Трофей императора (fb2)


Настройки текста:



Пролог

Она была там. За стеной.

Ждала его. И боялась.

Он чувствовал ее нервозность и неподдельный страх. Представлял, как она мечется по его спальне, теребя завязки своей рубашки. Как кусает полные, чуть влажные губы…

С первой встречи ему хотелось попробовать эти губы на вкус! И он не стал себя останавливать. Сколько еще они будут сниться ему и манить?

Но сейчас все закончится.

Сейчас он узнает правду.

Роннар рывком схватил со стола кубок, наполненный игристым вином, и залпом опрокинул в себя. Но прохладный напиток не остудил огонь, бушевавший внутри. Наоборот, подхлестнул его, словно кто-то плеснул масла на уже затухавшие угли.

Взгляд дарга упал на стол, на котором лежала бумага с гербовой печатью. Это была запись допроса, которую передал ему дознаватель. Всего несколько строк, от которых веяло кровью и предательством.

По губам Роннара скользнула усмешка. Циничная, мертвая. Его пальцы сжались на кубке, сминая черненое серебро словно картон.

А ведь прошлой ночью он назвал эту женщину своей женой перед лицом предков. Он, Владыка Сумеречной Гряды, правитель Драконьей империи. Он был уверен, что нашел ту, которая разделит с ним его жизнь, имя и власть.

И что же теперь?

Бумага, лежавшая на столе, все изменила. Слова, написанные каллиграфическим почерком дознавателя, были пропитаны ядом, и этот яд сейчас разъедал изнутри его душу.

Выругавшись, он отшвырнул прочь погнутый кубок, и тот покатился по мраморным плитам, отбивая траурный марш.

Император поднялся. Он больше не собирался ждать. Он хотел получить ответы.

И он их получит.

Волна ледяного воздуха сорвалась с его пальцев, ударила в дверь, заставляя ту с грохотом распахнуться, и понеслась дальше, оставляя на полу морозный узор. Но сам Роннар не торопился переступать через порог собственной спальни. Остановившись в дверях, он разглядывал ту, что стала причиной его гнева.

У высокого окна, скрытого тяжелой занавесью, стояла хрупкая, бледная девушка. Ее белокурые волосы были зачесаны вверх, открывая беззащитную шею, такую тоненькую, что он смог бы переломить ее двумя пальцами. Сорочка из тонкого шелка песочного цвета ниспадала до самого пола, скрывая изгибы фигуры и в то же время будоража воображение.

Роннар почувствовал, как во рту пересохло, а в груди, там, где билось сердце, что-то заныло.

Его невеста.

Принцесса Валенсия.

По крайней мере, именно так значилось в договоре, который он заключил с ее отцом.

Его взгляд прошелся по лицу девушки, отмечая тонкие черты, чуть вздернутый нос, испуганные глаза, окаймленные густыми ресницами. И задержался на губах.

Девушка сделала шаг назад. Ей в поясницу уперся подоконник. Она вцепилась в него непослушными пальцами и нервно облизнула губы.

Роннар ощутил, как наливается плоть.

О, его так называемая невеста хороша. Даже слишком. Но она не та, за кого себя выдает. Он не чувствует с ней единства. Только чисто мужскую реакцию.

- Владыка Роннар… - пролепетала она. – Я… я не ждала вас так рано…

Конечно же, не ждала.

Даже не взглянув в сторону огромной кровати, приготовленной слугами к брачной ночи, он прошел через спальню. Молча ухватил спинку кресла, выдвинул из-за секретера на середину комнаты и опустился в него. И только потом произнес:

- Раздевайся.

Его голос прозвучал жестко и холодно.

Девушка растерянно заморгала.

Ее руки несмело скользнули вверх, к единственным завязкам, удерживавшим сорочку на шее.

- П-простите, мой император…

- Я сказал, раздевайся, - повторил Роннар, тяжело роняя слова.

Он должен дать ей последний шанс. Потом он загладит свою вину, если окажется, что его невеста чиста перед ним. Но если донос окажется правдой…

Лицо девушки вспыхнуло румянцем стыда.

Что ж, с императорами не спорят…

Она опустила ресницы, скрывая набежавшие слезы.

Наивная, неужели думала, что он будет с ней нежен? Конечно же, будет, если сейчас она убедит его в том, что та бумага на его столе – клевета.

Девушка закусила губу. Непослушными пальцами ухватила завязки и потянула. А потом уронила руки безвольными плетями. Шелк скользнул вниз, упал к ее ногам и растекся легким облачком, открыв взору мужчины девичье тело.

Роннар молчал. Он смотрел на идеальную, молочно-белую кожу, и его взгляд постепенно темнел, наливаясь холодной яростью.

На виске императора вздыбилась черная вена. Пальцы вцепились в подлокотники кресла с такой силой, что дерево треснуло, рассыпаясь на щепки.

Но он продолжал сидеть и смотреть, и под его уничтожающим взглядом девушка сгорбилась, съежилась, стала как будто меньше. Краска стыда залила ей шею и грудь…

Наконец, удовлетворенный увиденным, Роннар хлопнул в ладоши.

Шевельнулась портьера, скрывавшая вход в соседнее помещение. И из-за нее показался молчаливый слуга.

Вздрогнув, девушка подхватила сорочку. Она хотела прикрыться, но тяжелый взгляд императора пригвоздил ее к месту.

А когда он заговорил, ее охватило оцепенение.

- Тарк, передай этрурианцам, что я оценил их шутку, - произнес он без всяких эмоций. – И теперь хочу видеть настоящую принцессу Валенсию.

- Слушаюсь, мой повелитель, - хранитель императорской спальни сдержанно кивнул, подтверждая, что понял приказ. – А что делать с этой?

Он даже не глянул на девушку.

Губы Роннара раздвинула мстительная усмешка:

- Отдайте ее солдатам.

Глава 1

Летний вечер дышал прохладой и ароматом жимолости, вьющейся вдоль балюстрады вперемешку с диким виноградом. Валенсия любила это время суток за его безмятежность, за обещание, которое таилось в закатных огнях. Маленькой, она часто убегала от нянек и неугомонных сестер, чтобы спрятаться на балконе и любоваться, как на бархатном небе Этрурии зажигаются звезды

Но здесь, над Сумеречной Грядой, небо было иным. Чужим, неприветливым и надменным. Ленси не смогла найти ни одного знакомого созвездия, хотя стояла, задрав голову, пока шея не онемела. Да и тучи висели здесь слишком низко, почти задевая своими краями зубцы башен Ирригенского замка.

Балконная дверь за ее спиной была слегка приоткрыта. Ветер играл краем гардины, то трепал ее, как игривый щенок, то подбрасывал вверх и доносил голоса сестер, бурно обсуждавших завтрашнюю церемонию. Еще бы, Бал Невест в Ламаррии бывает раз в двадцать лет.

Только раз в двадцать лет таинственная страна, где правят драконы, открывает свои врата. И тогда сотни дев, достигших брачного возраста, съезжаются туда со всех окрестных земель, чтобы попытать счастья и стать избранницей одного из даргов, как они сами себя называют. Дарги живут долго, очень долго, но своих женщин у них давно уже нет. Кто-то говорит, что это наказание, которое послали им боги. Кто-то, что это признак вырождения расы. Вот и ищут они пару среди человеческих дев.

Только не всякая дева подходит драконам, не всякую дарг назовет своей суженой.

А этот Бал Невест и вовсе будет особенным. Сам император Роннар решил принять в нем участие. А царственному жениху положено царственную невесту.

Вздохнув, Валенсия потерла озябшие руки. Ее предупреждали, что на Сумеречной Гряде холоднее, чем в долинах Этрурии, но она даже не представляла насколько.

Или это страх перед завтрашним днем заставляет ее кожу покрываться мурашками?

Она не знала. Ей хотелось отвлечься от мрачных мыслей, но возвращаться к сестрам желания не было. Особенно если учитывать, что эту ночь придется провести в компании Лидии – самой старшей и самой настырной, которая и так всю дорогу допекала нравоучениями.

Уж лучше сбежать потихоньку, пока никто не увидел, да немного пройтись, подышать свежим воздухом.

Тем более что где-то у главной башни должен быть сад с каменными фонтанами в виде статуй морских драконов. Ленси видела его еще днем, из окна дирижабля, когда сопровождавший принцесс ньорд приказал капитану совершить лишний круг, дабы царственные гостьи смогли насладиться красотами Ирригена с высоты птичьего полета.

Для Ленси и ее пяти сестер это был первый полет на воздушном транспорте, вот уж страху они натерпелись! Но воспитание не позволило выдать эмоции, пришлось сжать свой страх в кулаке и с прямой, как палка, спиной взойти на борт по хрупкой на вид, металлической лесенке.

Она помнила, как села на отведенное место – узкое кресло, оббитое бархатом, и крепко зажмурилась, заставляя себя дышать медленно и глубоко. Рядом нервно переговаривались сестры, в сотый раз спрашивая у ньорда, насколько этот транспорт безопасен. Закатывали глаза, угрожая хлопнуться в обморок, дули друг другу в лицо, обмахивались платочками, подносили к носу едкую нюхательную соль. Где-то в хвосте, отдельно от них, от страха вскрикивали служанки и вполголоса бормотали молитвы.

Снаружи дирижабль представлял собой гигантский аэростат вытянутой, каплевидной формы, под которым крепилась легкая на вид лодочка с застекленными окошками. Изнутри вся конструкция выглядела хрупкой и ненадежной, но никаким другим транспортом преодолеть бурное Аранейское море было попросту невозможно. Самые мощные корабли разбивались о рифы, не пройдя и половину пути. Поговаривали, это результат древней магии, которой дарги когда-то давно отгородились от внешнего мира.

Как бы там ни было, имперский ньорд выдал каждой из будущих невест по маленькой круглой пилюле синего цвета. Он сказал, что это лекарство от воздушной болезни, а заодно и хорошее успокоительное для сиятельных льер. Ленси до сих пор ощущала на языке ее мятный, насыщенный вкус, хотя прошло уже много часов.

Подойдя к краю балкона, девушка перегнулась через балюстраду и глянула вниз.

Там, у подножия замковых стен, раскинулась каменистая пустошь, затянутая вечерним туманом. Сквозь туман пробивались красноватые блики костров, зажженных в честь Бала. Слышался рокот мужских голосов, перемежавшийся гортанным смехом, звон бокалов, скрежет металла. Дарги тоже готовились к празднику.

Разогнувшись, Валенсия окинула взглядом острые пики скал, отливавшие багрянцем на фоне закатного неба. Сейчас они были похожи на пылающие факелы, а все из-за слюдяных отложений, покрывавших их склоны. В гладкой, отполированной природой поверхности, отражались то солнце, то луна, придавая безжизненным скалам феерический вид.

- Во всем этом есть какая-то особенная, завораживающая красота. Тебе так не кажется?

Девушка вздрогнула, когда рядом с ней неожиданно раздался голос сестры.

- Дель, ты меня напугала…

Дельфина – третья по старшинству из шести принцесс Этрурии – хмыкнула, набрасывая кружевную мантилью из шерсти этрурских коз на плечи сестре.

- Мы уже идем спать, - она зевнула, прикрывая ладошкой рот. На безымянном пальце блеснуло кольцо с вензелем королевского Дома Этрурии. Такое кольцо было у каждой принцессы. – Все устали. Завтра будет тяжелый день.

- Я хочу побыть здесь еще немного.

- Как хочешь, - Дель пожала плечами. – Смотри, чтобы Лидия не ругалась. Она сегодня вся как на иголках.

- Нервничает.

- От этого брака зависит и наша судьба, и всего королевства. Мы все нервничаем. А ты разве нет?

Ленси слабо улыбнулась сестре:

- Я стараюсь не думать о том, что будет завтра. Ведь еще и сегодня не кончилось. – Немного помолчав, она добавила, но уже тише: - Как думаешь, кого из нас выберет император?

Этот вопрос мучил ее с тех пор, как отец объявил о своем решении заключить династический брак с Владыкой Сумеречной Гряды. В его понимании это был единственный способ спасти Этрурию от смены династии. В маленьком королевстве давно назревала буря, ведь у короля Фабиана и королевы Кассандры не было сыновей, а дочери по закону не могли претендовать на престол. Король был простым человеком, и ему уже стукнуло шестьдесят. Народ требовал, чтобы он назначил наследника, но единственным претендентом на трон оставался герцог Феликс Тилезский, его младший брат. Он давно точил зубы на трон, понемногу стягивая войска у границ. Оставался единственный выход – породниться с сильным соседом, который сможет взять Этрурию и ее королевский Дом под свою опеку.

Таким соседом оказалась Ламаррия – драконья империя, простиравшаяся через весь материк от Сумеречной Гряды до Аранейского моря. И, как раз кстати, ее правитель искал жену…

Дельфина несколько минут молча вглядывалась в пламенеющие багрянцем пики. Потом, не глядя на сестру, сухо бросила:

- Кого бы он ни избрал – это наш единственный шанс. Завтра мы узнаем, кто из нас вернется домой, а кто останется здесь навсегда.

Она ушла, оставив Валенсию стоять на балконе. К этому времени последний луч солнца мигнул и пропал, замок затих, погрузился в ночную дрему. Погас свет в окнах, смолкли громкие голоса, звон и бряцанье. Даже ветер улегся, перестал шелестеть листвой. И тем явственнее стали нежные, мелодичные звуки, доносившиеся откуда-то из самого сердца замкового двора.

Ленси прислушалась.

Кто-то играл в темноте на кифаре. Мелодия была незнакомой, но легкой и приятной, она текла, словно река, обволакивая и проникая в самое сердце. А потом к ней присоединился мужской баритон – низкий, рокочущий, с глубокой бархатной ноткой, от звуков которого по коже девушки побежали мурашки. Он пел на драконьем языке, которого Ленси не знала, но слова таинственной песни вплетались в мелодию как ленты в косы лесной кельфы.

И девушке вдруг нестерпимо захотелось увидеть неведомого кифарда.

Она немного постояла, сомневаясь в правильности того, что собиралась сделать. А потом переступила порог балкона и осторожно, стараясь не издать ни звука, закрыла за собой стеклянную дверь.

Теперь предстояло так же осторожно, чтобы не разбудить сестер, покинуть покои.

В Ирригене девушек поселили в апартаменты из трех спален, выходивших в одну гостиную, где сейчас и стояла Валенсия, прижав руки к груди и пытаясь справиться с участившимся дыханием. Днем ее поразили огромные комнаты с лепными потолками, мозаичные стены, мраморные полы - такого великолепия давно не было в их родном замке. А роскошная мебель из тика и розового дерева, украшенная драгоценными инкрустациями и филигранной резьбой, похожей на тонкое кружево? Каждый предмет был произведением искусства чуждой, таинственной расы.

Но все это было днем, а сейчас Ленси на цыпочках прокралась к входной двери. И уже сжала пальцы на серебряной ручке в виде морды единорога, как за ее спиной скрипнула дверь, ведущая в одну из спален.

- Валенсия? – хриплый спросонья голос Лидии заставил девушку замереть. – Ты куда собралась?

Ленси попыталась слиться с темнотой.

- Эм-м… в уборную, - выдала она первое, что стукнуло в голову.

- Ясно, - раздался громкий зевок. – Ты б еще дольше сидела, звезды считала.

Тихий шорох оповестил, что Лидия захлопнула дверь. Ленси постояла еще немного, пока не услышала, как заскрипела кровать, принимая в свои объятия тело старшей принцессы. И только потом позволила себе облегченно выдохнуть.

От легкого толчка дверь гостиной приветливо распахнулась, Валенсия перешагнула порог и оказалась в хорошо освещенном коридоре, упиравшемся в широкую каменную лестницу. Сквозь высокие арочные окна сюда заглядывал звездный свет, а вдоль стен крепились светильники из синих кристаллов, горевшие ровным, холодным светом.

В коридоре царила мертвая тишина, путь был свободен.

Подобрав юбки, Ленси начала спуск по лестнице, и чем ниже она спускалась, тем ближе становился загадочный голос, переплетавшийся с музыкой в единое целое. Он был еле слышен, но от этого не стал менее чарующим. Песня, которую он выводил, напоминала тонкое кружево: звуки то сплетались воедино, то расходились, то взлетали ввысь, чтобы оборваться резким крещендо, то опускались до невесомого рокота, который пробегал дрожью по венам.

На улице ее встретили тишина и прохлада.

- Эльха Пресветлая, что же я делаю? – пробормотала девушка, кутаясь в шерстяную мантилью.

Если кто-то увидит ее здесь и доложит, то скандала не избежать. Младшая принцесса Этрурии шастает по ночам в императорском замке!

Таинственный голос здесь слышался четче, к звукам кифары присоединился хрустальный плеск фонтанов. Он манил, завораживал, пробуждал странные, непонятные ощущения, от которых кружилась голова и слабели ноги, а низ живота наливался тягучим теплом.

Уже не думая ни о чем, кроме желания увидеть певца, Валенсия шагнула с крыльца на аллею сада.

Какое-то время она бездумно шла, ориентируясь только на звук. Но вдруг пение смолкло, и девушка, вздрогнув, словно очнулась от глубокого сна.

Оглядевшись, она поняла что стоит у каменной кромки пруда, посреди которого возвышается скульптура морского дракона – тот самый фонтан, который она заметила еще днем. Гигантский каменный змей свил свое тело в мощные кольца. Луна серебрила чешуйки, выгравированные неизвестным мастером с особой любовью, а красные камни в глазах дракона мерцали, словно живые. Из разинутой пасти, задранной к небу, била струя воды, возносясь высоко вверх и рассыпаясь на миллионы прозрачных капель.

Это было так странно…

Девушка могла бы дать руку на отсечение, что песня раздавалась отсюда. Но сейчас возле пруда не было ни души, если не считать ее саму. Неужели это действительно происки лесных кельф? Эти проказницы любят зачаровывать путников, заводить в свои дебри, чтобы потом похитить разум и душу…

Подчиняясь внезапному порыву, она опустилась на каменный бортик пруда и окунула пальцы в прохладную воду.

- На вашем месте я бы не стал этого делать.


Глава 2

Тихий голос прошелестел, словно ветер в листве. Он заставил девушку резко вскочить.

Оглянувшись, она увидела тень, напоминавшую мужской силуэт. Кто-то стоял в нескольких шагах от нее, скрываясь в густой листве. Лунный свет освещал очертания высокой фигуры, но лицо незнакомца оставалось в темноте.

Мужчина стоял на довольно приличном расстоянии, не делая ни малейших попыток приблизиться. И все же Валенсия невольно сделала шаг назад.

- Кто вы? – ей хотелось надеяться, что голос не дрогнул. – Что вы здесь делаете?

Девушке показалось, что незнакомец слегка усмехнулся.

- Этот вопрос я хотел бы задать и вам.

Ленси прищурилась, окидывая мужскую фигуру напряженным взглядом.

Высокий, широкоплечий. В простом черном камзоле и бриджах того же цвета, заправленных в сапоги. Горло повязано белоснежным платком - единственным светлым пятном во всей его темной фигуре. Да еще вокруг петлиц отливают серебром галуны. Слишком простое одеяние для благородного льера. Скорее всего, это чей-то оруженосец или слуга. И он тоже ее рассматривал, совершенно не стесняясь.

Девушка на секунду задумалась.

Сказать, что она принцесса Этрурии и не обязана отчитываться перед первым встречным? Нет, это слишком чревато. Если папеньке донесут о ее ночных похождениях, он исполнит свою угрозу. Сначала высечет розгами, как секут непослушных мальчишек на заднем дворе, а потом запрет в башне на целый год!

Ох, лучше остаться инкогнито, тем более что и таинственный незнакомец не спешит себя называть.

Но пока девушка размышляла над тем, как назваться, мужчина снова заговорил:

- Ты не похожа на служанку, и я тебя здесь раньше не видел. Значит… - он задумчиво потер подбородок, и Ленси услышала треньканье струн. Только тогда она разглядела «рожки» кифары, торчавшие у него за плечом. – Ты одна из тех дев, что прибыли в замок на Бал. Уже присмотрела себе симпатичного дарга?

Девушка недовольно поджала губы.

Да кто он такой, чтобы «тыкать» ей! Принцессе Этрурии!

Она уже набрала побольше воздуха в легкие, чтобы поставить нахала на место, но в последнюю секунду проснувшееся благоразумие успело захлопнуть ей рот.

- А ты тот кифард, чье пение мешает мне спать, - буркнула она не слишком любезно.

- И потому ты бродишь одна в темноте по незнакомому саду? Смелая дева.

В тоне мужчины звучала насмешка. Он явно потешался над ней, словно бы не заметив ее фамильярности. Значит, и вправду слуга. Благородный льер уже бы поставил на место, напомнив о том, как следует обращаться к высшему сословию.

губу, Валенсия запахнула мантилью на груди и стиснула ее концы в кулачках. Да, она была принцессой, которую с рождения учили повелевать, но здесь в темноте, в чужой стране, в незнакомом саду, наедине с мужчиной, который может таить опасность, она была всего лишь беззащитной девушкой восемнадцати лет.

Легкий ветерок мазнул по ее спине, поиграл выбившимся локоном и понесся дальше, ероша траву.

- Вы не представились, - напомнила она, медленно отступая в сторону аллеи. – И почему это мне не стоит опускать руку в воду?

Но мужчина будто не слышал. Он вдруг сделал шаг в ее сторону, и лунный свет упал на его лицо, освещая резкие скулы и нос с горбинкой, присущие всем даргам. В его глазах, сейчас казавшихся темными, как сама ночь, не было ни намека на веселье. Густые брови сошлись к переносице, тонкие губы были стиснуты в бледную линию, а на скулах и вдоль висков по направлению к шее серебрились чешуйки.

- Стой! – произнес он почти беззвучно. – Не двигайся.

В его тоне прозвучала такая внутренняя сила, что Валенсия тут же застыла, будто кролик перед удавом. Она даже дышать перестала. Только сердечко продолжало стучать, как безумное, и каждый удар отдавался в висках, точно удары кузнечного молота по наковальне.

Расширенными глазами она смотрела, как он приближается к ней.

Значит, все эти сказки о драконьем воздействии вовсе не сказки? Они и вправду могут заворожить…

Эльха Пресветлая, о чем она только думала! Столкнуться с одиноким даргом в темном саду глупее, чем перепутать благородного льера с безродным слугой! У них свои законы, своя мораль, а запах девственницы для них все равно, что кровь для вампира...

Между тем мужчина пересек разделявшие их жалкие метры и остановился чуть ближе, чем позволяли правила хорошего тона. Ни слова не говоря, он коснулся ее подбородка, и девушка, подчиняясь беззвучному приказу, запрокинула голову.

Теперь он возвышался над ней, как скала. Темный, загадочный и очень опасный. Эта опасность окружала его невидимым, но хорошо осязаемым облаком, словно королевская мантия, наброшенная на плечи. А еще поразительная сила. Не физическая, хотя она тоже чувствовалась в очертаниях его мощной фигуры.

Крылья тонкого носа затрепетали, дарг шумно вдохнул, и Ленси поспешно опустила ресницы. Ее взгляд скользнул по камзолу, машинально отмечая высокое качество сукна. От него исходил легкий аромат парфюма. Он напомнил ей запах древесного мха, нагретой солнцем травы и выделанной кожи. Одновременно теплый, пряный и благородный.

Нет, этот дарг был далеко не простым…

- Глупо, очень глупо с твоей стороны, маленькая льера, - прозвучало над ее ухом. И девушка вздрогнула, невольно вскидывая взгляд на лицо говорившего. – Нельзя бродить одной по ночам там, где гнездятся драконы. Разве тебе об этом никто не сказал?

От этих слов, сказанных низким, чувственным голосом, ноги Ленси ослабли. Она покачнулась, инстинктивно ища опору, но мужчина не дал упасть. Одно движение – и она оказалась в кольце его рук. Еще мгновение – и лицо незнакомца оказалось так близко, что его глаза заслонили весь мир.

Не было сил ни оттолкнуть его, ни закричать.

Где-то на задворках сознания мелькнула беспомощная мысль: никто не придет к ней на помощь, никто не защитит, если этот дарг захочет сейчас позабавиться. Он просто убьет любого, кто осмелится встать на пути, будь она хоть трижды принцесса! Потому и закрыта Ламаррия от незваных гостей, отделена морем и рифами от всего остального мира, и лишь раз в двадцать лет Драконья империя открывает врата, а особый императорский указ гарантирует неприкосновенность девиц, прибывших на Бал Невест.

- Я… я… - она зажмурилась, призывая на помощь всю свою волю. – Вы не имеете права! Моя безопасность на время Бала гарантирована императорским указом!

Кольцо рук немного ослабло.

- Ах, да, - произнес мужчина с нескрываемым сожалением. – Этот дурацкий указ. Давно пора внести в него некоторые поправки.

Ленси с удивлением поняла, что наваждение рассеялось, она снова может ясно мыслить и реагировать на происходящее. А потому, упершись ладошками в грудь незнакомца, с яростью прошипела:

- Может, отпустите меня, наконец, милостивый льер!

- Конечно, - он легко согласился. – Но не раньше, чем узнаю, какова ты на вкус.

Она не успела сообразить, что это значит. Твердый рот накрыл ее губы, и те невольно поддались под внезапной атакой. Язык мужчины скользнул по ее зубам, силой заставляя раскрыться, и проник вглубь.

Это произошло так внезапно, что Валенсия растерялась. Никогда прежде ни один мужчина не осмеливался прикоснуться к ней поцелуем! А это был поцелуй дракона, исполненный древней магии.

Разум девушки окутал легкий дурман, земля качнулась и перед глазами все поплыло. Чувствуя жар мужского тела, который передался и ей, она поняла что падает, падает, падает в темноту…

Эльха Пресветлая, что же она творит…

Не помня себя, Ленси слабо цеплялась за плечи мужчины. Непослушные пальцы соскальзывали, сердце билось, как сумасшедшее, кровь шумела в ушах, перекрывая все звуки. Воздуха не хватало. Она задыхалась, а поцелуй все продолжался, угрожая стать бесконечным. Дарг терзал ее рот, пил дыхание и, казалось, не мог насытиться. Было что-то пугающее и вместе с тем бесконечно притягательное в жажде, которую он все не мог утолить.

Наконец, он от нее оторвался. Отступил, тяжело дыша и сверля странным взглядом, в котором не было ни намека на страсть. Холодным и расчетливым.

Ленси, не чувствуя ног, опустилась на бортик пруда. Ее всю колотило, словно от холода, она зажала ладошкой рот и уставилась на мужчину затравленным кроликом.

- Иди, - произнес он резко и сухо, будто она в чем-то перед ним провинилась. – Пока я не передумал и не нарушил закон. Завтра на Балу…

Он не договорил. Ошеломленная, в полном смятении, девушка встала, держась за бортик дрожащей рукой. Ее голос тоже дрожал, когда она гневно выдохнула:

- Вы его уже нарушили! Император Роннар вас покарает! Вы осмелились посягнуть на принцессу Этрурии!

Ей показалось, что в глазах мужчины взметнулись искры, но она их проигнорировала и демонстративно вытерла губы тыльной стороной кисти.

Дарг нагнулся, внимательно вглядываясь в ее пылающее лицо. Потом перевел взгляд на руку, где предательски блестело кольцо с вензелем.

- Так значит, ты дочь короля Фабиана? – процедил он, сверля злосчастный перстень таким взглядом, словно хотел расплавить металл. – Что ж, это все упрощает.

Он заложил руки за спину и едва слышно свистнул.

Ленси не успела даже удивиться, как из-за ближайших деревьев выступила новая тень.

- Кларенс, эта дева отныне под твоей личной защитой, - произнес дарг, обращаясь к новоприбывшему. – Отвечаешь за нее головой. Проводи Ее Высочество в покои, выделенные императорским невестам, и проследи, чтобы она не заблудилась по дороге.

Щеки Ленси, ее шею и грудь заливал гневный румянец. Глаза метали молнии, руки дрожали от желания вцепиться в эту слишком спокойную физиономию. Да как он посмел?!

Но…

Она же принцесса. Где ее воспитание?

В глубине души царапнуло воспоминание об отцовском предупреждении. Папенька не хотел отпускать ее в эту поездку, зная безрассудный характер дочери и ее умение влипать в нелепые ситуации. Самая младшая, самая любимая, самая избалованная. Слишком часто ей все прощалось, сходило с рук и не несло последствий. Но в этот раз, похоже, от розог не отвертеться.

Если отцу донесут!..

Ленси гордо вскинула голову и расправила плечи. Потом с видом истинной королевы кивнула тому, кого дарг назвал Кларенсом, и направилась к аллее, по которой пришла сюда. Она услышала, как дарг вдохнул ее запах, но даже не оглянулась.

- Скоро увидимся, - прошелестело так тихо, что она на секунду подумала, будто этот шепот раздался у нее в голове.

«И не надейтесь», - хотелось ей бросить. Но она сдержалась в последний момент. Хватит, уже натворила дел. Теперь расхлебать бы…

Провожатый шел следом, ступая бесшумно, как кошка. Невысокий, гибкий и молодой, почти юноша. Его фигуру скрывал длинный плащ, а из-под полы торчал эфес шпаги – признак благородного льера. Он старался держать расстояние, но в то же время девушка чувствовала спиной его внимательный взгляд.

Когда вдалеке показалось светлое пятно, означавшее выход из сада, Ленси, не выдержав, оглянулась.

- Дальше я сама, - произнесла она резче, чем ей хотелось.

Мужчина молча остановился. Но когда она продолжила путь, он так же молча двинулся следом.

- Вы меня слышали? Мне не нужна охрана!

- Приказ.

Всего одно слово, сказанное почти без эмоций.

Ленси сжала кулачки в бессильной ярости.

- Ах, да, как я забыла! Вы так и будете тащиться за мной до самой кровати?

Судя по его лицу – будет. Кем бы ни был дарг, отдавший приказ, но этот мужчина вознамерился исполнить его в точности.

Это было уже слишком, даже для такой своенравной девицы, как Ленси.

Гневно фыркнув, девушка развернулась и, подхватив юбки, бросилась к башне, темнеющей вдалеке. Задыхаясь от бега, она влетела на каменное крыльцо, юркнула в приоткрытую створку тяжелой двери и, только тогда, оказавшись у подножия лестницы, выдохнула с облегчением. Прижалась спиной к стене и закрыла глаза, слушая, как колотится сердце.

Дома, в Этрурии, никто не осмелился бы так с ней поступать! Но этот наглый дарг…

- Так-так-так, а вот и наша Валенсия. Нагулялись, Ваше Высочество?

Знакомый голос, раздавшийся так неожиданно, заставил девушку замереть. Холодея, она приоткрыла глаза.

В трех шагах, на ступеньках лестницы стояли все ее пять сестер. В ночных рубашках, простоволосые, кутаясь в наброшенные на плечи традиционные шали. И смотрели на нее хмуро, с явным осуждением. Только в глазах самой старшей, Лидии, Ленси увидела настоящий триумф.

- Я так и знала! – произнесла та с нескрываемым удовольствием. – Не стоило брать тебя в эту поездку. Ты позоришь королевскую кровь!

Глава 3

Твердые шаги Владыки эхом разносились по этажу. Рейна прислушалась и хмыкнула: раздражен. Интересно, что на этот раз разъярило Повелителя Ветров?

Ну, что бы это ни было, она сумеет остудить его пыл.

Всегда умела.

Наверное, потому и задержалась в его спальне на целых пять лет.

Прищурившись, она повернулась к зеркалу, занимавшему пролет между двумя окнами в императорской спальне, и провела рукой от горла вниз, по тонкому шелку сорочки, не скрывавшему ни полной груди с торчащими сосками, ни крутых бедер, ни темной развилки между ними. Сочные губы женщины разъехались в предвкушающей улыбке.

Рейна Анхаллен была красива и прекрасно это осознавала. Красива темной, завораживающей красотой, чувственной и порочной, которая сводит мужчин с ума. Ее тело было создано для наслаждения, губы для поцелуев, а в глазах всегда таилась сладкая поволока. Это была женщина-яд, женщина-желание. Воплощение страсти. И умело пользовалась тем, что дали ей боги.

Недаром же столько лет согревала постель императора и его холодную кровь.

Хотя, надо признать, иногда Роннар мог быть даже очень горячим. Особенно, если его разозлить.

Вот и сейчас волна ярости и раздражения неслась впереди него, заставляя дрожать стекло и вибрировать камень.

Облизав губы, Рейна развязала ленту на горле и спустила сорочку с плеч. Потом подхватила со столика серебряную вазу с медовыми ягодами и забралась на кровать. Она улеглась так, чтобы из-под серебристых мехов выглядывали аппетитные округлости, и хорошо отработанным жестом поднесла одну из ягод к губам.

Она едва ее прикусила, как двери спальни распахнулись настежь. Створки ударились о стены, отскочили и жалобно затрещали, но удержались на бронзовых петлях.

Рейна притихла, не сводя взгляд с мужчины, который возник на пороге. Сладкий, душистый сок капнул ей прямо на грудь.

Роннар застыл в дверях. Будто наткнулся на невидимую преграду. Втянул в себя воздух, пропитанный восточными благовониями и запахом доступной женской плоти.

- Рейна? Что ты здесь делаешь? – бросил зло.

В глазах дарга бесновалась тьма, то и дело вспыхивая алыми искрами. Таким Рейна его еще не видела. Похоже, эта ночь будет жаркой.

Отмерев, она с привычной ленцой поднесла к губам еще одну ягоду, держа за тоненький хвостик, и провела языком по ее гладкой поверхности.

- Как что, мой император, - мурлыкнула, и в ее глазах сверкнуло приглашение. – Разве я не должна быть здесь, чтобы унять ваш пыл?

Несколько секунд Роннар молча смотрел на любовницу. Внутри бушевала буря. Ярость свивалась в жгуты, душила, то вспыхивая жалящими искрами, то хлеща, как северный ветер. И все из-за собственной глупости. Не сдержался! Не понял, кто перед ним. Хотел позабавиться над глупой девчонкой…

- Не сегодня, - проскрипел, переступая порог. – И не завтра. Планы изменились, Рейна.

Удивленная, она приподнялась на локте.

Дарг прошел к зеркальному бару, плеснул в высокий бокал искрящийся напиток и залпом его осушил. Потом развернулся. Но на этот раз его глаза были прозрачными, как хрусталь. В них царило ледяное спокойствие.

- Рон… - Рейна нахмурилась. – Что происходит?

Его лицо слегка потемнело, но голос остался спокойным и даже прохладным:

- Иди к себе. Завтра ты должна покинуть Ирриген. Навсегда.

- Что? Почему? – губы женщины задрожали, в глазах мелькнуло непонимание. - Если это из-за будущей свадьбы, то ты говорил, что она никак не повлияет на наши отношения!

- Все изменилось.

- Изменилось? Что изменилось? – она поднялась с постели и сделала шаг к нему. – Я осталась такой, как прежде.

Роннар смотрел, как она приближается, ступая босыми ногами по мягкому меховому ковру. Как ее руки скользят вдоль тела, обрисовывая чувственные изгибы. Вот она приподняла пышную грудь, вот коснулась сосков, вот провела ладонями вниз. Его взгляд следовал за ее руками, словно прикованный.

Но, странное дело, прежнего желания не было. Эта женщина больше не прельщала его.

Рейна была совсем близко. Она протянула руку и коснулась его лица. Аромат медовых ягод, которые она только что ела, коснулся обоняния дракона. И тот фыркнул, сбрасывая наваждение.

В глазах императора вспыхнул лед.

Он спокойно отвел ее руку, держа за запястье.

- Я изменился, - произнес тихо, но твердо. – И я не прошу, Рейна. Это приказ.

Ее губы на секунду сжались в узкую полоску, в глазах мелькнуло предупреждение. Мелькнуло – и тут же пропало. Лицо женщины расслабилось.

- Что ж, кто я такая, чтобы оспаривать ваш приказ, мой император, - произнесла она с легкой улыбкой. – Надеюсь, вы дадите мне время проститься с друзьями?

Он отпустил ее руку.

- Да. И ты заслужила хорошие отступные.

- Мне не нужны отступные, мой император. Но... Могу я узнать, кто она?

Ее бархатный пеньюар лежал на кресле возле кровати. Роннар молча поднял его, молча накинул на плечи той, что пять лет принимала его в себя, гасила лишний огонь и дарила наслаждение.

Рейна завернулась в пурпурный бархат, уже понимая, что он не ответит.

Когда двери императорской спальни закрылись за ее спиной, красавица резко вдохнула, усмиряя обиду и гнев. Хвала Темному Халлу, у нее хватило сил не сорваться! Хватило сил выйти с гордо поднятой головой.

Добравшись до своих покоев, она упала плашмя на кровать и несколько минут рыдала, давая выход той злости, что душила ее изнутри. Наконец, поднялась. Скинув одежду, шагнула в купальню под прохладные струи. Вода отрезвила, вернула ясность ума. И в глазах Рейны появилась сосредоточенность.

В будуар она вернулась собранной и практичной. Обнаженная, с блестящими на коже капельками воды, села за столик, накрытый узорчатым кружевом, придвинула поближе шкатулку из слоновой кости. Среди множества украшений, хранившихся в ней, Рейну сейчас интересовало только одно. Возможно, самое важное.

На вид это был обычный браслет, сделанный в виде гладкого обруча и украшенный единственным камнем. Но Рейна знала, что это не так. За внешней простотой и непритязательностью скрывалось еще кое-что.

Она надела неброское украшение и нажала на камень.

Воздух в комнате моментально сгустился, стал почти осязаемым. Появились белесые струи, похожие на туман. Они поднимались от пола вверх, сплетались в единое целое, меняли очертания, пока перед Рейной не образовался мужской силуэт, сотканный из тумана. Силуэт качнулся, и на плоском пятне, заменявшем ему лицо, сверкнули глаза.

- Зачем ты меня звала, Рейна Анхаллен? – голос звучал как из трубы, измененный амулетом связи и расстоянием.

- Приветствую, Ваша Светлость, - женщина откинулась на спинку кресла, без всякого стеснения демонстрируя грудь. – Вы приказывали докладывать обо всех изменениях. Так вот, сегодня Владыка выставил меня из спальни и приказал завтра же покинуть замок.

- Хм. И чем ты его так прогневила?

- Не я. И дело не в гневе. Мой приворот не подействовал на него, хотя я пыталась. Вам известно, что это значит.

***

Ослепленный яростью, Роннар смахнул со стола пустой бокал. Тот рухнул на пол и разлетелся вдребезги. Звон разбитого стекла перекрыл гневный рык. Рев дракона отразился от стен кабинета, скрытых за книжными стеллажами, заставил откликнуться древние камни и расплескался по мраморным плитам пола, прикрытым коврами.

Одна из стен дрогнула, словно отвечая на гнев хозяина, и сошла с привычного места.

- Владыка? – из-за портьеры, скрывавшей тайный вход, показалось хмурое лицо. – Я услышал твой зов.

Роннар оглянулся на друга. Точнее, это был больше чем друг, если только дарги из правящего клана вообще способны на дружбу.

Фаэрн Ли Танарис из клана Рубиновых драконов – его молочный брат, его личный телохранитель, его неотступная тень, и он всегда доверял ему как себе. Узы, которые связывали этих двоих, не были кровными. Но от этого они были не менее крепкими.

Сам Роннар принадлежал к клану Алмазных, самых крупных и самых сильных, но в то же время и самых вспыльчивых из всех существующих.

Этот клан веками правил Ламаррией, но право на трон не передавалось по наследству. Претенденты сражались за него, не на жизнь, а на смерть. Проигравшие погибали. Победитель получал абсолютную власть. А вместе с ней и тяжелую ношу – ответственность за империю.

- Да, я звал тебя, брат, - выдохнул Роннар, выталкивая слова так, будто это были комки смолы, застрявшие в горле. – Возникла проблема.

Фаэрн опустил глаза, и Роннар проследил за его взглядом. Хмыкнул и разжал пальцы, покрытые сверкающей чешуей. Мраморный край стола, превратившийся в крошку, осыпался вниз.

- Вижу, - сдерживая эмоции, констатировал молодой человек. – Кого я должен убить?

Он прошел в спальню, мельком покосившись на россыпь стекла, которая еще недавно была хрустальным бокалом. И остановился, ожидая указаний.

По лицу Роннара скользнула болезненная гримаса. Его темная половина встрепенулась, почуяв слабину, и в глазах императора снова вспыхнули искры.

- На этот раз никого, мой друг. Все гораздо сложнее. И проще. – Он откинул упавшую на глаза прядь волос, прошел к креслу и жестом пригласил Фаэрна занять второе. – В замке находится альхайра.

Рубиновый с минуту молчал, переваривая услышанное. Потом медленно повторил:

- Альхайра… Она из тех дев, что прибыли на Бал?

Роннар мрачно кивнул.

- Гхарровы яйца! Ну, ничего, ты все равно собирался посетить этот Бал. Запах такой кучи девственниц отвлечет…

Владыка остановил его резким взмахом руки.

- Это ничего не изменит, - произнес он сквозь зубы. – Ты забываешь, что я заключил сделку с королем Этрурии, а мое участие в Бале всего лишь дань нашим традициям. Я не могу присутствовать там в качестве жениха. Брак с одной из принцесс формально уже состоялся. Договор лежит у меня на столе, осталось только вписать туда имя… Любое из шести.

- Так в чем дело?

- Эта альхайра одна из них. Мой дракон почуял ее и вкусил...

Фаэрн тихо выругался. Обыскал взглядом зеркальные полки, ища, чего бы выпить покрепче. Его руки немного подрагивали, когда он откупоривал бутылку из темного стекла. Огненная жидкость обожгла горло молодого дарга.

- Темный Халл… как же так вышло?

- Наверное, боги решили меня наказать, - Роннар пожал плечами с беспечностью, которой не ощущал. – В конце концов, однажды это должно было случиться.

- Кто она? Кто из шести?

- Я не спросил. Не до этого было. У меня едва хватило сил, чтобы сдержать оборот. – Голос Владыки наполнился горечью. – Глупая, она пришла на мой зов.

- Ты…

- Да, я пел. Что ж, теперь уже поздно что-либо менять. Девчонка откликнулась, я услышал ее так же ясно, как слышу тебя, и не сдержался. Даже больше, я почти не понимал в тот момент, что творю. Было только одно желание – обладать. Сделать ее своей прямо здесь и сейчас.

Рубиновый снова выругался. На этот раз мысленно, но не смог скрыть эмоций. Его пальцы с хрустом сжались на горлышке бутылки, и толстое стекло пошло мелкими трещинами.

- Это плохо, - пробормотал он. - Альхайру нельзя брать в жены, нельзя вводит в дом. Она сделает тебя слабым, уязвимым. А ты не имеешь на это права. Не сейчас, когда с границ приходят дурные вести.

- Я знаю. Но если откажусь от нее…

- …то утратишь контроль над драконом, - закончил Фаэрн глухим голосом.

- Как видишь, выбора нет. Ты сам это знаешь.

- И что же теперь?

Пожав плечами, Роннар поднялся. Прошел к стрельчатым окнам, уходящим к высокому сводчатому потолку, украшенному искусным орнаментом. И встал напротив, вглядываясь в ночное небо.

Он смотрел на луну.

- Завтра на Балу я узнаю, как ее зовут. И впишу это имя в брачный договор. Это лучшее, что я могу сделать.

За его спиной повисла тревожная тишина.

Фаэрн понимал, что он прав. Что другого выхода нет. Потому что сам был драконом.

Они всегда имели слабость к человеческим девственницам. Их манил аромат невинной плоти, причем от внешности девы ничего не зависело. К прекрасным, утонченным эльфийкам дарги были абсолютно равнодушны. Как и к представительницам других рас, населяющих этот мир.

Только в человеческой девственнице дракон, живущий в каждом из них, мог учуять пресловутую «искру», означавшую, что эта дева способна понести от него и подарить клану здоровое и сильное потомство. На Балу Невест мужчины Ламаррии выбирали именно таких, тех, в ком пылает «искра».

Но были среди человеческих дев и другие, те, что слышали тайный драконий зов.

Если дева откликнулась на него – значит, она альхайра. Драконье сокровище. Самое ценное, самое вожделенное. Дороже злата и серебра.

Почуяв альхайру, дракон уже не способен думать о чем-то другом. Его разум затмевает желание обладать, присвоить себе эту женщину, спрятать от всех. Если нужно – украсть. Охранять ценой собственной жизни. И даже убить ради нее, если придется.

Человеческий разум не способен совладать с этой жаждой. Темная половина гораздо сильнее. Для такого дракона стираются рамки приличий, законов, морали. Он уничтожит любого, кто встанет между ним и его сокровищем.

Единственный способ уберечь себя от безумия – это избегать любого контакта с альхайрой. Не касаться ее руки, не вдыхать ее запах. Не смотреть на нее. И ни в коем случае не целовать.

Поцелуй альхайры – это печать, связывающая две души. Для дракона и дар, и проклятие.

Они оба знали об этом.

- Я познал ее вкус и уже не смогу отпустить, - бесцветно проронил Роннар.

- Ты ей скажешь?

- Постараюсь, чтобы она никогда не узнала. Мне не нужны интриги. Просто женюсь на ней и запру.

- Наверно, ты прав. Так будет лучше всего.

Роннар развернулся к Рубиновому и качнул головой.

- Отправляйся в донжон и найди Кларенса. Он был со мной в саду, и я приказал ему доставить девчонку в ее покои. Наверняка он все понял.

- Если это так, то его нельзя оставлять…

- Да, свидетели мне не нужны. Свяжи его обетом молчания и отправь на Западный кордон. Там как раз сейчас жарко. У орков пора брачных игр.

- Слушаюсь, мой император.

Фаэрн скрыл облегченную улыбку. Он ожидал, что Роннар прикажет убить беднягу, чтобы избавиться от нечаянного свидетеля своей слабости. Он на его месте так бы и поступил. Но Владыка был мудр и умел управлять своими эмоциями. Если бы не это, он вряд ли бы смог укротить ветра и стать императором.

Оставшись один, Роннар начал мерить спальню размашистыми шагами. Было уже далеко за полночь, но спать не хотелось. Жар, пробужденный поцелуем альхайры, до сих пор бродил в его жилах, словно молодое вино. И все мысли, вольные и невольные, были о ней. О девушке с серебристыми волосами, такими светлыми, что они казались продолжением лунного света.

Стоило лишь забыться, и он, как наяву, видел ее лицо: изящные черты, тонкие брови, большие глаза, прозрачные, словно два голубых бриллианта чистой воды. Это была та невинная, трогательная красота, которая неизменно пробуждает в мужчине инстинкт защитника, желание обладать ею и охранять. Хрупкая, невесомая, словно сотканная из света и облаков.

А Роннар был не просто мужчиной. Он был драконом.

Так и прекрасная незнакомка оказалась не просто невинной девой. Она оказалась альхайрой. И если он не получит ее, то вскоре сойдет с ума.

Глава 4

Когда Валенсия проснулась, солнце уже стояло в зените, а из гостиной раздавались веселые девичьи голоса. Сестры что-то обсуждали, не скрывая эмоций, и взрывы их смеха звенели переливами серебряных колокольчиков.

Ленси приподнялась на локте. Приготовленное платье висело в изножье на спинке кровати. Напротив стоял изящный секретер с гнутыми ножками, а над ним висели часы с золотыми гирьками в виде еловых шишек. Узорчатые стрелки показывали двенадцать часов.

Полдень! Ее никто не удосужился разбудить, хотя если платье есть, значит, горничная приходила.

Это могло означать только одно – сестры объявили бойкот.

Она рывком отбросила одеяло и поднялась, ища босыми ногами тапочки. Потом подбежала к зеркалу, наспех собирая в пучок длинные волосы.

В голове быстро прокручивались события вчерашнего вечера и ее позорное возвращение с неурочной прогулки. Молчаливое осуждение сестер, их заспанные, хмурые лица, недовольство, застывшее в глазах. И полный злорадства голос Лидии.

Девушка даже не сомневалась. Это старшая из принцесс разбудила всех остальных и заставила ждать на лестнице, чтобы она, Ленси, прочувствовала всю глубину своего недостойного поведения. Но это все ерунда по сравнению с тем, что ждет ее дома…

Если Лидия наябедничает отцу, тот вряд ли обрадуется, что младшая дочь вела себя как непотребная девка. Ночью, без сопровождения покинула башню, бродила по чужому саду, слушала незнакомого кифарда и…

Целовалась с даргом!

Валенсия застыла, вглядываясь в свое отражение. Стыд, страх и то лихорадочное состояние, что она тогда испытала, отразились в ее глазах, сделав зрачки такими огромными, что за ними исчезла радужка. Щеки в одно мгновение вспыхнули маковым цветом, жар охватил лицо, плечи, грудь. И где-то внизу живота разлилось уже знакомое, приятное томление.

Стыдясь собственных ощущений, Ленси на секунду прикрыла глаза.

Удивительно, она не могла припомнить его лицо. Зато помнила пронзительный взгляд, голос, от которого в ее теле дрожала каждая жилка, прикосновения сильных рук. И губы. Одновременно властные и нежные, жадные и осторожные, твердые и податливые. Словно закаленная сталь, завернутая в нежнейший шелк.

Она помнила жар его тела, прижимавшегося к ней, и твердость плеч, за которые цеплялась, чтобы не упасть. Помнила аромат парфюма, изысканный, тонкий, он вскружил ей голову раньше, чем поцелуй. А вот лица незнакомца не помнила. Оно было словно в тумане.

Ленси не могла описать своего ночного соблазнителя, но была уверена: если столкнется с ним, то сразу узнает.

Она поплескала себе на лицо из серебряного рукомойника, чтобы остудить пылающую кожу, и тихонько вздохнула.

Негоже принцессе думать о незнакомце. Негоже испытывать грязные чувства! Тем более, когда решается судьба ее королевства. Лучше пойти, попросить прощения у сестер, повиниться и клятвенно пообещать больше такого не делать. Авось Лидия сжалится и не станет писать отцу.

Если уже не написала.

Но отсидеться в спальне тоже вряд ли получится. Хотя такая мысль и мелькнула.

Повздыхав, Валенсия переоделась в приготовленную служанкой одежду. Хвала богам, корсеты, фижмы и парики остались в прошлом веке, так что ей не пришлось долго мучиться. Дневной наряд принцессы состоял из батистовой нижней рубашки, украшенной тончайшим кружевом, пышной юбки, коротких штанишек и верхнего платья.

В Этрурии правила приличия были очень строги к незамужним девицам, даже если это принцессы. А мода предписывала девушке быть похожей на нераспустившийся бутон: свежей, невинной и юной. Так что вход шло все: тонкие, воздушные кружева, струящиеся ткани, летящие фасоны, и, конечно же, пастельные цвета.

Дневное платье Валенсии соответствовало всем этим правилам: муслин бледно-розового цвета, глухой воротник и длинные рукава, пышные на плечах и сильно сужающиеся к запястьям. Спереди два десятка мелких пуговок из розового жемчуга, такие же пуговки вдоль рукавов до самых локтей. А единственным украшением служила узкая лента благородного пурпура, который резко контрастировал с нежным цветом платья.

Волосы Ленси зачесала вверх, тщательно подобрав локоны, и подхватила их лентой. Но несколько коротких прядок остались кокетливо виться вокруг лица. Насупившись, она смочила их водой и с нажимом пригладила к голове.

Каждое утро младшей принцессы начиналось с борьбы с волосами. И каждое утро победа была не на ее стороне. Она знала, что влага на волосах скоро высохнет, и непослушные пряди снова будут торчать, придавая фривольный вид, недопустимый в ее положении.

Закончив, девушка придирчиво осмотрела себя. Потом постаралась придать лицу нужное выражение, показывающее всю степень ее покаяния, мысленно прочитала молитву Эльхе Пресветлой и тихонько приоткрыла дверь в гостиную.

Ее накрыло новым взрывом смеха, ворвавшимся в образовавшуюся щель.

- Любая принцесса спит и видит себя королевой! – она услышала резкий голос Лидии и осторожно выглянула в гостиную.

- Или императрицей, - выкрикнул кто-то из сестер. - Чего уж мелочиться в желаниях?

- А хоть и императрицей! Отец сказал, что брачный договор уже составлен. И он здесь, в этом замке. Его привез с собой королевский поверенный за день до нашего появления. Осталось только вписать имя невесты. И та, что сможет заинтересовать императора, сама станет императрицей. Вы только вдумайтесь, как это звучит, - ее голос внезапно сменил тональность, плечи расправились, острый подбородок дернулся вверх. – Императрица Лидия Мудрая!

И снова принцессы покатились со смеху.

Они расположились на двух низких софах, окружавших кофейный столик, и наслаждались цветочным чаем из изящных фарфоровых чашечек, таких маленьких, что они легко уместились бы в девичьем кулачке. На столике высился серебряный чайный набор, украшенный гравировкой: пузатый чайничек, вазочка с ароматным вареньем и широкая тарелка с воздушными пирожными.

Ленси невольно сглотнула, втягивая запах угощения. До обеда еще три часа, вот они и лакомятся полуденным чаем, как предписывает придворный этикет Этрурии.

В этот момент Лидия строго взглянула на сестер поверх тонкой золотой оправы очков. Она всегда носила эти очки, уверенная, что они придают ей вес в глазах окружающих. Хотя все знали, что со зрением у нее все в порядке.

- Не вижу ничего смешного! – произнесла она назидательным тоном. – Особенно в нашем положении. Этот Бал наш единственный шанс спасти королевство, и я не преувеличиваю! Нам вообще повезло, что император решил жениться. Если хотя бы одна из нас сможет заинтересовать императора, то мы все будем спасены. Или хотите, чтобы дядя Феликс занял трон Этрурии, а нас сослал в монастырь?

Лидия осмелилась высказать то, о чем думали все. Девушки больше не смеялись. Стыдливо опустив глаза, они тщательно делали вид, будто нашли что-то интересное на дне своих чашек.

Первой шевельнулась Валенсия. Открыла дверь шире, привлекая к себе внимание, и замерла на пороге.

Пять пар глаз, как по команде, обратились в ее сторону.

- А вот и наша спящая красавица, - хмыкнула Лидия, оглядывая младшую с ног до головы и обратно. – Слышала я, что ночные прогулки способствуют крепкому сну. Но не думала, что настолько, чтобы спать до полудня!

В ее словах звучали и насмешка, и превосходство.

- Ли… - Ленси не смела перечить старшей сестре. Тем более сейчас, когда действительно ощущала себя виноватой. – Прости. Я совершила глупость, но обещаю…

- Мне не нужны твои обещания, - отрезала Лидия. Поставив недопитую чашку на столик, она глянула на Валенсию с неприкрытым презрением. – Ты нас только позоришь. Я умоляла отца оставить тебя во дворце, но он не внял моим просьбам. Утром я доложила ему о твоем неподобающем поведении. И уже получила ответ.

Валенсия сжала руки, ожидая свой приговор. Она видела, как в серых глазах старшей принцессы сверкнуло удовлетворение, когда та громко и четко произнесла:

- Ты не идешь на Бал, сестричка. Ты сегодня же возвращаешься домой!

***

Это всегда было так. С самого детства. Лидия ее недолюбливала. Не говорила прямо, но вскользь, намеками, взглядами, жестами давала понять, что считает младшую сестру виновной в смерти матери.

А Валенсия не могла взять в толк почему.

Разве она виновата, что родилась? Виновата, что выжила? Что отец, безумно хотевший сына, заставлял супругу рожать каждый год, невзирая на предупреждения лекарей и целителей?

Пока однажды не услышала разговор двух служанок.

Он перевернул все ее представление об этом мире, об окружающих людях, и о ней самой в первую очередь.

Тогда она поняла, что дело не в матери. И не в Лидии. Дело в ней. В том, что она не такая, как ее сестры. Иная.

Испуганная и ошеломленная, она побежала к няне в поисках защиты и объяснений. Но та лишь прикрикнула на нее, чтобы не смела подобное даже думать, не то что вслух говорить. И в тот же день служанки, чей разговор Ленси подслушала, бесследно исчезли из дворца. Со временем тот случай стерся из памяти, но привычная тревога охватывала девушку каждый раз, стоило ей глянуть в зеркало.

- Горничная уже собрала твои вещи, так что задерживаться не придется, - голос старшей сестры вывел ее из оцепенения. - А имперским ньордам приказано сообщить, что ты захворала.

- Я могу пообедать? – спросила, тихо ломая пальцы.

- Разумеется, - Лидия величественно кивнула, как заправская королева. - Пообедаешь – и вперед. А то еще отцу нажалуешься, что мы его любимицу голодом морили.

Ленси закусила губу, но смолчала. Хотя очень хотелось выкрикнуть, что ни разу не жаловалась. Ни тогда, ни сейчас…

Валенсия бросила беглый взгляд на сестер, пытаясь понять, что они думают. Но те сидели как на поминках, избегая встречаться глазами.

Так было всегда.

Наконец, одна из них примирительно произнесла:

- Чай будешь? – и немного подвинулась, освобождая место рядом с собой.

- Спасибо, Фло, - Ленси послала ей смущенную улыбку и поспешила воспользоваться предложением.

Сидевшая напротив Дельфина, под неодобрительным взглядом старшей сестры, тут же протянула ей свободную чашку.

- Попробуй пирожные. Местный повар просто волшебник!

И тут же остальные сестры загалдели, пытаясь загладить неловкость, возникшую после слов Лидии.

Валенсия старательно улыбалась, слушая их милые шутки, но руки предательски подрагивали, когда она подносила чашку к губам.

Как всегда, ее сестры сидели по старшинству, инстинктивно заняв тот порядок, в котором появились на свет.

Лидии, самой старшей из них, к этому времени уже исполнилось двадцать три. В таком возрасте девушки Этрурии давно уже нянчат детей и ведут хозяйство в доме супруга. Но старшей принцессе не повезло. Жених, за которого ее сосватали еще в детстве, умер, не дожив до пятнадцати лет. Свадьба не состоялась, но кронпринцесса, по каким-то ей одной известным причинам, продолжала носить траур и отказывать другим женихам.

Впрочем, их было не так уж и много, учитывая, что женитьба на принцессе Этрурии не давала права на трон.

Сильвия – вторая по старшинству – обладательница роскошной гривы, которую ее камеристка каждое утро укладывала в немыслимую прическу и украшала живыми цветами.

За ней шла Дельфина – худощавая, с выступающими ключицами и узкими плечами. Единственная, кому очки действительно были нужны, но она принципиально отказывалась их носить.

Дальше следовали двадцатилетние двойняшки Даная и Флора. Кудрявые, быстроглазые и смешливые.

И все сестры были очень похожими друг на друга.

Все, кроме младшей.

Постепенно разговор снова вернулся к брачному договору.

- Странно все как-то, – пробормотала Сильвия. – Зачем императору вообще этот брак? Он ведь уже был женат!

- Он овдовел пять лет назад, - сухо напомнила Лидия. - Видимо, Владыка уже оправился от потери.

- Или хочет наследника.

- Его жена умерла от родовой горячки. Но был ли младенец – никто не знает. Дарги не любят делиться личными тайнами.

- А я слышала, что ее отравили! – добавила Флора заговорщицким шепотом, делая огромные глаза.

- И кто говорит?

- Мне Ирма сказала, - Флора пожала плечами, упоминая личную горничную. – Говорит, в Ирригене все об этом шепчутся по углам, да вслух сказать боятся. Мол, Владыка тогда всех ньордов, всю личную гвардию на ноги поднял. Перевернули столицу с ног на голову, но виновных так и не нашли. Но с тех пор он обитает здесь, в Ирригене, а в императорский дворец ни ногой.

Девушки переглянулись.

- Да, что-то такое и я слышала… - подала голос Даная, задумчиво хмуря лоб.

- Меньше слушай сплетни служанок! – одернула Лидия. – Дельфина, а ты чего молчишь? Или тебе не интересно, почему император Роннар надумал снова жениться?

- Нет, не интересно, - пожала плечами Дельфина. – И замуж я не спешу, даже ради титула императрицы.

- Это почему же, позволь узнать?

- Вряд ли императрицам позволено заниматься науками и преподавать.

- Все еще мечтаешь вернуться в Академию?

- Да, все еще надеюсь получить от папеньки разрешение. А брак поставит крест на моей мечте.

Она замолчала, давая понять, что вопрос исчерпан.

Валенсия знала, что Дельфина никогда не стремилась к замужеству ни в каком его виде. Как и остальные принцессы, она закончила Высшую Академию Этрурии, но, в отличие от сестер, не желала вести праздную жизнь, занимаясь благотворительностью в ожидании мужа. Ей хотелось вернуться назад, в Академию, на кафедру Небесной механики, только на этот раз в качестве преподавателя.

- А ты, Ленси? – неожиданный вопрос Сильвии заставил ее оторваться от мыслей и поднять затуманенный взгляд на сестру. – Что скажешь? Хочешь стать императрицей?

- Теперь это уже не важно, - она уткнулась в чашку, избегая пронзительного взгляда Лидии. Ее щеки окатило знакомым огнем. Все это время мысли Валенсии были о ночном незнакомце, и сейчас она вспыхнула, будто пойманная на месте преступления. – Да и вряд ли Владыка выбрал бы меня. По сравнению с вами, я просто моль. Даже папенька говорит, что я немного не удалась…

Ее голос затих, перейдя в легкий вздох.

Все принцессы, начиная от Лидии и заканчивая Данаей, были высокими, стройными девушками с вьющимися золотисто-каштановыми волосами и яркими чертами лица. Темные брови, алые губы, карие глаза в обрамлении черных, как смоль, ресниц…

А что же она? Слишком маленькая, слишком бледная, слишком хрупкая. Тонкая, прозрачная кожа, которая по любому поводу вспыхивает жаром румянца. Почти бесцветные волосы, а вместе с ними и брови, и ресницы. И при этом настолько светлая радужка, что мало кто осмеливается заглянуть ей в глаза.

На фоне своих ярких сестре она казалась голубкой, случайно залетевшей в стаю райских птиц. Или тенью, бледным подобием.

- Ну, это же он любя, - улыбнулась Дельфина. – К тому же, как говорят, «с лица не воду пить»! И вообще, у тебя красивые глаза. Странные, но красивые. Если бы ты послушалась Сил и научилась пользоваться косметикой…

- Ты же знаешь, что я не могу, - тихо перебила Валенсия. – У меня аллергия.

- Ох, ну точно, не удалась.

- Хватит, - оборвала Лидия, поднимаясь. – Я хочу прогуляться перед обедом. Говорят, в Ирригене прекраснейший сад и фонтаны.

И снова Ленси почувствовала, как ее щеки пылают.

Да, в Ирригене прекрасны не только сад и фонтаны. В нем есть еще кое-что…

Глава 5

Звонкие голоса неслись в раскрытое окно, переплетались с журчанием фонтанов, отвлекали, не давали сосредоточиться. Заставляли Владыку хмуриться, недовольно покусывать кончик пера, которым он уже несколько минут выводил на гербовой бумаге бессмысленные вензеля.

Но дело было не в девичьем смехе, долетавшем с улицы, и не в навязчиво-сладком аромате жасмина, принесенном ветром из сада.

Дело было в другом.

Мысли, занимавшие его целую ночь, и сейчас не давали покоя.

Альхайра.

Во мнимом спокойствии и безмятежности этого слова таилась угроза. Алмазный дракон чувствовал в воздухе ее отголоски так же, как дикие звери чувствуют приближение стихийного лиха.

Бросив перо, Роннар поднялся. Решительно пересек кабинет, с намерением захлопнуть окно, и застыл, едва положив руку на створку. Немигающий взгляд дарга впился в стайку юных дев, облюбовавших открытую террасу рядом с фонтанами. Отсюда он видел только их узкие спины да затылки, прикрытые шляпками. У всех, кроме одной.

Она стояла отдельно, возле фонтана, задумчиво глядя, как солнце играет в серебряных струях. Яркие лучи освещали ее легкую, воздушную фигурку, делая похожей на сказочную фею. Они наполняли сиянием выбившиеся из гладкой прически пряди волос, и от этого казалось, будто лицо девы окружено ореолом.

- Владыка?

Голос Фаэрна привел его в чувство.

Роннар моргнул, сбрасывая наваждение. И вдруг понял, что все это время не мог дышать от того, что какая-то неизвестная сила сжала его сердце в железных тисках.

- Это она, - хрипло выдохну он, не сводя глаз с фигурки у фонтана. - Альхайра.

Драконий инстинкт подсказал это еще до того, как осознал человеческий разум.

Рубиновый подошел и тихо встал рядом.

- Узнать, как ее зовут? - предложил, незаметно разглядывая императорских невест.

- Не стоит. Всему свое время.

Он сам узнает ее имя. Вечером, на Балу. Пусть это пока останется тайной, так будет проще и для него, и для нее. Ведь она, глупая, даже не ведает, что происходит.

Фаэрн легонько откашлялся, привлекая его внимание.

- Я сделал, как ты сказал. Кларенс ничего не заподозрил, но я связал его обетом и отдал в распоряжении Западного полка. Сегодня вечером они выступают.

- Отлично, - обронил Роннар, не отрывая взгляда от той, что отныне была его самой ценной наградой и наказанием.

- И еще. – Рубиновый замешкался, собираясь сообщить нечто малоприятное. – Рейна. Ты ее видел?

- Приходила. Просила, чтобы я позволил остаться, - Владыка в упор глянул на друга. – Но ей лучше уехать.

- Она остановила меня в приемной, буквально бросилась в ноги, умоляя поговорить с тобой. Сказала, что уедет и не станет тревожить, если ты ей позволишь остаться на Бал.

- Нет. Я не меняю своих решений.

Фаэрн склонил голову, услышав в тоне брата железные нотки.

- В столицу уже прибывают первые невесты.

- Это хорошо. Надеюсь, их будет достаточно.

Бросив последний взгляд на фонтан, Роннар решительно захлопнул окно.

- Ты должен сделать еще кое-что, - произнес сухо, почти без эмоций, глядя прямо перед собой. Но от Фаэрна не скрылось, как лицо Владыки подернулось болезненной судорогой. – Ты знаешь, о чем я. Сейчас самое время, пока большинство моих подданных будут заняты поиском пары.

- Да, мой император. Но сколько еще…

Тот жестом заставил его замолчать.

- Пока не найду тех, кто посмел.

Фаэрн покачал головой:

- Столько лет прошло. Вряд ли мы их найдем.

- Найдем, - губы Алмазного раздвинула улыбка, от которой Рубиновый похолодел. – Я чувствую, они где-то близко. Трусливо прячутся по углам, выжидают. Но я не хочу, чтобы мой… - он резко оборвал себя на полуслове. В потемневших глазах вспыхнуло пламя. – Не хочу, чтобы хоть кто-то, кто дорог мне, снова стал мишенью. Я поклялся над гробом Присциллы, что не допущу этого. Даже ценой собственной жизни.

- Я знаю, - почти прошептал Фаэрн, глядя, как на застывшем лице императора выступает алмазная чешуя – признак сильных эмоций, которые тот пытался сдержать за внешним спокойствием. – Я тоже там был. Можешь рассчитывать на меня.

- Только на тебя, - сделав внезапный шаг, Роннар сжал плечо брата, и тот, поддаваясь порыву, сделал ответный жест. – Не подведи!

Они оба знали, о чем идет речь. Но есть вещи, о которых нельзя говорить вслух даже в пустой комнате. Даже если ты точно уверен, что рядом нет никого, кто может подслушать. Потому что слова причиняют боль. Бьют по самому слабому. По тому, что хочется спрятать от всех, сохранить в тайне даже от себя самого.

Есть слова, что лежат в душе мертвым грузом.

Есть вещи, о которых лучше молчать. И помнить. Потому что пока помнишь, продолжаешь жить дальше.

Опустив руку, Роннар глянул на стол. Будто вслед за его взглядом солнечный луч скользнул по голубому сукну, заиграл на золотых вензелях, украшавших гербовую бумагу, и замер на запечатанном тубусе, лежавшем чуть в стороне от остальных документов.

- Возьми его, - Владыка указал взглядом на тубус. – Там все, что потребуется.

- Послание будет? – тут же деловито осведомился Фаэрн, пряча тубус в поясную сумку.

- Нет. Никаких посланий. Ты сам знаешь, что передать.

Они обменялись красноречивыми взглядами, прекрасно понимая друг друга без слов.

Фаэрн покинул императорское крыло в приподнятом настроении. По крайней мере, в этом были уверены все, кто встретился у него на пути.

Он заглянул на кухню, где вовсю шла подготовка к предстоящему балу. Позубоскалил с молоденькими служанками, пощупал за бока дородную Грейту – главную кухарку, чем вызвал негодование этой достойной дамы. Получил от нее мокрой тряпкой по шее и под шумок стащил из кадушки пару моченых яблок.

А потом, насвистывая незатейливый мотивчик, направился к загонам ездовых инкардов – бескрылых ящеров, которых разводили только в Ламаррии.

Там он собственноручно оседлал одного из них и вывел под уздцы.

- Далеко ли собрались, милостивый льер? – прикрываясь рукой от солнца, пробасил старый смотритель императорских «конюшен».

- Через три дня вернусь, - важно бросил Фаэрн, забираясь в седло. - Хочу родственников проведать.

- А что же это вы, никак Бал пропустить решили? Али не готовы жениться?

- Рановато еще. Я и пятидесяти годков-то не отгулял. А вот ты, отец, женат ли?

- Ну, я-то в ваши годы уже дедом был, внуков нянчил, - поскреб старик полысевший затылок.

- Сколько ж тебе сейчас?

- Шестьдесят.

Фаэрн не сдержался, присвистнул, покачав головой. Мало, мало люди живут. От того и дарги стараются не привязываться к своим человеческим женам. Зачем? Разве чтоб больнее было смотреть, как та угасает, больнее терять. На одну драконью жизнь приходится три человеческих.

