КулЛиб электронная библиотека 

Пёс во тьме (ЛП) [Барб Хенди] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Барб Хенди и Дж. С. Хенди Пёс во тьме

Информация о переводе:

Перевод: Елена Шмидт

Вычитка: Мария Кузнецова

Перевод группы https://vk.com/dampir_hendee

Пролог

Очень высокая стройная женщина вышла из южных ворот города Колм-Ситт. Она шла медленным, размеренным шагом в направлении придорожных деревьев, которые тянулись среди открытых полей и ферм. Капюшон ее серо-зеленого плаща был накинут, но бессонная ночь оставила пряди ее белых волос свободно развеваться на ветру. Она заправила их внутрь капюшона, выставляя на обозрение одно слегка заостренное ухо.

Любой, кто заглянул бы под капюшон, остановился бы, увидев большие раскосые глаза с янтарными радужками на смуглом лице, слишком узком, чтобы принадлежать человеку. Он бы посчитал ее одной из Лхоинна, эльфом этого континента, но ее дом находился через полмира отсюда, в том месте, которое люди называли Эльфийскими Землями.

Денварфи — «Обреченная Музыка» — не стала надевать привычный серо-зеленый шарф, закрывающий лицо, который всегда носили представители ее касты. Здесь никто не признает в ней одну из Ан`Кроан — эльфийского народа другого континента. Она была одной из тех, кто руководил командой анмаглаков, стражей своего народа, хотя другие назвали бы их шпионами и убийцами. Почти за год они объехали весь мир в своей неустанной погоне за целью, намеченной патриархом их касты Айошейнис-Ахарэ — Вельмидревним Отче.

И сегодня Денварфи потерпела полный крах в достижении этой цели.

Она не могла винить свою команду — только себя. Она опустилась на колени перед гладким стволом клена. Ее рука дрожала, когда она сунула её под верхнюю тунику и достала из-под неё овал из гладкой жёлтовато-коричневой древесины не больше, чем ее ладонь. Это было последнее и единственное словодрево, оставшееся в ее команде, выращенное эльфийскими Ваятелями из дома-дерева Вельмидревнего Отче через полмира отсюда.

Денварфи протянула руку, прижала словодрево к стволу клена и прошептала:

— Отче?

Так его называли все посвященные — анмаглаки.

«Я здесь, дочь».

Голос Вельмидревнего Отче заполнил мысли Денварфи моментальным и таким желанным спокойствием. Но даже оно быстро рассеялось от стыда за то, что она должна была сказать ему.

— Наша добыча сбежала, — произнесла она. — Я не справилась.

Заполняющий ее мысли голос долго не отвечал. Её так и подмывало спросить, здесь ли он ещё, но она сдержалась.

«Как сбежала?»

— На корабле, — быстро ответила она. — Им удалось ускользнуть от нас. Человек, которого я расспросила в порту, ответил, что они отправились в место под названием остров Вределид.

Опять долгое молчание, которое чувствительно задело ее нервы, усиливая чувство стыда.

«Сколько осталось от твоей команды?»

— Нас сейчас шестеро, но Рхизис ранен.

«Сможет ли он путешествовать?»

— Скоро.

«Не откладывай. Оставь его, если это будет необходимо».

Она почти запротестовала, но смолчала.

«Ваша цель остается неизменной. Найдите корабль и следуйте за добычей. Добудьте артефакт или выясните его местонахождение от монстра… Магьер. Пытайте ее и Лисила, чтобы узнать что-либо о назначении артефакта. Затем убейте их и всех, кто с ними. Никто другой, особенно предатель, никогда не должен узнать об этом устройстве, чем бы оно ни было».

— Да, Отче.

«И несмотря ни на что, предатель должен умереть».

Денварфи осеклась. Мысль о повторном столкновении с одним из немногих оставшихся греймазг — «держателей теней», самыми опытными среди касты — была настолько ужасающей, что ни она, ни кто-либо из её спутников больше не хотел этого. Половина из тех, кто отправился с ней, умерли от руки греймазги за прошедший год.

«Бротандуиве должен умереть. Ты понимаешь?»

Прошло слишком много времени, прежде чем Денварфи взяла себя в руки, чтобы ответить:

— Да, Отче.

Глава 1

— Это будет большей проблемой, чем я надеялась, — сказала Магьер, когда сошла с трапа и остановилась на огромном доке.

Везде около большого порта острова Вределид были корабли разных размеров.

Южнее различные снасти столь многочисленных судов упирались в горизонт, как спутанные слои гигантских канатных паутин. Суетились многочисленные матросы, лоточники, складские рабочие… Каждый день люди и торговцы заполняли береговую линию и причалы между неповоротливых судов. Некоторые из них были одеты в странные одежды, которые она никогда раньше не видела, даже во время своего короткого пребывания в столице Малурны Колм-Ситте на материке.

На фоне всего этого Магьер и ее спутникам нужно было быстро найти другое судно, которое направлялось далеко на юг, вдоль побережья материка к Суманской Империи. Но какое из них, если таковое и было, совершило бы такое долгое плавание, причем как можно скорее, да с возможностью взять пассажиров на борт?

— О, семь адов! — прорычал кто-то позади нее. — Почему, что бы мы ни делали, ничего не делается легко?

Магьер оглянулась на своего мужа, стоящего у основания трапа.

Лисил осматривал порт с их дорожным сундуком на плече, стоящем поверх лямок рюкзака. Здесь были и большие корабли, они стояли на якоре в море.

Все, что Магьер могла сделать, это вздохнуть. По крайней мере, если он может жаловаться, значит, его не сильно доконала морская болезнь за эти несколько дней плавания из Колм-Ситта.

— Я не думала, что этот порт будет таким огромным, — ответила Магьер. — Нам нужно как можно скорее найти судно, которое отплывает в ближайшее время.

Лисил что-то проворчал, и она бросила на него сердитый взгляд через плечо. Но даже через столько лет вместе он по-прежнему очаровывал её. С продолговатыми ушам, менее остроконечными, чем у чистокровного эльфа, он имел и другие сходства с народом своей матери — Ан`Кроан, жителями восточного побережья. Пряди шелковистых светлых волос, выбившиеся из-под зеленого шарфа, свисали вокруг его узкого смуглого лица, которое по-прежнему блестело от пота, вызванного морской болезнью. Безбородый, как и чистокровный мужчина-эльф, он был среднего роста для человека, и низкого по стандартам Ан`Кроан, в отличие от Магьер, которая была почти того же роста, что и он.

Слегка раскосые глаза Лисила смотрели вверх и вниз по широкой пристани.

— Так мы идем в порт или нет? — спросил он, приподняв одну из своих светлых бровей. — Я хочу почувствовать твердую почву под ногами, хоть на один день!

Не успел он договорить, как бородатая громадина преградила ему путь к причалу. Высокий мужчина посмотрел на Лисила, а потом на Магьер, как и несколько матросов, деловито сматывающих веревки. Бородач был одет в кожаный камзол с мехом, брюки и меховую накидку. Было очевидно, что он из прибережной части Нортлэнда — Северных земель. Магьер познакомилась с ними во время путешествия на далекий север в ледяные Пустоши.

Она вновь вернулась к предстоящей задаче.

Последний весенний день выдался чрезмерно теплым, и ее рубашка неприятно липла к телу под кожаным доспехом. Отбрасывая с лица взмокшие пряди черных волос, она знала, что окружающие пялятся на красные искорки в них, которые под солнцем казались кровавого оттенка. Хуже того, ее чрезмерно бледная кожа начала зудеть.

Лисил тоже выглядел слишком тепло одетым в своей старой кольчужной рубахе с погнутыми железными кольцами. Магьер носила саблю, длиной с полторы руки, у бедра и боевой кинжал из белого метала за спиной под плащом, в то время, как пара странного вида крылатых лезвий висели в ножнах на поясе Лисила, закрепленные ремнями у его бедер.

Она была обеспокоена его морской болезнью — всё таки она сильно любила его — но все, с чем им предстояло столкнуться впереди, и его нытье в течение последних нескольких дней, откровенно достали ее. Они столкнулись с реальной необходимостью покинуть этот остров как можно быстрее, ибо их еще могли выследить. Лисил тоже знал это. Она еще раз вздохнула, снимая раздражение, прежде чем оно взяло над ней верх.

Она собиралась снова заверить Лисила в том, что скоро они сойдут на берег, когда…

— Лиишил? Магьер, погодите!

Звонкий женский голос позвал Лисила его Ан`Кронским именем, и Магьер посмотрела поверх корабельного трапа.

Невысокая юная эльфийка стояла на вершине ската. Она носила старый плащ, который дала ей Винн Хигеорт, друг, которого они оставили в Колм-Ситте. Из-под плаща был хорошо заметен темный коричнево-малиновый свитер. Обе вещи были явно частями человеческого дорожного гардероба, как и тяжёлая темно-зеленая юбка, достигающая носков ее фетровой обуви.

Леанальхам отчаянно замахала им руками; она несла брезентовую сумку, приброшенную через плечо. Она выглядела оживлённее, чем за эти три дня, пока они покидали Колм-Ситт.

— Мы никуда не идем… пока что, — ответила Магьер.

Только Леанальхам двинулась вперёд, как серебристо-серый, почти с голубоватым отливом в свете дня волк шагнул на трап.

Малец был выше, чем любой волк, поскольку не был им. Его тело было телом маджай-хи, собаки, произошедшей от волков древних времен, в которых вселились Стихийные Духи, предположительно, в конце мифической войны Забытой Эпохи. Потомки тех первых духорожденных стали хранителями эльфов Ан`Кроан и защищали огромные Эльфийские Земли на другом конце мира. Но Малец отличался и от них.

Он был Стихийным Духом, по собственному выбору родившимся в теле маджай-хи несколько лет назад; новый духорожденный в теле потомка духорожденных. Он был опекуном и проводником Магьер и Лисила, а также властным всезнайкой.

В начале трапа незамедлительно появилась третья фигура. Эта была гораздо выше человека, как Малец по сравнению с волком. Длинные, жесткие, до белизны светлые волосы были прорезаны серыми полосами — признак возраста у Ан`Кроан. Он был очень смуглый, с морщинами в уголках рта и больших янтарных глаз. Но особенностью, которая выделялась больше всего, были четыре белых шрама, будто бы от когтей, бегущих под углом вниз ото лба, через одну высокую перистую бровь, чтобы перескочить через правый глаз и достигнуть скулы.

Ни Магьер, ни Лисил не могли произнести его полное имя. Поэтому они просто сократили его до «Бротан».

Среди анмаглаков, касты убийц, которые рассматривали себя в качестве защитников Ан`Кроан, он был одним из редких «держателей теней». Это были мастера навыков и путей касты. Такой была и умершая бабушка Лисила, которою он никогда не видел. Но Бротан больше не носил одежду своей касты: серо-зеленый плащ с капюшоном, штаны и сапоги. Вместо этого капюшон его темного шерстяного дорожного плаща был отброшен на кожаную куртку — ещё более человеческая одежда, чем у Леанальхам. Но у смены одеяния была своя причина.

Бротан воевал с собственной кастой, но для Магьер он оставался анмаглаком. Это было столь же постоянно, как шрамы на его лице. Она глянула на Лисила. Лицо ее мужа напряглось при виде мастера-анмаглака, который все еще путешествовал с ними. Ненависть на лице Лисила была ясной, холодной и целенаправленной, поскольку Бротан когда-то обманул его, заставив убить военачальника и самозваного монарха. Это разожгло войну на родине Лисила.

Леанальхам начала торопливо спускаться по трапу, и ее слишком длинная юбка дико вихрилась при каждом шаге ее узких ног.

— Не спеши, — произнесла Магьер. — Мы пока никуда не идем. Леанальхам, помедленней!

Малец, предупреждая, раздраженно фыркнул и ринулся за девушкой. Следующий поспешный шаг Леанальхам пришелся на передний край подола ее юбки, и она пошатнулась.

— Ой-ой! — пискнула она.

Малец быстро сцапал ее юбку сзади и плотно встал на все четыре лапы. Но это лишь заставило ее зашататься сильнее, и его когти заскрежетали по древесине трапа. Сумка Леанальхам соскользнула с ее плеча.

Магьер тронулась к ним с основания пандуса, а Бротан двинулся вниз за спустившимся Мальцом. Едва с плеча Лисила соскользнул сундук, как Леанальхам снова вскрикнула:

О, нет-нет, маджай-хи!

Глаза Лисила широко открылись, когда он увидел летящую сумку Леанальхам, которая секундой позже ударила его в живот. Закрыв рот, он бросил сундук и обхватил сумку, и лишь тогда понял свою ошибку. Юбка Леанальхам порвалась в зубах Мальца, и она, ненадолго задержавшись, качнулась головой вниз с пандуса. Малец кувыркнулся назад с обрывками ткани в зубах и попытался встать на ноги. Бротан подхватил Мальца сзади, но пёс огрызнулся на него: неприязнь Мальца к «держателю теней» была в два раза сильнее Лисиловой. Магьер попыталась добраться до Леанальхам прежде, чем…

Девушка врезалась лицом в сумку, которою Лисил сжимал на уровне своего желудка.

Рот Лисила тихо приоткрылся, а его смуглая кожа явственно побледнела. И он, и Леанальхам свалились назад себя, и Магьер отшатнулась от соединения крутящихся рук и сумок. Она схватила плащ девушки, но два ее запутавшихся товарища внезапно остановились рядом с большой, закутанной в меха громадиной.

Большие руки крупного нортландера под мышками Лисила помешали ему упасть назад себя. Леанальхам соскользнула с сумки и упал лицом вниз на ноги Лисила.

Все вокруг остановились и смотрели на них.

Леанальхам перевернулась, держа нос одной рукой, и застонала.

Независимо от того, что она проворчала на эльфийском, звучало это очень сердито — ей наверняка было больно. Прежде чем Магьер смогла помочь девушке встать, Лисил испустил булькающий стон и зажал рукой рот. Сквозь его пальцы послышались приглушенные звуки отрыжки, и большой нортландлец отпустил его.

Спиной Лисил упал на док. Он мгновенно вскочил на четвереньки у тяжелых ботинок большого мужчины и направился к дальней кромке дока. Моряк, сматывающий канат, сидя спиной к бочке, подтянул под себя ноги, а Лисил перевесился головой через край.

Проблема заключалась в том, что из-за своей морской болезни он еще ничего не ел в этот день. Звук безрезультатных рвотных позывов заставил перевернуться и желудок Магьер, а остальные продолжали бросать взгляды на нее и ее спутников. Все пятеро из них покинули свои родные земли и пересекли океан, а затем континент, разными путями прошли полмира, и им нужно было выполнить свою задачу как можно тише.

Снова нужно незаметно было пройти дальше.

Магьер разрывалась между желанием помочь или Лисилу, или Леанальхам. Девушка приподнялась, на глазах её выступили слёзы, она опустила нос, и Магьер потянулся к ней первой.

— Амагук! — прорычал кто-то низким голосом, как кричали бы предупреждение.

Магьер заметила, что одетый в меха нортландец достаёт свой меч. Его испуганные глаза смотрели на Мальца, пока пёс сходил с трапа корабля… с куском юбки Леанальхам в зубах.

— Подождите, остановитесь! — вскликнула Магьер, пытаясь привлечь внимание нортландца.

Крупный мужчина схватил запястье Леанальхам и, подняв ее одной рукой, увлек за свою спину. Магьер положила одну руку на рукоять своей сабли, а вторую подняла перед ним, ладонью наружу.

— Нет! — рявкнула она, указывая на Мальца, а затем на себя. — Это — питомец. Мой. Домашнее животное.

Здоровяк застыл, следя за нею с сомнительной хмуростью. Он наморщил нос, будто испытывал зуд, а его темные глаза смотрели за ее спину.

— Это… питомец?

Тут же Магьер передернуло от сломанных слов, звучащих в ее мыслях. Они принадлежали двум разным голосам, отдельные слова были украдены из старых воспоминаний где-то в ее голове и вытолкнуты вперед в ее осознание. И позади слышалось рычание.

«Я… не… питомец…»

Не было никакого намека на предупреждения в тех словах в ее голове, но в рычании Мальца оно было. До недавнего времени он всегда общался с нею и Лисилом, вызывая любое из их воспоминаний, которое он видел по крайней мере один раз. Это был его уникальный талант, как Стихийного Духа, родившегося в теле потомка духорожденных. Через обрывки собственных воспоминаний человека, призванных обратно, он делал свои мысли и команды достаточно ясными… или манипулировал теми, кто не знал этого.

А потом Винн научила Мальца новому трюку.

Маленькая Хранительница и ее своенравная маджай-хи-опекун — Тень, дочь Мальца, — научила Мальца, как изолировать произносимые слова в воспоминаниях. Таким способом, естественно, он мог сделать смысл более ясным. Однако это новое «умение» было раздражающим, потому что Малец еще не был хорош в нем. Как правило, вместе с этими словами из памяти возникал мерцающий вихрь, высвечивая изображения из прошлого, потому что Малец не мог пока отделять только слова.

— Не сейчас! — приказала Магьер, оглянувшись на него через плечо.

Малец прижал уши. Он оскалился, и большинство обрывков юбки Леанальхам выпало из зубов. Магьер услышала, как здоровяк-нортландец внезапно сдвинулся с места.

— Леанальхам! — резко крикнула она.

Девушка выглянула из-за толстых ног нортландца.

— У нас есть веревка? — спросил Магьер более спокойно.

Леанальхам кивнула, шаря по длинной плетеной веревке вокруг своей талии. Это снова вызвало рычание Мальца.

Магьер не стала бы проделывать с ним эту процедуру, но после глупого инцидента в Колм-Ситте, когда толпа погнала «дикого волка» по улицам, она не могла позволить этому произойти снова. В отличие от других мест, где они были, дикое животное в цивилизации привлекало слишком много внимания.

Крутя веревку в руках, Леанальхам замялась. Малец все еще рычал, приводя в смятение всех вокруг, и девушка горестно глянула на Магьер.

Как и у Лисила, внешний вид Леанальхам был уникальным. Хотя она была только на четверть человек, в ее внешности это проявилось намного сильнее, чем в его. Вместо светлых, почти белых, ее волосы были чуть ли не каштановыми.

Леанальхам была красивой девушкой. Ее глаза, раскосые, как у ее народа, имели нереальный размер. Но у эльфов, даже у Лисила, большие радужки всегда были янтарными, её же имели оттенок темной, влажной листвы и хвои леса Ан'Кроан. В солнечном свете цвет ее глаз, казалось, колеблется между оттенками топаза и ярко-зеленым. Еще одна вещь, привлекающая внимание.

— Продолжай, — кивнула Магьер. — Если это сделаешь ты, а не кто-то из нас, он легче смирится.

Леанальхам сглотнула и встала перед Мальцом на колени. Рычание его усилилось, и Магьер резко повернулась к нему.

— Малец… сидеть! — приказала она, будто он был обычным псом.

Кристально-голубые глаза Мальца расширились, повисла мертвая тишина. Все рядом замолкли, но до сих пор наблюдали за ними, включая подозрительно щурящегося нортлендца.

— Прости меня, маджай-хи, — прошептала Леанальхам.

Она говорила с эльфийским акцентом, но ее владение родным языком Магьер, белашкийским, и некоторыми местными диалектами нуманского было сносным. Но тон ее голоса нес больше боли, чем смысл этих слов.

Ан'Кроан почитали маджай-хи, как и других естественных хранителей своих земель, словно священных животных. Невозможность следовать этому обычаю было сложно для девушки. Кроме Бротана лишь Малец связывал её с миром, что она оставила позади.

Леанальхам медленно опускала свитую из веревки петлю к голове Мальца, но тот не сводил глаз с Магьер.

Магьер заставила себя не вздрогнуть. Когда-нибудь, рано или поздно, он её за это укусит.

— Мы закончили здесь?

Она услышала звук голоса Бротана. Мастер-анмаглак стоял напротив нортландца, хотя она не видела как он обошел Мальца и спустился на причал.

— Да, — ответила она и начала спускаться к Лисилу.

Бротан сделал это первым, но как только он приблизился к Лисилу, Малец пронеся вперёд, неуклюже волоча Леанальхам через причал.

Малец рыкнул на Бротана и нырнул ближе к Лисилу, который оперся на высокого пса и с трудом поднялся. Полуэльф вытер слюну с подбородка и кивнул Магьер. Она наклонилась, чтобы поднять их дорожный сундук, пристраивая его на правом плече, чтобы придерживать одной рукой.

— Спасибо, — сказала она нортландцу на местном нуманском. Он хмыкнул, кивнул и повернулся, чтобы уйти вверх по доку по своим делам. Но было еще много любопытный глаз, наблюдающих за группой очевидных чужеземцев с огромным волком в качестве «домашнего животного».

— Леанальхам, пойдем, — скомандовала Магьер.

Малец, одарив Магьер очередным рычанием, потянул девушку вперед, и она схватила свободную руку Леанальхам.

— Мы вытащим тебя из этой юбки, и найдем какие-нибудь брюки.

— Мне нравится моя юбка… то, что от нее осталось, — тихо ответила Леанальхам. — В ней я могу свободно двигаться.

— Только на ногах стоять не можешь.

Леанальхам почти фыркнула, но больше не возражала, и вместе с Магьер направилась к береговой линии.

— Бротандуиве говорил с экипажем нашего корабля, — заметила Леанальхам, меняя тему. — Они сказали ему, что будет трудно найти капитана, идущего на юг, в этот же день.

— Когда это случилось? — спросила Магьер, и когда ответа не последовало, оглянулась назад.

Леанальхам с тревогой осматривала порт, будто что-то искала и не могла найти.

— Возможно, мы не отплывем до завтра, — задумчиво проговорила девушка. — Или на день позже.

Магьер моргнула. Почему Леанальхам желала задержаться в таком многолюдном чужом месте? Она тоже ещё раз оглядела порт.

— Хоть кто-то из капитанов должен брать пассажиров, — сказала она. — Возможно, мы сможем найти того, кто будет говорить с нами, движется в правильном направлении и отправляется сегодня.

Она сама не верила в такую удачу.

Бесстрашные чайки вертелись в воздухе над их головами, некоторые спускались достаточно близко, чтобы их можно было коснуться, когда искали лакомые кусочки на причале. Влажный воздух пах солью и водорослями, старым деревом и промасленной веревкой. Магьер обернулась через свободное плечо, ища своего мужа.

Взгляд Лисила, устремлённый в спину Бротана, заметно помрачнел. Он ненавидел компанию навязавшегося старого «держателя теней». Магьер же терпела Бротана и открыто признавала, что он может быть им полезен, но между Бротаном и Лисилом была отвратительная история, раны от которой никогда не заживут.

— Это лучший совет, который ты смог найти? — спросила Магьер у Бротана. — Постараться найти судно, уезжающее завтра или позже? Нам нужно отыскать что-то сегодня.

Прежде чем он смог ответить, череда сломанных слов раздалась в голове Магьер. На этот раз все части были произнесены её собственным голосом из ее же воспоминаний.

«Лучше всего… найти… большое судно… осторожного… капитана… и разумную цену…»

Левый глаз Магьер дернулся:

— Малец, я тебе уже говорила… Ты должен предупреждать меня, прежде чем делать это!

— Он снова говорит в твоей голове? — встрял Лисил. — Что теперь?

— Опять советует, — ответила Магьер, — И придирается, как обычно.

Затем она заметила Леанальхам.

Девушка снова осматривала порт, словно искала что-то, и ее сумка, висящая на одном её маленьком плече, заставляла ее пошатываться. Все они были отягощены слишком многими вещами, и не были способны в таком состоянии тащиться вверх-вниз по пирсу, разыскивая транспорт. Пока никто из них не мог свободно говорить на местном языке, лишь Магьер и Бротан немного владели разговорным нуманскиим.

— Лисил… — осторожно начала она, не оглядываясь назад. — Если мы застряли здесь на день или два, нам нужен номер, безопасное место, чтобы спать и хранить снаряжение, пока…

«Нет…» — отрезал Малец, но Магьер продолжила дальше:

— Пока Бротан и я будем искать, ты, Малец и Леанальхам сможете найти для нас гостиницу.

— Нет, — повторил Лисил безмолвный ответ Мальца.

Чувствуя растущий гнев, Магьер рявкнула на них обоих:

— Ни один из вас не сможет помочь уговорить капитана взять пассажиров на борт!

Она хорошо знала, что ни один из них не доверял Бротану, но они всё перенесли и пожертвовали слишком многим, чтобы позволить себе быть пойманными здесь. Мысль о потере целого дня была больше того, с чем она могла столкнуться. Ее миссия была слишком страшна, конечное место назначения до сих пор было далеко.

В настоящее время они находились у западного побережья нуманских земель Центрального континента. Они путешествовали вниз вдоль этого континента, к Иль’Дха’аб Наджуум, самому западному королевству Суманской Империи и её столице. В этом регионе лежала обширная пустыня, пересекающая весь континент, и Магьер надеялась отыскать там забытое место хранения ещё одного древнего артефакта.

Существовало пять «якорей» или же «шаров», по одному для каждого из пяти элементов, созданных и использованных более тысячи лет назад Древним Врагом. Магьер и некоторые другие считали, что этот Враг возвращается, и что даже теперь его приспешники, живые и ожившие, были в игре, ища шары. Ей удалось найти два, а Винн Хигеорт нашла еще один. Вода, Огонь и Земля теперь были спрятаны, так что остались только Воздух и Дух.

Винн раскрыла подсказки, что шар Воздуха может находиться где-то около Суманской Империи. Она предложила, чтобы Магьер отправилась туда и связалась с загадочным домином метаологов, по имени Гассан Иль’Шанк. Беспокойная маленькая Хранительница полагала, что если кто-либо и может помочь определить местонахождение шара, то это Иль’Шанк. Поможет ли он — уже другой вопрос. Но сама Винн намерена была использовать ресурсы своей миссии Гильдии Хранителей, чтобы отыскать больше ключей к разгадке местонахождения последнего шара Духа, и приняла решение остаться в Колм-Ситте.

Магьер и Винн расстались не в лучших отношениях, и в этом была вина Винн. Магьер все еще скучала по своей маленькой подруге-книжнице, даже по ее не способности вовремя заткнуться. Магьер выпрямилась, пытаясь сохранить свой гнев под контролем, поскольку другие молча следили за нею. До сих пор Бротан был особенно тих, а это всегда нервировало.

— Лисил… — снова начала Магьер, — Бротан и я говорим на здешнем языке лучше всех. Одни мы сможем двигаться быстрее, особенно без всего этого багажа. Так что бери Мальца и Леанальхам и найди нам укрытие. Вы можете встретить нас позже в конце этого пирса, во второй половине дня. Если мы найдем судно, уезжающее сегодня вечером, то сядем на него, а если нет, то по крайней мере у нас будет жилье.

Выражение лица Лисила осталось натянутым.

Магьер знала, что это не страх. В последний раз Лисил и Малец подвергли сомнению ее рассуждения, имея на то серьезные основания, но на этот раз она точно была права.

Лисил посмотрел на Леанальхам. Закинув свою сумку подальше на спину, он подошёл к Бротану. Старый убийца снял с плеча свою сумку и передал ему, затем Лисил взял от Магьер дорожный сундук и пристроил его на своем плече.

— В полдень в конце пирса, — холодно проговорил Лисил. — Не опаздывайте.

«Нет… я… иду…»

Непрошеные слова раздались в голове Магьер снова, и она посмотрела вниз на Мальца.

— Просто найдите для нас гостиницу, пока я попытаюсь найти судно.

Ни Малец, ни Лисил не выглядели счастливыми, но не спорили дальше.

— Возможно, будет неплохо, если мы не уедем сегодня вечером, — повторила Леанальхам.

Когда Магьер изучила необычные глаза девушки, Леанальхам, казалось, поняла, как странно прозвучали ее слова, учитывая их ситуацию.

— Возможно, было бы хорошо отдохнуть одну ночь на земле, — поспешно добавила она.

Слишком много сумок соскальзывали с плеча Лисила, и, взвешивая их, он поднял одну белую бровь в подозрении. Бротан фактически нахмурился и покачал головой. Магьер боролась с собой, чтобы не вздохнуть снова, когда поняла, что в действительности происходило.

Леанальхам всё еще надеялась, что Оша может догнать их.

Оша был их ещё одним отсутствующим компаньоном, хотя он и должен был быть здесь, так как путешествовал с Леанальхам и Бротаном. Из того, что поняла Магьер, он был наполовину обучен как анмаглак. Но он также больше не одевался как один из касты и, безусловно, больше не был анмаглаком. Было еще не известно почему, и, видимо, что-то еще случилось с его кастой, кроме войны, которую начал Бротан.

Больше чем два года назад лидер анмаглаков — Вельмидревний Отче — узнал о Магьер и о первом шаре. И с тех пор его каста охотилась на нее. Он хотел заполучить этот шар настолько сильно, что готов был убивать без колебаний и даже пожертвовать своими подопечными.

Команда анмаглаков преследовала ее везде и по всему миру. Они наблюдали в засаде за миссией Гильдии Винн, когда Магьер ненадолго вернулась к Хранительнице. С помощью ее товарищей и союзников Винн, Магьер удалось ускользнуть от преследователей и выбраться в порт Колм-Ситта.

Большинство последователей Вельмидревнего Отче не сдались так легко, хотя она до сих пор не знала, почему Вельмидревний Отче так сильно хотел заполучить шар. Неизвестно, сколько он знал об этой штуке. Бротан также пришел в нуманские земли и поклялся, что он здесь, чтобы защитить ее от своей касты. И еще, по неизвестным причинам, он взял с собой Леанальхам и Ошу. Но когда Магьер, Лисил и Малец бежали из Колм-Ситта, Оше было поручено встретиться с ними на корабле. Он не пришел, и Магьер точно знала, почему он остался.

Они все знали, что Оша остался из-за Винн.

Эти двое имели прошлое, личные привязанности, и отказ Оши идти с ними ранил Леанальхам. Теперь девушка, казалось, питала тайную надежду, что он их всё же догонит.

Магьер не знала, что сказать. Было ли лучше позволить Леанальхам на какое-то время жить с комфортом ложной надежды или заставить ее взглянуть правде в глаза?

— Я бы тоже хотел провести ночь на земле, — сказал Лисил, освободив Магьер от решения, и перевел взгляд от нее к девушке. — Давайте так и сделаем.

Леанальхам печально кивнула и направилась за Лисилом к набережной. Малец рявкнул один раз, но Магьер отмахнулась от него.

— Ну же. Ты сам знаешь, что я права.

Все еще рыча, он тоже последовал за Лисилом, но Магьер смотрела на Леанальхам; Лисил вел девушку за руку.

— И найдите для нее штаны! — окликнула их Магьер, но никто не ответил.

Все равно, отплывут они сегодня, или завтра, или через пол месяца, она была уверена в одном.

Оша к ним не присоединится.

Глава 2

Вскоре, Магьер шагала рядом с Бротаном вдоль береговой линии между доками главного города острова. Ее страх вырос еще больше, она не ожидала увидеть место, настолько большое, как это.

Склады, магазины и сложные трёхэтажные здания были диким смешением выдержанных бревен, досок и всевозможных цветов, всё это делало размытым местность вдоль узких улиц, поднимающихся под острым углом уходя вверх от океана. В плотной толпе шумных людей, домашнего скота, тележек и фургонов воздух был пропитан смешавшимися запахами рыбы и засаленной древесины.

Бротан, возвышаясь над всеми, шел молча. Несколько человек смотрели на него снизу вверх, и Магьер чувствовала себя неловко. Молодой моряк, насвистывая мелодию, приближался к ним. Инстинктивно Магьер подняла руку, чтобы остановить его.

— Начальник… порта? — сказала она на ломаном нуманском. — Скажи нам… где найти?

Парень споткнулся, и Магьер вздохнула, она уже наделала много дел сегодня. Хотя ее кольчуга и меч, возможно, делали ее устрашающей, но его взгляд задержался лишь на лице и волосах.

Она знала, что ее появление определенным образом влияет на некоторых мужчин, привлекает или отталкивает их, хочет она этого или нет. Она была высокой и стройной, ее длинные черные волосы, со странными кроваво-красными искрами, ниспадая на спину, двигались при каждом движении. Ее кожа была слишком бледной и совершенной, а глаза были глубокого темно-коричневого цвета, когда они были… нормальными. Это не всегда помогало, но при случае было полезно.

Бротан стоял в ожидании.

— Начальник порта? — повторила Магьер.

Моряк моргнул, сглотнул и откашлялся, и тогда Магьер задалась вопросом, правильные ли слова она использовала. Бротан не удосужился исправить ее, хотя его нуманский был лучше, чем у нее. Моряк, наконец, указал на выцветшее деревянное здание, расположенное между двумя складами внизу дороги, по которой он шел.

— Там, — сказал он, моргнул, а затем глянул вверх, на Бротaна.

Из того, что Магьер знала, этот континент мог похвастать эльфами, которых люди назвали Лхоин'нa. Она не знала, отличаются ли они от aн'Кроан и Бротaна. Он был высок даже для своего народа. Когда его лицо не было скрыто, а сейчас капюшон не был поднят, его шрамы привлекали большее внимание.

— Спасибо, — сказала Магьер, и быстро поспешила дальше.

Она подошла к зданию, на которое указывал матрос. Дверь оказалась открыта. Громкие голоса слышались изнутри. Бротaну пришлось нагнуться, чтобы последовать за Магьер. Они оказались в комнате с двумя большими столами, латунным телескопом, направленным наружу лобовым стеклом, и бесчисленным множеством карт, охватывающих стены.

Двое мужчин по обе стороны стола кричали друг на друга. Коренастый мужчина в ярко-синем жилете перед столом пыхтел; его лоб и раздутые щеки покраснели.

— Вы не можете отклонить моё корабельное место! Я хочу поговорить с начальником порта сейчас же!

— От него вы услышите то же самое, — отрезал долговязый человек, в пожелтевшей рубашке. Его волосы выглядели неопрятно, у него были засученные вздымающиеся рукава, как будто он был готов пойти на своего противника с костлявыми кулаками. Вместо этого он поставил эти кулаки на рабочий стол и наклонился вперед. — Ваш корабль слишком велик!

— Я останавливался и в меньших пирсах, чем эти, — парировал коренастый.

— Ну, а здесь вы место не получите. Выгружайте в шлюпку или пусть ваш груз гниёт!

— Это займёт несколько дней, и вы это знаете!

— Это лучше, чем видеть ваш жирный корпус на одном из наших пирсов, — стройный секретарь выпрямился, резко опустился на стул и начал перебирать документы. — Доброго дня, капитан.

Коренастый капитан покраснел и чем-то стал похож на сливу.

— Мы еще поговорим об этом! Я вернусь, когда твой начальник будет здесь! — он повернулся и прошел мимо Maгьер и Бротaна, даже не удосужившись заметить их.

— Не будет вам от этого никакой пользы, — пробормотал стройный человек.

Магьер знала разговорный нуманский немного лучше, чем сама говорила на нем. По-видимому, он не был начальником порта. Молодой клерк что-то бормотал сидя за столом, чернильные пятна были на всех его пальцах, как если бы он долго работал с пером и бумагой. Спорить с капитанами, вероятно, не являлось частью его ежедневных обязанностей.

— Можете ли вы нам помочь? — спросила она.

— С чем? — резко ответил мужчина, даже не поднимая головы.

— Нам нужен проход дальше… корабль… на юг, — сказала она, или скорее попыталась сказать, — отплывающий… скоро.

— Я выгляжу как казначей на корабле? — ответил он.

Магьер не разобрала ни слова, но его тон отправил ее по неправильному пути. Она сделала решительный шаг в сторону стола.

Бротан мгновенно переместился, и когда она посмотрела в его сторону, его прищуренные глаза были устремлены на нее.

Она знала, что ее собственные глаза потемнели, в помещении стало слишком светло, появилось жжение в глазах. Ее зрачки расширились и, должно быть, превратились из темно-коричневых в черные, как они это делали, когда она была на грани потери контроля.

Бротан проскользнул перед ней к столу.

— Не могли бы вы направить нас на корабль? — спросил он клерка, который, все еще сгорбившись, сидел над бумагами. — Или, возможно, в лучший район порта, для того чтобы найти один корабль следующий в южном направлении и готовый принять пассажиров?

Впервые, человек увидел Бротaна, и он, внимательно рассматривая его, несколько раз молча моргнул. Они оба стояли слишком долго, но, возможно, их появление было достаточно пугающим, чтобы гарантировать ответ.

— Простите меня, — наконец-то ответил клерк. — Это было давно… Что вам нужно?

— Корабль, — повторила Maгьер, — в южном направлении, отправляющийся сегодня.

Он покачал головой:

— Я не знаю капитанов, желающих принять на борт пассажиров. Но большинство доков на южном конце, так что, когда они покидают порт, они не пересекаются с теми, кто направляется в Беранклиферский залив, Дред-Ситт или до побережья Нортландов, — он посмотрел вниз на свои документы. — Попробуйте поспрашивать там, внизу. Это лучшее, что я смогу предложить.

Снова проступил гнев, у Maгьер появился соблазн схватить клерка и выдернуть его из-за стола.

— Спасибо, — сказал Бротан и, бормоча, повернулся к Магьер. — Это все, что мы получим от него. Мы найдём южные доки сами.

Maгьер моргая, попятилась, и моргала до тех пор, пока яркость комнаты не стала обычной и не перестало колоть глаза. Она вышла из кабинета и направилась в порт, едва останавливаясь, давая возможность Бротaну догнать её. Ее нрав не улучшился.

Почему так трудно контролировать голод, управляемый гневом? Как запереть его подальше?

Магьер заметила, что Бротан был взволнован. Он смотрел на юг вдоль береговой линии. Это было странно, и она почему-то не сомневалась, что это было связано с доками, по которым им придется блуждать. Потом она вспомнила упоминание Леанальхам о Бротане.

Maгьер была полна решимости покинуть это место как можно скорее, чтобы избежать каких-либо преследований, и Бротан начал это еще до того, как они достигли порта. Он стоял как вкопанный, не как она; но ведь и он знал гораздо меньше, чем она, о том, куда идти после того, как они достигнут своей цели.

Ее гнев, не вымещенный на клерка, переметнулся в сторону Бротaна, тот хранил так много тайн, скрывал их как сокровища. Он каждый раз уклонялся от вопросов о своей истинной цели, и она была зла на него.

— О чем ты думаешь? — спросила она, стараясь быть спокойной.


* * *


Блуждая в своих собственных проблемах, Бротандуиве — «Пес во тьме», почти забыл о неустойчивом состоянии Магьер.

Им нужно поскорее покинуть этот островок. Остальные могут быть обеспокоены преследованием, но он был уверен в том, что пресёк его. Он не хотел, чтобы команда анмаглаков, оставшаяся позади в Колм-Ситте, стала досаждать Винн Хогеорт в ее усилиях найти последний шар. И только он был способен справиться с членами своей касты.

Он хотел, чтобы они следовали за ним.

— О чём ты думаешь?

Вопрос прозвучал слишком тихо и поэтому застал его врасплох. Он резко обернулся. Когда его поворот замедлился, то он обнаружил, что Maгьер остановилась в двух шагах позади и стояла там, изучая его.

Он был неосторожен, неужели мысли отразились на его лице? Нет, она была просто подозрительна по своей природе, и часто это было довольно полезно.

— Я думал о насущном: о корабле, — ответил он.

— Ты спешишь больше, чем Лисил или даже я, — сухо заметила она. — Даже допросил экипаж судна, прежде чем мы прибыли. Что ты скрываешь от всех нас?

Он недооценил ее. У него не было никакого ответа на ее вопрос, поэтому он просто пошел дальше. Она снова удивила его, сделав несколько резких шагов вперед и заставив его остановиться.

Сейчас, она пыталась добиться ответов от него: любая информация относительно того, что произошло с Бротандуиве на пути к ним, почему он защищает ее от своей касты. В конце концов, он должен сказать ей хоть что-то, возможно, даже часть правды, но он дожидался момента, когда они останутся наедине.

Не говоря ни слова, Maгьер отвернулась, но пошла не в направлении набережной. Она вошла в проход между двумя складами, который вел к проулку позади них. Остановившись на полпути, возле штабеля ящиков, она, ожидая, посмотрела на него. Он приблизился к ней и отступил в тень между зданиями.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — спросил он.

Склонив бледное лицо, она выгнула одну темную бровь.

— Ответь на вопросы. Я спрашивала той ночью, когда ты появился в Колм-Ситте. Зачем и почему ты притащил с собой Леанальхам, не говоря уже об Оше… Что заставило тебя забрать девушку из её собственного дома? И почему они так… изменились?

Maгьер ждала, хотя Бротандуиве молчал, она пыталась угадать его ответы.

— Что ты сделал? — спросила она.

Бротандуиве оглянулся назад разглядывая корабли в заливе. Какой из них может держать путь из этого места? И какой из них, либо пришел, либо придет, с теми, кого бы он хотел достаточно подпустить к себе, чтобы убить?

Одного… а затем другого… всех до единого.

Магьер хотела простые ответы на, казалось бы, простые вопросы, но ничего в этой истории не было просто.

— Я знаю, что произошло с Ошей и что так изменило Леанальхам, — начал он, — но я должен вернуться к своей истории, к тому, как все это началось… из-за Винн.

Maгьер долго и пристально смотрела на него:

— Винн?

Тем не менее, любознательная молодая Хранительница стала невольным катализатором произошедшего. После того, как Maгьер, Лисил, Малец и Винн покинули территорию aн'Кроан, под опекой Оши и самого почтенного анмаглаха, Сгейльшеллеахэ, ей удалось сделать так, что Бротан теперь знал, как они завладели шаром Воды. Они нашли спрятаное в ледяном замке посреди хребта Пока-Пикс, самой высокой точке этого континента. Однако поиск шаров на этом не закончился.

