастью, было не так много…

Когда Итшуан оглушал четвертого, камень в стене не выдержал и зашатался, а потом, после еще нескольких ударов, выскочил и упал на пол. В образовавшуюся дыру сразу просунулся Алхор, подмигнул Урстенере, и они заработали еще более слаженно, расширяя лаз.

— Ну вот… даже выход искать не понадобилось, — устало выдохнул мужчина, оказавшись наконец-то на свободе. — Сваливаем?

Аусваинга обернулась, чтобы подхватить своего инкуба, и встретилась со злым взглядом архидемоницы. Девушка с наглой ухмылкой спускалась вниз по лестнице, раскручивая в руках тонкое лассо и явно намереваясь с его помощью вновь навязаться им в компанию.

Жертвой она выбрала Итшуана, стоявшего к ней ближе всего. Но не успела…

Урстенера, отпихнув стоявшего у нее на пути инкуба, с такой же наглой ухмылкой схватила летящую тонкую веревку и дернула за нее, заставляя демоницу кубарем скатиться ей под ноги…

— Нет! — выкрик мальчишки за спиной уже не остановил бы разозленную аусваингу. А вот сильная рука Алхора затормозила… ровно на те несколько секунд, которые им понадобились, чтобы переместиться в крепость.

— Какого?!.. Черт побери!.. — возмутилась она, убедившись, что не очень довольный Итшуан, которого она в последний миг успела ухватить за рога, тоже перенесся вместе с ними. — Почему вы все не даете мне ее убить?!

— Нам надо потом вернуться и вытрясти из нее все. Ты представляешь, сколько она знает?! Даже старую крепость аусваингов нашла и разобрала! Ее нельзя убивать…

Урстенера мрачно посмотрела на пытающегося придумать еще какие-то причины Алхора и махнула рукой. Ну не слепая же она, в самом деле? Просто не в тех демонов они постоянно влюбляются… не в тех!

Глава 22

Эрстен, выждав, пока сестра с командиром отругаются, тактично покашлял и уточнил:

— Объяснять, что произошло, кто из вас будет?

— Он, — Урстенера успела первой, хотя Алхор уже открыл рот и указывал рукой на аусваингу. Но потом отмахнулся, пожал плечами, мотнул головой Лили:

— Выметайся.

Выразительно скосил взгляд на Итшуана и понимающе усмехнулся.

— Предыдущий опыт так и не научил разграничивать секс и остальное?

— Чья б корова мычала, — недовольно буркнула Урстенера. — Если бы не твои планы на секс, я бы захватила с собой голову одной наглой демоницы, оставив все остальное в ее замке.

Итшуан едва заметно дернул уголком рта, но более ничем не выдал своего неодобрения.

— Итак? — влез в перепалку Эрстен. — Что за сила вас задержала на несколько часов?

— Крепость аусваингов, выстроенная в обители демонов, — мрачно буркнул Алхор. — Маленький такой закуток из магических камней, которые надо было найти, разобрать, перетащить… Мало того! Кто-то же должен был надоумить девчонку?! Не сама же она…

— Мы сейчас о той самой крошке, которая, обдурив тебя, — Эрстен отчетливо выделил последнее слово голосом, но потом решил все же быть честным: — …и нас заодно, проникла в святая святых — твою суперохраняемую крепость? Причем сразу после меня, тоже проникшего сюда совершенно спокойно? Обогнавшей нас в забеге по коридорам… но тут ладно, архидемоны носятся так, словно у них зад горит, тем более когда есть фора в пару-тройку минут и амулет ускорения, — при последних словах Урстенера и Алхор напряглись, но Эрстен сделал вид, что не заметил их вопросительных взглядов, и продолжил: — О той самой крошке, которая точно знала, где заперт наш второй инкуб, и на защиту которой встал наш первый? О той самой, которая свалила в свою обитель прямо у нас под носом, сперев одного из инкубов? Именно она догадалась построить крепость у себя в замке? Или во дворе замка?

— В замке, — недовольно буркнул Алхор. — Что там про амулет?

Эрстен молча протянул три довольно толстых металлических обломка. Когда-то они явно были частью единого круглого плоского целого, но сейчас мало того что разломались, так еще и не хватало одного большого куска. Однако даже по остаткам можно было легко представить, как раньше эта вещь выглядела, а также разобрать, что на ней стояла магическая метка сводного брата Алхора.

