Черный ярл (fb2)



Настройки текста:



Влад Поляков Черный ярл

Пролог

Пьянка была не большая и не малая. Так, в пропорцию. Повод? Ну, он всегда найдется, стоит только как следует поискать. На сей раз подвернулся Леха Бьерн, у которого была значительная дата — окончание института, медицинского. Правда, в связи со своей нелюбовью к живым пациентам, планировал он идти на патологоанатома, ну да это мелочи…

Сидели долго, сидели хорошо. Успели поднять бокалы за виновника торжества, оконченный им мед, будущих, хе, «пациентов» (щоб не жаловались), да и множество других здравиц придумалось, благо за словом в карман мало кто лез. Ну а где заковыристые, ироничные и просто красивые тосты, там и беседа завязывается на не самые простые темы.

Вот и сейчас… Компания была своеобразная, многие из нас увлекались так называемым «реконструкторством», смешанным просто с боями на холодном оружии. Этакий экстремальный спорт и одновременно желание прикоснуться к давно минувшему времени. Некоторые уже отошли от активного мечемашества, другие и теперь активно махали клинками, периодически получая травмы, но лишь подогревая и так немалый энтузиазм.

Немудрено, что этим вечером разгорелся довольно жаркий спор по поводу древней Руси, о ее реальном историческом развитии и вероятных возможностях, не случившихся по той или иной причине. Взгляды были разные, все отстаивали свою точку зрения, потому и шум стоял, хоть святых выноси.

— Рюриковичи — сила! — громогласно заявлял Леха Бьерн, для убедительности показывая солидных габаритов кулак со сбитыми костяшками кикбоксера. — Варяги вообще круче всех бойцов были, от них вся тогдашняя Европа шугалась.

— Да ну тебя… Были то они были, но варвары же, — лениво отмахивался от Лехи Саня Шотландец, всегда бывший критично настроенным к неканоническим версиям. — Византия — вот тогдашний центр культуры и цивилизации. А у варягов что? Одни рунические письмена, драккары (они же лодьи), да примитивный языческий пантеон. И Киевская Русь тоже, до того как с Византией законтачила культурно, ничего особенного не показала.

Только Шотландец закончил фразу. Как с другого конца комнаты раздался звонкий девичий смех. Лерка Пифия, платиновая блондинка модельной внешности, вечно опровергающая стереотипы анекдотов своим недюжинным интеллектом, пару раз хлопнула в ладоши. Личико же было… ироничное донельзя. Неудивительно, что и последовавшие слова сочились сарказмом:

— Ну да. конечно… Щит Олега на вратах Константинополя, более ранние походы Аскольда и Дира, великий военачальник Святослав, прочие достижения… Били этих византийцев и правильно делали.

— Не скажи, Лер, — задумчиво покачала головой Мария, до этого сидевшая довольно тихо и незаметно, больше слушая, чем говоря. — Варвары тоже завоевывали Рим, манчжуры и прочие ставили на колени Поднебесную империю… Да только «победители» перенимали суть «побежденных». Так и та же самая Византия проникла в Киевскую Русь. Вспомни, что вся духовная власть начиная с Владимира перешла куда? К константинопольскому Патриархату. А власть духовная в те времена могла быть помогущественнее светской.

Разговор свернул несколько в сторону, переключившись на взаимоотношения духовных и светских владык, но это мне было не менее интересно. К тому же затронули одну из весьма интересных тем. Вот и вмешался, хотя понимал, что тем самым вызываю новую волну споров, куда как более серьезных. Впрочем… не в первый раз.

— А Машка права… кое в чем, — спокойно произнес я, не особенно повышая голос, но зная, что меня услышали. Привыкли друзья, что я говорю на общих пьянках не так часто, скорее даже редко, зато в тему. — Религия — очень важный фактор. Если заслал миссионеров во враждебное и опасное для тебя государство, сумел протолкнуть туда идеологию — выиграл очень многое. Потом уж ослабляй конкурента на здоровье, верти им сначала тайно, а потом и явно, внаглую, не скрываясь.

— Это ты о чем?

— О том, Шотландец, что Вовчик Креститель, он же Владимир Красно Солнышко по официальному диалекту, ба-альшую свинюку всей стране подложил, укрепив трон под своей сиятельной жопой, зато подложив многовековую мину под всю Русь.

— Совсем загнул ты, Игорек… Вроде не пил, а такую чушь сморозил? Все историки…

— Это монах то Нестор с его «Повестью временных лет»? Лицо, мягко скажем, ангажированное своей кастовой принадлежностью. А попробуешь поискать мало-мальски достоверные источники — пустота-с. Голяк голимый, если по простонародному выражаться. Вот если подумать — какая польза была от смены языческого пантеона?

Присутствующий народ слегка призадумался, а потом обычно поддерживающая Саню Шотландца Маша промолвила:

— Единобожие, оно религиоведами признается более прогрессивным. Да и к тому времени под властью Киевской Руси были многие малые народы. И у них свои боги…

— Не аргумент! Религиоведы за своих радеют. Ведь все основные ныне существующие религии мало того что монотеистичны, так еще и родственны. Индуизм — исключение серьезное, но те как раз опровергают. Просто в «приличном обществе» на их спецов ссылаться не принято.

— Выпьем, Ингвар! — поднял до краев заполненный коньяком бокал Леха Бьерн, уже будучи изрядно под шофе. И как всегда исковеркал мое имя на скандинавский манер, зар-раза. Хотя мне оно пофиг. — Так их, родства с древними богами не помнящих!..

Осушив немаленькую емкость, он откинулся на спинку кресла и расслабился. Раздавшиеся негромкие смешки были необидными, а скорее привычными. Пить Леха не умел, потому как правило и не пытался. Сейчас же… ну перебрал парень по столь весомому поводу.

— Триста грамм коньяка, а он уже в отрубе… — жизнерадостно заржал Шотландец. — Кофейку бы ему сварить, да больше не наливать. Он свое сегодня уж выпил. Лер?

— Сделаю…

— Заметано. А ты, Игорек, любишь порассуждать о том, что могло бы быть, да не состоялось. Но есть то, что есть. Случившееся уже не изменить, да и не надо. По мне так все шло так, как должно было. И точка! Тебе подобные в меньшинстве, кто время князя Владимира считает вредным…

— Не я один так считаю… Моя позиция аргументирована, слабопрошибаема, потому как на досуге много чего перечитал, пересмотрел. А что до количества людей, придерживающихся подобных взглядов… Ты еще про «непременную правоту большинства» вспомни. Большинство, оно, знаешь ли, в свое время считало землю плоской. Да вот… не совсем так оказалось.

Я уже был морально готов хорошенько поспорить с Саньком… Да и наши друзья-приятели приготовились к тому же. Знали, собаки страшные, что такое и послушать интересно, и даже парочку реплик вбросить, аки бензинчику в костер. Но… Кое-кто помешал.

— Игорь, у меня сигареты кончились, — с несколько капризными интонациями заявила Карина, сидящая рядом со мной. — Проводишь до киоска?

— Конечно, — пожал я плечами и, вслед за девушкой, встал со стула и направился в прихожую. Разве что напоследок обронил. — А поговорить еще успеем, Шотландец. Чуть позже, когда вернемся.

— Ну давай. Жду продолжения…. Словесной дуэли.

В этом Саня мог быть уверен. Вот только исполню долг кавалера по отношению к… весьма вероятной будущей пассии. С прежней то я расстался с неделю тому назад. Причины… не будем о грустном. Скажу лишь, что намечающиеся костяные украшения головы меня вряд ли порадовали бы. Так что с прежней обоже разбежались мирно, без шекспировских сцен.

Обувшись, набросив легкую куртку, я открыл дверь, пропустив перед собой Карину. Честно говоря, тащиться до киоска было не шибко охота, но надо. Маленькие знаки внимания понравившейся девушке — дело нужное и обязательное… для развития знакомства. Тем более в нашем кругу, далеком от люмпенско-пролетарских повадок.

Лифт, как оно водится, опять не работал. Пришлось пешочком. Да с седьмого этажа, по лестнице, которую местные уроды использовали периодами как сортир. Ну поймал парочку зассанцев, ну пнул пару раз, чтобы мордой, да в свои отходы жизнедеятельности. Думаете помогло? Увы… Не оскудевает земля свинтусами, которые где жрут, там и гадят.

— А у вас в компании часто такие… необычные темы поднимают? — спросила девушка, поеживаясь от неожиданно подувшего ветерка, как только мы вышли на улицу. — Ты же меня недавно с ними познакомил, вот и спрашиваю.

— Случается. Увлечения ведь схожие разговорам.

— Понятно… Но ты так убежденно начал отстаивать свою точку зрения — мне даже неловко стало, что прерываю со своими сигаретами.

— Да ничего страшного. — улыбнулся я. — Саня Шотландец парень упорный, за то время, пока мы отсутствуем, энтузиазм не остынет. Напротив, аргументов побольше подберет, Машку задействует как артиллерийскую поддержку солидного калибра. Будет о чем поговорить, еще наслушаешься! Эх, жаль, что Бьерн во временном ауте. Но если кофе отпоят, тогда и у меня хорошая поддержка будет. Он много лет как скандинавской культурой и нашими варягами интересуется.

Киоск круглосуточного образца, где я рассчитывал разжиться куревом, был злостно закрыт. Млять! Плохо… Придется топать до следующего, что при наличии холодного ветра не сильно радует. Ну да ладно. Прогуляюсь по ночному городу, не рассыплюсь. К тому же и Каринка вроде никакого неудовольствия закрытым киоском не высказала.

Девушки… Нам, парням, сложно понять их до конца, даже при всем искреннем на то желании. Вот и эта красавица. И познакомился то совсем случайно, прямо и непосредственно на улице. Спросила у меня какую-то мелочь, а я глазом зацепился… Не столько за внешность — хотя и та на уровне — сколько за некий неуловимый стиль, которого раньше не встречал. Притягивала она своей… отстраненностью от всего мира вокруг. Казалось, что есть в ней какая-то серьезная тайна, о которой абы кому не говорят. Ну а если есть тайна, то меня ж она как магнитом притягивает. Вот и притянулся… неделю плотно ухаживаю за сей прекрасной дамой и надеюсь на скорый успех.

— А ты хотел бы?… — вдруг начала говорить Карина, но неожиданно замолчала. — Ладно, потом.

— Нет уж, лучше сейчас. Не люблю неоконченных дел, недосказанных вещей и полупрозвучавщих вопросов. Уж сделай любезность, красавица писаная, утоли всеобъемлющее любопытство.

— Балагур… — улыбнувшаяся девушка слегка пхнула меня локотком в бок. — Да это так, глупость. Хотелось бы узнать, сам ты в то время мог бы что-то сделать? Понимаю, вопрос нелепый, но вот пришло в голову и все. С таким жаром свою правоту доказывать начал, сразу видно, что от души.

Приобняв девушку, причем правая рука аккуратненько так скользнула чуть пониже талии, я ответил:

— Сделать всегда можно многое. Главное, чтобы решительности хватало и мозги работали как следует, а не «как принято». К тому же в то время простор действий был куда как шире сегодняшней убогости. Люди опять же… По крайней мере, толерастностью им мозг еще не вынесли, по крайней мере, славянам и скандинавам. Византию не берем. Там уже полный абзац творился! Жаль только…

— Что?

— Бессмысленные умствования. Шотландец правильно сказал, что минувшее не изменить. Это фантастика.

— Не все так категорично, — Карина гибкой змейкой выскользнула из моих загребущих лап и пристально посмотрела мне в глаза. — Порой возможны разные чудеса, хотя многие думают. что их время окончательно ушло.

— И хотелось бы тебе поверить, и… В сторону!

Нарвались… На самую классическую неприятность ночного мегаполиса — шпану обычную, беспредельно-обкуренную. Этим шакалам без разницы на кого нападать — вообще без разницы. Лишь бы их было на порядок больше, а жертва не выглядела особо опасной. И программа действий известна — отоварить по башке, потом попинать ногами и обшмонать по полной программе. А если девочка будет… попользуют, суки, если еще не скололись до полной импотенции.

Именно поэтому я стал работать сразу, по самому жесткому раскладу. Карину в сторону — пусть и грубым толчком, ну а сам отоварил первого внешней стороной берца по коленной чашечке. Судя по раздавшемуся вою и падению — как минимум сустав я ему вынес. А при удаче и сама чашка вдребезги, не каждый хирург ремонтировать возьмется.

Минус один, еще трое. На мгновение они опешили, не ожидая подобного поворота событий, но затуманенные наркотой мозги плохо воспринимали угрозу. А это значило, что придется продолжать.

Эх, травматику дома оставил, дурак! Но ничего… Щелкнула, раскрываясь при взмахе, «телескопическая» дубинка. Хорошая вещь! В сложенном состоянии тихо-мирно лежит в кармане куртки, а при угрозе легко разворачивается в легкое, но эффективное ударное оружие.

Обозначить ложный замах в голову, а потом перенаправить траекторию. Попал! Ребра штука хрупкая, а при их переломе у пациента еще и болевой приступ случается. Блокировать удар руки с кастетом, уйти в сторону от второго Разрыв дистанции…

Люблю нариков! У них даже при пригасшем инстинкте самосохранения есть такая штука, как замедленность и неспособность здраво мыслить. А в скоротечной уличной схватке без этих двух составляющих ох как плохо приходится.

Поиграть на ложных выпадах и изматывании? Нет, не стоит затягивать. А то мало ли как и куда ситуация повернется. Бросок вперед, лоу-киком по голени одному, дубинкой в череп другому. Ч-черт, пропустил! Спассировать удар удалось, но левый бок все равно заныл. Добить! Тычок дубинкой в область солнечника, апперкот, а там уже чистое добивание. Ногами, вестимо, благо тяжелые берцы для этого подходят чуть ли не идеально.

Раздав «всем сестрам по серьгам», то есть по парочке пинков в голову, я уже был готов собираться и сваливать. Бес с ними с сигаретами, тут совсем другой расклад пошел. Но тут…

Карина, эта вроде бы простая, хотя и интригующая меня девушка… Она стояла и смотрела на все случившееся без тени беспокойства, вообще почти без эмоций. Присутствовал лишь исчезающее легкий интерес. Взгляд же был… оценивающим, словно я экзотический товар на витрине магазина.

Взгляд. Такого я еще никогда не видел ни у человека, ни у зверя. Он был за пределами добра и зла, привычного и естественного. На меня, как выразился один философ: «Неожиданно посмотрела Бездна». Вот только я до этого в Бездну точно не всматривался… наверно.

— Ты не Карина! — ошарашено выдохнул я, при всем своем офигении успев заметить, что вокруг нас возник прозрачный, но все же видимый купол. Вовне же… все замерло. Даже листья на деревьях, даже влекомый порывом ветра целлофановый пакет застыл в воздухе. Ограниченное куполом пространство как бы выключили из потока времени. — Кто ты… такое?

— Я… Можешь называть меня как хочешь, все равно это ничего не меняет, — с поистину ледяным безразличием ответило существо. — Зато твои решения, они могут кое-что изменить.

— Слушаю внимательно, — усмехнулся я, пытаясь изо всех сил сохранять спокойствие. Было это непросто, но иного выбора не было. Дашь слабину и… В любом случае, ничего хорошего от этого не будет. — Никогда раньше не думал, что придется столкнуться с такой… мистикой. Слушай, а это у меня не глюки?

— Нет. Это реальность. И ты неплохо держишься для обычного человека. Боишься меня, но не показываешь виду. Тебе хочется убежать, но понимаешь, что шансов нет. И… не надо тянуть руку к ножу, который у тебя в заднем кармане. Мне он не повредит, а девушке, чье тело я использую, да.

Кивнув в знак согласия, я убрал руку. Недалеко, ведь верить этому… не пойми чему у меня не было ни малейших оснований. А вот выслушать по любому придется. Ну не просто же так меня тут обрабатывают! Наверняка есть цель. Вот только понять ее я пока не в силах. Спросить? Нет, чуть подожду.

— Я и так отвечу, — изобразило улыбку нечто, находящееся сейчас в девичьем теле. — Эксперимент. Не над тобой, а в целом. Возможность изменения темпорального[1] потока действиями одного или нескольких людей. Ты не уникален, всего лишь один из случайно выбранных, хотя и подходящий по некоторым критериям.

— То есть не сразу сдохну и побарахтаться способен. Так?

— Да. Я и мои… покровители сделали ставку на возможность изменений. Но пока что мы в проигрыше. Два предыдущих индивида не смогли ничего изменить, их влияние оказалось совершенно незначительным.

— Умерли?

— Один да. Другой просто растворился в безвестности, — флегматично излагало существо результаты непонятного мне, но чем то важного для них опыта. — Ты можешь стать третьим.

Оптимизм прямо изо всех отверстий хлещет! И зачем мне оно надо? Риск сложить голову и сам по себе не дюже радует, так еще и перспективы пугают своим отсутствием Криво ухмыльнувшись, я постарался изложить своему «собеседнику» суть претензий, предварительно уточнив еще один важный момент.

— Слушай, а ведь ты явно хочешь моего согласия. Почему вдруг? Ведь можешь и не спросясь перекинуть меня по той самой «темпоральной линии» и дело с концом.

— Не могу. Это будет нарушением чистоты эксперимента. Приведу понятный для человека пример. Есть разница для тебя между тем, окажешься ты в постели с девушкой по имени Карина по доброй ее воле или возьмешь силой? Есть, это по твоим эмоциям, по не оформившимся в слова мыслям очевидно. Так и для нас нужно согласие объекта на переброску в прошлое хрононити.

— Хм… Ну ты и завернуло. Извини, что в среднем роде. Но воспринимать как женщину как-то не получается, — покачал я головой. — Ладно, это я понял, чай не дурак. Но зачем мне соглашаться уходить в далекое прошло? Ведь даже если все получится, то я там и останусь. Как-то не готов я жертвовать друзьями, родными, всем миром наконец ради того, в чем не уверен. Игра… не стоит свеч. Тебе наверняка известно подобное выражение. Раз ты в теле Карины и пользуешься ее памятью.

— Мне нравится твоя… расчетливость, — в голосе существа впервые появился намек на эмоции. — Первые двое не сразу об этом вспомнили. Первый просто хотел скрыться, второй был законченным романтиком, готовым сорваться в прошлое во имя своей личной мечты. Но в любом случае они оба живы.

Вот тут я опешил. Как так? Ведь мне только что было сказано, что один погиб, другой не сумел ничего изменить. И вдруг этакий афронт! Чтобы хоть как-то справиться с полным офигением, я достал пачку сигарет — к счастью, в драке с ней ничего не случилось — достал одну, прикурил, пару раз глубоко затянулся и лишь после этого спросил:

— Не кажется, что тут какая-то серьезная нестыковка? Пациент, он, как всем известно, может быть или живой, или дохлый. Сочетание несочетаемого как-то не катит. Катахреза, млин!

— Нет, я говорю правду. Они умерли там, в глубине временной линии, но после смерти дух перенесся обратно в исходное тело. Такова плата за эксперимент. Объекты ничего не теряют, хотя могут многое выиграть.

— А если… им бы удалось что-то изменить?

— Тогда бы они вернулись в измененный мир. Вновь отвечу на вопрос до его задания… Нет, весь их «близкий круг», как выражаются в твоей компании, остался бы неизменным. Те же люди, только с немного изменившимся восприятием трансформировавшегося мире.

— Игра без проигрыша. Интригует…

Я не врал, меня действительно начинало интересовать предложение существа. А что? Отправиться в минувшее, попытаться что-либо там изменить. При этом даже в случае неудачи ты вернешься в собственное тело, да еще и в привычное окружение. Потерь нет, выигрыш может быть огромен.

Оставалась одна, последняя проблема. Вопрос доверия… зато она вставала передо мной в полный рост, глумливо усмехаясь. Я вообще человек от природы мало склонный верить, а тут еще и мир вокруг, что так усердно выбивает из здравомыслящих людей розовые иллюзии.

— Видишь ли, все так хорошо и завлекающее, что так и тянет поверить. Но ты, раз уж обосновался в теле этой девушки, должен понимать мои опасения насчет обычного разводилова. Я внятен?

— Да. И этот вопрос мы учли. Чувствуй.

На меня как будто крыша упала, размазывая бренную тушку и ошалевшее создание по всему пласту мироздания. Мою личность словно выворачивали наизнанку, выкручивали и после этого просушивали непосредственно в адских горнах. Разум обычного человека с трудом улавливал хотя бы обрывки открывшегося смысла… Многое тут же забывалось, отбрасывалось, на задворках памяти оставались лишь ничтожные отблески истинного знания. Сознание подменяло истину… всего лишь фантасмагориями и кошмарами — пределом того, к чему можно было прикоснуться без длительной и упорной тренировки.

Но ясно было одно — мне не врут. Я понял это сразу и не забыл. Равно как и факт, что этому существу и его сотоварищам нет ровным счетом никакого дела лично до меня, до всего мира. Их Эксперимент — вынужденная мера, важная для них самих. Собственные проблемы, личные выгоды. И вообще, максимум еще несколько объектов и они вообще уйдут из нашего пласта мироздания. Далеко к себе, чтобы не вернуться. Или очень долго не возвращаться. И это меня полностью устраивало.

— Умеешь убеждать, — ошалело потряс я головой, пытаясь хоть немного прийти в себя. — Можешь считать, что мое согласие уже получено. Осталось обсудить детали. Я правильно тебя понимаю?

— Да. Время и тело, в которое ты попадешь.

— Ну, с первым, как я полагаю, все понятно. Не зря же Карину вы ввели в нашу компанию, не просто так был и сегодняшний спор. Однозначно к нему нас мягко и ненавязчиво подвели. Эпоха князя Владимира значит… Согласен. А вот с личностью, в теле которой я окажусь, тут хотелось бы уточнить.

— Спрашивай.

— И спрошу. Тушка какого-то раба или крестьянина априори не обсуждается. Первое напрочь отрежет все возможности влияния, второй же расклад создаст очень серьезные трудности. А вам оно надо? У меня и так проблем будет выше крыши.

Существо несколько секунд помедлило, а потом заявило:

— Первые два объекта не подселялись в тела рядовых людей выбранных времен. Твоим донором тоже станет не самый простой человек. Ты показал, что разбираешься в жизни варягов — этой воинской касты — поэтому и очнешься в теле одного из их предводителей. Не первого ряда, но и не из последних. Его память, как и знание языков того времени, в твоем распоряжении. Теперь я могу начать процедуру переноса.

Не человек — прямо машина какая-то! Почти полное отсутствие эмоций, построение фраз, близкое к тому, как мог бы разговаривать искусственный интеллект. Но… это все мелочи. Хотелось бы узнать еще немного.

— Постой! Сколько лет будет моему донору?

— Чуть меньше тридцати. Здоров, крепок физически, не уродлив. Есть все, что необходимо для использования доставшегося материала. Остальное зависит лишь от твоих качеств.

— Надеюсь. И…

А вот договорить мне так и не дали. Существо, сочтя, что вводная часть окончена, активировало процесс переноса.

Мир вокруг таял… Выцветали краски, все становилось полупрозрачным, призрачным даже. Потом и вовсе пришла пустота. Ни видов, ни запахов, ни звуков… Даже осязание, и то блистало отсутствием. Лишь серая хмарь вокруг, повергающая в тоску и уныние.

И яркий свет! В голове словно граната разорвалась, туда хлынули чужие воспоминания, знания, впечатления. Тут я и понял — перенос состоялся, я в новом-старом мире. Попал! Причем по полной…

Глава 1

С трудом открывая лаза, я смог понять одно — у меня дико болела голова! И дело тут не только в перегрузке мозга, но и в состоянии тушки донора. Стоп, уже МОЕЙ! Моей и точка, тут никаких возражений не допускается.

Запахи… Таких в городе не бывает, это очевидно. Ни привычного аромата пыли, ни паров бензина, нагретого асфальта, кирпича. Только дерево, какие-то травы, чуток попахивает зверем, и что-то еще, многочисленное, но неуловимое. Непонятное… Бывал я и в деревнях несколько раз, вот только такой гаммы ароматов и там не попадалось. Но… запахи запахами, а глаза надо открывать.

Так, и что мы видим? Потолок, не слишком высокий, но и не низкий. Обычный можно сказать, деревянный, такие или подобные порой попадаются в крепких деревенских избах. Впрочем, хватит пялиться на деревяшки, можно и повернуть голову, да и вообще приподняться было бы неплохо. Та-ак… Тело слушается, хотя и не так хорошо, как прежнее. Но это с непривычки. Разум привык к одному, а ему подсунули несколько другое.

Приподнимаюсь на… лежанке. Да, именно так, потому как назвать это ложе кроватью для меня, детища цивилизации, было бы несколько странновато. И все же ложе явно не простого воина, поскольку роскошная медвежья шкура, выделанная и используемая как основа… Лично меня впечатлило. Хотя все может быть, в том числе и то, что у всех варягов подобные вещи. Тут моя память еще не могла подсказать — факты укладывались в сознании постепенно, слишком мало времени прошло. Хорошо хоть основы помню.

Спускаю ноги вниз, пробую опереться ими о прохладные доски пола и встать. Есть, получилось! Стою, не качаюсь, чувствую себя относительно пристойно. Теперь пройтись, пусть и в пределах комнаты, проверить координацию движений, немного и гибкость суставов…

Нет, не соврали те, кто меня сюда отправил. Организм здоров, бодр, готов к тому, чтобы верно служить своему новому хозяину, то есть мне. А значит надо внимательно изучить комнату. Сейчас ведь все словно в тумане — все вроде бы знакомо, но словно из любимой в детстве, но давно не перечитываемой книги.

На стенах те же охотничьи трофеи: шкуры, головы, рога. Несколько варварски, но все равно красиво. Только голову рыси надо снять, а то нехорошо. Люблю кошаков всех видов, но только в живом виде, а не так. Мда… Где мысль, там и действие. Подойдя к нужному месту, я поднял руки, обхватил ими голову и резко дернул. Все, готово. Теперь завернуть в кусок полотна, найденного в одном из ларей, и убрать.

Вот. Теперь вид куда как лучше, спокойнее. И все равно чего-то не хватает. Чего-то важного, привычного для моего донора, неотъемлемого в обычной жизни. Хм… А ведь тут все кристально четко прорисовывается. Оружие! Без него тот, в чьем теле я находился, не мыслил своего существования. И я его в этом полностью поддерживал. Это в моем родном времени усиленно промывались мозги на предмет нежелательности оружия, его обязательного присутствия лишь у определенных страт. Бред! Всегда относился в подобной ереси с глубочайшим презрением, всегда носил с собой хотя бы выкидной нож. И по необходимости, и просто так, из понимания того, что мужчина и оружие — явления неразрывные.

Где же оно здесь? Память, доставшаяся «по наследству», мигом подсказала посмотреть в углу комнаты, за подобием шторы, что отгораживала небольшую часть помещения. Несколько шагов. Рывок в сторону плотной ткани и… Право слово, я увидел куда больше того, на что мог рассчитывать.

Оружие… Пара длинных кинжалов, которыми при желании можно было работать и без меча. Уже неплохо. Собственно меч, хотя и несколько не тот, к какому я привык. Этот был обычен: рукоять под хват как одной, так и, при желании, двумя руками; прямая, без лишних изысков, гарда, узкое и хищное лезвие. Заточка хороша, баланс тоже на уровне, не стоит говорить и о том, что нормальным мечом можно и рубить, и колоть. Недостатки… тоже были. «Усы»-клинколомы не помешали бы, факт. Что ж, вот и первая мелочь, которой надо будет озадачить здешнего оружейника. Ведь если привык к определенному оружию, то перенос в иное тело, в иные времена вовсе не повод отказываться от собственных предпочтений.

Ладно, это потом. А пока что меч и кинжалы отправляются обратно в ножны, сами ножны крепятся к перевязи, а она, в свою очередь, крепится на моей одежде. Отлично, теперь и чувствую себя куда как более уверенно. Следовательно, можно переходить к последней части осмотра. К какой? Да к броне, что тоже выставлена здесь, одетая на манекен, как и полагается.

Ну-ну, изучим, что предпочитал донор… А ведь неплохо, как ни крути! Кольчуга, усиленная пластинами, наручи с поножами, шлем, круглый щит, окованный по краям железом и с ромбическим умбоном. Хорошо… Но не очень. Шлем однозначно надо если и не в мусор, то на глубокую переделку. Я категорически отказываюсь в бою таскать на себе обычную вариацию урманнского шлема без нормальной защиты морды лица. Один наносник — это просто несерьезно. И плевать, что лицо частично защищала пристегиваемая кольчужная сетка!

Личину сюда и срочно! Варианты могут даже не обсуждаться. Я люблю закрытые шлемы, понимаю их и менять ничего не собираюсь.

Так… Успокоились, вдохнули-выдохнули, уняли нахлынувшую адреналиновую волну. Все? Так точно, можно продолжать прикидывать и просчитывать ситуацию дальше. А для этого неплохо промочить пересохшее горло, благо кувшины с какими-то жидкостями стоят на столике, да и серебряные… да, точно серебряные кубки в количестве трех штук присутствуют. Хоть мне столько и не надо, но все равно приятно, что не дерево и не олово какое-нибудь.

Подняв один кувшин и принюхавшись к аромату напитка, я скривил пренебрежительную гримасу и поставил сосуд обратно. Вино! Нет уж. Пусть мой донор и был любителем, но я уж точно не при делах. Посмотрим другие. Уже лучше… Вода обыкновенная, квас… не совсем обыкновенный. Ну, это если сравнивать с тем, который в родном времени присутствовал. Однако, теперешний кажется каким-то более освежающим и ароматным.

Промочив горло, я почувствовал себя совсем хорошо, а значит можно было выходить за пределы этого помещения. Мда, во внешний мир, так сказать. Пока же его можно было наблюдать только из окна.

Второй этаж… И, сдается мне, есть еще и третий у того дома, в котором я нахожусь. Да, точно есть. За окном же ясный день, солнышко светит. Люди опять же прохаживаются, только вот одежды на них соответствующие своему… теперь уже и моему времени. Несколько непривычно, но это лишь мне, в то время как доставшаяся память деловито констатирует нормальность, естественность подобного.

Кстати, насчет одежд. Насчет своей тоже надо озаботиться. Рубаха с вышивкой, в которой четко угадываются не то славянские, не то урманнские мотивы, штаны. По здешним меркам вполне себе нормально. А вот ноги… Носок тут явно не водится, поэтому придется обходиться местным… заменителем. Хуже, но пойдет. И сапоги… Хорошо еще, что они особых изменений в сравнении с современными мне не претерпели.

Все? Да, точно все, потому как в броне без веского повода по своему дому шляться не принято. Да, я не оговорился, дом именно что мой. Один из моих. Не обманули меня, когда сказали. что донором послужит не простой варяг, а кто-то из их предводителей «не первого ряда». Так и случилось.

Хальфдан Мрачный… Именно так меня теперь звали. Двадцать девять лет, бывший владетель Трагтон-фиорда, бывший хозяин пяти драккаров и собственной крепости. Бывший… Пришлось бежать моему донору, роняя тапки, из вроде бы сильной, но все же не неприступной крепости из-за серьезных разногласий с королем датским. Точнее не с ним самим, а с проводимой им политикой. Да, тогда бежали или были истреблены чуть ли не последние из ярлов, не желающие мириться с выкрутасами Харальда Синезубого.

В общем, Хальфдан Мрачный, тогда еще юнец, сделал ноги, прихватив с собой верных воинов и все добро, что поместилось на драккары. Уйти удалось лишь трем, два же… были взяты на абордаж. Хорошо еще, что семьи воинов — тех, у кого они были — оказались на том, который сумел уйти. Потом был недолгий, но мучительный период скитаний, за которым последовало решение идти в Гардарику, она же Киевская Русь.

Почему туда? Кровь. В Трагтон-фиорде сроду не было чистокровных данов, наличествовала скорее их дикая смесь с руянами острова Рюген и иными славянскими племенами. Да и очень отдаленные связи с династией князя Рюрика-Рарога присутствовали. Вот и получилось, что данный выбор был лучшим из имеющегося.

Листаем память… На Русь Хальфдан Мрачный, ныне носитель меня любимого, прибыл в 982 году и сразу же гармонично вписался в существующую систему варяжских дружин на службе у князя Владимира Святославовича. В конце концов, две с лишним сотни профессиональных воинов — это не абы что, хотя и не великое войско. Так что особой самостоятельности не было, чинов тоже, но все же, но все же.

Зато во все войны, ведущиеся Русью, Хальфдан влез… Глубоко так, каждый раз выставляя в общее войско большую часть воинов с собой во главе. 983 год… Покорение солидной части ятвягов, этого балтийского народа. Там по большей части были штурмы небольших городков-крепостей и резня с дружинами князьков в лесных ландшафтах. Добыча так себе, но приобретенные Киевом вассальные территории стоили много сами по себе.

Небольшой отдых после возвращения и сразу же новый поход — малоосмысленный даже с точки зрения Хальфдана, не то что с моей. Ну какого беса надо было устраивать поход на радимичей? Легче договориться с такими же славянами, чем устраивать полномасштабные сражения. Ан нет… Пустое дело, никчемное, но у князя Владимира мысли делились на две категории: свои и неправильные. К сожалению. В общем, тут многие князья-ярлы со своими отрядами серьезно ворчали. Дескать, куда более хорошие цели могли быть, а вместо этого… устроили невесть что и не пойми зачем.

Не исключено, что именно по этой причине Влядимир — то ли сам почуявший, то ли послушавший советников — следующий поход направил против тех, к кому симпатий ни у кого из касты варягов не было. Под удар попали волжские булгары. Хар-роший такой удар, душевный Войско, разгромив выведенную навстречу нам армию, катком прокатилось по булгарским землям, уничтожая все крепкие места, собирая богатую добычу и нагоняя страх на побежденных.

Страх… Именно он лучшая основа для мирного договора, который будет соблюдать побежденная сторона… пока боится. А договор оказался на славу. Выгодная торговля, единовременный выкуп золотом. Открытие торговых ниток с арабскими купцами и прочие полезные мелочи. Это был серьезный успех, усиливший влияние Киева на международной арене и поднявший авторитет князей, участвовавших в сражениях. И авторитет Хальфдана, что для меня было особенно важно.

Была только одна проблема — на обратном пути моего донора угораздило попасть в небольшую, но оказавшуюся результативной засаду, в результате чего он получил удар булавой по голове и тяжелейшую контузию. В таком состоянии его и привезли в Переяславль, где и лечили. Судя по всему, довольно успешно, но очень уж долго. Вплоть до сего момента. Ведь СЕЙЧАС я уже в полном порядке, без вариантов.

Достаточно… Память оживили, теперь можно и на контакт идти. С кем? Да со своими бойцами из числа особо приближенных. Тех, на кого Хальфдан всегда опирался и кому верил абсолютно. Тут не сомневался и я — варяги лишним доверием сроду не страдали, а уж их князья тем более. Тогда… вперед, знакомиться с коллективом.

* * *

Открывать незнакомые двери молодецким пинком — привычка, поселившаяся в моей черепушке еще со старших классов школы. Вот и сейчас… С протестующим визгом дверь распахнулась, ну а я вышел в коридор. Осмотреться, изучить, вспомнить местность мне так и не удалось… Уже через десять секунд со стороны лестницы раздался топот, и вот перед моими глазами появились двое.

Ну, память, работай! Ярополк Шрам и Гуннар Бешеный, вот вы кто такие. Личные телохранители для тех, кто не имел представления об их истинной сути. На самом же деле первый был этаким штатным аналитиком, помогавшим строить планы как на войне, так и в условно мирное время, второй же… Руководитель прознатчиков, секретарь, записывающий все наметки планов, а заодно и личный заплечных дел мастер, способный даже камень разговорить. Двое из самого близкого круга, побратимы и одни из наиболее важных элементов в той сети, которую пусть постепенно, но начал строить Хальфдан.

Он начал, я же продолжу. Причем не интуитивно, а опираясь на опыт интриг, накопленный к третьему тысячелетию. Как ни крути, солидная фора перед местными, если грамотно использовать и… не считать здешних интриганов по умолчанию слабоодаренными. Взять ту же Византию… есть чему поучиться, зуб даю.

— Хальфдан! Очнулся, брат! — проревел Ярополк, расплываясь в широкой улыбке, отчего его обезображенное шрамами лицо превратилось в нечто совсем монструозное. — Мы уж так ждали…

— Ждали, — совершенно спокойным голосом подтвердил Гуннар, только в глазах медленно гасло беспокойство за Хальфдана, своего ярла и побратима. — Мы все рады, что недуг твой окончился. Значит, пришло время заняться делами. Разреши, ярл, я соберу наших в зале. Поднимем кубки за твое выздоровление и заодно дела обсудим?

— Разрешаю. И ты немного… менее серьезно. Весь такой чопорный, как придворный византийского базилевса.

Шрам откровенно захохотал. Видимо, представил себе побратима в центре интриг императорского дворца. Ага, на страх местным интриганам, охотно верю. А вот Гуннар лишь криво усмехнулся… одной стороной лица. Смотрелось это несколько необычно, но мы успели привыкнуть. А вот те, к кому он обращался в качестве заплечных дел мастера, они редко когда умели оценить его гримасы. И уж тем более никому не могли о них рассказать. Мертвые, они вообще говорить не способны.

— Когда, ярл?

— Минут пятнадцать хватит? — ответил я вопросом на вопрос. — Я уже здоров, готов и слушать, и говорить. Это тебе надо все собрать.

— Да, понял. Уже иду. Все или в доме, или поблизости, бегать никуда не придется. Ведь совет малый, не общий.

Это да… Общий сейчас совсем не в тему. Другое дело — объявить всем воинам, что их предводитель в полном здравии и вновь готов вести их к новым победам. Кстати, это для них весьма важно, знать о том, что ярл, которому сопутствует удача, вновь поведет своих воинов.

Гуннар уже успел сорваться в места, спуститься на первый этаж, и сейчас оттуда доносился его требовательный голос. Отдает приказы, собирает нужных людей, информирует остальных. В общем, занимается привычным делом. А вот Шрам остался со мной, не собираясь оставлять выздоровевшего побратима без присмотра.

— Разве мы не собираемся спускаться вниз, Яр?

— Нет, Мрачный. Весна, солнышко греет, зал для пиршеств, так радующий своим большим очагом в зимнее время, сейчас не столь привлекателен. Комната «трех клинков» подходит куда лучше.

— Что ж, с тобой не поспоришь, — согласился я. — Идем. Там и расскажешь о последних событиях. Все же я наверняка что-то пропустил, пока не был здоров.

Я говорил одни слова, а вот мысли в голове были несколько другие. Память. Она была. Но все же несколько смутная, некоторые события, происходившие с Хальфданом, ощущались наметками. Не самые важные, но все же. Вот и прощупаем кое-что, попробуем и их оживить, и в ситуацию врасти, как оно и полагается. Ому полагается? Да мне, само собой разумеется. Как-никак, планов громадье, а времени на их осуществление… Времени, его всегда мало, по-иному считают лишь неисправимые оптимисты и просто не очень умные люди.

Пришли… Да и идти было всего ничего — пара десятков шагов по открытому коридору, а потом открыть тяжеленную дверь. Вот она, комната «трех клинков».

Вспомнив, почему она так называется, я непроизвольно ухмыльнулся. Был тут один… слишком предприимчивый засранец, решивший стать засланцем. Проще говоря, Тайная Стража князя Владимира, озабоченная желанием следить за всеми и вся, очень любила покупать информаторов, что должны были докладывать о настроениях находящихся на службе у Киева князей. Нашли и у нас такого слабостойкого к звону серебряных монет.

Да… Смешно. И это я не о наличии шпиона, а насчет искренней убежденности многих историков моего времени, что спецслужбы в десятом веке были разве что у Византии. Ересь! Любое государство просто обязано иметь подобные структуры, если хочет выжить. И если хочет оставаться у власти их правитель. Уверен, что даже в древнем Вавилоне сплетались такие клубки интриг с участием тайных агентов всех и вся, что… В общем, грызня спецур вечна и неуничтожима.

Ну а тот отщепенец, которого Тайная Стража прикупила в дружине Хальфдана, долго не прожил. При наличии отсутствия опыта у информатора и при имеющемся у ярла Гуннаре вопрос «очистки рядов» переходил лишь в варианты быстро или относительно быстро.

Попался предатель на… девочках. Ну, распустил язык больше, чем следует. И это было роковой ошибкой. Гуннар ведь заранее позаботился о маленькой, но постоянной оплате местным «жрицам платной любви». Вот и сдали неожиданно разбогатевшего, да со всеми потрохами. И награду он получил, соответствующую заслугам. Те самые три меча, которыми Бешеный приколол чужого информатора к стене, словно экзотическое украшение. На глазах у части дружины. Напоминание… о том, что не все деньги одинаково полезны.

Ах да, чуть не забыл! Насаженная на кол и поставленная на видном месте голова еще пару дней украшала пейзаж. Равно как и берестяная табличка, на которой как рунами, так и кириллицей было написано, за какие провинности сия башка тут оказалась.

— С чего улыбаешься, Хальфдан? — спросил Ярополк прикрывая за собой дверь и направляясь к одному из массивных стульев-кресел. — Никак что хорошее вспомнилось?

— Верно думаешь, Шрам. Вспомнился тот падкий на княжеское серебро, которого Гуннар тремя клинками к стене приколол. А потом еще и то, как появление головы с поясняющей грамоткой и серебрушкой во рту привело просто в состояние бешенства Мала, эти глаза и уши Владимира Святославовича.

— Ярился сильно. Зубами щелкал, как Фенрир, с цепи сорваться пытающийся! И все зря — мы в своем праве были, по Правде поступали. Законы Руси, они не зря составлены и в свитки занесены.

— Ладно-ладно, хорошего понемногу, — улыбнулся я, подходя к окну и обозревая открывающийся вид, новый и знакомый одновременно. — Вспомнили о приятном, давай и к делу. Гуннара пока нет, но это и не обязательно. Скажи, что с дружиной, что вообще творится?

В современном мне обществе Яр получил бы почетное прозвище «ходячей энциклопедии». Он помнил практически все, что считал нужным. Вот и сейчас ему вовсе не требовалось идти в свою комнату и приносить свитки с записями.

— Потери после булгарского похода почти восстановлены. В дружине триста сорок семь мечей. Новопринятых учим тому, что необходимо, стараемся работать с ними в тройках и пятерках. Бой всего хирда пока не проверяли — тут надо договариваться с другими. Учебные схватки такого уровня враз не устроишь. К тому же… новые хирдманы должны принять меч из твоих рук, брат.

— Сегодня к вечеру и завтра утром. Тут как получится. Что с казной?

— Доли в добыче выплачены, княжеская плата получена. Почти реализованы все меха, украшения.

— Пленники?

— Нам с ними возиться не с руки, — пожевав губами, ответил Ярополк. — Уступил людям князя киевского. Конечно, пришлось цену сбросить, ведь выкуп могут и не заплатить. Я правильно решил?

— Конечно…

Я облегченно выдохнул. Возиться с пленниками, ждать выкупа, постоянно отвлекаться на их охрану и содержание в условиях соответствующих статусу. Жуть! Если бы Шрам сам не решил проблему, пришлось бы его этим срочно озадачить. А так… Молодец, грамотно поступил, хотя и не по тем мотивам, которые имелись лично у меня. Зато результат налицо.

— Попытки мешать все так же есть?

— В меру, Мрачный, ничего особенного. Теперь же, когда ты здоров, попытки давления исчезнут.

— Та-ак, — протянул я, почувствовав, что за время, когда мой донор был в недееспособном состоянии, под его дружину-хирд пытались вести подкоп. — Как и кто себя проявил с самых худших сторон?

— Однозначно не скажу, разные причины и действия тоже неодинаковые…

— А ты постарайся. Если не успеешь до прихода Гуннара и остальных — ничего страшного. Послушают тоже, в памяти освежат.

Побарабанив пальцами по подоконнику, я уже представлял себе объем проблем, который придется решать в первую очередь. Теперь осталось разобраться все по косточкам и начать действовать. Разумеется, опираясь на верных людей. Хорошо еще. что прежний хозяин тела и сам старался быть истинным ярлом. Спасибо ему за это.

— Вадим Изяславович, Олаф Рыжий и Лейф Стурлассон пытались переманить некоторых хирдманов к себе. Обычное дело, но не обрадовала назойливость. Они, кажется, были уверены, что ты не оправишься от того удара по голове, — судя по доносящимся из-за спины звукам, Яр стал с кресла и теперь неспешно расхаживал по комнате. — Уверен, что теперь они притихнут, перестанут надоедать нашим воинам.

— Про мелочи я понял. Упреков к ним нет, все обычно, хотя и не очень… красиво. Переходи к более существенному.

— Люди наместника князя киевского в Переяславле… Они начинают сильно мешать.

— Чем? — повернувшись к Шраму и заметив легкую неуверенность на его лице, я уточнил. — Доказательства не так нужны. Твое и Гуннара мнение — вот это важно.

— Князю Владимиру Святославовичу не слишком нравится усиление ярлов. Таких, как ты, Ратмир Карнаухий, Снорри Вещий, Ставр Осторожный… И они, и некоторые другие — все прошли последние походы без заметных потерь, только усилили кто численность дружин, кто богатство, кто влияние. Владимир не глупец, он помнит как пришел к власти его прадед Рарог-Рюрик.

Я кивнул, показывая, что понял мысль побратима. А в голове ярко вспыхнула еще одна деталь минувшего. Рюрик… Первый официально признанный историей русский князь. На самом же деле всего лишь основатель новой династии киевских князей. Да, его заслуги бесспорны. Как-никак, он сильно укрепил власть стольного града. Расширил зону влияния, по сути выдвинул касту варягов на главные позиции. Но считать его основателем всего и вся… по меньшей мере наивно.

Сейчас же… Далеко не всем князьям варягов нравилось происходящее вокруг киевского трона. Это к Святославу Великому не было никаких вопросов, никаких сомнений в его истинном праве на власть. Позиции же его сына, к тому же сына рабыни, они и так-то были далеко не бесспорны. Потом братоубийственная война, бегство, возвращение с варягами-наемниками с севера и из Новгорода, тоже претендующего на место основного центра силы… В общем, несмотря на внешний успех, внутри Киевской Руси не все было гладко. Даже с точки зрения этого времени, не говоря уже о моих знаниях минувшего.

— Вот это уже серьезно, Яр. Я очень внимательно отношусь к твоим словам.

— Нас пока изучают. Но это лишь первый шаг, который вот-вот закончится, — процедил Шрам, явно обладая массой фактов и фактиков на эту тему. — Конечно, наместник не будет устраивать войну, но неприятностей может доставить в избытке. Ложные доносы, княжий суд с собой во главе, расстройство наших связей с купцами, что ударит по казне. Да по ней ударит что угодно, если захотят. Несколько крупных вир, которые мы заплатим за ложные обвинения — это не мелочи. Наместник ведает, что Хальфдан Мрачный своих хирдманов не бросит никогда.

— Время. Сколько его у нас?

— Полгода, может быть год. В Киеве что-то серьезное затевается. Гуннар регулярно получает весточки от наших прознатчиков, но пока все смутно. Ясно лишь, что вокруг Владимира Святославовича витает ожидание перемен.

— Хорошо… Не то хорошо, что витает, а то, что мы следим за ситуацией в меру своих возможностей. Шаги приближаются… Гуннар и остальные.

— Да, брат. Они.

— Вот и хорошо. Когда ты будешь говорить, то повторишь сказанное мне сейчас. Это важно. А пока… чуть обождем.

Глава 2

Итак, вот я и в… Ладно, смягчим выражение, всего лишь в прошлом, но все равно по самые уши. Зато по собственной воле, с однозначной решимостью использовать выпавший мне шанс по максимуму. Как раз с этого самого момента и до… Надеюсь, что до конца моего здешнего пути еще очень и очень много лет. И я зубами рвать врагов буду, чтобы ни одна скотина ко мне и близко не подобралась.

985 год… Это по привычному мне летоисчислению, конечно, но уж лучше им буду пока пользоваться, дабы не путаться. Месяц червен на дворе, более привычное название которого для меня — июль. Тепло, хорошо, птички поют, голоса ближнего круга моего хирда звучат. Вот они, постепенно подтягиваются в комнату «трех мечей», куда были приглашены.

Рассаживаются, занимают места за относительно небольшим по местным меркам столом. Поскольку тут деловое совещание, а не трапеза, то стоят лишь чащи с разбавленным вином и не хмельными напитками, да легкие закуски ко всему этому. Не есть пришли, а важные разговоры разговаривать.

Я смотрел на них, на автомате приветствуя каждого, а одновременно сравнивал свои первые впечатления со знанием, доставшимся от донора.

Олег по прозвищу Камень. Лицо у него действительно как из камня вырублено, ни одна эмоция не отражается. А ведь сам он человек весьма остро чувствующий все происходящее, что несколько необычно для казначея. Да-да, именно для казначея, причем одного из лучших, о ком я помнил. Способен продать весла хазарам и верблюдов мерянам. На кой степнякам весла, а северянам околевающие от тамошних холодов верблюды? Ну, об этом они, конечно, задумаются, но уже после заключения сделки.

Сейчас Олег сидел за столом и вертел в руках моченое яблоко. Наверное, пытался найти в нем какие-то скрытые изъяны… Полная отрешенность снаружи и однозначно напряженная работа мысли. Не исключено, что может выдвинуть какие-нибудь ценные идеи в области своего финансового хозяйства.

Эйрик Петля… Не любит человек свое прозвище, но оно прикрепилось к нему намертво. Один раз его поймали и приговорили к повешению. И почти повесили, вот только веревка оборвалась, дав тому возможность скрыться в суматохе. Повезло… Сам же он после этого истово почитает Хель, которую попросил о помощи в самый последний момент. Не самый обычный небесный покровитель, но самого Эйрика это ничуть не волнует.

Сейчас его главное умение, основной талант, несколько не при делах, но это не мешает ему оставаться одним из верхушки хирда. Петля — человек моря, кормчий, флотоводец, непревзойденный тактик сражений на воде. Именно с его помощью при бегстве из Трагтон-фиорда были потеряны лишь ДВА драккара из пяти, а враги умылись кровью так, что не все и преследовать рискнули уходящие три драккара.

Скучно ему… Сухопутная жизнь не дает Эйрику почувствовать всю полноту жизни. Ждет хирдман, давно и крепко ждет момента, когда вновь можно будет бороздить моря, вести драккары в боевой поход. Что ж, если все пойдет, как я мыслю, то через некоторое время и его желание осуществимо.

А вот следующая личность могла бы поразить до глубины души тех моих современников из числа историков, кто не верил в существование дев-воительниц. Дескать выдумки, дескать не существовало их и все тут! Одна из таких несуществующих и сидела за столом, играясь с одним из своих кинжалов. Высокая, статная, красивая и… опасная, словно десяток гадюк и королевская кобра в придачу.

Роксана, она же Змейка — краса и гордость хирда, до сих пор так и не отдавшая никому свое сердце. Виртуоз в работе парными клинками, любительница метания ножей в самую верткую мишень, непревзойденный специалист по скрытному проникновению в охраняемые места. Она и только она командовала отрядами разведчиков. Слушались же ее беспрекословно, на собственном опыте поняв — сказанное ей почти всегда помогает сберечь жизнь. Ну а отнесешься с пренебрежением — шанс отправиться в Валгаллу слишком высок.

Ну и последний из присутствующий, хотя ничуть не менее важный, чем все остальные. Магнус. Может у него и было имя, род, но они так и оставались тайной. Жизнь этого человека ДО появления в Трагтон-фиорде была одним белым пятном. Зато после… Он уже давно заслужил и полное доверие присутствующих, и уважение любого из простых хирдманов.

Жрец… Не Одина, не Тора, не кого-либо из асов, а единственного в Асгарде йотуна — Локи. Именно этого небожителя он выбрал в качестве покровителя, именно с ним была установлена духовная связь. Впрочем, если есть связь с одним, то и быть посредником между хирдманами и другими обитателями Асгадда Магнус вполне мог. Мог и являлся. Вот только все знали, что хирд Хальфдана Мрачного связан с Локи — этим коварным, вечно интригующим божеством. Да и действия… соответствовали.

Соответствовали, факт. А теперь еще сильнее соответствовать будут. Недаром на знамени хирда ярились языки пламени, а внизу, под ними, свивался в кольца Ермунганд — великий змей, воплощение силы морской стихии.

— Вот все и собрались, — улыбнулся я, когда Магнус, облаченный в свою вечную ало-черную хламиду, закрыл за собой дверь. — Охрана?

— Бранко и Мстиша за дверью. Никого не пустят и даже близко подойти не надут. Вежливо. Ты их знаешь, Мрачный.

— Благодарю, Гуннар, все правильно. Ну а теперь начнем. Отныне я снова в полном здравии, а значит и запланированное ранее, и новые идеи будут постепенно воплощаться. Для начала же… Ярополк!

— Да?

— Обзор творящегося вокруг, в тех же подробностях и даже сверх того. Послушаем, а после и поразмыслим, как нам лучше поступить.

Яра уговаривать не стоило. Как только он начала излагать наши позиции, воцарилась полная тишина. Все тут присутствующие знали — Шрам говорит хоть и много, но всегда по делу. Да и ошибается редко, этого не отнять. А вот изложенное им особого оптимизма не вызывало. Напротив, требовало скорой и эффективной реакции.

Они слушали, я же наблюдал, подмечая мелкие, но полезные детали. Страха, конечно же, ни у кого не было, а вот эмоции присутствовали. Ну, Олег был вне наблюдений, один бес ничего по его каменному лику не понять. Гуннар и Эйрик держались спокойно — первый и так все знал, второй же считал, что в данной ситуации пусть разбираются более понимающие люди. Змейка периодически перебрасывала кинжал из одной руки в другую… Нервы, понимаю. Как я помнил, выходом эмоций в таких случаях служил бросок ножа хотя бы в стену, но сейчас она не решалась сбивать с мысли Ярополка. Ну а Магнус, тот перебирал священные руны, одну за другой доставая из висящего на поясе мешочка. Наверное, с богами советовался посредством такого вот способа.

— Все. Пока мне больше нечего сказать, — закончил свою речь Шрам. — Разве что еще раз повторю… У нас только год, если все пойдет без спешки. Полгода более вероятно. Лучше рассчитывать на этот срок.

— Надо что-то делать! — эмоциональный возглас Роксаны сопровождался звуком рассекаемого воздуха и вонзившимся в стену кинжалом. — Если Тайная Стража решила вцепиться всем весомым ярлам в горло, то добром все это не закончится.

— Централизация власти, Змейка. Гардарика, с которой мы решили связать свою судьбу, уже почти что империя. И по влиянию, и по размерам, и уж тем более по силе. Одно но…

— Да, Магнус?

— Не тот человек князь Владимир, чтобы его слово было Законом для сильных князей-ярлов. Святослав, его отец, тому достаточно было одного лишь намека и все нужное исполнялось. Он являлся живым воплощением силы и власти. Этот же, — жрец Локки пренебрежительно махнул рукой. — Он взял власть на мечах новгородских дружин и открытых наемников со всех краев, где есть нам подобные. Я прав, ярл?

Любит Магнус задавать вопросы в самый неожиданный момент. Этим он порой и подлавливал Хальфдана Мрачного, который, несмотря на ум и сообразительность, порой вникал в ситуацию несколько дольше, чем требовалось. Вот только сейчас лишь тело старое, а разум… уже новый.

— Ты прав, Магнус, да только на полуслове остановился. Ну да ничего, я продолжу. Здесь все свои, доверие к каждому абсолютно, так что и таить от побратимов нечего. У князя Владимира большие аппетиты, а вот возможности не так велики.

— Я не совсем понял, Мрачный, — проворчал Эйрик, пригубив плещущееся у него в кубке вино. — Выражайся яснее, не играй словами, ты этого раньше и не делал.

— Все меняется в этом мире, да и мы не неподвижны. Однако, вот в чем тут дело… Владимир сел на Киевский трон, убив Ярополка, который, по мнению очень многих, был законным наследником Святослава Великого.

— То все знают…

— Да, Магнус, это всем ведомо. Равно как и то, что штурм Полоцка сопровождался резней, в результате которой погиб Рогволд с семьей и всеми приближенными. Варяжская знать Руси этого не забыла. У убитых остались побратимы, друзья, просто сочувствующие. К тому же Рогнеда жива и очень сильно ненавидит своего мужа, пусть он хоть сто раз князь Киевский.

При этих словах Змейка утверждающе кивнула. Женщина, ее мнение тут ценно больше нашего, мужского. Гендерную составляющую еще никто не отменял. Насильно взятая девица, чья семья была перебита… Месть для нее — естественное желание, а память, она многое таит в себе.

Меж тем Гуннар, как первый помощник по всем тайным делам, не мог не задать вопрос:

— К чему ведешь, Мрачный? Твои слова не вода, просто так не льются.

— Обожди, брат, все будет, к этому и веду. Итак, бывшие сторонники Ярополка, друзья-побратимы Рогволда из Полоцка, жена Владимира Рогнеда, ненавидящая мужа… Прибавим к тому походы на вятичей и радимичей, которые славы Руси мало добавили, так как с людьми своего языка и договориться можно было.

— Не всегда получается договариваться, — буркнул Олег Камень. — Но ты прав, Хальфдан, с радимичами совсем плохо вышло, слишком жестоко. Не всем ярлам такое по сердцу. Говорили, что лучше вновь ромеев прижать или хазар с печенегами. Добычи больше, да и враги они нам куда как более явные.

— Вот-вот. Поэтому последний поход на булгар и состоялся. Лисьим хвостом Владимир песьи следы заметает. И заметьте, побратимы вы мои, тех в поход созвал, кто его действиями не шибко доволен был. И добычей ублажил, и в то же время силы вызнал. Да и поубавил сил у некоторых. Впрочем, мы то восстановились, что уже неплохо.

— Опять интриги…

— Да, Эйрик. Чем больше страна, чем она сильнее, тем серьезнее в ней то, что не на виду, а внутри. Русь-Гардарика — очень сильная страна. Вот и подумай…

Озадачив Эйрика простейшим политическим нюансом, я вновь вернулся к теме. А то интриги, интриги… Пусть привыкает, не все ж ему с его любимыми драккарами. Это тоже дело нужное, спору нет, но, как говаривали много лет тому вперед: «Каждый адмирал должен делать политику посредством своих кораблей».

— Не так хорошо у Владимира с поддержкой, трон если и не шатается, то тихо поскрипывает. Вот и Ярополк своими светлыми мыслями наверняка к тому же пришел. Да, Шрам?

— У него все же есть серьезная опора, — уверенно ответил Яр. — Точнее опоры, так правильнее. Для начала это та группа, которая всегда поддерживала княгиню Ольгу, бабку Владимира. Ее нет, но общие идеи остались, как и люди, их поддерживающие. Есть войска, которые замкнуты на самого князя и его верных помощников — Добрыню, Путяту и ряд помельче весом. И… наемники. Казна Владимира сильно распухла, минувшие войны благотворно на ней сказались.

— Ты как всегда точен и деловит, Шрам. За что мы все тебя и ценим… В общем, есть у нынешнего князя Киевского противники, есть опоры, но положение неустойчиво. Вот и выходит, что естественный для обладающего властью шаг — упрочить свое положение. Как? Да поприжать тех, кто имеет силу. НАС прижать, чего нам совсем не нужно. Вот и придется реагировать, стараясь не только не потерять, но и выиграть.

За столом началось шевеление, шепот, выразительные взгляды, улавливаемые со всех сторон. Тут дураков не было, все понимали, что подобные разговоры просто так не затеваются, тем более главой хирда, тем более в узком кругу побратимов. Но вместе с тем они понимали — первое слово мое. И ответственность нести также мне. Ну да ничего, морально я был к этому готов, да и не зачет тут оказался, чтобы тихо и мирно плыть по течению реки времени, как говорил Оскар Уальд: «Наш единственный долг перед историей — переписать ее заново». Вот и попробуем для начала начертать парочку непредусмотренных канонами слов.

* * *

Мысленно пожелав себе «ни пуха, ни пера» и столь же мысленно послав самого себя к черту, я заговорил:

— Яр правильно говорил, что у нас не больше года. А то и до полугода срок сожмется. А потом… лично я не желаю ни быть марионеткой при Владимире наряду с многими ни снова пускаться в бегство, как тогда, из Трагтон-фиорда. Да и то вопрос — нужны ли Владимиру такие, как мы? Рядовые хирдманы другое дело, но не верхушка.

— Серьезные вещи говоришь…

— Да, Эйрик, но и не сказать не могу. Придется нам свою игру вести, сложную и опасную. Потому и хочу узнать, готовы ли вы, присутствующие тут, кому я верю как себе, поддержать меня на пути новом и грозном.

— Мы давали клятву перед богами… Излишне спрашивать.

— Магнус верно говорит, — с обычным своим запалом произнесла воительница. — Что будет, то и будет, мы же зависящее от нас сделаем. Веди, ярл, а мы поможем в дороге.

Остальные и вовсе ничего не сказали, лишь кивнули или положили руки на рукояти клинков и внимательно посмотрели на меня. Дескать, оружие наше тому порукой, а слова порой излишни.

Что ж, совсем хорошо. Руководствуясь памятью Хальфдана, я и не сомневался в его ближнем круге, но удостовериться все же было надо. Да и побратимов настроить на деловой и серьезный лад тоже стоило. А вот теперь можно переходить к конкретике. Разве что сначала…

— Змейка! Иди, кинжал на подобающее место верни. Тут все ж комната «трех мечей», а не «трех мечей и одного кинжала», — подождав, пока утихнет хохот, а сама «виновница торжества», чуток покрасневшая, выполнит мою просьбу, я продолжил. — Ну а мы сейчас наполним кубки и выпьем за успех грядущих дел… И да поможет нам Локи, наделяющий хитростью и умением находить выход из вроде бы безвыходных ситуаций. Ведь если не нам, то кому?

Это верно… Мало кто решался поместить на знамя хирда именно символику Локи — бога огня, хитрости и обмана — да еще для пущего эффекта Ермунганда добавить. Так что… хоть я и не сильно верующим в божественные силы был, но и атеистом меня мало кто называл. Слишком бы оно просто было… и скучно.

Кубки были подняты, осушены до дна. А потом пришло время слов. Чувствовался определенный душевный подъем, да и эмоции внутри бушевали. Требуя выхода наружу. Все же перенос из одного тела в другое даром не проходит, принося с собой нечто особенное, доселе неведомое.

— Сейчас наша основная проблема — наместник князя Владимира в Переяславле. Если Гуннар узнал, что он собирается нами заняться, то это дело решенное. Значит, придется его интерес к нам погасить, причем в кратчайшие сроки. Есть идеи?

— Сребролюбивы нынешние наместники стали… Рвение его притормозить можно. Казна у нас в обилии, не оскудеет, если время выиграть хотим.

— Ну да, всем серебро раздавать, себе и хирдманам ничего не останется, — возмущенно прошипела Змейка. — Олег, ты ж не только казначей, но и воин. Должен знать, что сталь сильнее злата! Можно устроить так, что он сталью подавится. Сложно будет, но реально.

— И сразу наши руки видны…

Пришлось вмешаться, гася намечающийся было спор. Он сейчас был совершенно лишним. По сути оба предлагали вполне логичные по их мнению действия, у каждого из предложений были и плюсы, и минусы. Одна беда — ни одно не было в должной мере эффективным. Это и пришлось объяснить.

— Можно дать денег. Только аппетит приходит во время еды. Он захочет больше, к тому же я не обещаю, что он не соблазнится большей суммой от кого-то, кто нас не любит. Это насчет твоего предложения, Олег. Теперь об идее Роксаны. Она на первый взгляд кажется решающей проблему раз и навсегда.

— Такая и есть!

— Ладно, соглашусь, — слегка усмехнулся я. — Одну проблему решает, парочку новых добавляет. Безвременная кончина наместника может привлечь внимание если не самого князя Киевского, то его окружения, а там есть оч-чень умные люди вроде того же Добрыни. Заинтересуется, пошлет доверенных людей… Видоков убийства они искать вряд ли будут, им домыслов достаточно, чтобы обсказать пославшему всю ситуацию, для нас явно опасную.

— Мрачный верно говорит, — кивнул Гуннар. — Я бы так и сделал. Убивать наместника можно лишь в крайнем случае, если другого выхода нет. Зато можно впутать во что-то непотребное. Только вот во что?

— Что-то должно быть! Не кажется он чистым и непорочным.

— У меня нет выходов на него, Яр, — вздохнул мой «безопасник», разводя руками. — Осторожен, аккуратен, себе на уме. Если кто про него и знает, то только Мал. Но у него не спросить.

О как! Вот моя голова соломенная, дурная… Мог же и сам догадаться, дойти до лежащего на поверхности решения. От избытка чувств я сначала хлопнул себя ладонью по лбу, а потом и кулаком об стол приложился, вызвав серьезное оживление у собравшихся. Правда, удивление было еще большим, но это уже детали.

— Как раз у него мы и будем «спросить». Сильно так, причем спрашивать будешь ты, Гуннар, в своей излюбленной манере. Ведь кто такой Мал?

— Глава Тайной стражи Переяславля…

— Это да. Но еще он — призрак, несуществующая персона для большинства людей. У него нет известности как таковой, для людей он всего лишь один из воинов, находящихся в распоряжении наместника. И все, не больше. Если он даже исчезнет, то…

— То искать его будут не сразу и по закрытым каналам, — осклабился Бешеный, а Змейка радостно захлопала в ладоши. — А нового пришлют не сразу. Да и как пришлют, он должен будет заново вникать в дела, что без самого Мала сделать не так просто. Мрачный, ты хорошо придумал!

Стараемся. Не так это и сложно, имея опыт иных времен. Ну да разберемся, сейчас главное не промахнуться, не сработать вхолостую. А для этого неплохо будет обставиться, отвести от себя даже тень подозрений. Как? Да перевести стрелки на других, причем не абы кого, а на достоверных фигурантов.

— Змейка…

— Да, ярл.

— Тебя не надо учить быть невидимой. Да и твоих ребят тоже. После окончания нашего сбора поднимешь самых толковых. Пусть они проследят все пути, по которым движется Мал, найдут подходящие места для того, чтобы взять его пусть помятым, но живым и способным говорить.

— Сделаю…

— Я в тебе и не сомневаюсь, — подмигнул я воинственной красотке, после чего переключил внимание на Гуннара и особенно Ярополка. — Подумайте и скажите, кто из присутствующих в Переяславле чужеземцев мог одновременно и заинтересовать Мала, и быть способным на жесткие действия при опасности?

Сразу на такие вопросы ответить сложно, даже обладая всей информацией. Тут не пальцем в небо ткнуть, а прикинуть вероятности, сравнить все варианты и лишь потом выбрать наиболее подходящий.

Пока почти все присутствующие совещались, я встал и вновь подошел к раскрытому окну… Смотреть на новый, до сих пор толком не понятный мир мне нравилось, было тут какое-то неуловимое притяжение. Немного иные люди, чуть другой воздух, даже дома, и те отличались не то что от современных деревенских, но и от изображенных историками-реконструкторами минувшего. И грело душу ощущение, что теперь я прямым образом причастен… К чему? А вот это еще предстояло выяснить. Не как стороннему наблюдателю, а как непосредственному участнику еще не предначертанных событий.

Шаги за спиной… В первое мгновение рука пытается сместиться к рукоятям клинков, но потом отдергивается. Тут опасаться нечего, все свои. Да и вообще, шаги женские. Роксана… Развернувшись к ней, я спросил:

— Отстранилась от обсуждения, а, Змейка?

— У меня своя задача, тобой же и поставленная. Ее я выполню. Но…

— Тебя явно что-то беспокоит.

— Да, — вздохнула девушка. — Я знаю тебя Хальфдан, давно знаю. Вижу, что второй раз ты бежать не собираешься, Трагтон-фиорд навсегда обжег твою душу. Только сложно сказать, куда заведет нас дорога, по которой мы сейчас сделали первый шаг. Хотя… в Валгаллу идет множество дорог, а ты умеешь выбирать те, которые приносят славу.

— Валгалла хороша в конце долгого пути, но спешить туда не стоит. Этот мир сам по себе хорош, расцвечен множеством красок и их оттенков. Так что можешь верить мне, Змейка…

— Я и так верю, — прервала сплетение слов девушка. — Мы все верим, и никто не собирается делать шаг назад.

— Ладно, мы с тобой еще успеем поговорить о том, о чем начали сейчас. Тогда и я смогу сказать больше, и ты поймешь, да и слова будут подкреплены уже осуществившимися делами. Сейчас же вернемся к остальным. Кажется, кое до чего они уже договорились.

И точно. Когда и Змейка, и я вновь устроились на привычных местах, Ярополк жестом показал, что говорить будет он. Что ж, он так он, тут у меня принципиальных возражений не было.

— Мал многим занимался, его интересы разнообразны. В том числе и иноземными купцами, которые в Переяславле очень частые гости. Булгары сейчас тише мыши под метлой, от них никаких действий никто не ожидает. Ромеи…Увы, никто не поверит в их причастность к исчезновению начальника Тайной Стражи.

— Почему? — не выдержала Роксана, проявив извечное девичье любопытство. — Византийцы признанные мастера тайных служб, это всем известно. Вряд ли кто удивится, если их люди что-то не поделили с Малом.

Шрам бросил на меня выразительный взгляд, значение которого мне было понятно. Дескать, сам объясни воительнице, а то сил моих на нее уж нету. Что ж, объясню, благо и мне несложно, и самой Змейке полезно.

— Тайные службы Византии и Тайная Стража князя Киевского в последние годы… в хороших отношениях. Может вскрыться непонятная ситуация, а нам себя под подозрение подводить никак нельзя. Вот и приходится отбросить в сторону самый… приятный для нас вариант. Зато у нас есть печенеги и хазары. Не так ли, Яр?

— Они у нас есть. Но первые — дикари, сложно представить, чтобы они вообще знали о том, кто такой Мал на самом деле. Зато вторые куда как интереснее. Знаю я одного их купца, Халган-Зарола, он подойдет для того, чтобы навесить на него личину прознатчика хазар.

— Ну-ка, ну-ка. Я тебя слушаю, другие тоже внимают… Излагай. Или это больше к Бешеному?

