КулЛиб электронная библиотека 

Второй Шанс (СИ) [Самат Айдосович Сейтимбетов] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Самат Айдосович Сейтимбетов Второй Шанс

Почувствуешь в воздухе нездешние отзвуки,

И увидишь сквозь морок лжи,

Судьбы миражи.

Где руки сплетаются, где губы прощаются,

И в синий рассветный лед нас небо зовет.

Роса рассветная, светлее светлого,

А в ней живет поверье диких трав,

У века каждого на зверя страшного,

Найдется свой, однажды, Волкодав

Найдется свой однажды Волкодав

Дороги забытые, дороги разбитые,

Ложатся под стук копыт,

И сердце спешит.

И ветры попутные не связаны путами,

И утро не станет ждать,

Нельзя опоздать.

Роса рассветная, светлее светлого,

А в ней живет поверье диких трав,

У века каждого на зверя страшного,

Найдется свой, однажды, Волкодав

Найдется свой однажды Волкодав

Ты вышел из голода, из вечного холода,

Из горной, железной тьмы, из древней тюрьмы.

Из сумрака севера, соцветием клевера,

Последний весны росток

Вплетется в венок.

Роса рассветная, светлее светлого,

А в ней живет поверье диких трав.

У века каждого на зверя страшного,

Найдется свой, однажды, Волкодав

Найдется свой однажды Волкодав

Мельница «Волкодав»

Часть 1

Глава 1

04 мая 2399 года. Западные отроги Прованских Альп.
Разрозненные остатки трех дивизий, численностью не более 1000 человек, расположились лагерем у подножия Альп. Усталые, оборванные и измотанные бойцы медленно жевали сухие пайки, отходя от недельного отступления. Расставленные дозоры и охранение не менее апатично рассматривали даль, ожидая появления тварей. Равнинная местность давала отличную возможность увидеть тварей издалека.

Но легче от этого не становилось: все и так знали, что за ними идет погоня. Не менее двух десятков тысяч тварей рвутся к Альпам, стремясь перейти их раньше, чем Федерация успеет достроить оборону. Жалкая тысяча людей вряд ли станет для них существенным препятствием. Тем не менее, два майора и капитан — новое командование сборной солянки, оставшейся от трех дивизий — сейчас строили план, как бы ловчее задержать тварей. Или вообще не пустить в горы. Каждый день, а иногда и каждый час, рация хрипела и выплевывала категоричные приказы из Рима.

«Стоять насмерть! Не отступать! Держаться за каждую пядь земли! Не пустить тварей в Альпы!»

Но твари, прорвавшие фронт обороны в Пиренеях, плевать хотели на командование людей в Риме. Вперед, вперед, быстрей перейти Альпы, пока люди их не закрыли! Флот Федерации удерживал Средиземное море, но твари не слишком-то подходили к берегу. И, гоня перед собой вал солдат из уничтоженных, смятых и ошеломленных гарнизонов, твари рвались к сердцу Федерации, городу Риму. Население не всегда успевало эвакуироваться, но тварей это задерживало ненадолго. Отступающие войска раз за разом давали бой, тщетный, безнадежный. Без подготовленных к обороне позиций, без тяжелой техники, без поддержки с воздуха, сдерживать волны атакующих тварей не получалось. Меняя одного солдата на пять тварей, войска давали какой-то части населения убежать.

Боеспособная часть населения пыталась организоваться в народное ополчение, а также пробовала вести партизанскую войну. Получалось не очень, но силы тварей все равно рассеивались, истрачивались и отставали. Два десятка тысяч тварей, сейчас находящиеся в пятнадцати километрах от Альп и преследуемых ими остатков трех дивизий, очень сильно вырвались вперед. По замыслу Генерального штаба в Риме следовало их задержать, связать боем и нанести ракетный удар. Уничтожение данной группировки тварей давало возможность выиграть от одной до трех недель, крайне необходимых для укрепления Альп. Сейчас в горы направлялись войска, составы с припасами, и многое другое, необходимое для построения дуги обороны.

Тех, кто сейчас отчаянно сопротивлялся тварям на равнинах Европы, штаб уже списал в неизбежные потери. Никакое возможности противодействия двум ордам, накатывающим от Пиренеев и вдоль Рейна, сейчас у людей не было. Оставалось только держать оборону в Альпах и выигрывать время, готовясь к нанесению контрудара. Поэтому два майора и капитан, сразу после отправки сообщения о достижении Альп, получили очередной приказ. Именно поэтому они, расположившись немного в стороне от остальных войск, сейчас совещались над картой.

— Какого хрена! Давайте сразу отступим до укрепления! — воскликнул капитан.

Этого двадцатипятилетнего здоровяка, сейчас похлопывающего рукой по карте, можно было понять. Приказ из Рима гласил, что следует дать бой тварям и задержать их не менее чем на два часа. После чего следовало отойти вглубь Альп на три десятка километров. Там, в старом укреплении времен Первой Волны, надлежало занять оборону до подхода свежих частей. Укрепление, разумеется, перекрывало одно из ключевых ущелий, позволяя также контролировать и соседние отроги. Дорога к самому легкому и проходимому перевалу этой части гор проходила непосредственно мимо укрепления.

Туннели Прежних, заваленные еще в Темные Года, в качестве дорог никем не рассматривались.

Все в приказе было разумно, за исключением времени, которое следовало продержаться. И не просто продержаться, а связывая тварей боем. Два часа! Чтобы усталые, испытывающие нехватку боеприпасов, и с отсутствующей бронетехникой, солдаты продержались два часа против 20-кратно превосходящего противника, должно было случиться чудо.

— Погоди, Жан, не торопись, — махнул левой (правая отсутствовала) рукой один из майоров. — Я хоть и тыловик, но прекрасно понимаю, что будет, если твари догонят нашу колонну в ущелье. Резня, трупы и хаос.

— Оставим заслон! — взмахнул руками капитан. — Сотня бойцов…

— Ничего не решит, — прервал его второй майор.

Как по возрасту, так и по боевому опыту он превосходил остальных. Пригладив изрядно побитые сединой волосы, Второй расправил карту и ткнул пальцем.

— Смотри, Жан. Посадим сюда, сюда и сюда по сотне бойцов, и выиграем полчаса времени. Ровно столько потребуется тварям, чтобы уничтожить эти три сотни. Сколько наши солдаты пройдут за эти полчаса? Километр? Два? Люди устали, и даже сообщение об укреплении не заставит их бежать. Два дня, не меньше, вот сколько нам потребуется, чтобы прийти к укреплению.

— А твари будут здесь через несколько часов, — добавил однорукий майор.

— Твари тоже устают! Через несколько часов будет уже ночь! Рывок! Мощный рывок и мы все будем за стенами, с едой, патронами, нормальными условиями отдыха!

— Рывок ночью? В горах? По незнакомой дороге?

— Даже так, потери будут меньше, чем от этой схватки с тварями! — горячился Жан.

— Погоди, — прервал его старший из майоров. — Ты, конечно, рассуждаешь верно. Своих людей вывести из-под удара и отбить тварей — дело почетное. Но сейчас речь уже не о нас.

— Как это не о нас? — капитан вскочил на ноги. — Что, нас уже списали, да?

— Сядь! Не кричи! Сам подумай, для чего штабу эти два часа?

— Бомбардировщики…

— Да, Жан, молодец. Пока твари будут доедать наши трупы, прилетят бомбардировщики и перемешают тут все с землей.

— Нет уж! — капитан опять вскочил на ноги.

Бурно жестикулируя, он начал бегать вокруг карты, пиная все, что попадалось под ноги. Майоры, сидящие на валунах, понимающе следили за этим забегом. Не так то просто смириться с мыслью, что всех, всех, кто сейчас ест, спит или караулит, уже списали в потери. Впрочем, капитан и не собирался смиряться. Побегав и матерно высказав все, что он думает о штабных стратегах, капитан выдвинул новое предложение.

— Тогда давайте уходить прямо сейчас! Организуем ложный след, пока остальные добираются. Несколько часов бегом — половину пути точно преодолеем!

— Жан, горы — это тебе не равнинные дороги, — последовал усталый ответ.

— Но надо же что-то делать?! Почему я должен жертвовать жизнью своих людей, чтобы стратеги там…

— Потому что они думают за всю Федерацию, а ты только за своих людей! Что будет, если каждый капитан начнет беречь жизни своих солдат? Все будут уклоняться от боя? Трусливо убегать?!

— Да я! А, чего тут объяснять! — махнул рукой Жан.

После чего, наконец, прекратил бегать и уселся на камень, злобно сверля взглядом карту. Майоры, переглянувшись, продолжили перебор вариантов, позволяющих продержаться два часа. Разумеется, такого варианта не обнаружилось. Предложение Жана нанести опережающий удар, и увести тварей за собой, было отвергнуто. В конце концов, офицеры пришли к напрашивающемуся выводу. Раз нет возможности построить укрепление, следует использовать то, что создала природа.

И закипела работа, вдвойне энергичная потому, что твари уже показались на горизонте.

Поперек самого узкого ущелья из пяти, выходивших к этой долинке, быстро устроили самодельную засеку, из редких и чахлых деревьев, украшавших склоны. За этой засекой залегла полусотня добровольцев. Еще две сотни расположились выше по ущелью, а остальные, за исключением сотни, отправленной вглубь ущелья, равномерно рассеялись по склонам. Таким образом, практически вся тысяча имела возможность вести одновременный огонь по тварям. Последние, наоборот, не могли всей толпой ворваться в ущелье, и, должным образом массируя огонь, люди вполне могли продержаться столько, сколько нужно.

В этом замечательном плане было всего 2 слабых места.

Во-первых, боеприпасов у людей хватало максимум на полчаса не слишком активного боя, а во-вторых, никто не мешал тварям обойти людей по соседним ущельям, и ударить в спины, замкнув кольцо окружения. Понимали это и майоры, поэтому сейчас сотня, отправленная вглубь ущелья, изо всех сил поспешала вперед. Следовало подобрать место, подходящее для засады и удара вбок. Если удастся найти место, позволяющее скатывать на тварей камни, будет вообще идеально. В любом случае, майоры и капитан решили связать тварей боем, одновременно сообщив в Рим о принятом решении. Тысяча будет держаться, сколько сможет, и, едва возникнет угроза окружения, отойдет вверх по ущелью.

Если бомбардировщики успеют прилететь раньше, и если все твари втянутся в ущелья, то может получиться отменная ловушка. И не надо будет класть жизни всех людей на алтарь победы. Так думали майоры и капитан, не подозревая, что паника в генштабе за прошедший час усилила накал. Специальный ракетный крейсер, сейчас курсирующий вдоль острова Корсика, получил новый приказ. Ракеты, несущие килотонные тактические ядерные боеприпасы, были приведены в полную готовность к запуску. Оставалось только получить координаты.

* * *
— Бегут, голубчики, — удовлетворенно заметил однорукий майор. — Пыль и хвосты столбом.

— Что-то маловато их, — заметил второй майор, не отрываясь от бинокля. — Тысячи две, не больше.

— Думаешь, с ними Слуга?

— Думаю, с ними целый взвод Слуг. И еще куча шпионов за нашими спинами стучат, как зайцы по барабану.

— Зайцы? — нахмурился однорукий.

— А, это из фольклора Прежних. Были у них такие дрессированные звери, зайцы, хлопали ушами и стучали лапами по барабану. Типа музыку создавали, для торжественных мероприятий. Прежние любили торжественность, иногда даже в ущерб здравому смыслу. О, а вот и остальные! — седой майор ткнул рукой вначале вправо, потом влево. — Классика. Охват, окружение и раздергивание сил, с навязыванием ближнего боя. Неужели нас так низко оценивают?

— Классика, — кивнул однорукий. — Надеюсь, Жан внизу выдержит первый удар.

— Выдержит или нет, уже неважно. Твари обозначили свою тактику. Лейтенант! Немедленно радируйте наши координаты и сообщите, что твари выбрали стандартную тактику котла. Будем сдерживать их полчаса, потом отойдем вверх по ущелью. Так что бомбардировщики могут смело работать по координатам, нас здесь уже не будет!

— Есть! — и лейтенант рысцой побежал к радистам.

— Думаешь, удержимся полчаса? — с сомнением в голосе уточнил однорукий.

— Нормально все будет. Первый удар отобьем массированным огнем. Потом с гребней вдарим по соседним ущельям, пусть твари почешутся. Снайпера еще есть, глядишь парочку Слуг выбьем, и застопорим гадов. Потом собраться в кулак, выбить тварей, успевших дальше по ущельям подняться, и бегом — бегом. Лишь бы лейтенанты на местах не оплошали, ну да я думаю, сейчас разойдемся, каждый на свой склон, присмотрим за ними.

Однорукий только кивнул.

Никто из людей, вцепившихся в землю и камни западных Альп, не знал о панике в генштабе. Если бы майорам сообщили, что от них требуется лишь скучить тварей в одном месте, план был бы совсем другим. Но одно наложилось на другое приплюсовалось к третьему, и в результате случилось событие, изменившее ход истории. Ракетно-ядерный удар последовал ровно через пять минут после передачи координат. Еще через несколько минут ракеты достигли цели.

Капитан Жан к тому моменту уже лежал мертвым на камнях ущелья. Твари прорвали заслон, и рвались вверх, норовя добраться до радистов. В соседние ущелья также втекал густой поток тварей, и люди вели огонь с гребня в обе стороны. Раздавались команды, шипели твари, трещали выстрелы и взрывались гранаты. Майоры, пока что, сохраняли управление, одновременно и синхронно жалея об отсутствии огнеметов и крупнокалиберных пулеметов.

Уже было понятно, что ни о каких «продержаться полчаса» и речи быть не может.

Твари, смело, решительно и умело одолевали, но реализовать изначально намеченный план отхода люди просто не успели. Ракеты, несущие килотонные ядерные заряды, одновременно ударили, каждая по своему ущелью, выжигая и сметая все подряд. Людей, тварей, деревья и камни. Горы тряслись и дрожали.

Через минуту от двадцатитысячной группировки тварей осталось несколько сот паникующих и израненных особей, с визгом улепетывающих обратно. В отсутствие управления, им суждено было хаотично бегать по окрестностям, пока раны, радиация или меткий выстрел не прервут мучения. Из людей уцелела только сотня, готовившаяся засаду выше по ущелью. И то, сотня легко превратилась в полусотню, так как дрожь и колебания гор сорвали с места камни, подготовленные к сбрасыванию на тварей. Тех, кто успел увернуться, и тех, кто находился выше по склону, опрокинуло последовавшей ударной волной.

Затрещавшие дозиметры придали выжившим дополнительного ускорения.

Если кто и поминал погибших, то делал это молча, дабы не сбивать дыхания.

* * *
Склон ущелья, где находился однорукий майор, получил прямой удар ракетой.

Всех, кто находился в ущелье, уничтожило. Пострадал и комплекс пещер, расположенный прямо под склоном. Триста лет назад, когда создавался этот комплекс, в него заложили и защитные механизмы, и достаточную прочность построек и все остальное, необходимое приличному подземному комплексу. Войны Темных лет прошли мимо комплекса, равно как и Первая, так и Вторая волны. Несмотря на то, что орды тварей и дивизии людей регулярно носились туда-сюда через Альпы, никто так и не обнаружил пещеры. Все входы и выходы были тщательно замаскированы, а проводить детальную разведку никто не счел нужным. Вот немного восточнее и севернее, там, где располагались подземные туннели Прежних, там исследовали основательно.

За прошедшие триста лет защитные купола (чтобы не сыпался мусор и камни на головы персонала и приборы) внутри пещер изрядно сдали. В случае возникновения серьезной угрозы должен был включиться экран силового поля, но, увы, автомат управления тоже изрядно сдал за эти триста лет. Где-то перемкнуло цепи, где-то заменили детали, в результате нескольких микросекунд не хватило для установки энергозащиты. Когда силовое поле заработало, часть энергии ядерного взрыва была уже внутри. Возможно, купола выдержали бы один удар, который затем рассеялся бы по пещере. Но силовой экран сконцентрировал все в малом объеме, и в результате строения не выдержали.

Трое сотрудников комплекса, находившиеся в центральном куполе, пострадали одновременно.

Одного сразу убило падающим куском купола, двух других вначале просто оглушило. Купол продолжал рассыпаться, и вскоре завалило всех троих. Также оказалась испорчена аппаратура, установленная в центре купола. Капсулы глубокого анабиоза, расположенные вдоль стен, не пострадали. Автомат управления, в виду отсутствия прямых приказов персонала, включил стандартную программу противодействия. Одним из пунктов программы были противопожарные мероприятия, в том числе и отключение всего и вся, в опасной зоне.

Капсулы, получившие приказ на отключение, тоже отработали по штатной программе.

Крышки поднялись, капсулы отключились, сообщение в никуда отправлено, аппаратура обесточена. Лежавшие в капсулах 14 мужчин и женщин, все еще бессознательные, не видели, как автомат управления пытался вытащить операторов из-под завала. Маячок на теле одного оператора упорно утверждал, что носитель еще жив. Автомат управления, действуя по штатной программе, пытался спасти живого. Завалы не поддавались усилиям роботов-уборщиков, но это человек бы все понял и начал действовать по-другому. Автомат управления, как и подобает истинному роботу, упорно продолжал тщетные попытки.

Это дало время людям в капсулах прийти в себя.

* * *
Первым очнулся самый крупный из присутствующих, бывший старший сержант, а ныне командир группы «Буревестник», Андрей Майтиев, в узком группу более известный как Дрон. Последнее, что помнил Андрей — стычку с тварями на пограничной заставе южнее Гималаев. Осознание ошибки — бежать надо было, когда Дюша предлагал! — пришло слишком поздно, и в результате группа погибла. Должна была погибнуть.

Поэтому Дрон первым делом ощупал себя, пощипал, пытаясь убедиться, что не спит и не находится в предсмертном бреду. Вообще присутствие неподалеку капсулы со Львом наводило как раз на мысли о том, что все это лишь причудливые видения. Даже если предположить невероятное: группу вытащили из под ракетного удара, который должен был уничтожить заставу. Даже в таком случае в капсулах должна была лежать группа, а Лев просто обязан был бы ходить рядом, попыхивать сигаретой и читать неподвижным телам лекцию о правилах поведения на границе.

Еще рядом обязательно должен был бы присутствовать невозмутимый капитан Асылбек Имангалиев, неизменный спутник и помощник генерала Льва Слуцкого. В сущности, Асыл присутствовал, но почему-то тоже в лежачем и бессознательном виде внутри очередной капсулы. Лицо его хранило обычное невозмутимое и непроницаемое выражение, и Дрон даже немного обрадовался: хоть что-то знакомое!

Переступив босыми ногами по холодному каменному полю, старший сержант понял, что неплохо было бы одеться. Да и остальных одеть, а то разлеглись тут голые! Привычная форма нашлась в соседнем куполе, за толстой стеклянной перегородкой. Вначале Андрей вежливо постучал туда стулом, потом столом, потом нашел некое подобие металлического сейфа и метнул его, подобно древнегреческому атлету. Такого издевательства переборка не выдержала, и раскололась, обдав Дрона порывом воздуха. Имей командир «Буревестника» нечеловеческую чувствительность, то мог бы сказать, что форма и оружие хранились в отсеке, наполненном инертным газом, под избыточным давлением.

Но так как Дрон был просто человеком, то он пошел и забрал форму, стараясь не наступать на обломки стекла.

По возвращении в купол, он обнаружил, что очнулись еще несколько человек, а именно: генерал Слуцкий, который уже стоял посреди купола, внимательно наблюдая за попытками роботов-уборщиков оттащить крупный кусок бетона в сторону. Очнулся рядовой Виталий Лукин, механик-водитель и непревзойденный виртуоз ремонта всего механического, а также напарник Дрона последние 10 лет. Задумчиво ощупывал грудь сержант — инструктор Андрей Мумашев, он же Дюша, он же боевой товарищ и напарник Дрона и Виталя.

Никто из девушек еще не пришел в себя, и Дрон первым делом прикрыл их обнаженные тела формой.

— Вот так всегда! — незамедлительно среагировал Дюша. — Продал нас командир за красивые си… красивую грудь!

— Тьфу на тебя, — отмахнулся Дрон. — Лишь бы на голых женщин смотреть!

— Еще бы я не отказался посмотреть на голую сигарету, а также узнать, каким это чудесным образом мы все тут собрались, и почему я жив-здоров?

— Тебе это не нравится?

— Очень даже нравится, но с той раной, которая была у меня в груди, не живут. А тут даже шрама не осталось!

Глава 2

Получив свою одежду, Дюша моментально вытащил сигареты и закурил.

Через полминуты к нему присоединился генерал Слуцкий. Пост возле роботов-уборщиков занял Виталь, немедленно схвативший и перевернувший одного механоида. Затем Виталь начал охлопывать карманы в поисках то ли отвертки, то ли ножа, чтобы разобрать робота. Старший сержант продолжал разносить одежду, а курильщики, быстро обменявшись информацией, затеяли яростный диспут на тему: «Что тут происходит и кто виноват?»

Не прошло и десяти минут, как в себя пришли все остальные.

Помимо группы «Буревестник» — полностью вылеченной, надо заметить — здесь присутствовали 7 человек с форпоста 99. Помимо генерала и его помощника, также присутствовали следующие товарищи. Капитан Екатерина Зайцева, штатный военврач форпоста. Иванова Елана, сержант и помощник Дюши в подготовке гарнизона. Валеев Дмитрий, почти не уступающий габаритами Дрону, сидел и пытался понять, куда делся брат-близнец Евгений Валеев. Также присутствовали рядовой Михаил Шагов, феноменально ленивый механик-водитель, некогда работавший в паре с Виталем, и рядовая Аида Бакашанова, высокая и весьма язвительная особа, переносить которую могли только флегматичные братья — Валеевы.

В общем и целом, все друг друга давно знали и не один бой прошли вместе.

Вот только ответа на исходный вопрос — как они все оказались вместе? — это никоим образом не давало. Вкратце, опуская маты и измышления Льва, история команды с форпоста выглядела примерно так. В тот злополучный день, 17 августа 2310 года, возле форпоста внезапно оказалось несколько тысяч тварей. Вот так вот просто, взяли и оказались. Ни один датчик не пискнул, ни один патруль не отозвался, и вообще никто тварей не видел, пока они не оказались возле форпоста.

Ворота не успели закрыть, за оружие схватилась хорошо, если половина, да и толку с того оружия, при 50-кратном превосходстве? Ангары с бронетехникой твари отрезали сразу, и собственно это был не бой, а бойня. Дольше всех огрызались как раз «старожилы», занявшие здание столовой и сплотившиеся вокруг Льва. Финал, разумеется, предсказать было несложно: твари ворвались в здание. Но вот подорвать себя и здание люди по непонятной причине не успели.

При этом — еще одна странность — здесь присутствовали не все «старожилы». Троих не было.

Лев неожиданно понял, что уже изрядно состарился, и такие загадки хотел бы решать в тепле кабинета. Привык за годы житья на форпосте 99, расслабился. Следовало что-нибудь да предпринять, и Лев не знал что. Пусть вокруг проверенные бойцы, которые хоть и ждут от него указаний, но и сами не дураки. Пусть даже им можно сказать правду, что генерал нихрена не понимает в происходящем. Но весь этот список «пусть» перекрывало одно маленькое «но». Интуиция Льва упорно шептала, что надо уносить ноги из этого непонятного круглого помещения с проломленным потолком.

И тут Дрон решил помочь роботам и просто, упершись всем телом, сдвинул в сторону кусок бетона.

Обнаружился самый край ботинка, и тут уже все кинулись на помощь: оттаскивать и спасать. Только Дюша и Лев остались в стороне на новый перекур и обмен тихими репликами об интуиции. Да, Дюшина «сигнальная система» просто вопила, что вокруг огромное количество тварей, и чем раньше они уберутся из этих пещер-ловушек, тем будет лучше для всех.

Остальная дюжина тоже испытывала какое-то непонятное беспокойство, но спасработы — успешные, надо заметить — заглушили тревогу. Ненадолго, правда. Ровно до момента, когда взглядам «Буревестника» и товарищей предстал раздавленный сотрудник подземного лабораторного комплекса.

— Если это не предсмертный бред, — заявил Дрон, — то перед нами мутант!

— Вроде ж доказали, что мутанты нежизнеспособны? — спросил то ли Влад, то ли Спартак.

— Значит это подземная правительственная лаборатория по исследованию мутантов! — не растерялся Дрон.

— Либо не правительственная, — добавил задумчиво Асыл. — Подпольная лаборатория, в которой ставят опыты над людьми. Персонал из зараженных, новый материал подтаскивают твари, и пытаются сделать Инкубатор для людей.

Так как природа обделила капитана Имангалиева чувством юмора, то его заявление все присутствующие приняли всерьез. За исключением капитана Зайцевой, которая подошла и просто засунула руку в кровавое месиво. Примерно в район груди, но так как не бывает людей с синей кровью и без ребер, то, что там было в оригинале никто даже не рискнул предполагать. Подержав руку, военврач без тени смущения заявила.

— Это не мутант и не человек. Как ни странно, мозг его еще жив, но физически он мертв.

— Погоди, погоди, — заинтересовался подошедший поближе Лев. — Инопланетянин, получается?

— Разве они существуют? — последовал ответный хор изумленных выдохов.

Лев усмехнулся и развел руками.

— Извините, но допуска у вас нет, и вряд ли будет в ближайшие лет двадцать. Поэтому я многозначительно промолчу.

— Это… этот… пострадавший точно не с Земли, — безаппеляционно заявила военврач Зайцева, вставая и оттирая руку. — Мои способности действуют на любого, кто в основе своей человек. Пусть даже он мутант или псионик, или вообще полумертвый древесный гриб. Здесь же, я ощутила отклик, но совершенно чужой. И вылечить его не получится.

— Значит все-таки…, — начал было Виталь, но осекся.

Автомат управления зафиксировал смерть последнего сотрудника, и перешел к следующей плановой процедуре. Включив механизм общего самоуничтожения, автомат начал серию подрывов, как сказали бы Прежние: «особо ценного оборудования по списку 1». То есть техника и оборудование, не существующие на Земле, подлежали отдельному, особому уничтожению. Дабы, даже если люди проведут раскопки, не нашли ничего подозрительного. С этой же целью комплекс пещер и строений в нём был стилизован под эпоху Прежних, времен начала 21 века, еще до ядерного конфликта, уничтожившего цивилизацию.

Хлопки микро-взрывов немедленно прервали дискуссию об инопланетянах.

Дружно и слаженно все 14 людей покинули помещение, благо ракета, как уже упоминалось ранее, разворотила склон, и выход в ущелье не представлял сложности. По крайней мере, если не обращать внимания на глубокую воронку, перепаханную землю, клубы пыли и зашкаливающий дозиметр. К счастью, в камуфляже группы нашлись анти-рад таблетки, полевые, на полчаса, но все же лучше, чем ничего. Поделились с форпостовцами, съели двойную дозу, замотали лица и бегом-бегом покинули пещеры. К несчастью, времени забрать оружие уже не было.

Более-менее организованно группа выбежала на равнину перед ущельем, и облегченно выдохнула.

Во-первых, дозиметры резко убавили писк, а во-вторых, за спиной что-то мощно и резко взорвалось. Разглядеть, что именно, не представлялось возможным, но всем и так все было понятно. И тут обнаружилась следующая проблема. Оружия нет, а вот трупы тварей вокруг присутствуют. И даже несколько живых тварей на горизонте маячит. Только и снаряжения, что в карманах камуфляжа было, на момент то ли гибели, то ли похищения.

— Тааак, — почесал лысину Лев, рассматривая горы. — А ведь это Альпы! Все чудесатее и чудесатее, как говорили Прежние! Ну что, дело к вечеру, мы каким-то хреном оказались все в Альпах, оружия нет, одежду надо бы на дезактивацию.

— Как и нас самих, — поддакнула Алина. — Для здоровья полезно.

— Вот-вот, лейтенант санинструктор Кроликова, — ухмыльнулся Лев, — дело говорит. Еды нет, снаряжение… ну что-то есть по карманам. Кто-нибудь ранен? Вот и отлично. Раз все живы-здоровы, и не обременены грузом, предлагаю пробежаться на юг. К Средиземному морю. Вопросами что, как и почему будем задаваться немного позже, когда доберемся до людей. Мне и самому хотелось бы знать, что тут творится.

— Может быть, спросим у этих милых тварей? — поинтересовался Дюша.

С южного направления в сторону людей бежал небольшой отряд тварей.

Мелочь и ерунда, десятка три, не больше. Будь у «Буревестника» оружие, все закончилось бы меньше, чем за минуту. Но голыми руками и ножами? Конечно, припри твари людей к стенке, и, почти наверняка, Лев сотоварищи взяли бы верх. Но какой ценой?

Генерал Слуцкий быстро окинул взглядом окрестности. Зеленеющая весенней травкой равнина мало подходила для укрытия от тварей. Будь тут холмы, овраги и лес, еще можно было бы побарахтаться, но, увы. Будь у Льва пулемет — равнина подошла бы идеально для стрельбы по тварям.

— Все обратно в ущелье! — скомандовал Лев. — Бегом вверх!

«Не хотелось лезть в эти унылые Альпы, а все равно пришлось», досадливо подумал генерал. «Ни оружия, ни связи, ни снаряжения, и хер пойми что происходит». Остальные думали примерно тоже самое, с одной лишь разницей. Все или почти все они верили в то, что Лев извернется и разрешит ситуацию. Генерал уже неоднократно демонстрировал умение строить Хитрые Планы, многослойные, с резервными подстраховками и поддержками, и неудивительно, что сейчас инертность мышления шептала, мол, Римский Лев разберется! Как-то смазалось то, что лысый генерал очнулся вместе со всеми, и также ничего не понял в происходящем. Факт наличия тварей в сердце Федерации тоже как-то отошел в сторону.

Ведь это ж твари! От них можно ждать любой гадости.

Впрочем, в данном случае людям повезло. Группа тварей просто носилась в панике туда-сюда, потеряв управление. В страшные ущелья никто из них не сунулся, и «Буревестник» тихо-мирно убежал вверх. По соседнему ущелью, там, где пыли было меньше, и дозиметр не так яростно верещал. Анти-рад таблетки еще действовали, и можно было надеяться, что дело обойдется просто «увеличенной разовой дозой», в пределах допустимого. Дезактивацию одежды, хотя бы полосканием в горной реке, произвести не представлялось возможным, и это тоже сильно беспокоило Льва.

После ядерного конфликта Прежних, убившего 99,9 % человечества, были достигнуты значительные успехи в борьбе с радиацией. Методы дезактивации и противодействия совершенствовались и улучшались, даже в Темные года на эту тему не жалели ресурсов и сил. Даже потом, когда с появлением тварей проблема — жить человечеству или умереть — снова встала в полный рост, на работу с радиацией и улучшением методов защиты продолжали бесперебойно выделять ресурсы и людей. Повышение общего радиоактивного фона Земли после конфликта тоже не добавило здоровья людям (а вот тварям очень даже, если верить слухам). Чудесные антирадиационные таблетки давали кучу побочных эффектов, и применение их было строго ограничено. Конечно, в будущем обещали всё и вся дезактивировать, избыточную радиоактивность уничтожить или свести на нет, и вообще сделать из Земли планету — сад. Требуется то всего ничего — уничтожить тварей, а потом еще сотню лет дружной совместной работы всего человечества.

Но пока что Лев был бессилен что-либо изменить, и оставалось только двигаться вперед.

04 мая 2399 года. В 20 километрах от столицы Федерации. Резиденция главы Совета.
В огромном помещении, помпезно именуемом «зал совещаний и приемов», находились двое. Фельдмаршал Брайан Хорхе Антигес, в настоящее время возглавляющий генеральный Штаб, и, к слову сказать, ученик ученика Льва. Брайан трезво оценивал свои способности и понимал, что пора уходить в отставку. Ровно половина жизни отдана Третьей Волне, износились тело и мозг, и уже начались промахи. Взять хотя бы дерзкую прошлогоднюю высадку и полный захват тварями Пиренейского полуострова! Пришлось срочно организовывать цепь обороны в Пиренеях… благополучно прорванную тварями, едва погода сделала перевалы минимально проходимыми.

Понимая это, Брайан уже начал потихоньку передавать дела и готовить преемника. Большинству, конечно, застила глаза его слава блестящего стратега и тактика, сумевшего мастерски переиграть тварей в битвах начала Волны. «Я слишком много вложил в те дела», грустно констатировал фельдмаршал, глядя на трясущиеся руки. Чтобы не выказывать позорной слабости, Брайан крепко прижал трясущиеся руки к карте, расстеленной на большом столе. Взглянул на собеседника, нет, вроде не заметил. Не любил глава генштаба демонстрировать свою слабость, хотя и относился с пониманием, когда таковую выказывали окружающие.

«Если в человеке нет слабостей, то он тварь!» любил цитировать Брайан своего учителя.

Собеседник фельдмаршала, входил в Совет, управляющий Федерацией. Прежние назвали бы его должность «министр транспорта и логистики». Невысокий, с намечающейся лысиной, тихим, невыразительным голосом и отстраненным взглядом. Занимая одну из ключевых должностей в Федерации, Колин Макдауэлл стремился только к одному: делать свою работу качественно. Именно поэтому он и назначил встречу с Брайаном Антигесом, дабы уточнить самый важный вопрос. Вопрос вопросов, как любили говорить Прежние.

Эвакуация населения и перевозка войск. Процесс одновременный и в тоже время разнонаправленный.

В данном случае положение осложнялось еще и тем, что инициатива в войне принадлежала к тварям.

* * *
Вообще, обстановка на фронтах к 31-му году Третьей Волны складывалась крайне безрадостная для людей. Твари прочно удерживали инициативу с самого начала, пусть даже в первое десятилетие местами их удалось остановить и отбросить. Планомерно, организованно и четко твари разрушали основу противодействия: промышленный потенциал Федерации. Не жалея сил и средств, твари уничтожали заводы и фабрики. Потери 1 к 50 не утешали руководство. Завтра набегут новые твари, а встречать их будет уже нечем. Потому что те 50 тварей, погибших в расчете на 1 человека, позволили остальным ворваться и уничтожить оборудование, здания, да в целом технологические цепочки по производству оружия. Промышленные районы, разумеется, снабжались и оборудовались всем необходимым для обороны.

Оставалась только одна проблема: люди. Те, кто должен был держать оборону.

Невозможно в одиночку отбить набег тысячи Кусателей. Твари же умело раздергивали силы людей, наносили массу ложных ударов, маскировали истинную цель своих набегов, проходили сложными маршрутами там, откуда их не ждали. Потери? Твари с ними не считались, ведь гибло в основном рядовое «мясо», пополнение которого — лишь вопрос работоспособности Инкубаторов и подвоза органического материала к таковым. Именно так, неожиданным ударом с севера, был приведен в неработоспособное состояние Уральский промышленный район. Что касается Европы, то сейчас, буквально в эти минуты, твари ломали и доламывали Рейнский укрепрайон. Включающий в себя значительное число предприятий, как говорили Прежние, «военно-промышленного комплекса».

Резервы и подкрепления укрепрайону? Отправлены на Пиренеи и Балканы, где сейчас очередную орду тварей перемалывали в кровавый фарш. Зато другая орда, вынырнув прямо из моря, смело прошла вверх по течению Рейна, и после недолгой осады взломала оборону укрепрайона. В обороне закончились люди, и твари прошли до самых Альп. Печальный, но закономерный итог паники, обуявшей Совет в прошлом году. До этого момента положение на фронтах было тяжелым, но хоть как-то предсказуемым. После высадки тварей и захвата Пиренейского полуострова, причем ни Атлантический, ни Средиземноморский флота ничем не смогли помешать.

Вот тут и началась паника.

Побережье Северной Африки оказалось практически оголено. Количество войск уменьшилось на порядок, и если в тамошних укрепрайонах еще сидели люди, то только потому, что тварям было лень добираться до них через пустыню Сахара. Зато район Красного моря и Суэцкого канала твари атаковали яростно и самозабвенно, и выбили-таки людей оттуда. Впервые тварям удалось взять вверх над людьми в морских сражениях. Это был уже не тревожный звоночек, а настоящий похоронный колокол.

Начались метания и шатания, и в результате твари легко, изящно и непринужденно прошли по Рейну.

Как уже упоминалось, потери рядового «мяса» тварей никогда не волновали. Итог, собственно говоря, налицо. Основные силы Федерации связаны боями на Балканах и частично в районе Пиренеев. Частично потому, что твари прорвали фронт, и, в сущности, организовали людям классический «котел». Результат: туда пришлось отвлечь еще часть флота. Территория бывшей Франции стремительно превращается в слоеный пирог: где-то люди, где-то твари, резня, трупы, и в перспективе полное уничтожение района. Происходи дело в «тепличных условиях», флот вначале отрезал бы тварей с моря, а потом тех, кто высадился, методично смололи бы в кашу. Пусть даже на «затягивание мешка» размером с четверть Европы ушло бы несколько лет.

Теперь же получилось, что Средиземноморский флот оказался раздерган по всему морю на различные задачи.

Тактически верное решение — снять неиспользуемые североафриканские войска — в стратегическом плане легко могло привести к катастрофе. Удары тварей — выход на побережье — форсирование и захват Мальты с Сицилией — твари переходят через Альпы — Рим в осаде с двух сторон. Флот собирается в кулак к Апеннинам, и везде, откуда он ушел, твари одерживают победы и встают «твердой ногой». Впрочем, кто взялся бы предугадывать планы Сверхмозга?

* * *
— Итак, Брайан, что решил генштаб? — тихо спросил Колин. — Какая концепция возобладала? К чему готовиться моим транспортникам?

— После нанесенного сегодня удара по западным Альпам, у нас есть примерно неделя, чтобы превратить их в несокрушимый укрепрайон, — показал пальцем фельдмаршал. — Шучу, шучу. Но, использовав тактические ядерки, мы и в самом деле выиграли немного времени. Твоим транспортникам предстоит сделать следующее: все дороги через Альпы должны быть уничтожены. Взорваны, завалены, разрыты и закопаны. Тут объем работы небольшой, все равно там особо дорог нет, а тварям они и подавно не нужны.

— Не слишком хорошо получается, — покачал головой Колин. — Раз уж тварям все равно, зачем портить хорошие дороги?

— Чтобы хоть чуть-чуть, но замедлить тварей. Колин, извини, но нам нужно выиграть год. Не буду распространяться почему, просто прими как факт. Если мы устоим до следующего лета, то сумеем взять тварей за жабры и хвосты. Хотя бы в объеме Европы.

— Еще одна операция «Огненное кольцо»? — немного повысил голос Колин. — Как она вам поможет?

— Не угадали, — повеселел Брайан и даже азартно потер руки. — Но меня радует ход ваших мыслей! Пусть все так думают, и твари в том числе! В общем, приняли концепцию «крепость в осаде».

— В роли крепости…

— Да — весь полуостров. Пока мы еще сильнее на море, и вряд ли в ближайший год твари сумеют переломить ситуацию. Закрыться по Альпам, свезти войска и людей, и самое главное припасы. Морской транспорт — весь на перевозки. Активные контрудары десантами, и так далее.

— Балканы?

— Вторым этапом. Первое — Альпы. Медленное отступление, с эвакуацией.

— То есть все, кто вне Апеннин…

— Нет! Вывозить людей, эвакуировать и не бросать.

— Не потянем по транспорту.

— Тогда Федерации конец.

Глава 3

05 мая 2399 года. Где-то в западных Альпах.
— А вот и оно — укрепление! — почти торжественно провозгласил Лев, поднимая руку.

— На наш форпост похоже, — заметил Дрон, задрав голову.

Ущелье в этом месте делало крюк, огибая выступающий скальный утес. На верху и в теле утеса, еще во времена Первой Волны, было устроено укрепление. Также оно выходило на гребень ущелья, позволяя простреливать и соседнее ущелье. Были подземные ходы и в другие стороны, и устроенные прямо под ущельем склады и казармы, почти недосягаемые для тварей. Обширное такое было укрепление, с размахом, боксами для техники и даже замаскированной площадкой для вертолетов, впрочем, так ни разу и не использованной.

Строили прочно, надежно и сразу на целый полк. Как и в концепции форпостов Иссык-Куля, предполагалось, что укрепление будет взаимодействовать с соседями, и, даже оказавшись в осаде, сумеет прорвать таковую собственными силами. На данный момент укрепление страдало всеми теми же болячками, что и форпост 99. Строили его конечно добротно и надежно, но прошло уже 250 лет с того момента. Без полного гарнизона, бронетехники и тяжелого вооружения укрепление превращалось скорее в ловушку, особенно в условиях гор. Склады, выдолбленные в скальном основании, ветхостью не страдали, но были пусты. Попробуй наполни их и привези все необходимое, когда на этом направлении и дороги нормальной уже лет 100 как нет.

Поэтому сейчас в укреплении находился разношерстный десяток людей, инженеров, снабженцев и интендантов, проводящих оценочные работы. Собственно, несмотря на приказ уничтоженной вчера тысяче, отступать к этому укреплению, еще ничего не было готово. Разумеется, когда государственная машина закрутит колесами и шестернями, все доставят и склады забьют, и полк мотострелков займет укрепление. Вопрос только в том, что нужно было «еще вчера», и де-факто Федерация запаздывала с реакцией на прорыв тварями фронта.

Но Лев сотоварищи этого, разумеется, не знали.

Просто генерал, который еще по операции спасения Рима помнил кое-какие детали горного рельефа Альп, вспомнил об этом укреплении. Привел он всех сюда, из расчета на маленький шанс, что на старых складах хоть что-то да уцелело. На предальпийские равнины соваться было никак нельзя, раз уж там твари бегают в количестве. И Лев уже решил, что надо добыть хоть немного оружия, и быстро уносить ноги через горы. Еды, спасибо мертвым тварям, хватало.

Конечно, оставалось еще много-много проблем, но Лев не собирался устраивать столь любимые Прежними долгие походы по горам, с преодолением трудностей в одиночку. Пройти Альпы насквозь, найти людей, установить связь с армией и УСО, и вперед — бить тварей! Попутно, разумеется, не забыв начать разгадку новой тайны: пробуждения как такового и места, где оное пробуждение произошло. Мысль о том, что «мерзкие инопланетяне» ставили над ним опыты, вызывала у Льва омерзение и желание залезть в ближайший ручей. И сидеть там в холодной горной воде до полного окоченения, судорожно оттирая тело глиной и травой.

— Стоять! Руки вверх! Кто такие?! — донесся оклик со стороны укрепления.

— Наши люди — сработаемся, — усмехнулся Лев. — Генерал армии Лев Слуцкий!

— Руки вверх! Отошли назад! — немедленно отозвался голос.

— Автомат, бойница в пяти метрах над землей, — прокомментировал Дюша. — Еще один странный тип целится в нас из пистолета сверху. Рывок вперед, в мертвую зону под стеной, и..

— Не будем обострять. Отойдите назад, — махнул Лев. — Шагов на двадцать.

Отошли. Постояли. Лев демонстративно закурил, и даже помахал рукой.

В конце концов вышли двое, с автоматами в руках, и очень напряженными лицами. Лев, вначале, привычно списал это на страх перед зараженными, но потом сообразил, что в таком случае выстрелы раздались бы сразу. Ожидай они увидеть кого-то другого, все равно не стали бы так напрягаться. В очередной раз за эти два дня Лев почувствовал себя озадаченным. Жизнь генерала уже много лет шла так, как он сам запланировал, и чувство непонимания происходящего изрядно злило Льва. Двое с автоматами, средне-неопределенного возраста, в какой-то полувоенной форме, принялись изучать генерала. «Буревестник», еще отходя назад, рассредоточился полукругом, и теперь группа ждала только отмашки Льва.

Рывком преодолеть десять метров и скрутить автоматчиков. Они, конечно, свои — в смысле тоже люди, но вот эти вот непонятные разглядывания и наставления автоматов на Римского Льва выглядели крайне двусмысленно. Да и сами автоматчики вполне могли быть зараженными.

— Похож, — вынес вердикт правый автоматчик. — Очень похож.

— Так, и давно вы, ребята и девчата, дезертировали? — спросил левый. — Не дергайтесь! За вами сейчас следят еще минимум три автомата!

– [цензура], — лениво заметил Дюша. — Да и вообще, оружие держать не умеют, стоят неграмотно, явно же не военные. А, мужики? Вы, поди, сами дезертиры, в школе прогуливали, из учебки сдриснули, и так и ныкаетесь по горам который десяток лет?

— Ты откуда такой умный взялся? Пристрелить тебя по законам военного времени? За саботаж и подрыв обороноспособности Федерации?

Неизвестно, куда бы завел этот откровенно идиотский разговор, но тут Лев расхохотался от души.

— Подрыв обороноспособности! — повторял Лев, утирая слезы.

— Ладно, покажите документы и разойдемся, работы еще много, а времени мало, — примирительно сказал левый автоматчик. — Я даже не буду упоминать в рапорте эту попытку выдать себя за Римского Льва.

Лев резко прекратил смеяться, и уставился на автоматчиков.

Тяжелый взгляд генерала выглядел немного комично… для тех, кто не знал, насколько опасен может быть этот маленький лысый «дедушка». Смугловатые, самоуверенные лица автоматчиков даже не дрогнули, только слегка покривились, мол, чего этот лысый выпучился? А вот сам генерал из этой фразы «выдать себя за Римского Льва» почти мгновенно сделал очень и очень много нехороших выводов. По совокупности с фразами о военном времени вообще нехорошо получалось.

Поэтому он сделал жест, мол, всем успокоиться и ждать команды, и завел разговор по-новой.

— Отлично! Признаться честно, мы не то, чтобы дезертировали, а скорее заблудились в горах. Слышали вчера взрывы?!

— Дык! — осклабились автоматчики.

— Вот, мы там тоже были. Как жахнуло, все пожгло, тварей раскидало, бум, гам, тарарам, две секунды и вокруг один трупы. Мы то за скалой прятались, дух переводили, вот и уцелели. Потом пришлось ноги уносить, бо дозиметры зашкаливать начали. Бегали-бегали всю ночь по горам, куда идти — непонятно, что делать — тоже.

— Складно, складно. А оружие куда дели?

— Вот так всегда, — тихо усмехнулся Дюша.

— Так там же и побросали, с перепугу, — развел руками Лев. — А потом ночью, пока по горам плутали, и все остальное побросали, потеряли.

— Выбросили оружие? Так, Гриша, давай их…

Бум! Бум! Автоматчики упали. Асыл за их спинами демонстративно отряхнул руки.

— Да, как-то все неправильно пошло, — кивнул Лев. — Дюша, Асыл, берите оружие. Разбиваемся на двойки, собираем остальных, кто тут в укреплении сидит. Потом сядем и поговорим.

Группа разбежалась, а Лев остался «охранять» валяющихся без сознания.

— Неужели и вправду Третья Волна? — спросил в пространство Лев.

05 мая. Пограничная крепость «Запад 212».
Спустя полчаса всех в укрепление переловили, аккуратно нейтрализовали и собрали внизу, в ущелье. Попутно группа обзавелась тремя автоматами, пистолетом, ракетницей и некоторым количеством патронов. Обнаружилась и еда, в виде просроченных сухих пайков, и даже не слишком мощная полевая рация, над которой сейчас колдовали Виталь с Михалычем.

— Все равно не понимаю, — заявил Лев «пленным». — Где хотя бы пяток солдат для охраны? Дело вы все делаете нужное, но раз воевать не умеете — зачем на нас полезли? С чего такая уверенность, что я не могу быть Римским Львом, спрашивать не буду. Лучше ответьте, какой сейчас год?

— 2399 с утра был, — проворчал кто-то из пленных.

— Вот! — торжествующе посмотрел Лев на «форпостовцев».

Прыжок на 89 лет вперед, надо признать, и вправду произвел ошеломляющее впечатление на «путешественников».

— И сколько уже Третья Волна идет? — продолжил расспросы Лев.

— Тридцать лет уже. Надо было сразу вас стрелять, паразитами зараженные!

— Ну-ну, не так яростно, — усмехнулся Лев. — Я ведь и вправду генерал армии Лев Слуцкий.

— Пособники тварей! Все знают, что Римский Лев героически погиб, спасая Федерацию через несколько лет после Второй Волны! И памятник в центре Рима не просто так стоит!

Группа «Буревестник» вышла из ступора и заинтересованно уставилась на Льва.

— Погиб, значит, угу, — покивал Лев. — И Третья Волна вовсю идет. Твари в Альпах. Интересные дела тут творятся.

После чего Лев закурил и замолчал, глядя вдаль. Остальные терпеливо ждали, «переваривая» тот факт, что они каким-то непонятным образом перенеслись из 2310 в 2399 год, ничуть не состарившись. Капсулы, конечно, все рассмотрели, но рассмотреть — не значит понять. Достоверно было известно только одно: что в 2310 году таких технологий на Земле не существовало. И раздавленный труп с ярко-синей кровью, и не слишком завуалированные намеки Льва.

Слишком фантастично все выглядело, чтобы просто взять и признать свершившееся. Опять же, просто признать и согласиться — недостаточно. Сразу возникает масса сопутствующих вопросов: кто стоит за всем этим? Для чего они это делали? Как вытащили и собрали всех вместе? Почему именно Льва сотоварищи, а не кого-то другого? Почему Альпы? Планировалось ли освобождение или все вышло случайно? Стоит только задуматься и начать погружаться в эти дебри, как мозги моментально раскаляются.

Лев, надо сказать, сейчас испытывал ровно такие же проблемы. Попытки увязать все в стройную единую теорию рассыпались, слишком уж много противоречивого произошло. Вздохнув, Лев решил пока отложить бесплодные умствования в сторону и, как говорили Прежние: «не знаешь с чего начать? Начни с начала!» Под началом в данном случае Лев имел виду ситуацию в мире. Понять, что происходит. Понять, где происходит. Обдумать стратегию и тактику действий, и уже потом ломиться в Рим.

— Ладно, это все лирика, — заявил Лев, докурив. — Вернемся к насущным проблемам. Если уж планировалось разместить здесь гарнизон, то где снабжение?

— Со дня на день должны были начаться поставки, — пожал плечами один из интендантов. — Первичный отчет и прогноз отправили еще три дня назад.

— Так, так, так, — поцокал Лев. — Дайте, угадаю: снабжение должно было идти с моря?

— Разумеется, — еще раз изобразил пожатие плечами тот же интендант. — Так проще и дешевле всего.

— Разве твари не перекрыли все дороги к горам? — не сдержал удивления Дрон.

— Согласно вчерашней сводке, твари прорвались, но разрозненно. Еще ничего не блокировано, и даже в наихудшем случае не будет еще с неделю.

— Этого хватит, чтобы перебросить гарнизон и часть припасов морем, — согласился Лев. — Остальные могут подойти чуть позже, прямо через Альпы. Что ж, смотрю еще не все старые планы потеряли в Риме. Кстати о нем. Как бы нам связаться с Римом или хотя бы ближайшей военной частью размером хотя бы с полк? Предупреждая гневные вопли о предательстве и желании уничтожить этот самый полк, сразу говорю, нам нужна только связь.

Стоявший немного в стороне Влад простодушно спросил у капитана Имангалиева.

— А почему генерал не построит их в три ряда и не прикажет?

— Потому что не может доказать, что он генерал. Документы все остались в кабинете, — досадливо ответил Асыл. — Нас зажали в столовой быстрее, чем кто-либо успел сказать «Твари!» Это оружие у нас всегда с собой, а вот документы — кому они нужны посреди гор? Лежало все у Льва в сейфе в кабинете, там же и осталось. За хрен знает сколько километров отсюда.

— А зачем тогда генералу военная?

— Стационарные гарнизоны от полка и выше, как правило, имеют в наличии представителя УСО. Хрена лысого мы чего докажем просто так, а вот через УСО очень даже может получиться. Скорее всего, дело Льва, со всеми приметами и анкетами, до сих пор лежит в архиве с пометкой «Хранить вечно». Достанут, сравнят, Лев докажет, что он — это он и все, дальнейшая легитимация проблем не составит.

— То есть…

— Да, — кивнул Асыл. — Нам всем придется доказывать, что мы — это мы, раз уж каким-то дерьмовым чудом нас перенесло на 90 лет вперед. И генерал первым это понял, все-таки Лев — это Лев, огромнейший опыт за плечами. Как докажем, тогда уже будет другой коленкор, а сейчас мы бесправные хрен знает кто, скорее всего дезертировавшие при прорыве тварей. Контрразведка хлеб зря не ест, но, скорее всего нас всех, целиком, возьмут за одно место, и будут крутить — вертеть, выяснять. То ли мы новая уловка тварей: группа зараженных, подтверждающих показания друг друга, то ли группа психов, то ли и в самом деле правду говорим. В любом раскладе, нужно как можно быстрее понять, что происходит вокруг, и произвести легализацию. Собственно, генерал этим и занимается, на свой лад.

— Понятно, — удивленно ответил Влад.

Удивление снайпера вызвала необычайно длинная речь Асыла. Как правило, капитан и правая рука Льва молчал, отделываясь одним — двумя предложениями, а то и вовсе ничего не говорил. Мол, думайте сами, упражняйте мозг, а то так и будете всю жизнь ждать чужих указаний. На резонное замечание Дюши, что тут — армия, и по статусу положено ждать чужих приказов, Асыл отмахнулся, мол, любимой группе Льва по статусу положено быстро вырасти в чинах, занять верхние посты и самим отдавать приказания. На следующее резонное замечание Дюши, что правой руке Льва еще быстрее положено вырасти во всем, Асыл даже отвечать не стал. И тут такая речь!

Подумав, Влад решил, что внешне невозмутимый капитан тоже немного нервничает, вот и разговорился.

Лев тем временем выяснил все, что хотел, и в очередной раз взял «паузу на подумать», как говорили Прежние.

— Так, — подытожил генерал. — Пленных развязать, оружие не возвращать. Будем сидеть здесь, и ждать транспорта с припасами. Все равно на своих двоих по незнакомым горам далеко не упрыгаем.

— Вы ответите за это самоуправство, — заявил все тот же интендант, растирая запястья.

Лев смерил интенданта оценивающим взглядом. Возраст — за 40, побитый жизнью и тварями, в глазах упрямство, на голове — копна черных волос. Видно, что воевал, но давно, и, скорее всего, после тяжелого ранения перешел в «тыловики». Но вот понять, болеет ли интендант за дело или просто власть пытается показать, Лев не смог. Поэтому подозвал взглядом Асыла и сказал.

— Капитан Имангалиев, примите жалобу у человека.

— Пшшш, — донеслось со стороны интенданта.

— Все как положено. В письменном виде, в трех экземплярах и прочая бюрократическая [цензура].

Ухмыляясь, Лев пошел осматривать укрепление, справедливо полагая, что раз здесь предстоит задержаться, то было бы неплохо знать диспозицию и местность. В том месте, где скальный утес выступал в ущелье, ширина такового падала до 200 метров, затем снова расширяясь до приблизительно полукилометра. Сухое, ровное дно ущелья располагало к устроению здесь дороги и, вполне возможно, что во времена Прежних так оно и было. Сделав пометку глянуть потом карту, Лев предварительно остановился на гипотезе, что соседние ущелья преднамеренно сделали малопроходимыми. Тогда простейшая система патрулей позволила бы гарнизону, не напрягаясь, удерживать всю эту область.

Сделать несколько стационарных блокпостов и, как говорится, «твари не пройдут»!

Опять же, выход на равнину близко. Если держать мотопехоту, то можно быстро и качественно ударять тварям в бок, тыл или просто высылать дальние рейды. Таким образом, для разгрызания этого орешка, тварям придется задействовать минимум 20-кратно превосходящие силы. Что бывает, когда так много тварей собирается в одном месте, Лев прекрасно знал. Не далее, как вчера, еще и на «повторный показ» попал. Один удар и тысячная орда тварей испарилась.

Поднимаясь на самый верх утеса, Лев подумал, что укрепление избыточно.

Если бы твари, как волны океана бьются об утесы, постоянно атаковали Альпы, тогда да, укрепление имело бы смысл. Стоило бы даже местами расширить и углубить, а местами даже вкопать старые танки и БТРы. Также имело бы смысл усилить ПВО, и там, чуть в стороне, расположить несколько батарей. Получился бы полноценный узел обороны, способный парализовать усилия тварей на огромном участке.

Вот только твари, как правило, Альпы просто пробегали.

Причем, как правило, в напряженнейшие моменты Волн, когда было уже не до постройки новых укреплений, и не до любовного вылизывания линий обороны. В остальное время твари в Альпах отсутствовали. Может быть, и пряталась по старым штольням, туннелям и пещерам сотня-другая, но наружу не лезли и на глаза людям старались не показываться. Альпы вообще считались самыми безопасными горами из тех, что условно контролировали люди. Условно потому, что горы сами по себе людей теперь не слишком интересовали. Вот всякие полезные ископаемые под горами или убежища Прежних, это да, тут люди были готовы рисковать.

Ну и, разумеется, в военных целях.

Да, поморщился Лев, в военных. Тогда, во время Первой Волны, это было неочевидно, зато теперь, спустя почти 300 лет отлично видно, что этот проект альпийских могучих укреплений изначально был мертворожденным. Даже с учетом всех опасностей и страхов, терзающих Рим, все равно получалось, что защищаться лучше от равнин за Альпами. Мобильность, связь и средства наблюдения, и твари замучаются преодолевать горы и пытаться вылезти из них. Пусть даже они нароют там себе пещер, и подготовят Инкубаторы и пещеры для Мозгов. Альпы слишком близко к Риму, и все эти тайники тварей обязательно будут найдены и вычищены.

«Может быть, поэтому в прошлые нападения, твари просто форсировали Альпы, не пытаясь вцепиться в них мертвой хваткой?», — размышлял Лев, делая последние шаги подъема. Ровная площадка, специально вычищенная и подготовленная, за прошедшие с момента создания года, изрядно пострадала, и выглядела неестественно. Искусственно. Зато по ней было очень удобно ходить и наблюдать за окрестностями. Чем, собственно, и занимался уютно расположившийся на краю утеса Спартак.

— Товарищ генерал, у нас незваные гости! — сообщил снайпер, протягивая Льву бинокль.

Глава 4

05 мая 2399 года. В полукилометре от крепости «Запад 212»
Выжившая полусотня сократилась вдвое к моменту достижения укрепления. Едва ли не в открытую солдаты разбегались, а усталый и не слишком опытный лейтенант, единственный выживший офицер из трех дивизий, не препятствовал. Хоть и недолго воевал 23-летний лейтенант Свен, но все же видел однажды, чем закончилась неподготовленная попытка остановить дезертиров. Случилась бойня, на радость тварям.

«Пусть этим безопасники занимаются», думал Свен, глядя на приближающееся укрепление. «Сейчас дойти, рапорт, передать ответственность за людей командиру гарнизона, и все». Бремя ответственности давило и сгибало, и рождалось понимание, что вообще не стоило лезть в офицеры, и держать ответ за чужие жизни. Но как раз после той бойни с дезертирами, Свену просто насильно вручили лейтенантские нашивки, и какое-то время он справлялся. Пока вокруг была нормальная дивизия, и ротный помогал, давал наставления и учил уму-разуму.

Но вот стоило остаться Главным, и Свен сразу же понял, что задача не по его силам. Это вам не метко стрелять и не тяжести таскать, с чем, кстати говоря, Свен успешно справлялся. Поэтому лейтенант смотрел на приближающееся укрепление и молчаливо мечтал, что вот сейчас оттуда выйдет кто-нибудь, кто все знает и умеет, и снимет с могучих плеч Свена неподъемную тяжесть.

Поэтому появление Льва в сопровождении Асыла и Дюши, вызвало у лейтенанта неподдельную радость.

А уж когда Лев представился, в своей характерно-отрывистой и резкой манере, то Свен едва не пустился в пляс. Генерал армии! Все, теперь можно облегченно выдохнуть, завертятся колеса военной машины, и все станет привычно, как и раньше. То есть, по сути, Свен готов был нести ответственность и командовать людьми, но только когда общую линию определяет командование сверху. Самостоятельно строить эту линию и вести людей, лейтенант был не готов и, самое главное, отлично это понимал. Льву не потребовалось слишком много времени, чтобы разобраться и, отметив для себя эти моменты, генерал понял, что нашел источник сведений о состоянии дел в Федерации.

Скинув на капитана Имангалиева рутину, Лев взял в оборот лейтенанта.

* * *
Следует заметить, что с интендантами, инженерами и прочими товарищами была проведена разъяснительная работа. Лев, когда хотел, мог быть очень убедителен, и за ним признали право командовать и отдавать приказы.

Рассказ лейтенанта Свена Йохансона о том, что происходит вокруг
.

Тридцать один год назад, ровно 1 июня началась Третья Волна. Сам-то я к тому времени еще не родился, но рассказывали, что началось все с Мадагаскара. Вроде как твари решили, тихо-тихо выползая из воды, собраться в джунглях, а потом раз, и захватить весь остров! Вы, наверное в курсе, что Мадагаскар после Второй Волны перешел под управление людей, и на острове находились не только порты для флота, но и нормальные поселения, и военные части, и шахты, и много всего другого, что там обычно бывает в обжитых районах. Мне говорили, что тварям срочно потребовались мадагаскарские лемуры. Ну, останки этих лемуров, сами то лемуры вымерли то ли еще при Прежних, то ли в Темные года. Но, в общем, вымерли, а тут тварям потребовались их остатки, вроде как для выведения новых тварей.

И начали твари ночами делать ударные заплывы, а люди их ловить и отстреливать. Очень быстро все это перешло в массовые столкновения, весьма кровавые. Подтянули морпехов, ну те парни суровые, быстро всех зачистили. Флот же пошел громить африканские берега, ибо спускать тварям эти кровавые высадки никто не собирался. Очень быстро выяснилось, что именно это тварям и требовалось. На флот была устроена ловушка, и вырвалась из нее только четверть от всех боевых кораблей, базировавшихся на Мадагаскаре.

Немедленно последовал еще ряд ударов со стороны тварей. Шри-Ланка и флот, опиравшийся на остров, были уничтожены. Острова Индонезии и Филиппины, Австралия, побережные порты и юг Африки, везде, где располагались и находились корабли, везде твари наносили удары. В результате менее чем за месяц в Индийском океане осталась только треть кораблей. Получилось, что кораблей осталось слишком мало для противодействия тварям по всему океану, и в то же время чересчур много, чтобы собирать их в один порт.

Мудрые головы наверху решили разделить флот на 2 части, ну и заодно объявить начало Третьей Волны. Такой разгром флота ничем иным, кроме как началом новой мировой войны, быть не мог. Флот, разделенный на 2 части и опирающийся на какие-то там острова, должен был контролировать океан и наносить удары по берегам Африки и Индокитая. Попутно предполагалось восполнить численность флота за счет Тихоокеанского, и нанести ряд превентивных ударов по окрестностям Гималаев.

Однако неожиданно выяснилось, что твари и не думают останавливаться. Пока флот Индийского океана отходил к островам, твари переправились и вырезали Мадагаскар. Затем ударили вдоль течения Нила и захватили Суэцкий канал. Подтянувшийся Средиземноморский флот также попал в ловушку, и потерял половину кораблей. Детали операции мне неизвестны, но вроде бы было предательство со стороны кого-то из адмиралов. Эти два поражения на море определили течение первых десяти лет Волны. Внезапно оказалось, что флот уже не может просто так подойти к берегу и зачистить все на длину действия артиллерии. Твари в промежутке между Второй и Третьей Волнами все проанализировали, подготовились и нашли меры противодействия. Нет, моря и океаны не бороздят огромные твари, хватающие корабли. Просто теперь флоту приходилось и приходится принимать дополнительные меры предосторожности.

В результате, военная мощь Федерации упала, и твари сами ударили на опережение. Генштаб свернул все свои планы в трубочку и поджег, ибо внезапно выяснилось, что тварей хватает, дабы давить на позиции людей везде. По всей планете и одновременно. Как мне рассказывали, была ужасная паника, ибо теперь уже не получалось так ловко маневрировать резервами, как в Первой и Второй волнах. Сковав войска Федерации, твари принялись методично сгрызать промышленность. Шахты, заводы, промышленные районы и сельскохозяйственные. Производство оружия. В результате Федерация едва не проиграла Волну в первое же десятилетие.

Пришлось изворачиваться и объявлять не только всеобщую мобилизацию, но и вертеться изо всех сил, пытаясь компенсировать недостаток рабочих рук, сельхозугодий, заводов и многого другого. Тварей выбивали из промышленных районов, неся ужасные потери, и при этом, оказываясь перед необходимостью восстанавливать многое с нуля. Твари же просто разбегались, продолжая убивать и портить все, что попадалось им под лапы. Внезапно Федерация, хоть и готовившаяся к Волне, оказалась не готова к такому глобальному давлению. Почему-то всем представлялось, что Третья Волна будет в стиле двух предыдущих, когда люди спокойно маневрировали ресурсами, когда хватало старых запасов и когда твари действовали все-таки разрозненно.

Теперь же Сверхмозг демонстрировал всю мощь единого управления и оперирования. И, хотя никто в этом открыто не признавался, но 2 поражения флотов показали, что недалек тот день, когда твари будут доминировать и на море. И тогда человечеству все-таки придет конец, после трехсот лет противостояния тварям. Устрашенные такой перспективой, в Риме родили все-таки внятную стратегию и тактику «народной войны». Ополчение перестали бросать в бой «мясом», наладили быстро производство ТЯО, не слишком качественного, но для тварей сойдет, и выдвинули вперед фельдмаршала, а тогда еще полковника Брайана Хорхе Антигеса, сумевшего выиграть несколько ключевых сражений. Разгром трех орд тварей позволил сманеврировать ресурсами в пределах Северной Америки, и покатилась волна… не поражений, а скажем так, отбрасываний тварей.

К пятнадцатому году Третьей Волны, то есть на 2383 год, все формально вернулось в исходное положение. Формально. Де-факто, твари разгромили часть промышленности Федерации, подорвали обороноспособность, как следует испортили дела в сельском хозяйстве, и не слишком то много потратили своих «боевых единиц». Последствия пошли в виде голода и эпидемий, а также избыточной численности армии. Попытки маневра резервами, в условиях недостаточной численности, ни к чему хорошему не приводили: твари набегали в количестве, убивали, разрушали и убегали.

Запас прочности Федерации стремительно таял, и это без каких-либо глобальных сражений и проигрышей! Твари, умело выступив в начале Волны, теперь пожинали плоды. Чтобы стабилизироваться и начать накопление запасов, населению и территории Федерации предстояло сократиться, и в этом была еще одна грань замысла тварей. Поддерживать давление на границы людских анклавов, и ждать, а затем, когда Федерация сможет добиться устойчивой обороны и устойчивого состояния, обрушить новый удар. Разрушить еще сельскохозяйственных угодий, еще заводов, убить еще людей, и, подорвав Федерацию, снова терпеливо давить на границы и ждать. После нескольких повторов, государство людей окончательно утратит мощь и будет разрушено до основания. При этом инициатива в войне на всех этапах принадлежит тварям, и они решают, куда нанести удар. Просто, изящно и недостижимо без Сверхмозга.

Но твари не предусмотрели упертости людей. И того факта, что желание отбросить тварей превысит все остальное. Стиснув зубы, и щедрой рукой растрачивая резервы, Совет форсировал производство тактического ядерного оружия. Наплевав на потери среди населения, разрушенные города и поселки, испорченную почву и потери в растениях, Совет поставил во главу угла одну задачу: максимально снизить численность тварей. Неважно как, любыми способами, но снизить, не неся существенных потерь в численности армии людей.

То есть, в переводе на всеземной: газы, отравы, химобработка по площадям, выжигание лесов и применение ядерного оружия. Артиллерия и бронетехника, разумеется, тоже использовались, но там твари, как правило, успевали убежать. В целом, расчет Совета был прост и понятен. Ослабить давление на границы, и, не теряя территории, сесть в устойчивую оборону. Затем, одним рывком снизив численность тварей, перейти в ответное наступление, предварительно проведя мобилизацию. Маневрируя резервами, в едином рывке, отбросить тварей, вернуть промышленные районы, и в целом получить передышку лет на десять. Это позволило бы, по большому счету, свести Волну вничью и учесть уроки, преподанные тварями.

Разумеется, твари не сидели, сложа лапы. К тому, что с неба люди кидают всякие гадости, тварям было не привыкать, и в сущности тактика «выжженной земли» оказалась не так эффективна, как рассчитывали люди. Общее внешнее управление, позволяло тварям в полной мере применять тактику «роя», когда орда рассыпалась на много-много мелких отрядов, перед боем собираясь вместе. В результате удары людей уничтожали не так много тварей, как сообщалось в сводках, и Сверхмозг вполне успевал подтягивать резервы и готовить новый план. В сущности, новый план не отличался оригинальностью: захватить Рим и лишить Федерацию единого управляющего центра. Оригинальным тут было исполнение, ибо впервые твари блокировали войска по всей планете, не давая Риму подтянуть подкрепления.

Медленно, но верно удавка на шее столицы стягивалась тварями. Не спеша, методично, они перемалывали войска и флот. В прошлом году Сверхмозг совершил следующий, вполне логичный, но от этого не менее дерзкий шаг. Заблокировав Гибралтарский пролив биоминами, твари широким потоком ринулись из Африки на Пиренейский полуостров. Войска Федерации устремились навстречу и получили удар в тыл. Проведя еще одну орду под водой, потеряв 3 из каждых 5, твари сумели обеспечить успех высадки и закрепиться. Вопрос перемалывания войск Федерации становился лишь вопросом времени, но твари и тут сумели в рекордно короткие сроки захватить весь полуостров. Спешно возведенный в Пиренеях рубеж обороны на какое-то время остановил лавину тварей, дабы рухнуть под натиском последних уже этой весной.

И теперь, когда войска Федерации оказались скованы уже в Европе, твари ринулись к Альпам.

Лев задумчиво смотрел на лейтенанта. Откуда у тварей такие запасы «мяса»? Понятно, что Свен Йохансон вряд ли знает, но вопрос-то от этого не исчезает. Что-то не то, какая-то фальшь рассказа резала ухо. Поблагодарив лейтенанта и отправив знакомиться с укреплением и обустраиваться, Лев поднялся на утес, закурил и задумался. Камень приятно холодил спину, а вид на окрестные предгорья открывался просто вдохновляющий, но Лев невидящими глазами смотрел вдаль, прокручивая разговор повторно и пытаясь найти то, что резануло ухо. Нет, Лев не считал лейтенанта шпионом тварей, но рассказ его, искренний и вдохновленный, не давал покоя. Эффект «взгляда со стороны», то, что Свен считал само собой разумеющимся, у Льва вызывало настороженность.

