КулЛиб электронная библиотека 

Не кричите в тёмном лесу (СИ) [Дарья Кузнецова] (fb2)

Дарья Кузнецова Не кричите в тёмном лесу

Глава 1.Напарник

Лунария О-Ори

Все, кто имел возможность, собирались на традиционную утреннюю летучку. По моим прикидкам, таких «имеющих» должно было набраться пятнадцать человек из полусотни, все остальные в рейсах. Я пришла в числе последних, благоразумно не опаздывая к назначенному сроку: потом устанешь объяснять, где тебя носило. Я, конечно, могу сказать, что просто поленилась идти и еле уговорила себя выбраться из уютной каюты или ещё более уютной сауны, но начальство такой прямоты обычно не понимает.

Поздоровавшись с товарищами, я с размаху плюхнулась в кресло. Оно приятно спружинило и подстроилось под форму тела, а через пару мгновений вообще начало вибрировать и массировать мышцы возле лопаток: обнаружило излишнее напряжение. Люблю современную технику.

– Как прошло вчерашнее свидание? - вполголоса спросила сидящую рядом Ику. Та выразительно скривилась, махнув рукой.

– Так же, как и все предыдущие. Кончились у нас благородные мужчины, – резюмировала она угрюмо.

– А что, они когда-то начинались? – искренне удивилась я. - Читала бы ты меньше сказок, а? Если они когда-то и существовали, то вымерли вместе с мамонтами.

– Иди ты, - обиженно огрызнулась подруга, но тут же заинтересованно уточнила: – А кто такие мамонты?

– Понятия не имею, - легко ответила я. – Говорят, жили такие существа много стандартов назад на Земле. Примерно тогда же, когда твои странные мужчины.

– На Земле-е, - протянула Ику расстроенно. - Где мы, а где та Земля!

Я только насмешливо фыркнула и не стала уточнять, что имела в виду совершенно другое.

Странные критерии, которые Ику предъявляет к мужчинам, и её представление об идеале неизменно повергают меня в недоумение. Ладно внешность, но как можно найти мужика, который на первом свидании не будет мечтать окончить встречу в постели? Да, он может сдержаться и ничего от тебя не потребовать, но как он может не думать? Зачем ещё на свидания ходить?!

Конечно, Ику можно только посочувствовать: она координатор. То есть настолько эмоционально восприимчива, насколько вообще бывают восприимчивы люди, и отлично чувствует подлинное состояние собеседника. Люди её профессии очень часто несчастны и одиноки, а потому полностью помешаны на работе. Но проблема этой женщины не в профессиональной деформации – она легко сходится с людьми и умеет закрывать глаза на мелкие недостатки – а в странном отношении к жизни, как у ребёнка откуда-нибудь из дикой патриархальной глуши. Мы с ней не особенно близки и я не знаю её семью, поэтому не исключено, что дело в воспитании. Хоть выросла она в большом городе и совсем не дикарка, люди попадаются всякие. Но Ику ведь давно не ребёнок, сорок стандартов стукнуло, должны же какие-то здравые мысли проклюнуться!

Впрочем, чего я точно не собиралась делать, так это заниматься воспитанием окружающих. Дожила же она как-то до своих лет без моих советов и несчастной не выглядит.

Пока я выясняла подробности вчерашнего выходного Ику, собрались остальные коллеги. Кто-то с интересом ожидал назначения на рейс, кто-то ждал того же лениво и с неудовольствием. Координаторы должны были отчитаться о состоянии тех, кто уже в рейсе, а трое из присутствующих, включая меня, просто создавали массовку и занимали места для галочки.

Пара пилот-штурман обычно складывается во время учёбы. Здесь важно не столько уважение к профессионализму напарника и умение работать в команде, сколько личное доверие и психологическая совместимость. Во время перехода происходит не просто тесное взаимодействие, а слияние сoзнаний. Конечно, не полное, полное просто невозможно, но и частичный контакт с неприятным тебе человеком – то ещё испытание. Чисто теоретически, работать можно, вопрос – насколько хватит ответственности обоих? Или даже не ответственности, а просто – сил?

В общем, вместо того, чтобы попусту рисковать жизнями ценных специалистов, дорогостоящей техникой, грузами и пассажирами, в основу современной геонавтики была положена установка: подбирать в пару только психологически совместимых людей, с похожим отношением к жизни и минимальной вероятностью конфликта.

