КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Василиса Прекрасная (fb2)

Светлана Суббота, Тереза Тур Василиса Прекрасная

Пролог

- Ляля, для тебя сегодня особое задание.

Мужской голос звучал ровно, но я впервые услышала в нем пару по-настоящему теплых нот. Надо же, мой работодатель хоть к кому-то не испытывает своего фирменного раздражения.

Монументальная Ляля под сто килограмм веса одних мышц ничего не ответила, только изучила меня внимательными серыми глазами и вопросительно подняла бровь. Синее платье с более темными вставками по бокам облегало ее фигуру с филигранной точностью и без единой морщинки. Словно прямо на ней его и шили.

- Познакомься, Ляля, это моя новая кхм... личная помощница - Василиса. Василиса, а это Ляля Викентьевна - руководитель пиар-службы и большая умница. Она нам сейчас и поможет. Сделает из тебя что-нибудь приличное, до встречи есть три часа.

- Нет.

- Ляля, а срезанием по премии?

- Хоть кастрацией по окладу, Федор. Я не волшебница, ты мне магическую палочку забываешь купить третий год. С ней бы я дааа, и с Первым каналом о бесплатном интервью договорилась, и из этого личную помощницу вылепила.

Тут я, наконец, отмерла. "Этим" меня еще никогда в жизни не называли. Работа была очень нужна и я готова была на некоторые уступки, но уважение лучше потребовать сразу.

- Простите, что вмешиваюсь, но я тоже присутствую в комнате. И совершенно нормально выгляжу. Партнеры по переговорам, надеюсь, не разбегутся.

Оба посмотрели на меня с едва скрываемой жалостью.

- Федор Леонидович достоин самого лучшего, - холодно проинформировала меня девушка-памятник, - или вы не подписали контракт обязательного соответствия дресс-коду?

- Подписала, - с досадой признала я. Что я только не подписала в счастливом шоке после ознакомления с цифрой оклада. Помню, подписывала и улыбалась. Улыбалась и подписывала. Дурында.

Крупный мужчина в медицинском кресле нажал на пульт и выехал из-за стола.

- Ляля, ты у меня работать еще хочешь.

- Ну если ты прямо так ставишь вопрос...

- Именно.

Она едва заметно сморщила нос, Лялю здесь явно избаловали и жесткость постановки вопроса ей не понравилась.

- Ладно, сделаю что могу.

- Не что могу. А сделай из нее человека.

И пока я подбирала челюсть от возмущения, мужчина выехал из кабинете.

В коридоре что-то стукнуло, ахнуло женским голосом, ругнулось мужским.

- Он скоро выздоровеет? - тихо спросила меня Ляля.

- Я приложу к этому все силы, - честно ответила я.

Она вздохнула, потерла подбородок, еще раз изучая мое свободное платье в розовый, кстати, очень милый, узорчик. Обошла, рассматривая мои светло-рыжие волосы, убранные в хвост, лицо с нормально подведенными черным карандашом глазами и бровями. Увиденное ей почему-то категорически не нравилось.

- Ладно, - сказала Ляля, - ради Федора и своей любимой должности я смогу все.

Глава 1. Мое начало отпуска... отпускает

- Езжай уже быстрее. Билетики не забыла?

Моя «почти свекровь» любила использовать уменьшительно-ласкательные слова. Рядом у нее жили «соседушки», ела она «вкусняшечки», укрывалась «одеяльцем». А двадцать семь лет назад произвела на свет «сладенького пупсика», который таковым ухитрился остаться в ее глазах до сих пор.

- Точно брала билеты, - ответила я, а сама полезла в еще вчера собранную сумку, чтобы проверить. Вот что за дурацкий характер? Знаю же, что положила, но проверяю. На всякий случай…

Кинула взгляд на список.

Подарки родителям. Сумка – вот. Коробка с электрорезкой – ох, и вынесла же я мозг продавцу вопросом: «На чем можно перемолоть ведро овощей? Насадки есть? Крепкие?» Ну, вот как объяснить человеку, что у родителей на юге любой рецепт начинается с записи: «Возьми ведро…» Например, помидоров. Отцу я лекарств прикупила – тут они дешевле. Положила… Ага…

Я окинула взглядом свои вещи, выдохнула. Вроде бы все. Я предпочитала делать все заранее, поэтому сегодня после ночного дежурства осталось только заскочить на пару минут за сумкой и можно в дорогу. С Алисой Альбертовной мы простились вежливо, но без особого тепла. Она часто подъезжала к нам с Пашей, так же как сейчас – внезапно, без всякого предупреждения. Заглядывала в шкафы, проверяла холодильник. Аккуратненько, не грубо, как кот на лапках. Якобы не желая обидеть. А потом тихонько бухтела сыну, наставляя его и одновременно песоча меня.

Обнаружить ее в квартире с утра радости не доставило, слишком быстро она запихивала мне в руки поклажу и разворачивала на выход прямо в коридоре, скорее всего опять настроилась порыться в вещах. Я хмыкнула, но не стала сопротивляться. Последнее дело ссориться перед дорогой.