Мимо ходили форпостовцы и свежеприбывшие солдаты, но Лев не обращал внимания.

Снова и снова крутил он в голове рассказ, и чутье шептало, что это очень, очень важно — найти ошибку.

* * *
— Какой у вас генерал суровый, — обратился к Дюше один из новоприбывших сержантов.

Собственно, сержантов было трое, но остальные два крутились вокруг Алины. Стоявший неподалеку Дрон тихо хихикал в кулак, наслаждаясь представлением: «Прекрасная и недосягаемая Алина общается с поклонниками». Представления такие были не внове «Буревестнику», ибо помотаться по миру пришлось, пришлось. Но сейчас даже железным ученикам Льва требовалась разрядка, и Дрон скромно молчал о том, что лейтенант Кроликова способна голыми руками прибить десяток таких сержантов. Последние, не зная об этом, всячески напыживались и демонстрировали готовность защищать прекрасную лейтенанта-санинструктора до последнего вздоха.

— За людей переживает, — вздохнул сержант и, спохватившись, представился. — Остап Вернеченко, бывший танкист и пулеметчик. В связи с отсутствием танка переведен в пехоту!

— Андрей Мумашев, сержант-инструктор, — небрежно отозвался Дюша.

— О, это почетно! — закивал Остап.

Дюша с легким оттенком любопытства взглянул на непрошенного собеседника. Был Остап из таких людей, про которых говорят «квадратный», то есть маленького роста при большой ширине. Заметно было, что вздувающиеся мышцы не спасли сержанта-танкиста от прелестей перехода в пехоту, а именно: сбитых долгими маршами ног. Поэтому смуглое, широкое и круглое лицо Остапа сейчас лучилось радостью. Дошли! Больше не надо долго и утомительно топтать бездорожье! Дюша в приливе веселости подумал, что рано, рано радуется молодой сержант (даже если не брать в расчет выпавшие из жизни 89 лет, все равно в свои 33 биологических года Дюша превосходил собеседника лет на десять). Лев тут никому спуску не даст, все набегаются по горам на три жизни вперед. Еще и плакать будут от счастья и радости.

— Да, да, почетно, — все также небрежно отмахнулся Дюша. — И весьма утомительно. Но все же, если не секрет, то, как твари взяли ваши танки? Заклинивали гусеницы телами?

— Нет, — дернул щекой Остап. — Ночью взяли, прямо в постелях. Стояли мы...

Сержант Вернеченко повертел головой, пытаясь определить стороны света, но быстро сдался.

— В общем, там стояли, недалеко от Пиренеев, — махнул он рукой. — Типа дырки в обороне затыкали, а фактически железку прикрывали, чтобы если твари прорвутся, так не сразу все поезда под откос спустили.

— И что, охрана все проспала? — не поверил Дюша. — Прямо никто и ничего не заметил?

— Да если бы, — еще досадливее ответил Остап, — хотя бы не так обидно было. В общем, прорвали твари ночью оборону, снесли к хренам два батальона и по ущелью вниз скатились, давя друг друга. Пока наши в горах промаргивались и пытались понять, что это было, твари в количестве прямо на нас выскочили. И с ходу давай рвать и кусать. Тревога, стрельба, все помчались тварей отбивать, а тут и второй их отряд подоспел. Аккурат с тыла зашел и прямо в самодельные ангары. Помню, забежали туда, а там тварей — хрена и больше, и все шипят, скачут, что-то рвут и кусают. Я их в таких количествах только через прицел и видел. Ну, понятно, растерялся малость… как и все остальные. Только капитан наш — эх, редкой отваги был человек! — как закричит: «Огонь по тварям!» и сам первый в бой ринулся. Твари волной вперед, мы навстречу, все в кровище и говнище, не прошло и минуты, как полный ангар трупов и все. Какие там танки, на ногах еле стоим, да и погибли почти все. Пока сражались, твари с Пиренеев уже оборону проломили и тоже к нам всей толпой. Едва ноги унесли, уж и не помню как, все в тумане. Ночь, стрельба, твари, кровь, крики как вспоминаю — так вздрагиваю.

— Это да, — понимающе кивнул Дюша. — Ночная свалка не для слабонервных. Сам в свое время… впрочем, неважно. Откуда взялись твари в тылу?

— Да хрен его знает! — едва ли не подпрыгнул Остап, что при его квадратных габаритах смотрелось как-то угрожающе. — Взялись откуда-то! То ли флот проспал, и они на побережье высадились, то ли с севера прибежали. Я бы обязательно разобрался, но твари крепенько в нас вцепились. Враз разогнали по округе, и начали охоту. Пока отходили от паники, пока сообщали наверх, то да се, твари уже окончательно вцепились в брешь в обороне, и давай толпами набегать. Подошли еще мотострелки, ну как подошли, подъехал грузовик, а в нем десятка два сидит. Соседний батальон в полном составе выживших, все драные, очумелые и злые. Не успели отдышаться, как твари набежали и погнали, погнали нас все дальше и дальше. Мы цеплялись за каждую речушку и гарнизон, прикрывали поселки, но твари катились лавиной, сметая все на своем пути. Точнее говоря, если бы они не задерживались, дабы что-нибудь сломать, кого-нибудь загрызть или поохотиться, то нас бы уничтожили еще в первые три дня. А так, удавалось отступать и огрызаться. Теряли товарищей, подходили новые остатки из разгромленных гарнизонов, народные ополченцы прибивались, и так вот катились и катились до самых Альп. И тут взрывы! А потом блуждания по горам в поисках людей.

— Сурово, — совершенно искренне сказал Дюша, однажды тоже переживший подобное.

После чего оба сержанта замолчали, каждый о своем.

* * *
Очнувшийся от раздумий Лев медленно, с искренним наслаждением встал и потянулся. Да, очень интересные расклады получаются, подумал генерал. В этом свете ситуация с ядерными ударами «по своим» становилась более понятной. Перед Львом во весь рост встала задача из разряда тех, которые он наиболее любил. Схватка в почти безнадежных условиях с несоизмеримо сильнейшим врагом, которого, тем не менее, можно и должно победить силой ума и оружия. Призом в этой схватке выступала вся Федерация, и Лев ощутил привычной злой азарт, как всегда перед началом очередной смертельной операции.

Потирая руки, Лев начал спуск. В первую очередь следовало узнать, что со связью.

Глава 5

08 мая 2399 года. Крепость «Запад 212».
— Итак, нам приказано, что называется, стоять насмерть, — мрачно сообщил Лев Асылу. — Делать активные вылазки, тревожить тварей, убивать всегда и везде, и при этом не требовать подкреплений.

— Полусотней людей держать границу? — уточнил Асыл. — Без бронетехники и тяжелого вооружения? Без каких-либо запасов?

— Завтра утром на побережье высадится батальон мотопехоты. Грузовики и прочее в наличии. Там же и техника, с почти нулевым ресурсом. Только приехать сюда и остаться в качестве стационарной точки. Предполагается, что к концу дня они доберутся до нас.

— А фактически?

— Знаешь, как Прежние говорили? — прищурился Лев. — «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить!» Думаю, хорошо если дня за три доберутся. То техника сломается, то твари на горизонте проскачут, то грузовики застрянут. В целом, идея, конечно, добрая. Мобильность, мощь и патрули, и сотню километров границы удержим запросто. Главное, чтобы не забывали топливо и новых людей вовремя присылать. В теории. На практике, думаю, будет так. Как только твари дожмут «котел» в Пиренеях, как сразу побегут сюда. Пройдут горы насквозь, и нам попутно выдадут.

— А как бы вы сделали, товарищ генерал? — вежливо-безразлично уточнил Асыл.

Собственно, с такими же успехом, генерал мог бы общаться и сам с собой. Но, произнося вслух, Лев оттачивал сам для себя идеи и формулировки, и поэтому нещадно эксплуатировал капитана Имангалиева в качестве собеседника. Отсюда и безразличие Асыла, ведь в подобных монолого-диалогах он участвовал почти каждый день.

— Взял бы самую новую технику, лучшие части, инициативных и толковых командиров, и пустил бы погулять в тыл тварям. Боеприпасы, мобильные мастерские из расчета мелких и средних поломок. Флот работает по берегам, и если что подкидывает запасов, техники и людей. В результате в тылу тварей кочует бронированный кулак, разносящий в пух и прах всех тварей по дороге. Попытки догнать — против техники лапы не играют. Общая облава и сбор многотысячной орды? Ракетные удары и мотогруппа едет дальше. Понятно, что это потребует высокоинициативных бойцов, умелых, решительных, готовых рисковать и действовать нестандартно. Но, думаю, уж один такой батальон, на полтысячи человек, могли бы и собрать. Обеспечить связь, взаимодействие с флотом и ракетчиками, и прочие необходимые в жизни вещи. Пока у такой мотогруппы сохраняется возможность маневра — твари в проигрыше.

— Почему же такое не практикуют? Инициативы не хватает?

— Конечно. Вот смотри, — воодушевленно продолжил монолог Лев. — На чем строится военная доктрина противостояния и сдерживания тварей? Правильно, на концепции самодостаточных опорных пунктов, с мобильными соединениями, бьющими тварей, когда те пытаются пройти мимо опорных пунктов. В теории все прекрасно: твари не в силах захватить опорный пункт сразу, и начинают осаду. Им тут же прилетает куча технологических гостинцев, остатки добиваются мобильными соединениями. Твари пытаются пройти мимо? Мобильные соединения бьют мелкие группы, крупным опять прилетает куча подарков, артиллерийских, ракетных и прочих дальнобойных вещей. Опорные пункты выступают наводчиками и корректировщиками. Остатки заутюживаются броней. Твари ставят осаду на опорные пункты и одновременно пытаются пройти мимо? Значит их очень много, и, следовательно, опять смотри пункт про прилет кучи подарков. В результате твари, де-факто, попадают в ловушку при любом раскладе. Их собралось много? Прилетает что-нибудь убойное и дальнобойное. Их мало? Подъезжает мобильная команда и зачищает местность. Их много, но идут рассеянным строем? Пулеметы решают эту проблему, главное стволов запасных запасти, как следует. И что же получилось на практике из этой прекрасной доктрины?

— Да, что получилось на практике? — переспросил Асыл, и так прекрасно знающий, что.

— Получилось, что не получилось. Как и во всякой системе, для успешного функционирования необходимо, чтобы все элементы работали слаженно и четко. Выпал элемент — система засбоила. Выпало несколько — система не работает. Из этой доктрины по итогам практической апробации выпал элемент мобильных соединений. Твари, не будь они твари, быстро уловили слабый элемент, неучтенный создателями. Техника. И ладно бы просто износ, тут дело поправимое. Крепкую, надежную, пригодную к ремонту в любых условиях технику умели делать еще Прежние.

— Твари стали целенаправленно портить технику?

— Да! — обрадовано хлопнул ладонью по стене Лев. — Именно! Несколько лет твари несли повышенные потери, но затем стало ясно, что промышленность не справляется. Мобильные соединения, потеряв мобильность, чаще всего запрашивали артиллерийский удар, в результате которого сломанная техника превращалась в груду железа. Проще новое сделать, чем это починить. Вот с этим постоянным изготовлением нового промышленность уже не справлялась. В конце концов, умные головы сели и посчитали. Максимум, который могла потянуть Федерация, это предоставить всем велосипеды. Сам понимаешь, против тварей это совершенно не помогало. Без колес — мобильные соединения сразу перестали быть мобильными. Основной элемент преимущества оказался утрачен. Попытка построить стену из опорных пунктов — тоже провалилась. Мобильность и еще раз мобильность — иначе с тварями бороться бесполезно. Сидеть в обороне — не отсидишься, и никакое превосходство в вооружении не поможет. Элемент с опорными пунктами прижился нормально, прошел проверку временем, а вот затыкание прорывов мобильными соединениями провалилось. Но! Что-то с прорывами делать все равно надо было. Как ни крути, а тратить, условно говоря, тонну снарядов там, где отлично справится 100 грамм патронов, совершенно нецелесообразно.

— И тогда была придумана стратегия подвижной границы? — зевнул Асыл.

— Так, — пожевал губами Лев. — В который раз я тебе это рассказывал?

— В десятый, — пожал плечами капитан. — Мне нетрудно.

— Да, совсем старый стал, — почесал лысину генерал. — Что ж, тогда ты, наверное, понял, к чему был этот рассказ?

— Немедленно и бегом выдвинуться к побережью, в стычки с тварями не вступать, встретить мотопехоту и провести сюда, по возможности сохранив технику хотя бы до состояния: «еще один рывок?»

— Молодец!! — расцвел Лев. — Не зря ты уже больше ста лет мой лучший ученик!

И они синхронно рассмеялись, после чего Лев добавил.

— Возьми с собой сержантов — Андреев и Виталя. Вчетвером отлично пройдете, а буде на нас тут нападут, роли они все равно не сыграют. Только и останется, что удирать со всех ног. И еще, посмотри на комбата, пойми, что за человек, присмотрись к батальону. Что-то мне эти панические телодвижения Рима совершенно не нравятся, как бы не пришлось удирать по горам всей толпой.

Асыл только молча кивнул и отправился на поиски Андреев.

09 мая 2399 года. В среднем течении р. Дюранс
Вопреки опасениям Льва, тварей по дороге им не попалось. Группа, покинув крепость «Запад 212», бежала до самой темноты, и еще чуть-чуть. Асыл собирался бежать всю ночь, но как назло небо затянуло тучами и о свете от Луны и звезд пришлось забыть. Поэтому просто распределили дежурства и попадали, кто где стоял, моментально проваливаясь в сон. Оставшийся дежурить первым Дюша посветил фонариком, нашел нормальное место, обустроился со всеми удобствами, разлегся и закурил.

Мысли, как будто взболтанные долгой пробежкой, беспорядочно всплывали в голове. То опасения, что твари унюхают дым, и тут же уверение от «чуялки», что вокруг на много километров нет ни одной твари. Вспоминались последние мгновения до пробуждения в странной капсуле, и снова ныла пробитая насквозь грудь. Скакала бешеный танец мысль, что надо бы выяснить судьбу сестер, и кто знает, вдруг он уже прадедушка? На подтанцовке выступала шальная мыслишка, что было бы неплохо собственную семью завести. Нарезала круги по голове навязчивая картинка того, как твари в их отсутствие берут штурмом «крепость 212», и всех вырезают.

Неожиданно Дюша осознал одну нехитрую истину.

Не торопясь вернуться к людям, и сознательно задерживаясь в каком-никаком, но горном укреплении, Лев давал остальным дополнительные шансы на адаптацию и осознание. На принятие факта того, что вокруг — будущее. Мрачное и тяжелое, но все равно будущее. И что все, кого они знали, давно умерли, и что вокруг — Третья Волна, и они в самом ее центре. Дюша восхищенно покрутил головой, и от факта осознания, и от очередной скрытой мудрохитрости Льва.

После чего, совершенно успокоившись, Дюша стал ждать окончания своей смены.

09 мая 2399 года в нижнем течении р. Дюранс.
Раздражающие тварей человеческие запахи топлива, масла, раскаленного железа, потных тел далеко разносились ночным ветерком. Батальон расположился треугольником, одной из сторон опираясь на реку, с караулами и дозорами, и повышенной бдительностью. Что творилось на отрезке между Альпами и Пиренеями, точно не мог сейчас сказать никто. Флот контролировал бывший «Лазурный берег», но не далее, чем на пять — семь километров вглубь. Метались отряды тварей и народного ополчения людей, паниковало и пыталось убежать население, передвигались остатки разбитых военных частей и орд тварей, и все это кипело, бурлило, сталкивалось друг с другом, разражаясь кровавыми схватками. Трупы никто не убирал, и вскоре можно было ожидать очередных вспышек эпидемий… если твари не сожрут все лишнее.

Поэтому, несмотря на все уверения, что твари застряли возле Пиренейского «котла», мотопехота слегка нервничала. Одно дело в чистом поле посреди белого дня давить тварей, а вот так вот ночью, не имея возможности маневра. От таких мыслей спокойствия не прибавлялось даже у бывалых солдат. Самые безбашенные рассчитывали покрыть себя неувядаемой славой, встав «нерушимым горным щитом» на пути потока тварей, но даже их безбашенность не хотела бы встречаться с тварями накоротке ночью.

И плевать на уверения твареведов, что твари ночью не слишком опасны. Да, нюх и слух работают независимо от света, но все равно твари ночью атаковали крайне редко. И, разумеется, каждый такой случай порождал волны и валы страшилок, рассказов, баек, в стиле «сидим мы у костра, твари цап Лёху и больше мы его не видели, и тишина вокруг!» При этом, вне всякого разума, тварям приписывались способности ходить и бегать под землей, совершенно бесшумно передвигаться, оставаться невидимыми для тепловизоров и приборов ночного видения, не говоря уже о способностях выманивать людей из укрытия, действуя на подсознание ультразвуком.

В одной из таких страшилок Дюша с удивлением мог бы узнать собственное творение, когда-то затравленное взводу огнеметчиков в джунглях Южной Америки. Сержанту было скучно, и он скоротал полчаса, рассказывая о «ужасной горной твари», которая, якобы любит есть человеческую обувь. Мол, Сверхмозг хотел подорвать силы людей, уничтожая их обувь, и вывел новую тварь. Та получилась туповата и ходит-бродит по горам, и не только, и везде, как увидит обувь, так и ест. Чаще всего вместе с ногами тех, кто носит эту обувь. Дюша затравил байку и забыл, а она взяла и разошлась по всей планете. Смесь нелогичного и бытового ужаса обеспечила страшилке долговечность.

* * *
Но наблюдавшие за батальоном твари совершенно не собирались нападать. Скорее заботливо пересчитать и запомнить, чтобы потом передать Вожаку, который передаст дальше по цепочке, вплоть до Повелителя. Надо сказать, что одно из своих самых слабых мест — централизованное управление, зависящее от расстояния до Мозга и от присутствия Слуг и Вожаков — твари так и не преодолели. И сейчас те остатки тварей, что рыскали вокруг, находились на грани потери управления. Как правило, после потери управления твари начинали творить то, к чему их подталкивали инстинкты, и самым мощным из них оставалось убийство всех людей, кто попадется на глаза и кто подвернется под лапу.

Но, как уже неоднократно говорилось, потеря управления также снижала тактические и стратегические таланты тварей практически до нуля. И таких вот бродячих, потерявших управление, легко и непринужденно перемалывали в кровавый фарш и консервы войска людей. Даже народные ополченцы справлялись, слегка потрудившись. Одно время, еще в Первой Волне такие вот «управленческие потери» составляли до 40 % от общего количества. Из этого были сделаны выводы, выведены новые твари, и даже выращен Сверхмозг (во всяком случае, часть твареведов была уверена в этом).

Но, вопреки досужим россказням и слухам, Сверхмозг не мог взять под контроль любую тварь. В силу особенностей размножения и построения самой пирамиды подчинения тварей. В сущности, появление Сверхмозга не решило проблемы потери контроля на низовом уровне. Работы велись, но не слишком активно. Твари оказались слишком близки к победе, и сейчас Сверхмозг совершенно не собирался отвлекать ресурсы на выведение какого-нибудь, условно говоря, Надсмотрщика, способного командовать тварями и не съедающего столько ресурсов на выращивание, как Слуга. Как сказали бы Прежние, дешевизна и массовость, но пока такого твари добились только при выращивании низовых, не боевых особей. Даже «мясо», как обычно люди именовали нескольких самых массовых тварей, представляющих, как правило, разноразмерный набор клыков, когтей и хитина, требовало для выращивания уже затрат. Будь иначе, твари, как насекомые, заполонили бы Землю, и смели всех и вся одной только массой.

Но пока твари продолжали наблюдать и запоминать.

10 мая. По-прежнему где-то возле р. Дюранс.
— Не дураки, да, — одобрительно заметил Дрон, поднимая бинокль. — Вдоль реки оно вернее.

— Только едут медленно, — добавил Виталь, — видимо и вправду рухлядь старую выдали. Если там будет «Еж», то можно будет славно поностальгировать.

— У меня такое чувство, что кое-кто рад старой технике, — медленно и вдумчиво добавил Дюша. — А, Виталь? Прямо не терпится добраться до техники и покопаться в ней?

— Конечно, — пожал плечами рядовой Лукин. — По джунглям и горам бегать не так интересно, как с техникой возиться. Никакого сравнения, я бы сказал.

— Мне всегда казалось, что Лев отбирал в группу «Буревестник» только добровольцев, — с удивлением заметил Асыл. — Да и вообще не в привычках генерала давить в таких вопросах.

— Ну да, добровольно, — пожал плечами Виталь. — Должен же кто-то бегать и давить тварей в зародыше? Но копаться в технике все равно интереснее. Или это потому, что теперь редко выдается возможность?

— Теперь у тебя будет сколько угодно возможностей! — расхохотался Дрон. — Зная Льва, думаю, никто не будет спорить, что генерал не успокоится, пока вся техника не будет на ходу? Как он это называет?

— Дополнительный шанс для дураков, — проворчал Асыл. — Никогда этого не понимал.

— Да, да, — вклинился Дюша, — вот тут недавно с сержантом из спасшихся перекинулся парой слов. Танкист, представляете? Твари настолько быстро напали, что они не успели добежать до танков. Пришлось им драпать от Пиренеев до Альп.

— И что, по дороге не было танков? — удивился Виталь.

— Я бы спросил, какого непечатного слова там делала охрана? И почему пара танков не стояла на дежурстве? И еще много чего бы спросил, но тут и гадать не нужно. Проспали все товарищи танкисты, понадеялись, что твари не пройдут через границу, — Асыл демонстративно сжал руку, показывая, что бить надо было таких разленившихся товарищей, и бить серьезно.

— Вообще, надо заметить, уровень разгильдяйства и раздолбайства превышает все мыслимые пределы, — еще добавил Дюша. — Сколько мы уже тут стоим? Не скрываемся, в бинокли смотрим, а эти мотопехотинцы даже глазом не ведут. Совсем страх потеряли, да. Во времена второй Волны такие долго не жили.

— Сделай скидку на близость Рима, — простодушно заметил Дрон. — Вспомни, Влада и Спартака, когда они только на форпост приехали, и ведь столичности в них было ну совсем чуть-чуть!

— Не буду делать скидок, — отмахнулся Дюша. — Не буду и все. Тридцать лет Волна идет, а в войсках по-прежнему непуганые идиоты? Не верю! Тут что-то другое, и что-то глобальное. Что касается же Влада и Спартака, то было это так давно, как будто.

— В другой жизни, да! — еще раз расхохотался Дрон. — И вообще, все как в сказке. Очнулись, какие-то капсулы, синекровные уроды, ядерные взрывы, трупы тварей, беготня и пыль столбом. Как будто на съемках одного из фильмов Прежних.

— Интересно, что сказали бы Прежние, на картину сражения с тварями?

— Да известно что, — добавил Асыл. — Или вы не знали, что у Прежних хватало фильмов про всяких выдуманных существ? В том числе и таких, до которых нашим тварям — как пешком до Луны?

— Да ладно? — хором воскликнули остальные.

— Именно так, сам видел. С фантазией у Прежних было все в порядке, Сверхмозг может нервно покурить в сторонке, и неоднократно. До такого буйства он никогда не доходил и не дойдет. Надо признать, что и к лучшему. Сумей Сверхмозг реализовать хотя бы четверть фантазий Прежних, человечество уже давно бы кончилось. Вообще.

Затем они ненадолго замолчали, наблюдая, как приближается колонна грузовиков и легких БТРов. Внедорожники охранения прикрывали тыл колонны, благо дорожная пыль тут столбом не стояла, и все было отлично видно. Тихо-мирно стоявших в сторонке мотопехотинцы заметили не сразу. Пожелай представители группы открыть огонь, то уже могли бы бить в полную силу и без всяких снайперов.

Асыл только покачал головой от такой беспечности, и ведь твари уже прорвали фронт! Уже подходила первая орда к Альпам, а эти едут как на пикнике. Беспечно, спокойно, как будто пулеметы БТРов гарантируют им неуязвимость. Дюша скептически хмыкнул, но тоже промолчал.

От все-таки остановившейся колонны к четверке на холме устремился легкий БТР. Сидевшие внутри, тоже четверо, как-то напряженно и чересчур серьезно целились в форпостовцев. «Проморгали, теперь еще пальнут сдуру», подумал Дрон, выходя вперед. Огромный рост и размеры, вкупе с добродушным лицом, делали командира группы «Буревестник» этакой большой, располагающей и притягивающей к себе мишенью. Психологический прием ото Льва, пока еще ни разу не пригодившийся. По замыслу лысого генерала, пока внимание врага нацелено на Дрона, остальная группа успевает нанести удар первой.

К счастью, и в этот раз прием ото Льва тоже не потребовался.

Глава 6

Внедорожник притормозил в тридцати метрах, и на четверку форпостовцев нацелились автоматы. Обменялись условными фразами, и напряжение ощутимо спало, после чего Асыла сотоварищи повезли к командиру батальона. Капитан батальона мотопехоты оказался энергичен, молод и оптимистичен. По сравнению с его жизнерадостным, веселым лицом, с которого не сходила улыбка, форпостовцы смотрелись крайне угрюмо.

— Капитан Анджей Высла, комбат. Мой заместитель, старший лейтенант Макар Рогов, — размахивая руками, как будто пытаясь создать ветер, представился комбат. — Вы, надо понимать, представители крепости «Запад 212»?

— Капитан Асылбек Имангалиев, — сухо ответил Асыл. Представил своих спутников.

— Отлично, просто отлично! — не прекращая улыбаться, вскричал Анджей. — Теперь проедем напрямую, а то я уже начал думать, что свернул не туда! Тут все такое одинаковое, недолго и заблудиться!

Сержанты-Андреи обменялись ироничными взглядами. Капитан Высла явно ни разу не был в горах. Либо просто его недоучили нормальной прокладке маршрутов и ориентированию на местности. Или сюда отправили новичка, мол, все равно ловить нечего и долго крепость не продержится. Правда, перечисление капитаном Анджеем того, сколько всего везет с собой батальон, поневоле заставляло думать, что на крепость возлагают большие надежды.

— Вам сообщили, что вы переходите в подчинение коменданта крепости? — уточнил Асыл.

— Так точно, сообщили. Майор Кротов должен был принять командование!

— Майор, к сожалению, погиб, героически отражая атаки тварей, — не моргнув глазом, ответил Асыл.

В этот раз тройка форпостовцев не стала переглядываться или хмыкать. Немного блефа, как сказал Лев. В конце концов, он настоящий генерал, и форпостовцы это знают. Так что просто заранее правильно настроить прибывающие подкрепления, а там будет видно, кто кого предал и что творится в Риме. Последнюю фразу, правда, Лев выразил гораздо туманнее, мол, не нравится ему то, что витает в воздухе Федерации.

— Командование сейчас взял на себя генерал армии Лев Слуцкий.

— Ахаха, вот это правильно! — еще сильнее заулыбался Высла. — В каждой крепости в Альпах по Римскому Льву! Пусть твари заранее боятся!

Асыл кивнул, как будто подтверждая «догадки» комбата. Этот момент тоже согласовали с Львом заранее.

— Да, когда твари подойдут к крепости, они будут бояться. Теперь же, капитан, предлагаю все-таки ускорить движение колонны. Несмотря на то, что в округе замечены только мелкие группы тварей, дело тут не только в тварях.

— Быстрее никак, техника не выдержит. И без того вчерашний день потратили на исправление поломок.

«Лев, как всегда, был прав, а мне теперь отдуваться», мелькнула у Асыла раздраженная мысль.

— Вся техника находится в таком состоянии? — бесстрастно уточнил капитан Имангалиев.

— Грузовики. БТРы в более-менее приличном состоянии.

— Это хорошо. Выделите 2 легких БТРа, оставьте заместителя и прокатимся на запад. Уточним местность и планы, нам еще тут воевать и воевать.

— А как же крепость? — удивился Анджей.

— Стояла, стоит, и будет стоять. Невозможно обороняться, только сидя в крепости. Поэтому ваша мотопехота будет работать по специальности: мобильные контрудары, засады, ловушки и обходы на равнинах и в предгорьях. А крепость — лишь опорный пункт и склад, — пояснил Асыл. — Который, к слову, еще надо окончательно подготовить, к нормальному размещению.

* * *
Вот момент с разведывательной поездкой был личной инициативой Асыла. Но так как форпостовцы привыкли, что правая рука Льва, незаметный и незаменимый, лишенный чувства юмора, но с неизменно высоким чувством долга, капитан Имангалиев ничего просто так не делает, они даже не подумали волноваться. Подумаешь, чуть-чуть тварей по округе бегает, на то БТРы и берут с собой. Всегда бесстрастный, с восточно-непроницаемым лицом, Асыл все равно любую засаду тварей за километр почует. Лучший ученик Льва, и этим все сказано.

Поэтому тройка из группы «Буревестник» спокойно продолжила путь вместе с колонной. Проплывающие мимо красоты зеленых равнин и не менее зеленых предгорий, заросших помимо мелкого кустарника, еще и мелкими деревцами, чем-то неуловимо напоминали горы вокруг форпоста 99. Может быть самим фактом, что это горы, ибо природа и вершины вокруг форпоста были неизменно суровы, величественны и слегка приглушены в красках. Здесь же, в предгорьях Альп, все было ярким, даже чересчур ярким. Трава, деревья, даже синее небо было чересчур синим. А горы, точнее предгорья выглядели игрушечными.

На таком контрасте в голову Дюши не могли не закрасться мысли о том, что же все-таки случилось в прошлом, и почему оно так случилось. Наблюдая за Виталем, который уже готов был на ходу прыгать под капот, и плевать, что машины двигаются, и за Дроном, который уже демонстрировал мотопехоте мощь морпеха (пусть и бывшего), Дюша достал сигарету и погрузился в размышления.

С самого момента гибели родителей, когда 11-летний Андрей чудом спасся и сумел вытащить двух младших сестренок, он считал, что живет в долг. Вначале неосознанно, потом, уже лет через 10, с пониманием самого себя. Вначале Дюшей двигала нерассуждающая месть и слепая ярость, два качества, которые многие на Земле тогда испытывали в отношении тварей. Затем ярость схлынула, и осталась холодная месть. Затем и она ушла, и пришло чувство долга. В отношении себя, и Дюша занялся и не прекращал заниматься самообразованием и подготовкой, и учить других. В отношении Федерации, и Дюша не прекращал уничтожать тварей и людей, не слишком от них отличающихся. В отношении семьи, и Дюша помогал сестрам, как мог.

Выпуская колечки дыма, Дюша признался сам себе, что последний пункт — семья — его и беспокоит. Хрен с ним, с переносом во времени, основополагающий принцип — тварей надо бить всегда и везде! — никто не отменял. И Федерация все та же, и люди все те же, только вместо Второй Волны — Третья. «Буду ветераном двух Волн», скептически покривился сержант в свой адрес, «сподобился же!» Конечно, группа «Буревестник» за прошедшие годы стала Дюше второй семьей, но он и о первой не собирался забывать! Сержант размышлял о том, что 89 лет срок слишком большой, и сестры, конечно, уже отошли в мир иной, как говорили Прежние.

Но у них вполне могли остаться дети, и дети детей, думал Дюша, осознавая, что он вполне может быть дядей или даже дедушкой. И вполне может по возрасту оказаться наравне с внуками или внучками. Мозг отказывался принимать такое, и знание выглядело некоей абстракцией. Повертев туда-сюда мысли о родственниках, Дюша все-таки сдался и признал, что не в силах заставить себя поверить. Одной силы мысли оказалось недостаточно, и организм требовал подтверждений. Узнать, остались ли у него родственники, съездить на могилы сестер, пообщаться вживую с племянниками и внуками, если таковые найдутся.

Потом мысли Дюши вполне естественно перескочили на перенесшихся форпостовцев и их родственников. Правда первым, что пришло в голову сержанту, была сцена, состоявшаяся незадолго до… Тут Дюша затруднился с определением. Вроде как на заставе они все погибли, и ракетный удар должен был перепахать все на метр вглубь. А вроде как и живы. В общем, для себя Дюша решил считать случившееся длительной потерей сознания. Итак, сцена предшествовавшая длительной потере сознания, а именно: Спартак и Лиза.

По виду и лицу Спартака после… пробуждения никак нельзя было сказать, что та сцена его тревожит. Дюша повертел в голове эту головоломку и пришел к единственному нехитрому выводу. Если считать, что Спартак не притворяется, то он сейчас в состоянии «эмоционального тормоза». Мало того, что любовь свою убил, так еще и всякие переносы в будущее. И теперь непонятно, сумеет ли лысый снайпер переварить в себе случившееся или в один прекрасный день тормоза сорвет, и хрен пойми, что тогда случится?

Получается, продолжал цепочку Дюша, мы все сейчас находимся в заторможенном состоянии. И хрен пойми, чего случится, когда форпостовцев отпустит. Разве что Лев, в силу возраста и опыта все понял, принял и осознал? И теперь ждет, благо на отдаленной крепости в горах справиться с эмоциональным безумием (если оно будет) всяко легче и безопаснее для окружающих. Скрутят буяна, посадят в каменную каморку, и займутся психотерапией. Не будет Лев разбрасываться людьми, особенно своими учениками, просто так. Вот для дела, да, там Лев никого не жалел, ни себя, ни окружающих. Но какое там может быть дело, если пойдут эмоциональные срывы?

Правда, Дюша признался сам себе, за эти годы видали они столько всего, что скорее всего группа «Буревестник» скушает и эту гадость от судьбы. Особенно, если Лев нагрузит задачами и работой, в своем любимом стиле. Да и твари не дадут заскучать, с облегчением признал Дюша. Грозная внешне проблема при внимательном рассмотрении оказалась не такой уж и грозной. Но все равно, признал сержант, следует навести справки и найти родственников. И остальным тоже, ненавязчиво посоветовать или подкинуть мысль в форме очередной байки.

10 мая 2399 года. Лев Слуцкий.
В самой крепости «Запад 212» дела обстояли не так уж и плохо. Стационарный мини-реактор, разумеется, отсутствовал, но Лев уже прикинул, что, вряд ли крепость удастся удерживать больше двух месяцев. Такой срок можно было посидеть и без электрических удобств. Еду, какое-то количество должна была доставить колонна, а потом уже твари обеспечат непрерывными поставками мяса. С водой вот получалось сложнее, но тут первостроители выручили. Ими, в толще скал, были устроены огромные каменные резервуары, с подачей в основное «тело» крепости, то есть внутрь утеса. Теперь оставалось найти источник воды для этих резервуаров, и на какое-то время забыть о проблеме.

Разумеется, все это было минимально приемлемо только в рамках заданного Львом срока, то есть двух месяцев. Дальше уже такие вот поделки начали бы подрыв физического и морального состояния гарнизона. Не говоря уже о нормах санитарии и гигиены, каковые Львом весьма уважались. В этом смысле форпост 99 избаловал всех своих обитателей, о чем, кстати, капитан Имангалиев неоднократно заявлял, но так и не был понят. Попутно решались и прочие хозяйственные вопросы, временами гораздо более важные, нежели организация обороны. Лев, уже успевший осмыслить рассказ лейтенанта Йохансона (правда еще раз расспросить Свена это Льву не помешало), и уточнить детали через остальных солдат, пришел к выводу, что наверх, во власть, придется не просто идти.

Туда, скорее, придется запрыгнуть одним махом, дерзко и нагло. И придется натаскивать свою команду — то есть форпостовцев. Тех, кто верит Льву и кому не надо доказывать, что он действует на благо Федерации. Ибо действия придется совершать идущие в разрез с планами тварей и их шпионов во власти. То есть, попросту говоря, в любой момент свои же, повинуясь приказам предателей, могут схватить и расстрелять Льва сотоварищи. Генерал, увидевший и осознавший глубину пропасти, над которой зависла Федерация, можно сказать внутренне рвал и метал, мечтая оказаться в Риме и всех перестрелять.

Но внешне Лев стал еще выдержаннее, еще спокойнее. Действуем медленно и методично, выверяя каждый шаг, повторял себе Лев, раздавая указания и фронты работ. Всем форпостовцам нашлось дело и задачи, и все они требовали умения командовать, общаться, понимать, что за люди перед тобой и понимания, как наилучшим образом выполнить поставленную задачу. Тренировки с пользой для общего дела, как всегда в духе Льва.

В это же время где-то в Риме.
— Итак, совершенно достоверно установлено, что твари открывают третье направление атак, с востока.

— Хорошо еще, что флот пока удерживает Средиземное море!

— Вот именно — пока! Если мы удержим тварей в этом году, они, пожалуй, отберут у нас все северное побережье Африки и тогда никакой флот их не удержит.

— Собственно, а что нам с того побережья? Пустыня Сахара, которую не могли победить даже Прежние, скоро поглотит там все и вся. Можно закатать там все в стекло, а если кто из тварей сунется на побережье, расстреливать.

— Твари не слишком боятся радиации…

— Зато слишком боятся голода. Как они будут снабжать себя, через пустыню? Или кормовых тварей разведут на радиоактивных пастбищах? Нет! Они съедят друг друга, на радость всем нам!

— Или убегут, поджав хвосты!

— Тогда чего же мы ждем? Давайте разбомбим побережье заранее, и снимем оттуда патрульные корабли?!!

— Нельзя, там же еще остатки гарнизонов, да и ядерки нам потребуются, если твари прорвут Альпы.

— Когда твари пройдут Альпы, вы хотели сказать?

— Разве линия обороны не остановит их? Сколько уже вложено средств и сил?!

— Конечно, конечно! Самые лучшие, самые опытные войска, новое оружие и техника, совершенные укрытия и бесперебойное снабжение! Альпийская линия станет для тварей неразгрызаемым орешком. Они думали, что нам нечем их встретить, глупые, глупые твари. Пусть постучатся своими хитиновыми лбами в каменные стены, может хоть это их вразумит?

— Нет, они как всегда попытаются навалить столько трупов, чтобы гора стала выше Альп, и только тогда смогут пройти!

Оба собеседника синхронно захихикали над глупостью тварей.

* * *
Лев задумчиво рассматривал окрестности. Генералу остро не хватало карты местности, с указанием хотя бы основных ущелий и дорог. Конечно, основную и самую легкую дорогу перекрывала крепость, но твари — не техника, могут пройти везде. И проходили, с совершенно дикими цифрами потерь, неприемлемыми для людей, но совершенно обычными для тварей, ставивших во главу угла лишь выполнение приказов Мозга и ненависть к людям. Собственно, генерал не собирался изобретать велосипед, ведь, как уверяли Прежние, единожды изобретенный, велосипед уже не мог быть забыт.

Опыт форпоста 99 применительно к сложившейся обстановке, давал на выходе следующее. Система наблюдательных стационарных постов, на день ходьбы вокруг, и с регулярными отбивками в эфире. Ротация и замена людей на постах, попутно пока идут туда или обратно — патрулирование местности. Плюс еще патрули на полдня вокруг крепости. Мобильная ударная группа на равнине, разведка, отвлечение тварей и уничтожение мелких групп. В результате крепость как центр, и вокруг паутина дозоров — патрулей, позволяющая легко выявлять и уничтожать группки тварей. В случае крупных сил, из крепости выходит ударный кулак и делает тварям больно. В случае очень крупных сил тварей, раскинутая паутина позволит вовремя среагировать.

Ну и, конечно, подготовка к осаде крепости и прочие полезные в хозяйстве вещи.

Весь личный состав напряженно трудится на общую задачу, твари уничтожаются, одна сплошная польза… в теории. На практике, именно такую задачу Льву решать не приходилось. Все-таки Вторая Волна, ровесником которой был генерал, шла немного в другом ключе. Тогда еще казалось, что вот-вот и твари будут раздавлены. Сейчас, если Лев все правильно понял, верхушка Федерации была готова задрать руки и сдаться тварям.

— За что, за что мы все клали жизни? — проворчал под нос Лев. — За что погибли мои ученики? Чтобы кучка старых [цензура] сдала человечество?

— Товарищ генерал? — обеспокоено обратилась лейтенант Кроликова.

— Что тебе, Алина? — задал встречный вопрос Лев, совершенно не желая объясняться.

— С медпунктом разобрались. Правда, ничего нет, ни персонала, ни инструментов, ни лекарств, ни условий, но помещение хорошее. Еще потребуется отдельный генератор, для ламп в операционной, или какой-то иной способ освещения. И еще сами лампы. И горячая вода нужна будет.

— Стоп, стоп, стоп, — поднял руку Лев. — Значит так, какая задача ставилась?

— Капитану Зайцевой — подготовить медпункт, мне — подготовить.

— Неправильно, — оборвал ее Лев. — Вы должны были подготовить списки. Понимаешь, Алина, списки того, что вам нужно для обеспечения минимального уровня работоспособности. И уже с этими списками работали бы дальше. Вы же взялись все решать сами, и, разумеется, выяснили, что у нас ничего нет и взять неоткуда. Вы понимаете свою ошибку, лейтенант Кроликова?

— Так точно, товарищ генерал, — приуныла и даже как-то сгорбилась Алина.

— Тогда озвучьте ее, — бесконечно терпеливым тоном продолжил Лев.

— Задачу нужно решать так, как ее поставили! Не придумывать свое!

— Почти верно. Инициатива, изобретательность и изворотливость — очень полезны при решении в рамках поставленной задачи. Вы же, с капитаном Зайцевой, за эти рамки вышли. И выйдя за них, столкнулись с нерешаемыми вопросами, и знаешь, что самое ужасное?

— Что, товарищ генерал? — на автомате ответила уже практически раздавленная Алина.

— То, что вы даже не представляли, что такие вопросы бывают и не знали, как их хотя бы начинать решать. Разбаловал нас всех форпост 99, ох разбаловал. И капитан Маметов, вечная ему память, вас разбаловал вдвойне. Причем он просто и честно делал свою работу, и не начнись этот водоворот странностей, кто знает?

Лев замолчал, припоминая последний день на форпосте. Да, это было местами чересчур даже для него, закаленного в боях и старающегося регулярно выезжать «в поле». Тем больше гордости можно было бы испытать за гарнизон форпоста, который бился до последнего, являя миру новые образцы героизма и мужества. Вот только мир что-то не заметил, да и перенеслись вместе с Львом только шесть человек. Случайность? Намек? Лев мог только догадываться.

Но сразу после спасения Федерации в плане Льва следующим пунктом стояло найти и разобраться с теми, кто все это проделал. Ибо твари не могли сами оказаться под стенами форпоста, не будучи замеченными. Кто-то их туда привел, и этот кто-то с вероятностью в 4/5 стоял за тварями. И, скорее всего, (5/6) создал самих тварей.

Во имя всех погибших в тот день, во имя всех своих учеников, погибших задолго до этого. И во имя нынешних учеников, особенно группы «Буревестник», к которой Лев сильно привязался. Во имя самого смысла всей жизни, Лев собирался найти этих загадочных существ с синей кровью, обезоружить и вызнать правду. А потом убить, тихо, спокойно и милосердно. Ибо, при всем своем желании запытать сто тысяч раз насмерть тех, кто создал тварей, Лев все же обладал крайне необходимым при его жизни качеством: умением убивать врагов, не зацикливаясь на всепоглощающей мести.

Глава 7

12 мая 2399 года. Крепость «Запад 212».
Лев удовлетворенно взирал на рабочую суету прибывшего вчера батальона. Хоть и добирались дольше — вместо одного дня три — но хотя бы добрались. Теперь уже можно начинать раскидывать сеть, по горам да по равнинам. Благо комплект карт капитан Высла привез, а ведь мог и не привезти. Батальон, по рассказам Анджея собирали в «ужасной спешке», все бегом и на ходу. На удивленный вопрос Льва, к чему это все было, капитан развел руками и честно признался, что сам не понимает.

В общем, еще фактик в копилку размышлений Льва о предательстве.

Тем не менее «сдавать границу» Лев не собирался, и настроен был удерживать огромный участок столько, сколько сможет. Просидев вчера полдня над картами втроем: Лев, Асыл и Анджей, выработали стратегию действий. Увы, о контрударах на равнине пришлось забыть, БТРы требовали капитального ремонта, и уймы запчастей. Хотя бы старых и изношенных, но чтобы были. Виталь и Михалыч совместно с ремонтниками батальона разводили руками и обещали, что все починят, дайте только нормальные запчасти. Или хотя бы месяц в спокойной обстановке, на перебор и рихтовку движков, исправление ходовой и так далее.

Лев даже начал обдумывать запрос на запчасти, а потом мысленно хлопнул себя по лысине.

Мол, сам же отводил крепости максимум два месяца, какой уж тут капитальный ремонт? Поручив составить опись, Лев вычеркнул БТРы из стратегического плана. Теперь им отводилась роль стационарных пулеметных точек возле крепости. В целом на план «паутины» вокруг крепости это не влияло, только значительно снижало мощь контрударов и мобильность групп на равнинах. После жаркого обсуждения, генерал и капитаны пришли к выводу, что крепость надо было относить вглубь гор еще километров на 50. Чтобы и высоты повыше, и ущелья поглубже, и проходимость исключительно на своих двоих.

В результате пришли к выводу, что мобильность нужна, и на роль «бронетехники» назначили грузовики. Переставить пулеметы, переделать крепления, и отработать взаимодействие, благо мотопехота должна быть привычна к такому. Вот уровень тактической единицы размером в отделение капитан Высла решительно забраковал. Не та подготовка у людей, чтобы десятком давить группы тварей. Минимум — взвод, и минимум два пулеметчика и два огнеметчика на каждый. На вопрос Льва, как же тогда обеспечить покрытие, Анджей ответил, что никак. Не тот уровень подготовки у людей.

Лев в ответ только пожевал губами и сделал себе еще мысленную пометку о предателях и врагах.

Пока Анджей рассказывал об уровне подготовки и навыков батальона, Лев мысленно матерился, рвал и метал. Нет, генерал не рассчитывал, что ему пришлют дивизию элитных горных стрелков, инициативу создания которых сам Лев и пропихивал после Второй Волны и опыта форпоста 99. Но рассчитывать на хотя бы минимально знакомых с горами ведь можно было? Вот Лев и рассчитывал. А прислали чистых «равнинников», в горах не бывавших и видевших их только издалека или вообще на картинке. Ничем, кроме предательства, это быть не могло, учитывая рассказы капитана Выслы о спешке, с которой батальон собрали и отправили.

Хорошо, хоть оружие и прочее выдать не забыли, мрачно подумал Лев.

И уровень подготовки. Патрули размером со взвод, да, это ж просто уму непостижимо, рвал несуществующие волосы генерал, и тут же в сотый раз спрашивал сам себя, как в таких условиях держать границу? План Льва предусматривал прочную и успешную оборону до тех пор, пока это будет возможно и еще немного дальше. И только потом планомерный отход из Альп, с постоянными контрударами, активной обороной и уничтожением как можно большего количества тварей. После выхода на равнины за Альпами, по замыслу Льва, следовало отвести полк (генерал рассчитывал вначале на 100 % возможный гарнизон крепости) на отдых и пополнение личного состава. Сам генерал в это время собирался посетить Рим, причем по распоряжению оттуда, для раздачи наград и прочих рабочих моментов.

Разумеется, Лев отдавал себе отчет, что «команды поддержки» в Риме у него больше нет, но это не отменяло необходимости самому посмотреть, что там происходит. Понюхать, что там в воздухе носится, как говорили Прежние. И, разумеется, понять, за что его так прославили и каковы возможности на легализацию и восстановление имени. В другой ситуации Лев бы сразу помчался в Рим, дабы «встать в строй», но в свете все того же предательства и шпионов тварей в верхних эшелонах Федерации. Вероятность получить пулю в спину и ничего не добиться равнялась практически 100 %. При всей своей любви к рискованным ситуациям и победам в безнадежных ситуациях, Лев не стремился покончить жизнь самоубийством.

«Все одно к одному», думал Лев, «но и границу бросать нельзя».

Там же, после двух часов споров и обсуждений.
— В общем, так, товарищи офицеры, — подытожил Лев. — Придется нам совместить, что не есть хорошо, но другого выхода не вижу. Итак, группе «Буревестник», капитану Имангалиеву, да и всем остальным бойцам форпоста 99, придется все отставить в сторону и учить, учить, учить. Разве что капитана Зайцеву не будем трогать.

— Это такая? — Анджей показал руками обводы полного тела. — Потрогал бы со всем уважением!

— Руки оторву, капитан, — рыкнул Лев. — Итак, группа «Буревестник», как имеющая максимальный полевой опыт, будет выезжать и выходить на равнины. Один на взвод — итого семь взводов. В процессе патрулирования пусть обучают мотопехотинцев, что и как.

Быстро записывающий Асыл заметил, не поднимая головы.

— Не справятся. Учителя из них… так себе.

— Пусть возьмут пару уроков у Дюши, — отрезал Лев. — Пришло время не только самим учиться, но и других учить. Столько лет они учились и схлестывались с тварями, так что пусть теперь передают опыт.

— Сержанта Мумашева, наверное, разумнее поставить на общее обучение? — по-прежнему не поднимая головы, предложил Асыл.

— Нет уж, пусть ездит по полям, по лугам. На его чутье одна надежда, — усмехнулся Лев.

Немного обалдевший капитан Высла рискнул уточнить.

— Товарищ генерал, вы ставите успех патрулирования в зависимость от чутья какого-то сержанта?

— Вижу, товарищ капитан, вы немножко недопонимаете, — усмехнулся Лев. — Итак, как уже говорилось, я генерал армии Лев Слуцкий.

— Да, но...

— Вы не поняли, товарищ капитан, — пригвоздил Анджея к месту взглядом Лев. — Настоящий генерал. Римский Лев, если это известнее и понятнее.

— Но… ведь герой Второй Волны Римский Лев погиб в 2310, героически спасая Федерацию от подлых тварей, об этом во всех учебниках написано! — растерянно воскликнул Анджей. — Льву Слуцкому было 60, значит, сейчас ему было бы 149, а вы, товарищ генерал, максимум на 50 выглядите.

— Вот уж чего не ожидал в этой жизни, так это комплиментов своей внешности, — хрюкнул Лев. — Вижу, математику вам преподавали хорошо, капитан. На слово вы мне не верите, это еще лучше. Доказать, что я это я, можно только в Риме, так что сами понимаете.

— Почему в Риме? — не удержался от в сущности глупого вопроса капитан Высла.

— В архивах УСО, в одном из подземных хранилищ, лежит мое дело, с подробным описанием всех заслуг, промахов, физиологических и прочих параметров организма. По совокупности параметров каждый человек уникален и неповторим. Проверка и все будет доказано.

— Почему же тогда вы, товарищ генерал, сразу не отправились в Рим?

— Ответ на этот вопрос зависит от предыдущего. Либо вы, капитан, верите мне на слово, либо не верите.

Асыл, уже давно бросивший писать, внимательно наблюдал за разыгрываемой сценкой. Капитана интересовал не замысел Льва — тут и так все было понятно — но построение разговора, не слишком характерное для генерала. Какое к тварям, верю — не верю? К чему это упоминание архивов УСО? Асылу доводилось наблюдать, как Лев давит, убеждая, и убеждает, давя, так что никаких проблем с «захватом» капитана Выслы не видел. Но генерал почему-то пошел иным путем, и совершенно непонятно почему. В подмену генерала Асыл не верил, слишком уж специфичен Лев и слишком много времени капитан провел рядом с ним. Поэтому оставалось только предполагать очередной Хитрый План и слушать, пытаясь понять, почему Лев поступил именно так.

Это входило в так называемые «неявные уроки», которые Лев давал регулярно.

* * *
Тем временем двое из группы «Буревестник», не подозревающие о том, что для них запланировал Лев, мирно беседовали о том, что случилось и о том, что случится. Старший сержант Андрей Майтиев и безнадежно влюбленная в него лейтенант Алина Кроликова. Спокойный, могучий старший сержант, бывший морпех и по совместительству командир группы «Буревестник», за свои 32 года повидал всякого и научился многому. Даже спокойно беседовать с девушками и женщинами, которые, бывало, влюблялись в него с первого взгляда. Правда, большого успеха не имели, как потому, что Андрей был противником мимолетности, так и потому, что постоянно присутствующая рядом Алина сразу впадала в боевую ярость влюбленной женщины.

Собственно, как уже говорилось, Алина и сейчас присутствовала рядом.

С годами лейтенант становилась все красивее, а копна черных волос все пышнее. Сейчас рядом со старшим сержантом стояла зрелая, уверенная в себе женщина. Как однажды непонятно пошутил Лев: «тварь на скаку остановит и в горящую воду зайдет». Выбор Льва — кого из женщин включать в группу — оказался крайне удачен, а сама лейтенант Кроликова, получившая возможность повсюду следовать за своим избранником, просто радовалась этому. Даже сейчас.

Даже здесь, в подземельях необустроенной крепости.

— Как думаешь, зачем нас спасли? — спросила Алина.

— Чтобы ставить опыты. Дюша так считает, и я с ним согласен. Никто же не собирался нас освобождать, ты же сами видела, что все произошло случайно.

— Ничего я не видела! — дернула головой Алина.

— Зато я видел, — пожал плечами старший сержант. — Или ты думала, что вас раздели, упаковали в капсулы и потом сверху положили комплекты одежды?

— Ааа, так ты видел меня голоооой, — почти замурлыкала лейтенант. — Теперь как честный человек ты обязан на мне жениться!

— Мое слово тверже лысины Льва! Как только победим Сверхмозга, так сразу и поженимся, — без тени насмешки ответил Дрон.

— Кстати о Льве, что он тебе такое поручил, и почему мы ходим-бродим по этим подземельям?

— Поручил осмотреть, видишь, даже мощный фонарь выдали, и оценить пригодность к минированию. И поручали только мне, ты сама, добровольно пошла.

— Ну так! Подземелья, сумрак, романтика и никаких людей или тварей! Чем не свидание? Прошлые разы нам постоянно кто-то мешал! И зачем минировать, мы что, собираемся подорвать сами себя, кстати чем?

— Эти мотострелки с собой привезли, а по поводу прошлых свиданий — так это тебе мешали. Я никогда не рассматривал совместное сидение в группе вывороченных деревьев, плывущих по реке, как свидание. Даже с учетом того, что мы все были намазаны глиной и привязаны лианами друг к другу.

— Ах, негодяй, затащил честную девушку на середину реку, а теперь еще и говорит, что это было не романтическое свидание! — изобразила притворную ярость Алина, вызвав улыбки у обоих. — И вообще.

— Мы столько времени катались по миру вместе, уничтожая тварей, что твои возмущения по поводу «видел голой» совершенно непонятны, — оборвал Дрон. — И никто тут сам себя подрывать не собирается. Если мы правильно поняли, то удерживать крепость долго не получится. И Лев уже сейчас готовится к отступлению, с попутным преподнесением смертельных сюрпризов тварям.

— А вот кто-то не готовился к отступлению, и в результате нас зажали на той погранзаставе!

— Алиночка, солнышко ты наше, неужели ты думаешь, что только лысый генерал умеет составлять Хитрые Планы? На нас открыли целенаправленную охоту и поймали, благо мы даже не подозревали об этой охоте. Как думаешь, далеко бы мы убежали при таком раскладе? Правильно, недалеко и недолго, отловили бы по дороге, и точно так же упаковали в эти загадочные капсулы.

— Лев говорил, что это такое?

— Да он и сам не знает, и мы не знаем. Дюша считает, что это мутанты с мозгами, которых так любили Прежние. Прячутся себе по горам, по пещерам, эволюционируют и ставят опыты на людях. Мне кажется, что это какие-то тайные эксперименты Совета, и Лев о них был прекрасно осведомлен, в свое время. Виталь вот уверен, что это были злобные инопланетяне, которых тоже очень любили Прежние. И что именно они стоят за тварями.

— Лев вообще-то намекал на инопланетян, — задумчиво так добавила Алина.

— Но ты сама подумай, если бы они стояли за тварями, то почему устроились почти в самом сердце Федерации? Сидели бы у тварей, и все, не было бы ударов ракет и прочих пошедших нам на пользу случайностей. Нет, тут явно какой-то сговор Совета и мутантов с псиониками!

И весь остаток осмотра подземелий, к вящему неудовольствию Алины, старший сержант рассуждал о заговорах, тайных сговорах и прочей далекой от романтики ерунде. Тем не менее, лейтенант решила считать свидание условно состоявшимся, в конце концов, их и вправду никто не потревожил на протяжении всей прогулки. Мрачные, пыльные и темные подземелья в качестве антуража Алину не смущали. За годы существования группы «Буревестник» видали там и не такое, и даже больше, такие тихие и уютные подземелья на любом из заданий вызвали бы только радость.

Тварей нет, и можно спокойно отсидеться, отдохнуть и отоспаться.

* * *
Твари, тем временем, активно действовали. Уничтожение 20-тысячной орды, попутно освободившее Льва и остальных, четко показало тварям, на что пойдут люди, обороняя столицу. Сеть Мозгов, координирующих операцию, возглавлял (если так можно выразиться по отношению к неописуемой твари, которую никто не видел) Сверхмозг, планомерно реализующий то, что замыслил еще сотню лет назад. Тогда операция «Огненное кольцо», блестяще проведенная учениками Льва, разом сломала все усилия Сверхмозга. Для повторного зажатия Рима не было ни времени, ни средств, и Сверхмозг, нехотя, позволил Второй Волне закончиться.

Не спеша, аккуратно подорвав промышленность и сельское хозяйство Федерации, блокировав войска и апробировав противофлотские приемы, Сверхмозг вернулся к тому, что не получилось в прошлый раз. И вот люди снова применяют ядерное оружие, значит повторение «Огненного кольца» вполне возможно. И поэтому управление тварями осуществляет сеть Мозгов, территориально расположенных далеко и надежно упрятанных. Орды тварей насыщены Слугами, пусть это далось нелегко, но союзники свою часть договора выполнили.

Теперь Сверхмозг собирался заставить людей потратить все свои запасы ядерного оружия.

После этого столица людей падет в течение месяца, в течение полугода развалится Федерация, а затем еще в течение десяти лет будут уничтожены последние анклавы людей. Без единого центра управления и координации, люди сразу начинали резко проигрывать в силах. После захвата столицы, Сверхмозг планировал уничтожить корабли людей, или свести их количество к минимуму. И, разумеется, уничтожить все заводы по производству ядерного оружия и убить всех специалистов по производству такового.

Сейчас вот Сверхмозг отдал команду на запуск следующей орды тварей. Нагнетание паники и страха, вкупе с работой союзников, должно было заставить генеральный Штаб людей наносить удары ядерным оружием направо и налево, лишь бы обезопаситься. Будь у Сверхмозга руки, лапы или щупальца, он бы сейчас потирал их, в предвкушении. Еще немного, еще чуть-чуть и мерзкие людишки исчезнут с лица планеты, оставив таковую истинным хозяевам — тварям! При этом, уже готовясь праздновать победу, Сверхмозг не использовал и половины заготовок и задумок. И даже если что-то пойдет не так, как планировалось, ему есть чем еще наносить удары.

При этом люди никак не смогут до него добраться, ибо не знают, где он находится.

Будь у Сверхмозга рот, то сейчас ширина улыбки такового могла бы поставить рекорд всей Земли.

* * *
Лев, не догадывающийся о замыслах Сверхмозга (но априори знающий, что твари способны только на гадости), определив план действий, не стал терять ни минуты. Разведка и дополнительное картографирование местности, тропинки, проходы, завалы, потенциально возможные места прорыва тварей, все-все в радиусе 50 километров должно было быть изучено. Правда, генерал быстро осознал грандиозность задачи и «все-все» сменилось на «все, что успеете».

Попутно шли тренировки, лекции и натаскивания личного состава.

Ремонтники во главе с Виталем делали все, что могли. Впрочем, в те дни все делали, что могли. Лев, когда хотел, мог быть очень убедителен, зажигателен и вдохновляющ. Капитан Анджей Высла, успешно переубежденный, после того разговора два дня ходил подавленный. Подчиненные капитана (а теперь уже подчиненные Льва) истолковали, как водится, по-своему, мол, шибко тяжелая задача досталась, вот и ходит капитан, думу думает, как тварей через горы не пустить.

Лев, в свою очередь, торопил и торопил всех окружающих.

Интуиция шептала ему, что на счету каждая секунда. Промедли, и все рухнет, и твари возьмут верх. Подобные умствования преследовали Льва и раньше, но тут они стали особенно навязчивы. И Лев с утроенной энергией набрасывался на работу, строил, организовывал, учил и налаживал связи с соседями. Дальше к северу и глубже в горах, находилась крепость «Запад 177», и ей придавалось большее значение, нежели 212-ой. К югу вроде должны были окопаться морпехи, с опорой на флот и надежным закрытием всего побережья.

За спиной, там, где Альпы переходили в равнины Апеннинского полуострова, планировалась еще одна дуга укреплений, подобная цепи форпостов Иссык-Куля. Местами даже уже начались строительные работы, и сообщалось о стягивании войск. К разочарованию Льва радио доносили больше пропаганды, умелой, качественной, но все же пропаганды, нежели информации о реальном состоянии дел. Как тут было не пожалеть о форпосте 99 и тамошнем центре связи, дающим возможность общаться практически со всем миром?

Тем не менее, 19 мая, через неделю после начала тренировок, дошло дело и до реальной информации.

По донесениям разведки, твари ежедневно снимают часть войск с блокады наших войск в Пиренеях, и перебрасывают в сторону Альп. Примерные сроки появления первых групп тварей: 21–22 мая, полномасштабное наступление: 30–31 мая. Рим.

Глава 8

23 мая 2399 года. Возле Западных Альп.
— Вон они!

— Загоняй!

— Дай я стрельну!

Выкрики, полные азарта и радости. Взвод пехоты, под управлением сержанта Мумашева, вчера спустился с гор. По условиям задачи, взводу предстояло неделю петлять по равнинам, холмам и предгорьям, изучая местность и тренируясь. Попутно, разумеется, патрулируя местность и отстреливая тварей. Первые группки тварей уже подбирались к Альпам, и сейчас взвод загонял одну из них. Под руководством Дюши была устроена засада, и определены пути, по которым будут отходить твари, и все прошло бы успешно, стреляй пехотинцы лучше. Две раненые Ищейки сумели вырваться, но не сумели убежать. Пехотинцы, улюлюкая и подбадривая себя криками, побежали следом. Азарт погони и охоты пьянил и отшибал разум.

Дюша, не спеша, шел следом, готовясь наказывать, ругать и отчитывать.

Впрочем, пехотинцы быстро сумели взять себя в руки и остановиться. Немало этому поспособствовало то, что Ищейки выдохлись, остановились и были все-таки застрелены. Остановившись и оглядевшись, пехотинцы осознали, какую глупость совершили. Последовавший за этим десятиминутный разнос от Дюши «закрепил материал», и позволил запомнить, что нельзя, сломя голову, бегать за тварями. Вполне можно влететь в засаду или просто бесславно сгинуть, подведя еще и всех остальных.

Под суровым и неодобрительным взглядом Дюши взвод продолжил забег по местности.

* * *
Действовавшему южнее взводу, под управлением старшего сержанта Майтиева, повезло меньше. Или повезло больше, если смотреть с точки зрения Дрона. Заметив следы тварей и пройдя по ним, взвод обнаружил стоянку или лежбище, небольшой — примерно с сотню голов — группы тварей. Высунув языки и тяжело дыша, лежали Преследователи. Чуть поодаль в кучку сбились Плеватели, устроившись в тени двух каких-то шарообразных тварей. Ищейки вяло побрехивали на кормовых тварей, пытающихся грызть сухую траву. Мирная идиллическая картина, если бы не наличие кормовых и странных, никогда не виданных Дроном, шарообразных тварей.

К тварям подобрались почти незаметно, и время на принятие решения было. Не слишком много, но было. Конечно, будь вместо взвода с Дроном группа «Буревестник», даже колебаться не пришлось бы. Стремительный удар, напугать кормовых и дать им отбежать в сторону, выбить Преследователей, и далее по ситуации. Плеватели, конечно, опасны, но слабоваты сами по себе. За время удара себя проявят или не проявят шарообразные тварюшки, и карусель завертится дальше. Впрочем, даже если это оказалась бы новая модификация Крушителя, группа успела бы отступить.

Но вот беда, взвод мотопехоты не обладал подготовкой и навыками «Буревестника».

Пока Дрон колебался и прикидывал варианты, а пехотинцы и твари отдыхали, в дело вмешались твари воздушные. Сиплый клекот и хрыканье, диссонансом бьющее по ушам, раскатилось над головами людей. Взгляд наверх и старший сержант вскочил на ноги — разведптички, чтоб им пусто было! — теперь оставалось только драться.

— Где морпехи, там победа! — заорал Дрон. — Мочи тварей!

Порядок действий старший сержант разъяснял заранее, и неоднократно, но все равно всё моментально оказалось забыто, и пехотинцы вместо слаженной работы, начали беспорядочную пальбу, несущую больше устрашающий эффект, нежели убойный. То есть против тварей, практически лишенных чувства страха, бесполезно и даже вредно. Не будь с пехотинцами Дрона, взяли бы твари верх, рано или поздно.

— Сосредоточить огонь! — орал Дрон, указывая цель. — В небо не палить!

Первоначальная паника и адреналин отпускали людей, огонь сосредотачивался, и первым делом был выбит Вожак, ведущий всю эту разношерстную компанию. Твари начали действовать вразнобой, тогда как взвод людей наоборот, все слаженнее и увереннее следовал указаниям Дрона. В принципе, ничего нового или оригинального, старший сержант не делал. Классика тактики, с элементами ото Льва. Выбить командование, заставить тварей растянуться, чтобы нападали не все сразу, и не тратить время на добивание. «Добить успеете после боя», объяснял Лев, «в таких столкновениях накоротке важнее всего быстро сократить количество активных тварей». То есть неспособных активно бегать и маневрировать, и поэтому вполне пригодных, чтобы потом застрелить их, не подходя вплотную.

Скорость и маневренность — иначе вас съедят, не уставал повторять лысый генерал.

Пехотинцы, не пройдя суровой школы Льва, действовали, как умели, но и противостояли им твари в соотношении 1 к 2. Дрон, в прошлой жизни как-то более привык к столкновениям вида «1 человек против 10, 20, 30 тварей», и теперь не слишком волновался. Точнее даже совсем не волновался. Солдатам же, не имевшим большого опыта, казалось, что тварей слишком много и что они сейчас набегут и сомнут. Старший сержант, невозмутимо раздающий команды и уверенно стреляющий в тварей, казался им недостижимым совершенством.

Дюша в таких случаях всегда пожимал плечами и предлагал завести «питомник тварей», для тренировки молодых бойцов. Приводил в пример Прежних, которые специально обстреливали молодых бойцов и заставляли ползать в грязи под ездящими танками. Мол, у них была обкатка танками, а у нас будет обкатка тварями. Лев всегда ухмылялся и требовал не держать предков за идиотов, с намеком, что идея была уже апробирована, неоднократно и неудачно.

Дрон же, отпихивая ногой Ищейку, жалел об отсутствии дробовика.

Против такой вот «небронированной мелочи» отлично пошло бы. И плевать, что ближний бой с тварями никем и нигде не рекомендован. После школы Льва, стычки с тварями грудь в грудь уже не представлялись никому из группы чем-то невозможным и бессмысленным. Наоборот, при правильном тактическом подходе, сами твари оказывались в проигрыше, из-за того, что имели глупость напасть на «Буревестник».

Под финал боя, когда пал последний Плеватель, шарообразные твари неожиданно резко сжались, зашипели и взорвались, исторгнув из себя струи пламени. Взвод и твари уже удалились от стоянки, и поэтому пламя никого не задело, но все равно старший сержант на несколько секунд опешил. Вот такого точно не было 90 лет назад!

«Нужно срочно доложить Льву», решил Дрон и приказал разворачивать рацию.

Похороны и «сбор трофеев» могли и подождать десять минут.

23 мая 2399 года. Крепость «Запад 212»
— Итак, вот уже первые результаты, — потер руки Лев. — Старший сержант Майтиев обнаружил новую разновидность тварей, с весьма любопытными свойствами. Жаль, конечно, что сейчас не времена Прежних, когда видеосъемка велась повсюду и непрерывно.

— Непрерывно? — охнул Анджей. — Это ж какие мощности надо?

— Да, мощности Прежние тратили совершенно не на то, — согласился Лев. — Зато даже теперь мы полностью в курсе их интимной жизни. Три четверти найденных видеоматериалов посвящены спариванию, разнообразному и местами весьма извращенному. Это прямо доказывает, что Прежним было нечем заняться, и безделье сгубило их цивилизацию, приведя к ядерной катастрофе.

— Да, разумный труд на благо общества — это всегда благо и самого трудящегося, — кивнул Анджей. — Но я думал, что Прежние очень боялись вымереть и поэтому размножались при каждом удобном случае?

— И это тоже, но тут существуют различные теории. — Лев помолчал. — Говорить о Прежних можно часами, это моя самая любимая тема, после мысли о победе над тварями. Но сейчас лучше вернуться к сообщению старшего сержанта. В общем виде.

— Вызывали, товарищ генерал?! — появился Асыл.

— Да, да, значит так, срочно бери грузовик, и езжай к старшему сержанту, заберешь там две горелые тушки, и срочно вези их обратно. Будем вскрывать и любоваться.

После чего Лев все-таки предался обсуждению Прежних, особенностей их быта и жизни, и, самое главное, различным теориям, объясняющим, почему же все-таки произошла ядерная катастрофа. Капитан Высла внимал, открыв рот, и местами даже лихорадочно записывая.

* * *
Тем временем, пока первые группы тварей пытались преодолеть западные Альпы, на востоке обозначились новые орды тварей. Десять долгих лет, под носом у людей, твари готовились и теперь пещеры и шахты Карпат извергали одну орду тварей за другой. Уничтожая все на своем пути, твари неслись к Альпам, и Федерации было уже нечего им противопоставить, кроме местного ополчения. Люди отчаянно дрались за свои дома и семьи, но без тяжелого оружия и бронетехники проигрывали. Гарнизоны в городах твари обходили и блокировали, не слишком отвлекаясь. Спасти ситуацию мог только фланговый удар от Балкан, но и там Сверхмозг увеличил нажим.

Перебросить войска можно было, но тогда твари гарантированно выходили к Адриатическому морю, и десант к Риму становился реальностью. Под угрозой десанта пришлось бы держать флот в самых узких местах, и, как уже показали твари, количество кораблей сократить они сумели бы. Натуральная вилка, выражаясь шахматным языком, и генштаб предпочел не перебрасывать войска.