Потом бросил блестящую монетку в морщинистую ладонь:

- Держи, на гостинцы внукам.

Он уже выезжал в распахнутые ворота, оставляя за собой клубы поднятой пыли, а старый слуга так и стоял, бормоча ему вслед молитву, охраняющую в пути.

***

Оставшись один, Роннар вернулся к документам. Но сосредоточиться на делах не давали тревожные мысли. Они продолжали крутиться вокруг разговора с Фаэрном.

Рубиновый прав. Сколько еще он будет кормить старых призраков? Сколько еще будет винить себя в том, что случилось?

И тут же сам себе ответил: пока не найдет виновных.

А виновные есть, он в этом уверен.

Пусть придворные маги и лекари пытаются доказать, что смерть Присциллы была случайной, он в это не верил тогда, не верит сейчас и никогда не поверит.

Его жена была молодой, цветущей и жизнерадостной. Дочерью одного из князей, чьи владения располагались на границе с Ламаррией. Да, он не испытывал к ней каких-то особенных чувств, но всегда держался предельно вежливо и обходительно. Не обижал. Он выбрал ее в матери будущему наследнику, взял на себя ответственность за ее жизнь и здоровье.

И не справился.

Резкий хруст заставил его очнуться.

Роннар перевел взгляд на руки. Пальцы покрыла алмазная чешуя, на кончиках заострились острые когти, и эти когти легко, словно соломинку, переломили золотое перо.

Помянув гхарра, он отбросил остатки.

Хватит. Пора с этим кончать. Лучше подумать о внезапно обретенной альхайре.

Да и обретенной ли?

Ведь дева ни сном, ни духом не ведает, кто она для него. Больше того! Она так и не поняла, кто он.

Эта мысль вызвала у Владыки ироничный смешок.

Надо же, приняла его за обычного парня. Но испугалась до дрожи в коленках, едва поняла, что он дарг.

Кресло жалобно скрипнуло, когда он поднялся. Дракона тянуло к окну, и Роннар не стал сопротивляться. Ему хотелось еще раз увидеть девушку, дать глазам насытиться ее видом, вдохнуть ее запах, услышать голос. Почувствовать кожей ее кожу, прижаться телом к ее хрупкому телу…

Он не успел продолжить эту мысль, охваченный удивлением и внезапной тревогой.

Его альхайра стояла у фонтана с поникшим видом, опустив плечи, как провинившийся ребенок. Другие девушки по очереди подходили к ней, быстро, будто чего-то боясь, целовали в обе щеки, слегка касаясь губами кожи, и отходили. Одна из них, самая высокая и, по виду, самая старшая, стояла отдельно, сложив руки на плоской груди, которой не смогли придать объем даже рюши. И наблюдала за этой картиной, выразительно приподняв темную бровь.

Только теперь Роннар заметил, что все девушки, кроме самой альхайры – шатенки. Кто-то немного темнее, кто-то – светлее других, но лишь та, которую выбрал его дракон, оказалась блондинкой. Такой светлой, что ресницы и брови напоминали мазки серебристой краски на ее фарфоровом личике. Да и кожа у остальных была другого оттенка – оливковой, впрочем, как и у большинства уроженцев Этрурии.

Он невольно припомнил короля Фабиана, с которым однажды виделся лично. Еще семь лет назад, на собственной свадьбе. Тогда на пышное пиршество в Кортарен – столицу Ламаррии – съехались сюзерены двадцати государств.

Король Этрурии представлял собой истинный образец мужчины-южанина: смуглая кожа, ореховые глаза, узкий, орлиный нос. Его темные, коротко стриженые волосы сильно курчавились, завивались в барашки. И кто-то шепнул, что в Этрурии подобная внешность – обычное дело, а вот блондины там очень редки. Более того, блондинов в Этрурии недолюбливают, считают, что это лесные кельфы меняют детей…

Но вот с поцелуями было покончено. Блондинка нехотя развернулась и побрела в сторону башни, той самой, где выделили покои императорским невестам. Вслед за ней ковыляла пухленькая смуглянка в чепчике горничной.

И только тогда Роннар наконец осознал. Сцена под окном была ничем иным, как прощанием.

***

В гостиной никого не было.

Ленси и не ждала, что кто-то останется ее провожать. Знала, что Лидия всех сестер увела смотреть на фонтаны. Она сама была с ними, пока не прибежала камеристка и не сообщила, что весь багаж упакован на совесть, а дорожное платье поджидает хозяйку. Там, в саду, девушки коротко попрощались. Под недовольным взглядом старшей сестры подошли по очереди, легко клюнули младшую в обе щеки. Не принято у принцесс выражать свои чувства.

Лидия тоже подошла. Надменная, чопорная, величавая – ну истинная императрица! С высоты своего роста благословила поцелуем, едва заметно коснувшись губами макушки. И все. Ленси побрела назад в башню, собираться в дорогу.

Экипаж, запряженный парой гнедых, прибыл в назначенное время. Она увидела его из окна комнаты, которая всего на одну ночь стала ей спальней.

На дверцах кареты сиял герб Ламаррии – дракон, вставший на дыбы и расправивший крылья. За его спиной сходились десять мечей – символы десяти кланов.

На запятках сидел холеный лакей в ливрее болотного цвета с серебряным позументом. Гладко выбритый, напомаженный, с темными волосами, зачесанными в низкий хвост.

Он спрыгнул с запяток, едва карета остановилась, и важно прошествовал к крыльцу, на котором скучала молоденькая краснощекая камеристка в окружении саквояжей и баулов.

Теребя пальцами кружевные манжеты дорожного платья, Валенсия глубоко вздохнула.

Вот и все. Каникулы закончились. Хотя, конечно, вряд ли можно назвать каникулами эти три дня, из которых два ушло на дорогу.

Для всех живущих за границами империи, Ламаррия всегда была загадочной страной, неизведанной, полной тайн. И Ленси страстно хотелось узнать эти тайны, хотя бы немного приоткрыть завесу над ними. Ей хотелось увидеть инкардов, о которых она столько читала – ездовых ящеров, которые водились только в Драконьей империи. Увидеть полет анкров – тех самых инкардов, только крылатых, и подчиняющихся лишь ментальным приказам своих владельцев. А может, и самой оседлать крылатого исполина…

Ей хотелось увидеть имперский монорельс, прокатиться на пароплаве по Иллиноре – главной судоходной реке страны и, конечно же, еще не раз подняться в воздух на дирижабле.

Впрочем, последнее она сможет совершить уже сегодня. Жаль только, в прошлый раз она так ничего и не смогла рассмотреть из его застекленных окошек, кроме пелены облаков. Но того, что успела увидеть, оказалось вполне достаточно, чтобы наполнить ее душу восторгом и благоговением.

Она видела, как расступаются облака, открывая огромную, простирающуюся во все стороны Сумеречную Гряду, как на глазах вырастает Ирригенский замок – вотчина Алмазных драконов, родовое гнездо императора. Сверху он напоминал драгоценную каплю, застывшую на уступе скалы. В каждом шпиле его, в каждой стене, в каждой башне, как в гранях бриллианта, играло солнце.

Она видела, как приближается посадочная площадка – чистая, выложенная серыми плитами. Как по ней к дирижаблю бегут незнакомые люди, такие крошечные с высоты, ловят канаты-якоря, сброшенные им сверху, швартуют воздушный корабль.

Это было прекрасно.

Здесь, в Ламаррии, все было прекрасным. Даже эта комната, такая простая и в то же время изысканная на вид. Она казалась куда уютнее тех покоев, что были отведены младшей принцессе в королевском дворце.

Дверь комнаты легко приоткрылась, отвлекая внимание. Валенсия напряглась, ожидая услышать очередную шпильку от Лидии, но тут же облегченно улыбнулась. Дельфина тихо встала у нее за спиной, обняла за плечи и положила острый подбородок на плечо, глядя вместе с младшей сестрой на замерший у крыльца экипаж.

Ленси благодарно пожала ее тонкие пальцы.

- Не печалься, - голос сестры был полон тепла. – После Бала мы все вернемся.

- Ну, кроме одной, - улыбнулась Валенсия.

- Я даже не сомневаюсь, кто здесь останется.

Они переглянулись и, не выдержав, рассмеялись.

Ну, конечно же, с тех пор, как отец сообщил о договоре с Владыкой, Лидия спит и видит себя императрицей. И кто знает, возможно, все эти годы она отказывала женихам лишь потому, что надеялась получить такой шанс?

Да и было еще кое-что. В Этрурии не приветствовалось, чтобы младшие женились или замуж выходили в обход старших братьев и сестер.

- Ох, пусть Владыка оставит эту язву себе, - смеясь, подмигнула Дельфина. - Мы все вздохнем с облегчением!

- И Сильвия наконец-то сможет заручиться с наследником Шандариата. Он еще два года назад прислал ей свой портрет.

Девушки перестали смеяться. Ленси внезапно обняла сестру, пряча нахлынувшие эмоции. Зашептала в самое ухо горячо, боясь не успеть:

- Странно мне. Что-то будто сидит в груди, давит…

Дельфина осторожно отстранилась, держа сестру за плечи. Та отвела взгляд, стыдясь собственных мыслей.

- Ленси, посмотри на меня. Если что-то случилось, скажи. Тебя кто-то обидел? Ночью, когда ты гуляла?

- Нет… нет… - замотала головой, слабо отнекиваясь.

- Ты тогда выглядела очень странно. Взбудораженная, растрепанная. Щеки раскраснелись, вот как сейчас, в глазах нездоровый блеск… Я за тебя беспокоюсь, мне все это не нравится. – Сделав паузу, Дельфина тихо добавила: - Может, оно и к лучшему, что ты едешь домой…

По губам Ленси скользнула улыбка:

- Может и к лучшему…

Глава 6

Дракон метался, угрожая разнести клетку человеческого сознания. Бросался на решетку запретов, пытался пробить стены разума. Он чувствовал себя обманутым, преданным. Он почти физически ощущал, как его сокровище становится все дальше и дальше. Хотя она была еще здесь, на территории замка.

Но Роннар не мог позволить себе взрыв эмоций. И вовсе не потому, что был бесчувственным чурбаном.

О, нет, он далеко не бесчувственный! Но признаться в своем неравнодушии к чему-либо, это признаться в собственной слабости. Это дать своим врагам еще одну возможность покончить с тобой.

Отсюда, с высоты его кабинета, просматривался не только сад, но и площадь перед крыльцом в соседнюю башню. И сейчас он стоял у окна, наблюдая, как его альхайра садится в карету. Внутри все горело, будто объятое пламенем, в потемневших глазах полыхали ярость и боль. Но лицо дарга оставалось абсолютно спокойным, даже холодным, если не считать выступившей чешуи.

Когда-то его отец, император Элларион, учил своих сыновей: сильный правитель – неуязвимый правитель. Хочешь стать неуязвимым – избавься от слабостей.

Роннар оказался нерадивым учеником.

Как и все предыдущие императоры, он добыл право на трон Ламаррии кровью и потом. Он сражался за него с другими претендентами, но не уничтожил соперников, как велел драконий обычай, не захотел пролить кровь побежденных. А зря.

Раненая змея жалит больнее.

Самый опасный враг тот, что познал вкус поражения. Он больше не станет сражаться открыто, он будет прятаться по углам, таиться в ночи, скрываться среди теней. И нанесет свой удар тогда, когда ты не ждешь.

Ударит по самому слабому месту.

Для Роннара этим местом стали жена и сын.

Он потерял супругу из-за глупой беспечности, но, наученный горьким опытом, уничтожил все доказательства существования сына. Враги могли лишь догадываться о ребенке, но он спрятал его достаточно хорошо, чтобы быть спокойным за жизнь мальчишки.

И вот теперь боги, будто смеясь, подбросили новое испытание.

Альхайра.

Хрупкая человеческая девушка, в руках которой жизнь самого сильного дракона Ламаррии. Это ли не насмешка судьбы?

Короткий стук в дверь заставил его оторваться от окна.

- Войдите! – Роннар постарался придать голосу прохладные нотки, хотя наружу рвался драконий рык.

- Мой император, - в дверях застыл капитан замковой стражи Ди Грейн – один из доверенных ньордов, - срочное донесение!

В его руках отсвечивал агрон - серый кристалл, какие обычно используют для хранения голосовых записей.

- Говори.

- Этим утром одна из гостей Вашего Величества связалась со своим отцом. Наш агент перехватил вызов и сохранил запись ее разговора.

Роннар с трудом удержался, чтобы не выхватить кристалл из рук капитана. Ему пришлось приложить усилие, чтобы удержать на лице маску легкого безразличия.

- Поставьте на стол. Я просмотрю.

Выполнив приказ, капитан с поклоном исчез.

Роннар пару секунд ждал, пока затихнут его шаги. Потом приблизился к столу и активировал агрон нажатием на его плоскую верхушку. Внутри кристалл что-то едва слышно щелкнуло, а потом раздался женский голос.

Незнакомый голос!

Это было так неожиданно, что дарг застыл, непонимающе хмурясь. Он был уверен, что услышит голос альхайры. Что это она связалась с отцом, чтобы тот позволил покинуть Ламаррию.

Но нет, судя по записи, это была другая принцесса.

Роннар прислушался.

- Отец, вы же знаете, я не жалуюсь без причины. Но то, что себе позволяет Валенсия…

В голосе девушки, кем бы она ни была, звучали плохо скрытые злость и досада.

- Лидия! – ее перебил повелительный голос мужчины. – Я все понимаю. Но таковы условия сделки. Эмиссар императора потребовал, чтобы на Балу были все шесть принцесс.

- Зачем? И так ясно, что император должен выбрать меня. Я же самая старшая!

- Это наш обычай. У даргов ничего подобного нет.

- Но вы же не позволите кому-то из сестер опозорить меня?

- Не нужно было отказывать другим женихам, - тон мужчины стал сварливым, усталым, чувствовалось, что говоривший уже не молод и этот разговор его утомил. - Давно бы уже детей нянчила, да радовала меня внуками!

- Я принцесса! А сватались ко мне графья да маркизы. Если вы забыли, папенька, то смею напомнить, что ни я, ни мой муж на трон Этрурии не смеют претендовать. А становиться маркизой или не дай боги какой-нибудь провинциальной графиней я совсем не стремлюсь.

- Значит, положись на богов и прими их решение.

- Вам хорошо рассуждать об этом! Отец! А если император выберет Сильвию или Дельфину… - Девушка на мгновение замолчала, будто для нее внезапно открылся смысл собственных слов, а потом заговорила вновь, захлебываясь от эмоций: - Я буду унижена перед всем королевством, рифмоплеты завалят столицу своими памфлетами! А я останусь старой девой, как льера Аланния! Кто на мне тогда женится?!

- Лидия, прошу, успокойся. Ты рвешь мое сердце, но поверь, я ничего не мог сделать. Нам слишком нужна помощь Ламаррии, а другого способа получить ее нет. Я готов был пообещать что угодно, лишь бы император согласился заключить договор! Но если бы не это глупое требование, ты поехала бы одна.

Между собеседниками возникла напряженная пауза. И Роннар внезапно поймал себя на том, что на его губах играет хищная усмешка. Дракон почуял запах предательства, а он в таких делах никогда не ошибался.

Значит, король Этрурии и старшая принцесса решили сделать выбор за него? Указать, на ком он, император Ламаррии, должен жениться?

И тут же перед глазами возник образ высокой надменной девушки, которую Роннар видел сегодня в саду. Сомнений не было, это она – старшая принцесса Этрурии, которая уже собственной волей выбрала себя ему в жены!

Ухмылка дарга стала еще шире. Из-под утончившихся губ показался драконий оскал.

Он ведь действительно не планировал заранее, чье имя из шести претенденток впишет в брачный договор. Его даже не интересовали личные качества этих претенденток. Брак был нужен «для галочки», и по большому счету Роннару было плевать, как зовут его будущую жену и как она выглядит.

Но он не потерпит попыток манипулировать им. Ни от кого.

Между тем, запись продолжилась.

- Отец, так что делать с Валенсией? Я понимаю, она ваша любимица, - это было похоже на плохо скрытое обвинение, - но ее поведение недопустимо.

- Лидия, ты предвзята к сестре.

- Это не предвзятость! Она ведет себя как девчонка, позорит наш род! Вы обязаны ее приструнить.

- Ну, что она уже натворила?

- Гуляла ночью, одна, по драконьему саду! Разве этого недостаточно для наказания?

- У тебя есть доказательства?

- У меня есть свидетели! Отец, вы бы ее видели! Она бежала из сада так, будто за ней гнались все демоны преисподней. Задрав юбки и сверкая коленками, как распутная девка! Растрепанная, раскрасневшаяся, глаза блестели как у шальной, а губы… - поток слов прервал бурный вздох. - Отец, я клянусь, она с кем-то целовалась в саду!

- Хватит. – В голосе короля звякнул металл. - Возможно, ты и права. Я слишком ее распустил. Скажи, пусть сегодня же едет домой.

- Едет? Как «едет»? А Бал? – судя по тону, Лидия растерялась, не зная, радоваться ли такому повороту событий или пожалеть нерадивую сестричку.

- Ты же сама сказала, что я должен ее наказать. Вот и будет ей наказание.

- А как же условие императора?

Король снова вздохнул. На этот раз обреченно.

- Лидия, посмотри правде в глаза. Валенсия мне хоть и дочь, но я не могу врать сам себе. Она выродок в нашей семье. На таких как она не женятся.

«Выродок»…

«Не женятся»…

Эти слова обожгли дарга огнем. И продолжали жечь, хотя запись закончилась.

Роннар вскинул голову и вперил невидящий взгляд в стену.

Кто же она, его альхайра?

Какая кровь течет в ее жилах, если даже родной отец назвал ее выродком?

Он выяснит это, как только вернет ее в замок!

Распахнув дверь кабинета, он кивнул двум даргам-охранникам, околачивающимся в коридоре. Те вытянулись при виде него.

- Тогарн, отправляйся к капитану Ди Грейну. Передай, пусть закроют ворота и поднимут мост. Никому не покидать Ирриген до моего личного распоряжения. Всех, кто посмеет нарушить этот приказ, задержать. Повторяю: всех, без исключений.

***

К выезду из замка вела широкая, выложенная брусчаткой аллея, вдоль которой росли вековые дубы. Их пышные кроны сливались друг с другом, образуя естественный свод. Но Валенсии было не до красот.

Едва экипаж тронулся с места, она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Ее раздирали странные чувства, противоречивые, несвойственные ей, незнакомые и пугающие.

С одной стороны, ее пугала предстоящая встреча с отцом и обещанное наказание. Уж тот-то точно не погладит по головке за ночные прогулки, исполнит угрозу. А при мысли о розгах Ленси охватывала мелкая дрожь.

Ну не может же отец ее высечь? Восемнадцатилетнюю-то девицу! Или может? Других ведь сестер поколачивал за провинности, правда, в глубоком детстве. Но ее ни разу не тронул, только грозился.

К этому страху примешивалось сожаление, что драконий замок так и не стал ей родным. И не потому, что мечтала выйти замуж за императора. Нет. Об этом она даже не думала. Просто было здесь что-то такое…

Что-то в чистом хрустальном воздухе горных вершин. Что-то в серых валунах и скалах, которые лишь казались безжизненными. Что-то в зеленых мхах, в древних стенах самого замка, в его башнях и шпилях. Что-то особенное, с чем ей не хотелось расставаться так скоро.

А еще, где-то в глубине души, там, куда сама Ленси предпочитала не заглядывать, зрело странное чувство потери.

Чем больше она удалялась от замка, тем сильнее оно становилось.

Словно за стенами Ирригена она оставила частичку себя.

Странный шум заставил ее вернуться в реальность.

- Амина, - Ленси окликнула горничную, сидевшую на пуфике у ее ног, - глянь в окно, что там стряслось?

Девушка поспешно одернула бархатную занавесь на дверце кареты.

- Ваше Высочество, там целый отряд! Это имперские ньорды…

Она растерянно оглянулась на принцессу.

- Ньорды? – брови Валенсии взмыли вверх. – И что они делают?

- Похоже, они преследуют нас!

Ленси не успела ответить.

- Именем императора! Приказываю остановиться! – прогремел уверенный голос.

Два дарга на клыкастых инкардах перегородили карете дорогу, и лошади в ужасе шарахнулись в сторону от чудовищных тварей.

Кучер натянул вожжи, удерживая лошадей, и тут же один из даргов, спрыгнув с седла, схватил их под уздцы. Животные жалобно заржали, забили в воздухе передними копытами, но не сдвинулись с места.

Еще четверо взяли карету в тиски. Теперь Ленси видела их начищенные портупеи, сверкающее на солнце оружие и плащи, подбитые алым атласом – отличительный знак личной императорской гвардии. У того, что остановил лошадей, на плечах отливали серебром эполеты.

Но при виде чудовищ, на которых сидели ньорды, ее охватила легкая паника.

Эти животные были ужасны в своем безобразии. Не меньше четырех локтей в холке (1 локоть = 60 см – и далее прим. Автора), они передвигались на двух мощных ногах, их передние лапы были несоразмерно малы по отношению к крупному телу, покрытому чешуей землистого цвета. Длинную шею ящеров венчала плоская змеиная голова с двойным костяным гребнем. Этот гребень шел вдоль спины до кончика длинного и мускулистого хвоста, которым они нетерпеливо били по земле. В безгубой пасти виднелись клыки, острые, будто лезвия бритвы.

Это были те самые ездовые инкарды, которых Ленси хотела увидеть. Что ж, вот и увидела... И, судя по виду, питаются эти «лошадки» совсем не овсом…

Пока она приходила в себя, ньорд с эполетами, не церемонясь, распахнул дверцу экипажа. Но тут же отдал учтивый поклон, узнав его пассажирку.

- Ваше Высочество, прошу прощения за вторжение. Капитан Ди Грейн к вашим услугам.

- По какому праву вы остановили мой экипаж?

- Приказ императора.

Охваченная смятением, Ленси гордо вскинула подбородок и выпрямила спину так резко, что хрустнули позвонки. Ее уничтожающий взгляд должен был испепелить наглеца на месте, но, понятное дело, дарг даже не шевельнулся.

- Я арестована? – осведомилась она таким тоном, каким обычно отдавала приказы прислуге. – На каком основании?

- Задержаны, Ваше Высочество, - еще один учтивый поклон.

- Меня в чем-то подозревают?

- Смею заверить, мне об этом ничего не известно. Император приказал закрыть Ирриген и никого не выпускать с территории замка до новых распоряжений.

Поджав губы, Ленси глянула на свои руки, затянутые в перчатки. Все это время она до боли в суставах сжимала свой ридикюль. Внутри разгоралось странное чувство, в котором смешались одновременно и тревога, и непонимание, и тайная радость от того, что отъезд так нечаянно отложился...

- Меня ждет дирижабль. Мой отец…

- Простите, принцесса, - капитан перебил ее, - я знаю, кто ваш отец, но у меня другие инструкции. Вас приказано сопроводить в личное крыло императора.

- Значит, я все-таки под арестом? – она вздернула подбородок еще выше, хотя это, казалось, было уже невозможно.

- Повторяю, мне об этом ничего не известно. Но будет лучше, если вы проследуете с нами по собственной воле.

На мгновение ее сковал внутренний холод.

Что нужно от нее этим даргам? Как убедиться, что они действительно доставят ее к императору? Да и зачем она ему?

Внезапно на ум пришло воспоминание о случайной встрече в саду. А вдруг ее задержание связанно именно с этим?

Но, судя по каменному выражению на лице капитана, от него она ничего не добьется.

- Хорошо, - произнесла Ленси с прохладным спокойствием, держа свой страх под контролем. – Я вынуждена подчиниться грубой силе. Мне будет позволено предупредить отца, что я остаюсь в Ламаррии?

- Это вам может сказать только Владыка.

Дверца захлопнулась. Капитан вернулся в седло и подал знак остальной команде. Ньорды поворотили своих инкардов. Но двое из них, вместо того, чтобы сойти с дороги, пристроились у кареты в хвосте.

С замиранием сердца Ленси прислушивалась к странным звукам, доносившимся снаружи. Выглянуть ей не позволяли гордость и страх, который свернулся внутри холодным змеенышем.

Она не могла понять, что происходит. И это пугало.

Внезапно, карета тронулась в обратном направлении. Не выдержав, девушка все же выглянула в окно.

На дороге, ведущей к посадочной площадке, сиротливо застыли две лошади, кучер и щеголеватый лакей.

Ньорды даже не удосужились развернуть экипаж, они просто привязали его к инкардам с другой стороны.

- Ой, мамочки, что же теперь с нами будет! – заголосила-запричитала сидевшая в ногах Амина, всплескивая руками.

Ленси только сильнее стиснула ридикюль.

Ничего, дарги – не орки. Это у тех в племенах царят варварские законы, казнят всех подряд без суда и следствия. А здесь, все-таки, цивилизованное государство. Даже если она по незнанию в чем-то и провинилась… любой конфликт можно решить мирным путем.

Глава 7

Ее доставили назад, в Ирриген. Но в этот раз карета не остановилась возле главных ворот, а миновала их, даже не сбавив хода.

Скрывая растущую нервозность, Валенсия оглянулась.

У главного входа толпились люди, недоумевая, почему решетка опущена, а охранники никого не впускают и не выпускают даже за отдельную мзду. Вдоль обочины выстроилась целая вереница карет, дилижансов, омнибусов и других экипажей, доставивших будущих невест и гостей со всех уголков страны. Люди бурно выясняли, чем создана эта заминка, по толпе ширились слухи, один фантастичнее другого, но к истинному положению дел они не имели ни малейшего отношения. Потому что правды никто не знал, даже стражники, охранявшие вход.

Между тем, карета с гербом Ламаррии свернула за угол и покатилась по выложенной плиткой аллее, терявшейся в густой зелени.

- Ваше Высочество, - прошептала Амина, глядя на свою госпожу расширенными от страха глазами, - куда нас везут?

- Не знаю, - так же тихо ответила Валенсия.

- Видели этих страшилищ? – камеристка покосилась на окно, за которым сейчас гарцевал на инкарде капитан Ди Грейн. – Как бы не попасть им на завтрак!

- Не мели ерунды, - шикнула принцесса, хотя ее саму уже посещала подобная мысль.

Поездка продолжалась еще с полчаса, причем, за окном проносились густые деревья, из чего Ленси сделала вывод, что ее везут через лес. Она постаралась припомнить вид Ирригена сверху, с высоты дирижабля. Замок располагался на уступе скалы и состоял из нескольких крупных строений, каждое из которых было обнесено фортификационной стеной с редутами. Еще одна стена замыкала все это в единое целое. Ее северная и восточная часть высились над обрывом, с южной стороны находился главный вход и единственная дорога, ведущая нему от самого подножия гор. На юго-востоке осталась посадочная площадка. А вот западная стена тонула в кронах деревьев, и эти деревья широкой зеленой рекой спускались по склону горы на несколько миль.

Значит, сейчас они едут на запад…

Это было уже кое-что.

Наконец, экипаж остановился, и Ди Грейн, спрыгнув с седла, любезно распахнул дверцу перед принцессой.

- Прошу.

Проявляя галантность, подал ей руку. Но Валенсия даже не глянула в сторону капитана. Молча выбралась из кареты, держа спину так ровно, что от напряжения свело низ живота. До боли в челюстях стиснула зубы и огляделась.

- Я могу узнать, куда вы меня привезли? – осведомилась с истинно королевским величием.

Карета стояла на усыпанной гравием дорожке перед широким крыльцом, крышу которого поддерживали мощные каменные колонны.

Подняв голову, девушка ощутила невольный трепет.

Незнакомое строение казалось жилым, но очень древним. По крайней мере, его фундамент и первый этаж. Зелень плюща укрывала нижнюю часть фасада, сложенную из каменных глыб. Окна представляли собой крошечные бойницы, а вот верхний этаж выглядел поновее. Он был сделан из черных глянцевитых блоков, тщательно подогнанных друг к другу, а его высокие стрельчатые окна украшал сложный многоцветный витраж.

- Это личные апартаменты Владыки, - Ди Грейн отступил, давая девушке возможность осмотреться. – Крепость в крепости. Здесь никогда не бывает чужих, только доверенные лица.

- А я здесь зачем?

- Скоро узнаете. Следуйте за мной, Ваше Высочество.

Подчиняясь внутреннему толчку, она оглянулась на экипаж. Но капитан по-своему понял ее движение.

- Не беспокойтесь, все вещи будут доставлены в целости и сохранности.

- Куда? – буквально процедила, чувствуя, что вот-вот сорвется и совсем не по-королевски разразится отборной бранью, которой в детстве набралась у мальчишек на заднем дворе.

- В ваши покои, принцесса.

Ах вот как! Теперь у нее есть покои?

Лицо Валенсии побелело от гнева и напряжения, на виске выступила синяя жилка, а губы сжались в тонкую линию. Ей потребовалось немало усилий, чтобы смолчать и подчиниться.

Здесь, в незнакомом месте, вдали от всего привычного и родного, да еще в окружении даргов, она едва ли не впервые в жизни почувствовала себя беззащитной и уязвимой. Но именно ощущение собственного бессилия и невозможности изменить ситуацию, ее разозлили.

Ленси была не глупой девушкой и понимала, ее титул здесь ничем не поможет. Учтивость капитана это не дань ее положению, а скорее уважение к женскому полу. Все-таки он был даргом, а она – человеческой девой, невинной девой, и драконий инстинкт не позволит ее обидеть.

А уж если говорить о политике, то тут вообще никаких вариантов. Крошечная Этрурия висит на южной оконечности Драконьей империи как родинка на носу великана. И если отец решит объявить войну за поруганную честь королевского Дома, то дарги сомнут его армию в считанные часы.

Поднимаясь по каменным ступеням, Ленси невольно припомнила разговор сестер.

Нет, отцу лучше даже не знать, что случилось, пока она сама все не выяснит. Этрурии нужна помощь драконов, иначе маленькое королевство скоро погибнет в междоусобной войне. И ей самой придется улаживать возникший конфликт.

Приняв решение, она начала понемногу осматриваться.

Вопреки ее ожиданиям, внутри здание оказалось намного роскошнее, чем можно было судить по внешнему виду. Камень стен надежно скрывали резные панели, украшенные мозаикой, в которой Ленси с удивлением узнала россыпь драгоценных камней. Зеленые изумруды, красные рубины и голубые сапфиры были выложены в сложный узор рукой неизвестного мастера. Бойницы и ниши, расположенные между панелями, прикрывала бархатная драпировка, высокие сводчатые потолки украшала лепнина, а сама лестница, ведущая на второй этаж, и ее перила были выточены из редчайшего голубого нефрита – единственного в своем роде.

Ди Грейн предупредил, что чужих здесь не бывает. Значит, ее привезли сюда нарочно, чтобы все это великолепие указало пленнице ее место и величие Драконьей империи?

Эта мысль заставила Валенсию зашипеть сквозь стиснутые зубы.

- Вы что-то сказали, Ваше Высочество? – тут же обернулся капитан, шедший впереди.

- Я устала, - парировала она, пытаясь испепелить дарга глазами. – И хочу отдохнуть. Поездка меня утомила.

- Мы пришли.

Девушка резко остановилась.

Перед ней высилась резная, оббитая кованым кружевом дверь. По обе стороны этой двери вытянулись два молодых дарга в форме имперских ньордов. И они были вооружены до зубов.

Капитан подал знак, и стражи молча распахнули дверь перед принцессой.

Ленси вдохнула, набирая воздух, будто перед прыжком в пропасть. А потом шагнула через порог, скрывая страх за гордо поднятой головой и расправленными плечами.

Дверь захлопнулась за спиной ударом хлыста. Этот звук прогремел в сознании девушки тысячекратным эхом. И она застыла, не в силах двинуться с места.

В комнате, куда ее привели, был кто-то еще.

Мужчина.

Его силуэт темнел на фоне залитого солнцем окна. Высокий, широкоплечий.

И едва дверь закрылась, как он обернулся. Медленно, не торопясь.

Это обманчиво ленивое движение показалось Валенсии странно знакомым.

- Ну, здравствуй, маленькая льера, - услышала она голос, от которого ее кинуло в жар, потом в холод. – Вот мы и встретились.

По телу Валенсии пробежала мелкая дрожь, ладони сделались липкими, капельки пота выступили над верхней губой. Она машинально слизнула их, делая выдох.

- Вы? – собственный голос показался растерянным и беспомощным, как у испуганного ребенка. – Что все это значит?

Тень шевельнулась, отходя от окна. И девушка невольно сделала шаг назад, упираясь спиной в закрытую дверь.

- Вам не нужно меня бояться, принцесса, - мужчина тоже остановился, не делая больше попыток приблизиться. Его тон стал обманчиво мягким. – Как раз наоборот. Теперь защита вашей жизни приоритет номер один для меня… И для всего государства.

Ленси казалось, что она находится в каком-то дурном сне. Ее грудь словно стиснул железный обруч, и этот обруч сжимался все сильнее по мере того, как она поднимала взгляд на лицо незнакомца.

А незнакомца ли?

Это был тот самый кифард, чье пение выманило ее из башни и заставило среди ночи блуждать по чужому саду. Только теперь она прекрасно видела то, чего не заметила в прошлую встречу.

Четкие, волевые черты, хищный разрез глаз, упрямая линия губ, гордый профиль. Это лицо было отчеканено на всех монетах Драконьей империи. Оно красовалось на государственных ассигнациях и векселях. И даже в учебнике по Истории мира, который Ленси так невнимательно читала на уроках.

Перед ней стоял сам император Ламаррии, Владыка Сумеречной Гряды, Повелитель Ветров. Тот, кто правил Драконьей империей последние двадцать пять лет.

В глазах у Ленси на мгновение потемнело. Она попыталась вдохнуть, но воздух застрял в груди плотным комком.

- Я… - она сглотнула слюну, которая вдруг стала горькой и вязкой. – Я не понимаю… Владыка?..

И, почти не соображая, что делает, осела в глубоком реверансе, как того предписывал придворный этикет, вдолбленный в голову едва не с молоком кормилиц. Застыла в неудобной позе, не чувствуя ни рук, ни ног и не в силах поднять головы.

Сердце слово оборвалось, заколотилось где-то внизу живота. И эхо этих ударов отозвалось в висках тревожным набатом.

Эльха Пресветлая! Спаси и сохрани ее глупую голову! Что же это выходит, она целовалась в саду с самим императором?

О, нет, почему «целовалась»? Это он ее целовал! Самым наглым, самым бессовестным образом! А теперь еще и не дал уехать, зачем-то вернул. Что императору нужно от младшей принцессы?

Дарг не спешил. Не двигался, не отвечал. Просто стоял и изучал ее неторопливым, внимательным взглядом.

Она чувствовала, как этот взгляд скользит по ней, вызывая мурашки. Взгляд мужчины, бесстыдный, оценивающий, полный желания и какой-то необъяснимой горечи. Он не мог видеть ни ее глаз, ни лица, но ей казалось, что это ему и не нужно. Что он и так видит все, что желает.

Наконец, он сделал плавное движение в ее сторону. Девушка вздрогнула, когда прохладные пальцы дарга коснулись ее подбородка, вынуждая поднять голову и глянуть ему в лицо.

У него были завораживающие глаза. Пугающие, но красивые. Цвета бархатной ночи. Почти без белков. Сейчас в них вспыхивали, переливались и гасли снопы золотистых искр. Это было так необычно и так прекрасно, что Ленси забыла, кто она и кто он. Просто тонула в этих глазах, раскрыв рот, как придворная дурочка.

Пока его зрачки не сузились в вертикальную щель.

Вскрикнув, Ленси отпрянула. Запуталась в подоле. Она с запоздалым ужасом поняла, что сейчас растянется у ног императора. Но он успел подхватить ее в последний момент.

Его реакция была молниеносной. Доля мгновения – и мужские руки железным кольцом уже прижимают девушку к твердому телу.

Дарги умеют двигаться быстро, как змеи, и так же внезапно. Теперь она это знала.

Ленси закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. Она слышала бешеный стук собственного сердца. Ощущала чужие руки, надежные, крепкие, которые не позволили ей опозориться. И только минуту спустя поняла, что стоит, прижимаясь к императору.

Слишком сильно прижимаясь, чтобы это можно было назвать приличным.

- Владыка… - пролепетала, заливаясь краской и пряча взгляд от стыда, - благодарю, я в порядке…

Любой воспитанный мужчина понял бы, что пора ее отпустить. Но то ли император Ламаррии был не воспитан, то ли не слишком понятлив, но его руки сжались сильнее.

- Можете меня отпустить…

Ленси пошевелилась. Но кольцо рук осталось таким же железным.

- Владыка? – тревога пересилила стыд. – Что происходит?

Девушка вскинула голову и едва сдержала сдавленный крик.

Лицо мужчины застыло страшной, болезненной маской. Его глаза превратились в две черные дыры, в которых плясало адское пламя. Черты потекли, изменились, сквозь них проступила драконья суть. Блестящая чешуя покрыла лоб, виски, щеки и шею алмазной броней.

Он будто сражался с самим собой. И проигрывал в этой борьбе.

Внезапно все прекратилось.

Кольцо рук разомкнулось, и Валенсия, сама не ожидая того, оказалась на свободе.

Император отпустил ее. Отступил на пару шагов, убирая руки за спину, словно боялся, что не удержится и снова сожмет в объятиях, только на этот раз, чтобы уже никогда не отпускать.

- Приношу свои извинения, - его голос прозвучал официально и сухо, будто бы ничего не случилось. – Принцесса Валенсия, я вынужден вас задержать и объявить королю Этрурии ноту протеста.

Ей понадобилось несколько бесконечно долгих секунд, чтобы справиться с изумлением. Она не умела так быстро, как он, брать себя в руки и скрывать истинные эмоции под маской холодной вежливости.

- Я могу узнать повод?

Он слегка усмехнулся:

- Не люблю, когда из меня пытаются сделать марионетку.

От этой усмешки Ленси снова кинуло в жар.

- Не понимаю, о чем вы…

- Конечно, не понимаете. Вам это не нужно. Располагайтесь, - он обвел рукой пространство вокруг себя, - на ближайшие дни это ваши покои.

Ленси недоуменно моргнула.

- То есть, я заложница? – наконец-то сообразила она.

Усмешка правителя стала шире. И Ленси почувствовала холодок.

- Нет, милая льера. Вы моя гостья. Особенная гостья, - добавил он с ударением, - весьма дорогая.

- На ближайшие дни? – уточнила она, повторив его фразу.

- Слишком много вопросов.

Он не собирался ей отвечать. Не считал нужным?

Ленси обхватила себя руками за плечи, закрываясь от его странного взгляда.

- Объясните, что происходит? В чем я провинилась? Что со мной теперь будет? С моими сестрами? Вы расторгните договор с Этрурией?

- Не забивайте свою хорошенькую головку подобной ерундой. Лучше готовьтесь к Балу.

- К Балу? – она окончательно растерялась. – Зачем? Я должна вернуться домой…

- Мне плевать, кому и что вы должны, принцесса, - перебил он ее ледяным тоном, и в этом тоне ей послышался лязг металла. – Я здесь Закон. И я желаю видеть вас на Балу.

Если бы он ударил ее, она и то не была бы так обескуражена и удивлена. Император приказал вернуть ее только ради того, чтобы она поприсутствовала на Балу? Неужели ему мало ее сестер? В чем подвох?

- Вашему отцу не стоило нарушать условия договора у меня за спиной, - отчеканил он, предупреждая ее возражения. – Мне были обещаны шесть принцесс. Шесть, а не пять.

Разрозненные части сложились в картину. Так вот оно что…

- И… что же теперь?

Губы дарга раздвинул хищный оскал:

- Теперь я на вас женюсь.

Глава 8

- Глупость какая-то… - беспомощно пробормотала Ленси, когда за Владыкой закрылась дверь.

Это же не может быть правдой? То, что он ей сказал…

Как он может на ней жениться?

Бред. Просто бред. Или дурной сон. Она спит и вот-вот проснется.

Желая ускорить пробуждение, Ленси с силой ущипнула себя за руку и тут же вскрикнула от боли. На глаза навернулись слезы, а на нежной коже проступили следы от ногтей.

Но чужая комната, обставленная с изысканной роскошью, никуда не исчезла.

Нет, это не сон…

Она закрыла глаза, отвела локти и соединила пальцы на уровне груди, как учили жрицы Пресветлой. Сделала медленный вдох, представляя, как вместе с воздухом легкие наполняются светом, и этот свет теплой струей проходит через все тело, забирает страх, гнев, тревогу, непонимание.

Ей нужно прийти в себя, нужно успокоиться и обдумать все, что случилось. Она обязательно найдет выход из этой нелепой ситуации. Потребует аудиенцию, потребует объяснений. В конце концов, она принцесса, а не безродная девка. Он не имеет права так с ней обращаться!

Надо только успокоиться. Взять себя в руки.

Так же медленно Валенсия выдохнула, выпуская из себя вместе с воздухом все плохое.

Потом повторила.

И так несколько раз.

Наконец, почувствовав себя лучше, открыла глаза и осмотрелась.

Комната показалась ей просто огромной. Это была одновременно и спальня, и гостиная, и будуар, разделенные между собой арочными сводами.

Девушка медленно двинулась вдоль нее, изучая обстановку.

Слева от входной двери в укромном алькове находилась кровать, затянутая шелковым балдахином с вышитыми серебром парящими в небе драконами, справа – туалетный столик на гнутых ножках в виде драконьих лап. Его овальное зеркало крепилось к серебряной раме, сверху над ним нависала драконья пасть, будто держа эту раму зубами. По бокам виднелись еще две когтистые лапы.

Рядом со столиком, вдоль стены, пристроились две низенькие софы, кофейный столик, несколько кресел, стеллаж, заставленный статуэтками из металла, фарфора и хрусталя. Потом какая-то дверь, спрятанная в небольшой нише, еще одна дверь, и снова кресла, диванчики, пуфики, этажерки…

Вся мягкая мебель была обтянута лавандовым бархатом с серебристым шитьем. Такой же ламбрекен свисал с карнизов, украшавших окна.

В этой комнате оказалось четыре окна, по одному на каждую сторону света. А в витражах застыли драконы, выложенные из кусочков цветного горного хрусталя.

Под ногами мягко пружинил ковер – белоснежный, пушистый, подозрительно похожий на шкуру неведомого животного.

Везде царила идеальная чистота. Но, кому бы ни принадлежала эта комната раньше, все в ней носило отпечаток заботы и… женской руки.

Осознав это, Валенсия сжала губы от нахлынувшего возмущения. Уж не уступил ли император Ламаррии чертоги собственной фаворитки?

Она подошла к алькову и решительно одернула шелк, закрывавший кровать.

Стеганое покрывало из лилового атласа. Несколько таких же подушек, украшенных узкими рюшами. Все идеально разглажено, без единой морщинки.

Поколебавшись, Ленси нагнулась, втянула носом, не идет ли от подушек запах женских духов, и тут же отпрянула, устыдившись собственных мыслей.

Не о том думаете, Ваше Высочество! Не о том! Сестрам-то ничего не известно, и папеньке тоже! Небось, уже знают, что она никуда не уехала. Ищут ее, беспокоятся… А она здесь подушки обнюхивает, как ревнивая жена. Еще б под кровать заглянула!

Эта мысль заставила девушку вспомнить о дверях, которые обнаружила. Но за ними, вопреки ее ожиданиям, выхода не оказалось. Одна дверь вела в пустую и гулкую гардеробную. Вторая – в купальню.

Конечно, купальня оказалась роскошной, как и все здесь. С золочеными кранами и вентилями, ванной из белоснежного мрамора, таким же умывальником и уборной, стыдливо укрывшейся в нише. Но это было совсем не то, на что надеялась Ленси.

Повздыхав, она подошла к одному из окон и выглянула наружу.

И застыла, не в силах поверить тому, что увидела.

Судя по всему, это здание располагалось гораздо выше, чем остальные строения замка. И сейчас Ленси прекрасно видела крыши других построек, внутренний двор, сад с фонтанами и даже крыльцо башни, в которой она провела эту ночь.

Но это было не все.

На крыльце стояли ее сестры, Дельфина и Лидия. Причем, первая явно что-то пыталась втолковать старшей принцессе. Та хмурилась, упрямо оттопырив губу, но отвечать не спешила. Наконец, повела плечом, развернулась и хлопнула дверью.

Дельфина осталась одна, растерянная и встревоженная. Потерла виски. Она всегда так делала, если о чем-то сильно переживала.

И Ленси не выдержала. Заколотила в стекло, крича во все горло:

- Ди! Я здесь! Здесь! Наверху! Подними голову!!!

Она не слышит ее! Стекло слишком толстое. Нужно открыть окно.

Ленси попробовала дотянуться до ручки.

Нет, слишком высоко для нее.

Подпрыгнула, пытаясь схватить равнодушный металл. Все напрасно.

Вот Дельфина достала бы сразу, ей и тянуться бы не пришлось.

Оглядевшись, Валенсия лихорадочно заметалась по комнате. Схватила пуфик, подтащила к окну, взобралась на него, путаясь в юбках. Все равно низковато! Наплевав на условности, заткнула длинный подол за пояс. Встала на цыпочки и потянулась к ручке, которая, словно издеваясь, поблескивала на солнце.

Схватила. Пальцы сжались, ощущая гладкий и прохладный металл. Девушка потянула ее на себя, уже ощущая, как поддается тяжелая рама.

И вдруг поняла, что теряет опору.

Пуфик, покачнувшись, начал медленно валиться набок. И она вместе с ним. Взмахнула руками, как нелепая птица, пытаясь удержать равновесие. В воздухе взметнулись волосы и подол. А потом перед глазами оказался ковер.

Близко-близко.

Но удара не последовало.

Уже знакомые руки подхватили ее.

- Вас нельзя оставить ни на секунду, милая льера, - прошелестел в самое ухо бархатный голос Владыки. – Вы так и рветесь поскорее оказаться в моих объятиях.

Ленси закрыла глаза, признавая свое поражение и позор.

Эльха Пресветлая, откуда он взялся? Ушел же! Какого гхарра его принесло?!

- Можете отпустить меня, Ваше Владычество, - произнесла так сухо, как только смогла.

- Неужели?

Девушка оцепенела, когда венценосный дарг провел кончиком носа по ее шее, жадно вдыхая аромат девичьей кожи. А потом со странным сожалением добавил:

- Если бы я мог отпустить!

Но его руки все же разжались.

Ленси поправила юбки, искренне надеясь, что Владыка не успел разглядеть того, что приличные девы не показывают мужчинам. При мысли, что император видел ее лодыжки или, не дай боги, белье, ее охватывал жгучий стыд.

- Вы очень мило краснеете, принцесса.

Это замечание, сказанное насмешливым тоном, заставило ее резко выпрямить спину.

- Вы вернулись, чтобы это сказать? – парировала она.

- Нет, моя дорогая. У меня была причина важнее. - В руках императора сверкнула шелковая нить, на которой покачивался матовый камешек. – Позвольте, я надену вам это.

Ленси прищурилась, изучая подозрительную вещицу. В отличие от людей, у драконов была своя магия. Странная, чужеродная, принесенная ими из другого мира. И столкновение с ней не несло человеку ничего хорошего.

- Что это?

- Ваша защита.

- А мне нужна защита? – она демонстративно отступила, сложила руки на груди и с вызовом вздернула подбородок. – Позвольте узнать, от кого вы меня защищаете? От себя?

Это уже была дерзость, недопустимая в положении полупленницы-полузаложницы, какой она себя ощущала.

Уголок его губ пополз вверх.

- В какой-то мере. На Бал прибыло много гостей, я хочу быть уверен в вашей безопасности. Мне не нужны сюрпризы.

- Мне тоже. Так не проще ли дать мне уехать?

- Вы забываетесь.

Валенсия поджала губы. Попранная гордость требовала продолжать сопротивление, хотя бы из принципа. Но это уже походило на детский каприз. Принцессы так себя не ведут. Принцессы должны быть предельно вежливыми и дипломатичными, не только с теми, кто старше по титулу, но и с подданными.

Вот Лидия никогда не стала бы спорить с императором. Наоборот, нашла бы способ договориться. Она умела договариваться с людьми, если ей это было нужно.

- Хорошо, - сдалась Ленси. Но тут же добавила: - Я надену это при одном условии.

- Вы ставите мне условие? – в его глазах вспыхнул интерес. – И какое?

- Позвольте мне связаться с отцом и сестрами. Я не хочу, чтобы мои родные беспокоились обо мне.

Он задумался на пару мгновений, продолжая рассматривать девушку. Причем, делал это так бесстыдно и откровенно, что Ленси с трудом сдержалась, чтобы не прикрыть ладонями грудь, хотя она и без того была скрыта глухим воротом дорожного платья.

- Я не могу рисковать, - наконец, озвучил дарг принятое решение. Ленси замерла, внимая его словам. – С вашим отцом свяжется мой эмиссар. А с сестрами вы увидитесь на Балу.

- Это означает «нет»?

- Это означает «нет». Но надеть эту штуку вам все же придется, - он положил подвеску на туалетный столик. И его глаза сверкнули металлическим блеском. – Если, конечно, не хотите просидеть под замком всю свою жизнь.

Власть и сила были на его стороне. И он вполне мог исполнить свою угрозу.

Валенсии стоило только взглянуть в холодные, непроницаемые глаза императора, как воображение тут же нарисовало мрачные стены ирригенского подземелья и ее, сидящую там на цепи.

- Вы… не посмеете! – выдохнула она.

- И кто же мне запретит?

На это ей нечего было ответить.

Никто из людей не отважится пойти против Драконьей империи. Никто не отважится возразить ее императору. Ни Этрурия, ни Шандариат, ни Ремнискейн, расположенный на другой стороне Аранейского моря. Отец скорее сдаст ее с потрохами, как и любую из своих дочерей, чем поставит все королевство под угрозу уничтожения.

Когда-то люди уже пытались противостоять драконам, и Ленси прекрасно знала, что с ними случилось. В учебниках по Истории мира те времена назывались эпохой пепла и слез.

Кусая губы, она мелкими шажками приблизилась к столику и, все еще колеблясь, протянула руку к подвеске. Пальцы коснулись странного камешка, который на ощупь оказался упругим и теплым, будто живым.

И в этот момент ладонь правителя накрыла ее ладонь.

Он стоял за ее спиной. Так близко, что дыхание шевелило волосы ей на макушке. Ленси сдавленно выдохнула, чувствуя слабость в коленях, и оперлась свободной рукой на столешницу.

Эльха Пресветлая! Что с ней делает этот дарг? Завораживает, пугает и притягивает одновременно, словно самая темная бездна. Наверняка, это магия…

- Вы позволите, принцесса? – тихий голос заставил ее кожу покрыться мурашками. – Этот камень должен контактировать с кожей.

Не в силах возразить, она молча кивнула.

Он отступил. Мягко забрал из ее пальцев подвеску. Почти невесомым движением отодвинул в сторону непокорные пряди, и Ленси почувствовала, как его пальцы пробежали по ее спине, сверху вниз, расстегивая крючки.

Ни один мужчина не касался ее так нагло и так бесстыдно. Но оттолкнуть она не могла. Просто не было сил.

Дарг не торопился. Будто смаковал каждый момент. Но в то же время его прикосновения были почти целомудренными. Ничего лишнего. Расстегнув платье, немного спустил его, обнажая девичьи плечи, и аккуратно закрепил украшение вокруг ее шеи. Продолговатый камешек лег в ложбинку между грудей. И Валенсия тихо ахнула, почувствовав кожей его пульсацию и тепло.

А потом руки правителя сжали ее узкие плечи. Губы прижались к нежной коже затылка.

Девушка задрожала.

- Мне жаль, что приходится так поступать, - сквозь туман в голове услышала она его голос. – Я был бы счастлив никогда вас не знать. Но раз уж вы здесь, то позвольте мне позаботиться о вашей безопасности. Это, прежде всего, нужно вам.

***

Валенсия даже не представляла, что теперь делать. Бал Невест был назначен на вечер. По традиции, он должен начаться с заходом солнца и продлиться до утренней зари.

Оставалось не так много времени, чтобы принять правильное решение.

С одной стороны, она должна быть горда, что император выбрал ее. Самую младшую и, чего уж греха таить, самую неудачную из шести принцесс. Он мог выбрать Лидию – надменную гордячку с осанкой истинной королевы. Или Сильвию – любительницу драгоценностей и мехов. Или умницу Дельфину. Даже Даная и Флора были куда лучше нее.

Почему же он выбрал ее?

В чем здесь подвох?

Он не может не видеть ее ущербности. Зачем ему такая жена?

Но в одном правитель Ламаррии прав. Он здесь Закон. Да, именно так, с большой буквы.

Когда он ушел, оставив ее стоять с глухо бьющимся сердцем и искусанными губами, появилась Амина. Сопровождавшие ее ньорды втащили в комнату вещи принцессы. Камеристка целый час восторгалась роскошью новых покоев, пока Валенсия на нее не прикрикнула. Та замолчала, но продолжала обиженно пыхтеть, разбирая баулы и развешивая в гардеробной туалеты венценосной хозяйки.

Несколько раз Валенсия выглядывала за дверь. Но каждый раз натыкалась на угрюмые и нелюдимые лица охраны.

Потом подали ужин. Его принес хмурый ньорд. Молча поставил на стол и, не глядя по сторонам, так же молча ушел.

Ленси без всякого желания ковырялась в тарелке. Кормили в Ирригене неплохо, местный повар и впрямь был кудесник, но вся эта дурацкая ситуация напрочь отбила у девушки аппетит.

- Пора, - пробормотала она, когда гонг за окном возвестил о вечерней страже.

Отставив тарелку, Валенсия поднялась.

Платье, сшитое специально для этого случая умелыми руками этрурских мастериц, уже ждало ее в гардеробной. Расправленное и тщательно отутюженное, жемчужного цвета с тонким, как паутинка, кружевом из серебряных нитей. Оно казалось достаточно скромным и элегантным, ведь младшей принцессе было всего восемнадцать, и ей не следовало привлекать взгляды мужчин.

Переодевшись, принцесса вернулась к туалетному столику. Зеркало отразило ее лицо, которое после всего, что случилось, казалось бледнее обычного.

- Может, добавим немного румянца? – предложила Амина, скептично оглядывая свою госпожу.

- К Халлу румянец, - буркнула Ленси. – У меня нет ни малейшего желания выглядеть лучше, чем я есть.

Как нет ни малейшего желания участвовать в этом фарсе, который задумал император Ламаррии.

- Как пожелаете, Ваше Высочество.

Камеристка заканчивала украшать жемчугом ее высокий шиньон, как в дверь кротко постучали.

Девушки переглянулись.

- Иди, - кивнула Валенсия, - узнай, что им нужно.

Через минуту она услышала возмущенный голос Амины и, не выдержав, оглянулась.

На пороге стоял уже знакомый дарг в темно-зеленом кителе с эполетами.

- Ваше Высочество, - он привычно щелкнул каблуками и приложил руку раскрытой ладонью к груди.

- Капитан Ди Грейн, если не ошибаюсь, - на лице пленницы появилась натянутая улыбка. – Чем обязана?

- Карета уже ожидает. Я и мои люди будем сопровождать вас.

- Боитесь, что я сбегу?

Это предположение прозвучало так нелепо, что Ленси едва сдержала истерический смешок.

- Нет, Ваше Высочество, - покачал головой капитан. Вопреки ее ожиданиям он даже не улыбнулся. – Бежать вам некуда. Вокруг только скалы. Мы здесь для вашей защиты.

Она стиснула губы в тонкую линию. Рука сама легла на камешек, пульсирующий на груди.

Вот, опять, они говорят о ее защите. Но от кого и зачем ее защищать?

- Идемте, капитан, - произнесла девушка с горечью и поднялась. – Ваш император, наверно, уже заждался.

Глава 9

При виде кортежа, ожидавшего у крыльца, Ленси слегка побледнела. В карету с гербом императорского дома, была запряжена четверка инкардов, и эти твари весьма недвузначно щелкали челюстями. Пара ньордов гарцевала на таких же зверюгах в авангарде, еще четверо – в арьергарде. Еще один инкард, принадлежавший капитану, лениво позевывал, демонстрируя впечатляющий набор зубов.

- Прошу, - Ди Грейн распахнул перед принцессой дверцу.

Пришлось собрать силу воли в кулак, расправить плечи и, глядя прямо перед собой, пройти те несколько шагов, что отделяли крыльцо от кареты. Когда дверца захлопнулась, девушка облегченно выпустила воздух сквозь плотно сжатые зубы и осмотрелась.

Окна в карете были затянуты плотными кожаными шторами. Ленси подергала сначала одну, потом другую, но они не поддались. Не было даже крохотной щелочки, чтобы увидеть, что делается снаружи.

Пробормотав проклятье, она откинулась на мягкую спинку. Сердце неприятно заныло, словно предчувствуя грядущие беды. Все происходящее казалось каким-то неправильным.

Снаружи раздался громкий крик, и карета пришла в движение.

Но поездка оказалась короткой. Всего пятнадцать минут быстрой езды – и вот уже экипаж начал сбрасывать скорость, а потом и вовсе остановился. Нахмурившись, Ленси прислушалась к звукам, доносящимся снаружи.

Она услышала приближающиеся шаги и невольно насторожилась. Но это был всего лишь Ди Грейн. Распахнув дверцу, он галантно склонился:

- Ваше Высочество, прибыли.

- Где мы? - девушка глянула ему через плечо, оценивая обстановку, и снова ощущение опасности заскребло на душе. – Куда вы меня привезли?

То, что она видела, мало напоминало вход в главный зал Ирригена. Карета стояла у небольшой кованой двери, почти утонувшей в плюще. Тот же плющ вился по стенам, сложенным из крупных камней. Здесь не было ни души: ни других экипажей, ни гостей, ни их голосов. А вокруг царил полумрак, разгоняемый лишь кристаллическими фонарями в руках спешившихся ньордов.

- Не беспокойтесь, пока вы под нашей защитой, вам ничего не грозит, - поспешил заверить капитан. – Это всего лишь тайный вход. Император позаботился, чтобы о вашем существовании не узнали до времени.

- Не понимаю. Зачем такие ухищрения? Меня от кого-то прячут? Но почему?

- Там, в зале, собрались главы десяти кланов со своими свитами и телохранителями. Они явились, чтобы засвидетельствовать выбор Владыки. По традиции, вход с оружием в Бальный зал запрещен, но у любого дарга есть сотня способов убить человека, даже не прикасаясь к нему. Император уже дал вам защиту от магии, - он указал взглядом на тонкую нить, поблескивавшую на ее шее, - А я прошу вас не брать из чужих рук ни еды, ни питья.

- Вы думаете… - Ленси на мгновение задохнулась от понимания, - О, боги, вы думаете, кто-то из них захочет меня убить? Но зачем?!

- К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. Даже если бы и хотел.

- Но знаете ответ?

Он молча посторонился, пропуская одного из ньордов, вооруженного фонарем. Тот поколдовал над замком, и дверь приветственно распахнулась.

Вопреки ожиданиям, в открывшемся коридоре было довольно светло.

Ленси прищурилась, недоверчиво заглядывая вовнутрь.

- Идемте, принцесса, - поторопил ее Ди Грейн. – Здесь вы все равно не найдете ответы.

- Хорошо, - она одарила его натянутой улыбкой, - ведите, капитан. Мне все равно не оставили выбора.

Пока они шли, Валенсия молчала, обдумывая дальнейшие действия. А вот Ди Грейн явно пытался разрядить обстановку, рассказывая историю этого коридора. Девушка почти не вникала в смысл его слов, пока ее слуха не коснулась еле слышная музыка.

Замедлив шаг, она вскинула голову, но конца коридора еще не было видно.

- Мы уже близко, - пояснил капитан, видя ее настороженность. – За этой стеной, - он постучал по каменной кладке, - находится бальный зал. И музыка тоже оттуда.

Еще несколько шагов, и он поднял руку, приказывая остановиться. И Ленси замерла на полушаге, будто налетев на невидимую стену. Ей вдруг стало по-настоящему жутко. Запоздалая паника поползла по ногам, обхватывая ледяными щупальцами.

- Ваше Высочество, - дарг обернулся к похолодевшей принцессе, - помните, о чем я вас попросил. У нашего повелителя много врагов, и я не хочу, чтобы вы стали их следующей жертвой.

- Следующей? – пробормотала она, делая шаг назад. – Значит, были и другие?

Ленси охватило стойкое ощущение нереальности происходящего.

- Успокойтесь, Ваше Высочество. Вы под нашей защитой.

- Еще вчера моя жизнь была в безопасности и без вашей защиты.

- Я не могу вернуть вам «вчера». – Он помолчал, словно решая, стоит ли откровенничать дальше. Потом тихо добавил: - Но сделаю все, чтобы вас защитить. Можете мне доверять.

Все это было очень странно и очень пугающе. Но что-то во взгляде Ди Грейна, в его тоне, в его словах заставило Ленси поверить. На мгновение в ее голове мелькнула мысль, что однажды она пожалеет об этом доверии. Что дарги – не люди. Что у них своя мораль, свои правила. И что маленькой принцессе человеческого государства было бы лучше держаться подальше от драконьих интриг…

Но эта мысль исчезла, как вспугнутая бабочка, стоило капитану нажать скрытый рычаг.

На глазах девушки часть стены, казавшейся монолитной, бесшумно отошла в сторону, открыв арочный вход, занавешенный плотной портьерой. И звуки музыки, хлынувшие из зала, на мгновение оглушили ее.

- Это ниша между двумя пилястрами, - пояснил дарг. – Она ведет в безопасную часть зала. Идите, Ваше Высочество, и ничего не бойтесь. Я буду рядом.

Он произнес это так, словно ее защита была делом всей его жизни. Но именно сила и убежденность, прозвучавшая в его тоне, придали ей смелости.

Принцессам не пристало бояться и прятаться. У каждой из них свой долг: перед своей семьей, перед народом и перед страной. И сейчас ей предстоит сделать шаг, от которого будет зависеть ее королевство.

Расправив плечи, с гордо понятой головой, она вышла в зал.

На секунду ее ослепил яркий свет, лившийся со всех сторон.

Зал был полон гостей, среди переливов музыки звучали их голоса. Ленси увидела несколько даргов, разодетых в золото и меха. Они стояли в стороне от основной толпы, что-то обсуждая вполголоса, и у каждого на груди сверкал крупный камень, свидетельствовавший об их принадлежности к одному из десяти кланов. Это были вожди.

Рядом с вождями неподвижно, как статуи, замерли телохранители-ньорды, чуть поодаль толпилась свита.

Центр зала, предназначенный для танцев, тоже не пустовал. Вдоль него прогуливались девицы, искоса оценивая конкуренток и стреляя глазками в сторону даргов. Среди них были не только темноволосые этрурки, но и смуглые, раскосые дочери Шандариата, заплетавшие свои волосы в сотни косичек. И где-то там находились принцессы.

Ленси остановилась, разглядывая толпу девиц в пестрых платьях. Что-то подсказывало: ее сестры не знают, что она никуда не уехала. Им никто не сообщил. Значит, ее появление будет для них неожиданностью.

Пряча улыбку, она шагнула вперед.

В этот момент музыка стихла, оборвавшись звоном тарелок, и вслед за ней, как по мановению палочки невидимого дирижера, начали стихать голоса. Первыми замолчали дарги-вожди. Краем глаза Ленси заметила, как они, один за другим, стали оборачиваться в ее сторону, но не придала значения. И все же, ее смутили их взгляды: пристальные, настойчивые, почти прожигающие. Некоторые из даргов даже подались вперед, словно забывшись. И принцессе показалось, что они стараются незаметно принюхаться, чтобы уловить ее запах. Это было так странно и так пугающе, что она вновь ощутила неприятную слабость.

А потом, поддаваясь возникшему в зале напряжению, притихли и девушки. Встревоженные, не понимая, в чем дело, они сбились в стайки и шепотом спрашивали друг у друга, что происходит.

Валенсии захотелось отступить, спрятаться в тень, но она не могла позволить себе подобную роскошь. Наоборот, нацепила самую обворожительную улыбку из своего арсенала и заставила себя идти дальше.

В наступившей тишине трижды прозвучал стук церемонного жезла о мраморный пол, призывая гостей к вниманию. А потом звучный голос церемониймейстера объявил:

- Ее Высочество принцесса Валенсия Кассандра Патриция Этрурская, герцогиня Данграй.

Ленси не смогла удержаться, выразительно вздернула брови. Каждый раз, когда слышала свое полное имя, ей казалось, что речь не о ней. Оно было словно платье с чужого плеча - неудобным, громоздким и душным.

Слова церемониймейстера еще таяли в воздухе, а девушки-невесты уже склонились в низком реверансе, кто – приветствуя дочь своего короля, кто – отдавая дань уважения принцессе соседней державы. Вновь полилась тихая, ненавязчивая мелодия, и поверх склоненных голов Ленси увидела сестер.

Принцессы сидели на возвышении, отведенном для венценосных невест. И на их лицах читалось ничем не прикрытое изумление.

Она послала им ободряющую улыбку, но ни одна не улыбнулась в ответ. Наоборот, казалось, Даная и Флора мечтают раствориться в спинках своих кресел, Сильвия слишком внимательно рассматривает виноградную гроздь на столе, Дельфина что-то шепчет, едва шевеля губами и выразительно косясь в сторону Лидии, а та вообще застыла в странной позе, словно хотела вскочить, но в последний момент передумала.

И они были явно не рады ее увидеть.

Сбитая с толку, Ленси направилась к ним. За ее спиной девушки-невесты поднимались и возвращались к своим нехитрым делам. Вновь зазвучали голоса, тихий смех, звон бокалов. Толпа отдала дань внимания, а теперь хотела утех.

- Что ты здесь делаешь?! – первой отмерла Лидия. – Разве ты не должна сейчас лететь в Этрурию?

- Извини, - Ленси повинно склонила голову перед старшей сестрой. – Это не моя прихоть.

- Ты хоть представляешь, что с тобой будет, когда вы вернетесь? – зашипела та, почти не разжимая зубов. Остальные принцессы сидели молча, делая вид, что интересуются чем угодно, только не разговором. – Это открытое неповиновение своему королю! За такое по головке не гладят!

Ленси знала, Лидия права, но оправдываться никакого желания не было. Странная отчужденность и холодность, шедшие от сестер, неприятно ее царапнули. Не такую встречу она ожидала, не такой прием.

- Я же сказала, в том нет моей вины, – повторила она уже тверже.

Но Лидия точно не слышала.

- Я чувствовала, что все так и будет! Мне нужно было самой убедиться, что ты села на этот треклятый дирижабль! Молись теперь, чтобы отец не отправил тебя в монастырь за непослушание! Будешь там всю оставшуюся жизнь зажигать свечи Пресветлой Эльхе!

- Тише, - внезапно встряла Даная, подаваясь вперед.

Но Лидия лишь отмахнулась и продолжила, прожигая непутевую сестру яростным взглядом:

- Где ты была все это время? Отвечай!

Но Ленси не успела ответить.

- Все это время она была со мной, – произнес за ее спиной бесстрастный голос, и на плечи внезапно опустились чьи-то ладони.

Твердые, сильные и поразительно знакомые. Слегка сжали, словно в знак ободрения.

Ленси резко выдохнула. Она видела, как меняются лица сестер, как застывают на них растерянность и недоверие, граничащее с потрясением. И сама в замешательстве оглянулась.

За ее спиной стоял император Ламаррии собственной персоной. В белоснежном парадном мундире, украшенном золотыми эполетами и усыпанной бриллиантами перевязью. И улыбался, глядя на нее. Но от этой улыбки веяло силой и властью.

За столиком воцарилась мертвая тишина.

- Прошу прощения, принцессы, - слова Владыки падали в эту тишину словно камни в бездонную пропасть, - вас не поставили в известность по моей воле. Теперь вы знаете, что с вашей сестрой все в порядке.

Он одарил Валенсию спокойным и уверенным взглядом, на дне которого плескалось тепло, так не вязавшееся с невозмутимым лицом императора.

Настойчивое покашливание заставило Ленси обернуться к столу.

Лидия уже успела взять себя в руки. Старшая принцесса сидела, выгнув спину так, что платье обтянуло ее талию и плоский живот, а низкое декольте обнажило ложбинку между грудей. Она поигрывала хрустальным бокалом, вертя его в пальцах, а на губах застыла кокетливая улыбка, предназначавшаяся Владыке.

- Мой император, - почти пропела она, жеманно пожимая плечами, - нам очень приятна забота Вашего Владычества о нашей сестре. Но можем ли мы узнать, чем она вызвана?

Лицо императора на секунду осветила ответная улыбка. Это была всего лишь любезность, но Ленси поймала себя на странном ощущении. Ее словно что-то кольнуло в этот момент.

- Узнаете, - произнес он уклончиво, - все в свое время.

Взгляд Лидии вернулся к его рукам, которые продолжали лежать на плечах Валенсии, словно он позабыл их убрать.

- Мы беспокоимся за нашу сестру, - старшая принцесса снова улыбнулась, но на этот раз ее улыбка была натянутой, - она необычная девушка, если вы успели заметить. К тому же, вы здесь не за этим, не так ли?

Это «необычная» было сказано таким тоном, будто речь шла о постыдной болезни или уродстве, которое нужно скрывать. Что ж, Лидия знала, как бить побольнее.

Валенсия опустила ресницы, чувствуя, как под торжествующим взглядом сестры ее щеки заливает румянец. С самого рождения вокруг нее вились эти намеки и недомолвки. Это странное отчуждение, которое она долгое время не могла объяснить. И даже потом, когда узнала, в чем дело, не нашлось никого, с кем бы она смогла откровенно поговорить.