Избранная команда анмаглахов следовала за Maгьер и ее спутниками, даже когда они бежали из забытого замка на своей родине. Перед тем как они добрались до дома, случился один, нет, два трагических смертельных случая. Сгейльшеллеахэ и другой эльф-греймазга, по имени Хкуандув убили друг друга, по мнению Магьер, из-за неизвестного «артефакта».

В конце концов, Магьер, Винн, Малец и Лисил достигли берега в надежде поймать корабль, уходящий на центральный континент, чтобы увести шар из досягаемости Вельмидревнего Отче. Но прежде, чем они отправились в новый путь, Оша ушел, чтобы вернуться к своему народу, неся пепел своего учителя, Сгейльшеллеахэ.

На рассвете, когда ушёл Оша, Винн Хигеорт последовала за ним. Она дала ему тетрадь со своими записями, чтобы поставить в известность Бротандуиве.

Эта тетрадь содержала всё. Спустя тысячу лет безопасного затворничества, она принесла войну среди aн'Кроан.

Весь прошедший год и события, произошедшие в пути, сильно утомили Бротандуиве. Ему хотелось закрыть глаза, но Maгьер стояла и смотрела на него. Когда его мысли блуждали в прошлом, он бережно сохранял непроницаемое выражение на лице. Конечно, тогда он ничего не знал о трагических событиях, окружающих этот первый шар. В то время когда это всё происходило, он был в северных пределах земли своего народа.

Когда начался переворот его мира? Помнит ли он точный день?

— Да.

Когда он стоял там с Maгьер, его мысли убегали назад во времени… до нескольких месяцев после того, как Сгейльшеллеахэ и Оша остались с Maгьер и ее спутниками, чтобы найти, как теперь он знал, первый шар. Он тогда ничего не слышал о шарах, ничего не знал, он шел через лес своего народа к центру в клан Койлехкроталл…


* * *


Солнечный свет прорывался сквозь полог леса рассеянными лучами. Бротандуиве молча направился к дому Сгейльшеллеахэ, Леанальхам и его старого друга Глеаннеохкатвы. Это был момент редкого покоя, ни одного шелеста листа.

Мягкая походка Бротана не дрогнула. Он скрылся между ветвями ели и стал одним целым с ее тенями. Вся сознательная мысль исчезла, его ум, будучи пустым, скрылся, как и его плоть, в это же время он шевельнул рукой, и стилет мягко упал ему в ладонь.

Большинство шпионов Вельмидревнего Отче приезжали отовсюду в эти дни. Подозрение древнего патриарха выросло с того дня, как Бротан защищал Maгьер на суде поединком, прежде чем совет старейшин кланов принял решение. Эльф посмотрел вверх, ища лист или иглу, которые двигались бы против ветра. Он не обнаружил никаких признаков своего вида, и устремил взгляд еще выше.

В кроне деревьев был виден только проблеск белых перьев. Что-то довольно маленькое, но слишком большое, чтобы быть просто спрятавшейся между листьями птицей.

Ветви, которые прикрывали ее, оттеснили, и она согнула длинные, сложенные крылья. Она взглянула вниз, в поисках того места, где он исчез из поля зрения.

Размах её раскрытых крыльев был бы примерно в пять раз больше её роста, но даже при этом она не могла быть даже наполовину такой же высокой, как он. Крылья оставались сложенными за узким, легким торсом молодой девушки. Она была пестрая, серо-белая. Вместо волос, у нее были большие перья, зачесанные назад, как будто часть головного убора, то же самое было и на предплечьях, и на голенях.

Бротан вернул стилет в ножны и вышел из тени.

Она вздрогнула, отступила назад, скрываясь в кроне дерева. Затем высунув голову из кроны, посмотрела на него сверху вниз, как если бы знала его, но это было все еще неопределенным.

Ее два огромных овальных глаза были черны как камни реки. Ее осветила полоса солнечного света, когда она высунулась чуть дальше из листьев и наклонила голову, как ворона. Ее глаза зажглись красными, словно она была голубем.

Сейильф — «Несомая ветром» — неподвижно смотрела на Бротана.

Несмотря на тонкость ветви, на которой она сидела, та едва согнулась под ее тяжестью. Рот сейильф внезапно распахнулся, и что-то упало из него на землю.

Бротан был поражен. Он автоматически взглянул вниз, а затем быстро вверх.

Сейильф ушла. Когда он опустил глаза на то, что она выпустила, то увидел круглый темный камень и присел, чтобы поднять его.

Гладкий и продолговатый, как ее глаза, он всё ещё был мокрым от ее слюны. Он вытер его своей сухой серой одеждой, осмотрел и сжал его в руке. На камне были продолговатые линии,

Это были не царапины когтей сейильф. Точно такие линии он видел на стенах пещеры их высокогорных аегис. Эти глубокие, короткие следы были сделаны более твердыми и мелкими когтями на кончиках пальцев хейнасов.

Камень был вызовом.

Хейнасы жили в лавовых глубинах гор, которые граничили с южными территориями его народа. По древнему ритуалу, они делали всем анмаглакам оружие и оборудование, которое требовало редкого белого металла. Только они могли найти его и сделать оружие в горячих глубинах земли. После того, как молодой анмаглак завершал базовую подготовку и получал одобрение старейшины, весточка отправлялась хейнасам, и, когда они завершали новое оружие, они посылали камень-приказ о явке. Новичка на пути к огненным пещерам сопровождал старейшина касты, чтобы получить эти драгоценные подарки. По возвращении, посвященный должен был найти наставника среди касты, который бы согласился завершить его подготовку.

Мало кто видел такой камень с маркировкой. Еще меньше тех, кто научился читать их. Только греймазги и старейшины касты умели это. Бротан нашел одно различимое слово на камне хейнасов. На его родном языке, это означало «Порыв ветерка».

Все имена его народа, то есть данные при рождении и выбранные во имя духов предков, имели значение.

Хейнасы вызвали Ошу — «Порыв ветерка» — во второй раз.


* * *


— Ты собираешься стоять там?

Бротан быстро вышел из омута своей памяти. Maгьер смотрела на него со сложенными на груди руками, сидя на стопке ящиков в переулке между складами.

— Или ты, наконец, скажешь мне, что ты имел в виду, говоря о Винн? — добавила она.

Бротан бы, конечно, не рассказывал ей о сейильф, камне, или о том, что было сделано для Оши. Этот вопрос еще предстоит урегулировать, даже спустя столько времени. Он не в полной мере понимал, что из этого стоит рассказывать, но Maгьер не будет откладывать это надолго.

— Это началось прежде, чем я узнал о Винн… О вмешательстве Оши, — он наконец-то ответил. — Ты помнишь поселение клана Койлехкроталл?

— Ты имеешь в виду, родное село Глеанна и Леанальхам? — Maгьер нахмурилась, с нетерпением выдыхая. — Конечно. Мы были гостями там.

— Да, были, — Бротан чуть покачал головой на ее сокращение имени Глеаннеохкатва. Люди были настолько неадекватными с любыми языком, кроме своего собственного. Он поднял руку, когда она собиралась заговорить, требуя, чтобы она дала ему закончить. — Моя часть началась после того, как вы покинули свою родину на этом континенте. Оша уже отбыл, чтобы вернуться к своему народу. События развивались с этого момента, хотя я тогда не знал этого. Некоторые вещи, стали известны мне лишь в тот день, когда я прибыл в дом Глеаннеохкатвы.

И с этими словами он начал рассказывать Магьер часть своего рассказа…


* * *


Бротан шёл сквозь густую поросль деревьев по направлению к поселению клана Койлехкроталл. Стволы деревьев, выращенные необычным способом, становились все крупнее по мере приближения к центру деревни. Ан'Кроан жили внутри массивных деревьев. В то время как выше листва оставалась пышной и густой, в промежутках же между деревьями подлеску уступили открытые пространства с ковровым покрытием из щебня и мха. Кто-то выходил из деревьев и входил обратно, будто из раздутого ствола кедра появлялись духи… Бротан даже не удосужился посмотреть, кто появился и едва взглянул на плющ, свисающий с ветвей над головой. Лозы на площадке в широком отверстии дерева заменяли дверь. Он прошел несколько таких жилищ с отверстиями, обозначающими входы, а затем большой глиняный купол печи на открытой лужайке; дым поднимался с его вершины. Несколько женщин и двое мужчин остановились и один за другим повернулись, чтобы посмотреть на него. Они вежливо кивнули, охотно даря ему теплые улыбки.

Кивнув, Бротан не остановился, он продолжил идти к западной окраине поселения, где одно большое дерево росло почти отдельно от других. Это был знакомый дом старого друга, и один из немногих в этом мире, кто доверял Бротану. Он оттолкнул холст-занавес над входом, чтобы заглянуть в основную комнату.

— Я пришел, — сказал он.

Интерьер дерева рос вместе с ним. Большая комната с дырами в виде овалов для дверных проемов. Изгибающиеся стены, покрытые корой, как и снаружи дерева, хотя некоторые из них были голые, блестящая древесина была чистой, не так, как будто кора была снята, а скорее, так как будто дуб рос специально без коры. Неровности древесины формировали арки других занавешенных пространств, а также ступени, поднимающиеся вверх по левой стене на другой этаж через отверстие в низком потолке.

Голые деревянные карнизы были украшены цветами шафрана. Бротан смотрел в маленькую комнату через одну арку с занавеской, подвязанной сбоку. Наполненные мхом матрасы были разложены на полу целым ковром, на них наряду с мягкими подушками лежали и зеленые шерстяные одеяла.

Все три человека, сидящие в главной комнате, обернулись на его приветствие.

— О, предки! — сказал Глеанн — Неужели твоя мать не учила тебя хорошим манерам?

— Учила, — ответил Бротан, ныряя внутрь. — Но я не слушал.

Старый лекарь издевательски сдерживал улыбку. Он был одет в стеганую красноватую рубашку, а его непослушные волосы были стянуты серой лентой.

Несмотря на свои плохие манеры, Бротан приветственно кивнул остальным присутствующим.

Юная Леанальхам сидела на ковре из мха с иглой в руке, она работала над подушкой, вышивая затейливый узор гладью. Она была одета так же, как и любая другая девушка, которая пока не получила новое имя. Гладкая хлопчатобумажная юбка янтарного цвета облегала хорошо сложенные ноги, а вот ее кофта из шерсти козы, кажется, была ей мала.

Прошло уже три года с того момента, когда Леанальхам должна была пойти за новым именем. Глеаннеохкатва и Сгейльшеллеахэ имели причины для отсрочки этого… ее смешанная кровь. Девушка опустила глаза. Присутствие Бротана всегда пугало ее, но он не давал для этого никакого повода.

— Добро пожаловать, — спокойно сказала Куиринейна.

Куиринейна, мать Лисила и дочь Эйллеан, стояла рядом с лестницей. Она была одета в простое платье темно-желтого цвета с красным платком, накинутым на ее плечи. Такая обычная одежда не делала ничего, чтобы спрятать ее или же наоборот выделить. Ее волосы цвета кукурузных початков ниспадали до поясницы. Ее лицо было треугольной формы, как у всех aн’Кроан, хотя углы сглаживались до мягких линий. Ее карамельная кожа была безупречной, а длинный узкий нос с деликатными ноздрями заканчивался аккурат над маленьким ртом с полными темными губами.

Миндалевидные глаза Куиринейны были большие, даже для ан’Кроан. В таких глазах, если быть не осторожным, можно было и утонуть.

Бротану она казалась не вполне реальной. Одетая не как анмаглак, она была, казалось, хрупкой, но её красота была обманчива, она пользовалась ею, как и любым другим оружием. Это делало ее смертельно опасной.

— Привет, — ответил он ей, делая шаг навстречу.

— Чем мы обязаны такой чести, твоему визиту? — криво ухмыляясь, спросил Глеанн.

Бротан пришел поговорить со своим старым другом и с матерью Лисила, хотя ему было трудно смотреть на нее. Это было влияние не ее красоты, а скорее тот факт, что она была живым напоминанием о кое-ком еще.

Отступница Эйллеан, бабушка Лисила, всегда появлялась в мыслях Бротана, когда он сталкивался с Куиринейной. Потерять ее было ужасно для всего народа, каковой была утрата любого греймазги. Тем не менее, потеря Эйллеан была тем, что он никогда не был в состоянии отложить в сторону, хотя они никогда не были связаны клятвой.

Он отогнал мысли об эльфийке. Сейчас ему слишком многое нужно от старого целителя и матери Лисила. Они трое уже давно участвовали в диссидентском движении среди своего народа. Бротан был самым новым из тех, кто присоединился к этой фракции. Это тоже было дело рук Эйллеан, которая также привела свою дочь, Куиринейну, к ним. Большинство диссидентов не были анмаглаками, но и их было несколько. Все они пришли с осознанием, что Вельмидревний Отче больше не подходит для того, чтобы вести их касту, да и для того, чтобы защитить свой народ. Он просто стал угрозой для них.

Глеанн никогда не говорил о таких вещах перед Леанальхам. Она была молода и невинна, тем более никто из собеседников не смешил. Так что они могли бы поговорить позже, вечером. Тогда он уселся со скрещенными ногами на мох, чтобы отвлечься.

В одном месте внутри туники, между внешними и внутренними складками ткани на его передней левой стороне он внезапно почувствовал тепло.

Там он хранил одно из словодрев. Другое же словодрево было с правой стороны. Оно принадлежали анмаглакам, оно было сделано из дерева собственного дома Вельмидревнего Отче. С помощью этого устройства, любой анмаглак мог говорить с патриархом через любое дерево.

Но словодрево на левой стороне Бротана сильно отличалось.

Глеанн как целитель был также ваятелем и сделал их втайне. Оно было сделано только для связи с диссидентами. И одно из них только что окликнуло это дерево — и старого лекаря.

Бротан переглянулся с Глеанном, который застыл с угрюмым видом.

— Леанальхам, — сказал он мягко. — Ты бы пошла посмотрела, что приготовить на ужин? Если нет свежего хлеба, найди немного вчерашнего, положи над паром и смягчи его. Я хочу хлеба, малышка.

— Конечно, — ответила девушка, отложив шитье, чтобы подняться. — Если его нет, я сделаю для тебя его сама.

— Спасибо, дорогая, — сказал Глеанн с широкой улыбкой, наблюдая, как девушка поспешила выбежать в дверной проем, покрытый холстом.

Строго говоря, он не был ее дедушкой, и даже не был братом ее бабушки. История этих отношений была слишком долгой для быстрого разговора. Но старый целитель воспитал девушку как свою единственную дочь. А она любила его, будто он был ее отцом, вместо того, кто бросил ее. Она часто что-нибудь делала для него.

Вот почему старый целитель защищал ее от правды своей тайной деятельности и почему теперь он отослал ее.

Гобелен, висевший в дверном проеме, всё ещё колыхался после ухода девушки, а теплая усмешка Глеанна уже исчезла. Куринейна поднялась с пола и достигла дверного проема в один момент. Она выглянула наружу, а затем оглянулась и кивнула старому целителю.

Глеанн подошел к ближайшей стене дома, из которой были сделаны все секретные дощечки. Он прижал руку к этой стене, само дерево было всём, что нужно для общения с любым словодревом.

Бротан быстро вынул свое словодрево, данное ему целителем и приложил его к стене. Куринейна присела рядом с ним, положив один стройный палец между Бротаном и гладким, овальной формы, словодревом. И они услышали:

— Я здесь, — сказал Глеанн, не называя себя.

«Это Таркаш. Ты один?»

Услышав голос своего соотечественника внутри своих мыслей, Бротан ответил первый.

— Нет. Я, Бротан, здесь так же, как и Куринейна. Можешь свободно говорить.

Таркаш был доверенным членом своей собственной диссидентской клетки и в настоящее время находился в Криджеахэ, у Вельмидревнего Отче, главного предводителя анмаглахов. Таркаш очень рисковал, даже смея носить словодрево в этом поселении, не будучи анмаглаком, не говоря уже о том, чтобы использовать его в таком месте.

Напряженное выражение лица Глеанна отразило внутреннюю обеспокоенность этой ситуацией.

— Что произошло?

— Я слышал, что Оша был подобран к северу от человеческого города Бела и сейчас возвращается домой. Я знаю, что он был с Сгейльшеллеахэ, и что греймазга желал бы знать это…

— Что с моим сыном? — прервала Куиринейна. — Или с его женой?

— И Сгейльшеллеахэ? — добавил Бротан.

— Никто из них не был упомянут, только Оша. Он возвращается на корабле под наблюдением Денварфи.

— Денварфи… последняя ученица Хкуандува? — спросил Бротан. — Но, что она делает на той стороне континента? С какой целью она была туда отправлена Вельмидревним Отче?

Хкуандув — «Почерневшее Море» — был одним из четырех оставшихся греймазг, «держателей теней» среди анмаглаков. Это застало врасплох Бротана, он никак не ожидал, что Вельмидревний Отче пошлет лучшего ученика Хкуандува, чтобы сопроводить одного молодого анмаглаха, который до сих пор не прошёл окончательное обучение у Сгейльшеллеахэ.

— Неизвестно, — ответил Таркаш. — Она не была замечена в Криджейхе. Но я узнал, что она уже была на борту, когда корабль перехватил Ошу на западном побережье.

— А мой сын? — резко спросила Куиринейна. — Что-то должно было произойти, чтобы Оша уехал без них.

— Ничего относительно Лисила, мои извинения, — голос Таркаша сделался торопливым. — Я должен идти! Хотя я один на окраине леса, но я не могу больше рисковать и быть замеченным. Используйте эту информацию как можно лучше.

Словодрево начало остывать под рукой Бротана. Его мысли уже кипели, пытаясь вычислить, чего не хватало. Сгэйль и Оша взяли на себя обязательство защищать Maгьер и Лисила там, куда они хотели отправиться. Но почему Денварфи на борту одного из кораблей на дальней стороне континента? И что там делает Оша… в одиночестве?

Куиринейна убрала руку от стены.

— Что-то не так, — сказала она тихо, почти про себя. — Почему Оша вернулся без остальных, особенно без Сгэйля? Почему Вельмидревний Отче отправил верноподданного нашей касты, чтобы «перехватывать» его?

Бротан не мог найти ответы.

— Я просто пойду и все узнаю.

— Я тоже иду, — отрезала она.

— Нет, твое присутствие вызовет подозрения, — предупредил Бротан, — Или, по крайней мере, излишнее внимание. Ты долго была в заключении и подозревалась в измене. Я пошлю весточку, как только узнаю что-нибудь, — он повернулся к Глеанну.

Глеанн не произносил ни слова и даже не отнял руку от стены. Морщины вокруг его глаз углубились.

— Мне это не нравится. Оша никогда не согласился бы отделиться от Сгэйля.

Бротан понял беспокойство старого целителя. Всякий раз, когда Сгэйль выполнял задания, данные Вельмидревним Отче, он возвращался сюда, его ждали дома. Он был как сын Глеанну и чем-то между любимым братом и дядей для Леанальхам, хотя их кровные отношения были не так просты.

Такие личные проблемы почти ничего не значили. Их каста и все диссиденты в настоящее время имели большие проблемы. В своей паранойе Вельмидревний Отче делал все возможное, чтобы натравливать человеческие народы друг на друга. Он считал, что враги его народа — все люди, так как они постоянно хотели перегрызть друг другу глотки. Они никогда не будут допущены на земли aн'Кроан. А будут продолжать ослаблять друг друга, становясь меньшей угрозой в целом… в это верил патриарх.

Вельмидревний Отче ничего не делал случайно. Если бы он действительно знал про Ошу, то это значит, что он «следил», а затем что-то случилось… без его контроля. Это было либо беспокойство или преимущество для Бротана.

Он повернулся к остальным.

— Я свяжусь с вами, как только…

Леанальхам, глядя на Глеанна, прошла через дверной проем.

— Свежий хлеб из печи, дедушка, — сказала она, ее длинные, распущенные волосы были заправлены за уши. — Это было недолго.

— Ах, да благослови тебя, моя девочка, — ответил Глеанн, мгновенно улыбнувшись, и хлопнул морщинистыми руками.

Леанальхам плюхнулась на место с удовлетворенным вздохом, теперь она могла вернуться к наволочке.

Бротан встал и направился к двери:

— Я сообщу вам в ближайшее время.

Он не оглянулся, хотя чувствовал взгляды остальных, особенно Куиринейны, как она наблюдала за его внезапным уходом. Его мозг все еще переваривал новости, когда он, едва скрывшись за деревьями от поселения, перешел на бег.

Если он поспешит, он всё ещё может перехватить Ошу до того, как он один будет доставлен к Вельмидревнему Отче.

Глава 3

Грохот, сопровождающийся смесью голосов позади Магьер, прервал Бротантуиве. Он заметил четырех докеров, которые вышли из заднего переулка и зашагали вверх по узкой дороге. Каждый нес ящики в несколько ярусов, их содержимое громко дребезжало. Первый человек едва мог заглянуть поверх своего груза.

Ритм истории Бротантуиве был сломан, поэтому он вышел на набережную. Магьер последовала за ним с явным нетерпением на бледном лице, все четыре докера игнорировали их обоих, когда они вышли и поспешили на север вдоль набережной.

— А потом? — потребовала Магьер — Что случилось с Ошей?

Бротантуиве не ответил, и она обошла его спереди.

— Мы даже не пытались удержать Ошу от отплытия на этом корабле, — сказала она. — Неужели он попал в какую-то ловушку?

Бротантуиве внимательно узучил Магьер и задался вопросом о причине ее беспокойства. Она видила Ошу три дня назад и знала, что он пережил любую сложность в прошлом.

— Продолжай, — с нажимом происнесла она. — Что случилось потом?

Он не был уверен в том, сколько позволить ей или другим узнать. Конечно, она поделится всем с Лиишилом и, что хуже, с Мальцом. Но он заключил с ней сіделку — один расказ на другой, поэтому не будет обделен.

Он должен был быть осторожным, чтобы не упомянуть ничего о сейильфах, камне с именим Оши или о собственных проблеммах после того, как он ушел из дома Глеаннеохкатвы.

В какой-то момент, после завершения базовой подготовки, Оша был отправлен кастой старейшин к хейнасам для получения своих инструментов: стилетов, гарроты, ножа-косторуба и белой металлической ручки для складного лука — оружия анмаглака.

Каста старейшен приняла решение о одобрении инициализации и завершение обучения. Бротантуиве было хорошо известно, что Оша едва-едва заслужил его.

Прежде чем любому новичку разрешали присоединиться к миссии вне земель их народа, он или она должен был найти полноценного участника касты себе в йоины — «согласователи» — который выступал в качестве наставника для окончательной подготовки. Оша начал, но не завершил ее полностью.

Это было неслыхано для анмаглаков, чтобы кого-либо, помимо старейшин или греймасг, повторно призывали к хейнасам. Бротантуиве слышал о таком лишь дважды.

Когда он, покинув поселение, несся через деревья, он не прекращал обдумывать то, что это произошло в тот же день, что и новость о том, что Оша вернулся один и, возможно, под присмотром. Оша был, наверное, найменее способным из всех, кто был одобрен для служения в касте анмаглаков. Странный повторный вызов к хейнасам заставил Бротантуиве глубоко встревожится.

— Ну? — произнесла Магьер.

Он устал от ее требованей, устал рассказывать о особытиях и знамениях, которые поставили его на путь, который привел к ней.

— Мы теряем время, — ответил он. — Нам нужно найти корабль.

Он зашагал дальше на юг вдоль побережья, не следя за тем, следовала ли за ним Магьер.


* * *


Губы Магьер открылись, чтобы задать следующий вопрос. Она побежала за Бротаном, обходя его вокруг, чтобы перегородить ему путь еще раз.

— Ты не увернешься от этого, — предупредила она — Что еще? Расказывай!

Тогда Оша отправился на корабль, домой он возвращался в одиночку… потому что Сгэйль был мертв. Она понятия не имела, что Оша мог быть в опасности от своего собственного клана, и Бротан должен был рассказать ей, что именно произошло.

— Что они сделали с ним? — потребовала она. — Заперли его, потому что он и Сгэйль помогли нам… защитили нас?

Бротан приблизил к ней лицо. Его раскосые янтарные глаза сузились, делая шрамы четче.

— Помнится, соглашение подразумевало одну историю на другую, — он помолчал. — У меня нет желания рассказывать все, не получив ничего взамен.

Магьер замешкалась. Сделка намекала: его история за ее. Он стоял, застыв в ожиданки, и даже не моргал.

— Что произошло с тобой по пути в Пустоши? — спросил он. — Как ты нашла второй шар, который вы спрятали вместе с первым? Или ты согласна с тем, что сейчас мы должны найти корабль?

Магьер смотрела ему в глаза и задавалась вопросом, потемнели ли ее зрачки, разширяясь из-за растущей ярости и разочарования… и страха.


* * *


Вечером в назначенное время Малец стоял рядом с Леанахальм у основания пирса, ожидая Магьер и Бротана.

— Осталось недолго, — сказала ему Леанахальм, и он понадеялся, что она права.

Ей было явно некомфортно в порту среди множества людей. Она все еще держала конец той оскорбительной веревки, закрепленной вокруг шеи пса.

Через мгновение Леанальхам испустила резкий, глубокий вздох. Она потянулась назад, чтобы в очередной раз подтянуть свои брюки. Это она делала время от времени с тех пор, как Лисил вынудил девушку переодеться. И в результате привлекла больше пристальных взглядов, чем волк на поводке.

Вместе они привлекали больше взглядов, чем рассчитывал Малец.

Магьер оставила Лисила с достаточным количеством денег для оплаты комнаты. Как только это было улажено, он выскочил на улицу, оставив Мальца с Леанахальм в гостинице. Малец не хотел знать где и как Лисил добыл эти штаны, очевидно пошитые и скроенные на человеческого мальчика.

Лицо Леанахальм исказилось от расстройства, когда она натягивала толстую брезентовую ткань.

«Прекрати… делать… это!..»

Она остановилась и отстранилась от него на длину веревки.

Леанахальм стояла в испуге, взгляд ее больших зеленых глаз застыл на нем. Не из-за его команды, а скорее потому, что она вообще услышала её. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что он может использовать слова из памяти, вырванные из любых воспоминаний, которые он уловил в ее сознании.

Малец уловил лишь скудные моменты в попытке погрузиться в воспоминания девушки. В отличии от Бротана она не особенно старательно и регулярно скрывала их. Но сейчас ее ум был пуст от любых воспоминаний.

В другое время было трудно уловить в ее мыслях что-либо, за исключением прошлого с Ошей из их путешествия в Нуманские земли.

Должна была быть причина, по которой греймасга взял её с собой. Леанахальм не была непосредственно вовлечена во всё происходящее. Но впереди предстояло долгое путешествие, а терпение Мальца было не бесконечным.

Леанальхам несколько раз сипло втянула воздух от испуга, но бістро справилась с собой. Она знала, что он часто говорил таким образом с Лисилом и Магьер. Это был первый раз, когда он пытался поговорить так с ней, считая, что уловил достаточно ее воспоминаний, чтобы сделать это.

— Мне не нравится эта одежда, — с дрожью в голосе прошептала она. — Я хочу свою юбку.

«Нет…»

— Эти… штаны… неудобные, — начала она, а затем взмолилась: — Пожалуйста, маджа-хи!

«Называй… меня… Малец…»

Он был сыт по горло тем, что с ним обращаются как с каким-то священным существом. Конечно, у этого было свое преимущество, но также и мешало. Он имел мало общего с маджа-хи, которым почти поклонялся ее народ, а Леанахальм и вовсе благоговела. Он не хотел иметь ничего общего с любым, что ассоциировалось с его истинной семьёй, Стихийными Духами, которые вселились в маджай-хи наряду с другими духорожденными.

Пристально смотря верх и вниз по береговой линии, Малец выглядывал Магьер или, скорее, Бротана, который мог выделяться, так как был выше остальных. Но не было и признака их.

Леанахальм подошла ближе.

— Магьер и Бротандуиве скоро придут.

Малец фыркнул, продолжая поглядывать по сторонам. Это не помогло, он был значительно ниже, чем люди вокруг.

Решение о том, кто останется в гостинице, а кто пойдет встречать Магьер, было принято быстро. Один должен был остаться, чтобы присматривать за шаром. Они не могли рисковать, оставляя его без присмотра. Очевидным сторожем был Лисил, но Малец столкнулся с проблемой перемещения в одиночку по людным улицам.

В конце концов Леанхальм предложила пойти с ним, учитывая, что Магьер использовала его как своего рода «домашнее животное». Лисил неохотно согласился. Так что теперь Малец стоял и ждал на набережной с девочкой, которая была абсолютно неуместна здесь и не осведомлена обо всем, что лежало на весах.

Два проходящих мимо молодых матроса задержали взгляд на девушке. По крайней мере, на этот раз она не стала подтягивать штаны. Но спряталась за него, подальше от мужчин, и Малец с низким рычанием обнажил зубы. Мужчины поспешили дальше.

— Сильный маджа-хи, — прошептала Леанхальм.

«Малец… Используй… мое… имя…»

Вместо этого она вдруг поднялась на цыпочки и вытянула шею.

— Смотри!

Малец максимально поднял голову, пытаясь хоть что-то рассмотреть через толпу.

Темные волосы Магьер, бледная кожа и доспех выделялись среди купцов, моряков и докеров. Потом позади нее показася Бротан, и Малец зарычал, а шерсть на его загрывке встала дыбом.

Должен был быть способ оставить позади старого убийцу, который никогда ничего не делал, если это не служило его собственной цели. Когда взгляд Мальца вернулся к Магьер, он горячо захотел, чтобы она увидела это.

Он почувствовал неожиданный нежелательный укол сожаления за все то, что она пережила в прошлом году — все, во что она впуталась. Она так сильно изменилась, он иногда видел, как застывают черты ее лица, что не всегда было так.

Непрошеная вспышка воспоминания поразила Мальца.

Через плавание от Восточного континента мир казался совсем другим. Путешествие было приятным, за исключением непроходящей морской болезни Лисила в начале. Малец, Магьер, Лисил и Винн вместе прибыли на восточный берег центрального континента. Потом они направились на запад по суше с купеческим караваном, проделывающим долгий путь через весь континент к землям Нуманской Империи, в том числе и Малурне, родине Винн.

Магьер, Лисил и Винн думали, что отдадут первый шар, шар Воды, главной миссии Гильдии Хранелей в Колм-Ситте и их долг будет закончен. Лисил честно полагал, что тогда сможет забрать Магьер домой, в их таверну «Морской Лев» в небольшом прибрежном городе Миишка.

Этот приют был так далек, больше чем через полмира отсюда.

Малец понимал всё лучше и подозревал, что Магьер тоже. В конце он должен был помочь Магьер и Лисилу столкнуться с правдой. Они не могли оставить шар с мудрецами, которые не могли защитить его и сохранять всё в тайне. Они трое должны были спрятать его там, где никто не найдет.

На подходе к Колм-Ситту пришлось отправить туда убитую горем Винн в одиночку. В то время они полагали, что там она будет в большей безопасности, и втроем отправились на север, чтобы спрятать шар.

Так как первоначально он был обнаружен в высоком, холодном месте, то они предположили, что он должен был быть скрыт в подобной промороженной и отдаленной местности. Лисил несколько дней ныл, узнав перспективу пробираться через ледяную землю еще раз, и без конца ворчал о необходимости ехать верхом, поскольку он ненавидел этот способ передвижения так же сильно, как и плаванье по морю.

Они почти ничего не знали о том месте, куда отправлялись. Только потом они узнали от местных жителей о земле далеко на севере, называемой Пустошами. Для того чтобы достичь этого региона, им предстояло проделать долгий путь.

Они продвигались к более северным территориям на северо-западе от Малурны, минуя полуостров — как они позже узнали, это были земли гномов. Ради Лисила они избегали морских путешествий как можно дольше. Потом они повернули на запад к побережью, чтобы найти проезд по морю и как можно быстрее приблизиться к ледяной пустоши в верхней части центрального континента.

Вспомнив это обманчиво мирное начало, Малец захотел закрыть глаза. Если бы он только знал, что ждало в конце путешествия…

— Магьер, — позвала Леанахальм, поднимая тонкую руку. — Мы здесь.

Прежде чем Магьер и Бротан добрались до них, Малец почувствовал напряжение между ними. Оба казались суровыми и не смотрели на других. Что-то произошло, и Малец стал следить за Бротаном. Уловить воспоминания «держателя теней» оказалось почти невозможно. Мальцу не нравилось быть в неведении, особенно в отношении мастера-убийцы. Поэтому он сосредоточился на Магьер.

«Вы… нашли… корабль?..»

Она вздрогнула от слов воспоминаний в своём сознании и покачала головой, будто стремясь очистить его.

— Да, мы нашли один, — ответила она, совсем без радости или облегчения.

— Что случилось? — спросила Леанальхам.

Магьер наконец заметила девушку и осмотрела Леанахальм сверху вниз. Замтив штаны, поворчала и кивнула.

— Так-то лучше, — подвела итог она, заставив Леанальхам надуться.

— Был только один корабль на юг, готовый принять пассажиров, — вмешался Бротан. — Это большое… очень большое грузовое судно, и по тому как оно сидит в воде, видно, как сильно оно нагружено. Оно идёт медленно и будет делать много остановок по пути.

— Это лучшее, что мы смогли сделать, — добавила Магьер. — К счастью, оно идет куда нам надо, к побережью Суманской Империи, так что мы не потратим монеты впустую на пересадки.

— Когда… мы уезжаем? — нерешительно спросила Леанальхам.

— Завтра на рассвете, — ответил Бротан.

При этих словах Леанахальм оглядела оживленный порт, будто с тревогой ища что-то… или кого-то. Магьер нахмурилась, но ничего не сказала. Возможно, больше не было ничего, что она могла сказать девушке относительно Оши.

Магьер посмотрела вниз на Мальца.

— Вы нашли для нас комнаты?

«Да… Лисил… ждет…»

— Только одну комнату, — вставила Леанальхам. — Чтобы сэкономить деньги. Лисил охраняет наше имущество. Пойдем, мы покажем вам.

Девушка повернулась к крутой дороге, но остановилась при виде людей, разгружающих недавно прибывшее судно.

Малец шагнул вперед, дергая ее веревкой и заставляя идти.

Он оглянулся на ходу и попытался погрузиться в ее воспоминания, так как он мог делать это, только когда прямо смотрел на человека. Малец поймал изображение, всплывшее в уме Леанальхам о другом доке, другом порту, и он узнал его.

Гайне Айджайхе — «Край бездны» — единственный порт, единственным настоящий город на всех Эльфийских Землях на противоположной стороне Восточного континента.

В памяти Леанальхам Малец увидел высокую смуглую фигуру, шагающую к ней из доков ночью. Белые волосы свободно лежали на плечах.

Оша не был одет в серо-зелёное одеяние анмаглака. Из-за плеча торчал длинный и узкий сверток ткани, веревкой привязанный к спине, он выглядел точно так, каким Малец увидел его за несколько дней до этого в Колм-Ситте. На том доке, далеко в мире и во времени, в том воспоминании Oша остановился, не дойдя до берега.

Он был потрясён, увидев Мальца… вернее, Леанальхам.

Малец чувствовал своё — её — устремления в сторону Оша.

Воспоминание исчезло, кануло в темноту, как будто Леанальхам силой прогнала его.

Малец все еще испытывал странное чувство из-за того, что подсмотрел именно этот момент. Даже сейчас Леанальхам еще надеялась увидеть Ошу. Малец заметил, что Бротан смотрит в сторону кораблей в порту и разглядывает только что прибывший, на который так жадно смотрела Леанальхам.

Малец оступился, зацепив когтями лапы треснувший булыжник. Он выпрямился, уделяя больше внимания крутой дороге, пока они поднимались вверх к очередному городскому кварталу.

Что бы ни высматривал Бротан, он искал взглядом не Ошу.


* * *


Утром следующего дня девушка, которую все знали под именем Леанальхам, стояла на палубе большого торгового судна людей, а точнее перевесилась с перил его левого борта. Она рассматривала улицу, которая вела вверх и вниз от ближайшего пирса. Ее загораживало переплетение мачт судов на протяжении всей береговой линии. Лишь немногие из них она могла разглядеть ясно.

— Леанальхам!

Она хорошо разобрала окрик Лисила, доносящийся из дверного прохода прохода под кормой, но предпочла сделать вид, что ничего не слышала.

Это было невежливо и совсем на нее не похоже, однако она ничего не могла поделать с тем, что так внимательно рассматривает причал. Все ее супутники, казалось, выдохнули после ночи в небольшой комнате и посадке на корабль без приключений. Корабль быстро отплыл, и все вздохнули с облегчением, кроме неё… и, возможно, Лисила, но по совершенно другой причине.

Она высунулась еще дальше с полной уверенностью, что если посмотрит еще хоть чуточку, то обязательно увидит Ошу, сбегающего вниз по трапу какого-нибудь только что прибывшего корабля. Она закричит, он её увидит, и капитан их корабля будет вынужден спустить для него трап.

— Пойдем, — снова позвал Лисил. — Мы должны спустится в каюты.

В отличии от других, она не верила, что Оша намеренно остался в Колм-Ситте. Он не мог так поступить, только не с ней. Он был единственным, кто, как и она, понимал, какого это — быть брошенным на произвол судьбы в этом большом, чужом мире.

Она знала, что Бротандуиве верил, что причиной ее печали была тоска по дому, которую она оставила позади. Однако проницательность, присущая греймазге, в этот раз подвела его.

Сгэйшеллеахэ был настоящим анмаглаком. Она восхищалась тем, что он до конца был верен своему народу, даже когда это противоречило его клятве касте. Данное им слово было железным и именно из-за него, те из ее народа, которые считали её чужачкой, держали рот на замке.

Но дядя вместе с дедушкой отправился к предкам. Остался только Оша, последний, кто принял её такой, какая она есть, даже если она сама не знала, кто же она такая.

Бротандуиве никогда не относился к ней плохо, он заботился о ее благополучии. Но он был больше похож на одно из людских творений, например, на опускную решётку ворот — с холодными шестернями, цепями, шкивами и поворотными механизмами. Оша же всегда излучал тепло, даже под грузом того позора и горя, что он носил в душе. Он ее не бросит, и до тех пор, пока он будет рядом с ней, ей будет плевать, что у нее больше нет места, которое она могла бы назвать домом. Ибо, даже несмотря на дедушку и на уважение дяди, травля ее среди народа все увеличивалась. Вплоть до последнего года, пока она не сбежала из родных земель.

Когда же она поняла это? Несколько лет назад, когда в одиночку нарезала фрукты для общинный нужд. Начинался теплый рассвет, который предвещал жаркий день. Тени ночного леса еще не полностью ушли, и она, немного вспотев, вытерла лоб тыльной стороной своей маленькой ладони. В тот момент она была счастлива, свободна от посторонних косых взглядов. Она напевала мелодию, которой ее научил дедушка, словно ребёнок, но вдруг…

Она почувствовала себя тревожно, будто за ней наблюдают, и съежилась от этого. Но решила не оборачиваться, чтобы не привлечь внимание наблюдающего. Скоро вся деревня проснется, дел будет по горло, ее просто не будут замечать.

Ощущение все усиливалось.

Она покосилась на лужайку между двумя домами. В поле зрения никого не было. Но ощущение не прошло. Ее внимание привлек лес, который находился вне общины. В его гуще появились два горящих глаза. Она вздрогнула и отступила, поняв, кто это.

Два ярких глаза маджай-хи смотрели прямо на неё.

Он был едва виден, его темная шерсть смешивалась с окраской леса. Пес смотрел на неё кристально-голубыми глазами. Из-за цвета шерсти они казались осколками льда.

Собака замерла, не издавая ни звука. Она лишь продолжала наблюдать за ней немигающим взглядом. Леанальхам подумалось, что собака не уйдет никогда и будет и дальше так стоять. Она сделала над собой усилие и вернулась к приготовлению пищи. И через некоторое время неприятное ощущение прошло, но она уже не была способна устойчиво держать нож и разделочную доску. Это продолжалось в течении года, снова и снова, и по крайней мере дважды приходила та же маджай хи, что и в первый раз. Каждый раз она чувствовала на себе взгляд, и не наблюдая посторонних, смотрела за границы деревни. Сверкающие голубые глаза всегда высматривали ее из кустов.

Наряду с другими животными, например клуассасами-«слушающими», которые были чем-то средним между оленем и лосем, только больших размеров, маджай-хи являлись священными лесными животными, хранителями земель живых, древнем народом сами по себе. Влияние её дяди и дедушки не могло переубедило их. Она думала, что они пришли именно по этой причине. Ведь маджай-хи защищают земли, защищают народ. А она не является одной из них.

Она была смешанной крови.

Эти глаза, это осуждение, были даже хуже чем то, что она переживала сейчас.

Шаги Лисила по палубе послышались позади Леанальхам, но она продолжила его игнорировать. По крайней мере здесь, в этом грубом мире людей, она казалась причудливой из-за принадлежности к Ан-Кроан, а не из-за смешанной крови. Или, что еще лучше, ее принимали за одну из Лхоинна, эльфов этого континента.

Она больше не могла переносить это осуждение в глазах.

Перевесившись через перила еще дальше, она отчаянно желала увидеть силуэт Оши; она была уверена, что он может появиться в любой момент.

И вдруг она опять почувтвовала это.

Здесь, так далеко, где маджай-хи никак не могли наблюдать за ней. Она опять провалилась в то паническое состояние. Леанальхам, продолжая дежаться за перила, резко обернулась.

Лисил чуть ли не отскочил от нее. Глаза его расширилсь.