Пока спускалась в лифте, размышляла, что вот за пять лет меня все происходящее в личной жизни уже конкретно так поддастало. Жизнь в запасной квартире его родителей, месте, которое они считали своим и постоянно проверяли, контролируя нас как неразумных детей.  И нежелание дорогого и любимого вылететь из семейного гнезда, пойти работать на приличную зарплату, а не числиться в контроле своего папы «личным помощником», официально получая копейки. Зато раз в месяц Алиса Альбертовна передавала своему пупсику конверт с парой-тройкой пятитысячных купюр и со вздохом сообщала мне: «Это такая благородная ноша, такой родительский крест».

Хорошо не крестик. Я фыркнула.

Наше с Павлом зыбкое семейное положение – столько лет вместе, а до сих пор не женаты, было моим личным «крестиком». Особенно учитывая постоянные намеки свекрови, что наши отношения – только ради московской прописки, потому как понаехали. На что Павел молчал, зато потом горячечно и нежно шептал о том, как любит, как старается укрепиться в фирме отца и нужно «еще немного потерпеть», а пока – я молодец, трудолюбивая, стараюсь вместе с ним на благо будущей семьи.  А я… мечтала, как у нас будет все чудесно в будущем.

Как говорит моя подруга Ида: «Белка в колесе тоже о чем-то мечтает». Интересно, мои пару недель отдыха у родителей будут считаться спрыгиванием с колеса?

На поезд я успела сильно заранее, фырча и отдуваясь - в июле было невозможно жарко – затащила свою тяжеленную сумку. И в который раз пообещала себе, что в следующий раз, обязательно в следующий, поеду к родителям налегке!

Закидывая вещи в багажный отсек наверху, я пыхтела, вытирая пот, все-таки некоторое количество набранных килограммов в последние годы явно были лишними. А впереди еще разносолы отчего дома. Эх. Ну и ладно, пара недель погоды в моем весе уже не сделает. Буду отсыпаться и есть лакомства из детства. Я промурлыкала про себя папино любимое: «Ехали цыгане – не догонишь… И пели они песню – не споешь…» С предвкушением посмотрела на уже выложенное постельное белье. Вот сейчас, как только поезд тронется, я разложусь. Высплюсь во всех позах. Вот это счастье! Вот это мечта!

На работе в последнюю неделю перед моим отпуском творился ад и цыганочка с выносом. Платная пафосная клиника, и у всех к лету, как нарочно – проблемы с позвоночником. И больно пациентам, и страшно. Никто не хочет оперироваться – и смотрят на меня, невролога, как на сказочного Айболита.  Ждут, что я чудо им сотворю. Ну, капельницы распишу – и все пройдет. А потом гневаются, если не получается…  Если учесть ночные дежурства в отделении хирургии позвоночника на полставки для подработки, нагрузка становилась изматывающей. А что делать – деньги нужны. Их же все время не хватает!

Телефон звякнул, и я улыбнулась. Паша. Из-за работы проводить у него не получилось, зато не забывает. Я нажала на кнопку. И улыбка медленно сползла с лица, уши внезапно заложило как при резком взлете. Не может быть, просто не может быть и все.

Сообщение в WhatsApp я перечитала несколько раз, с трудом веря глазам.

«Лапа, нам придется расстаться. Ты перестала быть моим идеалом. Это очень тяжело, и я больше не могу с этим смириться. Твои вещи курьер уже принес в вагон, он только что отзвонил. Ты останешься светлым кусочком прошлого в моей памяти. Прощай».

Замотала головой, пытаясь прогнать пятнышки, пляшущие перед глазами. Кусочком? Перестала быть идеалом? Что это? Глупый розыгрыш? Наверняка…

На мои отчаянные попытки дозвониться никто не отвечал. Ни гражданский муж, ни его родители. Наконец, телефон звякнул еще раз. Я вздохнула с облегчение: ну, конечно, прикол. Идиотский. Теперь будет извиняться. Ну, погоди, я запомню.

И прочла:

«Вещи собрала моя мама. Не благодари, она всегда к тебе хорошо относилась и готова помогать даже сейчас. Лапа, я много старался, чтобы сделать из тебя столичную штучку. Это не получилось, но не вини себя, ты просто такая, это природа. Может быть останешься у родителей?».

Вот почему Алиса Альбертовна так настойчиво выпроваживала меня утром, пока я из прихожей забирала сумку. А мой Паша… даже не пришел. Неужели так боялся, что я скандал устрою, откажусь выезжать?

После практически бессонной ночи голова плохо соображала, я потерла лицо руками. Происходящее казалось кошмарным сном, близкий человек меня бросил, как старую тряпку. Вычеркнул, пренебрежительно и брезгливо, даже не захотев увидеться. Неужели я недостойна хотя бы небольшого разговора глаза в глаза?

- Василиса Петровна Ивлева? Ваш чемодан, - мужчина с бейджиком транспортной фирмы втянул в купе огромный старый чемодан. Скорее всего Пашина мама выделила его из своих запасов, от души.