Оказалось, что в таком деле больше информации у Гуннара. Тот приготовился говорить, в то время как Яр поудобнее расположился в кресле и вплотную принялся за вино и закуски. Неудивительно, ведь ему и так все было известно, просто конкретные персоналии — это по части Гуннара, а не по его.

— Халган-Зарол — купец давно известный. Иногда в Киеве, иногда в Полоцке, но в основном все же у нас, в Переяславле. Торгует всем, но в понятие «все» входит лишь дорогой товар: дамасские клинки, кони чистых кровей, изделия из золота и серебра, шелк и атлас, прочее того же разбора. От нас везет меха, броню, оружие, иногда пергамент.

— Что еще интересного?

— К интересному я еще не приступил, Мрачный. У него и у нас, и в Киеве точно есть постоянно живущие информаторы. Чем занимаются — точно никто не скажет. Вроде как делами торговыми — набрать заказов, привлечь новых покупателей, связи с нашими и прочими купцами установить. На деле же может быть что угодно. Обмолвки были, но ничего существенного. Зато для возникновения подозрений достаточно. Если ситуация странная возникнет.

— Хорошо. Личность в достаточной степени мутная. На него много свалить можно. Только сваливать лучше на исчезнувшего, а не на живого и здорового. Все согласны?

Эйрик и Олег лишь пожали плечами, не считая себя достаточно подкованными в вопросах, связанных с интригами такого рода. Гуннар и Яр были со мной согласны. Змейка… та просто не любила хазар и с удовольствием восприняла бы труп любого из их рода. Только Магнус неопределенно хмыкнул, после чего заявил:

— Тебе виднее как поступать, Хальфдан, но я бы дал один совет…

— И если он будет умный и своевременный — а иные от тебя редко когда исходят — то я с удовольствием приму его, Магнус.

— Исчез Мал, из своего дома в Торговой Слободе исчез Халган-Зарол… Слишком много исчезновений, ярл. Лучше сделать все более тонко.

— Как? Я уже догадываюсь, к чему ты ведешь, но хочется слышать более точно.

— Пусть он исчезнет по дороге из города. Не один, а с несколькими доверенными людьми, — хитро улыбнулся жрец Локки. — Наш бог-покровитель любит обман, так не будем его разочаровывать. Обманем… всех врагов. Уверен, что Бешеный и Шрам сумеют выманить хазарина, пусть и обещанием больших прибытков. Тайно, не раскрывая цели визита и нашего участия.

Ярополк задумчиво пожевал губами, ему явно не приходили в голову подходящие варианты. Гуннар же… Сначала он буравил взглядом кубок, будто, согласно ромейской мудрости, пытался найти там истину, но потом. Потом его лицо озарилось пониманием и решимостью действовать.

— Самоцветы, которые мы добыли в булгарском походе. Камни ценные, о их наличии у нас никто и не знает. А хазарин этот скупает каменья жадно, особенно если цена невысокая. Скину ему пару камушков на пробу через своего человека, заинтересую. А потом назначу встречу, оговорив предельное присутствие сопровождающих воинов.

— ЗА городом, Гуннар. Это непременное условие!

— О чем тут говорить, Мрачный. Я не дитятко неразумное и не самоед дикий, кроме оленей ничего не видевший. Далеко за пределами города сделаем все. Люди подумают, что Халган-Зарол не убит, не без вести сгинул, а к себе в Итиль ускакал. На него сгинувшего Мала и спишем.

— Решено. Да будет так! — вытащив кинжал из ножен, я вонзил его в стол. Простой, символический жест. Но он показывал, что основной вопрос решен, осталось воплотить его в жизнь. — Гуннар и Яр занимаются хазарами. Роксана, на тебе слежка за Малом. Все его перемещения, контакты, слабые места — ко мне на стол. Письменно и устно рассказывать будешь.

— Ясно…

Не любит Змейка писать, увы. Да и читает не так чтобы хорошо. Особым недостатком это никто не считал, все же не безграмотная, но надо бы ее в этом плане озадачить. Она же не рядовой хирдман, а из верхушки. Ну да пока терпит. Не сама писать будет, так надиктует тому или той, кто с пером и берестой получше управляется.

— Магнус… Ты у нас на все руки не со скуки. Общее отслеживание ситуации. Помогаешь тем, кому это будет необходимо.

— А я? — вскинулся было Олег, оставшийся без дела. Да и выразительный взгляд Эйрика говорил о многом.

— И ты, и Эйрик… Никто без дела не останется. Камень, ты у нас казначей, вот в этой области таланты и покажешь. Еще раз прикинешь насчет нашей казны, подумаешь о том куске, который мы можем и должны выделить на привлечение новых хирдманов. Не жмись, выдели как можно больше, сейчас нам надо расширять хирд, иначе не выжить. Эйрик же пусть присматривает тех самых новичков. Мы сейчас у воинов на слуху, к нам многие потянутся.

Эйрик Петля лишь фыркнул. Явно нашел что-то смешное не в моих словах как таковых, а в общей ситуации. Таить не стал, сразу же выложил:

— Мусор полезет, но ведь тебе не это нужно, Хальфдан. Смазка для клинка тоже, совсем новички, которых обучать надо, в большом количестве не пригодны… тебе варяги нужны, желательно не новики, только в касте оказавшиеся. Сложно будет.

— А ты начни, Петля, ты начни. Закинь невод, кое-что может и попасться. Потом я вмешаюсь, есть у меня несколько мыслей интересных.

— Разве что так…

— Так, только так. Работаем, други, времени у нас мало.

Все. Разговор был окончен, приглашенный на совещание ближний круг отрывал седалища от кресел и расходился. Мне же надо было на несколько минут остаться в одиночестве, обмыслить произошедшее. Посижу, посмотрю на небо, кратенько набросаю контуры плана, что уже начинает формироваться в голове. А там… первые шаги покажут.

Глава 3

Время. Его бег порой кажется быстрым, порой словно бы замирает, но никогда полностью не останавливается. Так было, так и будет. Вот и я постепенно осваивался тут, разбирая по полочкам доставшиеся воспоминания, заново знакомясь с хирдманами и их семьями, вникая в различные мелочи вокруг. Стыковка полученных воспоминаний, моих реальных знаний и реалий вокруг… Думаю. Что все шло вполне пристойным образом.

А ребятки работали, старались, выполняя данные мной поручения. Поиск новых бойцов, приведение в полный порядок казны, слежка за Малом и подготовка в качестве ложного следа хазарина Халган-Зарола.

Прошло пять дней… Всего или целых? Тут уж с какой позиции смотреть. Для местных реалий срок совсем мизерный. Ну а мне, привыкшему к иному, более быстрому темпу жизни, они показались очень уж затянувшимися. Вот только иначе нельзя было. Совсем нельзя.

Зато впечатления… Одно лишь принятие клятвы верности у новых хирдманов, набранных за время болезни донора, многого стоило. Торжественная обстановка главного зала, поочередный подход к ярлу, то есть ко мне, принимаемого в хирд… Клинок, вручаемый новому бойцу, и капли крови, падающие в специально разведенный огонь. Слова, звучащие в полной тишине, подтверждающие верность ярлу, хирду. И еще одна клятва, на сей раз перед жрецом, выбравшим покровителем Локи… Кому что, но лично я сроду не забуду ощущения, когда мне клялись тем, что любому варягу дороже крови и тем более золота. Клялись честью и сталью личных клинков. Самой серьезной клятвой, нарушение которой влекло проклятье небес и презрение любого варяга.

И беседы с ближним кругом, из которых я вытаскивал массу полезной информации и в то же время привыкал к ним самим. Нужно же было хоть немного времени, чтобы окончательно притереться к тем семерым, которые являлись моей основной опорой в новом мире. Кстати, все шло хорошо, получалось. Особенно разговоры со Змейкой и Магнусом. Если первая просто была и красивой девушкой, и мастером своего дела, то второй… Я присматривался к нему, а он тоже, скажем так, присматривался. С чего бы вдруг? Вот уж не знаю. Быть может, уловил некоторые отличия Хальфдана нынешнего от того, который был еще относительно недавно.

Меж тем поручения, касающиеся Мала и хазарина, выполнились… в своей начальной фазе. Именно поэтому сейчас рядом со мной сидели Гуннар и Роксана. Только они, ибо загружать других предварительными наметками плана не было ни малейшего смысла. Да и знают они все, тут так, технические детали.

— Сперва Роксана, — подмигнул я нервно расхаживающей по комнате девушке, которую просто распирало от избытка информации и желания поделиться ею. — Нам ведь придется подстраивать Халган-Зарола к похищению Мала, а вовсе не наоборот.

— Труда не составит…

— Гуннар, а ты уверен?

— Не сомневайся, Мрачный. Пробные камешки до него уже дошли. Сейчас он только что не визжит от нетерпения, возжелав получить много таких по сходной цене.

— Если все так и обстоит, то твое мастерство просто не знает границ, — отдал я должное своему спецу по тайным игрищам. — Но пока слово Роксане. Не будем мешать нашей воинственной красавице.

Обжигающий взгляд… Что поделать, не слишком Змейка любит, когда упоминают ее действительно яркую красоту. Предпочитает, чтобы отмечали мастерство воина, разведчика, но не ее девичьи качества. Особенности психотипа, тут уж сразу ничего не поделаешь. Но… кто знает, что потом будет.

— Мои люди внимательно следили за Малом, его перемещениями за пределами детинца. Внутри… я решила не дразнить собак. К тому же похитить его там почти невозможно.

— Разумно, — кивнул я, признавая справедливость рассуждений. — Нам не похищение с боем надобно, а тихое исчезновение.

— Именно, ярл. Благо он по своим делам много где бывает. Купцы, ремесленники, оружейники, даже тати лесные… Всех охватил, ни про кого не забыл. Но с ним почти всегда большая охрана.

— Почти? — уцепился я за прозвучавшее слово. — Ну-ну, это уже интересно. Давай-ка ты про то место или места, где большая охрана неуместна.

Змейка поморщилась, словно бы я коснулся какой-то не слишком приятной темы. Да нет, так оно и есть. Она у нас девушка хоть и воинственная, крови повидавшая, но в некоторых аспектах очень уж чувствительная. Вот и сейчас явно тот самый случай.

— Девки, Мрачный. Продажные девки, который он тоже стороной не обошел. Не только под нужных ему людей подкладывает, но и сам пользуется несколькими. Туда он со свитой не ходит, стесняется наверно.

— Да нет, тут другое, краса ты наша, — призадумался я, благо ситуация была довольно шаблонная для моих времен. — Он у нас личность тайная, истинную суть свою скрывающая. А к девкам большой толпой редко когда ходят. Вот потому там должно быть двое, ну трое из сопровождения.

— Один!

Вот даже как… Последнее сказанное Роксаной слово настраивало на оптимистичный лад. Я даже мечтательно заулыбался, уже представляя себе примерную реализацию похищения столь нужного нам человека. Нет, рано. Пришлось быстренько встряхнуться, отбрасывая в сторону мечты, и вернуться к пока еще не разрешенным проблемам.

— Там его и прихватим. Надеюсь, он не самым ясным днем там появляется? Как-никак, он числится одним из людей наместника, то есть должен для отвода глаз выполнять какие-то поручения. А визит к девкам под них точно не подпадает.

— Не подпадает, — эхом откликнулась Роксана. — Он там ближе к ночи появляется, за полчаса-час до захода солнца. Завтрашний день его там не ждут, а вот послезавтра — это да.

— Откуда сведения?

— Оттуда, Бешеный, из самого первоисточника, — вскинулась Змейка, почувствовав даже не недоверие, а лишь легкую тень иронии со стороны Гуннара. — Послала одного из своих, он там покрутился, покуролесил, серебрушек раскидал. То есть кутил, но в меру, не превышая возможности обычного хирдмана. А там все болтливые, вот и удалось ему многое услышать. Будет там завтра Мал, обязательно будет. Есть там Гульнара такая, рабыня из степняков, так она ждет Мала. Он ей подарок какой-то обещал за хорошую работу. И работа не в постели, тут другое. Что — мой человек выяснять не стал, боялся внимание привлечь.

Я аж восхищенно развел руками. Дескать, все выяснено, осталось лишь пойти да взять. Конечно же с должной аккуратностью, не наглея. Гуннар тоже склонил голову, демонстрируя, что удовлетворен проделанной работой и полностью ее одобряет.

— Тогда работаем именно завтра, в указанное тобой время. Дело за Гуннаром…

— А у меня тоже все готово, Мрачный, — побратим покосился на все же расхаживающую по комнате Змейку и жалобно простонал. — Роксана, ну остановись ты уже. Голова кружится твои перемещения постоянно отслеживать.

— Тебе полезно, — огрызнулась «добрая» девушка, но все же остановилась, оперевшись спиной о стену. — Ладно, стою, а то еще путаться в деталях начнешь. Говори уж, тебя все слушают.

— Ну благодарствую, ну уважила, — начал было ерничать Бешеный, но поймал мой взгляд и быстро перешел к сути. — Халган-Зарол купец опытный, умеющий не только торговать, но и защищать и себя, и свое добро. Без десятка охранников из своего же рода он на серьезные разговоры и тем более покупки не появляется.

Ну, никто и не говорил, что будет легко. Хазары, при всем к ним моем плохом отношении, дураками не были. Тем более те из них, которые давно и плотно осели на торговых каналах с Русью. Битые волки, опытные, привыкшие иметь дело и со златом, и со сталью. Ничего, справимся. Именно это, пусть и другими словами, я и выдал в ответ на информацию Гуннара.

— Выбрать место встречи, потом залп из луков, после чего останется только подчистить недобитков. Нам не впервой.

— Тут сложнее…

— Говори тогда, а мы сообща и придумаем.

— Предварительный уговор моего человека и хазарина таков… В назначенное время, желательно вечером или ближе к ночи, один из не то рабов, не то слуг Халган-Зарола должен встретиться с ним на одной из дорог, ведущих из города. После этого слуга хазарина покажет направление, куда надо идти. То есть у нас не получится заранее расставить стрелков, это просто невозможно.

— А если его каленым железом? — деловито полюбопытствовала Змейка. — Слуга не станет особенно упираться.

— Время… Наверняка ему дано четкое указание при угрозе пыток поизображать из себя тупого идиота, поплутать, тропу показывая. А там… Если опоздаем на встречу, то Халган-Зарол просто уйдет тихо и незаметно.

Роксана приуныла, когда предложенный ей вариант рассыпался прахом. Ничего, пусть привыкает, что не все идеи одинаково хороши, некоторые сразу же откидываются, некоторые после размышлений. Лишь небольшая часть после обсуждения принимается к исполнению. Такова жизнь.

— А вот унывать не стоит. Это не непреодолимая преграда, а всего лишь средненькое неудобство, не способное толком осложнить наши планы.

— Как, ярл?

— Довольно просто, хотя и муторно. Смотри, Роксана, ведь когда человек Гуннара будет договариваться с хазарином о встрече, тот непременно укажет дорогу. И этого будет достаточно. У нас есть карты местности вокруг, есть на них и подходящие места, в меру скрытые и в то же время удобные. Я верно говорю.

— Пока верно, я согласна…

— Уверен, что и дальше согласишься. Все меры, которыми Халган-Зарол пытается обеспечить свою сохранность, рассчитаны на обычных душегубов или недобросовестных его знакомцев из числа купцов. Зато на то, что за ним будет охотиться не самый маленький хирд, он явно не учел. На этом его и поймаем. Несколько мест, много людей… Теперь понятно?

Роксана еще не успела поймать мысль за хвост, а Гуннар уже смекнул всю полезность предложенного мною варианта. Смекнул и сразу же стал развивать идею:

— Всех или даже половину посылать не стоит, Мрачный. Увидят, поймут… да и не все из наших умеют хорошо с луком обращаться и скрываться в леву. Хирдманов сорок отберу лично, с Эйриком тоже посоветовавшись.

— Хватит?

— Мест немного, ярл. Пять, ну семь, ну восемь. Все будет сделано, все приготовлено

— Хорошо… — протянул я. — Тогда нам остается ждать завтрашнего вечера и готовиться. К двум взаимосвязанным действиям. Сначала Мал и только после подтверждения можно отправляться на встречу с человеком Халган-Зарола.

— Можешь не уточнять, Мрачный, это очевидно. Сам где-нибудь будешь?

Вопрос не был праздным. По всем канонам Хальфдан Мрачный успел заработать у хирдманов репутацию ярла, идущего в бой рядом с простыми воинами. Вот только тот самый ближний круг давно и настойчиво старался вывести его из особо опасных событий. Вполне понятно, ведь облик уже сложился, храбрость и умение владеть клинком многократно подтверждались. Продолжать в том же духе — излишний риск даже по меркам большей части варягов.

Ничего, продолжим. Для многих вещей, которые я тут учинить собираюсь, нужен адреналин, много адреналина. А откуда его получать, как не из подобных ситуаций. Да и вообще, получив уникальный шанс, надо использовать его по полной. Вот по этой причине мой ответ был следующим:

— Схватить Мала — дело не такое сложное. К тому же там скрытность нужна, умение тихо появиться, столь же тихо уйти. Боюсь, что мое присутствие там может помешать. Так что Мал останется за Роксаной и ее воинами.

— Получается, ты хочешь прихватить хазарского купца.

— Так и есть, — согласно кивнул я, после чего встал и подошел к одному из пары окон в комнате. — Пойду, как ты понимаешь, с основным отрядом, а не в засаду. Стрелок из лука я не из первых, а вот клинками позвенеть в случае нужды неплохо способен.

— Узнают…

— Нет, Бешеный, не получится. Свои доспехи и клинок тут оставлю, шлем будет закрытый, да и под ним на лице темная ткань для пущей надежности. Уверен, что далеко не все клиенты Халган-Зарола любят открывать свои лица. Так? — дождавшись, пока Гуннар кивком подтвердит мое уверенное предположения, я продолжил. — Ну вот и ладно. Все решили, ко всему готовы. Разве что… Информатор твой на покупателя точно не очень похож, как я понимаю. Значит, надо того из наших, чей голос хазарин слышать не мог. Это возможно?

— Пожалуй… Бранко. Он как тень — не любит появляться на людях. Нелюдим, малообщителен, зато абсолютно надежен. И как с хазарами разговаривать, тоже ведает.

На том и порешили. Теперь действительно оставалось лишь ждать наступления урочного часа и… И поменьше нервничать. Но последнее — это уже я насчет себя родимого. Все же память от донора одно, а вот собственные впечатления — уже несколько иное. Ну да ничего, справлюсь, раз уж влез во всю эту историю.

* * *

Дело было к вечеру. Делать было… Было чего делать, в отличие от того самого полустебного выражения, что на ум пришло. Мы все ждали только сигнала от Роксаны и ее людей. Сигнала о том, что Мал схвачен и доставлен в одно из укромных мест, ведомых лишь верхушке нашего хирда. Были у нас такие схроны, используемые для дел самых разных, но неизменно тайных, не могущих стать предметом всеобщего обозрения.

— Пора, давно уже пора, — бурчал себе под нос Вадим, один из хирдманов. расхаживая взад-вперед, пиная попадавшиеся под ноги камушки. — Если еще с четверть часа их не будет, то все пропало…

— Тихо, варяг, — ухмыльнулся себе в усы Бранко, тот самый малоразговорчивый без нужды помощник Гуннара. — Это тебе не лихая рубка с булгарами, тут выдержка нужна. Спешить нельзя, опаздывать тоже. Все свои задачи знают, делают все возможное. Лучше все просчитать заранее, нежели потом оказаться битыми и раскрытыми.

— Ну, тебе видней…

— Не мне. Ему, — указал в мою сторону Бранко. — А он спокоен. Вот и ты перестань пыль придорожную сапогами подкованными взбивать.

Перестал, молодец. То ли понял суть сделанного ему замечания, то ли просто устал нервничать, перейдя в несколько иную фазу. Да и бес с ним, у меня и поважнее дела есть. Например, внимательно следить за окрестностями, подстраховывая Гуннара. Да, Гуннара. Без него тут никуда. Раз я высказал настоятельное желание присутствовать, то и он… прибыл. Дескать, телохранитель — это чуть ли не его основная обязанность, в то время как тайные игры с врагами… кхм, вспомогательное.

Гуннар ты Гуннар! Хорошо еще, что Ярополка удалось оставить вне этой вылазки, четко сказав, что он должен будет контролировать доставку на место схваченного Мала и его первичный допрос.

Стоп! А вот и необходимый нам сигнал. Конечно же никто не собирался подбегать к нам, говорить что-либо… Такие пещерные методы вызывали глубокое отвращение у тех, кто хоть краем души прикоснулся к интригам, войнам тайных служб и всему к ним прилагающемуся. Одна из основных заповедей гласит: «Если можно обойтись без контакта — сделай это». Вот и сейчас нам хватило лишь одного взгляда. Взгляда на одного из наших хирдманов, неторопливо проехавшемся на вороном коне поблизости от нашего месторасположения.

Конь вороной — Мал захвачен. Хирдман в открытом шлеме — охрана начальника Тайной Стражи уничтожена. Вооружен двумя топорами — потерь нет. Все просто, если знать язык символов, обговоренный сегодняшним утром. В любом случае — мы получили необходимую нам для начала действий информацию.

— Двинулись, — махнул рукой Гуннар, давая тем самым ход второму этапу нашей многоходовки. Что ж, все правильно, все так, как и должно быть.

Вечер… В этих временах он куда как сильнее проявляется. Ведь нет ни электрического освещения, ни нормальных фонарей, ни ориентиров, привычных для человека моего времени. Однако… тут смотря с какой стороны посмотреть. Для моего донора это все в порядке вещей, а значит, я тоже могу и должен чувствовать себя в своей тарелке. Расслабляюсь, даю «унаследованным» рефлексам и мироощущению заполнить разум. Вот и все, вот и нету мимолетной неуверенности, осталось лишь четкое понимание.

Ах да, еще и несколько непривычное ощущение от верховой езды. Признаться честно, для многих хирдманов конь — нечто хоть и естественное, но все же не основное. Для выросших в Трагтон-фиорде куда как более привычна качающаяся палуба драккара или длинные пешие переходы. Парадокс, но факт — лошадь ведь животина нежная, особенно в сравнении с человеком. В атаке для многих хороша, но… лишь на малый промежуток времени. Потом же запалится, перейдет на шаг, а то и вовсе рухнет. Возможно и со смертельным исходом. Ну а знаменитый «волчий шаг» варягов — он надежнее.

Мысли текли неспешно, зацепляясь одна за другую. Вот только думы одно, а отслеживание происходящего вокруг — совсем иное. Так что фигурку слуги хазарского купца на невысокой мохнатой лошадке я заметил почти сразу, как она показалась из-за поворота.

— Посланник точен, — одними губами проговорил Гуннар и почти сразу же набросил откинутую доселе бармицу. Теперь его лицо было неузнаваемое.

Отвечать я не собирался, да и не требовался тут ответ. Все и так ясно — нас встречают, причем у слуги Халган-Зарола однозначно четкие относительно нас инструкции. Какие? Доставить на место, если условия выполнены. Ну а что, все нормально… Нас всего восемь человек, то есть числа десять мы точно не превысили. Вокруг не крутится подозрительных личностей, да и вообще… все в пределах разумного, включая оружие. Никаких луков, отсутствие ростовых щитов, копий.

— Твоему хозяину здравствовать. И чтобы богатство его учетверилось, а злые духи обходили за пять верст.

— И от моего господина прими пожелание того же и даже втройне, — склонился хазарин перед Бранко, услышав оговоренные слова и ответив нужным образом. — Следуйте за мной, я приведу вас на нужное место.

Последуем, нам не сложно. Только будем готовы к любого рода неожиданностям, вплоть до возможного обстрела из луков или самострелов. Верить хазарам — дело гиблое. Такие доверчивые редко когда долго живут.

Наш маленький отряд двигался вслед за проводником, не вступая в разговоры ни с ним, ни даже друг с другом. Отвлекаться сейчас не стоило, да и вдруг в разговоре проскочит нечто вроде бы безобидное, но способное выдать наши личности. Лучше уж так, в тишине, да без риска.

Покачиваясь в седле и мысленно ругая с особой изощренностью саму идею езды верхом, я вместе с тем отслеживал наше движение. Пытаясь понять, куда именно мы направляемся. Меня устраивали несколько мест и категорически не привлекали те, которых не было в списке «закрытых» нашими бойцами. Риск, риск… Он все же был, ведь хазарский купец мог выбрать для встречи нечто совсем уж малопригодное для боя. А не хотелось бы… В таком случае придется ввязываться в гораздо более опасную схватку.

Так, сначала двигались на юг, потом движение в юго-восточном направлении. Пока ничего… Гуннар тоже спокоен, весь из себя каменный истукан, словно и не человек, а действительно нечто вроде статуи. Глядя на него и не подумаешь, что имеет прозвище Бешеный…. А ведь оно недаром получено. В битвах внешнее спокойствие мигом исчезает, оставляя вместо себя ревущий клубок ярости и жажды крови.

Дальше… Одна тропка переходит в другую, мы углубляемся в совсем уж гутой лес. Тут уже более нервирующая ситуация, ведь осталось лишь одно место, перекрытое нами. Сейчас все зависит от того, куда повернем. Если направо — все хорошо. Налево или же никуда… надо готовиться к худшему.

Повернули все же направо. Ф-фу, пронесло. Теперь можно хоть немного, но выдохнуть, слегка расслабиться. И сразу же снова взять себя в руки. Не на прогулке находимся.

Едва намеченная тропка вывела нас на небольшую. но все же достаточную для встречи с другим отрядом поляну. И он — отряд то есть — там присутствовал. Хазары. Числом около полутора десятков, вооружены, в том числе и луками, готовы к любым возможным действиям. Что ж, пришло время…

Глава 4

Встречаясь с тем, кого хочешь уничтожить, всегда стоит быть осторожным. Вот и мы не спешили переходить к активным действиям. Начать должны были те, кто был отправлен сюда… несколько ранее. А пока — пусть все идет так, как и положено при сделке. И ведущая роль у Бранко.

Следуя заранее разработанному плану, помощник Гуннара спешился, знаком подавая нам приказ сделать то же самое. Дескать, все нормально, никаких подвохов не ждем. На самом же деле — варяг на коне, да в лесу — мишень куда более легкая, нежели он же в пешем виде. Кавалерия и лес вообще плоховато совместимы. А знают ли хазары об этом?

Оказалось знают. Они, повинуясь приказам своего начальства, спешивались практически одновременно с нами. Кстати о начальстве… Вот и Халган-Зарол пожаловал в сопровождении трех охранников, явно связанных с ним узами крови. Черты лица, они не обманывают.

— Здравствуй, Халган-Зарол, — поприветствовал хазарского купца Бранко и сразу же перешел к делу. — У тебя злато, у меня товар. Дело делать будем?

— Зачем спешить, рус? — несколько визгливый голос хазарина неприятно резал слух. — Товар видеть надо, смотреть надо, оценивать. Ты мне его дай, там и о цена говорить будем.

— Вот камни, в этом мешочке. А золото или серебро у тебя найдутся?

— Найдутся…

Мне это не нравится. Ощущение пришло внезапно, но возникнув, уж никуда не исчезало. Ну не мог хазарин так небрежно посмотреть на драгоценные каменья, не мог столь малооживленно для купца ответить на вопрос об оплате. Торговцы, они во все века схожи друг с другом — так было, так есть и так будет. Здесь же все по иному, словно его интересуют сами камни, но никак не оплата. И уж тем более не интересует продавец. И вообще, зачем тут продавец? Нет его. Вообще нет, так, словно призрак, исчезающий при первых признаках рассвета.

Что-то такое уловил и Гуннар своим изощренным чутьем. Уловил и метнул взгляд в мою сторону. Поймал ответное ощущение неправильности происходящего, знакомо подобрался… Осталось лишь дать сигнал.

— Хагалаз!

Мой крик расколол постепенно опускающуюся на лес темноту, послужил спусковым механизмом тому, что и так должно было начаться… Хагалаз! Руна войны, бедствий, угрозы. Услышав это слово, все хирдманы знали, что следует делать. Убивать всех чужих, не останавливаясь, не жалея никого и ничего, даже собственной крови.

Извлеченный из-за пояса метательный топорик, свистнув в воздухе, врезается чуть повыше колена Халган-Зарола. Опередил! Сумел среагировать самую чуточку быстрее, чем он понял, что мы почуяли угрозу с его стороны.

Метательные ножи Гуннара, кинжал Эйнара, еще чьи-то клинки — все они распарывают воздух… А в ответ летят стрелы. И со стороны хазар, и из леса. Летят густо, втыкаясь как в землю, так и в цели. Некоторые вязнут в щитах, ломаются о стальные пластины, застревают в кольчужной сетке или кожаных поддоспешниках…

Кто-то рядом падает, но времени отслеживать ТАКИЕ детали уже нет. Принимаю на щит удар, отвечаю колющим ударом под ребра… Блок, отклониться влево… Финт, затем поймать лезвие вражеского клинка. Свести вниз. Ложный замах, а оттуда переход в колющий. Есть. Меч, преодолевая кольчужную вязь, прорезает кожу поддоспешника и погружается в тело. Вот оно, ощущение, когда сталь пронзает плоть. Ни с чем его не спутаешь, никогда не забудешь.

На рефлексах снова закрываюсь… Удар и вибрация. Ну да, стрела, куда ж без нее. Но стрелок не тут, он бьет из леса. Значит, они ТОЖЕ подумали о подстраховке. Хуже, это гораздо хуже. Вместо спланированного боя начинается полухаотическая свалка, где за нами лишь некоторое преимущество класса бойцов. Халган-Зарол не мог рассчитывать на хирдманов Хальфдана Мрачного.

Всего несколько секунд прошло, а мы, оставшиеся на ногах, уже бьемся в строю. Слева от меня Бешеный, справа Бранко… Эту парочку я знаю вплоть до мельчайших нюансов работы с клинками. То есть не я… Впрочем, я, уже я. Последние ощущения нестыковки моей и донорской памяти сейчас исчезли, смытые волнами адреналина.

Хазарин с двумя клинками пытается преградить дорогу, прикрывая стоящего на колене лучника… Выбрасываю щит вперед… Уклонился. Но от меня, не от Бранко. Тот с оттягом вбивает свой искривленный на конце меч в открывшуюся брешь в защите. Сдавленный крик, и вот уже тело хазарина оседает. А там и черед лучника, так и не успевшего навредить.

Разворот, попытка найти очередного противника… А нету. Кончились. Бой в таких ситуациях скоротечен, да и остается в памяти лишь урывками. Не всегда, но иногда уж точно. К тому же в какой-то степени он для меня первый. Только никто об этом не знает и даже не догадывается. Сумбур, что творится в моей голове, как и останется тайной. Как и тяжелый, липкий аромат крови, вытекающей из ран, как запахи примятой травы. Как истошный крик раненых, которых деловито дорезают мои хирдманы, давно привыкшие к подобной работе. Лишь крик Гуннара останавливает одного из них от непоправимой ошибки.

— Главного хазарина не трогать! Он говорящим нужен!

Все… Приказ получен, а клинок, поднявшийся было для добивания, с лязгом вернулся обратно в ножны. Мне же сейчас следовало заняться другим — оценить результаты случившегося. Не на глазок, а по серьезному, в деталях.

— Бранко, Вадим… Потери с обеих сторон, наши раненые, перспективы. И быстро!

Отдав распоряжения, я мигом метнулся к Халган-Заролу. Гуннар Бешеный тенью скользнул следом, явно не собираясь оставаться в стороне от своих прямых обязанностей как телохранителя, так и специалиста по допросам. Благо и момент был очень подходящий.

Получив приказ не добивать, один из хирдманов, Коловрат, спутав для надежности руки хазарина, перетянул его рану, дабы кровью раньше времени не истек. Завидев же нас с Гуннаром, отстранился, не желая мешать. Смышленый парень, понимает, что в таких ситуациях не все стоит слышать. Но на сей раз он зря, у этого без пяти минут мертвеца вряд ли будут тайны, которыми нельзя обременять уши проверенных бойцов.

— Гуннар, работай, — оскаливаюсь я в недоброй ухмылке, снимая сначала шлем, а потом и подшлемник темной ткани, полностью скрывающий черты лица. — Покажи ему приоткрытые врата Нифльхеля и яд той змеи, что покушалась на плоть Локи…

— Он все почувствует, брат. Несильно, пока несильно. Мне нужно минут пять, не больше. Потом с ним можно будет говорить обо всем. И, если я еще в своем разуме, он многое сможет рассказать нам.

Глядя на так называемую улыбку Гуннара Бешеного, проступившую на лице, как только он присел рядом с пленником, я очень сильно не позавидовал хазарину. Халган-Зарол был обречен рассказать нам все свои тайны. Или умереть от болевого шока… Вот только последнее было маловероятным — опытный палач-дознаватель практически не допускает таких ошибок. А крепость духа хазарского купца… Нет, всякое бывает, в теории я допускал неудачу, но не особенно ее опасался. Не тот народ, совсем не тот.

Я неспешно отходил от Гуннара и его «пациента», а оттуда как раз доносился мучительный стон, приглушаемый заблаговременно вставленным в пасть хазарина кляпом. Бешеный не мог не позаботиться о столь необходимом элементе своего инвентаря… И все же до чего это мерзко. Умом я понимал необходимость подобных методов, но душа все же протестовала. Увы… Единственное доступное — просто отвернуться, временно отвлечься на иные дела. Да вот хоть на Вадима, который как раз подвернулся на моем пути. К тому же у хирдмана было время оценить потери и вообще подготовить кратенький доклад.

— Вадим…

— Да, ярл, — остановился то, заслышав мой голос. Затем развернулся и, не дожидаясь вопроса, стал говорить. — Трое убитых, пять раненых. Двое легко, только мясо чуть порубили. Трое хуже… Олло трех пальцев на правой руке лишился, Изяславу кость на ноге… Не порубили, но задели, долго лечиться. А вот Тарас…

— Что?

— Живот. Плохая рана. Хорошо еще, что кишки пустые, перед боем не ел ничего. Дурман-травой опоили, что можно сделали. Не беспокойся, ярл, доставим к знахарям нашим живого, а там уж на все воля богов.

Я кивнул, соглашаясь. Ну, не с волей богов, а с тем, что все правильно сделали. Другое дело, что потери, вроде как незначительные, все равно не радовали. Признаться честно, мы рассчитывали просто перестрелять хазар из засады, как тетеревов на току. Ан нет, не вышло. Не из-за разгильдяйства исполнителей и не из-за несовершенства план. Нет, тут было все в порядке. Просто мы готовили ловушку и на нас устроили западню. Только вот мы сумели оценить уровень противника, а Халган-Зарол недооценил. Точнее, он просто не знал и не предположил.

Именно это мне сейчас и рассказывал Вадим. Пусть несколько иными словами. Никаких гипотез, попыток проанализировать, всего лишь изложение фактов глазами воина.

Двадцать четыре хазарина тут было. Сначала все вместе пришли, потом разделились. Четырнадцать осталось, а десять среди деревьев затерялись. Лучники, конечно.

— Как я понял, наши засадники решили не рисковать и затаиться?

— Опасались, — вздохнул Вадим, разводя руками. — Не новики хазарские тут были, а воины опытные. Скрадом их промыслить могли и не сдюжить. Выждали, а потом уж и отстреливать стали.

— Никто не ускользнул?

— Мышь бы не проскочила… Все в землю мертвыми лицами уткнулись — кто сразу, кто после последнего удара от наших. Только Халган-Зарол и остался, по твоему приказу.

— Вот и хорошо. Теперь слушай приказ. Трупы хазар, оружие, брони, прочую рухлядь — на их же коней. Поляну по возможности зачистить от крови и вообще следов, что тут бой был.

— А…

— Понимаю, что сложная задача. Зато выполнимая. Пал пустите, но чтоб далеко не ушел. К Бранко обратись, он здесь лучше многих разбирается.

Я на пару секунд прервался, обдумывая дальнейшие указания. Вот уж действительно — в подобных делах мало убить врагов, надо еще и скрыть свое участие в сем деянии. И скрыть грамотно, чтобы ни одна скотина не пронюхала.

— Поблизости должны быть если и не болота, то нечто отдаленно на них похожее. Найдите подходящее место и все туда: коней, людей, вещи. Вспороть животы, чтоб не всплыли, но кровью не следить. Ясно?

— Следы…

— Или у Бранко, или у самого Гуннара в седельном вьюке смесь трав, что у любой ищейки нюх отобьет. В общем, не было тут ни самого Халган-Зарола, ни его охранников. И боя не было… Для всех остальных создаем впечатление, что уехали хазары к себе и все тут.

Молодой варяг переступил с ноги на ногу, почесал в затылке и поплелся исполнять приказ. Не особо он ему нравится… Что ж, понимаю, клинком махать куда как интереснее да и соответствует образу героя, которого ждут в Валгалле. Романтик! Ничего, еще несколько подобных случаев и из в меру восторженного юнца вырастет жесткий мастер своего дела. Вырастет, тут сомневаться не приходится. Ростки будущего волчары уже видны, в таких вещах сложно ошибиться. Сейчас наверняка Бранко озадачит, потом и других запряжет. Ну а Гуннар проконтролирует, если сочтет нужным. Или Бранко на откуп отдаст, тот тоже в делах подобного рода не одну собаку слопал. Я же пока…

— Мрачный! Хазарин дозрел, желает говорить много и по делу.

Кивнув, я неспешно двинулся туда. откуда ушел совсем недавно. Судя по словам Гуннара и по отсутствию приглушенных стонов, договор о сотрудничестве был если и не подписан, то уж точно заключен устно. Хотя… на кой мне письменные вещи? Сейчас они бесполезны, ведь хазарину суждено исчезнуть без следа.

* * *

Ирония судьбы… Это я понял после первых же слов, вырвавшихся из уст нашего пленника, хазарского купца и по совместительству того, за кого мы пытались его выдать. Забавно, но факт — Халган-Зарол и правда оказался личностью, крепко связанной с некоторыми придворными хазарского кагана. Невелика птичка, само собой, но все же один из винтиков в сложном механизме разведки одряхлевшего, но все еще опасного государства.

Интересы? По большей части финансовые. Осел в Переяславле давно, крепко, ничем серьезным не занимался. Торговал себе ценными товарами, а по совместительству заводил полезные знакомства. Ссужал деньги под маленькие проценты, но только интересным с точки зрения хазар людям. Для остальных же условия были куда как более жесткими.

И все, сам он никаких активных операций не проводил. На то другие имелись, о которых он не знал. Ну не докладывали ему, он явно был не главным засланцев. Да и зачем тут, в Переяславле, кто-то серьезный. Провинция-с, хотя и близко от Киева. Впрочем, нам это было только на руку.

— Почему засаду на нас устроил, незаконное дитя верблюда и дворовой шавки? — очень ласково спросил Гуннар, поигрывая тонкой, докрасна раскаленной иглой в опасной близости от мужского достоинства хазарина. — Ты ведь не охрану с собой приволок, а стрелков-убийц.

— Не на вас, совсем не на вас! — взвизгнул купец, всеми силами пытаясь отодвинуться хоть немного в сторону. — Мне с тобой, князь Хальфдан, делить совсем нечего! Боялся наместника, что его люди ко мне пришли…

— Почему боялся? Какое дело наместнику до какого-то там купца, пусть и иноземного, путь небедного?

— Ай, ну я откуда знаю! У-у-й!

Громко взвыл Халган-Зарол, аж до печенок пробрало. Проходивший мимо хирдман даже поморщился, уж на что был привычен к разным крикам. Но этот… прямо в оперный театр просится. Одна беда — нет тут их еще. некому гибнущее дарование оценить.

— Смотри, Халган, второй раз не рядом с яйцами иглу воткну, а точно в них. В оба и сразу. И головой не мотай, — укоризненно произнес Бешеный, которого слова допрашиваемого ну совершенно не устраивали. — Сложно верить, что такой ушлый хазарин боится наместника просто так, без веских причин. Ты ж наверняка и ему нагадить успел. Не таись, говори… А то видишь, ярл Хальфдан расстраивается.

— Расстраиваюсь, — вздохнул я. — Так расстраиваюсь, что хочу взять и приказать посадить тебя голой задницей в большой муравейник. Муравейник большой, да и ты немаленький. Муравьишкам тебя надолго хватит… живого. А потом и мертвого. Так что, Халган-Зарол — разговор или муравейник? Ты знаешь, у меня слово с делом никогда в разные стороны не идут.

Хрупнуло. Не сучок под ногами, а последний запас прочности в душе хазарского купца и шпиона по совместительству. После раскаленных игл Гуннара мое спокойное описание муравейника послужило последней гирькой на нужную чашу весов.

— Наместник в долгах. Большие долги, — окончательно убитым голосом пробормотал хазарин. — Он скрывает это, но уже должен всем тайным заемщикам. Мне, булгарским купцам, данам… Такому человеку нельзя не дать в долг, и возвратить его очень сложно.

— Наместник решил уничтожить заемщиков… Умно.

— Не спорю, — согласился я со словами Гуннара. — На транжиру он не похож, не тот человек. Значит, ведет свою игру, хотя и с непонятными покамест целями. Наверно… Мы это обязательно выясним. Только чуть позже. Пока же хочется получить от вот этого купчины долговую роспись княжеского наместника во граде Переяславле. Ведь Халган-Зарол, как я вижу, просто мечтает ее нам выдать?

— Она… не у меня.

— Кто бы сомневался. Такие вещи в карманах не носят, их прятать принято в месте тайном и надежном. Ну да ничего. Ты скажешь место, мои люди пойдут и найдут захоронку. Ты же, как и полагается, будешь под присмотром. Бежать пытаться не стоит… ноги отрежу.

— Хальфдан…

— Да, Гуннар? — пристально посмотрел я на него, примерно понимая, что он хочет сказать.

— Наш пленник очень МНОГО знает. Его знания пригодятся, особенно связанные с его «побочной» деятельностью. И другие, купеческие дела, полезны будут. Главное, чтобы мы ПРАВИЛЬНО это использовали.

Ай да Бешеный, ай да сукин сын. Одними интонациями, используя обычные по сути слова, сумел передать истинный смысл. И все верно. Халган-Зарола надо уничтожать, хоть и не сиюминутно. Он действительно слишком много знает, а теперь еще и о нас. Использовать такого — себе дороже, так что придется ограничиться быстрой выжимкой информации и средств. Быстренько прокрутив ситуацию в голове, я ответил:

— Халган-Зарола во второй схрон за городскими стенами. Он временный, сам знаешь. Максимум сутки на получение расписок и прочие важные дела. Лично проследишь. После — сразу же ко мне.

— Понял, Мрачный… Следы?

— Бранко и Вадим занимаются. Все следы утонут… Да и рыбкам кушать хочется, и гадам болотным. Никто не найдет.

— Есть способы. Тот же Магнус многое говорил.

— Магнус… Ладно, это вряд ли, — поморщился я, не слишком понимая веру Гуннара в гадание на рунах и прочие околомистические вещи. Мне, в моем времени, с таким сталкиваться особо и не приходилось. Впрочем… посмотрим еще. — В любом случае, следы будут подчищены серьезно, сам понимать должен. Ну а сам я уже сейчас с полудесятком хирдманов возвращаюсь в город. Меня там и Роксана дожидается и еще кое-кто.

Побратим сразу понял, о чем я намекаю. Понял и сразу же принял как должное разделение обязанностей. Каждому свое. Именно так говорили древние даже по нынешнему времени латиняне.

Собраться удалось быстро, да и какие тут вообще сборы… Трофеями по собственной же воле не отягощены, за исключением того самого золота. предназначенного в расчет за каменья. Выхватить троих раненых хирдманов, кто мог без проблем передвигаться, да к ним двоих полностью здоровых. И все. После этого оставалось лишь вскочить на лошадей и на средней скорости отправиться в направлении града, оставив Гуннара и остальных довершить последние этапы задуманного.

Справятся, тут сомнений нет. Были бы хоть самые смутные опасения — не стали бы разделяться. А так… Нормально, не впервой. Зато Мал — этот второй и, по всем прикидкам, куда как более важный трофей — ждать не должен. Его по горячему давить надо, пока не очухался и не стал выстраивать линию поведения в изменившихся условиях.

Глава 5

Проникнуть в город иногда бывает очень сложно, даже в свой. Хорошо еще, что на сей раз таких проблем не было. А что? Обычные дни, никаких возможных тревог не объявлялось, стража находится в лениво-благодушном состоянии, проверяя въезжающих выборочно и без особого рвения. Ну въезжают через ворота несколько варягов, вроде бы даже знакомых, так и что с того? Много нас тут таких, к тому же то въезжают, то выезжают. Даже маскироваться не надо, наш облик и есть этакая «печать невнимания».

А вот и совсем родные места, обнесенные не столь внушительным, но все же забором. Дескать, это место занято, без крайней нужды не соваться. И не суются, зная не самый благостный нрав варягов, любящих лишь званых гостей.

Ворота, как и в большинстве случаев, были хоть и открыты, но охрана бдила. Приказ остановиться, затем один из стражей с факелом в руке подошел к нам, освещая лица… Этого было достаточно. Узнав меня и остальных, он склонил на секунду голову, после чего повернулся лицом к воротам и взмахнул рукой. Все. Теперь в нас не целились из луков, мы могли спокойно проезжать.

— Олло, ты к знахарю и не медли. Их, — бросил я взгляд в сторону двух других легкораненых, — Тоже с собой возьмешь. Не забудь сказать, что еще двоих скоро привезут. Про Тараса особенно обскажи, рана плохая, сам видел.

— Уже иду…

Слово — дело. Приказ ярла своим хирдманам, пусть даже в мягкой форме, обсуждению без веской причины не подлежал. Вот и отправились Олло и двое других лечиться. Я же, сопровождаемый двумя побывавшими в бою, но целыми воинами, двинулся к главному дому, по совместительству и небольшой крепости. Ненадолго, конечно. По крайней мере, я так думал. Вот только думы и реальность порой сильно не сходятся…

Едва я оказался в обширной зале на первой этаже, едва сбросил раздражающий чем-то плащ, как в дверях появилась Роксана. Вид у нее был… Грусть, вина, разочарование в себе любимой — все слилось воедино и сильно мне не понравилось. Просто так подобного не бывает, тем более у столь сильной личности.

— Что стряслось? — спросил я, не считая необходимым в данном случае тратить время на разные политесы. — Мал сбежал или вас выследили?

— Нет, до этого не дошло. Просто…

— Да говори уже. Не тяни.

— Он… покончил с собой, — с трудом вытолкнула из себя признание Роксана. — Привезли в укрывище как положено, связанного и с кляпом во рту. Думали, что хочет что-то важное сказать, кляп вынули. Он и начал говорить, хоть и намеками. Потом воды попросил и…

— Как?

— Откусил язык и заставил себя кровью захлебнуться. Пытались помочь, но уже не вышло. Прости, ярл, подвела.

Да уж… Неприятно слышать, что тщательно продуманная операция пусть и не пошла прахом, но все же изрядно скукожилась насчет достижений. Глава Тайной Стражи Переяславля устранен, но вместе с ним исчезли и все хранимые в его голове тайны. Недооценили противника! Упустили его очень высокую верность не то лично князю Владимиру, не то просто идее, за которую работал. Жаль, очень жаль.

Задумавшись, я на пару секунд упустил из мыслей ту, которая доставила плохие вести. Хорошо еще, что быстро вспомнил. Змейка — это явление особое. Решительная, инициативная, очень и очень полезная в работе. И с местами переразвитой эмоциональной сферой. А последнее далеко не всегда хорошая черта.

Ой не сильно хорошая! Сейчас стоит бледная, ни кровинки в лице. Однозначно переживает по поводу, как она уверена, полного провала того, что ей поручено. И в голову не приходит, что ее вины тут не так и много. Нутром чую, что если сейчас ее просто отпустить, не прояснив случившееся, то если и не сломается наша валькирия, то болевая точка надолго останется. Что ж, придется разбираться.

— В общем, так. Сейчас идешь со мной, и там поговорим. Сразу скажу лишь одно… Не все так плохо, как ты себе представляешь. Ясно?

— Да, но…

— И никаких тебе «но», — оборвал я Змейку на полуслове. — Идешь за мной, а там и говорить будем.

Устал я. Не столько физически, сколько морально. Все же первые собственноручно сработанные трупы, крики раненых и умирающих, допрос третьей степени пленника. Последний, правда, не собственноручно осуществлялся, но все же, но все же. Так ведь вместо отдыха вот такие новости. Мало того, еще придется Змейке мозг вправлять в меру своих довольно скромных возможностей. Мне только девушки из близкого круга с «больными точками» не хватало!

Вот и место, куда я стремился хоть на некоторое время. Та самая комната, где я очнулся в новом для меня теле. В мире далекого прошлого, волею неведомо чего и кого ставшего настоящим. Пропустив вперед Роксану, я захлопнул дверь, а через мгновение и засов скользнул в скобу, надежно отрезая от внешнего пространства. Теперь и поговорить можно.

— Располагайся, — неопределенно махнул я рукой, сам же направляясь к столику. Где стояли несколько кувшинов. — Кстати, с телом уже что-то сделали или пока ждете?

— Ждем приказа. Можно тихо закопать, чтобы не нашли, а можно и иначе. Подбросить, например, в такое место, чтобы на хазар тень упала.

— Это мы еще обдумаем. А пока… Пей.

Змейка с заметно ошалевшим выражением уставилась на довольно вместительный серебряный кубок, что сейчас был в моей руке. Ну да, именно в него я перелил немалую часть вина из кувшина. А что? Сам не пью, к некоторому удивлению ближнего круга, но у себя в спальне и кабинете по совместительству все же держу парочку кувшинов с зеленым змием. Вот и пригодилось.

Лекарство против стрессов, ничего не поделать. Ну не травяными же настоями мне Роксану отпаивать, чтобы расслабить ее сжатые до предела нервы и пригасить припадок самобичевания? Да и не разбираюсь я в травах, это к Магнусу надо. Лучше уж так, грубо, зато действенно.

— Мне же возвращаться, насчет тела приказать надо. И вообще…

— Лишнее. Сейчас ты это быстро и залпом, а потом побеседуем. Давай, — улыбнулся я. — Хорошее вино, ромейское.

И протянул девушке кубок. Та взяла его довольно неуверенно, столь же недоверчиво посмотрела на содержимое и вновь попробовала отказаться. Пришлось еще разок уверить, что, во-первых, ничего страшного с ней не случится, а во-вторых — это если и не приказ, но настоятельный совет. Только после этого Змейка обреченно вздохнула и приложилась к внушительной емкости. Ну вот, уже хорошо. Сначала отпила около трети, прервалась. Посмотрела на меня, увидела, что никакого послабления в этом вопросе не будет, и прикончила остальное.

— А теперь садись, — сказал я, забирая у нее опустошенный кубок. — Буду объяснять одной красивой, но излишне чувствительной воительнице, что не все так плохо, как она вбила себе в белокурую голову.

— Я не чувствительная!

— Уже хорошо, — подмигнул я Змейке, расположившейся на покрытом оленьей шкурой массивном стуле. Видно было, что хмель успел слегка ударить ей по сознанию. И это было как раз то, что и требовалось. — Вместо самоедства по поводу якобы проваленного поручения пошла эмоциональная, но по другому направлению отповедь. Да-да, не удивляйся, не зря же я тебя заставил аж целый кубок выпить.

— Зачем?

Любопытство… Несколько расторможено сознание, высказанный интерес к тому, что я сделал и что лежит в основе этих действий. А на трезвую голову наверняка бы молчала. Сейчас же — дело другое.

— Да просто чтобы подправить некоторые мелочи в картине того, как ты воспринимаешь происходящее вокруг нас, — ответил я, присаживаясь в свободное кресло. — Никто не сомневается, что ты одна из тех. кому я полностью доверяю, могу рассчитывать в любой ситуации. И вдруг…

— Виновата. Но я клянусь, что в следующий раз все будет по-другому, как приказано.

— Вот и снова ты не о том, Змейка. Ни в чем ты не виновата. Самоубийство Мала — это лишь досадная накладка — неприятная, слабо предсказуемая, но отнюдь не невероятная. Цель оказалась слишком серьезной, выбрала между смертью и нарушением долга первое. Таких надо уважать. Мы думали, что запас прочности у Мала меньше. Что ж, урок на будущее. Зато у хазарина крепости не то что не хватило, ее с самого начала почти не было. Через него мы и получили выход на тайные грешки наместника. А заодно и еще несколько полезных штучек — как осязаемых, так и тех. которые нельзя потрогать, зато можно использовать во благо наших планов.

— Значит… все и без Мала оказалось нормально?

— Нам повезло, — подтвердил я. — Сейчас Гуннар наверняка выжимает из хазарина последние нужные нам капли знаний. Некоторые пригодятся незамедлительно, другие несколько позже, но бесполезным ничего не будет. И наместника теперь есть чем сильно огорчить. До такой степени огорчить, что тот вряд ли захочет исполнять приказ князя Киевского и устраивать нам серьезные неприятности. Впрочем, об этом тоже поговорим, но несколько позже. Сейчас же вернемся к тебе.

Люблю, если честно, такие вот резкие изменения темы разговора. От высоких уровней политики мигом переключиться на личность собеседницы, да еще так, чтобы та искренне не понимал, о чем пойдет речь. Психология, однако, и никуда от нее не деться. Совершенно безразлично при этом какой нынче век на дворе — двадцать первый или же всего десятый. Мы, люди, твари такие, по сути своей неизменные. Да и мир вокруг пусть не кольцо, но уж точно спираль. Все что есть, то уже было в веках минувших, хотя и на ином уровне восприятия. Один же виток пресловутой спирали отличается от соседних только малозаметными нюансами.

Так и здесь… Психотип Роксаны был если и не полностью ясен, то знаком. Методики воздействия тоже реально было подобрать, а там и воплотить в жизнь. Этим я сейчас и занимался, желая получить свободную от парочки застарелых комплексов помощницу. И мне легче будет, да и ей комфортнее.

— Перестань, Змейка. Оно совсем лишнее, у тебя и так все хорошо движется.

— О чем ты говоришь, ярл?

— Всего лишь о твоих попытках быть безупречной и старании превзойти даже те высоты, которые перед тобой никто не ставил, — внимательно посмотрел я на девушку, зная, что сейчас затрагиваю то самое уязвимое место ее души. — Оно того не стоит. Когда пытаешься объять необъятное, то можешь не дотянуться до того, что будет тебе по силам.

Ты отличный воин-прознатчик, умеешь скрадывать врага и управлять такими же своими подчиненными. Хирдманы, что у тебя под началом, высоко ценят те результаты, что достигнуты уж явно не без твоего участия. Научишься обуздывать излишние чувства — можешь стать еще более незаменимой.

Я сплетал в вязкую паутину слова и видел, что часть из них доходит по нужному адресу, постепенно размывая то чрезмерное напряжение в мыслях девушки. Возникло ведь оно не сейчас, не за последние дни. Накапливалось, становилось все более и более тяжелым и был недалек момент. когда перегретый котел просто взорвался бы. Результат? От нервного срыва до стремления к какому-нибудь бессмысленно-героическому и наверняка смертельному афронту. А оно мне надо, лишиться такого человека? Вот и приходилось выкручиваться.

Слова лились дальше. На сей раз не о перспективах девушки как одного из командиров, а другие. Намеками, не прямо, но я пытался вбросить в ее подсознание мысль, что ей не стоит так уж жестко и бескомпромиссно огрызаться на попытки окружающих подмечать и ее девичью красоту. А то ведь совсем странно выходит — оценить сделанное ей как воительницей можно и даже нужно, зато иное… При ином можно было схлопотать или пару очень неласковых слов, или просто кулаком в ухо. Учитывая же кольчужную перчатку, на этой руке почти всегда красующуюся, результат порой бывал весьма серьезен. Как удар, так и полный нокаут.

Разговор, по приблизительным прикидкам, длился минут сорок. За это время я, личность нехорошая, умудрился между делом споить Змейке еще половину кубка вина, тем самым окончательно переведя возможный срыв всего лишь в здоровый алкогольный сон. Выпила то Роксана по моим понятиям немного, но на стресс, да с непривычки к подобным дозам… В общем, сон нагрянул быстро и для девушки незаметно.

Да уж, дела. И что с ней теперь делать? Оставлять в кресле почивать? Можно, спору нет, но проснувшись, Змейка явно будет не в лучшей форме. Переносить в ее собственную комнату? Нет уж, тут только подрывать ее авторитет. Пойдут гулять слухи, что допилась до того, что ярл вынужден был как мешок с мукой до ее покоев тащить. Ладно, тут оставлю. Но не в кресле, а перенесу на кровать, да так и оставлю.

Поправка… Не совсем так, а предварительно избавив от легкого кожаного доспеха и сапог. Спать в доспехе это, доложу я вам, то еще сомнительное удовольствие. Хм, а ведь и правда красотка. Особенно когда с лица сходит вечная печать желания доказать всем и вся свою уникальную крутость, попыток доказать, что воительница не редкое диво, а естественное явление. Что поделать, даже среди нас, варягов, частенько идет подшучивание над девушками, пробившимися в касту. Тяжело им бывает. Некоторые ломаются, а иные становятся подобными Роксане. Вечно на взводе, готовые с боем отстаивать достигнутое положение и стремящиеся к новым вершинам даже не ради славы и чести. А всего лишь в стремлении доказать как себе, так и окружающим… Что доказать? Ну тут и без слов понятно.

Посмотрев напоследок на мирно дрыхнущую Змейку и на автомате улыбнувшись, я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Известно, что в мое отсутствие туда никто не сунется — дисциплина у хирдманов на весьма высоком уровне поставлена стараниями моего ближнего круга.

А самому то мне что сейчас делать? Мысль подкралась внезапно, но была сразу же отброшена в сторону. Тут все ясно — первым делом вызвать одного из молодцев Роксаны или… Нет, лучше как раз то самое «или». Спустившись на первый этаж, я отловил первого попавшегося хирдмана и приказал:

— Ярополка ко мне и быстро.

Я знал, что Шрам где-то тут. Раз Мал мертв, то ему уже нечего делать у остывающего тела. Следовательно, он мог быть только и исключительно здесь. А раз так, то явится незамедлительно.

И верно. Только я успел присесть недалеко от очага, в котором весело потрескивали поленья, как раздались знакомые шаги. Ну да, он самый, Ярополк собственной персоной. В отличие от Роксаны, вполне себе бодр, грызть себя по поводу самоубиения объекта интереса не намерен. Понимает, что тут уж чистый случай сработал, плюс некоторая недооценка противника. В целом же… один ход не увенчался полным успехом. Ну так бывает, следующий готовить надо.

— Уже знаешь? — спросил я его, взглядом указывая на кресло поблизости. Дождавшись сначала подтверждающего кивка, а потом и расположения побратима рядом с очагом, я добавил. — А что именно ты знаешь, помимо той досадной неприятности?

— Про успех с другим человеком, с которым сейчас Гуннар занимается.

— Молодец… Наверняка успел тех, кто со мной прибыл, расспросить. Только ты вот что, можешь сейчас без иносказаний. Ночь на дворе, случайных людей тут нет, даже хирдманы из числа самых надежных. Да и вижу я, что ты уже двоих своих воинов у дверей поставил.

— Наблюдательный ты, Хальфдан.

— Иначе нельзя. Ни мне, ни тебе, ни остальным нашим. Это девице по имени Роксана по молодости лет и горячности простительно. Да и то… постепенно отвыкать придется.

Шрам только ухмыльнулся, явно желая что-то сказать. Ну а так как тут посторонних не было, то и полюбопытстовал:

— Она, кстати, где? Я заметил, что с тобой пошла. А вернулся ты один, без нее.

— Спит крепким сном, вином накачанная. Иначе нельзя было, действительно нельзя. Вбила себе в голову, что самоубийство Мала — исключительно ее вина, причем серьезная. Оправдываться пыталась, всякую чушь несла. Пришлось утешать, объяснять.

— Вон оно как.

— Именно так. Думаю, излишне упоминать…

— …что кроме нас с тобой это дальше уйти не должно, — закончил не произнесенные мною слова Ярополк. — Конечно, не сомневайся. А насчет нее — Роксане надо держать себя в руках, иначе все может плохо кончиться. И для нее, да и нам проблемы. Подумай над этим, Мрачный.

— Не только думаю, но и делаю все, чтобы избавить ее от проблем. Да-да, именно избавить, и даже не думай что какое-либо ограничение, отодвигание Змейки от ее обязанностей может быть даже в планах. Девица наша с большим запасом, только еще не раскрылась.

Шрам лениво встал, подошел к очагу. С минуту он смотрел на пламя, после чего произнес:

— Твое решение, Хальфдан. Но будь осторожнее…

— Я всегда осторожен, — с хоту ответил я на предупреждение. — Зато ты порой слишком суров к единственной девице среди нас. Ну да оставим пока. Скоро должен появиться Гуннар либо с распиской наместника, либо с четкими указаниями, как ее можно получить. От этой точки и будет работать с нашим сейчас основным недоброжелателем.

— Не дотянемся…

— С тем, который в этом городе. Он хоть и одна из рук, но пресечь действия — уже неплохо.

— Пресечь можно и окончательно, — Ярополк выразительно провел ребром ладони по горлу. Показывал, что наместник без головы точно не представляет угрозы. — Если он в долгах, как в шелках, то князь Киевский не голову отрубит, так погонит с резного кресла.

— Оно как бы и неплохо, и время, так нам нужное, даст. Вот только не хочется довольствоваться меньшим, когда виднеется более крупная добыча. Наместник любит свое нынешнее место — доходное и значительное. Вот и пусть сидит. При условии, что будет плясать под нашу музыку. А ошейник на него уже вырисовывается, Яр. Такие расписки не просто так всплывают. Да и не одна она. Если еще одну-две перекупим, точно никуда не деться этому любителю больших расходов.

Ярополку только и оставалось, что согласиться с приведенными доводами. Знал он, что не в привычках Хальфдана Мрачного довольствоваться малым при возможности получить все. И хотя сам был более осторожен, но ярл тут только один.

* * *

К моменту, когда появился Гуннар с известиями, я уже успел и просто поговорить с Ярополком о житейских мелочах, и отправить к людям Роксаны посыльного. Хирдман должен был передать следующее — тело Мала обязано было исчезнуть бесследно. Ну, за исключением кое-каких аксессуаров вроде личного клинка, браслетов, головного обруча и прочих узнаваемых мелочей. Их надо было доставить сюда, они могли и пригодиться. Зачем? Я пока не знал, но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь.

— Пьем и отдыхаем? — громкий и вполне себе довольный голос Бешеного был явным свидетельством того, что все в порядке. Расслабиться он себе позволял лишь в тех случаях, когда дела шли по накатанной. — Это вы хорошо придумали, дельно. Но тогда уж и я присоединюсь. Пустите?

— Лови!

Возглас Ярополка прозвучал одновременно с брошенным в направлении Гуннара кубком. Пустым, конечно. Обычная шуточка, которая частенько проявлялась между своими. Дескать сумеешь поймать — будет тебе в том самом кубке живительная влага. Нет… опять же нальют, но исключительно напитка без доли хмеля.

На сей раз кубок был пойман, причем аккурат за ножку. Победно ухмыльнувшись, Бешеный прошествовал к нам и поставил «трофей» на стол. Стукнул кубок, а спустя несколько секунд рядом с ним лег небольшой свиток пергамента.

— Это то, что я думаю?

— Оно самое, Мрачный! — искривив губы в ухмылке, процедил Гуннар, присаживаясь и плеснув себе немного вина. — Расписка наместника в Переяславле, Мстислава Игоревича, в получении изрядной суммы у Халган-Зарола. Подписи их обоих, да еще и свидетелей. Получить долг по этой заемной бумаге может любой, так изначально оговорено.

— Влип теперь наместник, аки воробей в конский навоз — с чириканьем и брызгами. Не отвертеться! Если бы еще…

— Ты насчет других долгов? Заимодавцы нам теперь известны, кое-кто с удовольствием продаст такие расписки. Не все из них рискнули бы получать долг с такого значительного человека. Это мы можем себе позволить очень многое.

Вообще порадовал! Одна расписка тут, другие реально достать… Ну просто праздник какой-то, как говаривал один персонаж детской сказки в моем времени. Осталось только съесть эти поданные на стол праздничные блюда и при всем при том успешно переварить подобное изобилие.

Мои мысли и мечтательную задумчивость Гурана прервал Яр, предложивший выпить за хорошие новости. Что ж, тут возразить было нечего. Поднялись наполненные кубки, у двоих с вином, у меня с обычным травяным настоем. Еще минута полной расслабленности, а потом я вновь перевел разговор на деловой лад. Ну надо было узнать, как там все закончилось.

— Гуннар, не томи, выкладывай.

— Что и куда?

— Ну не расписку уж точно. Ее ты аккурат на стол приспособил, всем нам на радость, — хмыкнул я. — Сейчас я насчет заметания следов и того, что удалось вытрясти из ныне мертвого хазарского купца-прознатчика. Ведь он к своим богам отправился, я надеюсь?

— Мертв, как вяленая рыба! Таких в живых оставлять, только себе проблемы создавать, — расхохотался Бешеный. Смех продолжался лишь несколько секунд, после чего уже серьезным тоном он заметил. — Зато наследство хорошее оставил, ценное. В тайнике, где лежала расписка наместника, нашлись и другие ценности. Запасная казна не то на черный день, не то на особый случай вроде подкупа или чего-то вроде. Вот я ее и изъял.

Мы с Ярополком почти одновременно улыбнулись. И наверняка причина улыбки тоже совпадала… Олег наш, который Камень, казначей и большой любитель считать поступающие деньги. Вот ему будет одновременно и радость и головная боль. Первое понятно, ну а второе неминуемо последует во время освоения сумм. Лежать втуне им никто не позволит, время сейчас такое, что золото и серебро должны становиться новым оружием, а не оседать в закромах. Новое оружие и брони, привлечение опытных воинов для пополнения войска, прочие расходы, в том числе и на неминуемые подкупы важных для нас людей.

С этим еще успеем разобраться. Сейчас же надо дослушать Гуннара. Он явно не все сказал. И верно, выждав с полминуты, он вывалил на нас очередную порцию информации.

— Следы замели надежно. Никто не докопается, что там случилось и вообще случилось ли хоть что-то.

— Огонь и вода?

— Они самые, Мрачный. Грамотно пущенный пал выжег поляну, на которой мы резались с хазарами. Кони, трупы, вещи — их поглотила вода, а рыбы скоро объедят их до полной неузнаваемости. Раненых доставили и вроде бы все будет хорошо, знахари убеждают в благополучном исходе.

Я облегченно выдохнул. Раз Гуннар столь уверен, то не доверять его мнению нет ни малейших оснований. Он мастер своего дела, факт. Меж тем мой побратим докладывал дальше.

— Остальная добыча не так очевидна, нематериальна, зато в будущем способна пригодиться.

— Что именно?

— Часть той паутины, что сплели хазары, Яр. Халган-Зарол знал не так и много, он все же далеко не самый важный человек. Но даже поведанного им хватит, чтобы понять как она действует. Известные же люди — как иноземцы, та и местные — тоже должны быть использованы. Только осторожно, чтобы наши варяжские уши не торчали. И последнее. Мрачный, когда начнем действовать дальше?

— Не сразу. Необходимо выждать пару недель и лишь потом выходить на наместника с предложением поговорить по душам. Пусть покамест он посуетится, поищет пропавшего без следа Мала, понервничает. К тому времени и «уехавший» Халган-Зарол сыграет свою роль в разыгрываемой нами партии.

— А мы? — прищурился Гуннар, пристально глядя в мою сторону. — Что будем делать мы, кроме простого ожидания?

— Во-первых, надо постараться и скупить оставшиеся расписки наместника. Шансы есть, причем высокие. Во-вторых, подготовка наших бойцов, частичная замена оружия и брони. Впрочем, об этом отдельно говорить надо. Ну и напоследок — наращивание численности. Было бы разумно послать доверенных людей в Полоцк, Новгород, Псков. Там всегда крутятся вольные варяги. А в Новгороде и Пскове и викинги, которые покинули родные места из-за жесткого давления тамошних владетелей. Денег у нас теперь прибавилось, можем выбирать не абы кого. Есть чем соблазнить. Вопросы?

Вопросы конечно присутствовали, но с ними решили разобраться несколько позже, то есть завтра. Да на свежую голову. Сейчас же — на отдых, день и так выдался насыщенным.

Глава 6

Август (зарев) 985 год

Три недели, прошедшие с момента событий с уничтожением Мала и Халган-Зарола, промелькнули быстро. Слишком уж они оказались заполнены неотложными делами, возникшими словно из воздуха. Хотя, какое там! Сами мы их себе и устроили. Олег и Ярополк, как наиболее подходящие, усердно и довольно результативно торговались с другими заемщиками наместника, выторговывая долговые расписки за минимальную сумму. Упор делался на то, что получить долг будет сложно, чревато обидами и вообще, нужна ли им столь сильная головная боль?

Эйрик, почуявший скорые изменения, отпросился в Новгород. Решил самолично поучаствовать в вербовке бойцов, благо что присутствие фигуры такого масштаба само по себе многое значило. Потому никто и не возражал. Напротив, выделили усиленный эскорт, солидную сумму на первичные выплаты и наилучшие пожелания в придачу.

Наш мастер по тайным делам был внешне незаметен, но на самом деле вгрызался в доставшийся ему пласт информации не хуже, чем отощавший волк в мозговую кость. Заодно отслеживал и трепыхания обезглавленной Тайной Стражи. Нового начальника, заместо сгинувшего Мала, еще не прислали. А его подручные, как стало понятно, всей полнотой информации не обладали. Покойный Мал, при всех его очевидных достоинствах, совершил одну серьезную ошибку — замкнул большую часть управляющих нитей на себя. С одной стороны, этим он повысил свою значимость. С другой… после его внезапной смерти все заботливо выстроенное хозяйство оказалось если не парализованным, то серьезно потеряло в эффективности работы.

Ну а я… Я сейчас просто следил за ситуацией, выстраивая тактику и стратегию дальнейших действий. Так и полагается, ведь руководителю нет нужды тащить на себе все без исключения проблемы. Достаточно всего лишь быть готовым скорректировать действия помощников. Предварительно дав каждому задание.