— Что? Что не так?

Но она смотрела ему за спину, разыскивая глазами те самые деревья и кусты, и те яркие глаза, которые наблюдали за ней.

И в темноте лестничной площадки, в кормовой части корабля она увидела их.

Маджай-хи, которого все звали Мальцом, стоял и смотрел на нее немигающим взглядом голубых глаз.

Лисил, проследив за ее взглядом и увидев пса, нахмурился:

— Прочь из ее головы, оставь ее в покое!

Трепет Леанальхам по отношению к священному животному заставил Лисила слегка поубавить тон.

Лисил вздрогнул, один его глаз задергался. Он продолжил смотреть на маджай-хи с негодованием.

— Ага, ладно, ты ничего не делаешь, — процедил он сквозь зубы. — Но я бы не пришел за ней, чтобы найти тебя. Спускай свой паршивый зад вниз!

Леанальхам вздрогнула от его слов, но предпочла промолчать. Лисилу до сих пор было нехорошо от их короткого путешествия по этому многолюдному острову. Его раздражение сразу исчезло, после того, как он взглянул на нее.

— Пойдем, — мягко сказал он.

Ей вдруг стало до боли ясно, что Оша уже не придет. Возможно, Лисил понял, в чем дело.

В прошлом, когда она впервые увидела Лисила в землях ее народа, она смотрела на него долгим, особым взглядом, ведь он, как и она, был полукровкой. Было немножко больно, когда она поняла, что Магьер, эта бледная женщина-воин, единственная, кого он видит рядом с собой.

Она простила такое проявление неуважения Лисила к маджай-хи — на этот раз — и последовала за ним к лестнице. Это путешествие давалось гораздо тяжелее им всем: и ему, и ей. Ей было одиноко, и последнее ощущение дома ушло от нее, вместе с Ошей.

«Нет…»

Леанальхам мгновенно напряглась, даже как будто жалась по ближе к Лисилу, когда они подошли к лестнице. Она пыталась не смотреть в глаза маджай-хи, но не могла отвести взгляд. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, как маджай-хи говорит с ней: его слова доходили до нее множеством разных голосов, на всех языках, которые она знала. Он смотрел на нее долго, и так, будто осуждал ее.

«Нет… Никогда…»

— Малец! — взревел Лисил. — Я тебя предупреждаю. Оставь ее в покое!

«Мы… все… по крайней мере… полукровки… и… — он сделал паузу. — Даже я…»

Это было правдой. То, что он мог делать и делал, не мог ни один маджай-хи… насколько она знала. Сам факт того, что она прикоснулась к этому, был удивителен, она и не думала, что ей будет позволено что-то такое.

Она видела только священного маджай-хи.

Помедлив, мгновение, он закатил глаза, а после закрыл их. Он развернулся, чтоб спуститься вниз, и в этот момент издал звук, очень схожий на раздраженный стон.

Леанальхам в замешательстве моргнула, пока Лисил пропускал ее вперед. Она бы никогда и не подумала, что маджай-хи может издавать такие звуки, хотя самой хотелось вздохнуть так же.


* * *


Чувствуя больше сострадания, чем она могла бы выразить, Магьер легко коснулась спины Леанальхам, когда девушка проходила мимо нее в трюме.

— У нас только две каюты, — сказала Магьер, следуя за ней. — Бротан уже в одной. Вы с ним разделите ее… пополам.

Она указала Леанальхам на короткий коридорчик. Одна дверь слева была открыта, но следующая за ней казалась захлопнутой. Когда Леанальхам остановилась у открытой двери, Лисил протиснулся мимо нее в комнату и упал на койку, выглядя совершенно подавленным.

— Придется привыкнуть к виду этой каюты, — проворчал он, — ведь здесь я буду проводить большую часть поездки.

В то время, как Магьер сочувствовала Лисилу в связи с его морской болезнью, ее тревожили и другие мысли. Хотя это порядком смущало ее, она думала о том, что они могли бы использовать печаль Леанальхам из-за отсутствия Оши, чтобы получить чуть больше информации.

— Почему бы тебе не помочь мне разобрать вещи? — произнесла Магьер, когда Малец проскользнул в каюту.

Мысли Магьер все еще были в полном беспорядке после услышанного ею накануне от Бротана. Из-за вероятности того, что народ Оши мог заподозрить его в том, что Винн могла передать ему неизвестную тетрадь, прежде чем он покинул ее в Беле, вопросов возникало огромное количество.

Настолько глупый поступок был в стиле Винн. И что же она записала?

Бротандуиве так и не произнес ни слова по поводу всего этого. Магьер не была готова дать ему что-нибудь взамен, поэтому тогда они просто отправились на поиски этого корабля. Но она питала надежду, что с Леанальхам ей повезет больше. Во всяком случае, теперь, когда она хотя бы примерно знала, что именно необходимо спросить или с чего начать разговор.

— Да, я могу помочь, — тихо сказала Леанальхам и направилась к каюте.

— Нет.

Магьер отыскала взглядом Бротана, который стоял в дверях своей каюты. Он показал рукой в сторону Леанальхам.

— Вопрос с нашим жильем улажен, — добавил он.

Без каких-либо возражений Леанальхам повернулась в сторону Бротана, и нарастающий гнев Магьер грозил вот-вот выплеснуться наружу.

Лисил мгновенно оказался рядом. Когда она перевела на него взгляд, он предостерегающе покачал головой. В это же мгновение Бротандуиве с Леанальхам скрылись в своей каюте.

— Мне нужно было поговорить с ней, — сказала Магьер, переключая свою злость на Лисила.

— Не сейчас, — ответил он, потянув ее внутрь.

Их каюта была небольшой, но достаточно комфортной, с двумя спальными местами и круглым окном, а Малец сидел в середине пола, пристально наблюдая за Магьер. Лисил быстро закрыл дверь и повернулся к маджай-хи.

— Ты смог узнать что-то еще от… него? — прошептал Лисил.

По его тихому голосу Магьер поняла, насколько тонкой была стенка, разделяющая их каюты.

Малец промолчал.

Магьер не удивилась. Неизвестно почему, способности Мальца не всегда работали с Бротаном.

Лисил пробурчал проклятья.

— Ты просто обязан влезть к нему в голову!

Малец тихо зарычал.

— Не стоит и надеяться, — сказала Магьер. — Скорее всего это просто-напросто не работает с «держателем теней». Если он способен появляться и исчезать внутри тени, то я не стала бы ожидать от него такой ошибки. Во всяком случае не тогда, когда он знает о твоем присутствии.

Малец взглянул на Магьер снизу вверх, и в ее голове всплыли слова:

«Нам… нужны… ответы…»

После этих слов Магьер наклонилась к Мальцу и посмотрела на Лисила, который сидел с другой стороны койки.

— Вчера я получила что-то от него, — сказала она. — Немного, но хоть что-то.

Малец дернул ушами, а Лисил порывисто бросился к краю кровати.

— Что он сказал? — слишком громко спросил Лисил.

Магьер прижала палец к губам. Она не желала говорить о своем негласном договоре с Бротаном. Во всяком случае, не раньше, чем Бротан получит от нее плату.

Магьер устроилась на полу рядом с Мальцом, утащила за собой Лисила и начала очень тихо говорить.

Глава 4

В конце дня, как только солнце опустилось, Денварфи — обречённая музыка — нетерпеливо стояла на носу небольшого корабля, и смотрела, как он маневрировал, заходя в док острова Вределид. Моряки на палубе не спеша бросили тросы для мужчин на пирсе ниже, и она сжала челюсти в тишине, желая, что бы они бы закончить быстрее.

Она забронировала проход для своей команды на первый доступный корабль на остров, оставив Колм-Ситт. Но её отставание было более чем на полный день пути.

— Мы настигнем их, — тихо сказал Рхизис рядом с ней.

Она искоса взглянула на него стоя на железной дорожке. Она была достаточно высокой, чтобы посмотреть ему в глаза, но она не получила ответа. Она хорошо знала черты его узкого лица. Он всегда носил длинные распущенные волосы, и его губы были тонкими. Из остающихся членов ее команды он был самым близким, из всех её спутников. Его собственным способом он пытался утешить.

Это не помогло.

Его правая рука была в петле, поскольку он все еще не оправился от ранения в плече от стрелы и больше не носил свой серозелёный плащ. Вся их команда — то что от неё осталось — обладала только их одеянием анмаглахк. Шестеро похоже одевающийся, привлекут слишком много нежелательго внимания. Поскольку вещи стояли не дешево, то их штаны и туники были взяты вместе со всеми вещами еще с того же самого серого леса. Она должно быть предвидел это, и скоро.

— Они уже могли уйти, — она ответила. — Продолжить путь на другом судне.

Рхизис замолк на мгновение.

— Или они могут все еще быть здесь… с предателем.

Его янтарные глаза сузились. Время от времени он не мог заставить себя, чтобы говорить имя предателя.

Полутора годами ранее, когда Вельмидревний отче попросил, чтобы Денварфи подготовила команду и приплыла на этот иностранный континент, она не колебалась. Их цель тогда была прямой и ясной. Они должны были определить местонахождение монстра с бледной кожей, Магьер, ее полукровного супруга, Лисила, и испорченного маджайхи, кторый сбежал с парой. Магьер и Лисил должны были быть захвачены и подвергнуты пыткам, при необходимости, для получения информации относительно «артефакта», который они увезли. Тогда они должны были быть устранены — вместе с маджайхи, если это возможно.

Последнее из этого не устроило ее команду.

Когда они покинули свою родину, их было одиннадцать. Никогда раньше их не собиралось так много вместе с одной и той же целью. Их задача имела крайне важное значение в глазах Вельмидревнего Отче, который опасался любого устройства древнего врага, остающегося в человеческих руках.

Одиннадцать ушли вместе, но ещё один тайно следил за ними по всему миру.

После первой и второй смерти среди них, прежде чем они узнали наверняка, Денварфи не могла поверить, что это может быть, возможно. Только в ту ночь, когда она безошибочно видела его тень своими собственными глазами, она признала правду.

Предатель, Бротандуиве, крал их жизни по одному до тех пор, пока не осталось только шесть.

Греймазга — мастер среди их касты — убивал его собственный народ. Остальные шесть, включая Денварфи, только пять были функциональными в любой степени.

— Как скоро мы сможем сойти на землю? — напряженным женским голосом спросили сзади ее.

Денварфи оглянулась назад.

Тяжело опираясь на деревянный дорожный посох, она сделала один шаг за другим, Фретфаре — Наблюдатель Леса — изо всех сил пыталась пройти через также иногда хитрый стратег, Фретфаре была фанатично предана ему и касте.

Дэнварфи никогда не хотела брать калеку, бывшую Коварлеасу на эту миссию, и эти причины становились более твердым, с каждым прохождением луны.

Фретфаре была почти бесполезна в сложившейся ситуации. Даже Рхизис, с его раненым плечом, по-прежнему мог работать быстро и бесшумно. Он может бороться ногами и одной рукой. Фретфаре едва могла стоять, а порой просто еда была битвой, в которой она не могла победить.

Более двух лет назад, Магьер ранила Фретфаре мечом в живот. Рана должна была, убить ее, но великий целитель Ан’Кроан выходил её. Несмотря на это она едва выжила, и повреждения не могут быть полностью исправлены. Теперь луна за луной трудных путешествий ослабили ее ещё больше — хотя ее физические ограничения только усиливали ее горечь и жажду мести.

Денварфи была крайне бдительна, как в проявлении уважения, так и в словах и действиях с бывшей Коварлеаса, месть не подходящий мотив для выполнения своих целей.

— Скоро, — вежливо ответила Денварфи. — Команда пришвартовывается. Я соберу остальных из нас внизу.

— Нельзя позволить нашей цели снова сбежать, — сказала Фретфаре. — Немедленно начать поиск.

Одно слово, «позволить», несло вес вины, как будто Денварфи просто стояла в стороне и смотрела, как Магьер убегает.

Денварфи привыкла к этой критике, и она не обращала внимания. У неё были другие проблемы, поскольку ее взгляд пробежал по Фретфаре в её традиционном серозеленом плаще анмаглахков. Такой наряд служил им хорошо в тишине и в тени, но не здесь, в открытую перед множеством глаз.

— Было бы лучше, — начала Денварфи, — чтобы один из нас, нашел отель, где Вы могли бы быть поселены. Мы должны отслеживать Магьер и предателя, но у нас есть другие потребности.

Пристальный взгляд Фретфаре перешел от Денварфи к Рхизиса, и она, возможно, отметила, что ни один не носил их стандартные плащи. Это было всё, что они могли сделать в настоящее время. Команде была нужна другая одежда, если они должны были путешествовать при свете дня без появления униформы

Фретфаре сжала губы, и Рхизис просто отвернулся.

Этот вид общения также стал распространен: опрометчивые задания Фретфаре, сопровождаемые тщательным противостоянием Денварфи, наряду со здравыми предложениями, которые открыто не опрашивали другого лидера команды.

— Очень хорошо, — согласилась Фретфаре, тяжело опираясь на свой посох. — Я создам базу, пока вы обеспечиваете наши потребности.

С плохо скрытый облегчением Рхизис кивнул Денварфи.

— Я соберу других. Эйводан дремал, когда я уходил. Я разбужу его и скажу, что он становится слишком старым для такой миссии.

Его попытка пошутить только заставила Денварфи почувствовать себя ещё напряженней. Рхизис никогда не шутил, таким образом, он говорил от напряжения и притворства, что отчуждение в структуре их команды не становится хуже.

Денварфи кивнула один раз.

— Мы сойдем, как только спустят трапы.

Как только Рхизис ушел, она осмотрела чем занят оживленным док ниже. Все, что имело значение, было то, что она нейтрализовала еще один беспечный приказ от Фретфаре. Возможно, в конечном счете, бывшая Коварлеаса перестанет быть важной.

Достаточно скоро Денварфи, сопровождаемая ее командой, спустилась по скату. Спустившись в док, она ждала, пока другие выгружались. Рхизис был на месте первым, сопровождаемый Эйваданом, старейшим из их команды. Тэвизе спустился следом, одетый в серозелёный плящ с капюшоном, отброшенным назад.

Денварфи почти нахмурилась, когда она тщательно оглядела трёх мужчин.

Они были тонкими и высокими — более высокими, чем какой-либо мужчина — с загорелой кожей, белыми светлыми волосами и большими, раскосыми янтарными глазами. Даже замаскированные в одежде человека, они выделились бы. Что-то больше должно было быть сделано. Но прежде чем она рассмотрела всё, последние двое спустились по скату.

С громким стоном Фретфаре удалось остаться в вертикальном положении, но ее обе руки сжались на посохе, и это не было её единственной поддержкой. Шестой и заключительный член их команды шла с нею. Энииш, другая женщина среди них, держала за руку и талию Фретфаре.

По крайней мере один из них должен был пойти, и найти жилье с Фретфаре, которая не могла находиться на ногах слишком долго. Этот быт был смущающим для бывшей Коварлеаса, которую нужно будет нести. Она никогда не станет просить, но это станет необходимым достаточно скоро.

На мгновение Денварфи рассмотрела такое решение, которые происходят. Это было не достойное понятие, и она быстро отбросила его, поскольку Энииш вела Фретфаре создавая помехи в доках.

Эниш была маленькой для Ан'Кроан и крупного строения. Обманчиво, она может как двое работать, и это её преимущество в бою. Но она была молодой, безрассудной и страдал от своего рода траурного безумия после потери суженного — от рук Лисила. Ее жаждой мести легко управляла бывшая Коварлеаса. Хотя Денварфи выступала против включения Эниш в их группу, Фретфаре убедила Вельмидревнего отче поступить иначе.

На данный момент, Денварфи хотела покинуть этот забитый док. Остальные последовали за ней в ползущем темпе, чтобы соответствовать Фретфаре, поскольку Денварфи приняла их в окружение.

Порт был гораздо больше, чем ожидалось и более шумным и переполненым. Люди передвигались везде, говорили громкими голосами, чтобы быть услышанными, мчащимся мимо во всех направлениях. Стаи чаек над головой, пролетая, иногда заглушали все голоса своими пронизывающими криками. Многие местные жители более чем один раз взглянули на высоких, смугло кожих, беловолоссых эльфов в соответствующих нарядах, которые направлялись к берегу.

Дойдя до набережной, Денварфи, ища способ сохранить конфиденциальность, прошла до ближайшей крутой улицы. Пройдя один переулок вверх по мощеной улице, где уменьшилось давление вонючего человечества, она остановилась, чтобы вновь осмотреть своих компаньонов.

Это было то, что осталось от ее команды, и она с ними приложит все усилия. Вельмидревний отче больше не примет её неудачу.

Все остальные мысли очистились, когда она сделала мысленный список всех их потребностей для успеха в поиске и захвата их цели. Приземленные ежедневные предметы первой необходимости были бы так же важны как получение информации. Их денежные средства были ограничены, и Фретфаре держала большинство из них. Прежде чем команда прибыла в Колм-Ситт, они жили в дикой местности или крали из сельхозугодий.

Приоритеты изменились.

Другие выжидающе наблюдали за Денварфи, не за Фретфаре. Это принесло некоторое облегчение, сопровождаемое кратким позором при ее собственной реакции.

— Есть небольшой шанс, при котором наша цель может все еще быть здесь, — спокойно начала она на их собственном языке. — Но более вероятно что их уже здесь нет. Если так, мы должны изучить, какое судно они взяли и направление их путешествия, а лучше их место назначения. Нам нужны еда и жилье, если мы остаемся больше чем на день и разнообразная одежда, чтобы слиться с месными жителями.

Другие внимательно слушали, и Рхизиз раз кивнул.

— Если мы покупаем проход на судне, — продолжала она, — нам будет нужна местная валюта.

— Это — то, что Вы хотите, чтобы мы приобрели сначала? — спросил. Тэвизе — Деньги, одежда, продукты?

— Да, но один из нас будет сопровождать Фретфаре, чтобы обеспечить жилье. — Денварфи посмотрела на хромую партнершу. — Если Вы так думаете, то это самый мудрый способ начать.

Фретфаре явно испытывала сильные боли. К ее чести она вела себя, как будто план Денварфи был её собственный, когда она обратилась к другим.

— Эниш сопроводит меня. Тэвизе, Рхизис и Эйводан для начала добудут местные монеты. Другие потребности будет лучше выполнить после.

— Никаких убийств, — быстро вставила Денварфи. — Мы не хотим неуместнонеуместного внимания.

Она снова поглядела на Фретфаре, которая не противоречила ей.

— Я начну отслеживать нашу цель, — продолжила Денварфи, надевая свой плащ и накидывая капюшон. — Я выделюсь меньше, если я буду одна. Эниш, как только ты поможешь Фретфаре в нахождении жилья, встретишь остальных этом месте, наступлением заката, чтобы показать нам местоположение.

Без слов Тэвизе, Рхизис и Эйводан направились в разных направлениях и исчезли в портовом городе. Денварфи не сомневалася, что они преуспеют в своих задачах. Но когда она начала возвращаться к береговой линии, Фретфаре снова заговорила.

— Я надеюсь, что Вы не упустите этот второй шанс, данный Вельмидревним Отче, — сказала она остро. — Вы не достаточно упорно боролись в том, что необходимо, чтобы получить артефакт.

Денварфи, ни остановилась, ни обсуждала.

Фретфаре не могла понять, как сильно она стремилась получить артефакт.

Эта экспедиция состояла из второй команды и второй попытки, которую начал Вельмидревний отче, чтобы забрать артефакт у Магьер. Денварфи была единственной оставшейся в живых после первой попытки, посланной в ледяные горы Пока Пикс.

Фретфаре понятия не имела, что Денварфи сделала до сих пор для Вельмидревнего Отче в тех вечно белоснежных горах. У Фретфаре не было понятия того, что сама Денварфи потеряла в той попытке.

Сомневаясь, куда пойти среди постоянно мелькающих человеческих лиц вокруг нее, Денварфи шагнула вниз по проходу к береговой линии. Постоянно моргая, возможно она попыталась не упустить их. Во вспышках темноты на задних частях ее век было обветренное лицо с резкими чертами, волосы были так короткий, что ощетинились на ее голове.

Хкуахдув — Почерневшее Море — было ее йоином, ее наставником, воспитававший ее в течение пяти лет как его последнего ученика. Она полюбила его больше, чем учителя, несмотря на разницу в их возрастах. Только после того, как он дал ей свое согласие, и она была принята в их касту, она поняла, что он тоже любил ее.

Ни один из них не реагировал на это, поскольку анмаглахк жил служением народу. Им не запрещали соединение, но такое редко делалось, и еще более редко с другими членами касты. Они были связаны узами брака с попечительством их людей — в тишине и в тени.

Денварфи никогда не показывала ее осведомленности истиных чувствах Хкуандува к ней или ее к нему. В последующие годы они иногда разделяли цель в миссии. Она нашла тихую удовлетворенность и простую радость в знании, что она могла бы снова провести такие времена с ним.

Это было достаточно, поскольку это должно было быть достаточно.

Но два года назад Вельмидревний отче дал ей и Хкуандуву начальную цель следить за монстром, Магьер. Бледная привела их в шесть возвышаемых замок в Пока Пикс. Их цель состояла в том, чтобы ждать и смотреть, пока она не получит то, что она искала там… артефакт, оставленный при бегстве Древним Врагом. Они должны были забрать его у Магьер и ее компаньонов любым способом.

К своему сильному удивлению они вскоре обнаружили, что один из самых благородных из их касты — Сгейльшелеалох, В Тени Ивы — поклялся защищать Магьер и спутников. Это все закончилось ужасно, как Денварфи немогла даже вооброзить, среди заболоченных мест Эверфен.

Хкуандув и Сгейльшелеалох схватились за лезвия, направленные друг в друга. Это был невероятный акт среди их касты. В тот же самый момент они убили друг друга. И молодой анмаглахк под именем Оша, с собственным ужасом Денварфи, отраженным в его глазах, был свидетелем этого события.

Сгейльшелеалох был йоином Оши, и его наставником. Оша наблюдал, что его учитель умер в руках греймазга. Что-то в их мире сломалось в тот момент и для него и для Денварфи. С тех пор она чувствовала, что трещина в касте расширилась, угрожая краху.

В последствии, потерпев неудачу и оставшись одна, Денварфи сбежала в горе. Она никогда не забывала, как спотыкаясь ползла одна через болота Эверфен, думая о том, что она, так или иначе должна достигнуть своих людей….

Визг чайки наверху отвлёк Денварфи от ее заполненных болью воспоминаний и вернул назад в порт острова. Она замедлилась, изучая людей, проходящих мимо неё. Старуха, тянущая тележку, заполненную живыми, извивающимися крабами, поймала её внимание. Женщина была согнута и утомленная, но ее глаза были остры, сильны, и живы. На вид, выполняя тяжелый труд, она по какойто причине улыбалась.

Денварфи подошла ближе.

— Простите.

Из ее команды Эйводан говорил на Нуманском лучшее всех. Он изучал разговорные языки быстрее, чем кто-либо, кого она когда-либо знала. Но она справилась с большинством важных слов из основного синтаксиса Нуманского языка.

— Капитан порта? — спросила она. — Поможите мне найти?

Старуха смотрела искоса через бледно голубые глаза. Даже если иностранная внешность Денварфи удивила ее, она не показала его. Вместо этого она выправилась и указала на обшарпаное деревянное здание вниз по дороге, расположенное между двумя складами.

— Вам туда, дорогуша, — ответила она любезно. — Лучше всего поспешите. Он не остается долго после заката.

Денварфи кивнула с притворной улыбкой.

— Благодарю Вас.

Двигаясь быстро, она попыталась забыть старуху, которая была только человеком. Что-то о том морщинистом лице и раскалывающемся голосе заставило Денварфи вспомнить ее землю… её народ. Даже когда она приблизилась к небольшому зданию, постродавший от стихии с облупившейся краской и грязными окнами, она не могла остановить всплывающие воспоминания.

Прошлый раз, когда она жаждала попасть домой, было после смерти Хкуандува.

Она не была в состоянии принести его или его прах домой к предкам. Она просто пробежала через грязь и заросшие мхом деревья, пока она не упала от истощения на колени, расплескав в зеленоватую стоячую воду. Не видя ничего кроме изображения тела Хкуандува врезавшееся в ее ум, она не замечала деревьев поблизости, пока капли сниженых от неё влажных ветвей не упали на ее капюшон и плечи.

Достав желтовато-коричневый овал древослова из под своей туники, она прижала его к дереву, чтобы связаться с Вельмидревним Отче… чтобы сказать ему, что произошло… причинить ему большую боль ее новостями. Два из их самых прекрасных, добродетели и мастерства, умерли от рук друг друга.

Длинная ночь, которую она провела после этого, на коленях в грязи и дрожа в одиночку, была второй худшее на её памяти, которую она провела. Когда она связалась с Вельмидревним Отче снова со следующим рассветом, он сказал ей о прибытии судна Ан’Кроан, тихо прошедшее через человеческие воды.

Он сказал ей проследовать до побережья.

Она сбежала через землю, чтобы достигнуть южного берега страны Белашкии. В конце концов, она должна была бороться со своими эмоциями, когда она почти плакала при виде Перфаниен, одного из живых судов ее народа. Она снова была бы среди своего собственного вида.

Она вздохнула с облегчением, когда хвост судна заврощался, направля корабль к далекой северной точке континента, где она будет снова на её родине.

Кораблю предстояло пройти долгий путь.

Корабел Кхоэда — «воспитатель» этого судна жизни — сообщил ей, что они были бросить якорь за пределами человеческого города, называемый Бела. Он сказал ей, что другой анмаглакх будет там, и она заинтересовалась, кто это мог быть. Немногие из ее касты находились так далеко, они всегда сохраняли дистанцию от человеческой рода, скрываясь от подозрительных глаза на друг друга… направляя их любопытно подальше от ее народа.

Позднее в уединении, Денварфи приложила свой древослов к корпусу живого судна. Перфаниен — Странники Волн — были живы, как любое дерево в мире, даже более того. Через корабль она снова заговорила с Вельмидревним Отче.

Она осталась в полном оцепенении, когда он рассказал ей о прибытии на корабль Оши.

С ужасом от того, что они оба засвидетельствовали, у нее не было желания, быть пойманой в ловушку на судне с ним на время всей поездки домой. Ещё хуже, что Вельмидревний отче дал ей дальнейшие задания относительно Оши.

На набережной острова Вределид Денварфи наконец добралась до отделения капитана порта. Долго успокаивая, затрудненное дыхание, она смотрела на одно из его выветреных оконных стекл, пытаясь рассмотреть, есть ли кто-нибудь внутри за стеклом. Как она не пыталась, она увидела только призрак отражения Оши, как он шагнул на борт корабля тем прошлым долгоим утром….


* * *


У Денварфи был закалилась самостоятельно, где она стояла на палубе Перфениан. Команда вокруг нее держали растояние, она смотрела, как возвращается маленький ялик из засаженной деревьями береговой линии. Оно отбыло от судна с только двумя на борту. Теперь были три, третий сидел на носу ялика повернувшись спиной.

Не было никакого шанса не узнать Ошу. Он был единственным в ялике, одетом как анмаглахк.

Двое из команды подтянули ялик к корпусу судна, но Оша не двигался.

Денварфи отвела взгляд, и смотрела куда угодно, но только не на него. Ее пристальный взгляд дрейфовал по окресностям, от боковой стены, с ее мелким краем налета-и-пика, к желтовато-коричневому дереву палубы с ее полным отсутствием досок.

Блестящее дерево было столь гладким, как бочки дождевой воды установленные около мачт. Последние были вылеплены эльфийскими Творцами, имевшими врожденный дар формирования из древесины полезные вещи. Весь корпус казался формируемым из одной цельной части без единственной трещины или шва в его гладкой поверхности. Поскольку это была одной частью, родившаяся в секретном месте как одно живое существо.

Денварфи всегда любила плавать на живых судах ее народа, но в этот момент она не испытываланикакого удовольствия. Опустив свою голову до прежнего уровня, она смотрела на выпуклости свернутых парусов, свисающих с бледно-желтых мачт. Ткань была почти переливающейся белой, сделанной из ткани Шеота, столь же тонкой как шелк, но намного более прочной.

Один из членов команды на борту нерешительно ступил мимо нее, чтобы опустить веревочную лестницу с борта. Она опустила свой пристальный взгляд и закалила сама еще раз.

Оша подошел по стене рельсаи легко приземлился на палубу.

Он выглядел худым и измотанным, и его серо-зелёный плащ был рваным на краях. Иначе он казался бы не отличающим, чем он был в тот ужасный момент, в котором она в последний раз видела его. Его лицо было длинным и плоским, что несколько отличало егосреди Ан’кроан. Это дало ему имя одного из великих с серебристым мехом оленей, Клуассас — «слушателей» — кто охранял землю их людей наряду с маджайхи.

Глаза Оши были все еще преследованы, когда они соединились с ее. Тогда они заполнились шоком. Он не ожидал встретить ее здесь. Шок обратился к чему-то около ненависти.

— Спускайся, сейчас, — приказала она.

Его ярость колебалась.

— Что Вы…? Что вы делаете?

— Сейчас, — повторилась она.

Путаница, держала его слишком долго. Два солдата Ан’Кроан окружили его, оставаясь вне его досягаемости. Оба были бронированы в кольчугу укрепленной кожи с декоративной костью и роговыми пластинами. Каждый носил большой тонких кривой лук, которые больше изгибались на концах. Хотя оба лука были натянуты, ни у какого из солдат не было наложено стрелы из колчана, расположенного над их правым плечом.

Была только одна вещь, которая могла заменить их собственную цепь инстанций: анмаглахк, работающий под руководством Вельмедревнего Отче ради безопасности народа. Здесь и теперь, даже Денварфи задалась вопросом, какую возможную угрозу мог представлять Оша, поскольку один из солдат коротко взглянул на нее.

У нее были свои заказы… ее цель.

Оша ниразу не взглянул ни на одного из солдата. Шок исчез из его глаз. Без слов он просто направился к корме и лестнице вниз.

Она последовала за ним с солдатами немного позади нее и направила его к небольшой каюте, где она наконец отмахнулась от эскорта. Двое мужчин обменялись взглядами сомнения, но они кивнули и отвернулись. Ни один из них больше не казался довольным тем, что происходило, чем она чувствовала. Но она шагнула внутрь и закрыла дверь каюты.

Одни, все, что они сделали сначала, было, уставились друг на друга.

Денварфи знала о нем не много, только слухи, что он был самым неподходящим новичком, что когда-либо был предоставлен на признание старейшинам касты. Но старейшины не принимали пустых решений, поэтому чтобы принять Ошу, должны были, увидеть что-то в нем. И по милости предков этот несоответствующий молодой человек получил Сгейльшелеалохе как своего йоина.

В этом Денварфи не недооценила Ошу. Было что-то больше в нем, чем ее глаза могли различить — должно было быть.

— Я должен быть заключен в тюрьму? — спросил он холодным шепотом.

Как она должна изо всех сил пытаться управлять собой. С её точки зрения он был второй виновный в смерти Хкуандува, её учителя. Она боролась со своим собственным нежелательным гневом, поскольку она винила его так же в потере Хкуандува.

Как мог какой-либо благородный анмаглахк идти вразрез с его собственной кастой — даже по воле его наставника — чтобы защитить человеческого монстра и ее союзников?

Сама мысль вызывала у Денварфи тошноту.

Она не ответила на его вопрос и просто продолжала наблюдать за ним. Она знала на основе опыта, что тишина могла расстроить тех, кто был уже потрясен. Гнев будет поедать его, пока он не допустит промах. Она могла лучше понять то, что она еще не знала о том, почему он был здесь… почему ее послали, чтобы сделать это ему.

— Вы идете вразрез с пожеланиями Вельмидревнего отче, — сказала она.

— Я говорил с ним моим древословом. Он сказал мне, что судно прибыло, чтобы привести меня домой.

— Я говорила с ним также, — возразила она.

Оша замер, его дыхание стихло.

— Вы говорили ему, что Хкуандув охотился на Сгейльшелеалохе… и убил его, когда он не захотел нарушить свою клятву опеки?

— Я сказала Вельмидревнему Отче правду! ответила она, теряя контроль.

— Сгейльшелеалох предал его собственную касту!

Лицо Оши, снова искривилось. Он выглядел пораженным, как будто он, также, не мог прекратить видеть тот момент, и Дэнварфи пожалела о ее вспышке.

— Вы представили Сгейльшейха как преступника, — прошептал Оша. — Я? И в чём я обвиняюсь?

У нее не было ответа. Оша не принимал участие в борьбе. В полной вере его собственой клятве опеки людей он прикрывал маленького мудреца, Винн Хигеорт, в лачуге. Он защитил ее с телом, как только оружие было выхвачено, но он никогда не поднимал руку против своего собственного народа.

Когда слухи об этом событий распространится среди ее касты, она не знала, как другие будут смотреть на это, одобрят, или осудят результат. Сгейльшелеалох поклялся в опеке, традиция народа, намного старше, чем анмаглакхи. Но это, было сделано для людей и, что ещё хуже, для монстра Магьер, что оставляло сомнения.

Что произошло между Хкуандувом, и Сгейльшелеалохе было нелегко понять. Хкуандув повиновался пути своей касты и слову Вельмидревнего Отче. Но Сгейльшелеалох быстро поддержал честь и традиции народа в целом. То, что получилось в последствие, стало темным… трудным в определении… невозможном считаться полностью правильным или неправильным.

Вельмедревний Отче хотел знать то, что действительно произошло, прежде чем слухи распространятся, чтобы испортить касту. Он рисковал — и Денварфи поддержала его. Ей приказали взять Ошу под стражу, препятствовать ему, говорить с кем-либо еще, и привезти его обратно для допроса.

— Я все еще анмаглахк? — спросил он, застав ее врасплох.

— Да, конечно.

— Тогда, почему меня закрыли в этой комнате?

Он сделал паузу достаточно долгую для ответа, но она не могла дать его.

— Я не сделал ничего, чтобы нарушить любую из моих присяг, — он продолжал, его голос, звучащил уверенно. — Я понимаю все еще моих людей и их пути…более старых, чем моя присяга — Ваша присяга — как анмаглахк.

Денварфи вспомнила взгляд, которым обменивались солдаты между собой. Возможно, они не были обеспокоены оставлением в покое ее с Ошей. Возможно, они испытали беспокойство, сомнение, даже подавляли страх в том, что они увидели здесь.

По правде говоря, Оша не был неправ.

Кроме Вельмидревнего Отче никто больше не знал даже немногое из того, что произошло в Эверфен, и он пока еще не получил полный отчет. Только двое, которые теперь стояли в этой небольшой каюте, могли дать ему, в чем он нуждался.

Оша не нарушил кодекса их касты, и Денварфи колебалась. Это было первым разом, когда она сомневалась мудрости решения Вельмидревнего Отче.

Оша шагнул мимо нее к двери.

Инстинктивно она схватила край его плаща. Когда он обернулся к ней, его глаза сузились, что-то выпало из-под его плаща. Прежде чем она могла посмотреть, он отталкнул ее руку прочь и достиг верха одного рукава… стилет

Денварфи отступила назад, доставая стилет.

С оружием в руке Оша рычал на нее.

— Не давай мне повод…

Его голос сорвался. Его глаза блестели, как будто слезы могли бы прийти во время гнева, хотя они не сделали.

— Не давай мне повод, — на сей раз он шептал. — Достаточно потерянной крови между нами.

Не было сомнений, кто умер бы, если бы в этот момент не происходило. Это не была бы она, хотя она будет причиной. Она не хотела этого.

Денварфи медленно вынула ее пустую руку из рукава и держала её в навиду. Оша отошёл, его лезвие скользнуло обратно в его рукав, и Денварфи наконец смогла посмотреть вниз.

Потрепанная книга с поблекшей синей обложкой, возможно сделанным из окрашенного хлопка натянутого на картон, что люди, часто предпочитали в печати книг, лежала в ногах Оши. Она была открыта примерно на средней странице его содержания.

Знаки, написанные там, были из языка ее народа, но написанные торопливо в отличие от работы писца. Возможно, это был журнал, но анмаглахк не вел такие вещи, если не проинструктирован, чтобы выполнять такую задачу.

— Что это? — она спросила.

Оша, не отводя взгляда от нее, схватил книгу и пихнул ее назад в свой плащ.

— Это личное. Это не имеет никакого отношения к чему-либо здесь, — он начал отворачиваться.

— Подожди. Вельмидревний Отче… просит, чтобы мы не говорили никому ничего из того, что произошло, пока он не видел нас, и не поговорит с нами. Будешь ли ты повиноваться?

Когда Оша оглянулся на неё, его глаза были все еще заполнены болью и гневом.

— Если я вынужден не говорить о нем, — медленно говорил он, — в обмен на мою законную свободу… тогда я не хочу говорить о нем вообще! Я покидаю эту каюту и поднимаюсь на палубу, и у Вас нет причины остановить меня. Не пытайтесь. Когда мы возвратимся домой, предъявите любую претензию, которой Вы желаете перед людьми… как Ан’Кроан. Они услышат обе из наших историй, это наш путь.

Она удержалась от дрожив его последнем упреке, поскольку в этом он был прав.

Оша оставил дверь открытой и ушел без оглядки, как будто предостовляя ей возможность остановить его.

Независимо от того, поднялся ли он на палубу, она все еще охраняла его. Он предстанет перед Вельмидревним Отче, чтобы объяснить действия Сгейльшелеалохе. Все же, пойманный между путями их народа и их касты, она была в замешательстве под весом его слов.

Это было какой-либо частью того, что вело Сгейльшелеолохе в те прошлые моменты его жизни? Вытаскивая свой древослов, она прижала его к корпусу судна.

«Отче?»

«Я здесь, Дочь. Вы взяли его под стражу?»

Она колебалась, поскольку она сделала и не сделала. Одна, другая деталь продвинулась в ее мыслях.

«Отче… он несет небольшой текст, как журнал. Он охраняет его как что-то дорогое для него. Я не знаю, почему или что это».

Вельмидревний Отче молчал слишком долго, прежде чем он спросил: «Журнал человека?»


* * *


Руками, упираясь в подоконник офиса начальника порта, Денварфи дышала через рот, чтобы вызвать спокойствие и ясность. Она не была совершенно успешна. Возможно, было бы лучше, если бы она никогда не видела эту книгу во владении Оши

Теперь нет выбора, кроме как смириться с настоящим.

Повернувшись, она открыла дверь капитана порта без стука и вошла в большую комнату с двумя столами, огромным латунным телескопом и разнообразными картами, покрывающими стены. Два человека внутри были заняты разговором.

— Я не думаю, что он возьмет на себя ответ, — сказал стройный мужчина с растрепанными волосами, свободной рубашкой и запятнанными чернилами руками. — Он возвращался дважды.

— Я разберусь с ним, — сказал другой. — Его судно, слишком большое, чтобы пришвартовываться на доступных пирсах, и он знает это. Жаль я оставил Вас одного так надолго сегодня. Ничего не поделаешь.

Оба мужчины, наконец, заметили присутствие Денварфи, но она сосредоточила свое внимание на втором. Он явно был у них главным, и она приняла его меру во взгляде.

Он не был высок, но его грудь, и плечи предпологали силу. Он носил обувь, бриджи и опоясанную бордовую тунику — без видимого оружия кроме дубинки подобной трости, прислоняющейся поблизости к рабочему столу. В отличие от стройного, его пальцы не были окрашены чернилами. Он оставил документы другим и сосредоточился на более активных обязанностях. Его волосы были темными, почти черными, затянутыми в хвост на затылке и его лицо было чисто выбриты.

Когда он смело, принял ее меру в свою очередь, он принял манеру кого-то приученного к тому, чтобы быть повиновавшимся.

— Мы можем помочь Вам? — спросил он.

Хкуандув провел годы, преподавая ей искусство допроса. Он был мастер, который в состоянии поддерживать пленного в течение многих дней, чтобы извлечь каждую унцию информации. Она знала, как использовать боль и страх и обещание облегчения в равных мерах.

Это не было допросом. Как этот человек мог быть мотивирован?

Денварфи сняла капюшон ее плаща, позволив обоим мужчинам уставиться на ее длинные светло белые волосы.

— Мне нужно… найти кого-то, найти название судна, — сказала она, делая попытку улучшить свой Нуманский, когда она встретила устойчивый пристальный взгляд капитана порта. — Кто уехал отсюда… возможно сегодня или…

Она не могла вспомнить как на Нуманском слово «вчера».

Капитан порта сделал шаги ближе, хмурясь в замешательстве, фиксируя своё внимание на ее странной внешности, ее темной коже и янтарных глазах — как она и хотела.

— Куда они направились? — спросил он.

Она поняла, что не ясно выразилась. Игнорируя все остальное в комнате, стройный человек с растрепанными волосами превратился в стопку бумаги на своем столе.

— Не знаю, — ответила она. — Нужно знать. Где. кто-то взять корабль отсюда?

Хмурый взгляд капитана порта усугубился. — Вы ищете кого-то, и Вы не знаете, в каком направлении они пошли?

— Нужно найти, — ответила она холодно.

Он стоял там, в течение долгого времени, изучая ее, и затем спросил:

— Кто-то причинял Вам боль? Украл что-то у Вас? Человек, которому Вы доверяли?

Она мигнула, найдя его слишком тупым, но, не потрудившись поправить его.

— Нужно найти, — повторила она.

Он покачал головой с кажущейся отставкойи повернулся, чтобы достать бумагу с другого стола.

— Вот список судов, которые отправляются в плавание сегодня.

Она даже не глядела на бумагу.

— Сколько?

— Пять.

— Куда они идут?

Опустив бумагу вниз, он шел к стене и указал на карту.