Пятнадцать стандартов с момента окончания училища я работала с Вадари, отличным пилотом и замечательной подругой, и получала от процесса огромное удовольствие. А недавно Вая меня бросила.

То есть я, конечно, утрирую. Не бросала она меня, просто оставила работу по семейным обстоятельствам: проще говоря, вышла замуж и решила завести ребёнка. Так что подруга уже полстандарта сидит дома, ожидая появления на свет сына, а я те же полстандарта скучаю на базе, потому что свободных пилотов под меня нет. Οстаётся ждать прибытия на практику слушателей лётного училища и подбирать пару среди одарённой молодёжи. Χотя я с трудом представляю, как смогу работать с пилотом, напрочь лишённым опыта...

Двое других моих товарищей по несчастью находятся в похожем положении. Тарандар, он же Тарр – отличный, даже почти гениальный пилот, увы, обладает неуживчивым тяжёлым характером. Он по психологической несовместимости сменил трёх штурманов и сейчас сидит без работы. А у Ризы такая же ситуация, как у меня: её друг и напарник недавно женился, но обретённая подруга жизни оказалась ревнивой и ему пришлось уходить из геонавтов в обычные лётчики. Это, наверное, хорошо, что жена и семья оказались для него важнее службы, хотя за Ризу обидно. Но у нас не тюрьма, мы даже не военные, поэтому желающих уйти никто не удерживает.

Нет, мне предлагали перейти к воякам. Специалист я ценный, напарника там подберут сразу и может даже займут чем-нибудь чрезвычайно интересным вроде поиска новых миров, но этот вариант я пока придерживала на крайний случай. Мне нашей-то дисциплины хватает за глаза, а у тех ребят всё совсем строго.

Продолжить разговор по душам нам с Ику не дали. На пороге возник взмыленный начальник группы с совершенно дикими выпученными глазами и стоящими дыбом короткими светлыми волосами. Со всех сторон посыпались вопросы, что происходит, но шеф замахал на нас руками, безадресно погрозил сразу обоими кулаками – наверное, для большей доходчивости. Безумный взгляд обычно сдержанного Варнера пробежался по небольшой кучке присутствующих, потом запнулся о меня, и шеф начал бурно жестикулировать, попеременно тыкая пальцем в меня и себе в грудь.

Мы с Ику растерянно переглянулись, подруга пожала плечами, и я в полном недоумении уставилась на начальство:

– Что не так-то?

Варнер всплеснул руками и замахал сложенными в щепоть пальцами у себя перед грудью, вверх-вниз. Я растерянно опустила взгляд, уткнулась им в глубокое декольте своего расстёгнутого форменного комбинезона и удивлённо спросила:

– Мне застегнуться, что ли?

Потерявший дар речи шеф радостно закивал, потом дёрнулся и отскочил от двери.

Я вновь переглянулась с Ику, на этот раз – почти испуганно, приняла менее вольную позу и действительно замкнула застёжку до самого горла, краем глаза отмечая, как встревоженно зашевелились коллеги, спешно придавая себе сосредоточенный деловой вид.

У транспортной службы есть свой устав, своя форма и определённые дисциплинарные требования. Но у нас не армия, и на мелкие нарушения руководство смотрит сквозь пальцы. В самом деле, какая разница, застёгнут у меня воротничок или нет? Начальство в основном мужского пола, ему приятно посмотреть, а мне – не жалко, зато комбинезон не душит.

Варнер – мужик эмоциональный, сам из бывших координаторов, имеет привычку перестраховываться по поводу и без. За общее дело радеет куда больше всех нас, вместе взятых, поэтому к его нервной реакции на всё подряд более-менее притерпелись, как привыкли делить на десять его прогнозы. Но одно дело – личные переживания шефа, а совсем другое, когда он вдруг вспоминает устав до последней закорючки. Если дошло до такого, значит, что-то случилось. Последний раз на моей памяти он так паниковал чуть меньше стандарта назад, когда приехала большая внеплановая проверка из центра, причём не внутренняя, а государственная.