К тому же, в здравом уме и твердой памяти, я взвалил на себя еще одну добровольную обязанность — возню с Роксаной. В смысле? Естественно не в постельном, ибо девушка, хоть давно не была невинной, но не первый год как-то оставалась почти что в стороне от этого жизненного нюанса. Тут другое. Поскольку дел для нее — реальных, нужных дел — на горизонте не просматривалось, пришлось заняться ее натаскиванием в иных областях. Тайные игры Гуннара, финансы Олега, управление и дипломатия Ярополка — все это аккуратно, ненавязчиво вкладывалось в ее голову. Постепенно, шаг за шагом.

Зачем мне это все? И забавы ради, и вместе с тем в расчете на то, что удастся спустя некоторое время создать себе помощницу. Спешу заметить, что помощницу не обычную, а способную мыслить не только местными реалиями, но еще и с добавками особенностей, присущим тут лишь мне — визитеру из совсем иного времени. Это могло быть сильным козырем в разворачивающейся игре.

Кстати, это самое постепенное обучение, помимо прочего, помогло сгладить тот эпизод. Ну, тот самый, случившийся после того, как я оставил нетрезвую Змейку почивать в моих покоях… Тогда она тихо-мирно продрыхла до утра, потом вышла и… натолкнулась на парочку хирдманов. Те смолчали в тот момент, но дали волю языкам потом. Никаких гнусных инсинуаций, просто шуточки в пределах хорошего для варягов тона, но все же довольно колкие.

Пришлось сглаживать ситуацию, отвлекая от этого воспоминания, подменяя его новыми, куда как более интересными. Вот как сейчас. Находились мы с Роксаной в комнате «трех мечей», где и сочетали дела и отдых. Отдых для нее заключался в ленивом перебирании листов бересты с докладами людей Гуннара, в то время как я упражнялся в метании ножей. Мишень… Ею служил тренировочный шит из мягкой древесины, повещенный на крючья на дальней от меня стене. Получалось не Тор весть как, но все же неплохо. Все же работать с метательными топорами для моего донора было более привычным делом. Мои личные навыки тут помочь не могли — я в метании был слабоват, не то что в стрельбе.

— И что, Гуннар постоянно читает весь этот мусор? — с трудом подавив раздражение, Роскана преувеличенно аккуратно положила на стол один из листов, явно не слишком приятный для чтения. — Мне кажется, что эти куски бересты измазаны в грязи и запахи от них, как из хлева. Один другого гаже!

— Относись к этому… не так серьезно. То есть оставь серьезность для фактов, а чувства, научись разделять их. Люди. Они же очень разные. Причем большинство особых симпатий не вызывают.

— Это как?

— Просто и легко. Взять к примеру, наших хирдманов… Парни частью довольно обычные, но в грязи не вывалялись, потому как нутро у них другое, — усмехнувшись, я метнул очередной нож. А-а, черт! Попал, но довольно далеко от центра щита. Гораздо ближе к краю, что не есть очень уж хороший результат. — Зато есть и совсем другие люди. Например, здешний наместник или тот хазарин, Халган-Зарол, ныне покойный. Противный народец, особенно если вглубь проникнуть. Силой там или хитростью — результат все равно один.

— Это и плохо! Они ж как червивое яблоко. Надкусишь, а вместо сочной мякоти — слизь и извивающийся червяк, — поморщилась Змейка, а потом добавила. — Руку, если так метать, чуток докручивать в последний момент надо. Тогда направление меняться не будет и точность повысится.

Мда, вот уж не ожидал, что она за моими упражнениями еще следить ухитряется. Но совет, он явно стоит того, чтобы к нему прислушаться. Это я и сказал девушке:

— Обязательно учту. Позже. И ты тоже учти относительно разных типов людей, которых ты с яблоками сравнила. Надо только быть осторожным и всегда помнить, что гнилья всегда хватает. Тогда и удивляться не придется.

— Грустно…

— Да, есть такое. Поэтому оставим в покое действительно не самые приятные впечатления от тайных игрищ и перейдем к более интересным.

— К каким из них?

— К наместнику, к Мстиславу Игоревичу нашему. Он, родимый, все это время не в самом лучшем настроении пребывает.

— Ага, — охотно поддакнула Змейка. — Мал пропал, из Киева наверняка рычат, выяснения обстоятельств пропажи требуя, а нового начальника Тайной Стражи пока не присылают. Крутится наш наместник, как белка в колесе, а результатов нет и не появится.

— Может и появятся, тут уж и от нас многое зависит. Думаю, что на хазар подозрение уже упало, но уверенности нет. Никто не видел, никто не слышал, а догадки на княжий суд представлять — дело рискованное. Может похвалят, а могут и выпороть перед всем честным народом. И мало радости, что кнут нематериален.

Высказавшись, я взял очередной метательный нож из числа лежащих передо мной на столе и метнул в цель. На сей раз, однако, решил воспользоваться недавно полученным советом. Кхм, а ведь действительно так и легче, и эффективнее.

— Я же говорила…

— А я признаю, что совет хорош, — подмигнул я Змейке. — Однако, вернемся к наместнику и его сложностям. У нас есть три его заемных письма, за что отдельное спасибо Олегу с Яром. Также у него есть бессонница, плохое настроение и периодические приступы бешенства от свалившихся на голову проблем. Остается только окончательно придавить его, словно таракана кованым сапогом. Только хрустнет.

— Загонять зверя в угол — опасное решение. Мстислав Игоревич не робкого десятка, может пойти напролом.

— Не волнуйся, будем действовать аккуратно, но жестко. И не откладывать на неопределенное будущее. К тому же есть и повод для визита к наместнику.

Роксана ничего не сказала, но выжидающе посмотрела. Девушки. Они вообще очень выразительно смотрят, особенно такие. Уж в чем моей собеседнице не откажешь, так это в стиле и индивидуальности. Не скрою, почти все мои знакомые из прежней жизни сильно уступали. Очень сильно.

— Сегодня вечером наместник устраивает небольшой такой пир. Обычное дело, ничего особенного. Он сам, родня, пара заезжих персон, ну и несколько местных приглашены по обыкновению.

— Раньше ты там не появлялся. Хотя нет, был, но всего пару раз.

— Значит, появлюсь опять.

— Он удивится…

— И пускай, — пожал я плечами, не понимая, что тут может беспокоить Змейку. — Пусть себе нервы потреплет, пытаясь понять мои мотивы. К моменту, когда начну разговор, будет в должной степени взвинченности. А потеря спокойствия в таких случаях никому еще не помогала.

Тут Роксана согласилась. За последние дни я серьезно вынес ей мозг на похожую тему. Нервничать в условиях интеллектуальной игры — подобно если не смерти, то уж точно ведет к предоставлению противнику огромной форы. Можно не выносить оппонента, ненавидеть от всей души, но чувства должны быть под полным контролем. Иначе… они вернутся к тебе, словно пущенный в далекие дали бумеранг — неожиданно и очень болезненно.

— Нужна будет хорошая охрана, Хальфдан, — на лицо воительницы упала тень тревоги. — Детинец хоть и не территория врага, но все может статься. Только…

— Пять или шесть человек, да и все они останутся за пределами главного зала. Те же яства, общество, развлечения, но без доступа к тем, кого наместник пригласил лично. Обычное дело и беспокоиться не стоит. Никто в здравом уме не решится устраивать там ни поединка, ни тем более убийств.

— Конечно не станут. Но потом, после разговора… — нахмурилась девушка. — Я бы взяла пару десятков хирдманов и подождала снаружи, на вольном воздухе. Мои ребята умеют не слишком бросаться в глаза. Так я пойду?

— Куда это?

— Выбирать людей, чтобы после твоего разговора с наместником ничего не случилось. Для охраны я не сгожусь, только если хочешь, чтобы кому-то челюсть набок свернула. Я же говорила, Мрачный, не все нормально относятся к воительницам. Лучше уж я там, без лишней наглядности. Да и о пользе забывать не хочется.

Невольно улыбнувшись, я представил себе момент сворачивания челюсти или выбивания зубов. Змейка, она такая, вполне может устроить и это, и многое другое. Никто бы не удивился, даже сам наместник, который наверняка слышал об этой фурии в человеческом обличье среди моего ближнего круга.

А ведь удивлять других — местами приятно, а порой и вовсе небесполезно. Вот и удивим. Признаться, я до этого момента еще был в сомнениях — стоит ли столь резво форсировать события. Однако, последние слова Роксаны, пусть и странным образом. но послужили существенным аргументом. Пришло время для неожиданностей… для начала адресованных ей.

— Хирдманов можешь отобрать, тут я не спорю. Брать тебя в числе сопровождающих-охранников тоже не лучший выбор. Однако, на этот пир ты все же попадаешь, — не дожидаясь, пока огонек удивления в глазах Змейки перерастет в бушующее пламя, я произнес. — Каждый приглашенный может взять с собой сопровождающего… или сопровождающую.

— Я?! Все эти сопровождающие — или жены, или просто наложницы. Да чтоб мне провалиться…

— Не получится — пол тут крепкий, доски не трухлявые. К тому же многие берут с собой телохранителя или советника. Впрочем, не стану возражать, если одна сердитая, но красивая девица поразит окружающих не только своим присутствием, но и обликом.

— Вот уж нет! Если я там и появлюсь, то только в своем обычном виде, без всяких платьев и румян, как тут принято.

— Хорошо, — с трудом удерживаясь от смеха, согласился я. — Румяна и платье и впрямь слабо сочетаются… С мечом и метательными ножами, от которых ты точно не откажешься.

Рука Роксаны потянулась было к стоящему поблизости от нее кубку. Явно она не собиралась пить, скорее уж вознамерилась бросить его в меня. Но успокоилась, призвав на помощь как невеликий запас выдержки, так и понимания того, что ярл тут только один и уж точно не она. Эхе-хе, а вот чувства юмора ей бы хорошо побольше иметь. Ну да то дело наживное… надеюсь.

Как бы то ни было — договорились. Пусть Змейке не слишком хотелось блистать в местном «высшем свете», а отвертеться не получалось. Как-никак она понимала — интересы хирда превыше столь несущественных мелочей как нелюбовь к шумным пирам знати.

Зато как ворчал Ярополк, когда я собирался к наместнику. О нет, он был всячески «за» саму идею, способ исполнения, но вот выбор спутника ему не слишком приглянулся. Хорошо еще, что не стал высказывать все это при Роксане. Подождал, пока та удалится для выдачи приказов своим головорезам.

— У тебя опять странные идеи, Мрачный. Вижу, что ты решил нашу воительницу уму-разуму учить. Да поможет тебе великий Один! Кто знает, вдруг одна лишь тень источника мудрости поможет Змейке здраво смотреть на некоторые наши дела.

— Стараюсь, Яр. И ты знаешь, результаты уже есть, как бы ты этому не удивлялся.

— Надеюсь, это не усмешка Локи над нами, смертными, — вздохнул побратим. — Но все же, почему ты ЕЕ туда тащишь? Пойми, сам я туда не особенно стремлюсь. Мне удобнее будет побыть в стороне. Роксана, она резкая, способная к любым неожиданностям. И платье она не оденет.

— Пойдет в привычной одежде.

— Наместник и его гости будут…

— …разочарованы? Да и Фенриру их в пасть, — радостно оскалился я. — Пусть Мстислав бесится, пусть Хель сжирает его разум кусочек за кусочком. Все равно он нам нужен именно такой — дерганый и готовый на глупости. Так легче загнать в угол, а потом предложить вполне пристойный для него выход.

— Рискуешь, брат, — вдохнул Ярополк. Он не одобрял меня, но успел убедиться. Что принятое решение не импульсивное, а вполне себе продуманное. — Там будут и люди из Киева, нашего стольного града. Увидев необычное, могут рассказать, пустить слухи.

— Слухи, это нормально. Пусть себе идут. Все равно в скором времени нам придется перебираться в Киев.

Выпустив эту парфянскую стрелу, я оставил Шрама в одиночестве, покинув помещение. Пусть посидит, переваривая услышанное. Да-да, Киев необходим, именно там сплетается главный клубок ядовитых змей, который предстоит… Нет, не распутать, а скорее добавить в него еще парочку ядовитых бестий. Так и интереснее, и полезней.

Потом, все это потом. Сейчас меня ждет первый серьезный выход в высший свет. Конечно, это не версальские балы более поздних веков и не приемы у императора Византии в нынешние времена, но для этих мест… вполне на уровне. Для Переяславля. Усмехнувшись, я направился туда, где должна была находиться Роксана. Святое дело — малость подколоть спутницу на предстоящем мероприятии.

* * *

Не люблю лошадей! Я убеждаюсь в этом всякий раз, как мне приходится с ними сталкиваться. Вроде на сей раз ехать было недалеко, а эти существа успели меня серьезно достать. Особенно та скотина, на которой сидел я! Сей клятый жеребец словно пытался одновременно оглушить своим довольно противным ржанием и отравить мощной токсической атакой. Да-да, это я про малоценное удобрение, что то и дело у него из-под хвоста вываливалось. Видеть, конечно, я этого не видел, но вот амбре… В общем, полный ужас. От приказа пустить тварь на колбасу удерживала лишь стоимость этого порождения Нифльхеля.

В общем, дело было вечером, а мы уже находились в Переяславском детинце — центре города, его сердце. Тут не обычное пространство внутри городских стен, тут нечто куда как более важное. Доступ… не для всех, абы кто сюда точно не проникнет, тем паче в больших количествах. Стража у ворот также не чета обычной городской — зыркает весьма злобно, внимательно просверливая взглядами любого, кто хоть немного вызывает подозрения. А так…

Красиво. И одновременно очень жалко, что подавляющая часть всех этих красот так и не дошла до моего времени. Остались лишь ничтожные остатки, остальное сожрано безжалостным временем, клыками огня и злобностью некоторых людишек. Мда… Впрочем, сейчас еще ничего нельзя сказать, будущее творится в настоящем. Теперешнем настоящем.

Молчаливые слуги приняли наших коней, уводя четвероногий транспорт в сторону конюшен. Нам же оставалось идти вперед, благо удостоверять личность уж точно не требовалось — хирд Хальфдана Мрачного и его воины в Переяславле были неплохо известны.

Церемонии… Кто сказал, что они появились лишь в средневековье? Плюньте ему в глаза тридцать три раза, а потом обрушьте на дурную голову каменную глыбу. Не-ет, сколько времен живут люди, столько они и будут устраивать их. Каждая культура обладает уникальными особенностями, тем более та, которая царила в Киевской Руси, она же Гардарика. Часть исконно славянского, часть скандинавского и балто-славянского… Итог — то, что имеется.

Отсутствует византийская пышность, но зато есть суровая красота оружия. Нет льстивых придворных, зато глаза вот-вот, да отследят прошедшего мимо скальда, в чьей памяти сотни саг. Не то чтобы их нет на пергаменте, но большинство варягов не всегда предпочитает читать. Чтение для них не сочетается с пиром, оно более уместно скучными зимними вечерами, что частенько свободны от застолий, битв, охоты. Пиры… тут или сказители, подыгрывающие своим словам мелодичными трелями гуслей, или же скальды, впадающие порой в своего рода транс во время распева. Скальды… они особые создания. Они из касты, они всегда близки, потому как знают чувство клинка в руке, ноздри их многократно втягивали аромат свежепролитой крови врага… Глаза видели зарево пожаров, пожирающих чужие города, а раны ноют и мозжат в сырую погоду. Они плоть от плоти тех, на ком стояла и стоит сама душа этой земли — вечных воинах, варягах.

— Мрачный…

Выплываю из неожиданно накатившей волны мыслей и чувствую, что Роксана уже не первый раз всаживает локоть в мой прикрытый легкой кольчугой бок. Да уж, отвлекся! Ничего, все бывает в этом мире, к тому же проблем как-то и не наличествует. Подмигиваю ей, пытаюсь отшутиться.

— Важную думу думаю, а тут острым локтем, да по нежным бокам.

— Не воспаряй в неведомые дали Асгарда, — прошипела Змейка. — Здесь не наш дом, вокруг если не враги, то уж всяко не союзники.

— Верно… Пойдем.

Я понимал беспокойство Роксаны, хотя повод был слишком уж незначительным. Да, мысли увлекли меня в высокие эмпиреи на несколько секунд, признаю. Ну да со всеми бывает. Теперь я снова тут, готов и далее быть в максимальной степени собранным. И чую, что сие ох как пригодится.

Пересечь двор, где мы находились — дело быстрое и нехитрое. Разговаривать вне стен обители наместника считалось… не совсем вежливым, поэтому знакомых личностей я приветствовал лишь кивками или жестами. Дескать, непременно поговорим, если желание будет, но чуть позже. В глазах же их порой просматривалось обычное, а иногда и очень сильное удивление. А как иначе? Если Хальфдан Мрачный появился, отозвавшись на приглашение наместника — это явно неспроста. Следовательно, что-то обязательно должно случиться.

Правы они. Непременно случится… Вот только дайте немного времени и возможность поговорить тет-а-тет с Мстиславом Игоревичем. Кстати, интересно, а он как, на входе встречает гостей или в зале для пира? Скоро я это увижу.

— Следить, много не пить, внимательно слушать, — наказал я пятерке хирдманов-охранников, прежде чем вместе с Роксаной последовать в зал для приглашенных. — На поединки не нарывайтесь, в случае чего попытайтесь уладить дело миром.

— До какой крайности доброту изображать? — мигом поинтересовался Вадим. Тот самый, неплохо проявивший себя при поимке хазарина.

— До разумной. Если в лицо плюют, то в ответ полагается язык отрезать. Можно вместе с головой. Но все же старайтесь потише себя вести. Причину понимаешь, не маленький.

— Исполню, ярл. До поединков дойдет, только если действительно доводить будут. И обязательно скажу, с чьей подачи.

— И это правильно, — усмехнулся я, после чего полностью переключился на предстоящее не развлечение, но довольно тяжкую работу. — Пошли, Змейка, нас уже ждут.

Девушка удивленно посмотрела на меня. Видимо, вся суть этого мероприятия до нее пока еще не дошла. Ничего, такое приходит лишь с опытом. А опыт… тут у меня была надежная опора, простирающаяся далеко в будущее.

— Здесь ждут всех, с кого можно что-то получить, при этом ничего не дав взамен или дав слишком мало. Ты вообще видела пауков?

— Да, видела, — подтвердила девушка, следуя рядом со мной в сторону пиршественного зала. — Но тут собрались не пауки, а скорее волки.

— Частично. Волки не жрут друг друга. В этом их сила, но некоторые пытаются обратить ее в слабость. Паук ядовит, омерзителен обликом и… практически бесшумен. К тому же плетет липкие сети, в которые завлекает своих жертв. Так вот, Змейка, мы с тобой в логове начинающих пауков. Учись их видеть и не путать с благородными хищниками. И последнее… Не старайся сегодня понять все. Смотри, слушай, говори. Вот только не верь многому из сказанного.

Шепотом произнесенные слова, когда произносящие их губы были близко, очень близко к розовому девичьему ушку, полуприкрытому струящимися черными волосами… Все это создавало впечатление, будто ярл Хальфдан притащил на пир свою пассию. Для некоторых создавали. Далеко не все знали, кто такая Роксана, что она в действительности представляет из себя. Но даже знающие не были в курсе, кого я собирался из нее сделать, каким образом огранить случайно попавшийся бриллиант чистой воды.

Но… сейчас действительно не время. Мы со спутницей перешагнули порог зала. Оказавшись среди сливок не только Переяславля, но и других городов Киевской Руси.

Глава 7

Общество. Более того, здесь были лишь те, чьи слова, сказанные спокойным голосом, могли наводить как страх, так и придавать сил. Наместник и правда постарался, приглашая сюда чуть ли не всех своих знакомцев, летающих очень даже высоко. Видно, что приглашения были не только приняты, но приняты довольно серьезно. Правда, большая часть нежданных мною личностей были аккурат из Киева. Что ж, это повод как следует поразмыслить.

Перво-наперво в глаза бросался Кирилл Рыжий, воевода из числа приближенных к Добрыне. А где у нас Добрыня, там и князь Киевский Владимир. Интер-ресно, причем весьма. Этот тут просто так бы не появился, как-то, разбирая весомых людей в Киеве, мы о нем с Гуннаром говорили. В меру умен, сильно опасен, абсолютно верен своим хозяевам. Да, именно хозяевам, то есть Добрыне и князю Владимиру, как раз в такой последовательности.

Заметив мой взгляд, Кирилл слегка наклонил голову и недобрая улыбка зазмеилась по его узким губам. Это нормально, мы с ним никогда не были в хороших отношениях. Тяга к ромейскому… не сильно приветствовалась в среде варягов. К тому же было и еще кое-что — мои хирдманы не любили тех, кто отрекается от богов своего народа.

— Откуда он здесь? — тихо, на грани слышимости, поинтересовалась Роксана. — Странно. Такие в Киеве сидят, ближе к трону.

— Пока не знаю, Змейка. Впрочем, теперь ты видишь, что мы не зря здесь появились. Смотреть надо сразу, а вот понимать… тут сначала подумать приходится.

Дальше. Скользит взгляд, медленно иду и я сам. Мимоходом приветствую Воислава — командира городской стражи, она же и гарнизон при неожиданной атаке кого бы то ни было. Мужик невредный, привыкший просто хорошо делать свое дело и подчиняться приказам.

Вот у стены беседуют двое — помощник наместника Велимир Богданович и один из не слишком перевариваемых знакомцев, Вадим Изяславович. Помню я его попытки переманить нескольких хирдманов. Хорошо помню. Лично почти не видел — как сам, так и памятью Хальфдана — но Гуннар с Ярополком порассказали. Сейчас он будет радостно улыбаться, словно ничего и не было… Да так и есть, формально был в своем праве, но вот с этической стороны подобная шалость лично у меня вызывала неприятие. Слишком уж настойчиво убеждал воинов, слишком упирал на то, что я вот-вот помру, и тогда им самим придется о себе беспокоиться.

Ладно, пустое. Для контраста лучше глянуть на Велимира, не то правую, не то левую руку наместника. Похож на колобок, наполненный ртутью, жизнерадостная улыбка на лице, показное добродушие так и прет во все стороны. А вместе с тем попасть под его прессинг мало кому пожелать можно. Деньговыжиматель в самой неприглядной ипостаси — это как раз про него. Даже странно, что с таким деятелем наместнику отчего-то потребовались столь серьезные займы.

Лейф Стурлассон, Зигфрид Два Топора, Михаил Грек, еще несколько… Это одна сторона приглашенных — лидеры отрядов, в той или иной мере играющих роль в общем войске, которое собирается или по призыву князя Киевского или так, по вольному желанию на предмет набега. Местами контролируемые, местами вольные, но почти все готовые взбрыкнуть, если им покажется, что к ним отнеслись без должного уважения. В узде держать их могла лишь очень авторитетная личность, выросшая из их же среды. Только так и никак иначе, что и доказывали Рюрик, Святослав, Олег…

Но не они одни были среди приглашенных. Присутствовали именитые купцы, при необходимости способные и защищать свой товар, не забывшие еще, с какой стороны за меч берутся. Богумил Вячеславович, Зореслав Ржавый, еще кто-то, кого я в лицо плоховато помнил. Ну и нельзя забывать о тех, кто прибыл с Кириллом Рыжим, этим псом Добрыни. Обласканные князем Киевским, купленные, прикормленные, просто убежденные — поводов было много, а вот суть одинакова. Это уже не вольные ярлы и князья, это люди, встроенные в так называемую «вертикаль власти». Она была еще очень хрупкой из-за недостаточного авторитета лидера, но относиться к ней стоило со всей серьезностью.

Так я и относился… Лавируя между такими же, как и я, приглашенными, я старался поприветствовать каждого, но эти приветствия сильно отличались друг от друга. Уважительные, но без особой симпатии приветствия купцам. С ними стоит поддерживать ровные, исключительно деловые отношения. Финансы нужны, но сближаться с торговцами… я в курсе, чем это заканчивается. Торжество олигархии в той или иной окраске — редкая гадость. Так что никогда и ни за что.

Рыжий со своей сворой — дело другое. Тут издевательские улыбочки, постукивающая по рукояти меча ладонь, тяжелый взгляд, словно бы провоцирующий на ответную реакцию. Они для вольных ярлов если не враги, то противники, покушающиеся на ту самую вольность, независимость, силу. Я же сейчас именно с вольными, именно их среда является питательным раствором для далеко идущих планов. Сейчас…

Зато с ними, даже с теми. с кем как-то отношения не ладились, стоит общаться со всем уважением и благожелательностью. По крайней мере тут, в окружении прочих. Ну а с некоторыми, вроде того же Зигфрида Два Топора, и вовсе без всяких задних мыслей. Безобидное для своих, для ярлов, создание — весельчак, балагур, любитель выпить и девочек. Именно он и приближался ко мне, уже распахнув руки для объятия.

— Хальфдан, тебя ли я вижу, вечный затворник, избегающий шумных пиров? Дай ка тебя обнять! А потом пойдем, за это надо выпить. Много выпить!

— Тише, медведь ты рукастый, — проворчал я, освобождаясь от его действительно медвежьей хватки. — Я тоже рад тебя видеть в добром здравии, но это же не повод придавливать мой и так многострадальный хребет.

— Мрачный, он Мрачный и есть. Не зря тебя так прозвали. А это… Мне кажется, или эта девица зовется Роксаной? Да, воительницы не частые гостьи на таких пирах. Хотя я тоже с собой привел, ты только посмотри…

Посмотреть было на что. Особенно на бюст и, пардон, задницу. Пышная, но красоты это спутнице Зигфрида не убавляло. Одета с вызывающей роскошью, увешанная золотом и каменьями, подкрашенная по моде этого времени. В общем, все во вкусе этого ярла, на мой взгляд, непритязательном. Я смотрел больше изучающее, хотя и скептически, а вот Змейка, по лицу видно, едва удержалась от уничижительных комментариев. Хорошо еще, что не поняла суть последних слов Два Топора — он не упомянул бы о прелестях своей спутницы, если б не думал, что Роксана — моя пассия.

— Будущая жена?

— А возможно, — хитро прищурился Зигфрид. — Три десятка весен позади, надо подумать и о том, кому буду хирд передавать, кого на смену себе готовить. Это ты пока не думаешь. Зря. А если б от той раны не оправился, Мрачный?

— Не будем о грустном. Как у тебя?

— Отлично! — оживился любящий поболтать о собственных успехах ярл. — Ты должен был слышать, что недавно удалось примкнуть к Ратмиру Карнаухому. Полтора десятка драккаров, все заполнены опытными воинами, все готовы к схваткам и…

— Ну как же, слышал. Набег на Польшу, о котором много говорили. Не знал только, что и ты там был.

Зигфрид лишь развел руками.

— Да-да, вся слава досталась Карнаухому, он это любит. Но никого из тех, кто последовал за ним в том набеге, он не обделил. Добыча была богатая, особенно удалось потрясти одного из епископов. Золото, оно в его храме разве что на полу не валялось.

— Молодец, так и надо с этим Мешко. Целый король, а несколько храбрых ярлов порезвились в его землях, как у себя дома.

— Жидкая кровь у него в жилах. — радостно оскалился Два Топора. — Истинный властитель должен сам воевать за свои земли, а не надеяться на всяких там разных. И… Ох, совсем забыл.

— Что такое?

— Хальфдан, я очень рад и видеть тебя и поговорить, но тут Зореслав, купец, я с ним хочу поговорить насчет денег. И остатки добычи поскорее сдать, пусть со скидкой. И еще… В общем, еще поговорим.

Ветер в голове, вот и все, что тут можно сказать. Именно поэтому Два Топора хороший воин, неплохой тактик, но никчемный стратег. Потому и хирд у него невеликий, и во временных союзах ярлов не занимает лидирующих позиций. Зато надежен, не склонен к интригам и вообще, хорошо подходит в качестве ведомого. Это я знал раньше, убедился и теперь. Крепко убедился.

Новые встречи со старыми знакомцами. Кто-то из них успел совершить дальний рейд на печенегов. Иные пограбили валашские городки, кое-кто все так же отдавал предпочтение морским походам. Кто просто потряс купеческие суда, кто добрался до побережья франков и навел там неслабого шороху. Все как всегда, именно этот стиль жизни был свойственен варягам — могучей силе, единой, но в то же время раздробленной, способной быть под контролем и одновременно своевольной.

Позванивали звенья кольчуг, шелестел шелк и бархат, звучали то негромкие разговоры о делах, то хвалебные оды в адрес себя родимых. И это всего лишь Переяславль, отнюдь не самый значимый город, хотя и близкий к Киеву. Недаром тамошние красавцы приперлись именно сюда. Хотя цель так и оставалась тайной. Ярлы не знали, воеводы князя Киевского говорить ничего не собирались. Можно было или продолжать гадания, или…

— Наместник, — процедила Роксана, дергая меня за рукав. — Только что появился, сейчас или сразу пир начнется, или гостей обойдет.

— Обойдет, без этого нельзя. Он чувствует себя если и не хозяином города, то доверенным лицом оного. Да так оно и есть — ненадежного человека на такое место не ставят.

— Тогда…

— Все будет нормально, — подмигнул я девушке. — Надежность для нас и для них — несколько разные понятия. Ты же попробуй мило улыбаться наместнику и вообще создавать впечатление обычной «девы битв», но без агрессии. Пусть отвлекаются на тебя, а заодно и позубоскалят о моих, хм, не самых обычных пристрастиях к девушкам.

— Это что же, они все-таки приняли меня за… На кусочки разрежу.

— Не шипи, Змейка. Иногда лучше казаться не тем, кем являешься на самом деле. Наши хирдманы все о тебе знают, вот и достаточно. Эти же… Обмани противника, создай ложное впечатление о себе. Сразу появляются преимущества, которые нужно лишь правильно использовать. Ты поняла?

— Поняла. И все равно, не по душе мне это.

— Многое не по душе, — согласился я. — Мне вот тоже не по нутру видеть большинство тут присутствующих. Кириллу Рыжему и его приятелям я бы прямо сейчас головы снес. А вот улыбаюсь, при необходимости и поговорю со всей вежливостью, уважение мнимо демонстрируя. Без этого уже не получится, если хотим остаться собой и получить новые возможности.

Роксана все еще кипела, но теперь эти эмоции были под относительным контролем. Сказывались наши с ней беседы на протяжении последних недель, теперь девушка относилась к происходящему вокруг пусть немного, но все же по иному, чем могло быть раньше. Процесс, как говорится, пошел. Теперь надо было направлять, контролировать, в случае необходимости и жестко вмешиваться.

Сейчас же, взяв ее под руку, я двинулся в сторону наместника. Пусть побыстрее обратит на меня внимание. Зачем? Лучше с самого начала огорошить его, чтобы потом переваривал не самую приятную новость и помучился, ожидая серьезного разговора.

* * *

Предчувствие не обмануло. Стоило мне выдвинуться поближе к наместнику, как тот сперва малость ошалел, потом внимательно посмотрел, словно пытаясь понять, а не кажется ли ему все это… Быстро взял себя в руки, поняв, что это таки да Хальфдан Мрачный, а вовсе не привидение в гости пожаловало. Удивление сменилось интересом и хитринкой во взгляде, словно он тоже выстроил какой-то план и теперь собирался воплотить в жизнь первый его этап.

Охотно верю, что план у него или был, или только что придумался. Мстислав Игоревич кто угодно, но только не дурак. Вот только сейчас все значимые козыри в моей руке, а вовсе не в его.

— Князь Хальфдан, рад, что ты явился по моему приглашению, — вежливо улыбнулся наместник, остановившись где-то в полутора метрах от меня и Роксаны. — Твое присутствие делает этот пир… завершенным. Воистину, он не был бы таким без одного из самых заметных в Переяславле воинов.

— Напротив, это для меня честь присутствовать тут, когда собрались гости, которых я даже не ожидал увидеть. Хоть от нас и недалеко до Киева, но гости оттуда. Да еще в немалом количестве… Это внушает. Есть какой-то повод?

— Нет-нет, — на рефлексах отперся Мстислав Игоревич. Сделал он это очень уж быстро, чем сразу же вызвал подозрение у недоверчивого меня. — Разве что собраться вместе, обсудить возможные походы, узнать насчет изменений сил дружин и готовности князей к новым битвам.

— Благое дело. Но собравшиеся тут всегда готовы к хорошим боям, славным и выгодным набегам. Клинки всегда заточены, броня подогнана, а хирдманы рвутся в бой. Жаль только, что скоро и осень, а она не способствует дальним переходам. Грязь, плохой корм для лошадей, прочие неудобства. Тут уж или на зиму или ждать тепла. Или водой, но тут через новгородские и ладожские пути.

Я говорил, наместник тоже. Оба мы изображали внимание к словам друг друга. А Змейка слушала, улыбалась и одновременно тихо офигевала от обилия лицемерия с обеих сторон. Ей это было видно по той причине, что она знала мои истинные намерения. Зная же их, можно было вычленить и тот ложно-сладкий сироп, который источал Мстислав.

Однако, ближе к делу. Сейчас собеседник разговаривает со мной обо всем и ни о чем, а скоро, если не обострить разговор, пойдет дальше. Этого мне сейчас не надо. Следует подсадить его на крючок, заинтересовать и в то же время припугнуть. Окольные пути тут не годятся, но и прямой грубости не хочется. Значит…

— Хороший набег — благо для всех нас, — сменил я тему, прерывая наместника, вздумавшего порассуждать об укреплении дружины князя Киевского. — Деньги, они быстро утекают. Вроде бы и доли хирдманам выплатили, и оружие с бронями в порядок привели, заменили, если надо. А все равно, вечные проблемы. И чем выше положение, тем больше проблем. Обычный ярл меньше страдает от этого, чем конунг, конунг меньше наместника.

— Да… без проблем не обходится.

— Вот-вот. Некоторые даже занимают у купцов. Беда лишь в том, что за одним займом следует второй, третий. Знал я одного ярла, который так лишился всего и вынужден был влиться в хирд более разумного лидера вместе со своими кровными родичами и побратимами.

— Бывает и такое, — насторожился наместник. — Я тоже знал несколько таких случаев. Печально, но… Вряд ли стоит обсуждать грустную тему перед веселым пиром.

— Обсуждать не стоит, тут ты прав. Зато обдумать ее стоит. Ведь мало кто может сказать о себе: «Я чист от любых долгов и уверен в будущем». Впрочем, тебе, Мстислав, я этого желаю.

К словам была добавлена ироническая улыбка, цель которой — показать собеседнику, что его долги не являются для меня тайной. Мимика, интонации… Их зачастую достаточно, чтобы передать в беседе то, что не слишком полезно выражать словами. Вот как сейчас.

Наместник все понял, гарантия. Иначе не дернулся бы уголок рта. Пальцы левой руки не сжались бы в кулак, а взгляд не вильнул бы в сторону на доли секунды. Нервишки, они ж не железные, а тут такой неприятный и опасный сюрприз. Теперь он знает, что я знаю. Может и подозревать о том, в чьих руках находятся заемные письма, хотя здесь у него еще нет уверенности. Мда, уверенности то нет, но он будет стремиться продолжить разговор в более спокойной атмосфере, без свидетелей.

И верно. Закруглив беседу. Наместник переместился к следующему гостю, но вот вид у него немного, но все же изменился. Само собой, что далеко не в лучшую сторону. Об этом я сразу же шепнул Роксане. Девушка на пару секунд задумалась, а потом подтвердила. Дескать, все верно, как-то наместник прижух, потерял часть своей важности. А затем спросила:

— Что он дальше будет делать?

— Дальше… Будет пирушка, во время которой у Мстислава Игоревича вряд ли будет хороший аппетит. Посидит, погрустит, в промежутках между здравицами попробует придумать возможные выходы из ситуации. Может с кем-то из приближенных посоветоваться, а то и послать одного из них ко мне.

— Договариваться, значит.

— Оно самое, — саркастически усмехнулся я. — Только пока не знаю, как все это будет обставлено. Но будет, клянусь кровью Одина. Ничего не делать для наместника — худший из вариантов. Этим он лишь покажет свою слабость и готовность сдаться на милость победителя.

— А хорошо бы…

— Хорошо, не спорю. Но нереально, это не слабый человек, он привык бороться с трудностями, а не плыть по реке судьбы.

Что ж, все случилось именно так, как и предполагалось. Закончив обход гостей, перекинувшись с каждым из них несколькими словами, наместник сделал какой-то хитрый жест, и увидевшие это слуги засуетились. Да, куда там официантам моего времени. Здесь все было куда быстрее и внушительнее. Всего минута прошла, а стол уже украсился разнообразными блюдами. Особо утонченных, как принято в Византии, не было, зато обилие и разнообразие было куда приятней для собравшихся.

Ну все. Теперь как минимум пару часов будут подниматься кубки с вином и медом, звучать хвалебные здравицы во славу каждого из гостей. Те будут отвечать тем же по отношению к хозяину торжества. В общем, все как всегда. Но вместе с тем стоило прислушиваться к словам Мстислава Игоревича, ведь каждая произносимая им здравица имела и скрытый смысл.

Слова лились тихим, но нескончаемым потоком. Они то обволакивали, то заставляли прислушиваться к каждому звуку. Звучали описания собравшихся князей-ярлов, их силы, успехов. Если кто-то о чем-то не знал, то сейчас мог быстро восполнить проблемы в знаниях. Это сразу же подметила сидевшая справа от меня Роксана, прошептавшая:

— Он же озвучивает нынешние силы каждого… Так всегда происходит?

— Частенько, — подтвердил я, в то время как наместник разливался соловьем по поводу Лейфа Стурлассона. — Особенно если ожидается серьезный поход по призыву князя Киевского или же набег нескольких ярлов с выбранным ими конунгом во главе.

— Но сейчас никто не слышал о новых походах.

— Верно. Значит, или все планы держатся в строжайшей тайне, или тут то-то более хитрое.

— Ты догадываешься?

— Увы, но нет. Разве что потом, когда второй раз поговорю с наместником.

Тут мне пришлось отвлечься от разговора с Роксаной. Прервал неугомонный Зигфрид Два Топора, оказавшийся мои соседом с другой стороны. Без особого смысла, просто так. Возжелалось ему, приняв внутрь пару кубков, поговорить о варяжской мощи и готовности хоть завтра сорваться в новый набег.

Спорить с поддавшим ярлом… Да чур меня! Гораздо спокойнее просто поддержать разговор, благо и напрягаться особенно не приходилось. Надо было лишь изредка вставлять пару слов, да наводящими вопросами поворачивать монологи Зигфрида в мало-мальски интересное мне русло. Если честно, то на сей раз я подталкивал собеседника к темам, которые полезно было знать не столько мне, сколько Роксане.

Змейке это было и интересно, и хоть как-то примиряло с соседством жены Стурлассона, которую тот таскал за собой на многие пирушки. Признаться, пустоголовая особа, любящая поговорить о каменьях, платьях, украшениях. О мужчинах сейчас у нее говорить не получалось, поскольку законный спутник был совсем уж рядом. Я невольно улыбнулся, и сочувствуя своей спутнице, и в то же время слегка злорадствуя. Не то чтобы мне не нравился ее подчеркнуто воинственный облик, стиль… Просто все равно в нем чего-то не хватало. Впрочем, моя склонность к эстетству, она вечная и неистребимая, люблю совершенство.

Забавно. По прошествии полутора часов здешний пир стал для меня практически неотличим от многолюдных пьянок в студенческую пору. Та же атмосфера, практически те же типажи людей. То один, то другой гость уже вставал из-за стола и, слегка покачиваясь, подходил к тем или иным знакомцам, находя общие темы, обсуждая важные дела. Даже местные прекрасные дамы кокетничают схожим образом, пусть и с поправкой на время. Парадоксально, но именно сейчас я ощутил себя… дома. А раз так, то и слегка расслабился.

Стоило ли? Вопрос, однако. Хотя физическая безопасность никуда не исчезала, но едва я отвлекся, как поблизости от нас возник Велимир — тот самый, помощник наместника в делах самых разнообразных. Возник и сразу же поманил меня за собой. Что ж, примерно этого и стоило ожидать — сам наместник не стал светиться, подослал доверенное лицо. Уж кто-кто, а Велимир наверняка в курсе проблем своего патрона и благодетеля.

Дотрагиваюсь до руки Змейки и взглядом показываю, что ей надо идти вместе со мной. Возможное недовольство Велимира? Плевать. Как-никак это не я его сюда звал, он сам приперся. Хочет говорить — пусть говорит. К тому же я немного знаю его психотип, девушка для него не есть полноценная личность в такого рода разговорах. Был бы со мной тот же Гуннар или Яр — точно бы не прошло. А так… имеется неплохой шанс разговора как бы тет-а-тет, но в присутствии «манекена».

Несколько шагов, и вот мы уже в некотором отдалении от основной массы гостей. Разговор не для всех здесь нормально пойдет. Если только…

— Что она тут делает, Хальфдан? — несколько пренебрежительно помощник наместника тычет пальцем в сторону Роксаны. — Я же сказал, что хочу с тобой говорить, а не с тобой и этой девкой.

— Говорить будем мы, она же просто молчать. Оставлять же девицу за столом, да близко с таким любителям красоты как Зигфрид. Он уже изрядно приложился к вину, так что… Впрочем, я могу и обратно уйти, мне спешить некуда, это ты меня позвал.

Велимир скрипнул зубами, сдерживая явно нелестное замечание не то в мой адрес, не то по отношению всех и вся. Но перетерпел, понимая, что я то и впрямь могу подождать, а вот ему надо выполнить поручение наместника.

— Ладно. У Мстислава Игоревича есть предположение, что к тебе попала одна важная для него бумага. Он был бы признателен, если бы она оказалась у него. Признательность такого человека для обычного князя не первой величины будет полезна.

— Польза, она разная бывает. И что-то мне подсказывает, что сейчас полезнее оставить у себя этот документ. Не предъявлять, а именно оставить, — парировал я совершенно невыгодное предложение. — Или у тебя есть очень весомые доводы для моего переубеждения?

— Я бы не советовал…

— Идти против наместника, так? С одной стороны твои слова не лишены смысла. С другой — наместник ведь сегодня есть, а завтра на его месте сидит совсем другой человек. Ты же понятливый, Велимир, должен осознавать переменчивость таких ситуаций.

— Мое дело передать, — быстро перековался собеседник, идя на попятный. — Это я сделал, остальное не моя забота.

— Твоя, Велимир, твоя. Слишком ты с Мстиславом связан. Но чтобы тебе было не совсем грустно, передам я с тобой обратное послание. Пусть Мстислав найдет пару часиков свободного времени и придет ко мне в гости. Повод найти всегда можно, я в городе личность не последняя. Там и поговорим, и договоримся к общему удовольствию.

Велимир пробурчал что-то невнятное, но способное сойти за согласие. Затем же, даже не попрощавшись, ускользнул куда подальше. Хотя какое там «куда подальше». Уже через полминуты он появился поблизости от наместника.

— Засуетился, — злорадно заметила Роксана, для которой теперь Велимир был человеком крайне неприятным. Оно и понятно, после его нелестных комментариев. — Сейчас он Мстиславу на тебя пожалуется, еще и приукрасит.

— Да тут и приукрашивать не стоит. Я его почти открыто послал в далекие хазарские степи с такими глупыми предложениями. А раз его, то и наместника, который за прозвучавшими словами стоял.

— Мстислав просто так это не оставит. Сам должен теперь прийти или через того же Велимира с тобой договорится.

— Будем надеяться, — покачал я головой, не слишком веря в сказанное. — Кажется, он не до конца осознал ситуацию. Ну ничего, к концу пира я ему про нее напомню. Сам. А пока давай вернемся к столу. Невежливо находиться в отрыве от людей без весомой причины.

Роксана лукаво улыбнулась.

— А разговор со мной?

— Тут не поспоришь. Действительно веский довод, поэтому считай, что полностью убедила. Постоим тут, поговорим о вечном и мимолетном, тем более и шум сюда не так сильно доносится.

Пир шел своим чередом, а мы стояли рядом и в то же время в отдалении от шума и гама. Хорошо… Можно как смотреть со стороны, так и, в случае необходимости или желания, подойти, поговорить с кем-либо. Ведь мало кому есть дело до одного довольно нелюдимого ярла и его спутницы, когда вино льется рекой и скальды мощными голосами распевают саги.

Пусть люди отдыхают расслабляются в меру своих деланий. Я же лучше поговорю со Змейкой. Ни о чем и обо всем, пока выдалась и свободная минутка, и подходящий настрой в ее душе…

Интерлюдия

Наместник был… удивлен. Да, пожалуй, именно удивлен, и это чувство еще не успело перерасти в иное, более опасное. Он просто не привык попадать в ситуации, когда стоящие ниже него на незримой лестнице вот так жестко и бескомпромиссно отказывали ему в разумных, по его мнению, просьбах. А сейчас…

Мстислав был человеком опытным, не первый год сидевший на своем нынешнем месте. А из этого следовало, что большинство его действий были выверены до мелочей в соответствии с «этикетом» уже прочно сложившейся структуры власти. Именно поэтому, узнав, что она неприятная долговая расписка попала к вольному ярлу Хальфдану, он отправил к нему договариваться Велимира. И вот он возвращается, да еще загодя показывает, что договориться не удалось.

— Говори! — невольно повысил он голос на своего помощника. — Почему не вышло?

— Он не хочет, — шепнул на ухо наместнику его верный клеврет. — Сказал, что ваша признательность ему не требуется, а заемное письмо он намерен у себя оставить.

— Хочет денег… Вечно эти ярлы из-за самой обглоданной кости готовы все вокруг перевернуть. Много не получит! Если хазарин терпел, то и этому сами боги велели. Если я, наместник, буду разбрасываться деньгами сверх меры…

Велимир откашлялся, привлекая к себе внимание. Увидел, что наместник прервал излияние своего плохого настреония и лишь тогда произнес:

Мне кажется, что Хальфдану не нужны деньги. Ему требуется средство влияния на вас. Он так и сказал.

— Как?

— Что ему надо предложить нечто очень для него интересное и тогда дело решится.

— Наглец! — негодующе процедил наместник. — Но до чего не вовремя… Здесь Кирилл Рыжий с его важными поручениями, полученными от самого великого князя. Серьезный скандал может если и не погубить, то сильно пошатнуть мое положение. А этого допустить нельзя. Думай как хочешь, делай что хочешь, но я обязан получить эту бумажку.

Велимир призадумался. Пойди туда, незнамо куда, чтобы сделать… Хорошо хоть задача четко поставлена. Впрочем, у него всегда находились ответы, за которые ему, собственно, и платили. Платили хорошо. А здесь тем более плата должна быть весомой. Если же еще удастся откусить кусочек от денег, выданных на расходы…

— Что щуришься, как кошка у окна? Никак что придумал…

— О да. наместник, — поклонился Мстиславу его помощник по самым разным делам и делишкам. — Сегодня тут много тех, кто сильно не любит Хальфдана Мрачного. Достаточно будет слегка подтолкнуть их к решительным действиям. И звон золота здесь очень уместен.

— Кто именно и сколько платить?

— Ну… Есть несколько недоброжелателей, но самый падкий на деньги — князь Вадим Изяславович. Если предложить ему четвертую часть от суммы, проставленной в заемном письме…

— Пятую!

— Как будет угодно, — вздохнул Велимр, понимая, что его начальствосо своего не стронется. — Тогда я направлю его к вам. Это необходимо, мне он не поверит.

— Хорошо. Ступай.

Повелительным жестом отправив свое доверенное лицо на переговоры с предполагаемым наймитов до делам душегубным, наместник призадумался. Шум вокруг от множества гостей мыслям не шибко способствовал, но ничего не поделать. Ситуация складывалась тяжелая.

Пир шел своим чередом, он же добросовестно выполнял роль гостеприимного хозяина. Ту роль, которую ему поручили. Ведь главным действующим лицом сегодня был не он, а воевода Кирилл рыжий. Вот пусть и беспокоится обо всем. Тут происходящем. Ну а сам он чуток подумает, как поступить, если покушения на Хальфдана вдруг провалится. Ведь только богам ведомо то, какой из путей окажется истинным… А значит и соломки подстелить не помешает.

Приняв это решение, Мстислав Игоревич принялся пока что в уме набрасывать текст записки, которую его человек в ближайшее время передаст Хальфдану Мрачному. Так и волки сыты будут, и овцы целы. Удастся получить заемное письмо силой? Хорошо. Да и наглый ярл больше не будет беспокоить, под это убийство еще и Кирилла Рыжего может удастся уговорить по одному из важных вопросов.

Ярл выживет? Что же, может правильно поймет намек и не станет противиться возвращению заемного письма за «спасибо» или за малые деньги. Вот для этого и письмишко. К тому же ему никаких обвинений предъявить нельзя будет. Да и кто посмеет идти на конфликт с человеком, поддерживаемым из самого Киева, пользующегося полным доверием ближних людей великого князя?

Улыбнувшись и окончательно придя в нарушившиеся было состояние благодушия и удовлетворенности жизнью, наместник пригубил выдержанного вина и расслабился. Жизнь была хороша.

Глава 8

Минуты относительного покоя быстро заканчиваются, уступая место безумной круговерти окружающего мира. Так случилось и сейчас.

Роксана, совершенно неожиданно для меня отвлекшаяся от интересной для нее темы, вдруг устремила взор куда-то в противоположный конец зала. Сначала я не понял, что стряслось, но потом дымка невнимания рассеялась. Вот оно как! Интер-ресно, и в то же время заставляет с должной осторожностью отнестись к происходящему.

— Змейка, а ты уверена, что это не совпадение?

— Ты сам говорил, что тут множество пауков, привыкших есть друг друга. А Велимир, он на паука похож — такой же обманчиво безобидный, противный и ядовитый! Станет он просто так к Вадиму Изяславовичу подходить, да еще после беседы со своим хозяином?

— Не станет, — процедил я и тут же выдвинул то, что меня немного смущало. — Но если так, то очень уж все открыто, очевидно. Да и выбирать в качестве очередного переговорщика Вадима… У меня с ним не самые лучшие отношения.

— Посмотрим, ярл… Время покажет. А сейчас давай вернемся, это лучше будет.

Возражать не имело смысла, к тому же я и сам подумывал, что слишком мы долго находимся в отрыве от «коллектива». Все ж на пирах так не принято.

Вернувшись и вновь приземлившись на так и остававшееся свободным кресло, я не мог не спросить у Зигфрида:

— Ну что, есть у тебя мнения, зачем устраивали всю эту пирушку?

— Устроили и хорошо, — лениво отмахнулся тот, расправляясь с куском копченой медвежатины и запивая ее франкским вином. — Вина и яства отборные, скальды тоже… поют, пока еще на ногах держатся. Правильно ты пришел, чаще надо!

— Бесполезно, — вздохнула Змейка, оценившая степень опьянения моего приятеля. — Он уже не способен на дельный разговор. Воспрянет, если только Рагнарек начнется или хотя бы девы битв к нему прилетят.

— Жаль. Я надеялся…

— На что?

— Что мог краем уха что-либо дельное услышать. От него как-то ничего не ожидают, он безобидный, если не в набеге и не на площадке для поединков.

Роксана развела руками. Дескать, не всякий раз боги одаряют нас везением. Уж кто иной, а воюющий под знаменем Локи должен это знать получше других. Я не противоречил. Просто хотелось большего, как и всегда в таких случаях. Но за неимением того самого «большего» пришлось заняться находящимся поближе жареным гусем.

Шли минуты, постепенно сплетаясь в часы. Точно так же длилась и пирушка, радующая практически всех собравшихся за малым исключением. Однозначно не был счастлив наместник, получив неприятные известия. Я же находился в некотором напряжении, ощущая себя на недружественной территории, ожидая пусть не блеска клинка, но более тонких и не менее опасных ходов.

Стоп! А вот и ожидаемое изменение ровного течения пира. Засуетились люди наместника, оживился Кирилл Рыжий со своими киевскими приятелями. Значит, началось то, ради чего сегодня всех пригласили. Или я все же ошибаюсь?

— Начинается, — выдохнула Роксана, подтверждая, что глюков у меня в голове точно не завелось. — Только почему сейчас, когда многие уже в подпитии тяжелом?

— Как раз поэтому, чтоб этому Мстиславу пусто было. Хотя ярлов возлияниями не удивишь и делать явную глупость не заставишь, но внимание хоть немного, да притупилось. Так что слушаем, запоминаем и ищем подводные камни, о которые могут разбиться наши планы.

Меж тем наместник, искусно выплетая вязь славословий, начинал переходить от пустых слов к делу. И первое, что он выдал — примерное время.

— Все мы знаем, что серьезный поход требует и много времени на подготовку. А князь Киевский Владимир предлагает вам, князья, именно такой поход. В нем сила ваших доблестных дружин незаменима, равно как и полководческие таланты. В этот год мы разбили булгар, замирились на очень лестных для нас условиях, то всем ведомо. Ведома и та великая добыча, что была взята в разоренных градах и весях, с тел убитых воев и как выкупы за пленников. Так было…

— А что будет? — выкрикнул Михаил Грек, дождавшись, пока наместник возьмет паузу. — Кое-кто из нас и сам задумывался о новых набегах. Чем твой лучше?

— Добычей. Если мы соберем должное количество воинов и лодей, то все получится.

— Лодей… То есть набег морем?

— Да, Грек, — кивнул наместник, подтверждая, что не оговорился. — И выходить будем из Пскова, так будет лучше всего. Я знаю, что не у всех у вас есть свои лодьи, но это не беда. Должное количество будет предоставлено тем, кто стоит у истоков похода.

Мстислав вновь начал склонять на все лады храбрость и силу собравшихся здесь, тем самым давая мне немного времени «на подумать». Псков… Не спорю, хорошая отправная точка для набега, но ведь есть и Новгород и тем паче Ладога. Ан нет, Псков им приглянулся. Причина? Через Чудское озеро удобнее всего выйти на Балтику. Показательно так выйти, нагло. Ну-ну, это уже интересный нюанс.

Перейдем ко второму пункту в списке, то есть к князю Киевскому. Наместник обозначил его интерес, но почему-то не упомянул участие его личного войска. Забыл? Возможно. А может все куда как сложнее. И наконец, не все ясно с целью похода. Воды Балтики много куда привести могут, вариантов масса и не все из них лично меня устраивают. Впрочем, меня никакой вариант не устраивает, есть куда более важные дела, нежели этот набег. Однако, об этом после, сейчас другое, куда более важное. Ведь Мстислав закончил исторгать пустые словеса и вновь перешел к делу.

— Хочу молвить о времени похода. Сейчас наступает осень, да и не сразу получится собрать потребное число воинов. Опять же лодьи и не абы какие, а морские. Надежные и крепкие. Зимой Балтику лед сковать может, потому и говорить об этом времени не стоит. Остается лишь весна. Растает снег, тогда и двинемся. Те из нас, кто захочет славы великой, добычи ценной.

— На чьи земли набегом то пойдем? — чуток стряхнувший с себя хмель Зигфрид задал очевидный вопрос. — Везде свои опасности ждут, это сначала обсудить надо, а потом уже решение принимать.

— Не всегда, — парировал наместник, ничуть не удивившись вопросу. — Можно потрясти англов, тем более, что их король, Этельред Неразумный, и с графами своими сладить не может, и от датских воинов сильно страдает. Откупается раз за разом, а в такой ситуации и нам можно свою силу показать. Или же напасть на данов, если те часть войска в земли саксов пошлют, свою города не сильно охраняя.

Есть еще и земли франков. Те не слишком опасны, зато плыть предстоит дальше, что тоже учитывать надо. Но сначала… надо получить грамотки от прознатчиков, что в тех местах обретаются. Что узнают они зимой, от того и отталкиваться будем. Выбор у нас есть.

В принципе, идеи были неплохие, да и неназывание цели похода укладывалось в выстраиваемую картину. Дескать, как только появятся агентурные данные, так и будет известна цель похода. Англы, франки, даны… Ни к кому из них тут симпатий не наблюдалось, а к некоторым и вовсе были серьезные претензии. Тут грамотно было сработано, да еще упоминание добычи великой. В одном случае шанс наложить лапы на деньги Этельреда Неразумного, в другом… Города данов богаты, особенно если знать перевалочные базы, где они хранят полученную в своих набегах добычу. Купцы их опять же жирненькие в плане товаров. Ну и франки… Тут вообще раздолье, то всем вольным ярлам известно. Главное здесь появиться большим отрядом, способным втоптать в пыль отряды тамошних баронов и герцогов.

В чем же та пакость, что искусно скрывается под внешне привлекательной оберткой? Она есть, это без вариантов, надо только найти уязвимое место в выстраиваемой цепи слов и пожеланий.

Думай, Мрачный, думай! Напряги мозги, развитые не здесь, а в туманных глубинах будущего, попробуй раскусить интриги далеких своих предков. Пусть Зигфрид и Лейф Стурлассон закидывают наместника вроде как важными и нужными, но все же вторичными вопросами, мешать им не стоит. Не сейчас, по крайней мере.

— Хальфдан, — шипит мне на ухо Роксана, не слишком умело пытаясь изображать чисто девичье внимание к кавалеру. — Зигфрид, Лейф, Грек, другие… Это вольные ярлы.

— Само собой. Тайн ты мне этим не открыла…

— Да ты послушай наместника, он же прямо намекает только на «доблесть князей», но вот про тех, кто прочно с Владимиром — ни полслова! Может мне и кажется, а все равно… Сумрачно на душе.

Разберемся. Только как? Ведь форсировать ситуацию и задавать провокационные вопросы не совсем правильно. Лишним будет приковывать чрезмерное внимание к собственной персоне. Быть у всех на виду хорошо лишь тогда, когда это отвечает твоим планам. Иначе кто-то перехватит невидимые нити, и они могут захлестнуть уже твое горло.

Я все пытался решить как поступить, когда все мои сомнения были мигом стерты… Стурлассон проявил свой весьма подозрительный нрав и задал вопрос, которого я ждал, но не был уверен в том, что он прозвучит.

— Ты прав, Мстислав, о цели похода рано говорить. Тут многие с тобой согласились. Согласился и я, хоть и не сразу. Убедил, за что и благодарю. Узнали мы о многих полезных вещах, о коих ты тоже не утаивал. Второй тебе поклон от нас, вольных ярлов. Но есть и еще то, что знать нам нужно, необходимо просто…

— Спрашивай, князь, я для того речь о походе и завел, чтобы все нужное рассказать, да неясное сделать явным.

При этих словах я с трудом сдержал улыбку… Язык. Он дан умным людям затем, чтобы искусно скрывать свои мысли. Пусть сия максима и была сформулирована много позже, но пользовались ею наверняка еще со времен древних Шумера и Та-Кемет[2]. Так что слова наместника могли обмануть лишь тех ярлов, кто по сути своей был чистым воином, но ни в коей мере не политиком, пусть и не самого высокого разбора. Например, Зигфрида Два Топора, но никак не того же Лейфа.

И точно… Стурлассон улыбнулся, задумчиво вертя в руке почти опустошенный кубок. Пару секунд его взгляд рассеянно блуждал, а потом буквально насквозь пронзил не ожидавшего такого поворота событий наместника. Да и последовавшие слова наверняка не порадовали Мстислава Игоревича.

— Князь Киевский поддержит наш объединенный хирд своими воинами сразу или потом?

Есть! В точку, в самый центр мишени… Лейф задал вроде бы простой вопрос, но ответить на него наместнику было ой как непросто. По лицу видно, тут не ошибиться. Чуть дернулось веко, губы на мгновение сложились в гримасу разочарования. И не столь важно, что все это быстро схлынуло, что вернулась приветливая улыбка и обманчиво-мягкое выражение лица. Все это так, маска, из-за которой недавно прорвалась истинная суть.

Меж тем отвечать Мстислав должен был, да еще и не слишком затягивая паузу….

— Владимир Святославович непременно поддержит грядущий поход. Вам нужно будет лишь нанести первый удар. Едва только наметится первый успех, как дружины князя Киевского поддержат вас.

— Что ж… Этот выбор тоже разумен. Лично я обязательно обдумаю предложение. Над таким нельзя не поразмыслить, — слегка ухмыльнулся Стурлассон, обводя взглядом зал и ненадолго задерживая его на каждом из вольных ярлов. — Мы все слышали предложение о грядущем походе и, несомненно, сохраним в тайне сказанное. Слухи не пойдут гулять по городам и весям.

Обычные слова. Распространяться и впрямь никто не будет, все разговоры о будущих планах ведутся только в узком кругу посвященных. Рядовые хирдманы…. Им тайных планов знать не следует, да они и не стремятся. Доверие своим ярлам — основа основ, на том и стоит хирд.

Здесь другое важно. Вопрос Стурлассона, ответ наместника и последующее замечание ярла — вот что проникло под лобную кость даже самых недалеких из собравшихся. Предлагаемый набег, как бы это сказать, по умолчанию рискованный. Помощь же от Владимира Киевского хоть и обещана, но не моментальная. На такие условия явно пойдут не все, лишь особенно жадные до добычи, не слишком удачливые или рисковые сверх меры. Наверно… Или же с каждым потом будут вести отдельные переговоры. Да, пожалуй, именно так и будет.

Меж тем прозвучали еще несколько несущественных вопросов. Я, честно признать, следил за ними лишь краем сознания, больше занимаясь анализом уже известной информации. Даже Змейка, явно терзаемая муками любопытства, не рисковала отвлекать меня.

Зато рискнул Зигфрид, малость протрезвевший во время обсуждения планируемого набега. Не понижая голос, он рявкнул:

— Ну что, Мрачный, а ведь хорошее дело, выгодное и славное! Рисковое, не спорю, но где наша не пропадала…

— Посмотрим, — пожал я плечами, не желая сейчас откровенно высказываться. А вот дать приятелю-ярлу легкий намек и впрямь стоило. — Ты вот что, заходи в гости через несколько дней. Посидим, поговорим. Если получится, попробуй еще и Стурлассона прихватить. У тебя с ним разговаривать лучше получается.

— А сам что?

— Было тут… легкое недопонимание. Пытался нескольких моих хирдманов переманить — грубовато так, нагло. Да еще тогда. Когда я от раны не оправился. Мне самому его приглашать не с руки, могут за слабость принять. А вот если ты его «на хвосте» притащишь, тогда дело другое.

— Ну ладно, сделаю, — легко согласился Зигфрид. — Значит, хочешь предстоящий набег не тут обсудить, а у себя, в узком кругу?

— Типа того.

На том и порешили. Два Топора получил маленький кусочек информации, достаточный для дальнейших действий. Стурлассона он пригласит, тут и думать нечего, а вот насчет истинной причины приглашения вряд ли догадается. Воин, но не интриган и уж тем более не политик. А вот Лейф… Придет, это непреложный факт. Личность отнюдь не стеснительная, учуяв возможную выгоду может и к злейшему врагу заявиться, приняв, конечно же, соответствующие меры безопасности. Впрочем, меня такой расклад полностью устраивает.

* * *

Все рано или поздно подходит к своему естественному завершению. Именно такая мысль промелькнула у меня в голове, когда прием у наместника подошел к концу. Утомительное все же мероприятие, хотя мнение это исключительно субъективное. Лично я рассматривал свое тут присутствие как довольно тяжелую работу — нужную, важную, но ввергающую местами в легкую хандру. А вот большей части присутствующих все нравилось. Ну да ладно, ведь сколько на свете людей, столько и разнообразнейших мнений присутствует.

Тепло распрощавшись с Зигфридом Два Топора, дружелюбно-вежливо с несколькими ярлами и вежливо-нейтрально со всеми остальными, я уже собрался было отправиться «до дому, до хаты», как к нам с Роксаной подошел один из слуг. Тихо так подошел, неслышно почти. Мда, это некоторые из них умеют — скользить по замкам словно тени. И, как оказалось, не сильно то и уступают «английским дворецким», которых я многократно видел в кино и о которых в книгах частенько упоминали.

Только я хотел поинтересоваться, какого Фенрира ему от меня надо, как местный халдей вручил письмо и почти мгновенно скользнул в сторону, теряясь среди гостей. Правда, успел шепнуть:

— От Мстислава Игоревича… Лично в руки.

Ну, раз уж так незаметно письмо вручили, то и светить им не стоит. Спрятав маленький свиток с печатью в карман, я сделал вид. Что ничего и не произошло. Видевшая все Змейка также не проявила и тени эмоций. Дескать, все идет как надо… А ежели и не так, то ей бы сказали. Девушка-воин при необходимости могла и в качестве телохранителя сработать, пусть и не столь профессионально, как Яр или Гуннар.

Ага, мы снова не одни, хоть на сей раз и в хорошем смысле слова. Пятерка хирдманов-охранников была уже рядом и, судя по выражениям их лиц, все было нормально. Однако, на всякий случай я спросил у Вадима:

— Все спокойно?

— Полностью, — кивнул тот, а в глазах не было и тени беспокойства. — Сидели, трапезничали, с дружинниками других князей и самого наместника разговаривали…

— И как разговоры?

— Обычные… Оружие, собственные подвиги, девки, да планы на будущее. Ничего особенного.

— Вот и хорошо. Тогда проследи, чтобы лошадей наших ни с чьими иными не перепутали, да и отправимся восвояси. Утомился я от этого празднования.

Последние слова наверняка не были поняты хирдманом, но это меня не слишком волновало. Гораздо интереснее было уверение, что все шло тихо, мирно, без эксцессов. И это после того, как наместнику совершенно однозначно приплохело после полученных от меня новостей. И после всего этого не попытаться прощупать мою охрану? Если так, то заход будет с другой стороны.

Какой именно? Ну, тут может быть масса вариантов. Хотя… Проводив взглядом выезжающего из ворот детинца Зигфрида с его подружкой и охранниками, я решил не мучить собственное воображение. Лучше сначала ознакомлюсь с письмом, вдруг что да прояснится. Гости еще некоторое время будут разъезжаться, метлой никто никого не гонит. А лошади… Ну приведут их, так и что с того? Подождут.

Вынимаю свиток. Недрогнувшей рукой срываю печать и погружаюсь в чтение… Блики огня от факела в руке одного из моих хирдманов порождают пляшущие тени, впрочем, нисколько не мешающие мне вникнуть в суть короткого послания:

«Буду завтра, несколько позже полудня. Разговор должен быть один на один, без посторонних глаз и ушей… Это будет выгодно и для тебя, Хальфдан.»

И стояла витиеватая подпись наместника, явно настоящая. Что ж, послание краткое, но вполне себе говорящее. Вроде как готов разговаривать. К тому же намеки делает, пока что таинственные. Ладно, я и поговорить могу, и даже практически тет-а-тет. Разве что пара-тройка людей из ближнего круга будут греть уши в специально отведенных для этого местах. В моем доме-крепости такое тоже предусмотрено, как и у большинства уважающих себя ярлов.

— Желание договориться?

— Оно самое, Змейка, — злобно ухмыльнулся я. — У Мстислава просто нет другого выхода. Владеющий его долгами вольный ярл держит ситуацию под контролем, а его самого за горло. Купца можно запугать, встроенного в систему князя Киевского реально убедить или настойчиво порекомендовать «не раскачивать драккар». А вот с нами, вольными, это не пройдет. Сей факт понимают многие, в том числе и местный наместник. Поэтому…

— Что?

— Быстро собираемся и галопом в сторону дома. В расстроенных чувствах Мстислав может попробовать нанять штурмовой отряд, который рискнет проникнуть внутрь и покопаться в закромах.

— Это было бы… наивно. Хирд перемелет такой недоприступ.

— Двойное направление. Пока режут мясо, несколько опытных «теней»-прознатчиков способны будут пробраться внутрь. Конечно, далеко не факт, но вариант исключать нельзя. Загнанная в угол крыса почти всегда стремится укусить. Вот если не получится или смелости не хватит — можем брать наместника голыми руками и сажать на крепкую цепь. Итак… Погнали!

И вот всего через минуту наш маленький отряд рванулся прочь с территории детинца. Курс был задан четко и однозначно. Скорость. Насчет нее тоже жаловаться не приходилось. Вот только ясно было одно — моя искренняя нелюбовь к лошадям увеличилась еще на порядок. Ну не мое это и все тут!

Мы были уже на полпути к родным пенатам, когда Роксана ощутимо занервничала Мало того, левая рука взлетела вверх и пальцы дважды сжались в кулак. Четкий приказ — лошадей перевести с галопа на шаг, быть готовыми к любым пакостям.

Глава 9

Любая угроза должна восприниматься мгновенно, без малейших попыток впасть в полное удивление и уж тем более без страха. Страх, он парализует, заставляет путаться, делать ошибки. Нет уж, лучше всегда держать голову холодной, а мысли — в полном порядке. К тому же мне легче — жизнь стала пусть опасной, но очень перспективной игрой с маячащим вдали выигрышем невероятной ценности. Что ж, работаем!

Едва только Роксана подала сигнал тревоги, как все мы перевели лошадей на медленный шаг, заодно озаботившись и дополнительной защитой. Проще говоря, шиты из бесполезного груза оказались в руках… Дальше же…

Новый знак — покинуть седла и прорываться на своих двоих. Ну-ну. Надеюсь, Змейка, ты уверена в том, что делаешь, иначе может стать не слишком то и весело.

Обратный отсчет. Пять. Четыре… Чуть изменяется направление движения, теперь мы рядом с забором, ограждающим чей-то неплохой дом. Да Хель с ним, с домом этим, главное, что рядом есть хороший такой переулочек. Вот туда и можно нырнуть.

Три… два. Тренированный слух позволяет уловить звук, которому здесь совсем не место — скрежет цепляющихся друг за друга чешуек доспеха. И близко… Плохо. Значит, мы приблизились не только к хорошему пути отступления, но и к засаде. На нас? Скорее всего. Случайные разбойнички не рискнули бы охотиться на ярла с охраной, сдернули бы куда подальше, не дожидаясь нашего приближения. Этот же… или эти, что еще более грустно, так и оставались.

Знает ли Змейка? Да… Факел, который она сейчас держит в правой руке, описывает замысловатую траекторию и… летит как раз в направлении притаившегося врага. И одновременно с этим все мы буквально скатываемся на землю, выстраивая пусть малую, но слаженно действующую группу. Задача одна — прорваться и оторваться от возможного преследования. К тому же я знаю, что хирдманы будут до последнего прикрывать меня ну и, частично, Змейку. Такова жизнь, такова задача охраны, связанной с тобой крепкими, практически нерушимыми клятвами.