Весь королевский Двор знал, что происходит. Кто не знал – тот догадывался. И все молчали, боясь навлечь на себя беду. Суеверия и страх перед всем неизведанным прочно вошли в сердца этих людей. И даже король не был здесь исключением.

А теперь Лидия намекает императору на ее ущербность. Да еще столь открыто. Как же может сестра так ее унижать?

Горло девушки перехватило. Появилось желание сбросить с себя эти руки, вырваться из-под одуряющего влияния императорской ауры и, упрямо вскинув голову, заявить: «Да, я такая! Это моя суть! Моя сущность! И мне с ней жить!»

Но вместо этого Ленси продолжала стоять и краснеть под самодовольным взглядом сестры.

- Вы правы, принцесса, - услышала она над своей головой абсолютно спокойный голос Владыки, и вздрогнула. Его пальцы слегка шевельнулись, поглаживая нежную кожу плеч. – Ваша сестра весьма необычна, и мне это нравится.

- Вы уделяете ей слишком много внимания, - заметила Лидия уже более сухо. – Как самая старшая, я несу ответственность за ее жизнь и здоровье.

Император слегка усмехнулся.

- Об этом можете больше не беспокоиться, принцесса. Теперь я позабочусь обо всех ее нуждах.

- В каком смысле, позвольте узнать?

- В самом прямом.

Ленси не сразу сообразила, что он сказал. А когда поняла, то решила, что ослышалась. Ну не мог же император Ламаррии и в самом деле такое сказать? Она подняла взгляд на сестру, но та сидела белая, как полотно, вцепившись в бокал с такой силой, что на запястье прорезались синие вены.

Коротко выдохнув, старшая принцесса открыла рот, но не успела издать ни звука.

Император вдруг наклонился, на глазах у всех, прикоснулся губами к макушке оторопевшей Валенсии. И все тем же бесстрастным голосом произнес:

- А сейчас, позвольте, я ее у вас украду. По традиции, хозяин Гнезда должен открыть первый танец с почетной гостьей.

Глава 10

- Зачем вы это сделали?

- Что именно?

Они кружились в танце под звуки оркестра. Всего одна пара в центре огромного зала, под взглядами сотен гостей. Валенсия чувствовала эти взгляды каждой клеточкой тела, так же, как и близость мужчины – опасную, запретную и такую манящую.

Взгляды толпы были разными. Восхищенными и завистливыми, пылкими и полными неприязни. Одни принадлежали даргам, другие – потенциальным невестам. Но каждый из них жадно ловил малейшее движение пары.

- Вы прекрасно понимаете, о чем я, Владыка. Зачем вы сказали моим сестрам…

Он не дал ей договорить, прижал сильнее, нарушая все приличия, и шепнул почти в самое ухо:

- Я сказал чистую правду.

Ленси вспыхнула, охваченная двоякими чувствами. Возмущение хорошо воспитанной девушки столкнулось с тайным удовольствием, тешившим женское самолюбие. Она должна была возмутиться, дать понять, что при всем его титуле с ней нельзя обращаться фривольно. Должна была указать на дистанцию между ними. И не смогла.

Император Ламаррии был молод, силен и очень хорош собой, а еще от него шел такой мужской магнетизм, что устоять перед ним было очень непросто. И, чего уж греха таить, сердце юной принцессы затрепетало.

Покраснев до корней волос, она еле слышно пролепетала:

- Ваше Владычество, на нас смотрят…

- Я этому рад.

- Но… вы не должны…

- Ш-ш-ш, - развернув девушку в танце, он на секунду приложил палец к ее губам, - не нужно говорить мне, что я должен и чего я не должен, моя дорогая. Я же сказал, что избрал вас своей невестой. А теперь даю понять всем и каждому в этом зале, что уже сделал свой выбор.

Валенсия на мгновение сбилась с ритма.

- Это шутка? – забыв про этикет, глянула ему прямо в лицо. – Вы не можете выбрать меня. Это же против правил!

В его глазах полыхнул темный огонь.

- Правила здесь устанавливаю я. Привыкайте.

Музыка стихла, означая конец танца, но тут же зазвучала вновь. На этот раз это была веселая, зажигательная мелодия, и в круг начали выходить новые пары. Дарги приглашали приглянувшихся девушек. Теперь до самого рассвета один танец будет сменяться другим, чтобы пары могли познакомиться ближе.

Роннар поднес к губам ладошку партнерши и, не отрывая взгляда от пунцового лица девушки, запечатлел поцелуй.

- Вы прекрасно танцуете.

Ленси ждала, что он отведет ее к сестрам и, как предписывает обычай, пригласит на танец следующую принцессу. Но ему, похоже, нравилось шокировать публику.

Вместо этого, он повел ее за собой, все так же сжимая в ладони ее дрожащие пальчики.

- Куда мы идем? – она растерянно оглянулась на ту часть зала, где оставались сестры.

- Туда, где вы будете в безопасности.

- Я буду в безопасности, если вы отведете меня к сестрам.

- Ну, уж нет, – на его лице промелькнула кривая ухмылка, - в этом змеином гнезде я вас не оставлю.

Вокруг было слишком много народа, чтобы продолжать возмущаться. Ленси не желала привлекать лишнее внимание, которого и так хватало с избытком, а потому, смирившись, молча пошла за ним. В какой-то момент Роннар на секунду замедлил шаг, окинул девушку задумчивым взглядом, в котором ей почудилась горечь, и произнес:

- Я бы хотел все сделать иначе. Но сделаю то, что должен. – Уголок его губ дрогнул в странной полуулыбке. - Ничего не бойтесь, принцесса. Что бы сейчас ни случилось, молчите и не закрывайте глаза.

Это жутковатое предупреждение заставило что-то сжаться внутри. Ленси поспешно кивнула, понимая, что выбора нет. Да, она могла бы остановиться, выдернуть руку из крепких тисков дарга, заартачиться и потребовать объяснений.

Но…

Это она представляла просящую сторону. Это ее стране нужна была помощь. Это войска ее отца уже не могли сдержать недовольства, бродившего по провинции. И раз уж судьбе угодно, чтобы выбор Владыки пал на нее, ей остается лишь подчиниться.

Договор должен быть подписан несмотря ни на что.

Они поднялись на возвышение, к главному столу, где сейчас находились все десять вождей. Дарги встали, приветствуя своего повелителя. И девушка поймала на себе их пристальные, оценивающие взгляды.

Только тогда она запоздало отметила то, чего не заметила раньше.

За овальным столом императора стояло одиннадцать кресел, не считая его собственного. Одиннадцать, а не десять. И кресло по левую руку от Владыки пустовало.

Охваченная внезапным подозрением, она оглянулась. Отсюда была отлично видна та часть зала, где находились ее сестры. Их столик стоял на подобном возвышении, подчеркивая статус гостей, и его окружали пять кресел.

Всего пять кресел, в которых сидели принцессы.

Шестого, предназначенного для нее, там не было.

- Приветствуем вас, Владыка, - вожди кланов склонили головы перед своим императором. Подскочившие слуги тут же отодвинули кресла для правителя и его спутницы.

Роннар сильнее сжал ее руку, и Ленси пришлось прикусить язык, хотя слова возмущения уже готовы были сорваться с него.

Он все устроил заранее! Все спланировал! Его слова не были пустым звуком или желанием шокировать публику, когда он сказал, что выбрал ее.

Подчиняясь его желанию, она заняла предназначенное ей место.

И в этот момент всю их компанию словно накрыл невидимый купол, отгородив от остального зала. Музыка отдалилась, гомон толпы затих.

- Светлейшие льеры, - произнес император, поочередно глядя в лицо каждого вождя, - вы долгое время склоняли меня принять предложение Этрурии и заключить династический брак с этой страной. Вы убеждали, что такой союз укрепит наши позиции в мире людей. Полгода назад я уступил вашим доводам. С одним условием. – Он сделал паузу, позволяя присутствующим проникнуться этим моментом. – А сейчас позвольте представить вам деву, чье имя я собственноручно вписал в брачный договор. Принцесса Валенсия, - он снова пожал ее руку, которую так и не отпустил, - младшая дочь Фабиана Этрурского.

Над столом повисла гнетущая тишина. Тяжелая. Осязаемая. Давящая, как камень. И в этой тишине Ленси почувствовала напряжение, возникшее между даргами. Казалось, воздух над их головами вот-вот заискрит. Ее саму охватила легкая дрожь, шедшая откуда-то изнутри, когда смысл сказанных слов достиг ее понимания.

Брачный договор.

В памяти моментально всплыли слова Лидии:

«Отец сказал, что брачный договор уже составлен. И он здесь, в этом замке. Его привез с собой королевский поверенный за день до нашего появления. Осталось только вписать имя невесты»…

Пытаясь найти подтверждение своей догадке, она подняла взгляд на Роннара. Тот стоял рядом непоколебимый, как скала, и такой же невозмутимый, словно речь шла о чем-то обыденном, а не решалась судьба двух держав.

Молчание затягивалось. Время отсчитывало секунды. Они капали в вечность, одна за другой, утекали, чтобы никогда не вернуться, а напряжение все росло и росло, обещая взорваться.

Но не взорвалось.

Между тем, император коснулся ее волос, и девушка со смятением поняла, что он распускает ее прическу. Она застыла, выпрямившись в кресле до боли в спине и уже догадываясь, что будет дальше. Жемчужные шпильки с тихим звоном падали на пол к ее ногам, а в голове бурным потоком проносились скудные знания о традициях даргов.

Но вот упала последняя, и облако белоснежных волос укрыло плечи принцессы. Роннар сдернул с себя шейный платок, ловко скрутил его в жгут и обвязал голову суженой так, что его шелковые концы сошлись на затылке. Это был ее брачный венец – подтверждение свадебного обряда.

И за все это время никто не издал ни звука.

Молчание затягивалось. Время отсчитывало секунды. Они капали в вечность, одна за другой, утекали, чтобы никогда не вернуться, а напряжение все росло и росло, обещая взорваться.

Но не взорвалось.

Первым пришел в себя дарг, который выглядел старше остальных. Его немолодое лицо испещряли морщины, кожа была коричневой от солнца и ветра, а на груди полыхал рубин, размером с голубиное яйцо.

- Что ж, - произнес он, слегка усмехаясь, но его глаза оставались абсолютно спокойными, - Рубиновый клан приветствует хозяйку Сумеречной Гряды.

Подхватив со стола бокал, наполненный прозрачной янтарной жидкостью, глава Рубиновых залпом опрокинул его в себя. Потом, не сводя пристального взгляда с лица принцессы, швырнул бокал на пол. Тот разлетелся на сотни осколков, а дарг преспокойно сел, заняв свое место.

Оторопевшая, онемевшая, не веря в происходящее, Ленси с трудом удержалась, чтобы не сжаться в кресле. Потому что вожди, один за другим, повторяли этот маневр. Приветствовали ее от лица своих кланов, пили до дна и били бокалы об пол, а потом садились за стол, сохраняя на лицах невозмутимое выражение.

И все это время Роннар стоял рядом, держа руки на ее плечах и не позволяя зажмуриться.

Только когда последний бокал был разбит, он сел и обвел собравшихся пронзительным взглядом.

- Думаю, никому не нужно объяснять, что здесь только что произошло?

- Мне нужно, - голос девушки прозвучал тихо, но твердо.

- Что ж, - он больше не улыбался, - ты только что стала моей женой по нашим обычаям.

Валенсия опустила ресницы, злясь на себя за дурацкий румянец. Но на этот раз щеки горели вовсе не от смущения.

- Разве вы не должны были озвучить ваше решение на рассвете, - выдала она то немногое, что знала о традициях даргов, – перед лицом встающего солнца? И разве не должны были спросить моего согласия перед тем, как коснуться моих волос?

- Я никому ничего не должен, - произнес он с нажимом, глядя ей прямо в глаза. – Хорошенько запомните это, дорогая супруга.

Ей осталось только молча выдержать его взгляд.

Мраморный пол вокруг стола устилали осколки. Эти осколки были и на столе, но, казалось, дарги их даже не замечают. Словно ничего особенного не случилось, они вернулись к своим тарелкам и прерванному разговору.

- Поздравляю, принцесса, - один из них, обладатель большого изумруда, ослепительно улыбнулся ей, продемонстрировав великолепные зубы. – Все десять кланов официально признали вас.

Валенсия тоже улыбнулась в ответ, все еще пытаясь осознать и принять такую скоропостижную свадьбу. Внезапная мысль заставила ее снова взглянуть на новоиспеченного мужа. Тот крутил в руках золотую, украшенную мелкими бриллиантами вилку и хмуро смотрел на нее, словно ждал какой-нибудь каверзы.

- Ваше Владычество, поправьте меня, если я не права, - заговорила девушка, взвешивая каждое слово, - вы сочетались со мной браком по обычаю вашей страны. Но есть еще и обычаи, которые чтит мой народ. Эта свадьба, - она сознательно не сказала «наша свадьба», от чего на лице дарга появилась нехорошая тень, - не имеет значения, пока не совершен обряд с двух сторон.

Раздался звон.

Роннар швырнул вилку на стол, и та забренчала, ударившись о фарфоровый край тарелки. Его глаза сузились, в них вспыхнуло предупреждение. И Ленси лучше было бы замолчать, но внутреннее упрямство не давало ни отступить, ни признать себя побежденной. В ответ она только еще сильнее вскинула голову.

Несколько мгновений они состязались взглядами. Но вот губы Владыки тронула снисходительная усмешка. Он откинулся на спинку кресла, всем видом напоминая сытого, разомлевшего хищника, который развлекается, играя с добычей.

- Что ж, - от его тона у Ленси что-то сжалось внутри, - я уважаю традиции моих союзников. Вы получите то, что хотите.

Она не успела ни сообразить, что это значит, ни отреагировать, но в этот момент невидимый полог, отделявший императорский стол от зала, внезапно упал. Музыка и голоса хлынули неудержимым потоком, заставляя девушку вздрогнуть от неожиданности. Она увидела, как Роннар едва заметно кивнул, и в тот же момент музыка в зале стихла, словно оборванная этим движением.

Гости загудели, как растревоженный улей. Но их гомон перекрыл троекратный стук церемониального жезла.

- Владыка Сумеречной Гряды желает говорить! – оповестил голос невидимого церемониймейстера.

Ленси застыла, до боли сцепив пальцы между собой.

Не спуская с нее взгляда, Роннар поднялся. А потом, крепко ухватив за локоть, рывком заставил подняться ее.

Девушка покачнулась, наступив на подол, и на мгновение прижалась щекой к плечу императора. Золото эполета неприятно царапнуло кожу.

- Что с вами, моя дорогая? – процедил дарг сквозь зубы так тихо, что услышать могла только она. – Вас уже качает от счастья?

Его твердые руки удержали ее, не давая отстраниться. Словно стальная змея обвились вокруг талии, прижимая сильнее. Над головой раздался уверенный, полный внутренней силы голос:

- Я, Роннар Элларион из клана Алмазных, Владыка Сумеречной Гряды, Повелитель Ветров, волей богов император Ламаррии, перед лицом земли, неба, духов предков и всех живых заявляю права на эту деву и нарекаю ее своей супругой здесь и сейчас. Если кто-то желает оспорить мой выбор, пусть назовется!

Глава 11

Несколько минут сохранялась полнейшая тишина. Такая пронзительная, что Валенсия слышала стук собственного сердца – лихорадочный, сбивчивый, как у пойманной пташки. Он отдавался во всем теле, вторя напряжению, которое росло с каждой секундой этой тишины.

Но вот тишину разорвал звон бьющегося стекла, и вся толпа ахнула, обернувшись на этот звук. У столика, где сидели принцессы Этрурии, рассыпались осколки бокала, выпавшего из дрогнувших рук старшей принцессы.

Валенсия тоже вздрогнула, увидев ее глаза.

Лидия медленно поднялась. Бледная до синевы, с застывшим лицом и нервно искривленными губами, она окатила младшую сестру ненавидящим взглядом.

- Я протестую! – выплюнула, точно эти слова разъедали ей рот.

Ленси не увидела – почувствовала, как губы Роннара сложились в предвкушающую ухмылку.

- Назовитесь, светлейшая льера, и поясните причину протеста.

Его рука, лежавшая у нее на талии, шевельнулась, но, вопреки ожиданию, он ее не убрал. Лишь передвинул немного и теперь преспокойно поглаживал спину девушки, подтверждая свои права.

Да он издевается! Осознание этого факта нахлынуло как порыв ледяного ветра. Ему прекрасно известно, что это ее сестра, принцесса Этрурии. Что ж, Ленси, хотела, чтобы все было по правилам? На, получай.

- Вы и так знаете, кто я, Ваше Владычество, - теперь Лидия смотрела только на императора, игнорируя его спутницу. – Но если желаете, могу и представиться. Лидия Климена Астария старшая дочь Фабиана Этрурского, принцесса Этрурии и сестра этой девы. И я заявляю здесь, при свидетелях: вы не можете взять ее в жены!

Ленси закрыла глаза, отдаваясь на волю богов. Вот и все, сейчас император узнает. И не только он, все, кто присутствуют в этом зале, узнают ее мерзкую тайну. Лидия не станет молчать.

Губы старшей принцессы растянулись в самодовольной усмешке.

Когда-то очень давно их отец просил своих дочерей поклясться, что тайна младшей будет сохранена от чужих ушей. Просил поклясться на алтаре, в главном храме Пресветлой Эльхи – прародительницы этрурцев. Но Лидия тогда схитрила.

***

Ей было всего шесть лет, когда родилась Валенсия. События того дня врезались в память старшей принцессы так, словно едкая кислота выжгла их на листе металла. Она до сих пор помнила, как испуганная повитуха вынесла из спальни королевы это бледное, сморщенное существо с белесыми волосенками. Жалкое и уродливое. Оно молчало, глядя в пространство бессмысленным, немигающим взглядом.

Помнила глаза этого существа, которое невозможно было назвать сестрой: слепые, затянутые бледно-голубой пленкой. Нечеловеческие глаза.

Помнила, как побледнел отец. Как тряслись руки его руки, когда он заглянул в лицо этому существу. И тихий, лихорадочный шепот повитухи:

- Ваше Величество, это… нужно отнести в лес и оставить. Кельфи сами найдут ее и заберут.

- Глупая женщина, ты хоть понимаешь, что говоришь? – вспылил один из придворных, сопровождавший отца. - Предлагаешь бросить в лесу королевское дитя?

- Но так всегда делают с этими… существами, - оправдывалась бедная повитуха. – Разве не видите? Ее отметило лесное проклятье!

- Нет никакого проклятья. Все это бабские суеверия…

Его сердитую речь прервал суровый тон короля.

- Это моя дочь, и она такая же принцесса, как и ее сестры, - произнес Фабиан, обводя присутствующих тяжелым, предупреждающим взглядом. – Я знал, что однажды это случится. Знал и боялся. Древнюю кровь нельзя утаить, если она захочет проснуться. Нам остается только смириться.

В этот момент дверь спальни снова открылась, пропуская Симону - любимую фрейлину королевы Кассандры.

- Ваше Величество, - пробормотала она, делая книксен, - пора. Королева отходит.

Для шестилетней Лидии смысл этих слов был непонятен. Но тон, которым их произнесли, заставил сердечко принцессы испуганно сжаться. Когда отец с серьезным лицом сжал ее руку, она неосознанно догадалась, что вот-вот случится что-то плохое.

- Идем.

Всего одно слово – и отец повел ее за собой в комнату матери.

Они вошли, и дверь за ними закрылась.

Лидия нервно теребила пальцами кружево своего детского платья. Ей не нравился душный запах лекарств и крови, висевший в воздухе. Не нравился полумрак и задернутые гардины. Не нравились лица фрейлин, столпившихся здесь. Не нравилась эта большая кровать, в которой тонула ее бледная, похожая на привидение мать.

Лицо королевы приобрело болезненный пепельный оттенок, сухая кожа натянулась на скулах. Сидевшая рядом врачевательница смачивала влажной губкой ее рот, потрескавшийся в горячке. И только глаза королевы продолжали жить на изможденном лице. Она протянула мужу и дочери тонкую руку, высохшую и похожую на птичью лапку.

- Простите, мой король, я снова вас подвела, - услышала Лидия тихий, бесплотный шепот. И с трудом узнала в нем некогда звонкий голос матери.

На ее глазах отец опустился на колени возле кровати умирающей. Сжав безвольную руку, он начал покрывать ее поцелуями.

- Полноте вам, моя королева, вы не можете меня подвести. Это я вас подвел. Я виноват.

- Это уже не имеет значения. Мы оба знали, что может случиться, и все же рискнули. Вы видели ее?

Он кивнул.

- Значит, вы уже знаете. Я так хотела подарить вам сына, - лицо королевы озарила мечтательная улыбка, которая сразу поблекла. – Но, видимо, не судьба…

Лидия ждала, когда мать обратит внимание на нее. Но вместо этого королева вдруг собрала последние силы и подалась вперед, впиваясь в лицо супруга неистовым взглядом.

- Фабиан! Поклянитесь! Поклянитесь мне всем святым, что позаботитесь о моей дочери! Обещайте, что сбережете ее! – В ее тоне прорезалась одержимость умирающего. - Я знаю, что говорит людская молва о таких, как она. Чернь страшится всего, что выше ее понимания. Но Древняя кровь не проклятие – Древняя кровь это дар. Вы знаете это не хуже меня!

- Клянусь, - раздалось в ответ.

И Лидия увидела, как мать с облегченным вздохом упала на подушки. Остекленевший взгляд королевы уставился в потолок.

Прошла пара минут, и отец поднялся с колен. Отпустил безвольную руку жены, а потом закрыл ей глаза.

- Свершилось! – сказала Симона, ложа руку на плечо принцессы.

Кто-то поднял гардины. Скрипнули ставни, впуская в комнату свежий воздух. На ветру затрепетал белый флаг – символ смерти. А через мгновение где-то высоко над головами раздался глухой удар.

За ним еще один, и еще.

Это палили пушки на главной башне, возвещая народу смерть королевы.

И все это время Лидия молча кусала губы, чувствуя, как по щекам текут слезы, как душит обида, не давая вдохнуть. Как детскую грудь распирает от боли.

Ей хотелось оттолкнуть фрейлину. Завизжать что есть сил. Наброситься на мать, схватить ее мертвое тело за плечи и затрясти, мстя за свое бессилие.

Почему ее мать перед смертью думала не о ней? Не о любимой дочери? Она же ее любимая доченька, мама всегда так говорила! Смеясь, называла Лидию плодом любви. Все остальные дети были лишь попыткой получить долгожданного сына.

Так почему же последние мысли матери были о той, что отняла ее жизнь? Об этом уродливом существе, что высосало все ее силы? Она беспокоилась о нем, умирая. И не думала о других своих детях!

Как же она могла?!

Детский разум не мог ни понять, ни принять того, что свершилось.

А потом были пышные похороны. Траурный кортеж, белые вуали и охапки свежих лилий, срезанных в королевской оранжерее. Много чужих людей со скорбными лицами. И суровый, нелюдимый отец, который больше не приходил в детскую, ссылаясь на государственные дела.

Пять принцесс остались с новой сестрой. Этим странным, молчаливым созданием, которого побаивались даже няньки. Оно ело, спало, пачкало пеленки и ни разу за все время не издало даже писка. И кто-то сказал, что принцессу Валенсию надо было отдать лесным духам, ведь среди них ей самое место.

Кто донес королю бабские сплетни – никто не узнает. Только в один из дней вся обслуга из детской внезапно исчезла. Ее заменили незнакомые люди. Вместо привычной няньки появилась высокая сухопарая льера с жестким лицом. Гувернантка. Она одела принцесс, посадила в карету и привезла в главный храм, где уже ждал отец.

Там, они принесли ему клятву, что будут любить и беречь свою младшую сестру несмотря ни на что. Ведь так хотела их мать.

Мать, которая их предала!

***

- Принцесса, так вы скажете, почему я не могу взять в жены эту деву? Или продолжите прожигать меня взглядом?

Резкий голос заставил ее очнуться.

Лидия судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы. И вдруг поняла, что стоит посреди бального зала, окруженная молчаливыми даргами.

Смерть матери осталась в далеком прошлом, но обида по-прежнему жгла. Словно и не было всех этих лет. Словно мать только сейчас закрыла глаза. И ее последние слова продолжали звучать в голове Лидии ненавистным набатом:

«Поклянитесь! Поклянитесь мне всем святым, что позаботитесь о моей дочери! Обещайте, что сбережете ее!»

И снова, как и тогда, на ее глазах показались злые слезы – признак ярости и бессилия.

- Да, Ваше Владычество, - заговорила она, и с каждым сказанным словом ее голос креп, наливался триумфом и торжеством, - я вам скажу. Это создание, - она подняла руку и обвиняющим жестом ткнула в побледневшую сестру, которую император так откровенно прижимал к своему телу, - не может стать ничьей женой! Она с рождения отмечена древним проклятьем.

Когда эти слова прозвучали на весь зал, Валенсия решила, что ее сердце сейчас оборвется. То, чего она столько времени боялась – свершилось.

Но, странное дело, гром не грянул, стены не вздрогнули, земля не разверзлась. Лишь со стороны даргов прошла волна легкого удивления. Да за спиной Лидии сестры будто окаменели. На их лицах попеременно отражались то страх, то стыд, то растерянность, словно они не знали, что делать, и чью сторону поддержать.

- И что же это за проклятье, позвольте узнать? – услышала Ленси прохладный голос императора. – Неужели смерть грозит всякому смельчаку, посмевшему назвать эту деву своей?

- Напрасно смеетесь, Ваше Владычество. В ней пробудилась кровь Первородных! Еще сто лет назад мой народ избавлялся от подобных детей. Их относили в лес сразу, после рождения. Отдавали лесным кельфи, потому что оставить такого ребенка в доме – значит навлечь на себя беду.

- И какую же беду навлекла на вас принцесса Валенсия?

Ироничный тон ударил по самолюбию Лидии, будто хлыст. Обжег, оставив саднящую рану.

Император смеется над ней! Она ясно видела насмешливый блеск его глаз и понятливые ухмылки даргов, сидевших с ним за одним столом.

И сорвалась.

- Она убила свою мать! – прошипела, сжимая руки в бессильном гневе. – Убила своим рождением! Разве этого мало?

Роннар почувствовал, как тонкое тело в его руках задрожало. Это заставило его дракона недовольно взрыкнуть. Никто не смеет посягать на его сокровище, никто не смеет ей угрожать!

- Довольно! – всего одно слово, брошенное негромко и жестко.

И Лидия замолчала, захлебнувшись собственными словами, горевшими на языке.

Император Ламаррии обвел притихший зал немигающим взглядом. И в этом взгляде светилось холодное предупреждение.

- Есть ли еще желающие оспорить мой выбор?

Желающих не нашлось.

- Что ж, - он криво усмехнулся, беря невесту двумя пальцами за подбородок и вынуждая ее поднять голову, - кажется, по этрурским традициям я должен скрепить наш брак поцелуем?

Она со страхом и трепетом смотрела, как его лицо склоняется к ней. Теперь его глаза были так близко, что казались двумя провалами, на дне которых гудело и завивалось в спирали адское пламя. Пламя желания. Оно обжигало, страшило и притягивало одновременно. И Ленси сама не заметила, как стала тонуть в этих глазах, позабыв обо всем на свете.

Его губы коснулись ее приоткрытого рта. Это были губы не юноши, а мужчины. Твердые, сухие и опытные.

Если бы Ленси был чуть постарше, она бы подумала в этот момент о тех женщинах, что дарили ему свою ласку. Но она была слишком чиста и невинна. А потому лишь нервно вздохнула, позволяя облачку дыхания вырваться из груди, и тут же дракон его поглотил. А потом, стиснув хрупкое тело в железных объятиях, император углубил поцелуй.

Роннар терзал податливые девичьи губы, с силой удерживая ее голову за затылок. Так, словно это была крепость, которую нужно взять штурмом. Он раздвинул их языком, ворвался внутрь, ломая слабое сопротивление, провел по небу, с тайным удовольствием отмечая, как охнула и прильнула к нему невеста.

Ленси уперлась в грудь дарга маленькими кулачками, но сил оттолкнуть его уже не нашлось. Ее глаза сами собой закрылись, тело отдалось на волю чувств, а сердце, казалось, собралось выпрыгнуть из груди, таким сумасшедшим был его ритм. Ее тело плавилось, как свеча, душа трепетала. И где-то на задворках сознания мелькнула шальная мысль: Эльха Пресветлая, неужели она влюбилась?..

Женский крик заставил их разорвать поцелуй.

Глава 12

Этот крик ворвался в сознание Ленси, разогнал сладкий дурман, окутавший разум.

Девушка вздрогнула. Попыталась вырваться из объятий мужчины, и тот, недовольно хмурясь, ее отпустил.

- Что-то случилось… - она оглянулась, движимая нехорошим предчувствием.

И оно ее не обмануло. У столика, где сидели ее сестры, уже толпилось несколько слуг, закрывая принцесс своими спинами.

- Тарес, - Роннар кивнул Ди Грейну, который все это время находился поблизости, молчаливый и неприметный, как тень, - узнай, что там стряслось.

Капитан ньордов неслышно скользнул через зал, лавируя в нарядной толпе.

И Ленси тоже бездумно рванула за ним, подгоняемая тревогой за сестер. Но Роннар успел схватить ее за руку и прижать к себе, отрезая путь к бегству.

- Уже хотите покинуть меня? – услышала она насмешливый шепот. – Не рано ли?

Принцесса не оценила иронии.

- Там мои сестры! – пробормотала, не зная, стоит ли вырваться из объятий Владыки или это будет расценено как неуважение к его титулу. – Я должна им помочь!

- Будет лучше, если вы останетесь здесь, - голос Роннара внезапно утратил поддельную мягкость. В нем зазвучал холодный металл. – Со мной.

И его хватка стала еще сильнее.

Ленси с трудом сдержалась, чтобы не застонать. Ей показалось, что еще мгновение – и он просто сломает ей ребра.

Видимо, что-то отразилось у нее на лице. Потому что Роннар нахмурился, ловя ее взгляд, а потом ослабил объятия. Не выпустил из своих рук, но, теперь она смогла свободно вдохнуть.

- Я не хотел причинить тебе боль, - пояснил он. И в его устах это должно было звучать как извинение. – Не рассчитал. Забыл, какие вы хрупкие.

Она с удивлением глянула на него, но промолчала. Ее больше интересовал Ди Грейн, который уже пробирался назад.

Но он еще не успел преодолеть и середину зала, как толпа возле столика принцесс немного отхлынула, и Ленси увидела Дельфину. Та сидела на полу у стола, придерживая на коленях голову Лидии. Ее пышные юбки расплылись вокруг шелковой лужицей, а рядом на коленях стояла Даная и обмахивала веером лицо старшей принцессы.

- Что там? – Роннар озабоченно шагнул навстречу капитану.

Невольно принюхавшись, он сморщил нос, уловив запах едкой кальденской соли, который обычно приводили в чувство обморочных льер.

- Старшей принцессе стало дурно, - отрапортовал ньорд, вытягиваясь в струну перед императором. – Ей уже оказали помощь, повода для беспокойства нет.

Валенсия и без него уже поняла, что сестра потеряла сознание. Была ли это попытка привлечь к себе внимание или нервы старшей принцессы действительно не выдержали, но Ленси охватило чувство вины. Оно стиснуло горло, обрывая дыхание, заставило воздух застрять внутри колючим комком. Прижав руки к груди, в которой гулко билось сердце, она с раскаянием прошептала:

- Лидия меня никогда не простит. Я сломала ей жизнь…

- Хватит! – процедил Роннар с внезапной злостью. Схватив Ленси за плечи, хорошенько встряхнул, а потом заговорил тихим, жестким голосом, от которого у нее все тело покрылось ледяными мурашками: - Ты ничего никому не ломала. И ничего никому не должна. Мне известны ваши глупые обычаи, касательно первенства. Мой народ избавился от этих предрассудков еще тысячу лет назад. Главы кланов настаивали на этом браке, император драконов не может быть холост. Я должен либо уступить трон новому претенденту, либо жениться. Но я выторговал себе одну привилегию. Потребовал, чтобы мне предоставили всех принцесс. И выбрал тебя!

Ошеломленная его натиском, Ленси могла только хлопать ресницами и беззвучно открывать рот, будто выброшенная на берег рыба. Но в этот момент она с убийственной ясностью поняла одну истину.

Перед ней настоящий зверь. Хищник.

Как те инкарды, которые лишь с виду кажутся диковинными лошадками, а на самом деле плотоядные ящеры, и в любую секунду из транспорта могут превратиться в убийц.

Так и он, император драконов. Холодный, расчетливый и жестокий. Ему не знакомо чувство любви, но он не хуже нее знает о долге. Их брак – не союз двух сердец, а союз двух государств, и ему, по большому счету, жена была не нужна.

Он сделал им всем одолжение. Ее отцу, ее стране, своим кланам. Выбрал ее, руководствуясь каким-то своим тайным умыслом. Но если кто-то посмеет встать у него на пути – сметет в тот же момент, растопчет как насекомое и пойдет дальше, ни разу не оглянувшись.

Ей стало больно и страшно от холода, что сквозил в его взгляде. Физически больно. Не выдержав, она тихо всхлипнула.

Он ее отпустил.

Разжал пальцы, которые все это время железными клещами стискивали ее плечи.

Ленси невольно потерла места его хватки. На нежной коже остались следы его пальцев, они отдавали тупой, ноющей болью.

Роннар проследил за ее движением. На плечах девушки наливались темные синяки. Он на секунду прикрыл глаза, пряча мелькнувшее в них замешательство. Снова не рассчитал.

Еще до того, как старшая принцесса Этрурии произнесла свою обличающую речь, надеясь поразить всех гостей, он знал, что с его альхайрой что-то не так. В ней чувствовалась примесь нечеловеческой крови. Слишком уж хрупкой она была, слишком прозрачной. Такой тонкой и бледной кожи не может быть у уроженки Этрурии. Не может быть таких светлых волос. Таких светлых глаз. Все ее сестры смуглые, темноволосые и темноглазые, поцелованные южным солнцем.

И вот теперь все разъяснилось.

Надо же. Кровь Первородных!

Он хмыкнул про себя. Но тут же вновь помрачнел.

С девчонкой нужно быть осторожным. Если в ней действительно пробудилась Древняя кровь, она не просто альхайра, ставшая его половинкой. Она не просто человеческая девственница.

В ней таится особый Дар, который однажды либо убьет ее, либо сделает равной ему.

***

Сестры помогли Лидии подняться на ноги. Но она лишь раздраженно отмахнулась от их участия.

После скандала, который она учинила, оставаться в зале было сродни унижению. Все, что она могла, это сохранить остатки достоинства и гордо уйти.

Но никто не уходит с императорского бала не спросив разрешения.

- Ваше Владычество, - она постаралась придать лицу безмятежное выражение, хотя внутри все бурлило от ярости, - прошу прощения, но мне придется покинуть ваш праздник. Мое здоровье…

Роннар остановил ее движением руки.

- Я вас не задерживаю, принцесса, - произнес сухим тоном, не скрывая своего отношения. - Надеюсь, ваше здоровье не ухудшится, если вы проведете эту ночь в прежних покоях? Дирижабль будет ждать на рассвете.

Это был не намек. Это была констатация факта. Император Ламаррии четко указал на двери принцессе Этрурии. Ей позволено задержаться на эту ночь. Но утром она должна покинуть пределы страны.

Такого Лидия не ожидала. Но спорить с правителем самого могущественного государства не решилась. С окаменевшим лицом сделала реверанс. А потом, раздраженно взмахнув юбками, направилась прочь.

Сестры поспешили за ней. Смущенные и растерянные, пряча глаза. Они не могли остаться после всего, что случилось. Слуги распахнули резные двустворчатые двери, выпуская их из бального зала.

На пороге она из девушек оглянулась. Отыскала глазами тоненькую фигурку в светлом платье, замершую рядом с венценосным даргом. И что-то шепнула. Так тихо, что никто не расслышал.

Но та, кому предназначались эти слова, поняла.

- Ты тоже прости меня, Дель, - беззвучно обронила Валенсия. – И будь счастлива…

Двери плавно сомкнулись, разделяя сестер. Разделяя жизнь младшей принцессы на «до» и «после».

А потом была музыка, были танцы. Были пышные, витиеватые поздравления от незнакомых людей и даргов. Придворные и гости замка проходили вереницей перед новоиспеченной женой императора. Кланялись, кто искренне, кто с легкой завистью, кто с высокомерием. Мужчины целовали ей руку, женщины делали реверанс.

Их было так много, что они смешались в череду серых пятен, размытых и обезличенных. Эта череда постепенно смыкалась в круг, становилась все ближе, превращаясь в сумасшедшую карусель. Пятна лиц мелькали все быстрее, сливаясь в одну полосу. И надвигались, надвигались на нее, угрожая погрести под собой.

Слабым утешением было лишь то, что она принимала поздравления сидя. Если бы стояла – то свалилась бы через полчаса, а может и раньше. Просто не выдержала бы напряжения, в котором ее вынуждала находиться толпа.

А ведь это был еще не конец. Вскоре предстояло новое испытание – встреча с отцом. Что будет, когда он узнает о том, что случилось? Неужели так же, как сестры, отвернется от нее?

Ленси боялась даже думать об этом. Она сидела в своем кресле, выпрямив спину, и улыбалась как истукан, принимая фальшивые комплименты и пожелания.

Ближе к рассвету слуги распахнули все окна, и свежий ветер ворвался в зал. Он принес с собой запахи ночного сада. Пронесся над полом, заглядывая девам под юбки, потрепал кружева и прически, освежил распаренные танцами лица. И затих, спрятавшись где-то в складках гардин.

Свежесть ночи наполнила зал. Сладкое благоухание лиловой вечерницы и маттиолы смешалось с терпким ароматом душистого табака.

- Смотри, - шепнул Роннар, склоняясь к своей альхайре.

Повинуясь его движению, она вскинула взгляд.

За восточным окном занималась заря. Огненно-красная, пронизанная алыми всполохами зарниц.

На светлеющем небе яркий багрянец очертил контуры скал, высветил их изнутри, точно они были хрустальными. Подкрасил бока облаков, дремавших на склонах. И над всем этим великолепием медленно и величаво поднимался пламенеющий шар.

Снова зазвучала музыка, и дарги закружили своих избранниц в последнем танце, подтверждая свой выбор. Некоторые пары потихоньку начали покидать зал, спеша на балкон, который опоясывал всю восточную сторону здания.

Там, перед ликом встающего солнца, призывая в свидетели новый день, каждый дракон просил согласия у избранницы. И получив его, расплетал ее косы, а потом надевал на голову деве брачный венец. По традиции это была личная вещь жениха – платок или шарф, то, что носилось у сердца и хранит в себе запах хозяина.

Так велел обычай их предков.

И только Валенсия продолжала сидеть, пожирая глазами встающее солнце.

- Пора, моя дорогая, - Роннар с необычайной нежностью коснулся ее щеки, поправляя непокорную прядь. – Ночь закончилась, Бал Невест тоже. Мои подданные сделали свой выбор. Как и я. Теперь вы моя жена перед смертными и богами.

- И… что же теперь?

Она смотрела на него широко раскрытыми очами, в которых застыло легкое удивление.

Он снова погладил ее щеку. На этот раз костяшками пальцев, едва касаясь и не позволяя себе забыть о хрупкости своей избранницы.

Дракон недовольно ворчал внутри. Ему претили подобные нежности, достойные только робких юношей. Он хотел сжать альхайру посильнее, почувствовать ее тело в своих руках. Вдохнуть аромат ее кожи и опьянеть от него. Избавиться от глупых тряпок, которыми люди так любят себя украшать. И прижаться к ней кожа к коже, чтобы ощутить каждый изгиб ее тела и почувствовать отклик.

Роннар был с ним полностью солидарен. Если бы не дурацкий этикет, предписывающий хозяину дома находиться на балу до рассвета, он бы давно сбежал. Схватил бы свое сокровище в охапку и улизнул из-под всевидящего ока охраны.

Но долг прежде всего.

- Теперь ты отправишься с капитаном. Он проследит, чтобы с тобой ничего не случилось.

- А потом?

Уголок его рта чуть-чуть приподнялся.

- Я же не зверь. Понимаю, ты была не готова к тому, что случилось. А потому не буду тебя торопить. Дам отдохнуть, но только вечера. И подготовиться. – Он качнулся вперед, наклоняясь к самому уху и прошептал, опаляя ее кожу жарким дыханием. – Следующая ночь будет нашей. Я настаиваю на этом, светлейшая льера…

От этих слов, произнесенных низким, чувственным голосом, ее охватила легкая дрожь. Разлилась по телу горьким, колючим холодком, наполнила странной тяжестью низ живота, заставила ослабнуть колени.

Это было смятение девушки, ждущей первую брачную ночь.

В академии Ленси изучала анатомию человека и как происходит зачатие. Это был обязательный курс на женском факультете. Его вела профессор Меридит – старая дева, предпочетшая ученую стезю простым женским радостям. Она рассказывала свой предмет сухим, канцелярским языком, перемежая его научными терминами. Ее студентки готовились стать женами и матерями аристократов Этрурии, а потому она не могла оставить их в полном неведении. Но то, что она говорила о связи между мужчиной и женщиной, способно было лишь оттолкнуть.

Тогда мысль о гипотетической брачной ночи вызывала у Ленси страх и отвращение. Сейчас же, глядя в потемневшие глаза Роннара и читая в них алчный голод, она поняла, что профессор Меридит не сказала ей самого важного.

Может, сама не знала?

- Кстати, - продолжил дарг, наслаждаясь ее замешательством. Его невеста так юна и невинна, что вводить ее в краску доставляло ему удовольствие. – Тебе понравились твои новые покои? Если нет, только скажи, и там все переделают.

Ленси моргнула, сбрасывая дурман.

- Чьи это покои? – она задала вопрос, который мучил со вчерашнего дня.

Улыбка исчезла.

Роннар откинулся на спинку кресла, создавая между ними расстояние. Он снова стал прежним, холодным и отчужденным. Будто закованным в ледяную броню. И эта броня защищала его от любых посягательств на личное.

- Ваши. Это все, что вам нужно знать. Спальня соединяется с моей общей купальней. Но вы не заметили дверь, - он предупредил ее возражение, - потому что я этого не хотел.

Куда исчезла поддельная мягкость? Куда исчезла теплая насмешка из глаз? Сейчас Ленси видела перед собой бесстрастную маску, в которую превратилось лицо императора. Это был тот самый зверь, чье присутствие она уже разглядела.

Он подал знак, и к ним тут же беззвучно приблизился Тарес Ди Грейн.

Повинуясь кивку императора, девушка поднялась. Сделала легкий книксен, понимая, что прогибаться в глубоком и заискивающем реверансе перед Владыкой ей больше не нужно. И, не оглядываясь, направилась прочь.

Ди Грейн неслышной тенью скользил позади, но он не мог защитить ее от прожигающих взглядов своего господина.

Роннар смотрел ей вслед. Смотрел так, что от его взгляда ее ноги наливались свинцом. И пусть она не видела этого, зато чувствовала каждой клеточкой тела. Как и ту странную боль, что таилась в глубине его глаз…

Глава 13

В Кортарене еще царила глубокая ночь, но светлая полоска над столичными крышами уже намекала на скорый рассвет.

Герцог Арман Элоизий из клана Алмазных полулежал в своем кабинете, развалившись в кресле и закинув ноги на мраморную столешницу секретера. Задумчивый взгляд Его Светлости был устремлен на пустой бокал, который он машинально крутил в руке. А в голове роились тревожные мысли.

Этот щенок, Роннар, после стольких лет дал отставку своей фаворитке. Рейну выбросили из Ирригена как ненужную вещь. Но не зря же она была одной из лучших шпионок Армана. У красотки хватило ума передать сообщение.

Приворотные чары, которыми Рейна Анхаллен столько лет держала Владыку на привязи, рассеялись в одночасье. И причина этому могла быть только одна.

Император встретил альхайру, и она подарила ему поцелуй.

Встретил здесь, в Ирригене, больше негде. И, по всей видимости, это одна из тех дев, что прибыли в качестве драконьих невест.

По губам Его Светлости зазмеилась усмешка.

Если его догадка верна, то такой шанс выпадает раз в жизни. И он будет глупцом, если не воспользуется им.

Роннар слабовольный дурак, по чистой случайности занявший императорский трон. Был бы он хоть каплю умнее, то поступил бы так же, как все до него: убрал бы соперников, а не оставлял их в живых.

Арман тоже был там, в списке претендентов на трон. Тоже боролся за первенство. И убивал проигравших, одного за другим. Но решающий бой с Роннаром проиграл. Не потому, что тот оказался сильнее, нет. Нет, это была всего лишь случайность. Глупая, досадная, непредвиденная случайность.

И теперь он ее исправит.

Вкрадчивый стук в дверь прервал его размышления. Так мог стучать только Лестор – доверенный слуга, одинаково ловко владеющий и благородной шпагой, и коварным кинжалом. Даже отсутствие одного глаза и двух пальцев на левой руке не делали его менее опасным противником.

Интуиция герцога не обманула.

- Ваша Светлость, - Лестор согнулся в поклоне.

Высокий, поджарый, с кирпичного цвета кожей и жесткими черными волосами – типичный представитель Обсидиановых. Его левый глаз прикрывала повязка, из-под которой виднелся побелевший от времени шрам. Левую руку скрывала перчатка из тонкой телячьей кожи. Эту перчатку он никогда не снимал, стесняясь уродства.

- Ну, и как там, на Балу? – идеальные брови Армана приподнялись, взгляд переместился с пустого бокала на вошедшего дарга. – Император определился с невестой? День свадьбы назначен?

- Владыка Роннар уже женился.

От неожиданности, пальцы Армана разжались. Бокал выпал из рук, но не разбился. Мягкий ковер, устилавший пол кабинета, смягчил падение.

- Гхарровы яйца! – герцог раздраженно наступил на бокал, и тот жалобно хрустнул под его каблуком, превращаясь в горстку осколков. - Что значит «женился»? Он же должен был лишь сделать свой выбор! Это несколько раз обговаривалось на Совете.

- Все так, Ваша Светлость. Но Владыка, видимо, решил поступить иначе. Он провел брачный ритуал по нашим законам и по законам Этрурии.

Арман бросил быстрый взгляд на окно. Небо над столицей Ламаррии потихоньку светлело, но солнце было скрыто за крышами.

- Рассвет еще не наступил! – пробормотал он, сжимая кулаки. - Этот брак недействителен.

- Боюсь, действителен, Ваша Светлость, - Лестор шагнул к столу, доставая из поясной сумы тусклый кристалл агрона. – Все десять вождей засвидетельствовали его законность.

Несколько минут герцог молчал, прожигая взглядом кристалл.

Роннар женился. Вожди подтвердили. Не верить Лестору на слово причин не было.

- И, кто же та счастливица, что стала хозяйкой Сумеречной Гряды? – процедил он, не разжимая зубов и не замечая, как алмазные когти впиваются в плоть ладоней, покрывшуюся чешуей. - Я так полагаю, старшая принцесса Этрурии? У них же принято вступать в брак строго по старшинству.

- Нет, Ваша Светлость. Выбор Владыки пал на герцогиню Данграй. Младшую из принцесс.

Выругавшись, Арман разжал ладони. Под его взглядом следы от когтей моментально наполнились кровью. Не красной и жидкой, как у простых смертный, а густой и тягучей, цвета расплавленного металла.

У драконов особая кровь.

Ранки на глазах затянулись, герцог вдохнул, возвращая себе утраченное хладнокровие. И снова на его губах заиграла усмешка.

- Так говоришь, наш Владыка женился… Ну-ну… - Он сморщил лоб и забарабанил пальцами по столу. – Герцогиня Данграй… Какая прелесть!

Старые планы нарушены, но это не страшно. Он добыл себе новый козырь. Эта Данграй и есть то неизвестное, чего не хватало в его уравнении.

- Это не все.

- Неужели? – произнес он, не скрывая сарказма. – Что еще натворил мой племянник?

- Не он. Старшая из принцесс публично опротестовала бракосочетание.

- Причина? Небось, сама метила в императорскую постель?

- Все может быть, Ваша Светлость. Принцесса Лидия объявила, что ее сестра проклята. Что в ней пробудилась кровь Первородных.

- А вот это уже интересно! Людишки боятся носителей Древней крови, как моровую язву. Кажется, у них даже принято избавляться от подобных младенцев… Но, я так понимаю, Владыку это не остановило?

- Я все записал на агрон, как вы приказали.

Арман схватил сероватый кристалл, покрутил его в пальцах, но не стал активировать. Лучше просмотреть запись в одиночестве, мало ли еще какие сюрпризы там будут.

Но кровь Первородных это вам не вода. Девчонка опаснее, чем он думал. Роннар наверняка уже обвешал ее защитными амулетами, чтобы, не дай боги, кто-нибудь не посягнул на его сокровище. И сочетался браком, чтобы ее охранял закон. И стражу приставил из самых проверенных ньордов, и…

- Ты узнал, где ее поселили?

Лестор без объяснений понял, что он имеет в виду.

- Да, Ваша Светлость. Лиловые апартаменты.

- И почему я не удивлен?

Лиловыми назывались покои в личном крыле императора. Когда-то, задолго до рождения самого Армана, они планировались как супружеские, недаром же общая купальня соединяла две спальни. Но Роннар никогда не бывал там с Присциллой. Она не любила Ирриген, считала его слишком мрачным, слишком дождливым. Ей не нравился ни его вечерний туман, ни ночная прохлада, ни острые пики скал. Все время Владыка и его жена проводили в столице, и лишь когда она умерла, он удалился в родовую обитель.

За годы вдовства у него были женщины. Драконы охочи до плотской любви, такая уж у них натура. Но даже Рейну, продержавшуюся дольше всех, он не пустил в Лиловые комнаты.

И вот теперь у этих апартаментов появилась хозяйка...

Арман машинально пощелкал ногтем по кристаллу, словно это могло подстегнуть его мысли.

Значит, венценосный племянничек сам себе роет яму?

Что ж, он не будет ему мешать. А когда наступит момент, чуть-чуть подтолкнет.

Но сначала убедится, что яма достаточно глубока, чтобы Роннар не выбрался из нее. Не так, как в прошлый раз. Больше никаких осечек.

Арман поставил кристалл обратно на стол. Абсолютно спокойный и собранный, словно и не было той мимолетной вспышки.

За окном уже рассвело. С улицы доносились резкие крики инкардов, цокот их когтей по столичной мостовой, голоса ранних прохожих и тонкий, изысканный аромат марципановых булочек, которые каждое утро пекли на кухне для Его Светлости.

- Можешь идти, Лестор, сегодня ты мне уже не понадобишься, - произнес он, отпуская слугу.

Оставшись один, герцог потянулся всем телом, разминая жилистое, как у всех даргов, тело. По его губам скользнула злая усмешка.

- Что ж, дорогой племянничек, - пробормотал он, активируя агрон, - я просто обязан засвидетельствовать свое почтение твоей новой жене!

***

Валенсия вернулась в Лиловые комнаты ранним утром, разбитая и усталая. Ноги ее почти не держали, мысли путались в голове. Для нее, не ждавшей от этой поездки ничего, кроме небольшого приключения, все случившееся оказалось настолько внезапным, что требовалось время, чтобы свыкнуться со своим положением.

Амина помогла своей госпоже подготовиться ко сну, задернула шторы, чтобы создать хотя бы видимость полумрака, а потом устроилась на «ночлег» в гардеробной, свернувшись калачиком на софе.

Ленси же долго не могла заснуть. Все лежала, устремив глаза в потолок и слушая тихий храп камеристки да тиканье часов, а в голове бродили тяжелые и тревожные мысли.

Она жена императора.

Вот так, без ее согласия, без воли отца, без объявления помолвки, без пышного торжества…

Она заняла место, которое предназначалось не ей.

Что теперь будет?

Постепенно, сон все же сморил ее, но долго спать не пришлось. Резкие голоса за дверью заставили девушку подскочить на кровати. Прижимая к груди одеяло, она растерянно уставилась на процессию, появившуюся в ее спальне.

Впереди вышагивала незнакомая льера средних лет в пышных одеждах. Ее грудь и узкую талию перечеркивала голубая лента, говорившая о должности придворной фрейлины. Высокую прическу украшала россыпь сапфиров, которые сверкали при каждом движении головы. Руки, затянутые в кружевные перчатки, сжимали веер из белоснежных перьев, которым незнакомка то и дело обмахивалась, а на ее строгом и даже надменном лице не было и тени улыбки.

Подойдя к кровати, она остановилась и окинула девушку с ног до головы пристальным, изучающим взглядом. Таким пронзительным, словно хотела перебрать каждую косточку. Потом сложила веер и похлопала им себя по раскрытой ладони.

- Так-так-так, - протянула хорошо поставленным голосом, - значит, это о вас, милочка, гудит весь Ирриген?

От такой наглости Валенсия на минуту потеряла дар речи. Молча перевела взгляд за спину незнакомки и почувствовала, как щеки заливаются гневным румянцем.

В комнату, вслед за фрейлиной, вошли еще несколько женщин, но уже одетых скромнее. По всей видимости, это были местные горничные, о чем говорили одинаковые платья из коричневой саржи, отделанные белыми воротничками, и чепцы с широкими крыльями, загнутыми кверху.

Из-за их спин растерянно выглядывала Амина. Но ей пришлось потесниться и пропустить двух даргов в форме имперских ньордов. Те внесли в спальню сундук, держа его с двух сторон за медные ручки. Поставили у кровати, целомудренно отводя глаза, и удалились.

Только когда за ними захлопнулась дверь, Ленси, наконец-то сумела заговорить:

- Я не знаю, кто вы, светлейшая льера, но ваша наглость перешла все границы! Немедленно покиньте мою спальню!

- А пташка-то наша с характером, - хмыкнула фрейлина. И улыбка, подобно солнышку в хмурый день, осветила ее лицо. – Да полноте, Ваше Высочество, не сердитесь. Лучше позвольте представиться.

Не дожидаясь разрешения, она присела в реверансе, демонстрируя лебединую шею и глубокое декольте:

- Графиня Иоланта Халльдоур, супруга Эльрика Халльдоура из клана Сапфировых к вашим услугам.

У нее были пепельные волосы и светлая кожа, выдававшая в ней дочь Ремнискейна. А еще серо-зеленые глаза, подведенные тушью, насурьмленные брови и подкрашенные кармином тонкие губы.

- И что вы забыли у меня в спальне, графиня?

Ленси старалась говорить твердым тоном, но голос предательски дрогнул, выдавая волнение. Она чувствовала себя глупо, сидя в одной сорочке перед этой льерой, разодетой по последнему слову моды. И вся ситуация была похожа на чей-то плохо продуманный фарс, но вот регалии незнакомки были самыми настоящими.

Нежно-голубая атласная лента, расшитая серебром и украшенная гербом Ламаррии.

- Сегодня утром Его Владычество назначил меня камер-фрейлиной в вашу свиту, принцесса. Он передал вам дары, – она указала на сундук. – В коридоре ждут еще несколько льер, желающих засвидетельствовать свое почтение новой хозяйке Ирригена. Все мы, как и вы, когда-то прибыли в Ламаррию, чтобы стать супругами даргов. По воле судьбы, наши мужья служат личными ньордами императора, а мы теперь будем заботиться вас, Ваше Высочество.

Ленси едва не вздрогнула, представив целую вереницу незнакомых женщин, которые с минуты на минуту ворвутся в спальню, дабы «засвидетельствовать почтение».

- Я не заказывала себе фрейлин! Они мне не нужны!

- Такова воля Владыки. Теперь вы жена императора самой сильной державы на всех трех континентах. И вам по статусу полагается свита из сорока шести фрейлин.

Девушка на секунду прикрыла глаза, пытаясь это переварить. В Этрурии у королевы было всего тридцать четыре фрейлины, принцессам полагалось не больше десяти, да и то Ленси со своими почти не общалась. Разве что вынуждена была появляться на разных приемах в сопровождении свиты, а все остальное время предпочитала общество простодушной и смешливой Амины, которая была и наперсницей, и единственной подругой, и камеристкой.

И вот теперь, похоже, ей придется изменить своим привычкам.

- Передайте Владыке, что я тронута его заботой, - проговорила Валенсия, беря себя в руки, - но лишние хлопоты совсем ни к чему. Я вполне могу…

- Простите, принцесса, - перебила Иоланта, одарив ее сдержанной улыбкой, - хоть я теперь ваша фрейлина, но по-прежнему подчиняюсь императору. А он приказал находиться при вас неотступно.

- Хорошо, - она глубоко вдохнула, переводя взгляд на часы, стоявшие на туалетном столике. Стрелки показывали два часа пополудни. – Делайте, что должны.

- Прекрасно! – просияла фрейлина, делая знак горничным. – Сейчас мы умоем вас и оденем. А потом и накормим! В Ирригене отличный повар, самый лучший в империи. Когда-то приехал на практику из Шандариата, да так и остался. А после завтрака вас ждет очень насыщенный день. Для начала, знакомство со свитой, потом, прогулка в саду, легкий пикник у пруда… Вы же еще не видели Лилейный пруд? Ну, конечно же, не видели, он находится во внутреннем дворике, недоступном для случайных гостей. Потом прокатимся на золоченой ладье по подземному озеру, полюбуемся алмазными гротами, можем даже половить там светящихся рыб, если желаете… Император приказал позаботиться о вашем досуге.

Ленси слушала и понимала, в этом списке нет ничего, что сделало бы ее по-настоящему хозяйкой этого замка. Ни представления местным слугам в качестве их госпожи, ни традиционного осмотра замковых погребов и кладовых.

Графиня, между тем, продолжала:

- Ужин в замке подают в девять, к этому времени мы уже вернемся с прогулки. И у нас останется достаточно времени, чтобы подготовить вас к брачной ночи.

Последние слова она произнесла, сияя, как новенькая монетка.

А вот Ленси почувствовала, как внутри все сжимается.

Она едва не забыла, что сегодня ее первая брачная ночь. И никакие споры не смогут ее отменить.

Продолжая щебетать, Иоланта приказала раздвинуть шторы, и солнце, ворвавшись в окна, ослепило Валенсию. Глаза принцессы еще не успели привыкнуть к яркому свету, а графиня уже заставила ее выбраться из постели. Обошла вокруг, оценивающе пощелкивая языком. А потом заявила, что откормить и немного подкрасить Ее Высочество не помешает, а то слишком уж она тонкая и прозрачная.

Если графиня и хотела что-то сказать о примеси Древней крови, то учтиво смолчала. Вместо этого щелкнула пальцами, и горничные бросились открывать тяжелый сундук с дарами Владыки.

Там чего только не было: и расшитые золотом платья, и тончайшие кружевные сорочки, и шелковые чулки, и драгоценности, от которых у Ленси зарябило в глазах.

Она позволила фрейлине самой подобрать для нее свежее платье. Выбор пал на муслин цвета топленого молока, с широкими рукавами, перехваченными на запястьях тонкими лентами, и вырезом «лодочкой», открывавшим хрупкие плечи.

- Теперь вы замужняя льера, - пояснила графиня, заметив недоумение на лице своей подопечной, - и можете обнажать плечи и грудь. Но, понятное дело, в границах приличия.

Вскоре длинные волосы Ленси были расчесаны серебряным гребешком, перевиты ниткой ярко-красных гранатов и уложены венцом вокруг головы. С такой прической она сама себе стала казаться старше, серьезнее. Но это не отменяло нервозности, которую она безуспешно пыталась скрыть.

Иоланта, то ли чисто по-женски понимая страхи принцессы, то ли желая втереться в доверие, пыталась ее подбодрить. Но Ленси почти не слушала. Молча глотала поданный завтрак, вернее, уже обед. Ей казалось, что она жует бумагу, а низ живота ежеминутно сводил нервный спазм. И все же она съела все, подчистую, за волнением не заметив ни вкуса блюд, ни их аппетитного запаха.

- Мне нужно связаться с отцом, - объявила, едва горничные забрали опустевший поднос. – У меня нет личного амулета для связи. Вы можете найти такой для меня?

- Простите, Ваше Высочество, - покачала головой Иоланта, - Владыка никаких распоряжений на этот счет не давал, а без его ведома я не могу.

- Хорошо! – Валенсия сжала руки, мысленно приказывая себе успокоиться. – Тогда проводите меня к Владыке.

- Это невозможно. Его Владычество занят и приказал не беспокоить его. Вам придется подождать, пока он сам захочет вас видеть.

- Я не могу ждать!.. - выдохнула девушка, оглядываясь на часы. – Думаю, император меня поймет, если я нарушу его уединение. Мои сестры скоро прибудут домой, и если я хочу, чтобы отец узнал правду от меня, то мне нужно поторопиться!

Она решительно поднялась, но графиня, стоявшая посреди комнаты, даже не двинулась с места.

- Простите, принцесса, - голос фрейлины обрел твердые нотки, теряя фальшивую мягкость, - но у меня четкий приказ.

Ленси бросила взгляд на горничных, выстроившихся рядком вдоль стены. Те молчали, опустив глаза в пол. Но что-то в выражении их лиц подсказало – если придется, они остановят ее, не дадут покинуть покои. Как и те дарги, что стоят с той стороны дверей.

- Та-а-ак, - протянула она, делая вывод, - я под арестом? На каком основании?

- Вы все не так поняли, - слегка поморщилась Иоланта, делая знак, и горничные, повинуясь ей, тихо покинули комнату. – Император действительно занят и приказал никому его не тревожить. Я видела в небе анкра герцога Элоизия, когда сюда шла.

- Кто это? – насторожилась Валенсия.

- Дядя нашего императора. Младший брат его отца. Прибыл сегодня утром из Кортарена.

Судя по выражению на лице, графиня не слишком жаловала этого «дядю». Но Ленси не обратила на это внимания.

- Хотите сказать, я буду сидеть здесь, как в тюрьме, пока Владыка не освободится и не вспомнит о моем существовании?

- Нет, принцесса. Конечно же, нет. Вы увидитесь с Владыкой за ужином. А с вашим отцом он свяжется сам, я в этом уверена.

Спорить с графиней было бессмысленно. Ленси видела по ее глазам, что та не нарушит приказ императора. Нет, это была не фрейлина. Это была еще одна сторожевая собака, словно охраны ньордов под предводительством Ди Грейна уже не хватало.

Оставалось только выяснить, от кого ее так охраняют?

Она обязательно спросит, когда Его Владычество соизволят вспомнить о ней.

Глава 14

День оказался таким же насыщенным на события, как и предыдущая ночь. Но самое странное случилось вечером, когда Валенсия, в сопровождении фрейлин – или надсмотрщиц – возвращалась с прогулки.

Женщины в свиту подобрались все как одна: лет тридцати-тридцати пяти, моложавые, красивые, слегка раздобревшие от спокойной и сытой жизни. Дочери лучших семейств Этрурии, Шандариата и Ремнискейна. Породниться с даргом всегда считалось среди людей особенной привилегией. К тому же сразу бросалось в глаза, что мужья их не обижают. Да и новые обязанности они восприняли с особым рвением, видимо, заскучали без дела.

Ленси терпела присутствие фрейлин и молча радовалась, что на прогулку отправились не все сорок шесть, а только пятнадцать, включая графиню Иоланту. Их имена она даже не потрудилась запомнить и почти не прислушивалась к разговорам, хотя льеры были настолько милы, что старались ее развлечь.

И вот, когда они возвращались назад по узкой аллее, петлявшей между зарослей остролиста, девушке показалось, что за ней кто-то следит. Она явственно чувствовала чей-то взгляд, прожигающий спину, но, сколько не оглядывалась по сторонам, так никого и не заметила. А потому и не стала ничего говорить.

Зря, как потом оказалось.

До замковых стен оставалось не больше десятка шагов, когда под ноги Валенсии бросилась женщина в темном плаще. Она появилась так внезапно, что фрейлины не успели ничего предпринять. Повалилась на колени, как подкошенная, ухватила руками подол оторопевшей принцессы и заголосила:

- Простите меня, госпожа! Простите за все!

Ленси застыла, не в силах двинуться с места. Сердце ёкнуло, замирая от неожиданности и замешательства, а ноги вдруг налились свинцом.

Лицо незнакомки скрывал капюшон, но ее голос показался принцессе знакомым.

Да, определенно, Ленси его уже слышала!

Она не успела сообразить, кто перед ней, как подоспевшие ньорды схватили несчастную.

Та и не думала сопротивляться. Наоборот, истерично всхлипывая и смеясь, незнакомка охотно позволила скрутить себе руки. Ее уже уводили, когда она обернулась. Капюшон свалился с ее головы, открыв лицо типичной этрурки с гладко зачесанными темными волосами. Женщина снова расхохоталась, демонстрируя зубы, в ее глазах блеснуло безумие. Взгляд на долю секунды встретился со взглядом принцессы…

И Валенсию будто пронзила яркая вспышка. Она узнала ее, эту женщину.

- Эрна! – выдохнула девушка, невольно делая шаг в ее сторону. И тут же почувствовала на плече холеную, но твердую руку Иоланты.

- Вы ее знаете? – голос камер-фрейлины звучал по-деловому сухо.

- Да! Это Эрна – служанка Лидии. Но что она делает здесь? Почему не покинула замок вместе с принцессами?.. Я должна это выяснить!

Сбросив руку графини, Ленси рванула вперед, намереваясь догнать ньордов, уводивших служанку. Но тут же была остановлена.

Иоланта загородила дорогу.

- Простите, Ваше Высочество, - она покачала головой, всем своим видом показывая, что не тронется с места, даже если земля разверзнется у нее под ногами, - это не то, о чем вы должны сейчас думать.

- Но я должна знать!

- Не беспокойтесь, ньорды все выяснят. Это их обязанность, а вас поступки служанок не должны волновать. Лучше вернемся в апартаменты и подумаем, что надеть на сегодняшний ужин. Владыка не любит, когда опаздывают к столу!

Понимая ее правоту, Ленси вынуждена была подчиниться. Не стоит портить отношения с мужем и императором в первый же день после свадьбы.

Но червячок сомнения уже зародился в ее душе.

На крыльце она все-таки оглянулась на неприметные ворота в стене, куда ньорды затолкали несчастную Эрну. В ушах продолжал стоять смех несчастной, дикий, безумный, перемежавшийся истеричными рыданиями. И Ленси дала себе словно, что обязательно отправит одного из своих охранников, узнать, что с ней случилось.

И почему она не вернулась в Этрурию со своей госпожой.

***

О визите герцога Армана Элоизия ньордам было известно с утра. Но Тарк Ли Танарис – охранитель императорской спальни – не позволил тревожить Его Владычество.

Приставленный к Роннару, когда тот еще лежал в колыбели, Тарк все эти годы заботился о нем, как о собственном сыне. И так же, как собственному сыну Фаэрну, зачастую отвешивал будущему императору заслуженные подзатыльники.

Что уж греха таить, в детстве Роннар был еще тем непоседой. Дерзким, упрямым, отчаянным. А его отвага порой граничила с безрассудством. Вот и приходилось Тарку, приставленному к юному Рону в качестве гувернера, иногда вправлять мальчишке мозги.

Мальчик вырос. Кровью и потом в жестоких боях заслужил трон и титул. Но тех, кто был ему верен все эти годы, не забыл. Назначил уже немолодого Тарка хранителем императорской спальни. Должность не пыльная, сытная. Одна забота – сторожи покой Его Владычества, да гоняй незваных гостей.

Вот и сегодня Тарк только скупо покачал головой, когда на площадке перед спальней правителя показался Ди Грейн.

- Герцог Элоизий прибыли, - доложил капитан. – Требуют встречи с Владыкой.

- Ну, пусть требуют, - Тарк флегматично пожал плечами. – Я разве против? Как Владыка проснется, так сразу и доложу о визите.

Узнав, что император почивают и не могут его принять, Арман ничуть не расстроился. Наоборот, довольно бодрым голосом заявил капитану, что очень рад за племянника и с удовольствием познакомится с его новой женой.

Но и тут вышла осечка.

Девушку держали в личном крыле императора, куда входа не было никому, кроме самых доверенных лиц. И даже на послеобеденную прогулку она ушла в сопровождении фрейлин.

Арман видел из окна своего будуара эту процессию, направлявшуюся в сторону Лилейного пруда.

Смакуя коньяк, он разглядывал толпу женщин, разодетых в пышные разноцветные платья. Они напомнили ему хаотичный рой бабочек на лугу. Но глаз опытного царедворца сразу вычленил из этой толпы самое главное. Некую юную особу с королевской осанкой.

Невысокая, изящная, с узкой спиной и хрупкими плечиками. Она шла между графиней Иолантой и баронессой Торберг. Широкополый соломенный капор скрывал ее волосы, да и лица девушки герцог не смог рассмотреть. Но того, что увидел, было вполне достаточно, чтобы его подозрения превратились в уверенность.

Это не тот тип женщин, который нравится Роннару.

Его всегда привлекали знойные красавицы с пышными формами, такие, как Рейна. Да и Присцилла была аппетитной пышкой, что называется «кровь с молоком». А эта кажется такой прозрачной, что вот-вот переломится. Словно и не человек вовсе, а сильфа в человеческом теле.

И это создание своим появлением смогло разрушить приворотные чары, державшие императора на крючке целых пять лет…

Значит, он не ошибся. Роннар-дракон встретил альхайру, и Роннару-даргу пришлось с ней смириться.

Арман вспомнил запись, доставленную Лестором.