— Два направятся к Колм-Ситт, один направится на север, и два поплывут на юг вдоль побережья.

— Что такое север?

При этом он покачал головой.

— Вы не знаете то, что к северу от острова?

— Что там? — настоивала она, встретив его взгляд.

— Ничего особенного. Несколько деревень Нортландии, одна крупная верфь, большие холодные пустыща.

Это не казалось местом назначения, которое выберет Бротандуиве. Он не взял бы Магьер к нецивилизованной земле, где её можно более легко отследить и схватить. Он должен быть возглавлен где-нибудь по причине.

Несколько деревень и верфь не предлагали возможностей, ни действительно в Колм-Ситт. Возвращение было законной тактикой, но он уже столкнулся с большой трудностью в сокрытии такого количества компаньонов. Нет, он бы запланировал побег. И по карте было много портов на юг вдоль побережья этих человеческих стран. Несколько оказались крупными городами, со своими символами.

— Одно из судов, идущих на юг, было военным, — добавил капитан порта, — Поэтому, если человек которого Вы преследуете, солдат, я выбрал бы то судно.

Теперь у него было полное ее внимание.

— Какие другие?

— Большое грузовое судно названо Королева Облака, пройдет весь путь до столицы порт-Суман Иль’Дха’аб Найум. Она была бы единственным из тех двух, чтобы взять на борт пассажиров.

У нее было название судна Бротандуиве и его заключительного места назначения, хотя это не обязательно означало, что предатель пойдет настолько далеко. Она теперь должна была найти судно, для путешествия по тому же самому маршруту.

— Я должена следовать, — сказала она. — Помогите мне найти проход… сегодня вечером или завтра.

Скрестив свои руки, он снова покачал головой.

— У меня нет ничего берущего пассажиров, отправляющихся так скоро. Преплывет обратно на следующий день затем. Самый близкий, о котором я знаю прямо сейчас, маленькое судно Сумана, отправляющееся в плавание через пять дней.

Поскольку его слова впитались, ее разочарование было горько. Не было бы приятно сообщить такие новости Фретфаре.

Капитан порта подошол ближе, пока она не почувствовала его дыхание на щеке.

— Я найду для Вас, — сказал он. — Вы голодны? Я просто шел на ужин.

Она отстранилась. Как будто она сидела бы и разделила бы еду с человеком.

— Нет… Я… спасибо. Я возвращусь. — Она повернулась, чтобы уйти.

— Вам это получится, — он звонил бодро после нее.

Сумерки были почти полны, когда Денварфи вышла на береговую линию, чтобы вдохнуть воздух, который еще не очень охладился от теплоты дня. Хотя она предпочла бы прямой допрос, ее разговор не был полным поражением. Когда она поднялась на берег, все еще заполненный россыпью прохожих, она надеялась, что другие приобрели все остальное, что было необходимо.

Они могли быть остановлены здесь дольше, чем любой из них ожидал.

Глава 5

Спустя день после отплытия девочка, которую все называли Леанальхам, стояла на палубе около передней части корабля под названием Королева Облаков. Из-за сильного ветра, который перемещал судно, было трудно успокоить ее мысли.

На рассвете ей пришлось заставить себя встать, поесть и даже подняться на палубу, а утро уже почти прошло. Это будет порядок вещей, заставляющий её идти дальше. Каждый рассвет будет переходить в сумрак, затем еще одна долгая ночь, а пока…

Лисил, сгорбившись над перилами, испустил длинный стон.

— Я не должен был есть… что-либо.

Действительно, он выглядел бледным, а другие стояли недалеко от него, но у нее было мало желания присоединиться к ним.

Лисил и маджай-хи очевидно были намерены внимательно наблюдать за Бротандуиве. Как будто бы любой из них мог знать мастера анмаглахка. Лисил открыто выражал неприязнь к греймасге, хотя сейчас его слишком тошнило, чтобы следить за кем-либо. Между тем Магьер продолжала подталкивать Бротандуиве, как ей казалось, тонкими вопросами, хотя сама она была столь же тонкой, как гроза.

Из всех нынешних товарищей Леанальхам, Магьер была той, с кем она чувствовала себя наиболее комфортно. Магьер становилась пугающей, когда этот странный ужас ее природы выходил на поверхность. Но она также была безжалостной, как и Сгейльшеллеахэ, защищая тех, кто ей небезразличен или любого, кого она просто хотела защитить.

Мать Леанальхам была полукровкой, родившаяся от изнасилования. Она бежала в печали и безумии, в то время когда Леанальхам была еще младенцем. Все предполагали, что мать Леанальхам мертва, но именно эта мать дала ей имя при рождении, которое означало Дитя Печали, неудачное имя.

Магьер не заботилась о таких вещах. Она бросала вызов всем, кто плохо думал о ней или о тех, кто имел для неё значение. И никто не рисковал сказать что-либо ей в лицо более одного раза.

Леанальхам еще предстоит найти в себе такую силу.

Но с ними был маджай-хи, которого все — даже Бротандуиве — называли Мальцом. И это было отвратительно, чтобы давать имя, даже то, которое он хотел использовать, священному существу. Его бдительные глаза слишком часто были на греймасге, но, в отличии от Лисила, пристальный взгляд маджай-хи был твердым, холодным, сидя в совершенной неподвижности. Это было так тревожно — пугающе — до тех пор, пока он не моргал, то и дело, посматривая на неё.

Бротандуиве ясно дал понять, что он ожидает, что его молодая подопечная останется безмолвной относительно событий, которые привели их сюда. Леанальхам до сих пор склонялась его воле, но она устала от этого. Эта усталость обострялась каждый раз, когда кто-то произносил ее ужасное имя.

Оно слишком подходило ей. Оша ушел, и с ним последняя часть мира, от которой она вынуждена была отказаться. Она пребывала в изоляции и одиночестве, и никого не мог сказать, что же на самом деле изменилось для нее.

И затем она обнаружила, что маджай-хи вновь наблюдает за ней.

Часть ее чувствовала, что он больше, чем кто-либо, мог бы понять, что она перенесла. Но он был настолько странным, маджай-хи по форме, но не по своим поступкам и словам. То, что он мог говорить в ее голове, было неестественно. Она узнала о том, что Винн называла это «разговор памятью», о том, как маджай-хи, Клуассасы и другие священные разговаривают со своими. Но они делали это с воспоминаниями, а не словами.

Взгляд Леанальхам снова переместился на Бротандуиве, его лицо, как и всегда, было нечитаемое. Она, конечно, не могла говорить с ним ни о чем, что имело значение.

Тогда другое движение привлекло ее внимание.

Молодой помощник капитана шел прямо по направлению к ней вокруг передовой мачты. Накануне она заметила, что он наблюдал, смотрел на нее, когда она садилась на борт. Он не пытался заговорить с ней, так что она не уделила этому особого внимания.

К своему ужасу, он подошел вплотную к ней, улыбнулся, показывая ряд белых зубов, и прищурился в любопытстве.

— Надеюсь, что ваши апартаменты удобны, мисс, — сказал он на нуманском. — Я хотел раньше проверить, но все всегда заняты в первый день в порту.

Леанальхам отшатнулась. Она поняла большинство его слов, хотя он говорил слишком быстро и был слишком близок к ней. Его зубастая улыбка исчезла.

— Извините, мисс, я забыл представиться. Первый помощник Хэтчинстол, к вашим услугам.

С еще одной ухмылкой он протянул ей руку.

Леанальхам съежилась, отступая вдоль перил.


* * *


Малец сосредоточился на Бротане и ждал, когда проскользнет любое воспоминание в сознании старого убийцы. Тем не менее, он не мог перестать переводить взгляд на Леанальхам и искать смысл тех промелькнувших воспоминаний, которые ему удалось увидеть в ней за день до этого.

Различные маджай-хи наблюдали за нею из леса, возможно в течение нескольких лет или даже больше, прежде чем она покинула свою родину. Что это означало? Ее эмоциональное состояние вызывало более непосредственное беспокойство. Насколько она функционально приняла жизнь вне своей родины, она все еще была Ан’Кроан. Помимо желания узнать другие, более важные тайны, Мальцу не нравилось пребывать в неведении относительно того, почему Бротан тащил Леанальхам и Ошу по всему миру.

— Может быть, тебе следует спуститься, — сказала Магьер Лисилу. — Ты выглядишь не очень хорошо.

— Мне нужен свежий воздух, — простонал он.

Затем Малец заметил резкое движение на палубе.

Леанальхам съежилась в отступлении от мужской руки.

— Все в порядке, — сказал молодой человек в спешке. — Я не хотел…

Учащенное дыхание и скольжение стали по коже заставило Мальца вздрогнуть и посмотреть вверх.

Магьер была в движении с ее длинной саблей в ее руке. Он пытался сказать ей, чтобы она остановилась, но слишком запаниковал, чтобы найти слова среди ее воспоминаний. Она свернула в сторону Бротана, и Лисил едва смог выпрямиться, когда она прошла мимо него.

— Отойди от нее! — Магьер прорычала хриплыми словами в горле.

Сделав выпад в сторону края грузового люка, она пошла прямо на спину молодого человека. Глаза Леанальхам расширились при виде нее.

— Магьер! — крикнул Лисил. — Нет!

Несмотря на тошноту, он отпрянул от перил и пошел за нею, как и Бротан. Оба попали в сторону Мальца, и никто из них не был достаточно быстр. Молодой человек стал оглядываться через плечо. Маленький рот Леанальхам открылся, но она не успела его предупредить.

Магьер схватила за воротник пальто молодого человека. Она развернула его боком одной рукой, и он упал на грузовой люк.

У Мальца не было никакой уверенности в том, что она не поранит молодого человека, поскольку она, повернувшись, направлась к своей мишени.

Леанальхам закричала, бросилась к Магьер и прильнула к ее кольчуге. Спустя полтора вдоха, Лисил хлопнул в спину Магьер. Он заключил ее в объятия, и прижал ее руки и саблю. Растущий страх Лисила и беспокойствие за отсутствие контроля Магьер над собой, над ее природой дампира, научило его действовать быстро. Магьер шипела, но он крепко ее удерживал.

Малец окружил всех их троих, глаза Магьер стали совершенно черными. В ярком дневном свете слезы бежали из этой тьмы, где зрачки ее расширились, полностью скрывая белки.

— Нет, нет! — кричала Леанальхам, все еще цепляясь за доспехи Магьер.

Бротан вмешался и схватил девушку, хотя она пыталась выбраться из его хватки. Моряки начали сбегаться к ним со всех сторон, и капитан чуть не подпрыгнул от увиденного на своем пути.

Малец обернулся, пытаясь оценить наихудшую угрозу, надеясь, что Лисил не потеряет равновесие.

— Нет, пожалуйста! — умоляла Леанальхам на белашкийском, всё ещё твердо глядя на Магьер. — Я в порядке!

Капитан Бассетт остановил своего первого помощника, несколько раз осмотрел его, пытаясь понять, не причинили ли ему вреда, а затем повернулся к пассажирам. Малец оглянулся и увидел, что Лисил все еще держит Магьер, хотя та отвернула лицо.

— Что здесь происходит? — потребовал капитан.

Бассетт был жилистым мужчиной с седой щетиной на подбородке, и одет он был в поношенные сапоги, потрепанную коричневую шляпу и поношенную куртку. Он не обнажал саблю, висящую у левого бедра.

— Ошибка, — ответил Бротан, подталкивая Леанальхам за себя, — Девушка слишком мало знает о человеческих поступках, и ошибочно приняла жест молодого человека.

Пожалуй, это было лучшее объяснение, какое Малец мог бы предложить, хотя он не мог озвучить его.

— Хэтчинстол! — рявкнул капитан.

— Сэр, я только проверял…

— Скажи своим людям, чтобы держали свои руки подальше от этой девушки!

На крик Магьер на Нуманском, Малец развернулся, чтобы пойти в ее сторону. Теперь она смотрела на капитана, и, по крайней мере, ее глаза почти вернулись в нормальное состояние. Её белки показались, но не коричневый цвет её зрачков. Она когда-то бросилась на Лисила, но даже в худшем своем состоянии она никогда не использовала свою полную силу против него — пока.

Малец зарычал на ее предупреждение.

— Цыц, — шикнул Лисил. — Леанальхам в порядке, так что, прекрати.

Держа её за руку, он посмотрел на рассерженного капитана.

— Извините, — сказал он на нуманском. — Может быть… неправильно поняли.

Молодой первый помощник, стоя позади своего капитана, потер шею и сердито нахмурился.

Малец окунулся в его мысли, ища любые всплывающие воспоминания. Он обнаружил вспышки Хэтчинстола с экипажем в портах, где они проводили ночи в разгуле. Собственные подвиги молодого человека были довольно скучными по сравнению с рассказами моряков. Мелькнул ряд хорошеньких женщин, но все затмились ярким первым взглядом на Леанальхам, прибывающей на борту.

Он не собирался причинять ей вред, он был очарован неповторимой красотой девушки. Но боязливый ответ Леанальхам был достаточно реальным. Она была Ан’Кроан, и он был человеком, которого она не знала.

К сожалению, Магьер слишком остро отреагировала на это.

Бротан снова вмешался:

— Как я сказал, ошибка, недоразумение.

Лисил был бы лучшим миротворцем, если бы он не был так бездарен с языками.

— Мы видим, что нет никаких угроз, — добавил Бротан, — и приносим свои извинения за любое оскорбление. Девочка не знакома ни с кем, кроме нас. Именно это вызвало ее тревогу, а не ваш матрос.

— Я не хотел напугать ее, — сказал Хэтчинстол, словно для него это было очень важно. — Я просто… Я хотел убедиться, что её… Что у них было все в порядке.

Капитан слушал в тишине, но его внимание оставалось приковано к Магьер.

— Мои другие друзья хотели защитить ее, — вновь добавил Бротан. — Прошу простить за беспокойство.

Малец ощетинился при словах Бротана, который назвал их своими друзьями. Капитан слегка расслабился, и карий цвет полностью вернулся в зрачки Магьер. Лисил начал ослаблять свою хватку над ней.

— Хорошо, — сказал Бассетт, — но мои люди должны работать. Может быть, вы должны спуститься в свою каюту… от возможности на еще одно недоразумение.

Магьер откровенно хмурилась, так как Лисил отпустил ее. Она не положила саблю в ножны, и протянула свободную руку Леанальхам.

— Пошли, — сказала она.

К удивлению Мальца, Леанальхам метнулась в сторону Бротана и схватила руку Магьер. Обе направились прочь вниз, и Малец разбушевался в отчаянии. Присутствие Леанальхам становится как благословением, так и проклятием, в котором затрагивалась растущая нестабильность Магьер.

Лисил поднял обе руки ладонями вверх и съежился с улыбкой — быстрый извиняющийся жест. Затем он поспешил вслед за Магьер и Леанальхам. Бротан последовал за ним, на последок кивнув капитану.

— И уберите это животное с моей палубы и возвращайтесь с ним на поводке!

Малец наблюдал за Бротаном, когда капитан рявкнул эту команду. Когда он повернул голову, то обнаружил, что Бассетт смотрит на него.

Бротан, ожидая возле дверей внизу, остался единственным, кто мог говорить с капитаном. Когда Малец не двинулся, Бротан щелкнул пальцами.

— Пойдем, — приказал он.

Малец застыл и подавил рычание. Он скрипнул зубами, когда поймал только резкие замечания капитана для его подчиненного:

— … вдали от пассажиров… не твоя забота… если у них есть потребности, они приходят ко мне… или вы скажите мне… и это все!

Малец встретился с глазами Бротана и не смог остановить дрожь в своих челюстях. В ловушке в роли питомца, которая была ему навязана Магьер, он, наконец, прошагал вниз по лестнице.

Бротану лучше не думать использовать этот поводок самому.

По крайней мере, мгновенный кризис закончился. Когда Малец приблизился к концу крутых ступенек, он услышал голоса в темном проходе.

— Все в порядке, Магьер, — говорила Леональхам.

— Нет! — последовал ответ — Магьер снова разгорячилась. — Они не собираются винить нас за какого-то матроса, который не может держать руки под контролем!

Чтобы не произошло, но Малец не произнес никаких слов в уме Магьер, когда он повернулся к проходу с Бротаном прямо на его хвосте. Старый мясник внезапно пробрался мимо, заставив Мальца прижаться к стене.

— Леанальхам? — бросил Бротан, продолжая идти по коридору и открывая дверь в их каюту. — Я хотел бы поговорить с тобой прямо сейчас.

Прежде чем Магьер смогла остановить ее, девушка поспешила дальше. Она была почти в другой каюте, прежде чем Магьер сделала несколько шагов, и Малец поспешил за ней.

— Сейчас ей лучше быть с нами, — выпалила Магьер. — Бротан, перестань приказывать ей!

Высокий анмаглахк проскользнул за девушкой и закрыл дверь. Магьер продолжала идти, и потянулась к ручке двери.

Малец остановил её, клацнув челюстями. Она остановилась, повернулась и прищурилась, но Лисил быстро нагнал её.

— Пусть Бротан поговорит с ней, — прошептал он.

Магьер впилась в него взглядом, но он не дал ей выговориться.

— Это будет долгое путешествие, — продолжил он. — Бротан — Ан’Кроан, как и Леанальхам, но он… Много путешествовал. Я не доверяю ему, насколько я мог бросить этот корабль…Семь адов, я бы хотел сбросить его с корабля. Но сейчас он хочет поговорить с ней.

Малец не согласился, но ничего не поделаешь. В тот момент у него была другая проблема — Магьер. Выражение ее лица было напряженным и раздраженным, и она наклонилась вперед и положила голову на плечо Лисила.

— Шшш, — тихо сказал он ей на ухо. — Давай.

Он снова выглядел бледным и болезненным, но он повел ее в свою каюту. Малец последовал за ним, и только когда они были внутри, беспокойство на лице Лисила начало проявляться.

— Леанальхам не единственная, кто нуждается в спокойствии, — сказал он, потянув Магьер за собой на край койки. — Мы были любезно ограничены помещением, если ты не заметила.

На губах Магьер возник резкий ответ, но он быстро исчез, и она посмотрела на пол. Лисил поднял ноги и скрестил их рядом с ней. Когда он погладил ее волосы, Малец молча наблюдал за парой, чувствуя себя лишним.

Опять же, разве не все ли они теперь посторонние, особенно Леанальхам? Когда он был рядом с ней, он ощущал ее чувство утраты и потерянности. Ему жаль, что он не подумал о такой потере себя, когда он, Магьер и Лисил покинули свой дом, чтобы последовать за Винн… Для путешествия на этот континент, о котором они ничего не знали.

Но другие по пути также понесли потери.

Малец посмотрел на рукоять сабли, все еще сжимаемую в руке Магьер; конец лезвия сильно упирался в пол. То, что она все еще была в ее руке, стало координационным центром всего, что только что произошло.

— «Убери это».

Нагнувшись, где она сидела, Магьер подняла на него глаза.

— «Не надо ее вытаскивать снова … за исключением … сказанного».

Малец приложил все усилия, чтобы одновременно передать эти слова Лисилу, чтобы он понял, что происходит. Это было даже сложнее, чем говорить с одним человеком. У каждого существа была разная память даже об общих событиях, не говоря уже о произнесенных или услышанных в прошлом моментах. Малец не был уверен в успехе, пока Лисил не протянул руку, чтобы мягко повернуть лицо Магьер.

— Послушай его, — твердо сказал Лисил. — Он прав. Нам не нужно ничего такого же, как в прошлый раз… В Пустоши.

Магьер выдернула подбородок из его рук и отвернулась.

— Мне пришлось. Я не могла остановиться, — прошептала она. — Я должна была спасти тебя… вас обоих.

Это было недостаточно для Мальца после того, что почти произошло на палубе.

— «Сабля… сейчас».

Магьер вздрогнула от его команды, хотя она не взглянула ни на него ни на Лисила. Наконец она расстегнула пояс, сняла с себя ножны, сунула в них саблю и протянула ее Лисилу, все еще не отвечая.

Он взял оружие, прислонил его к дальнему изголовью койки, а потом схватил ее и усадил на колени. Она свернулась на нем, закрыв глаза от видимого истощения, пока он гладил ее по голове, он посмотрел на Мальца.

То ли его укачало, то ли нет, янтарные глаза Лисила отражали озабоченность Мальца о Магьер. Но ничего нельзя было больше сделать, кроме как всегда наблюдать за ней. Но упоминание Лисила о Пустошах заставило голову Мальца скитаться по памяти.

Лишь одно последнее ужасное событие, на которое намекал Лисил, произошло не раньше, чем ближе к концу этого путешествия. Однако, так много случилось до этого, в самом начале. После того, как они покинули Винн и отправили Хранительницу в Колм-Ситт с сухопутным купеческим караваном, трое из них отправились на поиски места, чтобы спрятать «шар» Воды.

Начало было неплохим, возможно, даже интересным. Тогда они все еще доверяли друг другу во всех отношениях, хотя Малец еще не научился говорить с ними словами по их памяти. Тем не менее, они были свободны от конфликтов, они наслаждались некоторой близостью, как в старые времена, исследуя странную землю, находя новый путь, встречая новых людей и расы, которых они никогда не видели.

Да, начало всегда было лучшей частью в памяти…


* * *


Малец пробрался сквозь кусты, принюхиваясь и опережая лошадей, пока шел на северо-запад, чтобы найти маршрут к западному берегу центрального континента.

— Мой зад убивает меня, — скулил Лисил.

Или, скорее, Малец пытался не слышать о бесконечных жалобах Лисила.

— Болит всё вдоль моего позвоночника! — продолжал Лисил. — Почему мы рискуем своими шеями, катаясь на этих сумасшедших мешках с костями и четырьмя палками для ног?

Настала очередь Мальца хныкать, но никто не услышал его, когда он остановился, чтобы оглянуться.

— Ты перестанешь? — сказала Магьер, потянув свою лошадь рядом с Лисилом. — Нам некуда идти, никто не гонится за нами, и мы никого не должны убить. Почему ты не можешь немного насладиться покоем… или, по крайней мере, дать нам этот покой!

Малец раздраженно согласился. Он слушал этот разговор снова и снова почти месяц.

Лисил ненавидел морские путешествия, но еще больше ненавидел лошадей. Если он не был на своих собственных ногах, он не был счастлив. И не было никого, кто должен был быть рядом с ним.

Но Малец был полностью согласен, когда Магьер заехала в деревню и выменяла на две лошади и мула. Она и Лисил не могли приодолеть этот отрезок пути пешком. Расстояние было слишком большим, и у них было слишком много всего, чтобы нести — особенно тот проклятый шар внутри второго сундучка, привязанного к спине мула. Мальцу, конечно, было удобно пешком.

Длинные ноги не беспокоили его в течение нескольких лиг за один день. Это было облегчение, чтобы свободно выскочить вперед, и увидеть все, с чем им предстоит столкнуться — прежде, чем один из них сделает это. Сначала он сочувствовал желанию Лисила сделать то же самое.

Больше нет.

— Я хочу идти! — проворчал Лисил.

— Ну, ты поедешь, — откликнулась Магьер. — Теперь держи эту лошадь перед тем, как Малец будет сыт по горло тобой и оставит нас обоих.

Она не должна была озвучивать такой исход событий со стороны Мальца. Конечно, он никогда не сделает так… никогда.

Винн много рассказывала ему об этом регионе, в том числе о Дред-Ситте, оплоте гномов, которые заселили гору на полуострове за пределами ее родины. Малец был очень обеспокоен тем, чтобы держать Шар вдали от цивилизации, насколько это возможно. Он привел Магьер и Лисила на северо-запад, чтобы обойти район гномов; он был полон решимости держать «шар» в неизвестности от всех, прежде чем они достигнут пустынных северных регионов. Там он мог бы найти какое-либо место, чтобы скрыть его, где приспешники Древнего Врага многих имен — или кто-либо еще — никогда его не смогли найти.

Несколько дней назад он решил, что настало время пойти на запад, прямо к берегу. Теперь наступали сумерки, и вскоре им нужно будет разбить лагерь.

— Не унывайте, — сухо сказала Магьер. — Мы не можем быть далеко от берега. Мы продадим лошадей и купим проезд на корабле.

Малец простонал впереди. Зачем она так сказала?

Лисил снова произнес несколько невразумительных реплик о мореплавании.

Малец едва услышал это, потому что кое-что заставило его остановиться. Его уши поднялись, а он внимательно слушал, пока это не произошло снова.

Сердитый, глубокий крик закончился громким глухим стуком. Рычание раздалось следом где-то за деревьями.

— Что это было? — спросила Магьер, приспустив лошадь ближе к нему.

Инстинкт Мальца должен был приказать ей вернуться, пока он не узнает ответ. Прежде чем он смог придумать способ сделать это с помощью одних ее воспоминаний, она пришпорила ногой свою лошадь, и бросилась мимо него.

— Магьер! — резко позвал Лисил, все следы нытья исчезли.

После того, как она прижалась ближе к коню, Малец бросился ей вслед. Грохот, стук и рычание становились все громче впереди под звуки ударов копыт лошади Магьер и звуков Лисила, догоняющего сзади.

Визжащий вопль прокатился по деревьям и пронзил уши Мальца. Он встряхнул где-то глубоко внутри, как будто Малец должен был знать этот звук.

Магьер слезла с лошади за деревом на краю поляны. Она уже стояла на земле, когда Малец догнал ее. Зрелище, ожидающее их, было чересчур увлекательным.

На поляне, начинался бой между одним и многими существами, и тот один держал многих в страхе на данный момент. Он был достаточно высоким, чтобы, в лучшем случае, достичь подбородка Магьер. Но был он почти вдвое шире обычного человека. Его кожа была грубой и слегка испещренной, как будто его тяжелые кости и толстые сухожилия были покрыты гранитом телесного цвета.

Стальные с прожилками рыжеватые волосы хлестали вокруг его головы, когда он кружил в центре поляны. Кудрявая подстриженная борода слегка более темного оттенка покрывала его широкую челюсть. На нем была рубашка из сплетенной цепи на стеганом кожаном доспехе, а тяжелые стальные лачуги и кобуры защищали его плечи и локти.

Два военных кинжала были спрятаны на его бедрах, в одной руке он держал двухсторонний боевой топор с длинной крепкой рукояткой. Он взмахнул им, словно он ничего не весил для него, хотя это заставляло воздух гудеть. И когда он обернулся и осмотрел всех своих противников, Малец увидел нечто большее, что он узнал.

Вокруг шеи гнома было что-то вроде того, что носила Магьер.

Винн однажды описала ручку или ключ «шара» Магьер как торк — гномское слово, единственное слово, которое Хранительница знала для описания такого устройства. У Мегьер его концы были с ручками для вытаскивания центральной оси шара.

Торк гнома был вылеплен из металла, как косичка, но вместо ручек как у Магьер, его заканчивался толстыми, короткими шипами, сродни тем, что были на конце его огромного топора.

Винн обучила Мальца как можно больше всему по возвращению на свою родину.

И Малец знал, что, если никто не обратит на это внимание, он обратит. Это был танаэ — один из «почитаемых» гномов, тем самым отмеченным этим украшением на шее. Но, что он делал здесь один в пустыне против них?

Одно из существ сделало угрожающий выпад и остановилось на полпути к гному. Взгляд на это уколол неприятные воспоминания в глубине сознания Мальца. Это должно быть еще один фрагмент, оставленный после того, как его родственники Стихийные Духи забрали у него воспоминания о времени, когда он решил родиться во плоти.

Существо, обращенное к гному, было чуть короче, чем он, или, может быть, его полусогнутая позиция заставила его казаться таким. Дикий пятнистый мех покрывал его звериный торс, выглядывая между щелями очищенных доспехов, грубо наброшенных на его неуклюжие плечи и выпуклую грудную клетку. Он снова начал атаковать на четвереньках — нет, на трех, потому что одной рукой он схватил старую фланцевую булаву с отсутствующим фланцем. Существо отвернулось в последний момент, вырвалось за пределы досягаемости гнома и подняло жезл, чтобы угрожающе ударить им о землю.

Толстые пальцы его руки заканчивались темными когтями вместо ногтей.

Малец насчитал двенадцать из этих существ, все фыркали, рычали и визжали. Они были похожи на извращенную помесь обезьяны и собаки. Широкие, но короткие морды наморщились под их болезненно-желтыми глазами. Каждый дикий рев показывал негабаритные клыки. Более длинная щетина прорастала над их головами и клочьями из их острых ушей.

Они карабкались, прыгали и крутились, кто на двух ногах, кто на четвереньках, когда они атаковали гнома, заставляя его каждый раз оборачиваться. Более пугающими были куски ржавой цепи, кожи и войлочной брони над их мускулистыми торсами. Каждое существо держало деформированную толстую дубинку, сделанную из корявых корней деревьев или ветвей… кроме одного с поврежденным жезлом.

Гном крикнул ряд гортанных слов.

Малец не понимал, что он говорил, но слова казались чем-то вроде разгневанного вызова. И существо с жезлом пошло на гнома.

В тот момент, когда Малец осознавал все это, Лисил подтянул свою лошадь к Магьер. Едва удерживаясь на ногах, он вывалился из седла и тоже взглянул на него.

— Он не продержится там долго! — заявил Лисил, но прежде, чем он закончил говорить, Магьер бросилась на поляну.

— Дайте пройти! — закричала она.

Гном даже не взглянул на нее, так как самое крупное существо напало на него. Зверь, ближайший к Мальцу, услышал голос Магьер. Он едва заметил ее, когда ее сабля сразила его.

Лезвие Магьер рассекло его череп, кожу и мех в брызгах крови. Хотя он вскрикнул от боли, он едва успел вздрогнуть и повернуть голову. Короткая широкая морда существа расширялась от воя, обнажая громоздкие клыки сверху и снизу челюсти.

— Ах, семь адов, она реально это сделала!

Малец обратил свое внимание на эти горькие слова, но Лисила нигде не было видно. Когда он оглянулся, эта штука отбросила свою дубину, опустилась на четвереньки, и пошла на Магьер. Малец выскочил, когда другой повернул направо.

Магьер уклонилась от удара, когда раненый одним движением ударил ее ногу когтистой ладонью и щелкнул зубами. Она взяла меч обеими руками и повернула его в сторону. Тяжелый клинок вонзился в шею существа. Его рык мгновенно стих под сырой скрежет сталью по кости.

Существо оторвалось от земли и когтями на пальцах ударил Мальца в морду. Он ненадолго потерял из виду все, и ему пришлось отступить. Когда его взор прояснился, второе существо пробралось мимо него, с дубинкой, к спине Магьер.

Малец запаниковал, потому что противники значительно превосходили их численностью, причем они ничего о них не знали. Он побежал прямо в ноги второму существу и щелкнул зубами на задней части колена.

Где Лисил?

Кусок плоти оказался в зубах у Мальца. Он развернулся вокруг своей цели, когда существо споткнулось, пытаясь повернуться, чтобы хлопнуть дубиной его по голове. Он нырнул под оружие, прильнув к земле, и бросился в морду существа. Его зубы сжались на верхней части морды и сквозь мех и плоть сомкнулись на костях. На мгновение он уставился в его болезненно-желтые глаза.

Существо закричало, начиная вертеть головой вверх-вниз. Зубы Мальца сильно заболели, когда оно вырвало морду из его челюстей. Силой его отбросило в сторону, и он кувыркнулся и вновь вскочил на ноги, чтобы пойти на его горло. Существо вопило, его собственная кровь разливалась по его скотному лицу и глазам. Он вскрикнул, когда он нащупал свое упавшее оружие.

Белокурое пятно промелькнуло в темном небе с ветвей над головой. Лисил опустился на колени под крыльями этого существа. Животное упало, и его голова и плечи шмякнулись на землю. Одним движением Лисил загнал один из своих стилетов ему в затылок.

Еще один приглушенный треск кости заполнил уши Мальца, когда он увидел третьего зверя. Он заметил Магьер, которая теперь находилась у центра поляны и стояла спиной к гному. Они столкнулись с остальной частью стаи.

Малец подскочил и прыгнул в лицо третьего. Когда он уронил свою дубинку, пытаясь схватить Мальца, он прокусил и разорвал одно из его остроконечных ушей. Прежде чем он смог перестать кричать и схватить его, Малец оттолкнулся задними ногами и взялся за дело. Лисилу придется иметь дело с этим, так как Мальцу нужно было убедиться, что больше никто не пройдет. Странный крик, почти как какие-то иностранные слова, которые он не понимал, заполнил поляну.

Шесть из этих двенадцати зверей остались на ногах и руках. Все внезапно повернулись, двигаясь к ближайшим деревьям вокруг поляны. Они исчезли в сгущающейся темноте, и на поляне стало тихо, не считая дыхания тех, кто остался.

Малец все еще ощущал шерсть, плоть и кровь во рту, но он огляделся по сторонам.

Магьер стояла спиной к гному и наблюдала за передвижением на линии деревьев. Ее дыхание стало глубоким и учащенным. Что касается гнома, он делал то же самое, только смотрел в другую сторону. Три тела лежали вокруг него, и под его тяжелым правым ботинком он держал голову одного существа. Лисил появился в поле зрения Мальца, когда тот побежал к Магьер, но взгляд Мальца поймал что-то лежащее поблизости.

Он дрожал — не от напряжения или от отрубленной головы первого противника Магьер. Это были те безжизненные желтые глаза на зверском лице, которые заставили его испугаться.

Теперь это было ему знакомо.

Много лет назад, когда они втроем путешествовали на тёмную родину Магьер, он был потерян внутри фантома, брошенного на него нежитью-колдуном. В этом кошмарном видении он увидел дикую версию «Магьер», одетую в черные доспехи. Это был лишь трюк колдуна, который играл на его худших внутренних страхах, но он никогда не сможет забыть это.

В своем видении она стояла в ночном лесу с крадущимися и неуклюжими силуэтами вокруг нее. Среди них, на переднем крае тех, кого она вела, появились такие же существа. Она привела армию врагов противника в лес из своего кошмара… И все живое иссохло и умерло позади нее.


* * *


Он также знал об этих существах из рассказов Винн в своем долгом путешествии по континенту в Колм-Ситт. Они прошли через бесплодные дикие регионы, лишенные цивилизации. Часть этого маршрута получила название «Сломанные Земли». Винн говорила, что эти существа, среди других чудовищ, говорят, бродят там. Но ни Малец, ни Магьер, ни Лисил никогда не видели ничего такого большого, охраняемое караваном. Вот они, то, что Винн назвала гоб’елазкин: «маленькие гоблины» или гоблины, потому что они ели все живое. И они не были такими уж маленькими.

Что они делали на западе, так далеко от их территории, в месте, где они только что случайно встретили Магьер?

Похоже, она не воспринимала их как нечто большее, чем диких животных, слишком гуманоидных по форме. И она не узнала кто они такие, так как никогда их раньше не видела. Но Магьер и гном внезапно удалились за дальнюю линию деревьев.

— Они исчезли! — крикнул ей Лисил на белашкийском языке. — Это конец!

Что-то в его голосе дошло до Магьер, и она остановилась. Гном тоже остановился, и они оба уставились на Лисила. Когда Магьер неохотно повернулась назад, гном прорычал что-то себе под нос, пнул кусок дерна и последовал за ней. Какое-то время все молчали, исключением лишь был звук их дыхания.

Гном гордо выпрямился и ударил себя в грудь одной рукой.

— Я — Фаях'ар, — громко объявил он на нуманском. Видимо он решил, что это должно что-то значить для них.

Магьер смущенно моргнула, все еще тяжело дыша, но ее разговорный нуманеский был сносный.

— Ваше имя — Фи-яа…?

— Фаях'ар, — повторил он и рассмеялся, когда она запнулась на его имени. — Большинство из вас называет меня Молот-Олень. Я из семьи Суглинка, клана Меершаумов племени Трамнинг-Ридж. Я благодарю вас за то, что вы добавили меч к моему топору этой ночью. — Взглянув на Лисила и Мальца, он откинул назад плечи. — Хотя это было необязательно, и я предпочел бы убить всех, прежде чем они смогли бы сбежать.

Магьер внимательно изучила его, а затем увидел торк на шее.

— Слагень-и-Ай-Эн? — Лисил отпрянул назад.

Молоток-Олень усмехнулся.

— Слаггин’ан… то, что на нуманском вы называли бы «гоблинами».

— Я — Магьер, — вставила она. — Это Лисил, а этого мы называем Малец.

Малец задумался, сколько из этого разговора Лисил сможет понять, учитывая, что его разговорный нуманский был не так хорош, как у Магьер. Казалось, он внимательно прислушивается.

— Удачно встретились! — рявкнул гном, а затем нахмурился, наблюдая за Магьер в замешательстве. — Твой акцент странный. Не север или Пустошь… Возможно, Витенон или откуда-то дальше с юга?

— Дальше, с востока, — ответила она и, поджав подбородок у одного из трупов, сменила тему. — Почему эти твари напали на тебя?

— Потому что я охочусь на них, — ответил он.

Все остановились на этом.

— Охота? — повторила Магьер. — Это просто какие-то животные?

Молот-Олень произнес «тск-тск» и покачал головой.

— Из твоих уст да в уши Вечных, я желаю… ибо не было бы так тревожно, если бы это было правдой.

С большим, рычащим вздохом, слишком драматичным для стиля Мальца, гном принял суровое выражение.

— Однажды ночью они пытались совершить набег на деревню Шентенгиз, — продолжил он. — Никто не осмеливался выйти за ворота ночью. У меня не было выбора, кроме как отправиться в путь, имея в своей компании только топор.

Магьер снова моргнула и посмотрела через плечо на Лисила.

— Вы… охотиться…, — Лисил попытался сказать. Не зная как сказать следующее слово, он кивнул на отрубленную голову за гномом.

Молот-Олень прищурился, его веки сомкнулись вокруг его маленьких черных радужек, как железные шары.

— Конечно! Они хитры, злы и едят всё живое. — Он пристально посмотрел на лицо Лисила. — Ах, я должен был понять, что этот из Лхоина, сбрасывающийся с деревьев.

И Магьер, и Лисил потеряли дар речи при этих словах гнома. Ни один из них не исправил его в отношении истинного наследия Лисила. Взгляд Молота-Оленя опустился, и его глаза расширились от удивления.

— О, Вечные! — выдохнул он негромко.

Лисил моргнул и посмотрел вниз. Малец уже проследил за взглядом гнома на крылатые лезвия, которые все еще держал в руках Лисил.

Сделанные из блестящего белого металла, их передние концы имели форму сплющенных стальных лопаток, но с удлиненными концами и заостренными краями. На концах лезвий были поперечные овальные отверстия, позволяющие ему схватить их из-за спины. Наружный край каждого оружия был расширен в крыле, которое изгибалось назад вдоль его предплечья, выступая за его локоть.

— Вы действительно родом из длинного и глубокого леса, — сказал гном.

Никто из них не знал, что это значит, и Малец был немного обеспокоен тем, что Молот-Олень узнал или оружие, или что-то в этом роде. Словно избегая этого, Магьер перевела разговор в другую сторону.

— Мы собираемся разбить лагерь, как только вернем наших лошадей. У нас не много еды, но вы можете присоединиться…

— Лошади? — осторожно произнес Молот-Олень. — Где?

Малец забеспокоился, но его беспокойство не было связано с лошадьми или мулом. Он взглянул на все лежащее оружие и одежду этих гоблинов и подумал о том, как они должны были прийти к ним. Все, что он, Магьер и Лисил принесли с собой, особенно «шар», остались с…

— Валхачкасейя! — выплюнул Лисил, и бросился бежать.

Малец тоже побежал, легко обгоняя его. Когда он добрался до деревьев, он увидел лошадей нетронутыми, но его внезапное появление напугало мула. Он влетел в кустарник.

Лисил побежал за ним, ругаясь, пока он не исчез среди деревьев.

— Глупый, упрямый, уродливый мешок с костями!

Малец начал следовать за ним, но когда Магьер догнала их вместе с Молотом-Оленем, он решил не оставлять ни одного из своих подопечных наедине с этим незнакомцем. Со всем шумом, который наделали Лисил и мул, было бы достаточно легко узнать, столкнутся ли они еще с бедами.

Когда Магьер схватила поводья обеих лошадей, гном снова заговорил.

— Я не могу оставить всех вас здесь, — сказал он, — чтобы самим не стать едой. Я устрою вам скромный пир, который пройдет вместо приветствия в Шентангизе. Там мы найдем вам все сухое место на ночь. Поселенцы не могут готовить, как мои люди, но что-то да сделают. — Затем он вздохнул, глубоко и подавленно. — Хотя человеческий эль — это довольно плохой план.

Опять же Магьер смотрела на Молота-Оленя, как ошарашенная. Громкий и уверенный Молот-Олень был немного ошеломляющим и отталкивающим.

Малец предпочитал спать на открытом воздухе, если только они не могли найти большой поселок с жильем на его окраинах. Прошло больше, чем месяц, когда они спали внутри. Маленькая деревня, о которой упоминалось, не имела слишком много глаз, легко замечающих посторонних. Он пытался найти способ предупредить Магьер, когда…

— Сколько… живут в этой деревне? — спросила она.

Молот-Олень пожал плечами, его глаза закатывались вверх, как будто он считал.

— Сто, может быть, больше.

Магьер посмотрела на Мальца и прошептала.

— Я думаю, все будет в порядке.

При этом Молот-Олень с недоумением поглядел на Мальца.

Лисил пришел в ярость, мул сопротивлялся ему на каждом шагу.

Малец потерял всякий шанс предупредить Магьер, не привлекая больше внимания. Рано или поздно они сядут на корабль с «шаром» в большом сундуке, который, возможно, придется поместить в трюм, а не в их каюту. В деревне, по крайней мере, он мог держать его в поле зрения, а Магьер все еще ждала.