Было решено усилить оборону Альп, в том числе и за счет разгромленных гарнизонов и местных ополченцев. Догоняющий удар в тыл, от Среднерусской Возвышенности, должен был расплющить тварей об Альпы. Обороне необходимо было продержаться месяц или два, пока готовится удар. Одновременно с этим, со стороны полуострова к Альпам выдвигали и выдвигали все новых ополченцев, стараясь численностью перекрыть недостаток качества.

Все или почти все взрослое население Федерации умело держать в руках оружие, а также стрелять из такового. Но не все имели опыт масштабных сражений, когда волна тварей катится на позиции, а ты со страху забываешь, как стрелять и как дышать. Затем, обученные стрелять люди не всегда умели водить бронетехнику, обращаться с орудиями, минометами, да даже огнеметами, в конце концов. Не умели водить самолеты, и запускать ракеты, и так далее. То есть не хватало квалифицированных специалистов как раз в тех областях вооружений, которые и давали людям решающее преимущество над тварями. Это тоже снижало качество обороны.

Про основы тактики и стратегии можно вообще не упоминать. Обученность крайне низкая.

Обе Первые Волны проходили под знаком маневра резервами. Мобильность и флот давали людям возможность быстро, качественно и эффективно перебрасывать войска по всей планете. Твари, конечно, тоже пытались повторить, но на лапах бегать — это не на огромном транспорте плыть. Сверхмозг учел эту ошибку, и, блокировав войска Федерации, фактически уже выиграл Третью Волну. Слабые трепыхания Федерации в виде массовости ополчения могли только продлить агонию. Массовость без качества — это конёк тварей, и людям на этом поле выигрыш не светил.

Удары по Альпам с запада и севера готовились, и Сверхмозгу оставалось просто ждать. Удары от Пиренеев и захваченного укрепрайона в верховьях Рейна, при скованных на востоке Альп силах, обрушат оборону людей. Начнется паника и суматоха, а даже если не начнется, то люди все равно не смогут сконцентрировать нужное количество сил. И тогда в ход пойдет ядерное оружие, и люди будут помогать Сверхмозгу выиграть Третью Волну.

Так что повелителю всех тварей было от чего заходиться в беззвучном хохоте.

Одноразовый биологический огнемет, условное название «Горелка». Предполагается, что тварь способна вырабатывать и накапливать в себе горючие газы. Срок жизни — непонятно, но условно короткий, условно зависит от прочности шкуры и скорости накопления газов. Для точного ответа требуется неповрежденный экземпляр. Предположительная область применения — проплавление стен, укрытий, бронетехники. Предположительный способ транспортировки — при помощи других тварей. Опасность — средняя, при дистанции свыше пятидесяти метров — низкая. Предположительная способность регулировать толщину факела, для усиления воздействия. Предположительно, в экстренном случае способен к самоподрыву. Предположительно, возможно создание не одноразового организма.

— Последнее предложение вычеркни, — указал Лев Асылу. — До многоразового огнемета тварям еще скакать и скакать.

— Да и строение тела другое будет.

— Вот-вот, — кивнул Лев. — Здесь, похоже, в него сразу запас питательного жира вкачали, заодно усилив стенки шара и продлив срок жизни. На многоразовых такое не пройдет, придется всякие там пищеварительные системы ваять, и огонь откуда-то изрыгать, будет большой и не слишком рациональный организм.

— Говорят, у Прежних такие были, драконы назывались. А потом их истребили.

— Угу, я ж говорю — нерациональный организм получается. Жрет много, а выхлоп слабый. Даже жаль, что эту сгоревшую оболочку в нормальную лабораторию не отправить, — встал и потянулся Лев. — Уж там бы точно сказали, правы мы в своих догадках или нет.

Генерал зевнул и потер глаза. Асыл тоже зевнул. Так они перезевывались минуты две, потом Лев махнул головой, как будто разгоняя сон, и сказал.

— Ладно, давай добавим еще вот что.

«Предположительно, после штатного срабатывания, шкура твари быстро разлагается на составляющие. Предположительно, при помощи таких тварей или их родственников, были уничтожены корабли флотов Индийского океана. Рекомендуемые меры противодействия: отход от берега на значительную дистанцию, непрерывное наблюдение за поверхностью воды, возможно установка сетей и прочие противодиверсионные мероприятия Прежних».

Лев помолчал и добавил.

— Хотя, наверное, в воде все-таки другая модификация используется. Эти шарики на волнах слишком заметны, и на кораблях, при всей расслабленности экипажа, тварей бы заметили. Ведь их должно было быть много, чтобы разом и быстро утопить, дабы никто среагировать и ничего понять не успел.

— Но принцип, получается, тот же?

— Наверное, — пожал плечами Лев. — Либо твари незаметно вырастили страшилку Прежних, километрового кракена, способного, не напрягаясь, утащить любой корабль по воду. Хотел бы я посмотреть отчеты водолазов, если вообще таковые спускались к утопленным кораблям.

— По инструкции должны, значит спускались.

— В теории, да. На практике твари могли и не дать, и флот оттуда сразу ушел. Ладно, не самая важная тайна современности, потерпит.

— А какая самая важная тайна современности? — встрепенулся Анджей.

— Да все та же, что и сто лет назад. Откуда взялись твари, и где прячется Сверхмозг, — небрежно махнул рукой лысый генерал. — Вот этими вопросами я бы занимался круглосуточно, без перерывов на сон, еду и отстрел тварей, но, увы, никак не получается.

25 мая 2399 года. Крепость «Запад — 212».
Группа «Буревестник», впервые после переноса в 2399 год, собралась вместе. Без Льва и прочих. На повестке дня, разумеется, стояли вопросы обсуждения того, что случилось на пограничной заставе в 2310 и того, кто что видел сразу после пробуждения. Обменявшись информацией, ученики Льва крепко задумались. Ракетный удар должен был уничтожить заставу вместе с людьми и тварями, и получалось, что таинственные незнакомцы выдернули их из-под удара раньше. Из чего вполне логично вытекало, что незнакомцы могут приказывать тварям. Или сотрудничают с тварями. Нашлись, конечно, противники и у этой версии, в лице Дрона — сторонника теории тайных экспериментов. Но командира группы разбили на голову и положили на лопатки логикой рассуждений, и он отступил.

Затем перешли к событиям пробуждения, и тут уже мнения разделились. Синяя кровь и внутренности раздавленных давали две возможности. Мутанты против инопланетян. Но разгоревшийся было спор признали неконструктивным, сойдясь на том, что и так, и эдак — все равно враги Федерации и человечества.

— И хорошо, что успели оттуда убежать до взрыва, — подытожил Дрон.

— Правда радиации поймали, — добавила Алина, — и пришлось за вами бегать!

— Да ладно, антирада наелись и доза была в пределах, — завозмущались остальные, — видишь не лысеем, не чахнем!

— И все равно, нельзя увиливать от обязательных осмотров! — насупилась лейтенант. — Ваше здоровье — уже не ваше, а общее! Кто учить этих пехотинцев будет?

— Можно подумать, нас не стало, и сразу в Федерации все учителя закончились, — язвительно заметил Спартак, сдвигая кепку на затылок, — и вообще как-то же они дожили до этого года? Девяносто лет без нас жили.

— Без нас то они может быть и проживут, а вот без Льва точно нет, — возразил Дрон. — Сам же видишь, какая у них тут каша творится. В наше время такого не было!

— Ха, можно подумать, есть разница, 2310 или 2399, — проворчал Дюша. — Там были горы и тут горы. Там были твари и тут твари. Как сидели мы в далеком от цивилизации укреплении в горах, так и тут сидим. Даже оружие не слишком изменилось… да вообще не изменилось! И все тот же Лев! Ну была тогда Вторая Волна, сейчас Третья, в остальном разницы вообще не вижу! Как ели недожаренную тварятину без соли, так и едим, как бегали по глухим уголкам, так и бегаем. Разве что людей вокруг больше, да Рим ближе.

— В чем-то ты, конечно, Дюша прав, — задумчиво ответил Дрон.

— А в чем-то лев? — скаламбурил Дюша в ответ. — Или что? Какая нахрен разница, какой год за окном, если в Федерации считай, ничего и не изменилось, и наша задача осталась прежней: убить всех тварей?

— Да, это верно Дюша сказал, — закивали остальные.

И на этом вопрос переноса был закрыт. Твари рядом, война за окном, некогда загадки разгадывать. Живы? Целы? Вот и отлично! Оружие в руки и бегом — бегом спасать Федерацию.

* * *
Тем временем, твари, не подозревая, что сам Лев Слуцкий решил не пустить их через Альпы, готовились атаковать крепость «Запад 212». Конечно, дойди до Сверхмозга визуальная информация о том, КТО находится в крепости, и вся история сложилась бы совсем по-другому. И вместе с ней и судьба всей Федерации, да и Сверхмозга тоже. Но союзники повелителя тварей не делились с ним своей служебной информацией, а сеть Мозгов, нацеленная на Рим, с Львом не сталкивалась. Да и с учениками Льва тоже не сталкивалась.

Это были отборные, специально выращенные в промежутке между Второй и Третьей Волнами Мозги. Выращенные под конкретную задачу: координация и управление войсками тварей в Европе. Сверхмозг заложил в них очень многое, но, разумеется, чувство осторожности в отношении лысого генерала в эти закладки не входило. Вот, что было известно сети: укрепление людей, находящееся примерно там-то, с примерно таким-то гарнизоном, активно действует и уничтожает разведгруппы в таком-то радиусе. Стандартные рекомендации: ослабление гарнизона серией мелких атак, с попутной оценкой численности гарнизона, вооруженности и умения действовать.

Поэтому, через минуту после принятия решения, в сторону крепости развернулась и полетела стая разведптиц. Один из отрядов, рыщущих по равнинам бывшей Франции, в поисках уцелевших людей, сменил направление и помчался к Альпам. Второй отряд, пробирающийся вдоль побережья и ведущий наблюдение за человеческим флотом, повернул вглубь суши. Отрядам предстояло соединиться и под руководством одного из Слуг атаковать крепость «Запад 212».

Глава 9

28 мая 2399 года. Крепость «Запад 212». Лев и капитаны.
— Буду краток, — Лев встал. — Твари, не будь они твари, решили пощупать нашу крепость на крепость. Что особенно возмутительно, под эту операцию они выделили всего лишь две тысячи голов и одного Слугу. Судя по составу отряда — о нем чуть позже — предполагается одна из стандартных тактик тварей. Уничтожение патрулей, раздергивание сил, провокации и съедание мелких отрядов. После появления крупных отрядов, твари переходят к тактике, уходящей корнями в глубокую древность. Называется «нассать врагу в тапки». Уничтожение складов, порча имущества и прочие мелкие гадости, не вступая в решающее сражение. Выяснив численность, испортив запасы и съев сколько-то людей, твари отступают. Свои потери их при этом не волнуют, Слуга постоянно передает информацию.

— То есть к нам мчится разведотряд, который не будет вступать в крупное сражение? — уточнил Анджей. — И будет всячески бегать от нас?

— Не всячески, — пожевал губами Лев. — Мелкий отряд твари уничтожат, от крупного убегут. Будут кружить вокруг да около, всячески изматывая. Противопоставить этому можно только высокую подготовку и маневренность. Либо очень, очень много техники. В целом, все стандартно и более-менее изучено. Все это начиналось еще во времена Первой Волны, да.

— До основания Федерации?

— Да. Тогда люди еще надеялись отсидеться за крепкими и высокими стенами, надеялись, что укрепления и убежища их спасут. Твари очень быстро доказали, что пассивность в обороне — не лучшее качество. Они быстро разработали способы и приемы проникновения, взятия и уничтожения крепостей. Со временем, разумеется, этот опыт дополнялся и передавался, как уж там у тварей это принято делать. И человечество оказалось вынуждено атаковать и уничтожать тварей. Как уже говорил, дистанция и маневр — вот основы превосходства человека над тварями. Мы можем убивать их издалека, передвигаться быстрее, чем они, и наше оружие способно уничтожать их толпами. То-то думаю, твари радовались, когда от них запирались в стенах крепостей! Делать ничего не надо, ворвись и ты уже на дистанции удара лапой, как говорится.

— А как же современные укрепрайоны, товарищ генерал? — хитро прищурился Анджей.

— Да так же, как и раньше, — пожал плечами. — При постройке всегда упор делается в первую очередь на маневр, возможность добраться до любой точки укреплений, связанность опорных узлов друг с другом. В результате, даже если твари захватывают какую-то часть, их легко можно обойти, ударить в тыл, отсечь от основных сил, заманить вглубь и уничтожить. Система укреплений там делается в первую очередь, чтобы обезопасить маневры людей, а не укрыть их от огня тварей.

— Получается, твари переняли некоторые свои тактические приемы у людей?

— А люди у тварей, совершенно верно, — кивнул Лев. — Невозможно сотни лет сражаться друг с другом и не обогатить взаимно военную науку. Еще бы договориться с ними можно было бы, так и войны бы давно закончились.

— Так с ними можно же, — немного растерялся капитан Высла. — Ведь как-то Волны заканчивались?

— Это были не договора, а констатации фактов. Тех фактов, что твари тоже измотаны, их численность сократилась, и что их Мозги растратили все запасы. Уж я то был на переговорах по окончанию Второй Волны, и отлично видел, что твари просто тянули время! Даже сорвись тогда переговоры, почти год отсрочки дал им время слегка подкопить сил и запасов. Федерация, при всем своем желании, тоже не могла давить. Отбросив врага, мы исчерпались, в первую очередь морально. Поэтому договор о перемирии был не договором, а констатацией того факта, что обе стороны устали воевать, и крайне истощены. Будь у тварей силы, никогда бы они не пошли на переговоры. А будь у Федерации силы, люди бы не согласились на эти переговоры. То есть сам факт начала переговоров ознаменовал, что обе стороны констатировали свое бессилие. Вот так вот. Понятно, что для широкой общественности все преподносилось в нужном ключе, даже без особого искажения фактов. Федерация тогда очень сильно надорвалась, вполне возможно, что это и аукается сейчас, — уже задумчиво закончил длинную тираду Лев.

— Нас уверяли…, — пискнул Анджей, но тут же сам себя оборвал. — Понятно.

— Вот-вот, — улыбнулся Лев. — Эх, ведь хотел быть краток, но опять разнесло на получасовую лекцию! Старею, старею. Вернемся к исходному вопросу. Противопоставим мы тактике тварей следующее, благо у нас в гостях сегодня знаменитая группа «Буревестник».

И генерал с капитанами склонились над картой, прорисовывая маршруты и намечая удары.

29 мая 2399 года. Группа «Буревестник».
Быт в крепости сложился поистине спартанский. Как пояснял Дюша, была у Прежних такая безумная то ли страна, то ли секта, именуемая «Спарта». Там ни у кого не было имущества, все ходили голые, постоянно дрались с врагами и побеждали, и кричали при этом «Это Спарта!!» Также сержант уверял, что имя Спартак пошло от древних спартанцев, но все сочли это очередной байкой сержанта. За исключением крика и ходьбы голышом, в остальном все в крепости соответствовало рассказу Дюши.

Хорошо хоть с едой проблем не было, благо твари постоянно сами прибегали.

Лев, а точнее Асыл, обещал в следующей поставке больше вещей быта, дабы боевой дух не падал в промежутках между патрулями, но кто знает, когда она будет — эта поставка? И будет ли вообще? Пройти вдоль гор от побережья — дело быстрое, но твари уже скоро закроют маршрут. Тащить через горы — никто не будет, и уж подавно присылать самолетом. Это группу «Буревестник» могли возить самолетом, когда за ними стоял УСО и Лев, и то, даже тогда, никто не злоупотреблял полетами.

— И вообще, — философствовал Дюша, развалившись на камнях на вершине утеса, — кто сказал, что воевать нужно обязательно с полным комфортом?

— Твари, — уверенно ответил Спартак.

— Лев, — добавила Алина.

— Неправильно, — торжествующе посмотрел на собеседников Дюша. — Это сказали Прежние. Согласны, что уж кто-кто, а они воевать умели? Вооот, согласны. Раз Прежние погубили сами себя, следовательно их высказывания нельзя рассматривать как руководство к действию. Согласны? Согласны. Следовательно, воевать нужно без комфорта!

— Почему, товарищ лейтенант, у меня ощущение, что нас опять где-то обманули? — надула губки Алина.

— И не говорите, товарищ лейтенант, — сверкнул лысиной Спартак. — Развелось в армии сержантов инструкторов обманщиков, честным лейтенантам и не отдохнуть спокойно в перерывах между патрулями!

— Кстати, Дюша, раз воевать нужно без комфорта, — добавил подошедший Лев, — сдавай сигареты!

— Да какой же это комфорт, товарищ генерал? Одно неудобство и здоровье портится!

— Да, сейчас я вам здоровье-то попорчу, — Лев взял сигарету. — В общем, дорогие вы наши бойцы группы «Буревестник», придется вам опять всемером побегать. Что у вас получается лучше всего?

— Злить тварей так, чтобы они всей толпой за нами месяц бегали?

— Правильно, Спартак, не зря десять лет учился. В общем, к нам бежит отряд, сущая мелочь, тысячи две тварей. Их необходимо разозлить и заставить побегать за вами пару дней, и в оконцовке привести в нужную мне точку. Там мы этот отряд прихлопнем, и не пустим в горы.

— Да, сущая мелочь, — выпустил колечко дыма Дюша. — А Слуга среди них имеется?

— Конечно. И с ним полный комплект свиты. Но, думаю, с этим вы разберетесь, — кивнул Лев.

Что оставалось делать ученикам Льва? Только согласиться и начать уточнять детали.

В это же время где-то в Риме.
Фельдмаршал Брайан, с задумчивым лицом, просматривал принесенные материалы. Изредка поправлял очки, хмыкал, делал пометки карандашом. Присутствующие: 2 генерала и их помощники, терпеливо ждали, лишь изредка косясь на огромные часы на стене. Обстановка в кабинете фельдмаршала была очень скромной, а стулья жесткими. Генералы, больше привыкшие к мягким креслам, неслышно страдали. Крутой нрав Брайана был широко известен, и только намекни, что жестковато, так моментально вспомнит соответствующие статьи из устава, и о несении тягот, и о том, что нельзя отрываться от рядовых, и результаты переэкзаменовки поднимет.

Проще потерпеть, тем более что чтение подходило к концу.

Дочитав, Брайан Антигес отложил папку в сторону, снял очки и потер лицо.

— Итак, вы предлагаете потратить 60 % наших запасов ядерного оружия, всего лишь на то, чтобы остановить одну из атакующих орд тварей?

— Разрешите, товарищ фельдмаршал? — решительно встал один из генералов.

— Давайте, Стефан, и попроще, без чинов, — махнул рукой главнокомандующий. — Сколько прошли вместе, к чему эта официальность?

— Тогда вот, — Стефан подошел к карте. — На текущий момент ситуация обстоит следующим образом.

— Я в курсе, — прервал его Брайан. — Покажите наглядно, к чему такая растрата ядерного оружия, в непосредственной близости от столицы?

— Кхм, кхм, конечно. При разработке плана я исходил из того, что необходимо продержаться год, и в условиях нехватки войск, ядерное оружие — правильно примененное — станет решающим фактором. Одним ударом уменьшая численность тварей, мы выигрываем время. Затем, при необходимости, удар повторяется. В горах все равно никто не живет, и поэтому загрязнение потом можно устранять только вдоль дорог. Отражения от склонов усилят удары, и тварям будет некуда бежать. Успешно проведенный тройной удар, уничтоживший 20-тысячную орду в предгорьях Западных Альп, показывает всю успешность применения подобной тактики.

— Напомните, Стефан, — голос Брайана напрягся, — ведь этот удар уничтожил еще и тысячу людей?

— Да, — не стал запираться генерал, — они героически задержали тварей на одном месте и поэтому удары получились особенно эффективными!

— Нет, — моментально взъярился фельдмаршал. — Пока я жив, ни одна [цензура] не будет творить подобного!

— Но, товарищ фельдмаршал, ведь в этом весь смысл тактики! Люди будут наводить ракеты на себя, обеспечивая невиданную ранее эффективность! В бой пойдут только добровольцы! Вспомните операцию «Огненное кольцо», ведь там, в сущности, была применена такая же схема! Добровольцы высадились возле Мозгов и взорвали их, вместе с собой!

— Иди речь о Мозгах, я бы подписал, не задумываясь!! — заорал в ответ Брайан. — Наверное, Лев Слуцкий был не глупее нас с вами, и бил не рядовых тварей, а тех, кто ими командует!! Вы же предлагаете тратить ядерные заряды на пушечное мясо тварей! Которого они наклепать могут сколько угодно, и наклепают, и вам спасибо скажут за такое!!

Выпалив все это, почти багровый фельдмаршал упал обратно в кресло, отдуваясь. Вспышка гнева еще не прошла, и он продолжил отчитывать генерала, застывшего перед столом.

— Мало того, что никто не проверял эффективность ядерных ударов в горах, так вы еще и предлагаете непрерывно жертвовать людьми, во имя такой сомнительной цели, как уничтожение нескольких тысяч тварей из разряда «мяса»! Куда смотрит разведка, где логовища Мозгов? Вы же предлагаете Федерации самой уничтожать свои земли на радость тварям?!

— Товарищ фельдмаршал! Повторюсь, я всего лишь хотел выиграть время, пожертвовав не особо ценной территорией! Что же касается людей, то идет война, и так каждый день гибнут тысячи по всей планете! Сотня-другая людей, вполне могла бы ценой своих жизней уничтожить сотню-другую тысяч тварей! Разве это не достойная цена?! Отбросив угрозу от столицы, мы вполне могли бы перейти к поиску управляющих Мозгов.

— Вообще это надо делать одновременно! Товарищ Семенов, почему ваша разведка до сих пор ничего не нащупала? Или твари придумали способ, как управлять ордами без использования Мозга?

— Никак нет, товарищ фельдмаршал! — встал второй генерал. — Разведка более чем уверена, что Мозг, точнее говоря, кластер Мозгов находится на Британских островах.

— Даже так?

Фельдмаршал огорчился. Британские острова твари заняли еще в начале Третьей Волны и упорно отказались отдавать. Несмотря на всю мощь флота и морпехов, твари уперлись, окопались и показали мастерство стратегии и тактики. Теперь становилось понятно, почему. Также становилось понятно, что твари еще три десятка лет назад планировали нынешнее состоянии дел. Ну да, что такое для бессмертного Сверхмозга всего лишь три десятка лет? Было отчего закручиниться.

И ведь теперь не возьмешь и не уничтожишь кластер Мозгов просто так. Вначале надо их найти, а как? За тридцать лет, твари наверняка там все окопали, укрыли и засекретили так, что муха не пролетит. Только наблюдение долгое и тщательное поможет. Но у Федерации нет пяти лет, чтобы осуществлять такое наблюдение. Конечно, сумей кто сразу угадать, зачем тварям острова — то и расклад был бы другой. Да, существуй такой гений, война с тварями давно бы закончилась — полной и безоговорочной победой людей.

Усилием воли Брайан взял себя в руки. Еще ничего не проиграно!

— Вот и отлично. Засыпьте тогда Британские острова ядерками! Пусть там все твари передохнут, и Мозги вместе с ними.

— Но товарищ фельдмаршал, это не даст эффекта! Бить нужно прицельно, а как осуществлять прицеливание? И не все наши ракеты с ядерными зарядами способны достать вглубь островов.

— Но берега то флот способен обстрелять? — сдерживая раздражение, уточнил фельдмаршал.

— Берега способен. С непонятным результатом. Высаживать десант вглубь островов на поиски Мозгов?

— Можете не продолжать, я понял.

Фельдмаршал задумался еще раз. До сих пор все, и он сам, были уверены, что удастся повторить столетней давности операцию и, выбив Мозги, смять орды тварей, оставшиеся без управления. Теперь же получалось, что твари будут и дальше набегать, не теряя управления. Перемалывать орды тварей, выигрывая время? Имело бы смысл, останься противники без управления, тогда тактика «оборона и уничтожение» самая лучшая. Сейчас же, твари просто проломят эту самую оборону, к гадалке не ходи.

Но и соглашаться с таким массированным применением ядерного оружия Брайан не собирался.

«Бесполезно перемалывать тупую массу низших тварей», вспомнил он слова учителя. «Тварей, в отличие от алкоголя, нужно уничтожать сверху вниз, тогда и только тогда потребуется минимум сил». Брайан неожиданно сообразил, что при таких условиях, все надежды на перелом ситуации через год можно просто выбрасывать. И сдерживание ядерным оружием тоже ничего не даст. Но что-то делать все равно нужно, ибо еще чуть-чуть и может посыпаться все, то есть одна критическая ситуация потянет за собой другую, та третью, и так далее.

И раз отыгрыш года ничего не решает, то и весь план Стефана можно вычеркнуть, продолжал размышлять фельдмаршал. Тянуть время можно и не растрачивая все запасы ядерного оружия, но вот для чего тянуть это самое время? Где-то должна быть возможность победы, надо только найти ее.

— Итак, товарищи генералы, — твердым голосом произнес главнокомандующий, — несмотря на то, что ваш план утвержден не будет, сама ситуация требует от нас решительных и чрезвычайных мер. Поэтому представляется необходимым сделать следующее

03 июня 2399 года. Где-то возле Западных Альп.
Группа «Буревестник» вполне могла бы собой гордиться, если бы не падала от усталости. Трехсуточный марафон с тварями за спиной наконец-то закончился. Пока ученики Льва пытались отдышаться, пулеметы БТРов и гарнизон крепости громили тварей. Командовавший Лев не дал двухтысячной орде ни единого шанса вырваться, умело отрезав все пути отступления и предугадывая каждый шаг. Без Слуги, убийство которого послужило началом погони, орда изначально была обречена на проигрыш.

Лев, злорадно улыбаясь, смотрел на разгром и прикидывал.

За время с момента занятия крепости, гарнизон усиленно тренировался и сумел сбить волну мелких разведгрупп тварей. Девять из десяти таких групп оставались гнить в ущельях или притаскивались в крепость в качестве еды. Уже не было нужды выставлять целый взвод против равнозначного количества, и твари, каждый день прибегающие к Альпам, ощущали это на себе. Без тени сомнения Лев мог сказать, что если бы у него был год на тренировки, то потом пехотинцы разгромили бы и тридцатикратно сильнейшую орду.

Но даже сейчас, они уже истребили общей численностью порядка десяти тысяч тварей, включая и сегодняшнее побоище. Уже не зря сидели в крепости, подытожил генерал, делая также и еще один вывод. Теперь, после разгрома такого отряда, можно смело требовать присылки еще подкреплений, еще припасов, еще всего, дабы окончательно запереть границу на замок. Особенно, если соседи не подведут, то можно, можно, прикидывал Лев и тут же оборвал сам себя. Обозвал лысым дураком, и еще кое-чем похуже. Ведь столько времени размышлял о предательстве, а теперь размечтался, что ему дадут запереть границу на замок. Ха!

Лев от досады на самого себя, злобно сплюнул.

Бойцы удвоили усилия, ведь Лев обещал, что они нагнут тварей — и Лев сделал! Ну как тут не стараться и не идти в бой за таким бравым и умелым начальником? Твари получают пулю за пулей, а потерей в гарнизоне — единицы! Раненые почти на следующий день уже в строю, спасибо Льву и капитану Зайцевой! В общем, в отличие от Льва, боевой дух у солдат находился на стабильно высокой отметке.

* * *
Тем временем группа «Буревестник» продышалась, а Дюша даже закурил и завел байку.

— И вот, сижу я, значит, в окопе, а погода, надо сказать, стояла мерзкая и под ногами вместо твердой и надежной земли хлюпала с неприличным звуком глина. Мокрая и холодная!

— Так надо было поменять окоп! — засмеялся Дрон. — Где твоя сержантская смекалка была?

— Как где, забыл в казарме в тот день, — невозмутимо парировал Дюша. — Взял с собой только сержантскую наглость и умение кричать.

— Это неотъемлемая черта каждого сержанта, — с самым серьезным видом кивнул Спартак. — Вот только непонятно, в чем мораль данной истории?

— Да тьфу на вас, — беззлобно выпустил колечко дыма Дюша, — даже рассказать не даете!

— Да и так понятно, что ты спасся, — продолжал хохотать Дрон. — Дюша, ну правда, я слышал столько твоих баек, что даже могу предсказать, чем закончится эта! Используя забытую в казарме сержантскую смекалку, ты заманил тварей в окопы, где они и увязли в глине, простудились и умерли?

— Не угадал, — ухмыльнулся Дюша. — В тридцать девятый раз, хотелось бы заметить! И это после… сколько мы там уже лет сражаемся бок о бок?

— Ты хотел сказать, сколько лет мы были без сознания бок о бок?

— И это тоже, — важно подтвердил Дюша, вызвав улыбки у остальных. — Ну вот, видите! Вы уже улыбаетесь, жизнь прекрасна, моя задумка удалась! Выше головы, подумаешь, всего-то трое суток побегали, зато теперь Лев жарит тварей! Жизнь уже прожита не зря!

— Дюша, а ты не боишься, что в один прекрасный день твари отжарят Льва? — серьезно спросил Влад.

— Неа, — ухмыльнулся Дюша. — Не родилась и не родится та тварь, которая сможет сожрать Льва!

Глава 10

08 июня 2399 года. Крепость «Запад 212»
Лев еще и еще раз перечитывал сухие строчки, как будто надеясь найти там скрытый смысл.

Оборона восточных Альп прорвана. В ближайшее время ожидается прорыв обороны на севере и западе Альп. Настоящим крепости «Запад 212» предписывается продержаться еще семь дней, до 15 июня. Затем, согласно плана эвакуации гарнизону покинуть крепость и выдвигаться к побережью либо через Альпы, в зависимости от обстановки на момент эвакуации. Приоритеты задач: сохранить людей и оружие, нанести тварям максимальный ущерб, сделать ущелье крепости труднопроходимым, путем подрыва крепости и склонов.

О начале отступления доложить заранее, за 24 часа.

Перечитав еще раз, Лев задумчиво почесал лысину. Ладно, прорвали Альпы. В каждую Волну их прорывают, с чего бы этой быть исключением? Но вот эта непрекращающаяся тихая паника генштаба и генералитета, рвущаяся между строчек сообщения, она раздражала Льва. Казалось, будто в Риме не все в порядке, и надо срочно бежать туда и наводить порядок. Генерал с силой потер ладони друг о друга, потом резко вдохнул и выдохнул. Рим никуда не денется, стоял и будет стоять. Рано или поздно Лев туда доберется, а сейчас следует заняться эвакуацией.

В крепости можно было бы продержаться до самой зимы, прикинул Лев. Лишь бы патронов, еды и всего остального не забывали присылать вагонами. И подкрепления, конечно. И разного оборудования на обустройство. Если же что-нибудь вырабатывающее электрический ток смонтировать, да пару систем АСУ поставить, была бы просто песня.

Но даже так в целом позиция крепкая, и тварей можно было бы удерживать долго. Беспокоящие рейды, боковые удары, засады и прочие правильные дела так сами и просились в руки, благо инструмент осуществления — группа «Буревестник» — так и рвалась в бой. Но без поддержки Федерации ловить нечего, и теперь следовало выбрать путь отхода.

Лев откинулся на спинку стула, закурил и начал мысленно прикидывать плюсы и минусы.

По всем раскладам получалось, что нужно уносить ноги через горы. Не дадут твари прорваться к побережью, только люди зря погибнут. Но здравый смысл и опыт подсказывали, что при переходе через горы люди тоже погибнут. Идти ого-го, и все пешком. Сто раз твари догонят, обгонят и зажмут в каком-нибудь ущелье, не отстреляешься. Будь Лев один, с группой и форпостовцами, то просто прорвался бы на равнины и дал ходу на север. Там бы затаился и начал партизанить, сочетая маневр с неожиданностью.

«Может сейчас так и сделать?» подумал Лев. «Приоритет сохранить людей, а этого ни на побережье, ни в горах не добиться». Пришлось доставать карту, и начать прикидки по новой. Люди в крепости подобрались инициативные, с выдумкой и ненавистью к тварям, вполне можно было бы, как следует попартизанить, со сбором спасшихся людей и ударом тварям в бок, с идеей освободить Рейнский укрепрайон. Но… изначально не хватало моторесурса, чего уж теперь, после месяца стычек! Если вырваться на равнины еще можно было, то удрать за сотню километров уже не получалось. Устраивать же забеги на своих двоих с тварями Льву совершенно не хотелось. Чревато все той же проблемой: люди зря погибнут.

Генерал ласковым матерным словом помянул «экономистов» из Рима, и снова глубоко задумался.

13 июня 2399 года. Крепость «Запад 212» и окрестности.
Нельзя сказать, что твари все ловко подстроили и спланировали. Все было проще и гораздо печальнее одновременно. «Котел» возле Пиренеев прекратил свое существование. Месяц он сковывал значительные силы тварей, и теперь все они примчались к Альпам. Общее командование тварей решило заодно устранить и мешающую крепость.

— Да, тут одной стратегией не обойдешься, — глубокосмысленно заявил Лев, обозревая окрестности.

Тремя ордами, по десять тысяч тварей в каждой, твари двигались по трем ущельям, собираясь охватить и разгромить крепость «Запад 212». Разумеется, Лев не собирался просто так сдаваться, но 30-кратное превосходство сводило на нет большинство тактических изысков. Особенно в сложившихся условиях. Лев просто физически не мог взять и перекинуть бронетехнику в соседние ущелья. А прорываться на легких БТРах и грузовиках вниз — равносильно самоубийству. Тут следовало крепко подумать, но времени уже не оставалось.

В ближайший час твари пойдут на штурм, и тогда останется только стрелять изо всех сил.

Лев задумчиво достал сигарету. Отступить никогда не поздно, решил генерал, и начал прикидывать стратегию защиты. Основную массу 30-тысячной орды составляли так называемые Кусатели. Обычный четвероногий хищник, сказали бы Прежние. Одна из ударных единиц «пушечного мяса» тварей, говорят в Федерации. Легкое бронирование хитином — прикрыты уязвимые органы. Усилены лапы — для рывка вперед. Усилены челюсти — автомат легко перекусить может. Мозги ослаблены, взамен усилен слух. В свое время даже предполагалось глушить Кусателей акустическими ударами, пока не выяснилось, что механизм защиты слуха тоже предусмотрен.

Преследователи — улучшенные Кусатели — тоже присутствовали в пропорции 1 к 10.

Будь в крепости больше патронов, можно было бы просто перестрелять основную массу Кусателей. Пока снайперы выбивают командование, массированным огнем БТРов и станковых пулеметов можно было бы, можно. На ближних подступах отбивать автоматчиками и огнеметчиками, и… не сбавлять темпа стрельбы часа два. Вполне решаемая задача, если вынести за скобки тварей в соседних ущельях.

Впрочем, гораздо больше Льва занимал другой вопрос. Птички.

В конце концов, ущелья готовили к обороне, ибо было бы глупо считать, что твари никогда не придут устранять неудобное укрепление. Тут Лев решил сразу выложить на стол один из козырей, и серией рассчитанных взрывов завалить и рассечь основную массу тварей. Затем гранаты и отход, с расстрелом всех, кто полезет следом. Таким образом, продвижение тварей по соседним ущельям будет замедлено, и у Льва будет возможность нанести удар от крепости, сверху вниз. Расстроив и рассеяв, таким образом, все три орды, можно было переходить к фазе 2.

Но Птички портили всю картину. Даже если вынести за скобки боевых особей, сама возможность воздушной разведки и координации сил, портила все замыслы Льва. Досадуя на себя, что как-то упустил из виду такой важный момент, Лев лихорадочно пытался найти способ одним ударом прихлопнуть всех летающих тварей. Не прихлопнешь, разлетятся и всё, уже близко не подойдут.

Испытанный способ: посадить снайперов и поставить вокруг взвод пехоты, в данном случае не годился. Не так уж и много их было, едва ли с десяток, и не слишком опытных. Будь у Льва хотя бы взвод Владов и Спартаков, он бы рискнул, но тут даже и пробовать не стоило. Не менее трехсот Птичек — и возможность нанести только один удар (и то, если тварей удастся заманить). В былые времена Лев бы рискнул выйти и попробовать подманить Птичек на себя, но не было никаких гарантий, что Мозги до сих пор помнят лысого генерала.

Тикали секунды и минуты, а решение все никак не находилось.

Уже заняли исходные позиции обе роты в соседних ущельях, и в крепости закончилась суета развертывания, а Лев все думал и думал. И только когда Асыл, получивший распоряжения начинать фазу 1 без оглядки на генерала, отдал приказ взорвать соседние ущелья, Лев очнулся. Увы и ах, приемлемого выхода не нашлось. Поэтому Лев плюнул и решил воспользоваться неприемлемым.

— Снайперов на утес! Приманку вверх по ущелью! Стрелять всех Птичек без оглядки на бой. Дюша, головой отвечаешь за сохранность снайперов! Бери полусотню, стреляйте, жгите, не жалейте патронов и огнесмеси, но чтобы эти гадкие летуны держались за километр отсюда! А еще лучше за десять!

— Так точно! Сделаем в лучшем виде, товарищ генерал, — немедленно отозвался Дюша.

Из соседних ущелий доносились крики и грохот, вкупе со стрекотанием автоматов. Фаза 1 шла как по нотам, не зря Лев столько готовился и заставлял остальных трудиться. Теперь лысый генерал спускался с утеса, дабы возглавить атаку сверху вниз по ущелью. Замысел был прост и труднореализуем одновременно. Предстояло спихнуть огромные валуны, которые по расчету должны были скатиться вниз по ущелью, примерно на километр, давя и калеча тварей. Предполагалось, что волна атаки побежит следом за камнями, на ходу добивая тех, кто ускользнул от камней.

Затем минирование камней и отход. Едва твари полезут обратно, взрыв камней, дабы усилить неразбериху и дать время атакующим отойти. На обратном пути повторная зачистка уцелевших тварей. Одновременно с этим вниз по ущелью должны выдвинуться легкие БТРы, дабы прикрыть огнем атакующих и расстрелять как можно больше тварей, пока те будут мчаться к крепости.

По замыслу Льва данную операцию следовало повторить три раза, прежде чем твари отступят из ущелья.

Не слишком изящно и красиво, но тут уж приходилось сражаться тем, что под рукой. Можно было только мечтать об установке корабельной артиллерии, и слегка вздыхать о танках, но вот отсутствие минометов уже изрядно раздражало. Мотопехота, не могли сразу с собой привезти? Конечно, в следующий, почти мифический подвоз обещали, но теперь уже и этого не дождаться. Привычно мысленно повздыхав об отсутствии мега-убивающего оружия, чтобы нажал, и все твари попадали мертвыми, Лев залез в ближайший БТР, достал там ракетницу и выпустил красную ракету.

— Фаза 2! — надсаживаясь, заорал генерал. — В атаку!

— Аааа!!! — донесся крик сверху.

Взрыв! Еще один! Подпорки выбиты, и валуны покатились вниз, вначале по склонам, а затем по центру ущелья. Лев уже собирался бежать вперед, воодушевляя бойцов, но его самым циничным образом опередили. Сотня в сопровождении могучих сержантов Андрея Майтиева и Дмитрия Валеева, уже неслась вперед, размахивая оружием и истошно крича то ли «ура», то ли просто «аааа», от избытка адреналина и чувств.

Все равно на тварей подавление боевыми кличами не действовало, и со времен Первой Волны бойцы скорее поддерживали себя, нежели пытались психологически подавить. Не успевших среагировать тварей смелò, как в любимой забаве Прежних — кегельбане. Как утверждали авторитетные источники, игра эта была призвана снизить агрессивность у Прежних, и заменить боевое метание гранат катанием шаров. Сработало средство слабо, отмечали источники, а некоторые даже выводили из этого целые теории: мол, надо было Прежним строить много кегельбанов, и не было бы ядерной войны.

Разметав тварей и размазав их по дну ущелья, камни с веселым грохотом и скачками понеслись дальше.

Сотня, и устремившийся за ними Лев, обнаружили, что большинство тварей успело забежать на склоны. Генерал весело осклабился. Все это командование, планы, заговоры и интриги в конце концов утомляют, а Льву внезапно захотелось отдохнуть душой, расслабиться и пострелять тварей. Общим ходом битвы по-прежнему дирижировал Асыл, и дирижировал весьма умело, твари в соседних ущельях завязли и не рвались в бой. Поэтому Лев всей душой отдался упоенью битвы, не забывая, впрочем, посматривать по сторонам и командовать сотней, дабы урон тварям наносился максимально эффективный.

На десяток секунд сотня даже сумела остановить вал тварей, и это сопровождалось громкими матюгами и выкриками в адрес созданий Сверхмозга. Выкосив передние ряды Кусателей, солдаты открыли путь более бронированным и более вертким тварям. Самый удачливый из пяти Преследователь ворвался в ряды людей, успев раскроить две головы, и как следует грызануть за ногу третьего, прежде чем очередь из пулемета в упор прервала его порыв. Наверху замелькали тени, и вниз начали падать Птички. Хлопки снайперок не были слышны, но стрелки явно не справлялись. Еще трое солдат схватились за глаза, четвертый получил прямое попадание и так и упал с застрявшей в черепе Птичкой.

Вперед уже рвались Плеватели, и еще какие-то новые, а может быть и не новые твари. Лев даже остановился на секунду, пытаясь вспомнить, видел ли он эти помеси обезьян с медведем ранее? Твари резко рванули вперед, подпрыгнув выше голов людей, и тут Лев с ужасом осознал, что именно таких тварей не видел. Но с их прародителем — Чистильщиком, во времена Второй Волны очень даже сталкивался.

— Огонь по прыгунам!! — срывая голос, заорал Лев. — Огонь!!

— Огонь по прыгунам!! — немедленно продублировал Дрон.

Голос у старшего сержанта был могучий, под стать размерам. На Чистильщиков обрушился массированный огонь, разрывая неосторожно вырвавшихся вперед тварей в клочья. И все равно они успели свернуть шеи десятку людей… и еще столько же пало от панического огня своих же. Лев задохнулся от ярости, увидев такое. Все преимущества атаки оказались сведены к нулю, и теперь следовало восстановить статус-кво. БТРы уже выехали и встали почти в два ряда, готовясь залить пулями все ущелье.

— На склоны! — отдал следующую команду Лев. — Расступись!!

Этот маневр, в отличие от предыдущего, оговаривался и был всем разъяснен заранее. Твари не стали щелкать клювами, и пустили Птичек. Собственно, примерно этого Лев и добивался от тварей, дабы те подставились под огонь снайперов и огнеметы с автоматами сидящих в БТРах. Генерал рассчитал все безукоризненно, но как выяснилось, все же промахнулся. Жизнь на форпосте 99 расслабила и его, и Лев переоценил психологическую устойчивость пулеметчиков.

И теперь, вместо того, чтобы расстреливать толпу тварей в ущелье, пулеметчики истошно, почти панически, стреляли, задрав стволы. Птички, яростно клекоча, не сбавляли напора, и тот, кто командовал ордой, не стал упускать шанс. Последовала неслышная команда, и толпа тварей устремилась вверх.

— Вот это [цензура], — сообщил сам себе Лев и опять закричал. — Бегом к крепости! Бегом, бегом!!

Но сам, вместо того, чтобы подавать пример, начал пятиться спиной вперед, стреляя в тварей.

— Бегом! Бегом! — щедро раздавая пинки людям и тварям, орал Дрон. — Все в укрытие!

— Шевелись! — покрикивал Дмитрий.

Перезаряжая автомат, Лев досадливо отметил, что твари его переиграли. Надо было поставить возле БТРов Дюшу, у него никто бы паниковать не стал! Маленький сержант, скорее всего, демонстративно медленно закурил бы, и так же спокойно заставил бы экипажи делать то, что нужно. Фаза 2, успешно начавшись, сорвалась исключительно по его, Льва, вине. Впрочем… хитрые планы генерала потому и были хитрыми, что предусматривали практически все на свете. В данном случае, Лев предусмотрительно объяснил Асылу, что если фаза 2 сорвется, немедленно переходить к фазе 3, и плевать, кто там будет в ущелье, хоть сам генерал и вся группа «Буревестник».

Поэтому капитан Имангалиев, бесстрастно наблюдающий за сражением с утеса, скомандовал.

— Подрыв точек 5 и 6.

— Есть!

Ущелье, чуть ниже крепости, дрогнуло и земля, вперемешку с травой, камнями и кустарником, устремилась с обоих склонов к центру. Мгновением позже дрогнули склоны еще ниже, и еще ниже, и так пока не взорвалась вся цепочка из 10 зарядов. Тварей не столько завалило, сколько ошеломило и засыпало. Разумеется, не обошлось и без жертв, но на фоне общей численности тварей потеря сотен мелкого «мяса» выглядела смешно.

— Бегом! Отступаем! Бегом! — надрывались Дрон и Лев.

Они, как и остальные, были изрядно оглушены и засыпаны землей, но Долг и ответственность за других не давали просто убежать. Или упасть, закрыть глаза и притвориться, что ничего нельзя было сделать. Поэтому они тормошили, тащили, стреляли и пинали, и вытащили десятков шесть мотопехотинцев к БТРам.

— Пехоте — огонь по Птичкам!! — немедленно отдал новую команду Лев. — БТРам — стрелять по ущелью! Всех покрошить в фарш, патронов и тварей не жалеть!!

Но Лев все-таки опоздал. Вал тварей, катящийся по ущелью, было слишком поздно останавливать. Да и не слишком то его расслышали, за грохотом пулеметов. И все, фаза 3 оказалась в мгновение ока проиграна. Всего лишь потому, что Лев не учел психологических моментов и не поинтересовался, насколько экипажи БТРов устойчивы к атакам сверху. За эту ошибку твари взяли кровавую цену, и генералу оставалось только бежать. Точнее говоря, Лев изрядно разозлившись, никуда бежать не собирался, но Дрон схватил и поволок генерала.

— Пусти!! — немедленно захрипел Лев. — Пусти!! Убью!

— Хрена лысого, — огрызнулся старший сержант. — Еще не все проиграно, товарищ генерал.

Лев извернулся и вырвался, отчаянными глазами глядя то на моментально взмокшего Дрона, то на бойню в двадцати метрах ниже по склону. Старший сержант вскинул пулемет, сшибая очередью двух самых нетерпеливых Хватателей, и Лев пришел в себя.

— Хорошо же, отходим, — проворчал Лев и устремился вверх по склону.

Старший сержант побежал следом, регулярно разворачиваясь и сшибая короткими очередями самых наглых тварей. Внизу волна тварей захлестнула людей, прижавшихся к стене утеса, и начала рвать в клочья. Почти одновременно прозвучали три взрыва, и Дрон тяжело вздохнул. В прошлой битве, на погранзаставе, он не догадался подорвать с собой парочку тварей.

Сверху, с утеса, уже хлопали винтовки, и два автоматчика вместе с Асылом спешили навстречу.

— Все, уходим, — немедленно бросил Лев Асылбеку. — Командуй фазу 4, и пусть эти твари захлебнутся кровью! Уходим через горы, гори оно все огнем.

— Вы ранены?

Лев вытер рукавом лицо и повторил:

— Командуй фазу 4. Минуту на отход с утеса.

А про себя генерал подумал, что слишком стар, слишком беспечен и слишком самоуверен стал, чтобы проворачивать такие операции. Сколько людей погибло и погибнет из-за одного генеральского промаха?! Ведь все могло получиться… проработай он этот вопрос заранее. Продолжая заниматься самоедством, генерал не забывал ловко карабкаться на гребень ущелья. Чуть ниже пыхтел Дрон и откуда — то вынырнувший Дюша. Асыл двигался левее, не обращая внимания на то, что творилось в ущелье. Помимо кровавого пиршества, твари рвали и ломали (ну, как умели) технику, карабкались по склонам и на утес, и также рвались вверх по ущелью.

Несмотря на все укоры в свой адрес, Лев предусмотрел и такое.

И фаза 4 началась с грандиозного взрыва, обратившего крепость «Запад 212» в кучу заваленных пещер. Дно ущелья дрогнуло и просело, увлекая тварей вниз и заваливая обломками утеса. Одним махом Лев остановил наступление и выиграл достаточно времени, чтобы объединиться с остальными отрядами. Ошеломленные, буквально раздавленные твари, волна пыли и каменных осколков, крики и шипение оглушающим фоном заполнили ущелье.

— Вот и повоевали, — подытожил Лев. — Отходим!

Глава 11

19 июня 2399 года. Где-то в Альпах.
— Говорят, что Прежние этим путем даже слонов водили, — вздохнул Дюша, — но что-то не верится.

— А кто такие слоны? — заинтересовался Михалыч.

— Это у Прежних такие огромные животные были. На них можно было ездить, еще они умели танцевать и таскать бревна. И кататься на маленьких велосипедах.

— Огромные животные на маленьких велосипедах? Зачем?

— Прежние развлекались и любили ставить опыты на животных. Наверное, прочность велосипедов так проверяли.

— Нет, на велосипедах катались тигры, а слоны прыгали через горящий обруч, — заметил подошедший Асыл. — Так их приучали не бояться огня, и смело идти в атаку на любого противника. Но после появления танков слоны вышли из употребления, потому что их бивни броню танков не пробивали.

— Что такое бивни? — продолжал расспросы Михалыч.

— Кости такие, торчали прямо изо рта. Слон ими протыкал врагов и деревья, и скашивал траву. Хотя нет, траву они рвали хоботом. Хобот — это такой огромный нос, многофункциональный. В общем, неудивительно, что слонов использовали в войнах, и таскали по всему свету. Сам движется, может таскать груз, топтать и протыкать врагов, и еще и раненых выносить. Только жрет много и тепла требует. Ну и дрессировать долго, это ж тебе не танк, который завел, прогрел и поехал.

— Вот не надо, — возмутился Михалыч, — сел и поехал! А кто лазает под танками и ремонтирует их? Знаешь, сколько сил и труда, и терпения требуется, чтобы можно было просто сесть и поехать?! Да ты знаешь.

— А ты знаешь, сколько труда требуется, чтобы вы могли лежать под танками и чинить их, рассуждая о слонах, бивнях и самогоне? — сразил Михалыча ответным вопросом капитан Имангалиев.

— Нет, не знаю, и не надо рассказывать о бюрократии! — помотал головой Михалыч.

Дружный хохот встретил это заявление. Лень Михалыча вошла в поговорки на форпосте 99.

* * *
Всего с крепости «Запад 212» спаслось примерно четыреста человек. Часть осталась в ущельях, как следствие первой атаки тварей. Еще часть легла заслоном, обеспечивая остальным возможность отойти. Под командованием Льва остальные дружно дотопали до заранее приготовленного склада с едой, теплой одеждой, патронами и прочим необходимым для перехода через Альпы. Пока доставали, распределяли, делили и перекладывали, твари успешно настигли людей.

Лев, моментально сообразив, что это передовой отряд, первым ринулся в атаку, увлекая за собой «Буревестник» и остальных. Твари были безжалостно опрокинуты, рассеяны и истреблены. Еще три десятка людей остались лежать под камнями, изображавшими могилы. Конечно, твари найдут и раскопают, но последний долг — пока есть возможность! — все же стоило отдать.

Передовой отряд был истреблен полностью, и птичья разведка тварей нашла людей только на следующий день. Догнавшие людей, вытянувшихся цепочкой по очередному ущелью, Кусатели чересчур выдохлись в рывке. И были безжалостно биты пулями, ногами и прикладами, уничтожены и разбиты. Правда, задержать людей они смогли, и на следующий день прибежала толпа уже поболее числом и поэлитнее тварями. Удар Преследователей в голову и хвост колонны, хоть и стоил тварям многих, все же заставил людей сбиться в клубок.

Этот клубок твари не слишком легко, но запинали в ближайший скальный тупик. Даже Лев, злобно почесывая лысину, признал, что место выбрано тварями почти идеально. Высокие, почти отвесные скалы, перегораживали все, и единственный выход был через ряды тварей, численность которых росла ежеминутно. Лев приказал, в свою очередь, людям строить каменную баррикаду вдоль ущелья и задумался. Выход нашелся почти моментально.

Через минуту Асыл, Дрон и Дюша, закрепив на спине огромные мотки веревок полезли наверх, прямо по скальной стене. Твари выли и бесновались, но поделать ничего не могли. Слетевшихся было разведптичек, легко постреляли снайперы. Забравшись на стену, бойцы «Буревестника» закрепили и сбросили вниз веревки. Все веревки, что нашлись, были подняты наверх, закреплены и начался массовый подъем. Без жертв, разумеется, не обошлось, и с десяток людей сорвалось. Также вполне очевидно встал вопрос: а кто толпу тварей сдерживать будет, пока остальные поднимаются?

«Я верю вам, генерал», заявил капитан Высла и остался с полусотней.

Лев собирался их спасти, прикрыв огнем сверху, но в какой-то момент терпение тварей лопнуло. Они взвыли и ринулись на отчаянный приступ. И те, кто поднялся, и те, кто еще оставался внизу, открыли огонь, но не успели буквально на несколько секунд. Первая волна тварей прошла до импровизированной баррикады и навязала ближний бой. После чего, заваливая ущелье трупами и прыгая прямо по телам своих собратьев, прорвались к веревкам. С Львом наверху остались две сотни людей, остальные легли, забрав с собой в могилу множество тварей. Все ущелье оказалось завалено трупами и забрызгано кровью.

Поняв, что наверх им быстро не забраться, твари взвыли и умчались искать обходные пути.

Но тут тварям не повезло, и Лев, быстро проведя людей по хребту, сумел стряхнуть погоню тварей с хвоста. Это стоило жизни еще пяти сорвавшимся, но твари, потеряв след, не сумели организовать и нормальную погоню. Если бы Лев мог взглянуть сверху на всю эту часть Альп, его бы немало порадовала бестолковая беготня и суета тварей, поиски вслепую и прочие трудности врагов.

Люди же продолжили переход через Альпы, слегка забрав к северу, но затем вернувшись на намеченный Львом маршрут. Вроде бы именно по нему когда-то Ганнибал шел на штурм Рима, но в памяти людской остались только слоны. Четыре дня все было спокойно, и Лев уже решил, что окончательно сбил погоню со следа. В принципе, так оно и было, но генерал не учел того, что со второго направления удара — вдоль Рейна — твари успеют так быстро достичь этих краев.

Это были мелкие отряды, но доставлявшие массу хлопот. Каждый день гибли люди, и, хотя тварей удавалось истреблять, птичья разведка сверху выводила на Льва все новые и новые отряды. Подходили к концу боеприпасы, и продвижение сильно замедлилось.

В последний день, когда уже было видно, что Альпы вот-вот и закончатся, крупный отряд, в сотни три тварей, настиг бредущих людей. От прежнего количества осталось только 47 человек, и если у них еще не закончились патроны, то исключительно потому, что с погибших забирали всё. Усталость, вымотанность, безразличие одолевали, всем хотелось упасть и не вставать. Более-менее бодро держались только форпостовцы, и то, «бодро» — исключительно на фоне остальных. Вчера съели последние крошки, и поэтому в первое мгновение тварям даже обрадовались. Мол, мясо само бежит в гости. Но, разглядев какое количество бодрых тварей мчится, солдаты упали духом.

— Не было печали, твари прискакали, — зло сплюнул Лев и закричал. — Слушай мою команду! К бою!

24 июня 2399 года. Долина неизвестной реки.
Подобно неудержимо несущимся машинам, группа «Буревестник» врезалась в воды реки. Некогда было делать плот или искать удобную переправу. Твари наступали на пятки, и грозили эти самые пятки напрочь откусить. Патронов осталось только застрелиться, все остальное истратили, и даже еда кончилась позавчера. Дрон и Дима практически несли на себе капитана Зайцеву, которая в очередной раз полностью выложилась, пытаясь спасти раненых. Устало и почти обреченно начался заплыв. Течение тащило и тащило людей, и моментами только воздух в заплечных мешках не давал уйти на дно. Лев, плывущий последним, постоянно оглядывался, как будто пытаясь взглядом отпугнуть тварей.

Вчерашняя стычка на выходе из ущелья дорого обошлась группе. Фактически спаслись только чудом. И потери, потери, потери. «Войско» Льва опять сократилось до 14 человек, включая самого генерала. В сущности, сейчас бывший гарнизон форпоста 99 плыл навстречу чуду. Да, боевой опыт и слаженность спасли их, но если твари успели форсировать реку, то все. Ни отбиться, ни убежать, разве что Лев с Асылом сумеют спастись, и то вряд ли. Но, получившие второй шанс и вторую жизнь, форпостовцы сдаваться не собирались. И упорно плыли, каждым гребком приближая противоположный берег.

Твари, преследовавшие людей, выскочили на берег через 10 минут после начала заплыва. К тому моменту группу и даже Льва уже унесло вниз по течению, и прикрыло изгибом. Твари, пометавшись на берегу, помчались вдоль русла, повинуясь приказу Вожака. Но на берегу торчали скалы, кустарник лез под ноги и, при попытке бежать вдоль воды, оказалось, что берег местами заилен, и поэтому твари сильно отстали. К моменту, когда они догнали группу, те уже выбрались из слегка мутноватой воды, и вытаскивали последнего — Льва.

Отжатие одежды и проверка мешков прошли молниеносно, и группа побежала вперед, удаляясь от реки. Твари взвыли, заметались и затем начали массово забегать в реку. Сообразить, что течение их унесет еще на несколько километров, твари не смогли. И теперь, высоко задрав головы и отчаянно работая лапами, Ищейки плыли. Плеватели почти сразу утонули, а Преследователи выбрались обратно.

Можно сказать, что «Буревестник» успешно сбросил погоню с хвоста.

Ищейки, в силу небронированности тел и специфики выведения, боевой опасности не представляли. Десяток, плывущий через реку, группа способна была забить голыми руками. Здесь тварям очень помогли бы Птички, но все боевые ресурсы сейчас направлялись Мозгами к Адриатике, где кипела и бурлила схватка за порт Новой Венеции. Поэтому максимум, что было предпринято — птица-разведчик сделала два круга и, не обнаружив людей, улетела обратно к Альпам.

* * *
— Ну вот, вроде улетела, тварюга, — заявил Дюша, выбираясь из укрытия. — Продолжим забег? Или вначале обогреемся, поедим и перекурим?

— Да да, привал, — неопределенно махнул рукой Лев. — Основную погоню отсекли рекой… рекой… а, не помню названия, их тут много и все одинаковы! Твари вроде еще речку не форсировали массово, так что можно передохнуть часок. Нет никакого смысла загоняться насмерть, условия и твари не те. Можно, думаю, даже костерок запалить, если сухого дерева найдете.

— Где?

Вокруг расстилалась живописная равнина, местами несущая на себе следы сельскохозяйственных работ. Видимо кто-то из местных пытался начать работы, но быстро свернулся, когда твари поперли через Альпы. Деревья, сухостой и вообще горючие материалы, соответственно, отсутствовали.

— Значит, не найдете, — пожал плечами Лев. — Грейтесь так, благо солнце зверствует!

— Все же было бы неплохо добраться до людей, а то как-то мы поиздержались в дороге, — сообщил Дюша, доставая последнюю сигарету. — Да и помыться и поесть по-человечески не помешало бы.

— По-человечески — это как? — тут же заинтересовалась Аида. — На манер того, что было у Прежних? Большой зал, куча непонятных ложек и вилок, а также каких-то странных людей в дурацких костюмах? И чинное такое поедание, как будто не едят, а священную церемонию проводят?

— Ну ты, Аида, и сильна загибать, — выпустил струю дыма сержант. — Нет, для нас по-человечески это всего лишь возможность поесть, сидя в помещении и без необходимости вскакивать на каждый шорох. Чтобы точно было известно, что даже если твари нападут, то у нас все равно будет время допить компот и как следует перекурить после сытной трапезы.

— Компот! — расхохотался Асыл. — Однако вы и зажрались, товарищи! Вы бы еще потребовали… какие там у Прежних были кулинарные извращения?

— Языки лягушек, запеченные в собственном соусе?

Группа весело болтала, как будто пытаясь отодвинуть эти нелегкие дни потерь, бегства и дышащих в спину тварей. Очень напряженно дышащих, но так и не сумевших передышать учеников Льва. Правда, происходи дело лет сто назад, то твари бы костьми легли, но не дали никому сбежать. Тогда на Льва и его учеников шла безумная охота, это уже после окончания Второй Волны твари слегка поумерили пыл.

25 июня 2399 года. Неподалеку от северных Апеннин.
Затем последовал длительный забег по пересеченной и пустой местности. Следы деятельности людей были повсюду, но самих людей нигде не было видно. Резонное предположение, что всех эвакуировали, дабы очистить приграничную полосу для сражений с тварями, привело к вполне логичному выводу. Где-то тут должны быть пограничники или те, кто занимается эвакуацией, или разведка, в общем — люди.

Эта мысль придавала всем сил и выносливости, ибо тащить и дальше уставшую Екатерину не было сил.

Встреча с людьми состоялась уже на следующий день, но прошла совсем не так, как представляли себе форпостовцы. Первыми обнаружив пограничный патруль, Лев сотоварищи не спеша направились к нему, показывая, что все в порядке, свои — люди, и так далее. Можно было ожидать всякого, включая обвинения в зараженности и дезертирстве, но только не того, что в форпостовцев с ходу начнут стрелять. Только решительный жест и окрик Льва остановил группу от ответных выстрелов. Патронов как раз хватило бы перещелкать патруль и отобрать их оружие.

Пули прошли выше, и прозвучало ультимативное требование бросить оружие и сдаваться.

И еще раз Льву пришлось скомандовать, чтобы остальные подчинились. Затем форпостовцев повели куда-то на юг. Руки-ноги не вязали, только оружие отобрали и проехались словесно, мол, богатый улов сегодня. Патрульные, переквалифицировавшись в конвоиров, шли по бокам, перебрасываясь шуточками и замечаниями. Лев, желая прощупать почву, обратился к ним.

— Эй, вы чего, мы же свои!

— Кому это вы свои? Нам? — возмутился один из конвоиров. — Слышали, мужики, эти дезертиры утверждают, что они нам свои!

Остальные конвоиры дружно засмеялись.

— Эти штрафники — такие шутники, — заметил другой конвоир. — Прямо передвижной цирк, на гусеницах.

— На колесах, — проворчал Лев. — У Прежних все цирки были на колесах, чтобы успеть удрать, если публике не понравится выступление!

— Ха-ха, мужики, смотрите, мы историка поймали. Эй, лысый, затрави нам еще про Прежних!

— Я — генерал армии Лев Слуцкий, — бесстрастно заметил Лев.

— Ха-ха-ха, не ну вы слышали, мужики, вот историк дает! Шутит как из пулемета! — продолжали хохотать конвоиры.

Идущие в хвосте Асыл и Дюша обменялись тихими репликами.

— Что с ними потом Лев сделает? — уточнил Дюша.

— Отправит на передовую, раз такие бойцы-удальцы, — безразлично ответил Асыл.

— И не расстреляет, не прибьет, не сошлет на урановые рудники?

— За что? За исполнение инструкций и дурость?

Больше вопросов у Дюши не возникло.

* * *
Их даже не допрашивали. Не пытались что-то узнать. Молча, изредка подпихивая в спины автоматами, повели к общей площадке с пойманными. Ожидавшие команды Льва, чтобы начать действовать и скрутить конвоиров, форпостовцы так и не дождались. Генерал решил пока не форсировать события, собираясь вначале понять, что же такое происходит? Во Второй Волне ничего подобного не было, зато у Прежних очень даже, и сейчас Лев мысленно систематизировал все читанное о «штрафниках».

Конечно, скрутить охрану, отобрать оружие и убежать, можно было легко. На всех хватило бы одного Асыла. Но Лев, как уже говорилось, решил не торопиться и отдаться на волю событий. Площадка с пойманными представляла собой просто квадрат, слегка огороженный переносными конструкциями из колючей проволоки и бревен. Ни навесов, ни укрытий, ничего на площадке не было, и только вонь, доносящаяся с противоположной стороны, подсказывала, что некое подобие туалета там все же сделали.

На самой площадке — утоптанная земля, с редкими пучками травы — сидело или бродило примерно две сотни человек. Наблюдавшая за ними из-за проволочных ограждений охрана — два пулеметчика и десяток автоматчиков — весело обменивалась шутками-прибаутками и курила. Дюша, моментально сделавший стойку, тут же устремился в ту сторону. Охранники, насторожившиеся было, совершили одну крупную ошибку. Дали Дюше заговорить. Байки полились из сержанта-инструктора подобно реке, и вскоре охрана уже сама предложила ему закурить.

На обратном пути к группе, к Дюше подошли было два амбала. Постояли и улеглись без сознания на землю, а Дюша, не вынимая сигареты изо рта, продолжил прогулку.

— Итак, — без промедления начал он, дойдя до Льва и отдав генералу половину сигарет, — это так называемый пункт первичного сбора. Сюда ловчие команды, попутно патрулирующие территорию на предмет тварей, сгоняют всех пойманных дезертиров, нарушителей, преступников и уклонистов.

— Кого-кого?

— Уклонистов. Это те, кто сбегает перед важными битвами. Уклоняется. А потом снова прибивается к армии, ибо здесь хоть поесть можно, — невозмутимо пояснил Дюша, — да и покурить тоже. Еще они ловят всяких там преступников, ибо приграничная полоса срочно выселяется, а дураков, желающих на халяву поживиться, хватало во все времена.

— Да, да, мародеры, грабители, насильники, от них и Прежние страдали, — подтвердил Лев.

— Эту полученную смесь, каждые двое суток отправляют к ближайшей железке и везут куда-то. По слухам, там штрафникам дадут оружие и позволят сразиться с тварями. Кто выживет — с того снимут обвинения. Не спрашивайте, не знаю какие обвинения. Охрана твердо уверена, что кто сюда попал, тот виновен. Охранять их, кстати, не слишком учили, обычная пехтура. Поставили, сказали — вон шваль, отбросы и преступники, стреляй, если что на поражение — и все.

— Даже так? — почесал лысину Лев. — Ладно. Что-то еще?

— Отправка будет через пару часов, так что халявной еды не будет. Вода в бочках, в том углу. Туалет — там, общая яма без ничего и никому.

— Ладно, тогда наберите воды и будем ждать.

Как и говорил Дюша, через 2 часа их отвели на километр на юго-восток, к полустанку. Загрузили толпой в несколько вагонов, пустых и со следами предыдущих пассажиров. Лев сотоварищи, оккупировали один угол и расположились там дружной компанией. После подвига Дюши на площадке никто особо к ним не лез, и сам сержант даже успел немного похрапеть, привалившись к мерно покачивающейся стенке.

Ехали недолго, часа три, в почти полной тишине.

Остановка и дверь вагона отъехала в сторону, и в тусклом вечернем, почти ночном, сумраке, стало видно, что поезд прибыл на какой-то крошечный полустанок. Две покосившиеся хижины поодаль, небольшой огородик с забором и все. Даже с учетом наползающей темноты, было четко видно, что больше строений здесь нет. «Электричества нет, горячей воды нет, справедливости нет, планета населена тварями», пробормотал Дюша фразу, приписываемую (как и все не слишком понятное) Прежним.

Тем временем появилась охрана, и начали раздаваться крики.

— Приехали, нарушители! Выгружайся, не толпись, умереть не торопись!

Глава 12

27 июня 2399 года. Северные Апеннины.
— Где это мы?

— Апеннины, — пожал плечами Лев. — Где-то между Северными и Центральными. Тварям выгодно работать по центру полуострова, чтобы успевать реагировать, если флот где-то в тылу выбросит десант. Да и горы здесь выше, дорог меньше.

— Так обороняться же удобнее? — недоверчиво переспросил Спартак.

— Охохо, — вздохнул Лев. — Кому удобнее? Людям? А складки местности, ущелья и скрытые подходы ты руками заровняешь? Это на равнине хрен спрячешься, и то твари ухитряются, а здесь в горах им самое раздолье. И не слишком высоко, и всяких холмов, лесков, укрытий — просто великое множество на каждый квадратный километр. Тут не Альпы, ключевые ущелья держать не получится, твари могут пройти где угодно.

— Почему же тогда…

— Видимо генштаб уже окончательно выжил из ума, — пожал плечами Лев.

— Эй, ты! Умник лысый! — раздался окрик одного из сержантов.

Лев и Спартак синхронно повернулись, к кричавшему. Раздувая щеки и брызгая слюной, наливаясь кровью, молодой еще сержант, лет 20-ти, кричал, что не даст поганым дезертирам и штрафникам позорить Рим и родной генштаб, и что прямо сейчас расстреляет тут этих «лысых паникеров». Со стороны, именно сержант и нагнетал панику, но кто ж себя со стороны видит? Лев, ухмыляясь, молча стоял и этим еще больше раззадоривал сержантика. Выстрелов генерал не слишком боялся, знал, что успеет отпрыгнуть в сторону, а потом резко сблизиться и отобрать оружие.

Не чувствовалось в сержанте настоящей хватки и выучки. Впрочем, тогда бы и Лев вел себя по-другому, да и, скорее всего, никто ни на кого орать бы не стал. Шепчутся штрафники, да и хрен с ними, пусть душу отведут, все равно завтра 9 из 10 на прокорм тварям уйдут. Но вот что-то где-то не срослось, и в мозгах у сержантика перемкнуло, а опытных товарищей рядом не оказалось.

Лев также знал, что едва сержант вскинет оружие, как терять станет окончательно нечего, и в ход пойдет обсужденная вчера с группой тактика. Моментальный забор оружия у ближайших сержантов, расстрел остальных, объединение и прорыв-уход в сторону тварей. Пока паникующая и мечущаяся толпа будет рваться на юг, Лев с командой уйдут на север, там дадут крюк и выйдут к побережью. Никто особо искать не будет, на фоне проблем с десятитысячной толпой штрафников и дезертиров.

Прооравшись, сержант все-таки привлек к себе внимание непосредственного начальства, и получил, как говорили Прежние, «на орехи». Дабы не накалял и не распалял толпу. Провожая взглядом младшего лейтенанта, уводящего сержанта, Лев машинально достал сигарету, закурил и задумался. Ситуация с этими «штрафбатами», точнее «штрафполками», выглядела надуманной и высосанной из пальца. Никогда Федерация не испытывала нехватки добровольцев, желающих убивать, рвать, душить и топтать тварей. Да и смысл старательно ловить дезертиров, штрафников и уголовников, чтобы потом, вручив оружие, бросать их в клинч с тварями?