Да, старшая принцесса не преувеличивала, обвиняя сестру в примеси Древней крови. Но люди такие жалкие в своей боязни всего, что не может понять их убогий умишко. Их век слишком короток, а память еще короче, чтобы осознать ценность того, что они называют «проклятием».

Воспользовавшись случаем, герцог отправился Ирригенскую библиотеку, освежить старые знания. Там, на одной из полок, заставленных пухлыми фолиантами с пожелтевшими страницами из веленя (вид пергамента), он отыскал нужную книгу.

«Истинная история мира Алланайрис со всеми его расами и континентами до восхождения Драконьей Зари».

Книга была очень старой, составленной предками самого Армана больше трех тысяч лет назад. Кто-то из первых драконов, прибывших в этот мир через призму пространства, по крупицам собирал факты о новом доме и сохранил их для потомков.

Арман перелистывал страницы, исписанные мелким убористым почерком с затейливыми вензелями. Пока не нашел искомое.

С гравюры на него смотрело прекрасное существо с тонким лицом, полупрозрачной кожей и большими глазами.

Эсмаи – «сотканные из света и тени» - так звучало их самоназвание. Таинственные существа, исчезнувшие задолго до появления первых драконов.

По преданию, все они обладали особенным даром, каждый – своим. Владели магией, возводили хрустальные города, умели оживлять мертвых, излечивать безнадежно больных, но в один прекрасный день просто исчезли. А вместе с ними из этого мира исчезла и магия.

И все же, эсмаи оставили после себя кое-что.

Свою кровь, растворившуюся в человеческой.

Раз в несколько поколений эта кровь просыпалась, и тогда у обычных людей рождались необычные дети. Если проклятие проявлялось на мальчике – ребенок рождался на свет мертвым или умирал в первые часы жизни. Только девочки выживали, но от них старались сразу избавиться.

Правда, среди людей ходили упорные слухи, что отданные лесу, эти дети не умирают. Что лес растит их как своих дочерей, что они и есть те самые кельфи, о которых все говорят, но никто никогда не видел…

Точнее, никто не вернулся живым после встречи с таинственной кельфи.

Услышав шаги, Арман захлопнув книгу и поставил на полку. И как раз вовремя.

Из-за стеллажей показался смотритель библиотеки в сопровождении капитана Ди Грейна.

- Ваша Светлость, - капитан отвесил герцогу учтивый поклон, - Владыка готов принять вас в своем кабинете. Я провожу.

- Замечательно, - Арман сдержал ликующую улыбку. – Только сначала заглянем ко мне. Я привез нашему императору отличный подарок. Думаю, он оценит его по достоинству.

***

Роннар слегка удивился, когда ему сообщили о госте из Картарена. Неужели последние новости так быстро достигли столицы?

А впрочем, чему удивляться? У герцога Элоизия везде есть глаза и уши.

Он принял его в своем кабинете, но слушая поздравления, думал о девушке с белыми волосами, которая стала его женой. И поминутно бросал на часы нетерпеливые взгляды. Словно мальчишка, впервые влюбившийся.

Душу переполняло нервное ожидание. Дракон недовольно ворчал. И в этот раз Роннар был с ним полностью солидарен.

- Ты совсем меня не слушаешь, Рон, - по-отечески попенял ему Арман, занимая одно из кресел возле стола. – Неужели новобрачная и вправду так хороша, как о ней говорят?

Герцог поставил на стол пузатую бутылку из темного эльвериолльского стекла, искусно оплетенную тонкой лозой. На лозе виднелся оттиск герба эльфийской короны.

- Что говорят? – нахмурился Роннар, возвращаясь в реальность.

- Да вся столица гудит о твоей свадьбе, - Арман широко улыбнулся, демонстрируя дружелюбие. - И о скандале, который ты учинил этой женитьбой. Смотри, что я припас для тебя, - он щелкнул по горлышку, запечатанному сургучом. – Можжевеловый мельх – знаменитый эльфийский напиток. Выдержка двести лет.

- Провел ревизию в своих погребах? – усмехнулся Роннар, доставая бокалы.

Тоже эльфийской работы. На высоких ножках, прозрачно-золотистые, тонкостенные, мелодично звеневшие при каждом касании.

Это давно уже стало семейной традицией. Герцог – единственный кровный родственник Рона – редко покидал свой столичный особняк, чтобы посетить сумрачное нагорье. Но каждый раз он привозил с собой бутылку какого-нибудь особенного напитка. И каждый раз они распивали ее вдвоем, за неспешной беседой.

Единственное, о чем они никогда не говорили, так это о тех временах, когда оба боролись за трон. Да и зачем? Победитель оставил проигравшему жизнь. Проигравший принес клятву верности. Все, по обоюдному молчаливому согласию, вопрос считался исчерпанным.

Когда умерла Присцилла, Рон первым делом проверил тех, кто имел хоть какое-то отношение к трону. Но Арман был чист. Лучшие ищейки не смогли обнаружить ничего подозрительного. Да и сам герцог вел себя весьма осмотрительно и никогда, ни в чем не был замечен. В политику не лез, партий не создавал, развлекался себе на балах, да менял любовниц одну за другой. Но если требовалось, всегда был готов предоставить своих людей, земли и деньги на благо короны.

В общем, истинный патриот. Роннар был в нем уверен, хотя и не снял с дяди слежку.

Вот и сейчас он со спокойной душой поставил бокалы на стол.

- Надеюсь, на мельхе нет наговоров? – спросил в шутку, прекрасно понимая, что эльфийский Двор никогда не позволит себе ничего предосудительного. И если бутылка запечатана королевской печатью, то можно пить, не боясь за самочувствие.

- Обижаешь, племянничек, - хмыкнул Арман. – Наговоров целая куча. На здоровье, на силу мужскую, на долгую жизнь. Все, как положено.

Он деловито подцепил сургуч увеличившимся когтем. Раздался тихий треск – и остатки сургуча осыпались на стол коричневой крошкой.

- Этот напиток стоит того, чтобы выпить его за здоровье твоей супруги и ее плодовитость, - добавил герцог, выкручивая пробку из плотно спрессованной можжевеловой хвои. - Негоже императору такой сильной страны быть бездетному. Подданные могут решить, что ты обессилел.

Роннар сдержал тихий рык.

Нет, детей он не планировал. Ни когда подписывал договор с королем Этрурии, ни когда сделал свой выбор и назвал женой принцессу Валенсию.

Но дяде, конечно, об этом не стоит знать. Как и о том, что наследник уже имеется.

Лучше вообще никому ничего не знать о мальчишке. Он, Роннар, не готов его потерять.

- Кстати, - заговорил Арман, делая вид, что вспомнил о чем-то важном, - как продвигается расследование? Или ты уже бросил затею найти виновных в смерти Присциллы?

Роннар не спешил отвечать. Подождал, пока напиток цвета темного янтаря наполнит его бокал. Поднес к лицу, и в нос ударил насыщенный аромат, терпкий и пряный.

А потом сделал глоток.

Можжевеловый мельх скользнул в самое горло, словно ложка горького меда. Упал в желудок раскаленным углем и зажег каждую вену.

В голове слегка зашумело. Роннар нахмурился, прислушиваясь к себе, но непонятная слабость моментально прошла. Возможно, он просто не выспался.

Он сделал еще глоток, смакуя напиток, и переспросил:

- О каких виновных ты говоришь? Разве смерть Присциллы не была халатной оплошностью лекаря? Так он уже понес наказание.

- А я тебе что всегда говорил? У людей это в порядке вещей, умирать от простых болячек.

Его прервал настойчивый стук. Дверь распахнулась, и на пороге застыл взволнованный Ди Грейн.

- Ваше Владычество, - по его лицу блуждало смятение и даже растерянность, - простите, что прерываю, но дело не терпит отлагательств.

- Что у тебя за охрана, - недовольно протянул Арман, лениво болтая напиток в бокале. – Врываются как к себе в дом…

Роннар жестом оборвал его. Потом кивнул капитану:

- Говори.

Ди Грейн мельком глянул на герцога, но ослушаться не посмел. Лишь немного замялся, решая с чего начать.

Новость, которую он принес, была не из тех, что говорят при свидетелях.

- Мой император, - решившись, он упал на одно колено и склонил голову, всем видом выражая преданность правителю, - охрана задержала у стен замка некую женщину. Это одна из служанок, прибывших с принцессами из Этрурии.

Роннар приподнял бровь, удивленный поведением ньорда.

- И в чем проблема? Насколько я знаю, принцессы утром покинул Ирриген. Так и ее отправьте на родину.

- Все не так просто… Эта женщина заявляет, что видела сегодня принцессу Валенсию. И это не она.

- Что? – Роннара охватило странное чувство. Словно железный обруч сжал его голову и надавил на глаза. Раскаленный железный обруч. Поднимаясь, он проревел: – Как она смеет?

Сквозь увеличивающийся шум в ушах донеслись роковые слова:

- Эта женщина утверждает, что вас обманули, мой император. И что настоящая принцесса уехала вместе с сестрами по приказу отца.

Ди Грейн опустил голову еще ниже и почти беззвучно добавил:

- Король Этрурии разорвал договор в одностороннем порядке.

Глава 15

- Подожди, не спеши, - подоспевший Арман удержал племянника за плечо и добавил вкрадчивым тоном: - Остынь, а то наворотишь дел. Пусть ньорды во всем разберутся. А мы пока выпьем. Негоже оставлять такой мельх выдыхаться.

В подтверждение своих слов, он протянул Рону полный бокал.

Роннар рухнул обратно в кресло. В его груди что-то сжалось, стиснуло сердце, заставило дыхание участиться. Пульс загремел в ушах тревожным набатом, и внезапная волна злости накрыла дарга.

Он не почувствовал, как из кончиков пальцев показались алмазные когти. Только услышал скрип, раздирающий нервы. Опустив взгляд, увидел полосы от когтей на идеальной поверхности стола.

Да, Арман прав. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. Эти вспышки агрессии ни к чему.

- Тарес, - прохрипел он, жадно глотая мельх, - кем бы та женщина ни была, отдайте ее палачу. Пусть выбьет из нее правду. Я хочу знать, кто приказал оболгать принцессу! И когда я это узнаю… - его голос перешел в низкий рык. Пальцы сжались, раздался жалобный треск, и хрупкий бокал превратился в кучку стекла.

Коротко кивнув, капитан поспешил исполнить приказ.

- Вот, это правильное решение, - промурлыкал Арман, подставляя племяннику свой бокал. – Пусть палач разберется.

А он, Арман, тоже был бы не прочь узнать, что здесь творится. Что за служанка? Почему осталась, если ее госпожа покинула замок. И какого гхарра она несет?

Принцесса поддельная? Как интересно…

Да в это поверит только слепой!

Или тот, кто выпил бокал эльфийского мельха, сваренного по-особому рецепту.

Эта мысль заставила губы герцога растянуться в честолюбивой усмешке.

Ему пришлось потрудиться, чтобы заставить мельхевара добавить в напиток лишний ингредиент. По обычаю мельх варили из пятнадцати трав, настаивая, пока тот не станет изумрудно-зеленым. Такой напиток веселил душу, раскрывал тайные чувства, дарил долголетие и здоровье.

Но стоило добавить к пятнадцати травам еще одну – и действие мельха в корне менялось. И первое, что он делал, это усыплял внутреннего дракона. Второе – изменял сознание. Третье – пробуждал беспричинную агрессию. Четвертое…

Впрочем, хватит и этих трех. А главное, никто ничего не докажет и следов не найдет. Эльфы в этом деле умельцы.

Арман знал, что однажды напиток ему пригодится. Правда, готовил он его совсем по другому поводу и не рассчитывал, что придется хранить столько лет. Но сейчас он был даже рад тому, что все так сложилось. Он прибыл сюда с единственной целью. И, похоже, она сама плывет ему в руки.

И все же…

Мысли снова вернулись к донесению капитана.

Неужели кто-то хочет избавиться от девчонки? Если так, то какую цель «он» преследует? И не будет ли эта цель созвучна цели герцога Армана Элоизия?

- Я должен пойти туда, - ворвался в его мысли голос Роннара. – Хочу увидеть эту мерзавку…

Император, поднимаясь с кресла, слегка пошатнулся. Просто пол вдруг поплыл под ногами, а в глазах стало двоиться.

- Куда?

- В казармы. Хочу увидеть ее своими глазами. Услышать. Я должен знать, кто приказал ей это сказать и зачем.

Он ухватился за спинку, потряс головой, но шум в ушах никуда не исчез. Наоборот, он становился все громче и громче. А внутри образовалась странная пустота. Словно там, где он все время слышал присутствие своего дракона, не осталось ничего, кроме выжженного пятна…

Но он этого не заметил. Все это время его мысли занимало только одно. Женщина, посмевшая оболгать его жену. И чем больше он думал об этом, тем большую важность в его сознании приобретали слова, сказанные капитаном.

- Хорошо, я с тобой.

Недолго думая, Арман выплеснул в камин остатки мельха. Бутылка была пуста. Лучше перестраховаться, пока кто-то еще не выпил опасный напиток. А ему самому бояться не стоит. Если все пойдет, как задумано, никто ничего не докажет. Да и не будут знать, где искать.

- Нет, - Роннар тяжело покачал головой, - я один.

Арман не стал его останавливать. Один, так один. У него самого есть чем заняться.

Оставшись один, он подошел к портрету, висевшему на стене.

- Ну что, брат, - уголки губ резко дернулись вниз, выдавая тайную ненависть, - скоро и над моей головой будет сиять звезда.

На него бесстрастно взирал седой дарг в императорской короне и мантии, держа в руках алмазный скипетр и золотую державу.

Когда-то император Элларион слыл жестоким и беспощадным правителем. Сам Арман был тогда слишком мал, чтобы состязаться за трон. А Роннару проиграл.

Такое унижение невозможно забыть. Кто угодно мог бы забыть, только не он. Все эти годы он ловко играл роль преданного вассала и ждал своего часа.

Вот и дождался.

- Твой сын глупец, - прошептал Арман, сверля глазами лицо на протрете и выплевывая слова, точно они жгли ему внутренности. - Мечтает остаться в памяти подданных справедливым и милосердным. Твоей полной противоположностью. Но он забыл самое главное. То, что один назовет милосердием, другой посчитает за слабость.

***

По обычаю, в подземельях одной из башен находилась тюрьма. Имелся при ней и штатный палач. Ему-то ньорды и передали задержанную.

Эрна не сопротивлялась. Наоборот, довольно охотно позволила запихнуть себя в камеру, а когда решетка с противным скрипом закрылась, просто уселась на грязный пол, подмостив под себя ноги. Опустила голову, спрятав лицо в тени капюшона, да так и застыла. На все вопросы отвечала только одно: принцесса поддельная. Настоящая утром покинула замок. И она это может легко доказать. Мол, у настоящей принцессы от Первородных «подарок» остался. Какой – она скажет только самому императору!

Но вот на вопрос, почему осталась, откуда узнала о подмене и, самое главное, кто сейчас выдает себя за принцессу, служанка только отмалчивалась.

Вскоре прибыл замковый дознаватель – льер Севард Уольфард. Но и он ничего нового не добился. Эрна, как заведенная, повторяла одно и то же. Ее проверили на магическое влияние, но ничего не нашли. Внушения тоже не было.

- Скажи, зачем тебе это нужно? – пытался разговорить ее Севард. – Ты же понимаешь, что навет на особу королевской крови карается смертью? В чем твоя выгода? Кто тебе приказал?

Задержанная только молчала да, нахохлившись, разглядывала грязные ногти.

- Ну, и что делать будем? – поинтересовался гулким басом подошедший палач.

Его кожаный передник и такая же маска, закрывающая лицо, были классическим атрибутом профессии.

Женщина вздрогнула.

Сквозь прорези маски палач окинул ее пристальным взглядом.

- Что ж, - дознаватель развел руками, - у меня есть четкий приказ. Императору нужно имя.

Он посторонился, пропуская палача и его помощников в камеру.

Лязгнула решетка, заставив Эрну испуганно сжаться.

Севард заметил ужас в ее глазах, когда палач, посвистывая, начал неторопливо раскладывать свои инструменты, покрытые следами засохшей крови.

- Мы можем обойтись и без этого, – вкрадчиво начал он. – Просто скажи, кто тебя подослал и с какой целью.

Вместо ответа женщина отвернулась.

Дознаватель вздохнул.

Ну почему всегда приходится делать одно и то же?

Он махнул рукой:

- Начинайте! – и, развернувшись, направился прочь.

Подземелье наполнили женские крики, полные боли и страха. Но это было только начало. Руттар Дагфни недаром столько лет оставался на должности палача. Он мог заставить заговорить даже немого и выбить правду из мертвого.

Но в этот раз все вышло совсем не так, как рассчитывал Севард. Даже под пытками служанка продолжала стоять на своем. Больше того, она подписала признание! Поклялась на крови, что сказала чистую правду!

Дознаватель еще крутил в руках бумагу, подписанную нетвердой рукой, когда ему сообщили о том, что пришел император.

Роннар спустился по каменной лестнице на тюремный этаж. Камеры здесь давно пустовали, разве что иногда замковая охрана запирала на ночь какого-нибудь бродягу или подвыпившего слугу, чтобы тот не буянил.

Но за время царствования императора Эллариона холодные стены тюрьмы пропитались кровью и ужасом жертв. Кровь въелась в камни, страх пропитал собой затхлый воздух. В те времена любой, кто спускался по этим ступеням, чувствовал трепет. Потому что не знал – вернется назад или нет.

Сейчас здесь пустовали все камеры, кроме одной. И первое, что Рон увидел, приблизившись к ней – женская фигура в полумраке. Сгорбившаяся, сжавшаяся, словно испуганный зверек, она медленно раскачивалась, сидя на полу, и тихо мычала в такт своим движениям.

Услышав его шаги, женщина вскинула голову, и он увидел ее лицо. Смуглое, покрытое коркой грязи и слез, с потеками засохшей крови. Этрурка смотрела на него и будто бы сквозь него, словно не видя. В ее глазах застыло безумие, с дрожащих губ лилось монотонное пение.

Вздрогнув, она замолчала.

Несколько минут они молча рассматривали друг на друга. Но Роннар не был уверен, что женщина понимает, кто перед ней.

Эта мысль подхлестнула его гнев. Он, как подземная лава, как огонь преисподней, клокотал внутри, требуя выхода. И нужен был только крошечный повод, чтобы эта адская смесь излилась, сметая все на своем пути.

За спиной раздалось тихое покашливание.

- Ваше Владычество, приветствую вас… - голос дознавателя был тих и тревожен.

- Она сказала, кто ее нанял? – перебил Рон жестким тоном.

- Нет, Повелитель. Но она подписала клятвенное признание, что ваша супруга покинула Ирриген вместе с сестрами по приказу отца.

Севард протянул Владыке бумагу с признанием, вырванным под пытками. Но его рука так и осталась висеть в воздухе.

Роннар даже не оглянулся. Шумно выдохнув, он ухватился за толстые прутья решетки и приблизил к ним лицо, чтобы лучше разглядеть арестованную.

- Кто же занял место принцессы? – этот вопрос волновал его больше всего.

- Она говорит, что не знает. Но ньорды слышали, как она просила у нее прощения и называла «моя госпожа»…

Слова дознавателя прервал исступленный смех.

Женщина в камере захохотала. Зло, неистово, задыхаясь и кашляя, словно сквозь ее горло продирался не смех, а осколки стекла.

- Да она сумасшедшая! – Роннар отпрянул.

- О да, я сумасшедшая! Сумасшедшая, мой император! – прохрипел из полумрака надтреснутый голос. – А вы жалкий глупец! Такой же, как все мужчины. Вас так легко обмануть…

И снова раздался визгливый смех.

Роннар почувствовал, как прутья решетки гнутся в его руках, словно мягкая глина. Перед глазами замаячил кровавый туман, требуя мести.

Развернувшись, Рон вырвал признание из рук дознавателя. Быстро пробежал по нему лихорадочным взглядом. А потом, чувствуя, как разум захлестывает неконтролируемая ярость, медленно процедил:

- Эту оставить здесь. Не давать ни еды, ни питья. Пока я не скажу иначе.

Его кулак сжался, комкая бумагу. Боль исказила лицо.

Внутри бушевало безумство.

- Ваше Владычество, может, стоить связаться с королем Фабианом? – осторожно предложил Севард.

- Нет, - отрезал Владыка, - ни одно слово не должно выйти отсюда, пока я сам все не выясню. И если то, что сказала служанка – ложь, я хочу знать, кто ее нанял и чем заплатил.

- А если правда? Под пытками Руттрара Дагфни не лгут…

- Если правда, - в его глазах заклубилась бездонная тьма, - я сотру и ее, и всю Этрурию в порошок!

***

Ленси не успела оглянуться, как пришло время ужина. Девять часов.

Стоя у зеркала, девушка разглядывала матовый камешек на своей шее, когда дверь комнаты приоткрылась и вошла непривычно тихая, даже растерянная Иоланта.

- Ваше Высочество, - она покосилась на Амину. Та в это время разглаживала горячими щипцами оборки на подоле принцессы. - Вынуждена вас огорчить…

Валенсия, не отрывая взгляда от зеркала, кивком приказала ей говорить.

- Вам придется ужинать здесь…

Девушка развернулась так резко, что край подола мазнул камеристку по щеке.

- Здесь? – ее щеки вспыхнули возмущением. – Почему? Разве я не должна ужинать со своим мужем?

О да, мужем. Целый вечер она называла его так про себя. Тайно. Перекатывала это слово в мыслях, повторяла с разными эмоциями, пробовала на вкус. И сама пугалась собственной смелости.

- Простите, - Иоланта склонила голову, - Его Владычество занят.

- И чем же?

- Император не посвящает меня в свои дела, – фрейлина развела руками. – Мне лишь приказано передать то, что я уже передала.

Ленси закусила губу, обдумывая неприятные новости.

С тех пор, как она проснулась сегодня днем, ее голову не покидали мысли о Роннаре. Что бы она ни делала – ела, гуляла, принимала ванну – его образ маячил перед глазами, в ушах стоял чарующий голос, тело горело там, где его руки касались ее на Балу, а внизу живота что-то сладко сжималось.

Она боялась и одновременно желала встретиться с ним. Пыталась представить, какой будет эта встреча. Как она войдет в трапезную, где он будет сидеть за столом в окружении придворных. И как он поднимется ей навстречу, протянет руку и с улыбкой усадит рядом с собой…

И вот теперь ей говорят, что она будет ужинать в одиночестве?

Ее словно окатили холодной волной. Валенсия сжала руки, пытаясь сохранить самообладание, но когда она заговорила, ее голос дрожал от испытанного унижения:

- Это все?

- Не стоит так расстраиваться, Ваше Высочество. Сегодня же ваша первая брачная ночь. Владыка обязательно вас посетит!

- Какая честь…

Ленси прикрыла глаза, пряча разочарование. Потом с горькой усмешкой сообщила Амине:

- Можешь не стараться, это уже не понадобится.

- Ну почему же, - вмешалась Иоланта. – Если Владыка занят, это не повод и вам отказываться от ужина. Тем более что его уже принесли.

Она вернулась к дверям и распахнула их настежь, пропуская в комнату нескольких горничных в одинаковых платьях. Женщины внесли подносы, от которых поднимались аппетитные ароматы, и желудок принцессы не выдержал, заурчал, выдавая ее состояние.

- Замечательно! – Иоланта тут же захлопала в ладоши, заулыбалась, радуясь неизвестно чему. – Несите это в гостиную, ставьте на стол. Ваше Высочество, вы же не будете против, если мы с баронессой Торнберг составим вам компанию?

Ленси вспомнила пышную даму средних лет, которая развлекала ее на прогулке рассказами о местных нравах. Ириза Торнберг показалась ей добродушной и безобидной, думающей лишь о нарядах да собственном муже, который был ньордом, как и мужья остальных фрейлин.

- У меня есть варианты? – она невесело усмехнулась. Ужинать с фрейлинами у себя в комнате, в то время как должна сидеть в трапезной по левую руку от Владыки перед всем замком.

- Конечно. Вы можете поесть в одиночестве, но лучше мы останемся и отвлечем вас от грустных мыслей. Негоже печалиться перед приходом супруга.

Если он вообще вспомнит о ней и придет…

Вслух Ленси этого не сказала, но горький осадок остался.

За ужином фрейлины без умолка щебетали, подкладывая ей кусочки повкуснее, но она больше ковырялась в тарелке, чем ела. Ее мысли были далеко, где-то над Аранейским морем, между Ламаррией и Этрурией.

Если сестры покинули Ирриген этим утром, как было приказано, то завтра на рассвете они пересекут море и прибудут в земли, принадлежащие Этрурии. Дирижабль высадит их в крепости Раш, откуда и начался этот путь. А там уже ждет экипаж с королевским эскортом.

К вечеру принцессы будут в столице. Вот тогда отец все и узнает…

Если только Лидия уже не сообщила ему.

Ленси знала, что у сестры есть кристалл связи - видела его в шкатулке с драгоценностями. Подобные вещи в Этрурии, да и в других человеческих землях, стоили баснословные деньги. Обычно люди использовали голубиную почту или гонцов, а последнее время между большими городами появились и гелиографы. И не потому, что магия была под запретом. А потому что в человеческих землях магии не было.

Видимо, этот кристалл передал королю кто-то из драконьих послов. Или эльфийских. Больше никто не умел делать подобные вещи.

Эти размышления вернули Валенсию к амулету, висевшему у нее на шее. И она поймала себя на том, что постоянно трогает его, словно прикосновение к этому камешку дарит ей силы.

Желая проверить свои подозрения, она зажала амулет в кулачке. И тот отозвался теплой пульсацией в такт ее сердцу.

Баронесса заметила это движение.

- Как мило со стороны Владыки презентовать вам Луннар! – сообщила она, широко улыбаясь. – Это огромная честь, Ваше Высочество!

- Вы знаете, что это за вещица? – Ленси бросила на нее быстрый взгляд.

- Ну конечно! Это подарок льеры Ли Танарис – молочной матери императора. Защитный амулет. А сделал его маг-отшельник по ее заказу еще в те времена, когда Владыка был юношей и собирался бороться за трон. Если он передал его вам, значит, вы для него много значите.

Сердце девушки защемило от этих слов. Значит, Роннар о ней беспокоится…

Но почему тогда так поступает?

Она послала Иризе сдержанную улыбку, боясь, что снова придумает то, чего нет. Но все же слова баронессы вселили надежду.

Возможно, Роннар действительно занят. Ведь он император такой огромной страны. Ей не стоит упрекать его за глаза. Лучше заняться собой и подготовиться этой ночи так, как положено примерной жене.

Держась за камешек, Ленси мысленно повторила эти слова несколько раз. А потом, облизнув пересохшие от волнения губы, произнесла:

- Нужно выбрать ночную рубашку…

Глава 16

Вот уже добрый час, как Роннар вернулся из подземной тюрьмы. За окнами давно стемнело, а он все мерил шагами гостиную, примыкавшую к спальне.

Она была там. За стеной.

Ждала его. И боялась.

Он чувствовал ее нервозность и неподдельный страх. Представлял, как она мечется по его спальне, теребя завязки своей рубашки. Как кусает полные, чуть влажные губы…

С первой встречи ему хотелось попробовать эти губы на вкус! И он не стал себя останавливать. Сколько еще они будут сниться ему и манить?

Но сейчас все закончится.

Сейчас он узнает правду.

Роннар рывком схватил со стола кубок, наполненный игристым вином, и залпом опрокинул в себя. Но прохладный напиток не остудил огонь, бушевавший внутри. Наоборот, подхлестнул его, словно кто-то плеснул масла на уже затухавшие угли.

Взгляд дарга упал на стол, на котором лежала бумага с гербовой печатью. Это была запись допроса, которую передал ему дознаватель. Всего несколько строк, от которых веяло кровью и предательством.

По губам Роннара скользнула усмешка. Циничная, мертвая. Его пальцы сжались на кубке, сминая черненое серебро, словно картон.

А ведь прошлой ночью он назвал эту женщину своей женой перед лицом предков. Он, Владыка Сумеречной Гряды, правитель Драконьей империи. Он был уверен, что нашел ту, которая разделит с ним его жизнь, имя и власть.

И что же теперь?

Бумага, лежавшая на столе, все изменила. Слова, написанные каллиграфическим почерком дознавателя, были пропитаны ядом, и этот яд сейчас разъедал изнутри его душу.

Выругавшись, он отшвырнул прочь погнутый кубок, и тот покатился по мраморным плитам, отбивая траурный марш.

Император поднялся. Он больше не собирался ждать. Он хотел получить ответы.

И он их получит.

Волна ледяного воздуха сорвалась с его пальцев, ударила в дверь, заставляя ту с грохотом распахнуться, и понеслась дальше, оставляя на полу морозный узор. Но сам Роннар не торопился переступать через порог собственной спальни. Остановившись в дверях, он разглядывал ту, что стала причиной его гнева.

У высокого окна, скрытого тяжелой занавесью, стояла хрупкая, бледная девушка. Ее белокурые волосы были зачесаны вверх, открывая беззащитную шею, такую тоненькую, что он смог бы переломить ее двумя пальцами. Сорочка из тонкого шелка песочного цвета ниспадала до самого пола, скрывая изгибы фигуры и в то же время будоража воображение.

Роннар почувствовал, как во рту пересохло, а в груди, там, где билось сердце, что-то заныло.

Его невеста.

Принцесса Валенсия.

По крайней мере, именно так значилось в договоре, который он заключил с ее отцом.

Его взгляд прошелся по лицу девушки, отмечая тонкие черты, чуть вздернутый нос, испуганные глаза, окаймленные густыми ресницами. И задержался на губах.

Девушка сделала шаг назад. Ей в поясницу уперся подоконник. Она вцепилась в него непослушными пальцами и нервно облизнула губы.

Роннар ощутил, как наливается плоть.

О, его так называемая невеста хороша! Даже слишком. Но она не та, за кого себя выдает. Он не чувствует с ней единства. Только чисто мужскую реакцию.

- Владыка Роннар… - пролепетала она. – Я… я не ждала вас так рано…

Конечно же, не ждала.

Даже не взглянув в сторону огромной кровати, приготовленной слугами к брачной ночи, он прошел через спальню. Молча ухватил спинку кресла, выдвинул из-за секретера на середину комнаты и опустился в него. И только потом произнес:

- Раздевайся.

Его голос прозвучал жестко и холодно.

Ленси растерянно заморгала.

Ее руки несмело скользнули вверх, к единственным завязкам, удерживавшим сорочку на шее.

- П-простите, мой император…

- Я сказал, раздевайся, - повторил Роннар, тяжело роняя слова.

Он должен дать ей последний шанс. Потом он загладит свою вину, если окажется, что его невеста чиста перед ним. Но если донос окажется правдой…

Лицо девушки вспыхнуло румянцем стыда.

Что ж, с императорами не спорят…

Она опустила ресницы, скрывая набежавшие слезы.

Наивная, неужели думала, что он будет с ней нежен? Конечно же, будет, если сейчас она убедит его в том, что та бумага на его столе – клевета.

Ленси закусила губу, пытаясь сохранить крохи самообладания. Она не ожидала, что ее брачная ночь начнется вот так… Она пыталась себя убедить, что ей повезло. Император выбрал ее из шести сестер. Она должна быть ему благодарна…

Непослушными пальцами она ухватила завязки и потянула. А потом уронила руки безвольными плетями. Шелк скользнул вниз, упал к ее ногам и растекся легким облачком, открыв взору мужчины девичье тело.

Роннар молчал. Он смотрел на идеальную, молочно-белую кожу, и его взгляд постепенно темнел, наливаясь холодной яростью.

На виске императора вздыбилась черная вена. Пальцы вцепились в подлокотники кресла с такой силой, что дерево треснуло, рассыпаясь на щепки.

Но он продолжал сидеть и смотреть, и под его уничтожающим взглядом Валенсия сгорбилась, съежилась, стала как будто меньше. Она не могла понять, чем он недоволен. Что в ней не так? Что он хотел увидеть?

Краска стыда залила ей шею и грудь…

Наконец, удовлетворенный увиденным, Роннар хлопнул в ладоши.

Шевельнулась портьера, скрывавшая вход в соседнее помещение. И из-за нее показался молчаливый слуга.

Вздрогнув, Ленси подхватила сорочку. Она хотела прикрыться, но тяжелый взгляд императора пригвоздил ее к месту.

А когда он заговорил, ее охватило оцепенение.

- Тарк, передай этрурианцам, что я оценил их шутку, - произнес он без всяких эмоций. – И теперь хочу видеть настоящую принцессу Валенсию.

- Слушаюсь, мой повелитель, - хранитель императорской спальни сдержанно кивнул, подтверждая, что понял приказ. – А что делать с этой?

Он даже не глянул на девушку.

Губы Роннара раздвинула мстительная усмешка:

- Отдайте ее солдатам.

Слова императора ударили в самое сердце, и Ленси оцепенела, не в силах поверить в то, что услышала.

- Вы не посмеете! - пролепетала, бледнея от потрясения. - Это какая-то ошибка! Мой отец…

- Твой отец, кем бы он ни был, лжец и предатель, - прорычал Владыка с такой злобой, что она невольно попятилась.

Запнулась за брошенную на пол сорочку и покачнулась.

Но упасть ей не дали. Хранитель императорской спальни заботливо поддержал, не дав окончательно опозориться.

- Идемте, льера, - Тарк Ли Танарис положил руку ей на плечо и легонько подтолкнул в сторону выхода.

Но разум отказывался осознавать то, что случилось. Император отказался от нее? Таким варварским образом? Ее, принцессу Этрурии, сейчас отдадут на потеху солдатне?

Почти не соображая, что делает, Ленси подхватила сорочку. Прижала к груди. Ее вдруг накрыла внезапная слабость, перед глазами все поплыло.

Но попранное достоинство требовало объяснений. И плевать, что земля качается под ногами!

Резко выпрямившись, она скинула руку Тарка с плеча.

Оглянулась.

Роннар уже покинул кресло, прошел к окну и сейчас стоял к ней спиной, уперев ладони в подоконник. Ленси видела его напряженные плечи и побагровевший затылок, испещренный синими венами.

- Вы не смеете так со мной поступать! – сердце девушки дрогнуло от стыда и гнева, голос сорвался. – Я принцесса Этрурии!..

Ей не дали договорить.

Из горла Владыки вырвался нечеловеческий рев. Казалось, он принадлежал дикому зверю. Неудержимая ярость придала даргу сил. Один рывок – и он уже держит принцессу за горло, чувствуя, как под ладонью трепещет и бьется тонкая жилка. Только немного сожми – и жизнь обманщицы оборвется.

Роннар заставил себя разжать пальцы. Задыхаясь от ярости, толкнул несчастную в руки Тарка и процедил:

- Вон!

В черных, как ночь, глазах императора полыхала лютая ненависть.

Не в силах сопротивляться, Ленси позволила себя увести.

Тарк вывел ее в коридор, но едва двери спальни за ними закрылись, как снова раздался бешеный рев. А вслед за ним - жуткий грохот. Казалось, в императорской спальне рушатся стены.

Ни слова не говоря, слуга снял свой камзол и набросил на плечи девушки.

Ленси машинально вцепилась в сукно, стягивая у шеи непослушными пальцами. Камзол был теплым и пах корицей. И только тогда она поняла, что ее всю трясет от пережитого ужаса.

- И… вы отдадите меня солдатам? – она вскинула на мужчину беспомощный взгляд.

- Нет, льера, – Тарк покачал головой. – С нашим Владыкой творится что-то не то. Такая жестокость не в его духе, но сейчас он все равно никого не услышит. Так что пойдемте, я отведу вас в тихое место. Посидите там до утра.

- А потом?

Он пожал плечами.

- Не мне решать, принцесса вы или нет. Но губить невинную деву я не позволю.

С трудом переставляя отяжелевшие ноги, Ленси двинулась за ним по пустынному коридору.

- Странно, - сквозь туман в голове донесся озабоченный голос слуги, - куда охрана вся подевалась?

Она продолжала идти по инерции, плохо понимая, что происходит вокруг, пока не уткнулась носом в спину мужчины. Только тогда вздрогнула и растерянно огляделась.

Тарк стоял над какой-то бесформенной кучей. Медленно, словно боясь разбудить клубок змей, он опустился на корточки, протянул руку и, подцепив край темного полотна, резко отбросил его.

- Темный Халл и вся преисподняя! – вырвалось у него.

На Ленси уставились безжизненные глаза, еще недавно принадлежавшие ньорду. Она вскрикнула, отшатываясь в сторону. И в тот же момент чья-то рука зажала ей рот.

Не в силах закричать или вырваться, принцесса оцепенела от ужаса. К ее губам и носу прижалась влажная тряпка, от которой исходил сладковатый запах, и она невольно вдохнула его.

Дальнейшие события слились в одну безумную карусель.

Валенсия успела увидеть, как за спиной Тарка выросла бесшумная тень. Как взметнулась чужая рука, сжимая в кулаке блеснувший топорик. Потом раздался удар. Тихий чавкающий звук заполнил сознание девушки, и слуга императора ничком повалился на землю…

Он упал к ее ногам, как срезанный колос. Вокруг его головы быстро расплывалось блестящее пятно.

Ленси закрыла глаза. Ее вдруг накрыла плотная, удушливая пелена, и она не стала сопротивляться. Уже теряя сознание, почувствовала, как кто-то подхватывает ее на руки и несет…

Глава 17

Сознание возвращалось нехотя, вместе с пульсирующей болью в висках и тошнотой.

Валенсия с трудом разлепила тяжелые веки. Рассеянно заморгала, фокусируя взгляд на высоком сводчатом потолке, с которого спускались молочно-белые сталактиты.

Потом посмотрела вниз.

Она лежала на чьей-то шкуре, брошенной прямо на пол, все в том же камзоле. Шкура была светло-серой, с темными подпалинами и длинным, мягким ворсом. Стены помещения тонули в полумраке, нигде не было ни намека на дверь или окна, зато в теплом воздухе присутствовал запах костра.

Девушка шевельнулась, пытаясь подняться. И тут же застонала сквозь зубы, чудом сдерживая тошноту. Села, подобрав под себя ноги, и ладонями сжала виски.

- Очнулись, Ваше Высочество? - раздался над головой мужской голос. Незнакомый, с грубыми, резкими нотками. – Приветствую в этой скромной обители.

Еще мгновение – и перед ней выросли две ноги, обутые в черные ботфорты.

Ленси невольно схватилась за ворот камзола. Стиснула непослушными пальцами. Медленно поднимая голову, повела взглядом по запыленным ботфортам, по замшевым бриджам, заправленным в высокие голенища, по короткой, распахнутой куртке, из-под которой виднелась рубашка, по кружевному платку с алмазной булавкой.

Мужчина, кем бы он ни был, не делал попыток приблизиться. Просто стоял, уперев руки в бедра, и ждал неизвестно чего.

Она задержала взгляд его на выступающем кадыке. Потом глянула выше.

Гладко выбритый подбородок. Тонкие губы, кривящиеся в усмешке…

Отвратительный шрам, перечеркнувший левую сторону лица, и кожаная повязка, прикрывающая глазницу.

Здоровый глаз незнакомца жадно изучал камзол на груди принцессы.

Ленси вздрогнула, когда он посмотрел ей в лицо. Нагло, бесстыдно, не скрывая своего интереса. От этого взгляда внизу живота образовалась ледяная спираль, и вдоль спины повеяло холодком.

Дарг. Она не могла ошибиться. И он с ней здесь один на один…

- Кто вы? – прошептала девушка, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло. – Где я нахожусь?

- Мое имя вряд ли имеет значение, - дарг широко улыбнулся. Но это была улыбка хищника, заприметившего добычу. – Но я скажу, где мы, если вам от этого полегчает. – Он махнул рукой, обводя пространство вокруг себя. – Это пещера на Сумеречной Гряде. Одна из тысячи.

Валенсия инстинктивно проследила за его рукой.

Это и в самом деле была пещера. Небольшая, но глубокая, поскольку дуновение ветра здесь не ощущалось. Ее единственным украшением была шкура, на которой сидела принцесса, да потухший костер у дальней стены. И судя по тому, что стена над кострищем была черной от копоти, здесь частенько разжигали огонь.

- И… что я здесь делаю?

Дарг молча качнулся вперед. Это было странное движение, пугающее и завораживающее одновременно. Словно мужчина перетек из одного положения в другое, как жидкий металл. Ленси не успела отреагировать, а он уже пересек разделявшее их расстояние и замер так близко, что она ощутила исходящий от него запах костра.

Отпрянув, она вжалась спиной в стену пещеры. Холод камней мгновенно проник под одежду, и Ленси с тоской поняла, что под камзолом у нее нет ничего. Она практически голая и беззащитная перед этим мужчиной.

- Очень, очень опасный вопрос! – прошелестел незнакомец, нависая над ней. – Ответ вам вряд ли понравится, принцесса.

Последнее слово он произнес, не скрывая сарказма.

- Меня будут искать! - она постаралась вложить в эти слова всю убежденность, которой не ощущала. – Уже ищут!

- Неужели? – дарг ухмыльнулся, продолжая надвигаться на нее. - И кто же? Уж не наш ли дорогой император, который отдал тебя на потеху солдатам? Считай, я выполняю его приказ!

Крылья его носа затрепетали, удавливая аромат, шедший от девушки. И верхняя губа приподнялась, демонстрируя острые зубы.

- Ты разве не знала, что запах девственницы вызывает у дракона желание?

Он насмехался над ней. Играл, как кот с мышью, постепенно загоняя в угол. И даже не пытался это скрывать.

- Не смейте меня касаться! – Ленси отпрянула к стене.

Но это было именно то, чего он хотел.

- Глупая маленькая принцесса.

Коротко вскрикнув, Валенсия выбросила руки вперед. Уперлась кулачками в плечи мужчины. Но он даже не заметил ее жалкого сопротивления. Навалился всем телом, почти вдавливая в стену, зарылся носом в ямку на шее, жадно втягивая аромат девичьей кожи, и почти простонал:

- Гхарровы яйца! Ты и правда альхайра…

Его голос дрожал от возбуждения. Единственный глаз обжигал животной похотью. И девушка вдруг почувствовала себя отчаянно маленькой, беззащитной по сравнению с ним. Полнейшая безысходность сковала ее по рукам и ногам, лишая последних сил. На глаза навернулись слезы, воздух застрял в груди. И Ленси почувствовала, как чужие руки – грубые, жадные – забираются ей под камзол.

- Какая ты сладкая… - словно сквозь вату, донесся хриплый шепот насильника. И в бедро уперлось что-то твердое и горячее. - Герцог приказал доставить тебя живой, но он ничего не сказал насчет твоей невредимости.

Шумно дыша, дарг повалил ее наземь. Придавил своим весом. Его бедра с силой вклинились между ее стиснутых ног, пальцы рванули камзол, обнажая девичью грудь.

И Ленси вдруг с ужасающей ясностью поняла, что сейчас будет.

В ее голове что-то щелкнуло, и пелена, до этого маячившая перед глазами, куда-то исчезла. Она увидела себя словно со стороны: жалкую, беззащитную, распластанную под обезумевшим от похоти даргом, который с утробным рычанием уже рвал застежку на своих бриджах.

Но в этот момент камешек, все это время спокойно лежавший между ее грудей, вдруг отозвался ярким свечением. Он вспыхнул, точно звезда, ослепляя глаза и обжигая кожу раскаленным металлом.

Ленси вскрикнула, инстинктивно забилась, пытаясь сбросить с себя мужчину. И тут же почувствовала, как некая неимоверная сила буквально смела его прочь.

Будто чья-то невидимая рука отбросила дарга. Ленси еще успела поймать его удивленный взгляд, а потом он со скоростью метеора врезался в противоположную стену.

Раздался глухой удар, короткий хрип, и мужчина мешком повалился вниз.

Дрожа всем телом, девушка нащупала негнущимися пальцами половинки камзола. Стянула их вместе и замерла в оцепенении, глядя, как по стене пещеры медленно скатываются блестящие капли.

Драконья кровь.

Такая же, как расплывалась вокруг головы Тарка.

Значит, ей ничего не приснилось. Ни безумная ярость Владыки, ни труп охранника, ни нападение в замковом коридоре…

Она обреченно закрыла глаза. Машинально нащупала амулет и сжала его.

Камешек снова стал теплым и мягко пульсировал, словно ничего не случилось.

А Валенсию колотила крупная дрожь. Она все еще чувствовала на себе тяжесть чужого возбужденного тела. Все еще слышала этот звук, с которым затылок дарга вписался в скалу. И все еще видела, как он упал, будто мешок с мукой…

Девушка потрясла головой.

Не думать об этом. Не думать. Ей нужно позаботиться о себе. Этот дарг говорил что-то о герцоге. Значит, она кому-то нужна. Но вряд ли ее ищет друг. Лучше уйти отсюда, пока никто не пришел. Найти одежду, запутать следы, скрыться в горах…

Искать путь в Этрурию. Вернуться домой, к отцу. Он ее защитит.

Ленси попыталась представить карту Ламаррии.

Аранейское море отделяло ее от Этрурии, но был еще один путь. В обход. Через леса Ремнискейна. Те самые, где водятся кельфи…

Она еще какое-то время сидела, закрыв глаза и дрожа всем телом. Не в силах заставить себя подняться. Пока какой-то далекий звук, похожий на гром, не заставил ее встрепенуться.

Вскочив, Валенсия раненой ланью заметалась по пещере в поисках выхода. Он оказался за выступом, который отделял грот от узкого коридора, идущего на поверхность. Она увидела кусочек ночного неба и звезды.

Значит, все еще ночь…

Но бежать в неизвестность в одном камзоле на голое тело было опасно и глупо. И девушка нехотя отступила.

Она растерянно огляделась, и взгляд случайно упал на тело, лежащее у стены.

Решение возникло мгновенно. На тот момент оно показалось единственно правильным. Сжимая амулет в потной ладошке, словно это придавало ей сил, Ленси маленькими шажками приблизилась к даргу. И со страхом заглянула ему в лицо.

Тот лежал на спине, раскинув руки, а его единственный глаз был закрыт. Из уголка перекошенного рта сочилась кровь, густая и серебристая, словно ртуть.

Девушка задержала дыхание. С замиранием сердца, готовая в любой момент отскочить, она опустилась на корточки. Но дарг не пошевелился. Она прислушалась – он не дышал.

Ей не хотелось думать, что он мертв. Мертв по ее вине. Она стала невольной причиной его смерти, хотя и не желала этого. Стала убийцей…

Гораздо легче было представить, что дарг без сознания. Но в глубине души Валенсия знала правду и то, что ей с этой правдой отныне жить.

Превозмогая приступы тошноты, она ухватилась двумя руками за его левый сапог.

***

Мужчина оказался на редкость тяжелым. Валенсии пришлось повозиться, прежде чем она сумела стащить с него обувь и часть одежды. Зато ей повезло. Дарг прибыл сюда не с пустыми руками: в сумке, брошенной у кострища, обнаружились куски вяленого мяса, сухой хлеб, фляжка с вином и огниво. И пачка хрустящих ассигнаций с гербом Ламаррии.

Принцесса невесело усмехнулась, глядя на них. Кто-то заплатил за ее похищение…

Пару минут она буравила деньги невидящим взглядом. Потом тяжело поднялась, подошла к телу и бросила пачку ему на грудь. Он заслужил свою плату.

Покончив с этим, девушка быстро переоделась.

Бриджи дарга на ней превратились в широкие штаны, которые пришлось подкатать. Как и рукава на рубахе. Ленси заправила рубаху за пояс, но штаны все равно спадали с нее. Недолго думая, она подвязала их шейным платком, позаимствованным у трупа. Поколебавшись, сунула в карман и алмазную булавку. Деньги ей скоро понадобятся[O.V.1] .

Ботфорты, разумеется, тоже были больше, чем нужно, и при каждом движении норовили соскользнуть с маленьких ножек принцессы. Но Ленси быстро догадалась, как это исправить. Обыскав дарга, она нашла нож и нарезала камзол Тарка на широкие полосы. Обмотала ими ступни. Теперь сапоги держались.

Но что-то еще не давало покоя. Какая-то незначительная деталь, которая все время ускользала от сознания девушки.

Перед глазами вспыхнула пережитая сцена. Возбужденный дарг. Его руки, похотливо шарящие по ней. Его твердая плоть, упирающаяся ей в бедро…

Нет, это больше не должно повториться. Ей придется обезопасить себя и от этого. К тому же, женщина в мужской одежде привлечет ненужное внимание. В Этрурии таких «льер» называли кшааш. И это слово было ругательством.

Дрожащей рукой Валенсия сжала нож. В его отполированном лезвии отразилось ее лицо. Бледное, с дрожащими искусанными губами и напряженно застывшим взглядом. Это была совсем не та девушка, что несколько дней назад прибыла на Бал Невест в Драконью империю. И не та, что танцевала с императором, краснея от стыда и восторга.

И не та, что с трепетом ждала свою первую брачную ночь…

Этот дарг совершенно прав. Никто не придет к ней на помощь. Здесь она никому не нужна. Ей остается полагаться лишь на себя, если она хочет выжить и вернуться домой.

Глядя себе в глаза, принцесса свободной рукой сжала волосы на затылке. И не выдержала – зажмурилась. К горлу подступили рыдания. Она усилием воли заставила себя проглотить их, а потом завела нож за голову.

Острое лезвие полоснуло по волосам, отсекая прядь за прядью. Они падали к ее ногам, белые, невесомые, словно лебяжий пух, а по щекам текли слезы бессильной ярости и отчаяния.

В этот момент она прощалась с самой собой. С той наивной и романтичной девчонкой, которой была до вчерашнего вечера. Стиснув зубы, она убивала ее в себе, отрезая локон за локоном. Пока не осталось ничего. Только короткий, рваный ежик, едва закрывающий уши и шею.

Когда последняя прядь упала, девушка судорожно выдохнула и только тогда поняла, что ее рот наполнился кровью от прокушенных губ. Она сглотнула ее. Вытерла слезы. Немного подумав, собрала волосы и отнесла к потухшим углям. Запалила огниво, и через пару минут ее роскошные локоны прекратились в кучку вонючего пепла.

С застывшим лицом Валенсия зачерпнула полную пригоршню этого пепла вместе со старой золой и тщательно втерла в то, что осталось на голове от волос. Потом набрала на пальцы копоти, которой в избытке было на стене, намазала ею брови и веки. Ведь император наверняка будет ее искать, и не только он. А она больше не желает быть разменной монетой в играх драконов.

Ее голова стала легкая, словно чужая. Затылок холодил ветерок, а шея выглядела до смешного тонкой и тщедушной.

Теперь никто не заподозрит в перепачканном тощем подростке принцессу Этрурии.

Покончив со сборами, Ленси накинула на себя куртку своего обидчика, сунула его нож за пазуху, а сумку повесила через плечо. И, ни разу не оглянувшись, вышла из пещеры под открытое небо.


Глава 18

Фаэрн вернулся в Ирриген перед рассветом. Измотанный долгой скачкой, но довольный, с хорошими новостями для своего императора. Поприветствовал ньордов у главного входа. Прошел по гулким коридорам сонного замка. Поднялся по лестнице и недоуменно застыл у приоткрытых дверей, ведущих в апартаменты Владыки.

Рубиновый окинул пустой коридор быстрым взглядом. Но охрана словно испарилась, не оставив следа. Это заставило Фаэрна сжать эфес шпаги. Он тихонько толкнул приоткрытую дверь, одновременно обнажая клинок.

Змеиным движением скользнул через порог.

Кресло, в котором обычно сидел его отец, охраняя сон императора, оказалось пустым. Фаэрн коснулся сиденья, и его подозрения оправдались. Оно было холодным, ни единого намека, что недавно здесь кто-то был.

Но дверь императорской спальни оставалась плотно закрытой.

Фаэрн оглядел прихожую, решая, что делать дальше: вернуться в коридор и поискать отца или, наплевав на этикет, вломиться в спальню к Владыке, чтобы удостовериться, что с ним все хорошо.

Рубиновый еще колебался, когда предрассветную тишину разорвал женский визг.

Этот визг оборвался резким крещендо, словно женщине кто-то захлопнул рот, и на пару секунд воцарилась звенящая тишина. А потом раздались новые крики, стук дверей, топот ног, звон оружия…

Уже ни о чем не думая, Фаэрн бросился в коридор. Крики привели его к западной лестнице, где понемногу собиралась толпа. Здесь были заспанные придворные в накинутых наспех бархатных халатах, отороченных мехами и перьями; сбившиеся в кучку служанки с белыми лицами и испуганными глазами; ньорды из личной охраны Владыки, с обнаженными шпагами. Все стояли плотной стеной, обступив что-то, что было скрыто от глаз Фаэрна, и взволнованно переговаривались.

Вернув оружие в ножны, Рубиновый начал протискиваться сквозь толпу. Но дарги и сами расступались перед ним, бросая странные взгляды и тут же отводя глаза в сторону. Словно стыдились чего-то.

Он сделал последний шаг и оказался на свободном пятачке в центре толпы.

Нет, не свободном.

У стены, в нише меж двух колонн, лежали исчезнувшие охранники. Рядом с одним из них, держа у его лица карманное зеркальце, сидел на корточках штатный лекарь – Симмериус Данциг, в халате и ночном колпаке, из-под которого выбились седые вихры. Он глянул на зеркальце и, тяжело вздохнув, спрятал его в карман. Потом повернулся к толпе и тихо сказал:

- Они все мертвы. Причем не меньше пяти часов. Готов дать руку на отсечение.

Лекарь поднялся, открывая еще одно тело, лежавшее у него за спиной. И Фаэрн вдруг почувствовал, как воздух резко выходит из легких. Так, словно он налетел на невидимую стену, сложенную из острых шипов.

- Отец…

Разум отказывался воспринимать то, на что смотрели глаза. Но там, рядом с ньордами, лежал Тарк Ли Танарис. Без камзола, в одной рубашке и серых форменных панталонах, перетянутых под коленями шелковыми бантами. Одна туфля, украшенная серебряной пряжкой, слетела с его ноги и сейчас сиротливо валялась в паре шагов. Вторая была на месте, но, вывернутая носком вверх, подчеркивала неестественность позы.

Сглотнув, Фаэрн перевел взгляд на лицо отца.

Остекленевшие глаза Тарка Ли Танариса смотрели в пространство с немым укором. Хранитель императорской спальни был мертв, так же, как и несчастные ньорды.

Словно во сне, Фаэрн пересек расстояние, отделявшее его от отца. Толпа сочувственно молчала, глядя, как молодой дарг опускается на колени рядом со старым слугой. Спазм сжал его горло, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть, словно воздух внезапно превратился в раскаленный металл. Задыхаясь от этой боли, от эмоций, что захлестывали его шквальным ветром, он обнял тело отца, приподнял и прижался лбом к его лбу.

И застыл, чувствуя, как дракон в его подсознании затянул скорбную песнь.

- Что здесь происходит? – бесстрастный голос заставил толпу вздрогнуть и расступиться.

Фаэрн медленно обернулся.

Роннар стоял от него шагах в двадцати, величественный и безупречный. Одетый как на светский прием. Причесанный волосок к волоску. Будто только что вышел из бального зала. Лишь предательские круги под глазами да осунувшееся лицо выдавали, что с императором что-то не так.

Увидев Фаэрна, он побледнел. Порывисто шагнул к другу и замер, словно налетев на преграду.

Навстречу Владыке уже спешил капитан Тарес Ди Грейн.

- Ваше Владычество, ночью произошло нападение. Трое из вашей охраны убиты, включая хранителя императорской спальни.

- Убиты? – медленно повторил Роннар и перевел тяжелый взгляд на Ди Грейна. – Что это значит? Кто мог их убить?

- Мы выясняем, Ваше Владычество. Но нужно время. Кем бы убийца ни был, он отлично знал план замка и смог уйти незамеченным…

Император оборвал его взмахом руки. На лице венценосного дарга проступили чешуйки, выдавая волнение.

- Кем бы он ни был… - процедил он, сжимая челюсти с такой силой, что на скулах обозначились желваки. – Хотите сказать, что упустили убийцу?

Ди Грейн опустил голову.

- Простите…

- Извинения мне не нужны. – Охваченный внезапным подозрением, Роннар глянул на трупы, у которых уже суетились слуги с носилками, собираясь их унести. – Зачем он приходил? Уж точно не за тем, чтобы убить парочку ньордов! Если хотел свести счеты со мной, то почему…

Он не успел договорить. Женский крик, раздавшийся со стороны покоев принцессы, заставил его замолчать, а Ди Грейна схватиться за шпагу.

По коридору навстречу им бежала молоденькая служанка. Темные волосы девушки развевались, подол путался между ног, а на раскрасневшемся лице блестели расширенные глаза, в которых застыл неподдельный ужас.

Увидев даргов, бедняга бухнулась на колени. Из ее глаз брызнули слезы.

- Принцесса! – выдавила она, задыхаясь, и прижала руки к груди. – Принцесса пропала!

Ее слова повисли в воздухе. Эхо её голоса еще продолжало звучать под сводами коридора, а император уже застыл, чувствуя, как все тело охватывает оцепенение.

- Что значит «пропала»? Женщина, о чем ты говоришь? – вмешался Ди Грейн.

- Ее нет в спальне! Постель императора не разобрана, и к себе она не возвращалась. Зато я нашла вот это! – она развернула ткань, которую все это время комкала в руках, и та оказалась шелковым пеньюаром, тем самым, в который обрядили принцессу настырные фрейлины. - Куда вы дели мою госпожу?!

Голос служанки сорвался. Но стоило ей потрясти пеньюаром, как сорванным флагом – и Роннар с убийственной точностью вспомнил, что было вчера. Все, до мельчайших подробностей.

Воспоминания хлынули неудержимым потоком, накрывая его сознание, как река, прорвавшая плотину, накрывает близлежащие земли. Снося прочь все преграды, все лишние мысли и размышления. Превращая рассудок в бурлящий поток.

Он судорожно втянул носом воздух, задыхаясь, рванул ворот камзола. Треснула ткань. Кровь ударила в голову, отозвалась в висках острой болью.

- Ваше Владычество! – капитан поддержал пошатнувшегося правителя.

Но тот жестом приказал ему отступить.

- Все нормально! – прохрипел, восстанавливая дыхание. – Капитан, найдите принцессу. Возьмите людей и обыщите весь замок. Переверните каждый камень, прочешите каждую пядь земли, если понадобится, но найдите ее.

Тот молча кивнул, развернулся и исчез в толпе.

Роннар же прикрыл отяжелевшие веки, пряча безумную боль. Дракон в его подсознании бился и выл, умоляя отпустить на свободу. Но Роннар усилием воли продолжал удерживать его на цепи. И лишь болезненные судороги, исказившие лицо императора, выдавали внутреннюю борьбу.

Он стоял, чувствуя, как в груди постепенно разгорается адское пламя. Как оно выжигает его изнутри, причиняя неимоверную боль.

Валенсия.

Его альхайра.

Его половинка.

Та, с которой он обменялся дыханием. Которую выбрал себе в супруги. Которую должен был защищать и оберегать.

Но не сделал ни того, ни другого.

Он предал ее. Подверг унижению, растоптал. И самое страшное - в тот момент он хотел это сделать. Хотел видеть ее раздавленной, у своих ног, умоляющей о прощении. Жалкой и беззащитной. Хотел отомстить ей…

За что?

Он даже не сразу понял, что у него нет ответа на этот вопрос.

За что он, взрослый мужчина, правитель самой великой империи - должен мстить этой девочке? За то, что смотрела на него с обожанием? За то, что, сама того не желая, стала его альхайрой? За то, что он, наплевав на законы ее страны, женился на ней?

Или за то, что сам оказался слепым дураком?

Что ж, винить в этом некого, кроме себя.

***

- Приберите здесь, - произнес он безжизненным тоном. - Тела похороните со всеми почестями, которые им причитаются. Найдите интенданта. Пусть назначит пожизненную пенсию вдовам и сиротам из моих личных активов.

Потом мазнул по служанке невидящим взглядом и, пошатываясь, развернулся к толпе. Что-то в его лице заставило народ расступиться, отхлынуть к стенам, освобождая пространство. И он пошел сквозь эту толпу, не видя их лиц и не слыша, что они говорят.

Пока за его спиной не раздался тихий, но твердый голос Фаэрна:

- Ваше Владычество, кровь моего отца требует отмщения. Позвольте, я займусь поиском убийцы.

Роннар, не оборачиваясь, покачал головой.

- Нет. Ты нужен мне здесь.

Император скрылся за поворотом. Больше никто не посмел его останавливать.

В полном одиночестве он спустился на первый этаж. Прошел мимо вытянувшихся в струну ньордов, не обращая внимания на приветствия. Потом свернул к подземелью, куда вчера по его приказу посадили пойманную служанку.

- Где она? Где эта женщина? – это было первое, что он спросил у вскочившего Севарда.

С побелевшим лицом тот предложил ему стул.

- Ваше Владычество, мы вас не ждали так рано…

- Где она? – повторил он все так же тихо, ни на йоту не повышая голоса, но от его тона дознаватель похолодел.

- В камере. Мы не давали ей ни еды, ни питья, как вы приказали…

Он не дослушал. Тяжело развернувшись, направился вдоль по тюремному коридору, мимо забранных решетками темных провалов камер.

Он хотел увидеть ту женщину. Посмотреть ей в глаза и понять, почему она солгала. Узнать, кто ей заплатил за ложь, и как много.

А плата, видимо, очень большая, раз она повторяла одни и те же слова снова и снова, даже под пытками…

Он приблизился к нужной камере, подал знак, и подскочивший Севард повернул рубильник, зажигая кристалл внутри камеры.

Вспыхнул мертвенно-синий свет, заливая каменный мешок, отделенный от коридора толстой решеткой.

Роннар замер, чувствуя, как по спине поднимается ледяная поземка. Рядом охнул дознаватель, делая шаг назад.

Она сидела у дальней стены, вытянув ноги и безжизненно уронив голову на грудь. Спутанные волосы закрывали ее лицо. Руки свисали вдоль тела ладонями вверх. Кровь на запястьях уже подсохла, взялась грубой коркой. Грязная юбка тоже была в крови, даже на каменных плитах пола виднелись бурые пятна.

- Сейчас! Сейчас я открою! – забормотал дознаватель, лихорадочно перебирая связку ключей. От волнения связка выскальзывала из рук, нужный ключ никак не хотел находиться.

Роннар молча шагнул к решетке. Одно движение – и она была вырвана «с мясом», а потом отброшена прочь. Владыка склонился над женщиной, изучая ее лицо.

Этрурка была мертва. Еще один труп…

Что-то блеснуло в ее руке, привлекая взгляд императора. Он разжал ее пальцы, и ему на ладонь упала монетка. Медный пятачок, такой, как чеканят в Этрурии. С королевским гербом.

Но край этой монетки был остро заточен…

Глава 19

Император приказал закрыть Ирриген. Никого не впускать и не выпускать. Утроить охрану.

Замок притих, погрузился в тревожное ожидание. То тут, то там мелькали черные плащи дознавателей, шелестя, словно крылья летучих мышей. Суровые лица пугали простых обывателей.

Дознаватели собирали улики. Они искали свидетелей ночного нападения и тех, кого можно было причислить к подозреваемым.

К обеду ньорды под предводительством капитана обыскали весь замок. Каждую комнату, каждый коридор, каждую лестницу. Но ничего не нашли. Девушка исчезла, не оставив следа.

Когда Роннару доложили об этом, он не почувствовал ни гнева, ни удивления. Только усталость. Всепоглощающую, бесконечную усталость, которая навалилась на него в тот момент.

- Что прикажете делать, Ваше Владычество?

В глазах Ди Грейна плескалось сочувствие, но Роннар был не из тех, кто нуждается в жалости собственных подданных. На его окаменевшем лице не отразилось ни единой эмоции, когда он сказал:

- Продолжайте искать. Обыщите окрестности замка. Она не могла испариться. Кто-то наверняка что-то видел или слышал. И передай герцогу Элоизию, что я хочу видеть его.

Кивнув, капитан исчез за дверями. Роннар несколько мгновений прислушивался к его шагам, а когда те затихли на лестнице, разжал судорожно сжатые пальцы и посмотрел на ладони.

Острые когти оставили на его коже глубокие раны, но он даже не почувствовал боли. Просто стоял и бездумно смотрел, как они наполняются кровью.

- Значит, девушка оказалась подставной? – осторожно поинтересовался Фаэрн, когда они, наконец, остались вдвоем в кабинете Владыки.

- Вчера я так думал.

Роннар стоял у окна, бессознательно наблюдая, как ветер колышет верхушки деревьев. И чувствовал, как внутри разрастается пустота, словно с пропажей девчонки пропала и часть его самого, та самая, что зовется драконом.

- А сейчас?

- Сейчас ни в чем не уверен.

- Но вы отдали ее солдатам.

Не оборачиваясь, Роннар прикрыл глаза. Вместе с пустотой росло и опасное безразличие ко всему. Он медленно умирал, но не физически, нет, его тело по-прежнему было сильным и здоровым. А вот душа… она словно с каждой минутой становилась все дальше и дальше от тела.

- Я не знаю, что на это сказать, - ответил он с обезоруживающей прямотой, - не знаю. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Что она заслуживает самого жестокого наказания за свой обман.

- И вы поверили на слово какой-то служанке?

- Нет, - Роннар покачал головой. – Не поверил. Я приказал пытать эту женщину, вытащить из нее хоть клещами имя того, кто приказал оболгать принцессу. Но она и под пытками продолжала твердить то же самое. Больше того, она принесла клятву, что ее слова чистая правда.

- И эта клятва ее убила, - пробормотал Фаэрн очень тихо, но Владыка его услышал.

- Да, - произнес он, снова вонзая когти в ладони. - Но слишком поздно. Ее ложь сделала свое черное дело.

- Но почему вы решили, что девушка подставная? Она выглядела по-другому или чем-то выдала себя?

- Нет. Как раз наоборот. Сейчас я вспоминаю, что она была весьма убедительна в своей невиновности.

- Тогда что заставило вас поверить в ее обман?

- Один маленький нюанс, о котором никто чужой не мог знать. Я больше не чувствовал ее. Пришел в спальню, приказал раздеться, а сам в это время смотрел. И ничего! Полный ноль! Мой дракон не отреагировал на ее близость. Даже не встрепенулся.

- И тогда вы решили ее наказать…

- Я был зол. Нет, я был в ярости. Мое сознание застилал кровавый туман. Я чувствовал себя преданным, одураченным. Меня использовали, как мальчишку. И в тот момент мне хотелось унизить ее, растоптать, как она растоптала меня.

Роннар описывал свои эмоции ровным, безжизненным тоном. Он просто констатировал факт. Словно после бури, которая вчера управляла им, наступил мертвый штиль.

- Значит, доказательств вины девушки нет, как и доказательств ее невиновности, – подытожил Фаэрн.

- Ты прав. Я все утро задаю себе этот вопрос, но у меня нет ответа. Была ли в моей спальне принцесса Валенсия, или другая дева заняла ее место? Как бы там ни было, сейчас здесь нет ни той, ни другой.

- Даже если другая… Владыка, простите за откровенность, но такая жестокость вам не свойственна. Вы всегда были милосердны к своим врагам. Почему же в этот раз изменили себе?

- Я бы тоже хотел это знать.

Фаэрн рассеянно огляделся, но в кабинете правителя царила идеальная чистота. Глазу не за что зацепиться. Кроме, разве что, крошечных осколков стекла, поблескивавших на солнце в ковровом ворсе. Он нагнулся, рассматривая стеклянную крошку.

- Кажется, здесь недавно что-то разбили…

- Да, мы с Арманом как раз дегустировали эльфийский мельх, когда Ди Грейн пришел с донесением. Я так разозлился, что раздавил бокал в кулаке.

Что-то в этой фразе показалось Фаэрну странным. Он набрал на палец сверкающие осколки и поднес ближе к глазам.

- Могу я увидеть бутылку? – поинтересовался, еще сам не зная зачем.

- Можешь, если найдешь.

- Ну, если она была пустая, то, скорее всего, искать придется на заднем дворе.

- Почему она тебя заинтересовала?

- Я не уверен.

Пару минут в кабинете висела почти осязаемая тишина. И Фаэрн уже начал подозревать, что Владыка больше ничего не скажет ему. Но Роннар все же заговорил:

- Зато теперь я точно знаю, что происходит, когда теряешь альхайру… - его тон звучал по-прежнему равнодушно, словно речь шла о ком угодно, но не о нем. – Знаю, что дракон ощущает в этот момент.

- И… что же?

- Сначала боль. Адская боль. А потом – ничего.

Он не стал уточнять, что это «ничего» для него уже наступило. Что все его чувства, эмоции медленно тают, теряя остроту, погружаясь в сонное забытье. Ведь исчезнувшая альхайра унесла с собой его способность чувствовать и ощущать. Забрала его самую важную часть.

И когда растущая внутри пустота полностью подчинит его разум, он перестанет существовать. Останется только жалкая оболочка.

Превозмогая апатию, Роннар заставил себя заняться насущными проблемами.

- Займись похоронами отца, утешь мать. Передай мои соболезнования льере Танарис. А я должен связаться с Фабианом. Служанка настаивала, что он разорвал наш договор в одностороннем порядке, но не назвала причину. И я не пойму, зачем ему это делать. Ведь договор был нужен прежде всего Этрурии…

***

Вскоре вернулся Ди Грейн и доложил, что герцога Элоизия в замке нет.

- Мой император, - сообщил капитан, - герцог покинул замок еще до полуночи. Барон Торберг говорит, что лично прощался с ним.

- И он был один?

- Да, Ваше Владычество. Но в его покоях мы нашли вот это. Лежал в камине среди углей.

Он положил на стол оплавленный кусок агрона.