Малец раздраженно согласился.

— Что теперь? — Лисил выпрямился, глядя между Мальцом и Магьер.

Когда Молот-Олень пожал плечами и шагнул прочь, Магьер просто склонила голову за гномом, и Лисил последовал за ним. Малец шагнул следом.

Насколько Молот-Олень утверждал, что он охотится на этих гоблинов, он вскоре издал достаточного много шума с его непонятным пением, чтобы привлечь к себе оставшихся гоблинов. Между ними была небольшая болтовня, и по любому вопросу о Шентангиз Молот-Олень чаще всего отвечал: «Вы скоро это увидите», и возвращался к своему пению.

Мальцу этого было недостаточно, вскоре они, наконец, прорвались через деревья в ясную зону, и увидели форт за пределами полей. Это была, не что иное, как длинная закругленная стена заостренных столбов, сделанных из стволов деревьев, вбитых в землю и прислоненных друг к другу. На близлежащей стороне парка были установлены широкие ворота с двумя грубыми часовыми платформами.

— Они построили это, чтобы не допустить тех… гоблинов? — спросила Магьер, когда они шагнули вперед.

Мальцу это показалось маловероятным, поскольку гном боролся, возможно, с дюжиной.

— Количество видимых стай, кажется, растет, — ответил Молот-Олень, — хотя за многие годы их редко видели на западе. Сегодня я проследил одну стаю, но я снова пойду на охоту… и до тех пор, пока я не убью последнего из них.

Малец подумал, почему этот гном взял на себя эту обязанность, но затем они встали перед воротами.

— Это я, Фаях’ар! — крикнул он. — Откройте ворота!

Низкие голоса послышались за стеной крепости, и ворота немного приоткрылись наружу. Несколько грязных лиц выглядывали в свете поднятого оловянного фонаря. Не дожидаясь, Молот-Олень потянул деревянные ворота, как будто они были сделаны из веток.

— У меня гости, — заявил он, — товарищи по битве, которые должны быть приняты радушно! Кто-то видел их лошадей?

Когда два мальчика поспешили, Магьер подняла руку, прежде чем Малец мог вмешаться.

— Сначала возьмем наши вещи, — быстро сказала она.

Молот-Олень поднял густую бровь и пожал плечами, как будто это не стоило их внимания. После схватывания своих мешков Магьер и Лисил вместе подняли сундук, в котором был шар. Они несли его между собой, когда Малец шагнул вперед, чтобы проложить путь.

Они следовали за гномом над высушенной, треснувшей грязью в потрепанной деревушке случайно расположенных жилищ. У них было мало времени, чтобы осмотреться, так как Молот-Олень никогда не замедлялся. Он направился прямо к самому большому зданию в центре; его дымовая труба вздымалась, и из ее нескольких окон, покрытых ставнями, просачивался свет. Он открыл дверь.

— Я вернулся победителем! — позвал Молот-Олень, когда он вошел.

Несколько человек покинули коллекцию грубых столов и стульев, ближайших к горящему очагу. Жители деревни собрались, чтобы приветствовать неуклюжего гнома с похлопыванием и кивками.

— Сколько? — спросил один. — Сколько вы убили?

— Два десятка за последние несколько дней, — провозгласил он. — Они были за мной, подобно орде, они услышали мой приход. — Затем он повернулся и указал на своих трех новых спутников. — Но, в конце концов, они пришли, чтобы сражаться на моей стороне. Ради меня, дай им пищу и питье и все остальное, что они захотят.

Малец заметил, что глаза Магьер изменялись, по мере того, как ее бледное лицо начало показывать панику.

Она ненавидела быть центром внимания, даже когда это не было риском. Лисил, с другой стороны, впервые улыбался за весь день. Он крепко сжал его конец сундука, когда он ткнул в Молота-Оленя.

Нескольким жителям деревни пришлось пригнуться и увернуться от громоздких сундуков и связок. Выражение Магьер стало ошеломленным, а затем язвительным, когда Лисил потащил ее мимо столов, заполненные деревенскими жителями, теперь все гудели.

— …Тимон, достань тушеное мясо.

— …Марта, принеси эль…Не то, что другие вещи!

— Чай, — быстро бросил Лисил. — Принесите… чай?

Он когда-то провел годы, выпивая сам, чтобы спать, и теперь не касается пива или вина. Он и Магьер положили сундук на пол возле быстро освободившегося стола, когда к ним присоединился Молот-Олень. Малец ждал в помещении сразу за столом и стульями, прежде чем, наконец, сел рядом с Лисилом… и с хорошим видом на все помещение.

У Молота-Оленя уже была обжигаемая глиняная кружка эля в руке. Он грохнул ее на стол, и пена расплескалась повсюду.

— Хорошая ночь, — провозгласил он.

Магьер пристально посмотрела на его торк. Она спрятала свой собственный, сделанную из металла, как лезвия Лисила, в связке у ее ног. Вместо того, чтобы упомянуть торк Молота-Оленя, она положила локти на стол и наклонилась.

— Нам нужно пройти на корабль, идущий на север, — сказала она. — Какой лучший маршрут для порта?

— Далекий север? — Молот-Олень нахмурился. — Зачем? Помимо прибрежных городов, деревень и торговых постов, в Нортленде нет ничего, кроме дикарей и ледяных отходов… если только… — Он покачал головой. — Ах, ничего, для вас там все впереди.

— Вы знаете маршрут? — повторила она.

Он нахмурился, и издал вздох.

— Двигайтесь на запад, на северо-запад в течение двух дней на лошадях, пока не найдете прибрежную торговую дорогу. Следуйте по ней прямо в ближайший прибрежный город, который должен быть Канто, примерно еще пять дней.

Магьер опустились в явном облегчении.

— Только семь дней? — спросила она, и он кивнул. — Спасибо.

Затем ее взгляд вернулся к торку вокруг его широкой шеи.

До сих пор она находила только одно применение для своей собственной — открыть «шар» воды. Малец знал, о чем она должна думать: почему этот гном носит такое устройство?

— Где ты… Что это? — осторожно спросила она.

Лисил молчал, но пристально наблюдал за этим разговором, даже когда маленькая девушка принесла ему глиняный чайник и чашку. Она старалась не смотреть на него — и потерпела неудачу.

Все дальнейшие разговоры закончились, когда перед ними плюхнулись большие чаши тушеного ягненка с картофелем и горохом. Тогда Молот-Олень вручил кружку эля Магьер: она кивнула, но не пила. Наконец на столе лежало деревянное блюдо со свежей буханкой из темного лесного хлеба.

Люди суетились над Молотом-Оленем и спрашивали, нужно ли ему больше эля, когда они подносили еду. Он коротко покачал головой, так как он, казалось, доволен последним вопросом Магьер. Как только у жителей деревни больше не было причин задерживаться, он постучал по одному остроконечному концу своего торка.

— Я танаэ среди других гномов, почитаемый, — сказал он. — Только те немногие, как я, ношу торк. Я теперь доказываю свою ценность в жизни своими делами, если в смерти я надеюсь оказаться среди Вечных.

Единственная часть, которая имела значение для Мальца, заключалась в том, что торк гнома имел значение среди его людей, но не имел ничего общего с целью подобной Магьер. Она, похоже, осознала это и обратила свое внимание на еду.

Лисил наклонился, чтобы положить миску на пол. Малец лакал соус, хотя он не сводил глаз с комнаты и всех в ней. Тушеное мясо было острым с кусками нежного ягненка. Они жили на вяленой и сушеной рыбе целый месяц, и теперь, он облизывал дно тарелки.

На фоне переполненных ртов, Молот-Олень снова собрался говорить, когда Малец услышал, как дверь общежития открылась. Он поднял глаза, когда вошли два гнома. Как и Молот-Олень, местные жители приветствовали их и предлагали пищу и питье. Только когда они были на полпути среди местных жителей, Малец заметил торк через разделенную шею кожаной кольчуги ведущего гнома.

Молот-Олень резко поднялся, оставив оставшуюся часть его ужина на столе.

— Простите меня, но пришли только два спутника. Пришло время обменяться рассказами о наших подвигах. Рассказ — это все как кульминация великих дел.

Малец усомнился, что Лисил мог интерпретировать нуманское значение для «кульминации», но Магьер, казалось, следовала значению гнома. Дела, совершенные, были переданы другим людям для какой-то цели в его роде, кроме обмена новостями о событиях.

Молот-олень подмигнул Магьер.

— Ты заработала свое место в этом разговоре. Из моих уст до ушей Вечности!

Несмотря на это, Магьер попыталась улыбнуться, когда она кивнула ему.

Молот-Олень схватил свою кружку и, наконец, подмигнул, чтобы присоединиться к своим товарищам за столом в дальнем углу. Малец заметил, как он промахнулся над владельцем — большим, неряшливым человеком в запятнанном переднике. Они говорили коротко слабым голосом. Почти сразу хозяин проманеврировал через столы к Магьер и Лисилу.

— Вы закончили? — спросил он. — Достаточно?

Мальцу понравилась бы еще одна чаша, может быть, две, но Магьер ответила.

— Да, все в порядке.

— Тогда, если вы устали, у меня есть комната. Немного, но одна из моих девушек приготовила коврики и одеяла. Здесь всегда будут любить любого друга танаэ.

Очевидно, что он был другом Молота-Оленя, а это что-то означало в этом маленьком, изолированном месте.

Когда Магьер встала, Малец осмотрел комнату и увидел, что гном поднимет ему кружку, словно в знак доброй ночи. Лисил кивнул, поднял связку и схватил один конец сундука, пока он ждал Магьер. Затем они прошли через дверь в комнату и вниз по узкому проходу в маленькую комнату.

— Я говорил вам, что здесь не так много всего, — сказал хозяин, установив фонарь у двери.

Хотя потрепанная, комната была чистой, с тремя ковриками, выложенными с небольшим стеклом шерстяных одеял поблизости. Перспектива спать в помещении на полный желудок, наконец, обратилась к Мальцу.

— Это… хорошо, — сказал Лисил, и владелец один раз кивнул и оставил их. Малец поспешил, чтобы потребовать один коврик, а Магьер сделала то, что он заметил, что она делает все чаще и чаще. Сначала это не беспокоило его, но это началось.

Она уронила связку на наружный коврик и вытащила сундук с «шаром» рядом с кроватью. Лисил тоже наблюдал за ней и поглядовал на Мальца.

Ночной ритуал Магьер стал слишком распространенным, как будто она никогда не хотела, чтобы «шар» был вне ее досягаемости, даже когда она спала. В течение нескольких дней она также сдержанно заходила не слишком далеко от него. Сначала Малец подумал, что она просто защищает его, как и все, должно быть.

Лисил нахмурился, предложив другое — как для него, так и для Мальца. Лисил взял два шерстяных одеяла и бросил один на выбранный коврик Мальца.

Не замечая их пристального внимания, Магьер убрала свою кольчугу и легла. Даже когда она закрыла глаза, она протянула руку, чтобы снова проверить, что сундук там.

Малец шагал по кругу, перебирая одеяло в подходящее гнездо. Лисил повернул фонарь, но не вышел, а затем упал на коврик. Но когда Малец, наконец, свернулся калачиком, он убедился, что видит всю комнату, в том числе Лисила… и Магьер.

Возможно, она была просто осторожна до тех пор, пока Малец не найдет место, где спрячет «шар» навсегда.


* * *


Мягкий скрип заставил Мальца выскользнуть из его памяти, когда он лежал на полу кабины на борту Королевы Облаков. Магьер и Лисил отдыхали на койке, и Малец поднял голову.

Он напрягся, когда дверь кабины медленно открылась. Его челюсти разомкнулись, обнажив зубы, и голова с капюшоном пробила узкое отверстие.

Леанальхам нерешительно посмотрела на него.

— Это только я, — прошептала она.

Малец расслабился со вздохом. Что она здесь делала и, что более важно, где был Бротан?

Леанальхам колебалась, увидев Лисила на койке.

Магьер, по-видимому, спала, она лежала рядом с ним, положив голову ему на плечо, но Лисил проснулся, снова выглядя болезненно. Вероятно, он боялся тревожить Магьер, потому что он только слегка приподнял голову при виде Леанальхам, а затем молча махнул рукой, прежде чем позволить его голове опуститься на койку.

Девушка чуть не отступила снова.

Малец мягко вздохнул, а не напугал ее словами, вызванными воспоминаниями. Наконец она шагнула внутрь. Тихо закрывая дверь, она встала спиной к ней. Возможно, она немного поглядела на наблюдательные глаза Мальца.

Эпизод на палубе, должно быть, был травмирующим для нее. Она выглядела потерянной и одинокой, и как-то спряталась внутри себя.

Малец подумал, что такого Бротан сказал ей наедине. Казалось очевидным, что она ускользнула и, так как ей было больше некуда идти, пришла сюда. Но Малец некоторое время подозревал, что Бротан заставляет ее что-то скрывать, заставляя ее что-то сохранить в тайне. Настоящее предварительное выражение девушки только добавило его уверенности.

Он сел, и она посмотрела на него с волнением на лице. Периферийным зрением он тоже видел Лисила.

— «Бротан».

— Малец, я не в настроении, — простонал Лисил.

— «Бротан… слишком тяжело … девочке».

Лисил хлопнул ладонью по лбу, и Магьер немного пошевелилась.

— Выруби это! — прошептал он резко, но он не совсем успокоился, и посмотрел на Магьер, на Леанальхам, а затем и на Мальца. — Подожди… что ты имеешь в виду о Бротане?

Расширяющиеся глаза Леанальхам фиксировались исключительно на Мальце.

Она знала, что он все понимает вокруг, — и больше, что не было произнесено вслух. Это расстраивало ее всякий раз, когда Лисил неуважительно разговаривал со «священным» маджай-хи. Возможно, более того, когда Малец не разговаривал с ней, потому что она слышала только половину разговора.

Малец проигнорировал Лисила и прыгнул на противоположную койку кабины. Он поглядел на пустое место рядом с ним, глядя на Леанальхам. Сначала поколебавшись, она, наконец, подошла, чтобы опуститься на край койки. Когда он сунул свой нос в её маленькую руку, она немного подпрыгнула, и он перевернул свою морду, заставив ее руку скользить по его шее.

Все это время она продолжала смотреть на него, как будто он был слишком странным, чтобы понять.

Все это время она продолжала смотреть на него, как будто он был слишком странным, чтобы понять.

Это раздражало. Но когда она наблюдала за ним, ее воспоминания о маджай-хи снова вернулись — те, что стояли в тени и наблюдали за ней.

Малец взглянул в зеленые глаза Леанальхам.

— «Я… не… как они… и они… не то… что ваши люди… думают».

Она выдохнула, как она часто делала в словах памяти, которые он вызывал у нее в голове. Но при звуке она сделала…

— Малец? — проворчал Лисил, предупреждая. — Что ты делаешь?

Магьер пошевелилась, открыла глаза и пробормотала:

— Что происходит?

— Ничего, — ответил Лисил. — Пришла Леанальхам.

Магьер подняла голову и сонно всматривалась в девушку, сидящую с Мальцом.

— Ты останешься здесь столько, сколько захочешь, — сказала она.

Малец почувствовал, как напряженность Леанальхам немного ослабела. Ее узкие пальцы слегка зарылись в его глубокий мех, а затем стали неподвижными.

— «Я — маджай-хи… и нет… Я — Малец».

— «Ты — Ан'Кроан… и нет… Ты — человек… и нет».

— «Так кто это делает… ты сейчас?».

— «Быть… более… чем…кем-то одним — это не является… меньшим, чем одна вещь».

— «Все здесь… с тобой…находятся… такие же, как и ты».

— «Ты… не являешься… меньше… чем все».

Внезапная тревога на лице Леанальхам напугала Мальца. В голове девушки промелькнуло прошедшее воспоминание, и он прикоснулся к нему.

Он — она — стоял в сырых, темных лесах задерживающего мха и капающих виноградников среди плотных, тесных деревьев.

Он вышел в прозрачную зону травы, и в рощице впереди появилось что-то, что мерцало за черными силуэтами корявых дубов.

Он — она — так сильно потрясен, что каждое его дыхание было дрожащим.

В траве поднялся шорох, и его дыхание остановилось. Сначала он ничего не увидел. Он только слышал мягкое скольжение где-то впереди в темноте… приближаясь по траве. Малец, пойманный между тем, что впереди, что бы ни было, или бегством, чувствовал, что его ноги могут согнуться. И он не мог двигаться.

Звуки мягкой борьбы в каюте отвлекли внимание Мальца.

— Магьер, пожалуйста! — проворчал Лисил. — Мой завтрак просто остается там, где находится.

Малец не мог не смотреть. Магьер задвинула один локоть и смотрела на него с другой койки.

— Убирайся из ее головы! — приказала она. — Ей достаточно на один день.

Затем он заметил, что маленькая рука на его шее исчезла.

Он оглянулся, чтобы найти Леанальхам, съёжившись, на дальнем конце койки и прислонившись о стену каюты. Она сидела со слезами, текущими по ее темному лицу.

— Леанальхам? — прошептала Магьер, но когда девушка не ответила, она снова повернулась к Мальцу. — Что ты сделал?

Малец раздраженно щелкнул дважды зубами, чтобы сказать нет. Он не вызвал ни одного искалеченного воспоминания Леанальхам изнутри. Но он каким-то образом толкнуло Леанальхам слишком далеко, цепляясь за память, которую он видел в ней.

Теперь это исчезло. Разум Леанальхам был пуст от воспоминаний, как будто она уклонилась от них так же, как от чего-либо в настоящем.

— «Ложись, отдыхай… ты в безопасности… здесь со мной».

Она посмотрела на него, но только так, как будто она не знала, что она видела.

— «Все в порядке».

Ужас на ее лице начал ослабевать, на его месте появилось истощение. С ее большими веками, медленно закрывающимися, чтобы скрыть всю зелень в зрачке, она скользнула вдоль стены за койкой и свернулась калачиком у него за спиной.

Он не мог сделать круг, потому что больше не хватало места. Он приложил все усилия, чтобы бороться и устроиться вдоль края койки до стены Леанальхам закрывая ее от мира. Но его мысли перерабатывали то, что он видел в ней.

Не было никакого способа узнать, когда в потоке ее прошлого был тёмный момент. Но само место было каким-то образом знакомым, а не тем, что он когда-либо был там, но, возможно, видел в чужих воспоминаниях.

Лисил пришел на ум, но Малец не знал, почему. Его ход мысли был прерван, когда что-то скользнуло по его спине.

Маленькая рука Леаналхам устало лежала между лопатками, а пальцы сжимали его мех. Достаточно было на этот раз, что еще одна часть сдержанности Леанальхам над маджай-хи могла быть сломана.

Глава 6

Пока Королева Облаков плыла вдоль побережья дни и ночи для Лисила пролетали в отвратительном однообразии. Однажды он ощутил вспышку надежды, что сможет сойти с корабля на ночь, когда узнал, что приближаются к порту, о котором ранее не слышал — Кёдинерну.

Это оказался небольшой городок, в котором нет достаточно больших причалов, чтобы пришвартовать большой грузовой корабль. Капитан Бассетт бросил якорь в открытом море и команда с помощью лодок смогла доставить легкий груз на сушу, чтобы его продать или обменять. Бассетт спустился на берег на ночь, но никто больше не ступил на пляж, кроме нескольких моряков, занимающихся доставкой.

Лисил, все еще испытывающий тошноту и слабость, пристально уставившись на поверхность земли далеко за пределами досягаемости, но все же вернулся к своей койке. Его мучала морская болезнь, даже немного еды и воды вызывало тошноту и приходилось предпринимать усилия, чтобы подавить позывы тошноты. Вид берега только заставило его почувствовать себя в ловушке в этой плавающей, качающейся тюрьме.

После ночной остановки корабль снова отплыл на юг. Большую часть времени он проводил лежащим на койке в страданиях. Магьер заботилась о нем: вытирая лицо, сидя с ним ночью, когда он не мог заснуть. В конце концов, даже от этого ему становилось хуже, потому что он не мог помогать любимой.

И вот однажды во второй половине дня появился еще один проблеск надежды.

Магьер пришла сказать ему, что они делают остановку в порту и швартуются на этот раз в месте под названием Берхтбурх — настоящем городе. Когда она закончила, корабль резко качнулся и его кишки сжались, а судно, казалось, замедлилось и успокоилось. Даже у Магьер внезапно появилась обеспокоенность и она направилась к двери каюты. Лисил заставил себя встать с койки и медленно пошел.

Он с трудом поднялся и обнаружил на палубе у края борта почти всех, включая Бротана. Леанальхам была единственной, кого не было, вероятно, пряталась в своей каюте. Солнце скоро дотронется до моря на западе, было позднее, чем Лисил думал. Магьер отвернулась от перил и махнула ему рукой.

— Иди и посмотри, — сказала она радостно, так радостно, как никогда ее голос так не звучал. Её волосы свободно ниспадали вниз по спине, она сняла доспехи и плащ, так как был теплый вечер. Она была одета только в черные брюки и белую рубашку, которая вздымалась на ветру.

Борясь с головокружением, Лисил шатался рядом с ней, чтобы увидеть растянутый маленький город с четырьмя длинными крепкими пирсами, торчащими из его набережной. Он огляделся и заметил капитана Бассетта за штурвалом вместе с молодым человеком, который расстроил Леанальхам. Никто не обращал на них внимание.

— Приготовьтесь сойти в порт! — позвал капитан.

Эти слова были музыкой для ушей Лисила.

Корабль еще больше замедлился, почти дрейфуя приближался к внешнему пирсу. Вскоре экипаж подскочил под командованием капитана. Но Лисил в основном наблюдал за приближением набережной — недостаточно быстро для него — пока корабль окончательно не пришвартовался.

— Это просто отрада для больных глаз — пробормотал он, ухватившись за перила, глядя на причал.

Одновременно Бротан и Малец посмотрели на него, хотя они не ответили, даже Малец не вызвал никаких раздражающих слов из памяти в голове Лисила. Тем не менее, Магьер положила руку на поручень.

— Один моряк заявил, что в этом месте есть несколько дешевых гостиниц, — сказала она.

— Ты хочешь сойти на берег на ночь?

— Попробуй остановить меня.

Но когда он заглянул ей в лицо, волнение наполнило его грудь. Если бы он услышал что-то еще после ее слов? Могла ли она предложить ему одну ночь — и без Мальца?

Он потратил столько времени, беспокоясь о том, чтобы сохранить ее спокойствие, о том, чтобы уберечь свою любимую от ее д'ампирской сущности. Это было так давно, что он почти забыл, каково это быть с ней… В их более ранней, лучшей жизни вместе.

Он не желал никого видеть и слышать ночью на берегу, особенно Мальца. Лисил и Магьер получили свою долгожданную комнату.

— Я останусь на борту», ​​добавил Бротан.

— Нам ничего не нужно на суше и Леанальхам требует уединения.

Лисил не согласился. То, что действительно нужно девушке, было более человеческим, уйти из под опеки Бротана. На данный момент, ему было все равно, чтобы спорить. Затем в его голове появились незваные слова.

— Я остаюсь тоже… — Я — смотреть — Бротан -

Лисил быстро взглянул на Мальца. Кроме этого он ничего не сделал, чтобы привлечь внимание к тому, что собака что-то ему сказала. Конечно, Малец хотел следить за Бротаном. Несмотря на то, что Лисил практически не доверял Бротану, он иногда беспокоился об отношении Мальца к старому мастеру теней. Это вышло за рамки недоверия.

Капитан был не в настроении, чтобы выслушивать еще один скандал (ссору) на борту. Похоже он смутно понимал что происходит между пассажирами. Хотя и Малец не был… ну, слишком бдительным, когда это касалось Бротана. Возможно небольшой комментарий сможет разрядить обстановку.

— Малец говорит, что он тоже останется — объявил Лисил.

Бротан не оспаривал этого, хотя Магьер нахмурилась. Возможно, она тоже беспокоилась о Мальце, но ничего не сказала. Склонившись, Лисил почесал шею Мальца, притворившись, что попрощался, но наклонился, чтобы прошептать: «Следи за ним… Узнай, что сможешь, но не делайте ничего, чтобы нас сбросили с корабля».

Малец наморщил свои щеки и провел языком по носу. Лисил щёлкнул его по носу. Они оба сделали свои выводы и он надеялся, что Малец воспринял его слова всерьез.

— Мы идем? — Спросила Магьер.

Ничто не могло остановить Лисила сойти с этого корабля на ночь. Ни Бротан. Ни Малец. Ни даже страх быть в лучшем случае сброшенным с борта корабля, если Малец сделает что-то необдуманное.

— Попробуй остановить меня — повторил Лисил.


* * *


Вскоре после заката Магьер направилась в небольшую, потрепанную комнату в гостинице рядом с набережной. К ее удивлению, она вдруг начала нервничать, когда уронила сумку у подножья кровати. Столько времени она и Лисил казались запертыми в ловушке, где тысячи слов закипали в нем, но никогда не были произнесены. После того, что произошло в конце путешествия после отъезда из Пустошей он внимательно наблюдал за ней все время, ожидая, что Магьер снова потеряет контроль.

Всегда готов, чтобы успокоить ее, чтобы справиться с ней, как будто она стала его единственной и постоянной проблемой. В свою очередь, Магьер и обижалась, и нуждалась в нем. Она не хотела потерять контроль над собой. Он был единственным, кто мог добраться до нее, когда она была слишком близко к краю исчерпания самообладания. Но последняя четверть месяца на корабле была другой.

Он был настолько болен, что Магьер наблюдала за ним, он был менее внимателен, когда нуждался в ней, в уходе. Как бы Лисил ни был раздражителен ей было приятно позаботиться о нем… И стыдно осознавать, что она хотела, чтобы он нуждался в ней.

Лисил проследовал за ней в маленькую комнату и закрыл дверь. Бросив свой рюкзак рядом с её, он огляделся по ветхому жилищу: крошечная кровать с ее изношенным одеялом, одно окно, стекла которого потускнели от влажных прибрежных ветров. Не было ни стола, ни стульев, ни таза с водой, но это было то, что они могли себе позволить.

— Не роскошно — прокомментировал он, — но мне все равно.

Ночная прогулка принесла ему пользу и болезненная бледность наполовину исчезла от его загорелых черт. Отстегнув ножны с клинками, он бросил их поверх сумок, подошел к окну и закрыл глаза словно прислушиваясь.

— Странно, как я ненавижу быть в море — сказал он — но мне нравится слышать волны на берегу. Напоминает мне о доме.

Магьер не знала, что сказать. Он хотел вернуться в свою маленькую таверну «Морской лев», работать за столом Фару, пока она обслуживала посетителей за стойкой бара, подавая эль и вино, которое доставлялось с собственного побережья. Когда засидевшиеся до поздней ночи последние из посетителей не спеша выходили из таверны, они останутся только вдвоем в своей кровати наверху.

Он не хотел быть здесь в погоне за древними артефактами, которыми владел враг и, как считается, вел войну с миром. Но у Магьер не было выбора. Она не могла остановиться, пока все пять шаров не были обнаружены и спрятаны там, где их уже никто не найдет.

Лисил выглядел таким молодым, стоящим у окна. С закрытыми глазами и мерцающими огнями на его лице и в белокурых волосах, она не могла разглядеть его исчезнувшие шрамы. Как будто они были уничтожены навсегда.

Без предупреждения сильный страх охватил Магьер. Она опустилась на кровать и слова, кипящие в ней, разлились, прежде чем она смогла остановить их.

— Не оставляй меня…, Обещай, что не сделаешь этого, что бы ни случилось.

Лисил резко отвернулся от окна. «Оставить тебя?»

В три быстрых, тяжелых шага он оказался рядом с ней на краю кровати и схватил ее лицо. То, как он смотрел на нее, оставило ее ошеломленной. Он смотрел ей в глаза, как на человека, который тонул, а затем бросил спасательный круг.

— Это ты… — начал он. — Магьер, ты застряла со мной. Понимаешь? Без меня ты никуда не пойдешь.

Зная, что ей не следует продолжать это, она все еще не могла остановиться.

— Что, если я потеряю себя и не смогу… Не вернусь?

Наконец она это сказала. Возможность была теперь реальной.

Он не мог притворяться, только не с ней, что он не боялся того же. Это была стена дыма, которая скрывала их от ясного взгляда друг на друга. Теперь оба они, а не только она, боялись шагнуть, чтобы увидеть другое в этой уродливой правде.

Магьер не видела страха в лице Лисила. Его руки даже не дрожали на ее щеках.

— Этого не случится, — свирепо прошептал он, — Никогда. Я всегда буду возвращать тебя.

Она смотрела в его янтарные глаза, единственное место, где Магьер могла потерять свои сомнения и поделиться своей уверенностью. Внезапно его рот прижался к ее губам, когда его пальцы вплелись в ее темные волосы.

Магьер застыла, все еще боясь потерять своего охранника, потому что он был так близко. Но его губы мягко работали против нее, пока она не почувствовала, как кончик его языка коснулся ее зубов.

Ничто в ней, даже те зубы, которые изменялись, удлинялись, когда она теряла себя, восстали против неё. Он любил ее… Хотел ее… полностью.

Захватив переднюю часть рубашки, она откинулась назад и потянула его на себя.

— Магьер, — прошептал Лисил, все еще держа руки в её волосах.

Это было последнее слово, которое прозвучало.


* * *


Поздно ночью Магьер лежала на боку, наблюдая за Лисилом и надеялась, что он крепко спит. Она боялась даже двигаться и разбудить его после стольких беспокойных ночей на корабле. Но сон не пришел к ней.

Ее голова была слишком наполнена заботами, тянущимися сквозь хрупкие надежды. И это открыло шлюзы памяти. Она не могла перестать думать об этом, вспоминая, так много вещей, погребенных внутри неё. Как они разделили долгожданную встречу и прием пищи с благородным Молотом-Оленем в деревне Шентэнгиз.

Лисил полагал, что ее проблемы начались позже, на обратном пути из Пустошей.

Магьер знала, что это не так. Все началось в крошечной задней комнате общего дома или «приветственном доме», как его называл гном. Она проснулась тогда, как и сейчас, наблюдала за сном Лисила….


* * *


Магьер лежала между Лисилом и сундуком, содержащим шар. Хотя ее взгляд был на Лисиле и смотрел на него при свете фонаря, ее рука все еще лежала на сундуке, как будто она боялась убрать ее, но не знала почему.

Грудная клетка Лисила поднялась и упала почти синхронно с храпом Мальца, где собака свернулась на коврике ближе к двери. Она не могла рассказать о том, что она чувствовала, касаясь сундука.

Пока она оставалась близко к шару, Магьер продолжала переживать моменты прошедшие в замке с шестью башнями в Пока-Пикс. Она использовала свой торк, подаренный Хейнасами, Пылающими, чтобы зацепить и вытащить шип шара, освободив его силу.

Магьер не знала, почему мысль об этом мгновении принесла ей больше удовлетворения, чем еда или сон, а иногда даже касание Лисила. Она старалась не думать о том, для чего это устройство было сделано, с какой целью оно служило в конце войны Забытой истории. Но каждую ночь она стремилась к тишине и покою, чтобы снова пережить эти моменты. И все же каждый раз, когда она это делала, желание узнать, что находится внутри этого шара, что держало такую ​​власть, все больше и больше ели ее.

Магьер спокойно посмотрела с Лисила на Мальца.

Оба крепко спали. Медленно и тихо, она сняла с себя шерстяное одеяло и повернулась на бок, чтобы сесть. Когда соломенный тюфяк потрескивал под ее весом, она застыла и посмотрела через плечо.

Малец издал легкое ворчание, но тут же вернулся к своим коротким, собачьим храпам. Лисил даже не перевел дыхание.

Придвинувшись ближе к сундуку, Магьер осторожно потянула его защелку и подняла крышку. Забравшись внутрь, она отложила сложенное полотно, обернутое вокруг содержимого сундука.

Он лежал там… Шар.

Чуть больше, чем большой шлем, его центральный шар был сделан из темного материала. Не черный, но темный, как уголь, а не металл или какой-либо камень, который она когда-либо видела, его поверхность была слегка шероховата на ощупь, как гладко высеченный базальт. Наверху виднелась большая коническая головка шипа, которая пробивалась сквозь центр шара, а голова шипа была больше ширины ее кулака. Его грубовато заостренный кончик выступал через нижнюю часть шара, оба шипа и шар выглядели так, как если бы они были высечены из одного куска. Не было признака разделения, чтобы указывало на то, что шип может быть удален.

Магьер знала, что это возможно, потому что она это сделала.

Ручки на открытых концах ее торка идеально вписываются в две канавки в выступающей головке шипа. Она внезапно обнаружила, что тянется к своей сумке, где хранится торк, вытащила его даже не глядя.

Этот обруч, разбитый по конструкции был сделан из металла. Толстый и тяжелый на вид, его окружность была больше, чем у шлема, она была покрыта странными отметинами, которые даже Винн не могла расшифровать. Примерно четверть его окружности отсутствовала, эти выступающие ручки на концах указывали внутрь поперек разрыва, прямо друг на друга.

Порыв захватил Магьер, когда она посмотрела вниз в сундук.

Она не могла полностью открыть шар — нет, конечно, нет, или нет, как она случайно оказалась в замке с шестью башнями. Просто немного взглянуть на то, что может в нем лежать, если бы она могла. Не помешает вытащить шип достаточно далеко, чтобы увидеть его отдельно от сферы. Это все, что она могла сделать.

С одним последним взглядом, на Лисила и Мальца чтобы проверить, она опустила открытые концы торка вокруг головки шипа. Опасаясь какого-либо скрежета, Магьер сделала то, что казалось навсегда наденет ручки торка вдоль борозд… Пока они полностью не войдут в широкую голову шипа.

Торк идеально подходил, как ручка, сделанная для этого. Почти сонное удовлетворение скользнуло над ней мягким жужжанием в голове, но она не отступила. Ее глаза расширились, когда она задалась вопросом…

Были ли слова в этом звуке?

Болезненное желание затопило Магьер. Это был голод, непохожий на то, что она чувствовала в ярости всякий раз, когда ее вторая половина переполняла ее. Это было гораздо печальнее, чем это.

В ее голове не было слов. Только желание, необходимость делать… идти…

Север… И дальше на север… И дальше…

Магьер уверенно дернула за шип.

Гул поднялся вокруг нее, казалось, заполнив тусклую маленькую комнату, пока это было все, что она могла услышать. Она почувствовала на лице влажность — откуда ни возьмись. Внезапный туман сформировался вокруг шара перед ее глазами, как висящий туман перед рассветом после холодной ночи. Капельки сгущались на тыльной стороне ее руки и державшей торк. Магьер увидела, что влага начинает появляться и прилипать к темной поверхности шара.

Жестокий голод нарастал внутри нее… И все же она не останавливалась.

От ее напора появилась трещина между шаром и шипом.

На мгновение свете нахлынул на Магьер, ослепив ее. Радужные переливы, пробегавшие по поверхности шара, вдруг смешались, слились воедино и шар полыхнул, обжигая ее глаза ослепительным голубовато-зелёным светом.

Все следы голода исчезли внутри Магьер. Ее плоть чувствовала себя полностью насыщенной, без необходимости есть, и пить, как будто ей больше никогда не придется столкнуться с миром как с тем монстром, который был в ней.

Но печаль продолжала расти с гулом.

Капля упала с ее лица на шар, не зная, как она попала туда. Она дугообразно перемещалась по поверхности шара к трещине между ним шипом и её втянуло.

— Магьер!

За этим криком последовал грозный рык на краю ее сознания. Она сжалась внутри и вместо этого исчезнувшего голода в ее плоти, более печальный голод в ее духе хотел уйти…

Среди блеска шара, призрачные очертания двух рук упали на нее сверху.

Торк вырвался из ее хватки, когда его ручки выскользнули из углублений шипа. Она услышала, как шип скользнул в шар обратно, чтобы стукнуться о дно сундука.

Весь его свет погас.

— Нет! — воскликнула Магьер во внезапном полумраке.

Она бросилась, ища торк. Сильные руки оттолкнули ее от сундука. Когда она рухнула, рычание перешло в скрежет и щелканье челюстей. Голод помчался назад и все, о чем она могла думать было о ее потерянном торке. Гнев вырос из этой неизвестной печали и он подпитывал голод, поднимающийся, жгущий ее горло.

Магьер вырвалась на свободу, а затем крышка сундука захлопнулась.

Малец стоял на сундуке, его челюсти щелкали, а уши прижались к голове, когда он зарычал на нее.

Магьер застыла, чувствуя, как руки Лисила обхватили ее сзади. Кто-то начал стучать в дверь.

— Что там происходит? — раздался голос из внешнего коридора.

— Ничего, — ответил Лисил на ломаном нуманском, — Сожалею.

Шаги удалились вниз по внешнему проходу на фоне неразборчивого ворчания, но Магьер не отводила глаз от Мальца.

Щеки дрожали над оскаленными зубами, пес смотрел на нее с открытым гневом и ее голод стал утихать. Наконец Магьер перестала сопротивляться и замолчала.

— Лисил? — спросила она в замешательстве, поскольку это должно быть был он за ней.

Малец молчал, но остался неподвижен и Магьер сжалась внутри при мысли о том, что она почти закончила. Лисил отпустил ее, поспешив к двери и выглянув наружу. Он тихо закрыл дверь, а затем поднял фонарь, чтобы открыть его затвор, когда он вернулся.

Глаза кристально-голубых глаз казалось становились все ярче, чем ближе Лисил подносил фонарь.

Магьер вспомнила ночь в глубокой пещере ниже замка с шестью башнями, когда она нечаянно открыла шар полностью. Стены пещеры, мокрые от влаги от мерзлых земель и глубоких огненных глубин внизу, начали сочиться. Вокруг пещеры посыпались капли и они ударяли со всех сторон по пути, когда их всасывал и поглощал полный светом шар.

Это воспоминание было не одно, среди тех, которые она называла своими.

Магьер съежилась под вразумлением Мальца, вызванного из ее собственных воспоминаний.

— Как ты думаешь, что ты делаешь? — Прошептал Лисил, — И почему ты плачешь?

На второй вопрос, Магьер быстро положила руку на своё лицо. Она была настолько влажной от тумана, образовавшегося вокруг шара, что не была уверена, почему Лисил спросил об этом. Она посмотрела на сундук под лапами Мальца. Ужас заменил необъяснимую печаль и ярость, которые пришли, когда она потеряла из виду шар.

— Я не знаю, — прошептала она.


* * *


В маленькой комнате в порту Берхтбурх Магьер отбросила воспоминания об этом первом страшном моменте — первом из многих, которые последовали за ним. Когда Лисил пробормотал что-то рядом с ней и повернулся набок, она замерла, не желая, чтобы он проснулся, не сейчас. Теперь, когда она позволила себе вспомнить, позволила себе увидеть прошлое таким, каким оно было, она не хотела останавливаться. Тихо встав с постели, Магьер схватила рубашку и натянула ее, когда подошла к окну.

Слабый прилив волн и проблеск лунного света в океане за портом заставили ее вернуться …


* * *


Прощаясь с Молотом-Оленем и его товарищами, Кэрроу и Сказкой-Полюса (Tale-Pole), Магьер покинула Шентэнгиз с Мальцом и Лисилом. Они следовали указаниям гнома, а через два дня нашли дорогу к побережью. Еще пять дней и они достигли города где им посчастливилось поймать торговое судно нуманцев, направляющееся на север вдоль побережья.

К облегчению Магьер, Лисил, видимо, решил, что случай в задней комнате в деревне был случайным любопытством. Он больше не упоминал об этом, хотя вскоре у него началась морская болезнь, и он почти ничего не говорил.

Малец не был так забывчив… Или снисходителен.

Несколько раз в их маленькой каюте на судне она тянулась за шаром в сундуке, чтобы убедиться, что он все еще там. Когда она садилась всегда находила Мальца наблюдающим за ней… Пока она не отдергивала руку и сворачивалась, игнорируя его. Хуже были времена во время этого путешествия на север, когда она оказалась наедине с ним.

Непрошенные воспоминания поднялись у нее в голове о той ночи под замком с шестью башнями. Тогда она полностью раскрыла шар, воспоминание об этом не принесло ей никакого удовлетворения.

Малец не собирался позволить ей забыть.

Среди хаоса воды, стекающей по стенам пещеры и льющейся внутрь, чтобы проглотить свет шара, каждый из них испытал что-то своё. Когда они позже поделились этим ни один из них не совпал.

Малец рассказал через Винн, что чувствовал присутствие Фэй. Он не мог определить, как или почему один из его родственников, от которого он отрекся, проявил себя при открытии шара.

Лисил сказал, что видел голову огромного чешуйчатого змея или рептилии, открывающего челюсти, опускающиеся на Магьер, чтобы проглотить ее целиком. Из того, что он описал в этой фигуре, состоящей из черной тени, Винн дала ей имя: Вурм или какую-то разновидность дракона из фольклора своего народа.

И Магьер… Она чувствовала явное, почти подавляющее присутствие нежити.

Что это значит — Фэй, дракон и нежить? Она не хотела думать об этом и избегала остаться наедине с Мальцом.

Их небольшой торговый корабль плыл дальше на север уже больше месяца и когда он прорезал ледяную воду под холодными ветрами, Магьер наблюдала за медленно меняющимся пейзажем. Всё меньше и меньше деревьев усеивало береговую линию, уступая место бесплодной каменистой земле. Снег скоро покрыл приземистый берег, хотя это был только конец лета. Дни становились длиннее, а ночи сокращались слишком быстро.

Вскоре вся земля в поле зрения оказалась замороженной.

В яркий день, такой холодный, что мороз щипал, Магьер стояла одна на палубе у кормы, когда увидела, то что должно было быть прибрежным поселением вдоль замерзшего берега.