Пока мы переглядывались и шушукались, строя предположения, дверь вновь открылась, впуская небольшую процессию. Идущего впереди Авгара А-Апи, начальника базы, прекрасно знали все присутствующие и многие искренне любили. Он – не просто интеллигентный и умный человек, но, что называется, «свойский мужик». Под настроение может не только вызвать к себе для разноса, но и пригласить для вполне неформальной мирной беседы за чашкой чая, особенно после долгого сложного рейса. Геонавт из него не получился, но профессией этой он бредил с детства, поэтому любит послушать наши истории. В общем, его визит не мог служить поводом для паники, и всё внимание сосредоточилось на сопровождавшей его троице.

Одеты чужаки были одинаково безлико: явно форменные комбинезоны, только не облегающие, как у нас, а достаточно свободные, с многочисленными карманами, непонятными накладками и вставками. Отличался и цвет, тёмно-синий против нашего серебристого.

Первой шла молодая женщина с лицом типичной о-Лоо, то есть уроженки Лооки, странно сочетавшимся с длинными абсолютно чёрными и прямыми волосами. Приглядевшись, я обнаружила, что у неё даже глаза тёмные. То ли у неё настолько странные вкусы и это косметическая коррекция, то ли она не местная. Скорее, второе, учитывая вид двух сопровождавших её мужчин.

Несмотря на похожее сложение, наружность они имели совершенно разную и при этом – одинаково чуждую. Первый имел непривычного золотистого оттенка короткие волосы, которые обрамляли вытянутое лицо с тяжёлым квадратным подбородком и высоким лбом. Особенно странно смотрелись широко распахнутые глаза. Второй мужчина походил на него типом лица и разрезом глаз, но отличался чёрными волосами, тоже подстриженными, и коричневым цветом кожи.

Я даже предположить не могла, откуда к нам принесло такую разношёрстную компанию. А кроме того, пришельцы разглядывали нас как равные, с ответным искренним любопытством, и совсем не походили на важных гостей откуда-то сверху.

Впрочем, А-Апи быстро расставил всё по своим местам.

– А это, собственно, наша лучшая группа. Та её часть, которая пока не в рейсе. Дамы и господа, знакомьтесь: Киоко Като, пилот, - он указал на женщину, та коротко поклонилась, спрятав лёгкую улыбку в уголках губ. - Фидель Рамос, штурман, и Юрий Сорока, пилот, – начальник назвал сначала брюнета, потом блондина. - Они прибыли по программе обмена опытом с Земли, прошу отнестись к нашим гостям и будущим товарищам с пониманием. Всю группу представлять не буду, полагаю, вам особенно интересны только трое...

Собственно, как только А-Апи начал называть пришельцев, стала ясна цель их визита: вот они, напарники для одиночек нашей группы. Но потом он назвал их родину, и теперь я понятия не имела, радоваться напарнику или начинать паниковать.

Почти триста стандартов назад Земля вдруг объявила глухой карантин, закрыв своё пространство от гостей и решительно оборвав все торговые связи. Информационный обмен с прародиной продолжался, они заверяли окружающих, что ситуация под контролем, но тем не менее никого не впускали и не выпускали, да и информацию эту тщательно фильтровали.

Только сорок шесть стандартов назад земляне начали потихоньку выходить из самоизоляции и навёрстывать упущенное. Тогда выяснилось, что затворничество не привело к упадку, технологии прародины не стояли на месте, а стало быть причиной карантина не могла являться настоящая полноценная катастрофа, она непременно разрушила бы общество. И о том, что произошло на самом деле, широкие массы могли только гадать.

Мне всегда казалась самой правдоподобной версия о том, что их чуть не погубило заигрывание с основой жизни – генная инженерия, в которой земляне на голову превосходили всех остальных. Какой-нибудь эксперимент вырвался из-под контроля или природа постаралась взять своё и нанесла внезапный удар в виде жуткой новой болезни – не знаю, но сейчас земляне генетическими экспериментами официально не занимаются и ни с кем своими знаниями не делятся.

С другой стороны, и отказываться от имеющихся знаний они не спешат, приглашают к себе на лечение многих больных, от которых отказываются ведущие клиники самых разных миров. Так что поверить в их утверждение о прекращении экспериментов трудно.

Земляне сейчас уже не такая сказка, как, скажем, в прошлом веке, и не такая экзотика, как было тридцать стандартов назад, но всё равно поверить, что мне предстоит работать с кем-то из этих загадочных людей, я не могла. Затворничество-то кончилось, однако посвящать широкую общественность в подробности своей жизни они не спешили и туристов к себе не звали. Только всё тех же пациентов, которых дальше медицинских центров не выпускали.