— Узнаешь? — ехидно поинтересовался младший аусваинг у задумчиво нахмурившегося старшего. — На полу нашел. Разломался и разлетелся после использования.

— Да, кому-то лавры лучшего в галактиках торхема покоя не дают, — старший выдохнул сквозь зубы, а потом еще и выругался от души. — Но девчонке-то что я плохого сделал?!

— Она просто вас всех ненавидит, — неожиданно влез в разговор Итшуан. — Словно ее кто-то очень обидел.

Заметив, что три пары глаз пристально уставились на него, юноша смутился, но уверенно продолжил:

— Я такое очень хорошо чувствую. Ментально-эмоциональную ауру, — Итшуан и Эрстен почти одновременно едва заметно улыбнулись друг другу. Читай на Книгоед.нет

Аусваингу этот новый клановый инкуб был более симпатичен, чем старый. Нет, Жуан первое время был очень неплох для черта, но новый — гораздо забавнее.

Урстенера присела на кровать, прислонилась затылком к каменной стене и принялась изучать потолок, практически идеально ровный.

— Итак, у нас есть демоница, которая слишком много знает и от души нас ненавидит… — женщина оторвала голову и кивнула в сторону Итшуана: — К тому же она вроде как сводная сестра моего второго инкуба, а еще ее что-то связывает с первым. Мало того, она еще и тебя умудрилась очаровать, — теперь кивок достался Алхору.

— Не то слово… Я так и не понял, как ты умудрился пропустить ее встречи с Жуаном! — Эрстен с возмущением уставился на бывшего командира. — Этот черт мне признался, что уже давно с ней общается буквально под твоим носом.

— Врет все твой черт, — старший аусваинг сурово зыркнул на младшего. — Я с него глаз не спускал, чтобы не растворился невзначай.

— Где Жуан? — Урстенера решила, что с нее хватит пререканий и самое время собраться вместе всем кланом.

Первым по коридорам шагал Алхор, за ним Эрстен. Урстенера шла почти рядом с братом, но одновременно и почти рядом с Итшуаном.

Почему-то женщине все время казалось, что вот-вот, буквально как черт из табакерки, откуда-то из-под земли выскочит архидемоница, чтобы снова украсть инкуба. И аусваинга догадывалась, что изображать из себя любящую сестру девица уже не будет. Вот и шла в боевой готовности сразу дать кулаком между глаз любому, кто попытается покуситься на ее собственность.

Причем Итшуан шел примерно с таким же настроем — защитить женщину, вокруг которой внезапно оказалось столько врагов. И его свежеприобретенная сводная сестра среди них.

Правда, юноша для себя до сих пор так и не решил, как правильнее поступить, когда придется выбирать между ними двумя — Урстенерой и Алозией. То есть… вот если надо защищать одну от другой — все ясно, а если понадобится защищать обеих? Как быть тогда?

Подземелье на Итшуана впечатления не произвело, но он слегка приотстал, и Урстенера тоже задержалась, чтобы рыкнуть:

— Поторопись!

Жуан, уже состроивший презрительно-ехидное выражение лица при виде Алхора, над которым собирался от души потешаться, услышав голос Урстенеры, замер и напрягся.

Много раз, прокрадываясь в их кабинет или наблюдая за аусваингами, когда-то бывшими ему родным кланом, парень старательно выстраивал стену между собой и женщиной, которая сначала любила его, баловала, а потом убила… Но сейчас, как бы старательно он мысленно ни готовил себя к возможности встречи, все равно стало не по себе. То ли страшно, то ли больно, то ли до слез обидно…

Да, он сам тоже предал. Пусть и тому, кто пытался выяснить, что происходит, лишь для того, чтобы помочь. Даже ради Луизы он лишь выкручивался, как змей, пытаясь что-то придумать. Откупался жалким лепетом и старался… видит дьявол, он старался как мог, из последних сил!

Но после того как Урстенера его убила, стараться стало не для кого. Зато появилась возможность иногда видеть Луизу, наблюдать за ней, планировать, как он ее освободит.