— Последний берег, прежде чем мы снова повернем на юг.

Она оглянулась, и увидела капитана смотрящего на неё. Он был крупным мужчиной и хотя он был нуманцем, он носил одежду из медвежьей шкуры, распахивающуюся и развивающуюся на ветру, как будто он не чувствовал холода.

— Мы не пойдем дальше этого поселения на север, — добавил он.

— Не дальше? — повторила она, потому что она надеялась немного отложить поход по суше, — Почему?

— Сезон скоро изменится. Здесь вода может замерзнуть в лигах от берега. Только баркасы Нортландер путешествуют, где лед смещается и течет как вода… И может раздавить корпус более крупного судна. Даже некоторые из их судов застревают. Дальше некуда — мы возвращаемся после торговли в Белой хижине.

Он указал вперед.

Несмотря на разочарование, Магьер поняла и смотрела за быстро приближающимся поселением. Оно казалось маленьким и примитивным. Она попросила капитана отвезти их как можно дальше, чтобы он знал, что их путешествие еще не закончено.

— Это всего лишь торговая станция, — продолжил он, — Но вы можете найти гида с командой саней и собак на прокат. Поговорите с местными нортландера, большинство из них сносно говорят на нуманском. Они знают, как общаться с обитателями Пустоши.

— Обитателями Пустоши?

— Онглэк’кулк, туземцы, живущие на краю белых пустошей.

Магьер моргнула, осмысливая его слова. Курс дня быстро менялся.

Она поспешила вниз, чтобы предупредить Лисила и Мальца, и к тому времени, когда они собрались и поднялись на палубу, несколько баркасов отошли от берега. Когда экипаж подготовился к разгрузке груза, капитан посадил Магьер, Лисила и Мальца на первый баркас, направлявшийся назад.

Возможно, это был не корабль, но назвать его лодкой нельзя. С двумя квадратными парусами, загнутыми к одиночным поперечным столбам на толстых мачтах, баркас был узким по сравнению с кораблем нуманцев, но легко превышал половину длины судна, которое они оставили.

Когда баркас выскочил на берег и они вылезли из-за его высокого и извивающегося бушприта, Лисил вздохнул с облегчением. Магьер взяла их сумки, переданные большими гребцами нортладерцами. Лисил, наконец, обратил внимание и помог выгрузить сундук. Магьер была в растерянности, когда они плюхнули сундук к ее ногам, а жители Нортландии разгрузили запасы, приобретенные с корабля.

Они с Лисилом были одеты в тяжелые дубленки с мехом внутри, капюшоны и перчатки, но она почувствовала сильный холод на ее лице. Если станет еще холоднее, это может стать проблемой для Мальца, особенно ночью.

Магьер посмотрела на скопище измороженных потрепанных ветром зданий. Несколько человек в поле зрения были одеты в одежду из толстокожих шкурок животных.

— Что теперь? — спросил Лисил, все еще чувствуя тошноту, — Скажи мне, что это конец пути по морю.

Магьер покачала головой.

— Я не знаю. Я думала, что мы можем нанять судно Нортлендер везде, где бы мы ни оказались. Но капитан сказал, что прибрежные воды скоро замерзнут и даже у этих баркасов есть проблемы с этим.

— Больше нет лодок, кораблей и даже плота! — настаивал Лисил, — И, конечно, здесь нет лошадей, слава мертвым богам.

Малец фыркнул, когда Магьер нахмурилась, наблюдая за тем как Лисила поражает осознание жестокой реальности, а затем снова огляделся.

— Мы не пройдем пешком со всем этим снаряжением, — тихо сказал он, — и нам понадобится еще больше, если мы отправимся вглубь страны.

Не зная, что делать, Магьер вздохнула в этот раз. У самого большого строения Белой Хижины была расписная доска над дверью, но она не могла ее прочесть. Черный дым поднимался из дымохода. Здание представляло собой купол дерна, словно врытый в большой холм.

— Это самый большой, — сказала она, — Мы направляемся туда.

Перетаскивая свои вещи, они вошли в торговый посёлок. Когда они прошли под нечитаемой дощечкой этого самого большого строения, то вошли в дымную комнату, заполненную грубыми столами и табуретами, разбросанными по всему земляному полу. Может быть, дюжина человек, в основном мужчин, все одетые в меха или толстые шкуры, сидели или стояли. Более половины курили трубки или потягивали что-то дымящееся в глине и деревянных чашах. Многие носили длинные волосы, в основном выглядевшие засаленными и у всех была темно загорелая кожа.

После небольшого прогорклого запаха под туманом из дыма, Магьер заметила большой железный горшок. Он висел на крюке над огнем в импровизированном очаге в задней части комнаты. Она чувствовала, что все смотрят на нее.

Это были не жители деревни, которые смотрели открыто. Они производили короткие или косые взгляды, не выражая то, что они видели. Это походило на то, что её изучал хищник, притворяющийся незаинтересованным, пытаясь понять, видел ли он другого хищника… Или добычу.

Лисил был слишком тихим. Магьер почти почувствовала, как он мгновенно насторожился, оглянувшись вокруг, столь же отстраненный, как и все темной комнате.

Длинный, выцветший прилавок, сделанный из потрепанных досок на ящиках и бочках, тянулся поперек левой части комнаты. За грудой полок лежали холщовые сумки, жестяные банки, сложенные меха и шерстяная ткань, веревка и другие принадлежности и снаряжение, некоторые из которых Магьер не узнала. Под этими нагруженными полками ряд бочек тянулся вниз по полу за стойку.

Никто не ухаживал за прилавком, поэтому кто бы ни управлял этим местом, должно быть он был среди тех, кто находился в комнате. Это должно было быть сердцем так называемого торгового поста и у Магьер были первые предпосылки на неприятности.

Магьер никогда не бывала в таком месте, как это, но она чувствовала, что все дело в земле Нортлендер. Только сильные выжили, если не процветали, здесь. Это была земля, где слабые умерли легко, внезапно, по невежеству или высокомерию, или и то и другое вместе. Это было видно на каждом лице в тусклом помещении.

Магьер не сказала Лисилу или Мальцу о том, что капитан упоминал о санях и собаках. Теперь это был их единственный вариант. Не имело значения, сколько они пережили за эти годы вместе. Они были на земле, о которой ничего не знали.

Они были чужими в этих Пустошах.

— Мы ищем проводника, — сказала она на нуманском и надеялась, что кто-то поймет, — Сопровождать нас на север и вглубь страны.

Все молчали до тех пор, пока крупный мужчина одетый в подобие накидки из волчьей шкуры и с глиняной трубкой во рту не спросил

— Почему ты хочешь пойти в Белый? — спросил он на чистом нуманском.

Магьер помолчала, чтобы понять смысл вопроса. Вероятно он имел в виду более глубокий регион Пустошей. Именно туда она, Малец и Лисил решили пойти. Где-то там далеко от цивилизованного мира, никто никогда не узнает, что они там прячут.

Мужчина нахмурился от ее молчания и отвернулся, продолжая курить трубку. На нем не было перчаток. Его руки, а также пятно ниже его правой скулы, были покрыты небольшими черными пятнами. Магьер подошла к столу, но не села на пустом стуле.

— Это мое дело — наконец ответила она — Если это ваше место, нам нужны сани, собаки, проводники и припасы. Где мы их найдем?

Лисил переместился по правую руку, а Малец слева. У нее не было времени на аргументы и не смотрела ни на одного из них. У них остались монеты, оставшиеся после того, как Лисил продал ценное ожерелье, принадлежащее вампиру, которого они убили на своей родине. Эти деньги прошли долгий путь, но они должны были продлить его дольше. А будут ли иностранные монеты хороши здесь?

— Зависит — сказал человек — от того, как далеко вы направляетесь.

Некоторые повернулись и посмотрели на него, поскольку большинство в комнате вернулось к их собственным мыслям, чашкам и трубкам. Магьер села и Лисил присоединился к ней, хотя Малец продолжал ёрзать и нервничать поблизости.

— Мы не знаем, как далеко — сказала она — Месяц, может, больше.

Мужчина даже не моргнул, он просто кивнул. Его нос был почти плоским, и его зрачки казались черными в тусклой комнате. По предположению он не был нуманцем и, конечно, не нортландером, потому что она видела этих людей. Возможно, у него было какое-то смешанное наследие.

— Я — Ти'квэг — сказал он — Это не мое место, но у меня есть собаки и сани. Я знаю белый… Который вы ищете.

И после того, как Магьер сделала свои собственные заключения, начали обговаривать условия сделки.

В конце концов она почувствовала облегчение от того, что Ти'квэг хотел получить деньги в монетах, хотя и оставил ее в недоумении. Она не видела, как деньги, особенно иностранные, здесь могут быть полезны, кроме как в этом месте, называемом Белая хижина. Может быть, они чего-то не знали. Возможно, это был способ для него иметь дело непосредственно с кораблями Нортландеров и Нуманцев, привозящими товары, а не покупать товары через торговый пост. В любом случае, ей было все равно. Драгоценный металл не очень бы использовался там, куда они шли.

Ти'квэг, наконец, кивнул и сказал ей запастись маленькими и легкими предметами, такими как табак, чай, травы, и особенно сахар. Он сказал, что они могут использоваться, чтобы торговать с людьми его материка за свежее мясо и масло, произведенное из животного жира. Только этот совет уверил ее, что стоило прислушаться к нему и подтвердил, что он был полукровкой. Его мать, должно быть, была одной из… Как бы их ни называл капитан, кроме Пустошей.

Прежде, чем она устно согласилась нанять Ти'квэга, она заметила, что Малец пристально смотрит на этого человека. Нашел ли Малец что-то в наплывающих воспоминаниях гида? Она ждала, когда он вызовет какие-то свои воспоминания и укажет либо на беспокойство, либо на согласие, что она должна продолжить.

Наконец Малец взглянул на нее и раздраженно ответил: «Да». Либо он доверял тому, что он видел в Ти'квэге, либо, по крайней мере, считал человека знающим.

Магьер, Лисил и Малец провели вечер, готовясь к долгому путешествию. Им удалось заплатить за жилье, хотя здесь это означало палатку на окраине. Они почти не спали свою первую ночь на этой холодной земле без деревянных стен корабля. Магьер провела ночь, полную неопределенности в отношении того, что должно было произойти.

Могли ли они найти безопасное место, чтобы спрятать шар? А если нет… что тогда?

На рассвете Ти'квэг встретил их перед тем же обшарпанным главным зданием с длинными салазками, запряженными командой восьми мускулистых, лохматых собак. Он уложил их вещи и нахмурился, когда Магьер настоял на том, чтобы он также закрепил тяжелый сундук на салазках. Ти'квэг сделал это и следующий этап их путешествия начался когда они направились на северо-восток и вглубь страны.

Длинные дни и короткие ночи сливались от одного к другому.

Магьер оказалось легче, чем ожидалось, идти в ногу с собачьей упряжкой, поскольку они путешествовали в основном на мерзлой земле, что замедляло сани. Она ожидала, достигнуть снег и лед раньше и когда она спросила об этом, Ти'квэг только усмехнулся. Скоро они увидят весь снег и лед, которые они когда-либо желали, но его это не беспокоило.

Она предположила, что большую часть своей жизни он провел за пределами вечной мерзлоты, а сейчас только снег и лед под ногами и полозьями его саней. Время от времени она задавалась вопросом о его прошлом, но никогда не спрашивала. Он знал, что делает и это все, что имело значение.

Лисил, как обычно, быстро выздоровел от морской болезни. У него тоже не было проблем с санями. Время от времени один из них отдыхал, катясь на санях. Большую часть времени Ти'квэг бежал рядом со своими собаками, чтобы помочь перетянуть сани над пятнами более грубой почвы и крича на свою команду, на каком-то странном гортанном языке. Похоже, что собаки точно знали, чего он хочет от них.

Постепенно ночи становились все длиннее. Несмотря на это, они часто останавливались, когда еще был дневной свет, хотя температура опускалась быстрее, чем солнце. Ти'квэг принес толстую палатку, сделанную из какой-то обработанной шкуры животного. Он набрал много масла, которое воняло, когда горело, но крошечное пламя из фонаря из китового уса поддерживало температуру внутри палатки выше нуля… едва.

Они жили на воде из талого снега, копченой рыбе, печенье и ничтожном количестве сушеных фруктов, которые стоили больше всего на свете. Единственным пороком Ти'квэга была его трубка.

Он не задавал вопросов об их цели и казался довольным своими обязанностями и тем, что ему заплатили до сих пор. В общем, результат соглашения оказался лучше, чем предполагала Магьер, когда она представляла себе их команду, путешествующих по этой бесплодной земле.

Только две вещи беспокоили ее.

Во-первых, она чувствовала себя все более и более подавленной безжалостной бдительностью Мальца. Он никогда не прекращал следить за каждым ее движением. И во-вторых, ее стремление прикоснуться торком к шару снова продолжало изводить её.

Магьер не могла перестать думать о том, как ей показалось, вытащив шип немного, как весь ее голод исчез, как будто его никогда и не было. Она хотела знать, откуда эта странная тяга пойти на север, которую она чувствовала. Это было так не похоже на гнетущее присутствие, которое вошло в ее сны — ее кошмары — приведшее ее к Пока-Пикс и давно потерянному месту покоя шара.

Единственное, что Магьер больше не хотел чувствовать — это горе.

Оно было настолько тяжелым в ней, когда она открыла шар в последний раз. Это чувство не поразило ее, когда она полностью открыла его в пещере под замком с шестью башнями. И поэтому она не говорила ни с Лисилом, ни с Мальцом об этом новом ощущении.

Она понимала это меньше, чем что-либо другое. Это будет еще одной причиной, по которой Малец будет мешать ей.

Однажды ночью, после особенно долгого дня, Малец закончил свой ужин с сушеной рыбой. Холод добирался до него больше, чем до остальных, потому что он не был приспособлен к нему, как собаки Ти'квэга. Он свернулся калачиком на меху около входа в палатку и закрыл глаза, вскоре его дыхание стало ровным. Когда Лисил оттащил мех от входа в палатку, который был часовым постом Мальца, собака едва шевельнулась. Вскоре после этого и Лисил, Ти'квэг улеглись, Магьер вытянулась рядом с Лисилом.

Она не спала и смотрела на Мальца. Он был мертвецки усталым и крепко заснул, но она ждала дольше, пока Лисил и Ти'квэг не задышали так же глубоко и ровно. Затем она выскользнула из-под одеяла и сползла с шерсти, которую она делила с Лисилом и тихо направилась к двери палатки.

Хотя шкура палатки была толстой, в ней не хватало места, чтобы все четверо из них могли растянуться. Ночью они оставляли сундук на санях. Ти'квэг заверил ее, что собаки поднимут тревогу, если кто-нибудь приблизится.

Сначала она не заботилась об этом, но теперь это послужило ее потребностям… Через несколько дней после отъезда из Белой Хижины она снова принялась носить свой торк вокруг шеи поверх воротника своего свитера под доспехами и толстым мехом. Когда она вышла из палатки, солнце едва было за горизонтом. В угасающих сумерках несколько собак подняли головы, но никто не издал ни звука. Они уже знали ее и ее взгляд на сани был обычным явлением… Хотя и не ночью.

Магьер вытащила торк из-под меха и доспехов. Потребовалось больше времени, чтобы расстегнуть достаточное количество веревок, чтобы открыть крышку сундука. Она отдернула верхнюю складку ткани, застывшую от холода и выдохнула пар в воздух.

Наблюдение за шаром и просто близость к нему вызвали у нее странное удовлетворение. На этот раз она поставила ручки торка полностью в пазы шика и ждала. Даже не потянув за шип, почти мгновенно, она почувствовала… что-то.

Это было более выражено на этот раз.

Под оттенком этой странной печали она почувствовала тягу к северу и к востоку.

Среди тех тревожных снов, которые заставили ее двигаться вперед, чтобы сначала найти шар, она была в ужасе настолько же одержима. Это было другое — не было ни отчаяния, ни страха. Только ясное, но нежное притяжение и…

И скорбь.

Медленно она потянула за шип, но меньше, чем в ту ночь в задней части общего дома, только достаточно…

Воздух начал гудеть. Крошечные хлопья льда и снега на ее перчатке начали расти, когда воздух дул ветерком в лицо. В ней горело облегчение, и из ее губ вырвалось рычание.

Она проигнорировала и то и другое. Это не имело значения, поскольку она не почувствовала ничего от монстра внутри нее, как будто он умер.

— Магьер!

Она едва повернула голову, чтобы увидеть, как Малец атакует ее, а Лисил идет прямо позади.

Магьер отпустила торк и гудение шара мгновенно затихло. Она едва вытащила ручки торка из углублений шипов, когда Лисил схватил ее, обхватив руками и бросил в снег. Она упала, крепко держась у него на коленях.

— Что ты делаешь? — закричал он.

Он рассердился, но не ответила. Малец проскользнул между ней и сундуком на санях и практически щелкнул челюстями перед ее лицом.

Магьер даже не вздрогнула.

Ее разум был в тумане. Эта новая тяга не имела ничего общего с тем, что привело ее в Пока-Пикс. Это было не требование, не постоянное подталкивание, но больше похожее… На мольбу о чем-то потерянном, захваченном и просьбу быть найденным. И тогда она вспомнила напряженное выражение Лисила в Пока-Пикс всякий раз, когда знала, что нужно немного изменить направление, чтобы привести их прямо к замку… И шару. Он ненавидел, что она превратилась в некую невольную, гончую собаку, вынюхивающую след, который она даже не могла ни видеть, ни понять.

Но он следовал за ней. Он всегда следовал за ней.

— Отпусти меня, — тихо сказала она.

Потребовалось немного времени, прежде чем он это сделал, хотя Малец не отступил. Она встала, глядя на все еще открытый сундук, хотя не могла видеть шар, не обойдя Мальца. И в тот момент ему не стоило сражаться за это.

Когда Магьер медленно повернулась к Лисилу, Ти'квэг стоял у входа в палатку и с подозрением смотрел на это. Магьер повернула глаза к Лисилу.

— На этот раз нам нужно отправиться на северо-восток, — прошептала она. — Нам нужно идти дальше на восток.

Было совсем темно, но Магьер была уверена, что Лисил побледнел.


* * *


Магьер отвернулась от окна маленькой гостиницы в Берхтбурхе, когда Лисил пробормотал что-то во сне. Ей вдруг захотелось отбросить все эти воспоминания, по крайней мере, на некоторое время.

Она вернулась к узкой кровати, чтобы посмотреть на его загорелое лицо. Теперь она увидела выцветшие шрамы, как следы от когтей на одной стороне его челюсти, и еще один толстый шрам на его щеке с другой стороны. И там, на его обнаженном запястье, были самые старые… От ее зубов. На его другом предплечье появились новые шрамы.

Он получил их все в своем намерении остаться с ней.

Магьер скользнула рядом с Лисилом, натягивая одеяло на них обоих и чувствуя, как он прижимается к ней во сне.

Она не могла остановиться, пока все это не закончится и все пять шаров не будут спрятаны и снова забыты. Но теперь, когда она позволила себе снова вспомнить, она все еще сомневалась.

Сегодня она умоляла его не оставлять ее.

Было ли это честно?

Глава 7

В тот же вечер, маленький, двухмачтовый суманский торговый корабль достиг порта Кединерн и пришвартовался на узком пирсе. Денварфи была под палубой в каюте с Фретфаре и Эйваданом, выбирая их лучший план действий.

Они были вынуждены ждать пять дней на острове Вределид, прежде чем отправиться на этом суманском корабле, под названием Башаир. Один темнокожий моряк сказал ей, что его название означает «хорошая примета».

Нахождение так далеко позади от их цели, усилило разочарование Денварфи до предела, и она рассказала о необходимости в скорости капитану, стройному, смуглокожему суманцу по имени Самара. Хоть он и плохо владел нуманским, он мог говорить со странным мелодичным акцентом, более привлекательным, чем гортанный тон нуманцев. Он ответил, что хоть они будут делать частые остановки, его судно было легче и быстрее, чем более крупные грузовые суда.

Помня, что капитан порта на острове описал Королеву Облаков как одно из таких судов, она получила небольшое облегчение от этого заявления. Она и ее компаньоны еще могли обогнать их цель, но в эту ночь, была остановка в другом порту, ее чаша нетерпения переполнилась до краёв.

Каюта была небольшой, но уютной, с изысканными шерстяными одеялами, льняными чехлами для матрасов и мягкими подушками из странного блестящего материала. Последние не были так хороши, как шеот — ткань ее народа, — но вполне похожа. Она мало заботилась о таких вещях, но была удивлена этой роскоши на суманском судне, поскольку она мало знала этот человеческий народ.

Ее команда даже не смогла прикоснуться к их собственному продовольствию, купленному в магазине, поскольку капитан Самара позаботился о том, что бы они были хорошо накормлены. Судовой повар часто подавал острые блюда с родины капитана, приготовленные с рисом и овощами. Иногда странные специи не хорошо аукались в её животе, но, по крайней мере, подавался чай вместо эля и пива, которые употребляли большинство других человеческих моряков, с которыми она столкивалась.

Единственная проблема с каютами — это был их размер, подходящий только для трех проживающих одновременно. Вся ее команда могла собраться все вместе только на палубе и говорить только на их собственном языке, но Денварфи предпочла сохранить обсуждения в тайне. Здесь и сейчас она может только общаться с Эйваданом… и Фретфаре.

— Как долго корабль будет стоять в этом порту? — спросила Фретфаре.

Она сидела на краю узкой двухярусной койки, сжимая свою трость, она выглядела по-другому в своей новой маскировке. Денварфи не совсем приспособилась к их инородному виду.

Вернувшись на остров Рхизис «приобрел» их новую одежду. Никто из них не знал, как так называемые Лхоин — те другие эльфы — действительно одеваются, так что они просто приложили все усилия к человеческой одежде. Это было нелегко, учитывая, что некоторые из них были значительно выше среднего человеческого роста.

Фретфаре была в кружевном длинном красном платье, к счастью сделаном без манжетов на рукавах, которые заканчивались выше запястья. Ее пшеничные волосы были заколоты на затылке и покрыты маленькой соответствующей наряду шляпкой. Если бы не ее крупные раскосые глаза и гладкая смуглая кожа, она, возможно, сошла бы за человеческую женщину высокого положения.

Если бы не ее глаза и кожа… и ее сутулая, прихрамывающая походка, которая привлекала внимание.

Одежда других должна была быть свободной для того чтобы бороться в случае необходимости. Денварфи носила бриджи, белую рубашку и черный жилет взрослого человеческого мужчины. Все эти вещи почти подходили в длину, хотя ей пришлось сильно стянуть брюки в талии. Все казалось странным и неудобным по сравнению с мягкими серо-зелёными одеждами анмаглахков. По крайней мере, она могла свободно передвигаться, и еще она обвязала свою голову, скрыв волосы, черным шарфом.

— Сколько еще осталось? — повторила Фретфаре.

Раздражение в ее голосе действовало на нервы Денварфи.

— До завтра, — ответила она. — Они набирают припасы в некоторых магазинах. Кажется, их повар использовал много пресной воды.

— Нам нужно узнать, останавливалась ли наша цель здесь и если да, когда они уехали, — продолжила Фретфаре. — Большее судно может быть медленнее, но не может остановливаться в небольших портах. Знание, остановливались ли они здесь и как давно, позволит рассчитать насколько мы приблизились — или нет — к нашей цели.

Денварфи не нужно было это говорить. Она коротко кивнула и посмотрела на Эйводана.

— Ты и я пойдем, — сказала она. — Если это возможно узнать, двоих будет достаточно в этом небольшом поселении.

Он также выглядел странно, одетый в коричневые бриджи и легкую стеганую куртку — обе вещи были чуть коротки для его роста. Его волосы были завязаны в высокий хвост длинным толстым шнурком, и единственным среди всех из них он сохранил свой серо-зелёный плащ с капюшоном.

Эйводан кивнул в знак согласия, как и она, он говорил достаточно хорошо на нуманском.

Денварфи обратилась к бывшей коварлеасе.

— Я должна отправить Энниш, чтобы сопроводить тебя?

— Нет, — коротко ответила Фретфаре. — Просто принесите немного полезной информации.

Фретфаре не могла ответить на простейший вопрос без подразумеваемого обвинения вероятной неудаче.

Денварфи направилась к двери каюты, и Эйводан вышел вслед за ней и с корабля. Порт был действительно небольшой, едва достаточно большим, чтобы именоваться городом. Она считала маловероятным наличие капитана порта, не говоря уже об учереждении для такого.

Знакомый шум воды достиг ее ушей.

Это был не звук океанских волн, и она взглянула на право. Небольшая река, впадающая в море, отделяла одну сторону города от другой. С места, где она стояла, она смогла увидеть несколько человек, идущих на борт баржи, которую тащили против течения, запряженные мулы на каждой стороне водного пути. Этот вид встряхнул ее и принес нежелательные мысли о прошлом разе, когда она так же стояла и ждала кое-кого на барже.

Эйводан встал с ней рядом и огляделся. Когда он посмотрел назад, она обернулась.

Коренастая молодая женщина, ведущая двух маленьких мальчиков, спустились по пирсу позади них.

— Поспешите, голубчики, — сказала она им. — Мы навещали папу слишком долго, и ваш ужин будет поздним

— Почему он не может прийти домой? — капризно спросил один мальчиков.

— Он очень занят. Теперь, когда вас двое.

Денварфи предположила, что женщина могла бы быть связана с помощником, который был капитаном или более низким офицером. Возможно, она взяла своих детей, чтобы посетить его, пока его судно было в гавани.

Эйводан встал перед женщиной, преградив ей путь.

— Простите.

Она посмотрела вверх на него, и вспышка страха прошла через ее круглое лицо. Он слегка улыбнулся, склонив голову, что было больше, чем Денварфи подумала бы сделать.

— Мы только прибыли, — сказал он. — Вы можете помочь нам найти капитана этого порта?

Она, казалось, немного успокоилась, хотя по-прежнему нервно смотрела на его высокий рост.

— Капитана порта… здесь? — сказала она. — Мы немного маленькое место для этой самодовольной бессмыслицы. Большинство прибывающих из-за границы останавливаются в «Котле и Барабане», пока они пришвартованы.

Она указала прочь вдоль берега, и сначала Денварфи не могла разглядеть место назначения. Там были два здания достаточно больших — хотя меньше, чем то, на острове квалифицированое как то, что люди называют склад. Вдоль слабо освещенной береговой линии было одно двухэтажное здание, которое пропускало свет сквозь ставни.

— Спросите мастера Лиунта, владельца, — добавила женщина. — Он знает все обо всех, кто приходит и уходит.

— Спасибо, — сказал Эйводан, и женщина, подтолкнув мальчиков, окинула их еще одним пристальным взглядом через плечо.

Денварфи была рада, что Эйводан нашел подходящий им вариант так быстро. Она снова взглянула на баржу около пятидесяти или более шагов за пределами устья реки. Свист хлыста и вой мулов пронзал ночь. Тусклая тень мужчины на борту баржи подперала шестами судно далеко от берега.

Когда она отвернулась обратно от баржи, то заметила, что Эйводан наблюдал за ней. Она, молча, укорила себя за то, что отвлеклась.

— Я могу пойти один, — сказал он. — Один из нас среди людей будет менее запоминаться. Я буду спрашивать о Королеве Облаков под предлогом попытки догнать спутников, которых мне не удалось встретить на острове.

Полуправда была самой простой ложью, чтобы стать правдоподобной. Он пытался быть вежливым и не замечать ее блуждающий взгляд. Он был прав. Один чрезмерно высокий, смугокожий эльф с янтарными глазами привлечет меньше внимания.

— Я буду ждать в тени, — сказала она, — у реки.

Его лоб слегка наморщился. Она насторожилась, что он был на грани выяснения у нее, что случилось. Но вместо этого он повернулся и направился вдоль набережной. После того как Эйводан был на полпути к таверне — Котел и Барабан — Денварфи покинула пирс, другим, более короткий путем к узкой реке.

Она проигнорировала мост из камня и древесины через устье реки и шагнула вниз по склону, прислушиваясь к реке, которая, тихо журча, выходила в океан. Вверх по течению, баржа была единственной вещью, которую она могла бы рассмотреть в темноте, как будто мулов там не было и судно само плывет против течения….

Как речные суда её народа.

Выращенные от дерева жизни, они могли бы продвинуть себя против течения или в любом месте на воде, куда они и их небольшие экипажи хотели идти. Но это не сделало ее последнюю поездку на барже легкой, не говоря уже о комфортном возвращении домой.

Не с Ошей.

Она не смогла удержать свой разум от скольжения в прошлое….


* * *


Денварфи наблюдала за каждым движением Оши во время путешествия домой. Солдаты Ан'Кроан всегда были рядом, ожидая приказа, хотя Оша не давал ей никаких оснований, чтобы призвать их. Он не дал ей что-нибудь еще, ни одного лишнего слова, чем считал нужным при любой попытке допросить его. Даже те не были истинными ответами, всегда переполненные печалью, и она каждый раз чувствовала ее в его кратких речах.

И хуже того, с уверенностью думая, что она могла бы вытянуть из него больше сведений, она, оказалось, перешла невидимую черту.

Она сделала эту ошибку только один раз, когда Оша был на палубе, пытаясь получить больше информации от него о журнале. Он прервал ее, как только прозвучало ее требовательный вопрос, но она по глупости не отступилась. Двое близлежайших солдат напряглись, и один предупреждающе потянулся через плечо в колчан за стрелой.

Оша посмотрел в глаза этому солдату.

— Сделайте это, если Вы хотите, — прошептал он.

Солдат заколебался, в тот момент, неуверенно глядя на Денварфи.

— Сделай это! — рявкнул Оша.

Тишина повисла над всей палубой. Единственное, что услышала Денварфи, был ветер в парусах и бурление воды вокруг корпуса.

— Но будьте уверенны в вашем мужестве, — Оша пошел на солдата, хотя он и обратил свой взор к Денварфи. — Уверен в том, что она рассказала вам обо мне. Если это так, то действуйте!

Весь экипаж замер на месте. Слышался лишь стоны и скрипы палубы или веревок, заглушаемые шумом ветра и волн. Все они смотрели, наблюдая, как один из анмаглахков столкнулся с двумя солдатами готовыми нанести удар по команде другого.

Денварфи услышала резкий, быстрый вдох второго солдата. Тот медленно протянул руку и опустил вниз, дотрагиваясь до стрелы. Оша не сводил с неё глаз.

— Отойди, — резко сказал он.

Она так исделала, и он ушел, направившись вниз, в каюту.

Денварфи часто общалась с Вельмидревним Отче, и он убеждал ее никогда не спускать глаз с Оши. На ее вопросы, касающиеся в первую очередь, того что делать после этого момента на палубе, он ничего не сказал. Это было, как будто Отче сам не определился, как и она.

Затем он предупредил ее, чтобы она не создавать ссоры… перед их народом.

Когда они достигли их дома, порта Гайне Айджайхе — Край Глубин — ничего не изменилось, хотя и не было больше ссор с Ошей при пересадке в ожидании речной баржи. После почти бесшумного восьмидневного путешествия, так как живой корабль двигался вверх по Хадж — Хребту — реки, которая протекала через территорию. Только неразборчивые шепоты трех дежурных баржи и звук слегка колеблющейся воды говорили с Денварфи.

Оша не произнес ни слова, даже когда молодой мастер баржи принес ему еду на переднюю часть судна, где он сидел в полном одиночестве.

Когда они приблизились к Криджеахэ — Сердцу Происхождения — большому анклаву, который служил центром всей деятельности анлаглахков, несмотря на всю помощь, Денварфи не могла сдержать вздох облегчения. Первый намек, что они приблизились, состоял в том, когда в некоторых деревьях начали появляться занавешенные дверные проемы. Вскоре любой дуб, кедр и пихта были больше, чем предыдущие, а расстояние между ними расширилось. Поскольку Криджеахэ показался в поле зрения, она поднялась на задней части баржи, но не подходила к Оше.

Пять длинных доков с другими баржами и маленькими лодками, пришвартованными вдоль них, появились впереди на берегу реки. Это было так давно, когда она была дома, ведь это место она покинула вместе с Хкуандувом.

Там где доки встречались с землей, деревья не блокировали обзор, а запахи и достопримечательности Криджеахэ заполнили ее сознание. Занавешенные дверные проемы в деревьях были необычно большими здесь, и стволы выпячивали так, что некоторые подумали бы невозможным такой размер из оснований этих деревьев. Рыночные палатки, которые были созданы из древесины, одинакового строения и украшены цветными тканями, стояли вдоль пути в анклав поселения. Внутри них жители были заняты всеми видами деятельности. Рыбаки ближе к докам обеспечивали всех свежим уловом, и баржа медленно пришвартовалась к берегу, и дикое переплетение ароматов заполнили ее нос. Запах запеченных и жареных продуктов был богат специями и травами.

Все промышленности здесь были по-прежнему вплотную связаны с миром природы. Всё облегчение Денварфи по возвращению домой угасло, когда она увидела, что еще ждёт ее.

Поскольку Оша поднялся на передний конец баржи, четыре анмаглахка стояли на берегу реки у входа в Криджеахе. Их длинные песочно-белые волосы свободно развивались на ветру. Никто из них не взял своих плащей, но даже здесь, Денварфи знала, все они носили оружие, тщательно скрытое от глаз: стилеты под рукавами… гаррота была спрятана в недрах туники.

Один шагнул в сторону Оши.

Денварфи быстро подняла руку и покачала головой, предупреждая, чтобы не вмешивались. Она поспешила, с шлёпаньем зашагав по кромке воды, чтобы вырваться вперед. Оглянувшись на Ошу, который даже не взглянул на нее, она пошла нарочито медленно, ожидая услышать его поступь. Даже когда она это сделала, трудно было не торопиться, чтобы скорее покончить со всем этим.

Странный вид её, Оши и четырех других анмаглахков, казалось, сопровождало на их пути слишком много глаз. На рынке шумный гул голосов притих при их появлении, и Денварфи мгновенно догадалась, как все это выглядит.

Отче сказал спешить, но возможно было бы лучше прибыть ночью, когда гораздо меньше количество наблюдающих. Даже Оша, хоть и дерзкий, но готовый на соблюдение правил, выглядел как заключенный в глазах людей.

Но Отче дал приказ, а ведь он знает, как лучше. Возможно, он хотел бросить сомнения на Ошу, прежде чем любая история просочилась относительно того, что произошло.

Денварфи шагала через внутренние водные предместья Криджеахэ в сторону обитания Вельмидревнего Отче, ее взгляд ни на ком и ни на чем не фиксировался, кроме самого массивного дуба.

Стоя на фоне широкой покрытой мхом поляне, он была окружен другими дубами жилищами в пределах броска камня. Эти места, отведенные для анмаглахков и других временных посетителей в анклаве, считались бы огромными по общим стандартам. Они были крохотными по сравнению с тем, что стояло в центре.

Его корни вынудили землю подняться как горные хребты, разворачивающиеся от его основы. Его ширина бы соответствовала шести мужчинам, лежащим от одного края до другого. Даже в лесу Ан'Кроан, казалось невероятным существование такого дерева — и всё же оно существовало. Трое анмаглахков стояли в карауле у отверстия в его стволе.

Она бы сочла это достаточно необычным, поскольку Отче не должен был нанимать охранников в Криджеахэ. Это было похоже на то, как будто они ждали чего-то.

Они ждали ее и Ошу?

Один из часовых встал на ее пути. Она остановилась, ожидая, что он отойдет в сторону.

— У меня есть указания доставить Ошу непосредственно к Вельмидревнему Отче.

Часовой не двигался, а затем звук слабых шаркающих шагов донесся изнутри дерева. Занавес, укрывающий проход шелохнулся, отодвигаясь во внутрь, и Денварфи уставилась в замешательстве на появившуюся в дверном проеме женщину.

Тосанлеаг старейшина Аваннуншеаг — Клана Пепельной Реки — была одета в длинное темнокрасное одеяние. Сразу же после нее появилась Шеадмарэн, старшая женщина Койлехкроалл — Народа Мшистых Лесов — клана Сгэйльшеллеахэ. Последним пришел худой, невысокий мужчина.

Он был почти две трети высоты Ан'Кроан, но с такой же смуглой кожей и янтарными глазами. Он носил только свободные бриджи из грубого тканого материала, который был оторван на коленях. Сине-черные символы украшали его руки, туловище и шею до его щеки, и витые шнуры из травы стягивали часть его растрепанных волос.

Руйх, начальник аруинасов.

Говорят, что его люди жили здесь веками до предков Ан’Кроан пришедших в поисках новой родины, аруинасы являются частью людей, хотя они жили отдельно, и Руйх сидел в Совете старейшин как любой из кланов Ан'Кроан.

Все трое старейшин выглядели сурово, с неспокойным выражением на лицах, хотя Руйх был крайне зол, впрочем, как всегда. Тосанлеаг была старейшиной клана ученых, она и Руйх едва терпели друг друга, и все же они появились вместе.

Насколько Денварфи было известно, ни один из старейшин никогда не входил в Жилое Древо Вельмидревнего Отче, и при этом он не появлялся перед ними, если не был вызван или некоторые события требовали его присутствия. Только анмаглахк входил внутри большого дуба — и только те, кто призван был призван делать это. То, что не анмаглахк шагнул в Священный дом Вельмидревнего Отче, оставило Денварфи в недоумении.

— Что происходит? — произнесла она вслух прежде, чем смогла совладать с собой.

Тосанлеаг посмотрела на нее с глазами как жесткими, так и заполнеными страхом.

— Действуйте осторожно, дитя, — сказала она. — Я вижу бурлящие воды впереди для вашей касты… это может утопить нас всех.

Руйх обычно издавал некоторые гортанные звуки при таких пророчествах, но он не произнес ни звука и прожег Денварфи своим пронзительным взглядом. Шеадмарен просто смотрела на землю, хотя она сделала быстрый взгляд за ее пределы, возможно на Ошу.

Денварфи опасалась, что то, что произошло между Сгейльшеллеахэ и Хкуандувом возможно уже стало известно. Все трое старейшин отвернулись, и страж-анмаглахк отошел в сторону.

Потребовалось мгновение, прежде чем Денварфи поняла, что она могла войти. Странное предупреждение Тосанлеаг крепко держало ее ноги, словно вросшими в землю, но Вельмидревний Отче ждал.

— Мы входим или нет? — глухо спросил Оша, стоя за ней.

Из всех странных реакций, которые она не могла объяснить, эта была не от мира сего, так как она посмотрела на него и выпалила:

— Ты пойдешь?

Он не смотрел на нее, но уверенно шагнул к двери и исчез проеме. Денварфи последовал вслед за Ошей и спустилась по ступенькам внутрь.

Они вошли в большую подземную келью, полое пространство под гиганским дубом. Толстые корни выгнули вниз все его стороны, чтобы поддержать стены из уплотненного грунта, выложенного с встроенными камнями для большей прочности. Стеклянные фонари висели вверху и заполняли пространство желтоватым светом. В середине кельи рос обширный корень в центре дерева.

Столь же большой как нормальный дуб, центральный корень проходил от потолка до пола и уходил в глубины земли.

Тонкий голос донесся от этого центрального корня и заполнил глиняную палату.

— Подойди ко мне.

Денварфи шагнула ближе, к округленному спереди центральному корню. Овальное отверстие в земле окрашенной древесины изначально было трудно заметить с того места, где они стояли. Это было так же естественно, как шаги, которые выросли из внутренней стены и корней, которые поддерживали большую часть дерева над ее головой. Она услышала, что Оша шагнул ближе, позади нее. Он не двигался дальше, пока она не вошла в помещение.

Обстановка помещения центрального корня была менее освещена, чем снаружи. Его внутренние стены казались живыми даже в неподвижности. Сотни более крошечных усиков корня пробегали через его изогнутую поверхность, словно вены темно-серого цвета в темной плоти. Эти изгнутые стены, плавно переходили в пол, где полукругом лежали мягкие бирюзовые подушки для отдыха около пьедестала, что поднимался из пола Древа Жизни, а середина задней стенки, изгибаясь вовнутрь, поддерживала его.

Настенные и напольные выступы сливались в беседке, и среди обильного сушеного мха, два глаза смотрели с дряхлого тела. Когдато он был высоким, но теперь он лежал, свернувшись в позе эмбриона, с головой, повернутой к его посетителям.

Денварфи стояла в восхищении перед основателем ее касты — Аошенис Ахарэ, Вельмидревним Отче.

Тонкие и сухие седые волосы тянулись от его бледного лица вокруг шеи и плеч по голой сморщенной коже, обтягивающей хрупкие кости. На его треугольном эльфийском лице выступали кости под кожей, которая была серого цвета из-за недостатка дневного света. Глубокие морщины прорезались в особенности вокруг глаз, глубоко посаженных в их раскосых глазницах, а его янтарные глаза потеряли почти весь цвет. Все, что осталось — это был бледный желтый оттенок, в окружении белков с тонкими нитями красных кровяных сосудов. Сломанные и пожелтевшие ногти торчали из сморщеных и сухой кожи пальцев скелета. Его некогда остроконечные уши были уменьшены до увядших остатков.

Но ей, он был «Отцом». Как он мог жить так долго… лидерствовать так долго?

Центральный корень дуба тщательно растили от Древа Жизни с первого дня прорастания из земли. Некоторые говорили, что он посадил дерево своими руками, для поддержания его ради выполнения будущих потребностей людей.

Хотя Денварфи хотелось спросить его, почему приходили старейшины, было немыслимо начать говорить в присутствии Отче. Вдруг она заметила, что кто-то еще стоял в тени возле правой стены.