Лев помотал головой, отгоняя лезущие в голову матюги. Не может быть, чтобы такое придумали Прежние, а даже если и может, то, что Прежние понимали в тварях? Ровным счетом ничего, за неимением таковых. Следовательно, это надуманная причина, широко растиражированная, дабы скрыть истинную причину. Еще как побочная цель — посеять раздор и недоверие в умах, всколыхнуть еще панику. Лев вскочил и зашагал туда — сюда, пытаясь энергичным шагом унять дрожь в теле. Ведь простейшим, элементарным выводом из ситуации с «штрафполками» получался следующий: враги засели на самых верхах Федерации. Там, где принимаются такие ключевые решения. И сколько там врагов — кто знает? — но раз они способны проталкивать такие решения, то получается немало.

Льву внезапно захотелось что-нибудь сломать и разорвать.

За что, за что он и его друзья бились во Второй Волне? Ведь тогда, после десятилетия Отчаяния тоже все висело на волоске. И шпионы тварей пролезли повсюду, и предателей было не счесть, и пришлось все это железной рукой останавливать. Ведь были составлены четкие и подробные инструкции, описания, методички! Обязательное изучение! Подготовка отдельного, 7-го управления, которое бы работало исключительно по шпионам тварей, читай зараженным! Перекрестные проверки и перепроверки всех, кто забрался выше определенной черты власти. И это дало результат, зараженных уничтожили, шпионов вычистили, предателей расстреляли. Правда, потом Совет все равно превратился в сборище старых идиотов, но тут уж Лев ничем помочь не мог. Он и сам моложе с годами не становился, хотя… Лев остановился и стукнул кулаком прямо по лысине.

Ведь сбежал же, сбежал в глушь, стыдил сам себя генерал. Надо было не бегать от проблем, а в Риме сидеть и механизмы противодействия идиотизму Совета отрабатывать! Лев прямо как на картинке, одной мгновенной вспышкой увидел и осознал, что в перерыве между Волнами, Сверхмозг не сидел без дела. Твари, схроны, новые Мозги, ха! Все думали, что твари будут копить силы по старинке, а Сверхмозг опять всех обманул. Внедрял и внедрял зараженных, расшатывал ситуацию, лез во власть, где только можно ослаблял и снижал меры предосторожности. И вот, пожалуйста, результат налицо! Люди гонят людей на убой, прямо в пасти тварям! Внезапно, Лев осознал, зачем судьба (про инопланетян генерал и думать забыл) предоставила ему второй шанс.

Снова спасти Рим! Стать дважды Римским Львом, и спасти столицу, а с ней и всю Федерацию.

И попутно найти тех нехороших личностей, что раздули всю эту истерию и панику. Найти, и пытать насмерть, и кто знает, может быть и найдутся подходы к истинному хозяину предателей: Сверхмозгу. Лев не отдавал себе отчета, но с момента, когда аналитики Федерации предположили создание сверхсущности, объединяющей тварей, генерал просто мечтал встретиться с ним. И вот такой зыбкий и призрачный, но шанс! Шанс не только спасти Федерацию, но и победить тварей. Уничтожить раз и навсегда, стереть в порошок, растоптать и забыть.

Лев остановился и выдохнул, успокаиваясь.

Дело оставалось за малым: снова взять власть в свои руки. Сейчас на это рассчитывать не приходилось: сопровождающие штрафников показали, что слушать-то они слушают, но за людей не считают. С таким же успехом Лев мог бы просить помощи у тварей, или у камней в окружающих скалах. Поэтому первоочередной становилась задача уцелеть в предстоящей бойне. То, что это будет бойня, сомнения не вызывало. Лев осознал или считал, что осознал замыслы обоих сторон. Люди будут подманивать тварей на «мясо», в виде штрафников, с целью собрать всех в одном месте. И потом зачистить, замкнув окружение вокруг тварей, и перемешивая их с землей издалека.

Твари, в свою очередь, делали вид, что идут прямо в ловушку.

И окружали ловушку людей своей ловушкой. В этом им подыгрывали те, кто принимал решения наверху. Местность вокруг играла больше на лапу тварям, позволяя практически везде навязывать ближний бой. Лев вполне обоснованно считал, что пехота и штрафники не смогут мобильно и слаженно наносить контрудары в таких условиях. Будь здесь подготовленная дивизия, можно было бы отлично проредить тварей, прикидывал генерал. Но именно что подготовленная, потому как работать пришлось бы группками по 5–6 человек, при этом прикрывая спины соседям.

Лев жестом подозвал появившегося Дюшу и сразу спросил.

— Ну что?

— Все нормально, — пожал плечами маленький сержант. — Завтра из нас сделают отбивную.

— Давай по порядку.

— Вон там, — ткнул Дюша пальцем в самую высокую сопку, — находится так называемая высота 1503. На ней располагается штаб, куча колючей проволоки, минометы, огнеметы, пулеметы и куча прочей еты, необходимой для успешного измолачивания тварей. Высота, в сущности, представляет собой центр построения наших войск, ну заодно и нам, штрафникам, завтра будет в спину дышать. И следить, чтобы не разбежались.

— Так-так, — покивал Лев, — понятно. И на чем они собираются ловить тварей?

— Там, за высотой долинка, как раз нам всем разместиться, и еще места на сто тысяч тварей хватит, — Дюша небрежно очертил руками размер долины. — Предполагается, что орда тварей, следуя по пересохшему руслу реки, выбежит прямо в долинку. Немедленно взрывами будут запечатаны выходы. Боковые холмы — минированы, на обратных скатах огнеметчики. Вон там и там артполки. Авиация за спиной в полной готовности. За теми двумя холмиками слева от нас сидит танковая рота. Чуть дальше минометчики. Вроде как по холмам нарыты пулеметные гнезда, а то и оборудованы тваренеприступные доты.

— Такие бывают? — изогнул бровь Лев.

— Когда над головой топчется взвод огнеметчиков — вполне, — пожал плечами Дюша. — В общем, тут народу и техники богато и без нас.

— И зачем тогда?

— Вроде как мы должны героически вскинуть оружие и кинуться на тварей. Заставить их увязнуть в той долине, чтобы твари потеряли темп и дали отработать артиллерии.

— Даже так? Откуда такая уверенность во всеобщем героизме?

— Тех, кто попытается сбежать — пристрелят на месте.

— Да, ну и бред же, — почесал лысину генерал. — С такими раскладами уцелеть будет совсем непросто.

— Вообще есть одна идея, — вздохнул Дюша. — Совершенно безумная и авантюрная.

— Так-так, давай. Покури, соберись с мыслями, заодно и меня угостишь.

— Последние, и весьма дрянные, — сообщил Дюша, доставая сигареты. — Мысль такая. Сегодня ночью пробраться на высоту 1503 и захватить ее.

— Грк, — едва не подавился Лев.

— Ну, или хотя бы засесть там, притворимся, что нас ночью перевели, для усиления. Пока разберутся, там уже твари подбегут, и станет не до нас. Да, я говорил, что мысль безумная и авантюрная.

— Настолько безумная, что из нее ничего не выйдет, — проворчал Лев. — В конце концов, раз там штаб, то и процедуры по охране несколько иные. Вариант тут только один: пробраться и затаиться, намертво спрятаться в каких-нибудь пустых бочках. Но это не наш метод.

— Откуда вы знаете, что там есть пустые бочки?

— Там, где много народа, особенно не слишком боевого, всегда есть пустые бочки, — удовлетворенно заявил Лев. — Но, как я уже сказал, это не наш метод.

— Хорошо, — не стал спорить Дюша. — Что тогда наш метод.

— Вот! Это отличный вопрос. Собери всех остальных, чтобы дважды повторяться не пришлось, и устроим очередной урок.

Пока Дюша собирал остальных, пока устраивались немного в стороне от толпы «штрафников», Лев рассматривал местность и проигрывал варианты завтрашней заварушки. Теперь генерал ставил перед собой задачу не просто выжить, но еще и взметнуться наверх, так сказать, заявить и заявить очень громко: Лев вернулся!

— Итак, смотрите, — указал Лев рукой на землю.

Там схематично, пучками травы и линиями была изображена карта местности. Лев пояснил, что вот, мол, высота 1503, тут и тут будут такие-то войска, а вот тут поставят штрафников. В достоверности полученных сведений генерал не сомневался, ибо Дюша был и оставался мастером по извлечению информации из слухов и разговоров. В принципе, Лев тоже так мог, но возраст и лысина увеличивали время вхождения в контакт. Или уменьшали, но это было в прошлом, где все кому надо знали, что Лев — генерал.

— Теперь, собственно, схема завтрашней бойни, — перешел к следующей мысли Лев. — Да, да, вы не ослышались, будет бойня. Люди расставили ловушку на тварей, а твари расставили ловушку на ловушку.

— Тогда надо немедленно сообщить! — вскочила капитан Зайцева.

— Тихо, тихо, не надо кричать, — повел рукой Лев. — Сядь, Екатерина, и пойми, что никто нас тут слушать не будет. Мы проштрафившееся мясо в их глазах. У нас есть только одно право — умереть завтра во имя Федерации.

— То есть это все серьезно? — с каким-то детским и наивным удивлением уточнил Михалыч. — Те, кто командует операцией, и вправду убьют десять тысяч человек, чтобы достичь тактического преимущества?

— Предполагается, что эти десять тысяч будут активно защищаться, и убьют много-много тварей, — усмехнулся Лев. — Я, конечно, не великий знаток работы с толпой, но даже мне понятно, что эти десять тысяч не ринутся героически в бой. Будет паника и неразбериха — это раз. Будет много стрельбы в своих — это два. Будет разворот и попытки убежать — это три. Твари рывком сократят расстояние и смешаются с штрафниками — это четыре. Какие отсюда можно сделать выводы?

— Артиллерия будет бить по площадям, не разбираясь, люди там или твари, — тут же добавил Асыл. — Таким образом, твари не смогут использовать людей в качестве прикрытия, а заодно и не смогут убежать, когда начнут говорить орудия. Тех, кто убегает, можно достаточно легко образумить. Допустим каждый двадцатый из штрафников — ложный.

— Как это? — не поняли окружающие.

— Берем пятьсот добровольцев, знающих, что их ждет, и говорим, что это все во имя победы Федерации, — пояснил Лев. — Смешиваем с остальными. После получения оружия, все пятьсот следят не за тварями, а за соседями. Едва кто-то начал паниковать и бегать, как они сразу — хлоп! — и пресекли это дело. Оружие, понятное дело, есть у всех, но эти пятьсот имеют четкую цель, поддерживают друг друга, да и в целом настроены на победу. Главное задавить панику в зародыше, и на выходе может получиться более-менее управляемая толпа. Дальше, действуя из инстинкта самосохранения, эта толпа начнет сражаться с тварями, ну и собственно все понятно. Разумеется, это красивый расчет, не слишком работающий в реальной жизни. Тем не менее, для нас неважно, будут ли штрафники разбегаться или будут массой напирать на тварей. В любом случае судьба сражения решится на высоте 1503, точнее говоря, в умах тех, кто там сейчас сидит. Подозреваю, что мысленно там уже проиграли битву, иначе не стали бы маяться всей этой ерундой со штрафниками. Какой из этого следует вывод?

— Следует уносить ноги, пока нас не размазали по земле?

— Нет, — широко осклабился Лев. — Следует самим возглавить сражение! Вашу идею надо доработать, и сделаем мы вот что…

Лев, склонившись, начал рисовать на земле схему. Форпостовцы, придвинувшись ближе, внимательно следили. Тут следует заметить, что генерал, всегда отличавшийся некоторой параноидальностью, обучал «Буревестник» борьбе не только с тварями, но и с людьми. И так как Лев все и всегда делал основательно, группа была вполне готова к тому, что предложил Лев. Просто, дерзко и непонятно насколько эффективно.

Под покровом ночи пробраться на высоту 1503 и затаиться. После начала боя, когда твари дадут людям прикурить, и во всеобщей суматохе будет уже не до формальных процедур, группа во главе с Львом захватит штаб и возьмет управление на себя. В том, что будет предательство, активное и не очень, генерал теперь практически не сомневался.

— Вообще расстрельная статья, — заметил Дюша вполголоса, — вот так вот штабы в разгар сражения захватывать.

— Конечно, а ты как хотел? — свирепо рявкнул Лев.

— Чтобы две красивые девушки делали мне массаж, а я, попивая коктейль, лежал на диване и командовал, — не замедлил с ответом Дюша. — Хотя… могу командовать и сидя.

— Лентяи, — уже беззлобно фыркнул Лев. — В общем, да, расстрельная статья. Ровно такая же, какая положена и за предательство Федерации. Поэтому мы всего лишь выполним наш воинский долг, убив предателей, а потом еще раз выполним — в силу старшинства я возьму командование, а вы — добьете предателей.

— Думаете, их много?

— Не слишком, — отмахнулся Лев. — В самый раз вам хватит. Заодно паникеров и не желающих выполнять мои приказы проредите. Это всегда полезно и правильно. Никакого слюнтяйства, действуем смело, быстро, решительно и затем не менее смело вырываем победу в этом сражении. Твари и предатели получат урок, которого заслуживают, а мы получим прекрасную возможность одним прыжком достичь Рима. Победителей не судят, как было сказано давным-давно! Федерация, смотрю, изрядно подгнила.

— Но стоит ли начинать?

— С таких вот захватов, за которые положен расстрел? — улыбнулся Лев. — Конечно же нет. Но времени опять двигаться по карьерной лестнице вверх и сколачивать новую команду, просто нет. Откуда я это знаю? Дюша, не у тебя одного развита интуиция и чутье. Либо мы не дадим тварям захватить Рим, либо Федерация падет. Быстро и неотвратимо, и остаток своих дней мы проведем, пытаясь собрать несобираемое и заново склеить осколки государства. Сам понимаешь, Сверхмозг нам такой возможности не даст.

— Чутье — это серьезно, — кивнул Дюша.

Затем, основываясь на богатом опыте, Лев начал чертить примерную схему штаба. Типизация и унификация, еще со времен Первой Волны, и вряд ли что-то изменилось, как пояснил генерал. В предрассветной темноте и тишине, следовало выдвинуться к высоте 1503, обойти патрули и охрану, и, проникнув за периметр, затаиться. Твари пойдут в атаку с первыми лучами солнца, по своей неистребимой тварной натуре. В этот момент, когда твари возьмут людей в оборот и начнется паника пополам с неразберихой, следовало быстро и решительно захватить комнату связистов, снять внутреннюю охрану и скрутить непосредственно командование.

Затем, пока никто ничего не понял, Лев собирался получить информацию о состоянии дел и на ее основе переиграть тварей. Информация, обработка, оповещение о смене командования, и все следовало сделать быстро, но Лев, не без оснований, верил в свои силы. Разумеется, на захват с Львом отправлялись не все, а примерно половина форпостовцев. Самые опытные и способные выстрелить в человека, не дрогнув и не замешкавшись. Конечно, еще оставался вопрос мотивации и убежденности, но выкладки Льва о предательстве были как всегда убедительны и точны.

Оставалось, как обычно, прийти и сделать, да так, чтобы операция не сорвалась.

Поэтому Лев, отпустив остальных, остался сидеть над схемой и обдумывать детали.

Глава 13

28 июня 2399 года. Все там же.
Битва, как и предполагал Лев, началась рано утром. Солнце только — только первыми лучами осветило вершины, как твари выбросили на стол первый козырь. Как внезапно выяснилось, не только люди готовили себе место для битвы заранее. В самом сердце лагеря штрафников, еще не получивших оружие, с ухающим звуком обрушилась земля и из провала мощным потоком хлынули Кусатели. Выяснять, кто отвечал за разведку местности и почему туннели тварей (несомненно вырытые заранее) не обнаружили, было слишком поздно.

Позиции людей представляли собой территориально один огромный ромб. Его северная вершина, обращенная к тварям — высота 1503. Южная — обоз и госпиталь. На востоке и западе в вершинах находились артполки. Лагерь штрафников находился посредине ромба, запечатанный с двух сторон мотострелками и с третьей — все той же высотой 1503. Часть пехоты и огнеметчиков уже выдвинулась в сторону холмов, окаймлявших долину севернее высоты 1503. Другая часть неторопливо готовилась к раздаче оружия штрафникам, позевывая и почесываясь.

Оставшиеся пехотинцы просто готовились к битве, а самые оптимисты к звездопаду орденов и медалей, который, несомненно, последует после разгрома тварей и спасения Рима. Ведь после разгрома тварей, должно было начаться вытеснение тварей из Апеннин, и десанты в тыл, с целью рассеять и отогнать тварей обратно за Альпы. Во всяком случае, так утверждала армейская пропаганда, дабы укрепить и воодушевить граждан Федерации. Начать трубить о «штрафниках» предполагалось после успешной операции, в духе, мол, вот так предатели и дезертиры все равно помогают спасти Федерацию.

Твари, конечно же, этого не знали, но ход прорыли удивительно точно.

Моментально весь лагерь безоружных бедолаг вскочил и бросился врассыпную. Никто и не помышлял бросаться на тварей, предпочитая смерть от пули, нежели от клыков тварей. Мотострелки, стоявшие в дозорах, растерялись. Не каждый день на тебя мчится безоружная толпа людей, которая вот только что вела себя спокойно. Приказ на этот счет был однозначен: «отпугнуть толпу выстрелами, вычислить и убить зачинщиков бунта, затем применить водометы и иные нелетальные средства».

Вот только в этот раз толпа отпугиваться совершенно не собиралась.

Пулеметчики, дав очередь, медлили и медлили. И тут кто-то, то ли разобрал вопли паникующих и приближающихся штрафников, то ли заметил тварей в центре лагеря, и не замедлил дать сигнал: три красные ракеты. В общем смысле это соответствовало сигналу «Код красный, три нуля!» То есть враг уже ворвался в самое сердце лагеря/расположения/укрепрайона, и близок к победе. И следует немедленно бросать все и уничтожать тварей, иначе они уничтожат людей.

Позиции людей забурлили, поднялась суматоха и местами даже паника, и все это играло на лапу тварям. Передовые позиции мотострелков оказались смяты набегающей толпой, на плечах которой твари прорвались и сумели навязать ближний бой. Разумеется, часть штрафников кинулась спасаться на высоту 1503, но основная масса бежавших на север стремилась просто обогнуть высоту и оказаться подальше от тварей. Все это усугублялось и усиливалось криками, стонами, заполошной стрельбой, взлетающими ракетами и забитым руганью эфиром.

Одним точным и расчетливым ударом твари обрушили хаос на позиции людей силами самих людей.

— Не могу не выразиться нецензурно, — пробормотал Дюша в укрытии.

— Значит, пора атаковать? — уточнил Виталь.

— Тихххо, — почти прошипел Дрон. — Ждем команды Льва и наблюдаем.

Затаившаяся почти на самой вершине тройка, уютно окопалась под одним из огромных валунов, невесть как попавших на высоту. Позиция их открывала отличный обзор на позиции людей, и случившееся не могло не ужасать опытных бойцов. У каждого чесались ноги вскочить и помчаться истреблять тварей, попутно командуя, ведь сверху было отлично видно, что прорыв тварей — крайне хилый, и никакой существенной угрозы не несет. Но зато паники и неразберихи на три лагеря людей хватит, и, в теории, штаб, с высоты 1503, должен был уже давно все увидеть, разобраться и всех успокоить/направить на борьбу с тварями.

На практике же паника продолжалась, а группа ждала приказа Льва.

* * *
Твари, не теряя инициативы, умело использовали панику и суматоху. Отряды тварей, которых ждали и к которым готовились, вырвались в долину… чтобы сразу устремиться к холмам. Две волны растекались по долине: тварей и людей, и обе не обращали друг на друга внимания. Твари рвались к холмам, дабы смять сидящих там в засаде. Штрафники, огибавшие высоту 1503, стремились просто убежать куда-нибудь. Но пехота, засевшая в холмах, об этом не знала, и в результате были потеряны драгоценные минуты и секунды.

К моменту, когда артполки и минометчики начали обстреливать долину, большинство тварей уже штурмовало холмы, с засадами людей. Сверху, с высоты 1503, лежащим в укрытии снайперам, Владу и Спартаку, было отлично видно, что люди не справляются. Только огнеметчики пока еще сдерживали тварей, волнами захлестывающих холмы. Запах поджаренных тварей заполнил долину, вызывая обильное слюноотделение у опытных людей. Огнеметчики умело менялись местами с пехотой, отходили, стреляли, выпускали струи огня и снова отходили, меняясь в смертельной карусели. Твари, оставляя на каждом квадратном метре трупы, продолжали волнами накатывать, оттесняя пехоту все дальше и дальше.

Изначальный план зажать тварей в долине и истребить, фактически провалился.

— Чего ждет Лев? — прошептал Влад, сжимая кулаки. — Ведь проигрываем же!

— Тихо, еще не все войска втянулись в сражение, — прошептал Спартак.

— Когда все втянутся — проиграем!

— Да хрена лысого, готов поклясться своей лысиной, что лысый генерал побреет тварей налысо!

Влад не нашелся что ответить на такое количество слов о лысых, и замолчал.

Но Спартак все сказал совершенно верно: Лев ждал, когда твари выложат все козыри и втянут в сражение все части, что здесь собрались. Пока что ход сражения шел примерно так, как и прикидывал Лев. Тварям, в силу особенностей военной тактики и стратегии, просто не оставалось ничего другого. Теперь, по прикидкам генерала, твари должны были исхитриться и вывести из строя танки, уничтожить узел связи и атаковать госпиталь. Причем сделать это быстро, иначе паника в штабе все-таки пройдет, и разрозненные части начнут действовать совместно, координируемые с высоты 1503.

Тут Лев чуть шевельнул плечами в укрытии и понял, что на высоту никто не нападал.

Похоже, твари были прекрасно осведомлены, кто есть кто, и ударят по высоте, только если первоначальная паника спадет. Пока же она и не думала спадать, и твари не лезли. Некоторое время Лев боролся со своей паранойей, но потом мысленно махнул рукой и сдался.

— Готовность — минута! — сообщил он Асылу.

— План 1? — шепнул в ответ капитан.

— Да.

* * *
Пока Лев готовился и осуществлял захват штаба, твари, в полном соответствии с предположениями лысого генерала, сделали следующий шаг. Правда, этот этап для тварей прошел крайне неудачно. Танкисты, на фоне общей паники и суматохи, первым делом залезли в танки и завели их. Поэтому прибежавшая тысяча тварей… нет, они, конечно, попробовали выполнить поручение и заклинить гусеницы бронемашинам. Но наадреналиненные танкисты на эти самые гусеницы тварей и намотали, а если кто где и застревал, то взаимовыручку еще никто не отменял. Тем не менее, на какое-то время танковая рота увязла в своем сражении, вне общего.

Госпиталю просто повезло: мотострелки притащили раненого командира взвода всем взводом, ввязались сразу в бой, и дали время остальной охране подтянуться и начать действовать. Затем на крики «Госпиталь в опасности!» сбежались все, кто был неподалеку, и нападавших тварей размазали по земле. Даже те раненые, которые должны были поступить в госпиталь, бежали на защиту в первых рядах. Вообще отношение к врачам, госпиталям и всему медицинскому среди воевавших было крайне уважительным, невзирая на все проблемы тянущейся войны. То есть нехватку персонала, лекарств, помещений, недостаточную мобильность и прочее, и прочее.

Узел же связи находился на высоте 1503, и Лев захватил его первым, опередив тварей.

Сделать это было очень просто, ибо все связисты, кроме одного, уже лежали мертвыми. Последний выживший, сделав испуганное лицо, повернулся к вошедшим, чтобы получить пулю в лоб ото Льва.

— Зараженные совсем охренели! — возмутился генерал. — Давай, Асыл, ты знаешь, что делать.

— Сделаем в лучшем виде, товарищ генерал, — кивнул Асыл.

После чего капитан, переступив убитого, подошел к столу и начал изучать таблицы кодов. Лев, не сомневавшийся в способностях Асыла правильно передать сообщение, уже стремительно покинул помещение. Захват штаба, судя по времени, уже должен был начаться. Лев отставал от самому себе назначенных сроков на полминуты, и в сложившихся условиях это было очень, очень много. Конечно, возникает резонный вопрос: зачем Лев ждал, теряя минуты? Генерал, при всей своей недопустимо огромной для его маленького роста паранойе, все же не мог вот так просто взять и напасть. Требовалось подтверждение измены, то есть в данном случае бездействие штаба.

Теперь же, после захвата узла связи, всякие сомнения отпали, исчезли и улетучились.

Поэтому в помещения штаба Лев врывался, уже зная, что увидит. Да, ряд мертвых тел, и рядом скрученные предатели. Дюша и Дрон вовсю проводили экспресс-допрос, но зараженный только шипел в ответ и плевался. Лев окинул взглядом помещение, но никаких признаков потасовки или драки не нашел. Взглянул на трупы — никаких ран.

— Отравлены какой-то то биодрянью, — не поворачиваясь, заметил Дюша. — Вон чашка на столе.

Лев подошел и понюхал остатки чая в бокале. Еле-еле уловимый запах, знакомый и отвратительный.

— Парализующий токсин, — ухмыльнулся генерал. — Понятно, значит еще хотели интригу с подставой толкнуть, и своих еще выше поднять. Какие толковые нынче зараженные пошли, хех. Так, Андреи, хватит мучить бедолагу, всех выключить и давайте уже начнем спасать.

— Всем лежать! — ворвался в помещение какой-то рядовой, наставив автомат.

За его спиной возник Асыл и аккуратно отобрал оружие. Рядовой, даже не успев ничего понять, получил толчок в спину и влетел в помещение. Сборно-разборный модуль, более известный как «щитовой домик», хоть и не защищал от тварей, но зато очень быстро монтировался. Проблему подслушивания решали, как правило, запретом подходить ближе, чем на 10 метров, но в данном случае зараженные сами себе все испортили. Заранее скрутили караульных, и в результате «Буревестник» и Лев с Асылом беспрепятственно захватили штаб.

— На узле связи оставил Дмитрича, — пояснил Асыл. — Все оставшееся доделает в лучшем виде.

— Пойдет, — махнул рукой генерал. — А этот чего?

— Увидел, наверное, чего, — пожал плечами капитан, — и помчался спасать начальство от злыдней. А, рядовой, чего молчим, когда с тобой целый генерал разговаривает?

— Тварьским генералам не подчиняюсь! — выпалил рядовой. — Еще чего! Пытайте меня, мучайте, но все равно не сдамся вам, твари!

— Пх, — фыркнул Лев. — Пытать его. Асыл, дай этому извращенцу пинка, пусть летит с крыльца [цензура] и не возвращается. Нам тут сто тысяч человек спасти надо, некогда с каждым рядовым объясняться.

— А если он приведет с собой товарищей? — усомнился Асыл. — Давайте его свяжем!

— Да делайте, что хотите, — отмахнулся генерал, — лишь бы не мешался!

И завертелась карусель, в которой, честно признаем, бойцы группы «Буревестник» мало что понимали. Лев их этому не учил, самим им было некогда, в постоянных миссиях и операциях. Разве что Дюша кое-что понимал, благодаря прошлому опыту. Он же и посоветовал всем покинуть помещение, дабы не мешать работе штабного Льва. Судя по азарту, с которым Лев накинулся на карту, одновременно разговаривая, ставя отметки, гоняя Асыла и еще что-то успевая высматривать, шансы на победу были.

Поэтому Дюша сотоварищи, покинув помещение, устроились снаружи. Вроде как охрана штаба. Дрон встал у дверей, нацепив на руку самодельную повязку. Дюша чуть в стороне курил, Виталь осматривал окрестности. Разговоров о зараженных и предательстве не было, решили, что успеют после боя, ибо сейчас непонятно, сколько агентов тварей на высоте и где бы взять рентген-установку?

* * *
Тем временем обстановка на поле боя стабилизировалась. Прорыв в центре лагеря ликвидировали, штрафники разбежались, засада вокруг долины или отступила, или погибла. Артполки потеряли половину орудий, минометчиков уничтожили, мотострелки, растянув фронт, выстраивали дугу, охватывающую тыл высоты 1503. Твари в долине и на холмах готовились к штурму высоты, и стороннему наблюдателю могло показаться, что ситуация, наконец, перешла к противостоянию «стенка на стенку».

Но твари так не думали, и в ход пошел последний из заготовленных на сегодня козырей.

Зараженные, собранные сюда, наверное, со всего полуострова, получив приказ, начали самоподрывы. Как правило, вначале подойдя к чему-нибудь ценному. Большой группе людей, технике, боеприпасам. Взрывы загремели по всему ромбу, и, начавшее было усилиями Льва налаживаться, взаимодействие моментально развалилось. Паника и подозрительность, ведь где гарантии, что твой сосед не зараженный, если только что целая толпа их совершила подрывы? «Это было дьявольски умно», как сказали бы Прежние, и всецело играло на руку тварям. Теперь орда, охватывающая высоту, могла смело идти в лобовую атаку и врываться к мотострелкам.

Точнее говоря, к мотострелкам врываться вначале, а потом, закончив окружение высоты 1503, приступать к постепенному «съедению». Несколько выстрелов прозвучало и на склонах высоты, но похоже, что основная масса все-таки действовала в штабе и на узле связи. «Это мы удачно решили их захватить», мог бы сказать Лев, будь у него время на изречение банальностей.

Почти сразу к «Буревестнику» выглянул Асыл и посоветовал пойти занять места в окопах. Желательно поближе к тварям, чтобы не пропустить все веселье. Мол, сейчас твари каааак бросятся, вы только успевайте их ловить и отстреливать! Асыл скрылся, а бойцы группы, переглянувшись и пожав плечами, пошли занимать места.

* * *
— Как думаешь, Лев справится? — сомневающимся голосом уточнил Спартак.

— Справится, конечно, это же Лев, — усмехнулся Дюша. — Иначе не стоило вообще все это затевать.

— Вообще не мешало бы понять, что нам теперь делать, — вставил слово Дмитрич. — Мы, конечно, сильны и могучи, но мало чего стоим, когда тысячные толпы сходятся.

— Это ты верно заметил, — кивнул Дюша. — Вот, сейчас сядем в окопе и поболтаем.

Окоп, в сущности, представлял собой траншею, на скорую руку отрытую строительным комбайном. Без укрепления стенок, без утрамбовки земли, и без оборудования минно-ловушечной полосы впереди. Даже проволоку не натянули. Сразу было видно, что готовились впопыхах, без общего плана и стратегии. Лишь бы успеть вырыть хоть что-то. Дюша отметил, что чуть ниже по склону расположилось пулеметное гнездо, а левее вообще что-то вроде зародыша ДОТа.

Не бог весть что, но случалось сержанту оказываться и в гораздо худших ситуациях.

О чем он, собственно, и заявил Спартаку с Дмитричем. Маленький, худощавый сержант объяснял снайперу и разведчику в обычной своей неторопливой и уверенной манере. Одинаково высокие, Спартак и Дмитрич нависали над Дюшей и внимательно слушали, ибо в «Буревестнике» уже давно усвоили одну нехитрую истину. Когда Дюша что-то объясняет, даже тонкости нарезки сырой тварятинки, следует слушать и запоминать. А когда Дюша начинает травить байки, слушать тоже надо, но запоминать уже необязательно.

Разницу между «Дюша объясняет» и «Дюша травит байки» каждый усваивал самостоятельно.

Сейчас вот сержант объяснял. Что да, группу готовили как диверсантов, способных быстро и толково забежать в тыл к тварям, взорвать, убить, уничтожить, выкрасть и убежать. Причем убежать, как правило, от все тех же тысячных толп тварей, с которыми, разумеется, бессмысленно устраивать честный бой. И, опять же разумеется, специфика действий малых групп в тылу радикально отличается от бойни толпа на толпу. И опыт снайпера, равно как и опыт разведчика, не предполагают умение сходиться с тварями лицом к лицу.

— Дюша, это все здорово, — не выдержал Спартак через десять минут, — но все же причем тут мы? Помимо того, что ты рассказываешь очевидные вещи, было бы неплохо понять, что делать в данной конкретной ситуации.

— О лысина Льва! — шутливо воздел руки к небу Дюша. — О чем я вам тут толкую?

— Да, о чем? — заинтересованно ответили Дмитрич и Спартак, хором.

— О том, что ситуация ничем не отличается от диверсантской работы! Просто бегать от тварей не надо, а так все один в один: их тысячи, нас мало, но у нас лучше оружие и подготовка. Бей, стреляй, руби, кусай, прикрывай соседа! Конечно, не помешали бы еще бетонные бункера, но и так, думаю, будет неплохо. Вон там пулемет, а там вроде огнеметчики засели. Кстати, не помешало бы Виталя рядом посадить, с тремя заряженными огнеметами и двумя грузовиками баллонов огнесмеси.

— И все?

— И все, Спартак. Сиди, стреляй на расплав ствола, и молись, чтобы у тварей закончилось «мясо». Потом молись, чтобы артиллерия не промазала, и пулеметы не заклинило. Потом нюхай жареную тварятинку, после огнемета, кстати, очень даже ничего получается. Ну, после второй недели привыкаешь. И так день за днем, и, если месяц спустя, будешь еще жив и не сойдешь с ума, то считай себя офигенным везунчиком.

Дюша рассказывал о «прелестях» сидения настолько обыденно, что и Спартак, и Дмитрич ему сразу поверили. Как правило, сержант не слишком любил рассказывать о прошлом, маскируя таковое под байки и прибаутки. Но все равно то, что он кучу времени провел в разных укрепрайонах, причем в разгар конца Второй Волны, было известно. Равно как и то, что без дела там Дюша не сидел, успешно воюя и защищая Федерацию.

— Впрочем, — улыбнулся сержант, — нам тут такое все равно не грозит. И двух суток не пройдет, как твари будут убегать, смазывая пятки салом, как говорили Прежние. И не спрашивайте, почему они так говорили, сам не знаю. Сало надо есть, а не пятки им мазать. Впрочем, это дела Прежних. Впрочем, если командиры среднего звена не прогнутся, то, думаю, Лев управится за несколько часов.

— Да ладно? — точно, как Лев, почесал лысину Спартак. — Мы же уже проиграли?

— Почти проиграли, да, — кивнул Дюша, указывая рукой на долину. — Но это же Лев! Он без Хитрого Плана даже в туалет не ходит!

Глава 14

Надо заметить, что в этот раз Дюша ошибся. Такое бывало крайне редко, и поэтому вполне простительна вера сержанта в Хитрый План. Но Лев и вправду не собирался крутить никаких сложных комбинаций. Связь, взаимодействие, массирование удара и удары на опережение. Сверху если не Льву, так его помощникам было отлично все видно, радиосвязь работала на «ура», и теперь оставалось только совершить элементарную двухходовку. Вначале выровнять положение, а затем победить.

Чем Лев с удовольствием и занялся.

Повинуясь его приказам, военные подразделения переставали метаться хаотично, отражали тварей и протягивали руку помощи соседям. Хриплые, отрывистые команды, и вот уже сбит кулак, успешно громящий расползшихся по позициям людей тварей. Паника практически прекратилась, всем уцелевшим штрафникам — кто еще не сподобился — спешно выдавали оружие, и ставили в строй. Если и находились сомневающиеся в таком шаге, то голос Льва их быстро разубеждал.

И тогда руководство тварей предприняло вполне логичный и естественный шаг.

Твари начали сбиваться в свой кулак, при этом точкой сбора определили высоту 1503. Возможно, тварям казалось, что оборону высоты можно легко сломить. Возможно, командование тварей недооценило или было введено в заблуждение своими агентами, совсем недавно заседавшими в штабе. Но факт остается фактом: твари промахнулись и очень крупно. Лев, когда увидел замысел тварей, от радости ударом кулака сломал складной столик.

После чего отдал еще два приказа и вышел наружу, прихватив рупор.

Солдатам на высоте предстояло на себе испытать всю силу убеждения лысого генерала.

— Ну все погнали наши тварей! — заметил Дмитрич, услышав выкрики Льва.

— И не говори, — сплюнул Дюша. — Готовьтесь, сейчас полезут.

— Уже лезут, — кивнул Спартак. — Эх, размахнись рука, раздави плечо!

Дюша от такого коверканья поговорок Прежних только и смог, что сплюнуть еще раз. Но уже через минуту ему стало не до плевков. Твари полезли так густо, что кольцо обороны высоты было прорвано почти мгновенно. По естественным причинам бронетехника на высоту не залезла, но уж стационарных пулеметов — на взгляд сержанта — могли бы и больше поставить.

— Виталь, отсекай! — привычно заорал Дюша.

И завертелась карусель, в которой группа, часть группы «Буревестник» выступала этаким центром, опорой, точкой кристаллизации сопротивления. Хладнокровно командовал Дюша, азартно стрелял Спартак, Виталь и Дмитрич косили тварей, и вокруг группы сбивались уцелевшие солдаты. Атака тварей — контратака людей — посмотреть что с пулеметами — держатся, и снова бежать на помощь — атака тварей.

— Убивай тварей!! — доносился громовой выкрик Дрона, придавая сил, и карусель вертелась дальше.

* * *
В какой-то момент Дюша понял, что полностью потерял картину боя. Остановившись осмотреться и немного отдышаться, сержант с удивлением обнаружил в руках легкий пулемет, вместо привычного автомата. Кровь тварей на лице и руках местами даже засохла и неприятно тянула кожу. Весь склон был завален трупами, трупами и еще раз трупами тварей, вперемешку с людьми. Память услужливо подсунула эпизод, когда он и Дрон бок о бок бежали на тварей, размахивая какими-то железками, а рядом неслась ревущая толпа, с штыками наперевес.

Только было это до или после приказа Льва бронетехнике стрелять прямой наводкой по высоте? И когда Виталь успел получить огромный, в пол-лица синяк? Дюша помотал головой, понимая, что случилось то, чего с ним не было уже лет десять… или сто, если учитывать лежание в капсулах. Он не только потерял картину боя, но и сам впал в боевую ярость, при которой мозг просто выключался. Вместо сержанта Мумашева оставалась боевая единица, видевшая своей целью только истребление тварей всеми доступными способами. А способов Дюша — хвала Льву и не только! — знал превеликое множество.

Сержант ощутил, что он уже не тот молодой удалец, и что ребра ноют, и ноги как-то чересчур болят, и умыться бы не помешало, и руки дрожат. Обругав себя старой развалиной, Дюша попытался принять бодрый вид, но внезапно обнаружил, что красоваться не перед кем. На этом склоне высоты, обращенном к позициям людей, оставались на ногах только бойцы группы «Буревестник». Дюша кое-как вытащил сигаретницу — во времена Прежних более известную как портсигар — и с неудовольствием увидел, что коробочку дважды сминали.

— То-то ребра болят, — проворчал Дюша, доставая и закуривая единственную целую сигарету. — Совсем твари озверели! Что с ними случилось? Лев им задницу показал?

— Хуже, — подошел и присел рядом Дрон. — Лев им объявил, что он — это он. Дюша, фу, что за гадость ты куришь?

— Что нашел, то и курю, а ты думал, штрафникам кубинские сигары выдают? — печально ответил сержант. — И что, твари от этого взбесились?

— Не сразу, — пожал плечами командир группы. — Я как раз рядом был, все видел. Лев им в рупор, мол стоять, тут Римский Лев, всем лечь на пол, лапы вверх и не сопротивляться!

— Так и сказал? — восхитился, несмотря на боль во всем теле Дюша. — Любовь Льва к Прежним временами просто пугает. Ладно, и что потом?

— Твари замерли на полминуты, а потом полезли вверх, не разбирая дороги. Это было страшно, только в трех десантах видел такое, и каждый раз потом кусок побережья был красным и скользким. Как видишь, горы не стали исключением, и уж не знаю, в чем был план Льва, но теперь твари нас крепко прихватят.

— Может, в этом и был план, — заметил Дюша, выпуская дым. — Пусть лучше на нас и Льва набегают, сам знаешь, генерала голыми лапами не возьмешь, по головам пройдет, всех убьет — один останется.

— Ээээ… Кстати, по поводу голов. Дюша, скажи, это было обязательно — прыгать по головам тварей, и кричать, что ты Сверхмозга прямо в мозг… того?

— Не помню, — простонал Дюша. — Последний раз такое было, когда наш лагерь инструкторов громили, сто лет назад! У меня тоже все отключилось, и только потом товарищи рассказали, что же было. Так что не помню, я просто сражался и стремился убить всех тварей! Что хоть было то?

— Сам я всего не видел, но слушай, — охотно ответил Дрон.

* * *
Лев, сложив руки за спиной, ходил туда-сюда по высоте 1503, бросая частые взгляды на север, в сторону долины, заваленной трупами тварей. Асыл, сидящий неподалеку, терпеливо ждал, пока генерал сформулирует очередную мысль.

— Таким образом — тварям [цензура]!

— Так и писать? — невозмутимо уточнил капитан Имангалиев, и уже поднял ручку.

— Вот жеж, старость — не радость, постоянно забываю, — проворчал Лев, намекая на чувство юмора Асыла. — Не пиши! Лучше так:

«и благодаря установленным фактам (факты, в количестве 3 трупов прилагаются), вынужденно пришлось сместить командование. После устранения зараженных».

Записал?

— Да, — кивнул Асыл. — Собираетесь взять командование на себя, товарищ генерал?

— Почему собираюсь? — обиделся Лев. — Уже взял! Здесь мы долго не продержимся, но если откатиться к средним Апеннинам, и затребовать подкреплений с техникой, то можно тварям изрядно лапы оттоптать! Пусть горы там хилые, но все равно, есть на что опереться. Ладно, пиши дальше:

«принял командование по старшинству, после чего было предпринято следующее»

 тут оставь пропуск, потом перечислишь в три абзаца, как мы тварей нагибали. Дальше:

 «После чего твари хаотично отступили, неся большие потери (цифры прилагаются). Список людских потерь прилагается. Будет предпринято следующее».

Тут тоже оставь место, надо будет подумать. И подпись:

«Лев Слуцкий, генерал армии Федерации».

— Думаете, поверят?

— Думаю, что нет. Но теперь события надо форсировать, и эта радиограмма просто придаст дополнительного ускорения. Начнутся разбирательства кто и куда, а мы попутно еще немного подвигов совершим, и собьем волну, прущую на Рим. Таких бравых героев, разумеется, пригласят в гости в столицу, проверят и вот тут начнется самое веселье!

— Нас же убьют, — констатировал Асыл.

— Несомненно, попробуют, — весело потер руки Лев. — Но это я учел в расчетах! Раз уж эти твари сделали из меня такого героя, пусть теперь пожинают плоды, ха! Ты бы видел сегодня, как твари застыли! Явно Мозги за пару тысяч километров отсюда вскипели и забулькали, ха-ха-ха! Пусть Сверхмозг дрожит в своей норе, и снова шлет за мной охотничьи команды, я покажу этому бурдюку слизи, что зря он меня не убил 90 лет назад!

— Вы узнали, где находится Сверхмозг?

— Обязательно узнаю потом, — отмахнулся Лев. — Так, давай сюда текстовку. Ага, ага, ну вроде все в пределах получилось, смело засылай, хотя нет, стоп! Так, давай еще сформулируем, что нужно из техники, людей, припасов и прочих вещей.

К моменту, когда вернулись мотострелки, преследовавшие остатки тварей, Лев уже сформулировал все необходимое, и теперь предвкушал грядущие победы над тварями. Замысел генерала отличался размахом и полетом фантазии. Затребовав длинный список всего, Лев заодно набросал и план летней кампании. Мобильный, жесткий и кровавый. Через полгода по плану все твари оказывались отброшены за Альпы, а люди весело и безудержно побеждали.

Июль 2399 года. Лев и компания на севере Апеннинского полуострова.
Разумеется, всего затребованного Льву не дали. Будь у Федерации такие силы в резерве, их бы уже давно отправили на фронт. Но все же припасов и техники подкинули, и даже похвалили за инициативность. Генерал усмехнулся, прочитав похвалу, и засел с Асылом за переработку плана. Раз уж удерживать тварей не требовалось, а полностью побеждать не получалось, Лев вернулся к идее кочующей моторизованной группы, которой теперь предстояло кататься по равнинам севернее Апеннин. Подходящая местность, полно тварей, можно не сдерживаться, и самое главное — эффект можно получить не хуже, чем от первоначального плана!

— Вот так то Асыл, был ты просто капитан, а теперь будешь подвижный капитан!

— Не вижу особой разницы, — пожал плечами Асыл.

— Увидишь, когда бегать начнем. Сколько у нас народу?

— Четыре тысячи плюс-минус взвод. Настроены решительно, вот только с горючим будут проблемы.

— Нормально, никто и не собирается такую толпу держать в движении на колесах. Смотри, — палец Льва ткнул в карту, — вот здесь и здесь делаем опорные пункты. Пока подвижная часть катается и сражается с тварями, гарнизоны в опорных пунктах вычищают местность и собирают припасы. Случись чего — друг друга прикрывают и усиливают. При должной подвижности — все равнины наши, а твари могут заранее копать могилки. Главное — на одном месте долго не засиживаться, и поэтому ты будешь подвижный капитан!

— А вы, товарищ генерал?

— А я спокойно посижу в одном из опорных пунктов, покомандую издалека. Пора, пора Асыл и тебе покомандовать чем-нибудь крупным.

— Вы меня учили, — бесстрастно ответил капитан Имангалиев, — и я неоднократно практиковался, в том числе и в реальных боевых условиях, например в...

— Ладно, ладно, уже и посклерозничать немного не дают, — проворчал генерал. — В общем, идея понятна? Кочуем по равнинам, вышибаем тварей, а если те соберутся в крупную орду, быстро уносим ноги. Проинструктируй наших, чтобы сильно не зарывались, или лучше скажи Дюше, чтобы он этих героев расхолаживал вовремя. Выскочат один на один против орды, и все, шлите письма, а где я сейчас таких подготовленных возьму?

Капитан ушел, а Лев еще долго размышлял на тему «шлите письма», а точнее говоря — испорченной инфраструктуры. Ведь реально кучу людей эвакуировали, но когда это останавливало тварей от разрушения? Нет людей, так сожрут здания, сады, мосты сломают, а поля обгадят. Повалят столбы электропередач, где они еще остались, и так далее, и тому подобное. Да, Федерация давно научилась минимизировать такие потери, но только в пограничных районах. Здесь же, в данной конкретной местности тварей сто лет не видели, и вот результат. Богато понастроено всякого разного, и будет очень жаль, если твари все испортят.

Лев закурил, затянулся и еще раз мысленно пробежал пункты плана.

Да, все получалось довольно неплохо, и даже насыщенная — по меркам других регионов — инфраструктура, должна была сыграть на руку Льву. Генералу было конечно жаль, что столь многое будет разрушено, но не меньше было уже разрушено, после высадки тварей в Европе. И еще не меньше будет разрушено, но при этом, если люди выживут и столица устоит, то все разрушенное можно построить заново. А вот если люди падут, то какой тогда толк в уцелевших зданиях?

* * *
Выделив два опорных пункта в центральной части севера полуострова, Лев посадил в каждый по тысяче человек, а оставшиеся две тысячи пошли в набег на восток. Твари, честно говоря, не ожидали такого от уже, казалось бы, сломленных людей, и первые удары удались на славу. Солдаты врывались в населенные пункты, расстреливая всех встреченных тварей, настигали орды на марше и давили их гусеницами, огнем и яростными атаками. Устраивали засады на преследователей, убивали и сами падали убитыми, но за каждого человека твари отдавали пятьдесят, а то и шестьдесят особей.

Сливали топливо из хранилищ и разбирали брошенные склады, привозя в опорные пункты, а заодно и меняясь составом. Неделя на выезде — неделя в населенном пункте. Асыл и группа «Буревестник» катались бессменно, и тактика выжженной земли, в планировке Льва, начинала приносить первые плоды. Твари уже не бегали мелкими группками, минимальным размером отряда было установлено количество в две тысячи особей. Пришлось начать подгонять кормовых тварей через Альпы, что тормозило и приостанавливало напор. В затылок с востока уже жарко дышала свежесозданная армия, получившая название Ударной Восточной. И тогда твари, точнее Мозги, ими управлявшие, решились.

Под покровом ночи, как любили писать Прежние, твари широкой сетью сбегались к опорным пунктам войска Льва. Для полного сбегания им потребовалась неделя, но зато никакой ядерный удар не смог бы накрыть такую разрозненную толпу. Было забыто даже правило крупных отрядов, и часть пробирающихся отловили патрульные мотогруппы. Небольшую часть, заметим сразу, ибо в один прекрасный день в непосредственной близости от опорных пунктов 1 и 2 (Лев не стал напрягать фантазию), оказались пятьдесят тысяч тварей.

Примерно поровну возле каждого из пунктов.

Мозги, мысленно потирая щупальца за тысячи километров отсюда, отдали приказ идти в атаку. Предвкушение мести и победы над Львом было так велико, что никто из повелителей тварей как-то даже не задумался, а почему собственно их подчиненным удалось так легко подобраться? И почему Лев, действовавший до этого на опережение, как-то не спешил контратаковать?

Загадка разъяснилась очень скоро и очень быстро. Четыре тактических ядерных заряда, небольшое минирование на местности, и своевременные удары в тыл убегающим тварям. Раз-два-три, и за полдня Лев очистил примерно 70 % северо-запада полуострова от тварей. Самого генерала в опорных пунктах, разумеется, не было, равно как и остальных солдат. Были имитационные взводы, укрывшиеся перед взрывом. Лев, разгадавший ловушку тварей, хохотал, потирал лысину и руки, и кричал, что на таких условиях готов непрерывно бить тварей.

Опорные пункты, теперь, пришлось менять, но Лев и без того собирался это делать. Слишком долгое сидение на одном месте неизбежно притягивало тварей… чем генерал ловко и умело воспользовался. Мозги получили щелчок по носу, Сверхмозг удостоверился, что Лев настоящий, ну заодно и порадовался применению ядерных зарядов. Получился этакий мини-парадокс: в результате поражения двух орд тварей, и Лев, и Сверхмозг остались довольны.

* * *
— Итого, потери на сегодняшний день составляют 512 человек, — ровным голосом докладывал Асыл. — Твари выработали контртактику, это видно по характеру потерь.

— То есть теперь уже нам надо группы сбивать минимум в сотни две людей, — растягивая слова, протянул Лев, полулежавший в кресле. — Что ж, это было ожидаемо. Будь твари так глупы, как их иногда изображает пропаганда, все кончилось бы еще в первую Волну. Сворачиваем опорные пункты и отходим, все по плану, пусть и на неделю раньше. Что там ополченцы?

— Тренируются и весьма усердно. Для огневой массовки уже годятся, через месяц смогут действовать в отрыве от укрепления, еще через полгода — станут самостоятельной силой.

— Хех, и останется их к тому моменту, из десяти тысяч — одна, — усмехнулся Лев. — Ладно, объявишь этой вольнице, что через три дня мы уходим, и если кто хочет — пусть идет с нами. Но уже на условиях дисциплины, подчинения и всего остального.

— Обещать как обычно? Орды тварей и славные победы?

— Обещай просто тварей, — подумав, ответил Лев. — Сам же видишь, людей просто распирает от желания убить их всех, на этом и сыграй. Пока будем отходить вдоль Апеннин, много чего может случиться, и лишние стволы будут совсем не лишними. Эх, мне бы всего три опытных дивизии! Я бы тут до самой зимы тварям на хвост наступал!

Асыл промолчал, а Лев не стал дальше развивать тему. Не прислали Льву подкреплений, хоть и очень обещали. Ополченцы, при всем их энтузиазме и желании рвать тварей голыми руками, все же не годились для планов генерала. Подучить полгода — но кто их даст? Поэтому генерал собирался отвести своих людей к центральной части Апеннин, на так называемую линию Краммера. Сдать ополченцев на обучение, взамен набрать, если получится, опытных солдат и вернуться. Идея кочующей туда-сюда мобильной группы оказалась очень удачна, и Лев уже мысленно прикидывал, как бы все это описать в краткой методичке.

Лев знал, что дальше к востоку дела шли не так блестяще, и твари уверенно вытесняли людей. Медленно, методично, без прорывов и без откатываний назад. Поэтому генерал, совершив рейд на юг и сбросив «балласт» людей, собирался вернуться и развернуться во всю ширь. Достичь настоящей мобильности, утром — громим тварей на востоке Альп, вечером — на западе. Давить тварей везде, вызывать их злобу и ярость, стягивать в группы и орды, и сразу бить на поражение.

Протянуть таким образом до зимы, отойти на линию Краммера и закрепиться.

Десанты в тыл и во фланг тварям, чтобы зимой не скучали. Твари хотят захватить столицу? Отлично, на это их и приманим, и перебьем. Пусть твари, напрягая все силы, тянут и тянут новые орды, пусть Сверхмозг напрягается. Активная оборона, совместные с флотом маневры, отработка по крупным целям и, по замыслу Льва, в результате можно уравнять силы. Выровнявшись, отдышаться, накопить сил и ударить по Сверхмозгу. Или еще куда, но по верхушкам. И так потихоньку, полегоньку, переломить ситуацию и полностью реализовать предоставленный судьбой второй шанс.

* * *
— Товарищ генерал! Сообщение, только что получили! Командование выражает благодарность и приказывает отойти к линии Краммера! А вас, — Асыл замялся, — и старших офицеров вызывают приказом в Рим!

— Понятно, — пожевал губами Лев. — Ну что ж, товарищи, потрудимся теперь на юге.

Глава 15

28 июля 2399 года. Линия Краммера (центральные Апеннины)
Успешно отведя войска, напоследок как следует ударив по тварям, Лев в сопровождении Асыла и двух полковников мотострелков отбыл в Рим. Сборной группе, спаянной Львом и боями в единое целое, выделили для размещения небольшой городок, даже скорее поселок, в свое время появившийся для обслуживания расположенных неподалеку угольных шахт. Уголь давно уже закончился, а поселок остался, и теперь, после эвакуации жителей, его заполнили военные.

Группа «Буревестник», следуя урокам, полученным ото Льва и тварей, заняла скромный и неказистый домик на окраине. Отсюда легко можно было обозревать окрестности поселка, при необходимости ударить тварям во фланг или просто сбежать на юг. Хоть и раздавал Лев им постоянно задания и указания, но после его отбытия группа оказалась не у дел. Отдыхали, отъедались, стирали форму и болтали о том, что было и что будет.

Разумеется, велись разговоры и об уехавшем генерале.

— И вот теперь будет у Льва триумфальный въезд в Рим! — усмехнулся Дюша.

— Это когда кусок стены разбирали, и победитель заезжал внутрь на огромном деревянном коне? — уточнил Виталь. — Мне брат рассказывал!

— Нет, это когда все вставали и хлопали, а победитель танцевал Танец Победы, да, — вставил Дрон. — И чем дольше танцевал, тем прочнее становилась победа.

— Погоди, командир, это что-то из совсем уж древних времен, — наморщил лоб Дюша. — Когда еще динозавры бегали.

— И саблезубые львы, — расхохотался Дрон. — Шучу! Нам бы тут без него не испортить все, вот это была бы действительно неуместная шутка.

Дюша, сидевший на крепко сколоченной деревянной семье, изобразил пару хлопков, мол, молодец командир, удачно пошутил. Нагретая солнцем каменная стена приятно грела спину, и сержант, откинувшись, наслаждался разговорами и покоем. Нечасто группе удавалось вот так вот побездельничать, чтобы вообще никто и никуда не слал и не дергал, и не приказывал. Дюша, конечно, знал, что уже завтра Виталь, например, найдет сломанную машину и начнет чинить, а Дрон совершит кросс вокруг поселка, оценивая местность и принятые меры по обороне. Но то завтра.

А сегодня все наслаждались бездельем. Подошел и присел рядом Влад, тоже откинувшись на стену.

— Слушай, а куда Спартак делся?

— Да в местную больничку пошел, — хохотнул снайпер, — там как раз взвод медсестричек приехал.

— А, опять мероприятия против вшей, грязи и болезней, проверки и просвечивания, — понимающе протянул Дюша, не открывая глаз. — Что ж, думаю, Спартак найдет, что им показать.

— Он жаловался, что у него спина болит, — добавил Влад.

— Ладно, ладно, — проворчал Дрон. — Понимать же надо, что Спартак не железный. После убийства Лизы он как будто замкнулся в себе.

— Ха, конечно, замкнулся, пять лет он за ней гонялся, а тут бац! И она сама его нашла, да еще и захотела любовь до гроба. Разве мог Спартак не выполнить пожелание Прекрасной Дамы? Конечно, после такого надо обязательно пройти полный медосмотр, — съязвил Дюша. — При всем моем, Влад, уважении к твоему напарнику, есть подозрение, что теперь в его буйной лысой голове заведутся новые твари. И тащить его надо на промывку мозгов, а не к медсестрам!

— Мы тут все взрослые люди, — пожал плечами Влад. — Спартак в порядке, в таком же порядке, как и любой из нас. Пусть сходит, развлечется, раньше он постоянно за девушками бегал. Или они за ним.

— Ловелас, — с непонятной интонацией протянул Дюша. — И ведь совсем не думает о товарищах!

— В бою Спартак не подведет, — парировал Влад.

— В бою, ха! Вот если он в мирной жизни не подведет, и сейчас приведет с собой пять прекрасных медсестричек, вот тогда можно будет говорить, что он небезнадежен. О товарищах думает, и вообще. Вот помню, сижу я как-то раз в бункере, а лейтенант Громов мне и говорит...

— Отставить байки! — рыкнул Дрон.

— Да, именно это он и сказал. Что, уже рассказывал эту историю? Ладно, тогда послушайте другую, времен моей молодости!

02 августа 2399 года. В 10 километрах от Рима, генерал Лев Слуцкий и фельдмаршал Брайан Антигес.
Фельдмаршал Брайан Хорхе Антигес, смотрел на Льва с таким обожанием, что лысый генерал даже немного смутился. Ну, насколько вообще Лев умел смущаться. Теперь, после тщательной проверки, показавшей что Лев — это Лев, или как минимум полный двойник Льва, фельдмаршал собирался выдать герою своего детства столько власти и войск, сколько тот пожелает. Учитель Брайана столько рассказывал о Льве, что будущему фельдмаршалу тот запомнился могучим героем, повергающим орды тварей в прах мановением руки. Повзрослев, Брайан сообразил, разумеется, что не мог один человек повергать орды тварей, но все же ощущение чего-то героического, могучего, высокого и недостижимо умелого всегда сопровождало образ Льва.

Сидевший перед Хорхе невысокий лысый старичок, горбящийся, с хриплым, резким голосом, походил на тот образ не больше, чем твари походят на человека. И все равно перед Брайаном сидел герой детства, и фельдмаршал продолжал обожающе рассматривать его. Точно так же дети Прежних могли бы смотреть на внезапно оказавшегося перед ними супергероя, из популярных книжек.

Пусть у Брайана не было ответа, как Лев смог прожить столько, но зато фельдмаршал отлично знал, что лысый генерал совершил за эти месяцы. Несмотря на разгром крепости «Запад 212», твари потеряли время и силы, много сил на ее взятие. Практически проигранную битву при высоте 1503, Лев сумел завершить победой и попутно зачистить предателей. Потом сковывал огромные силы тварей на севере-западе полуострова, и малыми силами успешно остановил наступление. Можно даже сказать, разгромил орды тварей, и теперь те не смогут возобновить наступление еще пару месяцев.

Как тут не поверить в рассказы, что Лев может все?

Сам Лев, надо заметить, так не считал, и браться за оборону всей Федерации совершенно не собирался. Но Рим пооборонять вполне был согласен, и Брайана это более чем устраивало. Даже больше, под соусом защиты столицы, Льву вручили власть над обороной всего полуострова, и, подумав, генерал не стал отказываться. Защищать столицу следовало комплексно, а не тогда, когда твари встанут под стенами.

— Итак, вам, образно говоря, вручаются ключи от обороны Рима, — радостно подытожил Брайан. — На самом деле, конечно, это не ключи, но раз уж так принято говорить.

— К этим ключам войска прилагаются? — мрачно спросил Лев. — Или только народные ополченцы?

— Ну, вы же сами видели…

— Как предатели уничтожают войска Федерации, следуя указаниям тварей? Конечно, видел. Но это не значит, что я буду поступать также. И хотелось бы понять границы врученных мне полномочий. Могу я, например, сместить Совет?

Фельдмаршал, от такого неожиданного предложения, поперхнулся воздухом и долго не мог прокашляться. Лев, с самым мрачным видом, сидел и ждал. Потом генерал заговорил. И говорил он долго, очень долго, буквально на пальцах объясняя, откуда что взялось, почему сделаны такие выводы и куда все это может привести. Брайан потел и сомневался, но Лев был крайне убедителен. Тонкая, почти незаметная нить паутины, сплетенной Сверхмозгом, охватывала верхушку Федерации и лиц к ним приближенных. О нет, никто не занимался открытым саботажем, просто слегка искажались данные, слегка изменялись составы войск, отправляемых на передовую, слегка медлили с приказами, как это видел сам Лев. И вуаля, виноватых нет, а твари гнут и ломят Федерацию.

И при этом, зараженные поддерживают и прикрывают друг друга. Нашли способы обхода проверок. Наверняка исказили инструкции, набрали себе охраны, и прочее, и прочее, идущее лишь во вред Федерации. Косвенный, скрытый, напрямую не обнаруживаемый, но вред. Человечеству, напрягая все силы, едва-едва удавалось сдерживать тварей в прошлых Волнах, так стоит ли удивляться, что теперь твари берут вверх?

— Я вам верю, но все же непонятно, почему 7-ое управление допустило такое? — с горечью прошептал Брайан. — Ведь это их прямая обязанность — противодействие, выявление и уничтожение зараженных!

— Значит с них и начали, — пожал плечами Лев. — Внедрились, пролезли в начальство, и уже потом прикрыли своих. Поэтому подозревать можно всех, включая самых проверенных людей. Потребуются войска, и скорее всего «семерку» придется брать штурмом.

— Так это же центр города!

— Я знаю, — безмятежно ответил Лев и полез за сигаретами. — Я знаю.

* * *
Тем временем Сверхмозг, убедившийся, что наступление от Альп дало свои плоды, хоть и не столь обильные, как он рассчитывал, перешел к следующему пункту программы. Североафриканское побережье наводнили твари, добивая остатки гарнизонов и уничтожая редкие поселки и шахты. Переброшенный туда флот ничего не смог сделать, кроме как прикрыть отход войск, отвезенных на транспортах на Сицилию. Цепочка кораблей Средиземноморского флота неприлично растянулась. Попытки прикрыть полуостров с трех сторон привели к тому, что флот теперь был одинаково слаб везде. В патрулировании возникали «окна», местами побережье оставалось вообще неприкрытым. Ни с моря, ни с суши.

Но Сверхмозг совершенно не собирался устраивать десантирование.

Нет, он всего лишь создавал угрозу такового, дабы войска и флот Федерации пребывали в постоянном напряжении, готовясь отразить несуществующее. Разумеется, если бы войска или флот оттянули на другой участок, то Сверхмозг любезно воспользовался бы «приглашением». Но даже в самом наихудшем (для Сверхмозга) варианте войска Федерации бездействовали, давая тварям возможность продвигаться вглубь полуострова.

Кампания этого года оказалась чересчур успешна, и местами твари зашли слишком далеко. Дальше плана Сверхмозга, рассчитывавшего взять полуостров лет через пять. Пусть вначале люди потратят все свои ядерные заряды, потом потратят войска, потом растеряют оборону. И вот тогда, твари, наконец, возьмут свое. Нехитрые расчеты ясно показывали, что без единого управляющего центра люди не смогут долго сопротивляться. От десяти до пятнадцати лет. Еще столько же Сверхмозг отводил на подавление попыток создать новую столицу. Практически все пригодные для этого места были уже у тварей под негласным наблюдением. Через месяц-другой, когда его подчиненных частично потеснят с Альп, Сверхмозг собирался предъявить еще один сюрприз. И уже в следующем году, сохраняя напряженность и наращивая численность, орды тварей ринутся к Риму, и люди сделают то, чего от них добивается повелитель тварей.

03 августа 2399 года. Рим. Лев Слуцкий и Асылбек Имангалиев.
— Итак, Асыл, спешу тебя обрадовать, теперь ты возглавляешь оборону Рима!

— Товарищ генерал?

— А я возглавляю оборону всего полуострова! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Лев. — Ты только представь себе, какие возможности перед нами открываются!

— Какие?

— Теперь можно будет не просто бить тварей, а делать это с размахом!

— Вам поверили? Утвердили вашу кандидатуру? Никто не против?

— Поверили — да, а остальное — нет. Утвердят, куда они денутся. По поводу же против — о, это ты верно заметил. Будут, будут против, и много кто, и это замечательно! Нужна нормальная охрана, нужны люди, все нужно. Будем ловить противников на живца в виде меня. Это, разумеется, не считая прочих мероприятий по очистке Рима. Будем ловить, давить, душить и одновременно строить оборону.

— То есть вначале обезопасим тыл, — кивнул Асыл. — А нас не пристрелят в процессе?

— Могут, но это не так просто, сам знаешь. И охрана пусть поработает, а то что-то многовато окопалось противников людей в столице этих самых людей. Так, еще нужна будет хорошая реклама, управление пропаганды надо хорошо озадачить.

— Например?

— Например, — протянул Лев. — Например, нужна излишняя реклама меня. В духе, мол, Римский Лев спасет Рим, трепещите твари и прочая ерунда. Это очень повысит мою привлекательность как живца, и, несомненно, ускорит процесс выявления врагов. Попутно еще поднимем дух населению, и посмотрим, насколько хорошо про меня в школе рассказывали. Убьем трех тварей одним выстрелом, короче говоря.

— Вызывать в Рим группу «Буревестник»?

— Обязательно. Всех вызывай, и группу, и форпостовцев. Хватит почесываться за моей спиной, всем найдется дело и всем придется, как следует, потрудиться на общее дело. Для начала — захват седьмого управления.

— Думаете, они еще не в курсе?

Лев широко и радостно-зловеще улыбнулся, и потер руки. Игра по-крупному, все как хотел генерал, началась.

03 августа 2399 года. Линия Краммера.
Устоявшийся было быт группы оказался нарушен в один прекрасный полдень сообщением из столицы. «Буревестник» как раз собрался на совместный обед, и поэтому отдельно собирать и объяснять что-либо не потребовалось. Но вначале состоялся весьма бурный диалог.

— Вот и все, началось в деревне утро, — присвистнул Дюша, прочитав сообщение из Рима.

— Не свисти — патронов не будет, — машинально выдал Виталь, хотя и сам считал это суеверие, пришедшее от Прежних просто выдумкой. — Что там?

— Лев теперь командует обороной всего полуострова. Вроде ему и всю Федерацию хотели отдать, но он не согласился!

— Ну все, опять Дюша заливать начал, — вздохнул Дрон и отобрал сообщение. — Ну вот, пожалуйста, ни слова об этом! Когда Дюша ты уже устанешь выдумать всякую ерунду?

— Не выдумал, а додумал, используя орган, данный человеку природой еще от рождения. Если не слышали, то мозг называется! — огрызнулся Дюша. — Вот твари активно Мозгами пользуются, а у людей все с этим очень плохо. Даже у самых лучших представителей человечества! Ведь даже тварям ясно, что раз Лев настоящий, то надо срочно дать ему много и всего, и люди спасены! Это мы знаем, что Лев не всесилен, а эти нынешние не знают. И не надо быть гением, чтобы понять, что они предлагали генералу, и почему он согласился оборонять полуостров.

— Это да, — закивал Виталь, — не надо быть гением, вот только не пойму — мы здесь причем?

— О, это великая тайна, — зловещим шепотом начал Дюша, — и если ты узнаешь ее, то тебя сразу придется убить, за то, что ты узнал, то, что тебе никак нельзя было знать! Ведь ты же знаешь, что бывает с теми, кто знает, то чего знать не должен?

— Дюша — стоп! Ты чего такой злой и нервный?

— А то ты не знаешь. Не люблю большие города и не люблю всю эту столичную шушеру. Работать с тварями гораздо приятнее. Всегда можно убить и никто и слова тебе не скажет поперек, — проворчал Дюша. — Ну что уставились, родные вы мои? Неужели не понятно, что в условиях, когда верить нельзя никому, Льву только и остается, что опереться на нас? Сейчас генерал в своей излюбленной манере ухватит Рим за яйца, да сожмет покрепче, чтобы все предатели, трусы и паникеры взвыли и побежали убивать Льва. И не только убивать, но и разводить беспорядки, совершать диверсии, подрывать оборону и так далее. Список расстрельных статей вы и так знаете. Кому все это расхлебывать? Правильно, нам. Будем прикрывать лысину Льва 24 часа в сутки, и попутно, вот зуб на холодец, на нас навесят и еще кучу административных функций!

— Мы же в них ничего не понимаем?!

— А Льва это волнует? На нас он может положиться на все 100, и значит, будет ставить на все важные посты. А то, что не умеем — так он же недаром всегда призывал нас учиться и учиться? Вот и теперь, пригладит лысину и небрежно так скажет, мол, вот вам пара экспертов в помощь, учитесь на ходу. И придется нам работать со всякой столичной шушерой, нырнуть с головой во все это столичное [цензура] по самую макушку и даже глубже. И разгребать, разгребать завалы этого самого, не забывая прикрывать Льва и самих себя. А вы как думали, что Лев вас в свои хитрые планы не включит? Ха, наивные диверсанты!

И Дюша злобно расхохотался, всем своим видом показывая, насколько глубоко Льву плевать на всех, кто по своей наивности считает генерала добрым дедушкой. Но то, что нервировало Дюшу, лежало даже немного глубже озвученных причин. Там, в жизни, которую он теперь решил считать прошлой, Дюше приходилось убивать людей, и данное занятие ему никогда не нравилось. И с каждым убийством — даже абсолютно верным, даже с приговором трибунала — сержанту все меньше хотелось общаться с людьми вообще. Сам Дюша никогда себе не признавался, но данная неприязнь к роду человеческому, была одной из главных причин перевода на форпост 99. Там, среди гор и в узком кругу, мизантропия Дюши постепенно слабела и сходила на нет, и вот теперь Лев намекал. Да что там, просто прямым текстом сообщал, что придется убивать людей. Много, часто и для общей пользы.

И самое обидное, что Дюша понимал: Лев действительно для всех старается.

И если Лев собирается утопить Рим в крови, то это будет кровь предателей, изменников и зараженных. Но все равно Дюшу заранее мутило, и он старался скрыть свое раздражение за издевками и шуточками, грубыми, почти откровенно хамскими. И ничего с собой сержант поделать не мог. Тварей готов был убивать хоть каждый день, по десять часов без перерыва на обед, а вот с людьми как-то готовность не появлялась. При этом мизантропия Дюши никуда не делась, и большие сборища людей — вот как в столице — он искренне ненавидел.