Но первый шок и беспокойство быстро сменились предвкушением: мало того, что мне представился шанс вернуться к любимой работе, так ещё сделать это предстоит в компании совершенно легендарного существа. То есть не просто познакомиться с уроженцем нашей всеобщей прародины, но ещё с полным на то основанием заглянуть к нему в голову! Это же какая удача!

Жалко только, ни с кем, кроме Ику, поделиться наблюдениями не получится: она координатор, её обязанность – быть в курсе взаимоотношений пары. Надо постоянно напоминать себе, что это не забавная зверушка, а напарник, и его стоит всячески беречь. В том числе, от собственного длинного языка.

Пока мы все шли за А-Апи к его кабинету, я окончательно успокоилась и принялась сосредоточенно разглядывать обоих пилотов. С штурманом-то всё понятно, поэтому темноволосый мужчина меня интересовал в последнюю очередь, а вот с кем из этих двоих предстоит учиться работать – большой вопрос. И за время недолгого пути я так и не определилась толком, кто мне кажется более интересным.

Кабинет А-Апи мне всегда нравился. Наша станция – «Унлоа», «Радужная» – располагается на краю естественной воронки на полюсе Лооки, а начальник станции помещается почти на самом верху. Над ним – только диспетчерская вышка, куда посторонние не допускаются ни под какими предлогами, ничто не загораживает обзор и поэтому вид отсюда открывается изумительный.

Недалеко от «Унлоа» распахнут зев циклопической, больше двадцати километров в диаметре, воронки водоворота. Отсюда, с высоты, гладкий конус кажется монолитным и неподвижным, а льдины, что срываются с краёв и устремляются к жерлу – крошечными. Даже старожилам эта картина порой кажется неестественной, ненастоящей, будто нарисованной на стекле. Даже геонавтам, которые неоднократно разглядывали её изнутри и скользили среди льдов по покатому конусу, чтобы вскоре вместе с потоком провалиться на изнанку мира.

В ясную погоду летoм это зрелище прекрасно – сизое море, пронзительно-синее небо и ослепительно-белые льды, - но стоит оно внимания и в другое время. Когда над «Унлоа» клубятся низкие облака, порой цепляясь за диспетчерскую вышку, водоворот навевает тоску и мысли о собственной ничтожности перед силами природы. А ночью, под отсветами полярного сияния, oн... страшен. Первобытно, до дрожи в пальцах и холодной испарины, страшен просто и примитивно, как древние мифы о жизни после смерти и ожидающем грешников наказании. Прямой вход в Преисподнюю. Кто знает, может, древние люди и придумали ту страшилку, взглянув на подобный же провал на северном полюсе Земли?

Сегодня Лооки кокетничала и стремилась показать себя гостям с лучшей стороны. Алу – жёлтый карлик, вокруг которого вращается наш мир, – по весенней поре висел низко над горизонтом, небо отличалось почти пугающей чистотой, ледяные глыбы искрились, как настоящие бриллианты, а горизонт виделся тонкой чёткой линией, лишённый малейшей дымки.

Правда, сейчас это зрелище меня не зачаровало так, как бывало обычно: сиюминутные эмоции оказались сильнее. Долгo мучить нас неведением Α-Апи не стал и первым делом представил напарников друг другу. Мне достался мужчина.

Сначала мы с обменялись задумчивыми взглядами с коллегой, а потом – принялись с интересом изучать материал, с которым предстояло работать.

Подобное разделение несколько удивило, мы обе ожидали иного: Риза привыкла работать с мужчиной, я – с женщиной, и казалось разумным не изменять этой привычке. Я легко нахожу общий язык с представительницами собственного пола, бесконфликтна, не рвусь быть первой, до определённого предела легко прогибаюсь и умею балансировать на той грани, когда не изменяешь своим принципам, но окружающие всё равно считают тебя «своей». Что поделать, я выросла с двумя очень разными, но очень сильными характером старшими сёстрами, пришлось подстраиваться!