- Запись?

- Да. Причем, сделанная во время Бала Невест. Кто-то доложил герцогу обо всем, что там было. И он, скорее всего, пытался избавиться от улики, но не учел наши возможности.

Роннар и Фаэрн переглянулись, без слов понимая друг друга.

- Найди его, - беззвучно процедил император, едва шевельнув губами. Его дракон вяло отозвался где-то в глубине подсознания. Сердце заныло. – Достань хоть из-под земли. Я уверен, он что-то знает.

***

- Идиот! – прошипел герцог Элоизий, склоняясь над трупом одноглазого дарга.

Он схватил его за волосы, приподнял голову и несколько мгновений рассматривал разбитый всмятку затылок, на котором уже запеклась серебристая драконья кровь.

Потом отпустил. Голова шмякнулась на пол, а герцог, брезгливо скривившись, вытер испачканные пальцы об одежду трупа.

- Ничего доверить нельзя! Такое простое дело, и то провалил!

Это было сказано с откровенным презрением. И речь шла о том, кто долгие годы служил ему верой и правдой, исполняя все, даже самые преступные и опасные приказы.

И вот сейчас, когда верный Лестор был мертв, у Армана не нашлось для него ни единого доброго слова.

Герцог еще немного постоял возле трупа, затем прошелся вдоль стен, осматривая пещеру. Девчонка исчезла, но ее запах до сих пор витал в воздухе. Он был едва уловим, что подтверждало подозрения Армана.

Она ушла до рассвета.

Сообразила захватить одежду Лестора, его сапоги и сумку с припасами.

Что ж, очень умно.

Но вот, куда она могла направиться? Где стоит ее искать?

Арман замер над остатками костра и задумчиво потер подбородок. Жаль, что его магические способности не позволяют «вопрошать мертвых», иначе он бы заставил Лестора рассказать, что здесь произошло. Как вообще слабая девчонка смогла расколоть голову дарга, будто пустой орех? Вероятно, ей кто-то помог…

Значит ли это, что Арману стоит опасаться этого неведомого защитника?

Вопросов было больше, чем ответов, и с каждым новым ответом вопросы только росли.

Но главным был только один: что делать дальше? Лестор мертв, девчонка исчезла. А это значит, что у него нет никаких рычагов давления на императора.

Но признавать себя проигравшим Арман не собирался.

Нужно всего лишь найти девчонку раньше, чем ее найдут ньорды.

Приняв решение, он выбрался из пещеры на базальтовую площадку, заканчивавшуюся резким обрывом. С другой стороны была крутая тропинка, вившаяся среди обломков скал, покрытых серо-зеленым мхом. Именно по ней и спустилась принцесса. Но Арману эта дорожка была не нужна.

Он подошел к краю площадки, скинул одежду, свернул ее в аккуратный рулончик и привязал к запястью особой веревкой. А потом, раскинув руки, как крылья, бросился со скалы.

С минуту гибкое, обнаженное тело дарга свободно падало вниз, но вот его объяло сияние, такое яркое, что оно могло бы ослепить случайного зрителя. А в следующий момент из пропасти, распростерши огромные крылья, взмыл дракон. Его алмазная чешуя сверкала на солнце.


Глава 20

Утро Валенсия встретила посреди леса. Почти всю ночь она шла, ориентируясь по звездам, но ближе к рассвету ее тело, непривычное к долгим прогулкам, начало понемногу отказывать. Горели пятки, натертые неудобной обувью, горели все мышцы, ломило каждую косточку, каждый нерв. Да и бессонная ночь не прошла даром. У девушки ныл желудок и гудела голова, а перед глазами стоял зыбкий туман.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев, Ленси, не выдержав, повалилась на ближайшую кочку. Упала навзничь, раскинув руки и ноги, да так и осталась лежать, бездумно глядя в переплетение веток над своей головой.

Теперь собственное бегство казалось ей абсурдным поступком. Смертельно уставшая, голодная, не приспособленная заботиться сама о себе, она вдруг поняла, что, возможно, никогда не выберется из этого леса.

Ее не учили выживать в подобных условиях. Ее воспитывали как принцессу.

Учили петь, танцевать, музицировать на нескольких инструментах. Учили придворному этикету, управлению домом и ведению хозяйства, чтобы однажды она стала хорошей женой достойному человеку.

И сейчас, лежа в траве, мокрой от росы, Валенсия с обреченностью поняла: все ее познания в изящных науках, которые она изучала в Академии, не могут ничем помочь.

На какой-то краткий миг в ее уставшем мозгу мелькнула предательская мысль: а может, стоит вернуться?

Но эта мысль была тут же отброшена прочь.

Нет, никогда! Лучше она умрет, пытаясь добраться до дома, чем вернется туда, где ее растоптали.

Ее отяжелевшие веки сомкнулись, и на ресницах показалась слеза.

Спустя минуту принцесса провалилась в глубокий сон без сновидений.

Ее разбудило яркое солнце, бьющее прямо в глаза, и громкий щебет птиц.

Ленси прикрыла веки рукой, слабо соображая, что происходит. Потом медленно села, оглядываясь вокруг.

Она не знала, сколько времени проспала, но сомнительный отдых не пошел на пользу ее измученному телу. Казалось, что у нее болит все, что только может болеть.

С трудом поднявшись, девушка раскрыла сумку дарга, достала хлеб, кусок ветчины и приступила к нехитрому завтраку, с усилием проталкивая пищу в пересохшее горло. Есть не хотелось, хотелось упасть и лежать. Но она заставила себя прожевать каждый кусок, а потом запила двумя глотками из фляги.

Слабое вино немного ударило в голову, и к концу завтрака Ленси почувствовала себя почти хорошо. По крайней мере, теперь она могла думать о чем-то еще, кроме ломоты во всем теле.

Кстати, о теле.

Кожа девушки под одеждой стала липкой от пота и нещадно чесалась. Лицо, измазанное золой, тоже зудело. Но больше всего беспокоили ноги.

Ленси с трудом стащила с себя сапоги. Размотала ткань, которую навертела на ступни, и с ужасом поняла, что стерла пятки до крови. Раны были небольшими, но очень болезненными, и отчаянно саднили при любой попытке к ним прикоснуться.

Девушка поняла, что при всем желании не сможет обуться. Ей или придется идти босиком, или сидеть здесь и ждать, пока натертые места заживут.

Но ни один из этих вариантов не был идеальным.

Немного поразмыслив, Ленси нарвала травы, помяла в руках, пока она не пустила сок и не стала мягкой, а потом приложила к ранам и снова замотала ноги плотным сукном. Теперь, по крайней мере, боль можно было терпеть.

Солнце уже перевалило через зенит, когда она снова пустилась в путь.

***

Весь день она шла, не меняя направления, строго на север, туда, где проходила граница между Ламаррией и Ремнискейном. Лес оказался светлым, сухим и почти безопасным. Кроме щебета птиц да шуршания мелких зверьков в лесной подстилке она не заметила других признаков жизни. Но один раз ей пришлось срочно искать укрытие, когда все звуки в лесу внезапно стихли, а небо над головой закрыла гигантская тень.

Это был настоящий дракон! Огромный, покрытый сверкающей чешуей. С плоской, вытянутой головой, украшенной костяным гребнем. Он парил над лесом, расправив крылья, как паруса, и что-то высматривал между деревьев.

У Валенсии не возникло ни тени сомнений в том, что он ищет.

Подгоняемая страхом, принцесса бросилась в ближайшие заросли. Затаившись среди буйной зелени, она отчаянно молилась, чтобы дракон ее не заметил.

Дракон немного покружил над лесом, высматривая добычу, а потом заложил вираж и направился на восток.

Только спустя полчаса после того, как гигантская тень исчезла из поля зрения, Валенсия решилась покинуть свое убежище. И теперь она уже не была столь беспечна.

К вечеру принцесса достигла широкой просеки, но побоялась на нее выходить, помня о неожиданной встрече с драконом. Просека явно была делом чьих-то рук, а вовсе не прихотью природы. Слишком уж аккуратной она выглядела. Спиленных деревьев нигде не было видно, зато кто-то выкорчевал все пни и засыпал ямы. А две глубокие колеи говорили о том, что просекой часто пользуются как дорогой.

Именно последний аргумент убедил девушку держаться подальше от открытого пространства.

К этому времени небо над лесом начало стремительно темнеть. Поднялся небольшой ветер, а от влажной земли потянуло холодом и сыростью. Надвигалась гроза.

Ленси уныло заглянула в пустую сумку, потом потрясла флягу, ответившую жалобным бульканьем.

Она доела остатки запасов еще час назад, но желудок продолжал упрямо требовать пищу. По пути попадались какие-то ягоды, яркие, тугие, с глянцевой плотной кожицей, но принцесса побоялась их пробовать. Только однажды за весь день ей повезло. Она случайно наткнулась на ручеек и набрала полную флягу чистой, прохладной воды. Но фляга была такой маленькой, что спокойно умещалась в кармане, а потому вода быстро закончилась.

Смочив горло последним глотком, Валенсия двинулась вдоль просеки в поисках укрытия.

Вскоре упали первые капли дождя. Они были робкими, осторожными, словно дождь только пробовал свои силы. Но уже через минуту с неба хлынул настоящий поток.

Ленси забилась под ближайшее дерево - его густая крона показалась ей надежным укрытием. Над головой один за другим гремели раскаты грома и сверкали яркие молнии. Дождь перешел в косой ливень, ветви дерева отяжелели, прогнулись, и с них вниз полетели потоки воды.

Вскоре девушка промокла насквозь и дрожала от холода.

Понимая, что нужно согреться, она наломала маленьких сухих веточек, которые смогла достать, не выходя из укрытия, и развела костер. Правда, пришлось повозиться, прежде чем непослушные пальцы смогли высечь искру из огнива.

Костер получился маленьким, но Ленси была рада и этому. Устало привалившись спиной к стволу дерева, она протянула к огню озябшие руки. Вскоре ей стало тепло, а потом даже жарко. Казалось, этот жар шел откуда-то изнутри, из глубин ее тела, и усиливался с каждой минутой. Сначала он охватил руки и ноги, потом запылала голова.

Ленси чувствовала, как силы стремительно покидают ее. Она уже не могла сидеть прямо и, поддавшись слабости, уронила подбородок на грудь, но еще продолжала цепляться за остатки сознания.

Дождь закончился. Девушка мелко дрожала в мокрой одежде, не замечая, что на лес опустилась ночь, а костер давно догорел. Над ее головой загорелись первые звезды. Послышался стрекот цикад. А она все сидела, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Когда из-за деревьев выступили странные, легкие тени, она только вздохнула. Они бесшумно приблизились и окружили ее плотным кольцом.

Несколько бесконечно долгих мгновений Валенсия молча смотрела на них, уже не зная, снятся они ей в бреду или действительно существуют.

Но вот одна из теней вышла из круга. Шагнула вперед и положила холодную ладонь на пылающий лоб принцессы. Веки девушки тут же закрылись сами собой, и она мешком свалилась на землю.

***

Просыпаться не хотелось.

Ленси лежала на чем-то мягком и теплом, утопая то ли в мехе, то ли в пухе. Сквозь сон ей казалось, что она плывет в облаках. Но главное, у нее ничего не болело.

Ей снились отец и сестры. Они обступили ее с недовольными лицами и что-то говорили. Она видела, как шевелятся их губы, но, как ни прислушивалась, не могла разобрать ни единого слова.

А теперь, когда сон начал медленно отступать, ей совершенно не хотелось открывать глаза.

Было так тепло и спокойно, словно она вернулась домой.

Сквозь дрему Валенсия услышала тихий скрип, а потом шлепанье босых ног по деревянным половицам.

Кто-то приблизился к ней и остановился. Резкий аромат цитрусовых ударил в нос.

Принцесса почувствовала на себе чужой взгляд. Настороженный и пугливый. И сама инстинктивно насторожилась.

Тот, кто стоял над ней, тихонько вздохнул и пошевелился. Раздался стук металла о дерево. Потом плеск воды, кроткое журчание – и на лоб принцессы легла холодная, мокрая тряпка.

Не выдержав, девушка вздрогнула всем телом и распахнула глаза.

Как раз, чтобы столкнуться с чужим перепуганным взглядом.

Буквально на расстоянии ладони от ее лица застыло чужое. Явно женское, в форме сердечка, с широкими скулами и узеньким подбородком. У незнакомки была бледная кожа, на щеках чуть подсвеченная румянцем, широко распахнутые прозрачные глаза, удивленно приоткрытый рот… И белоснежные волосы, заплетенные в тугую толстую косу, уложенную венцом вокруг головы.

Валенсия недоуменно моргнула. И незнакомка отпрянула, торопливо одергивая одежду. На ней было простое льняное платье в пол, больше похожее на рубашку: круглая горловина, длинный рукав, никаких рюшей, вышивок или других украшений. А из-под свободного подола выглядывала босая ступня.

Девушка поспешно спрятала ногу и пробормотала, слегка заикаясь:

- П-приветствую, Ваше Высочество.

Принцесса приподнялась, инстинктивно прижимая к груди меховое покрывало, и огляделась.

Увиденное вызвало недоумение.

Она лежала на узкой деревянной кровати в маленькой комнатке.

Стены этой комнаты были сложены из деревянных брусьев, сквозь маленькое окошко лился столб солнечного света, в котором танцевали пылинки. Рядом с кроватью стоял грубо сколоченный стол, на нем – миска, полная воды. Вот и вся обстановка.

Валенсия перевела взгляд на незнакомку. Та неловко комкала в руках мокрую тряпку, от которой и шел тот насыщенный цитрусовый аромат.

- Ты знаешь, кто я?

- Да, мы вас сразу узнали. Еще там, в лесу…

- Мы? – принцесса нахмурилась.

Последнее, что она помнила - это дождь, блеск молний и ее неудачные попытки согреться возле костра. Дальнейшее находилось в тумане.

- Ваше Высочество, ни о чем не беспокойтесь, - быстро пробормотала странная девушка. – Теперь вы там, где вам надлежало быть все это время!

Ленси недоверчиво глянула на нее.

В незнакомке было что-то пугающее. Будто бы не от мира сего. Может, слишком бледная кожа? Может, слишком светлые и прозрачные глаза, похожие на два осколка льда? А может, это ее серебристые волосы вызывали такое ощущение.

И в то же время в ней было что-то до боли знакомое.

Пальцы принцессы впились в мех покрывала.

- Кто ты? – выдохнула она. И почувствовала, как внутри все сжимается в ожидании ответа.

Незнакомка улыбнулась, продемонстрировав идеальные зубы:

- Ой! Простите мою невоспитанность, – она поспешно присела в реверансе. – Послушница Эмле, в миру была бы Алиссией Ритварг.

Ритварг…

Одна из богатейших семей Этрурии. Приближенная ко Двору.

Да, это имя ей было знакомо. Она слышала историю единственной дочери Ореста и Темелии Ритварг.

Валенсия прикрыла глаза и устало откинулась на подушки.

Столько лет она слышала шепотки за спиной. Столько лет ей вслед тыкали пальцем, когда думали, что она не видит. Столько лет она вынуждена была чувствовать себя чужой в собственном дворце, среди собственных подданных.

И все потому, что родной отец пошел против древних традиций и оставил ее в семье.

А вот родители этой девушки не посмели нарушить обычай, уходящий корнями к истокам мира.

Ленси открыла глаза и внимательнее посмотрела на Эмле.

- Алиссия… Та самая, которую отдали лесу…

- Да, Ваше Высочество. Называйте меня Эмле. Имя Алиссия так и не стало моим.

- И… ты жива…

Это было так странно.

- Как видите. – Эмле пожала плечами. – А вы как себя чувствуете? – Она внезапно перевела разговор на другую тему и засуетилась, стряхивая с постели несуществующие крошки. – Матушка Имира сказала, что вы должны были умереть прошлой ночью, но боги сохранили вам жизнь. Это значит, что вы еще не исполнили свое предназначение.

Принцесса закусила губу, сдерживая нервный смех. А ведь она и в самом деле могла умереть под тем деревом. И никто никогда не нашел бы ее останков.

Никто бы даже не знал, где искать.

А Роннар?

Сердце ёкнуло, стоило лишь подумать о нем. Застучало сильнее, заставив что-то перевернуться внутри.

Был ли он тем драконом, пролетавшим над лесом? Или это один из его алмазных собратьев?

Где-то в глубине души всколыхнулась тоска. Ленси хотелось верить, что это сам император искал ее.

Глупая, она все еще продолжала надеяться.

- Где я? – спросила, возвращаясь к насущным вопросам. – И как давно я здесь нахожусь?

- Вы в Обители Светлых, Ваше Высочество. А как давно… Здесь время течет иначе.

- И что это значит?

- Ну, месяц здесь равняется году там. А может, наоборот. Бывает по-разному.

- Подожди… - Валенсия потерла виски, чувствуя нарастающий гул. – Я не понимаю… Что за Обитель? Какие Светлые? Что вообще происходит?

Эмле снова улыбнулась ей. Искренне и открыто. Но что-то в этой улыбке показалось принцессе наигранным.

- Ни о чем не беспокойтесь, Ваше Высочество, - поспешно заговорила послушница Светлых. Только голос ее был таким странным, словно она произносила заученный текст. - Вы там, где вам надлежало быть по праву рождения.

Опять те же слова. Почему эта Эмле постоянно их повторяет?

Ленси решительно откинула одеяло, собираясь встать, но, вскрикнув, тут же снова прикрылась.

Под одеялом она была абсолютно голой, как в первый день своего рождения. И что самое странное, ее кожа немного светилась.

Не поверив тому, что увидела, она приподняла краешек одеяла. Но едва заметное серебристо-молочное свечение никуда не делось.

Ленси перевела взгляд на свои руки. Покрутила ими перед глазами. Они оставались такими же, какими она привыкла их видеть.

- Сияние видно только в темноте, - подсказала Эмле, наблюдая за ее действиями. – Оно у вас слабое, как у младенца.

Принцесса подняла на послушницу потрясенный взгляд.

- Что со мной?

- Ни о чем не…

- Хватит! – она резко оборвала ее. – Я уже это слышала! И теперь хочу знать, что со мной происходит!

Эмле быстро-быстро захлопала ресницами, ее рот скривился, на лице появилось обиженное выражение.

Но ответить она не успела.

Откуда-то из пустоты вдруг выступила фигура, с ног до головы окутанная плотным серебристым туманом. Тонкая рука медленно поднялась. Смахнула завесу с лица - и будто бы капюшон упал ей на плечи, открывая женское лицо.

Оно было таким прекрасным, что Валенсия невольно застыла, не в силах оторвать взгляд. Тонкое, бледное, в светящемся ореоле белоснежных волос.

- Матушка Имира! – охнула Эмле, поспешно падая ниц.

Но матушка даже не глянула в ее сторону.

Молча склонившись над Валенсией, она посмотрела ей прямо в глаза. И принцессе на миг показалось, что эта странная и безумно прекрасная женщина смотрит ей в душу.

- Кто вы? – она с трудом проглотила застрявший в горле комок.

Тонкие губы незнакомки раздвинулись в улыбке.

Она протянула руку.

Ленси хотела отпрянуть, укрыться от этой сияющей ладони, узкой и тонкой, но не смогла даже пошевелиться.

Кончиками пальцев незнакомка притронулась к ее лбу. И где-то внутри сознания потрясенная девушка услышала голос:

- Приветствую, дитя, вот ты и дома…

Глава 21

Кельфи…

Таинственные лесные девы.

Или дочери, отданные лесу на откуп.

Теперь Валенсия знала, что скрывает жестокий обычай.

Девочки с белоснежными волосами были чужими в мире людей. Каждая из них носила в себе зерна особого дара. Эти зерна дремали до поры до времени, но стоило девушке достигнуть определенного возраста – и они давали буйные всходы.

Кто-то обнаруживал в себе способность к созиданию. А кто-то – к разрушению. Кто-то исцелял больных, а кто-то – насылал немощь и болезни. Кто-то возвращал мертвых к жизни, а кто-то одним взглядом отнимал жизнь.

Но и тем, и другим пробудившаяся магия давала неограниченную власть. И тех, и других люди одинаково ненавидели и боялись. И старались избавиться от таких детей как можно быстрее.

А лес всегда принимал их и давал приют. Древний лес, полный тайн и загадок.

- Значит, я могу быть опасна для близких? – с запоздалым пониманием пробормотала Валенсия, слушая матушку Имиру.

Та едва заметно улыбнулась.

- Дело не только в тебе, но и в тех людях, которые захотят использовать твой дар в своих целях. Я знаю множество подобных историй. Но теперь, слава богам, ты в безопасности. Теперь Обитель станет твоим домом, а мы – твоей семьей.

Они медленно прогуливались по дорожке, поросшей мягкой изумрудной травой. Дорожка вилась между цветущих кустов боярышника и жимолости, трава приятно пружинила под босыми ногами принцессы, а теплый ветерок игриво трепал подол ее свободной льняной рубахи – такую носили послушницы с начальным уровнем магии.

Как объяснила Имира, вся магия шла из воздуха и земли, а потому девушкам следовало ходить босиком и носить как можно меньше одежды, чтобы ничто не препятствовало ауре впитывать магические эманации.

- Зря ты отрезала волосы, - добавила она, недовольно поморщившись, от чего сияние ее лица пошло мелкой рябью. – Ну ничего, отрастут.

Над цветами порхали разноцветные мотыльки и жужжали пчелы. Немного дальше возвышались хрустальные башни самой Обители и хозяйственные постройки из серого кирпича. Оттуда ветер доносил голоса послушниц, а еще запахи хлева и кухни.

Шел уже второй день пребывания Ленси в Обители Светлых. Ей объяснили, что это не конкретное место, обозначенное на карте, а пространственный «карман», сделанный с помощью магии. Место, которое одновременно находилось везде и нигде. На него невозможно наткнуться случайно. Невозможно войти без разрешения. И поэтому здесь безопасно.

- Пока поживешь в комнате с Эмле, - продолжала Имира, - ее дар на таком же уровне, как у тебя. Будете вместе учиться им управлять. И пропускать занятия не советую, это не приветствуется. Так же у тебя будут обязанности по хозяйству, как у прочих послушниц. Как ты заметила, здесь девушки все делают сами. Кто может – с помощью магии, кто не может – с помощью рук.

- Но я не могу здесь остаться. Мне нужно вернуться.

- Неужели? – матушка сорвала с куста цветок, понюхала, а потом скомкала в ладони. – И куда ты собираешься возвращаться? Кажется, твой муж сам от тебя отказался.

Девушка вздрогнула. Слова Имиры, брошенные почти равнодушно, вошли в ее сердце острой иглой.

- У меня еще есть отец! – пробормотала она, защищаясь. - И он беспокоится обо мне…

- Твой отец сейчас слишком занят, чтобы беспокоиться о тебе, - перебила Имира. - Несколько дней назад его брат вторгся с войском наемников в столицу Этрурии. И осадил дворец.

- Несколько дней?! – ахнув, Ленси ладошкой захлопнула рот. – Но как? Я же только вчера…

- Ты забыла? Здесь время идет иначе. И в мире смертных прошло уже две недели.

- Тогда я тем более должна поскорее вернуться в Этрурию! И быть со своей семьей!

- Зачем? - В голосе Имиры появились жесткие нотки. - Хочешь разделись судьбу сестер? Дядя уже подыскивает им место в монастыре подальше от столицы. Не сегодня-завтра дворец будет взят, твой отец сложит оружие, и новый король займет его место на троне. Думаешь, тебя там кто-то ждет?

Ее слова били наотмашь. Беспощадно и хлестко. В них была жестокая правда.

Ленси на миг отступила под ее натиском, понимая, что Имира права. Она ничем не сможет помочь, даже если вернется. Разве что отправится в монастырь вместе с сестрами. Но в то же время она никогда себе не простит, если останется здесь, если не попытается сделать хоть что-то.

- Почему?.. – она вскинула на матушку отчаянный взгляд. – Почему именно сейчас? Неужели дядя Феликс устал ждать смерти отца? Трон бы и так достался ему!

Имира покачала головой.

- Супруга твоего дяди недавно родила ему сына. Наследника. А твой брак с Ламаррией поставил под угрозу его право на трон.

- Брак? – Валенсия с горечью усмехнулась. – Вы о том унижении, которое мне пришлось пережить? Если бы я только знала, что мужчина, которого я полюблю, окажется столь жестоким…

Последние слова она прошептала, чувствуя, как сжимается горло.

В глазах Имиры что-то мелькнуло.

- Драконы из клана Алмазных всегда славились крутым нравом. Так что я не удивлена. Отец Роннара по праву считался одним из самых жестоких правителей, каких знал этот мир. Не думаю, что сын от него отличается.

Она раскрыла ладонь, и с ее пальцев сорвался мотылек, трепеща нежно-розовыми крылышками.

Но что-то в словах матушки царапнуло девушку. Что-то заставило насторожиться.

- Вы знаете больше, чем говорите, - произнесла принцесса не спрашивая, а утверждая. – Ведь так?

Имира даже не глянула на нее.

- Идем, - бросила она, разворачиваясь к цитадели. – Пора проверить твой дар.

Но Ленси не тронулась с места.

- Я никуда не пойду, пока вы не скажете, откуда столько знаете обо мне. И я не собираюсь здесь оставаться. Спасибо за все, но…

Она не успела договорить.

В одно мгновение невидимая рука схватила ее за шею и вздернула над землей, выбивая воздух из легких. Острые пальцы впились в горло, заставляя издать тихий хрип.

Девушка инстинктивно забилась, задергалась, пытаясь освободиться, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее сжималась ледяная удавка.

Наконец Валенсия безвольно обвисла. Ее голова упала на грудь, и волосы закрыли лицо.

Матушка Имира несколько секунд оценивающе смотрела на сломленную принцессу. Потом не спеша приблизилась и приподняла лицо девушки за подбородок.

Почувствовав на себе пронзительный взгляд, Валенсия с трудом приоткрыла глаза.

Губы Имиры раздвинулись в удовлетворенной улыбке.

- Ты нигде никому не нужна, - произнесла она с убийственной прямотой. Холодно и равнодушно. – Твой дом теперь здесь. И будет лучше, если ты примешь этот факт добровольно. В противном случае у меня найдется множество способов, чтобы заставить тебя смириться.

И в этот момент что-то случилось.

Ленси вдруг почувствовала обжигающий жар где-то внутри себя. Словно в ее груди зародилось новое солнце. И оно собиралось выйти наружу.

За долю секунды жар охватил ее всю. Кожа вспыхнула белым светом, и этот свет прорвался сквозь ткань рубахи, ослепляя Имиру.

Вскрикнув, матушка отшатнулась. Ее руки инстинктивно взлетели вверх, закрывая лицо. И тут же удавка на шее принцессы исчезла.

Ленси упала на колени, задыхаясь и кашляя. Уперлась ладонями в землю, не замечая, как мелкие камешки царапают нежную кожу.

Странное сияние стало слабее, внутренний жар утих. Но теперь по телу девушки разливался пугающий холод. Кожа покрылась мурашками, и спустя пару мгновений принцессу уже колотила крупная дрожь.

- Что… что это было? – слова царапали пересохшее горло.

- Твой дар пробудился.

Это была сказано таким будничным тоном, что Ленси невольно скинула голову.

Матушка Имира стояла в трех шагах от нее. Сложив руки на груди и не скрывая оценивающего взгляда.

- Я боялась, что, обрезав волосы, ты обрезала свои силы. Обычно я с первой минуты вижу, чего ждать от послушницы, и я видела, что в тебе скрыт огромный потенциал. Его нужно было только раскрыть.

- И как? - Ленси почувствовала, как ее губы сами собой разъезжаются в кривую усмешку. – Раскрыли?

- О, да. Как видишь, моя уловка сработала. Ты инстинктивно использовала скрытые силы, чтобы защитить себя. Нет ничего более действенного, чем опасность для жизни.

Глубоко вдохнув, принцесса постаралась вернуть самообладание. Потом медленно поднялась и отряхнула подол.

- Так это была всего лишь уловка? – в это плохо верилось.

- Думай, как тебе больше нравится. Но если все еще надеешься вернуться домой – забудь. Пока ты не контролируешь свои силы – ты ходячая бомба. Я не имею права выпустить тебя в мир людей.

***

Позже Имира привела ее в огромный и гулкий зал, украшенный колоннами. Вместо потолка у него был прозрачный купол, сквозь который виднелось полуденное солнце.

В центре этого зала на постаменте возвышалась статуя мужчины высотой в полтора человеческих роста. У него были короткие курчавые волосы, прямые черты и два огромных крыла, распростершихся за спиной. На прекрасном каменном лице навечно застыло бесстрастное выражение.

Неизвестный скульптор, изваявший эту статую из редчайшего голубого мрамора, постарался вдохнуть в нее жизнь. Каменный мужчина стоял в короткой тунике, схваченной фибулой на левом плече и подпоясанной на талии. С наручами и поножами, ниже которых виднелись сандалии с открытыми мысками. И с руками, вытянутыми вперед, словно бы в приглашающем жесте.

Все детали были проработаны настолько тщательно и достоверно, что, казалось, подует ветер – и каменная туника на мужчине взметнется, а он сам вот-вот сойдет с постамента.

- Кто это? – задрав голову, Валенсия несколько минут в восхищении разглядывала мраморного мужчину.

- Тот, кому мы обязаны нашей жизнью. Заавель - последний правитель эсмаев. Поднимись к нему и вложи руки в его ладони.

Только теперь Ленси заметила ступени, ведущие вверх.

Молча подчинившись, девушка поднялась по каменной лестнице. Оказавшись на постаменте, она поняла, что едва достает головой до пояса статуи. Пришлось привстать на цыпочки, чтобы суметь дотянуться до каменных пальцев.

- И… что теперь?

Она глянула на Имиру, которая отсюда сверху казалась хрупкой и совсем не опасной.

- Подожди. Если ты чиста сердцем и помыслами, то Заавель примет тебя и даст свое благословение.

- А если нет?

Ленси невольно похолодела, понимая, что не хочет слышать ответ.

- Ты уверена, что хочешь узнать? – усмехнулась Имира, повторяя ее собственные мысли.

Неожиданно пальцы статуи потеплели. Ленси явственно почувствовала тепло, наполнявшее их изнутри. Ахнув, она попыталась освободить руки, но вдруг поняла, что не может этого сделать. Ее ладони будто срослись с ладонями статуи.

Это продолжалось всего секунду. Но за эту секунду сердце девушки сделало резкий кульбит, а все тело прошиб липкий пот. Сказать, что она испугалась – это ничего не сказать.

- Вот и все, - Имира коротко хлопнула в ладоши. – Спускайся. Ты прошла испытание и стала послушницей начального уровня.

Ленси с трудом сползла с лестницы на ватных ногах и осела на последней ступеньке. Ее всю трясло.

- Что это было? – прошептала она трясущимися губами.

- Твое посвящение. Все послушницы проходят через него, прежде чем начнут обучение.

- Статуя ожила? Она потеплела…

- Нет. Это всего лишь магия. Но магия жизни.

Имира объяснила, что в этом же зале послушниц учат управлять своим даром. И что теперь в обязанности принцессы будет входить уборка в загонах для анкров.

- Приступишь завтра с утра. Только будь осторожна, близко не подходи и не вздумай кормить с рук. Не хочу, чтобы ты осталась без пальцев.

- Анкры? – Ленси подумала, что ослышалась. – Но как? Откуда они у вас?

Анкры водятся только в Ламаррии и подчиняются только даргам! Причем не всем подряд, а лишь тем, кто родился с ними в одном клане.

Матушка Имира едва заметно поморщилась.

- Все, что тебе нужно знать, я уже сообщила.

Девушка опустила голову, принимая ее слова.

***

…Этой ночью Валенсия не спала, обдумывая последние события. И где-то в глубине души понимала, что матушка Имира права. Она должна научиться контролировать свои новые силы. Научиться пользоваться ими.

К тому же… Ее ведь действительно никто не ждет.

Если слухи о перевороте правдивы, то отец сейчас слишком занят, чтобы думать о младшей дочери. Она должна сама справиться со своими проблемами.

А Роннар…

Каждый раз, стоило лишь подумать о нем, как сердце тоскливо сжималось, а в горле появлялся комок.

Валенсия гнала эти мысли. Но они были сильнее ее. Они возвращались вновь и вновь, особенно под покровом ночи, когда она лежала, одинокая, в своей холодной постели, слушая тихое посапывание Эмле. Она вспоминала тот поцелуй на Балу, когда император перед всеми объявил ее своей женой. Обжигающее прикосновение его рук, и то, с какой завораживающей медлительностью он смаковал ее губы…

А потом просто выгнал. Даже не удосужившись объяснить, в чем она провинилась.

Обида была слишком сильной, она сидела внутри ядовитой занозой. Но чувства, которые этот дарг разбудил в доверчивом сердце принцессы, были еще сильнее. И Валенсия всеми силами пыталась о них забыть.

К утру девушка приняла решение. Она останется здесь. На время. Научится управлять своим даром, узнает о нем побольше. И о кельфи. Например, почему в Обители только юные девушки, куда делись те, что постарше? И кому подчиняется сама матушка Имира.

А главное, что здесь делают анкры?



Глава 22

- Мой император, вы меня звали?

Роннар равнодушно кивнул в сторону кресла:

- Садись. И давай без этого официоза, он сейчас ни к чему.

Фаэрн молча подчинился.

Когда Рубиновый устроился в кресле, Владыка снова заговорил. Голос его звучал глухо, устало, словно этот полный сил и энергии дарг вдруг превратился в старую развалину.

- Как прошли похороны? Как льера Танарис?

- Спасибо, уже все хорошо. Мать тяжело восприняла известие о смерти отца, но сейчас ей уже полегчало. Кстати, она просила вам кое-что передать.

Пошарив в карманах, Фаэрн вытащил конверт, такой маленький, что он легко бы уместился в ладони.

- Положи на стол.

Сам Владыка стоял у окна, привычно скользя рассеянным взглядом по верхушкам деревьев. Казалось, ему совершенно не интересно, как льера Танарис пережила убийство супруга и что она могла написать. Больше того, с тех пор, как пропала его альхайра, его не интересовало уже ничего. Но он упорно продолжал загружать себя государственными делами и заботой о подданных, словно это могло заполнить пустоту в его душе.

- Рон… - на этот раз молочный брат обратился к нему по имени. Совсем как в те времена, когда Роннар из клана Алмазных еще не был императором. – Все так плохо? Ты даже не прочитал мое донесение, а уже прошло две недели, и в Обители ждут ответ.

В тихом голосе Фаэрна звучало участие.

На виске Роннара задергалась жилка.

- Прочитал, - бросил он сухо. – Но не считаю нужным что-либо менять. Я дорого заплатил за то, чтобы мой… чтобы все оставалось так, как есть!

- Это невозможно, Рон. Ты сам это знаешь. В Обители не место мужчинам, а мальчик растет. Они не смогут долго держать его у себя. Тебе придется о нем рассказать.

Роннар обернулся так резко, что его волосы, завязанные в низкий хвост, хлестнули его по щеке. В потемневших глаза горело темное пламя.

- И подвергнуть опасности? Как твоего отца? Как мою…

Его голос сорвался на низкий звериный рык. Лицо исказила гримаса боли.

Схватившись рукой за сердце, венценосный дарг вжался спиной в подоконник и начал медленно оседать.

В одну секунду рядом с ним оказался Фаэрн. Подхватил своего императора, помогая ему устоять. Но тот оттолкнул побратима и выпрямился.

- Не надо, - с трудом выдавил из себя, пытаясь вернуть контроль над дыханием. – Это унизительно.

- Нет, Рон, помощь не унизительна. Я же знаю, что ты страдаешь. Все знают. Так позволь нам помочь тебе.

По губам Роннара проскользнула усмешка, полная горечи.

- И чем же ты можешь помочь? Вернуть то, что я потерял? Или отмотать время назад? За эти две недели мои люди обыскали окрестности вдоль и поперек на несколько сотен миль. И продолжают искать! Причем не только они. Я уверен, после того, как все поняли, что я обрел альхайру и потерял, мои враги тоже активно ищут ее. Ты знаешь, чем это грозит.

Фаэрн молча кивнул. Жизнь Владыки теперь находилась в руках исчезнувшей девушки. И никто, ни многочисленная охрана, ни маги, ни оружие не защитят его от опасности, если с этой девушкой что-то случится.

Между тем Роннар продолжил:

- Мой шпион при Дворе Фабиана доложил, что принцесса Валенсия не возвращалась, ни вместе с сестрами, ни после. Более того, ее отец даже не знает о якобы разорванном договоре! Догадываешься, что это значит?

- Тебя подставили… - в расширенных глазах Фаэрна зажглось понимание.

- Нет, не меня, - Роннар покачал головой. – Их. Доносчица была отправлена с той стороны. Кому-то в Этрурии крайне не хотелось, чтобы этот брак свершился. Но я не думаю, что все дело в Валенсии. Никто не знал, какую из принцесс я выберу в жены. Никто! Даже я сам до последнего момента. Но по этрурским обычаям первой должна была выйти замуж старшая из сестер.

- Стой! – Фаэрн вскочил с кресла и нервно заходил по комнате. – Я помню, в свидетельстве графини Халльдоур было указано, что принцесса признала в той женщине служанку своей старшей сестры! – Он поднял на Роннара потрясенный взгляд. – Так что это значит…

- Это значит, что тот, кто послал доносчицу, рассчитывал, что я женюсь на старшей принцессе.

- Но ты выбрал другую…

- Да. Поэтому служанка не вернулась в Этрурию со своей госпожой, а осталась, чтобы исполнить приказ. Одного не пойму, как она могла врать под пытками? Да еще под действием клятвы крови? Самые крепкие воины не способны стерпеть подобную боль!

Фаэрн невольно задумался.

- Тут есть только два варианта, - пробормотал он, хмуря брови. – Или то, что она сказала – правда…

- Или плата за эту ложь для нее дороже собственной жизни, - закончил за него Роннар металлическим голосом.

И они с пониманием переглянулись.

- Выбери пару ньордов, пусть они выяснят об этой женщине и ее семье все, что только можно. Если она была одинока, пусть перероют всю Этрурию, но найдут всех, с кем она общалась. Возможно, за ней стоит сама Лидия, если учесть скандал, который пыталась спровоцировать старшая принцесса. И я не уверен, что все случившееся - это не попытка женской мести. А возможно, я ошибаюсь и корни измены намного глубже.

- Понял. Мне отправиться в Этрурию с ними?

- Нет, ты нужен мне здесь. Я уверен, что в тот день не по своей воле вел себя, как безумный. Дознаватели обыскали Ирриген сверху донизу в поисках доказательств…

- …и опять ничего не нашли.

- Да. Никаких следов магии или отравы. Я прошел все возможные тесты на влияние извне. Ничего! Но кое-что не дает мне покоя. – Он посмотрел Фаэрну прямо в глаза. – Помнишь, я говорил, что Арман привез эльфийский мельх мне в подарок? Ты еще спрашивал о бутылке. Так вот, ее нигде нет.

- В смысле?

- В прямом. Она пропала. Исчезла. Испарилась. Выбирай любое определение, какое нравится больше всего.

- Может, ее разбили?

- Осколков тоже нет. Дознаватели перерыли даже мусор, подготовленный к сожжению, и все выгребные ямы. Но не нашли даже следов. Тебе не кажется это странным?

- Хм… Может, герцог просто забрал ее?

- Я так тоже подумал, - усмехнулся Роннар, и на этот раз его усмешка получилась кривой. – Да и тот агрон, найденный в его камине, не давал мне покоя. Так что я послал Ди Грейна и его ребят в столицу, чтобы они доставили Армана в Ирриген. Но герцог тоже исчез. Его дворецкий сообщил, что Их Светлость не возвращались.

В его голосе прозвучал неприкрытый сарказм.

- Думаешь, эти события связаны?

- Уверен. Но доказательств нет.

- И их не будет, пока герцог не будет найден.

- Правильно.

- Ну, - Фаэрн выдохнул и попытался весело улыбнуться. Улыбка получилась похожей на хищный оскал. – Зато теперь у нас есть первый подозреваемый. Кстати, где он был в прошлый раз?

Роннар моментально понял, что тот имеет в виду. И на его лицо набежала тень.

- В прошлый раз герцога в стране не было. Вспомни, когда умерла Присцилла, он уже года два как путешествовал по Эльвериоллу. Связался со мной, чтобы выразить соболезнования, и посетовал, что не может присутствовать на похоронах, поскольку уже дал слово эльфийскому королю.

- М-да… не подкопаешься…

Они еще немного поговорили, планируя дальнейшие действия. Фаэрн незаметно наблюдал за своим побратимом, с тревогой подмечая все изменения.

Нет, внешне Роннар почти не изменился. Разве что ушла его вспыльчивость, столь свойственная Алмазным драконам.

А ещё ушел блеск из глаз. Перестала выступать чешуя в моменты волнения. Да и само волнение больше не трогало его холодное, бесстрастное лицо.

Лишившись альхайры, его дракон постепенно уходил в глубину подсознания. Все дальше и дальше. Боль потери и муки совести только ускорили этот процесс.

Роннар молчал, он не хотел делиться этим ни с кем, даже с Фаэрном. Он все еще оставался правителем Драконьей империи и не имел права на слабость.

Позже, когда Рубиновый ушел, Роннар случайно заметил конверт, который тот оставил на столе.

Письмо от льеры Танарис.

Что могла написать своему императору женщина, которая когда-то вскормила его собственной грудью, и чьего мужа он не смог уберечь?

Роннар не хотел это знать.

Но его руки против воли потянулись к конверту со знакомой печаткой на застывшем воске.

«Мой дорогой мальчик!

Прости, что обращаюсь к тебе так, как много лет назад. Можешь наказать меня за дерзость, но сейчас тебе пишет не твоя подданная, а твоя мать. Ты всегда был для меня родным сыном, несмотря на разницу в положении наших семей. Я всегда любила тебя, как родного. Люблю и сейчас. И потому хочу, чтобы ты кое-что знал.

Только ты один можешь найти свою супругу! Вспомни амулет, который ты ей подарил. В нем твои волосы и капля крови. Я делала его для твоей защиты, заговаривала у самого знаменитого мага, чтобы всегда знать, где ты и что с тобой. Если сейчас он на девушке, ты сможешь ее найти. Свяжись с амулетом! Если он тебе не ответит, это будет означать только одно…»

- …Что ее нет в этом мире, - процедил император, сжимая кулак и сминая бумагу.

***

Валенсии еще не приходилось работать, чтобы обеспечить свое пропитание. Но, как известно, все однажды случается в первый раз.

Тем утром ее впервые привели к загонам для анкров. Тем утром она впервые увидела этих крылатых существ. И с невеселой усмешкой вспомнила свои глупые восторги. Не так давно она радовалась, как ребенок, что сможет увидеть настоящих ламаррийских драконов собственными глазами. Даже мечтала полетать на одном из них!

А теперь?

Теперь прежняя мечта казалась бессмысленной и недалекой.

Вот они, анкры – перед ней. Каждый в своем загоне, лежит на подстилке из еловых лап, сложив кожистые крылья, и косит на нее большим круглым глазом со змеиным зрачком.

Принцесса медленно шла по широкому коридору, по обе стороны которого располагались загоны. Она насчитала десять, по пять с каждой стороны. Но некоторые из них пустовали.

В воздухе стоял стойкий запах свежего мяса и запекшейся крови. Он шел из кормушек. Что ж, даже детям известно, что анкры питаются мясом.

Она приблизилась к одному из загонов. Остановилась на расстоянии полушага, рассматривая крылатого зверя.

Анкр, несмотря на габариты, выглядел очень гибким. Каким-то неимоверным способом он свернул свое огромное чешуйчатое тело в калачик и прикрыл вытянутую морду хвостом. На его чешуе отражались блики светильников, вдоль хребта шли костяные наросты, уменьшавшиеся к хвосту, а голову украшали два выступа, подозрительно похожие на неразвившиеся рога.

Ленси вспомнила дракона, которого видела над лесом. Внешне он ничем не отличался от анкра. Может быть, только цветом чешуи… Но и это было весьма спорным утверждением. Нет, если бы сейчас перед ней находились обратившийся дарг и животное-анкр, она ни за что не отличила бы одного от другого.

- Нравится? – хмыкнула вторая работница загона, послушница Таниса. – Они у нас смирные, но лучше не рисковать. Так что руки в решетку не суйте и погладить их не пытайтесь.

- А как же за ними ухаживать? – удивилась Валенсия. – Матушка Имира сказала, что я должна убирать за ними и кормить…

- О, так это проще простого. Видите рычаг? – Таниса указала на длинную палку с круглым набалдашником, торчавшую из столба между центральными загонами. – С другой стороны еще один такой же. Нажимаете на него – и каждый загон разделяется пополам еще одной решеткой. Анкр остается внутри, а вы спокойно входите и делаете свои дела. Кстати, они уже выучились и знают время кормежки, поэтому сами отходят в дальний угол и ждут, пока решетка опустится.

- Откуда они здесь?

- Не знаю, - Таниса пожала плечами. – Появились несколько лет назад.

- И тебе не интересно узнать?

- А зачем? Если матушка Имира решила, что они должны быть, значит, они должны быть. Здесь не принято проявлять праздное любопытство и задавать много вопросов.

Эти слова неприятно кольнули принцессу. В них ей послышалось скрытое предупреждение.

Подчиняясь внезапному порыву, она шагнула еще ближе к решетке, ухватилась за нее руками и приблизила лицо, пытаясь разглядеть подробности в полумраке.

Почуяв ее движение, анкр шевельнул кончиком хвоста и приоткрыл веки. На Ленси уставился круглый глаз размером с мужской кулак. Золотисто-желтый, с коричневыми прожилками и узким продольным зрачком. Она заметила, как мелькнуло третье полупрозрачное веко. Совсем как у птиц.

Казалось, эти таинственные животные были каким-то третьим звеном между птицами и пресмыкающимися, потому что имели черты и тех, и других.

- Они все так похожи, - пробормотала Валенсия, отмечая, что анкры в загонах различаются лишь по размерам, да и то не слишком.

Стоило ей заговорить, как по хвосту зверя, за которым она наблюдала, прошла волна и заставила его кончик резко дернуться.

- Эти анкры из клана Алмазных драконов. Левые мои, правые ваши, - Таниса разделила обязанности. – Все честно. Подстилку надо менять каждый день, но ветки приносят другие девушки. Следить, чтобы в поилке всегда была чистая, свежая вода. Анкры пью много, но к грязной или протухшей воде не притронутся. А едят они только раз в день. Так что утром прихóдите, все выгребаете из яслей, засыпаете свежий корм – и свободны.

- Так просто?

Анкр снова дернул хвостом. Но на этот раз более нервно.

Ленси на всякий случай поспешила отойти на безопасное расстояние.

- Хм, это только кажется, что просто, Ваше Высочество. С непривычки первое время все тело будет болеть.

- Тело – не страшно. Главное - не душа, - губы принцессы дрогнули в полуулыбке. – И знаешь, не нужно называть меня Ваше Высочество. Какое уж теперь из меня Высочество… Я просто Ленси.

Таниса недоверчиво покосилась в ее сторону.

- Ну, если так… То я просто Тани.

- Откуда ты, Тани?

- Матушка Данелия нашла меня в шандариатской части Леса.

- А из какого ты рода?

- Не знаю, - она опустила глаза.

И Ленси стало неловко за свое любопытство. Она поспешила уйти со скользкой дорожки.

- Ты сказала, матушка Данелия? Значит, здесь не только Имира? Есть и другие?

- А ты не знаешь? Их шестеро. Свет, Тьма, Вода, Воздух, Огонь, Земля. Матушка Данелия - это Воздух. Она чувствует тех, в ком есть зерно Воздуха. Поэтому она почувствовала меня и нашла раньше, чем я замерзла или меня съели дикие звери.

- А Имира? Кто она?

- Имира самая главная. Она Свет. Все остальные подчиняются ей.

- Даже Тьма?

- Ну конечно! – Тани всплеснула руками с таким видом, будто разговаривала с неразумным ребенком. – Где ты видела тьму без света?

Ленси невольно посмотрела на свои руки. Они и сейчас немного светились. Легкое серебристое сияние покрывало каждую пядь обнаженной кожи.

- Значит, я тоже Свет? – пробормотала она, делая вывод. – Раз меня нашла Имира?

- Нет, ты не свет. Ты сосуд, в котором есть зерно Света. И тебе еще долго придется учиться, чтобы вырастить это зерно!

- Сколько? – она подняла на Танису пронзительный взгляд. – Год? Два?

Та медленно покачала головой. И на мгновение Валенсии показалось, что она увидела в глазах послушницы жалость.

- Всю жизнь, - выдохнула Таниса, отводя взгляд.

- А ты? Сколько ты уже здесь?

Девушка не ответила. Отвернувшись, она быстрым шагом направилась к столбу с рычагами и сухо бросила через плечо:

- Хватит болтать, пора за работу. А то на обед опоздаем!


Глава 23

Потянулись однообразные дни, наполненные тяжелой работой и не менее тяжелым обучением. Оказалось, «взращивать зерно Света» так же нелегко, как таскать чаны с сырым мясом или менять измочаленную подстилку.

Таниса не обманула. К концу первого рабочего дня Валенсия, не привыкшая к физическому труду, еле-еле доползла до кровати. Даже на ужин не пошла, сил не было. А на утро все тело болело так, словно ее целую ночь били цепами. Вставать не хотелось. Но гордый характер не позволил сказать ни слова жалобы.

Каждое утро на рассвете бывшая принцесса поднималась с кровати, как заводная. Вставала, машинально одевалась, совершая одни и те же движения почти без участия разума. А потом с вереницей зевающих, трущих глаза послушниц Света шла к роднику, бьющему из земли.

Вода в роднике оставалась ледяной независимо от времени года или суток. Она стекала по каменным ступеням в гранитную чашу, выдолбленную в скале. Чаша была таких размеров, что в ней с легкостью уместились бы двадцать девиц. И это была единственная альтернатива утренним и вечерним омовениям.

Под суровым надзором матушки Имиры девушки сбрасывали свои нехитрые одеяния и, дрожа, входили в ледяную воду. Кожа сразу же покрывалась мурашками. Но уже спустя пару секунд тело начинал охватывать жар. Он зарождался где-то внутри и очень быстро распространялся по венам, наполняя каждую клеточку жизненной силой. Постепенно усталость и сонливость отступали, и девушки, выбираясь из воды на каменный выступ, выглядели намного бодрее.

Закончив водные процедуры, послушницы спешили на завтрак. И если спальни, рассчитанные на двух-четырех человек, находились в одном здании, то общая столовая – в другом. Войдя туда в первый раз, Валенсия удивилась ее габаритам. Кажется, даже в ее родном дворце церемониальный зал был намного меньше. Здесь же с легкостью вместилась бы тысяча человек.

Всю обстановку столовой составляли длинные дощатые столы, вдоль которых стояли простые деревянные лавки. Вместо привычного принцессе фарфора – глиняные миски и чаши, вместо серебряных приборов – деревянные ложки. Вместо изысканных блюд, к которым привык ее желудок – постные каши и кусочки тушеных овощей.

Первые дни Ленси не могла это есть. Девушки рядом с ней уплетали безвкусное варево за обе щеки. А она ковыряла в тарелке, с тоской вспоминая запеченных каплунов и бекасов, которых подавали в Этрурии.

Но на третий день все же смирилась и начала есть. Потому что выбора не было. Она хотела вернуться домой, и ей нужны были силы.

После завтрака послушницы расходились кто куда. Кто в лес за еловыми лапами для подстилок, кто на кухню готовить обед, кто убирать общественные места, кто в сад, кто на поле, ухаживать за урожаем. У каждой были свои обязанности, которые выполнялись неукоснительно. Здесь никто не отлынивал от работы. Никто не болел. Никто не спорил, не задавал лишних вопросов и не жаловался.

А главное, никто не хотел возвращаться в мир смертных.

Стоило Ленси об этом заговорить, как послушницы моментально утрачивали к ней интерес. Их лица становились безразличными, и они спешили поскорее перевести разговор на что-то другое или вообще уйти.

Сначала это настораживало принцессу. А потом она решила, что поняла причину такого странного поведения. Этим несчастным просто некуда возвращаться. Эта Обитель – их единственный дом, и другого они не знают.

И Ленси перестала затрагивать скользкую тему.

Она послушно шла к анкрам, которых теперь называла про себя не иначе как «своими». И до обеда наводила у них порядок.

На ее попечении было четыре алмазных зверя, отличавшихся друг от друга только размерами, да количеством наростов на голове. Через несколько дней принцесса заметила, что и характер у них тоже разный.

- У них есть имена? – как-то спросила она у Танисы.

- Конечно, есть. Когда маленький анкр вылупляется из яйца, хозяин-дарг должен сразу дать ему имя и установить связь с его разумом. Иначе зверь будет диким и неуправляемым.

- И как их зовут?

- А я почем знаю? Это же не я давала им имена.

Валенсия сделала себе мысленную пометку: у этих зверей есть хозяин. И он может быть только из клана Алмазных. Но кто он?

Робкий внутренний голос тут же подбросил ответ.

Единственным алмазным драконом, которого она знала, был сам император.

Но девушка тут же затолкала эти крамольные мысли как можно дальше и постаралась забыть. Алмазный клан самый сильный и многочисленный. Так что эти анкры могут принадлежать какой угодно семье!

Присмотревшись к животным, немного привыкнув к ним, она сама дала им имена. Те, что на ее взгляд подходили им больше всего.

Первый анкр, крайний от двери, был молодым самцом. Горячим и нетерпеливым. Стоило Валенсии приблизиться к дверям загона, как он тут же начинал громко принюхиваться и фыркать. А потом подползал к решетке и пытался просунуть морду между толстыми прутьям. Конечно же, у него это не получалось. Убедившись, что ничего не выйдет, он высовывал длинный раздвоенный язык и водил им в воздухе, словно змея.

Ленси так и назвала его: Змей.

Второй самец был немного постарше. Степенный и даже немного ленивый меланхолик. Он реагировал на приход девушки легким движением хвоста. Да иногда приоткрывал один глаз, как бы говоря: да, да, я знаю, что ты здесь, но ты слишком мелкая и не стоишь моего царственного внимания.

Ленси прозвала его Лежебока.

Два последних анкра оказались самками. Та, что помоложе – сестра Змея и Лежебоки. Ее голову украшали пять небольших наростов, возвышавшихся надо лбом, будто корона. И за это Ленси назвала ее Принцессой.

Вторая самка оказалась матерью первых трех, и тут уж Ленси, не думая, нарекла ее Королевой.

Постепенно Таниса поведала, что Королева появилась здесь несколько лет назад, причем уже беременная. А когда ее первенец Лежебока возмужал и стал призывать самку, то по приказу Имиры их на время поселили в один загон. Так что Принцесса и Змей их дети. И им всего по три годика.

Пройдет еще пара лет – и они тоже смогут спариваться. Для анкров такие связи - обычная практика.

- А для даргов? – вопрос вырвался из Валенсии раньше, чем она успела его обдумать.

- Что «для даргов»?

Принцесса смутилась, не решаясь сказать то, что вертелось на языке.

- Тани, как думаешь, если анкры спариваются с кровными родственниками, то может и дарги тоже…

- У даргов нет женщин. Забыла?

- Ну… может, потому и нет. Говорят же, что это боги наказали их за какое-то страшное преступление.

- Думаешь, это было кровосмешение? – хмыкнула Тани.

- Я знаю, что в наш мир пришли только дарги-мужчины. Десять кланов. Каждый клан привел с собой своих анкров и инкардов. Но ни одна женщина-дарг в нашем мире не появлялась.

- Откуда это тебе известно?

- В академии у меня был курс по Расологии и истории мира.

Тани покосилась на нее с невольным уважением. Но тут же поскучнела и перевела разговор:

- А я вот академий не кончала. Обитель - мой дом и моя академия. Все, бери метлу, заболталась я тут с тобой.

А спустя еще пару дней Валенсию начал мучить новый вопрос.

Неужели бедные анкры целыми сутками лежат в этих душных загонах, занимаясь лишь тем, чтобы поглощать мясо да пачкать подстилку?

Но нет, умные животные под себя не ходили. Ленси ни разу не нашла ни мокрого пятна, ни фекалий. Только аромат еловой хвои да сладковатый запах свежего мяса.

К тому же анкры не выглядели измученными узниками. Наоборот, они были вполне довольны жизнью и своим положением.

Вывод напрашивался сам собой. В Обители есть кто-то еще…

Кто-то, кто выгуливает анкров. Кто-то, кому они подчиняются.

И это точно не матушка Имира.

***

Пообедав похлебкой из бобовых с добавлением овощей, девушки расходились на занятия, которые продолжались два-три часа. Дальше – свободное время. Но после ужина и всю ночь до рассвета послушницам запрещалось появляться на улице. Причину такого запрета никто не знал, но все соблюдали неукоснительно.

Между девушками ходили пугающие истории о неких послушницах, которые нарушили это правило и… исчезли без следа. Конкретно никто пропавших послушниц не знал, но все были уверены в правдивости этих страшилок. Кое-кто даже говорил, что иногда по ночам слышны жуткие звуки, похожие на трубный рев.

Ленси скептично относилась к этим рассказам. Считала их местными байками, но пока остерегалась нарушать правила. Она смотрела, слушала и училась.

Пока однажды ночью собственными ушами не услышала тот самый пугающий рев.

Он ворвался в ее сон отдаленным раскатом грома.

Вздрогнув, девушка распахнула глаза и села, прижимая к груди одеяло. Ее сердце колотилось, как сумасшедшее, горячая кровь прилила к щекам.

Подчиняясь какой-то неведомой силе, Ленси застыла, вся превратившись в слух. Она впитывала в себя ночную тишину, в ожидании продолжения. И оно не заставило себя ждать.

Новый рев прозвучал так далеко, что она едва не спутала его с отдаленным раскатом грома. Но интуиция безошибочно подсказала: это не гром, это дракон!

Где-то на восток от Обители в небе парил дракон. Только кто из них? Бессловесный анкр или его разумный собрат?

Она должна это узнать!

Бросив лихорадочный взгляд на спящую Эмле, Валенсия выбралась из постели. Завернулась поверх ночной сорочки в одеяло и босиком прошлепала к входной двери.

Дощатый пол холодил ее ступни, но девушка не обратила на это внимания. Осторожно приоткрыв дверь, она выскользнула на улицу. Ее ноги тут же утонули в мокрой от росы траве, а в нос ударил запах свежести и ночной прохлады.

Ночь обступила принцессу со всех сторон.

Девушка огляделась.

Небо над Обителью было чистым – ни звезд, ни луны – и в то же время оно едва заметно светилось. Этого молочного свечения было достаточно, чтобы Ленси смогла разглядеть предметы на несколько шагов вокруг себя.

Принцесса полной грудью вдохнула ночной воздух, да так и застыла с раскрытым ртом.

Потому что в небе над восточными башнями показалась темная точка.

Дракон! Она не ошиблась!

От волнения ладошки девушки тут же вспотели. Она мяла ими края одеяла, которое так и норовило соскользнуть с ее плеч. А глаза с ужасом и восхищением неотрывно следили за точкой в небе.

Точка росла, увеличивалась в размерах. Вскоре Ленси уже могла разглядеть мощное, гибкое тело и взмахи огромных кожистых крыльев. Но крылатый незнакомец не просто парил. Он выписывал пируэты, словно танцор, только сценой ему служило бездонное небо!

Присмотревшись внимательнее, Валенсия ахнула и невольно отпрянула под укрытие дома.

Танцующий дракон оказался очень знакомым. Даже слишком!

Если зрение не обмануло, то перед ней был Лежебока – толстый, неповоротливый увалень собственной персоной! И он был не один. На его спине явственно темнела человеческая фигурка, слишком хрупкая, чтобы принадлежать взрослому даргу.

Ребенок? Мальчишка? Откуда он здесь?

Ленси не успела развить эту мысль.

Лежебока вдруг совершил немыслимый кульбит, на мгновение зависнув вверх брюхом и почти поймав зубами собственный хвост. Наездник, кем бы он ни был, теперь болтался вверх тормашками, удерживаясь лишь с помощью ног. Его голова откинулась назад, волосы растрепались, и небесное сияние озарило чистое, почти детское лицо.

Сердце Валенсии пропустило удар.

Горло сжалось, и воздух застрял на выдохе.

Она не ошиблась. Это был мальчик! Лет десяти-двенадцати. Тоненький, как ивовый прут, и такой же гибкий. Он сидел на спине анкра без седла, без стремян, без узды! И одним богам только известно, как он вообще там держался!

Следующий момент Ленси могла бы причислить к тем, что разделяют жизнь на «до» и «после».

Лежебока завершил «колесо», а потом вдруг затрубил и штопором ринулся вниз с высоты птичьего полета.

Расширенными глазами Валенсия смотрела, как он становится все ниже и ниже. Как сокращается расстояние между ним и острыми шпилями. И все внутри замирало от ужаса, словно это она сама была там, наверху, на спине анкра. И это она неслась вниз с чудовищной скоростью.

Еще пара мгновений – и они оба рухнут на башни!

Чувствуя, как мутится сознание, она беспомощно прислонилась к стене за спиной.

И в этот момент Лежебока исчез за главной башней Обители. Упал? Разбился?

Не помня себя, Ленси рванула на помощь, путаясь в складках одеяла. И тут же остановилась, не успев сделать и шага.

Из-за сверкающих шпилей, как камень из пращи, вылетел живой и невредимый Лежебока.

Его трубному гласу вторил едва слышимый детский смех.

Отчаянный всадник смеялся. Ему было весело!

Ленси почувствовала, как ее потрясенный разум накрывает спасительная темнота.

***

Очнувшись, принцесса с удивлением поняла, что ночь подходит к концу. И что все это время она пролежала в сырой траве.

Небо над обителью быстро светлело, а вот таинственного всадника и его крылатого скакуна нигде не было видно.

Может, он ей приснился?

Этот вопрос мучил девушку все утро. Даже Эмле заметила, что Валенсия необычно тиха и сосредоточена. И не преминула спросить:

- Ты сегодня на себя не похожа. Что-то случилось?

Валенсии очень хотелось поделиться. И она уже раскрыла рот, но так и не заговорила. Что-то внутри нее подсказало, что лучше молчать и не посвящать никого в то, что ей довелось увидеть.

После завтрака ее ждала Тани. Но и ей Ленси ничего не сказала. Только немного дольше, чем обычно, задержалась у загона Лежебоки.

- Хотела бы я знать твою тайну, – прошептала, разглядывая чешуйчатую морду.

Словно в ответ на нее слова, анкр широко зевнул, продемонстрировав ряд острых зубов. А потом равнодушно отвернулся.

Ленси показалось, что он сделал это нарочно. Что он услышал ее слова. Более того – он их понял!

От возмущения ее руки сами собой сжались в маленькие кулачки.

- Можешь отворачиваться от меня сколько угодно! – фыркнула она, сверля глазами затылок ящера. – Я тебя видела!

Глава 24

Между тем, мир за стенами Обители продолжал жить своей жизнью.

Люди рождались и умирали, любили и ненавидели, возводили новые города и разрушали старые, заключали союзы и устраивали кровопролитные войны.

Все как всегда.

Маленькая Этрурия переживала не лучшие времена. Король Фабиан, чье здоровье подорвали последние события, сдавал на глазах. Из сильного, полного жизни мужчины пятидесяти лет он в считанные дни превратился в седую развалину.

Фабиан не был дураком и умел смотреть правде в глаза. А правда была в том, что наступил тот момент, которого он всегда опасался. У его брата Феликса родился сын – наследник. Единственный наследник королевского дома Этрурии.

И теперь Феликс был готов на любое преступление, на любую подлость, лишь бы сохранить трон для сына.

Фабиан не учел лишь одного. Что Феликс не будет ждать, пока старший брат освободит место на троне. Он и так долго ждал, наблюдая за его жалкими попытками породниться с драконами. Если бы император Ламаррии женился на одной из принцесс, это поставило бы под удар все его планы.

Узнав о договоре с Ламаррией, Феликс утратил покой. Он почти перестал есть и пить, а озабоченное выражение сутками не сходило с его лица. Он похудел, стал злым и раздражительным. И не мог смотреть без тоски на младенца-сына.

Трон, который он хотел подарить своему наследнику, уплывал у него из-под носа. И уплыл бы, если бы не супруга – его умница и красавица Климена, воистину дарованная богами.

Однажды она сама к нему подошла. Обняла за шею и промурлыкала на ухо:

- Мой дорогой супруг, я знаю, как все уладить.

- И как же? – буркнул он недовольно. – Этот треклятый Бал Невест уже через три дня. Завтра мои племянницы отправятся в Ламаррию, а я до сих пор не знаю, как им помешать.

- А зачем им мешать? Пусть отправляются.

- Ты сама понимаешь, что говоришь? Если император Роннар женится на одной из принцесс, он никогда не отдаст нам трон Этрурии! Он посадит на него своего сына. Своего! А не нашего!

- Милый, ты видишь проблему там, где ее нет. Этот вопрос очень легко решается.

- Да? – он посмотрел на жену, как на легкомысленного ребенка. – И как же?

- Нужно расстроить свадьбу.

- И каким это образом? Мы даже не знаем, кого из принцесс он выберет. Фабиан показывал копию договора. Там прочерк вместо имени невесты. Император потребовал доставить всех, чтобы он сам мог выбрать на месте.

- Ну, это тоже решаемо, - Климену такой поворот ничуть не смутил. Она долго думала, прежде чем затеять этот разговор, и сейчас была твердо уверена, что ее план сработает. – Девяносто девять процентов, что Роннар выберет Лидию. Она старшая, и по нашим законам должна первой выйти замуж. К тому же из всех принцесс она больше всего подходит на роль императрицы. Красивая, статная, довольно умная и знает себе цену. Драконы любят таких женщин.

Феликс призадумался. В словах его жены был резон.

- Ну, может, и так. И что ты предлагаешь?

- Тебе не нужно саботировать свадьбу. Нужно сделать так, чтобы император выбрал невесту, вписал ее имя в договор, а потом сам от нее отказался.

- И ты знаешь, как? - в глазах герцога мелькнул интерес.

- Тебе нужен диверсант. Тот, кто убедит Роннара, что его обманули. Например, подсунули вместо настоящей принцессы ее двойника. И лучше это сделать перед брачной ночью. До консумации брака.

- Но где взять этого диверсанта? Кто решится лгать в глаза императору драконов? Это же прямой путь на тот свет!

- Тот, у кого есть нечто более ценное, чем собственная жизнь. – Ее улыбка была невинной, но в глазах застыло коварство. – Я тут навела справки. У Эрны, служанки Лидии, есть двое детей и старушка-мать. Они и будут нашей гарантией.

- Подожди. Ты что-то придумала?

- Ну, конечно! - теперь уже она смотрела на него, как на глупого мальчика. – Иначе и не стала бы затевать этот разговор.

- Тогда говори.

И Климена заговорила, предлагая простой и в то же время действенный план.

- Насколько я знаю, император никогда не видел принцесс. Он сам отказался, хотя ему предлагали выслать портреты. Кажется, он объяснил это тем, что хочет увидеть будущих невест собственными глазами, а не глазами художника. Он ничего не знает о них, и это нам на руку. Мы должны убедить его, что он женился не на принцессе. Какую бы из сестер Роннар ни выбрал, он должен поверить, что его обманули. И для этого нам отлично подойдет служанка Лидии. Ради своих детей она пойдет на все, даже будет лгать под пытками.

- Почему ты так в этом уверена?

- Потому что я тоже мать. И ради своего сына умру, не задумываясь. И убью ради него тоже без сожалений.

Феликс посмотрел на жену с уважением. А та продолжала:

- Сейчас служанки принцесс заняты последними сборами, но вечером Эрна обязательно захочет попрощаться с родными. Она не уедет, не увидевшись с детьми. Отправь надежных людей к ней в дом. Пусть один останется там, а остальные тайно доставят ее детей и мать к нам во дворец. И держат в надежном месте. Когда она явится, наш человек приведет ее сюда. И я сама объясню, что она должна будет сделать.

- А если она откажется? Если донесет королю?

Климена насмешливо фыркнула.

- Ты мыслишь по-мужски, мой дорогой супруг. А я мыслю по-женски. Эрна никогда ничего никому не расскажет, если будет знать, что он ее правильного поведения зависит жизнь ее детей. Я даже дам ей с ними попрощаться, чтобы убедить в серьезности наших намерений.

- Ну… это может подействовать. Но как же ты думаешь убедить императора в обмане?

- Легко. Достаточно поселить зерно сомнений, и не придется ни в чем убеждать. Он сам все додумает. Вы, мужчины, иногда доверчивые, как дети.

- И с чего ты это взяла? Я тоже доверчивый?

- Ну, конечно. Вот если бы тебе кто-то сказал, что твой сын – не твой…

Лицо Феликса моментально изменилось. На нем появилось такое ошарашенное выражение, что Климена не выдержала, рассмеялась:

- Вот видишь! Мне стоило только предположить, а твой разум уже сам все додумал. А теперь представь, что то же самое тебе подтвердят под пытками и даже приведут доказательства. Да, сфабрикованные, но ты и не станешь в них разбираться. Ты поверишь словам. И какова будет твоя первая реакция? Гнев. Ярость. Желание отомстить за оскорбление.

- И ты думаешь, Роннар не станет требовать объяснений у Фабиана?

- Уверена. Гордость не позволит признать, что его, императора Драконьей империи, провели, как мальчишку. Дарги очень гордые и вспыльчивые. Особенно из клана Алмазных. Это их главная слабость, и мы используем ее против них.

- А потом?