Осознав это, Дюша замолчал и решил сходить «проверить голову». Тоже не слишком любимое сержантом занятие, но надо, надо, как любил говорить Лев. Значение слова «надо» было сержанту прекрасно известно, да, собственно, Дюша примерно эту же максиму «надо — делай!» постоянно вколачивал в обучаемых.

— Так мы что, в Рим переезжаем? — как будто очнувшись, уточнил Спартак. — Надолго?

— Пока Лев всех не заооборонит, — пожал плечами Дрон. — Думаю, тут даже сам генерал не скажет, насколько, чего и куда. Правда, вон Дюша уверяет, что у нас будет столько работы… ну столько работы, что прямо и поспать будет некогда!

— Поговорим через месяц, — усмехнулся Дюша, но тему развивать не стал.

— Это плохо. Очень плохо, — приуныл Спартак. — Мы там, а она здесь. Как быть? Что делать?

— И куда бежать, — кивнул Дрон. — Извечные вопросы человечества. Спартак, ты влюбился что ли?

— Да, — расплылся в широкой улыбке снайпер. — И даже больше, час назад мы поженились!!

Тишину немой сцены нарушил щелчок. Это Дрон сломал одновременно ложку и вилку, которые держал в руках.

— Ээээ… как ее зовут хоть? — первым нашел в себе силы Дюша.

— Петрова Анна, — снайпер продолжал улыбаться «шире лица», — и прекраснее ее нет никого на свете!

Часть 2

Глава 1

04 августа 2399 года. Рим и Римский Лев.
Рим, за свою многотысячелетнюю историю, видел всякое. Взлеты, падения, расцвет и упадок, и нынешнее его состояние, в качестве столицы всех людей на планете, не шло ни в какое сравнение со временами Прежних. Да, сейчас Рим являлся крупнейшим городом планеты, и даже единственным городом с населением свыше миллиона человек, но и только. Рим Прежних, то, что от него осталось, постепенно ветшало и рассыпалось, слишком уж много усилий и материалов требовалось на консервацию и восстановление. В условиях непрекращающихся войн, человечеству было не до сохранения исторических памятников, и уж тем более не до сохранения развалин городов Прежних.

Наоборот, эти самые развалины, склады, материалы Прежних, несмотря на почти четыре века, прошедших со времен ядерной войны, продолжали до сих пор подпитывать людей. Не в той мере, как в первое столетие — Темные Года, но все же, то там, то тут, продолжали всплывать те или иные «заначки» Прежних.

Лев, глядя на Рим, с высоты одной из башен Октагона, размышлял на тему того, что именно отправка группы «Буревестник» за одной из таких заначек привело к операции «Пергамент», и, скорее всего, к разгрому форпоста 99. Мысли Льва скользили по событиям, пытаясь вычислить «слабое звено» и увязать всё в единое целое. Но оно никак не увязывалось, и стало понятно, что задачу надо отложить на потом. Запросить выписки из архивов, посмотреть, почитать и понять, где произошел прокол. И был ли он проколом, или просто его наконец-то подловили твари?

Но пока решения этой задачи не было, и Лев Слуцкий переключился на текущие дела.

Мысли его о заговоре и предательстве крепли час от часу. Чего стоит защитный восьмиугольник (Октагон) вокруг здания Совета, если предатели засели изнутри? Никакие стены и башни, пусть даже самые высокие в Риме, не спасут от глупых приказов и предательства, и даже теперь, когда у Льва вся полнота власти, он все равно местами бессилен. Генерал посмотрел на часы. Пора уже спускаться вниз, и ехать в центр города, к зданию «семерки». Седьмое Управление, борьба с зараженными, шпионами тварей (бывали такие идиоты, которые добровольно продавались тварям), и прочей нечистью, во времена Льва переживало расцвет.

Что там творится сейчас, можно было только предполагать, глядя на хаос, вызванный предательствами. Тут еще надо пояснить, что Лев считал глупость на высоких постах тоже формой предательства. Полез во власть, собрался командовать и управлять, не будучи к этому готов? Предал Федерацию и все человечество, на урановые шахты таких, пусть там пользу приносит. Так думал Лев, особенно укрепившись в мнении после событий конца Второй Волны.

Противодействие «зараженным», в сущности, предельным предателям, было выстроено тогда на основе пирамидального принципа, то есть чем выше человек, тем чаще его проверяют, тем больше за ним следят, тем пристрастнее разбираются все его сомнительные действия. Сюда же относился и допуск к информации, без проверки «Семеркой» некоторые вещи вообще становились невозможны.

Соответственно, исходной точкой действий Льва становилось именно Седьмое Управление.

Квартал уже оцеплен, и скоро в комплекс зданий войдут солдаты, и офицеры из одной части, выбранной случайно и снятой с фронта. Хоть какая-то минимальная гарантия, что в ней не будет зараженных или, что там не будут сговариваться с сотрудниками «семерки». Группы по пять человек, чтобы присматривали друг за другом, задача проста и непринужденна. Уложить сотрудников «семерки» на пол, и ждать подхода проверяющей группы. Переносные детекторы, личная преданность фельдмаршалу Антигесу, и Асыл в качестве надзирателя и приглядчика.

После проверки и перепроверки людей, и отделения зараженных, очередь дойдет до документов, и подчисток в них. Лев рассуждал так, что вначале агенты тварей пробрались в «семерку», а потом прикрывали своих, пробиравшихся в другие структуры. Организовывали им липовые отчеты о ежегодных просвечиваниях, ставили высшие допуски и вообще подделывали документы направо и налево во славу Сверхмозга.

Очистив «семерку» и посмотрев, кто чего стоит, Лев собирался создать точку опоры, отталкиваясь от которой можно было уже действовать. Следующим шагом стояло напрыгивание с проверкой на Генеральный Штаб, подчиненные тому структуры, и потом Совет, опираясь на силу армии. Генерала в прошлом времени неоднократно обвиняли в попытках узурпации власти, и теперь эти обвинения пришлись бы точно в цель. Нет, Лев не собирался устраивать диктатуру, но противозаконно нагнуть власть, во имя этой самой власти, очень даже собирался.

Придумал ли Лев что-то новое? Конечно же, нет. Похожим образом действовали он и его единомышленники после Десятилетия Отчаяния, точнее говоря, в конце такового. Прежние назвали бы это «мягким переворотом», Лев и компания называли те события «очисткой власти от тварей». Разница была в том, что тогда они действовали дружной группой, опираясь на лично преданных им людей, в которых были уверены на все сто. Здесь и сейчас у Льва таких не было, за исключением капитана Имангалиева, и пока еще не приехавшей группы «Буревестник». Но уверенность генерала в заговоре и том, что зараженные пробились во власть, была настолько велика, что он сумел убедить Брайана, и тот включился в действие.

Лев начал спуск с башни.

* * *
Прежние непременно назвали бы город Новый Рим, невзирая на то, что он включал в себя часть прежнего Рима. Помимо Октагона, защищавшего непосредственно комплекс Совета, присутствовали и другие элементы защиты города. Переменная высота зданий, варьировавшаяся от трех до семи этажей, с непременной наблюдательно — оборонительной башней десятиэтажной высоты. Подземные ходы на основе метро Прежних, единой цепью, связывавшие как башни, так и районы. Возможность переброса бронетехники также присутствовала, в теории. На практике, некоторые туннели изрядно захламились, а другие обветшали. Но так как Рим еще ни разу не штурмовали всерьез, то и отношение, даже во время Волн, к оборонительным мероприятиям было халатное.

Широкие улицы и проходы между домами, позволяли повсюду проезжать той же бронетехнике, а пехоте давали запас расстояния от внезапного выскакивания тварей из домов. В результате площадь Рима подросла, но оборона строилась по модульно-районному принципу, и не слишком страдала. Каждый район предполагался к автономной обороне, и все элементы повторялись. Унификацию городской обороны вообще старались соблюдать по всей планете, дабы не приходилось переучивать солдат, при перебросе таковых на другое место. Тварям это, с одной стороны, было на лапу, так как слабые места унифицированной обороны почти неизбежно повторялись и в других городах, но с другой стороны, что противопоставить нормально действующей обороне людей в городе, твари так и не придумали. Ну, кроме излюбленного своего приема: «набегаем толпой, всех сразу не убьют, а там прорвемся».

Шагая по широким улицам города, и скользя взглядом по зданиям, Лев одновременно вспоминал историю, размышлял в пол-извилины, как бы улучшить оборону, и слушал доклады с места событий. Генерал решил, что не стоит вот так сразу появляться в «семерке», лучше под занавес действия, и поэтому пошел пешком. От Октагона до центра города (окраина прежнего Рима) было километров пять, и Лев особо не спешил. Как раз примерно час неспешно-прогулочного шага генерала, за которым, правда, не всегда могли угнаться люди вдвое моложе, если уж Льву требовалось двигаться быстро.

Редкие прохожие и машины не обращали внимания на Льва, а он на них.

Шел себе, курил, смотрел и слушал доклады.

— Квартал оцеплен! Все по расписанию, транспорт перенаправлен по схеме 3, — докладывали Льву.

— Вошли в здание. Сопротивление отсутствует.

— Взят первый этаж, начата проверка.

— Второй этаж.

— Архивное крыло.

— Третий этаж.

— Корпус поверки детекторов. Сопротивление отсутствует.

— Четвертый этаж. Охрана начальника управления открыла огонь.

— Начата проверка сотрудников «семерки» на первом этаже.

— Подвал взят, при попытке бегства схвачен неизвестный.

— Пятый этаж.

— Здание полностью под контролем. Трое убиты, двое ранены. Охрана сдалась после приказа начальника Седьмого Управления.

— Склады захвачены, еще один раненый.

— Начата проверка второго этажа.

— Медицинская помощь всем пострадавшим оказана. Убитые проверяются.

— Начата проверка третьего этажа. Трое зараженных. Покончили с собой. Парализаторы не действуют.

* * *
Когда Лев достиг комплекса зданий Седьмого Управления, все было уже завершено. Не слишком профессионально, но зато в срок, и с вполне ощутимым результатом. Выявлено семеро зараженных, и не менее двух десятков «подозрительных». То есть паразит внутри отсутствует, но вот поведение такое, как будто они под контролем. Входя в массивное пятиэтажное здание, так хорошо сохраняющее прохладу летом, Лев даже ощутил некоторый приступ ностальгии. Сто лет назад «семерка» располагалась в этом же здании, и на первый взгляд ничего не изменилось.

На второй взгляд, у Льва сразу закончилась ностальгия, и он включился в работу.

* * *
Еще через час стало понятно, что замах был на рубль, а удар в сто раз хуже, если обращаться к мудрости Прежних. Выявленные зараженные были приняты на работу недавно, особого доступа никуда не имели, хотя как они прошли проверку, пока что оставалось непонятно. В принципе, Лев не сомневался, что в итоге окажется нечто вроде: один пролез и остальных притянул, но все же слишком мелкий улов. Не могли эти твари ничего серьезного в рамках Федерации сделать, и сидели слишком низко, и работали в «семерке» недолго.

Поэтому Лев переключился на «подозрительных».

Начальник «семерки», хоть и прошедший проверку, пока что выпадал из раскладов, будучи чересчур вышестоящим и, следовательно, по логике Льва и самого Седьмого Управления, требовал еще проверок и проверок. Поэтому генерал отправился в отдел кадров, за личными делами, решив, что такое надо изымать и смотреть лично, во избежание. В отделе кадров генерал застал очень интересную картину.

Молодой солдат, открыв сейф, вмурованный в стену, что-то вытаскивал оттуда.

Больше в отделе кадров никого не было, а охрана на входе — двое рядовых — имела строгий приказ никого не впускать. Лев достал сигарету, и специально громко чиркнул спичкой. Солдатик подпрыгнул на месте, едва не вмазавшись головой в потолок сейфа, и быстро развернулся, выпрямляясь. «Лет двадцать, не больше», подумал Лев, демонстративно закуривая. Солдата он не боялся, из оружия у того был автомат за спиной, и пока он его будет доставать, Лев его успеет голыми руками забить. Свои возможности генерал отлично представлял, и проверял регулярно на тварях, которые в массе своей быстрее людей будут.

— Руки вверх, и быстро рассказывай, кто такой.

— Отвали, дедуля, меня нет, — нахально ответил солдат и махнул рукой.

Лев моментально сдвинулся вперед, заламывая руку и швыряя солдата на пол. Подсечка, удар, и противник валяется, а Лев быстро вяжет ему руки шнуром от лампы с ближайшего стола. На грохот заглянул один из охранников.

— Товарищ генерал?

— Иди сюда, рядовой, поможешь связать нарушителя, — пропыхтел Лев.

— Вы здесь один, товарищ генерал! — немедленно отчеканил охранник, выпрямляясь. — В помещении больше никого нет!

Лев, помедлив секунду, тюкнул грабителя сейфов в затылок, лишая сознания. Прищурившись, посмотрел на рядового, вытянувшегося в струнку возле двери. В глазах рвение и полное отсутствие сомнений, и смотрит то ведь прямо на нарушителя, лежащего между столов. Генерал быстро сообразил, что к чему, и приказал.

— Так, рядовой, немедленно найти капитана Имангалиева и передать мой приказ — идти в отдел кадров, прихватив набор номер пять! Повтори!

— Найти капитана Имангалиева и передать ваш приказ идти в отдел кадров с набором номер пять!

— Молодец, иди! — похвалил Лев.

— Есть!

Рядовой побежал выполнять приказ, не забыв, впрочем, закрыть массивную дверь, а Лев обратился к лежащему на полу бесчувственному телу.

— Так ты, значит, псионик? Эвона как все интересно закручивается!

Генерал как раз успел выкурить сигарету, когда появился Асыл с малым пыточным набором. Вероятность экспресс-допроса для кого-то из «семерки» была достаточно высокой, и Лев подстраховался, правда, не подозревая, что вот так повернется. Капитан Имангалиев вопросительно поднял бровь, как бы спрашивая, кто это такой на полу, почему его надо пытать и почему это надо делать лично?

— Псионик, и копался в сейфе, — пояснил Лев. — Кстати, изыми оттуда личные дела, пока еще кто-нибудь не прибежал.

— Как-то чересчур нагло, копаться в сейфе, когда вокруг такое, — Асыл пошел к сейфу.

— Этот из самых мерзких, на сознание людям действует. Охрана у дверей его в упор не видела и не видит. Это тебе не наша мирная капитан Зайцева, с ее лечением. Тут матерый зверек действует, и в свете всего происходящего очень даже интересно получается, а?

— Псионики стакнулись с тварями? — удивился Асыл. — Не верю!

— И я тоже не верю, тут какая-то хитрая карусель крутится, — кивнул Лев, раскрывая набор. — И не только хитрая, но и масштабная. Если за этими делами стоят псионики, то все еще хуже, чем я думал.

— Разве «подразделение 23» уже прекратило свою деятельность? — уточнил Асыл, доставая картонные папки из недр сейфа. — Или все совсем плохо?

— Не знаю, не уточнял, — бросил Лев. — Вот уж на кого не думал, так это на псиоников! Ведь сидели же смирно, чего в драку полезли? Да еще в такой критический момент! Или они сами этот критический момент создали? Ну, тогда вообще, нет слов, останется только расстрелять всех. Ну, или почти всех.

— А почему его внушение на вас не подействовало?

— Верно, — Лев почесал лысину, — и странно.

— Вам не кажется, товарищ генерал, что количество загадок вокруг нас продолжает множиться?

— Кажется, кажется. Некогда загадки решать, дело делать надо. Так, сейчас приведем этого голубчика в чувство, и посмотрим, подействует на тебя или нет. Есть одна мысль, хотя у тебя же высокий коэффициент сопротивления, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — подтвердил Асыл. — Не верю в псионику.

— Ладно, хрен с ней, с гипотезой. Предупреди охрану, чтобы не дергалась, и приступим. И без того много времени потеряно, послушаем, что эта птичка нам споет.

* * *
Уже вечером Лев рассказывал фельдмаршалу Брайану Хорхе Антигесу, чем все закончилось и почему все как обычно закончилось совсем не так, как планировали. Правда, фундамента размышлений Льва это не поколебало: наличие заговора против Федерации осталось константой. Просто исходные враги изменились, вместо привычных тварей вроде бы побежденные псионики.

Собственно, из «подозрительных» в Седьмом Управлении половина — десять человек — оказались под чужим контролем. Подразделение 23, кодовое обозначение спецчасти при Совете, для противодействия псионикам, и само состоящее из таковых. Неспособных внушать, но способных ощутить, что человек находится, что называется, «под влиянием». Когда-то давно, на заре создания этого подразделения, еще при живом Эрике Краммере, было решено, что подконтрольные Совету псионики, способные внушать и захватывать, непременно превратятся в орудие разборок и захвата власти. Поэтому было сделано вот так, и сотрудники подтвердили, что десяток из «семерки» неблагонадежен.

И десяток этот обладал как раз всем тем, в чем подозревал их Лев.

Возможности, влияние, приписки и ложь, подделка документов — что ставило вопрос о генеральном Штабе и Совете просто ребром. Захват молодого псионика, собиравшегося не столько изымать личные дела, сколько внести в них пару исправлений, и потом затереть память «подконтрольным», обострял вопрос до чрезвычайной ситуации. После часа допроса псионик раскололся, до самого дна, но никаких конкретных личностей указать не смог. Приказы ему приходили телепатически, и единственное, что он мог подтвердить на все сто, так это то, что отдающий приказы находится в Риме.

— То есть наши поражения дело рук псиоников? — нахмурился Брайан. — Они держат под контролем генералов и внушают им ложные приказы? Зачем?

— Не совсем так, — поморщился Лев. — Верхушку они как раз не трогают, но умело нагнетают там панику, пораженческие настроения, воздействуют на психику, усиливая медлительность и желание сдаться. А вот по среднему звену, как видно из операции, держат под прямым контролем, некоторое количество ключевых специалистов.

— Памятуя о событиях Первой Волны, можно сказать, что речь опять идет о захвате власти.

— Непонятно, — возразил Лев. — Не настолько же они безумны, чтобы вначале довести Федерацию до ручки, а потом брать власть под крики об исправлении положения? Сверхмозг в преддверии Рима не станет ни с кем договариваться, это самый распоследний идиот способен понять.

— Но тогда зачем все это, если не для захвата власти? — удивился Брайан. — Скоординированные действия, умелые, раз уж они не первый год действуют, а пока никто ничего не заподозрил.

— Сам не знаю, — пожал плечами Лев. — Не хочу даже допускать мысль, что псионики работают на тварей, но видимо придется. Либо подыскивать другое объяснение, навроде летающих зеленых инопланетян, которые зачем-то играются с нами, вместо того, чтобы просто захватить.

— Фантастично, — улыбнулся Брайан. — Но если псионики не заодно с тварями, то, что тогда?

— Раз этому молодому приходили приказы, значит, подобие организации у них существует, так что могло быть сочетание факторов. Самый главный продался тварям, а остальных поднял на борьбу под лозунгом мести людям, которые не ценят псионов.

— Было бы еще, за что их ценить, — фыркнул собеседник Льва.

— Да нет, ценить их как раз есть за что, — возразил генерал Слуцкий, — но раз им не сидится спокойно, то придется вспомнить прошлое и напомнить о таковом этим дурням. Это я еще мягко выражаюсь, сами понимаете. В целом, тотальные проверки Генштаба и Совета можно пока отложить, но вот доскональные скрытые проверки на подконтрольность устроить стоит.

— Это можно, но займет время, — кивнул фельдмаршал, — и вряд ли удастся удержать в тайне.

— Да? Хотя вообще то да, «два-три» подконтрольны Совету, и наверняка по той же «семерке» будут вопросы, хоть они и дали нам подразделение на попользоваться, — потер лысину Лев. — Ладно, я что-нибудь придумаю!

Глава 2

05 августа 2399 года. По дороге в Рим.
Добирались до Рима весело. Основным источником веселья служил Спартак, который все вздыхал об оставленной медсестричке и рассказывал какие у нее объемные глаза и прекрасная шея. Прямо смотришь и не можешь оторваться!

— Это ненормально, — уже без улыбки заявил Дюша Владу, выйдя в тамбур покурить.

Снайпер и напарник Спартака, хоть и не курил, но с Дюшей был согласен.

— Абсолютно ненормально. Может у него от воздержания того, немного ум за разум заехал?

— Это вопрос к медсестре.

— Объемные… глаза, — сделал жест от груди Влад. — И сзади прекрасная… шея, ага. Немного в теле, на нашего доктора Зайцеву немного похожа.

— Не пообщался?

— Да куда там, сбегал галопом глянуть, что ж за чудо-юдо такое в халате, Спартака в момент приворожило?

— Может в Риме его отпустит? — предположил Дюша, делая затяжку. — А если нет, вот тогда мы эту… Анну за ее объемную шею и прихватим.

Влад некоторое время непонимающе смотрел на Дюшу, потом хлопнул по лбу.

— Ты думаешь, что она псионик?

— Не исключаю, — выдохнул сержант и выбросил бычок. — Раз уж Льву мерещатся глобальные заговоры, почему бы нам, не вообразить, что нашего красавчика Спартака решили завербовать таким вот способом? Почему бы, не вообразить, что медсестра просто решила развлечься или не рассчитала силу? Почему бы, не организовать ей отдельную проверку после приезда в Рим? Хотя да, времени у нас не будет.

— Почему?

— Так Лев же теперь снова большой начальник, обороняет весь полуостров.

— И?

— Что и? Я же сказал, — вздохнул Дюша, — ему кажется, что в руководстве Федерации заговор, что там повсюду враги и шпионы тварей. На кого ему опираться в таком разе? Только на нас, нам он доверяет безоговорочно. С остальными местными надо работать и смотреть, а времени у Льва нет, вот он и того, вызвал нас в Рим.

— Разве мы спасем Льва? Нас мало и чего там делать в Риме? Руководство, ну кто предателями окажется, замещать? Так тоже квалификации не того, — почесал в затылке Влад. — Мы ж там такого наворотим.

— Обязательно наворотим, — согласился Дюша, — и раз мы это понимаем, то и Лев понимает, а значит, будет нас использовать уровнем пониже.

— Назначит в заместители руководству? — засмеялся Влад.

— Нет, восстановит по линии УСО, — не поддержал шутку Дюша, — и разошлет по разным уголкам. Будем трудиться, воевать, а заодно и планы Льва в жизнь воплощать, и докладывать, чем люди вокруг дышат, о чем думают, чего хотят и так далее.

Влад молча смотрел в окно на проносившиеся мимо поля. Древний, но еще крепкий вагон покачивался, Дюша раскуривал очередную вонючую сигарету сомнительного качества. Обсуждать, стоят ли планы Льва их воплощения, не хотелось, ибо лысый генерал по умолчанию считался правым во всем. И Влад, и Дюша уже имели возможность убедиться, что Лев действует исключительно в интересах Федерации, пусть даже иногда чересчур жестоко, но действует.

И добивается результата.

Если же не добиться, то вот эти поля за окном, редкие полустанки за окном, и пару раз показавшиеся поселки, все будет вытоптано тварями, сожрано, сломано, испохаблено и приспособлено под логова тварей. Мирная природная идиллия, в принципе сохранится, тварям чужды заводы, рудники и прочая технохозяйственная деятельность. Будет на Земле тишь да гладь, одни только орды тварей, выполнивших свое предназначение — уничтожать людей — будут носиться туда-сюда, доламывая остатки всего.

Лет пятьдесят, а то и меньше, и не найти будет на Земле следов человека, и что тогда будут делать твари?

Образуют новую цивилизацию и выйдут к звездам? Или перемрут и обратятся обратно в животных, из которых однажды появится новый человек? Но какая, в сущности, разница, если это то ли будет, то ли нет, и в глубоком будущем, а действовать надо в настоящем?

— Что задумался, Влад?

— Да вот, что будет, если твари победят. Куда они пойдут дальше?

— К звездам? — предположил Дюша. — Ээээ… искать новых людей? Ну, раз в них такая ненависть, то не успокоятся, пока всю Галактику не обшарят. Или Мозги придумают им нового врага.

— Интересно, кто придумал самих Мозгов?

— Все-таки, думаю, это были Прежние, — озвучил Дюша уже неоднократно высказанную им точку зрения. — Отсюда и ненависть ко всем людям. Вот уж кто, кто, а Прежние отлично умели ненавидеть всех людей! Что их и погубило, в итоге.

— С оружием Прежних придумывать Мозгов?

— А они мутировали за сто лет, — парировал Дюша. — И вообще, происхождение Мозгов не поможет нам разобраться со Спартаком.

— Да, верно, — кивнул Влад. — Что предлагаешь?

— Для начала просто понаблюдать. Как он себя будет вести, что изменится в Риме, и так далее. А там видно будет, кого брать за объемную шею, — пожал плечами Дюша.

После чего они вернулись в вагон. Спартак все еще продолжал рассказ.

06 августа 2399 года. Рим. Генерал Лев Слуцкий.
Генерал Слуцкий смотрел в окно, курил и прикидывал. Тех, на кого он мог положиться на все двести процентов, в этом времени оказалось очень немного. Точнее говоря, только те, кто был на форпосте 99 и вместе с кем он совершил путешествие сквозь время. Как бы ни хотелось Льву заняться этой загадкой, но вначале следовало, как минимум, отбросить тварей на безопасное расстояние. И одно вытекало из другого, раз уж генералу требовался крепкий тыл, то вручить его укрепление он мог только тем, кому доверял. Да вот загвоздка, не учил он еще ни группу, ни остальных форпостовцев таким вещам, чтобы сразу брать и вручать им бразды правления.

Разве что капитан Имангалиев, но его он и так ставил комендантом Рима.

Мнение самого Асыла в расчет не принималось. Лев дал ему достаточно, чтобы он сумел приступить к выполнению задачи, и соответственно обучиться остальному в процессе. Да, прикидывал лысый генерал, пусть и остальные учатся в процессе, а ставить их на руководящие должности необязательно. Разослать по Риму, по специализации, пусть будут глазами и ушами, и обо всем докладывают Асылу, а при необходимости и вмешиваются.

Вернувшись за стол, Лев на скорую руку накидал план.

Капитана Екатерину Зайцеву, несомненно, в главное медуправление. Пусть посмотрит на чиновников, на их будущие судьбы, и оценит, делают они что-то для госпиталей и больниц или нет. Правильных людей пусть сразу вербует и лечит, либо просто лечит. Лев сделал пометку о дополнительных занятиях на эту тему. Если даже Екатерину выпихнут оттуда интригами в какой-нибудь медицинский центр — не критично, лечить она умеет, а расклады станут ясны.

Соответственно, лейтенанта Алину Кроликову, в один из полевых госпиталей, благо в медицине на группе «Буревестник» она тренировалась регулярно, и, если что, может не только лечить, но и убивать. Лев пожевал фильтр сигареты, и зачеркнул. Написал «инспекция по полевым лазаретам, скрытно, быстро», потом удовлетворенно покивал. Да, так будет лучше, посмотрит, оценит, на это ее квалификации хватит. Обиды выслушает, где там и что с лекарствами и поставками. Картинка примерно приоткроется.

Лев прикрыл глаза, еще раз взвешивая. Да, все правильно. Красивая, стройная и стремительная Алина как раз подойдет для такой вот инспекции, тогда как спокойная и вдумчивая капитан Зайцева позволит оценить чиновников от медицины. Подумав, генерал решил, что подобную же схему можно применить и к механикам-водителям. Ленивого рядового Михаила Шагова отправить на один из промышленных узлов, обеспечивающих ремонт техники, там Михалыч будет как рыба в воде, все осмотрит и узнает. Тогда как рядовой Виталий Лукин сможет пробежаться по полевым ремонтным базам, благо он стремителен, как и все в «Буревестнике», а технику любит и знает не хуже Михалыча.

Лев потер руки, выражая жестом удовлетворение.

Стоило правильно взглянуть на задачу, как таковая начала сама решать себя. Теперь следовало решить, что делать с еще двумя лейтенантами, то есть друзьями-снайперами Спартаком Десновским и Владом Басовым. По логике вещей выходило, что одного надо оставить в Риме, а другого заслать на передовую, но смысл держать боевого снайпера и одного из группы в Риме? «Буревестник» больше привык действовать за линией границы, в тылах у тварей… тут Лев задумался. Он давал группе обзорно приемы и принципы войны в городе, но, во-первых, относительно тварей, а во-вторых, в лекциях речь шла о полуразрушенных городах.

С третьей стороны, не устраивать же войну прямо в Риме?

С «семеркой», ладно, обошлись без особого шума, но кто знает? Мысли генерала начали съезжать в сторону все того же заговора против Федерации. Поразмыслив, Лев почесал лысину, и оставил обоих снайперов в городе. Рим они знают, охраной занимались, стрелять умеют, вот пусть самого Льва и охраняют! Заодно подучатся городской тактике, раз пошло такое, вероятностью того, что твари все-таки доберутся, и будут штурмовать столицу, пренебрегать не стоило. Единственный вопрос — насколько Спартак и Влад готовы стрелять в людей? — особых проблем не представлял. Отсюда же вытекало оставление в Риме и сержанта Андрея Мумашева.

Уж кто-кто, а Дюша в людей пострелял богато, вот пусть и поделится со снайперами опытом, а заодно присмотрит за обучением городского ополчения, пособирает слухи, вольется в среду и вообще, поработает своим чутьем. Глядишь, и нащупает ниточки заговора, саботажа, слухов и домыслов. Второго Андрея, а именно старшего сержанта Андрея Майтиева и командира группы «Буревестник», наоборот, имеет смысл отправить обратно в морскую пехоту. От «морской болезни» Дрон вылечился, хотя не исключен и рецидив, после энного количества высадок. Генерал задумался. Если будет рецидив, и снова начнет крушить и ломать, вообразив, что вокруг твари, то одним сломанным киоском тут дело не обойдется. Нынешний Андрей легко перебьет половину окружающих, пока вторая половина будет разбегаться.

«Держать на особом контроле», сделал пометку Лев, но от решения с морпехами не отказался.

За сухопутную оборону полуострова Лев практически не волновался, линия Краммера надежна, войск хватает, теперь вот подключит еще нормальное управление, и, заняв оборону, «съедать» орды тварей одну за другой. Но вот удар тварей через море, вот здесь можно крепко сесть в лужу. Войск для обороны всей береговой линии не хватит, а сигнал о высадке… да толку с него? Место обозначить? Толку-то, твари высадились и убежали, тут надо оперативно и резко реагировать.

Лев побарабанил пальцами по столу.

Концепция обороны полуострова, к которой он приложил руку еще сто с лишним лет назад, предусматривала, во-первых, доминирование на море. Как минимум ослабление на порядок вторгающихся через море тварей, или вообще полную остановку. Тогда это было вполне реально, сейчас уже не очень. Ряд опорных пунктов на территории полуострова и сигнальная сеть, вкупе с флотом, позволяли оперативно выдвигать силы на перехват десанта. Просто и сердито, ведь основную работу выполнял флот.

Сейчас, в условиях ослабления всех гарнизонов полуострова, кроме тех, что находились на линии Краммера, морская пехота, в сущности, превратилась в береговую. Порты и забазированные там морпехи со своими транспортами, выступали в роли опорных пунктов, и должны были противодействовать десантам тварей. В теории все выглядело красиво, на практике получалось уже не все так радужно. Во-первых, мясорубка на Балканах и не думала заканчиваться, и удары морпехами в тыл и бок тварям, то там, то сям прорывавшим фронт, имели очень большое значение. Откуда брать морпехов? Правильно, с полуострова, отдохнувших и пополнивших ряды в тылу. То что, тем самым обнажалась и без того хлипкая оборона береговой линии, обычно выставляли как неизбежное зло. Мол, флот прикроет, да не дадим тварям прорваться, они и не десантируются, и прочие натяжки, которые Льва совершенно не устраивали.

Нащупает Сверхмозг пару таких дырок, или агенты его донесут — какая разница, если твари прорвутся в тыл и начнут носиться туда-сюда? Придется срочно снимать войска, перебрасывать, и можно поклясться, Сверхмозг этим умело воспользуется! К гадалке не ходи, как говорили Прежние! Что делать с этой проблемой, Лев пока не решил — ведь резервы войск на ровном месте не появятся, а народное ополчение — смешно, смешно. Поэтому и собирался генерал послать Андрея Майтиева обратно в морпехи, пусть тоже посмотрит, послушает, ощутит, что там и как, пахнет ли предательством и заговорами, или это прерогатива исключительно Рима?

С последним нераспределенным из группы «Буревестник», а именно рядовым Дмитрием Чибисовым, молчаливым высоким разведчиком, проблем не возникло. Дальний разведрейд, от моря до развалин крепости «Запад 212», с попутной оценкой, как численности тварей, так и насыщенности их орд Слугами. В конце концов, раз уж Мозги попрятались или далеко-далеко укрылись, кто мешает перенести воздействие на уровень ниже? Перебить всех Слуг, и вызвать точно такой же управленческий хаос, какой требуется для скорейшего превращения орд тварей в мясной фарш.

Оставалось распределить еще троих. Сержантов Елану Иванову и Дмитрия Валеева, и рядовую Аиду Бакашанову, и тут раздумья Льва прервал звонок.

— Товарищ генерал! Только что получено сообщение, твари высадились на острове Сицилия! Крейсера «Решительный» и «Ливси» потоплены, береговая охрана вступила в бой и уже уничтожена. Аэродром на острове Мальта блокирован тремя стаями Птичек, уже есть потери в самолетах!

— Быстро сообщение мне на стол, — рявкнул Лев в трубку. — Связь со штабом на Сицилии и Мальте, немедленно! Найти капитана Имангалиева и доставить сюда! Собрать оперативную группу, связь с эскадрой «Средиземье»!

— Есть!! — прохрипело в ответ.

Лев швырнул трубку обратно на телефон. Дождались, блин, борща в ясный день, или как там Прежние говорили? Оголили, [цензура], побережье Африки, теперь придется генералу Слуцкому отдуваться! Завертелась карусель, и уже через полчаса стало ясно, что сбросить десант в море никак не получится. Разве что сбросить туда энное количество ядерных зарядов, но твари умело выбрали место десанта. В двадцати километрах от городка Пиаццо, жителей которого уже вовсю ели твари, располагались два химических завода. Разбомби, и чуть ветер не так пойдет, как там пол-острова ляжет от рук своей же химии.

Войска с севера и центра острова уже мчались, но и поток высаживающихся тварей не ослабевал. Потеряв два крейсера, эсминец и толпу легких катеров, огрызки флота отошли в сторону, докладывая о «реке из тварей» и изредка постреливая в сторону таковой. Эскадра «Средиземье» от Корсики уже шла, но все равно не успевала. По оценочным прикидкам, еще два-три часа, и твари наберут необходимую численность, чтобы справиться с гарнизонами Сицилии. Авиацией было уже не перебить, упустили момент.

Было над чем подумать и наморщить лоб.

Ну не успел Лев еще реорганизовать и перестроить оборону, ведь всего-то второй день, как приступил, но чего уж там, для сожранных живьем это утешением не станет. Генералу стало тоскливо и понятно, что придется лететь туда лично. Тоскливо от того, что не признавал Лев такого метода, лично во все влезать, было это, по мнению генерала, неправильно и неверно в корне. Но пока не наработана команда проверенных людей, придется, вздыхал Лев, вознося мысленные просьбы повременить с прорывами тварей на других участках фронта.

— Вот тебе намётки, действуй, и не забывай, чему я тебя учил!

— Да, товарищ генерал, — кисло отвечал Асыл.

— Встряхнись, Асыл, да я знаю, что ты не подходишь на эту должность, — жестко заявил Лев, — но мне некому больше доверить прикрытие спины. Пройдет неделя, месяц, станет понятно, кто есть кто и сразу тебя передвину. Пока же прикрывай мне спину, иначе туда быстро вонзится что-нибудь несовместимое с жизнью!

— С неотмеченными что делать? — быстро пробежал глазами наброски капитан Имангалиев. — На мое усмотрение?

— Да, — отмахнулся Лев. — Знаешь же, на что они способны, вот и действуй!

И Лев стремительно покинул кабинет, совсем как в иные времена, озадачив Асыла неприятными действиями и тут же убежав. Очень капитан Имангалиев не любил такое, особенно, когда речь шла о бюрократии. Комендант Рима означало двойную, тройную, удесятеренную бюрократию.

Асыл тоскливо смотрел на список и думал, что Лев мог бы и напрячься. Пообщался с людьми, посмотрел на их дела, сделал просвечивание — если уж совсем паранойей страдать — и вот список примерных кандидатов уже есть. Да что там, зачем смещать и передвигать, посмотрел на деяния тех, кто уже работает, и только потом начал двигать, смещать, поощрять и наказывать! Но нет, Льву обязательно надо было совместить, чтобы не просто так, а капитан, видите ли, еще чему-то научился!

И группа, и остальные тоже чему-то научились, и вот это угнетало Асыла. Ну не то сейчас время и условия, чтобы изображать учебный процесс, но, пойди, объясни это Льву! Прыгнул в самолет и улетел, а ему отдуваться. Лезть в эту бюрократическую систему, выстраивать вертикаль помощников, проверять, смотреть, сравнивать.

Асыл еще раз посмотрел на листок с пометками Льва.

— Так, Елану — в пропаганду, пусть плакаты там рисует, например, а вот эту сладкую парочку…

— Товарищ комендант? — заглянул назначенный Львом в помощники Асылу парнишка.

Выдвигаясь на новое рабочее место, капитан Имангалиев продолжал мысленно ругать Льва и присматривался к обстановке в городе. Собственно, для этого он и отправился пешком, вызвав некоторый ступор у помощника. Но ничего, пусть привыкает, решил капитан, еще набегаемся по городу, ведь надо понимать, кто тут чем дышит и живет. Дмитрия Валеева он уже мысленно решил отправить обратно на линию Краммера. Рим Римом, а умелый пулеметчик там не помешает. Аида, конечно, чересчур импульсивна, чтобы быть помощницей, но выбора нет. Помощница, дополнительный умелый стрелок рядом и человек, которому можно доверять.

Аида Бакашанова удовлетворяла всем этим условиям.

Асыл шел по Риму, смотрел, слушал и запоминал. Прохожие, патрули, праздношатающиеся граждане и целеустремленные служители порядка проходили мимо. Не особо запоминающая внешность, потухший взгляд, сгорбленные плечи — никто и не думал, что новый комендант Рима осматривает поле будущих действий.

Глава 3

07 августа 2399 года. Остров Сицилия.
Перелет из Рима не занял много времени, но все равно занял, и твари не дремали. В воздухе Лев ознакомился с ситуацией, и все выглядело еще поправимо, но все равно генерал как мог, торопил и войска на Сицилии, и корабли эскадры, чтобы они ликвидировали десант. Но, твари не думали и продолжали действовать, а время уходило.

* * *
Твари лились рекой, переплывая по наикратчайшему пути из Африки на Сицилию. Всего-то сто тридцать километров расстояния, да потери на уровне семидесяти пяти процентов. Это, разумеется, с условием, что заранее выпущенные в море твари поддержки осуществляют оную поддержку на всем протяжении. Иначе вообще никто не доплыл бы. Собственно, ранее твари такие операции не практиковали, даже двадцать-тридцать километров воды становились почти неодолимой преградой.

Но Третья Волна изменила многое, и вот теперь твари делали очередной шаг к захвату Рима.

Южная оконечность острова была уже захвачена, несмотря на оставшиеся очаги сопротивления, там, где ополченцы вели бой за дома и поселки. Твари знали, что вторая волна подкреплений сметет этих людей, и просто дразнились, заставляя расходовать невосполнимые боеприпасы впустую.

Передовая орда тварей, численностью в пять тысяч голов, бежала наперерез дивизии мотострелков, идущей от центра. По замыслу Сверхмозга твари должны были массово разбежаться по острову, ломая сопротивление и уничтожая людей. Затем, попытаться выбраться на полуостров, а когда подойдет флот, не давать себя поймать. Оттянутые силы, дырки в обороне, и прочие радующие тварей моменты. Опять же, Сверхмозг рассчитывал на уничтожение некоторого количества кораблей. Флот, по замыслу повелителя тварей должен был становиться слабее день ото дня, и так оно и происходило.

Сверхмозг, к тому же, умело воспользовался стереотипным мышлением людей. Привычка к тому, что море принадлежит людям, и к тому, что острова — как правило вотчина людей, привела к тому, что оборона Сицилии была построена кое-как, многие сооружения не обновлялись со времен Первой волны, а гарнизоны утратили бдительность и, помимо всего прочего, еще и четыре пятых личного состава. Остров же, какие твари? Вот и отправили 80 процентов солдат в Рим, дабы обороняли столицу и линию Краммера.

Как сказали бы Прежние: «где тонко, там и рвется».

Сверхмозг умело раздергивал оборону людей, нанося точечные удары в оголенные участки, усиливая панику и вынуждая перебрасывать еще войска, и еще, и в конце вся оборона людей должна была прийти в упадок. Повелитель тварей не торопился, усвоив уроки прошлых Волн, когда излишняя скорость приводила только к поражениям. Медленно и методично, с отступления и откатами, и потерями массы тварей от ТЯО и таких вот операций десанта. Собственно твари никогда не жалели «мяса», только не всегда успевали пополнять таковое с достаточной скоростью.

Но теперь, по расчетам Сверхмозга, накопленных запасов должно было хватить на всё.

* * *
Прибывшего на место Льва, посадили в Палермо, точнее говоря, неподалеку от развалин Палермо. Бывший город Прежних, и новый городок, носящий тоже имя, встретили Льва не слишком радушно. Бестолковая суета, беготня и паника наглядно показывали, что, во-первых, начальства из Рима тут боятся больше, чем тварей, и во-вторых, что самих тварей тут не видали уже много-много лет.

Тем не менее, приказы Льва из Рима и из самолета, кое-как, но выполняли, и пока что волну тварей удалось приостановить, до захлестывания всего острова и ключевых точек. Приятного, конечно, было мало, и поэтому Лев даже не пытался скрывать своего раздражения.

После приезда в штаб, лысый генерал сходу заявил собравшимся.

— Что, проморгали все? — рыкнул Лев. — Расслабились? Зажрались, сидючи на острове? Что завтра, твари у вас прямо под носом вынырнут, а вы будете паниковать и в Рим телеграммы слать?

— Да.

— Почему юг острова не был прикрыт усиленными гарнизонами? — ласково спросил Лев. — Ведь известно же было, что твари вышли на северное побережье Африки, доблестно оголенное нами самими. Или вы думали, что сто километров воды станут непреодолимой преградой?

— Так точно!

— Ладно, все понимаю, — выдохнул Лев, — но вот в прошлом году твари высаживались на Пиренейский полуостров, разве это ничему вас не научило?

— Товарищ генерал! Там расстояние было вчетверо меньше, и погибло не менее двух третей переправлявшихся! Все расчеты показывали невозможность преодоления 140 километров между нами и Африкой!

— Расчеты показывали, — передразнил Лев пожилого офицера. — Полковник Варго, вам голова дана для чего? Первый принцип всей войны с тварями: всегда жди от тварей подвоха! Всегда! Вы же расслабились и понадеялись на флот. Два крейсера, два! Вы же не думаете, что новые появятся по щелчку моих пальцев? Тридцать лет идет Третья Волна, твари стоят практически у стен Рима, а вы мне про расчеты!

Собравшиеся потели, накаляя и без того душную атмосферу в зале, но возражать Льву никто не посмел. В сущности, генерал говорил чистую правду, только кому же нравится признавать собственные ошибки? Особенно такие, приведшие к критической ситуации? Лев закурил, выдерживая паузу, после чего уже не так злобно предложил доложить ему о состоянии дел на текущий момент.

— Городок Пиаццо полностью захвачен и уничтожен. Очаги сопротивления сохранились здесь, здесь и здесь, и самый большой вот, на химических заводах.

— Большая охрана?

— Твари особо не лезут, заводскому ополчению удается пока сдерживать вялые атаки.

— Дальше, — отрывисто бросил Лев, рассматривая карту.

— В остальном, в радиусе пятидесяти километров все захвачено тварями, по линии от бывших Сиракуз и далее на запад. В центре контратакой была остановлена спешно переброшенная дивизия мотострелков, идет маневрирование. По вытянутой линии побережья, с запада на восток, идет неспешное наступление. Орда до трех тысяч, неспешно продвигается вперед, зачищая рыбацкие поселки. От бывших Сиракуз, с юга на север, продвижение тварей остановлено. Полк пехоты окапывается, только это все без толку. Обойдут их, с флангов, а заткнуть эту дыру нечем. Пока нечем. С полуострова перебрасывается танковая рота, оборонявшая пролив, и с севера выдвинут батальон огнеметчиков, правда, занимавшийся береговой охраной и неполного состава. Сюда батальон был отправлен на пополнение и отдых, после битвы за Пиренеи.

— Понятно, — покривился Лев. — Еще резервы?

— Стандартно. Два полка здесь, готовые нанести контрудар в любом направлении, народное ополчение, плюс ожидаются подкрепления с полуострова и высадка бригады морской пехоты, с эскадры «Средиземье».

— Так, — пожевал губами Лев. — Возьмите один полк и десантируйте его с воздуха сюда, на химзаводы. Что? Не обучены десанту?

— Так точно!

— Слушайте, чем вы здесь занимались? Вино пили и баб щупали? Да у вас тут должна быть крупнейшая тренировочная база в Федерации, столица рядом, остров, климат, а вы сидите и ничего не умеете! Так, наискорейшим образом объявите, что нужны бойцы, умеющие прыгать с парашютом. Наберется тысяча — всех в самолеты и десант в помощь.

— Но...

— Никаких но! Ладно, вы не можете сбросить тварей обратно в море, так делайте хоть что-нибудь! Вторая волна тварей скоро пойдет, и она подавит все очаги сопротивления, а первая волна захлестнет ваши силы, обойдет их, и растечется по острову. Народное ополчение — это хорошо, но против тварей они все-таки слабоваты, без поддержки армии. Бронетехника?

— Есть десяток БТРов.

— Так, стоп, а транспортный самолет у вас есть, для десанта? — насторожился генерал Слуцкий.

— Нет, товарищ генерал! Никак нет!

Лев вдохнул и выдохнул, пытаясь понять, почему его правильные и толковые планы должны разбиться о действительность с некомпетентными исполнителями. Лев впился глазами в карту, пытаясь найти выход. По всему выходило, что, не применяя ядерного оружия, быстро сбросить тварей в море не удастся. Рассечь поток тварей в море… а как они вообще оказались способны пересечь такое расстояние? Почему флот оказался настолько бессилен? Неужели и здесь предатели сидят, докладывают тварям о каждом шаге людей? Сможет ли эскадра вообще отсечь поток тварей из Африки?

Лев с грустью признался самому себе, что как-то упустил из виду морской аспект этой заварушки. Слишком уж привык к сухопутным делам и диверсионным группам, а ведь море тут на первом месте. Отсечь поток, и уже потом давить тварей, иначе это будет походить на затыкание голыми руками трубы высокого давления. Эффект вроде есть, но до конца заткнуть не удастся.

Злость на «местных» не то чтобы ушла, но скорее перешла в конструктивное русло.

— Итак, — Лев уткнул палец в карту. — Один полк на помощь мотострелкам, второй в помощь танкистам на восточное побережье. Ополченцев концентрировать здесь, неподалеку от Палермо. Будут резервом. На этом все, и теперь мне хотелось бы увидеть заключение о том, как тварям удалось проплыть такое расстояние.

— Первичную высадку осуществляли амфибии-Крокодилы. Остальное неизвестно, так как людей сразу оттеснили от побережья. Возможно, остатки флота знают что-то, но они вне нашего подчинения.

— Я знаю, — оборвал его Лев, — так, срочно мне прямую линию с адмиралом Березенко!

* * *
В результате длительного и довольно утомительного общения выяснились прямо таки шокирующие подробности, которые ставили с ног на голову все представления об обороне полуострова в частности и о перспективах морской войны в целом. Сверхмозг, наконец, закончили разработку тварей поддержки на море, то, чего так не хватало рядовому и пушечному мясу. Вариации паромов, барж и буксиров на базе китов и кашалотов, дельфины-камикадзе и просто огромные плывуны неопределенного облика, за бока которых твари цеплялись и плыли, экономя силы.

Теперь, в сущности, тварям ничего не стоило форсировать Адриатическое море и высадиться на полуострове в любом месте. Лев потел и утирал лысину, сбывались самые страшные кошмары аналитиков Второй Волны. Твари не только перешли к уничтожению кораблей, но и научились форсировать водные пространства. Во время Второй такие операции проходили на минимальные заплывочные расстояния с максимальными потерями, использовались амфибии, не слишком поворотливые на суше, но общая тенденция прослеживалась четко.

Лев ощутил, как паника тихо разрастается и сжимает желудок и сердце.

До подхода эскадры — еще сутки, не говоря уже о высадке морпехов, которая неизвестно как пройдет, ибо твари они такие твари, что все могут испортить. Генерал дошел в панике до того, что начал обдумывать мысль выехать к танкистам, и лично возглавить прорыв на броне до самого Пиаццо. Потом окопаться в городке, использовав танки как неподвижные огневые точки, и героически держаться, с одной стороны не давая тварям высаживаться, а с другой сдерживая попытки уничтожения танков.

* * *
— Совсем старый дурак стал, — сказал сам себе Лев, утирая лысину. — Вот жеж.

— Товарищ генерал?

— Связь с особым ракетным крейсером «Тайфун», быстро!

Пока устанавливали связь и обменивались кодами, Лев немного трясущимися руками достал сигарету и закурил. Теперь он немного лучше понимал, что творилось в головах местных генералов после обработки псиониками. Это ж надо, запаниковал на ровном месте, расскажи кому — на смех поднимут! А верный и неизменный помощник капитан Имангалиев, лишенный чувства юмора, наклонит голову и посоветует чаще бывать в критических ситуациях.

— Товарищ генерал, связь установлена!

Лев взял гарнитуру, и начал ставить задачу. В конце концов, рыбу можно не ловить какое-то время, и делать регулярные замеры на зараженность радиацией, и карта течений известна, и все это преодолимо. В отличие от толпы тварей на острове, на которых пока что не скинешь ядерную бомбу, а когда можно будет кидать — будет уже поздно и не нужно. Поэтому особый ракетный крейсер получил задачу на удар тактическим ядерным оружием по морю, точнее говоря по кратчайшей прямой между Африкой и Сицилией.

По расчету Льва это должно было раскидать тварей, и если не перетопить, так лишить тварей поддержки — ведь те были велики и могучи, а значит, должны были в полной мере получить урон от взрывов. Дальше особо делать уже ничего не надо будет. Те твари, что останутся живы — перетопнут сами, новых тварей поддержки перехватит подошедшая эскадра, а тех, кто уже высадился на острове постепенно перебьют. Задача решена, нападение отбито… ценой заражения Средиземного моря.

Требовалась новая стратегия отражения десантов тварей, и Лев собирался этим заняться уже в Риме.

Знал ли он, что ракеты «Тайфуна» де-факто выпустили его и группу «Буревестник» на свободу, попутно уничтожив тысячу людей? Не знал, но в скором времени ему предстояло узнать. Лев намечал целый комплекс мероприятий, по выявлению и наказанию виновных, без особых скидок на псиоников. Попутно, разумеется, можно было хотя бы косвенно зацепить и самих псиоников, или их агентов, кого-то входящего в круг общения или подчиненных тех, кто подвергся воздействию. Если теория о прямой инфильтрации в среднюю прослойку пирамиды власти окажется верна, то можно будет нескольких аккуратно прижать, за другим проследить, вскрыть всю сеть псиоников и уничтожить ее одним ударом.

Предварительно, разумеется, информационно выпотрошив.

В сущности, Лев не придумал ничего нового, просто ему повезло наткнуться на истинных виновников происходящего. Случайность, не более, но Лев собирался ее умело использовать, и вырвать если не победу у тварей, то вырвать хотя бы десятилетие передышки и относительно мирной жизни, для восстановления сил и запасов.

* * *
— И зачем мы следим за Спартаком? — проворчал Дмитрич.

— Потому что он ведет себя подозрительно, — наставительно ответил Дюша.

Вдвоем они неспеша прогуливались по Риму, сопровождая Спартака до железнодорожного вокзала. Снайпер все утро тщательно брился налысо, перебрал винтовку и, насвистывая какой-то фривольный мотивчик, удалился. Группа внаглую пользовалась тем, что Лев еще не вернулся, а капитан Имангалиев сходу увяз в комендантских задачах. Минимум сутки безделья, и сержант Мумашев решил посвятить их поставленной задаче по слежке за Спартаком.

Заодно прихватил с собой Дмитрича, аргументировав это тем, что тот бывший разведчик.

Спартак же, ни о чем не подозревая, не проверяя наличие слежки и вообще не оборачиваясь по сторонам, шел и шел себе в сторону вокзала. Организм влюбленного требовал растрат энергии, угрожая в противном случае лопнуть от переизбытка счастья.

Поэтому вся слежка свелась к тому, что соратники Спартака шли за ним в некотором отдалении.

— Вообще, я не специалист по городской разведке, — продолжал ворчать Дмитрич, — да и не нужна она тут, иди себе и иди за ним, никаких хитростей.

— Вот почему вы, высокие парни, такие ворчливые? — тут же спросил Дюша. — Вот смотри, у меня маленький рост, а не ворчу же! Ты же, Дмитрич, размером со Спартака, разве что налысо не бреешься, и постоянно или молчишь, или ворчишь. Вот почему так?

— Потому что нам сверху видно больше всякого нехорошего, если выражаться цензурно, — подумав, ответил Дмитрич. — Или потому что у нас жизнь тяжелее. В тебя такого маленького поди еще попади, а на нас высоких каждая тварь облизывается, и маскироваться тяжело.

Дюша засмеялся самым неприличным образом, но Спартак не обратил внимания. В ушах у него гремели симфонии любви, заглушая все вокруг. Жители Рима казались ему сейчас самыми красивыми людьми на свете, а дома столицы — шедеврами архитектуры и зодчества. И это было неудивительно, ведь Спартак шел на вокзал встречать свою новую любовь, медсестру Петрову Анну, получившую двухдневный отпуск за особые заслуги.

— Мир прекрасен, ля-ля-ля, слезу я да с корабля, — напевал Спартак, фальшивя и выдумывая слова на ходу. — Я надену на тебя драгоценности любя!

— Вот видишь, — наставительно заметил Дюша сзади, — совсем неадекватен!

Дело в том, что Спартак не только пел во весь голос, но еще и пытался делать какие-то прыжки и танцевальные па на ходу. Потом купил букет, отдав за него половину месячной зарплаты, и без того скудной. Дюша ужаснулся, и пихнул Дмитрича в бок. Тот пожал плечами, мол, армия и так нас всем снабжает, зачем еще деньги? В чем-то он был, конечно, прав, ибо на форпосте деньги им не требовались — просто негде тратить, а потом, уже в качестве группы спецназа, деньги опять не требовались. Прилетел — задание — улетел, разве что редкие сувениры покупать или экзотический алкоголь пробовать, в тех редких случаях, когда Лев давал им передышку с официальным отдыхом.

* * *
Здание вокзала и попутно один из узлов городской обороны, встретило Спартака изрядным запустением. После подхода тварей к линии Краммера, многое изменилось, и в том числе не только количество пассажиров, но и количество поездов, изъятых в большинстве своем на нужды армии. Спартака это ничуть не взволновало, равно, как не встревожился бы он, будь вокзал битком набит.

Только одно волновало Спартака: не опоздал бы поезд!

Санитарный поезд, с ранеными и медперсоналом, совмещение так сказать полезного с приятным. Госпитали в столице всегда были лучшие, это еще и у Прежних так было, и поэтому тяжелых раненых всегда отправляли прямо в Рим. Обратно на передовую, в том же поезде должны были направиться свежие новобранцы, плюс припасы, не слишком обильные, бо сам Рим сидел на скудном пайке, но все же.

Впрочем, как уже говорилось, Спартака это не волновало.

Именно эта черта поведения снайпера и вызвала подозрения у Дюши. Спартак был безответно влюблен — хорошо. Лизу похитили твари, Спартак долго ее разыскивал, страдая местами ерундой, местами выдвигая мудрые мысли — принимается. Они встретились, и он ее убил — бывает. Но чтобы вот так сразу помчаться в новую влюбленность? Вот в это Дюша уже поверить не мог, по себе помня, как выжигает сердце и душу ситуации, подобные той, в которую попал Спартак. И самое главное, ни разу, ни разу Спартак тогда не заводил пространных разговоров о своей любви и счастье, и страданиях вдали от любимой.

Здесь же лысого снайпера было практически не заткнуть.

Чутье сержанта подсказывало ему, что дело тут не просто в попытке компенсировать смерть Лизы.

Глава 4

10 августа 2399 года. В 15 километрах от Рима, резиденция Льва.
Лысый генерал, прикрыв глаза, полулежал в кресле. Смотреть на документы и бумаги, горой заваливавшие огромный стол, совершенно не хотелось. И ведь еще в кабинете находились пять шкафов, набитых аналогичными бумагами, которые Льву тем более не хотелось смотреть. Увы, доверить обычной секретарше не получалось, не было ее у Льва, да если бы и была, то допуска к документам грифа «Совершенно секретно», никто бы ей не дал.

Лев, вернувшийся вчера с Сицилии, готовился к схватке с Советом.

Словесной, разумеется, в обычной схватке вооруженных людей Лев бы в одиночку половину Совета перебил, не запыхавшись. Следовало не просто оправдаться в применении ядерного оружия по акватории Средиземного моря, но и увязать это с предательством в Совете, перейти в решительную словесную атаку и выбить карт-бланш на любые действия. Для этого Лев обложился бумагами, пытаясь понять, что такого случилось в самом начале Третьей Волны, попутно еще смотрел бумаги времен Краммера, разбираясь с вопросом псиоников, и готовил доклад.

Помимо этого, еще предстояло навязать новую стратегию Генеральному Штабу, и здесь дело не могло ограничиться простым приказом Брайана. Генералы, по замыслу Льва, должны были осознать до глубин души и ринуться выполнять, вкладывая все рвение в задачу. Для того, что задумал лысый генерал, простого выполнения приказа, было недостаточно. Потом, лет через десять, по прикидкам Льва, военная машинка будет вертеться так, как нужно, а сейчас все же следовало зацепить, склонить на свою сторону.

Римский Лев — это, конечно, здорово, но недостаточно.

— Слишком много бюрократии, — пробормотал Лев, не открывая глаз. — Асыла бы сюда!

Но о верном помощнике приходилось только мечтать. Капитан Имангалиев, осыпая Льва отборными мысленными матами, вникал в устройство столицы и размышлял, зачем все это потребовалось генералу. На ощупь нащупав зажигалку, Лев закурил, вспоминая слова Брайана о начале Третьей Волны:

Мы готовились, но оказались не готовы. Нам казалось, что Третья Волна будет еще нескоро, это было как умопомрачение какое-то. Никто не ждал, что твари так ловко и аккуратно смогут решить вопрос флота. Никто не ждал, что тварей окажется столько, что они окажутся в силах блокировать все наши силы. И, пожалуй, основной просчет, мы недооценили замысел тварей на уничтожение промышленности. Это аукается нам до сих пор. Мы дергаемся, отражая удары тварей, а они бьют, куда захотят, и все сильнее раздергивают наше внимание, силы, возможности.

К сожалению, и сам это поздно понял, все казалось, что еще чуть-чуть, еще вот-вот, и мы перехватим инициативу, отобьем тварей, накопим сил и ударим! Но нет, твари не дали нам такой возможности, единожды захватив инициативу, они прочно удерживают ее до сих пор.

Лев открыл глаза. Точно! Инициатива и всеобщая координация, вот что дает тварям преимущество. Но это означает… означает, что всего лишь надо вернуться к проверенному временем методу! То, что Лев сформулировал еще сто лет назад, и то, что было до него известно, еще в Первую Волну. В первую очередь — выбить руководство тварей. На этом надо сосредоточиться, а не кидаться ядерными ракетами в тварей, растрачивая бесценные ресурсы!

Лев ухмыльнулся и быстро начал писать.

Совет это, конечно, не убедит, но для генералов будет просто отлично. Фразы сами ложились на бумагу, Лев ощущал вдохновение, одно увязывалось на другое, и становилось просто удивительно, как все это раньше не пришло в голову? Фоном генерал подумал, что, наверное, общая атмосфера в Риме давит, нехорошее что-то такое носится в воздухе, и надо бы почитать доклады о настроениях среди горожан. Не иначе, работа псиоников, решил Лев и отодвинул пока эту тему на задворки сознания.

* * *
Дописав, Лев перечитал и осклабился.

— Вот, то, что нужно! Теперь же вернемся к бюрократам.

С бюрократами дело шло хуже, и до самого конца дня Лев возился с этим докладом. Он и рад был бы бросить все и вернуться к более важным и насущным делам, но, увы, никак не получалось. Убедив Совет, Лев рассчитывал одним ударом наполовину выиграть партию. Опираясь на разрешение, проверить сам Совет, и далее по нисходящей пирамиде, заодно выстраивая вертикаль единомышленников и полезных людей.

Выявить, обнаружить и подавить заговор.

Поменяв стратегию, как минимум остановить тварей на текущих рубежах. В среднем результате, методичное выдавливание из Европы. Это даст избыток сил и время, ну и так далее, и так далее, вплоть до перехвата стратегической инициативы.

Доклад Льва Совету. Черновик.
Вопреки распространенному мнению, что Сверхмозг может контролировать каждую тварь на планете, он не может. Пирамидальность сохраняется, ведь, в сущности, Мозги тоже не управляют каждой тварью в отдельности, ну за исключением может быть Слуг, Кормящих и своей охраны, в какой-то мере. А, ну и Вожаков, но все равно получается, что Мозг контролирует, допустим, сто Слуг, те контролируют тысячу Вожаков, а те, в свою очередь, сто тысяч тварей из своих стай. В результате, Мозг, контролируя всего лишь сотню Слуг, обеспечивает, направляет и указывает ста тысячам тварей, и те ведут себя, как единый организм, повергая людей в ужас.

Сверхмозг в этой схеме стоит просто на ступеньку выше. Контролирует Мозги по планете, а уж те обеспечивают остальную пирамиду, буквально создавая вертикаль власти. Так как у тварей не бывает предательства, страха, желания сходить в отпуск, то Сверхмозг может быть уверен, что любой его приказ будет выполнен в наикратчайшие сроки, со всем старанием, а если не будет, то ему сразу сообщат.

Что из этого следует?

Как Сверхмозг стремится уничтожить Рим, так и мы должны стремиться уничтожить Сверхмозга! Ситуации практически равнозначны, потеря верхушки пирамиды управления гарантированно дает огромное преимущество, пусть и немного краткосрочное, но при правильной реализации… думаю, не надо продолжать. Поэтому, как все твари будут стремиться защитить Сверхмозг, так и нам надо пойти на всё, чтобы защитить Рим.

То, что Совет в такой критической ситуации не готов к решительным действиям, ведет к тому, что мы практически уже проиграли. Только смелость, решимость, натиск, а не вялое обсуждение, где бы взять войск? Сила людей в технике и массовом уничтожении тварей, и численность войск тут дело десятое! С имеющимися войсками отлично можно если и не победить, то, как минимум, изгнать тварей из Европы, но это будет невозможно, если меня будут дергать по каждому пустяку, вроде применения ТЯО.

Да, это пустяк! Немного расчетов, и проверок выловленной рыбы, и радиацию просто разнесет по морю, и она станет неопасна. В отличие от орд тварей, которые могли уничтожить всё на Сицилии и перебежать на полуостров, угрожая тылам Рима! И что же? Вместо того, чтобы решительно развивать успех операции, я вынужден лететь в Рим и отчитываться, теряя время и упуская благоприятные возможности. Это все приводит меня к одной мысли.

Предатели в Совете! Заговор против людей зашел так высоко, и замечу не без вашего попустительства!

Где решимость? Где храбрость? Тридцать лет идет Волна, а в Совете все по-прежнему мыслят категориями мирного времени. Это недопустимо! Для победы требуется не долгое обсуждение, а быстрые действия, и я предлагаю Совету вручить мне карт-бланш на эти действия. Это не узурпация власти, как тут наверняка многие думают. Что ж, это не ново, и в прошлом меня постоянно упрекали в попытках захватить власть, но как видите, это все оказалось ложью! Если уж вы хотите, чтобы Рим выстоял и не был разграблен тварями, и человечество не погибло, то мне необходима возможность действовать, не согласовывая каждый чих с десятком инстанций!

11 августа 2399 года. Рим. Здание Совета.
Все вымученные пассажи Льва пропали зря. Едва Лев вышел для выступления, как раздался гром овацией, с криками «Ура Римскому Льву!» и прочее в том же духе. Лев даже немного смутился, от неожиданности. Потом, правда, списал такое на недооцененный уровень паники среди Совета. То есть, попросту говоря, дела обстояли еще хуже, чем предполагал генерал.

Но был в этом и огромный положительный момент.

Никаких докладов не потребовалось. Совет почти единогласно утвердил все, что просил Лев, и даже более того. С такими полномочиями уже можно было брать отдельных членов Совета (особенно, кто голосовал против) и тащить на проверки. Да вообще можно было практически все, но взамен с Льва требовался результат. Даже не так — Результат. Победить тварей, отбросить их от Рима в кратчайшие сроки, и еще лучше, вообще вырвать инициативу и добиться перелома в войне.

Вера Совета в Римского Льва, показалась самому Льву несколько… иррациональной, но возражать он не стал. Пожал руки почти половине Совета, еще задвинул про инициативу и теорию, и ушел. Единственное, что Лев досадливо подумал, что знай он будущее, не стал бы полдня корпеть над бюрократической бумажкой. Правда, еще оставались разработки по псионикам, но теперь это пришлось отодвинуть в сторону. Предстояло в кратчайшие сроки «обеспечить и наладить», и Лев, посмеиваясь, именно этим и собирался заняться.

Доклад Льва Генеральному Штабу. Черновик.
Итак, на Балканах сражение, можно сказать, практически проиграно. Либо можно назвать это вялотекущим патом. Смотря откуда смотреть. Проигрыш тут в том, что мы точно не можем ни выбить тварей из ключевых точек, ни подавить их, ни переломить ситуацию. Правда, следует признать, что огромная масса тварей сидит, лежит и бегает, скованная, и Мозгам приходится изрядно ломать свои Мозги, снабжая их продовольствием. Флот не дремлет, и местами уже отмечены факты поедания тварями своих раненых собратьев.

Правда, уповать на то, что твари съедят друг друга — совершенно не стоит.

Прежде, чем это случится, лет пять пройдет, а тут буквально дело месяцев, и с Римом решится. В общем, тварей бьем, территории потихоньку сдаем, и так оно может еще долго тянуться. Плохо то, что твари в свою очередь, сковывают наши войска, но хорошо то, что это на Балканах. Можно особо не стесняться в метании всякого ядовитого и разрушительного, но плохо то, что в горах оно не так эффективно. При отбирании гор назад, можно и самим потравиться. Ну и так далее, вялотекущий пат, в котором, чтобы достичь преимущества, потребуется много времени. Тогда как ситуация на других фронтах разрешится раньше, и соответственно вопрос Балкан решится сам собой.

Поэтому предлагаю оставить там все, как есть, без изменений.

Что делать, если твари прорвутся к побережью и форсируют Адриатику? Да ничего не делать, ибо прорыв такой толпы с последующим десантом, ну, в общем, ТЯО наготове, ждем. Поэтому твари и не лезут толпами на побережье, знают, что мы сделаем и чего ждем от них, и поэтому твари не делают того, что мы ждем.

Поумнели за 300 лет конфликта, очень поумнели. Самое обидное, что это как раз следствие противостояния с человечеством. От каждого своего поражения твари умнеют, делают выводы, изобретают новые тактики и стратегии, и все давят, давят, давят. Заметьте, никто уже и не верит, что в ближайшем будущем можно одолеть тварей. Все мысленно отводят на это пару сотен лет исключительно благоприятных условий, а если таковых не будет, то и все четыреста.

Так вот, все это, повторяю, и буду повторять, в корне неверно!

Плевать на Балканы, не трогаем их. Как есть — так есть, не на Балканах все решается.

Где? В Альпах? Нет, в Альпах тоже ничего не решается, хотя выбить оттуда тварей было бы заманчиво. Как это зачем? Остатки Рейнского укрепрайона еще держатся, да и армия с востока идет. Нет, Альпы — это ерунда, пока линия Краммера держится, ну и пока Сицилию еще не сдали. Дело то в другом. Вы разве не видите, что еще немного и твари прорвутся с моря?!

Да плевать на Альпы, сказал же уже. В обе Прошлые Волны твари ходили через Альпы, и потом уносили ноги, лапы, хвосты, с такой скоростью, что земля дымилась! Во второй Волне твари под стенами Рима стояли, и ничего, дали им прикурить, да так, что потом соли для заготовки мяса не хватало.

Так что вот, пока ТЯО хватает и есть куда флот ставить, продержимся.

За это время — год-полтора при нынешнем давлении тварей, необходимо сделать следующее. Найти и уничтожить группировку Мозгов, отвечающих за вторжение в Европу. Да, на Британских островах, а кто сказал, что будет легко? Хотите чего-то реальнее? Найти убежище Сверхмозга и уничтожить таковой. Что, тоже нереально? Ну, извините. Но вернемся к управлению. Хрен с ним, что малореально, искать, искать и еще раз искать, без управления твари нам не противники! С этой же целью, отправлен запрос на снайперов и усиленные винтовки. Слуги. Готов поклясться, войска тварей перенасыщены Слугами, и их надо уничтожить всех.

Да, и при этом варианте прольются реки крови и будут горы трупов, но никак.

Либо мы выбиваем управление тварей и потом давим рядовой состав, либо они давят нас. Так было в Первую Волну, и во Вторую, и теперь видно, что и в Третью. Вы же, как будто забыли, что бесполезно изничтожать орды тварей, расходуя бесценных людей, технику, патроны, горючее, запчасти! За половину потерянного за прошлые три года можно было все Британские острова в стекло раскатать, и на 100 метров вглубь земли убить все, вплоть до червяков и тараканов.

Так что не туда вы усилия направляете, совершенно не туда.