И все же… началось! Брошенный Змейкой факел упал как надо, выхватив из тьмы переулка двух воинов. Стрелки, причем не лучники, а приготовившие для выстрела самострелы не из слабых. Такой с гарантией пробивает легкую броню, да и в условиях городских улиц для работающего из засады убийцы куда как более удобен.

Выстрелы… Оба болта летят точно в цель, но завязают в выставленных щитах. Хорошо. И летящие стрелы, и болты самострелов с другой стороны, с более солидной дистанции. Плохо… Одного из хирдманов достали. Наглухо, поскольку с одной стрелой в шее и двумя в груди не живут. Тело еще стоит, не понимая, что мертво, что это конец. Минус один. Не у них, у нас. А мне это как серпом по одному месту — отряд и так невелик, а вот численность врагов мало того, что не отследить, так еще их однозначно будет числом поболее, а качеством отнюдь не слабым. По стрелкам видно.

Рывок вперед, с целью уничтожить для начала двух этих. Они смертники, это понятно всем — и нам, и им. Но смертники тоже бывают разные. Одни растекаются, словно амеба по поверхности лабораторного стола, другие же бьются до последнего. Делая пусть не победить, но хотя бы уйти достойно. Эти двое были из последней категории, сразу видно.

Перезарядить самострелы они бы не успели, потому и не пытались. Уйти? Их бы догнали метательные ножи и топорики. А вот задержать нас на то время, которое понадобилось бы их «коллегам», чтобы добраться до нас… Да, хоть и ничтожный шанс, но он все же был.

Меч-полуторник у одного, топор и длинный кинжал у второго… Но видно, что работать в паре они приучены. Один в качестве прикрытия, второй готов к атаке. Ничего, нам сейчас главное просто прорваться, затоптать и даже не пытаться удостовериться насчет их точной смерти. А потому… Находящийся во главе небольшого клина Вадим принял на шит удар полуторника и попытался достать противника колющим ударом. Увы… Уход в сторону, и тут уже парень с топором страхует напарника. Ан нет, не успел. Второй хирдман выбросил вперед не клинок, а тяжелый щит, по-простецки пытаясь сбить врага с ног или, на крайний случай, нарушить рисунок его действий.

Первое не получилось, зато второе… И сразу же у этой парочки не осталось никаких шансов. Вот мечник уже насажен на меч Вадима, а любителя поиграть с топором добивают двое других. Топор уже завяз в щите одного из моих воинов, а кинжал… он лишь скользнул по кольчуге, не в силах ее пробить.

Все, путь свободен. Теперь быстрее, как можно быстрее, ведь времени почти не осталось. Чую, слышу, знаю, что к этому переулочку уже несутся во весь опор другие, из чьей засады мы пытаемся вырваться.

Что там копается Змейка? Твою же мать! За каким-то демоном она двумя взмахами меча отчекрыжила головы у убитой нами парочки. Быстро, четко, грамотно, но вот смысл этого так и остается загадкой для меня. Ладно, потом… Рявкнув начет того, что времени нет, я добился лишь того, что Роксана перебросила по одной отрубленной башке Вадиму и Ставру. Все, теперь снова бег…

Проклятье! Прежде, чем мы успели скрыться в очередном переулке. Снова свистнули болты из самострелов. Вот оно, преимущество этого вида оружия. Из лука стрелять на бегу нереально, сразу же после остановки… можно, но все равно хлопотно. А вот арбалет, тут именуемый самострелом — дело другое. Мастер своего дела просто упадет на одно колено, вскинет оружие да и вдарит кованым болтом. Как сейчас…

Хорошо, что темно, да и точность в таких случаях не идеальна. И все же… Простреленная рука у Вадима, еще одному хирдману болт вошел в ногу. Хреново! Очень хреново, с таким «багажом» поддерживать высокую скорость просто нереально.

Змейка сейчас у нас за главного следопыта, во главе маленького отряда. Именно ей лучше всего известны мутные закоулки, именно она свободнее всего ориентируется во всех районах Переяславля, в том числе и ночью. Поворот, еще один, еще… Змейка петляет, пытаясь если и не полностью сбросить преследователей с хвоста, то хотя бы разорвать их на куски. Ну а «рубить хвост по кускам» — это куда легче и есть хороший шанс, что преследователи образумятся, понеся серьезные потери. Эх, если бы они были не местными! Увы… Там тоже знают город, ночной город.

— Пусть двое идут вперед, Вадим и Агмунд, — прошептала Роксана, сделав знак остановиться. Проверят, чисто ли там.

— Но ведь ярл…

— Иди, Вадим, — приказал я, понимая, что хочет Змейка. Агмунд подранок, и послать его в разведавангард лучшее сейчас применение и единственный шанс на выживание. — Преследователи рассредоточились, ищут нас в этой путанице дворов.

— Да, будет сделано.

Вадим и припадающий на правую ногу Агмунд, пригнувшись, скрываются в ночной тьме, рассеиваемой лишь слабым светом звезд и очень редкими, практически случайными огоньками в некоторых домах. Все спят, исключая тех, кто выбрал сегодняшнюю ночь для крови, смерти, погони… Или ухода от нее, как мы.

Мы должны вырваться, просто обязаны. Напавшие на нас упустили шанс разделаться с проблемой быстро, перевели ситуацию из варианта мгновенного устранения в затяжную погоню по ночному городу. А это… плохо для них. Ведь мы смещаемся туда, куда хотим попасть — к своему дому. Как только окажемся поблизости — все, у преследователей не будет ни единого шанса. Поэтому они просто обязаны попробовать перекрыть нам все пути туда. Вот только получится ли? Для такой операции нужны как минимум несколько десятков. Есть ли у них такой резерв клинков? Надеюсь, что нет.

Зато имеются те, кто сейчас подбирается к нам. Сколько? Вроде трое, но точно сказать тут ничего нельзя. А гасить их надо бесшумно. Следовательно? Пропускаем вперед, а уж потом режем.

Раствориться во тьме — задача простая, если оппонент новичок, и чрезвычайно сложная, если хлестаешься с профессионалами. Пытаюсь укрыться в густой тени, к тому же растущее рядом дерево, оно отвлекает внимание, заставляет подозревать, что кто-то мог притаиться за стволом. А это не так. Скрываться в ночи лучше всего чуть ли не посреди улицы.

У наших врагов нет факелов. Понятно, естественно, разумно. В случаях, когда охотишься на зубастую двуногую добычу, свет лишь выдает охотников, помогая убить или же просто скрыться. Вот и идут они без источников света. Точнее не идут, а крадутся, тоже не желая себя выдавать.

Ну же, давайте! Вон сколько мест, куда вы можете двинуться, которые кажутся перспективными для дальнейшего бегства вашей «добычи». Идите же!

Словно восприняв мои искренние пожелания, эти трое двинулись вперед, сочтя, что поблизости никого, нет, а вот чуть дальше… Дальше были обломленные ветки куста, а там и пара капель крови. Кровь Агмунда, конечно, тот самый след, на который клюнули они и на что сильно рассчитывали мы со Змейкой. Нужно было лишь немного отвлечь, направить по следу и…

И все. Чуток расслабившись, эти трое оказали себе медвежью услугу. Мой метательный топорик раскроил череп одному из них, ножи Змейки упокоили второго. Ну а третий… Его в два клинка взяли Ставр и Игорь.

Ну что, появилась дырка в сплетаемой сети? А ведь пожалуй. Теперь надо вернуть Вадима с Агмундом, скользнуть в обратном направлении и, петляя, выйти к цели другой дорогой. Да, именно так и поступим, это будет лучшим вариантом из имеющихся.

Три минуты, не больше. Как раз столько времени прошло с того момента, как мы разобрались без шума и пыли с преследователями, то есть с их не самой крупной частью. И успели вернуться Вадим и Агмунд. Вовремя. Да и мы успели снять с поверженных врагов самострелы. Видимо, ими были вооружены большинство выслеживающих нас. Хорошо, это уже хорошо, что теперь и мы обзавелись подходящим для таких условий боя оружием. Теперь точно пора отступать.

Переулочками, задворками, шарахаясь от любой подозрительной тени… Да уж, давно Хальфдану Мрачному не приходилось вот так вот скрываться в ночи, опасаясь любой встречи, любого неосторожного движения. Мало того, это все происходило не абы где, а совсем рядом с собственным домом. Увы, но «рядом» не означает «в нем».

Смертельные пятнашки на ночных улицах, игра ночной порой в сплетающихся тенях под слабым и холодным светом далеких звезд. Пару раз мы видели мобильные группы преследователей, натыкались и на посты, перекрывающие удобные для нашего прорыва направления. Неизвестный враг все еще не оставлял надежды нас выследить, рассчитывая на удачу. Два варианта… При первом мы просто должны были забиться в нору и ждать рассвета. Тогда будет гораздо легче, устраивать столь серьезную «охоту» при дневном свете не рискнут и самые отъявленные сорвиголовы.

Зато второй был лично мне куда более по душе. Прорыв! Мы были достаточно близко от собственного логова, чтобы попробовать и оставить врагов с носом. Большим таким, обидным. К тому же в этой ситуации все будет зависеть от нас, не будем чувствовать себя дичью, вокруг которой смыкается кольцо загонщиков.

Загонщики… Теперь у меня не оставалось никаких сомнений, что насчет численности проблем нет. И если собственно в охоте принимали участие лишь пара десятков, то подстраховывать их могло гораздо большее количество народу. Роксана, Змейка наша, доказала это сразу, окончательно и бесповоротно. Ей достаточно было лишь ткнуть пальцев в отрубленные головы, сданные на хранение хирдманам, и сказать:

— Они оба из дружины ярла Вадима Изяславовича. Один из тех троих, кого мы подстерегли, тоже оттуда. Я помню. Наверное, и остальные, просто сама не видела или не запомнила.

— Так вот о чем с ним наместник шептался…

— Да.

— Ну погоди, пожиратель падали, я до тебя еще доберусь..

— До кого?

— До обоих, Змейка, до обоих. Но до каждого в свое время и с подобающими ситуации особенностями. А пока оставим разговор до лучших времен. До более безопасных.

Этот разговор, прозвучавший совсем недавно, до сих пор эхом отдавался в моих ушах. Коварный ход со стороны наместника, не поспоришь. И ведь все могло выгореть, чего скрывать. Мало того, мы до сих пор были, как бы это сказать. по уши в проблемах. Хотя… Нет, однозначно прорываться, никаких ожиданий и попыток притаиться, дождаться наступления утра или того, когда мои побратимы начнут прочесывать город, начиная с детинца и его окрестностей.

— Змейка?

— Прорываемся, Мрачный, — даже в тусклом свете звезд я мог различить упрямое выражение на лице воительницы. Она уверенно высказывала свое мнение, даже не дожидаясь самих слов вопроса. И так все было понятно. — Даже если этот Вадим, Гунгнир ему в пасть навылет, подбил на охоту за нами многих из своего хирда, все равно не всех… Не хватит ему хирдманов, чтобы нашу крепость обложить, чтобы все просматривать.

— Крепость…

— Крепкое место… для города, — слегка улыбнулась девушка. — И дозорные бы заметили, ведь умеющих незаметно в тенях скользить не так много. У этого уж точно, я знаю. Нас шестеро…

— Агмунд ранен, кровопотеря, движется медленно. Сейчас все хуже.

— Другого выхода нет, ты и сам знаешь это, Хальфдан.

— Знаю.

Тут слова значили не все. Они дополнялись эмоциями, да и тем чувством, которое возникает лишь у людей, привыкших понимать друг друга чуть ли не раньше, чем мысль оформится в осмысленную речь. Это досталось от прежнего хозяина тела, а вот прорезалось сейчас, когда мы оказались на острие бритвы, что качается над пропастью. Ничего, пробежим, ухитрившись не свалиться вниз, в ледяной ад Нифльхеля.

— Рывком или скрадом?

— Сначала скрадом, пока кто-то из нас не почувствует, что раскрыли, — не медля ни секунды, ответила Роксана. — Потом уже изо всех сил вперед, прикрывшись щитами и надеясь на удачу и хорошее настроение Локи.

На том и порешили. Естественно, место прорыва тоже должна была выбрать Змейка. Ей в данной ситуации виднее, как-никак именно ее специализация — оставаться невидимой, незаметной, но при всем при этом опасной. Что ж, да снабдит нас Локи удачей, Тор силой, а Один мудростью, чтобы использовать как подобает первые два дара.

* * *

Четверть часа. Именно столько понадобилось Змейке, чтобы выбрать наиболее подходящее место для прорыва и подтянуть нас туда. Быстро? На первый взгляд да, но я видел, каких усилий ей это стоило. Сейчас именно на ее девичьи плечи обрушилась серьезная ответственность за происходящее. Порядка ради следовало заметить, что сама воительница воспринимала все это как должное, как неотъемлемую часть жизни. Да, вот оно, отличие этого мира от моего родного. Здесь все более жестко, жестоко, но в то же время открыто и… правильно, что ли. Здесь каждый есть тот, кем является на самом деле, ничтожества очень редко способны вылезти наверх, не обладая ничем, кроме богатеньких и влиятельных папаш или просто кучи денег. Таких просто прирежут, а накопленные богатства мигом поменяют хозяев. Лучше уж так, чем в моем старом мире. Впрочем, мысли явно потекли не в ту сторону.

А куда им надо двигаться? Мыслям то есть… Да никуда, ведь шли последние секунды перед тем, как Роксана отдаст команду двигаться. В такие мгновения разум отвлекается от сиюминутной задачи, чтобы излишне не накручивать психику. Вот как начнется действие, тогда уж по полной программе. Сейчас же лучше отвлечься, подумать о чем-то не постороннем, но и не прямо связанном с проблемами. Например… Нет, никакого «например». Сигнал к началу движения дан.

Тихо скользим в ночи, стараясь оставаться под прикрытием теней, не шуметь, не выдавать себя излишне резкими движениями. От одного относительно безопасного участка к другому, затем к третьему. Годилось все: кустарники, забор, куча какого-то хлама, пригодная для того, чтобы пара человек смогла за ней спрятаться.

Ф-фу… Кажется, туда еще и пару ведер помоев выплеснули! Отодвинуться бы, на не судьба. Я и Змейка вынуждены были остаться на этом месте на куда больший промежуток времени, чем рассчитывали. А всему виной одна из групп, что были посланы по наши души. Остановились поблизости и переговариваются, твари, гадюки подколодные! Их ведь всего двое, и взять в ножи не должно стать проблемой…

Нельзя! Этим себя выдадим, в результате чего придется начинать рывок гораздо раньше той точки, которая намечена. И, соответственно, будет меньше шансов на благополучный исход. Так что мордой в отбросы и, преодолевая брезгливость и рвотные рефлексы, ждать. А заодно и слушать. Эти типы могут что-то полезное сболтнуть.

— Зря князь решился на это, — донесся до нас тихий голос одного из воинов Вадима Изяславовича. — Дружина Мрачного будет мстить, спрятать его участие не получится.

— Ты не думай, Богуслав, ты делай, — отвечал ему второй голос, уверенный и даже какой-то торжественный. Наш князь умен, он всегда будет на стороне того, у кого сила. А сила у князя Киевского. Такие как Хальфдан, Снорри Вещий и прочие, они живут прошлым и пытаются тянуть его в будущее. Надорвутся.

— У них сильные дружины. И поддержка…

— Все может измениться. И изменится, хотя я и не знаю, как это произойдет. Зато князь догадывается, иначе не стал бы оказывать услугу наместнику.

— Может и так…

А ты не сомневайся. За все годы он ни разу не ошибся. И хватит. Лучше пошли дальше, а то остановились не в самом хорошем месте, каким-то дерьмом несет!

Недолгое молчание и вновь раздался голос Богуслава.

— Это от во-он той кучи. Опять кто-то помои прямо на улицу выплескивает. Плетей бы ему, да побольше.

— А… Не наше это дело.

— Верно, Тарас, не наше. Наше — следить, чтобы Хальфдан к своему дому-крепости не проскользнул, а мы тут стоим. Лясы точим. Может проверим поблизости от той вонючей кучи?

— Хочешь в дерьме рыться? Мешать не буду. Только вот когда вернешься, источая мерзкую вонь… Тебе это надо? Да и никто из тех, кого мы ищем, в помои носом не уткнется. Хальфдан — это не смерд, а родовитый князь, хоть и урманн.

— Ну…

— Вот тебе и «ну». Пошли уже, хватит тут торчать.

И пошли они… куда подальше от того места, где мы со Змейкой притаились. А заодно и от остальных наших. Что ж, не только пронесло, но еще и малую толику информации узнать довелось. Вадим Изяславович, с-сука, тварь недорезанная, хамелеон клятый! Виляет, словно червь на крючке. Ищет лучший для себя вариант и во имя этого готов подстелиться под любого. Не-ет, не время сейчас, Мрачный, совсем не время. Все потом, после того, как получится вытащить хвост из устроенной по твою душу ловушки.

Снова вперед, повинуясь знаку Роксаны. Вот новая команда, на сей раз повелевающая чуток прибавить, не плестись экзотическим зверем-черепахой. Спасение близко, совсем близко… Одна беда — преодолеть довольно открытый участок, специально оставленный перед домами-крепостью моего хирда… это сложно, практически нереально. Для того он и создавался, чтобы сложно было подобраться, чтобы подстрелить особо назойливых или просто кнутами отогнать. Мда, на сей раз собственная предусмотрительность играет против Хальфдана Мрачного в моем лице.

Заметили! Крик кого-то из людей князя Вадима, и сразу же свистнули первые стрелы. Да, на сей раз именно лучники вступили в игру по причине куда как более серьезной скорострельности. Мы тут только и могли, что однократно огрызнуться из трех захваченных с бою арбалетов и, бросив теперь уже ненужное оружие, рвануться изо всех сил, петляя, сбивая прицел. Ох, надеюсь, что хотя бы свои не станут стрелять Или же…

Вадим бросается чуть в сторону, оказываясь на освещенном месте, выпрямляется и кричит:

— Тут Мрачный! Погоня… Помощь!

Кажется, он хотел сказать что-то еще, но уже поздно. Такая мишень, да не для косоруких стрелков — истинный подарок. Стрелы… Они легко прошивают легкую кольчугу. Вонзаются в тело, некоторые пронзают хирдмана насквозь, являя свои острые жала, обагренные кровью моего воина, рискнувшего и все же… победившего. Да, он победил, ведь его жертва не оказалась напрасной.

Вадим отвлек от нас внимание части стрелков. И привлек внимание тех хирдманов, что неотлучно несли стражу на пусть и полуигрушечных, но все же стенах. А уж учить их отражать все возможные виды нападений не требовалось. Это в них вбивалось долгими и упорными тренировками.

Секунда… Вспыхивают специально приготовленные бочонки со смолой. Яркое пламя, клубы черного дыма, ночью хоть и не столь видимые, но вполне себе заметные. Сигнал всем остальным, что враг у ворот. Ответные выстрелы, цель которых подавить вражеских стрелков или, по крайней мере, не дать им нормально целиться, отсечь их внимание от нас, прорывающихся в безопасную зону. А нам и впрямь осталось недолго. Недолго…

Падает Агмунд, словивший стрелу во вторую ногу. Он и так отстал от нашей малой группы, не в силах поддерживать скорость, но все равно. Надеюсь, что ему все же удастся выжить. Ставр… Из его плеча торчит еще одна пернатая вестница проблем, оперение словно бы «дышит», словно досадует, что острое жало хоть и попало, но все же не критично. Все, это уже в прошлом! Рядом открывающиеся ворота, и вот уже пяток хирдманов, оказавшихся, как и полагается, рядом, рвутся наружу, прикрывая нас ростовыми щитами. Амбец попыткам нас достать.

Ха, да больше и нет их, этих попыток. Ведь это не фанатичные недоброжелатели, дававшие клятвы о мести на собственной крови. Нет, это всего лишь наемники, пусть и умелые, пусть и руководимые опытными лидерами. К тому же для них сам факт опознания был бы горше всего на всеете. Ну как же! Вольный ярл Вадим Изяславович вдруг оказывается замешан в коварном покушении на собрата-варяга. Не-ет, такого позорища ему точно не требуется. Вот поэтому наверняка и был отдан четкий приказ. Какой? Отступать при реальной угрозе попасться и оставить трупы своих.

Но и об этом потом. Сейчас же на меня нахлынула радость. Не простая, но яркая, всеобъемлющая, заслоняющая на какие-то секунды все остальное. Прорвались, выбрались!

От избытка эмоций я сгреб в охапку несколько опешившую от такого Змейку. Опешившую, потому и не сильно сопротивляющуюся… Ну а оказавшиеся поблизости хирдманы пытались спрятать понимающие улыбки, местами даже с ощутимой иронией. Знали, рожи их наглые, что воительница относится почти ко всем «знакам внимания» оченно прохладно, а то и отрицательно. А тут… растерялась. В результате чего и оказалась в объятиях, пусть даже и самого ярла Мрачного.

Ладно, успокаиваемся, отпускаем начавшую ощутимо и возмущенно трепыхаться Змейку и, предупреждая протестующий вопль с ее стороны, начинаем отдавать распоряжения:

— Раненых как можно быстрее к знахарям, тело Вадима… Занести, начать подготовку к похоронам. Он ведь нас и спас, на себя отвлек… И еще — Бешеного, Шрама сюда, да побыстрее. Магнуса тоже можно.

— Будет сделано…

Случайный хирдман уже собрался было бежать, выполнять порученное, но был остановлен.

— Стоять. Первые двое и так сюда поспешают. Так что поискать только Магнуса, наверное, он опять в библиотеке сидит, старые свитки изучает. И усиленные посты по периметру, чтобы никто не прошмыгнул.

— А может выслать малые отряды, попробовать догнать?

— Кого? Ветер в ночи? Да и не нужно это, и так все ясно. Что именно — чуть позже все узнаете, я от хирда тайн не держу. А вот теперь можешь начинать действовать.

Хирдман не стал медлить и сразу же унесся сначала отдавать распоряжения от моего имени страже, а потом, как я понимаю, и вытаскивать из недр библиотеки нашего глубокоуважаемого жреца. Ох и получит он массу эпитетов в свой адрес, это однозначно. Магнус все же становится слишком желчным, особенно когда его отвлекают от любимых занятий. Ну да ничего, это не смертельно.

Вот они, два моих побратима — важные, незаменимые части всех планов. Но лица у Ярополка и Гуннара сейчас весьма и весьма своеобразные. На них жуткая смесь беспокойства, облегчения и одновременно желания разорвать всех и вся, кто только причастен к произошедшему. И я их целиком понимаю и поддерживаю. Только рвать надо хоть жестко, но расчетливо, не поддаваясь эмоциям. К тому же есть у меня одна идея…

Интерлюдия

Чувствовать остро заточенный кинжал, нежно прижимающийся к твоему горлу — крайне сомнительное удовольствие. И оно становится вдвойне печальнее, если и заступиться некому, да и оправдаться по большому счету нечем. Велимир, верный помощник наместника Переяславля, только и мог, что икать от страха. Последнее, кстати. тоже приходилось делать со всей осторожностью, дабы и самому невзначай не пошевелиться и мрачного дружинника князя Вадима Изяславовича не спровоцировать. А то сочтет, что доверенный его попечению пленник сбежать хочет, толком не объяснившись, да и переместит лезвие самую малость. С трагическими последствиями, что особо характерно.

Велимиру оставалось только ждать появления князя, да сильно надеяться, что удастся выкрутиться и из этого рискованного положения. А начиналось все так хорошо….

Князь Вадим согласился и с платой, и в самой идеей прикончить своего давнего соперника. К тому же его личное отношения к ярлу Хальфдану балансировало где-то на грани между неприязнью и ненавистью. Вот только Вадим Изяславович требовал гарантий. Надежных гарантий, дабы не оказаться в положении крайнего, на которого так удобно сбрасывать все делишки, выставляющие в очень невыгодном свете всех в них замазанных.

Вот наместник и дал гарантию. Откупился присутствием одного из своих доверенных людей. Собственно Велимиром. Да еще и сказал: «Побудешь при этом князе. Проследишь, проверишь, чтобы заемное письмо вдруг в чужих загребущих руках не очутилось». И в результате… Доверенное лицо наместника стоит у чуток покосившегося забора, нож у горла, а заодно ожидание, когда прибудет разъяренный до крайности князь Вадим.

Легок на помине! Озлобленный, в сопровождении своего личного мастера по темным делам Тараса… От подобного зрелища Велимиру стало настолько неуютно, что он всерьез испугался еще и за сохранность штанов. С разъяренными варягами шатки плохи, тем более, если они только что потеряли кого-то из своих.

— А ну иди сюда, — прошипел Вадим, взмахом одной руки отстраняя воина с кинжалов, а второй беря помощника наместника за грудки и внушительно впечатывая оного в забор. — Говорите, тихо и спокойно пристрелить, он ничего такого и не ожидает? Пятеро моих убито, еще несколько ранено. Двоим из убитых это отродье Мары и Чернобога Мрачный еще и головы отрезал, захватив их как трофеи! Что ты на это скажешь?

— Да, дело опасное. Но за него недаром столько пла…

— Ты чего там пищишь? — Велимира вновь встряхнули так, что аж зубы лязгнули, а рот наполнился кровью от прикушенного языка. — Проблемы у меня — вот то, что сейчас я твоему хозяину прямо в лицо выскажу. По отрезанным головам могут моих воинов узнать, а там и до обвинения недалеко. И удастся ли мне отпереться — разве что сам Род ведает. Слушай, а может мне ТЕБЯ сейчас прирезать и голову как извинение Хальфдану послать? Или вообще, живым притащить, только оскопленным и с отрезанными носом и ушами?

— За что…. Нет, меня резать не надо, я тут вообще мало что значу.

— Давай-давай, испражняйся до самого нутра. И не вздумай в прямом смысле это сделать — тогда точно убью.

Не отличавшийся не то что великой, а вообще храбростью Велимир бсыстро затараторил, выдавая подноготную ситуации. А также тот факт, сто сейчас главный в городе отнюдь не наместник, а вовсе даже Кирилл Рыжий Временно, лишь на момент своего визита, но тем не менее.

Вадим слушал и мотал на ус. Правда не забывал время от времени напомнить о вреде молчания для отдельно взятого упитанного тела. Хотя оно и не требовалось — Велимир пел, аки соловей весной, начиная говорить даже о том, о чем его и спрашивать не думали.

— Князь, тут не самое лучшее место, — стоящий рядом тарас легонько ткнул его локтем в бок. Потому как на менее заметные попытки тот внимания не обращал. — И это, отпускать его просто так уже нельзя будет. Слишком много он нам наговорил. Понимаешь?

— Понимаю. Гюрята, Олег… Берите его и чтоб даже не думали потерять. А как вернемся домой — в секретную клеть, пусть там посидит. Допускать только меня или Тараса, держать в тайне даже само его существование. Он нам еще пригодится, тварь смрадная.

Протестующий визг Велимира оборвался сразу же. не успев толком начаться. Его даже бить не стали, всего лишь выдали пару оплеух, да засунули в пасть скомканную тряпицу, перетянув ту полосой ткани, завязанной на затылке.

Ценный, много чего знающий о своем хозяине и его делишках объект — вот чем был Велимир для князя Вадима Изяславовича. А еще объектом для торга. Теперь им можно было как откупиться от Хальфдана Мрачного, наверняка разъяренного попыткой убийства, так и попытаться выторговать защиту и еще чего-нибудь у того же Кирилла Рыжего. Ну, или продолжить разговор с наместником, но уже с совершенно других позиций.

Именно эти мысли бродили в голове Вадима, когда тот отдавал приказ быстрым манером возвращаться в пределы родных стен. А где-то на заднем плане билась опаска, что запутаться в таких сложных и опасных интригах очень легко. А проигравшего тут ждет не просто поражение, а скорее всего смерть. Сильные мира сего и претендующие быть таковыми очень не любят оставлять лишних свидетелей. И знающих о них слишком много… тоже не любят.

Глава 10

— Кто стоит за нападением?..

— Мрачный, ты в порядке или нужно время на отдых а потом уже серьезно говорить?..

Вот они, два моих ближайших сподвижника во всей красе: опытные, деловые, мгновенно включающиеся в ситуацию. Именно такие и нужны, не впадающие в панику или рефлексии, сразу готовые хоть думать, хоть резать, хоть стоять на месте, хоть срываться на другой конец света, коли появилась необходимость. Бешеный первым делом интересуется, кто виноват. Ну а Ярополк, тот более нацелен на поддержание комфортной атмосферы своего ярла и побратима. Все же он больше телохранитель, а потом уже советник-аналитик.

Слегка улыбаюсь, понимая, что все равно надо незамедлительно отвечать на оба вопроса. К тому же тело Вадима уже унесли. Раненых тоже, прямиком к знахарям. Второй погибший хирдман… тело заберем к рассвету, если оно там, и затребуем в надлежащем месте, если его уже подобрали. Тело, оно лишь оболочка, возводить его в культ не стоит, тем более уже мертвое. А погребальный костер, он обеспечен обоим, со всеми подобающими почестями.

Ворота закрылись, но хирдманов вокруг было… солидное количество. Пришлось намекнуть Змейке, что надо бы их того… отправить по местам.

— Роксана. Будь любезна, скажи им, чтобы отправлялись на отдых. На стенах и около оставь двойное количество стражи.

— Сделаю… Их поведение?

— Самое простое, — пожал я плечами. — При попытках ошиваться поблизости и не показывать свою принадлежность — стрелять на поражение. Если появятся представители Вадима Изяславовича или наместника, этого сучьего сына…

— Стрелять?

— Нет, как бы мне этого не хотелось. Вежливо проводить в гостевые залы, а вот возможную охрану гнать в шею, за исключением необходимого минимума.

Воительница согласно кивнула, уяснив задачу, после чего неспешно удалилась выдавать необходимые распоряжения хирдманам, что в большинстве своем кипели от невыплеснутого адреналина и просто негодования. Вокруг меня и побратимов образовалось пустое пространство. Теперь, если говорить тихо, мало кто мог услышать. Да если и услышат… все равно от воинов такое в тайне держать не следует, утром так или иначе все будет объявлено. Но… традиции есть традиции.

— Ярл Вадим? — слегка подсевшим от изумление голосом задал вопрос Шрам. — Но зачем ему это? Он такой же вольный ярл, как и ты. Да, не совсем разборчив в средствах, иногда скользок сверх разумного, готов ускользнуть от невыгодных для себя обещаний. Но чтобы вот так вот — это серьезное обвинение! Ты не мог ошибиться?

— Змейка узнала его хирдманов. Кроме того, мы с ней слышали разговор двух из них. Так что никаких сомнений — это он. Не сам, конечно, до такого додумался.

— Наместник!

— Да, Яр, именно он. Счел такой вариант наиболее для себя выгодным. Нет меня, нет и того, кто осмелился бы предъявить заемные письма и сделать это так, чтобы ни у кого сомнений не возникло. Быстро сговорился, и вот уже Вадим бросил своих головорезов на наше устранение.

— Слово твое и Роксаны против его и воинов из другого хирда. Наверняка они подтвердят невиновность, — скорчил недовольную мину Гуннар. — В таких случаях всегда отпираются. Да и не стал бы сам Вадим лично светиться. Доверенные воины — без сомнения. Мы можем поднять скандал, оттолкнуть от него многих ярлов. Но…

Я понимал, что хочет сказать наш спец по тайным делам-делишкам. А вот Ярополк не сразу включился в ход мыслей побратима, потому и уточнил:

— Почему какое-то «но»? С ним после этого никто из уважаемых варягов дела иметь не станет. Вадим не раз ходил по грани, а у Мрачного безупречная репутация. Почти.

— Многие вольные ярлы еще не ВСЕ вольные ярлы, — отвечать пришлось мне, потому как Гуннар лишь ехидно улыбался, выдерживая паузу. — Да, мы способны поднять скандал, смешать Вадима с крысиным пометом, заклеймить как дешевого наемника и прочее, и прочее… Но это его не уничтожит, а всего лишь ослабит. Мало того, он окончательно отложится от нас, «вольных», перейдя под крыло к Добрыне, этому верному псу Владимира Киевского. Кирилл Рыжий тут, он сразу же протянет этой гниде руку помощи.

— И тогда…

— Мы просто не должны этого допустить, — процедил я, оглядывая пространство вокруг. Змейка успешно справилась с поручением, потому как часть хирдманов рассредоточилась по периметру, а другая часть отправилась восвояси, в родные пенаты. Ну разве что усиленная группа поблизости от ворот, так это в подобной ситуации в порядке вещей. — За изменение идей ярл может потерять часть сторонников, часть бойцов хирда. А вот если мы его ославим ничтожным нидингом, достойным лишь вечного прозябания в Нифльхеле, загробной обители трусов… О, вот тогда он будет раздавлен, растоптан в пыль и ледяные демоны будут рвать в клочья его жалкую душу.

Я не шутил, и мои побратимы это знали. Знали Гуннар с Яром, понимала уже успевшая снова подойти к нам Змейка. Хирдманы, связанные со своим ярлом весьма крепкими узами, могут переварить многое, но только не трусость. Ярл-трус, ярл-ничтожество — это позор и для них, причем крайне сложно смываемый.

Понимание — это одно. Зато реализация такого плана заставила бы всерьез задуматься Шрама с Бешеным, но только не Змейку. Воительница просто засияла, поняв, что ее инициатива и позволит нам буквально распотрошить Вадима Изяславовича при всем честном народе. Быстро, качественно, без вариантов.

Улыбка Роксаны. Наверное, именно так могла бы улыбаться почуявшая свежую кровь гарпия или ехидна. Предвкушение, жажда действия, целый коктейль чувств и надежд. Змея… хотя пока еще и Змейка. Но ведь все еще впереди, не так ли? Особенно с учетом во-он тех двух небольших мешков, лежащих в паре метров от нас. На них и указывал сейчас изящный пальчик Роксаны.

— Это что?

— Головы двух напавших на нас. Я озаботилась, узнав их обладателей, чтобы прихватить с собой железное, несокрушимое подтверждение своих слов. Эти двое — хирдманы Вадима. Смотрите сами!

Ничтоже сумнящеся, воительница подошла к добытым трофеям, аккуратно извлекла головы и водрузила их на грубо сколоченный стол поблизости от ворот. Обычно туда складывали оружие несущие стражу, но сейчас… Сейчас там были самые настоящие улики против Вадима, способные уничтожить все попытки оправдаться.

Отрубленными головами варягов не удивить. Вообще. Так что мои побратимы с искренним интересом стали изучать эти два, кхм, объекта. С таким же усердием они могли бы осматривать клинок в лавке оружейных дел мастера.

— Одного я точно видел, — процедил Гуннар, — приподнимая трофей за волосы. — Хирдман Вадима, никаких сомнений. Второй…

— Оттуда, этого я помню, как и первого.

— Благодарю, Яр, хотя и до этого сомнений не было. Значит, мы теперь имеем неопровержимый довод. Слова нашего ярла, Роксаны, которая не рядовая воительница, а из «малого круга», выжившие хирдманы тоже. И вот эти два… предмета, как последний удар клинка. Вадиму уже не отвертеться.

Сомнений теперь ни у кого не возникло. Разве что знающий все тайные ходы Гуннар проворчал:

— Все равно отпираться попробует. Будет упирать на то, что его приказа не было, что это их кто-то златом и серебром соблазнил.

— Пусть. Найдется, какими словами его в пыль втоптать. А сейчас, други мои, уж простите, но с ног валюсь. Мало мне пира и разговоров с наместником и присными, так еще и ночной бой, на который я точно не рассчитывал. Все, спать пойду… И Змейку не беспокойте, ей тоже отдохнуть надобно.

— Распоряжения на эту ночь, помимо усиленной стражи на стенах?

— Никаких. Хотя вот что, Гуннар… Головы в кувшины с вином самым крепким, дабы завоняться не успели и везти завтра сподручно было в полной сохранности. А как рассветет, гонцов к вольным ярлам нашего города пошли. Пусть послания передадут, что Хальфдан Мрачный их на суд богов приглашает, — подумав, я уточнил. — Знаю, что некоторые могут побратимов-советников прислать и в своем праве будут, но мне обязательно нужно присутствие Зигфрида Два Топора и Лейфа Стурлассона.

Яр и Гуннар навострили уши. Зная мое не сильно приязненное отношение к последнему. Нет, это не то. Выходит, требуется еще одно уточнение.

— Лейф для другого потребен, вражды с ним нет, а к случившемуся он тем паче не причастен. Ну а про присутствие Вадима и говорить лишнее. Если осмелится не появиться, могилу себе собственноручно глубокую выроет. Все… И с петухами меня не будить!

С трудом передвигая ставшие свинцовыми от усталости ноги, я побрел в свои покои. Не один, конечно. До самых дверей сопровождали телохранители в количестве четырех хирдманов. Отгородившись ото всех запертой дверью, я уже в полусне частично разделся и рухнул на лежанку, положив клинок рядом. Так, на всякий случай. И сразу провалился в сон без сновидений.

* * *

Будильников в древней Руси не было. Привычных мне, я имею в виду. Считать же таковыми мерзкие вопли петушиного племени я вряд ли когда смогу привыкнуть. Хотя будили они исправно, за исключением тех редких случаев, когда хоть из пушки над ухом стреляй — один бес ноль эффекта. Вот как нынче утром. Реакция организма на вчерашнее переутомление, только и всего.

Затона негромкий стук в дверь тело само среагировало. Меня словно подбросило, а пальцы сами ухватили лежащий рядом меч. Проснулся я, уже стоя на двух ногах посреди комнаты, да к тому же в боевой стойке. Дела-а!

— Просыпайтесь, ярл, — доносился из-за двери басок одного из хирдманов. — Гуннар Бешеный просил передать, что все поручения выполнены и скоро надо будет приступать к делам. Еще говорил, что через четверть часа сам придет вас будить.

— Лишнее, — проворчал я, отпирая дверь и хмуро глядя ха чуток смущенного воина. А заодно и на двух других, явно исполняющих роль караула у дверей. — Скажи ему, что я в малой трапезной минут через пять-десять буду. Пусть и сам подходит, и других приводит. Он знает, кого и зачем.

Хирдман утопал, звеня плоховато подогнанной кольчугой, ну а я вернулся в комнату. Правда дверь на сей раз только захлопнул, не запирая на засов. Что ж, пять минут на умыться, переодеться, а там уже посмотрим, что день наступивший мне приготовил. А новости будут, это я чуял. Да и как может быть иначе? Больно много событий произошло вчера, слишком сильные «круги на воде» они оставили.

Кстати, в паранойю я решил не впадать, потому и кольчуга осталась в покоях, а не переместилась на так и не проснувшийся толком организм. Ну а оружие — это дело святое. Варяг без меча или, на самый крайний случай, кинжала — более невероятное зрелище, чем он же и без порток посреди городской улицы.

Аппетит. Он возник одномоментно, стоило мне лишь перешагнуть порог трапезной и полной грудью вдохнуть запахи жаркого и прочих кушаний. Все это вкусное великолепие уже громоздилось на столе, мне оставалось только сесть и…

— Мрачный! — радостный голос Гуннара самую малость отвлек меня от кулинарного изобилия. — Рад, что ты сам ото сна воспрял, самому подниматься и будить не пришлось. Разговор есть. Сейчас еще и Роксана подойдет, а остальные пока в делах, их отвлекать не стоит.

— Бешеный, я же голоден, как волк по весне. И пока не заброшу в живот чего-то мясного, да побольше, осмысленно говорить не хочу и не буду. Так что я уделяю пристальное внимание яствам, а ты можешь или присоединяться, или просто присесть рядом и говорить. Я же если и буду отвечать в ближайшее время, то редко и с задержкой.

— Конечно. Ты ешь, а я присяду, а между делом расскажу новости. Для начала — хирдманы сразу же после вашего возвращения обшарили прилегающую местность и те места, на которые указала Змейка. Нашли кровь, болты самострелов и стрелы, но ни одного тела.

Удивляться не стоило. Воины Вадима Изяславовича были бы дураками, не постарайся они подчистить самые явные следы. И все бы у них получилось, не будь Роксана столь предусмотрительной. Не отруби она те две башки. Зато теперь…

— Яр разослал гонцов к ярлам, приложив грамотки с вежливыми, но настоятельными просьбами прибыть сюда. А вот к Стурлассону поехал сам, с хорошей охраной во избежание неожиданностей. Думаю, уговорит.

— Я тоже так думаю, — проворчал я, пережевывая ломоть копченой лосятины. — Еще?

— Магнус готовится на свой лад. Беседует с Локи и другими обитателями Асгарда… В эти моменты его отвлекать не стоит, но когда нужно, он будет. Так с ним всегда. Теперь насчет усиления охраны…

Дальше пошли разные мелочи, каждая из которых должна была быть мною услышана. Но никаких серьезных известий в себе не таила. Так, рутина, но затянувшаяся минут на десять или около того. А потом в трапезную влетела Змейка с малость округлившимися глазами и прямо с порога выдохнула:

— Мрачный, я же совсем забыла тебе напомнить…

— О чем? — поинтересовался я, допивая квас и откидываясь на спинку кресла. — И вообще. Не стой на пороге. Проходи, садись…

— Да не сбивай с мысли, ярл! К тебе же наместник после полудня собирался. Ну, в переданной записке именно про это время говорилось. Ты ведь помнишь?

— Теперь — да. Не было печали!

Раньше не было, зато теперь есть. Придется в экстренном режиме поломать голову, какая реакция будет у Мстислава Игоревича на провал операции по моему устранению. Нет, что она выразится в приступе ярости, подавленной или не слишком, дело очевидное. Но вот дальнейшие действия — тайна, покрытая мраком. Наместник может как проигнорировать собственные слова и игнорировать заявленный визит, так и появиться. Хм, есть над чем голову поломать.

Роксана меж тем дословно пересказала Гуннару содержание записки, благо и состояла она всего из полутора десятков слов, напрягаться не пришлось. Бешеный лишь тяжко вздохнул. Понимая, что ожидать от Змейки полного адеквата после вчерашнего не стоило. Да и от меня тоже. К тому же ничего страшного и не случилось. Так. рабочий момент, да и полдень не наступил.

— Он появится, Мрачный, я не сомневаюсь.

— А почему? — живо заинтересовалась Роксана, хапнувшая со стола румяное яблоко и с хрустом вгрызаясь в сочную мякоть.

— Мстислав знает, что попытка убийства нашего ярла провалилась. Если он сейчас скроется, не появится на им же назначенную встречу — это недвусмысленно укажет на него. Если не как на поручившего организовать покушение, то уж точно как на знавшего о нем, но ничего не предпринявшего. Удар по авторитету огромный. Нет, наместник придет обязательно, причем даже не опоздав. Ровно в полдень или минут на пять позже.

Молодец, Гуннар, полный расклад, причем с учетом особенностей мышления власть имущих. Политика, будь она неладна! Ее можно не любить, но знать ее, разбираться в ней, использовать большинство уловок оттуда ты просто обязан. Ну, коли ты ярл, а не его кое-как слепленное подобие.

— Сколько сейчас времени Змейка?

— Около половины двенадцатого, — мигом откликнулась девушка. — Я перед тем, как сюда зайти, на солнечные часы во дворе глянула. Времени у нас немного на организацию встречи.

— Организацию? Много чести! Никакого торжественного приема, никакой встречи и выстроенного хирда. Обойдется, не та ситуация. Это не я его просил о визите, а он сам притопает. Просителем, как вчера подразумевалось, а вовсе не величественным наместников князя Киевского. Так что тихо и спокойно переходим в малый зал. Там хорошо, уютно, да и минимальное уважение наместнику окажем. Са-амое маленькое, только чтобы невежливостью в нашей стороны не выглядело. Некоторые наши хирдманы, они же как дети… Слухи гулять пойдут просто так, без задних мыслей.

Роксана кивнула и быстро умчалась, не забыв прихватить с собой еще парочку яблок. Сейчас будет обслугу на уши подымать, чтобы те за оставшееся время подготовили малый зал к визиту гостя. А может и гостей, учитывая факт, что ближе к вечеру должны приехать сами вольные ярлы или их представители.

— Мне приказать вытащить Магнуса из его берлоги? — деловито поинтересовался Бешеный. — Сам знаешь, он ложь сразу чует. Посмотрит своими глазами бездонными и видит, врет человек нагло, немного лукавит или чист, аки вода родниковая.

— Наместника то слова отслеживать? Ты, наверное, шутишь. Говорить правду он давно разучился, а определять оттенки его брехни… Пожалей Магнуса.

— Ты прав, ты прав. Но Магнуса в Переяславле знают все и многие уважают. В присутствии жреца Локи мало кто осмелится хитрить и врать слишком уж открыто.

— Хм… Возможно, в этом есть своя правда, но и отрывать нашего жреца от бесед с богами не хочется. Давай вот как сделаем… Пусть Магнус, если освободится, присоединяется к нам в любой момент. А вот потом, на суд богов, его присутствие уже обязательно. Да он и сам это знает, потому сейчас и удалился от нашего общества.

На том и порешили. К жрецу отправился посыльный. Если и не поговорит, то уж записку передаст, об этом помощники Магнуса позаботятся. Ну а нам пора в малый зал. Заблаговременно, так сказать, приготовиться. Мне же и вовсе облачиться в наряд, соответствующий положению ярла. Это в присутствии своих я могу себе позволить стиль обычного хирдмана, то есть ставить удобство выше облика. Сейчас же…

Проклятье! Браслеты, витая цепь с подвесками в виде языков пламени, шитая серебром рубаха. Ах да, еще и обруч, доставшийся Хальфдану Мрачному от его отца в качестве символа власти над ныне утраченным Трагтон-фиордом. Прежний хозяин тела одевал его редко, слишком плохие воспоминания были связаны с сим предметов. Ну а мне то что? Зато ближний круг рад, что ярл наконец то преодолел тоску и вновь зримо напоминает окружающим о своим правах на землю предков.

Земля предков… Мне она сто лет не сдалась, а смысл ношения обруча совсем иной. Статус! Чего греха таить, почти все вольные ярды тут, на Руси-Гардарике — изгнанники из иных земель или же местные, но не владеющие земельными наделами. Ну то есть полноценными наделами: с городами, укрепленными пунктами, многочисленным населением или данниками. У Хальфдана же это было… Теоретически, конечно, поскольку наследственное владение было захвачено королем датским. Зато он от него официально не отказывался, а значит, выступал несколько в ином статусе. Вот я это и подчеркивал, чтоб тот же наместник забывать не изволил.

— Теперь другое дело, — привычно для себя, то есть одной стороной рта. Улыбнулся Гуннар, когда я закончил приводить себя в подобающий ярлу вид и вновь спустился из своих покоев вниз. — Ярл, гордый владетель фиорда и прилегающих к нему земель… Прости, Хальфдан.

— Ничего. Все уже перегорело, боль и ярость ушли, остался только холодный расчет. Наверное. тот удар по голове, полученный в последнем походе. Окончательно привел многие мысли в порядок.

— А ты знаешь, похоже. Ты стал более расчетлив, стал еще сильнее полагаться на ум и хитрость. Но и клинок тоже не оставляешь, только вчера был повод убедиться Выскользнуть из той западни… Не каждый бы сумел.

— Змейку благодарить надо, она ворогов почуяла. А Вадим последний удар на себя принял, да будет ему Валгалла родным домом.

— Он был славным воином, — охотно согласился со мной Бешеный. — Но уже полдень. И, сдается мне, кто-то стучится в ворота в сопровождении свиты. Если ты не хочешь встречать «дорогого гостя» во дворе, то лучше нам пройти в зал.

— Не хочу. Много чести для этой… куклы.

— Куклы?

— Ага. Той самой, которую дергают за ниточки из града Киева. Я тут подумал на досуге и решил, что он мог одалживаться не столько для себя, сколько на нужды своих покровителей. Попробую проверить эту догадку в заговоре.

Гуннар скорчил одну из тех своих гримас, которые свидетельствовали о том, что он размышляет о ситуации, но не слишком ей доволен.

— Тогда весь наш шантаж проваливается…

— Отнюдь. Наместнику вряд ли приказали или даже посоветовали одалживаться на стороне. А вот намекнуть, что посылка в Киев злата-серебра «на нужды княжеские» способна упрочить его положение в будущем — это могли. Результат налицо — запутавшийся в долгах наместник, изрядная сумма в казне Владимира Киевского и широкий простор для наших планов, которые и так и эдак все равно пригодны для воплощения в жизнь.

— Ромейский подход…

— Какой мерой меряете, такой и отмерится вам, — злорадно усмехнулся я. — Имея в противниках Византийскую Империю, поневоле надо понимать, как именно они мыслят, что у них в головах творится. И в душах, где поселился распятый на кресте бог. А в Киеве слишком многие подпадают под то самое ромейское влияние. Опасно… Впрочем, сейчас не о том речь. Пошли, друг мой, встретим наместника подобающим образом.

Интерлюдия

Наместник Переяславля. Немногим ранее

Когда Велимр задержался на некоторое время, Мстислав Игоревич особо не забеспокоился. Все же не абы куда послал, а проконтролировать убийство не самого последнего из вольных князей-ярлов. Но постепенно, хмуро наблюдая за пересыпающейся песочной струйкой в часах, он начинал всерьез нервничать. Все же слишком долгая была задержка. И надо же было в это, весьма неподходящее время, появиться Кириллу Рыжему.

Отказаться от разговора, сославшись на плохое самочувствие? Такая идея промелькнула, но мигом была отброшена. Кирилл мог принять это за пренебрежение к собственной персоне, а в результате… Мстислав давно усвоил истину. Что даже мелкая сошка из числа имеющих доступ к ушам великого князя, способна сильно напакостить. Ну а Рыжий мелочью никогда не был, витал в более высоких сферах. Потому… надо было принимать.

Отдав слуге приказание проводить гостя к нему, сам он вытащил из ларя оплетенную лозой бутылку, два кубка, а заодно и переставил на стол пару блюд с закуской, что были совсем нетронуты. Как говорится, чем богаты, тем и рады, учитывая внезапность визита.

Кирилл Рыжий, воевода средней руки, приближенный не к самому Владимиру, а к одному из его ближних советников, Путяте, вошел стремительно, только так и не снятый плащ развевался за спиной. И лицо у него было… озабоченное.

— Ну куда ты лезешь, ни с кем не советуясь! — бросился он с места в карьер, остановившись в паре шагов от спокойно сидящего за столом наместника. — Хальфдан жив, здоров и наверняка злобствует на весь окружающий мир. Догадайся, кого он будет обвинять?

— Князя Вадима…

— А этот человек, которого ты почему-то решил нанять, тоже это понял, хоть умишком не сильно блещет. Вот и решил взять заложником твоего же помощника, Велимира! Ты можешь поручиться за его молчание?

Наместнику заметно поплохело. Велимир, при всех его многочисленных достоинствах, отличался отсутствием даже толики храбрости. Проще говоря, заячья трусость родилась если не одновременно с ним, то точно где-то рядом. А значит, он мог разболтать все. Ну… почти все, поскольку в самые тайные дела Мстислав и его не посвящал. Но даже известное ему могло выйти совсем боком.

— Его нужно… ликвидировать..

— Кого, наместник? — усмехнулся Кирилл, — отбрасывая в сторону плащ и присаживаясь. — О, неплохое вино пьешь, на пиру и то похуже подавали.

— Обоих! Вадим свое отыргал, теперь он вреден. Ведимира по другой причине. Он даже не попытался сохранить верность мне, своему хозяину и покровителю. А ведь я его из таких долгов выкупил…

— Внимательнее людей подюирать надо. А если используешь таких вот, по позаботиться, чтобы они тебя пуще боли и смерти боялись. Страх, он тоже способен гарантировать верность.

Оба, наместник и воевода, воспитанные одной и той же системой, ей же с потрохами и принадлежавшие, почти синхронно ухмыльнулись. Да и наверняка подумали о том, что хорошо, когда собеседники быстро и без огрехов понимают намерения друг друга.

— Хорошо, я согласен, что оба этих человека тут лишние, их с нетерпением ждут либо огонь ада, либо врата рая. Хотя я бы поставил на первое. Вопрос лишь в том, как мы это сделаем?

— Избавь от необходимости выслушивания сплетен о твоем рае и аде… Я страшно далек от своего Христа. Да и ты тоже, просто держишь нос по ветру.

— Как и ты, Мстислав.

— Ну вот и нечего пустые слова разбрасывать. А что до способа… Лучше делать это не открыто. Мы пообещаем князю Вадиму очень много. Скажем, что даже если Хальфдан Мрачный и выйдет на его участие в недавнем покушении, то это еще ничего не будет значить.

— Это как?

Наместник победно усмехнулся, заранее предчувствуя свое определенное превосходство в этом роде интриг.

— У князя Вадима Изяславовича есть помощник по имени Тарас. Умен, беспринципен, мечтает прорваться наверх, но пока ничего не получается. В обычных условиях он бы никогда не стал предавать своего князя, но сейчас, когда тот вот-вот рухнет — дело совсем другое. Остается лишь поговорить с ним, а потом всего лишь выждать момента, когда сам Вадим покинет свой дом-крепость.

— И этот твой Тарас сам выведет нам Велимира, после чего его можно вычеркивать из книги живых. А что, неплохо! Но что делать с самим князем? Его действия и так могут быть различны, а после такого… В бега подастся.

— С князем ты тоже поговоришь. И пообещаешь свою поддержку. Эй, я не сказал, что поддержишь! Просто пообещаешь, причем без свидетелей. Или в присутствии Тараса, так даже лучше будет. И потом лучше всего будет, если он умрет.

— Способ?

— Любой. Пусть его убьют разъяренные предательством другие ярлы или просто поразит стрела или метко брошенный нож. Главное, чтобы рот не открывал.

— Договорились. Это я сделаю. А ты хоть немного утихомить Мрачного. Раз уж не вышла твоя дурная затея устранить одного из вредных нам вольных ярлов, так хотя бы пусть на некоторое время займется этим самым Вадимом. А то ишь чего придумал — вопросы насчет запланированного набега задавать! Это вредно.

Наполненные вином кубки ударились друг о друга в знак полного согласия. Судьба Велимира и Вадима была решена этими двумя. Вот только жизнь порой способна подкинуть разные сюрпризы. И тогда кажущийся успех способен обратиться серьезной проблемой, а на первый взгляд невыгодное положение становится идеальным плацдармом для контрудара.

Что же до наместника, то он в душе просто ликовал. Кирилл Рыжий так быстро купился на необходимость устранения слишком много знающих персон, что упустил из виду другое. Что? Истинные мотивы, по которым он хотел смерти Хальфдана Мрачного! А значит, есть шанс оставить свои долги в тайне и дальше. Правда для этого придется договариваться еще и с Хальфданом, ну да это не великая плата за собственное спокойствие и сохранение нынешнего положения.

Наместник улыбался, глядя на Кирилла, только вот искренности в сей улыбке было ничтожно мало. А злорадства и желания утопить возможного в будущем противника куда больше.

Глава 11

Предназначенная для приемов небольших групп гостей комната, она же малый приемный зал, не представляла из себя ничего особенного. Обычное помещение, стены которого украшены охотничьими трофеями, под выстелен шкурами, ну а в качестве дополнительных украшений — трофейные клинки на стенах и элементы доспехов. Сорванных с тел особо значимых побежденных. Суровый стиль, предпочитаемый большинством ярлов, никаких особых излишеств. Разве что…

Небольшой стеллаж с книгами, вынесенный сюда просто так, за ради возможного улучшения времяпровождения гостей. Жаль только, что книги тут довольно редки. И не потому, что читать люди плохо умеют, а по более прозаической причине. Рукописные они! До книгопечатания тут, аки до Китая в известной позе. Отсюда дорогая цена книг, отсюда и их редкость. Да к тому же начинающуюся подбираться личную библиотеку я сюда выносить не собирался. Нет, она пусть в личных комнатах стоит, так спокойнее будет. Сюда же либо дубликаты, либо мне неинтересные томики. Гостям же…

Из моего билижнего круга на сей раз присутствовали Гуннар, Роксана, да недовольный Олег. Недовольный тем, что его отвлекли от финансовых расчетов и заставляют смотреть на какого-то там наместника. От которого прибытков явно не предвидится, а хлопот вечно прибавляется. Что ж, я Камня понимал, но для солидности его присутствие было крайне желательно. Ведь Ярополк пока не вернулся из города, а Магнус… ну, о жреце разговор особый.

Стук в дверь и на пороге появляется один из хирдманов. Вид у него торжественный, да и слетающие с уст слова наполнены значимостью:

— Ярл Хальфдан, к тебе гость. Мстислав Игоревич, наместник князя Киевского в граде Переяславле просит его принять. Говорит, что договор есть. С ним малая свита, пятеро воинов.

— Передай наместнику, Гостомысл, чтоя рад его видеть и пригласи сюда. Свиту же проводи в трапезную, пусть угостятся в компании наших. Обид не чинить, но и глаз не спускать.

Хирдман кивнул в знак того, что все понял, после чего скрылся за дверью. Что ж, через минуту-другую Мстислав будет тут и начнется наш с ним разговор о делах важных. Это понимали все тут собравшиеся.

— Вестник от Ярополка, — шепнула на ухо стоящая за моим креслом Роксана, только что выходившая, но вернувшаяся обратно. — Зигфрид прибудет. Лейф тоже… Сам Шрам появится не позднее, чем через час. И есть одна проблема.

— Слушаю…

— Кирилл Рыжий пытается напроситься на суд богов. А ведь его бог к нашему суду онтошения не имеет. Да и ответчиком не его единоверец выступает. Прав у него там быть нету, зато желание большое. Что делать?

Я молчал, прокручивая в голове возможные плюсы и минусы обоих решений. Зато Гуннар среагировал куда как быстрее. Руки его сильно сжали подлокотники кресла, а сам он процедил, сведя губы в узкую полоску:

— Наместник расстарался, хочет там иметь глаза и уши, которым можно верить и знать, что доведут все, а не только то, что захотят. Отказать — плюнуть в лицо не рыжему перескоку, а самому Добрыне. Согласиться — Кирилл не глупец и сунет свой нос во все ведущиеся ярлами разговоры. А делать выводы из мелочей он умеет.

— Он их по любому сделает, Бешеный. Так что пусть смотрит, пока зенки его наглые не лопнут. Мы в своем праве, а суд богов, он для нас, вольных ярлов, выше прочего. И никакие наместники и прочие люди князя Киевского вмешиваться в него не властны.

— То есть пустить, особенно не злить, но и ничем не помогать, — констатировала услышанное Роксана и тихо свистнула, подзывая к себе одного из своих подчиненных, доселе стоявшего в углу и успешно изображавшего статую нерукотворную. — Слышал?

— Да…

— Птицей лети к Ярополку и передай.

Сказано сделать быстро, мои ребятки так и сделают. Дисциплина в подобных вещах еще аж со времен Трагтон-фиорда была поставлена, и с тех пор ее уровень даже не думал снижаться. Это в свободное время горячие славянско-скандинавские парни могли устроить дым коромыслом, но вот будучи при исполнении — никогда. Непонятливых давно разогнали, ведь никому не нужны ненадежные воины, что могут оказаться рядом с тобой во время битвы. Чистый инстинкт самосохранения, замешанный на логике. Не более, но и не менее того.

А вот и гость пожаловал, Мстислав свет Игоревич, чтоб ему пусто было! Вид у него был значительный, лицо холеное. Выражение уверенное… Только не совсем. Вчера он смотрелся более солидно, а сейчас нет-нет, да промелькивало в его глазах что-то эдакое, легкая тень неуверенности в себе. Может это мне и казалось, но факт оставался фактом — его вчерашняя выходка, окончившаяся громким провалом, поставила нас в иное положение. ТЕПЕРЬ он был для мен я не просто противником, а врагом. Врагов же. как известно, уничтожают. Незамедлительно или несколько позже.

— Рад видеть тебя. Мстислав Игоревич, — встав с кресла, я улыбнулся и не спеша двинулся к вошедшему в зал наместнику. — роде и виделись совсем недавно, а все равно рад. Почаще надобно нам с тобйо встречаться, да и тему для бесед у двух умных людей найдутся.

Обняв эту гниду, как полагалось по господствовавшему этикету, я махнул рукой, предлагая гостю проходить, садиться, попотчеваться от даров лесов, рек и полей. Так тоже полагалось и не нам, и не по такому обыденному поводу менять сию традицию. Ну он нанял убийц для моего устранения, так и что с того? Мы это знаем. Он это знает, только пока не пойман, не вор. К тому же политические игры. Они явление грязное, в них играют без белых перчаток. К тому же убить я Мстислава постараюсь, спору нет, но до сего момента буду вежливо ему улыбаться.

Да и он тоже будет… По крайней мере. постарается. Вот как сейчас, хотя знает, что пришел в логово зверя, которого вчера пытался затравить нанятыми ловчими. И на Змейку взгляд испытующий кинул, с-скотина. Она девушка вспыльчивая, лицом еще владеть не научилась, в отличие от Гуннара. Тот может без усилий плакать на свадьбах и гомерически хохотать на похоронах, если оно для дела нужно. А Роксана… Пришлось, садясь в свое родное кресло, тихонько прошипеть в ее адрес:

— Улыбайся… Ласково, с чувством. Представь, что кожу с него медленно снимаешь.

Помогло! На лице Змейки проклюнулось, да так и застыло мечтательное выражение. Такое, будто она вспоминает или о радостях интимных или. на худой конец, о неге после баньки, да в приятной девичьей компании. Красота да и только. Ну а мне пора разговоры разговаривать с гостем гадостным.

Несколько фраз о темах вводных, вроде самочувствия жены и деток, о погоде за окном, да про хороший вчерашний прием упомянуть. Заодно насчет последнего самую капельку иронии добавить, да так, чтобы собеседник это понял.

Понял. И чуток задергался, зная нрав вольных ярлов. Тот же Зигфрид Два Топора и ему подобные, то есть дети клинка и драккара, способен был просто и без затей прирезать наместника прямо у себя в доме, невзирая на обычаи. Его бы потом собратья поругали… но несильно, порядку ради. Вот и дернулся Мстислав Игоревич, на чистых инстинктах, не понаслышке зная о схожих ситуациях. Нет, дорогой ты мой, так легко не отделаешься. Мне твой труп хотя и приятно будет увидеть, но не как самоцель. Сейчас от твоей дохлой тушки мне только вред случится, никак не польза.

— Попробуй вот этого вина, Мстислав. Право слово, даже при дворе базилевса Василия II им бы не побрезговали, — собственноручно налив в кубок рубинового напитка, я заметил проблеск страха в глазах наместника. О как! Забавно. — Сам я с хмельным больше не вяжусь, а вот побратимы мои способны составить тебе компанию.

— Твое здоровье, храбрый и могучий ярл Хальфдан, — поднял кубок малость оживившийся наместник, которому ранее помстилось, что его тут притравить могут. — Пусть не оставляют тебя боги и пусть дружина твоя будет сильна и удачлива.

— И тебе всяческих благ, Мстислав Игоревич.

Выпили, закусили для порядку, после чего я счел что декорум приличия соблюден полностью и пора прекращать политесы.

— Итак, ты вчера прислал мне грамотку с предложением встретиться у меня дома. Я тут, ты тут. Пришло время и о деле поговорить. С трудом верится, что столь занятый человек, облеченный доверием Князя Киевского, пришел просто вина отведать. У тебя в погребах и получше найдется.

— Найдется, — кивнул Мстислав, соглашаясь с очевидным. — Но говорить о деле при простых дружинниках…

— Оставьте нас, — произнес Гуннар в адрес четверке хирдманов, сделав подтверждающий жест. Дескать, здесь и сейчас ничего ни ярлу, ни его побратимам не грозит. — Все, вы можете чувствовать себя уверенно, нас никто не слушает.

— Можешь, Мстислав, можешь, — усмехнулся я. — Здесь чужих нет, эти люди в какой-то степени и есть я, мы с ними едины по крови и по желаниям. Говори.

Наместнику явно не нравилось присутствие моего «ближнего круга», но делать было нечего. Предъявлять претензии? Так я его просто пошлю и буду прав. Поэтомуон, делая хорошую мину при плохой игре, начал прощупывать почву:

— Вчера мы начали разговор о тех заемных письмах, что у тебя оказались, ярл.

— Допустим, что не «мы», а твой подручный, Велимиром прозываемый. К тому же вел он себя так, что было искушение выбить этому Велимиру половину зубов. Остановило лишь нежелание портить прием и настроение тем моим друзьям, которые его посетили. Так что… Впрочем, я готов сделать вид, что минувшего разговора не было и начать беседу заново, с чистого листа. Итак.

— Велимир Богданович бывает порой излишне резок в своем желании исполнить порученное, — изображал из себя невинную овечку наместник. — Похоже, что он и вчера перестарался. Я не поручал и не мог поручить ему угрожать тебе, Хальфдан.

— Допускаю и это. Тогда что именно ты хотел мне предложить, Мстислав? У меня сейчас даже не одна твоя расписка, а все значимые, которые ты давал именитым торговцам, ведущим торг в Переяславле. Ты готов выплатить по ним всю сумму, а заодно и набежавшие проценты?

Под моим пристальным взглядом наместник несколько потускнел. Понимал, что сумма и в одной расписке хазарина была немалая, а уж во всех и вовсе неподъемная. Разве только запустить лапу в те деньги, которые предназначены для отправки в Киев… Но это означало бы его политическую, а то и вполне себе реальную смерть. Те люди, чьей креатурой он был, такого не прощают.

Бежать к ним и каяться? Что ж, в какой-то степени это был для него выход, но и в этом случае он не получал ничего хорошего. Из наместников он бы полетел вверх тормашками, ибо зачем князю Киевскому такой неловкий проводник княжеской воли?

Вот и выходило, что ему реальнее всего договариваться со мной. Ну а мне…. Мне надо было выставлять условия, которые покажутся Мстиславы приемлемыми, чтобы он не почувствовал себя загнанным в угол. Даже крыса в углу способна не только кусаться, но и вести себя очень нестандартно. И нестандартные ходы — как раз то. что мне от него вовсе не требуется.

Я заботливо подлил в кубок Мстислава очередную дозу вина и мягко проговорил:

— Если хорошо подумать, у нас нет необходимости враждовать. Город Переяславль мне нравится, у меня тут дом и хирд мой тут неплохо обосновался. У хирдманов жены, дети… Думаю, что конфликты с наместником не приведут ни к чему хорошему. Как и ему не нужны проблемы с вольными ярлами, а заодно и с собственными запутанными денежными делами. Я верно излагаю?

— Верно, — подтвердил наместник, мелкими глотками прихлебывая вино, явно не будучи сейчас в состоянии в полной мере оценить качество напитка. — И я готов выкупить у тебя заемные письма. Но постепенно, сразу всю сумму мне не сдюжить. А вот за пару-тройку лет…

— А если я пойду на то, чтобы отказаться от процентов, да к тому же не торопить с выплатой долга?

— Ты не похож на человека, просто так делающего подарки другим. Особенно тем, кто не близок к тебе.

— Верно, не похож. Зато я люблю смотреть в будущее, в котором многое может быть.

— Ты хочешь, чтобы я… Эм-м, как бы сказать, замолвил за тебя слово в Киеве перед людьми, близкими к Владимиру Святославовичу?

Глаза наместника полыхнули было пламенем воодушевления, но тут… Змейка зажала рот ладошкой, но смех все равно упорно рвался наружу. Глумливая усмешка Гуннара Бешеного, взгляд Олега Камня… Мда, такой взгляд обычно бросает отец на двухлетнего карапуза, который пытается попробовать на вкус собственноручно слепленный кулич из песка. Я же ограничился тем, что приподнял кубок, подмигнул Мстиславу и произнес:

— Несколько слов, а хорошее настроение уже обеспечено. Я ценю тонкую шутку, Мстислав и даже не допускаю мысли, что умный человек — а ты им несомненно являешься — мог предложить мне подобное. Ведь если бы мне понадобилось стать таким, как тот же Кирилл Рыжий, я бы и сам мог отправиться в Киев. Ну, хотя бы к Добрыне или Путяте. Зачем мне нужен ты в таком случае?

— Не знаю.

— Вот и я не представляю. Однако, я в любом случае не собираюсь затевать ничего подобного, мне и в облике вольного ярда хорошо живется. А чтобы жилось еще лучше… Понимаешь, о чем я?

— Раскрывающие тайны двора князя Киевского долго не живут. Мне безопаснее будет у данов или свеев, чем на Руси после подобного.

— А зачем мне тайны киевского двора? — изобразил я изумление, хотя на самом деле не отказался бы от такого подарка. — Гуннар, Змейка, может вам они требуются? Нет, не требуются… Видишь, Мстислав, какие тут нелюбопытные до подобных вещей люди собрались. Далеки мы от светской жизни, нас другое больше интересует.

Наместник ждал. Смотрел на присутствующих тут, лениво переводя глаза с одной персоны на другую и уже не сильно нервничал. Понимал, что его не собираются убивать, ставить в совсем уж невыгодные ему условия. Он готовился торговаться, к чему был приучен еще с давних пор. Наверняка еще до того момента, когда был назначен на должность наместника в этом не самом крупном, но все же вполне себе значительном городе. Что ж, поторгуемся.

— Больше всего разумного человека интересует безопасность. Его собственная, семьи, друзей, имущества. И естественным будет желание поддерживать высокий уровень той самой безопасности, не так ли?

— Я всего лишь наместник и не могу обнадеживать, — с ходу включился в подкинутую ему нить Мстислав. — Но что именно ты хочешь?

— Немногого. Всего лишь быть в курсе тех дел, которые могут повлиять на мое благополучие как вольного ярла. Именно мое, поскольку благостное состояние иных меня слабо интересует. Я понятно излагаю?

Непонятного тут не было. Мстислав в глубокой задумчивости поглаживал подстриженную в форме клина бороду, думал о том, до какой степени ему придется прогнуться. Да, прогнуться, ведь решение уже было им принято. Что так? В противном случае он бы просто не пришел или пришел, но с самого начала вел бы себя иным образом.

— Ярл задал четкий вопрос, — ласково вымолвил Гуннар. — И ждет ответ, который его в той или иной мере устроит. Иначе… В конце концов, нам и деньги не помешают. Да, Олег?

— Конечно! Я даже набросал, какая часть этих денег на что пойдет. Торговля, найм, оснастка драккаров, стоящих в Хольмгарде, тьфу ты, Новгороде.