- Ну, если это случится до брачной ночи, он просто аннулирует договор и отправит опозоренную невесту домой.

- А если нет?

- В моем плане есть доля риска. Поэтому, мой дорогой супруг, едва принцессы уедут, ты должен захватить столицу и потребовать, чтобы твой брат отказался от трона. У тебя сильная армия, да и большинство придворных на твоей стороне. Фабиану до сих пор не простили, что он оставил во дворце то, что должен был отдать Лесу. И никогда не простят. А если хочешь, чтобы и народ был на твоей стороне, то сыграй на людских предрассудках. Объяви младшую принцессу виновницей последних неурожаев, пожаров и наводнений. И вся чернь хлынет к дворцу требовать ее душу. Тебе останется только воспользоваться ситуацией.

План Климены не был идеальным. Более того, в нем оставалось столько дыр, что его исполнение казалось невозможным. Но это был единственный план, и Феликс решил им воспользоваться.

И не прогадал.

Император Роннар поверил навету. Может, даже слишком легко, но Феликс не собирался тратить время на обдумывания его поступков. Он собирался объявить себя законным регентом Этрурии и как можно быстрее.

А для этого нужно было только одно: сломить последнюю оборону и захватить королевский дворец.

***

- Мой император. Срочное донесение из Этрурии.

Роннар протянул руку, и коленопреклоненный ньорд вложил в его ладонь серебряный тубус.

С равнодушием каменной статуи Роннар сломал печать и развернул лист бумаги. Ни один мускул не дрогнул на его застывшем лице, пока он читал послание. Потом так же равнодушно смял его в кулаке и бросил в камин.

Бумага, упав на уголья, тут же вспыхнула и превратилась в горсть пепла.

Фаэрн настороженно наблюдал за действиями Владыки.

Последние несколько дней Роннар провел, закрывшись в лаборатории и пытаясь призвать амулет. Тот самый, что собственными руками надел на шею принцессе в злосчастный вечер перед Балом.

Но все его попытки ни к чему не привели. Только сделали правителя еще более хмурым.

И все же он не собирался сдаваться.

Сегодня вечером, по личному распоряжению императора, в Ирриген должен прибыть тот самый маг, что когда-то давно сделал защитный амулет для льеры Танарис. Если он не сможет отыскать пропавшую принцессу, то не сможет никто.

- Фабиан подписал отречение от престола, - пояснил Роннар без малейших эмоций. Все его мысли были заняты встречей с магом. Он надеялся, что тот сможет заставить амулет откликнуться и указать свое местоположение.

- А принцессы?

- Принцессы готовятся к постригу в монастырь.

- И ты так спокойно об этом говоришь? - Рубиновый скрипнул зубами. – Неужели ничего нельзя сделать?

Роннар продолжал смотреть на пламя в камине. Даже не обернулся. Только плечи его напряглись, будто слова друга задели его за живое.

- Можно, - произнес он глухо. – Вторгнуться в Этрурию и забрать власть в свои руки. Но это будет нарушением Договора о мире, который подписали наши предки пятьсот лет назад. Я не хочу развязывать новую войну между людьми и драконами. Хватит той, что мы уже пережили.

- Гхарровы яйца! – выругался Фаэрн. – Пять дев! Целых пять невинных дев, в которых нуждаются наши братья, пропадут в застенках монастыря этрурской богини.

Искреннее возмущение в его голосе заставило Роннара обернуться. Владыка хмуро уставился на побратима.

- Почему тебя это так тревожит?

- Не люблю, когда бездарно растрачивают ресурсы! Мы нуждаемся в человеческих девах.

- Мы? Или ты?

- Мы. И я. – Он немного смутился, но тут же вскинул голову. - Да, мне не нравится, что красивые, юные девы пополнят собой ряды вечно скорбящих монашек!

Роннар прищурился, разглядывая товарища.

- Что-то я не припомню за тобой такого интереса к девственницам. Кажется, ты говорил, что женитьба не для тебя. Что изменилось?

- Ты как всегда проницателен, брат, - проворчал Фаэрн. – От тебя ничего не скроешь. Да, я не планировал в ближайшие годы обзаводиться гнездом. Но теперь, когда отца нет… Мать очень тяжело переносит утрату. Ей нужен кто-то, о ком бы она могла заботиться. Если бы я привел в дом жену, ее жизнь снова наполнилась бы смыслом. И она уже не раз намекала на внуков…

- Следующий Бал Невест только через десять лет.

- Я знаю. Но если бы ты позволил принцессам вернуться в Ламаррию в качестве…

Роннар оборвал его жестом.

- Нет, это исключено. Я не стану насильно вмешиваться в политику другого государства. Как монарх, Феликс поступает мудро, спеша заточить племянниц в монастырь. Если они выйдут замуж, их мужья могут представлять для него угрозу…

Внезапная мысль, рожденная этими словами, заставила Роннара замолчать. Он осекся на полуслове, чувствуя, как запоздалое понимание охватывает его.

Феликс.

Почему он сразу не подумал о нем? Ведь это же ясно, как день! Герцог Тилезский единственный человек в Этрурии, кому был не выгоден брак любой из принцесс. И теперь, избавляясь от племянниц, он избавляется от возможных претендентов на трон.

Может ли он быть замешан в том, что случилось здесь?

Вполне.

Но опять же, нужны неоспоримые доказательства. Нельзя обвинять в преступлении на основании домыслов и собственных подозрений. Особенно если подозреваемый – подданный другого государства. Особенно, если этот подданный сам вот-вот станет монархом.

Это может дать начало новой войне. А Роннар даже сейчас не желал бессмысленных смертей. Слишком дорого пришлось заплатить его роду за нынешний мир.

Фаэрн заметил, как изменилось лицо Владыки. Тот вдруг побледнел, его черты заострились, зрачки резко расширились. Он словно увидел что-то, что поразило его в самое сердце.

- Рон? – Рубиновый приподнялся, готовый в любую секунду вскочить и броситься на помощь правителю.

- Иди, - перебил император, произнося слова так, будто они давались ему с трудом. – Ты свободен.

Фаэрн недоуменно моргнул.

- Прости?

- Ты. Свободен.

Это было сказано таким тоном, что Фаэрн не рискнул переспрашивать.

Потеряв альхайру, император Ламаррии стал просто не предсказуем. Резкие вспышки гнева, во время которых он крушил стены замка, сменялись периодами полнейшего равнодушия без всякой причины. Он то закрывался на сутки у себя в кабинете и неотрывно смотрел на огонь, то седлал анкра и улетал далеко в горы, где воздух разряжен и пахнет озоном. То безоружный шел в загоны к диким инкардам, пытаясь в схватке с ними вернуть утраченный душевный покой.

И никто не мог угадать, в каком настроении он вернется. Но все твердо знали: перечить нельзя.

А потому, безропотно поклонившись, Фаэрн поспешил покинуть кабинет.

***

Едва за его спиной захлопнулась дверь, как Роннар разжал челюсти, сведенные судорогой. И позволил воздуху с тяжелым свистом выйти из легких. А потом сунул левую руку в огонь.

Сработал инстинкт. Кожу мгновенно покрыла алмазная чешуя. Но лишь на секунду.

Всего на одну жалкую секунду Роннар смог пробудить своего дракона. Но не смог удержать.

Через миг чешуя растворилась, слившись с кожей, и огонь охватил человеческую плоть.

Но боли не было.

Он перестал ее чувствовать, когда потерял половину себя. Теперь единственным чувством, единственной эмоцией, которая заставляла его ощущать себя живым, была ярость.

Зарычав, Роннар схватил в кулак горсть горящих углей.

- Ну же, давай!

Костяшки пальцев на долю мгновения покрылись чешуйками. Но эта доля была так ничтожна!

Он стиснул кулак сильнее, чувствуя, как крошатся угли. А потом раскрыл ладонь. Горячий пепел просочился сквозь пальцы ему под ноги.

Несколько секунд Роннар бездумно смотрел на серую пыльную лужицу. А потом, издав дикий рев, нанес удар по каминной полке, вымещая на ней свой гнев.

Полка, выполненная из цельного куска гранита, лопнула, будто стекло. Каменные осколки глубоко впились в кожу ладони. Кажется, даже хрустнула кость…

Он поднес раненую руку к глазам. Серебристая кровь из ссадин текла между пальцев, но боль так и не пришла.

Физическая боль.

А душевная – выворачивала нутро наизнанку.

Кто он теперь?

Глупец, потерявший свое сокровище. Утративший часть себя. Свою душу.

Его сильное, крепкое тело стало тюрьмой. Он больше не может перевоплощаться, не может пробудить свою внутреннюю сущность, не может стать драконом.

Боги наказали его. За легкомыслие и недальновидность. За гордыню. За то, что повел себя, как глупый юнец, поверив словам какой-то служанки! За то, что не смог сберечь подарок судьбы.

И понимание того, что сам во всем виноват, делало это наказание еще более жестоким.

Все еще глядя на окровавленную ладонь, Роннар сжал пальцы в кулак. Обреченно закрыл глаза. И осел на колени перед камином.

Откуда-то из глубины его существа, из самых темных уголков подсознания вырвался тихий, тоскливый рык.

Он мог бы разнести весь замок по камешку, но знал, что это не принесет облегчения. Он мог бы разорвать себе грудь и выдернуть сердце, но это не утолит той боли, что пожирала его изнутри. Он мог бы залить все вокруг реками крови, но это не вернет ему то, что он потерял.

Когда дракон теряет альхайру, вместе с ней он теряет себя.

- Я найду тебя, - онемевшие губы едва шевельнулись, - клянусь, что найду. Чего бы мне это не стоило. И клянусь жизнью, я уничтожу любого, кто встанет между мной и тобой.


Глава 25

Маг-отшельник прибыл ближе к вечеру. Точнее, его доставили силой.

Лохан Тиралион был одним из старейших даргов Ламаррии, давно оставившим суету мира ради духовных познаний. Верные ньорды с трудом отыскали его в пещерах Сумеречной Гряды. Но еще больших трудов им стоило заставить его отправиться с ними в Ирриген.

Ни щедрые посулы, ни угрозы на Тиралиона не действовали. На все предложения он лишь качал седой головой и не собирался покидать свою скромную обитель. Пока, наконец, потерявший терпение ньорд не приказал арестовать его за уклонение от присяги, которую все они когда-то дали новому императору.

Роннар был на ристалище, когда ему сообщили о госте. Он уже несколько часов выматывал себя тренировками, менял одного противника за другим, давая им право самим выбирать оружие. Он сознательно подвергал себя риску. Но блаженная усталость не наступала. Разум оставался все таким же холодным и четким, тело – неутомимым, а сердце все так же разрывалось от скрытой боли.

Все в Ирригене понимали, что происходит. Больше того, слухи разнеслись далеко за пределы Сумеречной Гряды, и Роннар об этом прекрасно знал. Ему везде чудились взгляды: то злорадные, то сочувственные, то наполненные праздным любопытством.

Но все они вызывали в нем только ярость.

То и дело он слышал за спиной шепотки. Кто-то торжествовал, предрекая падение Владыки. Кто-то искренне жалел его, втайне надеясь, что сам никогда не окажется в подобной ситуации. А кто-то просто наблюдал за событиями и делал ставки.

Придворные обсуждали по тёмным углам поведение императора, но никто не решался поговорить с ним открыто.

И вот теперь появление в Ирригене седовласого мага стало для Роннара равносильно признанию в собственном бессилии.

Подав знак, он остановил поединок. Подбежавший ординарец тут же набросил ему на плечи свежее полотенце.

Роннар медленно вытер шею, собираясь с мыслями. Потом решительным шагом вышел навстречу магу.

- Я рад, что вы откликнулись на мою просьбу, энейре, - он склонил голову, признавая высокий статус гостя. - В лаборатории все готово к ритуалу. Ждали только вас.

Тот скользнул безмятежным взглядом по его напряженному лицу, по глазам, в которых застыли ожидание и надежда, по блестевшему от пота голому торсу, перевитому веревками мышц. И покачал головой.

- Твои люди были очень настойчивы, Роннар Элларион из клана Алмазных. Я не смог отказать.

- Прошу, энейре.

Роннар отступил, пропуская мага вперед. Но тот не спешил.

- Скажи, чего ты ждешь от этого ритуала? Хочешь вернуть амулет? Или тебя интересует нечто большее?

- Нечто большее. – Руки Роннара сжались в кулаки. Грудь изнутри обдало обжигающим жаром. – Я хочу вернуть свою жену.

- Которую сам изгнал? Зачем она тебе, рийке?

Мальчик.

Трехсотлетний дарг имел право так его называть.

Император скрипнул зубами.

И невольные свидетели этой сцены шарахнулись в стороны, спеша убраться из-под гнетущего воздействия его ауры.

Только маг остался стоять, все так же безмятежно щурясь на солнце.

- Вы хотите ударить меня побольнее, энейре? – поцедил молодой дарг. – Считаете, я еще недостаточно наказан?

- Нет, рийке, ничего подобного нет в моих мыслях. Но мне не нужно проводить ритуал, чтобы знать его результат. Я могу сказать тебе здесь и сейчас то же самое, что говорил твоим ньордам. Ты ничего не найдешь.

На мгновение Роннару показалось, что под ним разверзлась бездонная яма.

Но он устоял. Даже не покачнулся. Только еще сильнее сжал кулаки.

- Почему? – выплюнул, как горячий свинец.

- Твоего амулета нет в нашем мире. Ни на этом континенте, ни на другом. Иначе я бы чувствовал его, как чувствую другие вещи, созданные моими руками.

Тиралион произнес это так уверенно и спокойно, что у Роннара не осталось ни тени сомнений: тот знает, о чем говорит.

И все же надежда не отпускала.

Она не давала принять поражение. Не позволяла отступить и смириться. Она продолжала гореть внутри яростным пламенем, причиняя неимоверные муки.

Это было то безумное состояние, когда разум говорит, что ты проиграл, когда все факты, все доказательства против тебя. Но глупое сердце продолжает надеяться, само не зная на что.

После нескольких минут тяжелого молчания он, наконец, произнес:

- Хотите сказать, девушки тоже нет?

Старик все так же спокойно пожал плечами:

- Это твои слова, рийке. Ты ведь уже и сам убедился в бесполезности ритуала. Твоя кровь, заключенная в амулете, не откликнулась на твой призыв. Так с чего ты взял, что она откликнется на мой?

- Даже если и так… Вы можете предложить что-то другое? Более действенное?

Во взгляде мага что-то мелькнуло. Что-то, похожее на улыбку.

- Тебе не нужны магические ухищрения, рийке. Она же твоя альхайра. Ты должен почувствовать ее сам.

- Но не чувствую! – прорычал Роннар, теряя терпение.

- Значит, она мертва.

- Не-е-ет, - медленно, растягивая слова, он покачал головой, - если бы она умерла, я умер бы вместе с ней.

А сердце болезненно сжалось в испуге. И воздух застрял в груди. И стены замка будто сдвинулись, нависли над ним темными громадами, урожая раздавить, как букашку.

Он пытался сохранить видимую невозмутимость. Пытался. С окаменевшим лицом, до скрипа сжав челюсти и чувствуя, как крошатся зубы.

- Вы сделаете то, зачем вас сюда доставили, энейре, – процедил, возвращая себе хладнокровие. – Проведете этот гхарров ритуал. Я должен быть уверен, что испробовал все.

- Ну, если тебе от этого станет легче…

Старик развернулся ко входу в здание. Полы его одеяния взметнули пыль с дорожки, и Роннар услышал, как тот бормочет себе под нос:

- Не там ищешь, рийке, не там. Не амулет надо слушать, а сердце…

***

Маг не ошибся.

Такие, как он, никогда не ошибаются. Потому что умеют видеть то, что скрыто от глаз.

Много позже, когда на дворе уже теплился рассвет нового дня, Роннар его отпустил. Скрепя сердце и не желая признавать, что все попытки были напрасны, но отпустил. Тиралион и так сделал ему одолжение, ответив на просьбу.

К магам в Ламаррии относились с уважением. За ними стояла огромная сила, с которой не рискнул бы шутить даже сам император. Тот же Тиралион силой мысли мог двигать горы и осушать моря. Таких магов осталось немного, в последних поколениях они почти не рождались, а минимальные магические способности были у каждого дракона, независимо от цвета чешуи. И Роннар при всей его власти понимал: Тиралион не тот, на кого можно давить бесконечно. Этот старик сам ставит точку там, где считает нужным.

Роннар не стал его провожать. Только сухо кивнул ньордам, чтобы те пропустили отшельника. А у самого в груди все сжалось от боли.

Вместе с магом от него уходила надежда, оставляя после себя выжженную пустыню, полную безысходности.

Не желая никого видеть, он ушел в дальний конец ритуального зала, сел под стеной и, откинув голову, устало прикрыл глаза. Нужно было собраться с мыслями и подумать, что делать дальше.

Его личные проблемы не должны мешать делам государственным. Не сейчас.

Нужно принять послов из Шандариата. Решить, как правильно отреагировать на смену власти в Этрурии. Тайно отправить Фаэрна в Обитель с ответом для кельфи. А еще в кабинете ждало сообщение от Ди Грейна, посланного на поиски Армана. В нем говорилось, что в пещерах нашли следы и изуродованный труп дарга, подозрительно напоминавший личного слугу герцога. И в донесении из Этрурии было много того, о чем он не посчитал нужным сказать Фаэрну. Например, то, что короля Фабиана скорее всего тайно убьют. Да и принцессы вряд ли избегнут этой участи. Феликс расчищал путь к трону тем же методом, что и отец самого Рона: убирая тех, кто мог помешать.

Роннар не стал говорить другу об этом. Как правитель, он не имел права вмешиваться в политику соседнего государства. Совет вождей осудил бы подобный шаг.

К тому же, он так и не смог связаться с Фабианом. Из осажденного королевского дворца не поступало никаких известий, кроме тех, что передавал шпион с помощью драконьего амулета. Но и этого было достаточно, чтобы понять: бывшему королю и его дочерям нужна помощь. Только вправе ли дарги вмешиваться в дела людей? Сейчас у Роннара не было ответа на этот вопрос.

Речь шла не о каких-то абстрактных людях, а об отце Валенсии и ее родных сестрах.

Валенсия… Принцесса с белыми волосами. Его супруга. Его альхайра. Часть его самого.

Сколько раз с момента пропажи девушки он перекатывал это имя на языке, пытаясь почувствовать ее присутствие. Но все было напрасно.

А теперь, когда самый сильный маг империи не смог ее отыскать, Роннар утратил последний шанс.

Внезапно чьи-то шаги заставили его напрячься.

Кто-то подошел и тихо встал рядом.

Роннар узнал тонкий запах багульника, исходящий от мага.

- Почему вы вернулись, энейре? – спросил, не открывая глаз. – Разве ваши дела здесь не закончены?

Он не видел, но почувствовал, как маг покачал головой.

- Ты беспокоишь меня, рийке. Я вернулся, чтобы дать тебе совет.

По лицу Алмазного скользнула усталая усмешка.

- Думаете, он мне нужен?

- Нужен, рийке, поверь мне. Я вижу дальше, чем самые зоркие глаза. И вижу, что тебя разрывают противоречия. Ты пытаешься думать умом, но пора слушать сердце. Попробуй, это не так тяжело, как кажется.

Роннар открыл глаза.

Тиралион стоял очень близко. Его ноги, обутые в веревочные сандалии, находились почти вплотную к ногам императора, и еще день назад такая наглость вызвала бы в Роннаре бурю эмоций. Но сейчас им овладела апатия. А потому он лишь слегка усмехнулся, встретив проницательный взгляд мага.

- Что ты об этом знаешь, старик? – в голосе Владыки сквозила бесконечная усталость и безнадега. – Я потерял альхайру. Мой дракон больше не откликается. Я калека. А калека не может занимать трон Драконьей империи. Я больше не могу вести за собой. Что может быть хуже?

- Смерть?

- Нет, смерть была бы куда предпочтительнее, чем жизнь только наполовину.

Маг не торопился отвечать. Он стоял, внимательно изучая лицо императора, и будто бы что-то ждал от него. Какого-то слова или действия.

Но тот снова закрыл глаза, показывая, что аудиенция закончена.

- Что ж, - после долгого молчания тишину зала нарушил тихий голос Тиралиона. Тихий, но твердый. – Я могу сказать, почему амулет не откликнулся. Но примешь ли ты мои слова…

Не открывая глаз, Роннар кивнул. Все его тело и даже разум пребывали сейчас в странном оцепенении.

- Как я уже говорил, амулет не в нашем мире. Он где-то за гранью реальности. И пока он там, ни я, ни кто-либо другой не сможет его призвать. Но ты можешь призвать альхайру. Точнее, твой дракон.

Зарычав, Роннар вскочил.

Всего мгновение назад он сидел, расслабив все мышцы, а сейчас стоял перед магом, еле сдерживаясь, чтобы не вырвать тому глотку. На виске императора вспухла синяя вена, жилы на шее натянулись, на скулах выступили желваки, а в бездонных глазах полыхала первозданная ярость.

- Я же сказал! – проревел он, и его рев отозвался от каменных стен десятикратным эхом. – Я не чувствую ее! Думаешь, я не пытался?!

Но мага это, казалось, совершенно не тронуло. Он остался таким же спокойным. Может только взгляд стал внимательнее.

- И не почувствуешь. – Голос Тиралиона не повысился ни на йоту, но Роннару показалось, что его ударили плетью. Ударили, как мальчишку, которого отец наказывает за озорство. - Потому что твое сердце закрыто. Ты в ярости, что утратил дракона, и хочешь вернуть девушку ради собственного блага, но не ради ее самой. Я могу провести хоть тысячу ритуалов, даже поднять мертвых, если захочешь, но никто кроме тебя ее не вернет. И мне жаль тебя, Владыка, если ты до сих пор этого так и не понял.

«Владыка»…

Он произнес это с искренним сожалением. Будто перед ним действительно стоял безногий калека.

Хотя, почему «безногий»? Скорей уж бескрылый.

Последняя мысль заставила императора горько скривиться.

Тиралион больше не смотрел на него. Маг направился к выходу из зала, и никто не посмел его останавливать. Ньорды ждали команды правителя, но он тоже молчал, глядя вслед старику.

Маг уходил, унося с собой последнюю надежду. А его слова похоронным набатом продолжали звучать в сознании Роннара.

***

Несколько часов спустя встревоженный Фаэрн нашел своего императора. Тот все так же сидел, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. На его лице не отражалось ни единого чувства, ни единой эмоции, словно Алмазный превратился в статую из бесстрастного мрамора.

- Рон? – Фаэрн обеспокоенно заглянул в лицо другу. – Уже полдень. Тебе нужно поесть…

На застывшем лице не дрогнул ни один мускул.

Пауза затянулась.

Но вот, когда Рубиновый уже собрался повторить свой вопрос, Роннар открыл глаза.

- Я не голоден, - проскрипел он, не разжимая зубов.

- Твои подданные волнуются. Ты их пугаешь. Всех нас пугаешь, и меня тоже.

Роннар перевел взгляд на Фаэрна, и тот невольно дрогнул под его тяжестью.

- Пугаю, значит? – рот императора дернулся в бескровной усмешке. – Что ж, пора это исправить. Отправь гонцов к вождям кланов. Передай мое высочайшее повеление. Завтра я жду всех на Совет. А ты… - он на секунду замолк, пытаясь справиться с внутренней мукой. – Ты, мой брат, отправишься к нашим «друзьям». Они ждут ответа? Что ж, я готов его дать.

Глава 26

С того момента, как Ленси увидела таинственного мальчика на драконе, прошло несколько дней. Девушка прилежно выполняла все, что ей поручали в Обители, и даже в учебе начала делать успехи. Не раз матушка Имира отмечала ее, как одну из прилежнейших учениц. Но по ночам принцесса почти не спала.

Стоило колоколу на главной башне оповестить наступление комендантского часа, как все послушницы начинали готовиться ко сну. А Ленси охватывало тревожное ожидание. Лежа в своей кровати, она часами вслушивалась в тишину. Все ждала, а не раздастся ли снова драконий клич? Но с улицы доносился только стрекот цикад да шорох ветра по черепице.

Утром она приходила к анкрам, подозрительно заглядывала каждому в загон, пытаясь угадать, летал ли кто-то из них этой ночью. Но животные почти не реагировали на повышенное любопытство. Разве что могли приветствовать ленивым взмахом хвоста.

Ленси уже начала сомневаться в том, что мальчик ей не привиделся. К тому же уроки матушки Имиры становились все сложнее, все строже. Они изматывали и физически, и морально. Оказалось, что пробудить собственные силы - это ерунда по сравнению с тем, чтобы научиться управлять ими.

Как объяснила Имира, магия, заключенная в каждой из послушниц, имела неразрывную связь с чувствами, и потому была очень опасной. Для каждой кельфи держать под контролем эмоции означало держать под контролем магию. И это было сложнейшим из заданий.

К концу недели Ленси так вымоталась, что начала валиться с ног от усталости. Ее ночные бдения стали короче. Она все чаще засыпала, едва коснувшись подушки, и все тяжелее просыпалась по утрам.

Но в одну из таких ночей ее сон снова был прерван.

На этот раз голос дракона был еле слышен. Но девушка знала, что нужно делать. Она столько раз думала об этом, что теперь даже не сомневалась в правильности собственных действий.

Проснувшись, она несколько секунд чутко прислушивалась к ровному дыханию Эмле, потом выбралась из постели. Осторожно, стараясь не шуметь, оделась. И на цыпочках покинула спальню.

Очутившись на улице, она не стала задерживаться и рассматривать красоты сонной Обители. Наоборот, поспешила в сторону загонов, стараясь держаться в тени деревьев и стен. У нее был план: спрятаться неподалеку и подловить таинственного гостя, когда тот приведет дракона обратно в загон.

Если бы кто-то спросил ее в тот момент, зачем она это делает, Ленси не смогла бы дать ясный ответ. Зачем искать встречи с тем, кто по всем признакам не хочет быть замеченным? Зачем следить за тем, кто скрывается?

Ленси даже не задумывалась над этим.

Но что-то тянуло ее к странному мальчику. Что-то не давало просто взять и забыть о том, что она видела. Любопытство? Или какое-то другое, более глубокое чувство? А может, все дело было в том, что он дарг? Дарг из Алмазного клана…

Она не знала.

Ворота строения, где размещались анкры, были прикрыты. Но Ленси отметила неправильное положение замкá. Кто бы здесь ни хозяйничал, он не стал заморачиваться и закрывать ворота на ключ.

Что ж, это было прямым доказательством того, что таинственный гость вернется.

Но заходить внутрь девушка остереглась. Она помнила о ментальной связи между анкрами и хозяином, и опасалась, что животные предупредят о ее появлении.

Недолго думая, принцесса обошла постройку. С другой стороны находился ход на чердак, он-то и был ей нужен.

Стараясь не издать ни звука, она забралась наверх по деревянной лестнице и поспешно зарылась в кучу еловых лап, приготовленных на утренние подстилки.

Куча оказалась довольно большой, еловые ветви – молодыми, хвоя – мягкой и ароматной. Вполне уютное место для того, кто решил устроить засаду. Если, конечно, не считать тяжелого дыхания анкров, доносившегося сквозь неплотно пригнанные доски пола.

Здесь, на чердаке, гулял ветер, но Ленси его не замечала. Зато она невольно замирала всякий раз, когда кто-то из анкров внизу шумно вздыхал или фыркал. Ей казалось, что животные нервничают. Она и сама нервничала, и ничего не могла с этим поделать.

Теперь, когда она была уже здесь, Ленси вдруг начали мучить мысли о том, что будет, если Эмле случайно проснется и увидит, что ее нет. А если матушка Имира узнает о ночных похождениях? И вообще, с ее стороны крайне неразумно и даже опасно следить за тем, кто хочет сохранить свое присутствие в тайне.

В какой-то момент пришла мысль, что нужно немедля вернуться назад. Сейчас, пока никто не заметил ее отсутствия.

Ленси уже готова была все бросить, но тут начался дождь. Под его мягкий шум девушка еще глубже залезла в хвою и понемногу согрелась.

Сколько она так просидела? Час или два? Она не знала.

Внизу тихо вздыхали анкры, им вторил монотонный дождь за окном. Тепло и запах еловой хвои действовали умиротворяюще, и напряженное тело принцессы понемногу расслабилось. Веки стали тяжелыми, мысли начали путаться, и сознание постепенно окутала дрема. Ленси закрыла глаза, уверяя себя, что лишь на секунду. И не заметила, как погрузилась в глубокий, спокойный сон.

***

Проснулась она от чужого взгляда.

Пристального. Внимательного. И очень назойливого.

Кто-то легонько коснулся ее щеки. Словно хотел проверить, настоящая она или нет. Но девушке показалось, что это мошка села ей на лицо.

Еще не осознавая, где она и что происходит, Ленси махнула рукой, отгоняя настырное насекомое. А потом перевернулась на бок, намереваясь досмотреть сон до конца.

Ей снилось, что она летит среди облаков, сидя на драконе и раскинув руки, как крылья. Кто-то обнимает ее за талию, прижимая спиной к своему мощному телу. Чужое дыхание ласкает ей кожу за ушком, чужие губы шепчут что-то настойчиво и горячо, и от этого шепота внизу живота клубятся сладкие спазмы. А ветер развевает волосы, которые почему-то распущены вопреки всем правилам моды и этикета, и треплет подол, и вокруг, насколько хватает глаз, только синее небо, солнце и ощущение безграничной свободы.

От этого ощущения даже во сне захватило дух.

Валенсии не хотелось открывать глаза, не хотелось просыпаться и возвращаться в суровую действительность, чтобы не утратить этот восторг. Но тот, кто решил ее разбудить, явно имел другое мнение.

Сквозь полудрему девушка ощутила, как ее трясут за плечо. Сначала осторожно, а потом все сильнее.

Не выдержав, она гневно открыла глаза, намереваясь высказать неизвестному все, что думает о нахалах, которые будят людей ни свет, ни заря.

Но слова застряли на языке, не успев превратиться в звуки.

Первое, что увидела Ленси, это лицо.

Узкое, скуластое мальчишеское лицо с острым подбородком и огромными, темными, как ночь, глазами с вертикальным зрачком.

Дарг!

Эта мысль первой ворвалась в сознание девушки, прогоняя остатки сна.

Ее взгляд невольно столкнулся с его взглядом, и принцесса застыла, не в силах закрыть округлившийся рот.

Мальчик сидел на корточках, чинно положив руки на колени. Босой, в простых свободных штанах, державшихся за счет лямок, и такой же рубашке. Штанины были подвернуты до колена, открывая жилистые мальчишеские ноги. Закатанные рукава рубашки позволяли увидеть руки с худыми запястьями.

Он был так близко, что Ленси могла рассмотреть блестящие крапинки чешуи на его скулах. И ее вдруг наполнила твердая уверенность: это был тот самый мальчик, которого она видела той ночью на Лежебоке. Тот самый, которого она так опрометчиво решила выследить. Тайный хозяин анкров. Алмазный дракон.

Между тонких бровок мальчишки залегла упрямая складка, губы были поджаты, а темные глаза смотрели внимательно и открыто. Он разглядывал ее так, будто видел перед собой не человека, а редкостную диковинку. И не мог решить, что с ней делать.

Глядя на него, Ленси поняла, что немного ошиблась с возрастом. Мальчик выглядел рослым, но его лицо еще не утратило детской округлости. А учитывая, что дети даргов развиваются быстрее человеческих, девушка решила, что ему не больше десяти лет.

Не зная, что делать, она попробовала улыбнуться ему. Но губы не слушались.

- Гхм… Привет… - она прочистила горло.

В ответ мальчик нахмурился еще больше. В его глазах что-то мелькнуло, но отвечать он не торопился.

Вместо этого он молча качнулся вперед и провел пальцами по голове девушки, точно пробуя на ощупь ее волосы.

Ленси невольно затаила дыхание.

Он погладил ее раз, другой, потом растер прядку волос между пальцев.

- Мягкие.

Она вздрогнула, когда он заговорил, так неожиданно прозвучал его голос.

Но в тоне мальчика не было враждебности или предубеждения, и потому Валенсия повторила попытку улыбнуться ему.

Занятый ее волосами, он не обратил внимания на эту улыбку, не улыбнулся в ответ. Наоборот, серьезное выражение не сходило с его лица.

Это уже начинало пугать принцессу.

Лежа она чувствовала себя беззащитной. А потому осторожно приподнялась и села, подобрав под себя ноги. Еловая хвоя застряла в одежде и волосах, но девушка не решилась отряхнуться, чтобы не спугнуть мальчика.

- Эй, - она качнула головой, - ты здесь живешь? Это твои анкры внизу?

Он проигнорировал ее вопросы. Зато наклонился еще ниже, и Ленси увидела, как затрепетали крылья его носа, втягивая ее запах.

Она и сама незаметно принюхалась. Мало ли…

Но слова мальчика удивили и обескуражили ее.

- Красивая, - заявил он вдруг все с тем же до невозможности серьезным выражением на лице. - Я тебя чувствую.

- Что? – невольно вырвалось у нее.

- Ты альхайра. – Он провел по ее щеке. Его ладошка оказалась сухой и прохладной. – Сокровище.

А потом его взгляд переместился чуть ниже, и брови нахмурились еще сильнее.

- Я такое уже видел.

Ленси скосила глаза вниз, вслед за его взглядом.

Амулет. Тот самый, что надел ей император Ламаррии, ее несостоявшийся муж. Он был хорошо виден в вырезе одежды.

Мальчик смотрел на него.

В голове девушки что-то щелкнуло, и она машинально прикрыла камень ладонью, будто пряча что-то постыдное.

- Видел? – собственный голос показался ей чужим, а вопрос – нелепым.

Мальчик кивнул. А потом пошарил рукой у себя за воротом и достал почти такой же камешек, только висевший на кожаном шнурке:

- Это Луннар. Защитник.

- И откуда он у тебя? - Ленси сама не знала, почему задала именно этот вопрос. Ей просто хотелось сломать лед между ними, убрать с лица мальчика это серьезное выражение, увидеть хотя бы подобие улыбки на его детском лице. Ей хотелось познакомиться с ним, узнать, кто он и откуда здесь взялся. Может, из чистого любопытства. А может, за ее интересом скрывалось что-то более глубокое, о чем она и сама не подозревала?

Но, как бы там ни было, пока она чувствовала лишь отчуждение. Словно маленький незнакомец выстроил между ними стену и стоял с другой стороны.

Мальчик засопел, убрал камешек назад под рубашку и только тогда ответил:

- Он всегда был у меня. А у тебя откуда?

Ленси с трудом сдержала улыбку. Если начал задавать вопросы – значит, лед тронулся.

- Мне его подарили.

- Кто?

Мальчику явно не было знакомо чувство такта. Он спрашивал напрямую, не заботясь о том, насколько его вопросы могут быть личными. Впрочем, как и все дети.

- Один… - Ленси замялась, не зная, как сказать правильно. – Один знакомый.

Ей пришлось приложить усилие, чтобы выдавить из себя это слово.

Кем-кем, а «знакомым» Роннар ей не был. И мужем не стал.

- Дарг?

Теперь уже она вынуждена была нахмуриться.

- Почему ты так решил?

- Луннары бывают только у даргов.

- Но я же не дарг.

- Ты альхайра.

Он уже второй раз назвал ее так. И Ленси не сдержала любопытства:

- Что значит альхайра?

- Сокровище дракона.

Девушка хмыкнула:

- Глупость какая. Сокровище - это вещь. А я человек. Кстати, меня зовут Валенсия, - она протянула руку. – А как зовут тебя?

Мальчик только мельком глянул на протянутую ладонь, но даже не сделал попытки ответить на этот жест. Словно не знал, зачем люди при знакомстве подают друг другу руки. Вместо этого он снова погладил принцессу по волосам.

- Ты сокровище, - повторил с непоколебимой уверенностью. – Тебе повезло, что я маленький.

- Повезло? Почему?

- Если бы я был взрослым, я бы тебя поцеловал. А потом бы украл и спрятал.

- И зачем меня красть?

- Чтобы ты была только моя. – Неожиданно его пальцы скользнули по ее щеке к шее, а через мгновение он уже подцепил цепочку с Луннаром и внимательно разглядывал камень. – Тебе его дал Алмазный дракон. Я чувствую клановое родство.

- Ну да… ты ведь тоже Алмазный?

Мальчик кивнул.

- Так как тебя зовут? – она повторила попытку завязать знакомство.

- Дин.

- Хорошее имя. – Конечно же, ничего особенного в этом имени не было, но девушке хотелось похвалить странного мальчугана, в надежде, что он оттает. – Я тебя видела, когда ты летал…

Он отодвинулся.

Кажется, мальчик не слишком хотел говорить о себе.

- Тебе нельзя быть здесь, – заявил он неожиданно сухим тоном. И спрятал руки за спину, словно для того, чтобы они больше не смели тянуться к серебристым волосам девушки.

- На чердаке?

- Нет. В Обители. Ты должна вернуться назад.

- Куда? Я послушница, мое место в Обители.

Он посмотрел на нее по-особенному. Не по-детски внимательно и серьезно. И от этого взгляда у Ленси в груди что-то сжалось.

- Если дракон отдал тебе свой Луннар, значит, он тебя выбрал. И твое место теперь рядом с ним, - произнес он почти осуждающе. – Ему сейчас плохо. Любому дракону плохо, когда он теряет альхайру.

Губы девушки тронула горькая усмешка.

- Нет, - принцесса покачала головой и отвела взгляд, пряча внезапную боль, - у меня нет дракона. Тот, кто меня выбрал, сам от меня и отказался. Поэтому я здесь, а не там, где должна была быть. А Луннар… - Она на секунду задумалась, подбирая правильные слова. – Это просто защитный амулет – и ничего больше.

***

Ленси ждала, что маленький дракон начнет ее переубеждать с упрямством, присущим его роду. Но нет, Дин молчал, продолжая разглядывать ее своими невозможными глазами. Слишком глубокими, слишком серьезными, слишком недетскими.

Она уже думала, что он не ответит. А между тем ситуация с каждой минутой казалась ей все глупее. Чердак, ворох еловых веток, и она сверху, как вишенка на торте, вся в смоле и зеленых иголках. А за окном, между прочим, вот-вот наступит рассвет. Пора уже подумать о том, как незаметно вернуться в спальню! Иначе – кто его знает?! – вдруг одной пропавшей послушницей в Обители станет больше?

Вздохнув, девушка начала подниматься.

- Ладно, мне надо идти…

И тут мальчик заговорил.

- Он тебя обидел. – Это был не вопрос. Это была констатация факта. – Глупый дракон. Я так никогда с тобой не поступлю. Я буду тебя беречь. Ты станешь моей альхайрой?

Глава 27

Валенсия замерла, пораженная уверенностью, которая прозвучала в голосе Дина. Маленький дракон только что предложил ей… что именно? Она вдруг поняла, что понятия не имеет, кто такая альхайра и что она должна делать.

- Подожди, - Ленси потерла лоб, давая себе время собраться с мыслями, - я благодарна за поддержку, но… я не знаю, смогу ли быть твоей альхайрой. Что я должна буду делать? Играть с тобой?

- А ты хочешь? – он пытливо заглянул ей в глаза.

- Ну… я же не знаю, какие игры ты любишь…

Мальчик насупился.

- Я уже большой и не играю в игры.

- А чем же ты занимаешься?

- Я люблю небо. Люблю летать. Люблю анкров. И ращу своего дракона.

Последние слова он произнес с особой гордостью и для веса похлопал себя по груди.

- Дракона?

- Да. Я же дарг. Когда мне исполнится шестнадцать, я пройду обряд Посвящения и смогу обращаться. Тогда мне не нужны будут анкры, чтобы летать. Где ты жила, что ничего не знаешь об этом?

Он с подозрением посмотрел на нее.

- В Этрурии, – девушка с грустью улыбнулась ему. - Это маленькая страна. Но ты так и не сказал, зачем тебе альхайра.

- Чтоб была! – Его глаза ясно говорили: «Какая же ты глупая! Таких простых вещей не понимаешь!» - Я первый тебя нашел. Теперь ты мое сокровище. Мы обменяемся дыханием, и я буду тебя беречь и защищать. А когда вырасту… - он немного нахмурился и склонил голову набок, оценивая будущие перспективы, - а когда вырасту, то женюсь на тебе!

Не выдержав, Ленси расхохоталась, но тут же, опомнившись, зажала ладошкой рот.

- Что я сказал смешного? – Дин явно был не рад ее веселью.

- Пока ты вырастешь, я уже состарюсь! Зачем тебе старая жена?

- Ну-у-у… - он на секунду задумался. – Я женюсь на тебе сразу, после Посвящения. Ты не успеешь сильно состариться.

Похоже, маленький дракон свято верил в то, что говорил. Ленси решила немного ему подыграть.

- Хорошо, – она перестала смеяться и попыталась напустить на себя серьезный вид. – И что я должна буду делать?

Его глаза загорелись.

- Всегда быть рядом со мной.

- Всегда-всегда?

- Всегда-всегда!

И снова эта пугающая, недетская убежденность.

- Подожди… А если мне нужно будет уехать? Например, по делам?

- Ты никуда не уедешь. Только со мной.

- А без тебя?

Он замотал головой.

- Нет, без меня нельзя.

- Почему?

- Ты же моя альхайра! Я умру, если ты будешь далеко от меня.

Эти слова заставили девушку иначе глянуть на Дина. И впервые с начала этого глупого, по сути, разговора, ее вдруг охватило подозрение, что все гораздо серьезнее, чем ей казалось.

- Дин… - теперь уже она заглянула ему в глаза, надеясь прочитать в них ответ, - что значит «умру»? Ты еще маленький, чтобы думать о смерти.

В ответ он протянул руку и легонько коснулся ее волос. Потом произнес:

- Я большой. А ты глупая. Дракон всегда умирает, когда теряет свое сокровище.

Она поймала его руку и задержала, прижав к своей щеке. Тыльная сторона его ладони была немного шершавой от тоненьких чешуек, покрывавших ее. И Ленси на ум пришла внезапная мысль: интересно, дети даргов рождаются с чешуей или она потом проявляется?

Но сказала принцесса совсем другое.

- Дин… что-то мне не хочется быть альхайрой… Давай я лучше стану твоим другом. Это намного веселее.

- Друзья уходят. У меня уже есть друг, он всегда уходит.

- Я не уйду. Я буду рядом столько, сколько ты захочешь, и никому не придется умирать.

Мальчик задумался.

- Ну, можно и так, - признал он со вздохом. – Но тот дракон все равно умрет.

- Какой? – нахмурилась Ленси.

- Тот. – Дин кивнул на ее кулон. – Который тебе Луннар подарил.

Девушка побледнела.

Да нет, глупость. Конечно же, с Роннаром ничего не случится! В последний раз, когда они виделись, а это было в их «брачную» ночь, он выглядел вполне здоровым и полным сил.

- Почему ты так говоришь?

- Потому что так всегда происходит. – Ответ мальчугана был полон детской непосредственности. Но он заставил сердце принцессы заныть. – Сначала он будет скучать, а потом зачахнет и умрет. А может быть, уже умер.

И ей показалось, что камешек на груди потеплел.

Смешавшись, Ленси отпустила руку мальчика. Невольно сделала шаг назад, спеша укрыться от его пытливого взгляда.

Ее охватило смятение. Что она делает здесь, в этом месте? Откуда в Обители взялся этот странный ребенок? Более странный, чем все, с кем она здесь столкнулась.

- Мне надо идти, - пробормотала принцесса, неловко отряхивая одежду. – Скоро рассвет.

Мальчик моментально замкнулся.

- А говорила, что будешь со мной… - он отошел от нее.

- Ты все не так понял. Я должна вернуться в свою комнату, пока никто не заметил, что меня там нет. Но я приду сюда ночью, если захочешь.

Поджав губы, он несколько секунд смотрел на нее. Потом напряженно произнес:

- Мой друг тоже так поступает. Приходит на время и снова уходит. И говорит, что так надо. А если бы у меня была альхайра, то она всегда была бы со мной! Всегда! Она бы ни за что не оставила меня одного!

Выкрикнув последние слова, Дин развернулся, чтобы скрыть слезы, выступившие на глазах, и быстрым шагом направился прочь.

Онемевшая Ленси смотрела, как он уходит, с гордо выпрямленной спиной – настоящий маленький дракон. И что-то в его походке, в наклоне головы, в развороте узеньких детских плеч вдруг до боли напомнило Роннара. Такого, каким она его увидела там, на Балу. Гордого и непримиримого.

И при этом безумно одинокого, несмотря на всю свиту.

Она понимала, что нужно догнать мальчишку, вернуть, объяснить. Но не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Ее словно сковало льдом. А сердце в груди громыхало, как сумасшедшее, с каждым ударом заставляя крепнуть внезапное понимание.

Может ли этот мальчик быть сыном Роннара?

Ерунда. У императора ведь нет детей. Наследник умер вместе с императрицей Присциллой, об этом все знают…

А что, если нет?

Валенсия тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли.

С этим она разберется потом, когда будет время. А сейчас нужно догнать мальчишку, пока он не поднял шум. Чем она вообще думала, когда решила здесь спрятаться?!

Выбравшись из «кукушки», девушка поняла, что времени буквально в обрез. Восточный край неба уже розовел, а вот мальчика нигде не было видно. Он словно испарился, хотя прошло не больше минуты с того момента, как его вихрастая голова исчезла за краем чердачного входа.

Что ж, искать его уже поздно. Вот-вот зазвучит треклятый колокол, поднимая послушниц. И тогда неизвестно, что будет с ней. Вряд ли матушка Имира обрадуется такому её самовольству…

На свой страх и риск Ленси спустилась по лестнице вниз и со всех ног рванула по направлению к спальным корпусам. Она успела добежать до своей комнаты, проскользнуть внутрь и, как была, в одежде, забраться под одеяло.

Едва она вытянулась на кровати и закрыла глаза, как за окном раздался колокольный звон. С соседней койки послышался громкий зевок, и полусонный голос Эмле сказал:

- Пора подниматься…

***

Этот день прошел для Валенсии будто во сне. За завтраком она думала лишь о том, что случилось. О знакомстве с Дином, его странных словах и о будущей встрече, которую она уже запланировала на ближайшую ночь. А еще каждую минуту ждала, что вот-вот появится матушка Имира и потребует объяснений.

Но, хвала Пресветлой Эльхе, этого не случилось.

После завтрака, как обычно, Ленси отправилась к анкрам. Но на этот раз ей пришлось приложить усилия, чтобы скрыть волнение и нервозность. И все же ее руки тряслись, когда она выгребала остатки вчерашней трапезы из полупустых кормушек.

Животные будто чувствовали эту нервозность и тоже вели себя беспокойно. Принцесса и Королева долго крутились, пыхтели, не желая уходить за ограду, когда она пыталась поменять им подстилки. Змей недовольно пофыркивал, нюхая воздух, и кончик его хвоста нервно бил о бетонный пол. А Лежебока впервые за все это время подошел к решетке, втиснул морду между прутьев и издал тихий рык.

Ленси оцепенела. В этот момент она как раз стояла у его клетки, собираясь вывалить ведро сырого мяса в кормушку. И это ведро едва не выпало из ее рук.

- Что-то анкры сегодня какие-то странные, - прокомментировала Таниса, подходя и вставая рядом с подругой. – Ты ничего не заметила?

Ленси до боли в суставах сжала ручку ведра.

- Нет, - выдавила, с трудом сохраняя спокойствие. – А что?

- Нервничают, - Тани пожала плечами, - никогда такого не видела. Обычно они по утрам тихо себя ведут, а сейчас крутятся, будто места себе не находят.

- Думаешь, что-то случилось?

Валенсия отвела взгляд, боясь, что глаза ее выдадут. И вся превратилась в слух.

- Да кто его знает… Но лучше сообщить куда надо, чтобы потом проблем не было.

От этих слов у принцессы перехватило дыхание.

Нет, только не это! Меньше всего ей хотелось, чтобы Имира или кто-то еще начали что-то подозревать.

- Подожди! – она с трудом удержалась, чтобы не схватить Тани за руку. – Не думаю, что стоит отвлекать матушек по таким пустякам. У них и без нас много забот. А с анкрами все в порядке: здоровы, накормлены, ну, подумаешь, нервничают немножко. Может, им просто скучно и они хотят пообщаться!

В этот момент Лежебока, будто подтверждая ее слова, распахнул пасть и громко зевнул. Да так, что оторопевшие девушки смогли увидеть два ряда острейших зубов, длинный язык и темный провал глотки. Щелкнув челюстями, анкр развернулся задом к послушницам, неторопливо направился в дальний угол загона и улегся там, всем своим видом демонстрируя равнодушие.

Тани окинула анкра подозрительным взглядом.

- Думаешь, он хочет с нами пообщаться? – с сомнением проговорила она. – Ну, разве что, если мы будет присутствовать в качестве обеда…

- Лежебока очень смирный! – заступилась Валенсия за любимца.

- Лежебока? – хмыкнула Тани. – Ну-ну… ты им уже имена даешь? Не стоит привязываться.

- Это почему же?

Ведро с мясом уже жгло пальцы принцессы. И она поспешила отправить его содержимое в кормушку. Но следующие слова подруги заставили ее снова насторожиться.

- А ты думала, что вечно будешь за ними подстилки менять? Нет, в любой момент нас могут сменить другие послушницы.

- А мы куда? – растерялась Валенсия.

- Не знаю. Заранее не говорят. Может, на кухню, а может, еще куда. Мало ли работы в Обители? Не успеешь привыкнуть, как тебя уже переводят на новое место.

Ленси выпрямилась, переваривая услышанное.

Значит, все эти дни ее в любой момент могли перевести на кухню чистить репу? Или в лес, собирать хворост для очага? А она-то уже решила, что уход за анкрами - это единственное, что ей придется здесь делать!

Словно в ответ на ее мысли, Лежебока громко всхрапнул. И онемевшая от удивления девушка увидела, как из его ноздрей вырвались два облачка пара.

- А, ну теперь ясно, - скучным голосом буркнула Тани.

- Что ясно?

- Ясно, чего они нервные. Гон начинается. Смотри, этот уже пыхтит. Через несколько дней и пламя появится. Первый признак, что анкр готов к случке. Я такое уже видела в прошлый раз, когда здесь работала.

Ленси растерянно заморгала, разглядывая Лежебоку. Слова Танисы заставили ее покраснеть. Для нее, воспитанной в королевском дворце, слово «случка» было сродни грязному ругательству, которым ни одна приличная льера не замарает свой рот.

Но Тани, видимо, это совершенно не смущало. Она говорила о «случке» анкров так же спокойно, как любая крестьянская девушка могла бы рассуждать о случке свиней или коров.

- Ох, надеюсь только, нас к этому времени переведут, - добавила она, недовольно вздыхая. – Не хочу быть здесь, когда этот парень начнет трубить.

Между тем Лежебока опустил морду на сложенные передние лапы, точно огромный чешуйчатый кот, и демонстративно закрыл глаза. Из его ноздрей продолжали вылетать полупрозрачные струйки в такт дыханию.

Ленси почувствовала, как напряжение, все это время заставлявшее ее вздрагивать от каждого шороха, медленно отпускает.

Значит, странное поведение животных не связано с ее ночной прогулкой? Что ж, эта мысль позволила выдохнуть с облегчением. Но между тем не решила насущных вопросов.

- А что будет, когда он начнет трубить? – как бы между прочим поинтересовалась она.

- Нам придется согнать их с Королевой в общий загон. Но если к этому моменту она не будет готова его принять, то задаст ему хорошую трепку! А нам отвечать.

И Тани скуксилась, прикидывая перспективы.

Ленси тоже невольно задумалась.

Как две хрупкие девушки смогут согнать в один загон двух огромных зубастых драконов? Даже Принцесса – самая миниатюрная из них – была не меньше двух человеческих ростов в холке. А Лежебока с Королевой и того больше!

- Ты сказала, что работала здесь, когда был прошлый Гон, – напомнила Ленси. – Значит, ты уже знаешь, что и как нужно делать?

Но Тани покачала головой:

- Нет. Я тогда с Мариссой из водяниц работала, и мы с ней договорились, что если самка нападет на самца, то она разгонит их потоком воды. Но нас внезапно перевели. Меня - обрабатывать яблони, ее – убирать в храме Заавеля.

- А сюда кого назначили?

- Откуда ж я знаю, – она равнодушно пожала плечами. – Мне никто не докладывал, а я и не спрашивала.

Валенсия поняла, что дальнейшие расспросы просто бессмысленны. Но это не значит, что она не получит ответы на свои вопросы. Как раз наоборот. Если ее в любой момент могут убрать отсюда и поставить на новое место, ей придется использовать свой мизерный шанс снова встретиться с Дином.

И даже не потому, что она беспокоится об этих милых зверушках. О, нет, теперь Ленси была уверена, что они в хороших руках, ведь маленький дарг чувствует и знает своих анкров намного лучше, чем любая из обитательниц этого странного междумирья.

Но его слова… Они продолжали терзать ее неизвестностью.

«Тот дракон все равно умрет. Который тебе Луннар подарил. Сначала он будет скучать, потом зачахнет и умрет. А может быть, уже умер»…

Она гнала их от себя, запрещала себе думать об этом. Но они возвращались снова и снова, не отпуская ни на секунду.

С тех пор, как Ленси прошла посвящение и стала послушницей, она старалась не думать о прошлом. Не вспоминать о Роннаре и том унижении, которое он заставил ее пережить. Ей хотелось забыть этот отрезок времени. Вычеркнуть из памяти вместе с болью, обидой и отчаянием. И днем ей это почти удавалось.

С головой погрузившись в работу или учебу, она и в самом деле забывала о нем.

Но ночь все меняла.

Ночь убирала все наносное, поверхностное, растравливала старую рану. И та ныла, не давая покоя.

Ночью Валенсии снились сны. Мутные, жаркие, полные неосознанного томления. Просыпаясь, она не могла вспомнить подробностей, только свои ощущения: близость чужого, мощного тела, прикосновения сильных рук, прикосновения губ, а еще – ощущение невероятной тоски и… зова.

Почти каждое утро она просыпалась с уверенностью, что ее кто-то звал. Кто-то очень одинокий и очень несчастный.

Был ли это ее несостоявшийся муж? А может, всего лишь игра девичьего воображения? Может, ее подсознание вело с ней злую игру, позволяя принимать желаемое за действительное?

Валенсия склонялась ко второму варианту. Но это не помогало избавиться от муторного состояния. А знакомство с Дином только добавило раздрая в мятущуюся душу.

Маленький дарг стал камнем преткновения. Он заставил ее задуматься. Заставил волноваться о том, кто вышвырнул ее, как собаку.

Ленси кольнуло чувство вины – неприятное, нежданное и совсем не уместное в ее положении. Меньше всего ей хотелось, чтобы чья-то жизнь была на ее совести. Хватит уже того одноглазого дарга в пещере. Она до сих пор вспоминает о нем с содроганием.

Что ж, этой ночью она спать не будет. Она поймает маленького засранца, даже если придется войти в клетку с анкром! Прижмет его к стенке и потребует рассказать все, что он знает об этих «сокровищах» и «альхайрах». А потом уже и решит, что делать дальше.

***

Но ни той ночью, ни следующей ей не суждено было встретиться с Дином. Мальчик словно исчез. Или сознательно не желал с ней встречаться.

Валенсия поджидала его ночь за ночью, прячась на чердаке. Приходила туда после полуночи, когда вся Обитель погружалась в крепкий сон, и возвращалась назад перед самым рассветом. Анкры уже не возмущались ее неурочному появлению, и зачастую она засыпала прямо на полу, возле их клеток. Но маленький дарг так ни разу и не появился.

Долго это не могло продолжаться. Бессонные ночи начали сказываться на девушке. Она стала невнимательной, на лице появилась печать усталости, веки опухли и покраснели, лицо осунулось. Теперь Ленси едва держалась, чтобы не заснуть на ходу. Особенно во время занятий с матушкой Имирой.

Та обычно пристально следила за малейшим изменением в состоянии девушек, но последнее время перестала уделять им столько внимания. Казалось, Имира и сама была занята чем-то более важным, чем ее ученицы.

И все это время Ленси пыталась себя убедить, что совершенно не переживает за Роннара. Что ей вовсе нет дела до его проблем.

Но, странное дело, чем больше она себя убеждала в этом, тем меньше верила в собственные слова.

А потом в Обители появился новый дракон.

Глава 28

 В этот раз Фаэрн ехал в Обитель не только для того, чтобы повидаться с мальчишкой и убедиться, что тот ни в чем не нуждается. Он вез с собой письмо для наместницы Заавеля – Ариоссис Имиры, которую в Обители называли не иначе как «матушка Имира». И в этом письме император Ламаррии давал наставления относительно своего сына.

Фаэрн сомневался, что Ариоссис прислушается к пожеланиям Роннара. Эта женщина имела свой взгляд на вещи, и с ней бесполезно было спорить. Она, в отличие от других своих сестер, видела не только возможное будущее, но и все многомиллиардные возможности этого будущего. Ее познания пугали и поражали Рубинового дракона. И зачастую она напоминала ему паука, сидящего в центре паутины, в которой бьются, запутавшись, целые миры.

Каждый раз, встречаясь с Ариоссис, Фаэрн чувствовал, что теряет часть своей жизни. Когда она сбрасывала маску смиренной «матушки» и открывала истинное лицо, ему становилось по-настоящему страшно.

Ариоссис была одной из тех, кто существовал в этом мире задолго до прихода первых драконов. Одной из эсмаев – создателей этого мира. И обладала такими силами, которые не снились никому из ныне живущих.

Она была воплощением Света. И в то же время она была воплощением Силы. Она была тем, кто одним движением пальца мог прекратить существование целой вселенной.

Имира без удивления встретила нежданного гостя. Впрочем, Фаэрн этому тоже не удивился. Более того, он был уверен, что она знала о его возвращении и цели визита еще до того, как он покинул Обитель в прошлый раз.

- Вижу, твой император оставил мои слова без внимания, - усмехнулась она, когда они остались вдвоем в ее кабинете.

Матушка села за стол и чинно сложила руки. На ее гладком, без единой морщинки лице выделялись только глаза. Она коротко кивнула на серебряный тубус с посланием, который Фаэрн положил перед ней.

- Тебе не стоило возвращаться, дарг. Я уже озвучила свое решение и не буду его менять. Мальчик вырос. Он уже не несмышленый младенец, которому нужна помощь. Скоро он станет мужчиной. А мужчине в Обители делать нечего, если он не эсмай.

- Но ему всего пять лет!

- Нет, это в вашем мире прошло всего пять лет. Здесь прошло в два раза больше. Ни я, ни мои сестры, ни наши послушницы не замечают этого времени, и на нас оно не влияет. Но мальчик – чужак, как и ты. В вас нет ни капли крови эсмаев. Ты должен забрать его, и как можно скорее.

Фаэрн скрипнул зубами.

С одной стороны, Ариоссис права. Но с другой…

У него есть приказ императора: мальчишка должен остаться в Обители несмотря ни на что. По меньшей мере до совершеннолетия. Когда он достаточно возмужает, чтобы пройти Посвящение, и станет полноценным драконом, только тогда отец собирался объявить о его существовании. Ведь нет ничего проще, чем убить женщину или ребенка. А вот обращенного дарга – намного сложнее.

И вот теперь Ариоссис требует забрать наследника из Обители.

Что ему делать?

Опустив голову, он глухо произнес:

- Мой император должен подготовить безопасное место для сына…

- Я понимаю, - лицо Имиры осветила улыбка. Вполне доброжелательная, если не знать, на что способна эта хрупкая женщина. – И не гоню вас прямо сейчас. Я дам время твоему императору, но мальчик должен исчезнуть вместе с анкрами до третьей луны. Его присутствие все труднее скрывать, он уже не столь послушен, как раньше.

- Я не заметил ничего подобного в прошлый раз.

- Где уж мужчинам замечать подобные тонкости. Но в Обители ценится беспрекословное послушание. Наши ученицы не задают лишних вопросов, не обсуждают действия других и не спорят. А мальчик… - она на мгновение задумалась, разглядывая Фаэрна из-под полуопущенных ресниц. - Я чувствую в нем брожение сил. Однажды из него получится хороший правитель, но сейчас он всего лишь своенравный и непокорный ребенок. Если ты не заберешь его до третьей луны, я сама открою Проход и оставлю мальчишку в Преддверии.

Последние слова она произнесла жестким, категоричным тоном, давая понять, что спорить с ней бесполезно.

- Хорошо. – Фаэрн поднялся, понимая, что письменного ответа не будет. Ему вновь придется все передавать на словах. – Могу я увидеться с мальчиком?

- Конечно. Он у себя.

Имире не нужно было вставать. Все эти махи руками, странные жесты, невнятное бормотание якобы заклинаний – все это было абсолютно бессмысленным в ее понимании и рассчитанным только на глупцов, ничего не знающих об истинной силе магии.

Она даже не шевельнулась, только ресницы немного дрогнули. А воздух перед Фаэрном внезапно озарился ярким свечением, разделяясь на две половинки. Точно острый нож разрезал пространство.

Рубиновый невольно отшатнулся, как отшатывался всякий раз, когда перед ним возникал Проход. И всякий раз, шагая за Грань, он не был уверен, что попадет туда, куда надо. Хотя, Ариоссис его ни разу не подвела.

Вот и сейчас за светящейся границей пространства проступали знакомые линии. Небольшая комната с белыми стенами, аскетичная мебель, просторный квадрат окна, в которое льется солнечный свет…

И мальчик, лежащий на полу с книгой в руках.

***

Новости жгли ему душу. Крутились на языке, не давая ни минуты покоя. Заставляли пришпоривать инкарда, выжимая из зверя последние силы.

Фаэрн спешил с донесением к своему императору и надеялся, что это донесение изменит ход событий.

Во двор Ирригена он влетел на взмыленном ящере. Клочья пены вылетали из пасти инкарда вместе с тяжелым, свистящим дыханием. Бросив поводья подбежавшему ньорду, Фаэрн Ли Танарис взбежал по ступеням крыльца.

Ему понадобились считанные секунды, чтобы преодолеть все четыре пролета, ведущие на второй этаж, в личные покои Владыки. И еще несколько минут, чтобы отыскать монарха среди пустых и гулких анфилад.

Ни в кабинете, ни в оружейном зале, ни в зале для аудиенций Роннара не было. Как не было в спальне и библиотеке. Фаэрн уже начал всерьез беспокоиться, когда наткнулся на мощную фигуру Алмазного, застывшую на открытой галерее.

Роннар стоял у самого края, повернувшись спиной к балконной двери. И, заложив руки за спину, смотрел в небо над головой.

Фаэрн в один момент охватил взглядом его напряженные плечи, запрокинутую вверх голову и тяжелое, удушающее чувство безнадежности, окружавшее императора.

Казалось, Алмазный вот-вот качнется вперед, делая роковой шаг, и его ноги зависнут над краем. Блеснет в лучах заходящего солнца венец из белого золота, раздастся короткий вскрик – и глухой удар расплющит тело о камни мостовой.

Фаэрн мотнул головой, отгоняя видение. И поспешил на балкон.

- Ваше Владычество!

Роннар медленно обернулся. В его взгляде царила такая пустота, что Рубиновый ощутил внутреннюю дрожь.

От этого дарга осталась лишь оболочка. Хрупкая физическая оболочка, еще способная выполнять механические действия, заложенные в нее природой и воспитанием.

На лице императора не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на Фаэрна, и то ли не видел его, то ли не узнавал.

- Ты рано, - произнес он наконец, медленно размыкая сухие губы. – Я ждал тебя только завтра.

- Я принес вам хорошие новости, мой император, - заговорил Ли Танарис, спеша выплеснуть все, что раздирало его изнутри.

- Как мальчик? – голос Владыки был таким же мертвым, как и его взгляд.

- С ним все в порядке. Пока. Ариоссис дала отсрочку до третьей луны, чтобы мы успели подготовить безопасное место.

- Старая ведьма.

В устах правителя это звучало не как оскорбление, а как констатация факта.

- Но это не все, что я там узнал…

Роннар оборвал его взмахом руки.

- Я устал, - сообщил он, отворачиваясь. – Уходи.

Подчиняясь приказу, Фаэрн машинально подался назад. Но тут же остановился.

Нет, он не может уйти! Не может оставить своего друга и сюзерена в таком состоянии! Роннар должен его выслушать! Должен услышать!

- Ваше Владычество, позвольте мне…

- Уходи. - На этот раз в голосе Роннара прозвучала глухая угроза. – Дай мне покой.

Немного поколебавшись, Фаэрн сделал шаг вперед.

- Нет, – произнес он уверенным тоном. – Я не уйду. Ты должен меня выслушать, брат, ради тебя самого, ради всех нас. Твоя…

- Хватит! – голос Владыки сорвался на рык. – Я ничего не желаю слушать. И не могу, - добавил он уже тише. – Я передал Совету Вождей все полномочия. Теперь они решают проблемы Ламаррии.

- Что здесь случилось, пока мня не было? – прошептал Фаэрн немеющими губами. – Ты отрекся от трона? Зачем?

- У меня не было выхода, - по лицу Роннара скользнула бескровная усмешка. Встреча с Советом была не очень приятной, особенно условия, которые выдвинули вожди в обмен на последнюю волю императора. Но сейчас он не хотел думать об этом. Главное, его воля будет исполнена. Ламаррия не откажется от обещаний, данных королю Фабиану. - Мой дракон умирает, я не могу быть правителем. Не могу перевоплотиться, не могу использовать магию, не могу призвать других драконов. Я глух и слеп, как новорожденный щенок. И нем. Мне остается лишь добровольно отойти в сторону и ждать конца.

- Ты ошибаешься! И сам это знаешь. Тебе всего лишь нужно вернуть альхайру.

- Поздно. Даже если я и найду ее, в чем глубоко сомневаюсь, она не примет меня. Бедная девочка, - Роннар скрипнул зубами, испытывая отвращение к самому себе. – Тиралион был прав. Все это время я думал только о себе. Я собирался использовать принцессу в своих целях. Мне было плевать на ее желания и страхи. Даже когда я понял, что мы неразрывно связаны, я все равно продолжал строить собственные планы, и в этих планах ей была отведена лишь роль молчаливой тени, всегда готовой к моим услугам. И вот теперь я наказан. Судьба оказалась куда хитрее, чем я.

Он бросил на друга тяжелый взгляд из-за плеча и тихо добавил:

- Уходи. Ты заставляешь меня испытывать чувства, а они доставляют мне только боль.

Сжав зубы, Фаэрн смотрел, как его друг отдаляется. Это ощущалось не только физически, но и на каком-то ментальном уровне. Рискнув, он заставил внутреннего дракона потянуться к нему, надеясь услышать отклик. Но Роннар не преувеличивал, сказав, что его дракон умирает. Алмазный был настолько слаб, что его присутствия даже не ощущалось. Будто его и не существовало вовсе.

Возможно, именно это толкнуло Фаэрна вперед.

- А если я скажу, что нашел ее? – проговорил он вполголоса, внимательно наблюдая за реакцией друга. – Если я скажу, что знаю, где она, что я своими глазами видел ее так же, как сейчас вижу тебя. На расстоянии вытянутой руки…

Плечи Роннара дрогнули.

- Ты не можешь быть настолько жесток, - не оборачиваясь, произнес он одними губами.

- Это правда. Я всю ночь гнал инкарда, чтобы сказать тебе об этом.

Алмазный замер, не в силах поверить в услышанное.

- И… где же она?

- В Обители. Твоя альхайра – послушница Заавеля. Вот почему ты не смог найти ее через Луннар.

Его прервал тихий рев.

Ярость, гнев, отчаяние и надежда – все смешалось в этом рокочущем звуке, который зародился в гортани Алмазного.

Это был голос не человека, а зверя. Огромного, сильного и свирепого, пробудившегося от глубокой спячки, опасно похожей на смерть.

Тело Роннара задрожало, увеличиваясь в размерах. Его черты поплыли, подергиваясь сверкающей дымкой, в которой соединились триллионы алмазных искр.

Фаэрн отшатнулся, прикрывая глаза локтем от слепящего света.

- Рангх Всемогущий! – прошептал он, отступая назад.

Перед ним разворачивалось зрелище, от которого кровь стыла в жилах.

Перед ним пробуждался Дракон.

***

Но на этот раз пробуждение не зависело от желаний человеческой половины. На этот раз процесс перевоплощения был неуправляем, и не было никакой возможности остановить его или повернуть вспять.

Вот выступила чешуя, покрывая тело Роннара непробиваемым панцирем от пальцев ног до самой макушки. Вот лопнула ткань, и одежда осыпалась вниз бесполезными тряпками. Вот хрустнули кости, щелкнули, выворачиваясь, суставы. Натянулись мышцы и сухожилия. Изогнулся, удлиняясь, позвоночник, и об пол ударил тяжелый хвост, сбивая мраморные столбики балюстрады как детские кубики.

А потом в воздухе с шумом и треском развернулись гигантские крылья. Заходящее солнце отразилось в них кровавыми бликами.

Алмазный дракон запрокинул голову к небу и издал громогласный рев. По верхушкам деревьев промчался ветер, прижимая деревья к земле, с крыш посыпалась черепица. Даже тяжелый бронзовый колокол на донжоне отозвался жалобным стоном.

В этот момент дарги по всей империи на мгновение оцепенели, бросив свои дела. И каждый дракон мысленно отозвался, приветствуя возвращение повелителя.

Не устояв перед мощью ожившей стихии, Фаэрн упал на колени. Его внутренний дракон дрожал от желания вырваться из человеческого тела и присоединиться к Владыке.

Но это было бы опасной ошибкой. Алмазный был гоним единственной мыслью и не нуждался в попутчиках.