Втайне иногда Жуан мечтал об еще одном совместном вечере, всего об одном… там, в том странном месте, где сверкали яркие лампы, играла громкая музыка, а самая лучшая и желанная девушка улыбалась его шуткам и смотрела на него тепло и ласково, как никто никогда не смотрел раньше и… возможно, никогда уже не будет смотреть потом.

А еще хотелось перенестись в тот поздний вечер на улице у дверей клуба… Обнять Луизу, прижать к себе и стоять, запоминая каждый уходящий миг счастья.

Наверное, это болезненно-неправильное чувство — месть за то, что не смог ответить взаимностью на любовь Урстенеры. Но он же старался!..

Но когда их взгляды встретились, Жуану понадобилась почти минута, чтобы собраться с силами, сохранить видимость независимой сволочи и выдержать выплеснувшееся на него презрение, которым его одарила аусваинга.

— Как тебя угораздило связаться с этой… потаскухой? — Урстенера не стала сдерживаться в выражениях. — Ты же всегда был так разборчив в связях!

— Вас не спросил! — огрызнулся Жуан и с облегчением выдохнул. Дышать стало легче, едва понадобилось активно защищаться и обороняться.

— Это точно, — Урстенера, отодвинув плечом брата, подошла поближе к сидящему в углу инкубу. Внутри боролись очень противоречивые чувства, но аусваинга постаралась успокоиться и оценивать происходящее, забыв, что перед ней любимый мужчина. Даже сейчас Жуан притягивал, заставляя сердце биться чуть быстрее.

— Выйдите все, я хочу с ним поговорить наедине! И присмотрите за Итшуаном…

Алхор сразу молча развернулся и вышел. Эрстен замялся, обдумывая, надо ли предупреждать сестру о том, что у них сейчас в клане два инкуба и зарвавшегося можно спокойно наказывать. Но передумал и тоже отправился в коридор вслед за командиром.

Лишь Итшуан, проигнорировав приказ, остался в дверях. А когда Урстенера зыркнула на него, намекая, что пора удалиться, спокойно пояснил:

— Он — моя семья, а вы очень сильно на него сердитесь. Пообещайте мне, что не сделаете ему ничего плохого, пожалуйста.

Аусваинга даже дар речи на миг потеряла от такой наглости, а потом рыкнула:

— Проваливай, пока я тебе ничего плохого не сделала! Не убью я его… и это единственное, что я смогу тебе пообещать!

— Спасибо, — с совершенно серьезным лицом поблагодарил Итшуан и захлопнул за собой дверь.

Урстенера и Жуан остались одни.

Глава 23

— Миленько! — Жуан, облокотившись головой о стену, натянул на лицо наглую ухмылку, попытавшись замаскировать ею страх. — Раз убивать в этот раз не будете, присаживайтесь рядышком, как в старые добрые времена.

Мысленно инкуб залепил себе подзатыльник, и не один, но заткнуться сразу не удалось. На свою беду, Урстенера тонкий намек пропустила и даже о том, что сама же собиралась выяснить, кто именно убил ее инкуба, временно позабыла.

— Спасибо, заботливый мой, — зло процедила она, старательно пряча боль и недоумение поглубже. Как Жуан посмел ее предать? Зачем? И что вообще происходит?!

— Рассказывай, что это за девчонка и как вы познакомились.

— Славная девочка, правда? — инкуб еще более нагло ухмыльнулся, мысленно радуясь, что тяжелый разговор временно переносится. Но, вспомнив о недавних не самых приятных ощущениях, когда каждую мышцу в теле выкручивало и разрывало от боли, злить аусваингу передумал: — Демоница, высшая из высших. Она меня еще в прошлой жизни вычислила. Баджэен посоветовал ей со мной связаться, потому что ей нужна была помощь.

— И ты ей помог, — Урстенера даже не спрашивала, утверждала.

Обида придала инкубу храбрости, он возмущенно сверкнул глазами на аусваингу:

— Я?! Да я все время отбивался от тех, кто хотел получить о вас хоть какие-то сведения! От этого вашего Алхора, с которым вы сейчас прямо душа в душу… Он, между прочим, последние лет сорок точно ко мне подкатывал разнообразно — и с угрозами, и с подарками. А я его посылал! И Алозии только пообещал с вами поговорить о выгодном заказе, но вы бы все равно не согласились. Поэтому я ее к одному из ваших друзей отправил…

— А почему не к Алхору? — Урстенера прямо ощутила исходящий от нее самой запах безумия пополам с озарением.