Джуаниарэ — Ода Заяца — стал у Вельмидревнего Отче новым коварлеасой после того как наполовину нежить-монстр, Магьер, пыталась убить Фретфаре. Денварфи не знала Джуаниарэ хорошо, но инстинктивно не доверяла ему. Слишком многое в нем казалось ей хитрым и обманчивым даже его внешний вид. Его рост щуплое сложение и мальчишеские черты лица придавали ему моложавый вид, хотя он окончил обучение с наивысшими похвалами своего наставника и служил касте уже почти три десятка лет. По крайней мере, он был неизменно лояльн к Отче, и, в конце концов, это было главное.

Отче повернулся головой, которая лежала на пушистом мху, с большим трудом и обратился к Джуаниарэ.

— Оставь нас. Жди в наружной комнате.

Без слов Джуаниарэ выскользнул из помещения, и Отче обратил молочно-белёсые глаза на Ошу.

— Сын мой, — сказал он холодно, — предал ли ты свою касту?

На лице Оши отражались горе и боль, но его ответ был уверенным.

— Никогда… Отче.

Тон патриарха немедленно смягчился.

— Я так и не думал, но это нужно было спросить. — Он сделал жест с двумя пальцами вялой руки, которая не поднималась со мха. — Ну, скажи мне, что случилось.

Оша шагнул ближе, его жесткость и гнев угасали, и его голос звучал почти неслышно.

— Я могу сказать вам не больше, чем то, что я сказал через свой древослов… прежде чем достигнуть нашего корабля. Сгейльшеллеахэ был приведен к присяге клятвой опеки нашего народа, которая не может быть нарушена. Он поддерживал ее, в то время как Магьер, Лиишил, Хранительница и маджай-хи возвращали артефакт, которые они добыли. Он даже хотел доставить их благополучно домой, как считал должным сделать. Но Хкуандув… и. — гнев Оши вернулся. — Хкуандув — и Денварфи — они отслеживали нас до места, что люди называют Эверфен. Греймасга приказал Сгейльшеллеахэ отдать то, что было найдено. Сгейльшеллеахэ отказался, как было правильным его клятвы опеки. И они…

Глаза Оши блуждали.

— Это произошло так быстро… будто прошел один вздох… и они оба были мертвы.

Денварфи боролась с желанием прервать его и наброситься с тирадой на Ошу за лояльность к присяге его йоина над их кастой. Но она ждала в тишине.

Отче знал большинство из отдельных историй о бое, который имели греймасга и один из самых почитаемых их касты. Но он больше интересовался относительно того, что нашли тот монстр с бледной кожей, ее полукровный помощник и ненормативный маджай-хи. Отцу необходимо было знать о неизвестном артефакте, что никто из них, кроме, возможно, Оши, не видел.

И Оша должно быть видел его.

Когда Денварфи следовала за Хкуандувом в конце цели их миссии в Пока Пикс, он сказал ей все, что Вельмидревний Отче знал, что Магьер искала неизвестный артефакт. Как рассудил Отче, это могло быть тем, чем когдато владел Древний Враг во время древней забытой войны, которая как говорили, охватила весь мир. Такое устройство никогда не должно оставаться в человеческих руках.

Ещё был журнал тайно перевозимый Ошей. Отче ожидал много ответов, и Денварфи ждала начала допроса.

Этого не происходило.

Отче был надолго затих, просто смотря на Ошу. Внезапно он вздрогнул, и его пристальный взгляд заблуждал по помещению. Эти старые глаза, которые наблюдали за их народом от их начала на этой земле, начали медленно закрываться. Из всех вещей, которые Денварфи когда-либо видела, что это почти сломало ее.

Слезы покатились из старых глаз патриарха и не останавливались. Они текли потоками вниз по его иссохшему лицу.

Денварфи дышала медленно, чтобы не пролить свои слезы. Она знала, как Отче лелеял Сгейльшеллеахэ, хотя он держал всю свою касту близко к его сердцу.

Оша упал, его колени погрузились в подушку. От резкого движения его капюшон глубже опустилось на его лицо, спрятав от всех взглядов. Денварфи не позволила себе показать ее эмоции аналогичным образом.

— Все, из-за этой женщины, — прошептал Отче. — Из-за этого полуживого существа!

Было ясно, что он говорил о монстре. Магьер.

С большим трудом он поднял одну хрупкую руку с постели из мха и потянулся к Оше — и Оша поднял на него свой взгляд.

— Оставь нас, дочь, — прошептал Отче. — Останься рядом, до тех пор, пока я не позову тебя.

Денварфи была в растерянности.

Это было вне ее понимания, ведь она думала, что привела Ошу для допроса, что ее показания будут сравниваться с его. Помимо того, необходимо узнать о том, что было взято из скованного вечным льдом замка…

Если бы она ушла, Oша может сказать что-нибудь о Сгейльшеллеахэ, и ни одним добрым словом бы не обмолвился о Хкуандуве.

— Мы будем говорить позже, — прошептал Отче. — Пойди теперь.

И он всё еще протягивал руку, и только к Оше.

Это было немыслимо, чтобы подвергнуть сомнению просьбу Отче. С болью в душе, Денварфи покинула комнату центрального корня, и, не сказав Джуаниарэ ни слова, бросилась вверх по лестнице.

Она слишком тяжело дышала, её голова закружилась, когд, а она хлопнув, откинула в сторону ткань лестничной площадки и ступила из Великого дерева. Она старалась не замечать испуганных взглядов и напряженности часовых-анмаглахков, когда она пролетела мимо них.

Пока еще никто не знал, что Хкуандув и Сгейльшеллеахэ были мертвы, но часовые должно быть знали, что случилось что-то очень серьезное. Она не будет ничего рассказывать им. Даже, если бы и стала, то ее горло жгло от слишком многих и частых вздохов от бега.

Сдвиг тени около одного из дубов заставил ее дыхание остановиться на мгновение.

Из тени вышел Бротандуивэ.

— Греймасга… здесь? — прошептала она сама себе.

Ни разу не взглянув на неё, один из немногих оставшихся Мастеров Теней как Хкуандув зашагал к большому дубу. Бротандуивэ был самым высоким человеком, которого она когда-либо видела, а сейчас он выглядел измотанным путешествиями. Его серо-зелёный плащ был пыльным и испорченым, с иглами деревьев, цепляющимися за него.

Денварфи была лишь в десятке шагов за пределами входа в дуб. Когда греймасга приблизился к дубу Отче, она увидела известные шрамы, которые пересекали его правый глаз. Его темное лицо блестело от пота, и тот попадал в тонкие морщинки вокруг его глаз и рта. Видно было, что он вернулся из долгого, изнурительного, с жуткими условиями, путешествия.

Бротандуивэ все еще мог быть самым лучшим среди их касты, но он был стар для анмаглахков. Большинство из них считали удачей прожить более семидесяти лет. Он казался старше тех лет, хотя она не знала его истинный возраст.

Его выражение казалось каменным, холодным, и целеустремленным. Она видела его только несколько раз в жизни, но никогда не разговаривала с ним. Хорошо известно, что взаимосвязь между этим греймасга и Отче была глубоко напряженной, и Бротанбуиве редко видели в Криджеахэ.

Денварфи повернула обратно, когда он подошел к трём часовым. Два из них встали вместе, блокировав вход, и греймасга остановился, не изменившись в лице, когда он столкнулся с ними.

— Отойди в сторону, — приказал он.

— Простите нас, греймасга, — сказал тот, что был слева с быстрым поклоном головы. — Отче консультирует недавно вернувшихся членов касты, и никто может их прерывать.

— Я хорошо знаю, что такое это… консультирование, — прошипел Бротандуивэ.

Правый часовой явно напрягся.

Даже среди представителей касты, не все было известно о греймасгах — Мастерах Теней. Они имели навыки, которые могли быть узнаны, но никогда не преподовались. Некоторые утверждали, что тень и тишина стали их доспехами и оружием. И, выбранная ими жертва, никогда не различит их в тени, а лишь осознает, увидев стремительное движение стали, что в следующее мгновение он будет убит.

Денварфи несколько раз спрашивала Хкуандува об этом. Она получила только грустную улыбку и качание головой вместо ответа.

— Я сказал вам отойти, — снова сказал Бротандуивэ.

— Пожалуйста, греймасга, — взмолил часового слева. — Мы не можем позволить вам пройти.

— Это право и обязанность старейшины касты заглянуть к тем, кто возвращаются без их команды. Я не буду просить вас в третий раз.

Денварфи не одобряла, что Бротандуивэ использует свои полномочия, таким образом, но он давно заработал свое место среди них. Все присутствующие знали его подвиги ради народа.

Левый часовой отошел в сторону с быстрый поклоном уважения, но тот справо не отступил. В мгновение его левая рука двинулась, но он не успел достать стилет, так как резко отлетел в сторону.

Путь к двери освободился, прежде чем левой часовой шагнул обратно на пост. Другой лежал на земле, задыхаясь, ловя ртом воздух, держась руками за горло.

Денварфи никогда не видела греймасгу, который не подчинился приказу. Но что-то изменилось в Бротандуиве, он распахнул занавешенный проход и растворился в большом дубе. Она беспомощно стояла там, зная, что она не может войти без вызова Отче.

Анмаглахк пытался обратить оружие на одного из почитаемых старейшин их касты. И слова Тосанлеаг эхом отразились в голове Денварфи.

«Я вижу, бурлящие воды впереди для вашей касты…, которые могут утопить всех нас».


* * *


— Денварфи?

Голос Эйводана прервал ее воспоминания, и она обнаружила себя глядящей на реку, впадающую в океан. Она повернулась к нему, увидев, как он идёт к ней, все еще выглядев несколько незнакомым в его человеческой одежде.

Если бы только она знала тогда все, что она знала теперь. С этими часовыми она или один из них мог бы прожить достаточно долго, чтобы убить предателя на входе к Отче.

Она тихо ждал, пока Эйводан преодолел расстояние между ними.

— Владелец таверны сказал, что Королева Облаков останавливался три дня назад, — сказал он, — и направился в порт Берхтбурх. Пассажиры не останавливались здесь, и они не видели нашу цель. Можно предположить, что они все еще на корабле. Поскольку мы покинули остров через пять дней после них, мы сократили расстояние.

По крайней мере, они имели в запасе достаточно времени и расстояние и относительная скорость обоих кораблей. Если капитан Самара не задерживаться достаточно долго здесь или в любом другом порту по пути, они могут обогнать другое судно до следующего порта.

И предатель умрет первым.

Глава 8

Вернувшись на палубу Королевы Облаков, Малец в течение ночи наблюдал за Магьер и Лисилом в Берхтбурха. Он не завидовал Лисилу за ночь на берегу и время с Магьер наедине со своим мужем. Её предложение на самом деле было облегчением, потому что она сказала это как прежняя Магьер.

Бротан также был там, наблюдая, как пара уходит.

— Я буду ниже, — сказал он на эльфийском, и звучало это как вызов, которое он посмел бросить Малецу.

Малец даже не зарычал; кто-то должен был оставаться на борту наблюдать за старым убийцей. В качестве ответа он равнодушно направился к двери в кормовой части, как если бы он, тоже не хотел ничего больше, чем сон в его собственной каюте.

Бротан проследовал за ним к нижней части крутых ступенек, и Малец, мягко перебирая лапами, спустился к каюте, которую он разделял с Лисилом и Магьер, ин услышал, как Бротан прошел дальше к каюте, которую он делил с Леанальхам.

Малец практически не заходил в свою каюту. Он остановился перед дверью своей каюты, делая вид, будто собирался войти. Приподнявшись на задних лапах, он потянул лапой ручку двери вниз, пытался открыть её.

Дверь приоткрылась с легким скрипом. Малец услышал, как закрылась дверь другой каюты поблизости, и подождал в течение двух вдохов. Конечно, Бротан слушал, закрылась ли другая дверь.

Малец поднялся на задние лапы, схватил ручку челюстями, оперся о раму одной лапой и дернул дверь, закрывая её. Он закрыл громко, как если бы толкнул дверь изнутри. Он подождал, пока приглушенные голоса в другой каюте не станут громче, и тогда он быстро выскользнул обратно к лестнице. Восхождение по этим крутым ступеням без царапания когтей по дереву было долго и утомительно.

Нуманские моряки на палубе достаточно привыкли к его виду, чтобы ни один не позвал капитан или помощника, когда он появлялся. Лишь немногие взглянули на него, как он пополз к правой стороне кормы, прочь от трапа, и искал место, чтобы спрятаться.

Он извивалсь в крохотном пространстве между двумя большими водяными баррелями до тех пор, пока задом не наткнулся на железную рельсу стены коробля. С четким представлением, где находится трап корабля, он устроился в ожидании.

Вечер погрузился в полную темноту, но если потребуется, он будет лежать там всю ночь. Время от времени он выглядывал. Все моряки заснули под палубой, и только двое остались на часах, играя в карты рядом с полубаком. Очевидно, капитан считал Берхтбурх безопасным портом.

В небе была большая полная луна, и через некоторое время веки Мальца закрылись. Они распахнулись снова лишь, когда на корме скрипнула открывающаяся дверь. Он быстро сузил их, так что любой рассеянный свет, попадающий на его кристально голубые глаза, не выдал его. Затаив дыхание, он выглянул из-за бочки.

Высокая фигура тихо прошла по трапу вниз до пирса.

Бротан был на ногах в эту ночь.

Малец никогда не верил, ни на мгновение, что Бротан будет оставаться на борту только для того, чтобы следить за Леанальхам в их каюте. Оба моряка у кубрика оторвались от своих карт, но они знали пассажиров и вероятно предположили, что высокий эльф, как Магьер и Лисил, направился в город.

Малец затаил дыхание, до тех пор, пока Бротан не прошел вниз по трапу. Затем он метался по палубе и смотрел, как Мастер Теней двигался вверх по пирсу. Рычание поднялось в его горле, так как он колебался, стоит ли следовать за ним.

Леанальхам по-прежнему опасалась незнакомых людей. Что будет, если она выйдет из своей каюты в ночное время, и никого не найдет на борту, кроме моряков? Такое представлялось маловероятным, и Малец полагал, что капитан Бассет и его первый помощник смогут решить любые проблемы, которые могут у нее возникнуть. А он должен был выяснить, что делает Бротан.

Когда Бротан сошел на пирс, Малец сполз вниз по пандусу. Он оставался в тени корабля до тех пор, пока мастер анмаглахков не повернул на север вдоль набережной. К счастью, ночью было не много людей, и ему было не сложно, оставаться не замеченным. Трое докеров были слишком пьяны и в их веселье даже не заметили, как он проскочил вдоль складов. Он поспешил догнать Бротана, пока тот продолжал идти прямо из города и не исчез в деревья вдоль скалистого берега.

Малец замедлился на краю леса, прислушиваясь и принюхиваясь до тех пор, пока он не уловил запах своей цели. Любопытство возросло еще до того, как он отследил его до старой прогалины, размером не больше, чем фургон.

Что Бротан, мог делать здесь?

Мастер Теней остановился перед елью, осунувшейся от натиска времени и прибрежных ветров. Он встал на одно колено на влажную землю вблизи её ствола и полез под тунику, что-то нащупывая.

Малец подкрался так близко к нему, как только смог, до тех пор, пока он не остановился, балансируя позади деревьев, опираясь на противоположный уклон, и выглянул через узкое пространство между ними. Он пытался узнать, что у Бротана в руке, но Мастер Теней приложил объект к стволу ели, держа его только двумя пальцами.

Сквозь тьму Малец разглядел желтовато-коричневую вещь с овальной формы, пойманной в ловушку между корой дерева и рукой Бротана. Казалось, это было гладким, полированным куском дерева.

Затем Бротан начал говорить.

— Ты там? Ответь мне. У меня немного времени.

Малец напрягся, думая, что он был замечен, но Бротан оставался на одном колене с опущенной головой. Он смотрел в пустоту. Малец огляделся, не видя никого среди деревьев. К кому обращался старый убийца?

Бротан снова заговорил, и на этот раз, с заметным облегчением, по сравнению с его обычным сдержанным тоном:

— Я очень рад слышать тебя и что с тобой всё хорошо, но многое произошло…

Он остановился, как будто его прервали, а затем…

— Кауринейна, позвольте мне закончить! Твой сын в безопасности и я приглядываю за ним, но Лиишил и его цель не являются нашей единственной заботой. Нас по-прежнему преследует команда, посланная Вельмидревним Отче, и я не знаю, как далеко от нас они находятся. Не подвергайте себя опасности, но если ты услышишь известия через наше подполье — что передается от Вельмидревнего Отче его верноподданным — попытайся узнай больше. Расскажишь, что ты узнала, когда я снова свяжусь с тобой.

Глаза Мальца были широко открыты и не моргали, когда он это услышал. Бротан поместил небольшой деревянный овал напротив дерева, и казалось, разговаривал с матерью Лисила… на далеком континенте. Но Малец мог слышать только Бротана.

Как это было возможно?

Он вспомнил, что Магьер рассказывала ему историю, которой Бротан поделился с ней, как тот получил сообщение, хотя старый убийца был внутри жилого дерева Глеанна и посланник не приходил. И теперь тут был этот маленький кусочек из полированного дерева.

Было ли это ключом? Мог ли он что-то делать с этим конкретным деревом? А вид дерева?

Однако Бротан совершил этот ловкий трюк, он мог общаться на большие расстояния. Это было трудно себе представить, но Малец видел и другие странные вещи среди Ан' Кроан, такие как их живые корабли — Первениан.

— Существует ещё, — добавил Бротан и затем приостановился. — Да, Леанальхам со мной, но Оша отделился от нас…, по его выбору. Я считаю, что он остался в Колм Ситте с молодой ученой Винн Хигеорт»

Он сделал ещё большую паузу, возможно слушая ответ. Когда он снова заговорил, его тон был несколько жестче.

— Нет, ошибаешься! Он не является неизвестной переменной, хотя мы не знаем свое истинное место в том, что с нами произойдет. Но Оше можно доверять. Я доверю ему собственную жизнь. Он никогда не придаст нас.

Бротан снова приостановился, и голос его смягчился:

— Я знаю это. Теперь ты должна оставаться в безопасности. Если можешь, используй наших шпионов, чтобы узнать, всё возможное об этой группе, которая следует за мной. Устранена половина из них, и я знаю некоторых из оставшихся, но до тех пор, пока остальные не будут отправлены к наши предкам, ты должна попытаться получить любые намеки о том, что они докладывают Вельмидревнему Отче. Я свяжусь с тобой снова, когда смогу уйти от других.

Бротан ненадолго прикрыл глаза, и он упал, словно морщась от боли или глубокой скорби.

Все это заинтересовало Мальца, особенно то, что сказала мать Лисила.

— Да, до сих пор… всегда, — прошептал Бротан, возможно, подтверждающий что-то, и закончил: — Во Тьме и Безмолвии.

Малец проглотил обратно рычание на этой фразе. Независимо от того, как Бротан одет, независимо от того, кого из своей касты, он убил, он был — и всегда будет — анмаглахк.

Рука Бротана устало скользнула прочь от ели. Он засунул овал полированной древесины обратно под тунику, прежде чем встать.

Малец на животе отполз к основанию дерева, когда Бротан прошел прямо по месту, где он только что прятался.


* * *


Возвращаясь к набережной Берхтбурха, Бротандуивэ целенаправленно шел через лес у скалистого берега. Он не мог перестать думать обо всем: о том, что он покинул родину, что он оставил Кауринейну и других его сторонников, которые остались там без него.

Его непреклонный ответ на ее вопрос о надежности Оши удивил его самого. Даже он точно не знал то, что сулило будующее для юноши. Приостановившись, он оперся рукой о дерево и дал себе время, чтобы просто отдышаться.

Оша не был изменником, анмаглахком или кем-то иным. Он также не был одним из внутреннего круга прихвостей Вельмидревнего Отче. Оша, казалось, не соответствовал ни одной схеме вещей, которые могут быть четко поняты.

Бротандуивэ не нравились неизвестные факторы или остающиеся от него в неведении. Возможно, было лучшее, что Оша не подчинился и остался с Винн Хигеорт. Возможно, именно это и было так или иначе предназначено ему.

Бротандуивэ больше не сожалел, что был вынужден увести Ошу от своего народа. Не после того, как стало ясно, что Вельмидревний Отче обратит своих сообщников против других анмаглахков для достижения своих целей. Ошу бы поймали между двух огней.

Закрыв глаза и чувствуя усталось, накотившая и тяготившая по вине его возраста, Бротандуивэ тяжело прислонился к дереву. Вес его был так же тяжел, как его усталость в ту ночь он шагнул к центральному корню древнего дуба, где Оша был один и «консультировался» с Вельмидревним Отче….


* * *


Бротандуивэ ни разу не посмотрел назад, чтобы узнать, не пошел ли кто-то из часовых за ним. Он быстро спустился по ступенькам под землю, но он поставил под сомнение мудрость недавнего решения.

По прибытии в Криджеахэ день назад, он обдумывал, поспешный переход через реку Хадж в Гайне Айджайхе на побережье. Если бы он знал, он мог бы перехватить Ошу до молодого посланника Вельмидревнего Отче. Но он не знал, прибудет ли Оша на барже или пешком через лес. Поэтому он стал ждать, и это продлилось не так долго, как он ожидал.

К тому времени один из перебежчиков-анмаглахков Бротандуивэ пришел к нему, ожидая в деревьях за пределами Криджеахэ, Оша уже приближался на барже к поселению. Бротандуивэ не был достаточно быстр, чтобы перехватить баржу, прежде чем она причалит к берегу, и хотя он устал, все же спустился к Вельмидревнему Отче на полной скорости.

Оша понятия не имел, что случилось в его отсутствие, что каста была разделена на несколько частей. Даже среди анмаглахков было несколько активных вероломов ещё за много лет, до того как Бротандуивэ присоединился к ним после рождения Лиишила. Теперь там были и другие — прихвостни, как он их называл — кто также в тайне качнулся в другую сторону.

Эти фанатики стали больше, чем просто противниками для перебежчиков.

Перебежчики среди народа — анмаглахки и нет — не одобряли Вельмидревнего Отче, использующего касту для начала гражданских войн и распространения политических разногласий между человеческой расой. Более тысячи лет назад, это было сказано — главным образом Вельмидревним Отче, — что Древний Враг использовал и задействовал людей и затем обращал их против сил союзников.

Вельмидревний Отче считал, что Враг может вернутся — и он возвращается.

Направление подозрений человеческих рас друг на друга уже не было просто отводом их любопытных глаз от территорий их народа. Оно стала чем-то большим.

Вельмидревний Отче стремился уменьшить число людей до того как Враг снова вернется.

Бротандуивэ не питал любви к людям. Но он также не верит в некоторые тонкие попытки геноцида. Что бы произошло, если бы любая из мощных группировок среди людей узнала о новой цели анмаглахков, его преспешников?

Возмездие.

Паранойя Вельмидревнего Отче ставила под угрозу свой собственный народ, но прихвостни среди анмаглахков последовали за ним в этом, даже против их собственной касты. Среди старейшин нескольких кланов было достаточно поддерживающих перебежчиков, чтобы предупреждать их, но, ни один еще не был достаточно встревожен, чтобы открыто выступить против Вельмидревнего Отче.

Еще больше людей в целом начали, молча, тайно принимать чью-либо сторону.

Бротандуивэ не знал, к чему все это приведет. Он знал только, что Вельмидревний Отче был сумасшедший и должен быть устранен. Но больше чем это, его беспокоило то, что если Древний Враг действительно вернется, это только заставит людей бояться. И они обратятся к Вельмидревнему Отче для защиты.

Тогда не было бы никакого конца, никакого предела тому, что они позволят ему сделать.

Ответ на этот вопрос не являлся вопросом убийства одного или другого. Как Враг, так и Вельмидревний Отче должны умереть…, в нужный момент. И если Враг умрет от руки или намерения полукровки, посторонних, ни человек, ни Ан'Кроан не смогут утверждать, что победа не перенаправит их оставшийся гнев на других.

Как Вельмидревний Отче…

Бротандуивэ появился в большой земляной келье Великого дуба. Услышав сердитый, пронзительный голос, он прошел прямо к открытому проходу в келью центрального корня.

— Ты должн был узнать больше, сын мой, — обвинял Вельмидревний Отче. — Ты был там, когда она нашла артефакт!

— Нет, Отче, я не был там, когда Магьер нашла…, то, что она назвала «шар»», — Оша ответил напряженным, смущенным голосом. — Я даже не видел место, где она нашла его. Я был ранен и лежал без сознания в древней библиотеке, а Винн, осталась со мной.

— Но после — позднее — ты наверняка видел его! На что это было похоже? Каково его назначение?

Бротандуивэ шагнул в центральный корень и молочно-белесые глаза Вельмидревнего Отче мгновенно уставились на него.

Любое притворное искреннее сочувствие исчезло из взгляда старца, когда его глаза, слегка расширились. Шок сменился вспышкой ненависти.

Оша посмотрел в таком же удивлении, на месте где он встал на колени на подушке.

— Греймасга? — выдохнул он.

Бротандуивэ видел напряженность на лице Оши. Юноше хоть дали отдых или еду после долгого путешествия здесь?

— Мой старший сын, — произнес Вельмидревний Отче, разглядывая Бротана. — Ты не был вызван. Я получаю отчет. Оставь нас до тех пор, пока мы не закончим.

Приказ, не просьба, но Бротандуивэ давно перестал притворятся в последовании.

Джуаниарэ вдруг появился в проходе к центральному корню. Тревога искривила его мягкие черты.

— Отче, я должен его выгнать?

Бротандуивэ презрительно проигнорировал нового коварлеаса.

— Всеми средствами, — сказал он Вельмидревнему Отче, — вызвать несколько наших братьев и они попытаются вывести меня.

Вельмидревний Отче колебался в этой «провокации». Перспектива попытаться физически выставить Мастера Теней закончится только унижением — если не смертью — для тех, кто пробует сделать это. Вести об это слишком быстро распространятся, что бы сдержать их.

Бротандуивэ увидел, что все это отражено в старых глазах.

— Нет, мой коваеаса, — сказал Вельмидревний Отче. — Твое беспокойство вызывает восхищение, но оно неуместно. Оставьте нас.

С явным нежеланием, Джуаниарэ ушел из поля зрения.

Бротандуиве сразу же показал жестом Оше подняться.

— Где же Сгейльшеллеахэ? — спросил он.

Внезапный вопрос имел его предполагаемый эффект, и напряженное выражение лица Оши исказила боль.

— Мертв, — тихо ответил он. — Я сжег его тело и исполнил необходимые обряды.

— Оша! — воскликнул в тревоге Вельмидревний Отче. — Ты должн был не говорить пока об этом.

Бротандуивэ просто стоял там, поскольку слова Оши обрушились на него, как внезапный озноб. Сгейльшеллеахэ представлял то, что невозможно было заменить: анмаглахк, не диссидент, не последователь, который ставил людей и их традиции, выше, чем все остальное. Он защищал, как в действии, так и в себе — во всех отношениях и любой ценой.

Это то, что было необходимо — должно быть необходимым, — чтобы быть настоящим анмаглахком. Чтобы уберечь образ жизни своего народа от любого, кто будет воровать его от них.

— Как? — спросил Бротандуивэ.

— Греймасга… Хкуандув… пришел за нами, — ответил Оша, и гнев начал протекать в его голос. — Он потребовал, чтобы Сгейльшеллеахэ забрал шар у Магьер и отдал его. Сгейльшеллеахэ отказался нарушить клятву защиты. Они столкнулись и убили друг друга в то же мгновение.

Бротандуивэ стоял там в тишине. Один из их высоких, Мастеров Теней, следовал за другим из касты. Из всех вещей, что он опасался услышать здесь, это не было среди его предположений. Это могло бы произойти только потому, что…

Он посмотрел долгим и тяжелым взглядом на Вельмидревнего Отче, но старец встретил его взгляд без твердо и не моргая.

Сгейльшеллеахэ был убит греймасгой в одном бою, в защите одной из старейших народных традиций. Сколько еще он мог сделать? Сколько они потеряли от его смерти?

На мгновение Бротандуивэ поддался тихой ярости. Если Хкуандув выжил, то это ненадолго.

— Бротандуивэ! — дал осечку Вельмидревний Отче. — Эта информация не должна распространиться даже среди нашей касты. До тех пор, пока они не будут подготовлены для такой трагедии. — Его голос прозвучал холодно вежливо. — И, конечно же, твое желание состоит в том, чтобы всегда служить потребностям нашей касты, а также нашему народу.

Бротандуивэ изучал его.

— Оша — под арестом?

— Арест? — повторил Вельмидревний Отче, словно удивляясь. — Конечно, нет. Он просто дает мне свой отчет.

— Тогда давайте слушать дальше вместе. Как старейшине касты, которого следует информировать, когда участник возвращает без его команды, мне это больше всего было бы интересно.

Бротандуивэ затеял опасную игру и знал это. Вельмидревний Отче не закончил его допроса, но, безусловно, не будет иметь никакого желания продолжать его при свидетеле, которого нельзя удалить. Был долгий, напряженный момент, прежде чем старец ответил.

— Я думаю, что мы уже закончили здесь на данный момент.

Бротандуивэ, наполовину повернулся, жестом указав Оше на выход.

— Как далеко ты уведешь его? — спросил Вельмидревний Отче, и Оша остановился в проходе, оглядываясь назад.

— Он голоден и устал после своего путешествия, — ответил Бротандуивэ. — Он находится в скорби от потери своего йоина. Я возьму его туда, куда ему нужно идти, потому что без полноценного отдыха, скорбь может заставить его очистится от нее и ее причин возникновения с помощью устранения ложных людей.

Это скрытая угроза ясно дала понять очевидное. Если Вельмидревний Отче и дальше будет допрашивать Ошу, Бротандуивэ сделает правду об этих событиях всем известной.

— Очень хорошо, — медленно сказал Вельмидревний Отче.

Бротандуивэ сжал руку Оши и повернулся, чтобы вывести юношу из центрального корня.

— Оша, сын мой, — крикнул Вельмидревний Отче. — Я хотел спросить о книге, которую Денварфи видела у тебя…, написанную на нашем языке человеческими каракулями. Ты можешь сказать мне, что это такое?

Бротандуивэ чувствовал напряжение мышц Оши в сжатой руке. Намек на клевету в голосе Вельмидревнего Отче был подобен вони в камере. Бротандуивэ не оглядывался назад, но он видел, как Оша повернул голову.

— Это…, это ничего, Отче. — Юноша заикался — Подарок, подарок на память, данный мне человеческой женщиной.

Вельмидревний Отче неодобрительно, как заботливый родитель ответил:

— Подарок? Я надеюсь, что вы не связались с этой женщиной. Можно посмотреть этот подарок на память?.

Бротандуивэ чувствовал, как сухожилия в руке Оши напряглись еще сильнее, но голос юноши оказался спокойней в это раз, когда он ответил.

— Это личное для меня, Отче. Могу ли я теперь идти?

В этом мгновенное Бротандуивэ понял, что начиная с последнего раза когда он видел его, самого неумелого анмаглахка, Оша каким-то образом научился лгать. Это возможно опечалило бы тех, кто знал его уникальную невиновность во всех вещах, включая и службу.

Это только обострило любопытство Бротандуивэ к этой книге.

— Конечно, сын мой, — ответил Вельмидревний Отче. — Иди, отдыхай и залечивай свои раны.

Взяв на себя инициативу, Бротандуивэ толкнул Ошу и направил его к лестнице. Он не видел Джуаниарэ по пути вверх по ступеням. На полпути вверх по лестнице, он шепнул в спину Оше.

— Сейчас мы покидаем Криджеахэ. Ты можешь путешествовать?

— Насколько ты можешь увезти меня отсюда, — пришел ответ, а затем, когда они подошли к вершине. — Греймасга?

— Да?

— Спасибо.


* * *


Бротандуивэ поднял глаза в сторону леса к северу от набережной Берхтберха и задался вопросом, что вытащило его из этих воспоминаний. Чье-то живое присутствие в ночи.

Он чувствовал движение воздуха не совсем похожее на ветер. Тщательно сохраняя свою утомленную манеру поведения, он посмотрел на океан, а затем оглядел весь путь вокруг, как будто в растерянности. Куда ему идти дальше.

В этом повороте его глаза ни разу не сосредоточились на каком-либо предмете.

Он пропустил все, что проходило в поле его зрения. Он ничего не увидел, но он знал, что не ошибся. Кто-то там был и наблюдал за ним.

Он зашагал прочь к набережной. Никто не мог следовать за ним долго, если он решил, что не допустит этого. Но он ничего не сделал, чтобы не потерять, того, кто был там. Не до тех пор, пока он приблизится к первым складам у причалов.

Подойдя к узкому проходу в дальнем конце склада, он полностью освободил свой разум и позволил тени проглотить его, как раз, когда он перешел на бег. На фоне общей внутренней тишины он услышал почти невесомые шаги вслед за ним.

Позади прохода он повернул направо в соседний переулок, бросаясь на юг в соседний квартал позади складов, возвращаясь к набережной по следующей боковой улице. Он стоял там, в углу, наблюдая вдоль складов при свете тусклый фонарей.

Что-то бросилось из предыдущего прохода вслед за ним, как будто потеряв след. Он посмотрел в обе стороны и окончательно замер, глядя прямо на Бротандуивэ.

Малец стоял, глядя на него; желтый свет фонаря переливался в мехе на загривке маджай-хи. Этот свет вызвал золотую вспышку в кристально-голубях глазах Мальца и вскоре перекинулся на его белоснежные зубы, когда он зарычал.

Маджай-хи подслушал что-нибудь в лесу?

Бротандуивэ слишком устал, чтобы беспокоится и не имел сил больше для Лисила и Мальца упорно считающих его врагом. Он просто ушел, небрежно направившись вдоль пирса к Королеве Облаков.


* * *


На следующее утро Малец стоял на палубе в ожидании первого признака возвращения Лисила и Магьер. У него было мало что сказать им, и, казалось, что война, чтобы извлечь любую правду из Бротана должна была вестись в хитрости и уловках, а не в лобовых атаках. Но там была одна вещь, одно имя, произнесенное ночью, что Лисил хотел бы услышать.

Кауринейна — Нейна — его мать.

Хуже того Малец инстинктивно знал, что, когда Бротан приостановился в лесу, чтобы опереться на дереве, он размышлял о чем то весомом. Малец — старого Мастера Теней. Это приводило его в бешенство. После возвращения на корабль прошлой ночью, Бротан просто ушел в свою каюту и больше не выходил.

На фоне людей, слоняющихся по набережной и пирсу Малец увидел голову со смолисто-черными развивающимися волосами, пробирающуюся через скопления уличных торговцев. Он не видел искры красного в эти локонах до…

Магьер проталкивалась с Лисилом, который шел позади нее. Она улыбнулась на мгновение, перед тем как оглянуться назад, чтобы убедиться, что она не потеряла его. Они выглядели счастливыми.

Малец колебался, думая о разрушении это счастья. Но он принял решение, когда они поднялись на скат, и Лисил начал заметно морщиться из-за необходимости снова садиться на корабль.

— Как прошла твоя ночь? — спросил Лисил. — Все тихо?

— Нет.

Малец наблюдал, как напряжение заполнило смуглое лицо Лисила. Магьер встала в стороне от Лисила и поймала его выражение. Тот единственный момент облегчения, возможно счастья, что Малец видел в ней издалека, мгновенно исчез.

— Что случилось? — потребовала она. — С Леанальхам все нормально?

— Леанальхам в порядке… Бротан покидал корабль прошлой ночью… пришел.

Магьер вздрогнула от шквала слов, но кивнула. Малец повторился для Лисила, так быстро, как он смог найти соответствующие слова в его памяти. Лисил шел первым, спускаясь в каюту.

Малец следовал за Магьер и зашел внутрь каюты, Лисил опустился на край двухъярусной кровати, Магьер закрыла дверь и затем присоединилась к нему.

— Что случилось? — спросила она.

Малец колебался. Вызов слов в памяти будет трудоемким. Он решил поднять слова для Магьер и дать ей сказать Лисилу. Что может быть лучше, особенно, когда он перейдет к упоминанию о Кауринейне.

— Бротан покидал корабль и говорил в лесу…

В дверь тихо постучали, фырканье Малеца уступило рычанию. Дверь приоткрылась, прежде чем кто-то успел ответить, и Леанальхам заглянула в каюту.

— Вы все вернулись, — сказала она, проявляя облегчение.

Она знала, что Малец так же покидал корабль? Он бросил взгляд на ее лицо, и его раздражение исчезло. Она была в своей каюте всю ночь одна, без своего компаньена Бротана.

— Можно войти? — робко спросила она.

— Конечно, — ответила Магьер, хотя она нахмурилась, быстро взглянув на Мальца. — В следующий раз, когда мы остановимся в порту, ты должна пойти с нами. Тебе нужно сойти с корабля, когда это будет возможно.

При этом Леанальхам выглядела немного расслабившейся.

Малец знал, что будет, не разумно и неправильно, прогнать девушку с целью рассказа, о том, что он узнал. Ему нужно было только найти три легких слова, в памяти Лисила и Магьер.

— Позднее но скоро.

Глава 9

В двух днях пути от Кединер далеко за полдень корабль Денварфи пришвартовался в порту Берхтбурх. Она сошла сразу же на берег, в этот раз взяв с собой Рхизиса. Он никогда не жаловался, но она видела, что он чувствует себя на борту как в ловушке.

После той ночи в Кединер в устье реки, Эйвадан был слишком внимательным и явно беспокоился о ее душевном состоянии. Ради своей цели Рхизис был готов на все, и он никогда больше не удостоит ее вниманием и не спросит, о чем она думает.

Как бы то ни было, ей нужно перестать жить прошлым. Некоторые вещи невозможно — или не нужно — изменять.

Для Рхизиса их встреча была чем-то большим, чем мимолетный взгляд. Денварфи предпочитала костюм анмаглахка даже в обычной жизни и чувствовала себя неуютно в человеческой одежде. Она подозревала, что Рхизис втайне наслаждается их маскировкой.

Он тщательно выбирал свой костюм и теперь был одет в тонкие брюки и темно-синюю тунику. Раньше он всегда носил свои длинные волосы распущенными, но теперь он собрал их и повязал вокруг головы темно-синим шарфом. По ее мнению, он выглядел смешно: контраст цвета с его глазами слишком выделял их. Он также отказался от перевязи и пытался не напрягать ведущую руку.

Берхтбурх был крупнее и оживленнее, чем Кединер, и мог практически считаться городом. Здесь, среди многообразия нарядов и контингента, она и Рхизис не особо выделялись. Некоторые мужчины на пристани были почти такими же высокими, как Рхизис, а еще пара почти сровнялась с ним в росте. Но в своих грубых одеждах из шкур, длинными жесткими волосами и косматыми бородами, они больше походили на животных, чем на любой из виденных ей типов людей. Их оружие — от топоров и булав до копий и молотов — выдавали склонность к безрассудной бойне.

Два Ан'Кроан — или эльфа в понимании людей — практически незаметно прошли вдоль набережной, разыскивая контору начальника порта.

— Здесь, — сказал Рхизис.

Он указал на узкий дом, зажатый между двумя огромными складами рыбы. Смрад от перерабатываемой рыбы в конце жаркого дня заставил Денварфи закрыть рот и нос.

Когда они достигли здания, Денварфи засомневалась, стоит ли входить Рхизису внутрь. Он говорил на нуманском хуже, чем большинство их команды, но она все же передумала. В Кединер начальник порта мог запомнить только эльфа среднего возраста. Здесь же смогут запомнить только молодую пару. Это было лучшее, что можно было сделать, чтобы скрыть их перемещение.

Она пропустила Рхизиса вперед и вошла следом.

Внутри их ожидала обычная контора начальника порта. Столы, карты, подзорная труба, шкафы и множество других вещей располагались в порядке, который она не могла осознать, хотя помещение был длинным и тесным по сравнению со всеми остальными на острове. Четыре служащих работали здесь за стойками, и пространства между ними и стеной едва хватало, чтобы пройти. Все они разговаривали с капитанами или матросами на наречии, которое она не могла понять.

Затем она заметила капитана Самара из Башаира.

Он говорил с пожилым сухоньким человечком с седыми редеющими волосами, которые завивались у самых ушей. Этот сутулый человечек носил кожаный жилет, который болтался на нем мешком, однако в руках он сжимал трость с латунным набалдашником в виде головы существа, которое Денварфи никогда не встречала.

Это должен быть инспектор, если судить по одержимости, характерной для жителей острова.

Капитан Самара говорил слишком тихо, чтобы можно было расслышать, но его речь была слишком вежливой, почти заискивающей. Она же неплохо изучила начальника порта и заметила почти ненависть в его глазах.

— Тогда до завтра, — он практически кричал, его голос сочился ядом. — Просто исчезни к полудню

Самара был единственным темнокожим суманцем в этом городе. Возможно, именно из-за этого он не смог поладить с начальником порта. Капитан кивнул быстро и коротко, словно желая скорее покинуть это место. Повернувшись, чтобы уйти, он заметил Денварфи и Рхизис возле двери.

— Вам требуется помощь? — спросил он. — Могу я чем-то помочь?

— Нет, — ответила Денварфи. — Спасибо.

Самара с минуту колебался, но все же кивнул и ушел. Рхизис проводил взглядом капитана, но Денварфи заметила, что начальник порта не пропустил эту сцену. Она с опаской приблизилась к нему.

— Извините, — сказала она и решила использовать историю Эйводана. — Мы здесь… чтобы попасть … Королева Облаков… в Вределид. Наш путь от Колм-Ситт … был задержан. Можете ли вы сказать, если корабль… заходил сюда… и когда ушел?