Оборона? Да будет вам крепкая оборона! Не выиграем мы это сражение, сидя в обороне, как вы не поймете! Что, подойдут подкрепления на следующий год? Да откуда? Ах, вам обещали… плюньте и забудьте. Никто ничего не пришлет, а если пришлет, то твари все равно сделают контрход. Почему мой план лучше? Слуги — штучный товар, в отличие от орд тварей. Не знаю, где Сверхмозг взял столько ресурсов, но он явно перенапрягся. Отстрелим этих Слуг — новых еще долго не будет, это раз. Даже если Сверхмозг подгонит новых, то, значит, он снял их с других фронтов и континентов, это два. Вот тогда можно будет рассчитывать на внешнее подкрепление, ибо там, где стало меньше Слуг, стала хуже управляемость, и там люди могут без особых потерь подавить тварей и отправить нам эшелон транспортов.

Пока же Сверхмозг сохраняет управляемость везде — бесполезно метаться.

Поэтому вот наша новая стратегия.

Убивать Слуг всегда и везде, даже если это будет вести к потерям. Потеряв одного солдата сегодня, мы спасем десятерых завтра. Организовать снайперские взвода Охотников, с приданными им средствами усиления, вплоть до артиллерии, ракетчиков и флота. Не может быть сейчас дела важнее, чем уничтожение Слуг. За следующие два месяца необходимо сократить их численность минимум наполовину, но я ожидаю результата в три четверти. К концу осени не менее девяноста процентов Слуг должно быть уничтожено, даже если они будут прятаться за спинами наступающих орд.

И тогда мы нанесем следующий удар.

Зимнее наступление и освобождение Апеннин, Альп и Балкан, а также выход к Пиренеям!

Еще потом состоялся разговор Льва с Брайаном, который радостно «сдавал дела», и вообще стремительно отходил в тень, ощущая сильнейшую усталость и не желая совершать еще критических ошибок, способных погубить Федерацию. Разговаривали в рабочем кабинете Брайана, прямо сразу после доклада Льва, встреченного, как и в Совете, на ура. Как иронично заметил Лев, это все потому, что теперь есть на кого свалить все неудачи и промахи. Мол, мы не при делах, это все Римский Лев нас заставил, навязал и ошибся, а мы чисты, аки ангелы Прежних.

Потом заговорили об освобождении Европы. Льву пришлось пояснять.

— Да, жизненное пространство — это важно, но это не цель, — говорил Лев. — В данном случае — это лишь следствие того, что мы собираемся совершить.

— То есть?

— Уничтожая орды тварей, оставшиеся с минимальным управлением, мы, так или иначе, отберем обратно все то пространство, где твари не успели закрепиться, — пояснил Лев. — Но в этой войне пространство не цель, а скорее следствие наших действий.

— Понятно.

— Судя по бумагам времен Первой Волны, с псиониками… все сложно. Думаю, до конца года получим результат, и там станет понятно, что делать ними и почему их занесло в конфликт с людьми.

— Вообще, насколько мне известно, они никогда не позиционировали себя как людей.

— Только их радикально настроенная часть, — возразил Лев. — Умеренные, к коим, как правило, относилось и руководство псионов, выступали за то, чтобы никуда не лезть. В сущности, после событий двухсотлетней давности это неудивительно. Также среди них есть те, кто считает, что с людьми нужно жить в мире и помогать им. Вон как капитан Зайцева… в сущности именно такие, как она и добились смягчения в сознании людей, и теперь за слово псионик не убивают на месте.

— Как же вы?

— Ну, я всегда был чересчур рационален, — усмехнулся Лев. — Да и встретился с капитаном Зайцевой уже в конце жизни, привыкнув смотреть на то, что делают окружающие, а уже потом на то, чем или кем они являются. И раз уж она лечила, спасала и помогала, никаких претензий к ее деятельности не возникло. Хотя вначале и была слежка, не давшая, разумеется, результатов. Не все псионики — предатели, проблема в том, что их руководство совершает поступки, по которым судят о всех.

— И?

— И это не отменяет того факта, — вздохнул Лев, — что псионики предали Федерацию. Неважно, считают ли они себя следующей ступенью развития или просто хотят жить отдельно, никому из них не позволено предавать людей. Предали? Значит враги, не хуже тварей, и обращаться с ними надо соответственно.

— Значит? — приподнял бровь Брайан.

— Псиониками будем заниматься в параллель к тварям, и как только наберем фактов и ниточек, так сразу и прихлопнем! — Лев с силой стукнул по столу.

Брайан кивнул, а Лев не стал уточнять, что за это время псионики вполне могут и сами прибежать.

Прямо в расставленную на них ловушку.

Глава 5

25 августа 2399 года. Побережье Северной Африки и Средиземное море.
Сорванная попытка вторжения на Сицилию, была лишь пробным шаром от тварей. Опробовав массивных тварей поддержки, они перешли к тестированию легких и средних. Уже не такими ордами, а отрядами по десять — пятьдесят тварей, кучки начали переплывать Средиземное море, пытаясь высадить на Сицилии, Корсике, Апеннинском полуострове. Часть перехватывали, часть тонула, но все равно не менее трети удавалось выбраться и даже нанести некоторый ущерб. С такими мелкими отрядами полуамфибий жители прибрежной зоны кое-как справлялись своими силами, но все равно угроза четко проявилась.

Поэтому Лев, получивший неограниченные полномочия, решил не просто перестроить систему патрулей и кораблей, чтобы вылавливать тварей-нарушителей, но и нанести контрудар. Не подлежало сомнению, что за координирование африканских тварей отвечает своя партия Мозгов, и вот ее то Лев и собирался вычислить. Десант морской пехоты, очистка куска побережья, проведение научных замеров с всякими там биодетекторами и расчетчиками, и указание примерного направления на оптимальные убежища.

После чего проверка мест предполагаемых убежищ Мозгов и зачистка.

В идеале, по расчету Льва, это позволило бы снизить давление со стороны африканского побережья на порядок и сроком минимум на полгода, пока происходит переорганизация и переподчинение тварей. Во всяком случае, Льва заверили, что такие расчеты возможны, надо лишь собрать больше тварей на большой площади, и дать время на проведение замеров и расчетов. Генерал, усмехаясь, заверил, что с этим проблем не будет.

После чего последовал ряд приказов, и военная машина Федерации устремилась к Африке.

27 августа 2399 года. Старший сержант Андрей Майтиев, временный командир взвода морской пехоты.
— Пошел!! — заорал Дрон. — Давай, давай, не спим, тварей высматриваем!

Все было как раньше, как будто и не было этих десяти лет вне морской пехоты. Сердце старшего сержанта заходилось от восторга и адреналина, руки-ноги сами несли его вперед, а голова успевала замечать все и отдавать приказы.

— Кусатели справа! Пулеметчик, не спи! Медузы, обходим! Первое отделение — рывок на пляж, второе — прикрываем, третье — вверх, работаем по Птичкам!

Морские пехотинцы послушно разворачивались, стреляли, отходили и вновь накатывали, и Дрон с упоением отдался стихии берегового боя. Совсем не то, что бежать по джунглям неделю подряд без остановки, с парой дивизий тварей на плечах, когда даже ссать приходилось практически на ходу, ибо один хрен маскировка уже не нужна.


В какой-то момент Дрон осознал, что командует уже ротой, точнее остатками роты, и что эти остатки почти единственные, кто выгрыз себе плацдарм. В полукилометре виднелось еще укрепление, и дальше что-то на горизонте, и все! Твари же кишмя кишели, и не успел Дрон подумать, почему спит корабельная артиллерия, как та ударила, засыпая морпехов песком и трупами.

— Вперед, вперед! — заорал Дрон. — Занять холм впереди!

Навскидку вокруг было человек семьдесят, но из его взвода — не больше десятка. Холмик впереди не представлял собой ничего особенного, просто выпирал, и вполне мог служить прицельной точкой для кораблей. По замыслу старшего сержанта, надо было занять холм, выяснить, сколько осталось боеприпасов, скорректировать огонь корабельной артиллерии при необходимости, и то ли закрепиться, то ли откатиться обратно к берегу. Продвигаться вглубь пока было бессмысленно, твари, в сущности, сорвали десант.

Два плацдарма на полкилометра — ну, это несерьезно. Конечно, берег простреливался артиллерией, но где там окопались твари — не было видно. Остались ли раненые среди раскиданных тел? Это требовало проверки, и Дрон выделил десяток, приказав медленно осмотреть берег, подобрать раненых. Медленно, чтобы не попасться в возможную ловушку тварей.

Также он выделил еще десяток для сбора патронов, гранат и прочего вооружения, с погибших.

Радиосвязь с кораблями работала, и оказавшаяся за холмом пара сотен тварей была моментально уничтожена. Это позволило выиграть время, и провести первичные оборонительные мероприятия. Копать окопы здесь было бессмысленно, но воспользоваться складками местности, тем, что холм немного, но возвышался над местностью, и сложить заграждения из камней и земли никто не воспрещал. Трупы тварей пришлось бы сгребать техникой, поэтому никто особо с ними не возился, так самые мешающиеся под ногами убрали.

— Так, — скомандовал Дрон, — расчистить вот здесь площадку. Ты и ты, на берег, встречайте научников. Проверите весь путь, чтобы ни одной даже минимально живой твари там не было!

— Есть!

— Товарищ старший сержант, — обратился к нему один из солдат в возрасте. — Разрешите уточнить?

— Уточняйте! — усмехнулся Дрон.

— Правда, что эти приборы помогут засекать, где главные твари сидят?!

Дрон помолчал, потом ответил.

— Неправда. Но все вместе они помогут нам найти Сверхмозга!

Признаться честно, Андрей и сам не знал, что там за научная машинерия к ним плывет. Приказ Льва был категоричен и резок. Высадиться, закрепиться, держать оборону, пока научники делают замеры. Для чего это и куда, генерал не объяснил, а старший сержант не стал уточнять, опасаясь, что Лев начнет объяснять детали своего очередного Хитрого Плана. Дело, конечно, всегда полезное — перенять немного мудрости Льва — но иногда генерала заносили на четырехуровневое планирование, и тогда никто, даже Дюша, не в силах был его понять. Как говорил все тот же Дюша: «Совершенно нечеловеческая логика!», после чего, выдержав обязательную паузу, добавлял, мол, именно поэтому Лев так эффективен против тварей — умеет думать как они и думать на их уровне.

* * *
Вечером, после высадки основных сил, Андрей узнал, что предварительное десантирование вообще не предполагало успешного закрепления на берегу. Демонстрация для тварей, дабы привлечь их больше, по требованию научников. Но морские пехотинцы дрались яростно, и был отдан приказ: поддержать огнем артиллерии с кораблей.

— Странные дела творятся, — сказал он своему помощнику.

Сержант Тропов, немногословный мужчина лет сорока, только кивнул в ответ.

— Думаю, ночью твари подберутся и попробуют атаковать нас сонными, — продолжал рассуждать Дрон. — Даже если успеем вызвать артиллерию, та в темноте вполне может и нас сровнять с землей.

— Корректировка.

— Да непонятно, пятьдесят на пятьдесят, если экипажи, — старший сержант показал головой в сторону моря, — умеют, да и с нашей стороны все будет грамотно, то может, выживем, а может, и нет. После нескольких десятков ночных обстрелов, у меня пропало всякое желание с ними связываться. Слишком много друзей и товарищей погибло, и все для чего? Чтобы несколько тварей погибли на полсуток раньше, чем должны были.

— Местность не та.

— Это точно, — выдохнул Андрей, — только на это и надежда.

Местность вокруг и вправду была самая подходящая для уничтожения тварей. Ровная, плоская как стол, с еле заметными редкими пупырышками недохолмов, ничего не скрывающих. Видимость — во все стороны, почва под ногами глинопесчаная, особо не зароешься и не посидишь сутками в подземных норах. С водой вот небольшие проблемы, но самодельный опреснитель уже работал, в дополнение к доставленным вместе с научниками емкостям с пресной водой.

Но все равно тревожное и зыбкое ощущение ночных проблем продолжало тревожить Андрея.

У всех у них, кто учился у Льва и был в группе «Буревестник», обострилось со временем чутье и предвидение. Дюша, к примеру, изначально имел «чуялку» на тварей, и со временем таковая проявилась у всех, в той или иной степени. Иначе было не выжить, в походах и заданиях Льва, и теперь тревожная заноза ощущения будущих проблем беспокоила Дрона. Андрей прикрыл глаза, пытаясь разобраться, но ничего не вышло.

Опять же Дюша, дававший уроки остальной группе, утверждал, что у него ушло не менее десяти лет на то, чтобы освоиться со своим чутьем, прорезавшимся еще в детстве. Ложные сигналы, и осознание по факту, когда проблемы уже пришли, а к чутью не прислушались — только самые легкие из проблем по развитию умения чуять.

Сдавшись, старший сержант открыл глаза и приказал удвоить караулы, решив также бодрствовать вполглаза всю ночь, для подстраховки. Тоже умение, которое развилось благодаря Льву и его заданиям, на грани выживания. Иногда приходилось не спать неделями, и пришлось развить в себе навык такого вот полусна. Мозг вроде и дремлет, а вроде и фиксирует, что вокруг происходит, и готов вмешаться в любой момент. Это нельзя назвать полноценной заменой сна, но все же усталость и измотанность подступали медленнее в разы, и пару раз такой полусон спасал группу.

Затем он долго всматривался в темноту, адаптируя глаза после костра, и только начав различать детали местности вокруг, Дрон позволил себе закрыть один глаз и погрузиться в осознание прошедшего дня. По всему выходило, что возврат в морскую пехоту, если выпадет случай, будет очень болезненным и тяжелым. Сместились навыки, и хотя прошлое не забылось, действовал он сегодня, скорее как командир группы диверсантов, нежели комвзвода морпехов.

Мысль о том, что возможно именно это и позволило отбить плацдарм, Андрей отогнал, как недостойную.

Что ж, подумал Дрон, я уже давно пережил уход из морпехов, переживу и то, что вернуться не удастся. Судьба, предложенная Львом, в конце концов, не хуже, и тварей можно убить больше, не слишком подвергая опасности окружающих.

То, что Андрей изжил в себе «морскую болезнь», даже не пришло ему в голову.

* * *
В начале пятого утреннего часа, за час до очередной смены караулов, твари пришли.

Потом уже было оценено, что подкрадывались они не менее шести часов, прежде чем сделать рывок. Караулы, откровенно просмотревшие подползание, были моментально уничтожены. Неизвестно, что случилось бы с батальоном, в конце концов, морпехов было много, они были отважны, а твари все-таки нашумели.

Но моментально проснувшийся Андрей вскочил и заорал, не хуже громкоговорителя.

— Твари! К бою!

И подавая пример, первым начал стрелять, обозначая направление атаки тварей. Лагерь ожил, началась стрельба, и порыв тварей натолкнулся на непреодолимое сопротивление. Уже на следующий день было установлено, что погибло пять сотен Кусателей, сопровождавших не только полсотни Преследователей, но и трех Горелок в тылу. Корабли, стоявшие близко к берегу, для прикрытия морпехов и снабжения, в сущности, избежали скорой и позорной гибели. На линии корабли-берег, противодиверсионные мероприятия не проводились, и наблюдение осуществлялось формально.

В общем, попытка одновременно съесть несколько целей, в очередной раз неудавшаяся.

Твари, как уже неоднократно говорилось, не блистали тонким воинским искусством и тактикой на уровне орд и стай. Стратегически — да, там все было отлично, пока бдил Сверхмозг. На уровне тактики отрядов, большей частью сводилось к ударам в лоб и давлению массой. Вот и сейчас, даже те минимальные шансы на успех, которые были у нападавших, Андрей свел к нулю.

— Бей!! — разносилось по лагерю.

— Ррааа, — рычали твари.

Стрельба, грохот, неразбериха. Так что без потерь не обошлось, от «дружественного огня» пострадали двадцать три морпеха, и стоило только радоваться, что погибло из них только пятеро. Остальные отделались ранениями в те или иные части тела. Также Андрей составил и отправил Льву отдельное сообщение, о случившемся.

Еще научникам сломали часть аппаратуры, но те ожидали такого, и самые ценные приборы заранее спрятали, а то, что сломали — легко можно было заменить.

Некоторое время спустя, после нападения. Эскадра «Средиземье»
— Из Рима получено распоряжение: отвести корабли на безопасную дистанцию, но не менее десяти километров от берега.

— Мы не сможем прикрыть огнем на такой дистанции наши части. Точнее говоря, сможем, но рассеивание снарядов, и отсутствие визуальной корректировки… вероятность ударить по своим резко возрастает.

— Предлагается, — заглянул в телеграмму, — также осуществить полный комплекс противотварных мероприятий, а также указывается, что потери кораблей недопустимы.

— Расстрел или урановые шахты?

— Не указано! Но вы же знаете Льва!

— Кто ж не знает Римского Льва? — риторически изогнул бровь кап-один. — Вот только чтобы он понимал в морских делах?

— Тут сказано, что потери флота — ставят под угрозу всю Федерацию, и будут рассматриваться соответственно, в отличие от батальона морпехов.

— Да, вот только чую за потерю батальона морпехов, нам тоже не пряник с наградой выдадут. Какие будут предложения?

— Задержать отход флота на несколько часов, скажем, капитан одного из кораблей высадился на берег, чтобы скажем… наградить. Да вон хотя бы старшего сержанта Майтиева! Который, несомненно, спас всех морпехов, вовремя подняв тревогу! Награду… ну там что-нибудь из флотского диапазона, чем там капитаны кораблей могут награждать.

— Разумно, разумно.

— Ну и вот, ведь важное дело — награждать людей, которые спасли всех? А без капитана корабль уйти не сможет, натяжка, конечно, но сойдет в нашем случае. И в результате все корабли задержались, скажем, на шесть часов. Церемония награждения, связи не было, то да се, неизбежные на море случайности.

— И что в итоге?

— Научники закончат программу, точнее говоря, будут близки к ее завершению, и во избежание ненужных потерь, мы, то есть вы, просто задержите выход своей властью. На один — два часа, не более, вот сообщение от научников!

— Что они там ищут хоть?

— По тварям, их следам, численности, содержимому желудков и прочему высчитывают, где тут у них ближайшие базы, чтобы потом по ним найти местный Мозг.

— Надо же, до чего наука дошла, — удивленное покачивание. — И что, получается?

— Более-менее. Насколько мне известно, как правило, они указывают диапазон убежищ и баз, а уже потом разведка работает по координатам. Всяко легче, чем пустыню целиком обшаривать.

— Если же Мозг находится далеко?

— Не знаю, там уже диверсанты работают, наше дело — высадился, закрепился и всех убил. Мозги если и прятались на берегу, то, наверное, еще во времена Темных Лет.

— Хорошо! Так и сделаем! Риск, конечно, есть, но раз дело идет к тому, чтобы увести и корабли, и людей, оно того стоит!

Вот так Андрей Майтиев получил еще одну медаль в дополнение к уже имеющимся у него. Отнесся к этому старший сержант равнодушно, ибо считал, что просто исполнил свой долг. Не дают же медали за то, что люди чистят зубы по утрам? Конечно, кого-то могло бы и покоробить такое отношение, но Андрей слишком давно воевал, чтобы принимать такие ситуации — как с тварями, так и с чужим отношение — близко к сердцу.

* * *
Что касается ситуации с научниками, то здесь получилось двояко. Следов присутствия поблизости Мозгов обнаружено не было (и в принципе это было ожидаемо, в той или иной степени), но зато был сделан любопытный вывод, что твари идут на побережье напрямую через пустыню Сахара. Величайшая пустыня мира, с которой не смогли справиться Прежние, за прошедшие четыре века еще более разрослась, продвинулась на все четыре стороны, и никто уже с ней не боролся, не исследовал, даже не пытался замерить скорость, с которой пески поглощали Африку.

Сахара воспринималась как данность, есть и все тут!

Из-за выросших размеров, пересечь в один присест пустыню не смог бы никто, и твари не являлись исключением. Поэтому был сделан следующий вывод: твари либо тащат с собой кормовых и воду, либо организовали цепочку подземных убежищ. Днем в них отлеживаются твари, а по ночам бегут дальше. Скорее всего, в местах бывших оазисов, там, где еще сохранились подземные линзы с водой, способные поить прибегающих.

Отсюда следовал вполне закономерный вывод: разрушив цепочку подземелий, можно прервать поток тварей.

Отдавая себе отчет в том, что войска Федерации — несмотря на громкую высадку — не в силах сейчас вернуть побережье Африки, Лев инициировал поиски подземных убежищ тварей в Сахаре. Самоубийственная затея, как сказали бы Прежние. Укрыться в песках, и вести наблюдение за набегающими тварями, продвигаясь по цепочке убежищ вглубь пустыни, не забывая картографировать их и определять координаты, а также не попадаясь на глаза тварям. В условиях пустыни, чистой воды самоубийство, много припасов с собой не утащишь, под землю к тварям не сунешься, а оазисы людей давно засыпал ветер. В более-менее приличном состоянии они были только у побережья, но и там оазисы скорее притягивали тварей, нежели служили жильем людям.

* * *
— Ситуацию в Сахаре нужно и должно решить, — твердил Лев, указывая на карту. — Неужели нет возможности совершить дальний рейд, скажем, сбросив заранее контейнеры с водой или условившись о расписании такового сброса? Только не говорите мне, что твари слушают радиопередачи!

— Конечно же, нет, товарищ генерал, но дальность слишком велика. Любой пролет самолета — твари начинают рыскать по округе. То есть даже если наши… мои люди, получат посылки с водой, то им придется быстро убегать вглубь пустыни. Смогут ли они вернуться? Сомневаюсь. Одно дело идти по ориентирам тварей, зная, что здесь у них караванная тропа, грубо говоря, и совсем другое просто идти по пустыне, не зная, где твари, сколько их и каковы твои координаты.

— Это очень плохо.

— Несомненно, — кивнул представитель разведки, — но пока ученые не создали воду в таблетках, мы ничего не можем сделать. Мои парни готовы идти без еды, но без воды толку от них мало!

— Можно отбомбиться по наиболее вероятным дорогам, — предложил представитель от авиации. — Может быть, сотрясениями почвы удастся обрушить несколько убежищ?

— Зная тварей, можно смело утверждать, что там тройная дорога, и обрушение одного убежища ничего не даст, отроют и снова пустят в дело, — задумчиво произнес Лев. — Слежка из космоса?

— Увы, не получится, потому что...

— Нет, так нет, развалились ваши спутники и ладно, — отмахнулся Лев. — Понятно, что нехорошо, но это потом. Сейчас мы что-то можем сделать по разведке?

— Только совершить рейды от побережья, на какое-то количество километров, — твердым голосом заявил представитель разведки. — Мои парни готовы, добровольцы готовы рыть землю и песок, если это поможет победить тварей.

— Поможет — не поможет, но точно задержит и снимет угрозу, — пробормотал Лев. — Нам бы год простоять да месяц продержаться. Хорошо, так и сделаем! Разведка работает, авиация с Мальты потом добивает.

Лев решительным жестом прихлопнул карту и закрыл совещание.

Глава 6

Тем временем в Риме
Трущобы, как и положено большим городам, в Риме были. Другой вопрос, что никогда они не именовались трущобами, а просто и честно назывались окраинами города. Расползшийся территориально город породил и поглотил массу поселков, деревень и городков, включив их в свою орбиту, слегка урбанизировав, но, не избавив от узких улиц, плохого освещения и прочих сопутствующих проблем.

Нельзя сказать, что здесь прямо пышным цветом цвел криминал, подпольные лаборатории, смелые бандиты, стреляющие с двух рук, как в фильмах Прежних, и прочий антураж, остававшийся скорее выдумкой производителей фильмов, нежели правдой жизни. Во всяком случае, после трехсот лет войны с тварями, организованной преступности приходилось прикладывать массу усилий, чтобы делать вид, что таковой не существует.

В противном случае машина государства обрушивалась, подобно карающему мечу, не слишком разбирая, кто прав, кто виноват. Преступления людей против людей еще во время Первой Волны были вынесены в раздел «особо тяжких», и даже за простое воровство — подрыв мощи Федерации — можно было легко съездить на полгода на урановые шахты. Рассуждения при этом использовались самые простые: человечество, напрягая все силы, ведет войну с тварями. И, следовательно, преступления людей против людей подрывают мощь всего человечества, и наказание должно быть соответствующим.

Что уж тут говорить об организованной преступности?

Тем не менее, преступления совершались, и чем дальше уходила война, тем больше их становилось. Центры управления располагались по окраинам города, но фокус все больше и больше смещался к центру. Работа за еду, постройка оборонительных сооружений, сезонная сельскохозяйственная работа, за которую платили сущие копейки, и прочие последствия вторжения тварей, приводили к тому, что все больше и больше горожан предпочитали грабить других горожан, проникать на склады, разворовывать и совершать прочие противоправные деяния.

С криминалом боролись, но итог все равно оставался печальным: люди убивали людей и люди мешали другим людям бороться с тварями. Все это очень плохо сказывалось на состоянии дел в городе, ибо одно дело, когда ты сидишь внутри Октагона и думаешь о судьбах Федерации, не особо нуждаясь ни в чем, и совершенно другое, когда ты обычный житель, готовый с оружием в руках биться против тварей. Но почти всех таких готовых уже забрали в армию, а те, кто остался, оказались или не готовы стрелять, или боялись, или сами примыкали к растущим бандам.

— Тут дело вот в чем, — словоохотливо докладывал Асылу начальник милиции Рима.

Был он низок, толстоват, с круглым, румяным лицом и сильной залысиной. Этакий Колобок из сказок Прежних, глянешь, и не скажешь, что уже второй десяток лет охраняет покой жителей столицы. Асыл внимательно слушал, сверяясь попутно с докладами других ведомств и подразделений.

— Мало кому нравится по двенадцать часов топтаться, охраняя склады, или, скажем, день за днем заниматься рутинной бумажной работой, или обходить свой участок, поддерживая порядок. Все такие энтузиасты уже у нас работают, но их мало. Набираем добровольцев — не идет, по разнарядке — работают, спустя рукава.

— Привлекали армию?

— Конечно! А как же! — всплеснул рукам начальник милиции. — Как эта неприятность… с Альпами и Пиренеями произошла, так сразу в город дивизию Внутренних Войск загнали. Теперь они охраняют все стратегические объекты, и это хорошо, просто отлично, люди высвободились, ну сами понимаете, вот только мало этого, мало!

— Что предлагается? — не поднимая головы от рапортов, уточнил Асыл. — Сжечь окраины? Провести массовую облаву?

— Нам бы, извините, спецназ не помешал бы, — потер руки колобок.

— Не понял, — поднял голову Асыл. — На кой хрен вам спецназ, обученный работать против тварей?

— Есть же группы, которые против людей обучены?

— Да, милиция и ваш этот… ОМОН, так? Любому спецназу фору дадут! Я не шучу, — серьезным голосом давил Асыл на собеседника. — Ни одну группу не учат тактике противодействия толпам людей, не говоря уже об оперативно-розыскной работе, и прочим хитростям вашего ремесла. Вот тварей искать и противодействовать, но мы же говорим о горожанах?

— Да, да, — закивал начальник милиции, — вы, видимо, меня неправильно поняли.

— Слушаю, — Асыл отодвинул в сторону рапорта. — Объясняйте.

— Просто увеличивая численность милиции, мы не добьемся эффекта, это будет все равно что толпа на толпу сходиться, и это будет неустранимо, пока не закончится Волна, я знаю. Но мы можем ограничить, сбить волну, если нагоним страху и выбьем руководство.

— Совсем как с тварями? — задумчиво уточнил Асыл.

— Да, да, все верно! Введите военное положение в городе, комендантский час, дайте спецназовцев, готовых стрелять в преступников, и чтобы не оставляли следов.

— Без суда и следствия?

— Скажем так, мы можем проводить суды постфактум, над трупами. Если вы дадите людей, которые будут похищать главарей, не оставляя следов, не возражаю. Нагнать страха, изъять или убить, да так, чтобы не осталось следов, и начнется не только передел власти в бандах, но и управленческий хаос. В этот момент мы и ударим, и окоротим их, собьем волну. Заметьте, я не прошу огромных людских ресурсов и дивизии войск, всего лишь немного помощи.

— И противозаконных действий.

— Почему же? — пожал круглыми плечами колобок. — Для этого и нужно военное положение, ведь согласитесь твари уже в преддверии Рима, и предлога даже не нужно?

— Допустим, — откинулся в кресле Асыл. — Допустим. Но это же не устранит первопричины бурного роста преступлений?

— Вот проект, — немедленно на свет появилась папочка. — Часть милиционеров, помимо участковых, будет распределена по районам города, и займется организацией дружин самообороны. С правами милиции, но из местных жителей. Может быть, потребуется немного поддержки властей, ну, официального заявления, вы же понимаете?

— Понимаю, — кивнул Асыл. — И что в итоге? Дружины перестреляют всех преступников?

— Конечно же, нет, что вы! — замахал руками начальник милиции. — Это практически невозможно, но уменьшить их численность, сбить волну, отпугнуть тех, кто еще колеблется — вполне возможно! Разумеется, потребуется какая-то компенсация, усиленные продовольственные пайки там, не знаю, грамоты, медали особо не поешь, а вот если бы помочь.

Он потел и вытирал залысину платком, глядя преданными глазами на Асыла. Капитан Имангалиев смотрел в ответ, обсчитывая в уме, будет ли предложенная тактика и стратегия выигрышной, или ему подсовывают привлекательно пахнущую ловушку? Сунешься, а потом как полыхнет в Риме, и ладно бы смещение с должности, не рвался он на неё! Но вот Льва изрядно так подведет, не говоря уже об общем осложнении обстановки в Федерации, если в Риме вдруг массовые волнения начнутся.

Асылу тоже вдруг захотелось утереть пот платком.

Оставить все, как есть, не получится. Рапорты и отчеты однозначно свидетельствовали: сгнила ситуация в Риме, непонятно когда упустили момент или не тому противодействовали, и теперь получите последствия. Можно, конечно, ввести десяток дивизий в город, но для этого надо их снять с фронта, и какой тогда будет эффект? Находящиеся на пополнении и отдыхе части тоже не слишком пригодны, хотя их можно и нужно потрясти. Пусть хотя бы одну десятую от состава выделяют, попеременно, и на отдыхе не слишком отразится, и милиции станет спокойнее.

Но вот то, что предлагал Пауль, это было… радикально, скажем так.

Суть Асыл уловил, но ведь люди Пауля будут указывать, кто тут преступник, а кто нет, и что из этого получится?

— Доказательная база полностью собрана, — как будто уловив его колебания, добавил Пауль. — но, как я уже говорил, просто арестовать, расстрелять и прочее — недостаточно. Слишком далеко зашла ситуация. Необходимо скрыто их убить или изъять, нагнать мистики и страха. Простая операция такого эффекта не даст, на следующий день встанет новый главарь.

— А если арестовать всех-всех руководителей? — уточнил Асыл.

— Тоже эффекта не будет. Среднее звено станет высшим, и всего то, — пожал плечами колобок. — Все это ими предусмотрено, записано, доведено до рядового состава. Переломить ситуацию можно, только сведя ее к такой, на которую у них нет опыта реакции.

— Ну, хорошо, вот мы похитили или убили кого-то из главарей. Следов не оставили. На следующий день встанет новый главарь, как вы тут описывали. И все. Где целебный эффект?

— В таинственности случившегося, — немедленно ответил Пауль. — Пусть поломают головы! Один раз — еще ничего, два — уже испугаются, три — начнут разбегаться!

Асыл внимательно посмотрел на Пауля, и тот, похоже, не шутил и сам верил в ожидаемый эффект. Капитан Имангалиев, конечно, мог бы себе представить, сколько «таинственных» смертей должно произойти, чтобы подействовало, но этого и не требовалось. Гораздо проще было провести упомянутую облаву и арестовать всех разом. А потом следующую верхушку. И так повторить несколько раз, пока не подействует.

С чего бы людям, готовым убивать и грабить других людей, бояться смерти? Своей — еще понятно, но чужой? Ну, исчез он там каким-то непонятным способом, усилят охрану, удвоят меры предосторожности и только. Видимо, начальник милиции совсем отчаялся и готов был забыть о стандартных, проверенных, дающих результат мерах противодействия, проверенных еще Прежними. «Или на него воздействовали», шепнул внутренний голос.

Асыл удивился, как эта очевидная мысль не пришла ему в голову раньше.

— Хорошо, — кивнул он Паулю. — Оставьте проект, я его посмотрю. Три дня, и вы получите ответ.

— Отлично! Отлично! Спасибо! Я знал! — вскочил Пауль.

Пожав руку Асылу, он вышел. Капитан Имангалиев посидел, задумавшись, потом решительно начертил на папке с проектом: «Отказать. Подразделению 23 провести проверку автора в кратчайшие сроки». После чего отдал распоряжение вызвать к нему сержанта Мумашева и лейтенанта Десновского, где бы они не находились и чем бы ни занимались.

1 сентября 2399 года. Рим.
Лейтенант Десновский занимался прогулкой с любимой девушкой по любимому городу. Как только в Риме появилась Анна, теперь уже на постоянной основе, как город окрасился для снайпера в тона привлекательности. Намеки того же Дюши, что дело тут нечисто, Спартак пропускал мимо ушей или гордо игнорировал, уверяя, что на этот раз уж он ух! Женится, заведет кучу детей и вообще утрет всем нос! А в подарок преподнесет любимой уши Сверхмозга!

Поэтому неудивительно, что за Спартаком старались приглядывать, хотя бы вполглаза.

— А вот здесь у нас центр города и памятник Льву! — гордо заявил Спартак, обводя рукой площадь.

— Какой красавец! — восхитилась Анна.

— Да, скульптор ему изрядно польстил, — снисходительно бросил Спартак. — И роста добавил, и лысину облагородил, да и в целом лицо слишком красивое и мягкое. Опять же сигарета отсутствует, а это в корне неправильно!

— О, ну это же некрасиво! — надула губки Анна.

— Зато правильно! — напыщенным тоном ответил Спартак. — Ведь сколько раз я видел Льва, и никогда он не был таким красавцем! Разве это Римский Лев? Это какой-то слащавый красавчик, неспособный ударом руки перебить хребет любой твари! А потом, не обращая внимания на кровь и кишки вокруг, скомандовать атаку и самолично повести людей против тварей!

— Фу, как это ужасно.

— Зато правда! Историческая правда!

— Думаю, ты, дорогой, смотрелся бы на этом месте гораздо лучше, — улыбнулась девушка.

— Возможно, но еще не заслужил. Вот когда я повергну во славу твою Сверхмозга, тогда мне обязательно поставят тут памятник. На голову выше Льва!

* * *
Слушавший этот разговор Дюша сплюнул и заявил сам себе под нос, мол, остатки разума у снайпера еще есть, но не более. Вообще сержант никогда не имел ничего против воркования влюбленных, но здесь это чересчур отдавало мелодраматичностью и фальшью. Кто такая эта Анна, что крутит и вертит Спартаком? Медсестра. Тут у Дюши родилось ужасное подозрение на несколько секунд… ведь Алина проводила перепроверку Спартака, замаскировав под текущий осмотр. Никакой химии никто снайперу не колол, препаратов, угнетающих или расширяющих сознание не вводил, и вообще был Спартак чист, свеж и здоров, как будто и не жил все эти годы, а только вчера родился идеально здоровым.

Но если не препараты, то что?

Псионики, согласно рассказам Асыла, на них действовать не должны были. Или должны? Так, Дюша, прислушиваясь вполуха к воркованию Анны и Спартака, выстраивал еще раз цепочку. Псионики — воздействие на разум — у Льва иммунитет — на Асыла не подействовало — отсюда был сделан вывод, что у всех с форпоста иммунитет. Попросить Катюху проверить? Нет, она специалист по физическому воздействию. Значит, нужен спец по пси, но кто даст бедному сержанту привлечь подразделение 23 к проверке? Разве что Асылу нажаловаться, а через него Льву?

Использование служебного положения в личных целях, или что-то вроде того. Точная формулировка выскочила из головы Дюши, но это было неважно. Суть для самого себя он сформулировал, остальное могло подождать. Итак, Анна Петрова, медсестра, 28 лет, родители остались в Сибири, переведена сюда четыре года назад. На отличном счету у руководства, награды, поощрения, длинный список спасенных. Участвовала в военных действиях, прямо на передовой оказывала медицинскую помощь, один орден, две медали. К суду не привлекалась, взысканий нет, не замужем, детей нет, чиста со всех сторон и вне всяческих подозрений.

Если принять, что она глубоко внедренный агент псиоников, то, что отсюда следует?

Дюша задумался, и упустил из виду влюбленных, но это было неважно. Спартак будет водить ее по центру города, распускать перья и надувать грудь, девушка будет ему активно поддакивать и куда — то склонять. Куда? Если бы ее интересовал секс, то для этого не надо вести такие фальшивые разговоры.

Следовательно, ей зачем-то нужен Спартак.

Дюша присел на скамейку и закурил. Допустим, она агент псиоников, но Спартак неуязвим к пси. Что тогда? Какая-то химия, которую проморгала Алина? Допустим. Но к чему тогда разговоры и склонение… куда? Вторая версия: она не агент, а подконтрольна псионикам, и те ведут игру… так, мимо. Гораздо проще обработать непосредственно снайпера. Если он неуязвим к пси, то такая обработка имеет смысл, но небольшой. Ведь основное — чтобы Спартак потерял голову, и опять же проще самому снайперу вручить химии.

Так, Дюша ощутил, что начинает путаться.

Все эти версии — принимая неуязвимость Спартака к пси — не объясняли, как так быстро он влюбился и потерял голову. Дюша курил и думал, и так и не мог ничего придумать. Подозрения к делу не пришьёшь, ведь он уже видел, как Спартак терял голову от любви… и что мешало ему сделать это еще раз? Поведение медсестры? Ну, Спартак парень видный, хоть и лысый, от него и раньше девушки голову теряли, почему бы не повторить? Вот и ведут себя, как два влюбленных идиота, а Дюше заговоры мерещатся.

Сержант почесал в затылке и признал, что окончательно запутался.

Ну не специализировался он никогда в расследованиях, и на войне все было просто и ясно: тут твари, там свои, и нечего тут думать! Насильники там всякие, мародеры и убийцы — тоже все понятно, поймал на месте преступления и убил, составив протокол под роспись присутствующих. Но здесь? Схватишь медсестричку, да на допрос третьей степени, а окажется, что ни в чем не виновата. И Спартак умом опять тронется, только-только начал в себя приходить!

* * *
— Ты за ней следил, за этой медсестрой? — спросил Влад. — Ну, в смысле, не когда они со Спартаком, а когда она одна?

— Работа — дом, в смысле госпиталь, да обратно, — пожал плечами Дюша. — Но особо не следил, да.

— Тогда надо установить круглосуточную слежку!

— С каких шишей? Кто нам даст людей и аппаратуру?

— Ты же думал, что она псионик, в этом и обвини. Лев же продвигает эту тему?

— Ага, и Спартак ей тут же сообщит, что вот, мол, так и так, любовь очей моих, тебя обвиняют в псионизме, а та похлопает так глазками, — Дюша изображал, Влад ухохатывался, — и скажет, мол, да как ты мог меня заподозрить? Бери меня, я вся твоя, проверь до самого донышка, ни капли псионизма нет!

— Класс! Но ты и вправду думаешь...

— Да, не будем привлекать кого попало, попробуем сами разобраться. Вначале Спартака сводим к нашему врачу, пусть посмотрит, что там у него в мозгах, все ли в порядке, — начал набрасывать план Дюша. — Потом, попробуем пригласить его девушку к нам, пообщаемся, посмотрим, что там за чудо, а то Спартак все скрывает.

— Толково, — одобрил Влад. — А дальше?

— Дальше не знаю, вначале должны появиться какие-нибудь улики или дополнительные подозрения. Опять же, может она со всеми так идиотски разговаривает, а мы уже себе заговор придумали?

— Может быть. Слушай, а с чего ты решил, что она от Спартака пытается чего-то добиться? Может у них игры такие?

— Не знаю, — вздохнул Дюша. — Не знаю. Просто чутье подсказывает, как с тварями, что тут дело нечисто. С другой стороны, все утверждают, мол, Спартак сам по себе такой, без чужого влияния. Вот и, получается, начни резко зажимать девушку, опять с ума сойдет, а после всего, что мы вместе пережили, как-то не сильно хочется Спартаку такого финала.

— Все равно бабы его погубят, — вздохнул Влад. — Либо он вырастет и поумнеет.

— Ага, а пока он еще не поумнел, ты за ним присмотришь.

— Почему я? Мне завтра обратно на линию Краммера, — удивился Влад, — не знаю уж, зачем меня дергали.

— Мда, нехорошо, — поморщился Дюша, — следить кому-то надо, а меня Асыл отрывает от ополченцев. Мол, хватит их учить, есть спецзадание.

— Я и говорю, надо привлечь специалистов, а сами мы так не справимся, у всех дела, — заявил Влад.

— Может быть, может быть. Ладно, еще месяц понаблюдаем, а там, если эта дурь влюбленных не пройдет, подключим всех, кого сможем.

Немного успокоив себя разговором, Дюша отправился получать новое задание, недоумевая, что в такие времена может быть важнее, чем дополнительное обучение городского ополчения?

Глава 7

Помимо очевидных проблем, вроде ограничения передвижения, ограничения в продовольствии и исчезновении целой кучи рабочих мест, были в Риме и другие проблемы, не ограничивающиеся криминалом. Масса эвакуированных с севера полуострова, часть из них осталась в городе. Раненые солдаты и переполненные госпитали. Слишком много всего, и слишком мало тех, кто готов положить жизнь за Федерацию. Таковые товарищи, как правило, уже были на передовой, а в тылах и столице оставалось то, что Лев называл «осадком».

Но выбора у Асыла не было, и он, продолжая проклинать генерала, продолжал работы.

С каждым днем механизм города становился ему все понятнее, и с каждым днем становилось понятнее, что тут нужна не просто команда, а тысячная команда. Чтобы прикрыть все направления, обеспечить везде максимальную эффективность и работоспособность, и где взять эту тысячу человек, Асыл совершенно не представлял. Механизм города поскрипывал, но работал, и капитану Имангалиеву просто не оставалось ничего другого, как опираться на существующий аппарат.

Почему Асыл хотел заменить если не всех, то основной костяк? Потому что этот аппарат, этот механизм, крутящий бюрократические и прочие колеса, существовал как будто сам по себе. Издал Асыл распоряжение, механизм, поскрипывая, запустил выполнение по инстанциям. Хотя можно было все сделать вдвое, втрое быстрее! Но для этого… да, да, нужно обновить систему, заполнить ее своими людьми, ну и так далее.

Также постепенно капитан начал понимать, почему Лев поручил ему такое. Каждый день Асыл узнавал что-то новое, придумывал новые приемы и осваивал старые, работал не просто с подчиненными, а с целой Системой, и означать это могло только одно. Следующую ступень обучения, причем Лев, практически наверняка, считал, что ошибки, которые Асыл совершит, как комендант Рима, будут неважны и малозначительны. Зато обучение даст выигрыш в будущем, и оставалось только дивиться хитрости генерала, закладывающего фундаменты планов на десятилетия вперед, когда тут неизвестно, доживет ли город до Нового Года?

От осознания такого, Асыл еще больше невзлюбил своего начальника, но, стиснув зубы, вгрызся в работу еще яростнее, стараясь не допускать ошибок вообще. Круговорот событий, докладов, ситуаций, на которые надо реагировать, поглотил его целиком, и только редкие встречи с форпостовцами, хоть как-то снимали напряжение. Лев вообще появлялся в столице набегами, но эту ситуацию Асыл собирался злорадно исправить в ближайшее время.

* * *
— Если провести диверсии, затрагивающие водную систему города, то столица быстро обезлюдеет, — Дюша, как всегда говорил неторопливо и уверенно. — Даже в минимальном результате — вспышки болезней и эпидемий, отвлечение сил, потери личного состава и далее букет проблем по нарастающей. Перегрузить медицину, которая и так загружена, и не надо забывать, что твари выходят из Инкубатора сразу с рефлексами, в количествах десятикратных людям. Тогда как подготовка нормального солдата длится много лет, и съедает кучу ресурсов.

— Прямые диверсии тварей в госпиталях невозможны, — ответил Асыл.

— И слава Льву, что так! Представляю, что было бы, запрыгни в госпиталь хотя бы один Преследователь! — воздел руки к потолку сержант.

— Может, поэтому госпитали строят так, чтобы в них не запрыгивали твари? — серьезно спросил капитан. — Но сейчас диверсии будут, или, по крайней мере, мы должны считаться с угрозой таковых.

— Слухи? — уточнил Дюша, и Асыл кивнул в ответ.

Слухи, слухи ползли по Риму, затекая в каждый дом, канаву и бункер. Слухи о том, что Римский Лев отправит весь Рим на передовую. Слухи о том, что слава Льва дутая, и город падет со дня на день. Слухи о неизбежном поражении и голоде, и о том, что припасов на зиму не сделано никаких и город замерзнет, потому что зима эта будет самой суровой за тысячу лет. Слухи о том, что твари уже в городе, сидят в канализации и только и ждут, чтобы вылезти наружу и устроить резню.

Слухи пугали, вызывали панику, отбивали всякое желание работать.

Слухи забрасывали в головы мысль, что во всем виноват Лев, и только он. Все, мол, было прекрасно и шло как обычно, но затем откуда-то взялся Римский Лев и все пошло наперекосяк. Уж не шпион ли тварей этот самый Лев, ведь всем известно, что твари способны на всё? Достоверность слухов была никакая, но массовость делала свое дело. По городу поползла паника, и обычными средствами тут было не обойтись.

Во всяком случае, капитан Имангалиев попробовал запускать контрслухи, но как-то ничего не вышло. Чистая правда о жизни и подвигах Льва воспринималась как «топорная правительственная пропаганда», тогда как слухи, дескать, вещали чистую правду и ничего кроме правды. Разумеется, «силовики» Рима были в полной готовности, но если толпа хлынет на улицы, размахивая оружием… ничего хорошего из этого не выйдет, качал головой Асыл.

Поэтому приказ стрелять на поражение получили только охранники Октагона, тогда как остальным, наоборот, внушалось, что нужно дважды подумать, а уж потом лезть в заварушку, если таковая начнется. Источник слухов засечь никак не удавалось, они как будто сами по себе возникали во множестве голов разом. Каждый новый день — новый слух, и масса людей, пересказывая его другим, придавала видимость достоверности из разряда «все говорят! Все не могут сговориться!»

— Сам понимаешь, — заметил Асыл, — как выгодно в таких условиях проводить диверсии. Раз, и тут же слухи, мол, это Лев гадит!

— С чего бы Римскому Льву гадить Риму? — удивился Дюша. — Где здравый смысл и прочие штуки?

— Какого здравого смысла ты ждешь от слухов? Тем более таких идиотских, какие сейчас гуляют по городу? Нет, здесь все одно к одному, диверсии против толпы, и разжигание толпы, и все это сходится в одну точку, точнее говоря, к одному человеку, нашему любимому лысому генералу.

— Причем, как быстро сориентировались, — дипломатично заметил Дюша, — вот только — только появился Лев, и уже пошла подрывная работа против него!

— Скорее, у них появился символ, — прищурился Асыл, — осязаемый такой, увесистый символ. Кто не знает Римского Льва? Все знают! Никому не надо объяснять, кто это такой, и, следовательно, с таким символом работать гораздо легче и труднее одновременно. Но эти слухачи, смотрю, трудностей не боятся, работают как на конвейере, и все это может плохо закончиться.

— Насколько плохо?

— Настолько, что столица взорвется, и все твое ополчение, Дюша, окажется не в силах помешать.

* * *
Примерно в таком вот духе Асыл и доложил Льву. Мол, товарищ генерал, псионики заели, подрывают вашу репутацию, будоражат столицу и в ближайшем времени полыхнет, если вы не вмешаетесь. А если вмешаетесь, тоже полыхнет, но чуть позже. Ненависть ко Льву, внушаемая Риму, витала над городом и временами была почти осязаема, как будто темное облако, опускающее свои щупальца в голову каждому горожанину.

— И что ты предлагаешь? — спросил Лев, складывая руки на животе.

Он и Асыл находились в бункере, в десяти километрах от Рима. Обставлено все было предельно функционально, и не мешало ни работать, ни мыслить. Лев очень любил такие места, и кабинет его на форпосте 99 был очень схож с убежищами. Здесь можно было спокойно работать, а не носиться взад-вперед по Федерации, чем чаще всего и приходилось теперь заниматься генералу.

— Думаю, надо давить псиоников, — осторожно ответил Асыл, сидевший на стуле напротив.

— Правильно думаешь, — кивнул Лев. — А как?

— Ээээ… взять спецподразделения, и прочесать город.

— Миллионник? Эх, Асыл, разочаровываешь!

— Извините, товарищ генерал! Не специалист по крупным городам, все больше по диверсиям в тылу тварей работал! — вскочил Асыл, изображая преданного и тупого служаку. — Не обучен! Прошу снять меня с должности коменданта Рима!

— Ну-ну, — грозно отозвался Лев. — Снять его! А работать тогда, кто будет? Я один за вас всех что ли? Нет уж, так дело не пойдет! Голова тебе для чего дана?

— Чтобы думать, — вздохнул Асыл.

— Правильно! — наставительно указал пальцем Лев. — Вот и думай! Если невозможно взять и оцепить весь город, и просеять каждого жителя через сито проверок на пси, то что?

Асыл задумался. Лев терпеливо ждал, попыхивая неизменной сигаретой.

— Необходимо, чтобы псионики сами пришли?

— Правильно, правильно. А как этого добиться?

— Ээээ… дать им возможность действовать, совершать ошибки и так далее?

— В точку! Пусть накаляют атмосферу, они же персонально против меня работают? Вот, это замечательно. Пару раз подставлюсь, «Буревестника» в охрану, пусть заодно опыт набирают, и все. Псионики сами прибегут, или натравят кого-нибудь, неважно. Появятся следы. Зацепки. Хвосты. Ухватившись за них, вытащим всю сеть псиоников на свет, упакуем, допросим и ликвидируем.

— Так просто?

— Я разве сказал, что это просто? — нахмурился Лев. — Рим и в самом деле может полыхнуть, и уже за одно это накаливание настроений в столице во время Волны, разжигателей можно ставить к стенке без суда. Собственно, на этом и сработаем. Псионики знают, что и так уже массу всего нарушили, и пощады им не будет. Надо будет, кстати, еще речь по этому поводу в прямом эфире высказать. Мол, так и так, негодяи псионики, всех к ногтю, зажать и расстрелять!

— Подталкиваете их к выступлению?

— Подталкиваю, а что делать? — развел руками Лев. — Надо, надо форсировать события, эту внутреннюю заразу и вправду следует выжечь, и нет ни сил, ни времени проводить аккуратную инфильтрацию, разыскивать хвосты, сопоставлять. Нет уж, спровоцируем их, схватим за горло, допросы, выбивание информации и пошли, пошли, пошли. Чем раньше — тем быстрее я смогу вздохнуть спокойно, не опасаясь удара в спину.

— То есть слухам не мешать?

— Не мешай, продолжай работать на противодействие, держи охрану в состоянии тревоги. Буквально на днях выступлю с провокационным заявлением, потом вернусь в Рим и буду открыто ходить по улицам, ну или там паркам — скверам, вроде как прогуливаюсь.

— Чересчур нарочито, — поморщился Асыл.

— Этим сойдет, — отмахнулся генерал. — Думаешь, там матерые спецы сидят? Да ха три раза! Привыкли прятаться, потеть, аккуратно захватывать людей и подбирать к ним ключики. Нет уж, я их заставлю действовать быстро, резко и на этом они совершат кучу ошибок, и мы их возьмем вот так!

Лев стиснул кулак, показывая, как они возьмут псиоников за горло.

— А столицу, вы тоже за горло возьмете? — уточнил Асыл.

Так как капитан Имангалиев никогда не шутил, то Льву оставалось только ответить на вопрос.

— Нет, но аккуратную удавку на горло накину.

— Товарищ генерал?

— Для начала выступлю в Совете, пусть почешутся, — улыбнулся Лев.

12 сентября 2399 года. Выступление генерала Слуцкого в Совете.
Выступление в Совете, разумеется, не могло быть спонтанным, хотя Лев и постарался создать такое впечатление. Мол, ему доложили, и он тут же помчался разбираться, весь в гневе и страданиях. С таким вот настроем Лев начал свою речь. Мол, доколе, вы — власть предержащие, будете вкусно есть и сытно решать судьбы, когда там, за стенами Октагона, целая столица готова взорваться бунтом, и все потому, что нету вам дела до людских нужд?

Не сказать, что генерал был таким великим оратором, но основные принципы знал, и сейчас давил на эмоции. Факты? Да, Лев густо вплетал в речь факты, и приводил слухи, самого общего свойства, но все равно в основе лежало давление на эмоции. Точнее говоря, на одну из них — страх. Еще в самом начале, когда ему сразу, без разговоров, вопросов и обсуждений вручили самые обширные полномочия, Лев убедился, что бòльшая часть Совета подавлена и находится в скрытой панике.

Иначе никак нельзя было объяснить ту легкость, с которой он взлетел обратно на вершину властного Олимпа.

Конечно, здесь можно было бы заметить, что Совету требовался козел отпущения, на которого можно было бы взвалить все неудачи, да только Лев понимал, что в случае его неудачи, Риму и Совету придет конец. Можно эвакуироваться, можно перенести часть документов, но разрушенные структуры интеграции людей, разбросанных по планете, так легко не перетащить. Собственно, на этом и основывался эффект кратковременного преимущества, от уничтожения, неважно, Рима ли или Сверхмозга.

Но, в любом случае, слишком легко все прошло, и Льву, волей-неволей, приходилось признавать в глубине души, что обязан он этим своим врагам. В данном случае, псионикам, которые, создав общий панический настрой, и, исподволь воздействуя на Совет, облегчили ему задачу. Теперь вот они пытались исправить собственную ошибку, нагнетая атмосферу в столице, и Лев не собирался упускать такой шанс.

Широкими мазками он рисовал перед Советом картину, можно сказать, Апокалипсиса.

Как возмущенные народные толпы, размахивая оружием, которого всегда было в изобилии, пойдут на штурм Октагона. Сметут охрану и стены, и разорвут на кусочки «негодную власть», и только потом опомнятся, может быть, но будет уже поздно. Робкие возражения, что Октагон неприступен, Лев безапелляционно отмел в сторону, заявив, что паника и агрессия, несомненно, захлестнут всех, включая воинские части, стоящие в городе. И тогда у бунтовщиков будет и тяжелое вооружение, и бронетехника, и подготовленные солдаты. В наилучшем случае, не будет солдат, но то, что войска не смогут остановить толпу, Лев заявлял со всей уверенностью.

В качестве обоснования он приводил такие факты, что режиссеры бунта, те, кто разжигает панику в столице, несомненно, в первую очередь, нанесут удар по войскам в городе. Те не успеют среагировать, в силу понятных причин, и закончится все это плохо.

— Что же вы предлагаете?! — раздался выкрик с мест.

— Предлагается следующее, — тут же ответил Лев. — Все войска, находящиеся в городе, скрытно привести в полную боевую готовность. Ввести еще войск, скрытно или под видом отправленных на переформирование. Закрыть город. Спровоцировать выступление будет очень легко, и дальше подавить. Раз, два, несколько тысяч трупов и все, можно зачищать город спокойно.

— Или несколько десятков тысяч трупов, а? Или несколько сот тысяч? Насколько войска готовы к подавлению бунта горожан?

— Не готовы, — признал Лев. — Но именно для этого и нужна провокация, чтобы толпа поперла в атаку, и тогда все сведется к привычной ситуации: там враги, тут друзья. Стреляй или убьют.

— Какое-то хлипкое обоснование!

— Извините, у меня нет под рукой десятка дивизий, личный состав которых готов стрелять в людей без всяких колебаний. Разрядить ситуацию в городе не получится, а силы охраны правопорядка будут сметены, если мы проморгаем начало. А мы его проморгаем, потому что режиссеры этого выступления выберут удобный им момент, и будут бить туда, куда им удобно.

— Где гарантии?

— Никаких гарантий! Но заметьте, войска будут в полной боевой готовности, и будут знать, что в городе бунт против власти. Также все структуры будут готовы реагировать на выступления. И так далее, и так далее. Еще раз повторяю, те, кому выгоден бунт в столице, не остановятся, а мы не можем остановить их. Поэтому все произойдет, хочется вам того или нет. Но только от вас будет зависеть, будем мы готовы к этому выступлению или нет. Количество трупов здесь за скобками, ибо вопрос стоит.

— Почему нельзя тянуть время, вычисляя главарей и режиссеров бунта, и затем аккуратно погасить верхушку?

— Потому что мы не знаем, кто они. И не сможем вычислить их.

— Как такое может быть?!

— Потому что, — Лев выдержал многозначительную паузу, — нам противостоят не просто люди. Нам противостоят псионики!

В зале поднялся шум, впрочем, весьма сдержанный. Лев с удовлетворением ощутил, что аура страха в зале сгущается. Все равно состав Совета надо было обновлять полностью, почему бы и не ускорить процесс, для пользы дела? О, разумеется, Совет, как вершина пирамиды власти Федерации, требует особого подхода и особых методов, но этим Лев собирался заняться немного позже. Сейчас ему предстояло совместить не слишком приятное с полезным. Разрядить ситуацию в столице, и, наконец, ухватить этих проклятых псиоников за хвост или иную часть тела.

Пока что все ниточки, ведущие к псионикам, рвались при первом прикосновении.

Пусть даже они не были бойцами, но отлично научились скрываться.

— Да, да, псионики!! — возвысил голос Лев. — Они долго ждали, чтобы отомстить! Долго скрывались, делали вид, что дружелюбны, и готовили удар в спину Федерации!

Лев улыбнулся в зал, показывая, насколько наивны были псионики в этом вопросе.

— Но теперь, теперь они перешли черту! Они чувствуют угрозу, и поэтому ускорили свои действия и начали совершать ошибку! Не подлежит сомнению, что они вошли в сговор с тварями!

Вот теперь зал полыхнул выкриками. Эффект неожиданности сработал на все сто процентов. Лев, ухмыляясь, смотрел прямо перед собой. Да, теперь надо будет только убедиться, что слова выйдут за пределы Совета, и достигнут ушей… скажем так, массовой общественности, и тех, кто этой массой дирижирует. Вот тогда следующий шаг из запланированных будет успешно сделан. Пусть Лев и не думал, что враги возьмутся за разжигание столицы, но это никогда не мешало ему использовать планы врагов, обращать эти планы против них самих, и уж тем более, поворачивать планы к своей выгоде, а значит и выгоде Федерации.

— Да, пока твари бьются о неприступные твердыни войск Федерации, псионики решили вонзить нож в спину человечеству! Поэтому я требую принять мой план, и требую наиболее жесткого подавления бунта! Это позволит не только полностью исключить вероятность повторного восстания, но и позволит уничтожить тех, кто предал людей! Я обещаю это!

Под гром аплодисментов, пропитанных страхом, Лев получил санкцию на требуемую войсковую операцию. Разумеется, к нему приставили наблюдателей и координаторов от Совета, ибо с всевластием Льва были готовы мириться, пока он обращал его против тварей. Всевластие в столице, под боком Совета, уже вызывало подозрения у власть предержащих. Но, тем не менее, псионики и их заговор настолько всех напугали, что пока Лев получил, то, что хотел.

Но это была только половина плана Римского Льва, явная его часть.

О второй половине плана: под это дело обновить Совет минимум на три четверти, Лев скромно умолчал.

Глава 8

Своим политическим устройством Федерация оказалась обязана во многом Прежним. Во-первых, те имели потрясающую привычку не только делиться на государства, но и постоянно этими государствами воевать, восхвалять самих себя, унижать противников. Строить планы по построению государства, которое охватило бы всю планету, пытаться достичь положения сверхдержав, и многое-многое другое, в искаженном виде прошедшее через Темные Года.

Ведь что делали в первую очередь тогда люди? Правильно, объединялись вокруг какого-нибудь жирного куска, оставшегося от Прежних, и не слишком радиоактивного, и так возникали зародыши государств. Потом они разрастались, соприкасались, поглощали друг друга, при существенной разнице в откопанных технологиях, и в целом, как в кривом зеркале, копировали то, что было при Прежних.

Затем на арену вышли твари, и государства людей начали съедать одно за другим. Стало понятно, что наследие Прежних в таких условиях становится просто гибельным грузом, но привычка перевесила. Был реализован промежуточный вариант, по лекалам Прежних. Государство, но единое, охватывающее всю планету. Это дало свои плоды… правда, перед этим твари успели изрядно проредить человечество. Даже перед лицом гибели не все были готовы отказаться от власти и привилегий и прочей мишуры Прежних.

Дальше дела пошли быстрей и веселей, под приглядом Краммера и его учеников.

Какое-то время все утрясалось, и окончательное формирование было завершено уже после Первой Волны, и так и прошло через следующие двести лет. Каждый из материков представлял почти независимое образование, автономное в управлении. Азия, Европа, Африка, Австралия, Южная Америка и Северная Америка. Жизнь, конечно, потом внесла коррективы, и та же Африка, например, просто выпала, но суть осталась неизменной. Каждый из материков выдвигал представителей в Совет, и там они все вместе занимались тем, что объединяли, скрепляли, организовывали общие связи и управляли войсками, и помогали перемещать товары, и так далее.

Верховная власть Федерации, Совет, выступал той скрепой, которая соединяла всех.

Разумеется, существовали и горизонтальные связи между материками, это всячески поощрялось и одобрялось, но все равно бòльшая часть глобальных вопросов решалась через Совет. При этом, на местах, материки делились на свои округа, районы, области, там существовала своя вертикаль, на каждом материке своя. Но Совет в роли регулятора и модератора, умело перераспределял, направлял и объединял усилия. В результате человечество получило возможность массировать силы по желанию в любой точке планеты, и это тоже принесло свои плоды, не всегда, впрочем, съедобные. Возгордившись, Совет начал Вторую Волну, так позорно проигранную, чтобы там и не думали историки на этот счет.

Соответственно, те три ветви власти, которые так любили Прежние, видоизменились, и продолжали меняться. Все это наслаивалось на не слишком высокую численность людей — всего то миллионов двести, разбросанных по всей планете, и на то, что во время Волн было не до усложненных процедур и массовой бюрократии.

* * *
Собственно, вопрос стоял так: откуда взять новых людей в Совет? В прошлой Волне эти места заняли единомышленники и соратники Льва, тогда они действовали командой. В этой реальности проблема верных людей и единомышленников стояла остро и продолжала стоять. Не было у Льва ни пяти, ни десяти лет нарабатывать команду, твари и псионики давили. С другой стороны, менять состав Совета надо было… исходя из длительной перспективы.

— Вот так вот, Асыл, — сказал Лев, отодвигая в сторону папки с делами. — Люди есть, и люди деятельные, но где гарантия, что они не обработаны нашими врагами? Вынужденно тяну время, и в то же время под этот кризис, можно было бы замечательно обновить Совет.

— Вообще, это противозаконно, — заметил Асыл.

— Как и половина того, что мы делаем. Никто не мешает и дальше манипулировать информацией.

— Ведь вы действуете во имя высшего блага, — вздохнул капитан. — Вообще-то так нельзя. Другой под высшим благом поймет совсем другое и, вдохновляясь вашим примером, такого наворотит!

— Знаешь, как говорили Прежние? Если нельзя, но очень хочется — то можно! Ты же сам видишь, что эти товарищи наворотили.

— Не сами, — перебил его Асыл. — Здесь все поработали.

— Неважно, — отрезал Лев. — Они стояли и стоят у власти, и нет никаких оправданий такому [цензура] Волны в целом. Можно сколько угодно твердить про Сверхмозга, но что, разве они не знали о нем, когда шли во власть? Разве они не знали, что высший долг — уничтожение тварей, и что для этого им даются такие привилегии и власть, и право вершить судьбы других людей? Они не справились — их нужно заменить!

— Есть утвержденные процедуры для таких случаев.

— Да, Асыл, но чтобы они сработали, вначале нужно, как минимум, уничтожить Сверхмозга, а если это произойдет, то к чему будут процедуры? Понимаешь, в глубине души никто или почти никто из них не верит, что я и вправду Римский Лев. Но они притворяются, что верят, потому что так легче, потому что теперь есть на кого свалить ответственность и потому, что им кажется, что за моей спиной они становятся вдвойне неуязвимы. Им почему-то кажется, что я буду сражаться за Совет до последней капли крови.

— Разве это не так?

— За человечество — да, за Совет — не за этот, точно. Даже за Совет из прошлой Волны не стал бы, хоть он наполовину состоял из моих знакомых и товарищей.

— Почему?

— Власть — лишь инструмент, а не цель, — спокойно ответил Лев. — Эти же, почти поголовно, воспринимают свое положение в Совете как вознаграждение, и застыли на месте. Да, они борются с тварями, но делают это… по инерции, по привычке, что ли. Те, кто входит в Совет — должны пылать, пылать борьбой и ненавистью к тварям. Каждую секунду, каждую мысль свою они должны направлять на дело уничтожения, и значит придумывать новые способы взаимодействия, новые способы производства, новое оружие, новые методики обучения, новые способы связи между континентами, чтобы еще вернее разить тварей, еще быстрее, экономичнее. Вот тогда кресло в Совете будет принадлежать такому Человеку — Человеку с большой буквы! — по праву.

— Ну, вы хватанули, товарищ генерал! Да нет на Земле таких людей! — воскликнул Асыл.

— Я понимаю, и как видишь, подавляю в себе желание взять пулемет и застрелить всех, — спокойно ответил Лев. Подумал и добавил. — И раньше подавлял. Но все равно это не снимает проблемы Совета и проблемы того, что там могут неверно понять мои действия.

— И что с того? — пожал плечами Асыл. — Объясните им.

— С того тут только то, что ситуация не располагает к объяснениям и разговорам. Все это лишь цветочки, и пока еще ресурса решений Совета хватает. Но когда начнутся ягодки, и дела пойдут быстрее, и сражения станут масштабнее, Совет будет тормозить всё. Просто самим фактом своего существования. В результате можем упустить момент, если такой подвернется.

— Что-то я запутался.

— И это неудивительно, — важно кивнул Лев. — У этой проблемы нет решения… пока что нет. Поэтому необходимо заняться вначале другими факторами, косвенно влияющими на Совет. А именно: решить пару проблем столицы, которыми ты мне все уши прожужжал.

Асыл улыбнулся уголками губ, делая вид, что понял шутку.

Следует заметить, что у генерала были все основания заняться Римом.

Ситуация на фронтах, усилиями Льва, наконец-то стабилизировалась. Линия Краммера остановила поток тварей, а руководство Льва не дало тварям преодолеть линию сходу. Сыграл свою роль и фактор логистики: как ни крути, а доставлять хотя бы новых тварей, но требовалось, и через Альпы делать это все было гораздо сложнее, нежели вольготно бегать по равнинам возле родного логова. Армия, шедшая с востока, была Львом остановлена и завернута к югу, на Балканы.

В результате, к текущему моменту, к осени 2399 года, сложилась следующая ситуация вокруг Рима.

Твари полностью захватили североафриканское побережье, но после разрушения цепи подземных убежищ в Сахаре, приток тварей к берегу резко упал. Прогноз давал от трех до шести месяцев, пока орды доберутся в обход пустыни или исправят подземные убежища, или накопают новых. Имевшиеся на текущий момент силы тварей на побережье были неспособны ни на какие акции, в связи с отсутствием возможности перебраться через море.

Тем не менее, твари прочно удерживали проливы Гибралтара и Суэца, при помощи биомин и концентрирования сил на суше. Попытки разминировать проливы и высадить десанты, не только встречали крепкий и организованный отпор, но еще и ставили под угрозу уничтожения и без того поредевшие силы Средиземного флота. Возможность внешней деблокады зависела от обстановки на других материках, и там она складывалась почти аналогичная Европе. Пат. Тупик. Силы тварей блокировали людей, и сковывали флот, без поддержки которого твари сразу получили бы неоспоримое преимущество.

Разумеется, и тут существовали входы и выходы, и возможности тактического маневрирования, и стратегического, проблема была только в глобальности задачи. Следовало не просто выдавать указания полкам и дивизиям на микроуровне, но и привязывать это к макроуровню всей Федерации, и просчитывать планы на пять лет вперед. Чтобы потом, даже получив избыток войск и отправив его на помощь Риму, не получить разгрома на местах. В связи с отсутствием военных гениев на других материках, ситуацию было не переломить, и оставалось только уповать, что хоть где-то, но получат люди перевес.

Лев вообще рассматривал ситуацию так, что твари постепенно подходят к пределу.

Заблокировав силы Федерации по всей планете и выдав резервы, для контрударов, остальные орды тварей Сверхмозг направил к Риму. Отсюда и кажущаяся избыточность атакующих тварей, внушающая страх. Но проблемы питания, снабжения, подкреплений никто не отменял, и Лев мог радостно потирать руки. Сведя к нулю опасность десанта тварей со стороны Африки, он дополнительно усилил острова в Средиземном море, просто переконфигурировав войска там, в формацию «Остров в осаде». Да, теперь островные войска не получилось бы использовать для подкреплений, но и опасности десанта туда можно было не бояться.

Линия Краммера пока держалась, и тут тоже Львом был предпринят ряд шагов, дабы исключить вероятность резкого прорыва и выхода тварей к Риму. Позиционная война вполне устраивала генерала, до определенного момента. С помощью дополнительной армии Лев рассчитывал усилить давление на тварей на Балканах, и тем самым исключить вероятность прорыва к Адриатике с последующим десантом. Это позволяло уменьшить там количество кораблей, и тем самым увеличить давление на побережье Ближнего Востока, тем самым, затрудняя снабжение Балканских орд тварей.

Затем Лев рассчитывал еще отбить Проливы, между Черным морем и Средиземным, при помощи десанта морской пехоты и пары дерзких ударов. Получалось, что тварям будет чем заняться, и к Риму они не полезут. Соответственно, самую главную проблему составляло направление вдоль Рейна, на Британские острова. Мало того, что твари успешно доедали там укрепрайон, так еще и по этой линии они осуществляли бесперебойное снабжение. Но одного массирования сил было недостаточно против линии Краммера, и можно было ожидать появления либо батальона Слуг, либо пары-тройки передающих Мозгов в Альпах.

В любом случае, это было дело не одного месяца, и в совокупности с проблемой побережья Африки, можно было уверенно заявлять следующее. Твари предпримут следующий решительный штурм весной 2400 года. Накопят сил, доедят остатки Сопротивления в тылах, и так далее, и так далее. У Льва образовалось время для решения проблемы внутренних врагов.

Поэтому генерал и приехал в Рим, собираясь лично провести операцию.