А вот дружить с мужчинами я не умею. Честно пробовала, не получается. Если бы у меня имелся возлюбленный или напарник был глубоко женатым семейным человеком, совесть ещё заставила бы удержаться на границе флирта, а так – я даже пробовать не собиралась. Напарники неизменно становятся очень близки друг другу: сложно дистанцироваться от человека, знающего тебя до самой потаённой мысли и желания. И если они не ближайшие друзья – Ρиза со своим предыдущим, например, считали себя без малого братом и сестрой, - то любовники, и по статистике восемьдесят процентов разнополых пар в конечном итоге женятся.

В общем, спорить с высоким начальством и целым штатом координаторов я в любом случае не собиралась, так что оставалось положиться на их компетентное мнение и привыкать к сложившейся ситуации. Да и стыдно жаловаться: пилот был как минимум хорош внешне, пусть и немного экзотичен, а сомневаться в его профессиональных качествах мешал здравый смысл. Земляне заново налаживают контакты с соседями, и для них, как и для Лооки, этот новый опыт очень важен. Вряд ли прародина прислала бы для такого ответственного эксперимента каких-то неумех.

Так что теперь я разглядывала землянина особенно пристально, отмечая интересные детали уже с хозяйственным одобрением. И высокий рост, и широкие плечи, и узкую талию, и крупные сильные ладони, и густые короткие волосы – картинка, а не мужик! Но особенно мне понравились глаза, причём не столько экзотичностью, сколько выражением: умные, живые и смешливые.

Будущий напарник отвечал мне прямым оценивающим взглядом, внимательным и спокойным. То есть как минимум был настроен дружелюбно, а остальное приложится.

Надолго мы у А-Апи не задержались. Начальник станции сообщил, что тренировки у новообразованных пар начнутся завтра, в девять утра по станционному времени, до тех пор аборигены свободны, а новичков ждёт скучный день решения организационных вопросов. Так что нас выдворили наружу, а землян с pаспростёртыми объятьями и очень хищными выражениями лиц ждали старший координатор «Унлоа» и начальник медицинской службы.

Крепкие у пришельцев нервы. Я при виде таких радушных гримас занервничала бы и попыталась спастись бегством, а эти ничего, вежливо кивнули и без возражений согласились.

Когда мы вышли наружу, Тарр поспешил распрощаться и быстро ушёл, а мы с Ризой неторопливо двинулись в сторону жилого сектора. Кажется, коллегу тоже мучило желание обсудить увиденное.

– Ну как тебе земляне? - первой спросила я.

– Любопытно. - Риза ответила задумчивым пожатием плеч. – Оба пилота производят впечатление людей спокойных и выдержанных, а штурман – эмоционального и темпераментного. Неожиданный выбор. Ладно, мы с тобой, но я не представляю, как этот чернявый сработается с Тарром!

– Какая ты наблюдательная, – восхищённо протянула я. - А я только своего пилота разглядывала, и то толком рассмотреть не успела. Но мужик фактурный, интересный.

– Лу вышла на охотничью тропу? - с иронией улыбнулась Риза. – Ты бы поаккуратней, они всё-таки земляне, а про них много всякого рассказывают.

– Например? - Я даже слегка растерялась. Про землян я слышала всякое, но ничто из этого не говорило о кардинальных отличиях их от прочих людей.

Коллега смерила меня задумчивым взглядом, несколько секунд поколебалась, но потом всё-таки продолжила:

– Ты же знаешь, что мои родители состоят в дипломатическом корпусе? Вот мать как раз с землянами работала. Зная тебя, не могу не предупредить. У них очень... странный, если не сказать большего, подход к личным отношениям.

– В каком смысле? - я растерялась окончательно.

– Я точно не знаю, да и мама не в курсе, но складывается впечатление, что они в принципе равнодушны к постельным утехам.

– И как же они в таком случае размножаются? Из пробирки? Да ну! – Я поморщилась, а потом вовсе недовольнo затрясла головой. - Нет, подобные глупости хорошо смотрятся в фильмах и всяких фантастических байках, но чтобы в реальности такое случилось? Целая планета на искусственном размножении? Конечно, можно принудительно купировать все соответствующие инстинкты, особенно учитывая их уровень знаний в вопросах генетики и анатомии, но... нет, не может быть. Зачем?! Нет, я отказываюсь в это верить! Такой мужик – и вдруг абсолютно бесполезный?!

– Лу, мужчины не только такую пользу приносят, – рассмеялась Риза. – Да ладно, не переживай так. Будет повод открыть новую грань человеческих отношений: платонические. Или научиться наконец с ними дружить.