Неподдельный энтузиазм казначея подействовал на наместника как бы не сильнее, чем предыдущие намеки. В самом деле. Не шибко приятно видеть, как тебя собираются выжать досуха, а полученный «сок» уже распланировали та разнообразные нужды. Причем говорят без всякой злобы или сарказма, а всего лишь деловито, буднично эдак.

— Ладно, ваша взяла! — с долей надрыва процедил наместник, побелевшие пальцы которого буквально вдавились в столешницу. — Получите сведения, которые так нужны. Но и я просто так свою шею под топор подставлять не собираюсь, учтите это!

— Да уж учтем, тут дитяти неразумные не сидят. Я, ярл Хальфдан, могу поклясться, что не собираюсь ни словом, ни намеком раскрывать твои беседы со мной. Ну а про заемные письма тем более можешь не беспокоиться — никаких процентов, никаких денег вообще не потребуется.

— Неужто вернешь?

— И лишиться единственного мотива с твоей стороны помогать мне? Мстислав, я слишком тебя уважаю для того, чтобы столь плохо думать о тебе. Нет, расписки будут храниться у меня.

— Мало!

Я пристально посмотрел на наместника, пытаясь оценить его готовность торговаться дальше. Она была и сбрасывать со счетов его упрямство не стоило. Человек понимал, что он для нас важен, крайне важен. По крайней мере. на данном этапе. Значит, придется договариваться.

— И чего же тебе надобно, Мстислав Игоревич? — вновь прорезался весомый в этих вопросах голос Гуннара. — Деньги? Много и сразу мы тебе не дадим, иначе уйдет смысл самого наличия у нас твоих заемных писем.

— Не все измеряется деньгами…

— Охотно верю. Но если не деньги, тогда кровь. Так, наместник?

Яростный блеск в глазах Мстислава. А это значит одно — Гуннар действительно угадал его интерес. Что ж. плата кровью для нас дело житейское. Только соглашаться безоглядно пусть дураков ищет, а не нас. Сначала говорить нужно, думать и лишь потом соглашаться. Вот этот факт и доведем до сведения гостя нашего.

— Значит, помощь в делах кровавых и непременно тех, к которым не должны приплести твое имя. Что ж, и над этим тоже можно подумать. Давай сделаем вот как… Сейчас разойдемся, считая, что предварительной договоренности мы с тобой достигли. Ну а завтра… милости просим на новый разговор. Или послезавтра, что не особенно важно. Согласен, наместник?

— Да. Тогда будьте здравы, а я пойду. Дела…

Мстислав уже поднялся даже сделал пару шагов по направлению к выходу, когда я окликнул его:

— Ах да, небольшой задаток в качестве скрепления наших будущих тесных отношений. Что-то не нравится мне та суета насчет планируемого похода. О котором вчера говорилось. Как считаешь, стоит ли мне посылать туда часть хирда, и если нет, то по какой причине?

Наместник застыл каменной статуей, жертвой мифического зверя василиска. Оборачиваться и сверлить меня взглядом не стал, надо отдать ему должное. Вот только в душе однозначно шла невидимая, но ощутимая борьба. Не ответить… все предварительные договоренности могут обрушиться. Ответишь — другая проблема.

— Вопрос моей безопасности, Мстислав, именно он. Как раз основа основ нашего договора. Не вводи в искушение решить проблему самым простым способом.

— Отродье Локи…

— И тем горжусь, — ухмыльнулся я. — Понимаю, что соваться в поход не стоит. Но почему?

— Помощи от князя Киевского ярлы не получат. По уважительным причинам, — отплюнулся этими словами наместник Переяславля. — И придешь ко мне сам, не по моему положению таскаться в дом к вольному ярлу раз в несколько дней.

Бинго! Мне достаточно было услышать сей короткий ответ, чтобы понять — Мстислав прогнулся и теперь будет поставлять информацию. Дозированно, выторговывая для себя выгодные условия, стараясь обвести меня вокруг пальца, но все же будет. Некоторое время уж точно, а дальше… Дальше будет видно, к тому же доверять я сему кадру точно не собираюсь.

Едва только Мстислав Игоревич покинул комнату, как переминающаяся с ноги на ногу от нетерпения Змейка выпалила:

— Ну и зачем тебе этот его ответ? Ты и раньше все знал!

— Раньше я всего лишь догадывался. А теперь у нас имеется аж целый наместник, подтвердивший при вас самые малоприятные догадки. Как думаешь, понравится ли ярлам подобные ярмарочные фокусы? Ведь теперь слова наместника могут подтвердить аж четверо людей, пользующихся не самой плохой репутацией.

— Все верно, — вставший из-за стола Гуннар подошел к стене и зачем-то стал внимательно рассматривать двуручную секиру с выщербленным лезвием. — Это для княжеского суда наши слова легко опровергнутся словами Мстислава, а среди вольных ярлов немного другие законы. Только… Мрачный, я бы не стал делать информацию достоянием гласности. Цыть, Змейка! Я к тому, что нам придется беседовать с каждым ярлом по отдельности, причем под клятву перед лицом богов не разглашать услышанное.

Встрепенувшаяся было Роксана сразу же успокоилась, услышав пояснение. А то подумала горячая ее натура Один ведает что. Импульсивна… в этом и сила ее, и слабость.

Я же с предложением Бешеного был целиком солидарен. Но претворять его в жизнь буду чуток позже. Сначала суд богов, время которого приближается. Вот вернется Ярополк, прибудут приглашенные ярлы или, на крайний случай, доверенные лица… А там настанет черед Магнуса, жреца Локи, воззвать к справедливости детей Асгарда.

Интерлюдия

Управлять марионетками, дергая их за множество потайных веревочек — занятие не для дураков. Особенно если марионетка недолжна знать, что является таковой. Ведь управляющие нити такие тонкие, такие порой непрочные… И работают лишь до тех пор, пока их не видят. Однако… Кирилл Рыжий до сих пор не замечал, что не он играет в этой партии политической игры напротив, играют его. Да к тому же не важная фигура из Киева, приближенная к великому князю, а какой-то наместник Переяславля.

Зато очень рад был сам наместник. Еще более увеличивалась эта радость, потому как в других направлениях дела обстояли совсем не идеальным образом. Беседа с ярлом Хальфданом однозначно дала понять, что отныне он у него на прочном и неизвлекаемом крючке. Что ж, получается, что надо привыкать служить новому покровителю, хотя и с прежними связи обрывать совсем не хочется. А коли не хочется, так и не надо, тем более, что сам Хальфдан подобного условия и не ставил. Информация же… Ее он поставлять будет. Поставлять, прислуживать, а заодно ждать момента, когда или ему удастся изменить свое положение, или новый покровитель поднимется до более высокой вершины. Тогда… Хм, тогда можно полностью сдать прежнего в расчете занять уже в другом месте выгодную позицию.

Первым же делом все равно нужно было добиться смерти Велимира, отыгравшего свое помощника, а также князя Вадима, влезшего не в свои дела. Надо же. додумался шантажировать самого наместника. Не обладая при этом ни достаточной ловкостью, ни поддержки важных персон! С Хальфданом, увы, все было по-другому.

Впрочем, Вадим УЖЕ был трупом. Пусть пока и сам об этом не догадывался. Последнюю ошибку он совершил тогда, когда поверил Кириллу, пообещавшему тому всецелую свою поддержку на том самом суде богов, куда его вызвал ярл Хальфдан.

Дурак! Если бы у Мрачного не было убойных доказательств и полной уверенности, он бы действовал тайно. К тому же ему вовсе нет необходимости особо сильно стараться — достаточно показать другим вольным ярлам отступничество Вадима и те сами его разорвут на части. И никакие крики про коварного наместника не помогут. Во-первых, вряд ли поверят. Во-вторых, не дадут. Рыжий не зря собирается в сопровождении своих верных людей присутствовать на суде. А у него есть умельцы, способные незаметно и метко бросить тяжелый метательный нож, да и скрыться, не привлекая к себе внимания.

Эх, до чего же Мстиславу было жалко безвременно почившего Мала! С бывшим главой Тайной Стражи города у него сложились насквозь деловые и взаимовыгодные отношения. Тот мог порой закрыть глаза на некоторые делишки наместника, взамен получая такую информацию, которую по своим путям ему добывать было гораздо сложнее. А этот, Беляй, будь он неладен, только-только прибыл, никаких толковых связей нет. Да и вообще. Человек не великий мастер своего дела. такое сразу видно. Зато влиятельные родичи есть. Эх, беда да и только!

Мстислав тяжко вздохнул обводя взглядом убогий интерьер комнаты, в которой находился. Обычный домик на окраине, одно из тайных мест, используемых для допросов с применением пыток, для хранения некоторых грузов… Ну и для того, чтобы убить тут, а потом закопать труп в подвале. В общем, широкого применения местечко.

Стук в дверь и сразу же к ней устремляется телохранитель — Рогдай, выкупленный из полона печенег, по собачьи преданный хозяину и не имеющий ни друзей, ни связей на Руси. Ему наместник почти что верил, потому как не видел для того никакого мотива предавать. Вообще. Что же до воинских способностей, то с ними у печенега все было в порядке, что он не раз и показывал.

Еще трое воинов были рядом, но вне стен этого домика. Следили за окрестностями и в случае опасности должны были подать сигнал. Ну а если его не было, то значит все нормально, а стук в дверь означает прибытие тех, кого он, Мстислав, собственно и дожидается.

Выдвигается засов, а сам Рогдай, не говоря ни слова, отходит в сторону. Дверь приоткрывается и в нее влетает человек с мешком на голове и связанными за спиной руками. А затем звучит голос:

— Того доставили? Если да, то подтвердите, да мы пойдем.

— Кого надо, того и доставили, — с явственным акцентом отвечает Рогдай. — К вам претензий нет. Что-то должны?

— Нет.

Мстислав лишь усмехнулся, слушая этот короткий диалог. Для возможных наблюдателей, хотя таковые вряд ли имеются, это больше всего похоже на доставку должника кому-то из не росских купцов. Дело не такое частое, но по большому счету житейское. Особого энтузиазма ни у кого не вызовет.

Ну а Велимир, которому Рогдай сорвал с головы мешающий видеть мешок, заметно воодушевился. Тут и освобождение. И знакомое лицо верного телохранителя наместника. Да еще взмах ножа, и веревка, стянувшая руки за спиной. Падает на пол, рассеченная.

— Мстислав Игоревич, я так рад видеть вас, — состроил умильную рожу, Велимир метнулся поближе к своему покровителю. — Этот проклятый всеми богами Вадим не только удерживал меня, но еще и пытал прежестоко. Я…

— Иди сюда, «невинно пытки претерпевший». Расскажи, что там с тобой стряслось и почему я должен был приложить такие усилия, чтобы выкупить тебя? А теперь думать, а не зря ли я это сделал…

В голосе наместника вроде бы было одно лишь участие, но искушенный в подобных делах Велимир у ловил и второй слой. Присутствовало в тоне нечто нехорошее.

— Это все Вадим виноват. Он просто вызверился, когда Хальфдан со своими у него из-под носа ушел и еще пятерых его воинов убили. И головы отрезали, вот! Ну и меня схватил, как заложника.

— И что дальше? То есть что именно ты ему рассказал, дорогой мой человек?

— Ничего, Мстислав Игоревич, совсем ничего, — быстро, слишком уж быстро отперся Велимир. — Спрашивали, пытали жестоко, но я только всякие глупости, истине не соответствующие… Клянусь!

— Рад буду тебе в этом поверить, очень рад. Только вот… Рогдай?

Громоздкая туша телохранителя возникла будто из пустоты. Несмотря на свои габариты, печенег умел перемещаться и быстро. И бесшумно. Уловив желание хозяина, он одним мощным рывком собрал с Велимира довольно грязную уже рубаху, выставляя напоказ подернувшийся жиром торс без малейших признаков повреждений.

— Пытали значит… Лишили вина и поставили в угол на горох? Или может мне сказать Рогдаю, чтобы он с тебя и штаны содрал. Вдруг исключительно ниже пояса муки претерпел?

— Не надо Рогдаю…

— Вот и я думаю, что зрелище твоего голого зада никому из нас удовольствия не доставит. Это у хазар да ромеев подобное в ходу. А ты, «пытками замученный», говори все подробно. Иначе ведь действительно узнаешь, что да как в палаческом ремесле.

Велимир, как наместник и ожидал, растекся лужей. Обычная его реакция на сильное давление и угрозы. Только раньше сия особенность помощника Мстислава волновала слабо, но теперь, в изменившихся обстоятельствах, могла стать роковой. Потому жить его уже бывшему помощнику оставалось всего ничего. Ровно до того момента, как рассказ о недавнем прошлом закончит.

По мере того, как становились известны подробности, Мстислав успокаивался, приходя во вполне себе расслабленное состояние. Тема заемного письма так и не всплыла, оставшись секретом. А вот последний допрос, на котором он повторял сказанное ранее. Но с завязанными глазами… К тому же ощущение, что присутствовал еще кто-то. Ха, кто-то! Конечно же сам Кирилл, тут иного мнения быть не может. Выходит, решил собственной персоной поприсутствовать, проверить полученные раньше сведения. Разумно. А все равно ничего принципиально нового не узнал. И хорошо! В правдивости же Велимира сомнений не было — в таком состоянии он просто не умел ничего скрывать.

— Рад, что сейчас ты ничего от меня не скрыл, — одобряюще улыбнулся наместник, глядя на стоящего в трех шагах и трясущегося как банный лист Велимира. — И не стучи зубами… Вон в том кувшине вино. Глотни, а то тебя такого зайцеподобного даже по улице вести стыдно.

Едва только Веллимир сделал шаг по направлению к указанному кувшину. Стоящему на верхней полке, как наместник изобразил в воздухе понятный лишь ему да Рогдаю знак. Печенег ничего не ответил, лишь чуть заметно подобрался, да сунул руку в один из карманов. Недолгое выжидание, и вот на свет появляется шелковая веревка с кожаными петельками на концах. Удавка, проще говоря, да к тому же рассчитанная на максимум удобств для душителя и неприятностей для жертвы. Шелк. Он вообще весьма прочный материал.

Дождавшись, когда намеченная жертва присосется к кувшину, так удачно запрокинув голову, печенег, уже продевший руки в петли. Ловко захлестнул шею. Работать удавкой надо уметь… Чуть неправильно захватишь и жертва будет долго брыкаться, силиться вдохнуть, порой даже удачно, сучить ногами… Но если все сделать правильно… Лишь упавший кувшин и пара конвульсивных дерганий ручками-ножками. Ну и естественное в таких случаях зловоние, из-за которого многие убийцы не любят отправлять в иной мир подобным образом. Брезгуют.

— Тело в подвал. Закопать. «занятые» места заставлены бочонками, не перепутаешь.

Безразлично пожав плечами, Рогдай убрал удавку в карман и волоком потащил мертвеца к ведущему в подвал люку. Ну а Мстислав Игоревичу только и оставалось, что пробормотать короткое воззвание к богам Нави — к которым именно сейчас самое время обращаться — да начать собираться, не желая оставаться тут дольше необходимого. Разве что Рогдая подождать, ну да тот все равно быстро управиться, с его воистину звериной силой. Да и закапывать подобные трупы ему не впервой.

Глава 12

Суд богов… Проще говоря, выяснение отношений между двумя людьми, начинающееся со слов и частенько оканчивающееся поединком. Подобное частенько практикуется между хирдманами, реже среди приближенных к ярлам личностей. Но вот случаи, когда два вольных ярла оказываются в подобной ситуации — редкость. Но редкость не значит нереальность. Вот и сегодня на моем подворье собрались те, кто был приглашен. Пришли все, никто не отказался. Ну не считать же за отказ присылку вместо себя парочки приближенных или же побратимов. Это было в порядке вещей, все по закону. Нашему закону, само собой.

Я стоял в одной из комнат и смотрел из окна, как внизу собирается все большее количество приглашенных. Все они стояли, порой переговариваясь друг с другом, но не пытаясь разбрестись или тем более зайти в дом. Нет, обычаи такого не рекомендовали, если только не желаешь проявить неуважение к приглашавшему.

Впрочем, мне тоже не следовало затягивать с выходом. Хотя… Не прибыло еще главное действующее лицо — Вадим Изяславович, чтоб ему шею не ровной дороге сломать. Стоп! Беру свои слова обратно… Мне не нужна ТАКАЯ его смерть, что даст возможность улизнуть о того позора, который я собираюсь обрушить на голову этого наемника на службе сильных мира сего. К тому же…

— Пора, Мрачный, — раздался голос неслышно подошедшего Ярополка, вырвавший меня из круговорота мыслей. — Наемная шавка наместника уже на подходе. Весь из себя грозный. Глаза молнии мечут. Ну такой из себя страшный, что Сурт бы в затылке почесал, прежде чем с таким на Рагнарек выходить. Только плохо ему придется, Змейка головы принесет и такое начнется…

— Обязательно начнется, — кивнул я. — А ты не забудь, чтобы караулы на стенах удвоили и оружие с броней принесли. Чую, оно мне понадобится.

— Уже. Но насчет первого ты зря, никто не осмелится.

— Возможно, ты и прав. Просто после недавних событий я имею право быть осторожным. А пока… Пошли, Яр, время не ждет.

Спуститься со второго этажа и пройти небольшое расстояние — дело нехитрое. А вот идти под любопытствующими взглядами многих, очень многих знакомцев — это уже иной расклад. Любопытство, недоумение, глубокое безразличие… В общем, я мог наблюдать почти всю гамму эмоций рода человеческого.

Магнус. Он появился, словно чертик из коробочки. Явно подгадал момент, этого у него не отнять. Одеты не в свою обычную хламиду, а закутанный в плащ черного шелка с вышитыми на нем языками пламени. Вроде привычная для него цветовая гамма, но вот торжественность явственно ощущается. В руке резной дубовый посох, где священные руниры переплетаются в сложные коды, ведомые лишь жрецам высоких ступеней посвящения. Церемониальная штука, вот только и практическое назначения у посоха может быть. Особенно если учитывать охватывающие его стальные кольца да кованое острие, пригодное для колющего удара.

Ой как пригодное! На моей памяти он всего два раза использовал посох в качестве оружия. Один раз просто оглушил наглеца, ну а второй… Тогда мощный удар острием пробил усиленную пластинами кольчугу, отправив находившегося в ней в иные миры. Жрец. Но не только.

— В круг! — раздался возглас адепта Локи. — И оставьте проход для ответчика, чьи ноги уже несут того к воротам этого дома.

Собравшиеся ярлы, их советники, хирдманы сопровождения привычно образовывали тот самый круг. Круг, в котором две стороны должны будут остаться и выяснить, на чьей стороне сегодня боги. Пять секунд, десять, двадцать… Все. В круге остался я, Магнус, да стоящая чуть позади и слева Роксана Змейка, державшая на руках нечто, закрытое тканью.

И где же Вадим со своими? Неужто решил в последний момент скрыться, бросить все и, признав тем самым вину, податься в бега? К сожалению, нет. Голоса, шаги, и вот уже в оставленный в круге проход шествуют трое: сам Вадим, его советник, мне доселе не встречавшийся и Доброслав, жрец Перуна.

Старый жрец, его в Переяславле многие знали. Действительно авторитетная фигура. Наверняка Вадим Изяславович решил прихватить именно его из-за сложившейся у старика репутации. Состарившийся не проводя обряды на капищах а в боях и походах, помнивший не то что Святослава Великого, но даже Игоря, даже прибитый на врага Царьграда щит Хельги Вещего. Ошибся ты, Вадим, сильно ошибся! Твоя же затея по тебе ударит по принципу бумеранга. Что же до советника… Нет, точно не знаю, он для меня темная лошадка.

Едва они оказываются внутри, как круг замыкается окончательно. Теперь все здесь, пришло время разбираться между собой. Взыскующий суда, его друг и жрец, которому он доверяет. Ну а по необходимости могут призываться те или иные люди, если их слово или действие необходимо для установления истины.

— Я, Хальфдан Мрачный, ярл Трагтон-фиорда, в присутствии вольных ярлов, их хирдманов и просто достойных воинов взываю к богам. Пусть они рассудят меня и ярла Вадима Изяславовича.

— Я, князь Вадим Изяславович, готов ответить на вызов, — делает шаг вперед наймит наместника. Глаза его настороженно зыркают, не останавливаясь на одном объекте, но голос звучит твердо и уверенно. — В чем ты обвиняешь меня, ярл?

— В том, что твои доверенные воины пытались убить меня и моих хирдманов, когда мы возвращались с устроенного наместником праздника. Убить не в законном поединке, а коварно, из-за угла, уподобясь ничтожным нидингам, что отвернулись от чести и за это вечно будут страдать в ледяном аду Нифльхеля. Кое-кому из моих хирдманов эта ночная засада стоила жизни. Я также подозреваю, что это ты послал убийц на это позорное дело, подражая коварством инеистому великану. Вот только их замыслы всегда раскрывались мудрыми асами и хитрым Локи. Так пусть покровительство божества поможет и мне…

Сложные фразы, заковыристые обороты. Увы, но я был вынужден использовать именно их. Сложно все это… Был бы на моем месте скальд, так его привычная глотка мигом выдала бы обвинительную речь на порядок более длинную и заставляющую свидетелей внимать и желать продолжения. Дети Одина любят подобное…

Впрочем, кое-что получилось и у меня. Хотя Вадим наверняка знал, что именно я предъявлю ему, но получить от ранее не славившегося словоблудием Мрачного такую вот конструкцию он не ожидал. Вот и замешкался на пару секунд, промедлил с ответом, вызвав неодобрительный шепоток собравшихся здесь.

— Ты ошибаешься, ярл. Я сочувствую приключившейся с тобой беде, вместе с тобой горюю по убитым, павшим от рук ночных татей. Но при чем здесь мои дружинники и тем паче я сам? Или ты видел лично меня, готового вонзить клинок в твою спину?

— Нет, ТЕБЯ я не видел. Зато других — да. Так же ясно, как вижу присутствующих здесь, пришедших по моей просьбе и ставших очевидцами этого суда богов. Несмотря на ночную пору, я узнал кое-кого. Например, ведомы ли тебе такие имена, как Тарас и Богуслав?

— Имена… Пустые слова все равно что ветер в степи, — в улыбке, зазмеившейся на губах Вадима было нечто радостное, довольное, как у обожравшейся гиены. — Это тебе не какой-нибудь там ромейский Велизарий или Юстиниан. Вот если бы ты такое имечко изрек и оно среди моих дружинников нечаянно встретилось, вот тогда да. Облыжные твои слова, Хальфдан Мрачный!

— Роксана! Покажи доблестным воинам то, что им надо видеть. Пусть говорят не слова, а дела, в этом я согласен с Вадимом Изяславовичем.

На мгновение убрав одну руку и продолжая удерживать доску с грузом другой, Роксана сдернула покрывало, обнажая скрытую доселе от собравшихся тайну. Обнажая отрубленные головы, лишь недавно извлеченные из сосудов с крепким вином и потому не испортившихся. Головы, в которых все знающие состав дружины Вадима Изяславовича могли признать как Богумила, так и Яншу — не самых близких к князю людей, но и не зеленых новиков.

— Пусть ветер гоняет по степи пустые слова, но вот отрубленные головы покусившихся на подлое убийство меня и моих хирдманов он даже с места не сдвинет. Смотрите, дети богов… Видьте, жрецы, слышащие голос Асгарда, в Гардарике называемого иначе, но суть от того не меняющего! Внимайте просьбе сына своего, боги!

Настроение собравшихся явственно поменялось. Если минуту-другую назад они, за некоторыми исключениями, довольно скептически отнеслись к моим обвинениям — уж больно жесткими по отношению к такому же по сути своей вольному князю-ярлу они были — то теперь дело иное. Появились доказательства, причем действительно весомые.

Даже Доброслав, которого Вадим привел сюда добровольно, наверняка еще и поуговаривав, теперь смотрел на него не подозрительно, но испытующе. Старому жрецу было не отказать в логике, и теперь он ожидал, какие именно контраргументы предъявит в ответ князь.

Хм… А от пытался выдавить из себя что-то, хоть отдаленно напоминающее веские доводы. Только получалось не очень. Странно, однако. Ведь он же видел безголовые тела, наверняка должен был понять, ЧЕМ сей факт может ему угрожать.

— Богумил и Янша пропали не так давно. Видимо, ночные улицы Переяславля или его окрестностей опасны более, чем я ожидал. Уж не убил ли ты их, чтобы хоть чем-то подкрепить лжу, которую обрушиваешь на меня?

— Скучно это и грустно, Вадим, — невесело усмехнулся я, поневоле вспоминая неоднократно читанные в родном времени детективы, где немалая роль отводилась судебным заседаниям. — Здесь присутствуют ярды и их ближние, которые были на празднестве у наместника. Там видели тебя, наверняка и эти двое… поблизости крутились. Я могу приглашать в круг видоков одного за другим. Подробно расспрашивать их, извлекая из их памяти одну подробность за другой. Да, я могу это сделать. А присутствующие тут Магнус и Доброслав, жрецы Локи и Перуна, не откажут в помощи, наблюдая за изреченной правдой или ложью.

Доброслав лишь кивнул, не проронив не слова, но отодвинувшись в сторону от Вадима. Старый жрец уже многое понял и теперь его гордому духу было невместно даже стоять рядом с тем, по уговору кого он тут сегодня появился. Ну а Магнус, то не упустил случая высказаться:

— Ложь всегда можно увидеть. У одни легче, у других сложнее, но нет ничего невозможного.

— Вот так вот, Вадим свет Изяславович, — подмигнул я князьку-предателю наших принципов. — А впрочем… Скажи всем доблестным воинам тут присутствующим, что хирдманы твои пакостью сию сотворили, тебя в известность не поставив. Отрекись от своего участия в этом, заклейми всех, кто был в ночном нападении замешан, ничтожными предателями. Но не только здесь заклейми, перед лицом богов, но и перед всем хирдом своим. Заклейми позором на глазах друзей, родичей и побратимов покойных Янши и Богумила.

Я говорил все эти лова, а одновременно наблюдал за лицами стоящих в круге. Мне нужна была их реакция на делаемое мною Вадиму предложение. По сути я предлагал ему нечто худшее, чем то, в чем он уже замарался. Да, публично отказавшись от своих воинов, он мог бы выскользнуть отсюда целым и невредимым. Ложь, ее не всегда можно распознать с уверенностью, достаточной для всех собравшихся. Но вот ярл, сдающих своих на глазах у себе подобных, у своих же воинов. Не-ет, такое просто так не проходит.

Предай своих, отрекись и в ответ получишь ненависть и презрение. Большинство хирдманов бросят оземь принятое при клятве оружие, плюнут тебе под ноги и уйдут, прихватив и семью, и друзей. Уйдут очень многие, а после такого удара страдальцу уже не оправиться. Одно ему останется — или ползти к князю Киевскому на малозначимую должность, да и то не факт, что тот мараться захочет. Или же… Или бежать в дальние края, куда не дошли слухи о сотворенном паскудстве.

Слава богам, в которых я как-то не особо и верю, что здесь не привычные мне времена в которых подлость и предательство стали совершенно обыденными. Нет, тут еще в силе понятия чести, а слово не запятнавшего себя гнилью человека стоит куда больше, чем нотариально заверенные расписки. Вот потому я, дитя иных времен, и использовал полученные преимущества в полной мере.

— Молчишь, Вадим? Молчи, ведь все равно сказать тебе нечего. А поэтому я требую…

— Нет, это я требую, — раненым вепрем взревел тот. — Требую поединка, не в силах обороть волну красных слов с гнильем внутри, которыми ты запытал всех, кто готов тебя слушать. Я с мечом в руках докажу свою правоту перед богами!

Магнус ударил посохом, вонзая его острие глубоко в землю.

— Ответчик требует боя, но достоин ли его тот, чья вина очевидна? Добронрав, скажи свое слово, я уважаю тебя и чту твоего небесного покровителя, пусть и с другим именем.

— Нет здесь ответа, — качает головой старый жрец, он же увенчанный многочисленными заслугами воин. — Перун отворачивается от бьющих в спину братьям своим. Не могу я дать добро на поединок, неугодно это Громовержцу.

— Тогда скажи слово и его голова покатится с плеч здесь же, не покинув пределы круга…

— С болью в сердце я могу согласиться с тобой Магнус, говорящий от имени бога-хитреца, изворотливого йотуна.

С каждым словом Вадим становился все бледнее. Вот только идти на бойню, подобно барану-агнцу он не собирался, не та суть у него, совсем не та. Рука обхватывает рукоять, и вот клинок ме-едленно так начинает выползать из ножен, желая хоть напоследок, но все же получить очередную порцию крови.

Я победил? Да, бесспорно. Доказательства оказались убойными, партия за мной, причем выиграна без лишних усилий. А как же полученный выигрыш? Достаточен ли он, отвечает ли моим ожиданиям?

Нет… Во мне зашевелилось то, что я порой гнал от себя, но полностью избавиться все равно не мог. Азарт! Не тот, который у игрока в казано, а другой, более изящный. Подобный охватывает альпиниста, подвигая того штурмовать новые, более опасные горные пики. Именно такое чувство и бушевало внутри меня. Бушевало и все же вырвалось наружу.

— Убить его дело нехитрое, о вольные ярлы, жрецы, храбрые хирдманы… — слова словно сами собой срывались и падали в медленно текущую реку времени. — Нет в том бесчестья, но и честь невелика. Будь это простой воин или тем более кто-то извне, я бы первым метнул свой верный топор, развалив череп напополам. Но он БЫЛ одним из нас, этого не отнять, не забыть. Так пусть же умрет в сражении, выходя на бой с пожелавшим того.

— А если он победит? — гневно выкрикнул Зигфрид Два Топора, моя приятель с излишне горячим нравом, местами слишком простой и бесхитростный для ярла. — Невместно его отпускать, боги того не возжелают!

— И не надо. Победит одного, будет биться с другим… Всех ему не победить. Но это будет достойная смерть. Не для него достойная, а для нас. Так мы исправим небольшую вину. Вину за то, что вовремя не разглядели притаившуюся за маской гадюку.

Молчаливое, но однозначно одобрение… Затем лязг клинков — это ярлы и их свита, образовавшие круг, выдвигали мечи из ножен и вбрасывали их обратно. Этакая замена ударам тупого конца копья о землю или закованной в латную перчатку рукой по броне. Одобрение и этим все сказано.

— Кто выйдет на бой против виновного? — задает риторический вопрос Магнус, уже заранее зная ответ.

— Я, Хальфдан Мрачный, прошу доверить эту честь мне. Имею ли я на это право, дети Одина? — одобрительный слитный рев собравшихся в круг был тому подтверждением. — Но я еще и любопытен… Жрецы, к вам взываю с просьбой. Отдайте мне для разговора воина по имени Тарас, доверенное лицо Вадима Изяславовича. Нет у нему у меня злобы, нет и желания оказаться в этом или ином круге. Исполняющий волю хоть во многом и виновен, но готов не забыть это, но простить.

— Знания ищешь? — раздался отнюдь не старческий голос Добронрава. — Пусть оно твоим станет. Перун Громовержец тоже понимает такое стремление, а что до Локи Хитроумца, то за него пусть Магнус скажет. Или не скажет, потому как и так все ясно.

— Ясно, — эхом отозвался Магнус. — И да будет бой. Принесите оружие Хальфдана Мрачного! И этому… дайте бронь вздеть.

* * *

Поединок. Не обычный, а в торжественной обстановке, на глазах у многих, чье мнение мне важно, в расчете на авторитет в глазах которых я отчасти и затеял эту рискованную партию.

Ярополк, помнящий и выполнивший мою недавнюю просьбу, нес мою испытанную во многих боях броню. Правда, с некоторыми переделками. В частности, у шлема теперь присутствовало забрало с узкими прорезями для глаз. Нестандартный для Руси и Скандинавии вариант, но я настоял именно на нем. Как-то не улыбается мне получить сталью по лицу и все тут. А оружие… К мечу все же добавили усы-клинколомы, к коим я привык еще там, в привычной реальности. Да и тут успел малость поупражняться как с побратимами, так и с обычными хирдманами. Зато посторонние видят мое новое оружие в первый раз. И пусть видят, сейчас как раз самое время.

Кожаный поддоспешник, кольчуга, наручи-поножи, шлем, перчатки из кожи, но покрытые стальной чешуей. А вот щита нет, он в поединке лично мне только мешать будет. Предпочту поставить на подвижность, реакцию, взрывные атаки и контратаки. Для такого расклада как раз годятся меч и кинжал. Ну а на крайний случай и топорик за поясом, пригодный как для метания, так и для рубки. Справлюсь… надеюсь, по крайней мере.

— Опять рискуешь, Мрачный, — ворчит Яр, помогающий максимально удобно подогнать броньку. — Ну прирезал бы его кто другой, невелика потеря!

— А возможность получить живого и говорящего Тараса?

— И так бы взяли. Гуннар нашел бы и выкрал, — мигом парирует Шрам и возразить ему сложно. — Хотя насчет уважения ты верно решил. Такое наши ярлы ценят. Красивый жест и рискованный, и подан удачно. Удачи тебе.

Змейка молчит, но мне достаточно видеть ее взгляд. Переживает наша дикая красавица и даже скрывать не стремится. Кажется еще немного, и она сама вырвется в середину круга. Возвещая о желании занять место поединщика. Мое место. Нет, дева битв, нельзя… Просто нельзя, потому как не поймут, да и карты уже розданы.

Готов ли ты, Вадим? Вижу, что готов, поскольку и броня на тебе, и вооружен. Есть лишь небольшие различия: вместо моего закрытого шлема у него обычный, лишь с защищающей переносицу стрелкой; да вооружение состоит из меча и щита.

Ловлю взгляд Магнуса и киваю, показывая, что готов к битве. Видимо, то же самое, но уже обращаясь к Добронраву, делает и мой противник, поскольку оба жреца покидают круг.

— Бой!

Кто выкрикнул эту команду? Я не знаю, да и знать мне сие не особо надо. Теперь есть лишь я и противник напротив. И живым останется только один, второго унесут в мертвом виде.

Вадим не желает ждать, не испытывает желания прощупывать меня пробными ударами… Нет, он, выставив вперед щит, несется на меня, как бешеный лось, взрывая ногами землю. Но несется не безрассудно, а будучи готовым к любым действиям. Стоять на пути? Нет, ищите дураков в другом месте! Быстро смещаюсь вправо и пробую «протянуть» клинком по несущейся мимо бронированной туше.

Стук клинка о щит… Опытный вояка быстро сориентировался, подставив окованное сталью дерево под удар, разворачиваясь на нужный градус и вновь пробуя перейти в атаку.

Колющий выпад… Отвожу в сторону кинжалом и бью в щит. Не мечом, но ногой, используя приемчик из далекого будущего. Тот самый, из системы «унибос», множество которых в нас сколачивал жесткий, местами жестокий, прошедший через несколько горячих точек тренер. При идеальном раскладе щит может не просто сместиться, но ударить стальной окантовкой в лицо, пуская кровь, вышибая зубы… Но нет, сейчас не тот противник. Чтобы попасться так глупо. И все равно…

Шит смещается в сторону. Давая теперь возможность уже мне ткнуть мечом в приоткрывшийся сектор. Что я и делаю, нонарываюсь на скользящий блок, отводящий оружие в сторону. Уходить и разрывать дистанцию? Пробовать перейти в ближний бой? Фигушки! Пользуясь тем, что наши мечи в соприкосновении, вращаюсь волчком, концентрируясь на кинжале и той части тела Вадима, которая окажется в пределах досягаемости.

Не почки, не бок, всего лишь плечо… Зато я знаю, что кинжал, имеющий лезвие не простое. А волнистое, очень хреново извлекается, да и кольчуга им пробивается «на ура». Разрыв… И кольчуги на плече, и дистанции между нами. Теперь у меня нет кинжала, который отныне глубоко ушел в плечо врага. И плевать. Вытаскиваю из-за пояса топорик, вполне пригодный в качестве «второго оружия».

Какой-то посторонний шум… Что это? Ах да. Собственно круг, наблюдатели за поединком. Похоже. Они что-то там кричат, что-то осмысленное. Пустое… Для меня сейчас нет ничего, кроме врага поблизости и желания победить и при этом не пасть самому.

Плохо врагу, плохо. Заполучив волнистую полосу стали в плечо, он не может уже удерживать щит так, как это необходимо. Тяжелый груз тянет вниз круг из дерева и стали. Отныне это не защита, это обуза. Оставь ее и станешь легкой добычей. Мне останется лишь пару минут поизматывать его, чтобы пока лишь намечающиеся бреши стали большими дырищами, в которые даже воин-новик легко протолкнет острую сталь. Пробуй атаковать так, как делал это в самом начале — боль в ране, колебания кинжала сделаю твои движения совсем рваными, дадут мне массу возможностей для контратаки.

Вадим… разжимает хватку, и щит падает оземь. Правильно… Выбрал меньшее из всех возможных зол. И теперь у него только одна возможность — атаковать. Идти вперед, плетя в воздухе паутину из мерцающей стали, пытаясь взять меня напором и скоростью. Здесь у него есть преимущество — опыт! Ему сорок с лишним лет, телу же моего носителя неполных три десятка.

Надвигается вихрь из стали и злобы. Ему сейчас все равно, останется ли он жив после боя или нет. Тут иное… Одно пламенно желание достать, разорвать на сотни кусков, уничтожить того, кто растоптал все его планы, все будущее, лишил чести и доброй памяти. Зато оставил возможность умереть в бою. Вот он этим и пользуется.

Блок, еще один блок. Отход назад, затем вправо. Я даже не успеваю контратаковать, только защищаюсь. Ан нет, вот возможность… Меч яростной молнией проскальзывает в выбранную мной точку и, с усилием раздвигая кольца кольчуги, впивается в плоть, раздвигает ребра. Победа?

Нет, еще не все… Вадим, наемник наместника и вместе с тем признанный воин, сам насаживает себя на клинок, стремясь войти в клинч, где основную роль сыграет его масса и свободный клинок. Выпускаю рукоять меча и, обрушиваясь на землю, переворотом ухожу в сторону.

Удар… Голова гудит, как котелок, но я уже в стороне. Спас мне если не жизнь, то здоровье закрытый шлем. Башка цела, никаких повреждений, только непрекращающийся звон в ушах. А Вадим? Лежит на спине, а ноги конвульсивно подергиваются. Собственный его меч выпал из руки, ли тоже сиротливо лешит на вытоптанной, окропленной кровью земле.

— Меч! — громко, разрывая ватную тишину. Говорю я, протягивая руку. — Бой окончен, а добить умирающего сейчас значит лишь прекратить ненужные страдания. Это мое право.

— Твое право… — эхом откликаются голоса. Много голосов.

Ловлю чей то клинок, не самый удобный. Не сильно ухватистый, но сейчас это не столь существенно. Несколько шагов, и вот я уже рядом с корчащимся в агонии. Перехват клинка, лезвие смотрит вниз, нацеливаясь прямо в сердце. Поднять, на мгновение замереть и… Руки резко дут вниз, а с ними и играющее радостными солнечными бликами острие. Удар — смерть. Смерть быстрая, мгновенно обрывающая и так расползающуюся жизненную нить. Удар милосердия, только и всего. И теперь все, пришло время отдохнуть, я просто устал. Сильно устал.

Только я собираюсь отковылять куда-то в сторону, как рядом уже свои. Свои, тот самый «ближний круг», его большая часть. Яр, Гуннар, Змейка… Олег Камень переминается с ноги на ногу в стороне, он всегда такой несколько медлительный в делах, но искренний в мыслях. Ну а Магнус, тот по нынешнему своему положению смотрителя поединка не имеет право слишком явно выражать сосбвенные эмоции и предпочтения. Да и к чему? Я и так все вижу и знаю.

С меня аккуратно стаскивают шлем и я вижу, что личина сильно покорежена. Не будь ее, так в лучшем случае я бы получил очередное прозвише. Сходное с тем, которое имеет Ярополк. А так ничего, обошлось.

Меч, кинжал… Их мне уже вернули, вынув из тела поверженного врага. Амо же тело тоже… вынули, но уже из круга. Теперь его отдадут родичам, пусть устроят подобающее погребение, в воде или огне. Хотя тут, как я понимаю. Лишь огонь, моря и полноводной судоходной реки поблизости нема.

— Бой окончен, — во весь свой неслабый голос орет Гуннар. Тех, кто того захочет, ярл Хальфдан Мрачный приглашает быть его гостями. Сам он присоединится несколько позже, усталость после поединка не дает ему возможности с самого начала разделить с вами пир.

Допустимо. Тут я в своем праве. Бой состоялся, он выигран, ну а победитель, он не всегда по чисто физическим причинам способен веселиться с другими, разделяющими его радость. Хотя в нашем конкретном случае дело иное. Не зря же Яр шепчет мне на ухо совсем другое, параллельно помогая избавляться от отягощающих доспехов:

— Отряд за Тарасом уже послали. В сопровождении Добронрава, а он лучшее убеждающее доказательство. Он всем известен и его беспристрастность тоже.

— Зигфрид Два Топора и Лейф Стурлассон уже в комнате «трех мечей», — подключилась Змейка. — Осталось тебе только поговорить с ними. Около часа у нас на это есть. А потом надо выйти к пирующим.

Согласен, сейчас я со многим согласен. А особенно с тем, что мне надо в какую угодно комнату, где есть место, куда можно присесть-прилечь, выпить чего-нибудь холодненького и хотя бы на пару минут почувствовать себя полностью свободным от многочисленных дел.

Глава 13

В комнате «трех мечей» я оказался лишь спустя четверть часа. Оно и понятно, ведь сначала требовалось сменить пропотевшие и пыльные шмотки, вылить на себя пару ведер прохладной воды для мало-мальского взбодрения себя любимого, да и просто чуток выдохнуть.

Все получилось. Именно поэтому я входил в комнату «трех мечей» уже во вполне пристойном виде. Яр, Олег и Магнус сейчас находились среди пирующих гостей, исполняя роль хозяев банкета, зато Бешеный и Змейка были тут. Их поддержка лишней не будет, особенно учитывая факт, что тут присутствовал не только мой давний приятель Зигфрид, но и Лейф, отношения с которым, мягко скажем, тяжелые.

— Второй раз за день желать здравствовать не буду, — усмехнулся я, пристраивая задницу в кресло, устланное волчьей шкурой. — Зато дело обсудить мне с вами двумя надо. ДВА дела, если быть точным.

— Два? — слегка удивившись, приподнял левую бровь Лейф. Этот красавчик с уточненными чертами лица и бледными волосами едва-едва не дотягивал до альбиноса. И тем сильнее на него клевали девицы из всех страт, от смердов до княжеско-ярловских дочек. — И не думал, что у меня с тобой общие дела могут быть. Я вообще сильно думал, стоит ли появляться здесь. Зигфрид настоял.

— За что ему моя большая благодарность. А ты, Лейф, не несись впереди Фенрира на Рагнарек, да и Суртом себя воображать не стоит. И уж тем более ты не вельва, видящая многое из того, что пытается скрыть от нас река времени.

— Осторожнее. Хальфдан…

— Зато ты постарайся быть спокойнее, — парировал я намеченную, но не озвученную угрозу. — Не для ругани тут собрались, а по делам. И чувствую, что пора перейти к первому, самому очевидному. К наследству Вадима Изяславовича.

Всем все было ясно. Сам ярл-князь убит на поединке, причем убит уже в статусе признанного виновным в оч-чень мерзком поступке. Теперь ни его сыновья, ни побратимы, никто из окружения просто не сможет удержать в руках хирд-дружину. Почему7 Потому что полный позор. Это все равно как случай из более близких мне по времени эпох, когда при унизительных обстоятельствах врагу сдается знамя воинской части. В подобном случае часть просто расформировывается. А личный состав раздергивают по другим соединениям.

Вот и здесь тоже… раздергивать надо. Процесс же раздергивания и был тем самым первым делом, за ради которого мне понадобились Зигфрид и Лейф. Примерно этими словами, но ориентированными под нынешние реалии, я им все и высказал. Два Топора лишь одобрительно буркнул, полностью соглашаясь с перспективой отхватить себе некоторое количество дополнительных вояк, а вот Стурласон, как более сообразительный, спросил:

— С Зигфридом понятно. Он тоже в Переяславле, что важно, да еще твой добрый приятель. Но почему ты пригласил МЕНЯ? Мое усиления для тебя невыгодно, я не враг, но и не друг. Скорее соперник. И не крутись волчком, на вопрос отвечая… Не время.

— И не место, — согласился я с Лейфом. — Я отвечу абсолютно честно. Хирдманов Вадима, за исключением повязанных с ним той самой ночной пакостью или чем-то вроде, надо растащить по своим хирдам незамедлительно. Иначе есть очень высокая вероятность, что их утащит кто-то вроже Кирилла Рыжего.

— Кирилл не вольный ярл, — лениво прогудел Зигфрид, развлекавшийся тем, что играл с ножом, в быстром темпе втыкая его в столешницу между веером раскрытыми пальцами левой руки. — Пошлют этого пса князя Киевского.

— Мрачный прав, — к моему удовлетворению поддержал вышесказанное Лейф. — Некоторые могут соблазниться, другие уйдут вроде бы к вольным, но склоняющимся к Владимиру Святославовичу или из-за денег или по другим причинам. Нам надо спешить. Ты, Зигфрид, иногда слишком прямой, а вот Хальфдан явно ромейски книжек начитался. По нынешним временам, оно и полезно. А нас, значит, как отличных от себя выдвигаешь?

Вот ведь нашелся умник на мою голову! Буквально снимает слова с языка и при этом мило улыбается. И смотрим то на меня, то на Гуннара, явно игнорируя не только Змейку — что вполне можно понять — но и Зигфрида. Дескать, ты человек простой. тебе и понимать необязательно. Что ж, пусть так, от этого все равно основа не поменяется. Ты мне необходим, лейф. Не незаменим, но очень желателен.

— Да, Стурлассон, все так и есть. Все мы, трое присутствующих в этой комнате ярлов, все мы разные. И интересны для той или иной части хирдманов ныне метвого Вадима. Вот и будет «разделять и властвовать» в меру отпущенных нам возможностей. А когда подойдем к тому самому пределу, тогда и будем его… обрушивать.

— А виру получит Мрачный… Это большая сумма, ты можешь забрать почти всю казну покойного и никто слова против не скажет.

— Мы имеем на это право, — бесстрастно подтвердил Бешеный, кивнув головой. — Имеем, но не будем действовать столь опрометчиво. Мы разделим казну и прочие ценности натрое. Первая треть пойдет Хальфдану Мрачному как вира за совершенные преступления. Вторая останется детям и родичам покойного. Ну а третья… Третья уйдет храмам наших богов. Жрецы и храмовая стража всегда были верными спутниками нас, вольных ярлов, в любых войнах и набегах. Это хорошо есть.

— И хорошо весьма, — эхом откликнулись все тут присутствующие, ибо возразить было нечего.

С первым делом решили, теперь пришла пора переходить ко второму, более тонкому и… опасному. Только поэтому я постучал по столу кулаком, привлекая внимание. А то что-то все отвлеклись, явно представляя себе увеличение хирдов, да и финансовые перспективы (последнее относилось к Гуннару и Роксане).

— Перед тем, как обсудить второе дело, я хочу взять с тебя, Зигфрид Два Топора, и с тебя, Лейф Стурлассон, клятву о молчании. Молчании о том, что вы сейчас услышите. Оно не будет полным, но рассказывать об услышанном вы сможете только вольным ярлам и только в установленное нами сообща время.

— Жестко стелешь, Мрачный! Нет у меня желания затыкать самому себе рот.

— Не жестко, Лейф, тут необходимость, а не мой каприз. И клятва о молчании потеряет силу, если я предложу хоть что-то, расходящееся с честью ярла и потомка Одина.

— Ну если только так…

— Я и без этого был согласен, — отчеканил Зигфрид. — Ты, Хальфдан, человек себе на уме, но слово всегда держал и держишь. И сегодня только еще сильнее это доказал. Я даю клятву.

— Клянусь Хеймделем, стражем моста, соединяющего землю и небеса! — процедил Лейф. — Теперь ты доволен? Коли да, то говори, мы ждем.

Легко сказать «говори», но вот найти слова порой бывает куда как труднее. Впрочем, кому по жизни легко? Лишь тем, кто плывет по течению, не предпринимая попыток барахтаться, прокладывать свой путь. А это не по мне.

— Вполне себе недавно вс емы были у наместника на пиру. На том пиру всплыл вопрос насчет планируемого похода в покамест неизвестные края.

— Помним…

— А раз помнишь, То скажи мне, два Топора, что нам насчет великокняжеского участия?

— Ну как что… — Зигфрид в задумчивости поскреб свою окладистую бороду, явно собираясь с мыслями и памятью. — Сначала мы, ярлы, должны нанести первый удар, а потом уже и великокняжеские полки подоспеют, если хоть что-то у нас получится.

— Вот-вот. Так нам всем сказал наместник при молчаливом согласии Кирилла Рыжего. Он там явно присутствовал как символ. Для Переяславля. Уверен, что в других городах есть и свои наместники, да и «рыжие» присутствуют.

— Ты к чему ведешь? — насторожился Лейф, звериный инстинкт которого частенько выводил того из очень сложных ситуаций. А уж помноженный на ум и хитрость… — Сложноссти с походом все же подтверждаются7

— Самыми прямыми словами. Мне удалось получить от наместника информацию, что князь Киевский НЕ ПРИШЛЕТ помощь при любом исходе нашего «первого удара». Это будет обставлено какими-то «уважительными» причинами, но все это так, шелуха. Нас, вольных ярлов, просто бросят в огонь, да еще и дровишки кочергой помешают, дабы горели поярче.

Немая сцена. Зигфрид чуть было не оттяпал себе палец ножиком… Хорошо еще, что «чуть», и дело ограничилось глубокой царапиной. Лейф растекся по креслу, но в глазах его ненависть боролась с недоверием. Недоверием к сказанным мной словам. И оно, недоверие, не замедлило выплеснуться наружу. Слегка охрипшим от волнения голосом он выдавил из себя:

— Слишком серьезные слова…. Чем подтвердишь, что наместник тебя просто не обманул в своих интересах?

— Обманет меня — вся его успешная жизнь хрустнет и развалится. Есть у меня то, чего он сильно боится, а потому просто вынужден время от времени сообщать мне о вот таких вот ситуациях. К тому же свидетелями выступят все мои побратимы за исключением Эйрика Петли, который ныне в Хольмгарде.

— Так… Врать ты по значимому поводу не станешь, значит… Молчать нельзя, это гибель многих из нас, поэтому клятва…

— Успокойся! Данная тобой именем бога клятва не подразумевает ПОЛНОГО молчания, она всего лишь даст мне возможность постепенного распространения слов о том яде, которым нас хотят отравить. Такое надо сообщать постепенно, одному ярлу за другим, от Переяславля к прочим городам. И начинатьс самых надежных, минуя некоторых. Да, Лейф, да, Зигфрид… — ухмыльнулся я, понимая, что вот этот нюанс может вызвать неоднозначную реакцию. — Ведь Вадим Изяславович не один такой, есть и иные, ему подобные. В общем, много думать надо, долго думать придется. И спешка здесь неуместна.

Лейф Стурлассон погрузился в глубокие раздумья, в то время как Зигфрид Два Топора буквально кипел от ярости, не находившей выхода. Он давно вскочил с кресла и теперь метался по комнате, то и дело хватаясь за рукояти топоров и изрыгая проклятья.

— Ничтожный выродок великого отца… Вот что значит рабинича[3] на великокняжеский стол посадить. Только дурная кровь могла пойти на такое дело, где честь брошена под лапы дворовым шавкам! Надо вырвать его поганый язык. А самого пустить поплавать в море «на решетке».

«На решетке» поплавать — идея душевная, но в настоящий момент неосуществимая. А ведь по сути верно — именно такую казнь урманы, да и варяги частенько использовали для предателей. Сколачивали этакое подобие плота из досок крест-накрест, после чего привязывали предателя к сему сооружению лицом вниз, да и пускали по волнам посреди моря. Некоторое пространство между лицом и водой давало жертве возможность дышать, но… плохо. Малейшее волнение уже делало дыхание пыткой, а сильный ветер окончательно убивал.

В конце концов, Гуннар не выдержал этого эмоционального выплеска со стороны ярла и прошипел:

— Охолонись. Зигфрид! Остановись, вдохни-выдохни и выбрось из разума ослепляющий тебя гнев. Сейчас не время. Вдадимир Святославович сейчас — великий князь, за ним многие полки, деньги, поддержка видных людей со всей Руси. А что за нами?

— Честь и отвага хирдов!

— Многих ли? Мрачный тебе зачем это все сказал? Чтобы постепенно, одного за другим убеждать вольных ярлов в том, что князь Киевский им не друг. Но смертельный враг. Что он хочет ослабить их, а потом ослабевших или окончательно раздавить, или вытеснить за пределы своего княжества, или подчинить. Сталь, изгнание или златой ошейник — вот то, что он оставляет для нас. Тебе нужно что-либо из этого?

— Нет! Проклятье Хель ему в потроха…

— Потому сядь и слушай Мрачного. У тебя нет плана, у Лейфа я его тоже не вижу. Зато Мрачный уже все продумал, потому вас обоих и позвал. Позвал первыми, потому что верит. И тебе, и Лейфу, несмотря на разногласия с ним. Верит и в честь, и в разум. Сиди, Зигфрид, жди и слушай. Сейчас это большее из того, что ты можешь.

Два Топора внял голосу разума и угомонился. Стоял, сопел в две дырки, мрачно смотрел на всех нас, но в глубине души понимал, что время для действий еще совсем не пришло. Да и вообще, тоньше тут надо быть. О Лейфе и не говорю, тот с самого начала понимал ситуацию, его надо было к этому лишь самую малость подтолкнуть.

Что в итоге? Два ярла, которые один волей, другой неволей, но вынуждены меня поддержать. Пусть не во всем, но уж в противопоставлении себя и власти нынешнего великого князя точно. Я уже собрался было сказать паруобщих фраз и предложить перейти к пирующим, как распахнулась дверь и на пороге появился бледный и злой Магнус.

— Беда! Не у нас с тобой, Мрачный… Вообще беда. Добронрава убили и из отряда, с ним посланного, всего треть осталась. А Тарас ушел. Сам четверт ускакал.

* * *

Сначала никто из нас толком не врубился в ситуацию. Лишь потом, после более подробных объяснений жреца Локи до нас стала доходить вся ситуация в целом и отдельные ее детали.

Никто не ожидал подобного… Добронрав со своими помощниками из храмовой страхи и мои хирдманы ехали не воевать, а всего лишь взять для разговора одного интересного типчика по имени Тарас. Поэтому и не подготовились к серьезным проблемам. Оружие, броня — все это было, но… Луки и самострелы с собой или не брали, или же первые были со снятой тетивой, а вторые не заряжены. Шлемы не на голове опять же, а у седла по причине жаркой погоды. Из таких мелочей и складывается полная готовность к бою в сравнении с частичной.

А ведь сначала все шло хорошо. Подъехали к обнесенной стеной территории ныне покойного Вадима, совсем уже собрались было войти внутрь почти по всем правилам приличия… И тут сюрприз! Как раз в этот самый момент из ворот выезжает немаленькая такая группа дюдей, среди которых и Тарас, и Богуслав и еще воины из числе дружинников Вадима.

В первый момент опешили обе стороны, но тут ударили стрелы. Неожиданно ударили, со стороны людей, которые явно не были внутри, а, скорее всего, прикрывали доверенных людей покойного ярла-князя со стороны. И понеслось. Храмовая стража и мои хирдманы сделали то единственное, что было разумным — попытались вдавить противника обратно во двор. И им это поначалу удалось. Что же до возможного втягивания в бой ВСЕХ бойцов убитого в круге Вадима Изяславовича, то на сей случай и нужен был Добронрав. И он свою роль выполнил полностью.

Своим авторитетом, громким голосом и ругательствами затейливыми он быстро сумел прояснить ситуацию другим дружинникам Вадима, ныне покойного. Убедил, так сказать, хоть и со скрипом, занять нейтральную позицию в сражении. За что и получил пару стрел, пробивших тонкую кольчугу под жреческим облачением. Именно эта смерть и вывела бой из состояния неустойчивого равновесия. Смерть стол уважаемого в Переяславле человека проняла часть из занявших нейтральную позицию, ну а Тарас со своей шоблой и неведомые воины, их прикрывавшие. Рванули во весь опор, теряя сбитых с седла точными выстрелами.

Живых не брали… Оставшиеся храмовые стражи Перуна быстро перерезали глотки всем, находясь в полном озверении от гибели своего лидера и наставника. Винить их за это было невозможно, а остановить некому. Так и получилось, что итогом были лишь трупы, а оставшиеся в живых «виновники торжества» наметом ушли к воротам, а там и на простор, где искать их было просто бесполезно.

— И что теперь?

— А ничего сверхнеобычного, Магнус, — ответил я несколько растерянному побратиму. — Как это ни печально, но организаторы всех этих безобразий метали стрелы в нас, но попали в себя. Смерть Добронрава, о которой я искренне скорблю, еще раз показала, что эти самые люди враги не только мне и моим ближним, но и всем ярлам и просто достойным людям. Жрецы Перуна не простят. Да, а кто предупредил?

Жрец Локи немного помялся, взглянул на Зигфрида и Лейфа, но, получив отмашку, заговорил:

— Твои люди, Гуннар, заметили, что Кирилл Рыжий еще перед боем пару своих ближних отослал куда-то. А после завершения поединка и сам очень быстро ускакал. Но его лично там не было.

— Неудивительно, — оскалился я. — Вот, други мои и союзники, какие горькие ягодки своей власти Владимир Святославович нам откушать предлагает. Ничего, пусть сам ими подавится. Не сам, так с нашей активной помощью. А вы, вы то согласны помочь мне в этом деле, угодным нашим богам и нам лично?

— Клянусь своими топорами…

— И я, Лейф Стурласон, в ЭТОМ деле буду союзен Хальфдану Мрачному.

— Благодарю вас… И за себя, и за Русь-Гардарику, где мы все стали не пришлыми, а частью. А теперь спустимся же к пирующим. И Добронрава помянуть надобно добрым словом, и победу над предавшим нас отпраздновать,

Все, дело было сделано. Не абы что, а серьезное дело, хотя может и не все это поняли. Нам удалось замазать Владимира, князя Киевского, в очень дурнопахнущей истории. Пусть она покамест одна, но и этого достаточно для начала. Обзавелись двумя союзниками, один из которых совсем искренний, другой же… Зато умный, что тоже полезно. Ну и достижения «по мелочи», хотя у меня так их язык назвать не поворачивается. Впрочем, посмотрим, как дальше карта ляжет. Мое же дело — эффективно разыграть ту комбинацию, которую удалось вырвать из чужой колоды.

Интелюдия

Киев Дворец князя Владимира

Любит ли кто-нибудь получать неприятные известия? Сильно сомневаюсь. А если этот «кто-то» обладает реальной властью? Тут и говорить нечего. Некоторым даже вспоминается «милый» обычай восточных сатрапов ломать позвоночники или просто сносить головы с плеч гонцам, плохие известия приносящим.

Впрочем, Русь — это вам не дикая азиатчина, тут все совсем иное. и все равно, настроение у великого князя было не самое лучшее. Равно как и у тех, кого он пригласил к себе в личные покои, подальше от многочисленной челяди и даже дружинников. Первым вообще знать что-либо было вредно, а вторые… Их он отбирал несколько по иному принципу. Личная преданность, великолепные боевые качества, но вместе с тем низкое любопытство и отсутствие склонности к лишним рассуждениям.

Другое дело — советники. У них все эти качества обязаны были быть, иначе могут такого насоветовать, что не только битву проиграешь или невыгодный договор заключишь, но и вовсе лишишься престола, а то и жизни.

А советники у Владимира имелись, причем дай боги каждому таких советников. Добрыня и Путята — воеводы, словно Перуном отмеченные. Вот только если второй был исключительно тактиком и стратегом, то первый… Да, Добрыня Мстиславович был не только воеводой но еще и дипломатом, способным интриговать на зависть ромейским дворцовым евнухам и восточным визирям. Именно его воля и интуиция стояли за солидной частью достижений когда-то совсем юного князя. Да и теперь…

Но этими двумя дело не ограничивалось. Был еще Доброга — безмолвная тень, охраняющая престол Киева, раскинувшая незримую паутину по всей Руси и за ее пределы. Начальник Тайной Стражи, бывший на этом посту с самого первого дня, когда Владимир сел на престол, ранее принадлежавший свергнутому им брату. Ну а где сам Доброга, там и две уже его тени — Станислав и Фома. И если первый больше занимался контролем за чужими, то Фома следил за возможной изменой в собственных рядах.

В таком составе советники великого князя если и собирались, то крайне редко и по самым значительным поводам. Поэтому все, за исключением Добрыни. Пребывали в легком недоумении. Вроде все шло своим чередом, никаких серьезных проблем не возникало. И вдруг… такой неожиданный вызов.

— Как думаешь, Доброга. Что случилось? — спросил у главы Тайной Стражи Путята.

Тот лишь пожал плечами. Дескать, то мне неведомо, да и знать особо не стремлюсь, ибо в круг обязанностей не входит. Они — Путята и Доброга — вообще, будучи рядом, смотрелись весьма оригинально. Закаленный во многих битвах Путята, любитель богато украшенного оружия, дорогих одежд, любимец девушек, покоряющий их не только славой, но и мужественным обликом.

И Доброга… Тень — вот тот самый эпитет, который ему идеально подходил. Правильные черты лица, но в то же время совершенно незапоминающиеся. Меч харалужной стали и броня, откованная лучшими оружейниками — незаметные, поскольку ножны и рукоять клинка были самыми затрапезными, а броня без украшений и насечек, да к тому же скрываемая под серым плащом. Мало кто знал, что глава Тайной Стражи может за пару минут перевоплотиться в один из многочисленных своих обликов: преуспевающего купца. Разбитного дружинника, утомленного трудной работой мастерового… даже просящего подаяние нищего с поддельными увечьями.

— И все же? — настаивал воевода. — Вот сейчас великий князь придет, может вместе с дядькой своим и моим другом Добрыней. А мы что ему скажем? Что знать ничего не знаем и ведать не ведаем, какие у нас проблемы обнаружились? Доброга, ты же умный, а знаешь по положению своему больше, чем я, воевода.

— Да, это дела не военные.

— Это я и так знаю, — лениво отмахнулся Путята. — Ты не таись, общие у нас цели.

— Проблемы в Переяславле и неприятности с двумя набегами вольных ярлов-князей. Больше ответов от меня не жди. Жди великого князя, он скажет больше. То, что каждому из нас знать следует.

Путята не возражал, он и так получил чуть больше от того, на что рассчитывал. И это значило одно — глава Тайной Стражи сам обеспокоен происходящим, вот и поделился малость. Иначе молчал бы по своему обыкновению.

Переяславль? Мало чем значительный город, разве что от Киева недалек, только и всего. Что же до организованных великим князем по советам его и Добрыни набегам для укрощения независимых князей-ярлов… Тут вроде все нормально. Вольные отправились в эти заранее обреченные походы, а это все, что от них требовалось. К тому же…

Едва слышно скрипнула отворяющаяся дверь и в помещение вошли двое: собственно князь Владимир Святославович и его первый и главный советник Добрыня, к тому же связанный узами ближнего родства.

Князь, по своему обыкновению, едва заметно кивнул собравшимся советникам и величаво прошествовал прямо к богато украшенному золотом и в то же время удобному креслу, больше напоминающему трон в миниатюре. Ну а Добрыня, тот занял место за спинкой «трона». Тоже по привычному всем варианту.

Роскошь… Ранее мало свойственное росским князьям пышное убранство дворцов, отделки комнат, престольного зала постепенно приближалось к византийскому образцу. Само по себе это мало что значило, но вместе с антуражем постепенно перенимались и повадки базилевса и его окружения. Вот и сейчас Владимир сидел, а остальные стояли, хотя являлись не абы кем, а ближайшими советниками и доверенными лицами. Да и возражений особых как-то не наблюдалось.

— Начинай, Добрыня, — лениво махнул рукой великий князь, отдавая на откуп родичу собственно беседу. — Если что не так, я сразу скажу.

— Изволь, княже — еле еле склонил голову стоящий за креслом-«троном» дядька Владимира. После этого внимательно обвел взглядом комнату, задерживаясь на четверке присутствующих. — Думаю, что все помнят, для каких целей мы заманивали вольных княжей-ярлов в набеги на земли данов и свеев…

Ответа на вопрос вроде как и не требовалось, но переступивший с ноги на ногу Путята счел нужным высказаться.

— Великий князь пожелал ослабить вольных, которые в последние годы ведут себя слишком независимо А их дружины по общей численности сравнимы с великокняжескими и с войсками покорных нам князей.

— Если говорить кратко, то так оно и обстоит, — согласился с приятелем Добрыня. — Но вот что получилось… Рассчитывали, что в поход пойдут такие могучие и уважаемые среди своих ярлы как Снорри Вещий, Ставр Осторожный, Ратмир Карнаухий, да вместе с теми, кто от них чуть отстает, вроде Лейфа Стурлассона, Хальфдана Мрачного и десятка им подобных. А результат?

— Что результат? Собралось большое войско, двинулось по двум путям, как мы в прошлый раз и обсуждали…

— Не те двинулись, Путята, совсем не те! Сорвались в набег лишь второстепенные князьки, ведомые жаждой добычи во что бы то ни стало. А еще те, кто был если и не полностью покорен киевскому престолу, то и не недоброжелателен. Мы же не могли объявить слишком многим, что оттуда мало кто выберется. Думали выташить из кармана полновесный золотой, а в руке оказалась вытертая серебрушка. Вроде и не бесполезный медяк, а все равно не то, чего хотелось бы.

Восседающий на «троне» Владимр Святославович пару раз хлопнул в ладоши в знак одобрения.

— Великолепный оратор из тебя мог бы выйти, дядюшка. На зависть грекам времен городов-государств Эллады. Только я попроще скажу. Хотели сломать вольным варяжским князьям хребет, а сломали в лучшем случае пару ребер. Узнав о том. то я не выслал обещанной помощи их братьям, все же отправившимся в походы, онимне этого не забудут. А голова великого князя у нас не неприкосновенна. Понимаете?! И ваши головы тоже не несрубаемы!

— А если все же оказать помощь? — привычно тихим голосов прошелестел Доброга. — Тогда все минусы сменятся на плюсы. Покорные вашему слову войска сильны и многочисленны.

— Ты считаешь, я об этом не задумывался? Поздно… Ты же сам организовал передачу сведений о набегах Этельреду и Харальду Синезубому… И к тому же они получили определенные гарантии. Если мы пошлем помощь, то раскроется то, чего я хочу избежать. Или ты, Доброга, глава Тайной Стражи. Не понимаешь, чем грозит раскрытие наших планов раньше времени?

— Прощенья прошу, княже, — без особого раскаяния произнес тот. — Я лишь подумал, что это стало бы меньшим злом из двух. К тому же и от тех самых «тайных сведений» мы пока еще можем отречься… Ничего еще не произошло, Рубикон мы не переходили.

Владимир, заметно побагровев лицом хотел было наорать на советника, уже открыл было рот, но… Легкое прикосновении от ложащейся на плечо руки Добрыни произвело воистину волшебное действие. Рот, из которого вот-вот вырвались бы отнюдь не полезные сейчас слова, закрылся, даже прилившая к лицу дурная кровь стала помаленьку отступать. Владимир Святославович хоть и был склонен с припадкам ярости, но на уровне инстинктов знал — брат его матери дурных советов не дает. Слишком уж связан с ним, слишком ужмногого хочет добиться, а сделать это иначе. Чем полностью поддерживая племянника. Он просто не в стостоянии. Вот и сейчас, если просит успокоиться. То необходимо изо всех сил сдерживать тот самый «гнев коронованной особы».

— Добрыня, расскажи этим олухам, ПОЧЕМУ мы не можем ничего отменить. Я это ТЕБЕ доверю…

— Как будет угодно, великий князь, — Добрыня слегка насмешливо сверкнул глазами и ласково заговорил, показывая, что отнюдь не желает портить добрые отношения с кем-либо из присутствующих. — Переяславль… Обычный город, как вы ведаете. Поменьше Киева и Новгорода, но с другой стороны не меньше Белоозера или Искоростеня. Зато у нас под боком. Ближе него к столице крупных городов просто нет.

— То мне ведомо.

— Знаю, Путята. Карту читать все тут собравшиеся умеют. Но в этом самом Переяславле, совсем рядом, завелся если не враг, о человек, за которым присматривать требуется. Сдается мне, что именно с его слов и дел в нас начались проблемы.

Доброга, прикрыв глаза, напряженно гонял мысли по причудливым траекториям. Пытаясь извлечь из глубин памяти все, что ему было известно о происходящем в Переяславле. И вроде бы он нащупал то, что могло вызвать беспокойство.

— Там вроде жрецы недавно обеспокоились. Убили одного из них, уважаемого, их воителей… Имя не помню, надо в свитках посмотреть. И к этому был причастен один из воевод Путяты, Кирилл Рыжий. Но его никто не заподозрит, нет ни видоков, ни бумаг. Одни пустые домыслы могут возникнуть, но они пустое место.

— Рад, что ты стараешься следить за всем происходящим на Руси, — Добрыня подергал себя за ус и все же решил развеять завесу слишком уж густого тумана. — Началось немного раньше, когда сгинул один из твоих людей, Мал.

— Я все разузнал… След привел к хазарскому купцу, не брезговавшему и иными делами. Вынюхивал. Выслеживал…

Добрыня покивал головой, соглашаясь с доводами начальника Тайной Стражи. Вот только сразу после выслушивания оных заявил:

— Только тот хазарин как исчез примерно в то время, так и не появлялся. Может в Итиле притаился, а может и иное случилось… Я к тому, что вскоре после этого забеспокоился наместник Переяславля, попытавшийся убить одного из вольных ярлов. Причины у него были — тот ярл задавал много неприятных вопросов нашему доверенному человеку, Кириллу Рыжему.

— Не происходило никаких убийств Только на поединке между ярлом Хальфданом Мрачным и князем Вадимом Изяславовичем.