Как во сне, я показала паспорт, заглянула внутрь, оттянув молнию. Да, мои вещи. И без сил опустилась на полку. В купе заходили и выходили, но я не обращала внимание. Жизнь от души отвесила мне подзатыльник. И сейчас я не понимала, то ли упаду от него носом в пыль, то ли ускорю шаг.

Поезд тронулся.

Глава 2. Классификация мужчин с точки зрения природы


Родители готовили аджику. В промышленных масштабах. По тому самому рецепту – «берем ведро измельченных помидоров…». Папа весело жужжал новой электрорезкой под тентом во дворе. Знакомые фермеры в благодарность за консультации подогнали ему несколько корзин овощей для закатки. И мы замечательно проводили субботу. Феерично.

Я с остервенением резала лук. Мелко.

- Василиса, - мама прекратила, наконец, буравить меня взглядом, и задала прямой вопрос. – Что у тебя с Пашей? Опять поругалась с великолепной Алисой?

Я еще сосредоточенней уставилась на лук, хоть какая-то от него польза. Выступившие слезы есть на что списать. Родительница переставила миску, громко стукнув ею о стол.

- Послушай меня, Вася, свою маму, эту необычайно мудрую женщину. Я ее всю жизнь знаю и ни разу она не подвела. Со свекровью лучше поддерживать хорошие отношения. Нравится или не нравится, но она – часть жизни твоего мужчины. Не обязательно ее любить, просто не злись, потерпимее будь. Ты же знаешь папину родню, не люди, а дикие чудовища. А я с ними не ругаюсь, как они ни стараются.

Это да, не ругалась. Да они почти не встречались, а Пашина мама…

От расстройства я резанула по пальцу и выронила нож, тут же упавший со звоном под стол.

- Не упоминай ее. Ух, что-то мне плохо.

- Ты почти не завтракала, еще бы тебе плохо не было, - она внимательно посмотрела на мой зажатый палец и махнула полотенцем, словно отгоняя муху. - Ладно, иди быстрее рану обработай, не заливай мне тут банки кровью. И до обеда лучше полежи, дочь, отдохни. Что-то ты не очень выглядишь.

Она вытерла красные капли салфеткой и пошла мыть нож. Мои знакомые врачи делятся на две части. Есть те, кто паникует, сам оказавшись пациентом или родственником пострадавшего. Вот это настоящая беда. Доктор знает столько деталей и возможностей осложнений, что превращается в сумасшедшего с горящими глазами, комок нервов и скепсиса, которую другие врачи начинают перекидывать друг другу, лишь бы самим не лечить.

Вторую группу с полным правом может возглавить моя ма. Она остается абсолютно хладнокровной в любой ситуации, быстро и профессионально оценивая происходящее, даже если что-то произошло с близкими. Надо – мгновенно поможет, но, если считает, что справлюсь сама – дает свободу. Мы с папой за ней как за каменной стеной.

У ма один минус – она совершенно безжалостна в желании видеть меня совершенством.

Я выходила в школу с температурой под тридцать девять, полностью убиралась в квартире сколько себя помню, потому что «родители с дежурства, родители устали, а дочка уже взрослая», из оценок -только пятерки. Других же оценок для Ивлевых не бывает. Мама и сама не просто работала, а фанатично пахала и требовала того же от нас с отцом. Семья как непотопляемый авианосец следовала верным курсом, задаваемым великим адмиралом.

С детства я знала, что если много работать, быть честной и не жаловаться, то счастливая судьба сложится сама собой. И где она сейчас, моя «счастливая судьба»? Я впервые задумалась, а достаточно ли этих слагаемых для успеха.

Войдя в большую душевую комнату, я посмотрела в зеркало. Домашнее платье на мне ощутимо обвисло. Из-за мысли, что Пашу могли раздражать мои лишние килограммы, есть не хотелось вообще. Не даром же он писал, что я перестала быть идеалом.

Моя лучшая подруга Ида, девушка карандашной комплекции, часто говорила:

- Прежде всего умная женщина должна поменять местами две привычки. И в полночь начать спать. А рано утром - есть.

Нынче я ела крошечными порциями, правда, и спать-то почти не спала. Стрессовое расставание с лишними килограммами, увы, не красило. Фигура проявилась не приятными выпуклостями, а оплыла как сыр в духовке, эдакими грустными волнами. Что еще раз доказывает - горе мало кого красит.

Родителям приходилось рассказывать о новомодной немецкой диете. Папа сыронизировал, что германские ограничения в пище подозрительно похожи на бухенвальдский вариант, дочка просто не ест. Мама сказала, что с ее точки зрения это глупо для здоровья, но мое упорство вызывает уважение.

А вот теперь новая напасть. Пока вытаскивала аптечку из шкафчика, качнулась. Мне тошнит. Брр. Все полторы недели у родителей я была сама не своя. ...

Скачать полную версию книги





MyBook - читай и слушай по одной подписке