— Да ща-а-аз! Масла ему на мокрую сковородку! Он мне угрожать будет, а я ему клиентов подгонять? Обойдется! Алозия готова была заплатить за помощь очень большие деньги…

— И ты, вместо того чтобы посоветоваться со мной или с братом, сам все за всех решил? — аусваинга чувствовала, что нить, за которую надо дернуть, и все сразу станет понятно, болтается прямо у нее перед глазами. Осталось только за нее ухватить… Да!

— К кому из моих друзей ты ее отправил?

***

В это же время Эрстен, поглядывая на мрачного Алхора и напряженного Итшуана, размышлял, имеет ли смысл рассказать этим двоим или хотя бы командиру, что Жуана убила именно Урстенера. И еще старательно прислушивался к происходящему за дверью, чтобы успеть кинуться на помощь и спасти инкуба, когда тот выдаст эту убойную информацию его сестре.

Итшуан тоже стоял в готовности кинуться спасать Жуана от Урстенеры или наоборот… Мало ли? Надо было все же остаться, чтобы наблюдать и вмешаться сразу, а не потратив пару секунд на открывание двери. Иногда мгновения решают все.

***

— Ты уверен? — аусваинга переспрашивала уже второй раз, потому что никак не могла поверить в услышанное. Но зато теперь кое-что становилось понятно.

Камни из разрушенной крепости аусваингов. Амулет ускорения, созданный элифаями, ведьмами аусваингов. Магическая метка сводного брата Алхора на этом амулете. Знания, как поймать и задержать аусваинга. И выбор для этого именно Алхора. Все один к одному.

Конечно, напрямую аусваинг никогда не станет вредить другому аусваингу. Но если подвернется возможность «нечаянно» или чужими руками убрать «конкурента» — даже задумываться не станет.

— Это ж надо, как сошлись звезды! — Урстенера настолько была удивлена рассказом Жуана, что машинально присела с ним рядом.

А инкуб, на миг испуганно отпрянувший в сторону, потом так же машинально приобнял женщину, вдохнул ее родной запах. Инстинкты и привычка взяли верх над остальными чувствами… Может, потом она и захочет его убить, но сейчас ни Урстенера, ни ее брат ничего об этом не знают. Искренние сомнения, как и возмущение с непониманием, он в состоянии отличить.

Звезды действительно, что называется, «сошлись».

Баджэен прислал к Жуану Алозию, старшую дочь и наследницу одного из архидемонов, в роду которого в основном были демоны-воины. Девушке нужна была помощь в борьбе с чересчур активным дядюшкой, младшим братом отца. Ибо власть — женщина и любит отдаваться мужчинам.

Слишком самостоятельный инкуб перенаправил демоницу к командиру одного из сильнейших торхемов, сводному брату Алхора. Сама Алозия, при всей своей активности, не вышла бы на такого известного аусваинга, для этого необходимы были связи или рекомендации.

Алхор последнее время слишком увлекся выяснением того, чем занята Урстенера, забросил дела своего торхема и заодно умудрился разозлить Жуана. Именно поэтому заказчица, потенциально выгодная своей готовностью свернуть горы на пути к цели, досталась не ему, а его брату. Его ровеснику, с которым они постоянно соперничали, с детства.

Алозия оказалась ярой противницей закона, по которому демонов отдавали аусваингам как игрушки для развлечения, именно за это она искренне, всей душой, ненавидела генно-модифицированных монстров.

Ее дядюшка был таким же ярым сторонником этого закона, потому что прекрасно понимал — такая связь двусторонняя и клан аусваингов точно так же привязывается к своему демону, а это довольно выгодно.

Жизненный опыт и циничная практичность против юношеского максимализма. Довольно заразного, раз под его влияние попал счастливо живущий в своем клане Жуан и тоже стал на сторону демоницы.

Последнее для Урстенеры продолжало оставаться загадкой, так как она по-прежнему не подозревала о своем непосредственном участии в смерти своего инкуба и никто не потрудился сообщить ей о существовании Луизы.

Зато аусваинга теперь знала, почему Алхор не видел, как Жуан встречается с Алозией. Правда, ее-то как раз этот вопрос почти не мучил, в отличие от разочарованного в командире Эрстена.