— Как раз ярла Хальфдана и пытался убить мой наместник, — процедил Вдалимир Святославович. — Руками этого самого Вадима. Безуспешно. Но он хоть сумел оставить свое участие в тайне. А вот Кирилл… Путята, это ведь твой человек!

Воевода невольно поежился, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине. Хотел было начать оправдываться, но от этого его избавил Добрыня, явно взявшего сегодня на себя роль «гасителя господского гнева»..

— Да, княже, Кирилл до небрежности допустил убийство Добронрава, этого уважаемого простыми варягами и иным людом жреца Перуна. Но там была схватка, он пытался вывезти в тот момент важного носителя информации. А жрец… он был неотличим от простых хирдманов Хальфдана Мрачного.

— Но эта смерть… Воины храмовых дружин по указке жрецов будут изо всех сил искать убийцу. Хотя… — призадумался Владимир. — Может выдать им подставного злодея? Найдем подходящую пустышку.

— Мы обязательно подумаем об этом. Но сейчас важнее другое. Мы следили за Ставром, Снорри, Ратмиром… И, наблюдая за матерыми волками, просмотрели просмотрели юного зверя. Мрачный прибрал к рукам большую часть дружинников убитого им Вадима, заигрывает со жречеством средней руки, переманивает потихоньку воинов у всех помаленьку. Более пяти сотен клинков — это не шутки. Зверь вырос, а на цепь его не посадить — он настороже после попытки убийства.

Остальные советники немного помолчали, осмысливая полученную информацию. Затем Станислав осторожно прощупал почву:

— Купить?

— Золота у него много, раз хватает на найм воинов и даже на игры со жрецами, — с ходу возразил Доброга, лучше своего помощника ориентировавшийся насчет финансов. — Лучше предложить толику власти… Прямо или через жену, ведь он пока еще холост. Или…

— Пока достаточно, — прервал его Добрыня. — Будем думать, но сначала выясним, действительно ли он стоит за частичным провалом идеи с набегами. И если да, тогда придется договариваться. Умного врага полезно сделать союзником, а потом и полностью подчинить. Способов всегда хватало, хватит и нынче. Теперь перейдем к главному… Посольства едут.

Путята понимающе улыбнулся, руководители Тайной Стражи, как и всегда. Полностью скрывали видимые проявления эмоций. Ну а Сидящий на кресле-«троне» великий князь почти что ликовал. Уж больно радужные перспективы рисовались перед его внутренним взором. Слишком многое, по словам того же Добрыни, могла дать крепкая связь с ромеями. Связь не только на уровне дипломатии но и боле тесная.

Женитьба? Да, и она тоже. Тем более, что Роксана — нынешняя его жена — это военный трофей, плохо скрытый враг, ненавидящий его до глубин души. Великий князь аж вздрогнул, вспомнив. Что без пару дружинников и визит ей нанести не всегда рисковал раньше. Уж слишком велик был шанс получить вместо «супружеского долга» кинжал в бок. Сейчас, с появлением детей, стало легче. Страх матери за родную кровь… тоже можно использовать.

Хотя… Первый сын, Изяслав, отца ненавидел с тех пор, когда только-только в ум вошел. Смотрел зверенышем при каждом его появлении… А всего то и видел, как этой Рогнеде пару раз по лицу ударил. Щ-щенок неразумный!

Как и всегда при мыслях о насильно взятой и ненавидящей его жене, т также о первенце, настроение у Владимира испортилось окончательно. Хотелось напиться до полного расслабления, да еще с гулящими девками, но… Дядюшка вечно на страже, а сейчас по его словам «время государственных дел».

Ну ничего, скоро, совсем скоро прибудут посольства. Все ложные, кроме одного, хотя сами о том и не ведают. Зачем? Тоже идея дядьки — выжать из ромеев все соки, до полного жмыха, показывая, что есть много вариантов. Не зря он тогда говорил:

— Ты на вершине. На престоле Киева, этого сердца Руси. Но власть надо крепить… А крепят поразному. Можно силой и отвагой, как твой отец, дед и прадед. А можно хитростью… Бабка твоя по отцу, Ольга, знала, как это делается. Потому и веру ромейскую переняла, что понимала — нужен сильный союзник. Внешний союзник…

— Перебили тогда ромейских жрецов варяги, — возражал тогда родичу Владимир. — Да и сама Ольга вынуждена была перед варяжскими князьями клясться, что ее вера лишь ее и останется, никаких проповедников на Руси и близко не окажется. Иначе головы бы могла лишиться.

— А у тебя силы больше. Но и меньше, если с отцом сравнивать. Святослав могуч был, никто против него идти не смел. Ярлы-князья вольные чтят лишь силу меча и духа. Почуют слабину — нового великого князя из своих рядов выдвинут. Нового Рюрика. Вот поэтому ты и должен силу их уменьшить, а потом и дух многих сломить, старых богов сбросив и на новых заменив. Простой народ любую веру примет, если сверху прикажут. Погвалтят немного, а затем и успокоятся. Особенно если серебром порадовать.

Поторговаться с ромеями надо, спору нет. И он поторгуется, устами Добрыни, конечно. Так, чтобы послы не поняли, как сильно они ему нужны. Не они сами, а незримая помощь в сломе хребта варягов. Ведь только внешне спокойно на Руси…

Бурлит временами Новгород-Хольмгард, где поддерживаемые Киевом посадники один за одним оказываются не сильно ко двору. Новгородские варяги слишком хорошо помнят, что на престол нынешний великий князь поднялся исключительно на их клинках. Где Новгород, там и Псков, эти два города крепко связаны, хоть и разделены некоторым расстоянием.

Полоцк… Там только и ждут удобного момента, чтобы поддержать Рогнеду и ее первенца. Его же. Владимира, в лучшем случае недолюбливают. В худшем — открыто ненавидят. И сделать ничего нельзя — убитые родичи Рогнеды до сих пор аукаются. Теперь еще и в Переяславле сложности…

Да в нем ли одном эти «сложности»? Вольные ярлы-князья просто не желают видеть в нем полноправного наследника отца. А братоубийственная свара, в которой он победил, была воспринята ими как слабость, но не как сила. Слабость не в том, что он устранил прежнего князя, а в дальнейших действиях. Тех, на которые имеет право любой, ЛЮБОЙ, носящий корону!

Нет, ярлы должны быть ослаблены. Раздроблены… А потом пусть или склонят свои головы перед ним, или… убираются. А то и вовсе будут казнены, как злостные бунтовщики.

Невидимый на сей раз для других приступ ярости прошел. Владимир, сын Святослава Великого, вновь улыбался, глядя на своих советников, слушая их идеи. Временами даже одобрительно кивал, то и дело поглядывая на Добрыню.

Скоро, очень скоро его власть укрепится. А уж как ей распорядиться он найдет. Что же до противящихся… Ромекйские традиции в этом смысле ему были очень по душе.

Глава 14

Март (бересень), 986 год

Весна. Снег сходит неохотно, упорно не желая уступать позиции, превращая землю в раскисшую грязь, а передвижение по дорогам в адские муки. Конец марта, бересеня по местному. То еще время, надобно заметить. Лета хочу или, на крайний случай, нормальную, то есть теплую весну. Только вот от моего желания тут мало что зависит, увы. Оставалось только сидеть у окна, потягивать горячий травяной настой, да размышлять о том, что уже сделано и том, что сделать еще только предстоит.

С момента моей победы над Вадимом Изяславовичем и последующим убийством старого жреца Добронрава от рук «условно неизвестных» произошло много интересного. Для начала, мне, при активной помощи Зигфрида и Лейфа удалось переманить к нам троим почти всех воинов Вадима. За бортом остались лишь те, кто не вызывал особого доверия в силу ну очень подмоченной репутации. Плюс деньги, лапу на кои наложил уже я.

Кстати, некоторые сначала недопонимали, почему я решил делить казну покойного натрое. А оно оказалось полезно, уж с точки зрения моего авторитета точно. Треть детям и родичам — знак добросердия к тем, что или по младости не мог злоумышлять против меня, или просто не был пойман за руку. Теперь никто не мог бросить камень в мою сторону. Заявив, будто Хальфдан Мрачный наживается на разорении вдовы и сирот поверженного врага.

Треть жрецам, на нужды храмовой стражи. Тут вообще чистой воды политика. Пусть именно эти деньги для храмов невеликий кусок, но сам факт того, что не самый малозначимый ярл столь четко и явно подтверждает свою верность богам многого стоил. А заодно и солидная оплеуха тем, кто потихоньку-полегоньку, но пытался уже откатить от древних, иконных богов этой земли. В общем, масса пользы и никаких потерь.

Ну и оставшаяся треть обвалилась уже в мои личные закрома. Только вот залежаться ей там было не суждено. Олег Камень чуть было слезу не пустил при виде того как в казну то приходят большие деньги, но исчезают оттуда. Да еще прихватив немалую толику старых запасов. А куда деваться? Расходы на частичное перевооружение, плата новым и старым хирдманам, расходы на вербовку, плюс покупка информации, столь сейчас нужной нам.

И еще Киев. Да-да, именно этот город, нынешняя столица Руси и вообще «мать городов росских». Еще осенью я послал в стольный град Олега с охраной немалой, чтобы тот присмотрел там место, подходящее для размещения как меня с побратимами, так и большей части хирдманов.

Почему, зачем? А все просто. Оставаться на периферии, в Переяславле не было ни малейшего резона, ведь события вот-вот могли понестись в таком бешеном темпе. Что сидя вне стен Киева, мы бы просто не смогли на них вовремя реагировать. Вот и пришлось организовывать переезд в сжатые сроки, тратя немалые суммы на покупку и обустройство. Признаться честно, без денег, полученных от покойного хазарина и покойного же Вадима не факт, что я бы решился на такое. Сейчас же… Да, казне был нанесен существенный урон, но кровопускание оказалось не убивающим, а скорее целебным.

Что же до владения в Переяславле, то оно тоже оставалось за мной, этакой «резервной базой», в которой оставались «на хозяйстве» с полсотни воинов под начальством Мстиши и Бранко, помощников Гуннара. Спецы по тайной грызне там были более уместны. Надо было присматривать за наместником, держать связь с теми же Зигфридом и особенно Лейфом, да и другие дела имелись. А все остальные перебирались в Киев.

Кстати, насчет той самой истории с походом-набегом, которую Владимир Красносолнечный решил разыграть за ради уменьшения влияния ярлов и для сокращения численности их войск, да и их самих. Что ж тут мы постарались от души, аж вспомнить приятно. Получилось, увы, не все задуманное, но все же солидная часть оного.

Действовали просто и в то же время надежно, начав с переяславских ярлов. Или приглашали в гости по одному, или сами напрашивались, после чего велись длинные беседы, во время которых сначала прощупывали собеседника, а потом уже брали клятву о молчании и сообщали о готовящейся со стороны князя Киевского подлянке. Некоторые верили сразу. Других приходилось убеждать, третьи же отмахивались. Хорошо хоть саму клятву держали.

Однако, уведомляли не всех. Некоторым можно было лишь туманно намекнуть, что подобный поход — не самая лучшая затея. А там пусть уж своим умом мыслят — идти в этот поход или не стоит. Откуда такая выборочность? Из-за необходимости сохранять тайну. Ведь здесь как — нарушишь одну интригу врага, он мигом на другую перекуется. А вот если незаметно ослабить эффективность каверзы, да так, чтобы она пшиком обернулась уже будучи запущенной… На это я и надеялся.

В общем, масса хлопот не давала не то что скучать осенне-зимней порой, но и на нормальный отдых времени почти не оставалось. А тут еще наместник Переяславля со своими просьбами, чтоб ему пусто было!

Намекал он тогда про оплату кровью, намекал, причем довольно толсто. И, несмотря на хранящиеся у меня его заемные письма. Торговался на зависть любому купцу. Вот только после убийства Добронрава, жреца Перуна, я ему новый расклад на блюдечке с кровавой каемочкой выкатил. Или убавляй аппетиты, или я тебя, суку такую, гарантированно пристегну к этой смерти!

Помялся тогда Мстислав Игоревич, помялся, да и сбавил аппетиты… на порядок. Но от идей своих не отказался, просто теперь вынужден был дать полный расклад по своим планам. А заодно и вытащить меня на главную роль в планируемом им «спектакле».

Деньги… и немного влияние. Вот то, что интересовало наместника. А уж имея полную информацию насчет ниток, по которым купцы из разных краев шли как в Переяславль так и в Киев… В таких условиях можно было многое получить, если не сильно зарываться.

Дело было… и рискованное, и не совсем согласующееся с правилами, которыми старались руководствоваться вольные ярлы. Поэтому пришлось долго думать, совещаться с ближним кругом, особенно с Гуннаром и Магнусом. Последние, кстати, я убедили остальных. Правда, некоторые изменения были внесены. Под прицел попадали лишь те деловары, коих небезосновательно подозревали в сборе информации и передаче своим правителям.

Вот так все и пошло… Конечно, ЭТОТ источник как денег, так и полезной информации был практически тайным, в него были посвящены лишь самые доверенные и проверенные бойцы. Зато и польза несомненна. Ну где бы еще удалось узнать начет одного интересного события, о котором я знал в принципе. но не представлял абсолютно точной даты? Кстати, именно этому и посвящен был сегодняшний сбор ближнего круга. Ну ладно, не только этому, не будет лукавить. Были еще одна вполне себе важная проблема, решать которую стоило в кратчайшие сроки.

Скрип двери, шаги и голос Гуннара:

— Сидишь, Мрачный, снова думу думаешь? Я тебя понимаю, поводов для разумышлений много. Но ты уж вернись в тварный мир, а то все сейчас соберутся, а ты, подобно Магнусу, с незримым беседуешь. Или стезя жреца начала тебя всерьез привлекать? А что, тоже дело… Среди ярлов и жрецы встречались, это им никогда не мешало, порой и вовсе помогало.

— Да ну тебя, балаболка, — улыбнувшись, отмахнулся я от Бешеного. — Просто настроение сегодня такое. За окном перемешанный с грязью снег, на небе серые тучи, хмарь и тоска вместо природных красот. Вот и мысли текут и вяловато, и с долей печали.

— Печалиться то нам нечего, Хальфдан. Хлопоты есть, но как без них? Потому мы и в Киеве, что ты от проблем никогда не сторонился, а стремился решать их и быстро. И с пользой для всех нас. Как сегодня…

— Так я и не спорю. Остальные то где, скоро ли объявятся?

Подойдя к окну, Гунар несколько секунд смотрел на открывающийся оттуда вид, после чего повернулся ко мне и заметил:

— Да. Мрачный, в Переяславле все было как-то… привычнее.

— Нам не впервой переезжать. Вина?

— Нет, пожалуй. Лучше плесни мне того же самого, что сам пьешь.

— Нет ничего проще.

Мне только и надо было, что снять с жаровни сосуд с находящимся в околокипящем состоянии настоем, прихватить чистый кубок. Да плеснуть туда изрядную порцию ароматного напитка.

— Пей на здоровье, в такую погоду лучше всего, особенно если в комнате, как у меня, окна настежь.

— Благодарствую… — коротко кивнул Гуннар, принимая кубок и прислоняясь к стене. Садиться ему явно не хотелось. — Как-то все кувырком в последнее время.

— У нас? Преувеличиваешь.

— Нет, не у нас, в том то все и дело. У нас как раз все нормально: многое удается, еще более в планах на будущее. А мир вокруг нас как будто сошел с ума, раз такие вещи происходят. Скажи мне кто несколько лет назад, что в скором будущем я всерьез буду обсуждать вопросы о том, то великий князь Киевский не только хочет вольных ярлов извести, но и от исконных богов отвернуться… Не поверил бы!

— Главное, что сейчас веришь.

— Я — да, верю. А вот убедить многих других будет очень сложно.

— ПОКА что сложно. Но скоро станет легче.

Бешеный поморщился, вспомнив о том, что именно должно было произойти в ближайшем будущем. Поставил еще полный кубок с настоем на подоконник, после чего направился к полочке, на которой стол пяток бутылок с вином ромейского розлива.

— Уж прочти, Мрачный, но тут даже я выпью. Делаем нужное дело, но руки в грязи. Не в крови, это нормально, кровь не грязь!

— Нам есть чем оправдаться. И никто, слышишь ты меня, НИКТО в здравом уме нас упрекнуть не сможет. Тем более на поединок в круге не вытащит. А уж Локи и подавно простит. Вспомни про то, как он получил для асов корабль Скидбландир, да и про молот Тора и копье Одина тоже забывать не следует. Недаром именно его цвета на нашем знамени, не зря хитроумный полуйотун стал нашим покровителем. Искусство власти, оно не терпит простоты.

— А требует кровь, гной и слезы… — Гуннар присосался прямо к горлышку, пренебрегая кубком. Впрочем, выпил он немного, особенно по меркам такого мощного человечищи. Утер рот, поставил бутылку на место, заткнув пробкой, после чего добавил. — Ты, Хальфдан, не обращай внимания. Моментами такое на всех накатывает, кто в этом котле с кипящим ядом варится.

— Ромеи называют это политикой.

— Да мне по…, как они это называют. Все, я уже в порядке, да и время пришло, — криво усмехнулся побратим, глядя на стоящие в углу большие песочные часы с делениями. — Сегодня будут все. И даже больше…

Я понимающе улыбнулся. Зигфрид Два Топора уже давно и прочно увяз в той паутине, в тех интригах, которые мы плели. Сам будучи довольно прямолинейным, он не мог составлять собственные планы, не был способен к самостоятельному курсу. Зато его достоинство было в другом. Этот вольный ярл охотно пристраивался в кильватер к тому, кто был с его точки зрения, силен и достоин уважения. К тому же он умел держать рот на замке, не выдывая секреты даже по большой пьяни или в обществе прекрасных дам. А это и само по себе много стоило.

Снова шаги и снова открывающаяся дверь. Роксана, за это время чуток поумерившая свой буйный нрав, научившаяся молчать до поры и больно жалить в срок. Та самая, которую я изо всех доступных мне сил старался натаскивать на амплуа «серого кардинала», опасной и смертоносной тени за моим плечом. Той тени, которая еще и беззаветно предана, и умна, и понимает всю суть замыслов. Что ж, процесс шел неплохо. Ее психика все еще сохранила достаточно гибкости, чтобы подстроиться под некоторые связки мышления, естественные в третьем тысячелетии.

Олег… За эту зиму он несколько осунулся, даже щеки ввалились от объема нахлынувшей на него работы. Пусть у него и воспитывались доверенные помощники, но и сам он старался не выпускать из-под контроля ни единой важной нити из области финансов непосредственно и торговли, которой мы так или иначе, но занимались.

Сияющий как начищенная медяшка Эйрик Петля не зашел в комнату, а скорее величаво вплыл в ее пределы, подобно большому драккару румов эдак на четырнадцать-шестнадцать. Его ликование я понимал. В кои-то веки появился неиллюзорный шанс вновь выйти на морские просторы. Что ж, и до этого очередь дойдет, особенно если удастся провернуть кое-что интересное.

Ярополк и Магнус на сей раз ввалились бок о бок, переругиваясь между собой насчет подготовки принятых в последнее время хидрманов. Ничего, пусть спорят, ведь именно в спорах зачастую рождается истина. Хотя с Магнусом предстоит серьезный разговор. Нет, не в том смысле, что он в чем-то серьезно накосячил. Тут совсем иное, куда более важное. Нам нужны были тесные, очень тесные связи со жрецами. А кто для этого подойдет лучше, нежели иной жрец? Пусть его в Киеве знают слабо, но в этой структуре все слышали про всех, причем новости разлетаются с потрясающей для X-го века скоростью.

А вот и последний ожидаемый субъект. Могуч, бородат, внушителен и… союзен по самое не могу. Тот самый Зигфрид Два Топора, покамест так и не осознающий, что из классического вольного ярла становится моим вассалом. Вот и пусть не осознает, а я и не собираюсь его в этом просвещать. С такими людьми надо максимально уважительно, ни в коем случае не приказывать, за исключением конкретно поля боя или воинских походов. Вот тогда и только тогда они будут и верны, и надежны.

* * *

Ну да не о том речь. Все ожидаемые плюс Зигфрид собрались, устроились, чувствуют себя вполне комфортабельно. Следовательно, пора… Пора в очередной раз надорвать естественных ход событий. В очередной, потому что парочку раз я уже успел это сделать и теперь жду изменений. Которые должны пойти. Как круги по воде от брошенного камня.

— Попрошу внимания, — повысил я голос, когда все не только собрались и устроились, но еще и у дверей встала надежная, неразговорчивая охрана из числа людей Гуннара и воинов-теней Змейки. — Сегодня мы собрались в очередной раз, но поводы крайне значительны, на есть что обсудить. Начнем с самого конца… Ярополк?

— Ярлы, которых мы по тем или иным причинам не оповестили или те, кто оказался недостаточно осторожен, все же отправились в набеги по наущению воевод из окружения великого князя. Но их число много меньше того, чего ожидали сидящие на троне Киева и у его ступеней.

Шрам перечислял имена, драккары, число хирдманов на них, а я думал немного о другом. Когда Владимир и его присные поймут, что их затея пусть и не провалилась с треском, но оказалась едва-едва полезной, они начнут копать. И наверняка найдут источник. То есть нас. Тогда я перейду из разряда простых вольных ярлов, хоть и отнюдь не слабых, в категорию личных противников. И что делать? Ответ очевиден, надо по максимуму использовать утекающее сквозь пальцы время. А заодно и контратаку учинить, да такую, чтобы христианским ангелам в раю жарко стало!

— …не в одно место, а по нескольким направлениям, еще больше снижая шансы на успех. Драккары отправились не только на побережье страны англов с их слабой обороной и неумелым в делах воинских королем Этельредом неразумным. Часть выманили обещаниями добычи и к данам, у которых вот-вот готов издохнуть Харальд Синезубый. Да, у многие из вольных ярлов с удовольствием совместили бы свой меч и его брюхо, в том числе и Харальд, но…

— Лучший момент был бы сразу после его смерти, — дельно заметил Гуннар, после чего продолжил. — Благодарю, Яр, уже все всем ясно. Раздробление сил на два направления, да и помощь со стороны великого князя, как мы видим, вовсе не ожидается. Будем надеяться на то что нашим не самым разумным братьям удастся хоть спотерями, но уйти. А если все случится именно так, то любви к Владимиру Святославовичу у них не прибавится.

— Да они рады будут его за ноги в двум согнутым молодым деревьям привязать… А потом отпустить!

Эмоциональное предложение Зигфрида нашло отклик в сердцах собравшихся и вырвалось громким смехом. Дескать, самое то будет, вот только пока никак. И действительно, все хорошо в свое время, в том числе и месть.

Меж тем Два Топора вовсе не закончил. Правда, от эмоций перешел к тому делу, которое изначально собрался поднять.

— Мрачный, тут вот что я думаю… То, что князь Киевский нас, ярлов в заранее плохой набег втянул, это ясно. Но не повод. Чтобы весь этот год по своим владениям отсиживаться. Хирдманам на одном месте сидеть долго не хочется, да и старые доли в добыче уже прогулять многие успели. В набег надо! Хотя у тебя с золотом все хорошо, но меч в ножнах и ржавью покрыться может. Понимаешь меня?

— Понимаю, Зигфрид. Но в любом случае, всех и даже больше половины своих хирдманов я в набег не спущу, на и тебе не советую. Смутные времена настают, понимаешь меня?

Два Топора недовольно засопел, но смолчал. Понимает, что я словами бросаться не обучен и говорю то, что есть на самом деле. А тут еще и Яр добавил:

— Набег — это хорошо. Большие силы выделять для него — плохо. Потому лучше объединиться с другими ярлами вроде Ратмира Карнаухого, Снорри Вещего и Ставра Осторожного. После полученного от нас предупреждения они с большим доверием относятся к исходящим от Мрачного сведениям и вряд ли будут уклоняться от совместных действий. Что же до цели, то нам недавно голубиная почта принесла одно знаменательное известие. В землях франков умер король Лотарь. Наверняка на его место сядет Гуго Капет, поскольку Людовик, официальный наследник, никаким авторитетом у феодалов не пользуется. Но не это важно…

Яр был прав. Важным для нас, вольных ярлов, которых все еще называли иногда «королями морей», было то, что побережье франков в условиях смутной обстановки и неутихающего конфликта с Лотарингией можно было хорошенько так пощупать за вымя. Гарнизоны крепостей там так себе, а уж при подобном раскладе самое то нанести удар с тыла. Вермандуа, Бретань, даже Нормандия — графство и два герцогства просто напрашиваются на то, чтобы стать целью набега.

— После перехода к нам части бойцов покойного Вадима Изяславовича и дополнительной вербовки в Новгороде число хирдманов достигло пятисот и сорока. Полсотни в Переяславле, еще три десятка несут стражу на пирсах у Хольмгарда, где колышутся на волнах наши три драккара. Получаем четыреста и шесть десятков клинков. Из них двести вполне могут быть посланы в набег.

— Благодарю за полное и четкое описание ситуации, Яр. Итак, если мы посылаем две сотни хирдманов, то и другие ярлы вряд ли сочтут этот вклуд малоценным. Однако, им бы я тоже рекомендовал не посылать всех или даже большую часть. Но это лишь совет, ни в коем случае не приказ и даже не указание.

Мои побратимы понимающе улыбнулись, ну а Зигфрид переспросил:

— Как же мои хирдманы? Им нужна добыча, мне тоже, а всего их у меня двести тридцать. И некоторые другие ярлы, у кого бойцов как у меня или меньше. Они не согласятся…

— Это их выбор. Они могут посылать почти всех своих, как это обычно делают. Ты тоже можешь. Впрочем, — тут я сделал небольшую паузу, — Тебе беспокоиться нечего, я готов присмотреть, чтобы никто даже и не думал причинить урон оставшимся тут твоим людям и имуществу.

Подобный расклад Зигфрида полностью устраивал. Ну а мне давал возможность сделать еще один шаг вперед, связать его с нашими интересами совсем уж крепко и без шансов выпутаться. В общем, всех все устраивало. Потому и было принято решение в срочном порядке посылать гонцов к ярлам для организации набега на франков. От нас командовать будет Эйрик Петля, его авторитет среди мастеров морских сражений все так же остается на высоком уровне. Ну а Зигфрид, тот приглядит за обычными хирдманами, своими и нашими.

Связь… Если в этом набеге все пойдет хорошо, то стоит подумать о возможности таким же манером привязать к себе еще пару-тройку ярлов с не дюже сильными хирдами и с похожим на Зигфрида характером. Впрочем, пока не об этом.

— Переходим к самому сейчас важному делу, — у меня словно ледышкой по хребту провели, но отбросив в сторону нервы, я продолжил. — В результате одного из наших дел удалось захватить и допросить парочку очень интересных людей родом из… Впрочем, пусть об этом расскажет Гуннар. Прошу!

— Предательство, — бесстрастно процедил Бешеный, играясь со своим серебряным, украшенным сапфирами браслетом. — Только это слово я и могу назвать, если, конечно, не окажутся полной и отъявленной ложью полученные мной сведения.

— Какие?

— Плохие, Два Топора, очень плохие. Один из моих людишек, за деньги умеющий не только слушать, но и говорить об услышанном, поведал про очень интересных людей, появившихся здесь. Мы… перехватили их, когда они возвращались из нашего города к себе на родину, в края арабские. Сначала они запирались но каленые иглы, муравейник и холодная вода на темя в течение нескольких часов сделала их чуть более сговорчивыми.

— Они хорошо хранили доверенную тайну. Двое из трех умерли прежде, чем у последнего полностью развязался язык.

Слова мило улыбающейся Змейки произвели впечатление. Обычно простые купцы быстро начинали говорить. Если же готовы сдохнуть, но не распечатать свой рот, то это не просто так. Впрочем, так оно и было.

— Зато оставшийся говорил много и долго, — продолжила дева битв, перехватив начатую Бешеным речь. — Не буду упоминать про вторичные сейчас темы, а остановлюсь на самой неприятной. Про которую мой побратим выразился одним словом. Предательство! Говоря проще, Арабский Халифат шлет князю Владимиру посольство. Посольство это не простое, за ради союзного договора или торговых льгот посланное. Да и нет там ни купцов, ни воинов, ни даже людей с потретами невест для ближних великого князя. Та только охрана и муллы, жрецы их бога Аллаха. Посольство малое, но вреда от него может быть много.

— Да кому они тут нужны… Их проповеди даже черни неинтересны, они больше христианских попов слушают, раскрыв рты. Внимая бредням про блаженство рая и муки адские.

— Не скажи, Олег, — покривилась Змейка, услышав от нашего казначея столь простецкую мысль. — Они ведь не просто так едут, а по личному приглашению князя Владиира. И не только они.

— Что?

— А вот то самое! Из Итиля хазарский хакан шлет жрецов Яхве, божества их народа. Делегации из Рима, от тамошнего Папы, а также от ромеев. Этих шлет патриарх Константинопольский по явной указке базилевса Василия Болгаробойцы! Одни, два, три… Четыре! Четыре посольства с очевиднейшей целью — убедить великого князя Руси принять ИХ веру, для нас одинаково чужую.

Новость ударила по головам… До сего момента всю ситуацию знали лишь я, Змейка да Гуннар с его ближайшими помощниками, выступившими недавно в амплуа палачей-инквизиторов. А вот всю пакостность складывающейся ситуации я до сего момента вложил в голову лишь Роксане. Отсюда и ее эмоциональное выступление… дословно со мной согласованное.

Циничная игра? Да. Тут верна поговорка о том, что если хочешь победить дракона, стань им. Вот и я… отращиваю чешую, да попрочнее. И уповаю на то, что приемы «дракономорфинга» из начала третьего тысячелетия поэффективнее нынешних будут.

Кстати, моя протеже закончила свое выступления. Пришла моя очередь. Как и планировалось. Побратимы и Зигфрид достаточно ошеломлены, но вместе с тем и чуточку пришли в себя. Следовательно, готовы скушать очередную порцию зловонной информации, на сей раз перемешанную с аналитическими выводами.

Сын рабыни решил торгануть не только жизнями вольных ярлов и их хирдманов которых послал в опасные набеги и злокозненно лишил помощи за ради укрепления своей власти. Теперь он выставил на торжище и свою душу. Как бы велеречиво это ни звучало.

— Не понял тебя, Мрачный…

— Все просто, Два Топора… Приходите ко мне в Киев, жрецы богов разных, но могучих, опирающихся на правителей земных, владеющих городами и странами. Теми странами, которые с Русью или соседствуют, или в пределах досягаемости наших и их войск. И предлагайте мне те подарки, которые я буду сравнивать, а в итоге выберу победителя. Тому и продамся со всеми своими рабскими потрохами.

— Это очень опасно, — процедил Магнус, как первый отмерший после шоковой терапии. — Я говорю сейчас даже не как жрец, хотя моя верность Локи кричит о необходимости скорого и жестокого воздаяния… Я говорю как побратим вольного ярла и его помощник. Как не самое последнее лицо в Киеве и Гардарике. Когда правитель станы бросает в огонь веру предков и принимает чужую, пришлую, то и влияние на него уходит в иное место…

— Это уже вторая попытка.

Слова Гуннара заставили всех вспомнить. Княгиня Ольга, вдова убитого древлянским князем Игоря. Варяжской знати была ох как памятна ситуация, возникшая после ее возвращения из Константинополя. Княгиня Киевская, сменившая веру на ромейскую, веру тех, кого побеждали и е муж, и опекун мужа Хельги Вещий, и князья-ярлы более давнего времени.

Возмущение тогда чуть было не выплеснулось из домов-крепостей варягов наружу, но все же так далеко пойти тогда Ольга не рискнула. Но вот постепенное проникновение ромейских священников, купцов и прочих, а особенно тайных служб Византии началось по полной программе.

— Вторая? Но ведь посольств четыре, а не только ромейское.

— Шелуха, Эйрик, всего лишь поднятая ветром пыль, которая застилает глаза даже тем, кто раскроет тайну самого прибытия подобных посольств, — горько усмехнулся Гуннар со всей высоты своего опыта тайных войн и сложных интриг. — ЧТО могут предложить Владимиру жрецы Яхве Аллаха или служители Христа из Рима? Мало. Зато Византийские шакалы давно лелеют мысль не просто просочиться к нам, но и аподмять под себя, как подминает хирдман под себя продажную девку. А Владимир видит лишь вкусный кусок, приманку, но вот челюсти капкана ему не узреть.

— Его советники…

— Гуннар прав, Петля, — счел я необходимым вмешаться и окончательно подавить все сомнения. — Добрыня, Путята и прочие сосредоточены на упрочении власти Владимира. Он — их опора, их пусть к влиянию своему и своих потомков. И нет для них особой разницы, каким богам или богу будут ставить храмы в Киеве и остальных городах. Ромейское слово политика. Оно и здесь на вершине башни. Именно потому я и хочу спросить у тебя, Магнус, чем ты можешь порадовать или огорчить? Это я насчет поручения, которое дал тебе пару недель назад.

Вот и еще одна небольшая, но все же тайна. О ней я тоже особенно не распространялся, предпочтя дать поручение собственно Магнусу, при разговоре тет-а-тет. На сей раз даже Змейка осталась в неведении.

— Наши боги в пределах Руси сильны, хоть и сменили свои имена, но жрецы их в стольном граде забыли о том, что даже сильные божества нуждаются в том, чтобы их оберегали.

— Выражайся яснее, Магнус.

— Куда уж яснее, — в глахаз жреца Локи пылала ярость пополам с недоумением по поводу того, чему он был свидетелм. — Внешне все хорошо но стоит копнуть глубже и… Высшее жречество обленилось, оно привыкло слушать похвальбы и разучилось трезво смотреть на ситуацию вокруг. Обстановка… плохая и становится все хуже с каждым месяцем. Никакого сравнения с тем, что мы видели в Переявлявле, Хольмгарде, Пскове, Ладоге… Разве что в Полоцке схожие проблемы.

Магнус говорил, вываливая на слушателей, то есть на нас, все проблемы, какие только смог раскопать. И они действительно были серьезными. Столичные жрецы мышей вообще не ловили, им и так было хорошо. Тепло, сытно, мухи не кусают, приношения богам в избытке… Вот им и казалось, что все идет своим чередом, а на осторожный зондаж со стороны Магнуса они не велись. Вдобавок ко всему, их совершенно не беспокоило все увеличивающееся количество ромейских священников и монахов на улицах Киева. Да, они по большей части суетились в кварталах ремесленников и слуг. Н «большая часть» и «все» — понятия разные. Уж если среди вольных ярлов присутствовали кадры вроде Михаила Грека, то в окружении Владимира, да еще со времен его бабки Ольги… Мда, таам таких хватало.

Давно пора было бить тревогу, но киевские жрецы так и не почесались. Должно было случиться нечто совсем уж значимое, чтобы вывести их из состояния блаженного анабиоза.

— Я все сказал, ярл. Решение за тобой.

— Метать жемчуг перед свиньями и показывать красоту заката слепцу бесполезно… Верхушка жречества не видит даже собственного носа, не говоря уже о действительно важных вещах. Пусть их.

— Но…

— На них свет клином не сошелся. Надо опираться на жречество вторичных по важности городов вроде Преяслався, а также прощупать настроения в Хольмгарде и Пскове. Упор на храмовые дружины, там жрецы-воины, крепко связанные с нами. Не жалеть денег, поднять все связи хирдманов. Наверняка в одного там друг, у другого брат или иной родич. Надо постепенно раскачивать ситуацию. Я постараюсь с ближайшие недели продумать план, но реализация его все равно ляжет на тебя, Магнус. Потянешь?

— Придется. И еще. Я бы встретился со Снорри Вещим. Он жрец Сварога, а хирд его один из самых сильных среди ярлов. Если захочет помочь, мы приобретем по настоящему сильного союзника. Вот только… Нужны доказательства. Наших слов не хватит.

Само собой. В этом я даже не сомневался. Значит, придется обострять и так хитро закрученную партию. И делать это здесь, в Киеве. Не зря же мы сюда перебрались, право слово!

— Выполняем то, о чем договорились раньше. Ну а про доказательства для жрецов в целом и Снорри Вещего в частности, тут нам придется поработать. Ищем подходы к посольствам, наверняка все четыре группы у своих соплеменников остановятся. Змейка, с твоими воинами-тенями мало кто тягаться может.

— Я сделаю, Хальфдан…

— Не сомневаюсь. Но зря не рискуй, нам нельзя проявить свой интеерс. Теперь собственно дворец великого князя. Попасть туда нам не удастся, а вот подкупить — вполне реально. Гуннар?

Прекратив мучить браслет и вновь защелкнув его на своем запястье, Бешеный высказал свое мнение:

— Не надо покупать придворных. Много денег уйдет, а перекупить их всегда желающие найдутся. Слуги же более податливый и дешевый материал. Они уязвимы.

— Добро. Можешь покупать их с потрохами можешь эти самые потроха на нож наматывать — мне все равно. Мы должны знать время переговоров и их место. Только тогда мы с высокими шансами сможем захватить живых свидетелей того, что там происходило.

— Слуг?

— Олег… Кому нужны слова такого никчемного видока? А если это вообще раб или рабыня? Нет, мы будем захватывать если не самих послов, то людей из их свиты. Вот над этим Гуннар и будет трудиться. А пока все, основные дела мы обсудили, а что до других… Посмотрим. Позже.

Глава 15

Апрель (цветень), 986 год.

Когда заканчиваются совещания, начинается работа. И не надо думать, что у ярла и его близкого круга ее меньше, чем у рядового хирдмана. Скорее уж наоборот, только работа эта совсем другая. Руководство, управление, постоянная корректировка уже намеченных планов и прочие «прелести», не дающие толком отдохнуть. Впрочем, я сам выбрал себе подобную дорогу и ничуть о том не жалею.

На удивление быстро удалось договориться с десятком вольных ярлов насчет общего набега на побережье франков. Каждый с радостью выделял как минимум сто с лишним бойцов, а некоторые и куда больше. Получившиеся в итоге без самого две тысячи хирдманов на полутора десятках драккаров способны были без особого труда не только почистить мелкие городки побережья, но и схрупать на закуску не самый малый город, а то и не один.

Пришлось даже выступать перед ярлами и убеждать их, что сейчас не то время, чтобы нести потери и рисковать. Лучше удовлетвориться более безопасной дичью, тем более что прибрежные районы один черт не укреплены как следует и не укомплектованы солдатами из-за периода междуцарствия. Ах да, была еще одна мелочь. С моей подачи Эйрик и Зигфрид, как доверенные в набеге лица, должны были осадить некоторых вольных ярлов, имеющих нездоровое пристрастие с ловле рабов-траллсов. На вопрос «почему» был дан четкий ответ:

— Еще со времен Рюрика мы, как записные дубовые чурбаны, все таскаем и таскаем рабов из земель фарнков, англов, ромеев и прочих. И что имеем? Выйдите на улицы Киева, всмотритесь и тихо ужаснитесь.

— Чему? — спросил меня тогда подорвавшийся на участие в набеге Ратмир Карнаухий. Кстати, уши ему не обрубили, он их просто обморозил, когда с преданными людьми марш-броском уходил от преследователей лютой зимой.

— Почти все они — и все еще находящиеся в рабстве, и уже выкупившиеся — пополнили немалые ряды паствы ромейских священников. А освобожденные из-за их полезности или выкупившиеся-выкупленные и оставшиеся на Руси, они мешают свою кровь с нашей.

— Разве это плохо? Не хазары и не печенеги, здоровые люди с густой кровью. И женщины их приятны на глаз… и на ощупь.

— Само по себе это не плохо, где-то даже хорошо. Но дело тут не в крови, а в воспитании. Я не говорю даже о тех, кто раб. А освободившиеся и их дети-внуки? Разве их часто видим в храмах наших богов? Во-от! Теперь вы начинаете понимать, — я краем рта усмехался, переводя взгляд с Ратмира на Рыжего Олафа, потом на Лейфа и прочих. — Мы сами привезли на свою землю тех, кто мог стать опорой для наших недругов. А могли статьи нашей опорой, пусть и со временем. И проморгали, за что стыд нам и позор!

— Когда это началось, мы еще и не родились!

Олаф… Ярл обычный, даже послабее Зигфрида и по числу хирдманов, и по их выучке. Но тогда я и ему ответил, потому как ни при каких условиях не стоило внешне разделять ярлов по могуществу. Обидится кто-то и прости-прощай часть моих планов.

— Зато лично ты уже с десяток лет водишь свой хирд во все стороны света. И к троллям в задницу всяких булгар, хазар и печенегов, их хоть сотнями на веревках в Киев можно таскать, эти траллсы нам не угроза. Но из северных и западных земель… Уймитесь, ярлы! За ради богов и именем Локи прошу вас об этом. Не делайте трудное неподъемным!

— Мы подумаем над твоими словами, — за всех ответил Ратмир, как наиболее авторитетный. — Вообще. А в этом походе никто не возьмет живую добычу, таково мое слово. Это все или?..

— Ты прав, Карнаухий, тут есть «или». У вас у всех есть те траллсы, о которых я только что говорил. Я отлично понимаю, что никто их в срочном порядке освобождать и перевоспитывать в нужное состояние не будет. Да и не получится…

— И что? Ты говори, Мрачный. Слова твои интересны, хотя не совсем я готов согласиться.

И тогда, во время разговора, и несколько позже я считал и считаю, что все сделал правильно. Пусть пара тройка ярлов считает меня немного странным, но польза все равно более существенна.

— Меня интересую те из траллсов, которые, с твоей точки зрения, самые буйные, пытающиеся сбежать и вообще категорически не пригодны к работе. Мужчины, женщины, даже отроки. Есть у меня определенные мысли, пока толком не оформившиеся. Продай мне их за ради полезного опыта. Заплачу хорошо и тебе, и другим. В убытке никто не останется, ярлы.

— Я тебя понимаю, Хальфдан, не стоит заметать следы своим пышным лисьим хвостом, — усмехнулся Ратмир, в уме и хитрости которому никто не смел отказать. — Хочешь попробовать часть из них «на рум посадить», сделав вчерашних траллсов возможными воинами? Были и до тебя такие попытки. Эти отпущенники чаще всего или сбегали, или приносили массу бед бывшим хозяевам.

— Их хозяином я не буду…

— Согласен. Только в лучшем случае треть из них окажется не пустой тратой денег. Впрочем… Развлекайся, брат-ярл, может и получится что путное. А я с удовольствием посмотрю. Со стороны. Даже больших денег с тебя за траллсов брать не собираюсь, такие мало чего стоят: их либо до смерти забивать приходится, либо сбегают, либо просто работают хуже пьяного самоеда.

Вот так и получилось, что я экспромтом, но все же решился на довольно смелый эксперимент. Зачем мне все это было нужно, если отбросить чисто эстетический аспект?

Альтернатива! Требовалось в кратчайший срок хотя бы грубым штрихом обозначить, что вольные ярлы способны предоставить обходной путь. Пусть не для всех (поначалу, поскольку и возможности пока мизерные), но не стоило недооценивать силу слухов. К тому же деньги пока были, рисковать некоторой суммой без особых проблем было реально. Что же до эффективности, то тут опять пришлось дергать Магнуса.

* * *

Разговор с ним состоялся, когда набранное войско уже направилось к Хольмгарду, забрав с собой не только две сотни наших хирдманов плюс Эйрика, но и Зигфрида с почти всеми его воинами. Сначала побратим изволил немного побрыкаться, ссылаясь на то, что дел у него и так более чем достаточно. Потом сдался на милость ярла. Лишь проворчав:

— Фантазии у тебя обширные, а польза от некоторых из них большая, зато от других сомнительная. Дались тебе эти траллсы!

— Ситуация…

— Вот сказал бы мне об этом кто другой, я б подумал, что недостаток женского внимания по голове бьет, — фыркнул Мангус, стоя у стеллажа с книгами и перелистывая томик комедий Аристофана. Кстати, это напомнило мне о том, что надо бы посадить кого-то из наемных за перевод на русский язык тех сокровищ литературы, которые уже были созданы. — Так ведь не получится! Ты к себе девок стройными рядами таскаешь, сначала в Переяславле, а сейчас у тебя выбор еще больше. Киев ведь, стольный град.

— А на себя посмотреть?

— У меня жена. И две дочки. А что иногда забегу в известные заведения, так то ведь иногда, а не на постоянной основе. Я ведь к чему веду. Три десятка лет тебе, Мрачный. Давно пора продолжить род владетелей Трагтон-фиорда. Раньше бы не хотел связывать себя отношениями из-за непрочного положения, но сейчас эта отговорка перестала действовать. У тебя репутация, хирд увеличивается, а планы дают надежду взлететь так высоко, как нам и не снилось.

Я попробовал было скорчить кислую мину, но этот не раз проверенный прием дал сбой. На сей раз Магнус решил обложить меня со всех сторон. Не удивлюсь, если он и с остальными на эту тему все заранее обговорил.

— Нет, Мрачный, в этот раз от разговора не уйти. Мы ладно, но рядовые хирдманы скоро беспокоиться начнут. Им твоей занятостью интригами неженатое состояние не объяснить, они парни простые. И беспокойные. Они же видят, что я таким ярлом хирду хорошо живется, вот и опасаются.

— Чего вдруг, если все хорошо по их же собственным словам?

— Наследники. И их мать, твоя жена, которая сможет в окружении побратимов, случись что, сохранить хирд. Пришло время, Хальфдан, оттягивать дальше не стоит, наши люди не поймут. Назначь хотя бы определенный срок, в течение которого мы сможешь подобрать себе невесту.

Твою же мать! В родном времени избежал участи быть окольцованным по причине слишком большой любви к прекрасному полу в целом. Оказался в прошлом, ныне для меня настоящем — и нате, та же самая фишка, но уже и иных декорациях. И не отмахнешься, потому как политическая целесообразность, как ни крути.

Но Магнус хорош… Знает же, какие проблемы на нас надвигаются, а все равно пристал с ножом к горлу И ведь замотивировал так, что не отбрыкаться никоим манером. Что ж, придется исходить из концепции меньших для себя неприятностей.

— Год или около того? — с ходу назвал я приемлемый для себя промежуток времени, но по глазам жреца, оторвавшимся от книги. Понял, что не прокатит. — И сколько же тогда времени в запасе?

— Полгода, да и то это я самый длительный срок называю. Травень вот-вот наступит, а по хорошему летом свадьбу отпраздновать надо. А уж невесту тебе для себя сыскать несложно, многие пойдут за вполне еще молодого и рвущегося наверх ярла.

Вздохнув и про себя наградив Магнуса десятоком-другим не самых лестных эпитетов — термин сводник среди них был самым приличным — я подошел к нему чуть ли не вплотную и, поймав взгляд хитрого жреца, произнес:

— Хорошо, достойный ученик небесного покровителя, ты смог меня убедить. Полгода. Но вот насчет кандидатур… Сам должен соображать, что обычные невесты меня слабо заинтересуют. С ними мне будет скучно, а это неприемлемо.

— Выбор большой, — пожал плечами Магнус. — Я же готов всячески помогать в поисках. Чем, кстати, и собираюсь заняться.

— Э, нет, так легко ты сегодня не отделаешься, — пригвоздил я словом и взглядом к месту собравшегося было улизнуть побратима. — Мы с тобой уже прошлись по городским владениям известных тебе ярлов. Ты наверняка помнишь тех, кто мог быть нам полезен. То есть наиболее непокорных, которые были захвачены, но не смирились. Нам ведьб не нужны смиренные. Не так ли?

— Не нужны, — эхом отозвался Магнус. — Но затраты на выкуп все равно велики. Олег будет биться головой о каменную стену.

— И никто не победит, ибо камень столкнется с Камнем. А если серьезно, то не все так печально. У нас хорошие запасы. А ты займешься вот чем. Когда купленных доставят сюда, к нам, мы проведем последнюю часть предварительной работы. Нужно будет предложить им наши условия и посмотреть, кто и как на это среагирует. Вот посмотри, — подтолкнув побратима к раскрытому окну, я встал рядом. — Вот купленная нами земля, где упражняются с оружием и просто ходят наши хирдманы, резвятся их дети, гуляют жены. Но тут же суетятся и слуги. Пусть они вольные, но и глаза, и суть их иная, отличная от близкого нам.

Магнус смотрел на парочку хирдманов. Затеявших тренировочный поединок на парных топорах, на слугу, приводившего в порядок слегка запущенную яблоню, на бегающих детей… Вот только понимания я так и не почувствовал. Жаль. Видимо, некоторые извивы моего мышления плоховато понимаются уроженцами X-го века. Но ведь именно поэтому я и натаскиваю Змейку как спарринг паргнера в случаях, когда надо прокачать сложную ситуацию с точки зрения человека будущего.

— Взгляд, поведение, реакция на сделанное предложение — вот что будет ключевым моментом. Взгляд слуги, раболепность по отношению к пожелавшему их освободить — к свартальвам таких, только там им и место, а не во вспомогательных войсках. Так и не исчезнувшая тупая ненависть? Тоже не надо, потому как держать поблизости непреклонного врага — занятие для самоубийц. Нам нужны сильные духом, но умеющие и желающие договариваться ко взаимной выгоде.

— Теперь я понял, — склонил голову Магнус, но тут же вновь продолжил наблюдать за открывающейся из окна картиной. — А остальных, выходит. Перепродать в другие места. Мы же, по твоему желанию, кстати, используем труд вольных, а не траллсов.

— Э, нет, мы поступим иначе. Зачем излишне озлоблять тех, кто может потом все же или выкупиться, или быть отпущенным или… передать ненависть детям. А они уж не преминут стать врагами всего, что нам близко и дорого. Тоньше надо работать, как и подобает следующим путями Локи. Мы их тоже освободим, но частично и посадим на большой и зазубренный рыболовный крючок.

— Уже интересно…

— А все просто. Заемные письма. Берется полная цена здорового траллса, устанавливается срок в десяток или полтора лет, а заодно и процент, капающий каждый год. Процент маленький, порядку ради. То есть отпущенные будут нам обязаны, а в то же время на короткой привязи. Вроде воля, а в то же время жесткий надзор на длительный период времени. Я уж не говорю о том, что голому-босому отпущеннику сложно найти такую работу, чтобы хватило на выплату долга.

— Могут сбежать…

— Магнус, брат, они и так могут. И частенько пытаются, — расхохотался я. — Мы же не смирных овечек выберем, а опасных или просто непокорных зверей. Просто другие пытаются укрощать силой или усмирять до состояния добропорядочного члена блеющего стада. Ну а мы пойдем другой дорогой — новой, зато перспективной. И еще…

И пошло-поехало. Я начал компостировать побратиму мозг насчет того, как именно нам будет надежнее привязать к себе всех тех, кто не подойдет во вспомогательное войско. Предоставление работы, постепенное выхолащивание из их психики прежнего мировоззрения и подмена его новым, устраивающим уже нас. Туманные, но не ложные обещания впоследствии дать возможность вывезти с родных краев семьи, если они там вообще остались. Перековка веры, что тоже очень и очень важно. А для этого я попросил у Магнуса наладить контакты с теми жрецами с периферии вроде Переяславля и ему подобных городов, которые готовы заняться этаким миссионерством. Мягко заняться, само собой.

Экономика, психообработка, жесткий контроль всех шагов. Для Х века это было сложновато, но вполне возможно, ели поправлять идущих нехоженым еще путем. А уж поправить я мог, благо камни на этом пути мне были известны если не наперечет, то большей частью.

Зато женитьба… Магнус ты Магнус, умеешь подложить грязную хрюкающую свинью, как оказалось. Причем с самыми благими намерениями, поэтому и злость сорвать на тебя нереально.

Пришлось еще сильнее погружаться как в дела, так и в тренировки с оружием и отработку тактических взаимодействий внутри хирда. Повышение роли самострелов, бои в условиях города, рейды разведывательно-диверсионных групп — все это нам было необходимо до зарезу. Уж в ближайшее время точно. Ведь послы к князю Владимиру должны были приехать скоро. Очень скоро.

Ну и последние по упоминанию, но уж точно не по сути попытки улучшить силу своего войска. Новые виды оружия, будь оно неладно. К моему огромному сожалению, классическим технарем я никогда не был, потому состав пороха и даже «греческого огня» не знал. Понимаю, хреновый из меня технический прогрессор, ну да ничего не поделать.

Вместо того, чтобы впустую насиловать мозг, пытаясь добыть недобываемое, я предпочел двинуться иным путем. Проще говоря, опираться на имеющиеся исторические сведения.

Взять, к примеру, порох. Чуток похрустеть извилинами, и вот уже в памяти всплывает слово «Китай». Угу, настоящая родина взрывчатки, а вовсе не откровения монаха Бертольда Шварца, который если и родится, то аж на стыке XIII и XIV веков. Ехать туда самолично, само собой, нет никакого резона, а вот заказать доставку и самого состава, и его рецептуры — так это можно. Не самому, конечно, а через тех же арабских купцов которых и в Киеве, и в Хольмгарде предостаточно.

Продадут ли? Да наверняка, особенно если ненавязчиво подчеркнуть, что нужно это для фейерверков, а также для сигнальных ракет столь нужных днем, когда горящие стрелы не всегда видны. Да и сигналы дымом тоже та еще морока… Нет, должны купиться, должны. Тем паче сто и сами китайцы пока что артиллерию если и используют, то совершенно неэффективную. Вместо пушечного литья полый ствол бамбука, вместо ядер и картечи россыпь мелких камней. Смешно? Да нет, самые что ни на есть суровые реалии. Потому и толку с такого, млин, оружия, совсем чуть.

С порохом было все решено. Берутся арабские купцы с репутацией в Киеве, выдается серьезный заказ, где и помимо порода и его рецептуры есть позиции, после чего выдается часть денег. Именно часть, потому как вторую и куда большую они получат лишь по факту доставки товара. Хорошо еще. что моя приподнявшаяся репутация позволяет проворачивать сделки такого характера.

И второе, не менее важное. Греческий огонь. Тот самый, изрыгаемый из специальных устройств-«сифонов» на расстояние в двадцать-тридцать метров, сжигающий все и вся на своем пути. Предок напалма, а по сути смесь сырой нефти, серы и масел. Уж эти азы я знал, хотя и не бог весь как относительно пропорций.

Зато эффективность применения была ужасающая. Только из-за «греческого огня» первый поход Игоря Рюриковича на Константинополь не увенчался успехом, а потом он уже учитывал этот фактор. Тот фактор. Который постоянно висел над головой, сковывая действия флота росичей. И этот самый фактор я хотел поставить себе на службу. Огнеметы, они всегда полезны.

Для начала требовалась нефть. Покупать ее через ромейских посредников было бы верхом идиотизма. Они своим изрядно обострившимся в последнее время чутьем сразу почуют. Откуда именно дует подозрительный ветерок. Зато если задействовать цепочку «хазары-персы» — другое дело Сейчас персы рулят с государстве Газневидов — этаком предтече Ирана. Только сильно распухшем и со столицей на землях нынешнего Афганистана. И у них все так же есть нефть. Правда ее не качают из скажин, она сама выступает на поверхность, образуя этакие озера. Называют ее «земляным маслом», но не в том суть. Суть в том, что эту вонючую заразу продают всем, кто хочет платить. Товар то не дюже ликвидный в нынешние времена, как ни крути.

Зато с полученной нефтью придется немного повозиться. Установка для крекинга — для меня, признаться честно, тоже одни только слова. Зато запомнилось иное, а именно когда еще в XVIII веке из нефти на севере России выгоняли примитивнейший керосин. Брали нефть, да и варили ее, словно обычную брагу. Конечный «продукт» был изрядно хренового качества. Ну так мне многого и не требовалось. Что же до огнемета-«сифона», так изначально это вообще была медная труба, по которой и прогонялся состав при помощи кузнечных мехов. Уж что иное. А такую дремучесть завсегда соорудить можно. В общем, и тут проблема решалась.

Заказы на нефть и порох с рецептурой были сделаны, оставалось только ждать. И если путь в Китай и обратно грозил растянуться где-то на год или чуть меньше, что нефть… О, ее могли притаранить гораздо быстрее. И вот тогда придет время создания него аналога византийской премудрости. К тому же были планы использовать основанную на перегонке нефти и несколько сгущенную субстанцию не только на море. Но и на сущее. К примеру, при обороне крепостей. Уж всяко эффективнее кипящей смолы будет, которую черпаками вниз льют или сразу котлами.

Шли дни, я серьезно увлекся конструированием аналога византийского «сифона», пусть пока в чертежах. Помогала мне в этом, конечно же. Змейка, за ради такого случая частично разгрузившая себя от мелочей и оставившая за собой лишь общее руководство нашими разведчиками. Работа шла хорошо, настроение тоже было более чем удовлетворительное. Но в один день, выпавший почти на конец мая, события рванули вперед, как уколотая кинжалом в круп степная лошадь.

Глава 16

Конец мая (травеня), 986 года.

Ничего не предвещало суматохи. Теплый, практически уже летний день, замечательное настроение. К тому же именно сегодня после полудня Магнус наметил притащить на двор первую партию закупленных по моему плану траллсов. Всего то и надо было, что присмотреться к ним и распределить. Роксану я уже настроил на это дело, ее исконное девичье любопытство позволило отнестись к данному эксперименту без недоверия. Девушка заранее не была настроена на провал. Напротив, ей начинало казаться, что все выдвигаемые идеи обязаны воплощаться в жизнь. Хм… Было бы так, я бы первым пустился в пляс.

Ну а с утречка, позавтракав, ополоснувшись и просто взбодрившись, я в компании той же Змейки и Яра развлекался стрельбой из самострелов по мишеням, пользуясь не столь часто выпадающим для нас свободным временем.

Болты самострелов уносились в мишеням, втыкались в них, неизменно радуя хорошими результатами. Ну а Яр не упустил случая хоть немного, да позубоскалить над моей тягой к внедрению в хирде этого вида стрелкового оружия

— Чем тебе самострелы так к душе пристали? — скалился Шрам, с заметным усилием взводя тетиву руками в перчатках толстой кожи. — Темп стрельбы много ниже. Чем у лука, да и силы прикладывать немалые для взведения тетивы надо.

— Твоя правда. Зато лучники обучаются своему мастерству годами, а из самострела научиться стрелять гораздо проще. Ну, если не на уровне настоящего мастера. К тому же удобно стрелять и с колена, и даже лежа. Из лука не получится, как ни старайся.

— И все? — хмыкнул побратим, посылая очередной болт аккурат в голову мишени, изображающей пехотинца за щитом в натуральную величину. — Хотя сила у самострела чуток повыше обычного лука, это я признаю. Но щит… не пробивается.

— Мы вообще то…

— Говори, Роксана, тут скрывать нечего, — улыбнулся я девушке, которая заикнулась как раз еще об одной полезной особенности арбалета, которую я припомнил и которая была родом из более поздних веков. — Причем сразу про два способа.

Оживившаяся Змейка быстро-быстро заговорила, даже чуть зарумянилась от избытка эмоций. Все же не о чужом рассказывала, а о том, в чем сама принимала самое живое участие.

— Хальфдан такие полезные штуки для самострелов предложил. Одна дял того, чтобы почти что на ходу перезаряжать, да не руками, а прикрепленным к поясу приспособлением. А вторая, то есть второй… Ну это тоже самострел, но измененного вида. Так он может и будет стрелять с такой силой, что и окованный железом щит пробьет. Только вот перезаряжать его сложнее… дольше. Они вот какие будут…

Пока Роксана с увлечением рассказывала, я поневоле вспомнил обе эти системы: рычажную и с использованием ворота. Простейшая рычажная система, она же «поясной крюк» — это когда стрелок наступал ногой в стремя на конце желоба арбалета, наклонялся, зацеплял крюком тетиву, а потом разгибался. Все, извольте стрелять, при этом не мучая руки и не выходя из ритма, если строй движется.

Что же до использования ворота. так и тут все на банальном, примитивном даже уровне техники. Обычный ворот вроде колодезного, только с двумя ручками для вращения с двух сторон. Две жилы, прикрепленные кольцами к тетиве. Вращаешь ворот, тетива натягивается, а усилия сводятся к минимуму. Энергия выстрела скачет вверх на порядок и позволяет без проблем прошибать что доспех, что щит. Учитывая же не шибко великую распространенность в X веке тяжелых доспехов — эффективность очевидна. Ну а скорость стрельбы… Ничего не мешает использовать в одном отряде стрелков как с одним типом самострелов, так и с другим.

Аналогичная смысловая нагрузка, только выраженная другими словами, была озвучена Змейкой. Схематичные рисунки наконечником болта на земле, экспрессивная жестикуляция и просто уверенность в собственной правоте. Роксана убеждала, будучи сама полностью уверенной в успехе. И у нее получалось. Настроенный поначалу скептически, Ярополк на глазах меня мнение. Особенно ему пришлась по душе возможность пробивать как «стену щитов», так и более сложное построение классического хирда.

Только было начали не только развивать тему, но и планировать, сколько модифицированных самострелов обоих видов нам потребуется и в какие сроки оружейники смогут выполнить заказ… Резвым шагом направляющийся к нам Гуннар поневоле заставил прерваться. Больно уж выражение его лица было озабоченным. Такое очень редко случалось и неизменно предвещало какие-то новости, не всегда хорошие.

— Говори, брат, — произнес я, как только Бешеный оказался рядом. — Серезная проблема?

— Проблемы. Одна относится к нам косвенно, другая напрямую. С какой начать?

— С косвенной.

— Хорошо. Так вот, Мрачный, из Хольмгарда пришли первые известия о тех, кто все же отправился в тот самый… ТЕ самые походы. Организованные с подачи великого князя. Там все совсем плохо. Удар по землям Харальда Синезубого провалился сразу. ю Такое впечатление, то издыхающего от болезней и собственной злости короля данов кто-то заранее предупредил. Удары по высадившимся войскам, быстро подошедшие вражеские драккары, заблаговременно подтянутые отряды из глубины. Мало добычи, много потерь. И наверняка сильное падение авторитета ярлов среди собственных хирдманов. Поход ведь провалился с треском.

— А что вторая часть? — не выдержала Змейка, аж пританцовывая от любопытства, даже арбалет положившая не на грубо сколоченный стол, а прямо на землю. — Ведь еще и к англам собирались, Этельреда пугать.

Гуннар выдал свою фирменную ухмылку. Дескать, договоры для князя Владимира и его своры пусто место.

— Там поначалу все хорошо было. Порезвились на побережье. Взяли пару крепостей, золота, серебра и ценностей хорошо прихватили, а потом стали ждать обещанной поддержки. Там ситуация была неустойчивая. Ждали-ждали, а помощи нет. Догадались, что их предали, но поздновато было. Пришлось отходить под ударами подоспевших свежих войск и ополчения, которое привело себя в порядок.

— Ушли?

— Как сказать, Роксана, как сказать. Тут все гораздо лучше. чем у первой группы ярлов, но все равно не блестяще. Добыча есть, она компенсирует выжившим потери, но славы поход им не прибавит, а боеспособность хирдов упала. Долго придется восстанавливать потери. Мрачный, Яр, понимаете, к чему я?

А чего тут не понимать? Вольные ярлы ослаблены — некоторые очень сильно, другие так, серединка на половинку. Никто из отправившихся в спровоцированные Владимиром набеги не получил больше, чем потерял. Теперь многие хирдманы, да и частично сами ярлы становятся более податливы перед настоятельными предложениями. Это минус.

Однако, есть и плюсы. Для нас.

Переманивать разочаровавшихся в своих ярлах хирдманов могут не только Владимир и его сторонники, но и те ярлы, которые отказались от участия в походе. С нашей подачи, откровенно говоря. А у меня есть куда более сильное средство давления. Почти всех ярлов я и мои побратимы предупреждали о нежелательности похода: кого открыто, кого завуалировано. И теперь, после сбывшихся прогнозов, их стоило загнать под психологический прессинг. Тут уже открывается широкий простор для воздействия. Непременно воспользуюсь, тут сомневаться не приходится.!

Кратко я высказал планируемую стратегию, против которой существенных возражений не было. Разве что Ярополк, пожевав губами, выдал:

— Олег про казну нашу боле ведает, но боюсь, что на дальнейшее расширение хирда денег просто не хватит. Твои реализуемые идеи с перевооружением, затеи с траллсами, наше содержание сети прознатчиков… Важно, необходимо, но и денег требует. Подумай над этим. Да и небольшой перерыв сейчас с поступлениями сведений от переяславского наместника.

— Знаю и с болью в душе должен согласиться. Придется умерить аппетиты и пока ограничиться исключительно словами, а не делами по увеличению числа клинков. Ну и надеяться, что набег на франков порадует нас и особенно Олега. Пока же…

— Пока я хочу «обрадовать» вас всех второй новостью. Особенно тебя, Змейка, — голос Гуннара стал откровенно сочиться ядом. — Хотя и я тоже хорош, раз сумел проморгать прибытие послов Римской империи. Они уже два дня как живут под крышей Карла Отторнского, который в Киеве, сами понимаете, давно прижился, представляя интересы своего государства.

— А остальные?

— Надеюсь, что остальные еще не приехали, Роксана. Иначе и меня, и тебя надо несколько раз ударить чем-то тяжелым по голове, чтобы разум вернулся. Пропустить мимо глаз и ушей такое…

Гуннар явно ударился в самобичевание. Хотя никакой его вины я не видел. Посольства то ведь тайные, потому и проморгать их прибытие проще простого. Они могут прибывать как сами по себе. так и банальным образом встроившись в структуру торгового каравана под видом мелкого купчика с сопровождением или же охраны. Вариантов много, все их просто не отследить. А вот реагировать надо.

— Двор Карла Отторнского под круглосуточное наблюдение. Выяснить всех членов посольства, установить их роли и информированность. Потом выберем возможные цели. Потом то же самое придется сделать в отношении остальных трех посольств. Нам никак нельзя упустить шансы узнать из первых рук всесведения о сговоре.

— Я взбодрю и своих людей, и тех, кто работает на на за деньги или по иным причинам, — кивнул Гуннар. — Мне уже удалось подцепить нескольких слуг при бворе великого князя. Они должны сообщить кое-что.

— Змейка?

— Сделаю. Двор Карла обложим со всех сторон, мыша, и та не проскочит. Но когда появятся другие, людей у меня не хватит. Слежку или заметят, или мы сами создадим в раскинутой сети огромные прорехи. Если только обратиться к другим…

— Нет! Подобным шагом мы сами опустим себя с вершины на пару ступеней вниз. Змейка, ты уж попробуй извернуться, чтобы прорехи были не такими огромными. Хорошо?

— Я… постараюсь.

Не слишком веселая улыбка на устах, но девушка бодрится, рассчитывая на успех в этом действительно сложном деле. Мда… Надо будет еще и Яра озадачить, чтобы тот прибавил группы силовой поддержки к нашим разведчикам-диверсантам.

— Гуннар, Роксана… А вы еще здесь?

Намек был понят, и девушка быстро удалилась. Пусть теперь ставит задачи подчиненным, заодно малость пропесочит их на тему случившегося сбоя. Не слишком сильно, но порядку ради.

Зато наш специалист по тайным войнам и интригам удаляться не спешил. Что так?

— Сегодня ближе к полуночи один из купленных слуг назначает встречу. Уверяет, что принесет в клювике что-то очень важное насчет интересующих меня тем.

— Это очень хорошо. Если сведения действительно стоящие — щедро награди и тем самым мотивируй продолжить работу.

— Да я не о том, — побратим явно мялся, вроде и желая сказать. но не был до конца уверен в необходимости шага. — Ладно… Очень все гладко и хорошо идет, так редко когда бывает.

— Думаешь, ловушка на вкусную приманку по твою душу?

— Быть может. Мне выдали ровно столько, чтобы заинтересовать, убедить в подлинности информации. И ни слова больше, будь он или они неладны! Я сомневаюсь, что невежественный по большому счету слуга, к тому же раб, смог так виртуозно рассчитать порцию сведений, способных меня взять за живое.

— Если же включить в ситуацию тебе подобных из Тайной стражи…

Гуннар лишь развел руками, показывая. Что комментарии излишни. Тогда встанут на место все нестыковки и картина соберется из разрозненных фрагментов. Однако, все это так и не давало ответа на извечный вопрос русской интеллигенции XIX века: «Что делать?»

А что тут думать — трясти надо! Кажется, именно так говорили охотники за головами, когда негр, за чью голову была объявлена награда, взлетел на дерево, вспомнив про теорию дедушки Дарвина. Вот и мы тоже… потрясем.

— Где встреча?

— Торговые ряды, самая их окраина. Там обычно продают свою добычу скупщики краденого. Ну ту, которую ни к чему не привяжешь. Место само по себе с поганой репутацией.

— А с точки зрения возможной засады?

— Да хоть одну, хоть десяток, — покривился Яр, больше разбирающийся в подобных делах. Тебе же Бешеный сказал, что это окраины торговых рядов. Там трупы каждый день и никто искать даже не станет. Городские низы, чтобы из вычистить нужно желание и готовность жестких мер. А нашему Владимиру все трын-трава, если это его личных интересов не задевает. Так что засаду там поставить проще простого, а вот вычислить… Маловероятно.

Я между делом развлекался, проверяя упругость тетивы самострела и одновременно поглядывая на других стрелков. Тренировавшихся на некотором расстоянии от нас. Что ни говори, а слышать разговоры эти им не стоило. В целом же ситуация понятная. Друзья-советники высказались, теперь очередь за мной. Решение принимает ярл, так испокон веков заведено. Вот и примем, только для начала уточним.

— Гуннар, шансы нарваться на засаду есть? Высокие?

— Отвечу «да» на первый вопрос, а со вторым сложно. Могут просто ложные сведения попробовать всучить, могут перемешать ложь с правдой. Если засада, то иногда хотят лишь понаблюдать и подслушать. Но и активных действий не могу исключить. Рубить гордиев узел всегда проще. А мое убийство тебя ослабит, это всем очевидно.

— Понятно все, — потянул я. — Ярополк, тогда к тебе важное поручение. Берешь сотню хирдманов…

— Сколько?!

— Не надо так орать, я не глухой… Не был, по крайней мере, до вот этого твоего эмоционального выплеска. Да, я сказал именно про сотню и вовсе не собираюсь отказываться от своих слов. Но это не значит, что они должны пройти строевым шагом по ночным улицам мирно спящего города. Вовсе нет. Отдельными группами, стараясь не показываться на глаза страже, но при случайной встрече вовсе не стремясь исчезнуть в ночной темноте. А итог — колечко вокруг места встречи. Большое кольцо, а не малое.