Я никак не стала комментировать это заявление, только скривилась недовольно, и спросила:

– И что, они на любые намёки реагируют смертельной oбидой?

– Нет, почему? – собеседница задумчиво повела плечами. – Они реагируют спокойно и вежливо. Они вообще в большинстве своём очень вежливые и спокойные люди. Впрочем, у меня есть достоверные сведения только о дипломатах, а это специфическая профессия и не исключено, что они отличаются от всех остальных. Или, может, за пределы Земли выпускают только специально обработанных. А с другой стороны, среди посoльских есть супружеские пары, которые ведут себя совершенно естественно с нашей точки зрения, - заметила она, скорее рассуждая вслух, чем разговаривая со мной.

– Тьфу, ну с этогo и надо было начинать, – обрадовалась я. - Мало ли как там этих дипломатов обрабатывают, чтобы избежать утечки информации! Опять же, если есть нормальные семьи, то и нормальные отношения наверняка должны быть.

– Да я вообще не исключаю, что мама пошутила или от возмущения подобное ляпнула, если у них что-то с этими землянами не заладилось. Если совсем честно, она это не мне говорила, я случайно их разговор с отцом услышала, - улыбнулась Риза. – Так что воспринимай это как сплетню и относись критически. Просто очень уж к слову пришлось, я не могла с тобой не поделиться и не попросить быть поаккуратней.

– Если честно, ты только разбудила во мне азарт, – весело фыркнула я в ответ. - Спорим, я его всё-таки затащу в постель? После тренировок... Ладно, с учётом особенностей – после первого же рейса!

– Лу, это глупо и по-детски – спорить на подобное, – укоризненно протянула коллега.

– Οй, да ладно тебе! Один раз живём, кто за нас глупости совершать будет? Ну, давай! Мы же не всерьёз, а из принципа. На бутылку розового «Оре»! И я ещё Ику привлеку в роли судьи, должен же кто-то факт засвидетельствовать!

– Искушаешь, - с ироничной улыбкой вздохнула Риза. – Но разве я могу отказаться от возможности распить бутылку «Οре» в хорошей компании? Спорим. Но только без глупостей, ладно?

– Ты что, плохо меня знаешь? - наигранно возмутилась я.

– Хорошо, поэтому и предупреждаю! Ещё раз прошу, будь осторожнее и не навороти дел.

– Ай, ну что – осторожнее? Не прибьёт же он меня! Ну попросит держать грязные мысли и неприличные намерения при себе, и этим всё закончится. Уж подобную трагедию моя хрупкая психика переживёт!

На этой позитивной ноте мы и расстались, Риза пошла по своим делам, а я направилась в бассейн. Почему-то лучше всего мне думалось именно в воде.

Уже через пару минут после заключения это пари и мне начало казаться несусветной глупостью и ребячеством. Но со мной такое cлучается нередко: не успеваю удержать язык на привязи, и он мелет, что попало. Одно утешает, я чаще всего говорю глупости, а не гадости, и не успеваю никого обидеть. Напротив, окружающих это обычно забавляет, я же искренне считаю, что смех гораздо полезней волнений и скандалов, даже если смеются надо мной. Как говорит Ику, я «человек абсолютно уравновешенный, с порой даже слишком здоровой самооценкой», так что обидеть меня очень трудно. На моей памяти это получалось только у сестёр в детстве, а потом мы дружно поумнели.

На втором круге по бассейну я пришла к выводу, что про пари помнить буду, но активно бороться за победу и бегать за напарником, стирая подмётки, – уже вряд ли. Как минимум потому, что сама не люблю навязчивых людей. Проиграю – с радостью поставлю девочкам бутылку вина и в их компании посмеюсь над этим приключением.

Но прощупать почву всё равно стоило, причём даже не из-за пари, а из обыкновенного любопытства: раздразнили меня слова Ризы. Этот Юрий – приятный мужчина, и я в любом случае начала бы с ним флиртовать. Но сейчас гораздо сильнее хотелось выяснить, насколько земляне отличаются от уроженцев других планет, действительно ли у них есть какие-то проблемы в личных отношениях и если есть, то какие? И вообще, насколько изменилась Земля по сравнению с картинкой в учебнике, насколько изменились тамошние порядки, чем живут и дышат современные обитатели прародины.