Просто с демоницей встречался еще живой инкуб, а оживленный пересекся с девушкой всего лишь раз, в том самом придорожном ресторане, куда девушка заявилась, следя за своими родственниками и за Урстенерой, которая, как и обещал наемник-аусваинг, в итоге вывела ее на Алхора.

Именно тогда, быстро сориентировавшись, Жуан осторожно уточнил у Алозии ее планы насчет Алхора, так как с ними за одним столиком сидела еще и Лили. Дождался, пока суккуба отойдет, и сдал демонице Итшуана — неизвестно откуда возникшего и подозрительно похожего на отца и дядю Алозии.

Инкуб был уверен, что Алхор, скорее всего, кинется вслед за похитительницей, расценив это как вызов. И, таким образом, произойдет «убийство» сразу нескольких зайцев.

Алозия попадет в крепость и выманит Алхора, а то девушка уже голову сломала, как бы заманить аусваинга в свою ловушку, и тут такая удачная возможность! Заодно у нее под боком окажется наивный молоденький инкуб с подозрительно схожей родословной, которого можно будет переманить на свою сторону.

А Жуан получит время на то, чтобы спасти от жуткой смерти свою человечку, о которой, само собой, он ни Алозии, ни Урстенере не рассказывал. Именно поэтому сейчас в глазах аусваинги он выглядел как подлец и предатель. Но это не мешало женщине сидеть рядом с ним, закрыв глаза и пытаясь найти для себя хоть какое-то объяснение случившемуся. Хоть одно… Кроме того, что она так долго любила редкостную сволочь и не замечала этого.

Дальше все просто, если знать правила работы аусваингов со своими заказчиками.

Денег, чтобы нанять один из самых дорогих торхемов, у Алозии не было, но она с удовольствием согласилась расплатиться иным — унизить и задержать Алхора, чтобы сорвать ему сделку с собственным дядей.

И пока один из сводных братьев прохлаждался в ее подземелье, второй должен был объявить о своем участии в архидемоновской заварушке, которая из семейной плавно переросла в более глобальную. Заодно между делом подчеркнуть, что Алозия находится под его защитой.

Так что теперь влезать во все это еще одному торхему, чей командир к тому же опозорен, и об этом наверняка известно уже очень многим, не имеет смысла. Кто первый подписал контракт, тот и победитель. А кто отдыхал в это время, замурованный в чужой крепости — тот позор своего отряда, упустивший выгодный заказ.

Нет, конечно, аусваинги — наемники. Поэтому ситуация, когда два торхема заключили контракты с противниками и вынуждены сражаться друг против друга, не редкость. Но для этого существовало правило — оценивать преимущества еще до драки, а если они равны, устраивать практически тренировочный бой, не до смерти.

К тому же ни один командир в здравом уме не станет заключать контракт, зная, что другой отряд аусваингов уже подписался сражаться на стороне противника заказчика. Только если перевес сил совершенно точно на его стороне, или он готов сражаться скорее из принципа, чем за деньги — всякое же бывает.

В любом случае убивать своих среди аусваингов было не принято, и всегда существовала опасность запустить встроенный самоуничтожитель. То есть принцип должен был быть очень… очень принципиальным, ради которого и умереть не жалко.

Урстенера вышла из камеры и вывела за собой Жуана.

— Пойдем наверх, — устало выдохнула она, оглядев ожидающих ее мужчин. — Мне надо поесть.

— А этот нам зачем? — Алхор с недобрым прищуром посмотрел на нахально ухмыляющегося инкуба.

— «Этот» пойдет с нами, и ты его запрешь рядом с моей комнатой, понадежнее. Мне иногда надо будет что-то у него уточнить, а таскаться в эти катакомбы я не хочу.

Практически приказав несколько удивленному от такого напора мужчине, Урстенера, даже не оглядываясь, направилась вверх по лестнице. Но потом, на ближайшем лестничном пролете, все же соизволила остановиться, чтобы добавить:

— У меня есть прекрасный план, как вытащить тебя из той задницы, куда ты радостно влез. Не хочу, чтобы торхем, который я намереваюсь присоединить к своему клану, был опозорен из-за глупости своего командира. Условия, на которых я соглашусь принять твой отряд, я оглашу тебе чуть позже, когда поем и высплюсь.

Конец первой части.



Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23