Кажется, я сумел донести свою позицию. Озабоченное выражение сходило с лица Шрама, он уже начинал прикидывать, как лучше всего выполнить высказанное пожелание. К тому же вариант большого кольца и впрямь был неплох. Малые группы по пять-семь человек, находящиеся на расстоянии четкого зрительного контакта, готовые быстро прийти или на помощь друг другу, или поддержать Гуннара, явившегося на встречу с агентом.

По сути своей, предлагалось провести вместо обычной встречи серьезную операцию, рассчитанную на противостояние с серьезным противником. Смысл? Получить информацию (если она вообще есть), выявить играющих против нас, а главное — обеспечить безопасность Бешеного. Без него мне и впрямь станет тоскливо и неуютно.

— Я в сопровождении нескольких хирдманов, сотня других хирдманов в большом кольце, готовом сомкнуться вокруг возможных врагов. Ловушка для охотника… Мне это нравится, Мрачный. Решено, я сыграю в эту игру и пусть не рассчитывают посмеяться над Бешеным, сунувшим лапу в капкан.

— МЫ сыграем, — зарядив самострел, я навскидку пальнул в мишень. И попал… чуть повыше щита, что в реальном бою гарантировало или мгновенную смерть или тяжелую рану. Порадовало. — Не думал же ты, что я пошлю на такое дело побратима, а сам буду отсиживаться в сторонке.

— Ты ярл, тебе…

— Невместно, рискованно сверх меры и вообще никто из вас подобное не рекомендует, — подмигнул я попытавшемуся было Возразить Гуннару и одновременно перехватывая похожие возражения от Шрама. — Нет, друзья вы мои, снова ничего не выйдет. Привычка у меня такая — всегда быть на острие клинка и в гуще событий. К тому же это на Руси давненько принято. Взять того же Святослава Великого…

— А как он закончил свои дни? — резонно парировал Гуннар. — Мрачный, да положи ты этот самострел. Отвлекает же…

С некоторым сожалением вернув смертельную игрушку на стол рядом с другими ей подобными, я сразу же извернулся ужом:

— Святослав рисковал сверх меры тогда. Когда это уже не было необходимостью. Он был Великим, я же… Уж простите но мне многое предстоит, чтобы выйти на должный уровень. Вот как почувствую, что все, достаточно, тогда и будет о чем говорить. А пока… Я иду с тобой, Бешеный, и это есть реальность. Теперь к отдельным проблемам по организации.

И пошло-поехало. Вооружение групп прикрытия, наше вооружение и броня. Действия той самой сотни в тех или иных ситуациях, включая самые маловероятные и откровенно фантастические. В общем, классический «мозговой штурм», известный. Как оказалось, с самых древних времен. Отказывались от него лишь, скажем так, не самые умные руководители, у которых в большинстве случаев дела шли хреновей некуда и с однозначным «абзацем» в скором времени.

Забавно будет, если все разрабатываемые нами варианты окажутся пшиком. Впрочем, тогда выдадим это за учения, приближенные к боевой обстановке. Тоже полезно будет нашим орлам, дабы кровь не застоялась, и адреналин в организме не упал до критического уровня.

Нет, не верю! Если чувство опасности у Бешеного, практически ни разу его не подводившее, бьет тревогу, то это неспроста. Ага, прямо как в мультике про одного известного всем медведя в отечественном колорите. Так что отбрасываем сомнения в сторону и готовимся к серьезному делу.

Ч-черт! Скоро же Магнус притащит первую партию купленных рабов с непокорным характером, с которыми придется обстоятельно побеседовать. Мать моя женщина, за что! Вроде и ярл — тот же князь, только называюсь чуток по иному — а в хлопотах и заботах по полной программе. Вроде и хочется других побольше поиспользовать, а все равно… Нет, кредо «в каждой почке быть заточкой» никогда не выпустит меня из своих незримых, но цепких лап!

Глава 17

Тихая ночь, только… Неведомо откуда взявшийся в это время года комар противно пищит где-то рядом, портя и так не самое лучшее настроение. Хочется взглянуть на часы, да только откуда они тут возьмутся? Вот ведь сила привычки! Нахожусь тут уже не первый месяц, скоро уже и годичный юбилей не за горами. А все так же автоматом пытаюсь посмотреть в область запястья левой руки, где всегда красовались хорошие такие, водостойкие и ударопрочные часики. Ан нет, не судьба. Теперь там пустота, заполнить которую, я надеюсь, удастся ой как нескоро.

Пессимизм? Да нет, самый настоящий оптимизм! Ведь чем больше у меня не будет привычных часов на руке, тем больше я буду здесь, тем больше удастся сделать. А планов у меня хватает, уж можете поверить. Только и всего.

Окраина торговых рядов, та самая, что была выбрана агентом Гуннара в качестве места встречи. То еще убожище. Надо заметить. Пахнет подгнившими продуками, еще какой-то пакостью, вокруг откровенная грязь, мусор, С трудом верится, что стоит сместиться на полсотни метров и пейзаж вокруг разительно поменяется. А если на сотню. Так и вовсе окажешься около вполне себе респектабельных лавок, которые держат почтенные купцы из разных уголков континента.

Роскошь и нищета. Блеск и грязь… В больших и великих городах они всегда находятся по соседству. Основанный Кием град в этом плане не был исключением. Впрочем…

Мысли перепрыгивали с одного на другое, но вместе с тем я постоянно был настороже, высматривая любое подозрительное шевеление в окружавшей нас темноте. Точно тем же были заняты Гуннар и Земомысл, очередной его подручный, ставший более приближенным к Бешеному после оставления Бранко и Мстиши на хозяйстве в Переяславле.

Кстати, я и Земомысл сейчас играли роль всего лишь охранников Гуннара. Закрытый шлем у меня, кольчужный капюшон и темная ткань на лице у Земомысла… В самом деле. Ну кому вот так, с ходу. Может прийти в голову, что один охранник и не охранник вовсе, а целый ярл. Ярлам так поступать как-то и не принято. Ну а я просто люблю рвать шаблон у окружающих. Не забавы ради, а исключительно пользы дела для. Ну и немного ради забавы, чего уж там скрывать.

— Скоро полночь, — тихо-тихо произносит Гуннар. — Обычно этот человек не опаздывает. Надеюсь, что и сейчас…

— Сейчас другое. Нам не до соблюдения им точности. Главное, чтобы вместе с ним не пришло слишком много посторонних.

Гуннар кивает, соглашаясь, и вновь нас обволакивает тишина. Ну, если не считать обычного фона, присутствующего любой летней ночью, да еще и в городе. Завывающий где-то в отдалении кот, наверняка возжелавший не то любви, не то рыбки… Вдалеке шелест листьев от легкого ветра, совсем уж на грани слышимости чья-то пьяная песня. Но последнее пусть стражу заботит, которая пусть не слишком часто. Но обходит улицы.

Вот чего нет, так это сигнала тревоги. Было бы что действительно опасное — раздался бы волчий вой, да с переливами, которые прояснили бы особенности приближающейся угрозы. Значит, ПОКА все в порядке.

Из луков или самострелов нас достать крайне проблематично — выбранное мной и Гуннаром Укрытие почти идеально прикрывало нас от стрелков. А уж в ночное то время…Нет уж, ничего у них не выйдет, разве что палить наугад, пытаясь количеством стрел и болтов хоть немного компенсировать качество стрельбы вслепую. Эх, знать бы еще у кого «у них»!

Узнаем… И в любом случае я не собираюсь становиться мальчиком для биться. Лучше бить самому, чем получать от других. Злобное кредо? Вовсе нет, если только ты не мазохист-извращенец.

Кстати, о битие и мазохистах… Несколькими часами ранее я все же тщательно изучил всех кандидатов, которых купил Магнус. Ну что тут сказать — люди были разные как и предполагалось. Из пробной партии в сорок человек, собственно на подготовку в город Переяславль направились восемнадцать — то есть солидная часть от числа высказавших такое желание. Почему «солидная часть», а не все? Пришлось отсеять тех, у кого в глазах сидел затаившийся страх, равно как и тех, у кого там была только ненависть. Ненависть, что обязательно побудит зверя бросить на тебя. Даже в том случае, когда именно ты снимаешь с него ошейник. Мне никак не нужны те, кто гарантированно ударит в спину при первом удобном случае.

Вот и получилось, что хотели двадцать девять, а отсеялось одиннадцать. Семеро пришлось сплавить в мирный вариант, ну а четверых… Не буду скрывать, их просто прирезали, хотя для остальных они просто… были переданы другому ярлу, обещавшему те же самые условия. Если и возникнут вопросы в будущем. То уж слепить достоверную отмазку однозначно сумею. Чай не XXI век на дворе с его вездесущими информационными потоками.

В общем, Бранко и Мстиша в Переяславле получили хар-рошую такую головную боль в виде тридцати шести вольноотпущенников, отягощенных заемными письмами и крепко-накрепко повязанных с нами. Теперь им предстояло одну часть постепенно натаскивать как воинов (ну или освежать имеющиеся навыки), остальных же пристраивать на хозяйственные работы согласно способностям и склонностям отдельно взятых личностей. Посмотрим, как пойдут дела в ближайшие месяц-другой. Уже по этим итогам будем решать, стоит ли брать новую партию и если да, то какую.

— Кажется, кто-то идет, — прошептал Земомысл, отличавшийся обостренным слухом. — Вроде бы один, но не поручусь.

— Ждем… И будем готовы ко всему.

С Гуннаром сложно было не согласиться. Именно ждать нам и оставалось. Ах да, еще надеяться, что принятые нами меры предосторожности окажутся достаточными.

Десять секунд, двадцать… пусть нет часов. Но внутренний таймер исправно тикает, чувство времени, и так неплохо развитое, здесь обострилось до доступного максимума.

Прав Земомысл! Идет кто-то. Один, да еще потайным фонарем себе подсвечивает. Фонарь… Сальная или восковая свечка внутри стального корпуса, где одна стенка приоткрывается, давая направленный луч света. По сравнению с привычными мне фонарями убожество полное, но здесь только такое и имеется.

— Это он, — усмехнулся Бешеный, когда приблизившийся к нам человек направил свет на свое лицо. — Иоанн, раб из дворцовой обслуги, возится не то с посудой, не то с ее подачей на стол. Когда как в общем. Любит деньги и труслив, как и положено по природе раба. Других среди прислуги не держат во избежание сам знаешь чего.

— Уж догадываюсь. И что дальше?

— А ничего особенного, — я не видел выражение лица Гуннара, но был уверен, что сейчас он улыбается во все сорок четыре зуба. — Иоанн, раб божий, иди сюда…

Я чуть было не рассмеялся, когда вышеупомянутый, заслышав голос своего куратора, трусцой направился к нам. Как говорят, то есть будут говорить англичане: «No comment!». Отзываться на «раб божий» человеку, находящемуся в здравом уме и трезвой памяти в высшей степени дурной тон. Ан нет, бежит, земля дрожит, ничего оскорбительного в том не видя. Хотя он и так раб — что земной, что, млять, небесный.

— Я уже здесь господин Гуннар, я уже здесь… Бедный Иоанн очень старался, чтобы вы были довольны… Иоанн хочет за свои слова четыре золотых монеты и услугу, о которой говорил милостивый господин.

— Можешь хотеть до отпадения хотелки, — хмыкнул побратим, не особо церемонясь с информатором. — Сначала говори, потом уже посмотрим, стоят ли твои слова хотя бы одной-единственной серебряной резаны.

— Господин хотел знать о посольстве, которое ждут. О посольствах… — торопливо поправился Иоанн. — Через пять дней князь Владимир Святославович принимает послов. Он внял уговорам смиренных братьев во Христе и хочет спасти свою бессмертную душу от адских мук. Господь, благослови его…

— Стой, не части. Кто ему и что насоветовал насчет смены веры? Его советники? Добрыня, Путята, кто-то из приближенных покойной княгини Ольги? Или местные жрецы вашего Христа?

— Верные слуги патриарха нашего…

Слуга осекся, услышав невозможный по всем понятием здесь и сейчас волчий вой. Но уж нам то было понятно, что к чему. Враг близко. Идет малыми группами, не заботится о скрытности. Стрелковое оружие. Профессионалы. И он уже ВНУТРИ большого кольца.

— В укрытие!

Негромкий возглас Гуннара, и вот уже я хватаю Иоанна за ворот рубахи и тащу вглубь обширной не то лавки, не то навеса. Из-под ног прыскает разжиревшая на рыночных харчах крыса, и с тем же крысиным писком дворцовый раб улетает в самый дальний и темный угол.

— С-сидеть там и не пищать! Земомысл…

— Да, я… — хирдман в последний момент проглатывает слово «ярл». — Уже здесь.

— Держим вход. Сигнал! Добычу потроши…

Вновь волчий вой, но уже совсем иной тональности, причем исходящий от Бешеного. Хорошо воет, душевно, серым лесным хищникам на зависть. А суть в том, что слышащие этот вой-призыв хирдманы должны быстро сжимать кольцо и спешить к нам на помощь. Быстро спешить.

— А нас убивать идут, — невесело усмехаюсь я, когда уже не только слышу топот людей в броне и с оружием, но и вижу первую парочку. — Стреляем!

Двое нас, два арбалета, два вылетевших болта, вонзившихся в силуэты, на которые падает лишь свет потайных фонарей в количестве трех штук: наших двух и одного иоанновского. Перезаряжать некогда, поэтому арбалеты отбрасываются назад, к Земомыслу. Теперь это его обязанность: перезаряжать, стрелять, а заодно присматривать за ценным источником информации. И по возможности «потрошить», то есть выкачивать все, что этот бьющийся от страха в истерике червь может выдать. Ну а мы с Бешеным будем делать то, что умеем весьма неплохо. Пришло время драки!

Неширокий проход, у нас два ростовых каплевидных щита, за которыми так хорошо укрываться… Есть хорошие шансы продержаться достаточное для подходя помощи время.

Очередные размытые силуэты, их удары приходится не столько видеть в пляшущих тенях. А скорее чувствовать и предугадывать. Но и им ничуть не лучше, где-то даже хуже. Удар меча в щит, ответный выпад, Лязг встретившихся клинков, но отбив какой-то неуверенный. Отдернуть и вновь уколоть… В тело! И как я чувствую, у противника на сей раз был лишь легкий кожаный доспех. Хорошо для меня! Ну а для него плохо… фатально.

Слева от меня остервенело рубится Гуннар, против которого выставили секирщика. Тот, не мудрствуя лукаво, просто пытается проломить щит своей двуручной я очень тяжелой страхолюдиной. Два удара побратим уже принял на щит, еще три-четыре и все, кердык защите. Пробую помочь, но не тут то было! Обоерукий боец обрушивает на меня такую карусель ударов, что только и успевай отмахиваться.

Легкий шелест, и вот прямо во лбу секироносца распускается сюрреалистичный цветок — это арбалетный болт, выпущенный Земомыслом, находит свою цель. Заметно приободрившийся Гуннар вновь бок о бок со мной, и мы щитами пытаемся выдавить противника. Вроде сначала получается, но… Обычных бойцов сменяют такие же щитовики, назначение у которых одно — давить. Давить жестко, тупо, как это принято даже не в хирде, а в византийских легионах. Там всегда в первый ряд ставят сильных и местами даже туповатых.

Держим. Пока держим. Ну и время от времени прилетающие болты вносят приятное разнообразие. А вот в нас почему-то так и не стреляют. Неужели?.. А ведь и верно! Наверняка хотят взять живьем Бешеного. Ну и тех, кто рядом с ним. Как я понимаю. Темно, ни хрена не видать, а телосложение у нас похоже. Вот и страдают, суки рваные! А снаружи кипит бой. Хороший такой. серьезный. Кольцо явно смыкается, но мы то в самом центре оного.

Хр-рясь… Да чтоб им пусто было! Вспомнили, что тут не стены, а гнилушки, которым молодецкого пинка для выноса более чем достаточно. И вот уже один лезет через пролом, второй. А там и другие разносят в хлам плохо подогнанные доски.

Защищать вход нет смысла, поэтому Бешеный коротко рявкает. Земомысл отбрасывает арбалет, предварительно разрядив его в одного из проломившихся, и бросается к нам. Все, теперь спина к спине, образуя треугольник. Ощетинившийся клинками. А этот, Иоанн… В него уже всадили меч. В брюхо, пару раз, да хорошенько провернув. Корчится в углу. Тоненько визжит, но всем понятно, что это не жилец. Да и прикололи его так, между делом. Он тут вторичен, охота идет на Гуннара, важную мишень для… Тайной Стражи? Вполне возможно. Ромеев? Не такие у них возможности, но все может быть.

Попускает удар Земомысл… Крик боли, но он все еще боеспособен, хотя бок пробит и скоро наш товарищ может просто рухнуть от боли или кровопотери. Гуннар бросает вконец раздолбанный ударами щит и выхватывает из-за пояса кинжал. Теперь на меня ложится почетная задача парировать наиболее мощные удары, чтоб им пусто было! И нутром чую, а особенно отсушенной рукой, что моему щиту тоже недолго осталось.

С-сука! Пока отбивался от одних, другой юркой змейкой проявился, нанес колющий удар в выставленную немного вперед ногу и вновь ускользнул. Юркий, паразит… А у меня теперь пробитый понох и неприятная, болезненная рана. Ну да, струйка крови уже стекает в сапог. Пока, в горячке боя. Рана не сильно чувствуется, зато моя подвижность теперь катится ко всем чертям. И…

Все, финита… Не для нас, для них! Хирдманы все же прорвались, разнесли в пух и прах сопротивление неизвестного противника. Только что ожесточенно пытавшиеся прикончить нас, неизвестные вояки уже рассыпались в разные стороны, пытаясь ускользнуть. Теперь вокруг свои, абсолютно знакомые рожи из хирда. На лицах, освещенных светом факелов, искреннее беспокойство и где-то даже опаска. Ну как же, раненый ярл уже проблема, а если рана еще и тяжелая. То вообще хреново.

С меня сразу же срывают понож, острым ножиком срезают часть штанины…

— Вино… — сразу за этим приказом в руке у хидмана появляется фляга, из которой тот и выливает добрую порцию прямо на рану. Ну а потом чистым полотном перетягивает пострадавший участок. — Рана чистая, ярл, но идти не надо. Понесем.

Что ж, если так надо, то сложно возражать. Но еще…

— Земомысл?

— Плох, но выжить может, — овечает вместо слабознакомого хирдмана гуннар. — У-у, голова гудит, в шлем попало! А человечек мой того, сдох. Но Земомыслу кое-что все же пробормотать успел. Жаль, что меньше, чем мы рассчитывали. А теперь… Уходим! Быстро!

«Быстро» для наших парней вовсе не простое слово! Меня подхватывают под руки двое дюжих молодцев и, развивая крейсерскую скорость, тащат по известному им маршруту. Успеваю заметить. Что я, Гуннар, раненые и тела убитых находятся в центре, а в охранении следуют другие, оставшиеся и целыми, и более пригодные не для переноски тяжестей, а для конвоя.

Болит нога, причем боль эта становится все сильнее. Гадко, противно, но вполне себе объяснимо. Схлынул адреналин, вот организм и напоминает о себе, требуя отдыха, неподвижности пострадавшей конечности и восстановления кровопотери. Увы, придется ему малость обождать.

Несемся по закоулкам ночного города, а пристроившийся поблизости Бешеный прямо на бегу выталкивает из глотки обрывистые фразы:

— Это была… Тайная Стража. Тела… Я узнал нескольких.

— Цель — ты?

— Конечно! Кинули мне кость и рассчитывали взять… Тепленьким. И в коровий навоз всей мордой…

— Сведения? — спрашиваю я, понимая, что именно за этим мы и выстраивали сложную и дерзкую операцию прикрытия. — Мы получили желаемое7

Бешеный молчит восстанавливая дыхание… Мы же удаляемся все дальше от месте боя. Вот только там, на окраине торговых рядов, сейчас шум и суета. Факелы, крики, многолюдство и наверняка поднимается серьезная тревога. Несколько десятков трупов — это для Киева перебор, Интересно, замнут ли побоище с участием Тайной Стражи или же напротив, будут метать громы и молнии, требуя найти и разобраться? Не знаю, ой не знаю. Впрочем, впрямую на нас все равно наезжать не станут, ибо у самих рыло в пуху, а руки в дерьме по уши.

— Малую часть… Земомысл выпытывал, но это кусок мяса… способенб был лишь скулить и выть, вместо того, чтобы взять в руки хотя бы кинжал. И даже говорить не мог от сковавшего ужаса.

— И?

— Через пять дней прибудут послы. Они не в Киеве, но в окрестностях. Похоже, таятся не только от жрецов, но и друг от друга.

— Соперничество за тушу и душу князиньки Киевского, — ухмыляюсь я. — Жаль… Я думал, что все они остановятся в Киеве у своих единоверцев. Не вышло.

— То есть?

— А то и есть, Гуннар. С-самки собаки, — прошипел я, поскольку меня в данный момент очень уж неудачно встряхнули, вызвав приступ боли. — Сунутся на прием, а потом и ушмыгнут, чтобы под проблемы не попасть. Победителей никто не любит…

Бешеный лишь понимающе хмыкнул. Действительно, на выигравших «духовный тендер» конкуренты сильно обидятся и постараются нагадить хотя бы тем, что попробуют перехватить удачливое посольство. Если только… Да, пожалуй Владимир может выделить серьезный эскорт этим самым послам из числа доверенных людей. Или пристегнуть уже к собственному посольству в Византию.

Эх, как же не вовремя смерть гуннаровского агента! Да и Тайная Стаража будет сейчас рыть и копать, выискивая малейшие зацепки, вычищая слуг и прочих даже по мельчайшим поводам. Плохо…

Меж тем мы выбрались совсем выбрались из опасной зоны. Еще совсем немного, и вот он, родной дом, куда так приятно возвращаться. Особенно после опасного боя, из которого, к сожалению, удалось выбраться далеко не всем. Раненые — это еще ладно… Несмотря на ходившие в мое время байки о слаборазвитой медицине, она тут будь здоров какая! С хирургией да. не так гладко, как хотелось бы, но все же и операции тут делать умеют. Причем не как в долбанном Средневековье, когда половина пациентов со сложными ранениями помирала от отсутствия анестезии. Ну а половина от оставшихся давала дуба от антисанитарии и воспалительных процессов в ранах.

Дебилы, больше и сказать нечего. Утратить то, что было в дохристианскую эпоху, утратить с концами. Выжимки из трав и травяные же настои, способные действовать не хуже опиатов и тем паче эфира. Крепкое вино вместо спирта для стерилизации, вполне себе пристойные наборы инструментов, да и вообще… Гомеопатия по полной программе, равно как и еще кое-что, но уже из чисто жреческих заморочек. Не то гипноз, не то иные формы внушения, но тому же Кашпировскому было бы чему поучиться.

Проще говоря, если не помер пациент до попадания на операционный стол, то шансы у него хорошие. Тем более в нашем случае, ведь плохих врачей я в принципе не держал. Тем более шарлатанов, чтоб им пусто было. К таким у варяжской верхушки отношение вообще отвратительное. Лучшее, что их может ожидать — скорая посадка на кол, чтобы ответили за тех, кого уморили по собственной тупости. Да и жрецы всячески поддерживают такое жесткое отношение к выдающим себя за целителей тел.

Другое дело мертвые. Им уже ничем не помочь, только организацией погребального костра в присутствии жреца. И более ничем, увы. Шестнадцать… Ровно столько хирдманов заплатили жизнью ха сегодняшний рейд.

Стоило ли оно того? Я могу ответить себе только в положительном ключе. Иначе нельзя, иначе в душе поселится червь сомнения и будет день за днем выгрызать ее по кусочку. После такого от уверенного в себе лидера остается лишь бледная тень, а его прошлые победы превратятся в пепел грядущих поражений. Дорога власти… Если сделал по ней первый шаг, то нельзя сворачивать. Или останавливаться… Оробевших ждет не только смерть, но и крушение всех планов. Или их трансформация в то, от чего они сами бы с презрением отвернулись в начале пути, еще не потеряв часть души в результате страха.

Остается только помнить. Помнить и жить. Помнить и двигаться дальше, делая шаг за шагом в сторону главной цели. Цели, ради которой я и оказался здесь, в прошлом. Том, которое теперь творит будущее.

Интерлюдия

Киев, покои Главы Тайной Стражи

Успехи всегда чередуются с неудачами. Этот неписаный закон в работе любой тайной службы Доброга знал отлично. Потому и не рвал на себе волосы, когда узнал, что попытка захвата Гуннара Бешеного на живца провалилась с треском. Бывает, дело житейское. Гораздо хуже было другое — сам факт того, что у простого вроде как вольного ярла родилась и, мало того, еще сумела развиться до приемлемого уровня структура, подобная Тайной Страже.

Проморгал… А ведь первый раз стоило насторожиться еще при исчезновении Мала, тогдашнего главу Тайно Стражи Переяславля. Так нет, все тогда было сделано настолько чисто, что лишь подсказка Добрыни заставила его всерьез заняться выяснением того, а кто же такой этот Дальфдан Мрачный…

Выяснил? Местами да. но легче от этого не стало. И сам он оказался той еще таинственной личностью, и хирд его… Это не просто отряд, каких много. Нет, это скорее жесткая структура со своей иерархией, поделенная на несколько частей. Бобственно боевая, разведка, «тайная стража» в миниатюре, а заодно и жреческая составляющая. Что там, даже казначей имеется не простой, а с приданными ему помощниками не самого низкого пошиба.

И ни одного человечка ввести внутрь не получается! Хоть плачь, а толку все равно ноль! Все попытки заканчивались либо показательным устранением, либо… издевательским выпроваживанием на глазах у хохочущих над этим бесплатным балаганом хирдманов. Вот и приходилось Доброге довольствоваться косвенной информацией, которая всегда хуже.

Глава Тайной Стражи невесело улыбнулся, вспоминая время, когда еще оставались сомнения насчет того, кто именно причастен к почти что провалу организации набегов на данов и свеев. Теперь сомнений не было, была лишь четкая уверенность. Хальфдан играет собственную шахматную партию, цели которой до сих пор неизвестны. Играет по крупному, не жалея ни денег, ни усилий.

Сейчас вот уже успел в Киев перенести основную резиденцию. Зачем? На желание быть ближе ко двору великого князя никак не похоже, что бы по этому поводу ни пытались говорить некоторые советники Владимира. Ни разу ни Хальфдан, ни его побратимы не были замечны даже близко от дворца. А вот их люди… Они зашныряли. Покупая информацию даже не у придворных, а у слуг, особенно у рабов. Знали, что эти — самый удобный материал. И сумели купить, как он не так давно выяснил, очень интересных людей. Отсюда и родилась идея поставить ловушку, в которую Гуннар обязан был попасться.

Доброга рискнул. Рискнул сильно, пусть и согласовав этот самый риск. Выдал краешек ценной информации через Иоанна, слугу-раба, припертого к стенке и вынужденно вымаливать себе жизнь любым способом. И Бешеный клюнул, согласился на встречу. Подходящее время, удобное место… И все пошло не совсем так, как он рассчитывал.

Нестандартные действия — вот самое опасное, как оказалось. Он пытался просчитать все действия, которые мог предпринять Гуннар за ради своей безопасности. И, как казалось, все их предусмотрел. Перекрыл все пути отхода, озаботился достаточным. Более чем достаточным отрядом из своих людей. Они просто обязаны были захватить живыми, пусть и ранеными, всех, кто пришел бы на встречу с Иоанном.

Но предусмотреть, что Гуннар притащит в качестве внешней охраны под сотню хирдманов не смог бы никто. Не просто притащит, а еще и с целью устроить побоище прямо в городе. Это нельзя было расценить иначе, как прямо брошенный вызов не только ему и всей Тайной Страже, но и самому великому князю.

— Станислав! — повысил он голос, зная, что его правая рука где-то поблизости и быстро появится, откликаясь на зов.

И верно. Его помощник появился спустя несколько секунд. Вошел и остановился посреди комнаты. по вечной своей привычке пряча лицо под капюшоном. Стоял и ждал, что скажет начальство, сам не желая проявлять инициативу. Все делать по приказу — именно такой была его жизненная позиция. Сильная и слабая сторона одновременно, все зависело от ситуации.

— Как настрой у наших людей?

— Жаждут мести. Немного опасаются… Ходят разговоры, что с хирдманами Хальфдана надо действовать максимально жестоко. Просто выдвинуть войско и перерезать всех прямо в их логове — тут и в Переяславле.

— Немедленно пресекай такие идеи. Они так же полезны, как лечение занозы под ногтем отсечением всей руки. Хальфдан только этого и ждет! Стоит нам только попробовать действовать силой — и все… Ему сразу придут на помощь другие вольные, мгновенно сплотившись перед общей угрозой. С нашей стороны. А тогда…

— Тогда великий князь потеряет престол вместе с головой. Я все понял.

Доброга удовлетворенно кивнул. Что ж, на сей раз ему не удалось переиграть противника. Более того, его ребятки пылают жаждой мести и многие из них не способны на действия, требующие холодного расчета. Ничего, он найдет, чем их занять Хотя бы…

— Владение Мрачного в Киеве под пристальное наблюдение. Окружить кольцом, да чтобы любого «хальфдановца» отслеживать. Можете попытаться спровоцировать их не необоснованную выходку. Именно их! Сами даже не думайте.

— Сделаем. Но людей не так и много. А скоро посольства прибудут.

— И что? — иронически поинтересовался Доброга. — Они если кому и нужны, то только другим заинтересованным сторонам. Ромеи будут лязгать клыками на посланцев Рима, хазарские жрецы на всех сразу, ну а муллы из Халифата на представителей обеих ветвей поклоняющихся Христу. К тому же они большую часть времени будут на территории дворца. А видоков Гуннара Бешеного я оттуда успел вычистить.

— Вы меня успокоили. Но все же насчет Хальфдана… — произнося это имя, Станислав невольно поморщился. Уж слишком сильно оно в последнее время попадалось ему во время работы. — Надо бы не только здесь но и в Переяславле действовать.

Глава Тайной Стажи невесело усмехнулся. Жестом предложил помощнику присесть, но на этот раз тот отказался. Видимо, стоять на своих двоих было удобнее или же мысли так быстрее двигались.

— Переяславль… Раьнше в этом нашем городе были проблемы. Теперь же я даже не могу сказать. что это наш город. Скорее это город ярлов, среди которых Хальфдан занимает особое место.

— Почему?

— Наместник Владимира. Мстислав Игоревич, пляшет под дудку Мрачного со всем усердием. Правда и нам кое-что достается. Только вот «кое-что» слишком жалко звучит по отношению к этой ситуации.

В ответ Станислав выразительно провел ребром ладони по горлу. Насквозь понятный жест, как ни крути. Но ответного энтузиазма со стороны начальства предложение не вызвало.

— Вой такой поднимется, что Сварог на небесах и то поморщится. Хальфдан умеет через соломинку жабу надувать. Таких порождений Нави из нас слепит, что Чернобог обзавидуется конкурентам. Получим вместо частично управляемого наместника многие проблемы и нечто вроде новгородского вече прямо под боком. Нет уж.

— Тогда?

— Оставим гнездо гадюк в покое. Твоя задача — плотное наблюдение за киевским владением Мрачного. Ну и за послами, нам там проблемы не нужны. А вот после… До всех доберемся.

Отпустив Станислава, Доброга позволил себе немного отпустить внутренние скрепы. Быть всегда начеку, постоянно отслеживать малейшие движения врагов нынешних и тех, кто в принципе может стать таковыми… Сложно. А тут еще и неоднозначная затея великого князя по перемене веры. Опасно это, слишком опасно. В лучшем случае страна в целом будет ослаблена и увеличится, резко увеличится влияние Византийской Империи. Хотя внутри власть великого князя прыгнет на более высокий уровень, чего тот и желает больше всего на свете.

Но ведь вышеупомянутое было лишь лучшим вариантом. Остальные же… Чего стоила хотя бы возможность отложения окраин или вообще возникновение враждебных анклавов сторонников прежней веры. Новгород, Псков, Переяславль теперь… Полоцк, но там причина будет иная, лишь подкрашенная войной за веру.

Доброга в отчаянии помотал головой Плохо, совсем плохо! И ведь раньше он хоть и учитывал умозрительно подобные варианты развития событий, но в тоску они его не ввергали. Так что изменилось?

Организованность. Было очевиндно, что ранее довольно рыхлое, бесформенное сообщество вольных князей-ярлов кто-то пытается собрать из кучи во внятную конструкцию, способную к взаимно согласованным действиям. А если удастся это, то в самом скором времени появится один или несколько лидеров. И вот тогда начнется.

И что же делать ему? Слепо следовать по выбранной много лет назад дороге или же попробовать суть изменить однажды выбранный курс? Эх, жизнь… Доброга напряженно думал, но пока так и не мог прийти к конкретному решению.

Глава 18

Июнь (кресень), 986 год

День прибытия послов, мать их за ногу! И пять дней после того побоища на улицах ночного города. Шум насчет этого дела стоял до сих пор, причем шум громкий. И бестолковый, как мы с Гуннаром и ожидали. Тайная Стража не желала показывать себя по уши в дерьме, поэтому всего лишь изображала бурную деятельность.

Зато мы постепенно оказывались под плотным наблюдением, и от этого факта было никуда не деться. Деятели из Тайной Стражи знали о нашем интересе к творящемуся во дворце князя Киевского, но пока не были точно уверены в наших целях. Догадки, прогнозы, но только не факты. Ну а начет безопасности моих планов можно было быть спокойным — ближние Владимира Святославовича при всем своем уме и догадливости вряд ли предположат истинные мотивы одного назойливого вольного ярла.

Кстати, этот самый ярл в моем лице пребывал в крайне раздраженном состоянии духа. Мешала нога, рана на которой хоть и успешно заживала, но одновременно и болела и чесалась, доводя нервную систему до крайности. С трудом сдерживался, чтобы не окрыситься впустую не то что на хирдманов, а даже на побратимов. Но пока вроде как удавалось, хотя и с трудом. Все же реноме рассудительного и взвешенного в делах и одновременно идущего в бой в первых рядах поддерживать удавалось.

Стук в дверь… Толком не представляя, кого там могло принести, я прорычал:

— Не заперто… Но если без важного дела — отправлю выгребную яму караулить, чтоб ценное добро оттуда не вычерпали.

— Ярл отправит на такую низменную работу девушку и одну из своих сподвижниц? — весело фыркнула Змейка, просачиваясь в комнату и запирая за собой дверь. — Не верю… К тому же я тебе настой на каких-то редких травах принесла. Магнус говорит…

— …что нельзя пропускать ни одного приема лекарств, — грустно закончил я недоговоренную фразу. — Знаю, слышал, осознаю. Но ты бы только знала, какой омерзительный у настоя вкус.

— Знаю. Три года назад я его чуть не ведрами пила. До сих пор вспомнить страшно.

Угу. Лично не видел, но чужой памятью помню. Неприятное ранение в живот, длительный период восстановления… ну и действительно целые горы лекарств, которые она вынуждена была потреблять. Мне в этом плане куда легче. Все целители говорят, что на полное восстановление понадобится не более месяца. Что ж, вполне им верю, равно как и своим глазам.

Фу-у… В несколько глотков прикончив горячую и вонючую жидкость, я замотал головой. Дотянулся до блюда с изюмом и, захватив горстку, отправил себе к рот. Ну все, уже лучше. Теперь можно и к разговору перейти.

— Ни за что не поверю, что ты сюда пришла исключительно ради того, чтобы полюбоваться на мои мучение во время питья этого непотребного снадобья.

— Вот и не верь, — мило улыбнулась Змейка, падая в массивное кресло и соблазнительно, на мой взгляд, потягиваясь. Белокурая валькирия, правда. с коротко остриженными волосами, вот и все, что можно сказать. — Сегодня послы разговаривают с князем, а мы не может сделать ничего толкового. Вокруг нас плотное кольцо из агентов Тайной Стражи. Для них мы личные враги с тех самых пор, как изрядно проредили из ударный отряд.

— Плакать по ним не буду. Прорехи?

— ПЛОТНОЕ кольцо. Мышь не проскочит…

— А твои воины-тени?

Очередная улыбка. Дескать, ты и сам все знаешь. Ну а хоть бы и знаю, так что с того? Спросить все равно надо, пусть и чисто для соблюдения приличий.

— Во-от. А говоришь, что все перекрыто. Я в тебя верил и. как вижу. не ошибся.

— Это не решит проблему, — пожала плечами Роксана, приватизируя блюдце с изюмом и угощаясь привезенным с юга деликатесом. — Таких людей у меня пять, ну семь. Они не смогут толком даже выходы из города перекрыть, е говоря уже о том, чтобы похитить нужных нам людей.

— А этого и не требуется, валькирия ты наша, дева битв, пылающая огнем сражений.

— Но…

— Слушай, что я тебе предлагаю. Для этого хватит и пяти людей, и даже трех. Главное, чтобы они были лучшими.

— Лучшая тут я

— Но ты мне нужна для другого, — жестом и словами я остановил порыв воинственной красотки. — Постепенно отвыкать украшать свои присутствием все без исключения ситуации, где надо кого-то незаметно прирезать или за кем-то проследить. Ты руководишь.

Иронический взгляд в мой адрес. И совершенно понятные мысли на тему: «Уж кто бы говорил, но только не ты…» Вздохнув, я постарался вернуть полученную иронию в удвоенном объеме.

— Твои мысли на лице пламенеющими рунами начертаны. Что же до меня, то я время от времени просто обязан рисковать.

— Кому? Неужто самому себе?

— Конечно же нет, — невесело улыбнулся я. — Самому себе что-то доказывают лишь те, кто в глубине души неуверен и таким образом выкорчевывает из души потаенные страхи. Здесь другое. Со временем ты поймешь. Пока же… Посланная тобой «великолепная пятерка», ну или тройка, что не суть важно, должна будет устроить Тайной Страже серьезные проблемы.

— Убить Доброгу, ее главу? — Змейка, как ей и положено, разродилась порцией яда. — А может Станислава или Фому, его правую и левую руки?

— К чему дразнить пчел? Это только превратит их злость в неконтролируемое бешенство, от чего нам много хлопот и ноль толку. Нет, убить надо будет совсем других людей. Ромеев. Местного пресвитера Евстафия, его приближенных монахов, кого-то из византийского посольства. Можно и парочку ромейских купчиков болтом попотчевать.

— Зачем?

Змейка настолько удивилась, что и про поедание изюма временно позапамятовала, и глаза сделала большие такие, персонажам японских мультиков на зависть. Только наряду с нешуточным изумлением был и интерес. Интерес к тому, какими извилистыми путями на сей раз движется моя мысль. К этим самым извивам девушка привыкнуть уже успела, но вот предугадывать их не научилась. Да и долго еще не научится, хотя прогресс тут несомненный.

— Есть такое латинское слово — террор. Переводится оно не как страх. А скорее как запугивание или устрашение. Вот это самое запугивание в отношении подданных базилевса Василия II Болгаробойцы мы и учиним. Служители их ромейского бога, купцы из солидных, приближенные к послу люди… Нелогичные, бессмысленные для нас удары. Но ведь будут искать тех, кому эти смерти выгодны. И бросят на это дело сначала просто большие силы, а потом, толком ничего не понимая, и еще добрую толику. В результате…

— Сеть вокруг нас станет дырявой. Ты умен, Хальфдан. Вот только могут возникнуть вопросы. Не у меня, я понимаю, у других, если раскроется наша причастность.

— Наши хирдманы не питают к ромеям симпатий. Они будут резать хоть купцов, хоть монахов, хоть самого базилевса Византии. А твои избранные воины еще и болтать не обучены, что немаловажно. Что же до возможного просачивания информации в не самом близком будущем… Пустое. Женщин и детей мы не трогаем — часть возможных претензий сама собой снимается. Остальное же легко свалим на борьбу против склоняющих к измене наши исконным богам.

— А этого хватит?

— От нашей убедительности зависеть будет.

Роксна на несколько секунд закрыла глаза и словно обмякла. Значит, в глубокой задумчивости. Наверняка решает, как именно будет организовывать устранение целей. И точно. Не открывая глаз, девушка заговорила, обращаясь не столько ко мне, сколько просто озвучивая собственные мысли:

— Евстафия, этого главного жреца распятого на кресте бога из числа находящихся в Киеве, можно уничтожить к вечеру. Всего то и надо, что подождать, пока тот выйдет после завершения обрядов. Если хорошая позиция у стрелка окажется и суматоха возникнет, то и его помощникам несдобровать. Тогда двух послать…

— Согласен, — кивнул я, позабыв, что Змейка сейчас меня даже не видит. — Знаковая личность, на ее устранение можно и двух твоих людей отправить. Риска мало, все равно никто не ожидает подобного. Дальше!

— Купцы… Они защищены, их сопровождает охрана, хотя настроенная больше на защиту от воришек и любителей огреть толстосума дубинкой в темном переулке. Только если возникает весомая причина, охрана становится другой, отсекающей от подопечного даже признак угрозы.

— Предложения?

— Пущу своих людей в вольное плавание, — открыв глаза, Роксана пристально посмотрела на меня. — Хорошо то, что нет конкретных целей, есть возможность выбора. Кто моим людям покажется незащищенным по тем и ударят.

Проникается девушка политическим цинизмом. Честь ей и хвала? Пожалуй. Но важнее другое — ее жестокость и вышеупомянутая циничность направлена лишь вовне, отношение к своим остается неизменным. И в этом я буду не только поддерживать, но и страховать. Больно уж опасный это участок трансформации личности.

— Но тогда ты выпускаешь из поля зрения третье приоритетное направление…

— Никифор по прозванию Фракиец, ранее турмарх… Кажется, он командует парой тысяч воинов…

— Двумя с половиной тысячами, — уточнил я. — Хотя и ты права. По факту у турмархов и пары тысяч под командой не наберется из-за приписок и мухлежа с бумагами. Любят они деньги на несуществующих вояк получать. Спасу нет. Но я перебил тебя, прости.

— Проворовался. Но имея связи при дворе базилевса и военные заслуги, был отправлен к нам, в Гардарику, представлять интересы императора. Тут уже шесть лет, прижился, чувствует себя увреренно. Находится под частичным влиянием пресвитера Евстафия, от которого привык получать советы. Тайные службы вне его контроля, ими заправляет совсем другой человек — Константин Старгирос. Его устранить не представляется возможным…

— Я и не требую. Такое готовят на протяжении нескольких недель, а тои месяцев, а не с наскока, как мы сейчас. Признаюсь честно, я не рассчитываю и на устранение Фракийца. Хорошо будет, если хоть кого-то из приближенных удастся прикончить для возникновения той самой сумятицы и громких воплей со стороны посольства.

Змейка скорчила уморительную гримаску.

— Ты слишком плохо мнения о способностях моих людей… Пусть они не убьют самого посла, но ж его приближенных смогут зацепить. Ночью, когда чуть уляжется суматоха от первых смертей. Или раньше, если посол отправит доверенных лиц прибыть на место смерти пресвитера.

— Стратегически мыслишь, Роксана, с чем могу только поздравить. А сейчас…

— Что, Мрачный?

— Время, оно неуловимо скользит между пальцами, уходя в никуда. Тебя ждут твои люди. Отдавай им должные приказы. И будем ждать.

— Будем? — Роксана неплохо научилась в последний месяц-другой играть словами и интонациями. — Это интересно. Тогда пошла?

— Иди уж… роковая красотка.

Последние слова прозвучали немного погодя и были произнесены совсем тихо. Валькирия, она и есть валькирия, порой привычные для меня слова могли ее пусть и несильно, но все же задеть. Сложный у девушки характер, этого уж не отнять. А хотелось бы… отнять. Порой она ухитряется вредить себе самой, не столько в общепринятом понятии, сколько косвенно. Иными словами, парочка сидящих в глубине души комплексов мешают ей.

Что же до дела, то она выложится по полной, инструктируя своих избранных специалистов. Пятеро их будет или четверо — я не особо стремлюсь узнать. Пусть привыкает к частичной самостоятельности, тем паче получается это у нее отлично. Ну а я… буду держать под контролем лишь общее направление.

* * *

Самое противное в жизни, по мнению одного моего знакомого, выпускника военного училища, побывавшего не в одной «горячей точке» — ждать и догонять. Насчет последнего я бы с ним не согласился, но вот первое… Время тянется медленно, а ты в нем замираешь, подобно скорпиону в янтаре. Вроде готов ужалить, цель видна, план составлен… Ан нет, главным препятствием становится коварное время, мерно отсчитывающее мгновения придерживающее тебя с наглой усмешкой.

Вот и мы ждали, собравшись вчетвером в небольшой комнате. Комнате без названия, потому как излюбленная комната «трех мечей» осталась в Переяславле. Я, Гуннар, Ярополк, Змейка — вот и вся тесная компания. Эйрик в набеге, Олег в сопровождении немалой охраны отправился в Хольмгард за ради заключения парочки выгодных для нас договоров. Другим в таком тонком деле наш казначей не доверял. Что поделать, партнеры попались такие, которые могли многих обвести вокруг пальца, если дать малейшую слабину или проявить легкую небрежность при составлении договора.

А Магнус? Этот укатил в Переяславль для начала, а потом и по другим периферийным городам. Цель? Предварительный зондаж настроения жрецов. Не киевских, «зажиревших» и расслабившихся, а провинциальных, более молодых духом. Особенно он должен был обратить внимание на тех, кто нутром чуял неладное, но или не мог четко сформулировать, или просто не имел шансов донести свою тревогу до власть имущих в жреческой среде.

Ну и храмовые воины, тут вообще разговор особый. Они вообще ближе всего к нам, вольным ярлам, потому достаточно лишь привести серьезные аргументы и легонько так подтолкнуть в нужном направлении. Причем часть аргумнтов у Магнуса уже имелась. Было с чем работать, было на что рассчитывать.

И все равно, без него на нашем собрании явно чувствовалась некая пустота. Ведь когда он был чем-то занят, но здесь, поблизости — это совсем иное. При крайней нужде можно было просто послать за ним, вытащить последователя Локи из глубоких раздумий… Сейчас же он был вне досягаемости.

Мы все ждали. Перебрасывались общими фразами, темы разговора перескакивали совершенно хаотичным образом: погода, сравнительные преимущества мечей и боевых топоров, структура хирда и византийского легиона… Шрам, не выдерживая напряжения, мелодично накачивался вином, а остановить его у нас не хватало решимости. Сами были на взводе. Змейка так и вовсе ковыряла кинжалом столешницу… При таких темпах издевательства над предметом меблировки, минут через двадцать-тридцать сквозная дырка обеспечена.

Добив одну бутылку, Яр потянулся было ко второй, но… Бросок кинжала, и глиняная, оплетенная лозой посудина оказалась не только расколота, но и сметена на пол. Осколки, красная лужа на полу и шипение Роксаны:

— Хватит! Не вздумай напиться, Шрам… Иначе в самый нужный момент будешь валяться под столом, не в силах руководить отрядом.

— Мне надо отвлечься.

— Так отвлекись на что-то менее вредное. Потренируйся стрелять из самострела, полистай одну из книг, которые Хальфдан собрал в доме в огромном количестве. К жене идти не предлагаю, но можешь любую девку притащить и оприходовать в свободной комнате. Может голова прочистится…

— Ах ты…

Только я хотел было рявкнуть во все горло, предотвращая неожиданно возникшую, свару, как меня определи Бешеный, взревевший яростным носорогом:

— Тихо!! Идут…

Подобное поведение обычно не повышающего голос Гуннара утихомирило даже пошедшего вразнос Ярополка. Мне показалось, что он даже частично протрезвел.

Тишина. И в ней все мы действительно расслышали стук по доскам пола. Такой бывает только если человек бежит, причем быстро. Прежде, чем в дверь постучались, я произнес:

— Заходи, — и как только разрумянившийся, запыхавшийся от быстрого бега хирдман появился на пороге, задал вопрос. — Что?

— Новости. Хорошие.

— Вот за что мне нравятся греческие философы, так это за их разнообразие во взглядах на мир, — хмыкнул я, вспомнив про максиму о краткости. Являющейся сестрой таланта. — Понял. Услышал. Требую подробностей.

Просвещенные в этом вопросе Змейка и Бешеный ухмыльнулись, только более приземленный Яр толком ничего не понял. Ну а хирдман принялся излагать новости более конкретно.

— Убит на выходе из дома, где он проводил обряды, жрец ромеев Евстафий. С им еще двое. Болты самострельные, охрана, быстро подоспевшая, никого не нашла..

— Когда это случилось, друг ты мой любезный?

— Ну так чуть менее часа тому назад, — ничтоже сумняшеся ответил воин. — Я тут немного выждал…

— И зачем? Новость важная, надо было сразу ее сообщить.

— Не-а… Я выждать решил. Подумал, если такого важного ромея прикончили, то не просто так, и сам остался, и других попросил в толпе покрутиться, ну как зевакам обычным. И не ошибся.

Жестом я приказал хирдману не останавливаться, продолжать рассказ. Похоже, устраивать ему клистир с дохлыми ежиками рановато. Пусть парень звезд с неба не хватает, но явно принес в клювике еще что-то.

— Сперва все обычно было. ну шум-гам, суета, попытки найти стрелка. Бегали, кричали — да только толку от этого мало. А потоми из стражи киевской важные персоны появились, и этот, посол ромейский, Никифор Фракиец пожаловал. На взмыленной лошади, глаза шальные, но и сам в броне, и спутники его тоже. Зло-обный!

— Неудивительно, — улыбнулась Змейка. — Уж раз покойник ему добрым советчиком был, он не мог не среагировать.

— Меня больше интересует та самая реакция и к чему она потом приведет. Дальше, Ролло.

— Постоял над телом в окружении своих людей, даже всплакнул малость. Потом к командиру стражников бросился, кричать стал, что требует, чтобыему дали возможность с великим князем поговорить как можно скорее. Ну, тот отнекивался, что сам он этого решать не может, хотя просьбу передаст. Потом предложил ромею, коли тот хочет, вместе с ним поехать. Вот тут и началось…

— Что?

— Да еще пара болтов прилетела. С дальнего расстояния стреляли, видно, что почти на излете были. Один вскользь прошел, только чиркнул по доспеху, а второй хорошо попал. В общем, если еще и наконечник не простой, а зазубренный, то такой подарок меж ребер с правой стороны дел натворить может, — усмехнулся хирдман, явно не питавший симпатий к ромеям вообще и к их послу в частности. — В общем, я остальных троих оставил последить, а сам сюда метнулся, чтоб значит все толком обсказать.

— Ты молодец, Ролло, — мягким голос Гуннара действовал на разгоряченного событиями Ролло успокаивающе, приводя того в нормальное состояние. — Хорошо, что все высмотрел, нам доложил. Мы все довольны, особенно ярл. Но на будущее… Не нужно дожидаться, собирать сразу все сведения. Появилась важная новость — шли одного с ней, а сам с оставшимися под твоей рукой дальше высматривал.

— Я понял…

— Вот и хорошо. Все мы учимся на ошибках, потому тебе это и говорю. А сейчас ступай, отдохни. А там и новое дело найдется.

— Да, вот еще что, — хлопнул себя ладонью по лбу Ролло. — Одного из стрелков чуть не поймали. В охране ромея лучники были, они углядели, откуда были выстрелы. Сразу туда рванулись и стрелами засыпали весь участок. Не знаю, может кого постороннего задели, но пятна крови и есть пятна крови. Да и не стал бы обычный горожанин бесследно исчезать. Остался бы, дабы виру за невинное претерпение стребовать. Серебра то немало с посольских стрясти можно было.

Умный Ролло… Пусть на своем уровне, но умный. Связал факты и получил единственно верный вывод. Мне только и оставалось, что еще раз похвалить парня, да и отправить на отдых. Ну а заодно передать одному из ребят Гуннара, чтобы выдвигались в открытую. Новость важная, тут уж даже наблюдение за нами ничего подозрительного не увидит. Уверен, то сейчас многие ярлы отправят своих наюблюдателей к месту метких выстрелов.

— Понеслось, — с кривоватой ухмылкой на лице отметил Гуннар, когда за хирдманом захлопнулась дверь, а сам тот успел удалиться на достаточное расстояние. — Смерть пресвитера и его приближенных, тяжелое ранение византийского посла. Сейчас начнется буря. Змейка?

— Чего тебе. Бешеный?

— Купцы тут теперь лишние. Риск большой, а цели достигнуты. К тому же раненый…

— Мои люди не полена дубовые, сами знают. Задача, им пославленная, выполнена, а сверх необходимого они геройствовать не станут. Вернутся. Или сюда, или в одно из убежищ. Второе вероятнее. Потому что с ними раненый. Его только ночью перевозить, да и то, если не в слишком плохом состоянии.

— Вопроса больше нет… к тебе. А вот ты, Мрачный, скажи нам, как теперь действовать собираемся?

Как, да как… Гхыром об косяк! У меня у самого мозги плавятся от круговерти событий. И не надо говорить о том, что я сам заварил всю эту кашу, да еще то в огонл бензинчику плесну, то в варево ядреных специй полной пригоршней подбрасываю. Все верно, не спорю, но мне от этого не легче. Необходимость и ничего больше. Большая гра, она требует таких вот резких движений и радикальных методов.

Три пары глаз, смотрящих на меня. Гуннар, у которого на лице ноль эмоций, но в глазах резвятся бесенята. Этот сам наверняка все в голове прощелкал, теперь только ждет отмашки, равно как и возможных корректировок. Змейка… Валькирия наша доморощенная на сей раз решила не ломать мозги, а просто дождаться, что на сей раз учудит хитровывернутое начальство в моем лице. Ну а Ярополк, с ним определенные проблемы. Пьет — это еще полбеды, хотя и сей факт не в радость. Усталость у него во взгляде плещется, вот в чем засада.

На отдых бы его, да на пару месяцев! Да, без него будет сложнее, но загоняя себя, он рано или поздно просто сорвется. Хотя… Пробовал я пару дней назад ему намекнуть. Так нет же, в штыки! Дескать, Змейка, Гуннар и прочие работают, так и я не хуже. Мы и сам с усам… Гер-рой, млять! И что делать, ума не приложу. Ладно, потом посоветуюсь с остальными побратимами на предмет лучшего способа восстановить душевное равновесие одного из нашей команды. Пока же…

— Через пару-тройку часов от сети вокруг нас почти ничего не останется. Все согласны?

— А то ж! — за всех ответила Роксана. — Сможем либо тихо вывести, либо устранить остатки наблюдателей. Но я бы не стала лить кровь — люди Доброги совсем взбесятся. Они еще от резни в торговых рядах не отошли и долго еще не отойдут.

— Раз все так мыслят, то и я поддерживаю, — кивнул я, видя, что Гуннар безмолвно одобряет девушку. — А дальше отвечаю на так и не прозвучавший вопрос. Начинаем выводить основную часть хирдманов за пределы городских стен. Основных дорог из Киева немного, да и делать крюк они вряд ли будут.

— Кто и куда?

— Ромеи, Змейка, ромеи. Точнее то посольство, которое сейчас на приеме у Владимира Святославовича и которые вряд ли захотят задерживаться надолго в городе. Тут ведь полное безумие творится, их соплеменников важных ни с того ни с сего резать начали. Побоятся оставаться в пределах Киева, а во дворце великокняжеском тоже не резон.

Роксана одним резким движением встала, потянулась, подобно дикой кошке… Красотка, однако. Жаль, что частенько старается преуменьшить эту свою сильную сторону.

— Эх, Змейка, ты у нас и опасна смертельно, и красива примерно таким же образом.

— Мрачный! — девушка одновременно и чуток покраснела, и взвелась, как курок револьвера. — Не туда у тебя шея повернулась. Я поняла, почему посольству ромеев в городе неуютно будет. Другое неясно…

— Она права. Почему ты среди четырех вариантов выбрал ромеев, Мрачный? Уверенно выбрал, как будто тебе сами боги на ухо шепнули. Я не Магнус, хотя и ему, и тебе абсолютно верю. Но не ошибешься ли ты, от всей души веря в неправильный вариант? Ошибемся — все ранее сделанное прахом обернется.

Гуннар ты Гуннар. Относительно молодой возрасто, но древний, если считать по опыту интриг и схваток в кромешной тьме, где только и сталкиваются тайные службы. Ты сейчас задал мне просто таки идеально поставленный вопрос. Верный на все сто, без лести преданный, но привыкший даже среди своих искать следы нестыковок. Ошибки ведь, они даже добросовестные, остаются только ошибками. И ты боишься ее допустить. Сидишь, потягиваешь сильно, на три четверти разбавленное вино, улыбаешься. А мозг исправно прокачивает поступающую информацию. И ее тебе покамест недостаточно.

Что ж, придется бросить на чаши весов все козыри, которые только я смогу достать. Включая те, что находятся в рукавах, как и положено уважающему себя игроку. Стремящемуся к победе любой ценой.

— Увы, но боги в уши не шепчут, хотя я бы не возражал. Что же до уверенности, то посуди сам… Четыре посольства, четыре веры. Посольство от хазар, они же жрецы бога Яхве. Никакой выгоды, потому как каганат чахнет и сохнет. Еще пара ударов и от остатков былого могущества ничего не останется. Потому они и пытаются уцепиться за князя Киевского, как утопающий за проплывающую мимо лодку. Да только нашему лодочнику обуза не требуется. Веслом по голове они получат, а не спасение за чужой счет.

— Согласен. Их убираем. Остаются три варианта.

— Уберем и остальных двух, Бешеный, можешь не сомневаться. И начнем с послов Арабского Халифата. Мусульман, иными словами. Молодая вера, агрессивная, распространяющаяся быстрыми темпами и претендующая на все новые территории. Одна проблема для Владимира то нашего — далеко все они, очень далеко. И прослойка между Русью и ими — в виде территорий, где либо западная ветвь христианства, либо ее восточная составляющая. А не любят они ислам сильно, разногласия там слабопреодолимые. Грызни этой ой как на многие века хватит. А князиньке не хочется попадать в эту серьезную драку. Цели у него со-овсем иные!

Гуннар начал успокаиваться, слушая мои рассуждения. Тревога во взгляде приугасла, отсутствие эмоций на лице дало трещину, что также было хорошим знаком. Осталось сделать последний рывок.

— И остается у нас только одно — христианство. Именно жрецы этого бога могут быть полезными Владимиру Святославовичу в его планах сосредоточения в своих руках полной власти. Да и сломать хребет всем нам сподручнее будет именно с подобной поддержкой.

— Два варианта, Хальфдан, — для убедительности побратим поднял левую руку с двумя оттопыренными пальцами. — Рим и Константинополь… Почему ты прицепился к ромеям?

— Да потому что они УЖЕ здесь, друг ты мой и брат! Их священники и монахи крестят в свою веру рабов, простой люд, поддающийся на притягивающую некоторых идею, звучащую в проповедях. Это сильная вера, пустившая здесь корни. Бабка Владимира приняла христианство по византийскому обряду и наверняка успела многое порассказать юному внуку. Да и выгоды государственного толку я не могу отбрасывать.

— Я кажется поняла, что хочет сказать Мрачный, — прищелкнула пальцами Змейка. Сейчас она расхаживала по комнате, а руки жили своей жизнью, то дотрагиваясь до многочисленных метательных ножей, то просто срываясь в экспрессивную жестикуляцию по мере того, как речь набирала темп. — Принятие христианства значит для Владимира заключение союза с Византией. Поддежка жрецами, деньгами, имперским влиянием, другими полезными вещами. И главное — изменения… Абсолютная власть, в которой у него не будет никаких сдержек. Я могу подробнее рассказать, много последнее время читала про ромейских базилевсов и том, как они смотрят на мир вокруг себя.

Роксана говорила. Периодически срываясь на откровенное цитирование древних для меня, но современных тут источников. Ну а мне лишь оставалось от души порадоваться. Причина? Сама Змейка, само собой. Она здесь и сейчас совершила качественный прорыв, раз практически самостоятельно смогла не просто понять суть проводимой Владимиром многоходовой интриги, но еще и оценить ее несколько не со здешних позиций. Я в восхищении, как говаривал один демонический персонаж одного моего любимого автора. Того самого, столько ярко и красочно описавшего переплетения света и тьмы в своем бессмертном романе.

Змейка могла говорить еще долго, но, на мой взгляд, и сказанного на данный момент было достаточно. Гуннар окончательно убедился в правильности сделанного мной выбора. А это и было целью.

— Достаточно, Роксана, — прервал я разошедшуюся девушку. — Ну а о необходимости наших действий, я уверен, говорить излишне. Но все же скажу.

— Скажи, — эхом отозвался Ярополк. — Нам это в будущем пригодится, если хирдманы начнут задавать вопросы.

— Шрам, ты головой о дуб ударился? У нас есть собственные боги, а чужих не надобно. Предать своих предков, отвернуться от их памяти… Это само по себе гнусно!

— Тихо, Змейка, тихо, — выставил я руку в останавливающей поток эмоций жесте. — Вопрос разумный и на него будет необходимо давать ответ. Одними чувствами убедить можно далеко не всех. Некоторые, уж прости, будут руководствовать принципом: «А чем мне это выгодно?» Но у меня и им найдется что ответить. Змейка…

— Все, уже останавливаюсь.

Выполняя мою просьбу, Роксана остановилась и теперь стояла, прислонившись к стенке и вдумчиво изучая коготки на правой руке. Ну а я поспешил поставить точки над «ё».

— Влияние. Если куда-то распространяется чужая вера, но принесшие ее становятся духовными авторитетами. В их силах многое, в их руки попадают мощные инструменты, способны заставить интересы государства развернуться чуть ли не в противоположную сторону.

— Да кто позволит? Ни один князь не допустит…

— Эти — нет. А что насчет тех. кто придет им на смену? Их дети племянники, внуки? Вот им с самого детства в головы будут вкладывать совсем иные понятия. Одно из главных в этом списке — почтение в духовным автотитетам и смирение перед божественной волей. А кто проводники воли? Те самые, которыми управляет константинопольский патриарх. А патриарх этот подчиняется кому?

— Базилевсу, — выдохнула Змейка. — И тогда есть возможность стать даже не младшим союзником, а подобием данника…

— В центр мишени, умная ты моя, — скривился я в подобии улыбки. — Поэтому заканчиваем со словами и переходим к делам. У нас почти две с половиной сотни хардманов, но около полусотни необходимо будет оставить тут, поддерживать порадок.

Ярополк невольно закашлялся, услышав о том. что я собираюсь выводить за пределы города практически всех. Ну а Бешеный. Оказавшийся более устойчивым, только приподнял бровь и спросил:

— Хорошо, с помощью Змейки и ее людей мы действительно сумеем вывести за стены большое количество хирдманов. Сумеем и перекрыть наблюдателями дороги, и отследить путь, по которому двинется посольство ромеев. Что потом?

— На бумаги с подписью Владимира, чтоб его, Святославовича, я не надеюсь, он не дурак. Зато способных говорить ромеев из посольства мы захватить в состоянии. Возможно, если повезет, там будут и приспешники самого Владимира, знающие о сути и итоге проведенных переговоров. Захватываем и тащим, к примеру, в тот же самый Переяславль, там у нас наиболее крепкие позиции. Меж тем постепенно, в течение пары-тройки дней, вывозим туда семьи. Те, которые в Киеве.

— И это все?

— Не язви, красавица! Конечно же, нет. Необходимо уже сейчас послать гонцов ко всем тем ярлам, которых мы предупреждали еще тогда, до предательского похода. И местом встречи назначить все тот же Переяславль. Теперь точно все. Время не ждет! Начали.

Сейчас я действительно не хотел продолжать разговор, и все присутствующие это поняли. Друзья-побратимы удалились тихо, пока я, прикрыв глаза. Сидел в кресле и думал, как все непросто в нашем мире. Что в родном для меня будущем, что в этом самом прошлом, куда угораздило попасть.

Эх, до чего же не люблю цейтнот! Будь возможность потянуть время, я бы выждал момента, когда возвратятся наши хирдманы, отправленные потрошить побережье франков. Тут и усиление личного состава, и, при удачном раскладе, неплохая добыча, на которую можно опять таки усилиться. Да и воины других участников похода. Они сейчас важная карта в разыгрываемой партии. Ладно, прорвемся. Пусть затеянная мной игра и рискованна, но без риска не бывает и победы. Той победы, на которую согласен я.

Интерлюдия

Дворец великого князя

Дворец гудел, словно пчелиный улей. Носились как угорелые слуги, то и дело шарахаясь в стороны от розных окриков более значимых людей. Четко чеканили шаг стражники, которых нынче было значительно больше обычной нормы. Они оч-чень подозрительно смотрели на всех и каждого, словно заранее выискивали врага. Придворные… тоже чувствовали себя не на своем месте. Им хотелось бы переждать разразившийся в кратчайшие сроки шторм, но удерживало опасение попасть в немилость. А на немилость и сам великий князь, и его советники были щедры.

Только Доброге, закрывшемуся в одном из помещений и напряженно выстраивающему дальнейшую линию поведения, на это было плевать. Шумят? Да и пусть. Будут слишком сильно бузить — дружинники великого князя умеют унитомиривать буянов. А у него сейчас другая задача — понять, что вообще вокруг происходит. И все бы ничего, но… Рядом сидел Добрыня, считающий общество главы Тайной Стражи важнее любого другого.

Доброга давненько не видел станинного приятеля таким… озабоченным. Усталое лицо, чуть поблекшие глаза и вообще ветеран войн и интриг явно — для него явно — начинал сдавать. Пока еще самую малость, на волос, и тем не менее. Ведь дело в том, что лично глава Тайной Стражи чувствовал себя еще вполне бодрым и способным работать на максимуме сил и способностей. А это значило… Нет, ПОКА это еще ничего не значило, хотя и пробуждало тени осторожных мыслей.

Но все равно, несмотря на первые тревожные признаки, старый интриган и фактически первое лицо страны знал, что ему делать и когда. Сейчас он выпытывал у Доброги то, о чем тот и сам имел лишь неполное представление.

— Нет, друг мой, я понимаю, что все обычные меры ты предпринял. Поиск стрелков, усиленную охрану, всех татей с городского дна проверяешь, в том числе в подвалах пыточных. А результат? И вообще, КАК это могло случиться?

— Это были подготовленные расстрелы с большого расстояния. Нечно новое, доселе не встречавшееся ни мне, ни кому-либо из мне подобных. Пресвитера и Фракийца убивали по одному плану. Исполнители если и разные, то руководил ими один человек. Опасный и не здешний.

— Почему?

— Как раз потому, что иные мысли в голове, иное восприятие мира вокруг. И ты знаешь, Добрыня, я НЕ ХОЧУ его ловить.

Первый советник князя киевского чуть было не обвалился на пол прямо сквозь кресло. Ну а уж про округлившиеся и вытаращенные глаза и упоминать не стоило. С трудом он выдавил из себя:

— Ты чего такое говоришь? Ты ли это вообще?

— Я, Добрынь, именно я. И от слов своих не отказываюсь, — с невеселой улыбкой ответил Доброга. — Для начала, эти убийства, удавшиеся и е не очень, задели только ромеев. Скорее всего, месть за удачно проведенные переговоры или попытка надавить, заставить отказаться от полученных результатов. Иного смысла я не вижу. Ты сам то со мной согласен.

— Допустим… Да, согласен!

— Хорошо, что продолжаешь разумно мыслить, не ставя во вглаве всего эмоции, в том числе и нашего излишне горячего князя. Тем легче тебе будет понять… Я могу бросить все силы на выяснение того, кто именно из чужаков стоит за обоими нападениями. И что тогда?

Ответа не последовало. Добрыня откинулся в кресле, скрестил руки на груди и ждал. Сейчас он предпочел слушать, причем не влезая с комментариями без крайней на то необходимости. Что ж, Доброгу это вполне устраивало.

— Такой человек, как организатор всего этого, не будет сидетьи ждать. Он может или покинуть Киев и Русь вообще. Или же, если не получит такого приказа… Он начнет охоту уже на тех, кто его ищет. Это же дичь, Добрыня, это только и исключительно охотник.

— Ты преувеличиваешь.

— Я? — горько улыбнулся в ответ глава Тайной Стражи. — Нет, я скорее преуменьшаю. И еще я первый раз за все это время чего-то сильно не понимаю. А непонятного надо остерегаться. Если так хочешь заниматься — изволь. Я поручу это Станиславу и Фоме, а сам демонстративно отойду в сторону. И я поставлю разве что десяток резан на то, что они смогут найти нашего убийцу и при это не попрощаться с жизнями.

Добрыня думал. Упорно, сосредоточенно прокручивал в голове только что услышанное. От вина и закусок в очередной раз отказался, поскольку не хотел потерять даже ничтожную долю так необходимой сейчас концентрации на главном.

Он знал, что Доброга может порой вилять, туманно выражаться, но никогда не преувеличивает грозящей опасности. Значит… Пожалуй, сейчас стоило его послушать. Изобразить видимость бурной деятельности. Но на самом деле не лезть в медвежью берлогу, доподлинно не зная, какой степени матерости зверь там находится. Да и ничего важного лично для его целей не произошло.

Вместе с тем тень страха в голосе главы Тайной Стражи, в его глазах — это было плохо. Плохо и не вовремя. Может стоит его отправлять на покой? К примеру, наместником в один из дальних и спокойных городов. И уважение оказано, и город будет в надежных руках. А заодно Тайная Стража окажется в более цепких руках. Руках человека, не имеющего даже тени сомнений в поступающих сверху приказах.

Только это потом, менять коней на переправе стоит лишь в самых сложных ситуациях. Когда нет более пристойного выхода. Да и с работой, порученной ему, Доброга справляется. Что же до тени сомнений в глазах — это терпит. А вот ближайшие действия с ним Добрыня хотел обсудить сейчас не откладывая.

— Уговорил, лезть туда не станем. Ромеи пострадали, вот пусть сами и мучаются. Да и к тому их Христос сам терпел и им велел. Ты лучше посоветуй, что нам с посольствами делать? Другие нормально, а ромейское во главе с епископом Михаилом трясется, как будто из бани на мороз выгнали и обратно не пущают.

— А разве это вопрос? — недоуменно хмыкнул Доброга. — се договоренности достигнуты, осталось только, чтобы глава посольства передал их патриарху Константинопольскому, а через него и базилевсу. Вот и гони их из Киева, дав для успокоения их трусливых душ полусотню дружинников.