Лооки – первый из обнаруженных людьми пригодных для жизни миров, первая из колоний, и при этом из всех открытых планет она больше всего похожа на Землю. Своё нынешнее название она получила через много лет после колонизации с лёгкой руки знаменитого местного поэта – «моя родная» на здешнем наречии. А как называлась прежде, я постоянно забывала: история – не мой конёк.

Лооки повторяет Землю соотношением воды и суши, климатом, наличием закованного во льды океана на одном из полюсов. Даже здешняя жизнь потрясающе похожа на земную. Не просто похожа – генетически родственна!

Это потом, открыв совсем чуждые миры, люди столкнулись и с небелковой жизнью, и с такими чудесами, в которые долго не могли поверить. А тогда момент открытия Лооки стал моментом торжества современных ему учёных, считавших, что всё живое во Вселенной должно быть подобно земным обитателям.

Χотя, если совсем честно, за открытие моей родины стоило благодарить первопроходцев-геонавтов, которые верили, что где-то есть миры, почти неотличимые от родной планеты. Верили настолько, что нашли их.

В общих чертах историю Земли как неотъемлемую часть истории человечества знает каждый, даже такой неуч, как я.

Впрочем, про «каждого» я всё-таки погорячилась: заселённых миров много, и некоторые из них забыли даже себя, совершенно одичав. Да и достоверность этого знания очень спорна: ученикам дают лишь небольшой набор фактов и основных исторических вех, больше попросту не влезает в учебный процесс. А искать самостоятельно... информации много, она зачастую противоречива, и без специального образования разобраться во всём этом попросту невозможно.

По официальной версии, чуть меньше двух тысяч стандартов – земных лет – назад физик и геолог Олег Андреев научно обосновал принципиальную возможность существования того, что сейчас называется «геонавтикой». Опираясь на некоторые явления, необъяснимые современной ему наукой, он дoказал наличие связи между планетами и иными крупными космическими oбъектами не через внешнее пространство, именуемое космосом, а через внутреннее. Через точки гравитационного искажения, образующиеся внутри достаточно массивных тел. А если ещё точнее – через потоки однотипных веществ, сообщающиеся через эти искажения. В случае Земли таковым веществом стала вода.

Экспедиция, организованная Андреевым, обнаружила на одном из полюсов огромный провал, естественный путь к условному «центру планеты» – точке входа в искажённое пространство. Одно из землетрясений древности сдвинуло что-то в земных недрах, и на входе в провал образовался своеобразный естественный клапан: проход действовал не постоянно, а открывался лишь изредка, в зависимости от внешних условий.

Когда открытие подтвердилось и люди прикинули перспективы, за контроль над провалом едва не началась война. Но в это время на одном из континентов произошло катастрофическое извержение и взрыв супервулкана, которые стёрли с лица Земли несколько стран и доставили выжившим огромные неприятности. Нo, по иронии судьбы, сопровождавшее взрыв землетрясение заклинило открытый «клапан» на полюсе, распахнув для науки новые горизонты.

Правда, на некоторое время людям стало не до полюса и не до открытия гениального учёного, но в тот раз человечество удержалось на краю пропасти. Труды не забылись, исследования продолжились и через некоторое время достигли значительного размаха, теория потихоньку начала обрастать практическими наблюдениями и результатами, принеcёнными автоматическими станциями. А через полторы сотни стандартов после совершённого Андреевым открытия к точке перехода отправился первый пилотируемый аппарат, которые создатели назвали «Гавия» – в честь какой-то земной птицы, умеющей нырять. Как это часто случалось в человеческой истории, имя первого в своём роде устройства стало названием целого типа, и сейчас гавиями называют все аппараты геонавтов.

Дальше открытия посыпались одно за другим. Люди научились достаточно уверенно ориентироваться в пространственных складках, обнаружили пригодные для заселения планеты, основали колонии. Правда, так до сих пор не сумели доподлинно установить принцип строения планет и других крупных кoсмических тел. Сейчас официальная наука считает, что гравитационное искажение, с помощью которого мы путешествуем, создаёт всё то же тяжёлое ядро, окружённое раскалённой магмой. Но пока никому не удалось увидеть ядро своими глазами и доказать справедливость теории, и существует масса альтернативных версий, некоторые из которых выглядят заметно правдоподобнее. ...

Скачать полную версию книги