Попутно это позволяло ему, образно говоря, держать руку на пульсе Совета, чтобы те не выкинули какой-нибудь фортель, вроде запрещения операции. Понятно, что они доверяют Льву, но это доверие зиждется на страхе и, следовательно, крайне зыбко и ненадежно. Но, как уже говорилось, сейчас проблема была неразрешима, и Лев вернулся к идее провокации и зачистки Рима.

* * *
Замысел был прост и убивал двух тварей одним выстрелом. Позиционный тупик, в который зашли твари, не мог не подтолкнуть их повелителя, Сверхмозга, к активизации своих агентов в тылу людей. Тем более, что работы по зачистке и перепроверке на паразитов шли и днем, и ночью, и агентура Сверхмозга уменьшалась с каждым днем. Тем более, он захочет потратить агентов с хоть какой-то пользой, и тут Лев подставится во всей красе своей лысины.

Ведь как соблазнительно решить все проблемы одним выстрелом?

Ну, или двумя, в сущности, неважно, думал Лев, потирая руки. Войска готовы, директивы розданы, теперь еще нужно будет поработать с общественным мнением, пусть даже топорно, но зато со всей мощью государственной машины пропаганды. Самое смешное, продолжал размышлять генерал, что, даже понимая, что перед ними ловушка, враги все равно в нее сунутся. Ведь все будет по-настоящему, и шанс достать Льва у них будет, иначе какой смысл затевать провокацию?


— Думаю, обставим это дело так, что у меня отпуск, — говорил Лев. — Хожу туда-сюда по Риму, прогуливаюсь, в парки захожу, смотрю на жизнь простого народа.

— Не чересчур? — уточнил Асыл.

— Сойдет для сельской местности, как говорили Прежние, — махнул рукой генерал. — Вот если не сработает, тогда можно будет начать удивляться, и переводить противостояние на виток выше.

— Выше чего?

— Выше по мозгам.

— Не боитесь вражеских снайперов?

— Не слишком, — Лев подумал и добавил. — Чутье у меня развито не хуже, чем у остальных, взгляд в спину почувствую. В конце концов, тварей же ощущал, чем местные стрелки лучше?

— Тем, что они будут дальше?

— Резонно, — кивнул Лев. — Значит тогда нужно вначале провести эксперимент.

— Какой?

— Видишь ли, Асыл, я собираюсь ограничиться минимальной охраной, допустим три-четыре человека из наших, в смысле с форпоста 99. Это дополнительно спровоцирует врагов, но это же не даст перекрыть и проверить все точки, с которых будет возможен выстрел снайпера. При этом маршрут прогулок, согласись, должен быть постоянным, иначе враги могут и не понять намека. Раз охрана не может проверить все точки, значит, либо маршрут должен быть таким, чтобы обеспечивать максимальную скрытность против снайперов, либо необходимо убедиться, что я ощущаю взгляд в спину через оптический прицел.

— Как-то сложно все, — подытожил Асыл.

— Почему же, пока не началось, все очень просто, — возразил Лев. — Пока еще никто не знает замысла, только мы двое, все еще можно изменить, переделать, переиграть, так чтобы шансы были максимальны.

— Поэтому вы лично подставляетесь?

— Конечно. Разве ты не видишь, что продолжается ситуация из прошлого? Моя скромная персона заедает врагов настолько, что они забывают об осторожности и лезут вперед, совершая ошибки? На этом мы их всех и поймаем, двух тварей одним выстрелом… ну а что касается лично моего риска. Странное дело, последнее время чувствую себя намного лучше, работоспособность поднялась, и реакция улучшилась.

Асыл помолчал, потом осторожно уточнил.

— Работа тех… из пещеры?

— Думаю, да, и это пугает. Сам знаешь, инопланетяне существуют, и пусть нам доставались одни трупы, но они были. Кто знает, на что они способны? Что вложили нам в головы и тела?

— Проверка?

— Прошел. Полную. То ли разрешающей способности и опыта не хватает нашим медикам, то ли фокус тут в другом, но ничего не нашли, диагностировали «полностью здоров» и долго жали руку, уверяя, что зачитывались историями о моих подвигах в детстве.

Асыл еще помолчал, припоминая, но тут ему организм никаких подсказок не дал. Он всегда был здоров, быстр, силен, умен, иначе работать в паре с Львом было просто невозможно. Поэтому особых изменений в своем состоянии Асыл не заметил, он и раньше был способен трудиться на износ месяцами. Поэтому капитан ничего не ощутил, но все же уточнил на всякий случай.

— А что наша доблестная капитан Зайцева?

— Пощупала лоб, сказала, что все в порядке, судьба прежняя, и вообще не стоит волноваться. Вот только все равно это не показатель, Екатерина всегда с телами работала, но разницы не ощутила, говорит, мол, ваше это тело, товарищ генерал, как и раньше.

— И что?

— А то, что эти изменения есть! Есть! — стукнул по столу Лев. — И раз никто их не видит, не ощущает, значит, дело еще глубже, и меня это пугает. Уровень технологий несопоставим, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Асыл. — Вас пугает, что нас могут завоевать в любой момент?

— Немного. С таким уровнем — это только вопрос желания. Немного успокаивает то, что до сих пор не завоевали, значит, что-то мешает или не хотят, или не могут. И значит, время на решение собственных проблем у нас есть, а там посмотрим.

— Может, они не хотят разбираться с тварями?

— Вот тут ты неправ, — усмехнулся Лев. — Во-первых, если уж мы им на один зуб, то твари и подавно, у них все-таки очень плохо с господством в воздухе, не говоря уже о том, что эти инопланетные товарищи наверняка имеют биосканеры, которые видят всех тварей на планете.

— Дали бы нам! — вырвалось у Асыла. — Указали бы, где Сверхмозг!

— Вот, вот, — кивнул генерал, — они могли бы явиться во всем блеске спасителей человечества от тварей, но не сделали этого. Почему?

— Им это неинтересно?

— В точку! Думаю, на нас ставят опыты, как на муравьях или там дрозофилах Прежних. Ты бы стал договариваться с муравьями или спасать их от разборок с соседней кучей, ну, например, жуков? Понаблюдал бы, как максимум, и все!

— Тоже неплохо, — заявил Асыл. — Значит, к нам не полезут, и будет время победить тварей.

— Да, формально ты прав, но… мы же были подопытными муравьями. Лабораторные образцы, так сказать.

— Так лаборатория погибла!

— Да, но когда они разберутся в первопричинах, могут захотеть вернуть сбежавшие образцы.

Асыл не стал ничего говорить, и так генерал обрисовал все предельно точно.

Поэтому они погрузились в обсуждение «провокации ото Льва», пока еще есть время и возможности.

Глава 9

После официального выступления об опасности псиоников, растиражированного всеми средствами массовой информации, и еще дополнительно десять раз повторенного министерством пропаганды, в жизни Льва наступил спокойный период. Также официально было сообщено, что генерал находится в отпуске, в связи с достигнутой стабилизацией фронтов и в преддверии огромного наступления, с применением всего арсенала доступных человечеству средств.

Эта часть была сомнительной, но все же и ее решили задействовать.

Опосредованная угроза, так сказать. Мол, сейчас немного переведем дух, да как врежем по тварям, и те побегут, а уж потом займемся их приспешниками, в тылу. Сомнительной же она была, по мнению Льва, который, анализируя действия тварей за прошлые два года, пришел к выводу, что в половине случаев орды намеренно подставлялись под удар. Зачем Сверхмозгу удары ядерным оружием, объяснять никому не надо было. Пока повелитель тварей отсиживается в своем неизвестном убежище, ему выгодны любые растраты дорогостоящего оружия, а рядового «мяса» он себе еще наклепает, у тварей с этим просто.

Но угрожать — не значит пускать в ход и Лев, скрепя сердце, согласился. Не хотелось ему верить в связь псиоников и тварей, хотя от некоторых документов времен Первой Волны волосы дыбом вставали. Несмотря на официально объявленный отпуск, Лев продолжал напряженно трудиться каждый день, прорабатывая вопрос псиоников в исторической перспективе и выстраивая стратегию Волны на ближайшие десять лет.

Именно столько генерал отводил на перелом ситуации вокруг Рима, перехват инициативы и отбрасывание тварей. Затем, как и во всякой приличной Волне, должен был последовать перерыв на накопление сил, отдых и вообще перевод духа. В этом перерыве, на который Лев отводил от пяти до семи лет, следовало окончательно разобраться с вопросами внутренних врагов и, единым монолитом, сразить тварей, да так, чтобы они опомниться не смогли.

В сущности, удайся такое, и Лев счел бы свой долг выполненным, а второй шанс реализованным.

В тех условиях, которые выставил Сверхмозг, возвращение свободы маневра и возможности оперировать резервами, означало практически победу, но вот воспользоваться ей, чтобы не надорваться и одновременно все-таки выбить тварей «на перспективу», так сказать.

Потому что возможность глобально победить тварей в этой Волне была уже эпично потеряна.

* * *
Для прогулок и провокаций Лев выбрал себе парк в центре Рима, достаточно большой, чтобы в нем можно было гулять не менее часа. Достаточно заросший, чтобы при некотором контроле движения, можно было не подставляться под пули возможного снайпера из ближайших зданий. Собственно, размеры парка позволяли не приближаться к зданиям менее чем на полкилометра, а такую дистанцию не всякий снайпер возьмет. В основном же расстояние составляло плюс минус километр, то есть на пределе обученного и тренированного талантливого снайпера с обычной винтовкой.

Что касается тяжелых противотварных винтовок, то таковые были под особым контролем, и о пропажах за последний год не сообщалось. Самоделки… ну что ж, Лев отводил на них те проценты риска, которые существовали. Туда же входили обстрелы из чего-то тяжелого, применение противником людей-бомб и прочие «площадные» удары, которым генерал мало что мог противопоставить, кроме чутья и умения предвидеть ситуацию.

29 сентября 2399 года. Парк в центре Рима.
Лев задумчиво прогуливался по парку, размышляя о том, что сидеть на форпосте 99 было не в пример приятнее. Связь есть, природа вокруг, людей мало, и твари особо не лезут. Пиши мемуары, крути удаленные интриги, занимайся тренировками и лекциями, веди здоровый образ жизни. Красота и удобство в одном флаконе! Здесь же, постоянно какая-то беготня, интриги, выстраивание заново вертикали и горизонтали единомышленников, твари, псионики, Совет — какой-то сумасшедший клубок.

Стар я уже для всего этого, со вздохом признался самому себе генерал.

И тут же прыгнул в кусты, уходя от мелькнувшего невдалеке стрелка. Пуля ударила в дорожку, звонко срикошетив, а стрелок ринулся к Льву, зигзагом и не прекращая стрельбы.

— Мазила! — крикнул ему Лев.

— Умри! — раздалось в ответ.

Вот тут Лев пожалел, что не стал разводить многочисленную охрану. Ибо со всех сторон к нему бежало не менее двух десятков человек, все с оружием, а снайперов что-то не было слышно. Деревья и кусты в парке неплохо закрывали обзор, но Лев и не предполагал, что тут такое массовое выступление произойдет. С собой у него был пистолет, с запасным магазином, и одна граната, на всякий случай. У бежавших наблюдались автоматы, и, самое главное, на лицах полная решимость умереть, но Льва с собой захватить.

— Суки псионические, — пробормотал Лев, — что ж вы делаете, а?

После чего генерал отбросил все сомнения, и принялся действовать так, как будто попал в засаду тварей. То есть на полной скорости выскочил обратно на дорожку, прямо под первоначального стрелка, с ходу наградив его пулей в лоб. Затем, вихляя, как пьяный, Лев на огромной скорости устремился обратно к входу в парк, не глядя метнув гранату за спину. Бабах если и упокоил кого, то генерал оглядываться не стал. Чутьем и спиной ощутив опасность, перемахнул кусты и упал, укрываясь за толстым дубом.

Шквал огня замолотил по дереву и кустам, засыпая Льва щепками и землей.

— Вы еще танк подгоните, суки! — заорал Лев.

После чего обозвал себя старым дураком и хлопнул по рации.

— Товарищ генерал, мы тут немного заняты, — раздался невозмутимый голос Спартака. — Воюем с нехорошими людьми, решившими вас переехать на танке.

– [цензура] [цензура]!! — донеслись выкрики Дмитрия Валеева. — Отходим, отходим!

— Вот, слышите? Рекомендую и вам сделать также, Аида вас прикроет.

Лев выключил рацию, понимая, что от Аиды толку будет немного. Через десять минут здесь будет полно солдат и техники, но эти десять минут еще надо выжить и желательно обойтись без ранений.

— Бойся!!! — раздался крик Аиды, и мимо Льва пролетела горсть камней.

Сообразив, что к чему, генерал вскочил и сделал следующий рывок, пока введенные в заблуждение террористы падали, укрываясь от «гранат». Аида молча кинула Льву автомат, и три снаряженных магазина. Генерал, широко улыбнувшись, поймал и заорал.

— Сдавайтесь!

— Сам сдавайся, предатель!

— Вот, слышишь? — дернул головой Лев. — Бей насмерть, эти куклы псиоников сами не понимают, что делают.

Бабах! Бабах! От окраины парка донеслось два мощных взрыва, земля ощутимо вздрогнула.

— Убить! Убить! Убить! — раздавались крики.

— Вот… дураки, — пробормотал Лев. — Аида, отходим, ты первая, я — второй.

— Есть!

Прикрывая друг друга огнем, они начали перебежки назад, от дерева к дереву. Кто-нибудь с менее богатым опытом не сумел бы проделать такое, но Лев и Аида сумели разорвать дистанцию, убить семерых и отделаться всего лишь двумя ранениями. Внезапно атакующие начали падать со скоростью скошенной травы, а из-за их спин появился Дюша.

— Вот надо было бегать, да? — крикнул сержант, добивая раненых.

— Надо было! — рыкнул Лев, вкалывая стимулятор и делая перевязку Аиде. — Так бы ее совсем убили!

— Да ладно, нас из пушки не убьешь, где уж этим дилетантам, — сержант достал сигарету и сплюнул. — Вот уж воистину, хочешь испортить задачу — поручи ее новичку!

— Ты бы, конечно, предпочел, чтобы они по всем правилам подкрались и изрешетили меня из 20 стволов, — ядовито заметил Лев. — Нехай любимое начальство погибнет профессионально?

— Все равно вы бы, товарищ генерал, насторожились быстрее, чем они сделали коробочку.

— А ты что тут делал?

— Гулял, цветочки нюхал, — развел руками Дюша. — Тут смотрю, вас убивают! Ну думаю, надо вмешаться, все-таки двадцать на одного — как-то маловато для вас будет, возьму на себя.

— Поязви, поязви, — беззлобно заметил Лев. — Молодец, ловко зашел с тыла, а теперь рассказывай, что там делал на самом деле.

— Да за Спартаком следил, — досадливо дернул головой сержант. — О, слышите, помощь уже в пути!

— Без них справились, — проворчал Лев, — хотя толку-то?

— А что, толку не было?

— Да это же подконтрольные, что с них взять? Где кукловод-псионик?

— Вон там, в кустах за двести метров отсюда, — махнул рукой Дюша.

Аида Бакашанова и Лев Слуцкий уставились на него, широко раскрыв глаза. Сержант пожал плечами.

— А чего он спиной ко мне поворачивался?

— Да, это была непростительная ошибка, — глубоко язвительным голосом ответил Лев. — Надеюсь, у него хотя бы руки целы?

— Конечно, товарищ генерал! Всего лишь сознания лишил, ну немножко кости на ногах повредил, чтобы не сбежал резво, подумаешь, мелочь, наша Катюха такое на раз-два лечит, — отозвался Дюша.

* * *
Несмотря на из рук вон плохую подготовку покушения, оно имело бы все шансы на успех, не будь Лев сам по себе таким резвым и подготовленным. В сущности, произошла ошибка, вызванная стремлением убрать Льва как можно быстрее. Выход генерала в парк предоставлял настолько удобную возможность, что даже осознавая наличие охраны, псионики решили рискнуть. Нейтрализовать охрану и навалиться толпой, стараясь не убить, так ранить, а потом убить.

Чуть-чуть не хватило, совсем чуть-чуть.

К вопросу о том, стоило ли подставлять свою голову, Лев отнёсся равнодушно, ведь ему и так было понятно, что стоило. Обошлось без «площадных» ударов, и этого было достаточно. Остальное же… ну что ж, псионики были не первыми, кто попадался на провокации и Хитрые Планы Льва.

* * *
— Вы ничего от меня не добьетесь, — спокойно заявил захваченный.

Лев, посмеиваясь, смотрел на него. Мужчина, лет тридцати, волосы черные, но, если присмотреться, видно, что перекрашены. Черты лица — никакие, не запоминающиеся, рост средний, одежда обычная, в общем, классика из книг Прежних: наблюдатель неприметный. Имя и фамилию захваченный называть отказался, документов при себе не имел, равно как и оружия, да и вообще чего-либо из вещей, по которым можно было бы что-то о нем сказать. Лев про себя прозвал его «Тихим».

— Я умею останавливать сердце, — заявил Тихий. — Пока сюда приедет бригада медиков, я уже буду мертв.

— У меня есть с собой скальпель, рассеку тебе грудину и проведу прямой массаж сердца, пока не приедет реанимационная бригада, — равнодушно отозвался Лев. — Но что-то сомневаюсь, что ты умеешь останавливать сердце.

— Это почему? — заинтересовался Асыл.

— Ты вспомни, что нам Екатерина толковала, либо психика, либо физика. Этот умеет работать с мозгами, внушать и контролировать, и, следовательно, с физиологией не работает. Зашитых в одежду капсул с ядом не наблюдается, вены себе перегрызть мы ему не дадим, а что касается откусывания себе языка.

Тихий дернулся, но Лев пока просто перечислял.

— То пока он откусит, пока будет захлебываться кровью, мы кое-что успеем предпринять, и медики успеют его спасти. А второй раз откусывать будет нечего.

— Но все равно тогда я вам ничего не скажу! — с некоторым вызовом в голосе заявил Тихий.

— Это не означает, что не сможешь написать, — улыбнулся Лев уголками губ. — А для пыток сойдет и левая рука, там достаточно пальцев. Будешь заявлять, что нечувствителен к боли?

— Не буду, — ответил Тихий, — что ж, вы правы. Сердце я себе останавливать не умею, и боль чувствую, и прекрасно осведомлен о методах экспресс-допросов, и понимаю, что даже если ничего не скажу, вы будете ломать меня долго и качественно.

— Это да, — кивнул Лев, — умельцев хватает.

— В детстве я верил, что люди не воюют с другими людьми, — заявил Тихий.

Учитывая, что он лежал связанный и частично парализованный, заявление его выглядело, как минимум, смешно. Но Лев не стал смеяться, ибо в детстве тоже верил. Действительность оказалась жестче детских мечт, но все же, по мнению Льва, это означало лишь, что к идеалу мечты еще не пришли. По мнению Тихого, которое он не замедлил озвучить, это означало, что люди лживые и подлые существа.

— Но скоро вам всем придет полный конец, — заявил Тихий. — Придут твари и уничтожат вас всех!

— Вас? — приподнял бровь Лев. — То есть то, что ты человек.

— Я не человек! Я лучше! Выше!

— О, даже так? — Лев закурил и дал отмашку помощнику. — Так, Асыл, приступай, а то уже бессвязный бред пошел, сейчас заявит, что псионики будут владеть Землей.

— Да, именно так! Мы будем владеть Землей, но вначале уничтожим людей, уничтожим навсегда, чтобы вы, лживые и мерзкие создания, не смели нас уничтожать.

— Какой любопытный экземпляр, — равнодушно заметил Лев.

— Товарищ генерал, думаю, этот тоже с промытыми мозгами.

— Контроль контроля? Интересно.

— Никто меня не контролирует! — Тихий начал биться, пытаясь высвободиться. — Никто не контролирует!

Он бился, извивался, но это быстро закончилось. Заявив в третий раз, что его никто не контролирует, Тихий внезапно замер, расслабился и вытянулся.

— Какая интересная методика, — заметил Лев, брезгливо морща нос. — Спусковой крючок на повтор фразы, которую ему, несомненно, придется сказать во время допроса. Думаю, он и сам не догадывался о таком.

— Что будем делать? Его еще можно реанимировать, и медики вон уже бегут, — указал рукой Асыл.

— Бесполезно. Этот хвост тоже обрубили, что доказывает наличие у нас в противниках, если не боевиков, так хотя бы думающих людей точно. Даже реанимируй его, думаю, обнаружили бы, что в мозгах все стерто, до состояния овоща. Тот, кто ставил словесные капканы, не мог не предусмотреть такого момента. И все же, кое-что мы узнали.

— Товарищ генерал? — немного вытянул шею Асыл.

Он всегда так делал, когда Лев, по его мнению, делал чересчур резкие и не подтвержденные ничем заявления. Официальное обращение тоже было из того же разряда, мол, чего это вы, товарищ генерал, тут ерунду заявляете? Льва это всегда забавляло, вот и сейчас он не преминул улыбнуться капитану Имангалиеву, своей «фирменной» улыбкой вида: сейчас буду словесно издеваться, и ездить по мозгам.

— Видишь ли, Асыл, противостоящего нам сейчас противника никак нельзя назвать обычным. И подходить с обычными мерками, как к тварям или даже, скажем, как к обычным горожанам никак нельзя. Но именно это мы и делаем, воспринимая псиоников, как таких же, как мы.

— Физиологически они такие же, люди как люди.

— Это и сбивает с толку. Вообще, на месте тварей, вывел бы тварей, которые выглядели бы как люди, вот это было бы действительно неожиданно и шокирующее! — расхохотался генерал. — Но я хотел сказать немного о другом.

— А именно?

— Видел контроль контроля? — посерьезнел Лев. — Придется отложить операцию.

— Принимать меры против такого?

— Не только. Ладно, парализовать подозреваемых, связать, не давать шевелиться, говорить, хотя и тут возможны нюансы, в том плане, что мы не знаем, что они выставят как спусковой крючок. На месте псиоников как раз и выставлял бы условием либо захват, либо начало допроса.

— Тогда может и в обычной жизни сработать, — заметил Асыл.

— Может, но если уж подстраховываться, то следует идти на некоторый риск, не так ли? Но это ладно, не могли они всем в мозги зашить предохранители, — почесал лысину Лев. — Себе то уж точно не зашивали, но получается, что такое контролирование дело распространенное и какой отсюда следует вывод?

— Те, кто во главе, лучше всех контролируют других? — выдал Асыл, подумав.

— Точно! И раз они такие умелые менталисты, раз берут других псиоников под контроль, то обычных рядовых солдатиков точно будут взводами под свое управление ставить.

— Так уж и взводами.

— Ладно, отделениями, — снисходительно отозвался Лев. — Но фокус в том, что нам тоже потребуется контроль контроля, а именно: надзирающие незаметно за поведением солдат, и готовые вмешаться, в случае воздействия или неадекватного поведения. То есть, нужно будет разработать процедуру, которой солдаты должны будут неукоснительно следовать, и в случае отклонения от которой будут вмешиваться наблюдатели. Следует проинструктировать личный состав, чтобы следовали этой инструкции. Сами действия должны провоцировать псиоников на взятие солдат под контроль. И, разумеется, все это должно выглядеть просто инструкцией по проверке, а не скрытым способом выявления псиоников.

— И тогда, получается, — задумчиво протянул Асыл, — они сами себя обозначат, и нам даже не придется что-либо делать? Псионики выдадут сами себя, сэкономив нам время и силы?

— Точно! Точно! Молодец! Подразделение 23 на весь Рим не растянешь, а здесь все будет просто! — вскричал Лев, от избытка чувств хлопая рукой по бедру. — И знаешь, что самое смешное?

— Не знаю.

— То, что они сами подсказали нам, как их поймать и победить, даже не желая этого!

Асыл же, про себя подумал, что для получения такой подсказки надо иметь немного повернутые мозги Льва Слуцкого, ибо озвученные им извращения никогда не пришли бы в голову обычному человеку. Ведь ему, капитану Имангалиеву, в голову такое не пришло? Не пришло. Следовательно, и среднестатистическому горожанину, военному, и так далее, такое бы тоже не привиделось.

Потом Асыл осознал объем задачи.

Переподготовка личного состава, разработка инструкций и методик, обучение проверяющих — а где еще набрать столько устойчивых, наблюдательных, внимательных и так далее? Это у тварей все просто: вырастил с нужными свойствами, проверил, испытал и запустил в серию. И ведь еще будет масса подводных камней, в массовых операциях без них никак, а массовость нужна, иначе псионики просто будут бегать из одной части Рима в другую, притворяясь уже проверенными горожанами.

По мнению Асыла следовало разом накрывать весь город, и масштаб задачи соответствовал размерам столицы. Также из этого условия вытекало и все остальное, навроде участия огромного количества войск, которых сейчас было просто неоткуда взять. Собственно, Асыл и раньше задумывался, как Лев собирается силами пары дивизий проверить и зачистить весь город, но только сейчас грандиозность задачи была осознана им в полном объеме.

— Так что операцию придется отложить, — задумчиво сказал Лев, — но покушение нам пригодится!

Глава 10

История с покушением не получила громкого резонанса, уж генерал постарался. Но теперь, когда окончательно оконтурилось, что необходимо сделать, для подготовки операции, Лев, радостно потирая руки, приступил к осуществлению. В отличие от прошлых своих планов, которых он за свою жизнь разработал и воплотил немало, в этом присутствовал элемент новизны. Операции против псиоников проводились в Первой Волне и не слишком документировались. Больше общие моменты, с чего все началось, а детали исполнения то ли забыли указать, то ли преднамеренно изъяли.

Но работа шла, в параллель к основным делам, и Лев все больше убеждался, что уже скоро спокойная жизнь в осаде для всех закончится. Вырисовывались грандиозные перспективы, и это радовало генерала. Он, конечно, смутно подозревал, что остальным больше хочется спокойной жизни, хотя бы такой, какой она была на форпосте 99, до того, как туда приехал генерал. Это не говорилось явно, но сквозило из строчек докладов и отчетов.

Что ж, думал Лев, немного напряжемся, а там пускай отдыхают.

30 сентября 2399 года. В 10 километрах от линии Краммера.
Полевая ремонтная база, несмотря на всю легковесность и временность названия, представляла собой солидное сооружение. Вырытые ямы были укреплены, установлены три подъемника, а также эстакады, для легковых и грузовых машин. Под бронетехнику была отведена вторая половина базы, и как раз на ней сейчас находился Виталий Лукин.

Если кто и отдыхал душевно в эти дни, так это Виталь.

Масса техники вокруг, отсутствие необходимости убегать куда-то от тварей, или, наоборот, пробираться вглубь их территории, возможность спокойно есть и не менее спокойно работать, в общем все условия. Попутно Виталь изучал, что нового появилось за прошедшее время, и это, пожалуй, было единственное его разочарование. Техника практически не отличалась от той, с которой он работал в конце Второй Волны.

Оружие мешало работать, и поэтому Виталь просто держал его неподалеку.

Остальной персонал рембазы посмеивался над Виталем, мол, раз тут у нас технику чинят, так надо держать под рукой собственный бронетранспортер! Рядовой Лукин, не отказавшийся бы от нового «Ежа» неподалеку, пропускал подколки мимо ушей. В конце концов, если уж волею случая или судьбы, или Льва, он стал диверсантом, это еще не означало, что таким надо хвастаться или пускать пыль в глаза. Будь здесь Дюша, о, тот бы сумел нагнать ужаса и мистики, и рассказывал бы свои байки в заботливо подставленные уши.

Но Виталю это было неинтересно, и он просто чинил технику.

О своем прошлом он особо не распространялся, умело поддерживал разговоры о бабах и политике, и в целом влился в коллектив. Тем более, что руки у Виталя росли откуда надо, технику он любил и понимал, и после него переделывать не приходилось.

— Слушай, Виталь, сегодня в кабак пойдешь? — раздался голос сверху.

Виталь выглянул из-под бронетранспортера, и покачал головой.

— Не, тут варить надо, и серьезно, до полуночи провожусь.

— Завтра доваришь, — махнул рукой Джон, один из техников, — все равно на фронте затишье.

— Вот поэтому и нужно заварить быстрее. Из опыта знаю, как затишье, так потом кааак ударит, не будем успевать ноги уносить!

— Да ладно, кто тут может ударить, до тварей километров сорок, и те...

— Прорыв! Прорыв! — раздался вопль системы оповещения. — Твари прорвали периметр! Всем укрыться и занять оборону! Повторяю...

Джон моментально побледнел, а Виталь усмехнулся и вылез наружу.

— Ну вот, я же говорил, — сообщил он Джону. — Пойдем, посмотрим.

— Нет, ты же слышал, надо занять оборону!

— Тогда укройся в бэтэре, там заодно можешь глянуть, что с пулеметом, а то в жалобах написано, что иногда заедает, а что заедает — не указано.

— Раздолбаи, — согласился Джон и полез внутрь.

Виталь не стал указывать ему, что оборону было бы неплохо занимать с оружием, да и неплохо было бы иметь план этой самой обороны и куда бежать, и что делать. Сам-то он знал, а вот техники как-то легкомысленно относились к этим вопросам. Может, наличие рядом бронетехники отрицательно влияло? Или потому что к этой технике, как правило, прилагалось еще какое-то количество солдат? Или просто потому, что в техники попадали или совсем не воевавшие, или настолько уставшие от войны?

Вопросы эти были чисто умозрительны, и возникали у Виталя только потому, что он привык задавать самому себе такие умозрительные задачки. Очень помогало скрашивать время в засадах, в процессе тяжелой, нудной работы, в погонях и убеганиях от тварей.

* * *
Прорыв, как Виталь и предполагал, оказался просто отрядом в пару десятков тварей. Разношерстным и не слишком опасным, но кому-то показавшимся только началом атаки бесконечной орды тварей. Тем не менее, для невооруженных твари представляли опасность, и Виталь присоединился к обороне. Их таких набралось с десяток, но и этого хватило. До подхода Виталя, тварей просто сдерживали, загнав между строениями. Ближе подходить опасались, так как затесавшиеся среди них два Плевателя, хоть и не доставали до людей, но и к убежищу тварей приближаться не давали.

— Давайте подгоним танк, да задавим их гусеницами! — предложил один из них.

— Точно! Полная база техники, а мы тут с автоматами наперевес.

— Товарищи, как сюда вообще попали твари? — поинтересовался Виталь.

— Да, убегали от кого — то, а наша охрана, не будь дураки, начали стрелять. Все как положено по инструкции. Ну твари поняли, что дело швах, и попрятались внутри.

— А охрана что?

— Говорят, что ждут подхода основной орды, а внутри, мол, десяток тварей, вы уж сами справляйтесь.

— Основной орды? Был прорыв? — насторожился Виталь.

— Уверяют, что не было, но все равно никто не верит.

Виталь почесал в затылке. Прорыв не прорыв, но откуда-то же взялись тут твари? Сорок километров — это, конечно, Джон преувеличил, максимум двадцать, если брать по прямой. Но по прямой, через горы, твари не бегали, ландшафт был искусственно изменен, а в уязвимых местах воткнуты башни наблюдения. Как правило, ближе к вершинам, полностью автономные, со средствами наблюдения и связи.

Это позволяло «высоко сидеть, далеко смотреть» по заветам Прежних.

Правда, если сами наблюдатели не теряли бдительности, ибо твари тоже наловчились снимать таких наблюдателей. В таких вот холмисто-гористых местностях, вполне доступных и людям, и тварям, на высотах от километра до полутора над уровнем моря, разгорались иногда многодневные сражения, буквально на пустом месте. Вокруг одиноко стоящей башни. Вокруг просто удобной позиции. Вокруг скалы, позволяющей контролировать кусок дороги.

* * *
Сомнения Виталя были обусловлены тем, что состав группы тварей не походил на разведывательную и уж тем более диверсионную. Уж на них Виталий насмотрелся, и на форпосте 99, и потом, в составе группы. Три Ищейки, два Преследователя, несколько Птичек в порядке наблюдения и связи. Скорость, скорость и еще раз скорость, вкупе с незаметностью и некоторой мощью. Два Преследователя позволяли одолеть одиночный патруль, если тот не был усиленным и не передвигался на технике. Три Ищейки позволяли обнюхивать и исследовать большие площади, и разбегаться в разные стороны, наподобие передовых дозоров. Птички сверху дополняли картину, и выступали в роли связных для группы, до определенного момента.

На территории людей Птички были уже не так эффективны, ибо на подкорку каждому, с первых дней вбивалось: увидел летающее — сбей! Правда, в отстреле Птичек этот постулат помогал слабо, двигаться и летать воздушные твари умели превосходно, но сам факт. Летающие привлекали слишком много внимания, поэтому стандартной тактикой являлось следующее: после пересечения границы и некоторого сопровождения, Птички отворачивали и летели вдоль границы.

Стандартная тактика разведки со стороны тварей, и поэтому излишнего внимания к разведгруппе на земле не привлекалось. Разнюхав и разузнав все, что им нужно было, твари делали крюк и убегали к себе. Или не убегали, по-разному бывало. Но из-за отказа от концепции постоянной границы, как правило, условную черту между территориями людей и тварей пересечь было легче легкого.

Так вот, в составе десятка тварей, забившихся между ангарами, было два Плевателя, один Преследователь, три Хватателя, одна Ищейка и три Кусателя. Совершенно не разведывательный набор, ибо быстро передвигаться Плеватели не умели, а Хвататели были слишком заметны и слишком себе на уме. При этом то, что этот десяток не попер в лобовую атаку свидетельствовало о наличии Вожака среди них, способного обуздать рефлексы остальных тварей. Виталь задумался, а не в этом ли причина появления тут такой странной группы? Вытаскивали раненого Вожака, углубились на территорию людей и думали проскочить… куда-нибудь и укрыться?

Но разве были крупные штурмы в последние дни?

Правда, Виталь почти сразу одернул себя. Какая, в сущности, разница, откуда взялись эти твари, куда бежали и чего хотели? Уничтожить их и точка! Можно было, конечно, подождать, пока охрана рембазы свяжется, уточнит и узнает, что никакие орды тварей в их сторону не бежит, и потом придут уничтожить проникших на территорию.

— Слушай, а где второй десяток? — уточнил Виталь у ближайшего техника.

— А, вон там, в другой дыре, — махнул рукой тот, — их там парни из третьего взвода придерживают.

— Понятно, — кивнул Виталь, потом повысил голос. — Ну что, забросаем их гранатами?

— Как бы стенки ангаров не попортить!

Виталь уже открыл было рот, чтобы предложить свои услуги, но передумал. В принципе, ничего сложного, обычная задача на проникновение в Инкубатор или убежище Мозга, и бой в узком коридоре, который сейчас имитировали стенки ангаров. Рывок, уклон от плевков, очередь в упор в Преследователя, уход за спину одного из Хватателей, и потом, оттолкнувшись от стенки, просто веером очередь, и выскочить обратно.

Твари по инерции ломанутся за ним, и тут-то их и расстреляют.

Главное — двигаться быстрее, чем твари, и уж этому Виталь был обучен. Но, внезапно он понял, что не стоит демонстрировать умения. Он здесь, чтобы ремонтировать технику, и присматриваться к настроениям в рабочей среде. Покажи сейчас таланты диверсанта, и его перестанут воспринимать как своего. Как одного из механиков-водителей, и в сущности, можно будет сразу переводиться в другую часть или обратно в Рим.

Поэтому Виталь промолчал, и просто постоял в сторонке, вместе с остальными, не давая тварям убежать.

* * *
Затем прибыли специально вызванные «Истребители Тварей», как обычно именовали элиту штурмовых отрядов, призванных вскрывать оборону и проникать в убежища тварей. Правда, Виталь в свое время наслушался негативных отзывов от Дюши, которого не только зазывали в «Истребители», но и едва не погубили эти самые «Истребители». После этого сержант всегда кривился и сообщал свое мнение.

— Эти ребята, они, конечно, элита, — сообщал Дюша собеседникам и делал паузу. — Вот только любой из нас может быть такой же элитой, если его упаковать в броню, выдать тяжелого вооружения и направить в атаку против неподвижного убежища тварей. Они, конечно, мастера, вот только в спокойной обстановке, когда за спиной стоят обычные войска, и никто не мешается. Тут и я не хуже их мастер, сходить в атаку в лоб на тварей, ха, не надо ведь больших познаний?

Тут обычно слушатели кивали и соглашались, и воодушевленный Дюша продолжал.

— Когда же на поле боя все меняется ежесекундно, от этих «Истребителей» толку никакого нет. Топчутся на месте, реагируют вяло, картины боя не видят. Ну, тварей бьют, а кто их не бьет? Все их бьют, и вот я с взводом иду на прорыв, резко прорубаем стенку тварей, вот он Слуга, прямо рукой подать, и что же? Нам прямо в бок выкатывается Крушитель, а за ним с пяток Броненосцев! Заметьте, прямо мимо «Истребителей»! Те стоят, хлопают глазами, мол, что это такое мимо нас так быстро пробежало? Я то думал, они нам фланг прикроют, в конце концов, кому гнобить охрану Слуг, как не этим парням с тяжелым вооружением? И что же? Они пропускают тварей мимо себя, не успевая среагировать. Дают им врезаться в бок взводу, и Броненосцы оказываются на расстоянии удара когтем.

Тут Дюша обычно закатывал рукав и показывал огромный шрам на левой руке.

— И все, атака считай, захлебнулась, ну хорошо, Слуга ушел, начинаем откатываться, разрывая дистанцию, и тут эти «Истребители» наконец приходят в себя и наносят удар! Да, прямо по тварям, и, разумеется, часть промахнулась, и попала в моих парней. И сам едва успел уклониться, когда эта [цензура] элита, жахнула из всех стволов!

После многозначительной паузы, Дюша добавлял.

— Мы им, конечно, морды набили потом, но с тех пор этих «Истребителей» на поле боя видеть не могу.

* * *
Дальнейшая зачистка интереса не представляла. Выдвинувшись вперед, в броне, выдерживающей плевки, Истребители методично расстреляли тварей, которые так и не рискнули сунуться вперед. Второй десяток, наоборот, выскочил прямо под пули, и рефлексы присутствующих отработали как надо. Все начали стрелять.

Итог: два мертвых техника, одному в затылок, другого рикошетом прямо в сердце.

Тварей, конечно, тоже перебили, но убитых было уже не вернуть, и Виталь даже расстроился, от осознания, насколько все нелепо и случайно вышло. Все хотели, как лучше, а получилось, мягко говоря, не очень. Руководство рембазы собрало всех техников, выдало словесных матерных подарков на два часа, отобрало оружие и усилило охрану. Но все равно, теперь в списке умозрительных вопросов Виталя появился еще один: погибли бы те два техника, если бы он, Виталий Лукин, зачистил первый десяток тварей, не дожидаясь штурмовиков?

Ответа, как обычно, на такой вопрос не было.

* * *
А тем временем, в Риме, продолжалась обычная жизнь. Но Лев уже пришел к выводу, что всех-всех форпостовцев нужно собрать обратно в столицу, и готовить к операции, на правах наблюдателей и участников. Поступавшие от них сведения были важны, для учета психологической атмосферы, слухов, баек, настроений, но ради такой глобальной операции можно было, по мнению Льва, и отвлечься на неделю.

Правда, мнение самих форпостовцев он, как обычно, забыл узнать, привычно проводя в жизнь формулу, что операции генерала важнее всего.

— Зачем вы так упорно дистанцируетесь от форпостовцев, товарищ генерал? — спросил Асыл. — Делаете вид, что они рядовые граждане, запускаете бюрократические интриги, чтобы мы выписали отпуска на неделю, в течение которой они примут участие в операции. Не проще сделать из них особую группу, подчинить приказом лично вам, засекретить по линии УСО и совать в те дыры, которые вам нужны?

Лев заинтересованно посмотрел на своего помощника. Не так уж часто Асыл выказывал интерес подобного рода, чаще всего безразлично относясь к тому, как и какие цепочки взаимоотношений, подчинения и приказов выстраивает генерал. Относился к этому Асыл философски, мол, раз Льву так надо, значит надо, и нечего тут обсуждать. Здесь же, в предложении, сквозила явная забота, и генерал выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Понимаешь, Асыл, сейчас, как и в прошлые сто раз, судьба моя зависла в шатком равновесии. Если я постараюсь и добьюсь успеха, никто не оспорит создание особой группы. Если провалюсь — их не будут так уж сильно угнетать из-за связи со мной. Понимаешь?

— Не особо, — пожал плечами Асыл. — Все, кому надо, и так знают вашу историю.

— Кому надо! Кому надо!! — расхохотался Лев. — Кому надо — это человек десять от силы! Для остальных есть только я, в образе Римского Льва, и только потому, что это играет на образ чуда. Образ спасения, если можно так выразиться. При этом, заметь, мне не задают неудобных вопросов, откуда вы взялись, и как все это случилось. Все ждут спасения, и уже потом, после отвода угрозы, будут задавать вопросы.

— Но, — Асыл подумал и все же продолжил, — если сейчас создать из них особую группу, они получают все преференции от вашей победы, не так ли? А если вы, товарищ генерал, проиграете, то какая разница, будут их угнетать или нет? Ведь ваш проигрыш равнозначен победе тварей, не так ли?

— Не так, — решительно взмахнул рукой Лев в жесте отрицания. — Совсем не так! Еще раз, повторяю, Асыл, то, что мне вручили власть — это всего лишь надежда на чудо. На образ Римского Льва, который спас город и спасет его еще раз! Понимаешь, здесь нет логики, здесь есть только вера, скажем спасибо за это нашим заклятым друзьям псионикам. Они настолько старательно убивали здравый смысл у власть предержащих, что те радостно вручили мне карт-бланш, даже не особо проверяя и не задумываясь, а как так все получилось? Им хочется верить в спасение, они боятся тварей, и тут тоже постарались наши «друзья».

— То есть… получается, псионики сами создали себе проблему в вашем лице? — растерялся Асыл.

— Именно! Именно! Это, кстати, косвенно свидетельствует о том, что они не умеют прозревать будущее! При чем здесь это? Так ведь это одна из версий! Мол, они увидели в будущем, что твари победили и решили переметнуться к победителям заранее. Теперь можно утверждать, что это не так. Также, благодаря такому косвенному выводу, можно не волноваться о судьбе операции по зачистке.

— Она пройдет благополучно, потому что псионики не умеют видеть будущее? — еще больше растерялся Асыл.

— Нет! Она просто пройдет, и псионики о ней ничего не будут знать заранее, и это главное! — ликующим тоном заявил Лев. — Понимаешь? Дальше уже чисто технические моменты, которые я обеспечу. Но то, что они не будут знать заранее — позволит нам накрыть их одним ударом!

— И что тогда?

— Вот тогда, — Лев радостно потер руки, — вот тогда мы не только накроем и раздавим внутреннего врага, опасного, упорного, давнего и готового вонзить нам нож в спину. Нет, тогда мы еще и перебросим мостик, нащупаем нить к местоположению Сверхмозга!

— Это как?

— Совершенно секретную историю учить надо! — ухмыльнулся Лев.

Асыл не стал уточнять, что там такого накопал генерал в старых хрониках. И без того было понятно, что раз уж план псиоников повернулся против них, усилиями Льва, то у Сверхмозга вообще нет никаких шансов.

Глава 11

04 октября 2399 года.
Лев смотрел на карту полуострова, отмечая места будущих ударов. Пока шла подготовка к операции в Риме, Льву требовалось чем-то занять мозг. Мемуары писать ему было скучно, текущие задачи были практически все решены или находились в стадии исполнения, а мозг требовал работы. Тогда, будучи занятым, он переставал генерировать дурные мысли о поражении людей и победе тварей.

В силу своей увлеченности и страсти, желания победы людей, мысли о поражении Лев воспринимал крайне болезненно. При этом у него не было никакой возможности спрятаться за иллюзиями, незнанием или нежеланием знать. Увы, в силу своего положения, Льву приходилось знать правду, и, как сто лет назад, это порождало мысли о поражении, и те приводили Льва в бешенство, и он с удвоенной энергией набрасывался на планы победы над тварями.

Так генерал обращал свою слабость в силу, совершенно сознательно.

Вот и теперь, придя в очередное бешенство от мыслей о возможном близком проигрыше, Лев начал строить очередной Хитрый План. В основу его он положил удар по Балканам при помощи всего наличного арсенала и высадку десанта с полуострова. Все внутренние гарнизоны и вся морская пехота переправлялись через Адриатическое море, высаживались, и заходили тварям в тыл.

Одновременно с этим Средиземноморский Флот дерзким ударом отбивал и блокировал Проливы, ведущие в Черное море. Получался мешок с трех сторон, и стремительные удары — Лев нанес на карту еще несколько стрелок — выбивание тварей из пары ключевых районо и оттеснение за Дунай и дальше. Там, следовало аккуратно сбить тварей в огромную кучу и вывалить сверху кучу, Лев пометил в скобках «три четверти», ядерных бомб. Оставшуюся четверть Лев отводил на уничтожение группировки тварей на самом полуострове.

Удар в направлении Балтийского Моря, с последующим обходом.

Одновременно с этим флоты Атлантики и Средиземноморский отбирают Гибралтар. Твари отрезаны, и следуют операции рассечения и отъема территории. Вслед за этим — Лев подумал и пометил «два года» — операция на Британские Острова, на которую генерал отвел полгода.

Завершал операцию аккуратный, изящный удар вглубь Африки, с отъемом плодородных земель, богатых всякими разными ископаемыми. Затем избыток флота отвоевывал плацдарм на юге, от мыса Доброй надежды, а войска завоевывали Черный Континент. И так далее, и так далее, опрокидывающей волной, избыток войск и флота катился по Земле, стирая тварей в порошок. Чем дальше заходила операция, тем легче становилось действовать, и уже через час Лев с удовлетворением наблюдал отвоеванную планету.

После чего вздохнул, поставил дату, пометку «в личный архив» и отодвинул в сторону.

Как ни крути, а следовало возвращаться в реальность и продолжить рассмотрение операции в Риме. Тем не менее мозговая разминка пошла на пользу, и Лев сразу увидел пару ошибок в первоначальном плане. Придвинув карту города, генерал начал делать наброски карандашом, постоянно замирая и смотря в потолок.

* * *
Сотрудник «подразделения 23» посмотрел на Дюшу и сквозь него, и сообщил.

— Влияние было. Очень, очень тонкое, практически на грани того, что можно почувствовать. Это даже не столько псионика, сколько небольшое растормаживание воспоминаний и ощущений определенных точек, с визуальной перепривязкой реципиента к себе.

— То есть, — почесал в затылке Дюша, осмысливая, — она пробудила в нем старые чувства, всколыхнула их по-новой, и привязала к своему образу?

— Точно так. Очень тонкое воздействие, как уже сказал, и позволяет проходить большинство проверок на подконтрольность, внушения и тесты на химию, которая тут не используется. Разумеется, сама основа этой техники ограничивает ее очень и очень сильно. Те чувства, к которым аппелирует воздействие должны были быть крайне, предельно сильны, чтобы можно было обойтись очень легкими, едва заметными воздействиями.

— Да, такое не у каждого встретишь, — кивнул Дюша, мысленно вспоминая безумие Спартака и Лизы. — Но тут в самую дырочку попали, там такой ураган страстей был, что и посейчас не улегся до конца. Но ладно, это можно вылечить?

— Пока ему внушают и обновляют чувства — нет, но всегда можно арестовать внушателя. Как ни крути, но это псионическое воздействие, с вмешательством в сознание, и за такое пряников не выдают, как правило. Вот официальный протокол проверки, можете использовать его в качестве доказательства. Вам известно, кто воздействовал? Арестуйте его или ее, и пригласите нас, нам нужны такие умельцы, а уж перепромыть мозги мы найдем способ.

— Разве вам разрешено воздействие?

— Нам нужны новые сотрудники, и никакая вербовка не заменит псионика, способного воззвать к сильным чувствам. Ведь кто из нас в детстве не испытывал желания отдать жизнь за Федерацию? Разве что те, кто воспитывался псиониками, но это не наш контингент. Наше пополнение идут от случайных людей, которые сами не осознают своих возможностей, или открывают их случайно в зрелом возрасте.

— Понимаю, — улыбнулся сержант, — но сами понимаете, это не в моей власти.

— Хотя бы намекните вашему внушателю на такую возможность, вряд ли ему...

— Это она.

— Вряд ли ей понравится перспектива расстрела или урановых шахт, или иной каторжной работы, в условиях одиночества, не говоря уже о возможности попасть под удар тварей. Так что… просто передайте, этого будет достаточно.

— Если поймаем, то обязательно! — заверил его Дюша.

* * *
Дюша долго обдумывал сказанное, перечитал еще раз записи, выпил литр дрянного кофе и скурил пачку сигарет, доставшихся на халяву, и поэтому отличавшихся крайне мерзким вкусом, но все равно не пришел к единому выводу. Единственное, что он смог уверенно констатировать, так это то, что Петровой Анне от Спартака нужна была не только большая и чистая любовь, но и что-то еще. Но что? Здесь мысль Дюши буксовала.

Поэтому он пошел к командиру, который как раз разговаривал с вернувшимся Виталем.

— Отлично! — воскликнул Дюша, закрывая дверь в кабинет. — Предлагаю, как в старые недобрые времена, посидеть втроем и подумать. Крепко подумать.

— Что, опять Спартак? — вздохнул Дрон.

— Точно, и в этот раз прошу заметить, с доказательствами псионического воздействия! — Дюша кинул на стол протокол от сотрудника подразделения 23. — Не голословные обвинения!

Андрей и Виталий ознакомились с протоколом, затем вдумчиво перечитали еще раз, пока Дюша, не торопя никого, молча курил, уставившись в потолок. Собственно, поведение Спартака всех немного удивляло, но только немного, ведь подобное они уже видели, в другое время, в другой жизни. Только Дюша считал это подозрительным настолько, чтобы регулярно ходить следить за Спартаком, и таскать остальных. Эти самые остальные относились к поведению Спартака и Дюши… ну как к причудам, блажат люди, а кто сейчас полностью здоров, после таких событий? Вон, даже Лев нет-нет, а выкинет что-нибудь безумное, почему группа «Буревестник» должна быть исключением?

И тут такой оборот дела!

Дюша не спешил радоваться оттого, что оказался прав, а два его старых друга не спешили вскакивать и бежать арестовывать Спартака, да и саму Анну. Тут стоило не спеша, вдумчиво разобраться и, возможно, даже привлечь «старших товарищей», в лице капитана Имангалиева и генерала Слуцкого.

— В общем, дело ясное, что дело темное, — для затравки разговора сказал Дюша. — Но все равно хотелось бы вначале разобраться, чего же хочет эта медсестричка от Спартака.

— А самого Спартака спрашивать бесполезно, — кивнул Дрон. — Опять наплетет пятьсот бочек про свою внеземную любовь и чудесные глаза, и как они скоро поженятся.

— Кстати, насколько скоро? — вмешался Виталь. — А то я эту фразу про женитьбу слышу уже… долго. С момента, как мы вообще впервые услышали о ней.

— Да, кстати, — оживился Дюша, — ведь зачем-то это тоже потребовалось? Могла бы просто пробудить былые чувства, а там Спартак бы еще год вокруг мялся, и только потом сделал признание, и, следовательно, еще можно было бы год тянуть время. Итого — два года чистого выигрыша, при тех же спецэффектах. Вывод?

— Ей нужно выйти замуж за Спартака?

— Допустим, но зачем? В смысле, наш лысый снайпер сразил ее настолько, что медсестра в это нелегкое и неспокойное время не постеснялась засветить свои пси-способности?

— Ну, насчет засветить — это ты погорячился, — рассудительно заметил Дрон, складывая руки на стол. — Только ты сумел до чего-то докопаться, остальные проверки показывали, что Спартак чист, как стеклышко, здоров и не подвержен ничьему влиянию.

— Ладно, принимается, — кивнул Дюша. — Но тогда, если ей нужно было замуж, то давно бы вышла? Спартак то был не против?

— А что сам Спартак на этот счет говорит? — спросил Виталь. — Какие-то дополнительные условия насчет вступления в брак? Ну, там, выдержать два года для проверки чувств? Добыть ей голову редкой твари?

Вот тут Дюша и выронил сигарету, чего с ним на памяти его друзей, никогда не случалось. Он вскочил и начал лихорадочно рыться в принесенных бумагах, отбрасывая листы один за другим. Дрон и Виталь, с немного удивленными лицами наблюдали за вспышкой активности. Дюша, отбрасывая листы, бормотал под нос, мол, как он мог быть так слеп и так туп, ведь все же было под носом! В конце концов, сержант не выдержал и заорал.

— Голову редкой твари! Редкая тварь — Римский Лев, в мире всего один экземпляр остался!

Пауза. Дрон покачал головой.

— Ну, ты это… хватанул через край. Спартак — убийца Льва? Да они оба свои лысины надорвут со смеху, услышав такое!

— И только поэтому Лев еще жив! — ударил по листам Дюша, разбрасывая бумагу. — О, как я мог быть так слеп и глух, ведь у меня на глазах шла обработка!

— Дюша, ты не забывай, что мы — не псионики и мысли твои не читаем, — миролюбиво заметил командир группы «Буревестник». — За Спартаком мы особо не следили, записи твои не читали. Объясни все с самого начала, подробно, чтобы мы смогли проследить за ходом твоей мысли.

— Она оживляет в людях былые чувства и делает перепривязку на себя, — глухо проговорил сержант, садясь. — С чего я решил, что эти чувства ограничиваются только любовью и прочими милыми вещами? Помните, первое время после приезда Льва и Спартака с Владом, они чуть ли не поубивали друг друга?

— Ну было да, — согласились его собеседники, — только не слишком долго. Спартак ударился в любовь к Лизе, тренировки пошли бесконечным потоком, ну и так далее, и так далее. Не до вражды стало.

— Да и Лев взялся за мемуары, — добавил Дюша. — Но ведь ненависть была? Искренняя, до глубины души. Если бы она сумела вытащить ее из Спартака, вдохнуть новый огонь, перепривязать к текущей обстановке, как думаете, что случилось бы? Ну же! Девушка — псионик, с редким даром, Спартак — охраняет Льва, и тот доверяет охране свою спину, а Лев — враг псиоников! Ага, поняли?! Не правда ли, коварный план? С дальним прицелом, глубоким внедрением, хитрым замыслом. Ведь любому из нас Лев доверяет и почему-то верит, что мы неуязвимы к пси-воздействиям.

— С чего бы это вдруг? — тут же спросил Виталь.

— Сам у него спроси, верит и все тут, — отмахнулся Дюша. — А теперь представим, что Анна всколыхнула в Спартаке эту ненависть, и вуаля! У нас есть мертвый Римский Лев, одна штука. Никакое чутье Льва не помогло бы, с учетом навыков Спартака и того, что бил бы он в спину. Угроза для псиоников уничтожена, все пляшут, поют и танцуют, и продолжают бить Федерацию в спину, сдавая тварям.

— Можно подумать, кроме Льва тут некому больше сражаться, — пожал плечами Дрон. — Вот был я у своих, в морской пехоте, так скажу тебе, ребята бравые, готовы.

— Сколько в мире людей, а сколько псиоников? — перебил его Дюша. — Их мало, и работают они по тем, с кого наибольшая отдача. По верхушке Федерации.

— Разве меры по их защите не были внедрены еще в Первую Волну?

— Были, но Асыл как-то намекнул, что там все ослабло и не выполнялось, — пояснил Дюша. — Представляете? Верхушка Федерации поражена страхом и паникой, и безволием, и на их фоне Лев смотрится просто эпическим героем. Он готов действовать, и действует, и нарушает при этом все их планы.

— Хорошо, — подумав, сказал Дрон. — Допустим. Но тогда, в момент их первого знакомства, ведь вспомни, мы еще были никто, и звать никак. Только прошли сквозь Альпы, едва отбились от этой дурнины со штрафниками, и Лев еще тогда не уехал в Рим.

— Тут я вижу два объяснения, — подумав, ответил Дюша.

Пока объяснял, он уже успокоился и теперь сел обратно, закурив по-новой.

— Так вот, — продолжал сержант. — Во-первых, это мог быть подход издалека, по приказу тварей, ведь Лев незадолго до того явил себя во всем блеске, и думаю, связать одно с другим, то есть, что мы с Львом было несложно. Соответственно, внедрение в окружение, через самое слабое звено, либо через того, кто сам подставился под удар.

— А второе?

— Второе: все вышло случайно. Ну, понравилась ей лысина Спартака, и поняла, что жить без нее не может! Сунулась к нему внутрь, а там ураган, как раз по ее способностям! Ну и в порыве страсти окрутила, а там уже приказы подоспели, извести Льва, причем желательно чужими руками, чтобы к псионам ниточки не тянулись. И ведь, согласитесь, убей Спартак Льва, что бы мы все подумали в первую очередь?

— Что Спартак таки сошел с ума, после убийства Лиза своими руками, и обвинил в том Льва, который навлек тварей на форпост 99 в свое время, — почти отчеканил Дрон. — Да, дела. Тогда, получается, нужно бежать и хватать эту медсестричку.

— Думаю, что не стоит торопиться. Раз за это время она еще не обработала Спартака, время обдумать все детали у нас есть, — перебил его Дюша.

— Вижу третий вариант, — добавил Виталь. — Ее заранее подвели в нужную точку, Сверхмозг тупо просчитал действия Льва и куда тот отступит, и там выставил агента. Уязвимость Спартака ему была известна от Лизы, и всё, раз-два, и комбинация налицо.

— Тоже может быть, — согласились Андреи.

Наступила пауза, во время которой в голову старшего сержанта пришла могучая, как и он сам, идея. Разумеется, он не замедлил поделиться ей с соратниками. Суть идеи была очень проста и незамысловата. Известно, что Лев начал войну с псиониками, по каким-то своим неведомым никому, кроме Льва, причинам. Объявления и приказы, официальные призывы и прочая словесная мишура, но если всмотреться вглубь, то, что можно увидеть? Известно, что Льву так и не удалось выйти за пределы круга рядовых псионов, потому что все ниточки дальше аккуратно обрубались или обрывались сами по себе.

И, следовательно, раз уж пошли такие дела, и предположение о специальном подводе Анны к Спартаку верно, с прицелом на Льва, то, следовательно, верна и обратная цепочка. Тут Дрон немного запутался, но все же сумел выбраться из словесных лабиринтов и объяснить. Кто мог быть заинтересован в устранении Льва, когда тот еще не вышел на арену, согласно выражению Прежних? Только кто-то из старых врагов, либо Сверхмозг, либо руководство псиоников, которое могло иметь неизвестные группе счеты с Львом со времен Второй Волны.

В любом из этих случаев, они вряд ли бы послали на задание рядового агента, не так ли? Следовательно, по мнению Дрона, засланная медсестра была из круга Приближенных, имея выход на руководство. Прямой выход. Следовательно, схватив ее, можно в два шага достичь цели, которую преследует Лев.

— Вот так вот, — победно посмотрел Дрон.

— Это если наши предположения верны, и вся выстроенная цепочка соответствует, — заметил Виталь. — А если это и вправду случайность?

— В рамках борьбы с псиониками будут брать всех, — пожал плечами Дрон. — Мы просто ускорим этот процесс для одной отдельно взятой девушки.

— Либо она подведена к нам, как маркер, — задумчиво добавил Дюша. — Как ее арестуют, так все, псионики начнут разбегаться и прятаться по норам. А что, вполне ведь может быть?

Тут три старых друга опять крепко задумались. Внезапно как-то вся ситуация, усилиями сержанта Мумашева, скакнула вверх, выходя на горизонт операций Льва. Одно дело назойливую девушку от Спартака отгонять, и совсем другое сорвать операцию Льву, из самых благих побуждений, но все же сорвать. Поразмыслив, они пришли к вполне очевидному выводу, который напрашивался сразу, во всяком случае, для Льва это было бы очевидно.

— С Асылом я и так вижусь через день, по вопросам тренировок городского ополчения, — сказал Дюша. — Так что даже если за каждым нашим шагом наблюдают, то визит подозрений не вызовет.

— То есть ждем до завтра? — уточнил Дрон.

— Ждем. Можешь вытащить Спартака на тренировку, съездить к морпехам, в конце концов, замаскировать это под уроки стрельбы. Зная твою биографию и то, что всю душу вкладывал тогда, будучи морпехом, никто ничего не заподозрит. Решат, что ты протекционистски.

— Откуда только ты, Дюша, такие сложные слова берешь, — проворчал Виталь.

— Из головы, а туда они попадают из умных книжек. В-общем, решат, что ты помогаешь «своим», то есть в данном случае морским пехотинцам. Да, в сущности, неважно, что там решат эти гипотетические наблюдатели, которые еще не факт, что существуют! Главное, что ты уберешь Спартака из города, на пару дней, а я тем временем поболтаю с Асылом. Он у нас помощник Льва, обучен всей этой их противоразведочной ерунде, пусть и скажет, что нам делать с Анной, чтобы не испортить планы генерала, и вообще, — покрутил рукой в воздухе Дюша.

— Хорошо! — подвел итог Дрон. — Так и сделаем! Соберу всех, кто свободен, и поедем к морпехам! И за Спартаком будет кому приглядеть, и подозрений будет меньше.

Глава 12

Уставший и замученный Асыл, с кругами под глазами от недосыпа, с нецензурными мысленными выражениями в голове в адрес Льва, обрадовался Дюше, как спасительному кругу. В конце концов, беседа с сержантом — это не такой геморрой, как решение ежесекундных и ежедневных городских дел, с выстраиванием стратегии на перспективу. Поэтому Асыл решительно отодвинул в сторону проект огромной крепостной стены, которая, по замыслу проектировщика, должна была остановить тварей раз и навсегда, и указал Дюше.

— Садись, рассказывай, не стесняйся.

Дюша, который и так не стеснялся, пожал плечами и завел разговор о Спартаке и Анне. Асыл слушал внимательно, не перебивал и даже не задавал вопросов. В какой-то момент сержант уж было подумал, что капитан уснул с открытыми глазами, но это было бы настолько невероятно, что он сам себе не поверил. Асыл, который и вправду немного отключился, можно сказать спал вполглаза, тут же отметил паузу и поощрил сержанта.

— Давай, давай, я слушаю.

— Ну, собственно, и все. Собрались, обсудили, решили к тебе сходить. Вдруг операцию Льву испортим?

— Вот уж сомневаюсь, — усмехнулся Асыл, — операция настолько глобальна, что от одного человека или псионика тут уже ничего не зависит. Но… тут вот возникает интересный вопрос. Дюша, а с чего ты вообще полез в это болото? С чего решил, что должен ходить и наблюдать за Спартаком, ведь остальные как-то не выказывали энтузиазма?

— Не выказывали. С чего решил, тут надо собраться с мыслями.

— Покури, соберись, — разрешил Асыл. — Вопрос частный, но важный.

Размышления Дюши о судьбе.
Это, значит, опять про мои сержантские времена, ну что поделаешь, был я тогда близок к народу, открыт и всем понятен. Это теперь, говорят, я такой загадочный, закрытый и зажрался. Сигареты, мол, курю дорогие и тварей убиваю элитных, как есть буржуй по меркам Прежних. Тогда же, был я простым сержантом и командовал десятком таких же простых парней. Что нам тогда нужно было? Правильно, жрать, спать и убивать. Ну, иногда еще и размножаться, по праздникам.

Один раз у меня состав десятка сменился, другой, третий, ну и надоело мне это, говорю взводному, мол, так и так, Ганс, какого хрена? А он мне в ответ — у меня уже пятый состав взвода меняется, видишь, постоянно нас в самую мясорубку суют, а мясорубка эта непрерывна. Ну и что, говорю, какого хрена не дают людям научиться? Один опытный всего моего десятка стоит, какого мол хрена, опять же? Ганс посмотрел на меня и говорит, убьют тебя здесь, слишком умный стал. И отправил на курсы сержантов-инструкторов, мол, иди учись и шли нам опытный контингент.

Отправился, чего уж там, а Ганса убили через неделю. И участок тот зачистили в ноль.

Судьба? Не знаю.

Много такого в жизни было, смерть самым краем проходила, вот еще чуть — чуть и всё! Да чего там, вон на форпосте и в «Буревестнике» сколько раз такое бывало? Про эту клятую погранзаставу вообще молчу, опять на волосок не дотянулась, проклятая, а ведь точно помню — грудь была пробита, а теперь и шрама не осталось. Все остальные на месте, а этого нет, как будто причудилось!

Опять же, судьба или нет?

Вон наша Катюха говорит, что судьбы видит, и что? Сильно помогло ей спасти брата?

Теперь вот получается судьба то ли Рима, то ли всей Федерации от нас зависит. Хочется вам быть чьей-то судьбой? Мне лично нет, спасибо, как-то слишком уж много всего этого было в жизни. И потом, в лагере инструкторов тоже, бывали инциденты. Разумеется, Лев нас приучил не прятать голову в песок и, если уж что-то в твоих силах, то иди и делай! Трудись, так сказать, на общее благо. Решай чужие судьбы.

Вот я и того, решил в меру сил присмотреть за Спартаком.

Асыл покивал, делая какие-то записи в своем блокноте. Явно же решает, куда направить на повышение, с тоской подумал Дюша. Надо заметить, что в этом он ошибся. Асыл просто отметил, что сержант Мумашев, как и раньше, готов брать на себя ответственность за судьбы других, готов командовать и, следовательно, вся группа «Буревестник» должна быть готова к росту над собой.

Вслух капитан сказал совершенно другое.

Просто рассказал Дюше о готовящейся операции, с чего все началось, и почему потребовались такие сложные телодвижения. Рассказал о подозрениях Льва о заговоре, и к чему все это привело. В детали Асыл не вдавался, да это и не требовалось. Сержант и без того о многом догадывался, в силу того, что умел не только сопоставлять слухи, но еще и пользоваться головой. И если Дюша не лез выше, то потому, что понимал: чем выше должность — тем больше ответственности, а сержант, при всех его достоинствах, все-таки был изрядно ленив.

Да, и не хотелось ему вертеться как белка в колесе, становясь офицером, командуя большими группами людей. Ему хватало и маленькой группы. Асыл тоже это понимал, но все же счел нужным рассказать об операции, дабы через Дюшу исподволь подготовить «Буревестник» и остальных к мысли, что им тоже придется участвовать. Лев считал, что нужно просто перед операцией поставить задачу, и форпостовцы справятся, но Асыл решил еще подстраховаться.

Что же касается медсестры Анны Петровой, то и здесь капитану было что сказать.

В рамках того, что часть группы занималась охраной Льва, были проверены ближайшие контакты, в том числе и Анна. Добропорядочная медсестра, одни похвальные отзывы, никаких подозрительных контактов, в общем, не человек, а просто ангел в белом халате. Для инициации детальной, тщательной проверки требовались минимальные подозрения, которых не было. Поэтому никто Анну ни в чем не подозревал, но и предположить то, что вылезло на свет усилиями Дюши, это надо было быть параноиком не в квадрате, а в кубе.

— Разве псионику не проверяют у младенцев еще при рождении? — уточнил Дюша.

— В теории — да, на практике — возможны дыры и проколы. В конце концов, сколько борются с генетическими отклонениями, а все равно нет-нет, да и проскальзывает, — парировал Асыл. — В общем, хотите — берите медсестру, не хотите — не берите, теперь, после предупреждения, это уже не критично. Из охраны Льва Спартака уберут, и какой-либо возможности достать генерала у него не будет.

— Все равно риск, Спартак.

— Я знаю, что любой из нас не младенец с леденцом в руке, — отрезал Асыл, — но и ты, Дюша, не забывай, что Лев на всех этих делах не одну тварь съел. Молодец, что проверил, молодец, что рассказал. Кто предупрежден — тот вооружен, как говорили Прежние. Меры будут приняты. Медсестра — ваша головная боль. Понятно?

— Так точно, — вяло отозвался Дюша.

Он, конечно, догадывался, что это всего лишь очередной урок от Асыла, который перенял такую манеру у Льва. Сама медсестра, возможно, попадет под наблюдение, а возможно и нет, но решать задачу придется группе, и в первую очередь самому Дюше. От этого у сержанта немного испортилось настроение, ибо, как уже говорилось, в первую очередь он был умным, а уже потом деятельным. Такими делами, как с Анной — в свете открывшихся обстоятельств — следовало заниматься профессионалам, а не любителям в лице сержанта-инструктора.

Покурив и подумав, Дюша пришел к некоему компромиссу.

Асыл ведь не ставил сроков? Не ставил. Следовательно, можно сообщить Дрону, и когда тот притащит группу обратно в Рим, взять напарника Спартака, Влада Басова и с ним провести захват или гражданский арест. Дрон в это время присмотрит за Спартаком, расскажет ему все, чтобы тот не наделал глупостей и был в курсе происходящего. Вроде как и проблема будет решена своими силами, и вся группа будет задействована.

* * *
Возвращение заняло какое — то время, но все же через три дня после разговора с Асылом, как и запланировал Дюша, он и Влад направлялись в госпиталь, куда перевели Анну. Тоже, кстати, подозрительный момент, запоздало отметил сержант. По дороге он подробно рассказал Владу, с чего все началось и чем закончилось, и почему они теперь совершают эту прогулку. Часть истории Влад знал, но только часть, и поэтому слушал сержанта внимательно.

— Итак, думаю, что все-таки нашу медсестричку надо брать за мягкую задницу и порасспрашивать, на кого она работает, — подвел итог Дюша. — Это все зашло слишком далеко.

— И поэтому прямо сейчас идем к ней? — почесал в затылке Влад.

— Отож! Взялись решать чужие судьбы, не будем медлить, — усмехнулся Дюша.

— Все равно, не понимаю.

— Да что тут понимать, — досадливо махнул Дюша, — и так понятно, что эта… Анна, воздействовала на Спартака, усилив то, что и так было в нем. Не будь в Спартаке этих чувств после Лизы, ничего бы она не смогла с ним сделать. Но оно было, и медсестра разожгла в нем этот пожар заново, попутно сводя с ума.

— А что же ей требовалось?

— Доступ ко Льву, — Дюша закурил, пытаясь унять волнение, — и не просто доступ, а со стороны доверенного человека, которому Лев доверяет и снизит уровень своей паранойи.

— Лев? Да ладно? — расхохотался Влад.

— Вот, вот, — усмехнулся Дюша, — наивные товарищи, но шансы были.

— И ладно, получила она доступ к Льву, и что потом?

— Вот это мы и должны узнать, но явно ничего хорошего! Яды, оружие, воздействие на разум, можно придумать массу способов, но все они сводятся к одному. Лев, как минимум, надолго утратил бы способность руководить событиями.