Тяжелый и неповоротливый на вид, он взмахнул крыльями и с поразительной легкостью взмыл в небо. По земле скользнула гигантская тень, направляясь прочь от Сумеречной Гряды.

Все еще стоя на коленях, Рубиновый осмелился посмотреть ему вслед.

Со стороны комнат послышался топот и лязг оружия, и на балкон ворвались несколько ньордов, держа обнаженные шпаги.

- Что здесь случилось? – один из них бросился к разбитой балюстраде. Глянул вниз, где на мостовой лежали куски мрамора. – Где император?

- Его здесь нет, - глухо ответил Фаэрн, поднимаясь на ноги. – Дракон повелителя пробудился. Теперь он не сможет стать человеком, пока не вернет альхайру и пока она не поможет ему.

Ньорды растерянно переглянулись.

- И что же нам делать?

- Ждать. И надеяться.

Он сделал для друга все, что было в его силах. Теперь Роннару придется действовать самому, чтобы заслужить прощение девушки. И если не сможет, то до конца своих дней останется в теле дракона.

А пока император решает дела сердечные, он, Фаэрн, проследит, чтобы ничто не мешало его возвращению.

Глава 29

Тот день показался Валенсии очень долгим. Наверное, самым долгим из всех, что она провела в Обители. И самым тяжелым.

Утро, как обычно, девушка посвятила анкрам, а вот послеобеденное время растянулось для нее до бесконечности. По крайней мере, так ей казалось.

В тот день Валенсия сдавала свой первый экзамен. Как сказала Имира, это был экзамен на выдержку. Каждая из послушниц должна была пройти его, прежде чем получить допуск ко второму этапу обучения. И почти ни у кого это не получалось с первого раза.

А суть экзамена состояла в том, чтобы в любой ситуации, даже в пылу ненависти или гнева, держать свои новообретенные способности под контролем.

- Это ошибка всех новичков, - напутствовала матушка, сидя в кресле и постукивая холеными ноготками по его лакированным перилам. – Сила имеет свойство опьянять, кружить голову. Она внушает тебе чувство вседозволенности. Ты думаешь, что способна управлять миром у тебя под ногами. Но на самом деле это не так. На самом деле ты всего лишь песчинка, крошечное звено в бесконечной цепи. И это ощущение могущества - не больше, чем самообман. Причем очень опасный самообман. Поэтому на первом этапе ты[O.V.1] должна научиться самоконтролю. Нет ничего разрушительнее, чем магия, действующая по воле эмоций.

Матушка говорила в своей обычной манере. Спокойно и даже немного отстраненно, словно ее совершенно не волновали ни собственные слова, ни послушница, стоящая перед ней с опущенными плечами, ни результат проверки. В глазах Имиры плескалась привычная зеркальная гладь.

И все же что-то было не так.

Только Валенсия не могла понять, что именно.

Может быть, матушка слишком усердно сохраняла невозмутимое выражение на лице? Или это тоненькая морщинка между ее идеальных бровей привлекла внимание девушки? Или тонкие пальцы Имиры отбивали непривычно взволнованный ритм?

Как бы там ни было, Ленси нутром чувствовала странное напряжение в воздухе. В пустой аудитории они были вдвоем, но ей казалось, что за спиной Имиры невидимой тенью, тяжелой и мрачной, стоит кто-то еще.

Моргнув, Имира сфокусировала взгляд на ученице. Тонкие губы матушки дрогнули в полуулыбке, когда она произнесла:

- Ты думаешь, что управляешь магией, но на самом деле это она управляет тобой.

Поднявшись, она звонко хлопнула в ладоши:

- Начнем!

И Валенсию окутал плотный туман.

Ее не подготовили к тому, что случилось потом. Никто не потрудился объяснить или предупредить. Ни Эмле, ни Таниса, хотя, по их словам, они прошли экзамен с третьего раза.

Ленси не успела даже вдохнуть, как вдруг белые стены аудитории, украшенные тяжелыми барельефами и пилястрами, раздвинулись, потолок взлетел ввысь, и пространство заполнил густой молочно-белый туман.

Чутье, развитое каждодневными упражнениями, подсказало: вокруг пустота. А внутренний голос шепнул: «Иди!»

И она пошла вперед, маленькими шажочками, вытянув руки вперед, точно слепец.

Под босыми ногами оказались прохладные гладкие плиты. Но идти сквозь плотный, вязкий туман было все равно, что идти в толще воды. И каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего.

Ее грудь нервно вздымалась, сердце стучало так громко, что его удары отдавались в затылке. Она глотала воздух взахлеб и не могла надышаться.

А туман все не заканчивался. И выхода все не было. И ей уже казалось, что она бродит в этом мареве целую вечность, что она заблудилась и никогда не выберется отсюда.

Внутри поднималась паника. Ужас ребенка, потерявшегося в лесу.

Ленси начала задыхаться. Страх толкал ее в спину и в то же время приказывал остановиться.

Девушка заметалась, уже не понимая, в какую сторону шла. На глаза навернулись слезы. В горле зародились рыдания. Она уже собиралась взмолиться о помощи, как вдруг почувствовала под ногами мягкий ворс.

Ковер?!

А в следующий миг белый туман развеялся. Ленси осознала, что стоит в полнейшей темноте. Съёжившись и дрожа всем телом.

А еще она слышала голоса.

Голоса были женскими, приглушенными, словно где-то неподалеку две кумушки шептались о чем-то.

Глубоко вдохнув, девушка постаралась успокоить дыхание. А потом огляделась, невольно прислушиваясь к разговору. И то, что в первый момент показалось ей непроницаемой тьмой, на самом деле оказалось лишь полумраком.

Она стояла в какой-то нише, прижавшись спиной к стене. Выход из ниши прикрывала плотная ткань. Тусклый свет проникал извне сквозь тонкие щели там, где края ткани плохо прилегали к арочному входу.

Ленси облизала пересохшие губы.

Эта ниша показалась ей слишком знакомой. Словно она уже пряталась здесь, и не раз…

Когда-то давно. В прошлой жизни…

- Все знают, королева-то наша, матушка, пусть Небесные Чертоги примут ее бедную душеньку, не по своей воле родила принцессу Валенсию. Да и принцессой ее не назвать, порченная она, кровь в ней не наша, не человеческая!

Девушка вздрогнула, когда собственное имя, выплюнутое чужими устами, резануло ей слух. Забывшись, она шагнула к портьере, но в последний момент замерла на границе света и тени, жадно ловя каждое слово, произнесенное торопливым свистящим шепотом.

- Лекари-то запретили королеве деток иметь после близняшек, да король и слушать ничего не желал. Каждую ночь к ней хаживал, как одержимый, все сына хотел. Измучил бедняжку! Да вместо наследника получил отродье лесное. Кара это небесная, не иначе!

Ленси попыталась сделать вдох. Но воздух вдруг обжег легкие, заставив девушку задохнуться от потрясения. Она задрожала от внезапного понимания.

Не зря это место показалось ей странно знакомым.

Это была та самая ниша с пыльной портьерой на этаже слуг, где она постоянно пряталась от щипков и затрещин старшей сестры.

Не в силах поверить, что каким-то чудом оказалась в Этрурии, принцесса осторожно выглянула из-за портьеры.

У противоположной стены стояли старая Вирха, прислуживавшая еще матери короля, и вечно хмурая Рания – одна из дворцовых служанок.

Вирха шептала на ухо подруге, шамкая беззубой челюстью и поминутно оглядываясь, не подслушивает ли кто.

- Говорили же ему знающие люди, нельзя этого выкормыша держать во дворце, беда будет! Не место этому выродку среди нас! Надобно отнести в лес, там таким самое место. Так нет же, король наш уперся, ни в какую не захотел отдавать. Все твердил, что это последняя воля королевы Кассандры. Вот и накликал на нас несчастья! В восточных провинциях засуха, в западных – наводнение. Зима идет, а закрома все пустые. Да еще война эта проклятущая! Солдаты герцога последний хлеб на полях сожгли, столицу разграбили. Принцесс наших, пташечек белокрылых, в монастырь заточили, - тут она шумно высморкалась в кончик платка, - а король наш, горемычный, сидит под арестом в покоях своих. Никого к нему не пускают… И не ведомо, жив ли еще…

- Жив, тетушка, жив наш король, - Рания ободряюще обняла ее за плечи. – Только боюсь, недолго ему осталось. Герцог Феликс провозгласил себя регентом, а солдаты его давеча к дворецкому приходили. Все кладовые проверяли, требовали лучшего вина.

- И зачем это?

- Герцог хочет устроить празднество на площади перед дворцом в честь будущего короля. Как сына своего коронует, так старого короля сразу в расход…

Валенсии понадобилось время, чтобы эти слова коснулись не только ее ушей, но и рассудка. Время, чтобы осознать их, прочувствовать и понять. Они словно яд, тягучий и горький, наполнили ее разум. Даже на языке она ощутила эту полынную горечь.

Вкус предательства.

Ее руки судорожно вцепились в пыльную ткань. Сжали так, что от напряжения заныли костяшки пальцев.

Значит, Имира сказала правду. Столица захвачена, отец вынужден был отречься от трона, а сестер выслали в монастырь.

И никто не пришел им на помощь. Никто.

Ни одно государство не станет нарушать право вето и вмешиваться во внутренние распри соседей. Если только нет особого договора о военной помощи. Такой договор Этрурия подписала с драконами, а она, Валенсия, должна была стать залогом этого договора.

И что же? Договор так и не вступил в силу. Император Ламаррии и пальцем не пошевелил. Просто смотрел, как рвут на куски маленькую Этрурию!

Гхарров дарг! Чтоб ему пусто было!

Ленси на секунду прикрыла глаза. Гнев ударил ей в голову, и внутри отозвалась магия Света. Та самая, которую она взращивала в себе на занятиях. Та самая, что однажды помогла ей вырваться из хватки Имиры.

Сила вскипела где-то в самом центре ее естества, обдав жарким пламенем. Наполнила вены бурлящим потоком, толкнула вперед.

Нет, еще ничего не закончилось! Герцог Феликс поторопился праздновать победу!

Она все исправит одним взмахом руки. Нужно лишь найти дядю.

И стоило этой мысли сформироваться у нее в голове, как окружающее пространство вновь подернулось белесым туманом. Но на этот раз он тут же растаял, а принцесса осознала себя стоящей посреди комнаты с узорчатыми стенами.

С гулко бьющимся сердцем она огляделась.

Это место было ей не знакомо. И в то же время оно не оставляло сомнений в своем назначении.

Высокие стрельчатые окна, стены, украшенные мозаикой, под ногами пышный ковер с замысловатым рисунком. Роскошная мебель, инкрустированная слоновой костью и разноцветными камнями. В центре – детская колыбель, прикрытая полупрозрачным балдахином. Рядом на высокой стойке дымится в курильнице фимиам, и душистый дымок поднимается к куполообразному потолку, расписанному драгоценной эмалью.

У колыбели, уронив темноволосую голову на сложенные руки, дремала женщина в платье из зеленого бархата.

Ленси задержала на ней взгляд. И сердце кольнула ледышка.

С того места, где стояла девушка, был виден только затылок незнакомки и высоко уложенный шиньон, обвитый ниткой изумрудов. Но это не помешало узнать ее.

- Климена… - беззвучно выдохнула Валенсия, узнав жену дяди. Вот еще одна виновница всех этих бед!

Женщина вздрогнула, будто что-то услышав, и подняла голову. Ее затуманенный взгляд обвел помещение.

- Кто здесь? – голос прозвучал хрипло и настороженно.

Ленси дрогнула, отступая к стене. Но в следующий миг поняла, что Климена ее не видит.

Неслышно ступая по мягкому ковру, принцесса приблизилась к колыбели. Там, в батисте и кружевах, лежал толстый розовощекий младенец с алыми щечками.

Единственный сын герцога Феликса, его наследник, его отрада. Тот, ради кого он готов был сойти в Преисподнюю, нарушить все клятвы и убить собственного брата.

Ленси немного отодвинула край балдахина. Безмятежный вид малыша вызвал у нее новый всплеск гнева. Магия в крови шевельнулась, напоминая о себе, и девушка вцепилась пальцами в край колыбели.

Между тем Климена склонилась над колыбелью с другой стороны. Заворковала, поглаживая согнутым указательным пальцем бархатную щечку ребенка:

- Скоро ты станешь королем Этрурии, мой драгоценный. Весь народ преклонит колени перед тобой. В монастырях будут молиться за твое здоровье, ты станешь равным правителям других государств! Я позабочусь о твоем благоденствии. Осталось только нашему папочке уладить небольшую проблему.

За ее спиной дрогнула занавесь, прикрывавшая выход из комнаты. И в детскую стремительным шагом вошел сухопарый мужчина в сером мундире с коричневыми петлицами. На его груди сверкал герб Тилезии, усыпанный алмазами. Напомаженные волосы были уложены изысканной волной, а под тонким орлиным носом серебрились пышные усы.

Ленси узнала герцога Феликса.

Приложившись губами к руке супруги, он порывисто произнес:

- Вот и все, моя дорогая. Путь свободен.

- Ты сделал это? – голос Климены дрогнул то ли от радости, то ли от напряжения.

Феликс поморщился:

- Не сам, конечно. Но можешь быть уверена, я все видел своими глазами. Фабиан мертв, его дочери тоже. Мои люди позаботятся о телах. Официальная версия для народа – «старый король и его принцессы добровольно ушли из жизни, не вынеся поражения».

- Ты забыл о Валенсии. Эта девчонка способна доставить нам неприятности.

А Валенсия все это время незримо стояла у них за спиной и чувствовала, как внутри нарастает гнев. Как ненависть захлестывает разум колючими, ледяными порывами. Как ярость поднимается неудержимой волной, угрожая смести остатки самообладания.

Они убили ее отца! Убили сестер! Неужели она так и будет стоять, бессильно стискивая кулаки, и ничего не сделает? Разве эти двое не заслуживают самого жестокого наказания?

Не помня себя, не замечая странного марева, охватившего ее тело, она пересекла расстояние, отделявшее от колыбели.

Сначала она покончит с ребенком, чтобы заставить мучиться этих двоих. А потом разберется и с ними.

Кожа принцессы покрылась мурашками, волосы на затылке поднялись дыбом, и все ее существо наполнило почти осязаемое напряжение, только и ждущее, когда ему дадут выход. Оно вспыхнуло крошечными огоньками. Огоньки зарождались где-то в центре груди, разлетались к плечам и оттуда стекали к ладоням, концентрируясь в ослепительно-белый шар. Этот шар становился все больше с каждым вдохом, с каждым ударом сердца. И в его глубине вспыхивали голубые разряды.

Ничего не подозревая, герцог рывком ослабил шейный платок и рухнул в глубокое кресло рядом с колыбелью. Он вытянул длинные ноги, скрестив их в лодыжках, и произнес:

- О девчонке не беспокойся. Она сгинула месяц назад. Даже дарги не могут ее найти. А если она и объявится, то вряд ли сможет нам помешать. Твой план сработал, моя дорогая. Император собственноручно выгнал ее из дворца.

По его тонким губам зазмеилась усмешка.

Это стало последней каплей.

Дрожа от ярости, Валенсия развела руки в стороны и вскинула над головой, собираясь замкнуть смертельную цепь.

Но в тот момент, когда ее ладони уже готовы были сомкнуться, малыш в колыбели проснулся.

Веки ребенка дрогнули, точно он что-то почувствовал. И на девушку уставились два темных, блестящих глаза, похожие на маслины.

Ее словно ударило под дых. Захлебнувшись собственным криком, Ленси с трудом удержала ладони на волосок друг от друга. Пробужденная Сила искрила и трещала, требуя завершить действие. Но девушка колебалась.

Эльха Пресветлая, что она делает? Неужели она и вправду способна убить беззащитного ребенка? Тогда чем она лучше этих двоих?

В ответ на ее сумбурные мысли, малыш агукнул и улыбнулся, пуская пузыри из беззубого рта. А потом протянул ей ручонки.

Валенсия с ужасом отшатнулась. Ноги ее подломились, и она рухнула наземь у колыбели.

Языки света яростно взревели от того, что их лишили обещанной жертвы. Они закрутились в слепящие вихри, не желая расставаться с хозяйкой.

Но принцесса будто оцепенела. Опустив невидящий взгляд на ковер, она слушала, как громко ухает сердце в груди.

Над ее головой ничего не подозревающая Климена ворковала над сыном, а Феликс строил дальнейшие планы.

***

Внезапно, чья-то рука опустилась ей на плечо.

- Ты меня удивила, - раздался женский голос с легкой прохладцей, который никак не мог прозвучать в этих стенах. – Никто не проходит этот экзамен с первого раза.

Ленси вздрогнула, выходя из оцепенения. Огляделась, чувствуя, как внутри все сжимается.

Детская куда-то исчезла. Исчезли Климена и Феликс. Она стояла посреди знакомой аудитории, чувствуя себя полностью выжатой. И на нее с легкой усмешкой смотрела Имира.

- Что? – не в силах собраться с мыслями, Валенсия тряхнула головой. Ее немного мутило. – Что это было? Что я видела? – Голос девушки сорвался на крик: - Так это правда? Они убили моих сестер и отца? А вы знали! Вы все время знали об этом! И молчали!

Безудержное рыдание вырвалось из ее горла.

- Чш-ш-ш, тише, - Имира неожиданно обняла Ленси за плечи, едва ли не с силой прижимая к себе. – Успокойся. Это еще не случилось. Ты видела будущее. Точнее, один из возможных его вариантов. То, что может случиться, если необходимые векторы вероятностей сойдутся в нужной точке.

- Тогда скажите, как это предотвратить?

Имира покачала головой.

- Ты сама должна это понять. Это же твое будущее.

- Но я не могу!

- Сможешь. Когда придет время.

Голос наставницы был жестким и резким. Она хорошенько встряхнула девушку, добавляя:

- А сейчас успокойся. Испытание было очень сложным для твоей психики. Но ты выдержала его. Ты сильная девочка, я горжусь твоей выдержкой.

Но Валенсия в этот момент совсем не чувствовала себя сильной. Как раз наоборот, она ощущала полнейшее бессилие что-либо изменить.

- Иди к себе, - голос Имиры смягчился. – На завтра я освобождаю тебя от повинностей и занятий. Можешь провести день так, как тебе захочется. Ты заслужила эту маленькую награду.


Глава 30

На следующий день Валенсия бездумно бродила по садовым дорожкам, охваченная душевными муками. Пока ноги сами не привели ее к знакомым загонам, откуда раздавался клекот обеспокоенных анкров.

Ускорив шаг, девушка невольно огляделась по сторонам. Но вокруг не было ни намека на чужое присутствие. В это время все послушницы находились на занятиях. Что же могло потревожить животных?

Удивленная, она перешагнула порог. Ее тут же окутала прохлада каменных стен. В нос ударил терпкий запах еловой хвои и сладковатый – свежего мяса.

Остановившись, Ленси окинула взглядом широкий коридор, вдоль которого располагались загоны. Коридор был пуст и просматривался до противоположной стены. Спрятаться чужаку здесь было негде.

Взволнованные анкры, учуяв девушку, заворчали в своих загонах. Королева и Змей, будто сговорившись, выставили узкие морды между прутьями решетки. Они шумно фыркали, выпуская из ноздрей облачка горячего пара. И словно чего-то ждали.

Принцесса глухо порыкивала, но к решетке не приближалась. Она привалилась боком к дальней стене своей клетки, и немного дрожала то ли от страха, то ли от нетерпения. Крупные чешуйки на ее загривке поднялись дыбом, будто иглы дикобраза, а опущенные крылья нервно подрагивали.

Но больше всего Валенсию удивил Лежебока. Этот увалень, который редко когда покидал свою подстилку среди бела дня, сейчас метался по клетке, хлеща хвостом по бокам, и трубно ревел. Из его пасти вылетали язычки пламени, еще слабые, чтобы причинить вред окружающим, но уже довольно заметные.

«Не хочу быть здесь, когда этот парень начнет трубить», - вспомнились слова Тани. Теперь Валенсия поняла, что подруга имела в виду. Видеть анкров такими нервными ей еще не приходилось.

Храбрясь, Ленси уперла руки в бока и пошла вдоль клеток, по-хозяйски оглядывая крылатых питомцев.

- Так, и что здесь происходит? – она постаралась, чтобы голос звучал уверенно. Анкры должны почувствовать силу, иначе она не сможет их успокоить. – По какому поводу скандалим?

Она задержалась у клетки Лежебоки. Этот парень беспокоил ее больше всего. Особенно алое пламя, мелькавшее между его зубов.

Услышав голос девушки, Лежебока остановил бег по кругу. Он повернул морду в ее сторону, обрывая рев на самой высокой ноте, и щелкнул челюстями. Замер, чуть покачиваясь на четырех лапах, будто решая, что делать дальше. А потом тряхнул головой и с независимым видом потрусил в дальний угол.

Через мгновение оттуда донеслось его недовольное сопение.

За последнее время Ленси успела подтянуть свои знания по физиологии анкров, позаимствовав в храмовой библиотеке несколько книг. И была немало удивлена.

Оказалось, у крылатых ящеров во время Гона выделялись особые гормоны, которые и были причиной огненной «отрыжки». Пламя формировалось в специальном мешочке, расположенном под гортанью, где два фермента соединялись в один и под действием воздуха воспламенялись.

Такой особенностью обладали только самцы. В брачных играх они использовали пламя не только как оружие против врага, но и могли приласкать партнершу, пощекотав ей чешуйки. Если дама была настроена благосклонно, то поднималась в воздух и позволяла ухажеру догнать себя, а если нет, то незадачливого кавалера ждала жестокая трепка.

- Значит, этой ночью Дин должен прийти, - прошептала девушка, делая нехитрые выводы.

Кто еще рискнет открыть решетку и выпустить анкра, у которого в жилах кипит инстинкт размножения?

Она прошла мимо Королевы, чей загон был последним из обитаемых, и уже собралась развернуться, как вдруг ее внимание привлек тихий вздох.

Ленси остановилась. Нахмурившись, бросила взгляд на ряды клеток, уходящих вдоль коридора. Их оставалось шесть – огромных пустых загонов с бетонным полом и решетками, где каждый прут был толщиной с руку. С того места, где стояла девушка, просматривались только четыре. Две крайние клети тонули в темноте, затопившей противоположный угол строения.

Несколько мгновений Ленси чутко прислушивалась, но странный звук больше не повторился.

- Почудилось, - выдохнула она с облегчением и расслабила напряженные плечи.

И тут кто-то снова тяжко вздохнул.

На этот раз сомнений не оставалось. Вздох был вполне реальным и шел из дальнего угла.

Новый анкр? Кто? Откуда? Как он здесь оказался?

Обрывки мыслей пронеслись в ее голове, принеся сумятицу и разбудив любопытство.

Неужели у Дина появился новый товарищ для игр? Наверняка новичку тоскливо сидеть одному за решеткой. Почему его поселили отдельно от остальных?

Он здоров? С ним все в порядке? О чем он так тяжко вздыхает?

Она должна это выяснить!

Подобрав подол, Валенсия поспешила к последней из клеток. Сейчас она была даже рада такому повороту событий. Неужели в этом застывшем царстве случилось хоть что-то неординарное, хоть что-то, что выбилось из привычного течения жизни?

Приблизившись к тому месту, где пол коридора перечеркивала густая тень, девушка замедлила шаг. Пригляделась.

Интуиция не обманула: в той клетке, что находилась правее, сквозь густой полумрак виднелось что-то большое и темное.

Ленси невольно задержала дыхание.

Этот анкр был очень большим. Больше, чем Лежебока. Намного больше. Даже лежа, он возвышался посреди загона, словно гора, темная и опасная. От его громоздкой фигуры исходило ощущение силы. И эта сила растекалась вокруг почти ощутимыми воздушными токами, смешиваясь с темнотой.

Почуяв приближение девушки, анкр приподнял голову. В полумраке блеснули глаза.

- Ого… - голос Ленси предательски дрогнул. – Да ты здоровенный…

В ответ на ее восклицание зверь содрогнулся всем телом. Дернулся в сторону девушки, пытаясь подняться, и с гневным рычанием упал обратно на пол.

Что-то удержало его, не позволив встать на ноги. Что именно – долго гадать не пришлось. Ленси услышала явственный звон металла.

Анкр был прикован. На его мощной шее тускло поблескивал широкий металлический обруч, от которого в темноту уходила толстая цепь. Такие же «украшения» виднелись и на лапах. Кто-то стреножил его, как норовистую лошадь.

Значит ли это, что он опасен?

Ленси не рискнула подходить к нему слишком близко. Замерла в трех шагах от решетки, машинально сцепив пальцы в замок. Мысленно попыталась прикинуть габариты новичка.

Если Лежебока в холке достигал семи футов, когда вставал во весь рост, то этот будет не меньше девяти. Такую громадину сложно себе представить.

- Интересно, откуда ты взялся? – пробормотала она, раздумывая, что делать дальше.

Анкр ответил рычанием.

В клетке было слишком темно, чтобы рассмотреть подробности. Ленси вытянула руку вперед, позволяя возникнуть на раскрытой ладони маленькому светлячку. Этому фокусу она научилась еще в первые дни обучения. Через пару мгновений светлячок увеличился до размеров крупного яблока, оторвался от ладони, пролетел сквозь решетку и завис над головой анкра.

Клетка озарилась ярким светом.

Анкр с глухим воем накрыл морду хвостом. Его глаза привыкли к полутьме.

Ленси охнула, отступая.

Зверь действительно был прикован. Его цепи крепились к огромным кольцам, ввинченным в стены и пол. А из-под ошейника и кандалов, плотно врезавшихся в чешуйчатое тело, сочилась серебристая кровь.

Да и вообще вид у него был потрепанный. Похоже, бедняга долгое время бился в оковах, надеясь освободиться. Помятые крылья уныло обвисли, чешуя кое-где потускнела, а бока ходили ходуном, словно он все еще не мог отдышаться.

Огромный зверь, пойманный в ловушку, которой он был явно не рад, вызвал у девушки приступ сочувствия.

- Бедняга… - Она подошла ближе к решетке, машинально отмечая полную до краев кормушку. – Решил уморить себя голодом в знак протеста? За что тебя так?

Анкр промолчал. Только кончик его хвоста нервно дрогнул.

Ленси мысленно обозвала себя идиоткой. Неужели она всерьез ждала, что животное ей ответит? Но продолжила говорить, надеясь, что анкр хоть как-то отреагирует на ее голос.

- Тебе нужно поесть. Хотела бы я знать, откуда ты здесь и почему в таком виде.

- Он тебе не ответит, - раздался за спиной голос Имиры.

Подпрыгнув от неожиданности, Валенсия обернулась.

Наставница стояла за ее спиной и со скучающим видом смотрела на ящера. Тот при ее появлении дернулся с угрожающим рыком. Рык перешел в сдавленный хрип, когда ошейник врезался в горло.

Ленси поспешила опустить голову в знак приветствия. Но муки зверя не укрылись от ее взгляда.

- Не правда ли, он хорош, - заговорила Имира таким тоном, будто обращалась к самой себе. – Отличный экземпляр.

- Откуда он здесь, матушка? – осмелилась спросить Ленси, когда та замолчала. – И почему его заковали?

- Он вел себя слишком грубо. Ворвался без приглашения, хотел украсть одну из послушниц. Пусть теперь посидит здесь, подумает.

Все это Имира произнесла, не отрывая от дракона холодного взгляда. Тот же ответил ей гневным рычанием.

- Но зачем анкру послушница?

- Это особенная послушница, - наставница скрыла кривую усмешку. – Только он просчитался. Обитель не то место, где можно просто прийти и взять то, что захочется. – Она обернулась к Валенсии. – А ты что здесь делаешь? Разве я не велела тебе отдыхать?

- Простите матушка, - Ленси опустила глаза. – Но вы сказали, что я могу провести день по своему желанию…

- И ты решила прийти сюда? – на идеально гладком лбу Имиры появилась морщинка.

- Да, матушка.

- Тебя так тянет к этим животным?

- Это не просто животные! – в глазах девушки вспыхнул огонь. – Они невероятно умные. И все-все понимают, только не говорят. Если бы я умела общаться с ними, как дарги!.. - она на секунду запнулась, а потом добавила, но уже тише: - Мне кажется, они и сейчас понимают меня больше, чем все остальные.

- И почему же ты так считаешь?

- Потому что они, как и я, не свободны.

На несколько секунд между ними воцарилась неловкая тишина. И Ленси невольно пожалела о вырвавшихся словах.

Но вот Имира разжала тонкие губы.

- Значит, все еще считаешь себя пленницей? – усмехнулась она. – И хочешь вернуться к людям, которым ты не нужна?

Ленси нужно было смолчать. Склонить голову, признавая ее правоту, и смолчать. Но вместо этого, подгоняемая внезапным упрямством, девушка вскинула подбородок.

- Нет, я хочу вернуться к людям, которые нужны мне.

Ее голос прозвучал едва слышно, но твердо.

Ленси ожидала, что матушка рассердится на подобную дерзость. Но к ее удивлению та вновь обратила свое внимание на дракона.

Несколько мгновений Имира разглядывала пленника так пристально, словно хотела прочитать его мысли. Тот больше не дергался и не рычал, просто лежал, опустив веки и тяжело дыша. Но было неясно, смирился он со своим положением или нет.

- Что ж, - произнесла Имира после затянувшейся паузы. - Я подумаю над твоими словами.

Она ушла так же неслышно, как и явилась. Даже пыль под ее ногами не шелохнулась, словно матушка и не касалась земли.

А Ленси осталась стоять возле клетки, пораженная собственной смелостью.

***

Дракон был доволен.

После стольких дней и ночей он снова видел ее. Снова вдыхал ее дивный запах. И все, в чем он нуждался сейчас, это чтобы она прикоснулась к нему. Почувствовать нежность ее руки, убедиться, что это не сон.

Но все было не так просто.

Роннар рвал и метал. Мысленно конечно. Его драконье тело мало того что было сковано магическими цепями, так еще и отказывалось повиноваться человеческому разуму. Бывший император в прямом смысле стал пленником своей второй половины. Теперь он мог лишь наблюдать за альхайрой сквозь прутья решетки и рычать от бессилия.

Когда он услышал от Фаэрна роковые слова, то на мгновение утратил контроль над собой. И этого мгновения оказалось достаточно, чтобы пробудить дракона от спячки. Мысль об альхайре затмила разум – и вот результат: он здесь, в клетке, скован, словно взбесившийся анкр, и у него нет ни малейшей возможности изменить свое положение.

Он помнил, как разрезал крыльями ночную тьму. Как бился грудью о невидимую стену, разделявшую мир людей и Обитель. И как она внезапно расступилась перед ним, позволяя пройти.

Наивный. Он воспринял это как добрый знак и был жестоко наказан.

Но это потом. А сначала он просто радовался, как мальчишка, когда учуял запах своей альхайры. Ее аромат разносился по всей Обители, и не было ни единого уголка, где бы он его не ощущал.

Первый порыв – отыскать источник этого аромата, схватить и унести прочь – он сумел подавить. Остатки рассудка привели его к главной башне, где на смотровой площадке уже стояла Имира Ариоссис.

- Зачем ты пожаловал? Хотя, дай угадаю. Пришел за своей альхайрой?

Ее насмешливый голос прозвучал ударом хлыста.

Дракон недовольно взрыкнул и закружил вокруг башни, не рискуя опуститься на ажурный парапет.

«Ты знаешь, зачем я здесь, - Роннар не собирался расшаркиваться перед старой ведьмой. Он знал, что она прекрасно слышит его. – Отпусти девушку, и мы с ней уйдем».

Ариоссис покачала головой:

- Не так быстро. Ты забыл наш договор, император. Или лучше называть тебя бывший император?

Это была насмешка. Даже не насмешка – плевок. Унизительная пощечина, напомнившая Роннару, чего он лишился.

День назад он бы пропустил оскорбление мимо ушей. Но не теперь, когда близость альхайры разбудила эмоции.

«Отпусти девушку!» - повторил он с безрассудным упрямством.

- Разве я ее держу? – Ариоссис развела руками. – Оглянись, все послушницы здесь по собственному желанию. Их никто не держит в цепях, как и твою альхайру. Но знаешь, что я тебе скажу, никто из них не захочет уйти из Обители, даже если я буду их выгонять!

«Они не знают другой жизни! А Валенсия знает!»

- О, да! – не сдерживаясь, Ариоссис расхохоталась. – Маленькая альхайра сполна хлебнула «другой жизни». Теперь она знает, что чувствует новобрачная, которую жених отдает на потеху солдатам в первую брачную ночь! Дарг, твоя самоуверенность не знает границ. С чего ты взял, что после всего она добровольно пойдет с тобой?

Справедливое обвинение хлестнуло его по сердцу. Судорожно шаря в закромах памяти, он пытался найти себе оправдания – и не находил. Ариоссис озвучила то, о чем он сознательно запрещал себе думать все это время.

«Она… пострадала?» - эти слова дались ему через силу.

- Раны на теле зарастут, - еще один ядовитый плевок. – Чего не скажешь о ранах в душе. Уходи. Ты ее не получишь.

Роннар заставил себя проглотить эти слова.

Да, старая ведьма права, как бы ему ни хотелось верить в обратное. Это его безрассудство поставило Валенсию под удар. Его самомнение едва не стоило ей жизни. Его гордыня причинила ей столько горя, что только чудо могло загладить эту вину.

Но он давно не верил в чудеса.

Зато верил, что сможет все исправить. Без этой веры будущее для него не имело смысла.

«Помоги, - прохрипел он, делая круг над головой наставницы. - Я сделаю все, что угодно».

Губы Ариоссис тронула сухая улыбка:

- Однажды ты уже приходил ко мне с такими же словами, Роннар Элларион. Помнишь? Конечно же, помнишь. И я помогла. Я видела тысячи вариантов, в которых твой наследник должен погибнуть. Тысячи вариантов, где ты лежишь в луже собственной крови. Я видела, как твой убийца всходит на трон, и по его рукам течет кровь твоих близких. Но решила дать тебе шанс. Я приняла твоего сына, укрыла его за стенами Обители, дала ему пищу и кров. А взамен попросила только одно. Не трогать наших послушниц. Не вмешиваться в наши дела. И ты дал слово, что никогда, ни при каких обстоятельствах ни один дракон не будет претендовать на то, что принадлежит этим стенам. Ты поклялся собственной кровью. А теперь явился, чтобы нарушить данное слово?

От нее исходили волны ледяного спокойствия и Силы. Именно так, с большой буквы. Силы, которая способна двигать вселенные. Но каждое слово жгло раскаленным железом, хлестало наотмашь, оставляя на сердце дарга почти осязаемые следы.

Боль и ярость затопили дракона. Понимание обрушилось на него с силой снежной лавины.

Она знала! Ариоссис знала все с самого начала! Еще до того, как он пришел к ней в первый раз просить о помощи! И потому поставила такое условие.

Тогда он был охвачен только одной мыслью – спасти ребенка. И не мог думать ни о чем другом. Он готов был пообещать что угодно, подтвердить какими угодно клятвами, лишь бы знать, что его единственный сын в безопасности.

А она поймала его на крючок.

«Ты!!! – из горла дракона вырвался дикий рев и прокатился по окрестностям, заставив задрожать окна в башне. Но в Обители его никто не услышал. – Ты все просчитала!»

- Как это похоже на тебя, Роннар. Ты сам загнал себя в эту ловушку, а теперь хочешь найти виноватых?

Огромный дракон навис над женской фигурой, которая по сравнению с ним смотрелась хрупкой и слабой. Угрожающе надвинулся, и концы его крыльев едва не задели ее лицо.

Но Ариоссис и бровью не повела. Лишь уголок ее губ чуть дернулся вверх. А вокруг ног закружилась поземка, собираясь в ослепительно белые плети.

- Уходи, - повторила она. – Тебе здесь не место.

«Отдай деву! Без нее не уйду!»

- Тебе придется.

«Тогда я сам заберу!»

Ариоссис поморщилась, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

- Что ж, ты сам напросился.

Сияющие плети взметнулись вверх, будто живые, вытянулись, пытаясь достать дракона. Но тот успел увернуться. Поднялся выше, распрямляя широкие перепончатые крылья. Еще выше, над тонкими шпилями и сверкающей черепицей. Превратился в темную точку на фоне лазурного неба.

Женщина на башне слегка улыбнулась, наблюдая за ним. И тихо шепнула:

- Ну, давай, мальчик. Заставь меня удивиться.

Роннар этих слов не услышал.

Охваченный гневом, дракон спикировал вниз.

Сложив крылья и выставив когти, как ястреб, он несся к одинокой фигурке на башне. Воздух свистел у него в ушах. Расстояние сокращалось. А женщина продолжала стоять, не делая попыток укрыться.

Но в тот момент, когда его лапы почти коснулись ее, почти сомкнулись на ее плечах, вдруг что-то случилось.

Роннар даже не понял, что именно. Всего секунду назад он был в воздухе, а через мгновение уже катился по мраморным плитам, ломя крылья и чувствуя, как все его огромное тело пронзает адская боль.

Чудовищная сила смахнула его с неба на землю, словно букашку. Выбила воздух из легких. Расплющила, спеленала, лишила сил.

Он замер беспомощной грудой. Ариоссис неспешно приблизилась к поверженному исполину. Склонилась, придирчиво оглядывая окровавленную морду дракона. Его бока тяжело вдувались и опадали. Воздух с хрипом вырывался из ноздрей вместе со струйками серебристой крови.

- Ты слишком самоуверен, мой мальчик, - тихий шепот ворвался в сознание Рона. – Пора тебе повзрослеть.

А потом была темнота.

***

Когда он снова смог чувствовать и понимать, то обнаружил, что все еще находится в теле дракона. В тесном, темном загоне, прикованный, как взбесившийся анкр. И нет никакой возможности вырваться на свободу.

Ариоссис и в этот раз его провела.

Теперь бывший император мог сколько угодно биться в цепях, раня самого себя, реветь от ярости и слушать ответное рычание анкров.

Что он и делал, пока полностью не обессилел.

И вот тогда его носа вновь коснулся запах альхайры.




Глава 31

А она изменилась.

Если бы не запах, Роннар и не узнал бы юную принцессу, на которой женился.

Похудела, хотя и так не была слишком толстой, повзрослела. Вместо струящегося водопада белоснежных волос – рваные перья. Со щек исчезла детская округлость, из взгляда – доверчивая наивность.

Перед ним стояла незнакомка с тонким суровым личиком и серьезными глазами. Ее кожа слегка светилась, говоря о том, что кровь Первородных давно пробудилась и уже дает всходы.

Сердце ёкнуло, подсказывая: все это его вина.

Но хуже всего было то, что она смотрела на него с жалостью. Как смотрят на побитую собаку. И сейчас, ощущая на себе этот взгляд, он и в самом деле почувствовал себя побитым псом.

Роннар был готов снести что угодно с ее стороны. Ненависть, обиду, ярость, отчаяние. Только не жалость. Это было невыносимо. И понимание, что принцесса даже не знает, кто перед ней, только усугубляло ненавистное чувство.

С горькой усмешкой он припомнил слова Имиры. «Пусть посидит здесь, подумает», - старая ведьма сознательно не сказала Валенсии, кто он такой. Решила его наказать.

Что ж, волей неволей придется играть по ее правилам. Но это пока. У драконов тоже есть свои маленькие секреты.

Между тем девушка отошла от его решетки, на минуту пропала за углом, а потом вернулась, держа в руках цинковое ведро и метлу.

Удивленный дракон приподнял одно веко. Видеть особу королевских кровей в роли уборщицы было и смешно, и нелепо. Но бывшая принцесса не улыбалась. Наоборот, ее губы были плотно сжаты. Те самые губы, вкус которых не давал ему спать по ночам.

Роннар помнил их робкими, свежими и податливыми. А теперь они стали похожи на две сухие полоски.

И снова его сердце болезненно сжалось от пронзительного чувства вины.

Ни о чем не подозревая, Валенсия подоткнула подол, засучила рукава и принялась за уборку.

Простые, несложные действия, повторяемые изо дня в день, приносили ей свою нехитрую радость. Они позволяли хотя бы на время не думать, забыться, оставить прошлое в прошлом и просто наслаждаться мгновением.

Вот и теперь, спустя пару секунд тишины, Ленси начала мурлыкать под нос подзабытый мотивчик и пританцовывать, не зная, что за ней наблюдают два внимательных глаза.

Лежа в углу, дракон чутко ловил каждое движение девушки, каждый вздох, каждый взгляд.

Маленькие босые ступни Валенсии едва касались холодного пола. Стройные икры и округлые коленки мелькали из-под рубашки, притягивая взгляд невольного зрителя. Заткнутый за пояс подол позволял рассмотреть ее ножки едва ли не до самых бедер. Но во всем ее облике не было пошлости. В этот момент она казалась не человеком из плоти и крови, а неким таинственным существом, сотканным из света и тени.

Роннара внезапно захлестнуло щемящее чувство.

Раскаяние… Восхищение… Нежность… И, где-то глубоко внутри своего естества, он ощутил отголосок желания.

Волна незнакомых эмоций затопила его, опьяняя разум, обжигая душу. Еще никогда он не был так близок к тому, чтобы возненавидеть себя.

Он нуждался в этой женщине-ребенке несмотря ни на что! После всего, что случилось. После всего, что ей пришлось пережить.

Даже если бы оказалось, что она не принцесса… Плевать. Он хотел только ее. Пусть она будет безродной девкой, портовой шлюхой, да кем угодно! Это уже не важно.

Она его альхайра. Это единственное, что имеет значение.

Он положит к ее ногам целый мир, лишь бы она простила его...

Но как добиться прощения, когда ты сидишь в шкуре дракона, да еще на цепи?

Роннар не знал.

***

Новый анкр вел себя очень странно. Ни в тот день, ни на следующий он так и не прикоснулся к еде. Так и не встал со своей подстилки.

Ленси восприняла это по-своему. В ее глазах гордый зверь не желал мириться с неволей. Странные слова Имиры о наказании все еще продолжали звучать в мыслях девушки, и это ее тревожило. Не так давно она на себе испытала гнев и силу наставницы. Та ясно дала понять, что не потерпит ни малейшего своеволия в стенах Обители.

И все же Ленси не теряла надежды, что однажды сумеет выбраться из этого места. А теперь рядом с ней оказался еще кто-то, чьи мысли и чувства созвучны с ее.

По крайней мере, ей так казалось.

Встревоженная поведением своего подопечного, девушка перед ужином улучила момент, чтобы сбегать в загоны. Сытые анкры довольно похрапывали, и только у новенького кормушка оставалась нетронутой. Сам зверь лежал в углу, закрыв глаза, а его исполинское тело казалось вырубленным из камня.

Почувствовав ее появление, он напрягся, но головы не поднял.

- Нет, так не пойдет, - Ленси покачал головой, разглядывая его. – Ты должен слушаться, если хочешь, чтобы с тебя сняли цепи. А отказ от еды - это тоже непослушание. Давай же, возьми хоть кусочек.

Веки животного дрогнули, и на девушку уставились два темных глаза с металлическим блеском.

Это был странный взгляд. Слишком пристальный, слишком проникновенный, чтобы принадлежать неразумному существу. В нем таилась завораживающая печаль, от которой сердце принцессы глухо стукнулось в ребра.

Несколько секунд анкр, не мигая, смотрел ей прямо в глаза. Словно что-то хотел сказать. Потом шумно выдохнул и отвернулся.

Ленси не сразу пришла в себя. Ее вдруг охватило непонятное волнение. Дыхание участилось, кровь прилила к щекам и в голове зашумело. Захотелось по-детски обхватить себя руками, чтобы успокоиться.

- Можешь отворачиваться сколько угодно! – пробормотала она, отступая от клетки. – Твой протест никто не оценит.

Была надежда, что анкр все же сдастся, когда окончательно проголодается. Через день или два, в крайнем случае через неделю.

- Я не могу позволить тебе помереть, пока ты под моей опекой, - заявила Ленси после некоторых размышлений. – Если бы я была даргом, то просто приказала бы тебе есть!..

Она оборвала себя на полуслове, застыв с приоткрытым ртом.

Как эта мысль сразу ей в голову не пришла?!

Этот анкр относится к клану Алмазных, как и все остальные. Значит, Дин может с ним поговорить! Надо только поймать мальчишку и попросить, чтобы он заставил анкра поесть!

Словно почувствовав, как изменилось настроение девушки, зверь обернулся.

На этот раз Ленси спокойно выдержала его взгляд. Глядя в темные глаза ящера, она произнесла, выделяя каждое слово:

- Можешь сколько угодно морить себя голодом. Я не дам тебе помереть, даже если для этого мне придется кормить тебя собственноручно. И я знаю кое-кого, кто мне в этом поможет.

Она немного помолчала, ожидая хоть какой-то реакции. Но глупо было надеяться, что зверь ей ответит.

На главной башне зазвонил колокол, возвещая о том, что всем послушницам надлежит собраться в столовой на вечернюю трапезу.

- Ладно, - пробормотала Ленси, бросая на дракона последний взгляд. - Потом мне спасибо скажешь!

***

Той же ночью, едва над Обителью смолкли последние звуки, она приступила к выполнению своего плана. Улизнуть из комнаты не составило труда, как и добраться до загонов. Мерное сопение Эмле не потревожил даже скрип двери. А на улице было достаточно светло от ночного неба, чтобы Ленси не пришлось блуждать в темноте.

Без приключений добравшись до места, она потянула на себя тяжелую дверь. Рассеянный свет скользнул в коридор, на долю секунды осветив чью-то тень, метнувшуюся в темноту.

Анкры возбужденно залопотали, учуяв появление гостьи.

Ленси шагнула через порог. Дверь за ее спиной тут же захлопнулась, и помещение погрузилось в непроглядную тьму.

Почти непроглядную.

На ладони Валенсии вспыхнул светящийся шар.

- Дин! – позвала она громким шепотом. – Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Но мальчик, если это был он, не спешил отвечать.

Ленси отпустила светлячка, и тот поплыл вперед, освещая коридор и прутья клеток. Анкры потянулись к свету, недовольно фыркая и щуря глаза. Но мальчика нигде не было видно.

- Дин! Хватит прятаться от меня. Выходи! Я очень рискую, нарушая правила. Если матушка Имира меня здесь поймает в неурочное время…

Она успела не договорить.

- Зачем ты пришла? – раздался за ее спиной голос мальчишки.

От неожиданности Ленси подпрыгнула и развернулась, машинально вскидывая руки в защитном жесте. Ее кожа вспыхнула ярче.

- Эльха Пресветлая! - вырвалось у принцессы. – Зачем так подкрадываться?!

Дин стоял за ее спиной, недовольно насупившись. На этот раз его костюм составляли вполне приличные бриджи с вышивкой по бокам, наглухо застегнутая парусиновая курточка и прюнелевые полусапожки. Глаза маленького дарга поблескивали из-под сведенных бровей.

- Я не подкрадывался, - заявил он, пряча руки за спину. – Что тебе нужно?

Ленси прищурилась, разглядывая его.

- Почему ты прячешься от меня?

- Я не прячусь, - он насупился еще больше и ковырнул пол носком ботинка.

- Неужели? Я приходила сюда каждую ночь, искала тебя, но ты нарочно избегал встречи со мной. Я хочу знать, почему? Я тебя чем-то обидела? Если да, то скажи, чем именно, и позволь мне загладить свою вину.

Пока она говорила, мальчик наклонял голову все ниже и ниже, пока, наконец, взору девушки не предстал его светловолосый затылок.

- Ну? – она нетерпеливо пристукнула босой пяткой.

С тех пор, как ее обучение стало приносить плоды, Ленси забыла о таких проблемах, как холодный пол и камешки под ногами. Теперь она двигалась настолько легко, что ее шаги не тревожили даже слой пыли на плитах дорожек.

Не поднимая головы, мальчик буркнул что-то односложное себе под нос.

- Что ты сказал? – нахмурилась Ленси.

- Прости.

Казалось, он вымучил из себя это слово.

Все еще глядя в пол, Дин добавил:

- Я поступил глупо, когда убежал. А потом… потом мне было стыдно.

- Поэтому ты прятался от меня?

Он кивнул.

Его склоненная голова и опущенные худенькие плечи вызвали у девушки приступ сочувствия. Ей вдруг захотелось обнять паренька, прижать к себе и погладить по непослушным вихрам, как маленького ребенка. Но интуиция подсказала: Дин больше похож на ершистого ежика, чем на ласкового котенка, и не простит ей проявления жалости.

- Ладно, - Ленси стиснула руки, сдерживая порыв. – Будем считать, что мы просто друг друга не поняли. Ты тоже прости меня.

Но вопреки ее ожиданиям, Дин вдруг покачал головой:

- Тебе не за что извиняться. Это я… виноват перед тобой.

В его тоне прозвучала такая тоска, что принцессу невольно охватила тревога.

- Что ты хочешь этим сказать?

Он снова ковырнул пол ботинком и тихо заговорил:

- Помнишь, я говорил, что у меня есть друг? Он иногда приходит ко мне. Учит разным вещам, рассказывает о мире за Гранью. Он тоже дарг, только взрослый.

Мальчик замолчал и, подняв голову, бросил на девушку быстрый взгляд из-под бровей.

Ленси почувствовала, как внутри все сжимается в нехорошем предчувствии. Слова Дина наполнили ее беспокойством.

- Я не понимаю… - прошептала она враз пересохшими губами. Но где-то внутри нее уже зрел ответ.

- Я рассказал ему про тебя. Рассказал, что встретил альхайру. И он захотел посмотреть на тебя.

Ленси застыла. Ей вдруг показалось, что весь воздух куда-то исчез, а легкие наполнил едкий дым. Задыхаясь, она машинально схватилась за горло.

- И… И ты ему меня показал? – голос сорвался на хриплый шепот. – Но когда? Как?!

Судорожно перебирая в памяти прошедшие дни, она пыталась вспомнить все необычное, что с ней случилось. Но в размеренной жизни Обители необычностям не было места. Никаких незнакомых лиц, никаких случайных встреч, никаких чужих взглядов…

Все это время Дин прятал руки за спиной. А теперь опустил их, и в его правой ладони что-то белело.

- Вот, - он протянул девушке листок бумаги, крепко зажатый в кулаке.

В полной растерянности Ленси взяла его и развернула.

Бумага была немного помята и обтрепана по краям, но это была полнейшая ерунда по сравнению с тем, что оказалось внутри.

Несколько мгновений Ленси не мигая смотрела на ее содержимое. Противоречивые чувства и мысли охватили девушку, вызывая дрожь в пальцах, заставляя все внутренности завязаться узлом.

Наконец она обреченно опустила ресницы. Проглотила ком в горле и тихо спросила:

- Это ты рисовал?

- Да.

- Значит, вот как я теперь выгляжу…

На смятой бумаге серым карандашом был набросан ее портрет.

Тонкое лицо, глубокий взгляд, обозначившиеся скулы. Девушка на портрете была старше той, которую Ленси последний раз видела в зеркале. А было это еще в Ирригене, как раз перед той злополучной ночью, когда…

Ее охватила застарелая горечь.

Нет. Не думать об этом! Не вспоминать!

Зажмурившись, Ленси взяла эмоции под контроль. Потом протянула Дину бумагу.

- Ты очень красиво рисуешь, - попыталась изобразить радушную улыбку, но губы не слушались. – Значит, твой друг видел этот портрет?

Мальчик кивнул, любовно складывая портрет в несколько раз и пряча в нагрудный карман.

Ленси пришлось стиснуть руки, чтобы скрыть мелкую дрожь.

- И что он сказал?

- Сказал, чтобы я хорошенько о тебе позаботился.

- И все?

- Ну, и что я правильно сделал, рассказав о тебе. А потом он ушел.

- А твой друг… он Алмазный?

Она затаила дыхание, ожидая ответ.

Но Дин покачал головой:

- Нет. Он из клана Рубиновых.

Из уст девушки вырвался облегченный вздох.

Кто бы ни навещал Дина, это в любом случае был не Роннар.

Внезапная мысль захлестнула Валенсию, словно порыв ледяного ветра. Склонив голову набок, она попыталась рассмотреть мальчика магическим зрением.

Дина окружал плотный светящийся кокон, внутри которого извивались и переливались серебристые нити. Это была чистая и светлая душа, не замутненная никакими грехами. И только в центре кокона пульсировал серый сгусток, от которого внутрь уходили тонкие щупальца. Одиночество и тоска, готовые перерасти в обиду и раздражение.

Это новое умение открылось у Ленси только после того, как она сдала первый экзамен. Теперь она могла видеть ауры живых существ, растений, предметов, но ее опыта было еще недостаточно, чтобы понимать значение всех нитей, цветов и переплетений.

Сморгнув, она тихо произнесла:

- Дин, а что ты здесь делаешь?

- Ну, я пришел выгулять Элайсу и Эльрика. Они сказали, что ты зовешь их Королевой и Лежебокой. Элайсе нравится быть королевой, а вот Эльрик не очень доволен. Но он вообще нервный из-за Гона. Может, сегодня Элайса примет его…

- Нет, я о другом, - Валенсия перебила его. - Что ты делаешь в Обители? Как ты сюда попал?

Мальчик беспечно пожал плечами:

- Я всегда здесь был. Мой друг сказал, что скоро заберет меня в другое место.

- Куда?!

- Он не стал говорить. Но это место не здесь, оно там, где все дарги.

И снова внутренности девушки болезненно сжались.

- В Обители о тебе никто не знает. Послушницам запрещено выходить на улицу после отбоя и до самой побудки. А ты как раз по ночам и гуляешь. Тебя скрывают? Но почему?

Дин ответил не сразу.

- Мой друг, - начал он после минутного замешательства, - сказал, что есть кто-то, для кого я очень важен. Этот кто-то очень боится меня потерять. И что есть много других, которые захотят моей смерти. Поэтому я должен быть здесь, в безопасности, до самого Посвящения. Тогда я смогу сам себя защищать… - мальчик вздохнул и закончил: - Но когда он пришел в этот раз, то сказал, что планы изменились. Он заберет меня до Посвящения, потому что я быстро расту.

- А сколько же тебе лет?

- Пять. Так он сказал.

Это не могло быть простой случайностью.

Слишком много совпадений. Слишком много! Вывод напрашивался сам собой, каким бы невозможным он не был.

Но если так, значит, правда намного невероятнее всех домыслов, которые Ленси уже прокрутила в своей голове. Осталось только найти окончательное подтверждение.

Но не сейчас. Она еще не готова принять эту правду.

Сейчас пора вспомнить, зачем она здесь.

Возбужденные голоса анкров вернули принцессу в реальность.

- Ты знаешь, что у нас новенький? – она кивнула на дальний угол. – Я здесь по большей части из-за него. Он отказывается от еды. Можешь заставить его поесть?

Мальчик замялся.

- Не знаю… Я пробовал с ним пообщаться, но его разум закрыт. Я не смог пробиться сквозь этот заслон.

- Что значит «закрыт»?

Не сговариваясь, они двинулись вдоль загонов к клетке загадочного новичка.

- Он будто под куполом. Я его не слышу. Ни мыслей, ни чувств, ни желаний. Кто-то сознательно закрыл его разум.

- Хм… он сам это мог сделать?

- Нет, анкры так не умеют.

Значит, Имира? Это был самый подходящий ответ. Но зачем ей так утруждаться? Или…

Девушка замедлила шаг, вглядываясь в кромешную тьму, застилавшую клетку. Светлячок, все это время плавно скользивший чуть впереди, проплыл сквозь решетку.

Дракон был внутри. Лежал, поджав под себя мощные лапы. Но стоило Ленси приблизиться, как он вскинул голову. На его горле тускло блеснул ошейник. Тут же звякнула цепь, напомнив о своем существовании.

Дин тихо остановился рядом с девушкой. Ухватился руками за прутья решетки и просунул голову внутрь.

- Осторожнее! – Ленси ухватила его за плечо.

Но взгляд мальчика уже столкнулся со взглядом дракона. Погрузился в него и застыл, как насекомое в янтаре.

Воздух наполнило странное напряжение. Словно под потолком собралась гроза.

Поддаваясь порыву, Ленси тоже шагнула к самой решетке, прижалась лицом, попыталась заглянуть в глаза анкра. И вдруг почувствовала, как где-то глубоко-глубоко внутри, на самом дне подсознания, тренькнула какая-то нить.

Глава 32

Это было как падение в бездну.

Боль.

Отчаяние.

Вина.

Валенсия покачнулась.

Чужие тяжелые эмоции захлестнули ее, подавили сознание, потащили за собой. Все ближе и ближе к краю, за которым не будет возврата. Все ближе и ближе к кромешной темноте, в которой ее кто-то ждал.

Она слышала чей-то зов. Кто-то отчаянно нуждался в ней.

Позабыв обо всем, Ленси шагнула вперед. В пустоту.

И тут же детские пальцы вцепились в ее плечо и рванули обратно, выдергивая из клубящейся тьмы.

- Ты что делаешь! – в уши ворвалось рассерженное шипение Дина. – С ума сошла?!

Сердце девушки бешено колотилось. Она облизнула пересохшие губы, все еще слыша отголоски таинственного зова, и забормотала, торопливо глотая слова:

- Там что-то есть! Я что-то услышала!

- Да, я тоже почувствовал отклик. Ты сильно рискуешь, заглядывая в глаза дракону.

- Почему?

- Ты человек. У вас воля намного слабее. Но я чувствую между вами крепкую связь…

Мальчик внезапно замолчал, бросая то на девушку, то на дракона странные взгляды.

Ленси тоже не спешила ему отвечать. Ее взгляд вновь прикипел к пленнику.

Дракон тяжело приподнялся и, звеня цепями, сделал шаг в ее сторону. В свете магического светлячка были хорошо видны его ввалившиеся бока, обозначившиеся ребра и хребет, покрытый роговыми наростами.

Девушку охватил приступ жалости.

- Бедняга, - прошептала она и, не отдавая себе отчета, протянула руку между прутьев решетки. – Чем же тебе помочь?

Из пасти зверя вырвался тихий гортанный рев.

Принцесса и дракон замерли друг против друга. Хрупкая человеческая дева и властелин неба, чья мощь способна подавить все живое.

Рука Валенсии повисла в воздухе. Между ней и чешуйчатой мордой дракона оставалось еще несколько футов.

- Ты должна заставить его поесть, - голос мальчика нарушил ход ее мыслей. – Я не могу пробиться к его разуму, но чувствую, что он слышит тебя и понимает.

- И как, по-твоему, я должна это сделать? – Ленси бросила на него хмурый взгляд. – Войти в клетку и накормить с ложечки?

- Можно и так, – Дин пожал плечами. – Это очень странный анкр… Я таких еще не встречал, но одно знаю точно: он не сможет причинить тебе вред.

Девушка недоверчиво покосилась на внушительные зубы, видневшиеся в приоткрытой пасти ящера.

- И кто же ему помешает?

- Ты. Никто из нашего племени не может причинить вред человеческой деве. Твоя невинность – твоя защита.

- Вот уж спасибо! – не сдержавшись, Валенсия фыркнула. – Если встречу Его Владычество, обязательно поблагодарю за то, что вышвырнул меня до того, как наш брак вступил в силу.

- О ком ты говоришь?

Ленси прикусила язык, но опрометчивые слова уже сорвались с него, и Дин их услышал.

И пленный дракон тоже.

В его глазах что-то вспыхнуло, но он тут же спрятал их под тяжелыми веками. А потом без звука вернулся к своей подстилке.

Ленси почувствовала внутри странную пустоту.

- Да так… ерунда… забудь, - пробормотала она, отступая от клетки. Ее руки упали вдоль тела бессильными плетями. Развернувшись, она поспешила прочь.

- Подожди! – Дин догнал ее в три прыжка. – Что случилось? Я чем-то тебя обидел?

Он заступил ей дорогу и с волнением заглянул в глаза.

- Нет, - Ленси попыталась ему улыбнуться. – Все нормально. Просто… неприятные воспоминания…

- Точно ерунда, - лицо мальчика осветила ребяческая улыбка. – Хочешь, я научу, как от них избавляться?

Не дожидаясь ответа, он схватил девушку за руку и потащил за собой. Через минуту они остановились у клетки Эльрика-Лежебоки.

- Стой тут!

Ленси послушно застыла, посмеиваясь про себя и в то же время чувствуя нарастающую тревогу.

Дин был таким непосредственным, простодушным и прямолинейным, как все мальчишки в его возрасте. И пусть он выглядел в два раза старше своих лет, он все еще был ребенком.

Ребенком, который нуждается в любви и внимании. И наблюдая за ним, девушка не могла не почувствовать особенной теплоты.

Но вот он привычным жестом снял с засова тяжелый замок. Толкнул решетку, и та бесшумно, точно по маслу, отъехала вбок.

Анкр возбужденно захлопал крыльями, залопотал, спеша к своему хозяину.

- Вот так, Эльрик! Сегодня мы полетаем!

Анкр был слишком большим, чтобы выпрямиться во весь рост. Ему пришлось выползать из клетки, волоча крылья по полу. Оказавшись в коридоре, он громко всхрапнул и дернулся в сторону девушки.

Ленси оцепенела. Громадные челюсти были так близко!

- Все хорошо! Это друг! - Дин похлопал Лежебоку по блестящему боку и поманил за собой.

Тот громко фыркнул и послушно пошел, выпуская из ноздрей струйки пара.

Проходя мимо клетки с Королевой-Элайсой, Лежебока издал низкий рев.

На глазах у Валенсии из его пасти вылетел самый настоящий огонь и лизнул решетку. Королева откликнулась, подставляя бок под горячую ласку.

Очарованная, ошеломленная, пораженная до глубины души, Ленси даже перестала дышать. Затаив дыхание, она смотрела, как Королева чуть пританцовывая выходит из своей клетки, как Лежебока встречает ее, подставляя шею под острые зубы.

Он ждал, что она оттолкнет! Но вместо этого довольная самка изогнулась, обвивая его шею своей. И потерлась носом об его нос.

Это было похоже на поцелуй.

- Ты когда-нибудь видела танец драконов?

Девушка вздрогнула, возвращаясь в реальность. Дин стоял рядом и с интересом смотрел на нее.

- Нет. А что это?

- Это брачный танец, который анкры танцуют во время Гона. Мой друг говорил, что когда-то и дарги танцевали в небе, прежде чем соединиться со своей парой… Но это было еще в древние времена, в мире, где не существовало людей, только драконы. Идем, - он нетерпеливо дернул ее за рукав.

Только тогда Ленси заметила, что ворота строения распахнуты настежь, а довольные крики Лежебоки и Королевы доносятся с улицы.

Все еще находясь под действием увиденного, девушка поспешила за мальчиком.

- Не бойся, - предупредил Дин, когда они оказались снаружи. – Я буду тебя крепко держать!

- Что?..

Она не успела даже охнуть, как Лежебока с невероятной для его габаритов скоростью поддел ее кончиком крыла и забросил себе на спину. Прямо в уютное и теплое местечко между лопаток. И пока Ленси соображала, стоит ли возмущаться, Дин пристроился позади и обхватил ее руками за талию.

Анкр взмахнул крыльями.

- А если я упаду?! – взвизгнула Ленси, зажмуриваясь. Ее пальцы бессильно цеплялись за твердую чешую.

Мальчишеский смех, смешавшись с ветром, ворвался ей в уши.

- С анкров не падают! Разве не знаешь? Прислушайся, он сам держит тебя и не отпустит, пока будет в воздухе.

Ленси хватала ртом ночной воздух. Она чувствовала, как анкр мерно взмахивает крыльями, поднимаясь от земли все выше и выше, но боялась открыть глаза. Ей казалось, что стоит ей разжать руки, расслабиться – и она упадет.

За спиной слышался радостный смех мальчишки. Ему вторили довольные голоса анкров. А тепло худощавого детского тела не давало окончательно впасть в панику.

Осмелившись, Ленси приоткрыла один глаз. И, восторженно ахнув, распахнула ресницы.

Перед ее взором расстилалось бескрайнее небо, молочно-белое, похожее на перевернутый купол из дымчатого стекла. Оно светилось, мерцало и переливалось, точно россыпь бриллиантов.

Внизу, за толстым слоем облаков, виднелась Обитель. Отсюда она казалась блестящей игрушкой, лежащей в центре зеленой долины. Долину окружал еловый лес и скалистые горы. А за горами…

За горами не было ничего. Только тьма.

***

С той ночи все изменилось.

Валенсия летела в загоны к анкрам будто на крыльях. Она спешила увидеть загадочного дракона, которого окрестила Беднягой. Спешила проведать Лежебоку, который постепенно утратил пыл и снова стал ленивым и неповоротливым. Королеву, у которой внезапно начало портиться настроение, а потом и вовсе округлились бока. А еще Принцессу и Змея, что встречали ее нетерпеливым свистом.

Только после слов Дина она начала замечать то, чему раньше не придавала никакого значения. Анкры и в самом деле избегали смотреть ей в глаза! То отворачивались, то опускали веки, то отводили взгляд. Они сознательно не позволяли ей это. А вот с Дином вели себя совершенно иначе. Они с радостью ждали, пока мальчик заглянет им в глаза и шепнет мысленный приказ.

Все. Кроме Бедняги.

Это был особенный экземпляр. Прошла неделя, а он так и сидел в своей клетке на привязи. Не ел, не пил и, судя по поведению, решил умереть.

Валенсия много раз пыталась его накормить, тыча ему в нос сочные куски мяса, надетые на длинную палку. Но он только шумно вздыхал и отворачивался.

Ночью ее заменял Дин. Мальчик пробовал пробиться к сознанию анкра, но раз за разом его попытки оказывались напрасными. Стена, окружавшая разум Бедняги, оставалась непроницаемой.

- Если так пойдет дальше, то он просто умрет, - сказал маленький дарг как-то ночью, разглядывая отощавшего анкра через прутья решетки.

- И что же нам делать?

- Не знаю. Вообще, это не в характере анкров, отказываться от еды. У меня подозрение, что тот, кто поставил блок на его сознание, отдал ему приказ не притрагиваться к еде.

- Это жестоко! – прижав руки к груди, Ленси с жалостью посмотрела на Беднягу. – И я не понимаю причину такой жестокости. В чем он провинился, что должен так страдать?

- Если бы я только знал…

Теперь мысли о странном драконе буквально преследовали Валенсию, где бы она ни была и чем бы ни занималась. Она думала о нем утром за завтраком, днем на занятиях, вечером во время неспешных прогулок по саду…

Она пробовала поговорить о нем с Танисой и Эмле, но девушки даже не поняли причины ее беспокойства. Они жили в каком-то своем мире абсолютного безразличия, оставаясь сторонними наблюдателями общей реальности. Добросовестно выполняли свою работу, учились, послушно следовали приказам наставниц – и все. У них не было ни собственных чувств, ни желаний.

И так вели себя все вокруг.

В конце концов, Ленси не выдержала и в один из дней направилась на поиски матушки Имиры.

Она застала наставницу в саду, возле вечно цветущего жасминового дерева. Имира задумчиво разглядывала его крону.

- Матушка! – Ленси покорно сложила руки и склонила голову, как того требовали традиции. – Уделите мне минуту внимания…

- Тс-с-с… - Не оборачиваясь, Имира приложила палец к губам.

Потом подняла руку и, ухватив одну из ветвей, приблизила к носу белые лепестки. Глубоко вдохнула, закрывая глаза.

- Запах жасмина… - услышала Ленси ее тихий голос. – Олицетворение любви и страсти. И в то же время сильнейший яд. Он дурманит сознание. Впрочем, как и сама любовь.

Повернувшись, Имира холодно взглянула на девушку:

- Зачем ты искала меня?

Валенсия на секунду смешалась.

- Матушка, я хотела спросить…

- Спрашивай.

- Тот дракон…Он… Вы не могли бы отменить наказание?

Тонкие брови Имиры взмыли вверх, выражая то ли удивление, то ли насмешку.

- О чем ты, дитя?

- Я о драконе, который закован.

- Ты хочешь, чтобы я сняла цепи? – по губам наставницы скользнула усмешка. – А не боишься? Он достаточно силен, чтобы разметать по камешку всю Обитель и забрать ту, за которой пришел.

Ленси припомнила безжизненный взгляд. Нет, Беднягу вряд ли интересуют послушницы. Разве что в виде еды…

- Он так ослаб, что не сможет встать на ноги, не то что подняться в воздух, - пробормотала она.

- Ослаб? – теперь Имира взглянула на нее с возрастающим интересом. – И что же случилось?

- Все эти дни он ничего не ел. Ни кусочка. Я не смогла ни заставить его, ни уговорить…

- И ты пришла ко мне уверенная, что это я наложила запрет? – наставница понимающе хмыкнула.

Ленси покаянно кивнула.

- Значит, наш красавец решил уморить себя голодом? Что ж, девочка, вынуждена тебя огорчить. Это его личный выбор.

Онемев от изумления, Ленси уставилась на Имиру. Ей даже в голову не пришло, что анкр может добровольно истязать себя голодом! Но ведь Дин сказал…

Она едва успела захлопнуть рот и не сболтнуть лишнее.

Низко нагнула голову, скрывая глаза.

- Матушка, что же мне делать? Я не могу смотреть, как он мучается.

- Ты не можешь смотреть на его мучения, потому что это мешает твоему спокойствию, или потому что ты беспокоишься о нем?

Сложный вопрос. Ленси давно полюбила прекрасных чудовищ. А после того, как Дин дал ей прочувствовать восторг полета, ее любовь к ним стала запредельной.

Но Бедняга…

Этот дракон и притягивал, и отталкивал одновременно. Ей хотелось узнать его тайну, и в то же время держаться подальше. Позволить себе снова окунуться в темноту его глаз - и бежать как можно дальше от бездны, которую они обещают…

Она не знала, чего хочет больше: снять с себя груз ответственности или помочь ему.