— Не жирно ли будет?

— В самый раз. Потом четыре десятка вернуть обратно, а оставшиеся пусть до Царьграда прогуляются. Символ все же… успешных договоренностей.

Прикинув все «за» и «против», Добрыня решил так и поступить. А решив, вежливо распрощался с Доброгой, да и пошел по своим делам, оставляя главу Тайной Стражи наедине с его собственными проблемами. И все же, кое-что осталось для него за пределами восприятия.

Доброга не зря столько лет возглавлял столь серьезную структуру, ухитряясь оставаться на вершине несмотря ни на что. А подобное положение просто обязывало быть серьезным эмпатом, ощущать настроение собеседников и даже своего рода тени мыслей. И во время недавней беседы он чувствовал слегка изменившееся к нему отношение собеседника. Стоило сложить это с прозвучавшими намеками, добавить возможные варианты развития событий… Итог — его собирались отодвинуть в сторону. Без крови, с почетом. Точнее собирался Добрыня, а вот что будет дальше — это большой вопрос.

Время больших перемен — особое время. И тому, кого наверняка начнут готовить на его место, может показаться опасным оставлять предшественника в живых. Доброга недобро усмехнулся, позволив себе пусть ненадолго, пусть находясь в одиночестве, но все же снять вечную маску, словно выточенную изо льда.

Не получится… Он всегда старается оставить себе пути для отступления. И один из них укрепляет уже сейчас. Как? Да просто-напросто не сказав Добрыне, что есть у него подозрения насчет человека, организовавшего показательные расстрелы ромеев. Вот только цель… Ее понять он никак не мог. Но вот факт, что она была, сомнения не вызывал.

— Возможно, скоро я буду с тобой знакомиться, Мрачный, — подмигнул Доброга своему отражению в золотом кубке. — И не как глава Тайной Стражи с противником, а как умный человек с умным человеком. А неглупые люди всегда могут договориться.

Глава 19

Ночь, проведенная в лесу… Тихо проведенная, то есть без больших костров, с охранением, в отдалении от дорог. И все это не так уж далеко от Киева, что многим могло бы показаться полной нелепостью. Ну кого, скажите мне. Опасаться вольному ярлу, давно и прочно осевшему на Руси, да еще в окрестностях стольного града?

Ответ прост… Всех, кто не входит в число его собственных людей. Ведь мы все тут не просто так, воздухом подышать, выехали, а ожидаем появления посольства. Того самого, ромейского, которое вот-вот должно выехать за пределы города.

Нам повезло. Убийства пресвитера, ранение самого посланника базилевса, постоянно обитающего в Киеве — все это вынудило прибывшее тайное посольство в кратчайшие сроки собраться и двинуться в обратный путь. А Тайную Стражу князя Киевского — бросить все свои силы на поиск стрелков, пресечение беспорядков и просто на успокоение заволновавшегося города. В этих условиях плотная сеть вокруг ярла Хальфдана не то что ослабела — расползлась, словно гнилая дерюга. Он, то есть я, перестал быть приоритетным, произошла мгновенная переоценка ценностей. Что так7 Да просто уж кому-кому, а вольным ярлам смерти ромеев были сейчас безразличны. Ни пользы от них, ни вреда. Так, пустышки в плане интереса и не более того, поэтому и подозревать кого-то из нашей среды в этом было просто нереально.

Мы ушли. Сто восемьдесят бойцов, мелкими группками и поодиночке выскальзывающих сквозь прорехи в почти исчезнувшей сетке. Ушли. Чтобы встретиться уже за пределами города. Но не все. Еще три десятка или помчались гонцами в иные города, к уже сотрудничавшим с нами ранее ярлам, либо остались поблизости от городских ворот.

Пара гонцов к нам уже добралась. С сообщениями как раз о том, чтороме суетятся по полной, в то время как остальные три посольства и в ус не дуют. Сидят себе у единоверцев, отдыхают, не особенно то и скрываются, если честно. А за ними, что характерно. Наблюдает как Тайная Стража, так и люди Константина Старгироса, этой опасной тени Фракийца.

— Они работают сообща? — спросила меня тогда Змейка.

— Тайные службы вместе не работают. Они лишь терпят друг друга. Но и это серьезно. Главное, что наша затея удалась. Ромеи, да и сам Владимир в лице его приближенных, подозревают в убийствах соперников византийского посольства. Потому и обложили места их пребывания своими людьми. Потому и готовятся отправить в обратный путь победителей религиозного торга.

Это было, когда прибыл первый гонец. А вот второй… С ним оказалось куда сложнее. Уж больно серьезную и не сильно радующую информацию он привез. Я валялся под деревом, отгоняя веточкой ночную мошкару и философски взирая на луну, когда в направления, ведущего к дороге, послышался шум.

В паре метров отменяя, укутавшись в собственный плащ, безмятезно дрыхла Роксана. Будить ее из-за какого-то, покамест абстрактного шороха? Да и вообще. Поблизости полторы сотни воинов, некоторые из которых даже не помыслят спать. Те, кто находится в дозоре, само собой.

Идут. Не скрываясь, подсвечивая дорогу потайным фонарем. А спустя пару секунд и на их лица падают направленные снопы света. Охрана, она не дремлет, в отличие от заведующего ею Ярополка.

— Свои… — раздается приглушенный хриплый голос. — Тут к ярлу очередной гонец из города.

— И прямо к ярлу? — ирония в голосе Твердислава, одного из охранников, так и плещет через край. — Ты сначала нам поведай, а там уж и решим, стоит ли Мрачного из-за этого будить. Он у нас все же не железный. И так с утра до ночи носится, надо же и отдыхать.

Тут я невольно улыбнулся. Приятно слышать вот такие мнения о себе, к тому же пребывая в полной уверенности, что это сказано от души. Ну а как иначе, если охрана уверена, что я сплю сном младенца. И спал, но вот проснулся, потому как не очень привык к зудящей под ухом мошкаре. Теперь слушаю… И на душе тепло и радостно. Редкий момент хочется малость продлить, да не судьба.

Твердислав выслушивает уверения гонца, что тому надо именно ко мне и без вариантов. А я узнаю голос… Ролло, однако. Знакомая все личность, так что приходится подняться и сделать пару шагов в направлении пререкающихся.

— Ярл?

— Он самый, Тверд, собственной персоной, — усмехаюсь я, зная, что чуток недовольной гримасы на моем лице никому не разглядеть в окружающей темноте. — Вижу, что старина Ролло во что бы то ни стало прорывается ко мне. Так пропусти, все равно и я не сплю, да и он не приучен попусту людей тревожить.

Повинуясь приказу, Твердислав дает гонцу подойти ко мне и доложиться.

— Ярл, весть у меня не самая лучшая…

— Говори, Ролло, и не опасайся чем-либо расстроить. Лучше знать неприятную правду, чем витать в облаках мечтаний, увиливая от истинного положения дел.

— Да, я говорю… Они выйдут по третьему пути, если чего-то в последний момент не изменится. Плохо то, что два десятка основной охраны дополнены полусотней из дружины князя Киевского.

— Что еще?

— Больше ничего, — переступив с ноги на ногу, вымолвил хирдман. — В момент выхода прискачет еще один гонец, чтобы наверняка.

— Хорошо. Ты свободен. А ты, Тверд, поднимай людей. Скоро начнется…

Проклятье, как же это… досаждает. Хорошие новости перемежаются либо неоднозначными, либо откровенно паршивыми. С одной стороны, прогноз мой оказался верным. С другой же — на пути между мной и промежуточной целью стоит серьезная преграда в количестве пяти десятков незапланированных дружинников.

Вот что означает — напугать людей не по детски. Теперь, озабоченные сохранностью посольства, они усилили его так, что только с серьезным боем можно добиться своих целей. А бой в нашем случае это не только потери среди хирдманов, которых я привык беречь. Бой с княжескими вояками. Причем открытый — прямой вызов власти Владимира. Тот самый, который мне хотелось оттянуть как минимум на полгодика, а то и чуть больше. Ан нет, жизнь раздала такие карты, которые просто заставляют ускориться.

Быстро. Всего то пара минут, а люди разбужены, относительно бодры и готовы двигаться в указанном направлении. А рядом со мной троица ближнего круга. На лицах, выглядящих в свете слабых фонарей этого времени немного неестественно, легкая тревога, но ничего более серьезного не проглядывает. Ладно, тогда самое время их озадачить.

И озадачил. Услышав мой пересказ доложенного гонцом, Змейка лишь радостно оскалилась, явно готовая рвать зубами всех, кто для нас чужой. А вот Гуннар и Ярополк были настроены более пессимистично.

— Предлагаешь перекрыть им пути отхода и, угрожая расправой, предложить выдать пару-тройку важных ромеев? — скептически хмыкнул Бешеный. — Может получиться, но скорее всего нет. У дружинников приказ, а трусов среди них нет. Это не печенеги и не хазары, а те же варяги, что и мы.

— Да, Гуннар, те же самые. Вот только понятия о том, что для Руси лучше, у нас противоположны, — без тени эмоций произнес я. — А останавливать их не выход… Даже если они сразу не пойдут на прорыв, или не попытаются сначала отвлечь нас переговорами, то открытый бой будет стоить нам многих хирдманов. А я своих воинов предпочитаю беречь.

— Тогда?

— Шипы против всадников на дороге и около, благо запас в седельных сумках есть. Залпы из самострелов и луков, после чего атака. Но атакуем выборочно, нам нельзя убить тех, ради которых все затевается.

— Это же…

— Да, Яр, — не очень то радостно ухмыльнулся я. — По сути это будет развязывание серьезного конфликта с Владимиром нашим Киевским. И что с того? Тут третьего быть не может — или он ярлов-князей под себя подомнет, или мы сию его задумку в пыль обратим, а то и перехватим.

— Начнется усобица…

Тут возразить было особо нечего. Честно говоря, она — усобица то есть — началась бы при любом раскладе. Зато в моих силах было попробовать оседлать волну. А тот факт, что Яру это не сильно нравится… Ярл тут в любом случае не он. Но ответил я в несколько ином ключе.

— Постараемся сделать так, чтобы кое-кому оказалось невыгодно поднимать шум. Хотя бы в ближайшее время. А пока… Ждем подтверждения и, получив оное, перекрываем дорогу.

— Можем оказаться замеченными, это хоть и не у самого города, но достаточно близко к нему.

— Так успеем подальше отойти, — подмигнул я Гуннару. Хотя не уверен, что в неверном свете фонарей он мог четко отслеживать мимику. — Заодно и враги наши расслабятся хоть немного, подумав, что вышли из одной опасной зоны, а до других еще не добрались.

Вот в этом плане возражений не возникло. Теперь нам оставалось лишь окончательно продумать тактику предстоящего боя, а затем привязать ее к выбранному месту, внеся последние коррективы.

Прикрыв глаза и прислушиваясь к шороху листвы над головой, негромким голосам хирдманов, всхрапыванию лошадей и прочим фоновым звукам лагеря, я думал… Думал о том, что сейчас привычный ход времени уже не слегка потрескивает, а жалобно хрустит, готовясь окончательно сломаться. И приятно было осознавать, что ты прикладываешь к этому руку. Зарождающийся «синдром демиурга»? Если так, то его надо давить в зародыше. Пока он не развился и не стал мешать адекватно воспринимать реальность. Ну а если это просто удовлетворение о хорошо выполняемой работы, то напротив. Ладно, там разберемся. А сейчас просто вдохнуть, выдохнуть и снова вдохнуть свежий воздух… Хорошо есть и хорошо весьма.

* * *

Я уже упоминал степень своей «любви» к лошадям, а особенно к верховой езде? Ах упоминал! Так вот, это чувство стало еще сильнее. Все из-за раненой ноги. Сама рана, конечно, давно закрылась, езда на лошади не вредила нисколько, но вот психологическая составляющая… Мрак и жуть в одном флаконе. Так что я откровенно и не слишком тихо рассуждал о способах переработки лошадиного организма в колбасу, бифштексы, холодец и прочие шедевры кулинарии. Ну а добрая толика яда, вложенная в слова, заставляла находящихся поблизости откровенно давиться со смеху. Более того, я заметил, что хирдманы вокруг меня меняются, как по расписанию.

— Любители бесплатных представлений, — заметил я, обращаясь к едущей по правую руку Роксане. — Видишь, что творят?

— А то! — расплылась в задорной улыбке Роксана. — Так сложно, заковыристо и с выдумкой выражаться о верховой езде на моей памяти еще никто не пытался. Вот и слушают парни, наслаждаются словесными оборотами. Наверняка еще и запоминают, чтоб при случае повторить.

— Ну и пускай себе… Только подождать придется, мне надоело уже сравнивать эту никчемную животину с составляющими вкусной и здоровой пищи. К тому же скоро будем на месте.

— Думаешь? — недоверчиво вымолвила Змейка, чуток придерживая бег своей вороной скотины, чтобы не вырываться вперед. — Видела я это место на карте. Не самое лучшее для засады. Разве что…

— Ага, именно так. У дружинников великого князя такая карта тоже есть, да и подозрительные места на ней или отмечены, или просто легко просчитываются. Там они и будут особенно настороже. А мы с другой стороны к ним зайдем. Да и не должны они ожидать атаки полутора сотен не самых плохих на Руси хирдманов.

Разговор не то что затих. Коре он просто сместился от военных проблем к совершенно побочным темам. Так, обычный треп ни о чем и обо всем. Может пользы от него сейчас ноль, зато приятность присутствовала. У меня даже появилось легкое ощущение обычной конной прогулки с интересной девушкой в качестве компании. И разрушать подобную идиллию упоминанием той или иной серьезной темы мне не хотелось.

Впрочем, некоторые не самые приятные мысли в голове все равно появлялись. Например, скорая необходимость подыскивать невесту. Кандидаток, как и говорил Бешеный, более чем достаточно, но вот энтузиазма по поводу практически всех кандидатур было маловато. Мне ведь нужна не красивая кукла, не обычная девушка местного времени. Тоскливо будет, у меня же психология несколько иная. Полностью адекватными, на мой взгляд, тут являются только выбравшие путь воительниц, пусть полной независимости — трудный и не всеми одобряемый. Хотя… Но стоп, об этом несколько позже, в полностью спокойной обстановке. Мысль, несмотря на кажущуюся простоту, очень неоднозначная. Потом, это точно потом.

А что же тогда сейчас? Ответ очевиден — подготовка места к бою. Занятие крайне важное, пренебрегать которым я бы никому не советовал. Впрочем, здесь я лишь контролер, а основная работа на Ярополке. Кому как не ему этим заниматься. Разумеется, при помощи других, но тем не менее.

— Весь запас шипов сюда. Разбросать и проверить, чтобы не было заметно, — начал он отдавать приказы, едва только слез с лошади. — Найти позиции для лучников и стрелков с самострелами. Лошадей убрать и проследить, чтобы от них ни единого звука. Деревья…

— Лишнее, Шрам. Там люди глазастые, могут что-то такое заподозрить. Да и не такая тут лесистая местность, чтобы всерьез рассчитывать на пользу от рухнувших стволов. Да и лучники…

— Что, ярл?

— Ты ведь частью их на деревья взгромоздить собрался? — дождавшись подтверждения, я продолжил. — Думаю, стоит от этого отказаться.

— Хочешь исключить все возможности обнаружения засады?

— Точно так. Все равно шипы, первый залп из самострелов и удар по ошеломленному противнику будет страшен. А попытку прорваться обратно блокируют наши всадники. Думаю, четырех десятков будет более чем достаточно.

Ярополк на несколько секунд застыл каменной статуей, обмысливая поступившие предложения. Потом кивнул и вновь принялся рявкать на бойцов, создавая вокруг себя классический упорядоченный хаос. Мне же только и оставалось, что, прихватив с собой Змейку и пару неотрывно следующих поблизости телохранителей, начать искать подходящий наблюдательный пункт. Как ни крути, но с не до конца зажившей раной на ноге мне в бой лезть точно не следует. Это будет уже не разумный риск, а откровенная глупость, граничащая с суицидальными наклонностями.

Нет уж, сегодня побуду исключительно координатором боя. Пора, ой пора переходить на этот уровень. Да и возражать хирдманы явно не собираются, я уже достаточно бросался в бой в первых рядах. Теперь только в исключительных случаях. Или нет? Время покажет.

Глава 20

Тик-так, тик-так… Идут секунды, сплетаясь в минуты. Ну а до часов мой внутренний счетчик времени дорасти вроде как не должен. По какой такой причине? Ромейское посольство в сопровождении полусотни княжеских дружинников приближалось. Об этом доложил один из дозоров, вернувшийся совсем недавно и уточнивший окончательно состав противостоящих нам сил.

Итак… Три, а не два, десятка ромейских воинов, полусотня дружинников, ну и не то двенадцать, не то пятнадцать собственно членов посольства. Тех самых, кого резать крайне нежелательно. Об этом были предупреждены все, равно как и о необходимости пресекать любые попытки послов уничтожить документы. Не то что я надеялся найти что-нибудь эдакое, но все равно, подстраховаться тут стоило.

А собственно к встрече мы были готовы. Не зря еще несколько дней назад был отдан приказ, что всем хирдманам иметь при себе самострел и хотя бы с десяток болтов. Что поделать, я серьезно намеревался озадачить всех своих вояк наличием серьезного стрелкового оружия. Сейчас арбалеты у них были обычными, не слишком мощными, но скоро… Да, скоро оружейных дел мастера начнут выпускать две предложенные мной, то есть взятые из грядущих веков, разновидности — с натяжением тетивы воротом и поясным крюком. Вот тогда и посмотрим, насколько сильно увеличится «огневая мощь» хирда. Ну а факт, что увеличится, я даже под сомнение не ставил.

Неожиданных гостей тоже опасаться не стоило. Интересующая нас сторона чистая, ну а вторая… Десяток конных хирдманов был заблаговременно выслан вперед с четким приказом убедительно и главное мирно заворачивать с дороги всех, кто попытается по ней проехать. Лица их были скрыты, говорить рекомендовалось измененным голосом. Ну а мотивация… Получить некоторую сумму денег практически для любого путника или путников куда интереснее, чем ввязываться в конфликт с десятком решительно настроенных варягов.

— Они вот-вот будут рядом, — тихо промолвила Роксана, едва оторвавшись от земли. Слушала и ощущала легкие вибрации почвы. — Конные, от полусотни до сотни, скачут ровно, не выматывая лошадей.

— Они, Змейка, больше тут здесь и сейчас появиться некому. Да и направление правильное.

Я «слушать землю» не собирался. Во-первых, не умею, а во-вторых, просто лениво. Зато еще разок окинуть взглядом диспозицию не помешает. Та-ак, вроде все в ажуре. Людей не видно, они надежно укрылись в высокой траве, за стволами деревьев. Для пущей скрытности сверху на хирдманах накидки, выкрашенные под цвет травы, да еще и пучки настоящей прикреплены.

В общем, камуфляж во всей красе. Некоторые сначала ворчали, что негоже им, гордым воинам, в таком убожестве бой принимать, но все ворчание прекратилось после одного случая. Точнее не столько случая, сколько устроенной тренировки. Сначала в лес была послана группа хирдманов, в штыки воспринимавших новшество. Ну а другой отряд должен был в кратчайшие сроки их обнаружить и нейтрализовать в учебном варианте. А потом наоборот.

Хм, наоборот… Искали долго, да и то, половину обнаружили. Остальные же в таком маскирующем прикиде сами смогли абсолютно незаметно подобраться к выслеживающим их со спины. В общем, изначально возражавшие против камуфляжной расцветки плащей и накидок сильно приувяли. И больше я от них ничего такого не слышал. Напротив, некоторые из на своей шкуре убедившихся в полезности нововведения, стали его горячими апологетами. Впрочем, такое часто бывает. Надо только не примитивно продавливать полезные идеи, а наглядно показывать их преимущества.

Зато теперь любо-дорого посмотреть! Трава и трава, никаких посторонних включений. Только заранее зная примерные «места залегания» хирдманов, можно было выцепить пристальным взором одного, другого… Но отнюдь не всех. Что уж говорить о приближающемся противник, к подобному афронту явно неготовому. Кстати, чтоб они и дальше были неготовыми, был отдан еще один приказ. Поднимаясь в атаку, все хирдманы должны были сбросить камуфлированные плащи. Собрать их успеем, а вот если оставшиеся в живых зацепятся взглядом за необычную раскраску… Не хочу терять один из козырей.

— Может отдать приказ стрелять? — шепот Змейки и ее горячее дыхание прямо в ухо. Нервничает девушка. Хотя и я не эталон спокойствия, если быть честным перед самим собой. — Они же вот-вот в самый удобный сектор войдут!

— Ждем. Вот лошади на шипы напорются, тогда и пойдет потеха.

Тяжким вздохом валькирия выражает свое несогласие, но на этом все и заканчивается. Роксана девушка умная, да и субординацию чтящая. К тому же еще несколько секунд и…

Вот оно, посольство. Чуть впереди десяток княжеских дружинников, выполняющий роль дозора и авангарда, ну а далее пылят и остальные. Снова дружинники, затем собственно послы в окружении своих собственных охранников, ну и еще один десяток дружинников замыкает растянувшийся по тракту отряд.

Хорошо. Основная группа от авангарда на очень небольшом отдалении пылит, что меня особо сильно радует. Не боятся вляпаться в неприятность, как я вижу. Считаю, что принадлежность к дружине Владимира Святославовича сама по себе многое значит. Что ж, так то оно так в большинстве случаев, но сейчас они вляпаются в досадное для себя исключение.

Люблю чеснок! Нет, не дюже вонючий овощ, от запаха которого у меня слезятся глаза и хочется убежать подальше от источника благовоняния. Я люблю совсем иной чеснок — тот самый, который так вреден для вражеской кавалерии, а при удаче и пехоте способен доставить не самые приятные эмоции. Простая по сути своей штука — растущие из одной точки три железных штыря, направленные в разные стороны. Брось его на землю, и один штырь непременно будет направлен вверх, а остальные два вопьются в грунт, становясь надежной опорой. Ну а если штыри сделать зазубренными, то извлечь их из раны будет и больно, и проблематично.

Дешевая, надежная, эффективная еще с «до нашей эры» придумка. Кто только е не использовал: греки, персы, римляне. И на Руси вещица известная. Вот только частота использования оставляла желать лучшего. Почему? Наверное, сложности в очистке территории от этих «мин», да и сложности при использовании собственной кавалерии в дальнейшем. Ну да мне плевать. Совсем немного осталось вражескому авангарду до «заминированной» территории…

Есть! Вляпались враги наши, причем по самые уши. Лошади авангарда напоролись копытами на тот самый чеснок. Жалобное ржание животин, ругань всадников, часть из которых, не удержавшись в седлах, валится наземь. И почти вплотную приблизившаяся основная группа. Вот теперь пришло время стрелков.

Крики дружинников о засаде прерываются арбалетными болтами, вылетающими с обеих сторон. Многие метят даже не во всадников, а в лошадей. Те ведь лишены брони, да и попасть в крупную мишень куда как сподручнее. Плюс раненое животное практически неуправляемо, создает сутолоку. Мешает остальным.

Прекрасно, просто прекрасно. Часть дружинников и ромеев пробуют направить лошадей в стороны стрелков, но и там острые шипы вонзаются в лошадиные ноги. Нет уж, милостивые государи мои, ничего у вас не выйдет. Разве что предоставите моим хирдманам лишнее время. Например. На второй арбалетный залп, который направлен уже исключительно по всадникам. Интересно, попробуют ли они развернуться?

Нет, не попробуют. Слышу крики, что сзади конный заслон разбойников. Это они так про нас? Впрочем, я на них не в обиде. Называть вы нас можете как угодно, вам от этого лучше жить не станет.

А вот и новая команда, как раз самая осмысленная сейчас. И сразу же уцелевшие спешиваются, образуя ощетинившийся сталью круг. Потом шотландцы назовут это построение шилтроном и под таким именем оно войдет в историю. Только круг, огородившийся от врагов короткими копьями и под защитой каплевидных щитов — явления куда как более древнее. Строй чисто оборонительный, применяющийся, когда надо стоять на месте или же медленно отступать, огрызаясь от превосходящих сил противника. И проламывать его удовольствие крайне сомнительное, доложу я вам.

— Строй… Клин!

Хорошо орет Ярополк. За версту слышно. Но скрывать построение, которое будет сейчас использоваться, по меньшей мере глупо. Для прорыва кругового оборонительного строя-шилтрона как раз и нужен клин, разогнавшийся до определенной скорости. А уйти это построение быстро не в состоянии, хотя и пятится шаг за шагов в том направлении, откуда прибыло.

Сколько их осталось? Чуть более пяти десятков клинков, причем часть ранена и не может сражаться столь же эффективно, как их невредимые собратья. Ну а у нас сотня пеших и четыре десятка конных, которых можно пустить в дело, как только строй будет сломан. Рубить с седла одиночек и малые группы — самое то. Правда это не мясо, а профессионалы. Способные оказать серьезное сопротивление, но все равно. так оно легче. Только сначала все равно надо ломать строй.

Два потока хирдманов стекаются в единое целое, образуя тот самый клин, о котором и говорили. Мне, Змейке и паре неотлучных телохранителей подают коней, и вот мы уже среди той самой неполной верховой полусотни. Добивать, догонять, при необходимости и стрелять — все это реально. Теперь только…

Клин двигается с места и, набирая скорость, волчьим шагом движется к круговому построению противника. Когда остается метров двадцать, новый рык командиров, и строй набирает скорость. Столкновение!

Звон стали встречающихся клинков, гулкие удары о щит, проклятья и богохульства с обеих сторон. Росская речь, скандинавские диалекты, ромейское наречие… все смешалось. Равно как и крики боли, которые в изобилии над этим малым, но все же полем брани.

Здесь нет перевеса в уровне подготовки у той или иной стороны. Дружинники великого князя, хирдманы вольного ярла Хальфдана Мрачного, отличающегося суровым отбором бойцов. Да и ромеи не из обычных номерных легионов. Наверняка константинопольские, если вообще не из числа «гвардейцев» базилевса. Охрану посольства абы кому не поручают.

Ромеев видно сразу… Ламеллярные панцири, меч-спата как основное оружие, овальный деревянный щит, обтянутый кожей и лишенный умбона. Да, их видно сразу. А наши хирдманы особенно рады прибить вот такого вот чужака, оставляя собратьев-варягов. Пусть и ставших сейчас врагами, на потом. Но дерутся воины базилевса хорошо, ничуть не уступая ни нам, ни дружинникам Владимира.

Равный бой… Но численное преимущество, оно не просто так, да и пара десятков стрелков. Остающихся вне основной схватки, вносят свою кровавую лепту. Вот врагов уже сорок, тридцать, падают новые жертвы стрел и мечей… От строя противника практически ничего не осталось, можно уже пробовать запускать конницу как последний удар, удар окончательного разгрома, но… Надо ли? Продолжать бой значит потерять еще какое-то количество своих. Да и не в моих интересах вырезать все посольство и вообще мешать ему попасть в Византийскую Империю.

— Отступить! Переговоры!

Услышав четкий приказ, хирдманы отхлынули довольно быстро, не забыв по такому случаю прихватить не только раненых товарищей, но и однозначно мертвые тела. Знали, что противники не полные дебилы и рисковать бить отступающих не станут. А то ведь можно и на озверение полное нарваться, когда впавшие в кровавое безумие берсерка режут уже всех под корень, не особенно различая объекты. Враг и ладно.

* * *

Недолгое затишье, этакая пауза между двумя приступами шторма. Снова два строя, клин и шилтрон, только последний теперь и вовсе не смотрится. Людей для него практически не осталось, всего двадцать с небольшим и это учитывая раненых, способных держаться на ногах, сейчас наспех перетягивающих свои раны. И нам и им понятно, что добить — дело недолгое и не шибко хитрое. Но мы почему то не добиваем, а напротив, хотим говорить.

Выхожу вперед, прикрываемый пятеркой хирдманов с ростовыми щитами. Рядом, на всякий случай, Змейка, ну а Гуннар с Яром пусть следят за отрядом да отслеживают возможное появление кого-то постороннего. Я же планирую поговорить.

— Эй, ромейское посольство, кто там у вас главный?

Недолгое молчание, а потом вперед выходит один человек. Позади него еще один, с незапоминающимся лицом. У первого оружия нет, одежда хоть и дорожная, но явно богатая, могущая принадлежать исключительно клирику высокого ранга. Второй… пожалуй, тоже лицо духовное, но гораздо более незначительного ранга.

— Глава посольства я, смиренный епископ Михаил, посланный в эту лишенную света истинной веры страну патриархом Николаем II Хрисовергом, — говорит нервным, злым, но без тени страха голосом фанатика первый на ромейском, после чего кратко бросает второму. — Переводи!

— Толмач не нужен, — ухмыльнулся я, вспоминая растасканный на цитаты фильм. Мда, чуть было не оговорился. Вот была бы непонятна произнеси я вместо «толмач» слово «скрипач». — Уж если в состоянии читать Аристофана и Тацита в подлиннике, то и с твоей речью, ромей, справлюсь. Итак, я, ярл Хальфдан Мрачный, владетель Трагтон-фиорда, предлагаю не лить кровь дальше, а договориться.

— О чем, русс?

— Договор прост. Ты отдаешь мне половину своих людей по моему выбору, а также все бумаги которые я сочту интересными. Учти, воины мне совсем не интересны. После этого можешь продолжать свой путь. Иначе… Сам понимаешь, мы убьем всех, кто нам не нужен, а оставшиеся все равно будут пленены, да и порученная тебе патриархом миссия окажется проваленной. Даю минуту…

— Но я…

— Минуту, ромей. И вообще, как говорил один известный деятель: «Горе побежденным».

Положение у нас было беспроигрышным. Даже на фанатизм ромея была своя козырная карта. Как любой истово верующий, епископ Михаил просто обязан был выполнить поручение чтимого им духовного начальства, то есть патриарха. А раз так, то из двух вариантов он обязан выбрать тот, который позволит выполнить полученный приказ. Ну а перспектива сдать своих… Их бог им все прощает, достаточно лишь исповедаться да словесно покаяться. Знаю, слышал да видел многократно.

Примерно это, только другими словами, я и высказал Змейке, когда та предположила возможность прорыва. В ответ на это девушка презрительно фыркнула:

— Странные они, ромеи…

— Они другие, как и исповедуемая ими вера. Слабости, обращенные в ядовитую силу. Сейчас этот Михаил готов даже родному брату голову отрезать, только чтобы его пропустили доставить послания в Константинополь. На этом я и строил свое предложение. А странности их поведения для нас. Ты еще не раз увидишь и ужаснешься той пропасти, что нас разделяет. Впрочем, минута истекла.

Понимал это и епископ. Морда лица у него была, доложу я вам, кислая прекислая. Но очевидным был факт, что он согласится на выдвинутое предложение, хотя поторговаться попытается.

— Возьми деньги, русс, а также заемные письма. Тебе дадут по ним много золота.

— Не интересует, — отмахнулся я от такого никчемного предложения. — Золото, что при тебе, я и так возьму по праву победителя, а заемные письма не требуются.

— Не говорю про своего базилевса, он далеко. Но твой великий князь Владимир близко, а ему обязательно расскажут, кто виновен в случившемся. Даже если ты перебьешь всех нас, это не останется тайной.

— Ты не поверишь, епископ, мне до этого нет никакого дела. И князь Владимир, играющий в подленькие игры с вами, ромеями, мне не указ. Итак, — ухмыльнулся я, — ты явно решил и остаток своей охраны погубить. И вместе с другими посольскими людьми воспользоваться моим особенным гостеприимством. Потому…

— Я согласен, проклятый варвар! — выкрикнул ромей, сверля меня взглядом, в коем не было ничего, кроме кристально чистой ненависти. — Но твоя душа будет вечно гореть в аду. А твоя Русь все равно склонится перед нами. Не перед базилевсом, а перед единственно верным учением, что принесем вам МЫ. И купола наших храмов будут твоим детям и внукам великим символом нашей силы.

Вот так… Слушай, Змейка, слушай. Ты ромейский язык понимаешь, пусть и не так хорошо. Я своими требованиями, бескомпромиссностью и неожиданным для епископа знанием его родной речи вывел его из состояния душевного равновесия. А фанатик в таком состоянии срывается с катушек и начинает говорить ровно то, что у него на уме.

Впрочем… По его мнению, риска практически не было. Дружинники, выделенные Владимиром для охраны посольства, явно не владели ромейским, а значит, ничего и не скажут. Збавно, однако. То, что среди моих хирдманов имелся с десяток тех, кто худо-бедно, но понимал сказанное сейчас епископом. Еще один небольшой, но довод для тех, с кем я буду говорить впоследствии. Сейчас же надо было торопиться.

— Ну что ж, епископ, всех своих выводи сюда, буду выбирать. А заодно, если хотите избежать процедуры обыска себя родимых, выгружайте из сумок и карманов все ценное, важное и нужное. Все согласно уговору.

— Я прикажу…

— Отлично, — повернувшись в сторону своих ребяток, я приказал. — Два десятка сюда. Искать бумаги, ценности. А, не мне вас этому делу учить. И еще. Тела обыскать, брони и оружия не лишая, а лошадок поймать. Тоже на предмет поиска чего-то полезного и интересного для нас. Поняли? Тогда действуйте, времени мало.

Закипела работа. Ну и мне было чем заняться. Выбором нужных элементов на предмет последующего допроса и предъявления заинтересованным лицам в качестве свидетелей.

Тут все было далеко не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Дюжина кандидатур, из которых сам епископ однозначно вычеркивается. Обещание, однако, да и толку мне с этого фанатика ноль. Такого можно поджаривать на медленном огне, загонять иголки под ногти и проделывать еще десятки подобных процедур… впустую. Будет лишь распевать псалмы да поливать палачей обещанием адских мук. Малопригодный для работы материал.

Зато его толмача берем непременно. Он хоть и из духовного сословия, но ни разу не фанатик. По глазам видно, в которых сейчас затаился страх и желание притвориться ветошью под пристальными взглядами моих хирдманов. Однозначно брать. Ну и остальных по тому же самому принципу. С одним единственным исключением. Для примера все же нужно взять классического фанатика, который будет плеваться ядом и проклинать… Так, в целях демонстрационных и антиэстетических.

Выбранные брыкались, за исключением того фанатика и еще одного, смиренно-покорно уставившегося в землю. Один так и вовсе попытался самоубиться извлеченным из рукава ножиком, но был вовремя остановлен. Ну а дальше… Руки пленников были спутаны веревками, во ртах заняли место кляпы, дабы не орали в самое неподходящее время. И все это без ненужной жестокости, ибо портить полезный материал для нас не было ни малейшего резона.

— Мрачный, мы закончили, — нарисовался рядом со мной Гуннар, чье лицо было преисполнено охотничьего азарта. — Бумаги есть хоть и интересные, но прямо ничего не говорящие. Ну а ценности взяли. Золото, камушки, изделия златокузнецов. В общем, как я понимаю, дары нашего Владимира не то их главному жрецу, не то самому базилевсу.

— Отлично. Тогда на лошадей и вперед, к известному месту.

— Понял. А… их лошади?

— С собой. Нам не нужно, чтобыони послали гонцов и попытались отбить пленных с помощью подошедшего подкрепления, когда мы будем еще в пути.

— Понима, — радостно ослабился Бешеный, не убирая руки с рукояти меча. — Внутри нам уже никто ничего не сделает. Не рискнут свои пакости на всеобщее обозрение выставлять.

— Точно так и есть. Двинулись! И осторожнее с ранеными, не хотелось бы повредить им во время перевозки.

Гуннар лишь развел руками. Дескать, мы сделаем все, что от нас зависит. Но никаких гарантий тут дать не получится. Увы, так оно и есть. По хорошему им нужен если не покой и медицинская помощь на месте, то максимально бережная перевозка, причем в повозках. А так… Остается только надеяться на крепость их организмов, да на благорасположение богов.

— Дозоры, — шепнула мне Змейка на ухо. — Не забудь.

— Благодарю… Гуннар, про десятки, в дозор выставленные…

— Знаю, — отмахнулся побратим. — Яр уже послал гонцов, не пропадут, крюк сделают и по нужному пути двинутся.

По нужному пути — это в Переяславль. Просто нет резона светить название города, куда мы собираемся. Знающему человеку маршрут наш очевиден будет но все равно — определенная фора наличествует, если сейчас языком не трепать.

Прихрамывая, я уже подошел с подведенному мне четвероногому и недовольно ржущему организму, как меня остановил голос одного из немногих оставшихся целым и невредимым дружинника:

— Хальфдан, на тебе кровь воином великого князя… Ты от нас не скроешься, а от него тем более!

— Буду ждать, бывший варяг…

— Ах ты собачий сын, — схватился было за меч оскорбленный мною дружинник, но с огромным усилием сдержался, видя, что на него внимательно так смотрят стрелки с арбалетами наготове. — Я буду ждать, сколько понадобится, но такая лжа…

— Забавный ты, пес великокняжеский, — хмыкнул я, с помощью телохранителей взгромождаясь на нелюбимый мною вид транспорта. — Помогаешь на Русь ромеев тащить. их веру продвигать, а еще хочешь, чтобя я, ярл Хальфдан, тебя варягом называл? Не, недостоин ты этого. Эй, орлы! Двинулись! И не мешкаем, нас уже ждут.

Ну все, теперь нас ждет не самая короткая скачка до города Переяславля. И чем раньше мы там окажемся, ем больше времени будет до того момента, как пидется отражать первые удары врага. Да удары, хотя и будут они для начала чисто психологические. Нет у Владимира повода и возможностей решать вопрос силовым методом.

Почему? Да просто в таком случае мигом откроются козырные карты в виде захваченных ромейских посланников. А уж они вполне способны подтвердить суть этого посольства. А кроме частичного уничтожения того самого посольства на нас у Владимира Святославовича ни хрена и нет. Остается ему либо окончательно утереться, либо гадить хоть серьезно, но скрытыми методами. И я уверен, что выберет он второй вариант. А тут у меня есть чем ответить. Особенно когда вернутся и битые у данов, и частично покусанные в свейских землях ярлы. Злобные ярлы, серьезно оскорбленные тем самым кидаловом, что учинил в их адрес лично великий князь.

Ну и поход на франков, уже нами организованный. Он тоже должен сыграть свою роль. Роль контраста, ведь если оттуда будет доставлена даже не сверхбогатая, а просто пристойная добыча без серьезных потерь среди воинов, то… Выводы. Как говорится, очевидными станут, не требующими дополнительных пояснений. Как для ярлов и их советников, так и для рядовых хирдманов.

Есть над чем работать, есть какие интриги проворачивать. И помощники у меня есть. Будем жить. И не только жить, но и продолжать партию в той самой Большой Игре, которая только начинается.

Интерлюдия

Дворец великого князя. Личные покои Владимира

— Доброга у нас что, совсем нюх потерял? Совсем мышей не ловит? Так его и поменять можно!

Именно такими словами поприветствовал входящего Добрыню Владимир Святославович, уже изрядно накрученный новостями насчет нападения на возвращающееся домой ромейское посольство. Только вот прошибить Добрыню такими вещами было сложно. Привычка…

Наедине он вовсе не собирался соблюдать правила этикета с племянником. Напротив, время от времени напоминал, что именно благодаря его дельным советам тот вообще сумел вскарабкаться на киевский престол и находиться там до сего момента. Вольготно развалившись на лавке, приставленной к стене и изучая затейливую резьбу на предметах меблировки, он ждал, пока племяннику надоест плескаться чувствами в пространство.

И вскоре тому действительно надоело. Подойдя поближе к дядюшке, то тизо и даже с просящими нотками в голосе поинтересовался:

— Делать то теперь нам что? Про гибель дружинников понятно, свалим на крупную шайку разбойников. Оставшейся части посольства дадим такую охрану. Что и чихнуть рядом с ними никто не осмелится. Но взятые в плен этим проклятым отродьем Чернобога, Хальфданом Мрачным…

— Это серьезная проблема, Владимир. Мы не может силой ее решить, потому придется действовать хитростью. Поэтому в самом скором времени я поеду в Переяславль.

— С ним надо не договариваться, его надо убивать! Чтоб и памяти не осталось…

— Именно убивать, — согласился Добрыня, на губах которого змеилась демоническая улыбка. — Но не своими руками и даже не с помощью наймитов. Первое сделает его знаменем в руках преемника, второе не принесет результата. Слишком хорошо защищен.

Добрыня поморщился, вспомнив, какие сведения Передал ему Доброга, получив их, в свою очередь, от выслуживающегося перед всеми подряд наместника Переяславля. Хальфдан в бешеном темпе заменял городскую стражу, всеми правдами и кривдами выдавливая за пределы города или выставляя вон всех тех, в чьей лояльности к нему лично или, на худой конец, к вольным ярлам в целом был не уверен. И у него это получалось.

Но ничего. На каждого хитреца всегда находились свои уловки. Братец Владимира, бывший великий князь, полоцкий владетель тоже… Все они считали себя очень умными и где теперь они обретаются? Уж точно не в этом мире. Значит и Хальфдану Мрачному никак не избежать погребального костра. Добрыня улыбнулся уже иначе, более мирно….

— Чего так радостно улыбаешься?

— Кажется удалось найти слабое место Хальфдана. Он слишком верит своим ближним. А предают как раз те. От кого этого нельзя ожидать.

— И ты, Брут? — к месту процитировал великий князь крылатую фразу. — Если так, то скажи мне имя.

— Изволь. Только подойди сюда. Ведь даже у стен порой могут быть уши. Даже здесь… А я не хотел рисковать ТАКОЙ тайной, пусть риск и ничтожен по любым меркам.

Услышав произнесенное имя, Владимир сначала опешил, но потом его глаза загорелись огнем азарта и уверенности в успешном исходе дела.

— Если так… Хальфдану конец! Немедленно. Слышишь, немедленно организуй все это… И пусть над трупом этого вздорного ярла грызутся желающие поделить его немалое наследство. Ну а мы поможем, чем сможем.

Глава 21

Июнь (кресень), 986 год. Переяславль

Здравствуй, Переяславль! Честно говоря, я не думал, что предстоит возвращаться сюда настолько скоро. Рассчитывал осесть в Киеве, для этого там, собственно, и резиденция покупалась за большие деньги. Но не судьба, события приняли слишком уж серьезный оборот.

Да-да, я не рассчитывал на то, что придется валить дружинников великого князя наряду с обычными ромеями. А пришлось. В итоге необходимые доказательства получены, но с анонимностью пришлось окончательно расстаться. Теперь Владимир четко представляет, кто именно доставляет ему серьезные проблемы. Хорошо еще, что большинство вариантов активных действий ему недоступны. Все равно — риск возрастает до такой степени, что мне и моим побратимам теперь даже дышать придется с максимальными предосторожностями.

Из Киева уехали практически все, особенно семьи хирдманов. На хозяйстве оставалось лишь два десятка воинов, да обычные наемные работники. Минимально необходимое присутствие, причем я планировал сменять этот «минигарнизон» каждый месяц. Больно рискованным для нас местом стал теперь Киев. В отличие от Переяславля, наместник которого завяз в связях с нами до такой степени, что метнись он каяться к своему официальному начальству и… В общем, ничего хорошего его там не ожидало, как ни отбрехивайся, как ни вымаливай прощение. Да и в откровенном криминале он запутался по самые уши.

Сразу же по прибытии, я послал гонца с наместнику, Мстиславу Игоревичу, с просьбой к тому посетить меня в любое удобное ему время. И при этом намекнул на важность быстрого посещения. И что бы вы думали? Прибыл без промедления, всего через два часа, что для такого важного чина вообще практически незамедлительно. Вот что значит хороший и зазубренный крючок, на который этого самого наместника нам удалось посадить. Теперь рыпнуться сложновато будет.

Итог встречи? Стража у ворот и на стенах деликатно закроет глаза на наше там постоянное присутствие. Да и вообще, за последние месяцы среди этой самой стражи начала проводиться мягкая ротация кадров. Под теми или иными предлогами одни увольнялись, других переводили на другую службу или вообще в другие города. Ну а на их месте оказывались другие люди. Из числа хороших знакомых моих хирдманов или близкие к бойцам Зигфрида Два Топора. Иными словами, шел постепенный и мягкий захват влияния в одном отдельно взятом городе.

Это было нужно, очень нужно. В случае крайней необходимости можно будет просто закрыть ворота и некоторое время выдерживать осаду. Крайность? Да. Маловероятная? Несомненно. Но лучше иметь средство воздействия, которое пригодится лишь в критической ситуации, чем потом рвать на себе волосы, когда его не окажется.

А еще вчера к ночи вернулся Магнус. Не просто вернулся, а в сопровождении представителей жрецов, всерьез обеспокоенных складывающейся ситуацией. Сейчас разговаривать с ними смысла не имело. Пусть отоспятся, отдохнут, развеются… А вот после всего этого непременно либо Магнусу поручу серьезный разговор вести, либо сам этим займусь. Разговор с участием захваченных нами пленников, само собой разумеется. Ну а пока… Пришло время для очередного сбора ближнего круга, благо и темы для обсуждения наметились крайне важные.

Хм, а ведь мне приятно вновь собирать своих в комнате «трех мечей». Какая-то она… привычная, что ли, да и уютная на мой взгляд. В Киеве совсем не то было. Впрочем, тут уж каждому свое. Например Гуннару больше нравилась атмосфера киевского владения и ничего с этим не поделать. Олегу же вовсе без разницы, лишь бы был приемлемый уровень комфорта и обеспечивалась безопасность подотчетной ему казны.

— Задерживается Ярополк, — хмыкнула играющая с парочкой кинжалов Змейка. — Обычно он более рассудителен, не в его привычках опаздывать без причины. А таковой я что-то не вижу. Да, Гуннар?

— У меня все спокойно. Пленники в охраняемой подземной каморе за тремя замками и под верной охраной. На стенах и у ворот в изобилии верных нам людей. При первых признаках тревоги нам мигом сообщат.

— Вот и хорошо. Тогда, пока не подошел Яр, обсудим менее важные дела. Гуннар, поворотись к окну задом, а к нам передом. Понимаю, что оттуда ветерок приятный, но все же. Магнус, а ты не скалься так радостно без объяснения причин. Ты в такой манере улыбаешься, когда хочешь кого-то в грязной луже искупать.

— Владимир Святославович подойдет? — Более чем. Но ближе к делу. Гуннар, как твои предварительные успехи?

Наш спец по делам тайным сплел пальцы рук в замок, прислонился к стене для пущей концентрации и заговорил:

— Из шестерки пленников двое бесполезны, хотя и по разным причинам, трое полезны обыкновенно, согласно ожиданиям, а вот толмач по имени Петр говорит и много и интересно. Именно он был переводчиком у епископа Михаила, главы посольства. С некоторыми усилиями, но он все же шаг за шагом восстанавливает под запись все подробности, обсуждаемые при встрече посла и князя Киевского. Да и проходившие в другое время разговоры бесполезными не назвать.

— С толмачом все ясно он наш основной видок в этом деле, его предъявим в качестве одного из главных подтверждений своим словам. Что с остальными?

— Да все нормально, Мрачный, — привычная ухмылка Гуннара в сочетании с закрытыми глазами смотрелась хоть немного, но по иному. И более внушительной, как ни странно. — Трое «обычно полезных» подтверждают те или иные участки откровений толмача. Просто и память у них хуже, да и обычные они члены посольства, без полномочий. Обо всем ведали лишь сам Михаил, его помощник Лука да прихваченный тобой толмач знает большую часть.

— А что ты про бесполезных говорил, а? — ерзая от любопытства, заинтересовалась Змейка. Даже кинжалы временно на стол положила.

— Один просто одержимый. Никаких самостоятельных мыслей, только проклятья в наш адрес и беспрестанно повторяемые воззвания к своему богу. Второй же повредился умом от страха. Бормочет, бьется головой о пол и только. Страх съел всю его душу оставив лишь пустую оболочку. Хотя ты, Мрачный, говорил, что одержимого будешь просто показывать, как редкого зверя. Для убедительности. О добытых бумагах разговор отдельный. К тому же тут наш ярл ближе всех к этой проблеме.

Я кивнул в знак согласия. Ну а Гуннар меж тем как то плавно закруглил поднятую ранее тему и перешел к следующей. А именно к творящемуся сейчас в Киеве. Глаза открыл, и сейчас внимательно следил за всеми присутствующими. Нет, никакого подозрения в чем либо, просто теперь ему требовалось видеть малейшие реакции, что возникают при выслушивании важной информации.

— В стольном граде для большинства людей все тихо и спокойно. Многие вообще ничего не знают ни о самом посольстве, ни о случившейся с ним неприятности, ни даже о смерти дружинников. Хотя нет, последнее объяснили спустя пару дней. Вроде как они на крупную шайку в окрестностях Киева наткнулись.

— Смешно…

— Для умных людей, Магнус, а их всегда меньшинство, уж нам ли это не знать. Но мы не о том говорим. Среди ромеев и приближенных к Владимиру преобладает состояние, близкое одновременно к злобе и легкой панике. Ромеи частью покидают Киев, а частью сбиваются вокруг своего посольства. Посол, Никифор Фракиец, вроде бы постепенно приходит в себя, его жизнь вне опасности.

Змейка лишь слегка улыбнулась, вспомнив о том самом удачном выстреле. Ну а что, есть повод для гордости — ее люди не только выполнили задачу, но еще и сумели уйти живыми, пусть один из них и получил стрелу в плечо. Рана была паршивая, лечиться стрелку предстояло долго, но ничего непоправимого не произошло. В отличие от того побоища на дороге с охранниками послов и дружинниками Владимира. Тогда мы потеряли двадцать шесть хирдманов, из них двадцать одного окончательно, а пятеро однозначно не могли больше быть полноценными бойцами даже после блительного лечения.

Печально, но ничего не поделать. Теперь им оставалось лишь менять занятие, переквалифицируясь в помощников оружейников, других мастеровых, переключаться на иные области или же просто находиться на своего рода «пенсии». У варягов не принято было бросать своих.

Меж тем Гуннар продолжал.

— Сам великий князь, по доносящимся слухам и относительно достоверным сведениям, находится почти что в бешенстве, хотя способности мыслить не теряет. Равно как и его ближайшие помощники: Добрыня, Путята, а особенно этот начальник Тайной Стражи, Доброга.

— Наше участие? Точнее, уровень угрозы, который они нам придают.

— Тут можно только гадать, — Бешеному оставалось только развести руками, потому как ответить на подобный вопрос полностью было нереально. — Не отправлять же нам посла к Владимиру Святославовичу с целью прояснить обстановку.

— В каждой шутке только доля шутки, — счел я возможным вступить в беседу, так как острота Гуннара заставила меня задуматься об одной необычной, но интересной идее. — А почему бы действительно не начудить с посланником. Не своего пошлем, конечно, а кого-то, на кого клыки оскалить даже эти зверьки околовладимирские не посмеют?

Несколько секунд тишины. Мозги собравшихся перемалывали попавшую в них необычную мысль. Ну а первым отмер наш жрец, прищурившись и выдав достойный его ответ:

— Вот так и знал, что не зря я сюда гостей из числа уважаемых, хоть и молодых по большей части жрецов тащил! Кого-то из них, а то и не одного, на это дело подвигнуть можно.

— И нужно, — мигом включился в разработку Гуннар. — Это мы знаем планы Владимира, а большая часть людей и помыслить о таком не может. Поэтому ничего он жрецам не сделает. Не поймут, да и сам он ни одного разу не глупый. Давайте ка вот что…

Бум-м… С грохотом открывается дверь и на пороге возникает Ярополк, весь взъерошенный и чуток растерянный. Прежде, чем я успеваю его о чем либо спросить, он сам раскрывает рот и произносит:

— Я от наместника.

— И что с того? — ехидный голосок Роксаны сейчас был более чем комильфо. — Он решил вытащить из своих погребов особо выдержанное вино и приглашает нас на пир по сему случаю? Так я к винишку равнодушна.

Легкие улыбки присутствующих. Яр в последнее время несколько сдал. Я даже просил сначала Гуннара, а теперь и Магнуса попробовать воздействовать на него. Или в отпуск или длительный курс лечения травами, что способны не только вывести из организма алкогольную заразу, но и подстраховать от злоупотреблений в будущем. Тот вроде как обещал, но… тревожно мне. А сейчас змейка со своим сарказмом не совсем уместным в нынешней сложной ситуации. Впрочем, Яр на сей раз это даже не услышал.

— Увильнуть пытался наш Мстислав Игоревич. Оказывается еще день назад ему доставили письмо от Добрыни. Того Добрыни, который был наставником Владимира, а ныне самые доверенный его воевода.

— Что в письме?

— Приказы, Магнус. Добрыня пишет, что в самом скором времени прибывает в Переяславль в сопровождении малого количества воинов и хочет обязательно побеседовать с ярлом Хальфданом Мрачным. На территории наместника. Я думаю, что с нами хотят договариваться. И… может удастся найти какое-то устраивающее решение?

— Ага, конечно, — хохотнула Змейка. — Постриг Владимира в Христианские монахи под именем какого-то там Елпифидора и отправка столь ценного дара во дворец византийского базилевса.

Гуннар с Магнусом откровенно заржали, я усмехнулся, ну а Яр лишь покривился. Не понравилась ему шутка юмора. Бывает, дело житейское. Мне же оставалось лишь обозначить позицию.

— С Добрыней говорить будем, это без вопросов. Всегда полезно узнать замыслы противника. Будем осторожненько так тянуть время, которое необходимо нам, аки воздух. Никаких конкретных обещаний, зато много слов и намеченных штрихом угроз. Пусть понимает, что тут ему не там… А растягивая время, дождемся и возвращения солидной части не любящих Владимира варягов, и получим возможности усилить себя на порядок. Как прямо, так и через союзы на манер того, который мы с Зигфридом заключили.

— Ты забыл добавить про сиюминутные проблемы, Хальфдан, — напомнил о себе Бешеный. — Если встреча в детинце, на территории наместника, то нам придется обставить все так, чтобы напрочь убрать все возможные угрозы. Ввод туда части наших хирдманов, вывод части городской стражи, которая нам пока неподконтрольна. Усиление постов на стенах и закрытые ворота. В общем, ты и так все понимаешь.

— Непременно займемся. И я надеюсь что у Добрыни хватит здравого смысла появиться не во главе сотни дружинников или около того. В этом случае части из них придется остаться ЗА городскими стенами.

— Опасно…

— Он УЖЕ наш враг, Яр, а другом точно не станет. Добрыня полностью связал свою судьбу с нынешним князем Киева. Следовательно, и переговоры с ним будут вестись соответствующим образом. Я вижу, что тебе хочется договориться и нет желания развязывать междоусобицу, — внимательно посмотрев на побратима и удостоверившись, что так оно и есть, я добавил. — Не мы это начали. Не мы посылали собратьев-варягов на смерть в заранее обреченные на неудачу набеги. Не мы, спрятавшись под простыню, тишком договаривались о смене веры, ожесточенно при этом торгуясь. На моих руках не будет невинной крови, крови действительно своих. Ты понимаешь меня, брат?

Шрам лишь вздохнул, согласно кивнув. После этого мне только и оставалось, что переключиться на раздачу конкретных поручений. Наместника следовало держать в ежовых рукавицах, исключая малейшие попытки увиливания.

* * *

Въезд в город важного человека из Киева — само по себе событие, способное привлечь не только заинтересованных людей, но и массу простых зевак. А уж если пожаловал сам Добрыня — главный киевский воевода и доверенное лицо великого князя… Комментарии излишни.

Вот он, во главе двух десятков воинов из числа особо доверенных и проверенных. Варяг далеко не юного возраста, но все такой же искусный воин и талантливый полководец Умный гибкий, способный чувствовать любые перемены на политическом фронте и… намертво связанный с Владимиром Святославовичем. Добрыня поставил на него все, что у него только было и в стороны ни за что не уйдет. Это понимали все — и его друзья, и его враги.

Зато приятно было видеть, как костенеет снисходительная улыбка на лице Добрыни, едва он оказывается внутри городской стены и видит, что его встречает не абы кто, а именно что Хальфдан Мрачный, да еще в сопровождении трех десятков не самых приветливых хирдманов. Взгляд на стены… А там по внешнему виду вроде как городская стража, зато на деле нечто иное. И гость киевский это видит, поскольку приучен мельчайшие нестыковки буквально на лету ловить.

— Приветствую тебя, Добрыня, воевода князя Киевского. Рад видеть тебя в нашем городе.

— И тебе здравствовать, князь Хальфдан.

— Благодарствую за пожелание и в ответ тебе того же, — слегка улыбаюсь я. — Но вести беседы у крепостной стены, да с седел не слезая нам вроде бы и невместно. Поотому и приглашаю тебя… В детинец, в тамошний пиршественный зал. Заодно и с наместником поговорим о делах важных и несомненно интересных. И, если не затруднит, составь приятную компанию на пути туда. Обещаю, что и я, и Роксана, моя верная помощница, не дадим тебе скучать.

Признаться, я ожидал недовольства, попыток съязвить… Ан нет, не на того на пал. Добрыня лишь вежливо поблагодарил, и уже спустя минуту наши лошади неспешным шагом двинулись в сторону детинца. Слева от меня ехала Змейка, ну а справа пристроился враг… по имени Добрыня. И с этим врагом мы мило и спокойно беседовали. Ну а дружинники киевского гостя? Они тащились позади, под пристальным присмотром моих хирдманов. Нам была понятна ситуация, Добрыне, его воинам. Все всё понимали, но разыгрывали каждый свою партию.

Разговор о жаркой и душной погоде сменился обсуждением городских стен Киева и Хольмгарда, причем я отстаивал преимущество киевского варианта, а сам киевлянин склонялся к примененным архитекторами Хольмгарда приемчикам. В общем, приятный разговор неглупых людей без тени видимой неприязни. А одновременно прощупывание уровня собеседника.

Уровень был существенным, заставлял относиться к Добрыне не просто с уважением, а с крайней осторожностью. Это действительно достойный противник, коего никогда и ни за что нельзя оставлять у себя за спиной. Да и в относительно честной схватке он найдет чем удивить. По разговору сразу ощущалось — интриги и политические войны ему не в диковинку, да и упорством боги не обделили. Способность тасовать слова, как карты, склонность в самых невинных фразах пытаться прощупывать собеседника… Полный абзац! Я не находил у него уязвимых мест, на которые стоило надавить.

Ну да и ладно, обойдемся общей игрой, не переходящей на личности. К тому же Добрыня здесь и сейчас всего лишь переговорщик… Наверное. А, разберемся. Надо только тщательно отслеживать все его контакты, а заодно окружить наместника тройным кольцом наблюдателей. Он мне еще нужен, допускать его ликвидацию было бы не преступлением, а хуже того — ошибкой.

— Он очень опасен, — еле слышно шепнула мне на ухо Роксана, удерживая свою лошадку почти впритирку к моей животине. — Но трое моих постоянно держат его. При агрессии — станет на ежика похож.

— Я догадываюсь о твоих словах, дева воительница, — отвесил легкий поклон Добрыня. — Но вновь заверю, что я лишь переговорщик. У меня всего два десятка воинов, в то время как хирдманы, как он предпочитает их называть, ярла Хальфдана повсюду. Даже городская стража кажется мне неуловимо на них похожей. Наверное. жара так влияет на мою голову.

Змейка самую малость покраснела от такой отповеди. Слышать ее Добрыня не мог, следовательно, просто просчитал. Пока она не попробовала обострить ситуацию в своей привычной манере, я перехватил нить разговора.

— Девушка еще молода, хотя и с хорошими задатками… Много рвения, ума, но выдержка покамест прихрамывает, — одновременно подаю знак Роксане. Что это все обычная игра, необходимая мне сейчас. — Что же до стражи… Ничего не могу поделать, если ее доблестные представители стремятся быть похожими на моих хирдманов.

— Понимаю. А ты, ярл, не можешь не помочь этим желаниям.

— Такова жизнь, воевода. И у каждого из нас в ней свои стремления. Впрочем, наш разговор становится излишне откровенным…

— …в то время как детинец уже в сотне шагов от нас, — понимающе улыбнулся киевлянин. — И там я буду иметь удовольствие видеть очередных стражников, неуловимо о чем-то напоминающих. Ах да, конечно, мы же условились до поры помолчать или поговорить на сторонние темы.

Язва. Желудочная. И лекарств от сей ее разновидности просто нет. Ну разве что кинжал в спину, но и его применять в данных условиях крайне невыгодно. Поэтому улыбаемся и вновь говорим о столь «важной» вещи, как прекрасные поделки киевских ювелиров.

Вот и открытые ворота главной крепости города, куда мы и въезжаем… Створки медленно закрываются за спинами последних из процессии. Все, прибыли. Теперь осталось только спешиться и проследовать в зал для приемов. Там нас ждет как наместник, исполняющий нынче сугубо декоративную роль, так и важные разговоры. Ведь именно ради них Добрыня тут и проявился. Так что не буду его разочаровывать и тем более заставлять ждать. Положение, оно ведь обязывает.

Слезаю с лошади сам, без посторонней помощи, хотя ногу при приземлении на землю пронзает приглушенная боль. Боль… Она день ото дня слабеет, но пока еще остается достаточно сильной, чтобы про нее в таких вот ситуациях не получалось забыть. И скрывать хромоту не получается, тем более от столь внимательной личности, как гость из Киева.

— Посочувствовать тебе и поздравить кое-кого другого?

— Скорее наоборот. Поздравить меня и соболезновать тем, кто попытался доставить мне неприятности, — мигом парирую первый серьезный укол Добрыни. — Обычно покойникам только соболезновать и остается, равно как и пока еще задержавшимся в нашем мире.

— И об этом мы тоже поговорим.

Да сколько угодно… Правда, это я уже не говорю, лишь мысль мелькает в голове. Стою и смотрю, как Добрыня в гордом одиночестве шествует в сопровождении пятерки моих хирдманов по направлению ко входу, что затем приведет к залу для приемов.

— Как думаешь, чего от него особо пакостного ожидать можно будет? — уже не особо то и шепчет Роксана, понимая, что сейчас это место по большей части под нашим контролем, да и гостя киевского с охраной поблизости не водится. — Угроза или торг?

— Все вместе, хотя в порядке очереди. Сначала поугрожает, потом торговаться будет. Ну или наоборот, как ему покажется правильнее. Лучше скажи, наместник под контролем?

— Яр обещал за всем проследить. Да, Яр, — чуть заметно нахмурилась Змейка. — Гуннар хотел было его освободить от этих хлопот, но тот уперся. Потому ему Мстишу в помощь дали. Тут же не только воинское дело. Но и умение видеть скрытое от обычных людей требуется. А вообще…

Тут Змейка замолчала, словно воды в рот набрав. Не хотелось ей развивать тему и все тут. Ну да я и не настаивал. Что же до Ярополка, то насчет него разговор особый. Придется пропесочивать по полной в ближайшие дни. Вежливо, без малейших обид и оскорблений, но с понятными и четкими доказательствами. Теми, которые заставят его наконец изменить не самое полезное для физически-морального здоровья поведение. Психика, она ведь не железная, ее щадить надо. Если нет крайней необходимости работать на износ. А ее пока действительно нет.

Нет, в сторону побочные мысли. Сейчас лучше все силы направить на предстоящий сложный разговор с посланников князя Владимира Святославовича. Чую, что хлопот будет не просто много, а очень много.

Глава 22

Странное чувство — находиться в большом зале, в котором очень мало людей. И не менее странно осознавать такую нелепую на мой взгляд приверженность сильных мира сего к внешним атрибутам своего положения.

Взять, к примеру, наместника Переяславля, Мстислава нашего Игоревича. Вот на кой ему приспичило именно тут назначать стречу Добрыне? Нет, частично я его понимал: роскошная для провинциального города обстановка, да еще наверняка планировал спешно собрать видных представителей города. Ан нет, не та ситуация, поскольку вмешались мы. Нам требовались дипломатические переговоры, а не помпезный прием человека, являющегося однозначным и непримиримым врагом. Вот только место было уже выбрано и менять его — пизнак дурного тона. А имидж, он с политических играх многое значит.

Поэтому зал для приемов хоть и не был пуст, но находящиеся в нем хоть и выглядели внушительно, но к первым людям города не относились. Мои хирдманы из числа особо проверенных, Мстиша, Ярополк. Ну и мы со Змейкой. Ах да, еще сам наместник. Но он сейчас играл роль и вовсе декоративную.

— Присядем или прогуляемся, — спросил я у Добрыни, когда тот поприветствовал наместника и обменялся с ним стандартно-протокольными фрзами.

— Я бы не хотел доставлять неудобство из-за…

— О, пустяки, — изобразил я улыбку, понимая, что собеседник намекает на мою ногу. — Напротив, неспешная прогулка по этому на самому маленькому залу ей полезна. Ведь бежать сломя голову ни один из нас не собирается. Не так ли? Такой бег вообще опасен, можно и шею сломать.

— Это верно в обе стороны…

— Не буду спорить. И да, вот еще. Оставим почтенного Мстислава Игоревича развлекаться разговором с моим другом Мстишей и с Ярополком. Им наверняка есть что обсудить. Ну а Прекрасную девшуку и по совместительству воительницу я бы попросил составить нам компанию. Надеюсь, что возражений не будет?

У самого Добрыни таковых не имелось, наместник вообще был не в том положении. А вот Змейка чуть было не взорвалась на свою излюбленную и до сих пор немного болезненную тему. Ага, по поводу нелюбви к тому, когда подмечали ее качества именно как женщины. Ну да все же сдержалась. Лишь посмотрела на меня так… многообещающе.

Да уж. И киевский наш гость это однозначно не только увидел, но и понял. И пусть понял. Будет забавно, если он увидит в ней, в Змейке слабое звено. Ложное слабое звено которое я не прочь был бы ему подсунуть. А если не получится, так я ничего и не теряю, вот в чем вся прелесть ситуации.

— Мне нужно говорить тебе, Хальфдан, с какой целью я сюда приехал?

— Насчет основного поручения я понимаю, — губы искривились относительном подобии улыбки. Вместе с тем я медленно шел рядом с Добрыней, опираясь вместо трости на рукоять клинка. Благо его габариты вполне подходили в качестве замены. — Владимир поручил тебе сначала попробовать купить мое молчание, а еще лучше союз. Ну а при неудаче приступить к угрозам.

— Почти верно. Только эту партию в шахматы ведет не Владимир, а скорее я. Мой племянник не всегда слушает разумные слова и тем паче не от всех.

Я понимающе кивнул. Действительно, братец Малуши, матери Владимира, как и она, родом из города купцов Любека, был чуть ли не самой заметной фигурой с самого начала великого княжения. Уж по любому заметнее своего воспитанника. Неудивительно, что и в наши времена историки признавали его сильнейшее влияние на родственника начиная от момента конфликта с братьями и заканчивая раннехристианским периодом его правления. Что ж вот и очередное подтверждение, что на троне сидит символ, а голова вот она, рядом со мной вальяжно прогуливается.

— Что ж, мне приятно, что истинный хозяин киевского престола прибыл со мной переговоры переговаривать. Тем более, что к тебе. Добрыня, я отношусь с уважением. Итак, я внимательно слушаю.

— И хорошо, что посторонние люди нас не слушают. Те, кто думает, что сидящий на престоле непременно правит, — не стал протестовать дядька великого князя против моих слов. Более того, тоже расставил все точки над «ё» в теме «кто есть кто на Руси». — Верни послов, Хальфдан, и прекрати мутить воду. Взамен же могу обещать многое: деньги, поддержку, да хоть наместничество… в Полоцке или Ростове.

— Посольство я вернуть, конечно, могу, но не уверен, что ты этому возвращению обрадуешься.

— Это почему? — не врубился в мой черный юмор Добрыня. Но это ему не в укор. Потому как ехидство и сарказм в X веке до таких высот еще не поднялись. — Даже если они… не в очень здоровом состоянии, то все поправимо и к тебе никаких претензий.

— Я поясню. Например, беру я всех своих пленников, сажаю в клетки, да под мощной охраной везу по городам росским как редкостный зверинец. Ну а на городских площадях один изрыгает проклятья и молится своему распятому богу о карах небесных на головы варваров-руссов, второй показывает суть блаженного юродивого… Прости, но так уж вышло, хотя его и пальцем не тронули. От страха собственного разум потерял. Ну а остальные, — ласково улыбнулся я. — Они будут взахлеб рассказывать честному народу, а особенно жрецам и воинам-варягам сказ на тему: «Как великий князь Владимир верой торговал». Как думаешь, зрители у этого потешного представления будут? Вот и я о том же. Кстати, может кубок вина подать?

Добрыня отказался, помотав головой и явственно скрипнув зубами. По сути я сейчас прямым, хоть и дипломатичным, текстом сказал, что подачки слабо интересуют, а уж о выполнении всех высказанных требований и речи идти не может. Ну а отсутствие грубости лично в его адрес подразумевало предложение вида «проси меньшего». И он будет продолжать, к гадалке не ходи.

— Ты подтвердил мое мнение о себе, ярл.

— Хм… Любопытно было бы услышать, — жестом подозвав одного из хирдманов, я попросил. — Чеслав, друг ты мой. Кубок с квасом принеси, будь столь любезен. Мне с моей ногой бегать как-то не шибко сподручно.

— Конечно, Мрачный…

— Слуг тут не надобно, — развел я руками. — Приходится своих людей просить насчет несвойственных им дел.

— Преданные люди… Ты крепко держишь их возле себя, Хальфдан.

Добрыня на некоторое время замолк. Явно ожидая, когда мне принесут напиток, а сам принесший его удалится на мало-мальски дальнее расстояние. Сейчас мы стояли чуть ли не в центре зала: я, он, да Роксана, в диалог наш абсолютно не вмешивающаяся.

— Любопытно, тогда слушай. Я уверен был, что тебе не нужны деньги, ты не купец, а воин. И не только воин, раз только что отказался от покровительства князя Киева и всей Руси. Ты ненавидишь подчиняться, я верно думаю?

— Несложно было догадаться, — открыто усмехнулся я. — Раз уж я оставил Трагтон-фиорд, то явно не хотел ползать под сапогом Харальда Синезубого. Да и его попытки заставить всех целовать не только его сапоги, но и чуждый вольным ярлам крест… И я не собираюсь бежать еще раз, одного побега мне хватило.

— А какое тебе дело до той веры, которой будет придерживаться мой племянни