— То есть?

— Да, эта история теснейшим образом связана с беспорядками в Риме, точнее это другая грань той же истории, направленной на устранение Льва, — кивнул Дюша. — Раньше твари подгоняли орды, и это было как-то честнее, но теперь, раз мы не на границе, они сменили клыки на яд, перефразируя Прежних.

Прибыв в госпиталь, они узнали, что медсестра Анна Петрова пять минут назад завершила смену, и отправилась домой, в один из пригородов Рима. Пожав плечами, Дюша и Влад пошли по следу, но и тут они немного опоздали. Соседка Анны сообщила, что та десять минут назад покинула дом, явно отправившись на работу. Расспросы не дали ничего.

Оставленная в квартире засада не дала результатов.

Анна вышла и ушла, не оставив следов. Мелкие зацепки, которые можно было выжать из жилья, давали слишком большой простор для поисков. Не оставляло сомнений, что ее предупредили, и предупредили вовремя. Поразмыслив, Дюша пришел к парадоксальному выводу.

— Итак, Спартак, зачем ты рассказал своей пассии?

— А чтобы с вас спесь сбить, — пробурчал Спартак. — Задолбали, ходите и ходите вокруг, не успеешь влюбиться, как сразу тебя начинают осаждать завистники, и каждому хочется почему-то именно твою девушку, хотя вокруг полно свободных. Хрен вам, понятно?

— Да ты понимаешь, что наделал? — взвыл Дюша.

— Не дал вам схватить свою девушку, — ответил Спартак, зевая. — Или что?

— Ты уже забыл, как обещал на ней жениться? Или всем нам мозги полоскал, каждую минуту поминая ее?

— Ну поболтал немножко, подумаешь, что такого?

— Так, — прихлопнул по столу Дюша. — Твоя… девушка хотела увидеть Льва?

— Да, а что такого? — поднял недоумевающий взгляд Спартак. — Все хотят увидеть Льва!

Дюша взвыл и начал рвать на себе волосы, попутно высказывая Спартаку, какой тот… инфантильный телок, и повелся на такую разводку, и что пора бы уже перестать думать чем попало, а начать все-таки использовать голову по назначению. Спартак слушал, слушал, потом пожал плечами.

— Да ладно тебе, Дюша, можно подумать она первая, кто хочет убить Льва. Думаю, ей пришлось бы занять место в хвосте очень длинной очереди, пожелай она убить Льва. И кто сказал, что генерал бы сидел и смотрел? Ты вспомни, хоть кому-то из нас на тренировках удавалось его достать?

— Так ты знал?

— Нет, не знал, — еще раз пожал плечами снайпер, — но разве это важно?

— Да ты вообще замечаешь, что вокруг происходит?

— Волна идет, а что?

— Да то, дурья твоя башка, — вскричал Дюша, — что Лев не только символ, но и реально противостоит тварям, псионикам, хрен знает кому еще, и убери его, эффективность сопротивления сразу упадет в разы. Что после этого ждет нас, учитывая общую обстановку?

— Осада Рима?

— И его падение, увы, неизбежное. Ты же своей влюбленной глупостью чуть не приблизил этот момент!

— Да ладно, Дюша, все бы тебе сгущать краски!

— Тогда объясни, куда делать твоя девушка, что ее никто найти не может, и заметь, исчезла она только после твоего предупреждения!

Спартак еще раз пожал плечами, мол, исчезла и исчезла, подумаешь. В чем-то он был, конечно, прав, один человек или псионик на таком уровне не решал ничего. Никаких доказательств злонамеренности действий, за исключением самого воздействия, найдено не было. Дюша, тем не менее, продолжал подозревать, что квартира у Анны была подставная, специально для таких вот проверяющих, вроде него. А сама она сейчас докладывает о провале операции или, наоборот, обдумывает, как бы оказаться наедине со Спартаком, усилить внушение и продолжить то, что собиралась.

Примерно так он и высказал Спартаку, даже местами чересчур эмоционально. Кричал, размахивал руками, достал заключение эксперта о псионическом воздействии, и тыкал в него пальцем, потом в Спартака. Тот взирал сверху вниз на Дюшу, с грустным видом, но в ответ ничего так и не сказал. В конце концов, час спустя, Дюша выдохся и упал на стул, доставая сигареты. Все его жемчужины красноречия, похоже, пролетели мимо ушей Спартака, иначе объяснить такое отсутствие реакции Дюша просто не мог.

Снайпер, в свою очередь, помолчав и дождавшись, пока Дюша отойдет, сказал.

— Я все понимаю, Дюша. Спасибо тебе. Да, я был неправ, предупреждая ее, но повторись эта ситуация, опять бы предупредил.

— Да как?

— Эх, да как ты не поймешь, что она снова пробудила во мне жизнь. Понимаешь, жизнь! После похищения Лизы я был не в себе, натворил кучу глупостей, и как будто замерз, в конце концов, утешая себе несбыточным обещанием найти и спасти Елизавету. Нашел и спас, ага, ты сам видел, как там все повернулось!

— Видел, и был очень удивлен, что у тебя рука повернулась.

— Решил, что лучше уж так, одна острая вспышка боли, чем бесконечное терзание. Сам понимаешь, после такого если чего и хотелось, то повыть на Луну, но все некогда было. Твари, застава, снова твари, пришли в себя, опять твари, беготня, крепость, оборона, твари, твари, твари, опять беготня, сражения, беготня, твари, и это, надо заметить, реально помогало не думать. А потом появилась она, и ты знаешь что?

— Что?

— Я снова пережил тот взрыв, ту вспышку, которая несла меня вперед, и которая окрашивала все вокруг в цвета радости. Дюша, ты не представляешь, насколько… я даже не могу подобрать слов… насколько это все было возвышенно, снова пережить эту вспышку, только без боли утраты. Ведь она была рядом, слушала, улыбалась, ходила под руку, я дышал с ней одним воздухом! И после этого ты предлагаешь сдать ее на каторгу за то, что она чего-то там растормозила в моей голове и снова подарила мне эту бесконечную радость? Да ты издеваешься, не иначе!

— Нет.

— Пусть бежит, — продолжал Спартак, не слушая, — пусть, устроится где-нибудь, я не буду за ней гоняться, и никогда не вспомню плохим словом!

— Ты, романтик фигов! — вскричал Дюша. — Да ты понимаешь, что она через тебя хотела Льва достать?

— Да ладно? Хотела бы и достала, невелик труд, ей достаточно было бы попросить, но знаешь что? Она никогда не спрашивала о Льве, а если я сам заводил разговор о нем, всегда смеялась моим шуткам!

— О да, твои шутки про Льва — это, конечно, повод не сдавать ее, ага. И плевать на Льва.

— Конечно, плевать. Лев и сам способен о себе позаботиться, у него есть персональная нянька в лице Асыла. Почему я должен жертвовать своим счастьем во имя Льва? Нет, я понимаю там, во имя всего человечества, и то я бы вначале немного подумал, — горячно и быстро говорил Спартак, — но во имя Льва? Дюша, ты реально издеваешься! Чтобы жертвовать чем-то во имя Льва, надо быть.

— Стоп, я понял, — прервал его Дюша. — Я понял!

После чего сержант надолго задумался. После чего вынес вердикт.

— Жениться тебе надо, Спартак!

— Я и собирался, пока вы свои шпионские игрища не развели!

— На нормальной женщине, — нанес добивающий удар Дюша. — Ладно, будем надеяться, операция Льва не сорвется, иначе можно смело утверждать, что ты во всем виноват.

— Я?

— Ты, ты. Предупредил? Предупредил. Сбежала? Сбежала. Могла доложить руководству? Могла. Вывод:

— Я не виноват, — перебил его Спартак. — Такой вот вывод. Ничего я не знал об операции и не говорил о таковой никогда, и она не спрашивала! Так что можете все свои мега-гениальные выводы засунуть Льву… в лысину.

— Хорошо, так и сделаем, — кивнул Дюша и вышел.

Все, что он хотел услышать и узнать, он услышал и узнал. Теперь оставалось только надеяться, что все эти… случайности, не сорвут глобальных замыслов генерала. Конечно, Дюша мог бы еще очень долго распространяться на тему, что случайности не случайны, и появление Анны было началом длительной операции. Мог бы долго рассказывать о том, что с Львом теперь связано слишком много и это вызывает вполне естественное противодействие, и теперь всем им предстоит быть вдвойне настороже.

Но, заглянув в Спартака, он понял, что это бесполезно, и поэтому просто встал и ушел.

Глава 13

Линия Краммера, построенная, разумеется, уже после смерти самого Краммера, представляла собой комплекс опорных пунктов и крепостей, проходивший через весь полуостров, и надежно прикрывавший наиболее проходимые направления. Рокадные дороги, припасы, укрепленность — все это позволяло вести маневренную войну вблизи линии, опираясь на эти самые крепости. В отличие от Альп это была действительно почти непроходимая оборонительная система, которая, опираясь на Рим и его ресурсы, в прошлые Волны надежно сдерживала тварей.

Пусть тварям не слишком нужен подвоз боеприпасов, но питаться им все равно чем-то да нужно, а кормовых тварей через Альпы много не протащишь. Держаться, и у тварей начнется голод, и они начнут поедать сами себя. Вот, в сущности, и вся бесхитростная концепция. Сдерживай прорывы и тяни время.

Опиралось все это на ту же теорию опорных пунктов и мобильных групп, затыкающих прорывы, в совокупности с войсками второй линии. Которые вроде как отдыхали, а по факту не только выдвигались к местам прорывов, но и самим фактом своего расположения прикрывали все опасные и уязвимые направления. Переконфигурация и перемещение войск заняли какое-то время, но в итоге Лев сумел высвободить три дивизии, практически не ослабив оборону.

С этими дивизиями начались плотные учения, по тактике и основам работы в городе.

Лев собирался одним ударом накрыть все цели, а для этого нужна была массовость. Помимо этих дивизий привлекались воинские части, находящиеся в Риме на постоянной основе, а также выведенные туда на пополнение и отдых, и силы УСО, и органов охраны правопорядка, и даже частично городского ополчения. При таком размахе сохранить в тайне саму операцию было практически невозможно, но возможно было засекретить дату, хотя и ненадолго. Едва начнется активная подготовка, как всем заинтересованным станет известно, слишком уж много людей начнет перемещаться.

Но Лев тоже это осознавал, и поэтому старался представить все происходящее, как операцию против криминала. Мол, будет тотальная зачистка всего полуострова, и пойманные отправятся в штрафные войска, которые будут голыми руками бить тварей. Смешав ложь и правду, Лев также озаботился выпуском массы слухов, полуправды, противоречащей друг другу информации, сообщенной людям, которые непременно донесут таковую в массы. Информационный шум должен был скрыть в себе истинную цель операции, во всяком случае от псиоников.

Пусть себе лезут в головы рядовых, думал Лев, ничего путного не узнают, кроме инструкций по ловле криминальных элементов. Проверок и перепроверок документов, и прочего, призванного отделить добропорядочных горожан от не слишком добропорядочных. Разумеется, после объявления истинной цели операции перед самой операцией, псионики узнают и задергаются, продолжал убеждать сам себя в сотый раз Лев, и на этой панике мы их и поймаем! Дальше все будет просто, если их руководство воспримет операцию в ложном свете, и немного сложно, если они поймут истинную цель в ходе операции. Сложным все станет, если руководство псионов заранее все узнало и просчитало, но и на этот случай у Льва был Хитрый План.

В конце концов, «масса баранов, возглавляемая львом, всегда сильнее массы львов, возглавляемых бараном», припомнил генерал изречение Прежних. А в том, что руководство псиоников — бараны, можно было не сомневаться. Только истинно упертые, тупоголовые бараны могли натворить то, что было сделано, и здесь речь идет не о плохом исполнении. Наоборот, со стороны рядовых исполнителей, псионики сделали все грамотно, но сама постановка вопроса: предать человечество, свидетельствовала, по мнению Льва о том, что руководство — бараны.

Не говоря уже о том, что они предали людей и за одно это заслуживали самых жестоких пыток и трехдневного расстрела. Очень Лев не любил такого, и ладно бы твари, с теми генералу все было понятно. Явные, так сказать, враги, от которых ничего кроме мерзостей не ждешь. Но здесь, в сердце Федерации, собрать такую толпу предателей! От таких мыслей Льву хотелось на Рим сбросить много-много бомб, чтобы выжечь всех предателей на глубину в сто метров. А потом еще пройтись пешком и всех найденных уцелевших пристрелить собственноручно.

Очень Лев не любил предателей, и поэтому в операцию вкладывал удвоенную энергию.

* * *
С каждым днем, пока близился срок начала операции, Лев ощущал, что время утекает, как песок сквозь пальцы. Интуиция шептала, чутье подсказывало, страх подталкивал, и все вместе они говорили Льву, что операцию надо провести до зимы, иначе никто никуда не успеет. И тогда человечеству конец, конец, и не сказать, что Лев просыпался от такого посреди ночи, но все равно видение было крайне навязчивым.

Он не успевает провести операцию, и псионики наносят удар первыми. Взяв под контроль столичные войска и Совет, они издают безумные указы, запираются в городе и наносят удары ядерным оружием по людям. По линии Краммера, стирая ее в порошок. По кораблям Средиземного флота, оставляя вместо них просто круги на воде. По Балканам, изничтожая отборные войска. И орды тварей несутся к Риму, где им радостно раскрывают ворота. В городе к тому моменту уже давно царит бойня, хаос, мрак и ужас, но опираясь на укрепление Октагона предатели держатся и зовут тварей на помощь.

Столица захлебывается в крови, и уже на следующий день, по всей планете неисчислимые орды тварей лезут, лезут из-под земли, и бесконечными волнами идут в атаку на укрепления людей. Территория человечества и его численность тают, тают на глазах, и вскоре твари захватывают всю планету. Последний очаг сопротивления, во главе с самим Львом, по какой-то иронии судьбы, оказывается на форпосте 99. Гарнизон умело и отчаянно бьется, в осаде, но живой ковер из тварей повсюду, куда ни брось взгляд, покрывает собой горы и ущелья, и даже озеро полностью в тварях.

Разбив гарнизон, твари уничтожают укрепление.

Лев сидит в кабинете и слушает, как твари долбятся в дверь. Он знает, что он последний человек на Земле, и все равно держит оружие наставленным на дверь. Желание застрелиться велико, как никогда, ведь исключительно из-за его, Льва, ошибки, твари победили.

* * *
— Медики назвали бы это умным длинным словом, боязнью не справиться или ощущением ответственности, или влиянием подсознательного, — проворчал Лев. — Но я то знаю, что ничего такого не будет! Вполне уверен в своих силах! Мои ошибки — это мои ошибки, при чем тут судьба всего человечества?

— Может потому, что она и вправду в ваших руках, товарищ генерал? — мягко спросила Екатерина Зайцева.

Лев, пришедший «полечить голову», фыркнул с кушетки.

— Конечно она в моих руках! Она была в моих руках и в Прошлую Волну, но что-то такие ужасные картины ужасного будущего, меня не терзали и не заедали!

— Но ведь что-то тогда вы про будущее думали? Расскажите.

— В целом, — Лев задумался, — можно сказать, что мы не слишком уверенно смотрели вперед. Вторая Волна близилась к проигрышу, и мы прилагали все усилия, чтобы исправить это.

— Мы. Вы сказали «мы». Может быть, в этом все дело? Тогда ответственность была разделена вами с друзьями, на которых вы могли положиться. Сейчас этого нет.

— Нет, — махнул рукой Лев, — я всегда был волком-одиночкой в этом плане. Если уж делал планы, так полностью свои собственные. Реализация, ну там помощь была, но успех плана, в конечном итоге, зависел только от меня. Эти причины я уже все перебрал, и они все не подходят. Что-то еще есть, что-то помимо всего, что-то неосознаваемое мной.

— Физически вы здоровы, так что это не может быть влиянием плохо работающего тела. На чужое влияние проверялись?

— Проверялся. Моя лысина закрыта для псиоников, и всегда была, да. В наше время это был немаловажный критерий, чтобы пролезть на верхушку власти, может, поэтому тогда в Риме было мало предателей и было много храбрых горожан.

— Тогда, может быть, вы воспринимаете в себе атмосферу города?

— Это, скорее, надо адресовать капитану Имангалиеву, он же работает с Римом двадцать четыре часа в сутки, — проворчал Лев, не вставая, — но ему то, как раз ничего и не снится! Спокоен и непрошибаем… как всегда.

— Значит, вы просто слишком много думаете, — сделала вывод Екатерина.

— Я всегда много думаю.

— Во сне… предатели захватывают контроль над Советом, над войсками, наносят удары ядерным оружием по людям… ведь этого не может произойти в реальности?

— Конечно же, нет! — энергично отозвался генерал. — Все меры приняты, Совет под присмотром, войска под наблюдением, насчет ядерного тоже откомандированы проверенные товарищи.

— Вот, а вам все равно снится. Вы слишком много думали о таких вариантах, поэтому приняли меры, но при этом настолько ярко представляли их реализацию, что она теперь лезет вам в голову и во сне.

— Возможно, — проворчал Лев, — но это все равно не объясняет, почему мне раньше такого не снилось. Я всегда стараюсь учесть все варианты, учитываю, насколько они реализуемы, и, разумеется, представляю последствия реализации того или иного варианта, почему бы и нет? Голова на плечах есть, воображением я не обделен, так что все это привычная процедура, которую я проделывал сотни раз.

— Тем не менее, — мягко, но настойчиво сказала капитан Зайцева. — Либо непрерывно думайте и представляйте варианты, в которых вы побеждаете тварей. Всех тварей на планете. Либо ускорьте проведение операции.

— Успешное проведение поможет избавиться от снов, переведя их окончательно в плоскость нереализованного? Интересная мысль, но ускорить, никак не получится. Через неделю и ни минутой раньше!

Лев встал и начал собираться. Казалось, какая-то неожиданная мысль его посетила, но генерал всего лишь «проветрил голову», поговорил, убедился, что в целом ничего страшного с ним не происходит, ну а сны. Что ж, бывали с ним ситуации и страшнее, и наяву. Взять хотя бы навязшую в зубах операцию «Огненное кольцо»! Вот уж там был кошмар так кошмар, а здесь так, мелочь, не стоящая даже потраченного на визит времени.

* * *
И вот 29 ноября 2399 года началось.

В день «Х» были вскрыты конверты, и командиры, думавшие, что будут учения, с удивлением узнали, что учения будут, скажем так, чересчур реальны. Выдвинуться в Рим, перекрыть такие-то и такие-то улицы, занять такие-то перекрестки, никого не пропускать, взаимодействовать с соседями, таблица кодов и пропусков прилагается, и так далее. По замыслу Льва, и в полном соответствии с мудростью Прежних, «слона следует есть по частям». Поэтому часть войск блокировала все въезды и выезды из города, получив приказ стрелять на поражение в любого.

Другая часть взаимодействовала с проверяющими группами, и, продвигаясь, с севера на юг, постепенно охватывала весь город. Третья часть заранее блокировала основные магистрали и дороги внутри города, делая перемещения больших масс горожан невозможным.

Город оказался полностью парализован, и жизнь замерла.

Объявления в громкоговорители, что проводится военная операция и всем следует оставаться в своих домах, мягко говоря, не добавляли спокойствия горожанам. Как и было задумано Львом. Ему как раз требовалась взбудораженность, чтобы псионики поддались общему настроению и начали суетиться и паниковать, выдавая себя. Для отдельных проверок еще присутствовали сотрудники подразделения 23, но их было слишком мало. Поэтому генерал заранее распорядился водить к ним на проверки только «подозрительных», выдав их за следователей по особо важным делам.

Все во имя того, чтобы псионики, их руководство, не прочло в головах солдат и оперов истинную причину операции. Одно время Лев размышлял на тему того, чтобы заранее довести до всех истинную причину, рассуждая так, что раз псионики будут о причине знать, то будут нервничать вдвойне и выдадут себя. Потом он сообразил, что в первую очередь тогда псионики надежно спрячутся или сбегут из города, и начал разрабатывать планы маскировки.

Управляющая компонента столицы в виде Совета не должна была пострадать: Октагон зачистили вчера, и пока что никого оттуда и туда не впускали и не выпускали. Паралич города, по планам Льва, должен будет продолжаться минимум двое суток, и как сократить это время, генерал так и не придумал. Неизбежны будут перестрелки, трупы, бюрократические накладки, неразбериха и прочее, но это все будет оправдано достижением цели.

Если. Если цель будет достигнута, думал Лев, жуя сигарету.

Потом понял, что от начала операции прошло всего пять минут, а он уже успел передумать все мысли на сутки вперед, и если так пойдет и дальше, то он просто измотает сам себя, и в нужный момент не успеет среагировать так, как должно. Поэтому Лев встал, надел легкий бронежилет, проверил оружие и патроны, и покинул бункер.

— Выдвигаемся на полевой КП возле Октагона, между шестой и седьмой башнями, — распорядился он на ходу. — Машину мне, БТР «Дикобраз — 3», и трех сопровождающих в охрану.

— Товарищ генерал.

— Бегом! Связь организуйте!

Попутно, пока БТР ехал, а Льву поступали краткие отчеты, он оценивал расположение войск, как организованы пропускные пункты, как действуют солдаты и наблюдатели. Подобные операции не проводились уже давно, так что опыта ни у кого особого не было. Зачищать и защищать города от тварей немного не то же самое, что аккуратно взаимодействовать с горожанами, ожидая противодействия. При эвакуациях и выселении тоже все по-другому проходило, не говоря уже о том, что город — миллионник на планете был один, и его эвакуацию еще ни разу не проводили.

Максимум, отводили часть населения, и то, это было давно и в других условиях.

Поэтому Лев спокойно смотрел на то, что запланированное расходилось с воплощением на практике. Только бросал короткие, отрывистые замечания, мол, исправьте, переделайте и так далее. Глубокие теоретические познания из материалов, оставленных Прежними, помогли Льву в разработке этой операции, и позволяли подмечать самые грубые ошибки. Но можно было не сомневаться, что там, где он не проезжал и не видел, дела обстоят примерно также. Лучше, чем можно было ожидать, но хуже, чем требуется.

Оставалось уповать только на психологические расчеты, наблюдателей, и на то, что у противной стороны тоже нет опыта противодействия таким операциям. Как говорится, кто больше совершит ошибок, тот и проиграл. Расходясь часовыми стрелками, с севера, из позиции 12.00 две волны должны были поочередно проверить весь город и схлопнуться на 6.00, на юге. Разумеется, город по площади не являлся кругом, но такие мелочи никогда не смущали Льва в изобретении образов и аналогий.

* * *
«Полевой» командный пункт, оказался огромным зданием, в котором, подобно муравейнику, носились люди. Видимый хаос изнутри оказывался четко упорядоченной структурой, в которой сведения и данные доставлялись с максимально возможно скоростью. Доставлялись в центр здания, где в огромном зале группа офицеров их обрабатывала, сводила, отправляя потом Льву, управляла перемещениями войск и реагировала на обстановку.

Огромная карта Рима на стене, на столе, гул, шум, экраны, донесения, и Лев с удовольствием окунулся в эту стихию. Здесь его хотя бы не осаждали чрезмерные мысли, так как мозг получил достаточную нагрузку и сосредоточился на сиюминутных аспектах операции.

— Полностью проверена седьмая линия.

— Выдвинуть полевые кухни рокадно, вот здесь.

— Взрыв на...

— Проверяющие обстреляны вот здесь, двое погибли.

— Обнаружено убежище в подвале на углу Гарибальди и двадцатой, идет проверка.

— Десять убитых, подрывник — смертник.

— Выдвигаются резервы второй волной, перехвачены трое подозрительных личностей.

— Медики развернулись полностью, парк и озеро имени двадцатого августа полностью оцеплены.

— Перехвачены двое, пытавшиеся проникнуть за периметр Октагона. Ведется допрос.

* * *
Лев дирижировал операцией, как оркестром, успевая реагировать, и не следя за временем. На седьмой час операции, во второй половине дня, появились первые признаки недовольства горожан. Сопротивление помаленьку нарастало, темпы продвижения снизились. Лев учитывал это в расчетах, но без конкретных цифр.

К исходу десятого часа операции, генерала вызвали в Совет.

Лев вначале отмахнулся, в конце концов, полный доклад о том, что происходит, и будет происходить, он отправил сразу после начала операции. Этого, по мнению генерала, было достаточно, но его продолжали вызывать, и Лев, с огромным раздражением, оторвался от операции и ответил на вызов.

Начало разговора было спокойным, но уже через пять минут Лев почти кричал.

— Да, я осознаю, что делаю! Осознаю! Не будет бунта в Рима, не будет, я сказал! Ничто вам не угрожает, а даже если бы угрожало, вы за стенами Октагона! Там можно полноценную осаду против кого угодно держать! Да, я направлю вам еще батальон охраны, и танковый взвод, да, и роту огнеметчиков, вы и вправду отдадите приказ стрелять по горожанам?! Что значит у меня то же самое? Войска проинструктированы, никто из солдат не стреляет первым. Только в ответ, да, только в ответ! Что значит трупы? Где вы видели операции такого уровня без трупов? В фильмах Прежних? Да мне плевать, что там вам навоображалось, я один отвечаю за результат! Да, отвечу, если его не будет! Да насрать мне, что горожане возмущены, они бы раньше активно псиоников сдавали, не потребовалась бы операция! Да, против псиоников!

Из трубки что-то долго выговаривали, и Лев, в конце концов, не выдержал.

— Да не угрожает вам ничего! Октагон — самое безопасное место! Да, я могу отправить к вам половину подразделения «Пси», только это затянет сроки операции вдвое, и вот уж тогда горожане точно взбунтуются! Что? Вас это не устраивает? Тогда не мешайте мне делать свое дело! Да, по результатам операции Рим будет очищен от псиоников, а кто останется, потом переловим! Нет, вам ничего не угрожает! Как это почему? Они мне будут мстить, а за себя я вполне в состоянии постоять! Да, вам не о чем волноваться! Все проблемы будут у меня, да! Да, я сделаю официальное заявление, потом, когда операция закончится! Не мешайте мне ее довести до конца!

Бросив трубку и утерев пот, Лев прошел в другой конец здания, плюхнулся в кресло и закурил, ощущая, как отступает раздражение. Мысли невольно соскользнули на псиоников и их историю, то, что запечатлели бумаги из архивов Совета.

Глава 14

Первые псионики, если верить слухам, появились еще при Прежних, но должного развития они тогда не получили. Только в Темные Года, когда человечество вымирало, псионики вошли в силу, и тогда они работали в симбиозе с людьми, рука об руку, помогали друг другу выжить. Что же случилось такого, едва не приведшего к их уничтожению, и то, почему псионики стали восприниматься как зло априори?

Псионики решили, что они следующая ступень эволюции человечества, и что твари подают пример, как все должно быть устроено. То есть псионики, подобно Мозгам, должны править обычными людьми и вести их в светлое будущее. И все бы ничего, но главы псиоников имели неосторожность высказать это вслух. Нравы во времена Первой Волны были суровые, это сейчас они немного смягчились, и вначале к затылку прикладывают детектор, а уже потом пистолет. Тогда же церемониться не стали, и псионики были восприняты как пособники тварей.

На самом деле, там, конечно, все было сложнее, но Лев не стал проходиться по всем хитросплетениям тогдашней политики. Самое главное, что тогда руководство псиоников повело себя неправильно, в сущности, было готово предать человечество, за что и поплатилось. Лев не мог не провести аналогию с текущей ситуацией, и, как говорили Прежние, предавший один раз — предаст и второй.

Мысли Льва продолжали скользить по истории, и генерал даже не догадывался, что в этот момент как раз о нем беседуют двое в Риме. Двое, занимающие верхние места в иерархии псиоников, и сейчас немного злые, что не уделили Льву должного внимания в свое время.

* * *
— Почему все, что мы предпринимали, не подействовало на Льва?

— Видимо, он нечувствителен к нашему влиянию, — пожал плечами собеседник.

— Такого не бывает.

— Не бывает. Но люди, слабо восприимчивые к псионике, бывают. И представьте себе, что это ослабленное воздействие наталкивается на стальную волю генерала и его ненависть к нам. Неудивительно, что оно не действует. А если бы Лев Слуцкий мог ощутить наше воздействие, то ненавидел бы нас еще больше!

— Это не объясняет, почему его ближайшее окружение тоже нечувствительно к нашему влиянию.

— Возможно последствия… кстати, а как им удалось прожить столько?

— Судя по отчетам, они сами не знают. Просто в один прекрасный день, полгода назад, пришли в себя.

— И сразу сориентировались и помчались действовать?

— Это же Римский Лев, что тут удивительного?

— Хорошо, Лев и те, кто был с ним сто лет назад, вне зоны нашего влияния. Почему бы не подействовать на других людей… скажем, просто парочка рядовых, решивших сбежать и убить Льва?

— Его охрана не даст приблизиться, уже пробовали. Первое покушение было самым результативным… нам удалось его ранить, хоть нашим людям и не хватило подготовки. Потом Лев насторожился, и теперь его уже так просто не достанешь, при всем желании. Верхушка Федерации также отпадает, Лев стремительно принял меры противодействия. Средние звенья чистятся, и мы не успеваем обрубать хвосты.

— Плохо.

— Очень плохо, — бесстрастно согласился собеседник. — В сущности, мы проиграли партию, и нам остается только смириться с поражением. Уйти в подполье. Спрятаться. Надеяться, что Льву будет не до нас, пока он будет сражаться с тварями.

— Не согласен! Что с нами сделает Сверхмозг, узнав об отказе от договора?

— А что он нам сможет сделать, пока мы на территории людей?

— Где нас быстро достанет и найдет Лев, а?

— Да, ловушка, ловушка. Значит, надо бежать морем… хотя да, ни один военный корабль сейчас отсюда не уйдет, а транспортник могут легко потопить. Значит, надо ждать транспортного конвоя, а он еще непонятно когда будет!

После чего оба собеседника из руководства псионов погрузились в напряженное молчание. Выхода из ситуации не виделось, точнее говоря, они не хотели и думать о том, чтобы прийти и сдаться Льву. Да, также им не хотелось обращаться за помощью к тому, кто создал такую ситуацию, кто сподвиг псиоников вмешаться в дела людей. К Сверхмозгу. Да, можно бежать к тварям, но что там делать? Переработают их там всех, вот и всё. В лучшем случае переправят на другой материк и отпустят к людям, только там уже не выйдет сладкой жизни. Придется внедряться, придется отрабатывать, придется ускользать от проверок и жить в вечном страхе.

Вот если без помощи тварей ускользнуть, как добропорядочные люди, на человеческом транспорте и по-человечески, то тут ни у кого подозрений не будет, и обустроиться можно будет со всем комфортом. Одна проблема: выскользнуть из кольца тварей вокруг Рима просто так не получится. Можно — самолетом, но кто его им даст? Можно через войска на Балканах, и там дальше, вдоль Черного моря, по полосам ничейной земли, рискуя каждую секунду получить пулю или ядовитый плевок. Пешком — более тысячи километров. То есть абсолютно неприемлемо для руководства псиоников.

Либо затаиться и спрятаться так, чтобы никто и никогда не нашел. Но как?

— Канализация!

— Коллега, меньше смотрите боевиков Прежних. Канализация, водозабор, водостоки и прочие водные дела на особом контроле всегда были и будут. В канализации невозможно спрятаться, она вся под отдельным наблюдением, на случай тварей и диверсий.

— Замаскированное убежище с водой, едой и вообще полностью автономное!

— Которое мы забыли построить заранее, а теперь уже слишком поздно.

— Бежать подальше от Рима, осесть в поселке на конце полуострова.

— Только никого из города не выпускают.

— С каких это пор патрули и пропускные пункты стали проблемой?

— С тех самых, когда были приняты меры против псиоников, и уже с десяток решивших выскользнуть были убиты на месте. Как сообщают «за попытку несанкционированного доступа в чужой мозг».

— Спрячемся в Октагоне!

— Он нашпигован следящими системами, там мышь не спрячется!

— Прикинемся мертвыми, и будем отводить глаза проверяющим!

— Повторяю, они приняли меры против псиоников. Тем более, что нас обязательно сдаст кто-нибудь из своих, и войска Федерации не успокоятся, пока не получат наши тела.

— Изготовить поддельные тела, и подбросить! Самим сменить внешность и прикинуться добропорядочными горожанами из респектабельного района!

— Коллега, я же говорил… меньше смотрите фильмов Прежних.

* * *
А между тем кольцо облавы сжималось и сжималось. Методично, спокойно, уверенно войска продвигались вперед, следуя указаниям. Рядовые псионики паниковали и подставлялись. Люди с нечистой совестью тоже паниковали и подставлялись. Всех их аккуратно упаковывали и, лишив сознания, свозили в центр. Тех, кто сопротивлялся, убивали и к середине дня, набралось уже полторы тысячи мертвых горожан. Еще столько же отделались ранениями. Потери среди солдат были примерно сопоставимы.

Горожане, так и не сумели собраться в критическую массу, чтобы массовой волной бунта выплеснуться на улицы. Те, кто будоражил их и разжигал ненависть ко Льву, внезапно сами оказались в роли дичи или роли хищника, которого обложили охотники и методично оттесняют туда, куда им нужно. Хищник огрызается, рычит, пытается вырваться, но тщетно.

Расчеты Льва оказались верны примерно наполовину, но и этого хватило. Рядовой состав псиоников, конечно, было бесполезно допрашивать, приказы и распоряжения, полученные мысленно или по почте, не давали никаких зацепок и ниточек к руководству. Но пирамида не ограничивалась только рядовым составом, и там, и сям попадались уже те, кто отдавал приказы рядовым.

Отчаянное сопротивление и попытки внушения пасовали перед массой и вмешательством наблюдателей. Немедленно, тут же, устраивались экспресс-допросы, и отработка «по горячим следам», и затем уже глубокий, вдумчивый допрос, на предмет любых деталей о других псиониках. Заранее оставленный Львом резерв работал в тылах, там, где уже прошлись гребнем проверок, вылавливая тех, на кого указывали допрашиваемые и кто сумел притвориться добропорядочным горожанином.

Работали быстро и жестко, попутно сбивая настрой у горожан выйти побунтовать.

Лев, наконец, получил то, что хотел. Зацепки, улики, указания на руководство псиоников. Подсказки, где таковые могут быть, как выглядят, где прячутся, если вообще прячутся, но этого было и это все требовало вдумчивого анализа буквально «на ходу». Операция шла по графику, и следовало опередить ее ход, успеть до окончания, и аналитики не справлялись.

Но здесь вмешался его величество случай, в лице Дюши.

Собственно, сержант просто проезжал мимо, направляясь в следующую точку, согласно плану Льва. И тут он увидел, как одна из застав пропускает троих. Дюша знал, что есть приказ вообще никого не выпускать из города, невзирая на пропуска, лица и должности. Притормозив машину, Дюша с десятком солдат направился к заставе. Цепкий взгляд сержанта тут же приметил убитого наблюдателя, даже двоих, валявшихся поодаль.

Мысли Дюши сразу ускорились. Получалось, что вся застава взята под контроль, и если он ничего не предпримет, то эти трое убегут, а то еще и возьмут под контроль его вместе с десятком. Поэтому он, не сбавляя шага, выхватил пистолет, и прострелил этим троим плечи и колени, совершив это с такой скоростью, что солдаты заставы не успели среагировать. Получилось, конечно, все равно крайне некрасиво и кроваво.

Закончив стрелять, Дюша немедленно бросился на землю, доставая гранату. Через полсекунды ответный огонь взятых под контроль солдат заставы ударил по его десятку. За одним из тел Дюша укрылся и метнул навесом две гранаты, изо всех сил, чтобы зоны разлета осколков поразили заставников, но не псиоников.

— К бою! — заорал Дюша, повернувшись назад.

Вместе с ним ехало два взвода, и поэтому участь «подконтрольных» была предрешена. Они отчаянно сопротивлялись, но после десятиминутной перестрелки были побеждены, рассеяны, убиты или взяты в плен. Не пострадавший Дюша, попыхивая сигаретой, уже докладывал напрямую Льву, о важных пленных, требующих не только медицинского ухода, но и немедленного допроса.

Самого Дюшу позывы псиоников не брали, и поэтому сбежать у них не получилось.

Прибывшие сотрудники подразделения 23, еще не доезжая, начали требовать, чтобы эту троицу лишили сознания, и немедленно, иначе произойдет ужасное. Дюша пожал плечами, вколол припасенные на такой случай медикаменты, и вышел пообщаться. Как выяснилось, троица с перебитыми конечностями утратила контроль и «фонила» пси-силой на километр вокруг.

— Как, как вы это сделали? — спрашивали у Дюши.

— Надо было, вот и сделал, — пожал плечами в ответ сержант.

Это был перелом. Ловушка Льва захлопнулась, отработав именно так, как рассчитывал генерал. Чего он не учел, так это, что при объединении, силы псиоников возрастали нелинейно. И если они не делали этого раньше, так только потому, что становились уязвимы друг для друга. Но операция Льва подтолкнула троих из руководства к объединению, и они легко проскользнули мимо наблюдательных постов, внушив, что все пусто. Прошли через кордоны. Взяли под контроль заставу, заставив убить наблюдателей, которые пытались сопротивляться пси-воздействию.

Случайность, что мимо проезжал Дюша, знавший о приказе Льва.

Случайность, что он оказался устойчив к пси-воздействию.

Вот то, что он успел всех троих вывести из строя, и потом сориентироваться по обстановке, уже не было случайностью, а следствием тренировок у Льва. Троицу немедленно изъяли, поместили в специально оборудованный зал под землей, и начали вдумчиво «колоть» под присмотром генерала.

Операция, тем временем, шла своим чередом.

Потери в людях и потери темпа нарастали, но теперь это было уже не критично.

Через сутки после начала операции были найдены и убежища руководства псиоников, по прямым указаниям пойманных и допрошенных. Не выдержав воздействия, они рассказали все, фактически сорвав планы остальных отсидеться. С огромным внутренним сожалением Лев был вынужден признать, что операция могла и сорваться. Ну, не совсем сорваться, в конце концов, рядовой состав и тех, кто повыше, поймали и зачистили.

Но поимка руководства могла и сорваться.

Будь Лев фаталистом, он мог бы подумать об очередной счастливой случайности. Но Лев не был фаталистом, и всегда считал, что держит свою судьбу в своих руках. Поэтому генерал продолжал выкачивать сведения, пока отдельные особы отряды выдвигались на захват остальных высших псиоников.

К вечеру второго дня операция была завершена, жизнь в Риме снова отмерла, но не закипела.

Горожане приходили в себя от грандиозного шоу, продемонстрированного Львом.

* * *
Лев, в свою очередь, занимался пойманными. Их собрали в отдельном помещении, тоже под землей, отдельно экранированном. Под охраной группы «Буревестник» и подразделения «Пси». Лев не собирался никому из захваченных ни малейшего шанса на то, чтобы убежать или взять кого-то под контроль. Над загадкой, почему он приобрел пси-устойчивость, можно было поразмыслить и позже, тем более, что мрачные догадки у генерала уже были.

— Не волнуйтесь, — осклабился Лев. — Ваши фокусы не действуют на мою лысину, а уж толк в пытках я знаю, поверьте. Мой ассистент, капитан Имангалиев, тоже псионически устойчив, и с радостью составит компанию. Видите ли, он — мой ученик, и разделяет мои взгляды на то, что самые мрази — это предатели людей. Не твари, которые бьются в открытую, а те, кто помогает им исподтишка.

— А как же зараженные? — пискнул кто-то из-за спины.

— Проявив достаточную силу воли, можно заставить паразита убить вас, — тут же парировал Лев, не оборачиваясь. — Это изучалось, было доказано, и так далее. Что, один из сотни имеет такую силу воли? А остальным что мешало ее развить? Так что не надо тут забалтывать меня, вы самые наигнуснейшие мрази на планете, и поэтому пытать вас буду с удовольствием.

— Мы не боимся пыток!

— Да ладно? — удивленно приподнял бровь Лев. — Что, все физически неуязвимы или умеете отключать боль в теле? На этот счет, скажу вам по секрету, тоже есть методы, действующие на органы чувств, на мозг, сводящие с ума, и так далее. Прежние были мастера по этой части, в наше время вот искусство их немного позабылось, но ничего, действует на тварей, подействует и на вас.

— У тварей нет чувства страха!

— И мозгов в голове, — кивнул Лев. — Прямо как у вас. Поэтому твари тоже думали, что им не страшны пытки, и были ужасно удивлены, когда поняли, что ошибались.

— Вы пытали тварей?

— О, чем я только в своей жизни не занимался! — расхохотался Лев. — Теперь вот приобрету новый опыт, попытаю высших псиоников, чтобы узнать, что вы [цензура] этакие замыслили, и как именно вы предали человечество. В том, что вы его предали, у меня сомнений нет, но вот как именно — было бы очень неплохо узнать. Что там такого вам Сверхмозг посулил, что вы решили вонзить нож в спину людям?

Лев прошелся, заглядывая в лица прикованных к стенам псиоников, после чего буднично добавил.

— Если же вы думаете, что я чего-то не умею в области допросов, то вы глубоко ошибаетесь. Я и вправду Римский Лев, и родился сто пятьдесят лет назад.

* * *
Запугивание Льву удалось. Особенно на это повлиял тот факт, что едва псионики пытались объединить силу, чтобы пробить защиту, как начиналось противодействие этому. Свет моргал часто и резко, раздавались скрежещущие звуки, врывались устойчивые к псионике люди и били всех подряд, сбивая концентрацию. Потребовалось четыре попытки, чтобы заключенные усвоили урок, и вот тогда Лев от слов перешел уже к настоящему делу.

Асыл, утирая пот, не успевал записывать.

Информация вызывала дрожь в коленках от осознания, насколько глубоко и далеко все зашло. Лев, в перерывах между вопросами и рассказами, приказал сразу поставить штампы «совершенно секретно» и сходил, отдал еще пару распоряжений, насчет секретности и мер по ее обеспечению. Генерал уже изрядно устал, и даже не потому, что приходилось в кого-то тыкать раскаленным прутом.

Нет, до такого не дошло, и псионики «кололись» один за другим.

Но количество информации, приправленное страхом, возможной ложью и прочими вещами, было настолько велико, что превышало возможности Льва по обработке. И в то же время, услышанное им, однозначно свидетельствовало: другим это не доверишь. Рано.

* * *
Поэтому прошло десять дней после операции «Чистый Рим», прежде чем Лев собрал Генеральный Штаб, для доклада. Беспокоить Совет Лев счел преждевременным, отправив им неполный отчет об операции. Причем там не было ни слова неправды. Указывалось, сколько псиоников поймано, и какое это будет иметь влияние на будущие события. Приводились цифры, и погибших, и раненых, и зачищенных бандитов, в число которых были записаны все, кто имел глупость сопротивляться операции с оружием в руках. Израсходованные патроны, горючее, медикаменты, и так далее. Генерал старательно утопил доклад в подробных цифрах, просто часть не стал указывать.

В выводах Лев указал, что город очищен, и локальные дальнейшие операции по зачистке псиоников на полуострове такого глобального характера носить уже не будут. И вообще, мол, угроза отведена, все радуйтесь, дальше все будет еще лучше.

* * *
Также Льву пришлось озаботиться созданием отдельного огромного лагеря для пойманных псиоников. В свете вновь открывшейся информации получилось, что просто расстрелять их будет нецелесообразно. Смерть их должна была принести пользу, о чем, собственно и собирался рассказывать генерал. К настоящему моменту он уже настолько устал от всех этих псионических и обеспечивающих дел, что сама возможность просто поболтать, выглядела счастьем.

Генералитет, не посвященный в тонкости операции, оптимизма не испытывал.

Положение на фронтах оставалось прежним, стабильно патовым и не несущим перспектив для людей. Некоторые даже раздраженно говорили вполголоса, что лучше бы Лев эти войска использовал на Балканах или чтобы зачистить территорию до Альп, забывая о том, что твари не дали бы этого сделать. В создавшихся условиях генералам казалось, что надо уже переходить в атаку и отбирать территории людей обратно. Внутренние враги — дело важное, но ведь есть специальные управления, созданные, чтобы бороться с ними!

Поэтому Льва встретила не слишком радостная атмосфера, но он только усмехнулся.

Не видя всей глубины проблемы, генералы хотели, чтобы он действовал привычными методами. Собственно, Лев так и собирался сделать, пока не получил информацию от руководства псиоников. Теперь время поджимало, и в тоже время нельзя было торопиться. Сохраняя в себе два этих чувства, Лев начал доклад.

Глава 15

Убедившись, что все смотрят на него, Лев перешел в атаку.

— Итак, господа товарищи, как говорили Прежние, — Лев оперся о массивную столешницу, как будто наклоняясь к собеседникам, — наконец — то вся картина стала ясна до последнего мазка. Заговор, как я и предполагал, имел место, но заговор очень необычный. Принудительный и искусственный. Попутно вскрылись крайне интересные обстоятельства, делающие все происходящее еще более интересным.

— Вы о чем?

— Сейчас все подробно расскажу! — усмехнулся Лев. — Еще устанете слушать!

И Лев начал рассказывать, да такое, что у присутствующих начали «весело» вставать волосы дыбом и дымиться извилины. При том, что часть этой истории — то, что случилось в Первую Волну — хоть и проходило под грифом «секретно», но все равно было известно половине присутствующих.

Итак, вся история началась в Темные Года, когда первые выползшие из своих убежищ Мозги ощутили нехватку помощников и начали смотреть и прикидывать, что такого можно сделать? Путем долгого перебора, опытов, ошибок и откровенных неудач, был найден выход. Особые люди… псионики, послужили наилучшим сырьем для Слуг. После прохода Инкубатора, человек превращался в Слугу. Потом методика была усовершенствована, использовались отдельные фермы для выращивания людей, и отбор младенцев — псиоников, и похищения таковых, и приманивание, и самое главное — в какой-то момент псионики на стороне людей установили плотный контакт с тварями. Произошло это во второй половине 22-го века, да, да, как раз во времена разгрома и изгнания.

Вот что послужило первопричиной.

Занявшись темой Слуг и осознав силу, которую они собирались ставить себе на службу, Мозги обезопасили тварей от пси-воздействия, точнее говоря, снизили его эффективность на два порядка. Взамен им, правда, пришлось сильно отупить своих созданий, свести все к рефлексам и инстинктам, но зато псионики в дальнейшем оказались бессильны против тварей. Соответственно, войдя в плотный контакт, Слуги предложили псионикам платить дань своими товарищами, слабыми или ослабевшими, ранеными, старыми, дряхлыми и так далее. Надо понимать, что для Инкубатора годились любые, лишь бы имели хоть какие-то пси-способности.

Взамен твари брали на себя ряд обязательств, последнее из которых оказалось самым привлекательным. После истребления людей, твари обязывались помочь псионикам построить новую цивилизацию, в которой все будут псиониками. Учитывая познания Мозгов в генной инженерии, можно было не сомневаться, что что-то да получится. Руководство псиоников изрядно заколебалось, ибо люди — убедившись, что псионы непригодны для войны с тварями — резко поумерили восторги и начали подозрительно поглядывать.

И вот в какой-то момент, когда руководство псиоников уже почти склонилось в сторону тварей, внеся в свои требования массу поправок, один из молодых псионов сдал все руководству Федерации. И завертелась карусель, причем завертелась очень быстро. Тогдашние ученики Краммера вообще были быстры на слово и дело, и отреагировали крайне резко и жестко. Руководство псиоников было истреблено, а самым «неуловимым» на голову упало по паре ракет. Как выяснилось, способность внушать что-то людям, плохо действует на технику.

Не прошло и года, как основная масса желающих договориться с тварями, была уничтожена, псионики рассеяны, а руководство Федерации занялось комплексом мер, дабы предотвратить подобное в дальнейшем. Попутно пришлось организовать системы проверки на «подконтрольность», составлять методики и подразделения, способные на противодействие, и кто знает, до каких высот бы все это поднялось, окажись псионики хоть немного бойцами.

Ветераны Первой Волны растерли мирных псиоников в кашицу, потери, конечно, были, но после мировой войны уже никого не удивляли и не пугали. Псионики были объявлены врагами государства, те, кто выжил, начали скрывать свои способности, ну и так далее, все это вы знаете, если хоть немного учили историю в школе. Засекречена была лишь первопричина, почему не поладили люди и псионики.

Само слово «псионик» стало неким синонимом ругательства, и еще долгие годы продолжалась охота.

Уже потом, когда стерлась первопричина, а псионики привыкли маскироваться и жить в подполье, постепенно по чуть-чуть стало меняться отношение, ну, впрочем, все это вы тоже итак знаете. Перед Третьей Волной Сверхмозг не только вошел в переговоры с псиониками, но и показал свою силу. Сверхпси, так сказать, и как же хорошо, что сила их ограничена расстоянием! Иначе Сверхмозг, не вставая с места, мог бы усилием мысли подчинить себе всех людей на планете.

Так вот, продемонстрировав силу и возможности, Сверхмозг предложил возобновить переговоры.

Он подтвердил все обязательства времен Первой Волны, даже расширил их, и вообще предложил псионикам отдать на выбор два любых материка, и строить новый мир параллельно. Попутно он припугнул их, что после победы над людьми, никаких переговоров уже не будет. И попросил то всего ничего — постоянных поставок старых и дряхлых псиоников, думаю, понимаете, к чему клоню? Правильно, Сверхмозг получил не только исходные материалы для расширения количества Слуг — крайне актуального в преддверии плана захватить Европу, не подставляясь под ядерные удары. Но еще он, видимо, сумел сохранять Слугам опыт исходного носителя.

Плюс, как предполагается, при перерождении им передается так называемая военная база, по тактическим и стратегическим действиям, так сказать, коллекция от Сверхмозга. В результате, на выходе получилась толпа опытных, умелых Слуг, которые принесли ему первые успехи в Третьей Волне. Попутно, Сверхмозг обкатал их, добавил практического военного опыта, и потом, в нужный момент, инициировал операцию против Рима.

Раз уж руководство псиоников ввязалось в эти переговоры и подписало договор со Сверхмозгом, смысла останавливаться не было, и начались масштабные действия против людей. Нагнетание паники и страха, отупление, прямое взятие под контроль, и только старые механизмы проверок и контроля, заложенные еще двести лет назад, уберегли Федерацию от немедленного падения. Ситуация, тем не менее, обострялась с каждым днем, повинуясь невидимому дирижеру, который подгонял пик паники под сроки выхода тварей к Риму.

Просто, изящно, элегантно.

Признаем честно, нас переиграли вчистую, и только чистая случайность, оплошность одного из исполнителей, мелкая промашка дала зацепку и позволила размотать этот клубок. Попутно, разумеется, свою роль сыграл фактор случайности. Сверхмозг немного не туда завернул, и задействовал силы псиоников для моей ликвидации. Это дало основной след, а не те зыбкие и рвущиеся веревочки, за которые мы тягали до дня покушения. Тут уже был могучий след, прочный канат, по которому мы добрались до руководства псиоников, не успевших обрубить хвосты.

Ну а дальше, все по накатанной. Выбили информацию, обобщили и подготовили доклад.

Так что вот, не только твари стали воевать лучше, но и людей предали и ударили в спину. И знаете, что самое смешное? Теперь, с помощью этих предателей, мы наконец-то обнаружим, где логово Сверхмозга!

Лев постоял, наслаждаясь ошарашенными лицами и гулом взбудораженных выкриков. Да, дело того стоило, не зря трудились, сражались и ломали головы! Дождавшись, пока установится более-менее спокойная атмосфера, Лев начал объяснять, не вдаваясь в детали.

— Сверхмозг, желая подавить руководство псиоников и произвести впечатление, вышел с ними на связь удаленно, демонстрируя пси-возможности. Так что все, что нам осталось сделать, это соорудить пси-локатор, накрывающий всю планету, и определить его точное местонахождение.

— Как вы собираетесь его сооружать, ведь люди не псионики?

— Привлечем к этому делу самих псиоников, — невозмутимо ответил Лев. — Принудительно, разумеется.

— Как?

— Механизмы, — улыбнулся генерал. — И люди, нечувствительные к пси, и сами псионики, готовые работать на Федерацию. Мы построим этот пси-локатор быстро — ведь это не механическое устройство, а нечто вроде линзы, фокусирующей и передающей, и настроенной на поиск. Выплеск энергии от подопытных, и засечка места, все очень просто.

— Но...

— Да, те, кто будут принимать такие всплески энергии — погибнут. Вам жалко предателей? Псиоников в требуемых количествах мы набрали, зачистив Рим, а ведь еще есть вся Федерацию. Портативные пси-локаторы, на основе которых будет строиться глобальный, вполне доступны, просто их редко используют. Но чертежи, немного труда и так далее. Остальных же предателей можно смело отправлять в утиль, и пусть своей смертью хоть отчасти искупят предательство.

— Но ведь можно поставить их таланты на службу людям!

— На службу людям, — сразу похолодел голос Льва, — встанут только те таланты, которые добровольно будут служить. Ровно до тех пор, пока мы не найдем и не уничтожим Сверхмозга, и не переловим всех псиоников на планете, и не научимся выявлять таковых еще до рождения.

— То есть вы предлагаете их всех уничтожить?

— После сокрушения тварей, окончательного и полного, каковое сокрушение, — быстро и яростно заговорил Лев, — потребует предельного напряжения усилий всех людей, вот тогда и только тогда можно будет говорить о воспитании новых псиоников, о привитии им патриотизма и любви к Федерации. Вначале люди должны стать безоговорочными хозяевами планеты, без всяких там тварей, псиоников, зеленых человечков. Только тогда можно будет говорить о выращивании чего-то или кого-то еще. Пока человек не отвоевал обратно себе планету, не может быть и речи о выращивании конкурентов под боком. Обнаружение, аборты, корректировка, уничтожение, все эти механизмы отлажены на мутантах и людях с нарушением генома. Мы просто добавим сюда еще и работу по псионикам.

— Вы понимаете, что, приняв такое решение, станете врагом номер 1 не только для тварей, но и для псиоников?

— Все, — Лев обвел взглядом зал, — подчеркиваю, все, кто встает на пути у людей — для меня априори являются тварями. Неважно, ходят ли они на ногах или бегают на лапах, есть у них хвост или они выглядят как обычные люди. Мешаешь людям — значит ты тварь, и только так я буду относиться к псионикам, пока они не докажут обратного. Тем более, что врагом номер один я уже де-факто стал, зачистив Рим. Возможно, я не доживу до того дня, когда псионики будут служить людям, но зато сейчас человечеству никто больше не ударит в спину, не предаст, и самое главное — при помощи предателей мы сокрушим Сверхмозг. Остальное это уже технические детали, не слишком интересные.

— Почему?

— Потому что они сводятся к одному и тому же. Массирование сил, подавление локальных Мозгов, переброска в другие районы, где идет сдерживание тварей. По частям, во все ускоряющемся темпе, мы разобьем их, и особенно важны тут будут первые два года, пока у Мозгов будет отсутствовать всепланетная связь. Потом они, конечно, вернутся к своим прежним методам, как то же они воевали в Первую Волну без Сверхмозга? Но за эти два года по плану их потери в численности Мозгов станут критическими, а сами твари потеряют ключевые территории, которые поставляют им сырье, еду, жизненное пространство.

— Сколько вы отводите на уничтожение тварей?

— Пять лет предельного напряжения, пока не перейдем критическую черту, и потом еще лет двадцать неспешного добивания, — не задумываясь, ответил Лев. — Попутно с добиванием человечество будет расти, осваивать новые территории, так что не думайте, что речь идет о почивании на лаврах. Самое главное здесь — та самая критическая черта, после которой твари уже не смогут восстановить управление и связность, и потеряют темпы размножения настолько, что мы будем уничтожать их быстрее, чем они будут рождаться. Вот, собственно, и всё, как видите — очень просто.

Дальше Лев опять включил режим монолога, и долго, занудно перечислял, что потребуется, какие материалы и силы, и какова будет роль в этом армии, и что потребуется от того же Совета, и что от просто горожан. Также Лев отдельно заострил внимание и предложил начать разработку планов уничтожения Сверхмозга. Исходя из гипотетических вариант обустройства его убежища, навроде пары километров скал над головой, или глубокого подземного убежища, чтобы выдерживало прямой удар самой мощной ядерной бомбы Прежних. Учесть возможную охрану, и так далее, и так далее. Для всех климатических зон и для всех вариантов укрытия. Потом, когда местоположение Мозга будет установлено, один из планов станет основой.

Небольшая переработка под практические детали, и всё!

Дерзкая операция, и Сверхмозг отправляется на тот свет, а твари готовятся к поражению.

* * *
Примерно тоже и в тоже время, рассказывал капитан Имангалиев форпостовцам. Двенадцать мужчин и женщин заворожено слушали капитана, ведь они не знали вообще никаких подробностей истории псиоников. Ну, может быть, Дюша краем уха и глаза что-то где-то видел и слышал, но даже он впитывал новые сведения.

История с ударом по Сверхмозгу вызвала бурный восторг и вопросы.

— Насколько это реально, построить такой локатор? — уточнил Спартак.

— Ты не понял, его не надо строить, — ответил Асыл. — Он создается из псиоников, и в основе своей имеет уже существующий прибор. Просто будет усиление.

— Почему же раньше этого не делали?

— Потому что, кто-то плохо учился в школе. На тварей не действует псионика, и все попытки их искать, при помощи таковой, были признаны бесполезными. Даже врущий на каждом шагу биодетектор и то точнее работает! Вот ты, Спартак, мог бы предположить, что Сверхмозг владеет псионикой, исходя из таких данных?

— А...

— Правильно, не смог бы. И никто и не предполагал такого, пока… сам Сверхмозг не вышел в эфир, скажем так. Расчет его был безупречен, не вмешайся Лев, и то случайно, и никто ничего не узнал бы.

— Так этим локатором можно любого псионика на планете найти? — заерзал Спартак.

— Можно, — Асыл посмотрел на него в упор. — Но имей в виду, что твоя загадочная медсестра нашлась в списках, скажем так, сотрудников псиоников, замышлявших предательство. Так что ориентировки уже разосланы, и она включена в список преступников, подлежащих ликвидации на месте.

— Вот так всегда, — сложил руки на груди Спартак, — захочешь человеку сказать «спасибо», а его уже в расстрельные списки включают!

— На ее счету двадцать один убитый, мастер бесшумных убийств и перевербовки определенного сорта людей, ну вроде тебя, Спартак. Так что или она действительно влюбилась в тебя, или мы успели раньше.

— Ты о чем, Асыл? — недоуменно уставились на него присутствующие.

— О том, что она не убила Спартака, хотя имела для этого все возможности!

— Она же должна была завербовать Спартака, чтобы тот убил Льва, нет? — уточнил Виталь.

— С чего вы это взяли? Сами придумали? Молодцы, — похвалил Асыл ядовитым тоном. — Хотели бы завербовать, подвели бы другого, то есть другую.

— Тогда чего она хотела?

— Как найдете ее, перед тем, как расстрелять — обязательно поинтересуйтесь, — посоветовал капитан. — Может вам и поведает, потому что в бумагах, захваченных нами, отсутствуют намеки на эту операцию. Следовательно, все было оформлено в устной или мысленной форме, а тот, кто являлся ее начальником, был убит в ходе задержания. Но вернемся к глобальной задаче, а то опять сбились на девушек Спартака.

Асыл продолжил рассказ, но такого бурного внимания уже не было. Да и оставались, в сущности, технические детали, а это всегда скучно, если не надо бежать осуществлять. То, что Лев выдвигал их на острие удара, никого не удивило. Пси-устойчивость становилась немаловажным фактором в борьбе со Сверхмозгом, раз уж он обладал пси-способностями. Все присутствующие понимали, что победу придется добывать обычным оружием, ибо предполагать, что повелитель тварей, побеждающий людей по всей планете, не предусмотрел защиты от ядерного оружия.

Ну, чтобы такое предполагать, надо было быть совсем идиотом.

Также капитан высказал свои соображения по поводу того, что стоит подтянуть из тренировок и навыков. Основной упор, конечно же, следовало сделать на бой в узких коридорах, и неважно, будут ли они вырублены в скале или прорыты под землей. Огромным плюсом было то, что Сверхмозг не мог просто взять и убежать. Поэтому, обнаружив его убежище, можно было сровнять окрестных тварей с землей, и потом, медленно, методично, как будто обрывая капусту, снять все слои обороны, пройти внутрь и убить Сверхмозга.

* * *
— Завтра будет приказ, — сказал Асыл напоследок. — Теперь вы снова группа «Буревестник»!

— Все мы? — уточнила Аида.

— Да, все. Одни — основной состав, другие — в резерве, но сути это не меняет. Подчиняетесь лично Льву, в целях «выполнение особых заданий особой сложности», и прочие милые и приятные вам вещи.

— Например?

— Усиленный режим тренировок, отдельное обучение у лучших инструкторов, присвоение офицерских званий, и так далее. Сами почитаете, — махнул рукой Асыл. — Ну, вы же понимаете, что льготы и преференции для своих у Льва они… как бы это помягче выразиться, своеобразные?

— Так что теперь, опять по джунглям бегать? — поморщился Виталь.

— Вот уж сомневаюсь. Сказано же «особой сложности», — философично заметил Дюша. — О спокойной жизни можно смело забыть.

— Можно подумать, у нас она когда-нибудь была, — проворчал Виталь.

На этом мини-заседание закончилось, и они вышли на свежий воздух, обсуждая услышанное. Здесь, за пределами столицы, еще можно было говорить о таком, не боясь, что секреты услышат не те уши. Асыл, выходящий последним, сразу сел в машину и укатил. Он понимал причины, по которым Лев доверил этот разговор именно ему, и понимал, что никто другой не смог бы провести его.

Но все равно это не отменяло того факта, что дел по горло, а он тут с группой прохлаждается!

Поэтому машина ехала быстро, подгоняемая приказом Асыла. Группа и остальные смотрели ему вслед, испытывая смешанные чувства. Только Дюша воспринимал все равнодушно — философски, остальные все же нервничали, в той или иной степени. Командир группы, старший сержант Андрей Майтиев, бессознательно расправил плечи, как будто уже встречая тварей в упор, пробиваясь к логову Сверхмозга. Смотревшая на него Алина Кроликова неожиданно поняла.

Сверхмозг будет повержен.

«Хорошо, мы поженимся сразу после падения Сверхмозга», вспомнила она. И улыбнулась.

Часть 3

Глава 1

23 июня 2400 года. Юго-Восточная Африка, побережье.
Десантный корабль «Новый Рим» подошел почти вплотную к берегу Юго-Восточной Африки. В этот раз можно было не торопиться, и не выплевывать торопливо моторные лодки с морпехами, не простреливать горячно берег из многочисленных пулеметов, прикрывая высадку или отход десанта. В этот раз морская пехота высаживалась вальяжно и неторопливо, с полным осознанием своего превосходства и отсутствия живых существ на десять километров вокруг. После трехдневного артобстрела силами двух эскадр, все твари в округе или разбежались, или были уничтожены.

Что, конечно же, не помешало старшему сержанту Андрею Майтиеву соблюсти все меры предосторожности при высадке. Но перепаханный снарядами берег, весь в воронках, и дальше изломанный лес молчали. Никаких проблесков жизни, и старший сержант дал отмашку отделению: оборону занять, вперед не лезть, а сам доложил по рации, что можно высаживаться.

Поэтому, как уже говорилось, высаживались морпехи вальяжно и неторопливо.

Дел предстояло много. Организовать укрепленный плацдарм, базу для дальнейшего наступления к логову Сверхмозга, который еще не осознал всей тяжести положения, но уже начал догадываться. Поэтому, по мнению Дрона, можно было не сомневаться, что в ближайшее время плацдарм подвергнется массированным атакам тварей. И это не говоря уже о попытках достать корабли людей, а также усиленном давлении на других материках, с целью вынудить руководство Федерации отозвать десант.

В общем, не было предела коварству тварей, по мнению старшего сержанта, и поэтому, после передачи охранения другому взводу, он собирался устроить пробежку в тылы тварей, посмотреть, что да как вокруг. За прошедший с момента возникновения в этом времени год, никому из форпостовцев скучать не приходилось, и Лев Слуцкий не уставал подкидывать им новые и новые задачи.

* * *
Основным и приоритетным, конечно же, оставался проект «Логово Сверхмозга», координаты которого удалось вычислить в феврале 2400 года, после окончательной доводки пси-локатора. На испытаниях погибло немало псиоников, и еще больше в ходе перепроверки данных. Впрочем, материала хватало, а тех, кто выжил, расстреляли после подтверждения сведений о убежище Сверхмозга. Лев целенаправленно давил предателей, и яростно маневрировал силами и резервами, выкраивая войска для уничтожения повелителя тварей.

Пробные запуски ракет с ядерными боеголовками проводить не стали. Чтобы не насторожить Сверхмозга раньше времени, и чтобы не терять зря драгоценное оружие, каковое в текущих условиях не возымело бы действия. Закопавшийся в землю у подножия Килиманджаро, Сверхмозг, несомненно, предусмотрел все, в том числе и удары самым мощным оружием людей. Поэтому Лев и остальные генералы пришли к неизбежному выводу: вначале следует окружить логово Сверхмозга, повергнуть всю его охрану, и уже потом, браться за осаду пещер, разрывать землю и вообще пытаться достать сверхприз из скорлупы.

Вот тогда то, в непосредственной близости от убежища, можно было и рвануть что-нибудь мощное, по мнению Льва. Оставался еще вопрос псионического воздействия самого Сверхмозга, но тут ничего конкретного сказать было нельзя, без замеров на местах. Поэтому были собраны силы, выкроены резервы, проведена еще мобилизация, и Федерация напряглась в очередной сверхусилии, за пределами возможностей, чтобы дать своим сынам возможность уничтожить, наконец, самого страшного врага человечества.

* * *
По мнению Дрона, которое он благоразумно держал при себе, это привело к созданию сборной солянки войск, которую по уму следовало бы слаживать годик-другой, а уже потом набегать на Африку. Но время поджимало, ведь твари никуда не делись и продолжали давить и наступать. Лев крутился, как мог, изыскивая даже эту солянку, и поэтому Андрей помалкивал.

Он не был против уничтожения Сверхмозга, но считал сильнейшей авантюрой идти в бой такими сборным войском. Еще большей авантюрой ему виделся второй удар вдоль африканских рек, который сейчас осуществлялся от дельты Нила к его устью. Признавая все умение Льва изыскивать шансы на ровном месте и вырывать победу в безнадежных ситуациях, Дрон считал, что риск можно было бы и уменьшить. В конце концов, миссия настолько высока, что не следовало пренебрегать ни единым шансом, ни долей процента увеличения этого самого шанса. Примерно так он и сказал командиру роты морпехов, молодому капитану Гимадиеву, успевшему уже повоевать на пляжах Средиземного моря, и рвавшегося вписать свое имя в историю.

Никто не сомневался, что тех, кто будет уничтожать Сверхмозг, навсегда впишут в историю и поставят памятник, не хуже того, что стоял в Риме Льву. Благодарные римляне собирались поставить еще один, за события прошлого года, мол, дважды Римскому Льву положены два памятника, но все это пока оставалось на уровне слухов. Но даже если не памятник, так вечная слава уничтожителям Сверхмозга считалась вопросом решенным, и войска рвались в бой, как будто не осознавая лежащих впереди трудностей.

Зато их прекрасно осознавали форпостовцы, с которыми Лев провел отдельную беседу.

По мнению Льва, треугольник кратчайших расстояний между Сверхмозгом и берегом просто обязан был быть нашпигован тварями, ловушками, подземными укрытиями, Мозгами, и всем прочим, что только могли измыслить твари. При соблюдении достаточного режима скрытности, твари могли даже остаться незамеченными и потом выскочить в тыл, когда начнется осада непосредственно Килиманджаро.

* * *
— Что задумался, командир? — плюхнулся рядом Дюша. — Маршрут меняешь?

— Не, маршрут прежний, — отмахнулся Дрон. — Крюком зайдем, посмотрим на обстановку.

— Кстати, если взять линейку и прочертить на карте прямую: Мадагаскар — Килиманджаро, то этот лагерь будет на прямой.

— И что? — удивился Дрон.

— То, что логичнее было бы действовать на кратчайшем отрезке между Сверхмозгом и океаном, — пояснил Дюша. — Да, там самые сильные укрепления тварей, вот и отлично, не спеша их перемалываем и вместе с ними набегающие резервы. За полгодика смололи всех в пыль, и пошли дальше. Снабжаться с моря опять же легче. Создали локальную точку напряженности, и на нее подманили тварей и всех перебили.

— Ты не забывай, Дюша, что здесь Сверхмозг будет близко — близко, — усмехнулся Дрон. — Тупые тактические бодания здесь не сработают.

— А кто говорил, что там будут одни тупые бодания? — возразил Дюша, доставая сигарету.

— Спрячь, скоро выдвигаться, — бросил Дрон.

— Успею, не в первый раз, — возразил Дюша, закуривая.

Помолчав, они возобновили разговор.

— С учетом того, что в этих краях уже хрен знает сколько не ступала нога человека, можем здорово влипнуть.

— Да ладно, командир, можно подумать местные джунгли хуже тех, что были в Южной Америке? — возразил Дюша. — А твари, сам знаешь, везде твари. Тем более, что мы не собираемся местных Мозгов бить, просто глянем.

— Просто глянуть — это со спутников, и аэрофоторазведкой. Нам как раз придется смотреть сложно, раз уж сверху почти ничего не разглядели, — огрызнулся Дрон.

— Ну и глянем. Нас тут таких глядельщиков сотни будут, кто-нибудь что-нибудь да заметит.

— С нашим везением обязательно в самую гущу событий вляпаемся!

— Как вляпаемся, так и выляпаемся, — невозмутимо ответил Дюша. — Первый раз, что ли?

* * *
На Мадагаскаре, тем временем, кипела жизнь. Остров был сделан главной опорной базой вторжения, и туда спешно свозились припасы на все случаи жизни, размещались войска, оборудовались аэродромы и станции слежения, вырубались леса и готовились линии обороны на всякий случай. Лев совершенно не собирался рисковать «уходом» Сверхмозга в другое убежище, и планировал одним ударом, пусть и растянутым на год — полтора, накрыть цель.

Поэтому на Мадагаскар был переброшен капитан Имангалиев, набираться дальше управленческого опыта, а также выступать в роли доверенного лица Льва. Истребление внутренних предателей в Риме совершенно не гарантировало отсутствие таковых на местах. Даже более того, в условиях осознавания угрозы, м