Она колебалась.

- Ну? – поторопила Имира.

- Я… Я беспокоюсь о нем. Это прекрасный и гордый зверь. Я не хочу, чтобы он погиб.

Несколько мгновений наставница молча разглядывала принцессу. Потом негромко произнесла:

- Что ж… Я сняла с него цепи. Но заставить есть не могу. Он сам выбрал себе такое наказание.

- Но почему?! Что такого он сделал?

Имира коротко усмехнулась:

- Уверена, что хочешь узнать? Чужие тайны могут оказаться неподъемным грузом. Хорошенько подумай, прежде чем задавать такие вопросы.

Ленси поняла, что аудиенция закончена.

Поклонившись, она развернулась и направилась прочь по дорожке, едва касаясь прохладных плит босыми ногами.

***

Ариоссис Имира смотрела ей вслед, отмечая ровное сияние кожи.

У бывшей принцессы отличный потенциал. Но он еще так юна… А главное, нити ее судьбы так запутаны, что любой шаг, даже самый маленький и незначительный, может кардинально изменить будущее. Причем, не только ее.

Слишком много чужих судеб связано с ней. Слишком много событий от нее зависят.

Но Ариоссис всего лишь наблюдатель. Она не смеет вмешиваться и перекраивать судьбу Мира так, как ей хочется. Она может лишь подталкивать и направлять…

Юная принцесса сама должна сделать выбор.

***

В тот же день Ленси выкроила минутку, чтобы навестить анкров.

Как и сказала Имира, цепи с Бедняги исчезли, но от этого ему лучше не стало.

Зато, стоило девушке приблизиться к его клетке, как он совершил попытку подняться на ноги.

Не вышло.

Тяжело дыша, он подполз к ней и положил нос между прутьев.

Ленси остановилась, не дойдя двух шагов и не зная, что делать дальше. Подойти ближе? А если набросится? Вон какие зубы торчат! Он же вторую неделю не ест! Кто знает, может, зря она попросила его освободить?..

Анкр издал странный звук, похожий на хриплый стон. И Ленси охватило чувство стыда.

Эльха Пресветлая, о чем она думает! Бедняга от голода еле дышит! Его алмазная чешуя потускнела, покрылась мокрыми пятнами, от мощного тела остались кожа да кости… Он уже столько дней не видел неба и свежего воздуха!

Отбросив сомнения, Ленси решительно и строго произнесла:

- Я обещала, что не дам тебе помереть? Так вот, больше ты не отвертишься, – сообщила она, делая еще один шаг.

А потом, набрав в грудь побольше воздуха, решительно выдохнула и открыла замок.

Глава 33

Почти две недели без пищи и воды. И вовсе не потому, что он решил объявить голодовку, нет. Есть хотелось, да еще как. Но цепи!!! Эти проклятые цепи поставили его в невыносимые условия.

Каждую ночь к анкрам наведывался Дин. Роннар наблюдал за сыном из своего угла, подмечая черты, на которые раньше никогда бы не обратил внимания.

Да, мальчик подрос. Еще немного, и он будет готов к первому обороту. И в этот момент он, отец, должен быть рядом с ним.

А еще в Дине не чувствовалось кровожадности и жажды власти, присущей Алмазным драконам. Он был спокоен, улыбчив и заботлив по отношению к своим анкрам. И не только к ним.

Видя, как его сын общается с Валенсией, как смотрит на нее, как улыбается ей… Роннар забывал о том, что он маленький мальчик, и начинал испытывать самую настоящую ревность!

Его альхайра берет мальчишку за руку! Гладит по голове! Они разговаривают о чем-то, смеясь. Или наклоняются друг к другу так близко, что их головы почти соприкасаются.

Его сын, сам того не подозревая, имел то, чего отец был лишен.

А он в это время сидит, стреноженный по рукам и ногам, вернее, по крыльям и лапам, и может только страдать, наблюдая за ними.

И он страдал.

Его душа металась, пытаясь отыскать правильный путь. И не находила ни единого способа, как заслужить прощение этой юной женщины, которая женщиной так и не стала.

Каждый раз, когда она приходила и уговаривала его поесть, он сходил с ума от ее вида и запаха. Ему хотелось рвануть в ее сторону, пусть даже цепи вопьются в тело, а ошейник сдавит горло до хрипа. Хотелось ткнуться носом в ее ладонь, лизнуть, признавая свое падение. Он готов был стоять перед ней на коленях, вымаливая прощение.

Но он был закован.

Каждую ночь Дин выводил анкров на прогулку, и Валенсия с волнением спешила за ним. Ее глаза горели предвкушением, щеки розовели, грудь бурно вздымалась. Роннар смотрел на нее, и его жгла дикая зависть к тому анкру, чью спину она оседлает.

Потом он одергивал себя: ревновать к животному?! И тут же сникал: разве он сам не животное?

Она уходила, чтобы попробовать небо на вкус. И возвращалась радостная, довольная, с возбужденно блестящими глазами.

В Ирригене она такой не была.

Да, его девочка изменилась. Куда исчезла хрупкая и деликатная принцесса? Он знал ответ. Он сам ее погубил.

Проходил день за днем. Вынужденная голодовка давала о себе знать. Силы таяли, как мартовский снег. И в то же время Роннар не видел иного выхода. Если он начнет есть, то у него появятся и другие потребности организма. А поскольку он безвылазно сидит в клетке, ему придется делать свои дела прямо здесь[O.V.1] …

Даже в страшном сне он не мог представить себе подобного унижения. Но еще хуже было то, что именно Валенсии придется за ним убирать.

Нет, лучше он сдохнет от голода.

В конце концов, смерть станет освобождением. Для него.

Валенсия даже не поймет, что случилось. Связь между альхайрой и драконом работает только в один конец.

Как-то раз к нему наведалась сама Ариоссис.

- Лежишь? - хмыкнула, разглядывая отощавшего дракона. – И долго ещё думаешь так лежать? Ты же знаешь, что девочка беспокоится о тебе. Знаешь, что она чувствует. Неужели так сложно переступить через гордыню и довериться кому-то?

« Это не гордыня! - зарычал он, отворачиваясь. – Это другое!»

- Стыд? Императору Ламаррии, Алмазному дракону, стыдно при мысли, что он будет гадить под себя? Или что твоя альхайра будет убирать за тобой?

Роннар тяжко вздохнул. Причина была и в том, и в другом.

«Я уже достаточно наказан. Сними цепи. Позволь Дину выгуливать меня, как и других».

- Хочешь, чтобы я облегчила тебе задачу? Ну уж нет, милый мой, - спокойно заявила Ариоссис. – Я не вмешиваюсь в дела смертных. Я могу только дать выбор. Если девочка придет ко мне и попросит за тебя, я, так и быть, пойду ей навстречу. Но не больше.

И ушла, оставив его пожинать плоды собственной глупости.

***

Вторая неделя заточения подходила к концу. Приближался день, назначенный Ариоссис. День, в который Дин и его питомцы должны покинуть обитель. А ничего не менялось.

Роннар все так же сидел на цепи. Мальчик продолжал искать с ним контакт, но он держал мысленный щит, не желая, чтобы тот понял, кто перед ним.

Нет, не в таком виде он собирался предстать перед сыном! Раньше, думая о первой встрече, Роннар представлял себя сидящим на троне, в регалиях и в окружении верных ньордов. Чтобы сын проникся величием отца и собственной значимостью. А теперь?

Нет, он не мог предстать перед сыном в роли жалкого существа. Мальчик этого не заслужил.

Как не заслужила и Валенсия узнать, во что превратился мужчина, который взял ее в жены.

О, да, мысленно он называл ее своей женой. Хотя кроме Договора и брачного ритуала их не связывало больше ничего.

Договор. Он теребил сердце колючей занозой.

Роннар не мог читать мысли Валенсии, но он чувствовал ее беспокойство. Он видел, как ее что-то гложет.

Как-то придя к нему в очередной раз, она, незаметно для себя, разговорилась.

- Думаешь, плохо только тебе? – спросила, невесело усмехаясь. – Потому что ты в клетке и на цепи? У меня клетка побольше и цепи невидимы, но они есть. Если бы я могла, я была бы сейчас далеко отсюда. В Этрурии. Ты знаешь, что это за страна? Там Вечный Лес переходит в зеленые холмы, холмы сменяются бескрайними степями, степи переходят в пески… У нас не бывает снега, а в сезон дождей степи цветут так, что дух захватывает от их красоты.

Говоря, она опустилась на пол у его клетки и прислонила голову к прутьям. Ее запах заставил его внутренности сжаться от боли.

- Матушка Имира сказала, что я одна из дочерей Заавеля, что во мне есть зерно Света, и я должна научиться им управлять. Теперь я сама чувствую свою силу. Чувствую, как она растет во мне с каждым днем. Но что толку от этой силы, если я не могу применить ее, чтобы спасти родных? – Глаза девушки сверкнули гневом, который тут же перешел в глухую тоску.

– Я видела будущее. Один из его вариантов. Мой дядя убьет отца и сестер, чтобы избавиться от претендентов на трон. Я могла бы остановить его хоть сейчас. Но мне нельзя использовать свою силу в личных целях, тем более для убийства. И я не могу покинуть Обитель. Ариоссис сказала, что я должна найти другое решение. Я думаю об этом постоянно, но не могу ничего придумать. Я не вижу никакого выхода…

Ее голос упал до шепота, и Роннар задрожал от безысходности и тоски, которая в этот момент овладела его альхайрой.

Бедная девочка…

Он даже не мог ей сказать, что отказался от трона и титула в обмен на помощь ее родным. Вожди кланов пошли на уступку, видя его состояние. И это решение далось им нелегко.

Много веков назад, когда закончилась разрушительная война между людьми и драконами, обе стороны подписали Пакт о мире. Особенный Пакт, подтвержденный кровью умерших и живых. По нему драконы обязывались никогда не нарушать границы человеческих земель и не вмешиваться во внутренние распри людей. Ведь тот, на чьей стороне были эти могучие существа, моментально становился победителем.

Дарги могли заключать с людьми дипломатические и торговые соглашения, брать в жены их женщин, помогать в делах, если те не требовали военной мощи. Они даже могли путешествовать по человеческим землям - разумеется, с разрешения тамошнего монарха и в своем человеческом теле. Но при этом не имели права обращаться в драконов и использовать магию. И без этого дарги ненамного превосходили людей. Да, были сильнее, крепче, живучее. Но, как и люди, оставались смертными.

И когда Роннар объявил свою последнюю волю, вожди встретили его слова гробовым молчанием.

Ворваться на территорию Этрурии в виде драконов означает нарушить Пакт. Войти в человеческом обличии – значит подвергнуть даргов опасности быть убитыми. Вряд ли узурпатор, захвативший трон, встретит их с радостными объятиями.

Тем более, пока Роннар метался по Сумеречной Гряде в поисках пропавшей жены, Феликс уже засвидетельствовал свое почтение Совету Вождей, как регент Этрурии.

И все же они согласились. Со страшным скрипом, но согласились. Только после этого Роннар сдал полномочия.

В тот день, когда он непроизвольно обернулся, границу с Этрурией тайно пересекли несколько ньордов. В их задание входило похитить бывшего короля и принцесс и вывезти их в безопасное место. Их должен был прикрывать военный отряд.

Но сейчас Роннар не знал, чем закончилась эта вылазка и закончилась ли вообще. А потому ему оставалось лишь страдать, чувствуя безысходность, которая грызла его альхайру.

Валенсия приходила каждый день. Она с особой любовью заботилась об анкрах. С особой душевной теплотой относилась к Дину. И в то же время в ней жила боль, которая вспыхивала каждый раз, стоило ей только подумать о мире за границами Обители. О родных, о несостоявшемся муже…

Роннар не мог этого не замечать. За эти дни он узнал свою жену лучше, чем во время коротких встреч в Ирригене. И внутренний голос подсказывал: он не ошибся, связав с ней свою судьбу. Пусть остался без власти, без трона, но эта девушка-женщина стоит того, чтобы ради ее прощения пожертвовать даже жизнью.

Она была ему необходима, как воздух. И в то же время этого было мало. Он хотел большего. Хотел видеть в ее глазах такую же ласку, с какой она смотрела на его сына. Хотел чувствовать к себе ту же заботу, какую она проявляла ко всем, кто ее окружал. Он был готов сделать ради нее что угодно…

Но понимал, что ей ничего от него не нужно.

Она вычеркнула его из своей жизни. Перевернула страницу.

Он может начать все сначала, но уже никогда не сможет вернуть ту наивную детскую влюбленность, что светилась в ее глазах…

И вот теперь она здесь. Открыла решетку, вошла в его клетку. Стоит, стиснув руки, и пытается не подать виду, что очень волнуется. Но он-то слышит, как стучит ее сердце. Слышит весь спектр эмоций, что захлестывают ее.

Она его опасается, как опасаются дикого, неприрученного зверя. И в то же время искренне жалеет его.

О да, ее жалость - это отличное наказание! Хуже этого только нагадить в угол и смотреть, как она убирает!

Проклятье!

Роннар втянул воздух сквозь стиснутые зубы, пытаясь устоять на ногах.

Но его ослабевшее тело буквально рухнуло у ног девушки.

***

В первый миг Валенсия испугалась так, что едва не вылетела из клетки. Но дракон не пытался причинить ей вред. Он просто лежал и не двигался. Только тяжелое дыхание говорило, что он еще жив.

Несколько мгновений девушка смотрела на беспомощного исполина и чувствовала, как внутри все сжимается от жалости и стыда. Потом осторожно присела на корточки рядом с его головой. Все еще колеблясь, протянула руку и с замиранием сердца прикоснулась к надбровной дуге над плотно закрытым глазом.

- Эй… - выдохнула тихонько. – Все хорошо…

Зверь раздул ноздри, с шумом втягивая воздух. Его веки затрепетали, между ними появилась узкая полоса.

Позабыв о предупреждении Дина, подчиняясь внутреннему порыву, Ленси заглянула в драконий зрачок и застыла, не в силах отвести взгляд. В глазах зверя светилась почти человеческая тоска.

И снова, как в прошлый раз, она ухнула в пропасть. Боль, отчаяние, одиночество захлестнули ее, как порыв ледяного ветра. Выбили воздух из легких, заставили сердце упасть, а желудок болезненно сжаться. Перед глазами померкло, голова закружилась, а в висках набатом зазвучал шум собственной крови.

Но в этот раз у пропасти было дно.

Шаткое. Зыбкое.

Но оно было.

Там, в глубине, светилась надежда. Она была похожа на шарик, который слабо пульсировал и манил взять его в руки.

Уже не задумываясь, Ленси дотронулась до него, и ей показалось, что она коснулась чего-то сокровенного.

На ощупь шарик оказался теплым и мягким, как бок щенка.

И в тот же миг чужие эмоции схлынули, как уходит вода при отливе. Ленси осталась сидеть с гулко колотящимся сердцем, хватая ртом воздух, будто вытащенная на берег рыба.

Дракон сам отвел взгляд, обрывая ментальную связь.

Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя и осознать, что случилось. Успокоив дыхание, девушка вновь глянула на дракона, но на этот раз уже не стремилась поймать его взгляд.

Голодовка, отсутствие свежего воздуха и солнечного света не прошли для него даром. Зверь был в плачевном состоянии. Потускневшая чешуя кое-где начала отставать и из-под нее выглядывала влажная кожа. Вокруг ноздрей и глаз запеклась серая корка. Даже язык, вывалившийся из пасти, был покрыт этим серым налетом.

А еще дракон дурно пах. Так, как пахнут больные животные.

- Ладно, - пробормотала Ленси, закончив беглый осмотр. – Давай-ка займемся тобой.

Последующие полчаса она потратила на то, чтобы перетащить из пустой клетки чистую поилку и наполнить ее водой. Потом, вооружившись мотком сена вместо мочалки, обмыла дракона от покрытого роговыми наростами лба до нервно подрагивавшего кончика хвоста.

Дракон почти не сопротивлялся, только тяжко вздыхал. Он позволил даже помыть себе брюхо, хотя это ему не слишком понравилось. А вот к области под хвостом категорически отказался допускать. Даже зарычал гневно и щелкнул зубами, когда Ленси решила настоять на своем.

- Хорошо-хорошо! – она примирительно подняла руки. – Понимаю, мужская честь – вещь неприкосновенная.

Глупая маленькая принцесса!

Если бы она только знала, о чем думал он в этот момент. Какие картины себе представлял. Как сильно желал ее!

Каждый раз, когда она касалась его, осторожно проводя мокрым сеном по телу, Роннара сотрясала нервная дрожь. Он крепился, до скрежета сжимая зубы, а фантазия рисовала то, на что он не смел и надеяться.

Но тут же отрезвляла холодная мысль: а стала бы принцесса Валенсия ухаживать за ним так самоотверженно, если бы знала, кто перед ней?

Он не хотел это знать. Он просто нежился в лучах ее доброты и заботы, а внутри росло убеждение, что лучше ему навсегда остаться в роли бессловестного анкра, но при ней, чем быть императором – но без нее.

Отмыв дракона, Ленси обработала его раны еловой живицей, которой тут было в достатке. Об этом способе еще раньше ей рассказал Дин. Потом поменяла подстилку, налила свежей воды и, ничуть не церемонясь, сунула ящера мордой прямо в поилку.

- Мне плевать, по каким убеждениям ты решил заморить себя голодом, - заявила она. – Совесть тебя мучает, или что-то еще. Но клянусь, я не сдвинусь с этого места, пока ты не начнешь пить!

Тяжелая голова дракона ушла на самое дно. Шея была слишком слаба, чтобы ее удержать.

Но вот он всхрапнул, выпуская из ноздрей вереницы воздушных пузырьков. Приоткрыв пасть, сделал первый глоток. Вода хлынула в пересохшее горло, и Ленси увидела, как мощно дернулся драконий кадык.

Роннар пил взахлеб, пытаясь наверстать все те дни, что добровольно отказывался от воды. Пил и пьянел, чувствуя, как вода наполняет ссохшийся желудок, как быстрее бежит кровь по венам. Разве есть в этой жизни напиток вкуснее? Он не мог припомнить ни одного…

- Хватит!

Вода внезапно исчезла.

Он даже не понял как, но хрупкая с виду девушка оттолкнула его от поилки. Только немного очухавшись, он понял, что она применила магию.

- Тебе нельзя сразу много, - пояснила Валенсия. – Лучше вот, съешь кусочек.

Она стояла перед ним, протянув руку, и на ее раскрытой ладони лежал кусок молотого мяса.

Роннар горько усмехнулся, отводя взгляд. Она и об этом позаботилась!

Пряча глаза под тяжелыми веками, он аккуратно слизнул мясо с женской ладони. И в тот момент, когда его горячий и шершавый язык коснулся кончиков ее пальцев, Ленси вздрогнула всем телом.

Было что-то удивительно трогательное, и в то же время пугающее в том, как этот гигантский зверь ей подчинялся.

- Вот так, молодец…

Она кормила дракона с рук, пока не решила, что на первый раз достаточно. Все же его желудку придется заново привыкать к пище.

На улице зазвонил набат, возвращая Ленси в реальность. Она обернулась, глядя на дальний конец сарая, где из-под неплотно прикрытых дверей виднелась полоска тусклого света.

- О, Боги! – пробормотала, меняясь в лице. – Уже отбой! А я и на ужине не была!

Ее волнение и тревога передались дракону. Тот фыркнул и недовольно потряс головой.

- Мне нужно идти! – девушка торопливо выскочила из клетки, тратя драгоценные секунды на то, чтобы вернуть на место замок. – Скоро появится Дин, а ночью и я постараюсь улизнуть, если меня не накажут за пропуск занятий. Веди себя хорошо!

Подобрав подол, Ленси бросилась к выходу. На улице ее встретили вечерняя прохлада и тишина.

Настороженная тишина, заставившая девушку похолодеть.

Она до последнего надеялась, что никто не заметил ее отсутствия, что все обойдется. На цыпочках пробралась к спальному корпусу и проскользнула в приоткрытую дверь. Но едва перешагнула порог своей спальни, как раздался сухой голос Имиры:

- Ты пренебрегла правилами. И будешь наказана.

Наставница шагнула ей навстречу из тени. Презрительный взгляд, плотно сжатые губы. На ее лице застыла маска холодного гнева.

- Матушка…

- Меня не волнуют твои оправдания. Правила едины для всех. Я запрещаю тебе приближаться к анкрам. С завтрашнего дня будешь работать в храме. И учиться смирению.


Глава 34

Той ночью ей привиделся странный сон. Очень реальный, и в то же время зыбкий, как утренний туман.

Ленси уснула, едва ее голова коснулась подушки, так ее утомили уход за Беднягой и нервная встряска от встречи с Имирой.

Она провалилась в глубокий сон, будто в яму. А в следующий миг осознала себя идущей по роскошным анфиладам. Это были знакомые до боли залы и комнаты королевского дворца в Этрурии. Все двери на ее пути стояли широко раскрытыми, будто кто-то там, в глубине дворца, ждал ее.

Но вот очередная галерея закончилась резной двустворчатой дверью. Во сне эта дверь оказалась закрыта так же, как и в реальности. Король Фабиан собственноручно забил ее после похорон жены и запретил кому бы то ни было приближаться к апартаментам покойной королевы.

Валенсия нахмурилась, разглядывая великолепный узор, созданный неизвестным мастером. Он соединял две половинки двери в одно целое так, что даже самый внимательный взгляд не смог бы отыскать щель.

Как она попала сюда? Что здесь делает?

Мысленно задавая себе эти вопросы, девушка протянула руку к дверям. Она не успела коснуться их, как обе створки вдруг распахнулись, будто по волшебству.

Ленси изумленно застыла.

Перед ней находился будуар, сделанный в нежно-зеленых тонах – любимом цвете королевы Кассандры. Девушка никогда не видела эту комнату, но интуиция подсказала – ошибки не может быть.

Но главное, в этой комнате кто-то был!

Ленси увидела женщину, сидевшую в кресле. Тень скрывала ее лицо, и девушка видела только темно-синий подол бархатного платья, на фоне которого выделялись изящные кисти, отороченные кипенно-белыми кружевами.

А еще у ног женщины на низеньком пуфике сидела девочка лет шести. Голова малышки лежала на коленях незнакомки, и та перебирала ее светлые волосы.

Вся картина дышала покоем. Но сердце Валенсии болезненно сжалось.

Ей не нужно было видеть лицо этой женщины. Она подсознательно поняла, кто перед ней.

Королева Кассандра. Мать, которой она никогда не знала.

А девочка у ее ног – это она сама. То же худенькое продолговатое лицо, те же большие как плошки глаза, та же необыкновенно бледная кожа…

Только в реальной жизни Ленси никогда не сидела у ног матери и никогда не чувствовала прикосновения ее рук. И от осознания этого ее охватило беспокойство.

Она инстинктивно подалась назад, спеша покинуть комнату, но неведомая сила заставила остаться на месте. Ее словно что-то толкало в спину и шептало прямо в уши: смотри!

Принцесса замерла, не в силах отвести взгляд от разыгравшейся перед ней пантомимы. На секунду ей захотелось поменяться местами с маленькой Ленси. Занять пуфик у ног королевы, положить голову на колени и почувствовать, как эти руки с материнской лаской будут перебирать ее волосы.

Из оцепенения ее вывел детский голосок, в котором стояли слезы:

- Мамочка, папе и сестрам так тяжело… Я должна быть рядом с ними. Должна защитить их, но не знаю как. Я слышу, как они зовут меня, и не могу им помочь. Что мне делать?

Маленькая Ленси слово в слово произнесла то, что уже не один день мучило ее взрослую копию.

От этих слов горло Валенсии сжалось.

- Не тревожься, моя малышка, - раздался из тени тихий голос королевы. Мягкий, грудной, проникновенный. Это был голос матери, напутствующей свое дитя. – Ты знаешь ответ. Он лежит прямо перед тобой.

- Я не вижу его…

- Потому что смотришь человеческими глазами. А ты попробуй смотреть иначе. У тебя же есть особые силы, используй их. Закрой глаза и скажи, что ты видишь?

Завороженная этим тоном, Валенсия поспешила закрыть глаза. Но стоило ей это сделать, как перед внутренним взором выросли чешуйчатые морды анкров.

Почему они пришли ей на ум? Она даже подумать о них не успела!

- Драконы! – голос маленькой Ленси подтвердил ее мысли. – Я вижу драконов. У них алмазная чешуя.

Но эти образы быстро растаяли, остался только один. Образ Бедняги.

Только в мыслях Валенсии он совсем не выглядел тем доходягой, в которого превратился. Нет, это был сильный и гордый зверь: его чешуя отражала солнечный свет, гребень на лбу напоминал императорскую корону, а расправленные крылья были похожи на паруса, наполненные ветром.

Но самое странное, он смотрел ей прямо в глаза таким пронзительным взглядом, словно хотел что-то сказать. И здесь, во сне, в его глазах не клубилась тьма. Нет, в них светился человеческий разум.

- Драконы – это хорошо, - ответила королева, перебирая волосы дочери. – Если кто и может помочь тебе, так это они. Говорят, они обладают магией. А еще говорят, что нет границ, которые бы могли удержать дракона, когда он стремится к своей альхайре.

Валенсия распахнула глаза.

Вот, опять это слово!

Дин называл ее так. «Драконье сокровище».

Горькая слюна наполнила рот принцессы. Валенсия с трудом сглотнула ее и машинально потерла шею. Ладонь задела цепочку, на которой висел Луннар. И камень вдруг отозвался резкой пульсацией.

- Кто такая альхайра? – тоненький детский голосок вновь озвучил ее собственные мысли.

- Это особая дева, рожденная среди людей.

- Красивая?

- О, нет, - в голосе королевы появилась улыбка, - наоборот, альхайры весьма невзрачны. Да им и не нужно быть красавицами. Говорят, первый поцелуй альхайры может пленить любого, даже самого сильного дракона. Украсть его душу. Привязать к ней крепче стальных цепей. Дракон, попавший на этот крючок, забывает обо всем на свете, кроме желания быть рядом с ней.

- Это любовь?

- Нет, доченька, это мýка, если альхайра противится этой связи. Дракон чувствует ее боль, как свою, чувствует ее нежелание быть с ним. Но он не в силах отпустить. Мучается сам и мучает ее. Если отпустит – умрет.

- А если она согласна?

- Тогда ее дракон станет неуязвимым. Альхайра сделает его в тысячу раз сильнее.

Внезапно девочка подняла голову и посмотрела королеве в лицо.

- Мама, а я альхайра?

Валенсия замерла, вся превратившись в слух. Будто бы от того, что сейчас ответит призрак матери, зависела ее жизнь.

Рука королевы приподнялась, чтобы коснуться личика дочери. И сама Валенсия будто почувствовала прикосновение этих пальцев. Легкое, как касание крыльев бабочки.

- Ты знаешь это сама, моя девочка. Зачем тебе мои подтверждения? Ты подарила свой первый поцелуй императору драконов. И теперь он хочет тебя вернуть.

Валенсия отшатнулась. Эти слова были, словно пощечина. Резкая боль сжала сердце, стиснула горло. Задыхаясь, девушка рукой прикрыла глаза.

- Он выгнал меня… - прошептала побелевшими губами. – Приказал отдать на потеху солдатам…

И маленькая Ленси повторила ее слова.

- Нет, малышка, ни один дракон не отпустит свою альхайру. Если он это сделал, значит, была причина.

- Причина опорочить мою честь? Унизить меня?

- Почему бы тебе самой это не выяснить?

- Зачем?

- Хотя бы за тем, что он все еще твой муж перед людьми и богами. И от тебя зависит будущее двух государств.

Губы девушки через силу сложились в горькую усмешку.

- А мое будущее? Оно от чего зависит?

- От того, какой выбор ты сделаешь.

Луннар на груди запульсировал еще сильнее. Он начал разогреваться, но девушка не обратила на это внимания. Все ее мысли занимала обида на Роннара, которая вспыхнула с новой силой.

Если она его альхайра, то почему он до сих пор не пришел за ней? Почему не ищет с ней встречи? Неужели драконья гордость не позволяет так унижаться?

Нет, все гораздо банальнее. Он просто использовал ее глупую влюбленность. Вскружил голову, заставил сочетаться с ним браком. А она по-девчоночьи не могла отказать. Ах, сам император заявил, что возьмет ее в жены! Тут бы любая растаяла.

И что же в конце? Что он хотел найти, когда заставил ее раздеться и подверг унизительному осмотру? Что его не устроило в ней?!

Неужели она и вправду уродина, как всегда утверждала Лидия?

Судорожное рыдание сотрясло ее сжавшуюся фигурку.

Столько времени прошло, а рана, нанесенная Роннаром, все еще не зажила, все еще кровоточила. И боль была все так же сильна.

Может быть потому, что где-то в глубине души она по-прежнему ждала и надеялась, что все это глупый сон. Что она вот-вот очнется, и окажется, что нет и не было никакого изгнания, никакого одноглазого дарга в пещере, и этой Обители. Что она все это время провела в Лиловых покоях, нервничая перед брачной ночью, заснула на полчаса и вот такой кошмар ей пригрезился…

- Ленси…

Голос матери вырвал ее из забытья. Валенсия подняла голову и с удивлением поняла, что пока стояла, погруженная в невеселые мысли, комната и все, что находилось в ней, начало расплываться. Галерея сузилась, вытянулась, и девушке показалось, что ее засасывает в какой-то бесконечный тоннель.

- Мама! – она рванула в сторону светло-зеленого пятна, подгоняемая надеждой и страхом. – Подожди! Я хочу знать, что за выбор! Что я должна буду сделать?!

- Не ошибиться. Просто не ошибиться…

Грудь обожгло, будто к ней углем прикоснулись. Вскрикнув, Ленси схватилась рукой за раскаленный Луннар и…

Она сидела в своей постели и сжимала в ладони амулет. Мокрая от холодного пота, задыхающаяся, с бешено колотящимся сердцем.

За окном серебрилось ночное небо. На соседней кровати мирно посапывала Эмле.

Переведя дыхание, Ленси разжала пальцы, сведенные судорогой. На ее ладони остался багровый отпечаток камня.

Несколько секунд она бездумно вглядывалась в это пятно. Его края потихоньку бледнели, и постепенно перед глазами девушки начал вырисовываться миниатюрный силуэт летящего дракона.

Бедняга!

Ее будто под дых ударили.

Приблизив ладонь к самым глазам, она застыла, чувствуя, как тело бросает то в жар, то в холод. Мысль, которая пришла ей на ум, была невозможной.

Нет-нет, не стоит даже думать об этом! Она не может покинуть Обитель верхом на драконе. Их не пропустят незримые стражи. Те самые, что охраняют границы Обители. Никто и никогда их не видел, но все знают, что эти бесплотные существа уничтожат любого, кто посмеет нарушить границу между мирами.

И все же…

Бедняга ведь как-то сюда попал…

Имира сказала, что он ворвался без разрешения. Значит ли это, что он может без разрешения и вернуться обратно? Она должна это узнать!

Отбросив одеяло, Ленси вскочила на ноги. Всего минута поспешных сборов, и она подбежала к дверям. Но тут ее ждал сюрприз.

Дверь оказалась крепко запертой. Сколько девушка ни дергала за ручку, сколько ни трясла, она отказывалась выпускать ее.

Поняв, что выйти из комнаты не получится, Ленси с разочарованным стоном сползла спиной по двери.

На ум пришла вчерашняя встреча с наставницей.

Неужели Имира догадалась о ночных вылазках? Почему тогда не сказала?

Ответ пришел сам собой: Имире не нужно озвучивать свои подозрения. Она знает обо всем, что происходит в этих стенах.

Все было таким очевидным, что к глазам Валенсии подступили слезы. Наставница играла с ней, как кот с мышью. Позволяла думать, что не знает ее секрет. Но на самом деле Ленси не могла и шагу ступить без ее ведома.

А теперь пожинает плоды своего безрассудства.

***

Последующие дни показались Валенсии самыми тяжелыми из всех, что она здесь провела. Теперь, лишенная общения с драконами и Дином, она чувствовала себя невероятно одинокой и несчастной. За столь короткое время чешуйчатые красавцы и их маленький хозяин успели занять в ее сердце особое место.

Но чаще всего ее невеселые мысли крутились вокруг Бедняги. Как он там? Начал ли есть? Или снова лежит на своей подстилке и ждет неизвестно чего?

А может, он ждет ее? Она ведь пообещала ему, что придет… и не пришла.

От этих мыслей Ленси охватывало странное волнение. Драконы стали ее отдушиной, ее друзьями. Почти семьей. Но ни об одном из них она не беспокоилась так, как о Бедняге. Ни один из них не заставлял ее так волноваться.

Теперь, практически вернув его с того света, Ленси чувствовала особенную ответственность за его жизнь. Но по личному приказу матушки Имиры она не могла даже приближаться к загонам. Наставница не бросала слов на ветер.

Теперь после завтрака Валенсия отправлялась в храм, где должна была драить полы, очищать от пыли статуи и барельефы и наполнять магическим светом пять тысяч крошечных круглых светильников, установленных в нишах на стенах.

После обеда, как и остальные послушницы, она шла на занятия. В основном это были духовные практики. Девушки медитировали, учились чувствовать окружающий мир, видеть ауры и развивали связь с внепространственным магическим полем. Зерно магии, живущее в каждой из них, требовало постоянной подпитки.

Иногда, глядя на застывших в трансе соучениц, Ленси задумывалась, а что будет дальше? Она уже давно заметила, что в Обители нет никого, кроме нескольких наставниц, из которых она лично видела только Имиру, и пары сотен послушниц. Все девушки были примерно одного возраста, хотя, если верить рассказам, попали сюда сразу после рождения. Но ни детей, ни тем более младенцев Валенсия здесь ни разу не встретила. Раньше, увлеченная анкрами, она не слишком задумывалась об этом. Но теперь тревожные мысли посещали ее все чаще.

Помня, что праздное любопытство здесь не в чести, Ленси опасалась задавать прямые вопросы. И все же ей удалось кое-что узнать. Однажды кто-то из девушек проговорился, что тех, кто сдал третий экзамен, наставницы забирают в храм. Навсегда. Зачем – никто не задумывался. Но все мечтали оказаться на месте этих счастливиц.

Валенсии подобная перспектива казалась сомнительной. Что-то смущало ее в этой идиллии. Поэтому она старалась никому не показывать свои достижения и тайно заниматься после отбоя. Это стало казаться ей жизненно важным. Тем более, приближался второй экзамен.

Это был особенный экзамен, о нем не предупреждали заранее. И многие девушки даже не знали, прошли его или нет, пока им не сообщали наставницы.

А по ночам, лежа без сна, она слушала зов драконов и различала их голоса. С замиранием сердца ждала, не раздастся ли голос Бедняги. Но нет, видимо, этот парень так и не подпустил Дина к себе.

Подходя к окну, она с тоской смотрела в молочное небо, ожидая, не мелькнет ли крылатая тень. Стены маленькой комнатушки душили ее, сердце рвалось прочь отсюда. Но куда бы она ни глянула, ее везде окружали холодные стены.

Ленси была загнана в угол в самом прямом смысле слова. И что бы она ни делала, ей казалось, что выхода нет.

На третий день наказания Ленси увидела довольную Танису, которая поджидала ее, сидя на лавочке возле спального корпуса.

- Что ты здесь делаешь?

Лицо Танисы расплылось в широкой улыбке.

- Твоя Королева отложила два чудесных яйца! – заявила она, поднимаясь навстречу.

Ленси на мгновение растерялась, не сразу поняв, о чем идет речь. Но уже в следующий момент попала в объятия подруги.

Охваченная волнением и восторгом, она с чувством произнесла:

- Это чудесно! Я так рада за нее!

Голос принцессы немного дрогнул. Почти две недели из ночи в ночь она отправлялась с анкрами на небесную прогулку. Она видела, как Лежебока ухаживал за гордой крылатой дамой, как соблазнял ее своим пламенем, и как та в конце концов соизволила ответить на его ухаживания.

А драконий танец любви? Ленси думала, что еще не встречала ничего прекраснее, чем два сильных и гибких тела, переплетенных в единое целое!

О да, драконы совокуплялись прямо в небе, ловя крыльями восходящие потоки воздуха. И это было восхитительное зрелище, без пошлости и ложного стыда.

И вот теперь Таниса принесла радостную весть: у Королевы два малыша!

Но счастье омрачало одно обстоятельство.

- Ты бы видела, какие они миленькие! Размером с человеческую голову, а скорлупа немного светится изнутри. Дракониха с них глаз не спускает.

- Жаль, что я не могу на них посмотреть, - принцесса печально опустила глаза.

- Но ведь твое наказание когда-нибудь закончится, тогда и увидишь!

Валенсия в этом ой как сомневалась.

- К тому моменту они и вылупиться успеют, - усмехнулась она.

- Ничего, – подбодрила Таниса, - новорожденные дракончики то еще зрелище.

Она уже собралась уходить, когда Ленси остановила ее новым вопросом:

- Подожди, а что с Беднягой? Он ест?

- Ну и имечко ты ему дала, - покачала головой Тани, - сомневаюсь, что оно ему нравится.

Ленси проигнорировала насмешку. Ее беспокоило самочувствие дракона, которого она собственными руками вытащила с того света. Еще немного - и он бы умер. Даже такой сильный зверь, как дракон, не может прожить без еды и питья.

- Как он?

- Да нормально с ним все. Видимо, передумал отправляться к предкам. Ест, пьет потихоньку. Повеселел. Но знаешь, морда у него какая-то... подозрительная.

Ленси нахмурилась:

- Что ты хочешь этим сказать?

- Не знаю, - Таниса пожала плечами. - Странный он. Не такой, как другие... Молчит постоянно. Ни разу голоса не подал. С другими анкрами не общается.

Эту странность Ленси тоже заметила. Новенький был одной сплошной загадкой, начиная от обстоятельств, сопровождавших его появление здесь, и заканчивая добровольным отказом от еды. Но внутренний голос, которому она была склонна верить, подсказывал: все это не просто так. И не просто так на ее ладони отпечатался его силуэт. Он и она - части одной мозаики, но пока она не могла понять, в чем подвох.

Подруга убежала, оставив ее переваривать новости.

Некоторое время Ленси сидела на лавочке, пытаясь найти выход в безвыходной ситуации. А потом, поднявшись, направилась в храм, где ее ждали пять тысяч светильников.

Глава 35

- Ну что, Роннар. Или лучше называть тебя Беднягой? – Ариоссис потешалась, глядя на взъерошенного дракона, и не скрывала веселья. – Завтра ночью твой сын и анкры должны убраться отсюда. Я давала отсрочку только до третьей луны.

Она его провоцировала. Роннар был в этом уверен. Нарочно злила, чтобы вывести из себя, чтобы он совершил ошибку.

Но нет, второй раз он не поддастся эмоциям. Хватит. Теперь он будет сохранять спокойствие, чего бы это ему ни стоило. У него есть цель, и есть план, и больше никакие случайности не смогут ему помешать. Главное - скрыть свои мысли от этой ведьмы.

«Фаэрн пришел?» - он сделал вид, что не заметил ехидства.

- Пришел. Он сейчас с мальчишкой. И знаешь, о чем они говорят? – она сделала паузу, давая ему приготовиться. – О тебе. Ты заигрался, дарг. Твой сын и твоя альхайра считают тебя безмозглым анкром. Но очень опасным анкром, который не отзывается на прямые приказы, блокирует любой контакт и не общается с собратьями. Как думаешь, что будет, когда твои родные узнают, кто ты на самом деле? Простят ли они твою ложь?

«Я с этим справлюсь. Это все, что ты хотела сказать?»

- Почти. Кстати, твою альхайру ждет второй экзамен. И я уверена, она пройдет его так же легко, как и первый. А после третьего она станет тем, чем ей надлежало быть с первой минуты рождения. У нее хороший потенциал, и он не должен пропасть в дрязгах смертных.

Роннар с трудом заставил себя промолчать. Сдерживая гневный рык, отвернулся и с видом полнейшего равнодушия положил морду на лапы.

- Хм… - Ариоссис постучала ножкой об пол. – И ты ничего мне не скажешь?

«Зачем? Ты знаешь все мои мысли».

- Ты прав. Интересно было наблюдать за тобой. Несколько раз ты даже заставил меня поволноваться. Но потом оказалось зря: все твои помыслы видны, как на ладони. Я могу просчитать твои шаги на десять ходов вперед. Сейчас ты всеми силами пытаешься скрыть от меня свои истинные намерения, но я уже сказала один раз, и своего слова не изменю. Валенсия сама должна сделать свой выбор. Сама! Ты не сможешь забрать ее отсюда против воли, даже не пытайся. А если рискнешь… - ее голос понизился до свистящего шепота.

Внезапно налетевший порыв ветра взметнул волосы женщины, окружавшее ее сияние резко вспыхнуло, ослепляя дракона.

Сквозь острую боль в висках он услышал слова, пронзавшие его мозг раскаленными спицами:

- Если только посмеешь, вы оба навсегда останетесь здесь! Только ты - в шкуре безмозглого анкра.

Это была не пустая угроза. Роннар знал, на что способно это древнее существо, воплотившееся в образе женщины. И все же он едва сдержался, чтобы не наброситься на нее с оскаленной пастью.

Она играла с ними. Играла их судьбами и чувствами, словно они были куклами.

Сначала позволила ему проникнуть в Обитель, потом заковала в цепи. Разрешила Валенсии ухаживать за ним, дала ему возможность увидеть альхайру, почувствовать прикосновение ее рук, аромат ее кожи… а потом лишила этого счастья.

И все это без объяснений. О, да, боги же не обязаны отчитываться перед смертными!

«Я не трону ее, если она сама не захочет, - прорычал он, закрываясь крыльями от слепящего света. – Если она решит остаться здесь, то и я останусь, пусть и в шкуре «безмозглого анкра», как ты сказала. Все равно без нее жизни нет! Но если Валенсия выберет другой путь… поклянись, что не станешь препятствовать и отпустишь! Всех! Ее! Меня! И моего сына».

- Ты сомневаешься в моих словах, дарг? – по губам Ариоссис скользнула нехорошая усмешка. – Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

Взмахнув плащом, она растворилась в воздухе, оставив после себя зыбкое светящееся облачко, которое почти сразу растаяло.

Выждав несколько минут, Роннар выпустил воздух сквозь сжатые зубы.

Завтра ночью он должен покинуть Обитель. Но он не уйдет отсюда один. Всесильная и всемогущая Ариоссис забыла одно: ничто не остановит дракона, который рвется к своей альхайре.

***

- Итак, ты решила отпустить девушку?

Ариоссис медленно покачала головой.

- Нет, сестра, но я не имею права ее удерживать. Ты сама это знаешь.

- Знаю, - та, кого в Обители знали под именем матушки Данелии, подошла и встала рядом с сестрой у окна, из которого была хорошо видна площадь перед храмом. Сейчас эта площадь была пуста, если не считать крошечной женской фигурки с метлой. – В этом вся сложность. Но меня беспокоит то, что сейчас происходит. Эта девушка, Валенсия, она вносит смуту в сердца других послушниц. Тебе не следовало приводить ее сюда.

- Но и оставить ее умирать от инициации я тоже не могла.

- Она другая, сестра. Она выросла в мире смертных, и слишком многое ее связывает с ним.

- С нашим миром ее тоже многое связывает. Разве об этом не свидетельствуют обстоятельства ее рождения и успехи в учебе? Но ты права, она застряла между мирами.

- И что ты думаешь делать?

- Предоставлю ей самой сделать выбор. Иначе никак. Нити ее судьбы слишком плотно переплетены с нитями нашего мира и человеческого. Но я буду надеяться, что она останется здесь.

- Поэтому ты запретила ей видеться с даргом? Чтобы подтолкнуть в нужном направлении?

- Не совсем, - по тонким губам Ариоссис мелькнула печальная усмешка. - Она начала догадываться, что новый дракон появился не просто так. Мне не нравятся мысли, которые посещают ее светлую голову, но я ничего не могу с ними сделать. Тут я бессильна.

- Почему же не сделала этого раньше?

- Надеялась, что все будет иначе. Но судьбу не обмануть. Даже мой запрет - лишь временная помеха. Если бы Роннар пришел за ней в человеческом виде, обида и боль заставили бы ее оттолкнуть его. Но он появился в теле дракона. И не открылся ни ей, ни сыну. С его стороны это умный ход. Я смотрела сквозь пальцы, пока она относилась к нему как к остальным анкрам. Но когда она начала его выделять… я воспользовалась своей властью, данной мне в границах Обители.

- Ты не сможешь контролировать ее бесконечно. Ее силы растут. Вскоре она найдет способ обойти твой запрет. К тому же, дороги судьбы вот-вот откроются перед ней.

- Я знаю. Но опять же, ты сама понимаешь, что ни одна из нас не может повлиять на час и место, когда это произойдет. И ни одна из нас не может заставить ее ступить на тот путь, который нам нужен. Иногда наш дар кажется мне наказанием. Видеть все, знать все, и при этом не иметь возможности повлиять даже на самую крошечную песчинку…

- Такова наша суть, сестра. Мы всего лишь наблюдатели. Наше дело взращивать зерна магии, ухаживать за всходами и надеяться, что однажды они дадут урожай.

Ариоссис смолчала. Она не спешила отвечать, обдумывая собственные мысли. Но вот, после долгого молчания, заговорила:

- Я знала о рождении Валенсии еще за тысячу лет до того, как она появилась на свет. У нее было три судьбы. Люди могли отдать ее Лесу, как поступают со всеми, подобными ей. Могли убить ее, или бы она сама умерла во младенчестве. Но она выбрала третий вариант, самый невозможный из всех – выросла и стала женой императора драконов. Теперь в ее судьбе столько узлов и переплетений, что сейчас я не берусь предсказать, какие двери откроются перед ней и какой путь она выберет. Нам остается лишь ждать.

- Надеюсь, это ожидание будет оправданным, сестра.

- Я тоже на это надеюсь.

Ариоссис снова развернулась к окну, давая понять, что сказала все, что хотела. За ее спиной легким порывом ветра прошелестела сестра.

А та, что была рождена до сотворения мира и прожила с ним его молодость, незримой тенью смотрела на девушку, подметавшую площадь. Девичья фигурка сияла, ее кожа источала серебристый свет. Нет, в ней не зрело зерно магии - она сама была этим зерном, одновременно источником и резервуаром, куда впадает этот источник. Она была артефактом, к которому нужно подобрать ключ.

- Делай свой выбор, девочка, - прошептала Ариоссис, и девушка, будто услышав ее, подняла голову. – А я буду молиться, чтобы ты выбрала верный путь.

***

Уборка храма отнимала много сил, учитывая, что магией пользоваться было запрещено. Домывая огромный зал, Валенсия почти не чувствовала ни рук, ни ног. Сколько еще будет продолжаться ее наказание?

Несколько раз она пыталась найти матушку Имиру и поговорить с ней, но наставница как сквозь землю провалилась. Ленси догадывалась, что та сознательно избегает ее. Но неужели ее проступок настолько серьезен, что она до сих пор не может его искупить?

Отбросив тряпку, она разогнула спину и окинула придирчивым взглядом результат собственного труда, который отнял у нее последние три часа.

Мраморные плиты пола сияли так, что в них можно было смотреться, как в зеркало. В них отражался прозрачный купол и даже плывущие облака. Лазурное небо над храмом дышало покоем.

Ленси подняла голову вверх и чуть слышно вздохнула. Ей так хотелось услышать шум кожистых крыльев, увидеть, как промелькнет за стеклянной стеной драконий силуэт...

Если бы вдруг случилось чудо, и над куполом появился Бедняга, предлагая ей сбежать из этой тюрьмы, то она бы, не задумываясь, согласилась. Вскарабкалась бы ему на спину – и поминай, как звали. И пусть бы незримые стражи попробовали остановить!

Валенсию уже не первый раз посещали подобные мысли. Желание покинуть Обитель стало почти нестерпимым после того, как ее лишили общения с анкрами. Еще больше она беспокоилась о родных, чувствуя неминуемое приближение того будущего, в котором их всех убьют. Ее разум метался, ища выход. Тот самый выход, который могла найти только она. Но на ум приходило только одно решение: ее ключ к свободе - это дракон, который смог проникнуть в Обитель.

Ей нужно только найти способ, как встретиться с ним.

Магия отпадала. Любой неучтенный всплеск, любое её тайное использование сразу же пресекалось. За это наказывали очень строго, и тут одним мытьем полов не отделаться.

Оставался еще один вариант. Связаться с драконом ментально. Да, на расстоянии, вычленив его ауру из сотен тысяч аур предметов, растений, других анкров и людей. У наставниц, как она давно поняла, аур не было.

Ленси помнила о предупреждении Дина: не смотреть анкрам в глаза, не пытаться установить с ними мысленную связь. Это позволено только даргам одного с ними клана. Для человека подобный опыт может оказаться смертельным, и то в лучшем случае. В худшем – несчастный просто превратится в растение.

Но ведь она уже не человек! Люди не обладают магией. У них не светится кожа, они не умеют видеть ауры и покидать свои тела! Последнему она научилась одной из первых в своем потоке. Во время очередной медитации просто почувствовала, как поднимается над полом и становится легкой-легкой, как воздух…

Тайные ночные практики помогли ей понять, как это работает. И теперь, если обстоятельства позволяли сконцентрироваться, она спокойно могла отделяться от тела.

Правда, в таком состоянии человеческие органы чувств работали по-другому. Так, например, зрение оставалось только магическое. И Ленси была этому несказанно рада, потому что это уберегло ее от многих глупостей. Она же не могла не попробовать выйти за двери в первую же ночь, как сумела создать астральное тело! Но огненная сеть, заблокировавшая все стены, пол и потолок, заставили ее отказаться от этой мысли.

Имира предвидела, что так все и будет. И заранее перекрыла все выходы. А утром, во время водных процедур, наставница вдруг появилась из воздуха и сказала, что ее ждет новый экзамен.

С тех пор Валенсию переполняло тревожное ожидание. Она нутром ощущала, что вот-вот что-то должно случиться. Это чувствовалось в зыбком мареве воздуха вокруг нее, во внутреннем напряжении, в случайных взглядах и словах, брошенных вскользь.

- Будь внимательна, - сухо бросила Имира в их последнюю встречу. – Ты готова пройти второе испытание, но никто не знает ни дня, ни часа, когда оно настигнет тебя.

- Чего же мне ждать?

- Узнаешь, когда придет время. Помни только, никто не властен над твоими помыслами и желаниями, кроме тебя.

Это были странные слова. Валенсия чувствовала в них тайный смысл, будто Имира нарочно хотела дать ей зацепку. Но после тяжелых трудов по уборке храма, у принцессы уже не оставалось сил, чтобы думать об этом.

Тяжело вздохнув, она подхватила с пола рабочий инструмент в виде тряпки и ведра с грязной водой, и направилась в дальний угол. Там ее ждала маленькая дверца, за которой скрывались чулан и уборная.

Вылив воду и сполоснув ведро, Ленси присела на низенькую табуретку. До обеда оставалось еще полчаса. Достаточно времени, чтобы позволить себе отдохнуть и немного потренироваться. Может, у нее все же получится нащупать разум Бедняги?

Склонив голову на фаянсовую раковину, она закрыла глаза. Сосредоточилась, рисуя в мыслях четкий образ дракона, особенно его загадочные глаза. Ниточка за ниточкой, петелька за петелькой начала воссоздавать по памяти копию его ауры. Здесь все зависело от исключительной точности…

От напряжения в висках застучало. Образ дракона заколыхался, незавершенный узор его ауры вспыхнул, предупреждая, что что-то пошло не так. Снова!

Валенсия чертыхнулась. Слишком сложно. Ей никогда не справится с этим!

Ее глаза повлажнели.

***

Внезапно в воздухе что-то изменилось.

Она затаила дыхание, вслушиваясь в тишину вокруг себя. Что-то определенно было не так…

Чуть помедлив, Валенсия подняла голову и открыла глаза. Из ее горла вырвался тихий возглас.

Она больше не находилась в чулане! Он исчез, как исчезли и стены храма, и вообще все знакомые постройки Обители. Также не было ни леса, ни гор.

Она стояла в центре круглой площадки, обнесенной сплошной зеркальной стеной. Эта стена уходила ввысь до бесконечности и там терялась во мгле.

Ленси глянула на себя. Нет, она осталась прежней. Все та же рубашка послушницы, все те же белые волосы, чьи отросшие концы едва касаются плеч.

Она еще раз огляделась.

Где она? Что это за место? Как она попала сюда?

В голове бурлила сотня вопросов.

- Эй! – ее голос отразился от стен тысячекратным эхом. – Где я?

- Где я… где я… где я…

- Есть тут кто?

- …кто… кто… кто…

Похоже, она была в этом странном месте совершенно одна.

Поразмыслив, Валенсия направилась к зеркальной стене. Коснулась пальцами прохладной поверхности, и вдруг зеркало изменилось, заиграло яркими всполохами.

Вскрикнув, девушка отшатнулась. На ее глазах в стене стали появляться тоннели с зеркальными стенами, ведущие в никуда.

Один, второй, третий… Валенсия насчитала всего семь. Похожие друг на друга, как близнецы, они манили заглянуть в них и одновременно пугали. Искушали узнать, что там, на той стороне, и тут же отталкивали. Они представляли собой ее тайные мысли и желания, но так же запреты и страхи.

- Это второй экзамен, – догадалась она. – Я должна сделать выбор…

«Не ошибись, - прошелестел в голове чей-то голос. – Только не ошибись…»

Ленси на секунду прикрыла глаза. То же самое во сне сказала ей мать.

Глава 36

Это был особый экзамен. Здесь нужно было сделать выбор между сердцем и разумом, между желаниями и долгом, между чувствами и обязательствами. Но сначала нужно было определиться, что есть для тебя желания, а что – долг.

На последний вопрос Валенсия не могла ответить даже себе. Ее стремление вернуться в мир людей, спасти отца и сестер - это именно то, чего она на самом деле желает? Или это всего лишь долг, который она обязана выполнить?

Может быть, на самом деле ее душа хочет чего-то другого? Того, в чем она боится признаться даже себе…

Это испытание не было бы испытанием, если бы оно не раскрывало истинные желания.

Медленно, делая крошечные шажочки, девушка начала обходить зал по кругу. Почти не дыша, заглядывала в каждый тоннель, но тут же отшатывалась, не решаясь войти в него. Ее сердце стучало так, что этот звук перекрывал все остальные звуки и отдавался в голове тревожным набатом.

Вот первый тоннель. В зеркалах полыхает адское пламя. Это страсть и борьба. Здесь ждут испытания, предательство, смерть. Но она уже устала от них. Ей хочется отдохнуть, сделать небольшой перерыв перед тем, как ее жизнь снова сделает крутой поворот.

И она переходит ко второму тоннелю.

А в его зеркалах отражается бесконечная синяя гладь. Она манит безмятежностью и прохладой, обещает покой. Здесь не будет ни чувств, ни желаний, ни обязательств. Здесь душа растворится в эфире, чтобы слиться с миллионами таких же незримых душ в одно бескрайнее целое…

Но Валенсия не готова раствориться в вечном покое и утратить себя.

Третий тоннель. Снова огонь. Она чувствует его жар, чувствует, как его языки лижут ей щеки. Нос наполняет запах гари, глаза выедает дым…

Она видит, как обугливается подол ее платья и отшатывается…

…чтобы оказаться у четвертого тоннеля, где опять в лицо веет прохладой.

Это был бесконечный замкнутый круг. Ни входа, ни выхода. Валенсия потеряла счет времени. Ей казалось, что она бродит здесь уже год, но, возможно, прошла лишь пара минут. В ее голове все перепуталось, навалилась усталость, но тело, как заведенное, продолжало двигаться вперед от тоннеля к тоннелю, как стрелка в часах от цифры к цифре.

Легче всего было шагнуть в тоннель с голубыми зеркалами. Прохлада манила. Ленси понимала, что там она избавится от усталости, а вместе с ней и от всех забот. Будет жить по расписанию. Выполнять то, что скажут другие. Ни о чем не заботиться и не думать. Приносить пользу, служить другим. Разве это не истинный смысл ее существования?

Но что-то останавливало каждый раз, когда девушка уже собиралась поддаться соблазну.

А вот пламя отталкивало и пугало. Оно обещало боль. Оно выжигало и опустошало, оставляя за собой выжженное пепелище.

И в то же время там было что-то еще. Ленси чувствовала в этом пламени не только невыносимый жар, но и свет. Не только смерть, но и возрождение, не только боль от ожогов, но и ласковое тепло.

Это пламя могло убить, а могло и просто согреть. Все зависело от того, кто решится в него войти.

Ленси понимала, что должна выбрать один из тоннелей и войти в него, если не хочет бродить здесь, пока не свалится в изнеможении. Даже если она сейчас провалит экзамен, то вскоре он опять повторится. Так стоит ли откладывать его на потом?

Обессилев, она прислонилась к простенку между двумя тоннелями. С одной стороны огонь, с другой – вода. Слева – жар, справа – прохлада. Там вечная борьба, а здесь – вечный покой…

Чего она жаждет больше всего на свете?

Ее душа металась, не в силах сделать свой выбор.

Отчаявшись, Ленси закрыла глаза. И первое, что пришло ей на ум - это пронзительные глаза с золотистой радужкой и вертикальным зрачком.

Особенные глаза, те самые, в которые на так неосторожно заглянула два раза. Они заслонили весь мир.

- Бедняга… - губы принцессы едва шевельнулись. Сердце дрогнуло и забилось сильнее.

Почему в такую минуту она думает именно о нем? Неужели нет ничего важнее?

Ленси попыталась вызвать в памяти образ отца, но вместо него упорно продолжали маячить глаза дракона. Причем странное видение становились все четче, обретало все новые подробности, будто дракон приближался к ней сквозь туманную пелену.

Вот из тумана выступил кончик носа, покрытый алмазной чешуей. Вот показались надбровные дуги, покатый лоб и костяные наросты, похожие на корону.

Гигантский дракон медленно выходил из пустоты. И он был так реален, что Ленси забыла, что стоит с закрытыми глазами в узком простенке.

Поддаваясь желанию, девушка протянула руку навстречу крылатому исполину. Ей вдруг захотелось дотронуться до него, убедиться, что он существует.

«Ты пришел за мной…»

Откуда она это знала?

Не знала. Чувствовала. Как чувствовала, что если сейчас откроет глаза, то видение исчезнет. В этой странной комнате с зеркалами не было никого, кроме нее. Но в своих мыслях она была не одна. В своих мыслях она могла делать и говорить то, что хочет, а не то, что должна.

«Валенсия!»

Знакомый голос заставил вздрогнуть. Он прозвучал в ее голове, но так четко, словно раздался наяву.

И Ленси увидела, как с другой стороны выступает ее отец, а за ним – сестры. Они смотрели на нее с осуждением.

«Что же ты медлишь, дочь? – король Фабиан выглядел намного старше, чем она помнила. Его взгляд был потухшим, лицо – усталым, а слова заставили девушку побледнеть. – Разве забыла, твои сестры и я ждем твоей помощи!»

Он напомнил о том, что она должна сделать. Должна их спасти. Должна бежать к ним прямо сейчас!

«Да, отец, - беззвучно вскрикнула Ленси, делая шаг в их сторону. – Я иду…»

Вот то, чего она хочет. То, что она должна.

Но внезапно дракон перегородил ей дорогу.

Она взглянула на него с гневом и нетерпением. Почему он мешает? Разве не видит, что ее родные нуждаются в ней? Кто еще им поможет?

«Уйди!»

Но он будто не слышал.

Двинулся ближе, ткнулся носом в ее ладонь, обдал жарким дыханием, лизнул пальцы…

Ленси почувствовала рукой жар огня. Инстинктивно отпрянула. Но дракон не отпустил ее взгляд. В его глазах светились вина и обещание. И еще что-то неопознанное, на самом дне.

Он просил ее… довериться?

Нет, на это она не согласна. Хватит. Нет ничего труднее, чем кому-то довериться. Особенно после того, как один раз твое доверие уже использовали против тебя.

«Валенсия! - поторопил отец. – Время не ждет! Иди к нам. Разве не видишь, ты нужна своим сестрам!»

Она перевела взгляд на сестер.

Вот Лидия с презрительно поджатыми губами. Сильвия капризно сморщила нос. Дельфина смотрит печально и строго. В широко распахнутых глазах Данаи и Флоры застыло детское любопытство. Они выглядят так же, как в их последнюю встречу, там, на балу в Ирригенском замке…

Тогда Лидия пыталась опорочить ее перед даргами, и никто из сестер не заступился. Они все смолчали, потому что Лидия осмелилась сказать вслух то, о чем втайне думали они все.

Но вправе ли она их винить, особенно сейчас, когда им нужна ее помощь?

Ленси кусала губы. Ее взгляд метался между драконом и сестрами.

Нет, она не может их бросить. Они ее семья. Она нужна им, пусть даже они сами пока не знают, насколько…

И в то же время ее сердце болезненно сжималось, совсем не радуясь мыслям хозяйки.

Единственные существа, которые действительно нуждались в ней, это анкры. А еще Дин. Только в его глазах она видела искреннюю любовь и признание, но он был всего лишь ребенком...

Ленси нерешительно глянула на дракона.

Тот терпеливо ждал ее выбор, не делая попыток поторопить. Склонив голову набок, молча смотрел, и в его глазах светилось покорное ожидание.

Ему было плохо. Она почувствовала это сердцем.

Плохо без нее.

Его не интересовало, кто она и откуда, ни ее имя, ни титул, ни магия. Ему было плевать, как она выглядит и сколько ей лет. Он не требовал от нее ни спасения, ни внимания, ни заботы.

Наоборот, это он пришел, чтобы спасти ее.

Этот дракон олицетворял собой то, чего она так хотела, то, о чем мечтала все это время. Свободу.

Все еще колеблясь, девушка сделала в его сторону крошечный, почти незаметный шажок.

«Валенсия!!! – прогрохотал Фабиан тем голосом, которым в детстве отчитывал ее за проказы. – Твое поведение недостойно принцессы Этрурии! Как твой король и отец я приказываю тебе исполнить свой долг!..»

Эти слова резанули по сердцу.

Долг.

Он прав, она должна их спасти. В этом вся суть.

Ленси слабо улыбнулась, принимая решение:

«Простите отец, вам придется меня подождать».

А потом, отбросив сомнения, направилась к дракону.

Тот опустился перед ней, согнув передние лапы. Распластал крылья, показывая, что его спина готова к ее услугам.

Уже не колеблясь, принцесса ступила на кончик крыла, и была аккуратно поднята в воздух. Через минуту она уже смотрела вниз с высоты драконьей спины.

«Ты хорошо подумала, дочь?»

«Да, отец».

«А как же твой долг?»

«Я не отказываюсь от него. Но сейчас я хочу сделать то, что велит мое сердце».

«Что ж, это твой выбор. Да будет так!»

Крылатый исполин взмахнул крыльями, разгоняя туман, и его мощное тело взмыло вверх.

Ленси ждала, что в лицо ей ударит ветер, но вместо этого щеки вдруг опалил жаркий огонь. Она открыла глаза, выныривая из видений, и закричала.

Не было ни отца, ни сестер, ни дракона. Только оранжево-красные языки пламени, окружавшие со всех сторон, и она, со свистом летящая в бесконечную огненную воронку.

***

- Что с ней?

- Гхарровы ведьмы, будь они прокляты! Это их рук дело!

Двое мужчин, согнувшись над стонущей девушкой, с тревогой вглядывались в ее лицо. Щеки принцессы горели, искусанные губы покрылись запекшейся корочкой крови, а в расстегнутом вороте виднелась бледная кожа, покрытая росинками пота.

Она лежала на ложе из шкур, такая маленькая, такая потерянная…

Роннар первым отвел глаза.

Это его вина. Это он не сдержался.

Глава 37

Он столько дней ждал ее, но вместо Валенсии приходила другая девчонка. Ее запах раздражал, и дракон с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на нее.

Девчонка будто чувствовала его недовольство. Проходила бочком, косилась неприветливо, торопливо бросала в кормушку куски мяса и спешила исчезнуть. Она с ним ни разу не заговорила, а вчера вечером вдруг задержалась возле решетки.

- Я знаю, что ты скучаешь по Ленси. Я тоже скучаю.

Он вздрогнул, услышав знакомое имя. Не показывая интереса, чуть приоткрыл один глаз.

- Но тебе лучше забыть о ней. Матушка Имира сказала, что она готова ко второму экзамену. Если пройдет его, то ты будешь ей больше не интересен.

По телу дракона пробежала нетерпеливая дрожь, от затылка до кончика хвоста. Но девчонка ничего не заметила. Мечтательно закатив глаза, она добавила, обращаясь к самой себе:

- Эх, скорей бы и мне оказаться на ее месте! Но я еще и первого экзамена не сдала…

Она ушла, а он будто с ума сошел. Метался в загоне, хлестал хвостом по стенам и полу, высекая из камней мелкое крошево. Чувствовал, что его альхайре угрожает опасность. Что Ариоссис не зря приходила в тот раз, не зря предупреждала, чтобы он не смел вмешиваться. Но…

Почему она это сделала? Каким образом он, сидящий в клетке, мог ей помешать?

Эта мысль застала его врасплох.

Что-то было не так…

Ответ пришел сам собой. Он был так прост и так очевиден, что Роннар мысленно застонал, поражаясь собственной глупости.

Как же он сразу не понял! Ариоссис не боялась его физического вмешательства. О, нет. С этим бы она легко справилась, в чем он уже имел возможность убедиться на собственной шкуре.

Она боялась той связи, что возникла между ним и альхайрой. Боялась, что его дракон позовет Валенсию тем особенным зовом, что невозможно услышать ушами, только сердцем.

Старая ведьма могла запереть его тело, но его разум был ей неподвластен.

Роннар помнил, как, закрыв глаза, воссоздал по памяти образ девушки. Он помнил каждую ее черточку до мельчайших подробностей. Он мог бы сказать, не задумываясь, сколько у нее ресничек на каждом глазу.

Все это время он в любой момент мог позвать ее…

Но не делал этого лишь потому, что боялся сломать тот хрупкий мостик доверия, что установился между ними.

Валенсия видела в нем обычного анкра. И он всеми силами скрывал от нее свою истинную суть. Если бы она узнала, кто перед ней, что бы она тогда сделала? Посмеялась над ним? Позлорадствовала? Посчитала бы, что он еще недостаточно наказан за свой поступок?

Или пожалела бы бывшего императора точно так же, как пожалела его дракона?

Роннар не хотел это выяснять. Для себя он уже все решил. Пусть Фаэрн забирает мальчишку и анкров в безопасное место. Он полностью доверял побратиму и мог доверить ему единственного сына. Рубиновый вырастит мальчика так, как положено. Дин станет отличным драконом, а когда придет его время, то сразится за престол, как до этого все его предки…

А он останется здесь. Рядом с ней. Пусть в шкуре анкра, зато сможет видеть ее каждый день…

Образ девушки оформился в его сознании. А еще то, что ее окружало.

Валенсия сидела в каком-то крошечном помещении, похожем на уборную. И то ли грезила, то ли спала, облокотившись на раковину для умывания. Ее ресницы трепетали, глазные яблоки метались под веками, как у человека, который видит дурной сон. А с полуоткрытых губ один за другим срывались болезненные стоны.

Не понимая происходящего, он прислушался к ее чувствам.

Но в этот момент крошечное помещение осветилось, и рядом с девушкой показались фигуры двух женщин.

Роннар узнал Ариоссис и еще одну, подобную ей.

Вторая из женщин согнулась над девушкой, положила ладонь ей на лоб, потом оттянула веко.

- Ты была права, сестра, - Роннар услышал ее бесстрастный голос. – Началось.

- Я еще ни разу не ошибалась. Нужно поставить у дверей охрану, чтобы никто не смел ее потревожить.

- Да, не хотелось бы потерять столь ценный экземпляр.

Они переглянулись.

Роннар почти не дышал, ловя каждое слово.

Но вот Ариоссис произнесла, пристально глядя в пространство:

- Когда послушница в трансе, ее лучше не трогать. Иначе она может не выйти из него никогда.

Его сердце дрогнуло.

Почему-то в этот момент Роннару показалось, что эти слова она говорила ему.

Предупреждала? Знала, что он ее слышит?

Он не хотел это выяснять, не сейчас. Его альхайре грозила опасность, и он чувствовал это так же ясно, как холод бетонных плит под брюхом дракона.

- Надеюсь, девочка сделает правильный выбор, - спутница Ариоссис окинула принцессу задумчивым взглядом. – Она столько страдала, что с радостью примет освобождение, которое мы ей даруем. Пусть ее разум очистится от всякой скверны и сольется в бесконечном потоке с истинным Светом.

- Да будет так, - подтвердила Ариоссис.

А Роннар взвыл, бросаясь грудью на решетку своей тюрьмы.

Вот, значит, что происходит! Он и раньше слышал о трех испытаниях для послушниц Обители – трех ступенях, что превращают человеческих девушке в бесплотных кельфи.

Первая ступень – контроль эмоций и силы.

Память послушницы сама подкидывала ситуацию, в которой ее выдержка подвергалась проверке. И если девушка, не удержавшись, использовала новообретенную магию в собственных целях, будь это хоть для спасения собственной жизни, экзамен считался проваленным.

Вторая ступень – отказ от эмоций и чувств, от всех связей с миром за гранью Обители. Полное очищение памяти и первое слияние разума с магическим фоном, который незримой сетью пронизывал пространство Обители.

Третья ступень – полная адельгация. Магическая аура девушки навсегда покидала сме