Клерка слева передернуло от ее ломанного нуманского, и он отвернулся.

— Это офис для капитанов и купцов. Мы не работаем с теми, кто не придерживается собственного расписания.

Он заковылял прочь, сжимая в руках трость, и передал бумагу служащему за ближайшим столом.

Денварфи посмотрела ему вслед. Рхизис сделал шаг вперед, чтобы последовать за начальником порта, но она остановила взмахом руки.

Ей было плевать на судьбу мелкого человечка и на способ получения от него информации. Но это было недопустимо в многолюдном порту, даже если этот кто-то выказывал ненависть к остальным расам, как делал ее народ. Она жестом указала Рхизису оставаться на месте, а сама последовала за инспектором.

— У нас семья на Королеве Облаков… нужно нагнать, — приукрасила она свою историю. — Пожалуйста… вы можете сказать… когда они останавливаться здесь?

— Я не даю информацию о кораблях, покидающих мою гавань, — рявкнул он. — Убирайся.

Несколько человек в офисе, включая клерков и посетителей, оглянулись на окрик.

Денварфи попятилась и отвернулась, заметив, что все наблюдают за этой перепалкой. Гримаса негодования расползалась по его лицу. Мотнув головой, она указала ему на дверь, и только оказавшись снаружи, он дал себе волю.

— Мы подождем до наступления темноты, — сказал он тихо и спокойно. — Я получу от него ответы для тебя.

Это был весьма заманчивым и, возможно, единственным вариантом. Она уже готова была согласиться, когда молодой служащий выскользнул за дверь. Копна темно-русых волос падала ему на глаза, а его пальцы были перепачканы синими чернилами.

— Извините, мисс, — сказал он с легкой улыбкой. — Не обращайте внимания на старого барсука. Он так со всеми обращается.

В руках он держал большую открытую книгу, страницы которой были сплошь исписаны. Денварфи это насторожило, она не знала, как реагировать. Она все еще раздумывала, как поступить, пока клерк просматривал страницы.

— Королева Облаков покинула порт 2 дня назад, — сказал он. — Они повезли груз в Чатхбурх. Это большой порт, думаю, они там задержатся на несколько дней. Вам нужно попасть на корабль Башаир, капитан Самара не задержится здесь долго. У него небольшой, быстрый корабль, и вы сможете догнать свою семью, если погода будет благоволить.

После грубости начальника порта, Денварфи была ошеломлена таким вежливым обращением человека, который последовал за ней, чтобы предложить помощь.

— Спасибо, — сказала она, а затем решила добыть из него еще немного информации. — Вы можете сказать… капитан Королевы Облаков… не говорил… пассажиры остались здесь? Мы боимся потерять свою семью… если они останутся здесь, чтобы дождаться нас.

Она знала от капитана Самары, что любой капитан, ссаживающий пассажиров, должен был как минимум сообщить число сошедших. По крайней мере, так было в крупных портах. Клерк посмотрел в книгу и покачал головой.

— Нет, он никого не ссаживал… или просто не сообщил.

— Спасибо, — сказала она еще раз, а он снова улыбнулся, поклонился и вернулся в здание.

Люди всегда приводили Денварфи в замешательство. Они были дикарями, которые проживали свои короткие и жестокие жизни и рамках своего ограниченного сознания. Те, что были вежливы и предлагали помощь, смущали ее еще больше.

— У нас есть информация, немного, но все же, — сказала она Рхизису. — Мы должны вернуться и сообщить Фретфаре.

Он смотрел на солнце, все еще высоко висевшее в небе.

— Сначала мы могли бы зайти в город. В Колм-Ситте, Энниш упоминала о чудесном миндале, покрытым человеческим… шоколадом. Я думал купить немного.

Если бы он заявил, что Древний Враг стоит прямо перед ними, Денварфи удивилась бы гораздо меньше.

Рхизис слыл весьма неразговорчивым, даже после того, как его молодой друг Вайланви погиб от клинка Бротандуивэ. А теперь он пожелал купить сладости для Энниш? Возможно, ему просто нужно было за кем-то присматривать и заботиться.

— Она тратит так много времени на заботу о Фретфаре, — продолжил он. — И так мало времени на себя. Эта маленькая радость пошла бы ей на пользу.

Денварфи уже решила согласиться с ним. Здесь было что-то кроме его обычной внимательности, но она не собиралась вмешиваться в его личные дела. А Энниш действительно проводила почти все свое время, ухаживая за бывшей коварлеасой.

— Мы найдем магазин сладостей, — сказала она.

Жизнь анмаглахков проходила в служении, без особого комфорта. Чем бы ни руководствовался Рхизис в своем поступке, Денварфи начинала задумываться, не находились ли они среди людей слишком долго.


* * *


Ранним вечером Денварфи вернулась на корабль и осталась наедине с Фретфаре.

— Два дня? — сказала Фретфаре с горечью, качая головой. — Мы не приближаемся к ним достаточно быстро. Мы нагнали всего полдня с последней нашей остановки.

После того, как Рхизис купил миндаль в шоколаде, Денварфи вернулась на корабль, не уверенная в том, что им удастся обогнать корабль Магьер. Находясь в каюте как в ловушке и вспоминая все свои неудачи, сомнения не желали покидать Фретфаре.

— Мы не можем заставить корабль идти быстрее, — отозвалась Денварфи, зная, что вызывает огонь на себя.

— Но мы можем, — возразила Фретфаре. — Мы захватим этот корабль.

Денварфи и сама задумывалась над этим. Она сделает это, если будет необходимо, но захват корабля грозит разоблачением ее команды. Молодой служащий из конторы начальника порта, казалось, знал капитана Самара и достаточно хорошо о нем отзывался. Остальные посетители офиса тоже видели ее, разговаривающую с Самаром. Включая этих двоих, люди могли легко вспомнить двух высоких эльфов с янтарными глазами.

Она подошла к небольшому иллюминатору и стала смотреть, как корабли швартуются вдоль соседнего причала.

— Это может привлечь к нам излишнее внимания, — сказала она, вернувшись. — Если о случившемся станет известно. Человек говорил, что мы сможем нагнать их в Чатхбурх. Как бы то ни было, начальник порта управляет всем здесь — в том числе и кораблями, заходящими сюда — и вряд ли капитан Королевы Облаков забыл доложить о сошедших пассажирах. Разумнее было бы высадиться в Чатхбурх и подловить их там.

Она обернулась к Фретфаре, склонившись к ее койке.

— Если ты хочешь, то я сперва поговорю с Отче, — добавила Денварфи.

Это предложение почти всегда прекращало манипуляции Фретфаре. Скорее всего, Вельмидревний Отче посоветует им ждать, не рисковать, захватывая корабль, ведь они не смогут уплыть далеко без полного контроля над экипажем.

— Мы поступим, как предлагаешь ты, — устало ответила Фретфаре. — И будем надеяться, что ты не подведешь Вельмидревнего Отче.

Денварфи больше ничего не сказала. Уколы и насмешки свергнутой коварлеасы стали настолько обычными для нее, что она перестала их замечать. Но маленькая, душная каюта напоминала ей о комнатке Вельмидревнего Отче. Она снова пыталась отвергнуть прошлое — но оно возвращалось к ней бумерангом.

Она не могла перестать думать о том дне, когда Бротандуивэ силой вошел в Великий Дуб, где Вельмидревний Отче допрашивал Ошу. С тем пор греймасга не спускался туда.

Она осталась ждать наверху, присматривая за ним, как обычно. К ее крайнему удивлению, Оша вышел вместе с ним. Никто из караульных не пытался их задержать, а тому, что попытался заступить ему путь, он нанес удар в горло. Ей ужасно хотелось остановить их и спросить, что случилось, но она не имела права.

Никто даже не смотрел им вслед. Скорее всего, Вельмидревний Отче просто вернул Ошу Бротандуивэ.

Джуаниарэ вышел оттуда с выражением явной паники на лице. Наконец, он заметил ее.

— Пойдем, — сказал он, жестом указывая на дом Отче.

Она практически побежала следом за ним в Сердце-Древо и обнаружила Вельмидревнего Отче в мрачных раздумьях. Все следы слез исчезли с его сухих, костлявых щек, когда он поднял свои молочно-белые глаза на нее и Джуаниарэ.

Двумя пальцами руки, хрупкостью напоминающей мох, он подозвал Джуариарэ ближе. Отче прошептал что-то своему новому коварлеасе, и глаза Джуариарэ наполнились слезами, прежде чем он кивнул.

— Да, Отче, — и он выбежал прочь.

Денварфи слышала удаляющиеся шаги Джуаниарэ, когда Отче обратил свое внимание на нее.

— Расскажи мне больше о той книге, журнале, что ты видела у Оши.

Ей хотелось рассказать ему больше, но она уже и так рассказала все, что знала. Это заставляло ее думать, что она разочаровала его. Но когда она ничего не смогла добавить, в его глазах она увидела только доброту.

— Дочь моя, — сказал он, наконец, — Поднимись наверх и разыщи двух братьев, готовых присоединиться к нам… но оставь одного часового за дверью.

Она сделала, как он велел, но когда она вернулась с двумя другими эльфами, Отче только отмахнулся от них.

— Иди, поешь и отдохни, дочь моя. Ты хорошо послужила мне и своему народу.

Денварфи склонила голову и повернулась, все еще оставаясь в комнате Сердце-Древа. Двое молодых анмаглахка склонились к Отче, и он что-то зашептал им. А затем она ушла.

Оказавшись снаружи, она глубоко вздохнула, чтобы сдержать горе и гнев, зародившиеся в ее сердце. Она была голодна и морально измотана, но все же огляделась по сторонам.

Бротандуивэ и Оши нигде не было видно. Один анмаглахк находился здесь как часовой — тот самый, которого ударил Бротандуивэ — с синяком на горле. Он смотрел мимо нее, не мигая.

— Грейгмасга, — сказал он хрипло и склонил голову.

В недоумении Денварфи обернулась, ожидая увидеть Бротандуивэ, проследив за его взглядом. Но его там не было, что удвоило ее смущение.

Старший анмаглахк целенаправленно шел за Джуаниарэ прямо к ней. Он был невысоким и коренастым по меркам Ан'Кроан. Безбородый, как и все эльфы-мужчины, однако его кожа была грубой и слегка рябой. Его губы бесшумно раздвинулись, когда он приблизился к ней.

Это был Уркарасиферин, другой грейгмасга, как и Бротандуивэ.

Она смотрела, как Уркарасиферин прошел мимо, даже не взглянув на нее. Она не могла заставить себя уйти даже после того, как Джуаниарэ и Уркарасиферин вошли в Сердце-Древо. Новый коварлеаса бросил на нее тревожный взгляд, прежде чем войти внутрь.

А Денварфи все еще стояла там.

Только трое из грейгмасга остались среди людей и их касты. Исключая Бротандуивэ, только Криджеахэ остался исполнять свои обязанности. Еще двое пришли сюда менее чем за сутки.

Что же это значило?

Стук в дверь вывел Денварфи из размышлений.

— Коварлеаса, могу я войти? — позвала Энниш.

Она настояла на разговоре с Фретфаре, хотя у них еще не было точных сведений.

— Да, — ответила Фретфаре.

Это заставило Денварфи вернуться на землю и оторваться от иллюминатора. Энниш вошла с подносом с горячей едой и чаем.

— Ужин приготовили рано — рис с зеленью и лососем, — сказала она Фретфаре. — Ты почти ничего не съела на обед, и я подумала, что ты проголодалась.

Молодой анмаглахк выглядела по-другому, менее сердитой и возможно, более сдержанной. Денварфи удивилась, с чего бы это, но затем вспомнила про миндаль. Рхизис вполне мог успеть вручить его.

Денварфи отвернулась к иллюминатору. Если такая маленькая вещь, как миндаль в шоколаде, могла оказать такое влияние, то они действительно слишком долго находились среди людей.

Глава 10

Малец стоял на палубе рядом с ограждением, пока Королева Облаков плыла к Чатхбурх. Легкий бриз, подгонявший корабль, заволок береговую линию тучами. С Магьер и Леанальхам больше ничего не приключалось, и капитан Бассет смилостивился, позволив пассажирам проводить больше времени на палубе. Он знал, что удержать их в каюте на все плавание просто не получится.

Магьер обосновалась на высокой бочке в середине судна, рядом с грузовым люком, и смотрела вперед. Леанальхам стояла рядом с ней спиной к Мальцу, но когда девушка повернула голову, он увидел страдание на ее лице. Она напрягалась каждый раз, когда какой-нибудь моряк проходил мимо нее, исполняя свои обязанности. Лисил же вцеплялся в перила каждый раз, когда судно качало на волнах. Все еще бледный, он уже научился держать равновесие не хуже заправского моряка. Он чаще поднимался на палубу и все чаще ему удавалось удержать свой обед в себе. Но Малец не мог долго думать о своих товарищах.

Вместо этого он думал о походе Бротана в леса к северу от Берхбурх. Старый эльф стоял в десятке шагов от Лисила, ближе к баку, со скрещенными руками, и уставился невидящим взглядом на проходящее мимо побережье.

Малец рассказал Магьер и Лисилу о цели похождения Бротана. Большая часть из того, что он услышал в ту ночь, оставалась неясной, даже сопоставленная с тем, что знала Магьер. Малец решил не останавливаться, пока не выведает все секреты Бротана.

Винн отдала Оше специальный журнал. В то же время, мать Лисила и Бротан, так же как и великий целитель, Глеанн, были заняты разрушением планов Вельмидревнего Отче. До того, как Оша смог вернуться к своему народу, он был задержан. Теперь они могли получать вести только от Куиринейны и других эльфов, поддерживающих их, с другой стороны мира.

И было что-то странное в полированном куске дерева, которым владел Бротан.

Из фрагментов воспоминаний Винн во время ее путешествия на родину, Малец узнал кое-что о ее путевом журнале. У остальных же пока не было информации, почему Бротан привел Ошу и Леанальхам в эту страну.

Возможно, это была лучшая возможность для Лисила поговорить с Бротаном, под присмотром Мальца и без участия Магьер.

Малец огляделся вокруг, решая, как лучше убрать ее с дороги. Мимо прошел матрос, и в этот момент волной захлестнуло палубу. Леанальхам попятилась, едва не споткнувшись о грузовой люк на краю.

— Я думаю… мне лучше пойти вниз, — нервно сказала она.

Магьер обернулась

— Не стоит прятаться все время.

Малец просто не мог упустить такой шанс. Он постарался вызвать в памяти Леанальхам слова.

— Скажи, что ты замерзла и тебе нужно уйти с ветра.

Девушка напряглась и развернулась в сторону Мальца.

— Что я тебе говорила об этом? — зарычала Магьер, глядя на него.

Мальцу хотелось застонать от досады. У этой девушке было столько же смекалки, как и у младенца!

— Ничего не случилось, — отозвалась Леанальхам, все еще глядя на Мальца, а затем перевела взгляд на Магьер. — Я… я просто замерзаю. Вот и все.

В довершение всего она плотнее закуталась в плащ, возможно, ей и вправду было холодно.

Магьер нахмурилась. Она с подозрением смотрела на Мальца, а затем со вздохом слезла с бочки и взяла Леанальхам за руку.

— Пойдем, посмотрим, удастся ли нам найти для тебя горячего чаю.

Они вдвоем направились к люку и спустились в каюты.

— Это выглядело так, будто ты ее камнем по голове ударил.

Малец обернулся на фразу Лисила.

— Тебе повезло, что Магьер не подумала, что Леанальхам тебе подыграет, — добавил Лисил.

Как будто понимая, для чего все было сделано, Лисил повернулся к Бротану. Отголоски гнева Мальца окатили Лисила, но он отмахнулся от этого ощущения.

Бротан не смотрел на них, словно не знал, что назревает. Малец понимал это куда лучше, как и то, насколько это будет непросто.

— Давайте покончим с этим, — прошептал Лисил.

Три моряка находились в пределах слышимости, деловито ремонтируя запасной парус. Капитан был на мостике с первым помощником, а рулевой был у колеса. Настало время кое-что выяснить о Бротане, но прежде чем Малец и Лисил придвинулись ближе…

— Чего вы двое хотите? — спросил Бротан на чистейшем белашкийском.

— Подойди к нему. Скажи, что мы знаем. Застань его врасплох для меня.

На памяти Лисила, он никогда не отвергал то, что Малец говорил ему мысленно. Мальцу не нужно было направлять его таким способом. Лисил тоже был неплох в белашкийском, так что никто не поймет, о чем они говорят.

— Скажи мне как — и зачем — ты говорил с моей матерью. Во что, черт возьми, ты ее втягиваешь?

Сначала Бротан увидел только сына, проведшего много времени в сожалениях и пути в поисках матери. Нейна — Куиринейна — по подозрению в предательстве провела более 10 лет в заключении на поляне. Бротан, защищавший Магьер перед советом старейшим Ан'Кроан, приложил руку к ее освобождению. Но Лисил — и Малец — не забыли еще об одной вещи.

Бротан не делал ничего, чтобы не служило его целям.

Было не так-то просто удивить его. Возможно, один его янтарный глаз — тот, что между четырьмя шрамами — слегка дернулся, когда Лисил обратился к нему. Но Лисила это не остановило.

— Магьер сказал, что Вельмидревний Отче отправил за Ошей корабль… чтобы привезти его, как какого-то преступника, и что ты ходил в Сердце-Древо выяснить, зачем. Что они сделали с Ошей? Что было в том журнале, который Винн дала ему, и какое это имеет отношение к нашему делу?

Бротан, не отвечая, посмотрел на Мальца — это тоже не было удивительным. Бротан не был глуп. Он знал, что Малец мог уговорить Лисила озвучить его вопросы. Бротан знал, что оба они опасны.

Малец же сожалел, что он не мог проникнуть напрямую в затемненное сознание, чтобы получить ответы напрямую.

Старый анмаглахк мог отреагировать абсолютно любым способом на вопросы Лисила. Он мог спутать все их карты еще до того, как они узнают хоть что-то. Лисил же не собирался делиться с ним своей информацией. Бротан мог бы просто попытаться уйти, но тогда Малец не пропустил бы его.

Вместо этого Бротан повернулся спиной к морю, не спеша наклонился к перилам и закрыл глаза.

Его покорность насторожила Мальца, который явно ощущал гнев Лисила.

— Ты начал убивать своих сородичей, — сказал Лисил. — Во что ты втягиваешь мою мать с этими кровопролитиями между тобой и твоей кастой?

Малец бы выругался вслух, если бы только мог.

— Нет. Спрашивай его об Оше. Сосредоточься на том, что было в журнале.

Бротан открыл глаза и устало посмотрел на Лисила.

— Лиишил, — вздохнул он.

Малец понял, что они теряют хватку. Лисил поставил себя в невыгодное положении, расспрашивая о матери, а это не тот способ, которым можно загнать Бротана в угол.

— Оша — не Нейна — это даст ему увильнуть.

Лисил выдохнул сквозь зубы, и Малец практически прокричал эту фразу в его сознании снова.

— Что случилось с Ошей, когда он вернулся? — спросил Лисил.

Вопрос был задан с большой неохотой, и это не укрылось от внимания Бротана.

— Я освободил его, — ответил Бротан. — И увел его от Вельмидревнего Отче и из Криджиахэ. Но я не знаю, как получить журнал до того, как наш правитель до него доберется.

— Что в нем было?

Бротан посмотрел в сторону и вниз, качая головой.


* * *


Бротандуивэ тянул с ответом. Лисил думал, что на его вопросы легко ответить — но это было не так. Мать Куиринейны, Эйлеан, тайная любовь Бротандуивэ, была одним из основателей сопротивления. Куиринейна следовала путем матери и многое принесла в жертву, чтобы родить своего сына-полукровку и воспитать его вдали от касты.

Это было необходимо, чтобы на Лисила не оказали влияния какая-либо культура или люди, чтобы ничто не могло привести его на другую сторону. Легче было держать его вдали от того, что готовило будущее, чтобы проще было контролировать его этим чувством одиночества в мире.

По крайней мере, все могло бы быть так, если бы Лисил не покинул своих родителей и не встретил Магьер. И тот, кто организовал их встречу, был очевиден.

В этот момент Бротандуивэ не смотрел на Мальца. Никто не мог знать, что скрывалось в щенке маджай-хи, которого бабушка принесла для своего одинокого внука-полукровки.

Только после тщательной проверки Эйлеан Бротандуивэ был допущен к общению с другими диссидентами. Но он не был уверен, что Лисила нужно было посвящать в некоторые истины сейчас. Внук-полукровка той, кого Бротандуивэ любил — и потерял — играл решающую роль в плане, если худшее свершится, и Древний Враг со множеством имен вернется. Если ничего другого не остается, он должен сообщить ему что-нибудь, и тогда, возможно, он вернется на намеченный путь.

Но не только Лисил сейчас слушал его — и не он задавал эти вопросы.

Бротандуивэ боялся посвящать во что-либо этого странного маджай-хи.

— Значит, ты вывел Ошу из Сердце-Древа? — с нажимом спросил Лисил. — С ним все в порядке?

— Нет, — ответил Бротандуивэ. — Но с ним ничего не случилось, когда он разговаривал с Вельмидревним Отче.

Возможно, это было то, что нужно, чтобы удовлетворить Мальца. И это заставит их чувствовать себя обязанными. Тогда ответную услугу он сможет потребовать с Магьер.

— Оша был измучен, — продолжил он, — после своего долгого путешествия. И потерей своего йоина, Сгейльшеллеахэ.

Злость постепенно сходила с лица Лисила.

— Это я знаю.

Бротандуивэ знал, что он недооценил подавленность Оши. Порой он задавался вопросом, чувствовали другие все так же, как он. Возможно, жизнь в постоянной дисциплине разучила его чувствовать. Даже когда дело доходило до тех, что был ему дорог, он чувствовал себя настолько слепым, что не мог понять их беспокойства.

Он напомнил себе о том дне, когда он привел измученного, морально раздавленного анмаглахка через лес в главную обитель клана Койлехкроталл. Осознание того, что они направляются к дому Глеаннеохкантва придавало молодому эльфу сил. Оша быстрее восстановится среди близких людей — семьи его йоина, которые разделяли его потерю.

— Я провел его через нашу страну, убедившись, что никто не последовал за нами, — начал Бротандуиве. — Он подробно рассказал мне, что произошло между Хкуадувом и Сгейльшеллеахэ. Мне не нужно повторять это — вы и так были там.

Лицо Лисила окаменело. Возможно, он переживал потерю Сгейльшеллеахэ.

От усталости Оша промолчал весь остаток дня, пока они не остановились, чтобы разбить лагерь. Сидя у огня, он наконец заговорил, рассказывая Бротандуивэ то, что могло подорвать основы их касты. Хкуандув и Сгейльшеллеахэ не были первыми, кто погиб, пытаясь отобрать артефакт у Магьер. Вельмидревний Отче послал четырех анмаглахков за ней. В дороге двое из опытнейших анмаглахков — Ахаркнис и Курхкаге — потерялись в пути через Пока-Пикс.

Бротанудивэ хорошо представлял себе последствия всего этого — уже четверо были мертвы из-за навязчивой идеи Вельмидревнего Отче. Никто, кроме ближайшего окружения правителя, не знал об этом до возвращения Оши. И даже тогда немногие узнали правду.

Эта информация могла разрушить контроль Вельмидревнего Отче над кастой — и он это прекрасно знал. Но сидя у костра той ночью с Ошей, Бротандуивэ решил оставить это при себе, как и сообщение на камне от Хейнас, что принесла ему сиильф.

Оша был слишком измучен, раздавлен и просто не готов к следующей миссии.

— Хватит, — рявкунл Лисил. — Что было в том журнале?

— Ничего важного, — ответил он. — Но Вельмидревний Отче этого не знает.

Позже той же ночью на стоянке, когда Оша отдыхал, он неожиданно вскочил и стал озираться на лес.

— Здесь нет никого, кроме нас, — заверил его Бротандуивэ.

Все еще колеблясь, Оша достал небольшую книжку из-под своей туники, протянул ему и объяснил, как она к нему попала.

Бротан смотрел только на Лисила и игнорировал Мальца.

— Ирония заключается в том, что этот журнал предназначался только мне, — сказал он. — И Оша скорее бы умер, чем предал ее. Она хотела, чтобы я знал, что случилось в Пока-Пикс.

— Винн сделала это? — спросил Лисил со смесью удивления и гнева.

— Не все сомневаются во мне, как вы, — ответил он сухо. — Она обеспокоена, как и вы — может, даже больше — тем, что Вельмидревний Отче сходит с ума от страха.

Нет, то, что Винн отправила ему информацию, вовсе его не удивило. Удивляло то, с какой неохотой об этом рассказывал Оша — словно это причиняло ему боль. Молодой эльф просто доставил журнал, как поклялся это сделать.

— Винн просто передала нужную мне информацию, — добавил Бротандуивэ. — И изначально все было задумано так, чтобы оставить на мое усмотрение, рассказывать вам или нет.

Лисил побагровел от ярости. Малец начал рычать, взъерошив шерсть на загривке.

Бротандуивэ смягчил голос, посмотрев в глаза Лисила, и вспомнил первый из множества раз, как он просматривал журнал Винн.

— Его было трудно прочитать из-за ужасного почерка и странного диалекта, что она использовала, но позже стало проще. Сообщение было недлинным и охватывало только основные моменты вашего путешествия. С самого начала.

От начала и до конца, он внимательно прочитал все, что произошло в замке в Пока-Пикс, и как был извлечен артефакт. Когда он дошел до места, описывающего Эверфен, он остановился и спрятал журнал за пазуху, чтоб изучить его более тщательно позже. Он узнал остальное, и решил сосредоточить внимание на заботе об Оше.

— Винн не выдала никаких ваших секретов, — сказал он. — Опять же, она рассказала только основные события вашего путешествия, возможно, опасаясь, что Вельмидревний Отче может исказить факты, если их получит. Кто кроме меня мог бы противостоять ему тогда? Уж точно не она… или ты.

— Ты сказал Магьер, что журнал был в центре событий, изменивших Ошу и Леанальхам.

— Так и было, для них и всех остальных, — ответил Бротандуивэ. — Вельмидревний Отче верил, что в журнале есть информация об артефакте — первом шаре. До последнего я не мог представить, как далеко он может зайти.

Лисил нахмурился и посмотрел на Мальца, возможно, обдумывая новый вопрос… или чтобы Малец подсказал ему. Маджай-хи так и не посмотрел на Лисила. Его взгляд застыл на Бротандуивэ, и это не сулило ему ничего хорошего.

Как мог маджай-хи надеяться вырвать сокрытые воспоминания?

Для тех, кто мог скрываться в тишине и тени, в мыслях и плоти, память может быть полностью сокрыта. Как бы долго маджай-хи на него не смотрел, Бротандуивэ всегда будет скрываться, особенно когда рядом этот маджай-хи. Он похоронит во тьме и самого Мальца, если так будет нужно.

Корабль взлетел на очередной волне и резко ринулся вниз.

Бротандуивэ посмотрел наверх. Затянутое небо уже потемнело, как и море. Волны становились все выше.

— Всем пассажирам спуститься вниз, — прокричал капитан Бассет с мостика. — Впереди нас шторм.

Чувствуя усталость, Бротандуивэ отпустил перила и направился к лестнице в трюм.

— Что дальше? — крикнул ему вдогонку Лисил. — Вы приняли Ошу обратно?

— Да, — ответил Бротандуиве, не останавливаясь. — На сегодня хватит.

Он многое рассказал Лисилу, но это не принесло ему пользы. Полуправда всегда была лучшим способом скрыть ложь.


* * *


Лисил смотрел вслед Бротану, тогда как Малец зарычал и шагнул следом за мастером анмаглахков. Он быстро нагнулся, чтобы схватить собаку за шкирку.

— Нет, — прошептал Лисил. — Отпустим его… пока.

Несмотря на то, что Бротан говорил с ними, он так ничего и не сказал. Грядущий шторм дал ему возможность уйти, и преследование ни к чему бы не привело, особенно после того, как он заперся в каюте. Лучше попытаться снова позже, когда они смогут застать его врасплох.

В этом разговоре они узнали слишком мало, а Лисилу как никогда хотелось вернуться к разговору о матери. Но Малец настаивал на том, чтобы выяснить, что случилось с Ошей и журналом Винн.

Лисилу ужасно хотелось ударить Винн за эту глупую книжку.

Все это время, что они разговаривали с Бротаном, его не покидало чувство — нет, уверенность — что он сказал меньше, чем знал на самом деле. Вздохнув, Лисил отпустил Мальца.

— Плохо, что ты не можешь забраться в его голову.

Ворчание Мальца перешло в рычание — и корабль снова встряхнуло.

Обед Лисила стал угрожать вырваться наружу. Ему была противна сама мысль, что шторм снова привяжет его к койке.

— Пошли, — сказал он. — Посмотрим, как там Магьер и Леанальхам.

Лисил медленно пошел вдоль борта, чтобы добраться до люка. Малец медленно пробирался впереди него, и не раз терял равновесие, когда палуба словно уходила из-под ног. Когда они наконец добрались до крутых ступеней, ведущих вниз, Лисил захлопнул крышку люка. Когда он спустился в трюм за Мальцом, Магьер вышла из каюты Леанальхам, как раз когда туда вошел Бротан.

— Она отдыхает, — тихо сказала Магьер Бротану. — Я не думаю, что она хорошо спала прошлой ночью. Если она проснется и испугается шторма, скажи ей, что она может прийти в нашу каюту.

— Я о ней позабочусь, — ответил Бротан, и прежде, чем Магьер смогла возразить, вошел внутрь и захлопнул дверь.

— Что с ним случилось? — спросила она, следуя за Лисилом по коридору.

— Расскажу тебе позже. Давай вернемся в каюту… пока мой обед еще при мне.

Пока он шел рядом с ней, держась одной рукой за стену, она заметно забеспокоилась и подошла ближе. Мальца рядом не было, и он огляделся, ища его.

Малец сидел на задних лапах, уставившись на дверь каюты Бротана.

— Ты идешь? — спросил Лисил.

— Нет.

Корабль резко качнуло, и он не сразу выпрямился.

Малец заскользил назад и врезался в стену. Лисила тоже потащило за ним, и он едва удержался на ногах. Ему было слишком плохо, чтобы думать о Мальце, который пытался усидеть под дверью Бротана.

Магьер схватила Лисила за руку и потащила в каюту. Оказавшись внутри, Лисил оставил дверь открытой на случай, если Малец передумает. Дверь хлопала при каждом качке корабля.

— Что происходит? — спросила Магьер, когда Лисил рухнул на койку. Ее волосы были собраны в косу, но длинные пряди выбивались и обрамляли ее бледное лицо. Кряхтя, он попытался ответить на ее вопросы, не обращая внимания на бунтующий желудок. Он объяснил, как мало на самом деле им рассказал Бротан.

— Из-за этого тот упрямый остолоп мотается в коридоре? — спросила Магьер. — Потому что Бротан вам ничего не рассказал? Чем вы только думали?

Лисил был слишком слаб, чтобы сопротивляться

— А чего вы ждали? Что мы будем просто сидеть сложа руки… лапы… пока Бротан будет вытягивать из нас информацию?

— Он ничего нам не расскажет, пока рядом Малец.

— Мы знали это, — огрызнулся Лисил. — Но что еще нам остается делать, когда мы застряли на этой посудине, которая того и гляди нас потопит?

— Хватит, — сказала ему Магьер, и новый хлопок двери отвлек ее. — По крайней мере, Малец следит за кем-то, кроме меня

— О чем ты и так знала, — проворчал Лисил. — И только поэтому у нас нет шара чтобы…

Лисил закусил губу, когда Магьер налетела на него. Они только недавно преодолели отчуждение, что разделило их в пуштоши. Он не хотел снова заходить на опасную территорию.

Судно резко качнуло.

Перед тем, как дверь окончательно захлопнулась, они услышали царапанье когтей по палубе. Магьер отбросило на другой конец койки через всю каюту. Громкий стук из другого конца коридора продолжился резким визгом и рычанием. Лисил застонал и вцепился пальцами в матрас, чтобы не налететь на Магьер.

— Пойду приведу его, — сказал он ей. — Прежде чем он не разобьется насмерть… или не проведет всю дорогу, мотаясь по грузовому отсеку.

Корабль накренился влево, но тут же его повело в другую сторону. Магьер вцепилась в койку и проехала через всю каюту, чтобы врезаться в дверь. Дверь распахнулась, и ее вынесло в коридор.

Еще один удар раздался в другом конце коридора, и его сопровождал еще один лобный рык.

— Малец, будь ты проклят, иди сюда… быстро! — крикнула Магьер, пробираясь к двери.

В другом конце каюты Лисил вцепился в матрас и прижался к нему. Он не мог отделаться от чувства жалости к себе, вспоминая весь их путь с Магьер.

Только потому, что у нас нет шара, чтобы…

Его мысли перенесли его в Пустоши…


* * *


Лисил бежал за санями, пока его чувства не окаменели также, как и тело. Он и Малец пыталась удержать Магьер от того, чтобы вставить торк в борозды шара на протяжении нескольких ночей. Это была ее идея выбрать этот путь.

Чтобы опровергнуть худшие опасения Лисила — он был уверен, что Малец следит за Магьер каждую ночь, — она делала это только в их присутствии и не пыталась вытащить стержень и на дюйм. Ей не нужно было это, или она так говорила, но выражение ее лица и редкие слезы заставляли все мышцы Лисила напрягаться, пока она не убирала торк от проклятого шара.

А по утрам она обращалась к Тийквагу в случаях необходимости.

Магьер ничего не говорила о том, куда они едут. Или она не знала, либо не была уверена, либо просто не хотела говорить.

Лисилу становилось плохо от одной этой мысли. Как мог шар направлять ее — и зачем? Он не мог перестать думать о голосе, что шептал в ее снах… направляя ее укрыть шар в первозданном тайнике. Она клялась, что на этот раз все по-другому.

Но он ей не верил.

В начале их путешествия он верил, что все их лишения, так далеко от их дома и трактира, были, чтобы сокрыть шар от Вельмидревнего Отче или Древнего Врага там, где они не смогут их найти. Теперь Магьер явно преследовала другие цели.

По негласной договоренности Лисил и Малец следили за ней день и ночь, пока они направлялись севернее и западнее. Даже Малец знал, что у них нет выбора. Они должны были продолжать свое путешествие, пока не найдут надёжное место, чтобы спрятать шар. Они оба понимали, что не смогут распознать нужное место, поэтому они позволили Магьер выбирать путь. Но чем севернее они забирались, тем более бесплодными и унылыми становились земли, пока называть это «землей» не стало плохой шуткой.

От бесконечной белизны вокруг болели глаза. Более половины запасов они уже израсходовали. Надеяться на пополнение запасов было бессмысленно, и температура все время была гораздо ниже нуля.

Тийкваг начал следить за количеством масла в лампе. Ее крошечное пламя поддерживало температуру в их убежище немногим больше, чем снаружи. Несмотря на странность их путешествия, их проводник никогда не задавался вопросом, куда Магьер ведет их. Он продолжал исполнять свои обязанности, хотя было ясно, что его беспокоит сокращение запасов.

Лисил задавался вопросом, как они вернутся назад, даже если успешно завершат миссию. Однажды, когда они уже двигались дольше, чем обычно, Тийкваг указал вперед.

Лицо проводника было наполовину скрыто кроличьим мехом, который он обычно укреплял перед тем, как надеть капюшон. Лисил не мог видеть выражение его лица, но что-то определенно приковывало его взгляд.

Лисил прищурился, пытаясь разглядеть это. С первого взгляда ему показалось, то это куча снега, сваленная на пустой равнине. Затем он увидел дым над насыпью.

— Что это? — спросила Магьер из-за саней.

— Поселение, — ответил Тийкваг. — Это хорошо.

Вскоре после этого сани проехали мимо нескольких ледяных крыш, запорошенных снегом. Лисил пошел к стоянке и наклонился, чтобы отряхнуть колени. Взглянув вниз, он увидел, что едва не ступил в прорубь, и резко попятился назад.

— Для рыбалки, — ответил Тийкваг, проверяя собачью упряжку.

Малец оглядывался вокруг с явным беспокойством. Лоскут меха, которым Лисил обвязал собаку, сейчас болтался вокруг морды Мальца.

Тийкваг был из тех, кто точно знает, что делает. Он не мог привести их в опасное место. Прежде чем Лисил смог спросить его об этом, из ледяных домов стали появляться маленькие люди, закутанные в меха. Тийкваг стянул с лица кроличий мех, улыбнулся и начал говорить на языке, которого Лисил никогда не слышал.

Темнокожие, полностью одетые в меха, люди улыбались и говорили все время, окружая сани. Молодая женщина отошла от толпы и направилась прямо к Лисилу. В руках она держала небольшую чашу, из которой поднимался пар. Когда она подошла ближе, он увидел в миске темно-коричневую жидкость.

Блестящие черные волосы выбивались из-под капюшона и спадали на ее лоб. Она посмотрела на него и сощурила глаза, на ее лице явно читалось выражение удивления.

Лисил начинал чувствовать себя неуютно под ее пристальным взглядом, а затем она широко улыбнулась и протянула ему миску.

— Апкалавок, — проверещала она.

— Спасибо, — сказал он, беря миску и не зная, что с ней делать. Она подняла руки, сложенные вместе, и сделала вид, что пьет.

Чтобы ни было в миске, пахло оно почти как бульон. Он осторожно попробовал его и обнаружил, что он вовсе не такой горячий, как кажется. Он залпом проглотил половину, и жидкость оставила маслянистый привкус во рту. Затем он указал на Мальца, стоящего за санями и окруженного темнокожими детьми, разглядывающими собаку.

— Можно дать ему? — спросил он, указывая на Мальца, а затем на миску. Но когда он посмотрел вниз, то был поражен. Теперь уже три женщины смотрели на него.

Одна из девушек хихикнула и прижала ладонь в пушистой рукавице к щеке, сразу под правым глазом. Другая девушка проговорила что-то, звучащее как «оооо».

Лисилу не нужен был перевод. Они обсуждали его янтарные глаза, и он невольно сглотнул от того, как вторая женщина вглядывалась в него.

При этом, первая женщина прошептала что-то остальным, хватая их за запястья, пытаясь что-то изобразить. При этом все они хихикали, так что у одной даже покраснело лицо, и это было заметно, несмотря на темную кожу.

Они все смеялись над ним.

— Только не здесь и не сейчас, — простонал Лисил. Последнее, в чем он нуждался, это толпа девиц, окружающая его, чтобы просто потрогать, женить на себе или еще чего-то другого. Он огляделся вокруг в поисках помощи.

Магьер все еще стояла позади Мальца. Четыре человека отделились от толпы и заговаривали на повышенных тонах. Один из них постоянно смотрел на Магьер.

— Попробуй, — позвал ее Лисил, отчаянно махая ей и стараясь игнорировать толпу поклонниц. — Это бульон, но он не останется горячим долго.

Магьер сделала несколько шагов вперед, чтобы обогнуть Мальца и сани.

Одна из женщин повернулась, чтобы посмотреть, кого зовет Лисил. Она словно застыла и вцепилась в руки своих подруг. Затем все они затихли, и Лисил больше не видел их лица.

Все больше людей смотрело на Магьер. Они прекратили болтать, как и улыбаться. Один из четверки сказал что-то Тийкваг. Проводник посмотрел на Магьер, затем наклонился и произнес что-то короткое и резкое на их языке. Для Лисила это прозвучало как огрызание.

— Что не так? — спросил он.

— Ничего, — ответил Тийкваг. — Просто она очень высокая для женщины, а ее кожа очень белая.

Такой простой ответ заставил Лисила задуматься, не скрывалось ли за этим что-то большее.

Тийкваг остановил Магьер.

— Сегодня мы будем спать под крышей и есть горячую еду. Завтра мы попробуем закупить припасов и тронемся в путь.

Она кивнула, но от ее взгляда не укрылось, как местные смотрят на нее, пока она огибала сани, чтобы присоединиться к Лисилу. Все, за исключением той четверки, казалось, приняли объяснения Тийкваг. Три женщины снова стали перешептываться.

— Ты не мог бы хоть раз не соблазнять всех местных девушек? — прорычала Магьер.

— Это не…я никогда… даже и не думал, — выдавил Лисил.

Магьер взглянула на него краем глаза. Ее подшучивание не вызвало большого облегчения в этот напряженный момент.

Вскоре Лисил уже полз по узкому снеговому туннелю в ледяное жилище. Попав внутрь, он был удивлен теплом. Масло горело в больших мисках по всей комнате, а лед все же не таял. Пол был покрыт шкурами, и как только он стал снимать свою тяжелую шубу, то улыбнулся Магьер, только что вошедшей внутрь.

— Я уже думал, что никогда не согреюсь, — сказал он.

Она попыталась улыбнуться в ответ.

Малец скользнул в туннель вместе с Тийквагом. Это вызвало еще больше разговоров, и все уставились на Мальца, а следом за ними вошло еще несколько человек.

— Их собаки спят на улице, — объяснил Тийкваг. — Я убедил их, что он всегда должен быть при вас.

Малец негромко зарычал, возможно, из-за обиды, но он оглядел все меха на полу с явным чувством удовлетворения. Тогда Магьер стянула перчатки и откинула капюшон, но еще до того, как она сняла шубу, удивленные возгласы заполнили все пространство.

Она застыла, все еще удерживая пальто на плечах.

Маленький народ переводил взгляд с ее лица на ее руки. Слишком многие заговорили одновременно, так что Лисил смог разобрать только одно повторяющееся слово — «Калааллисут!».

Тийкваг рявкнул на них и непреклонно покачал головой.

— Что происходит? — спросила Магьер.

Лисил к этому времени уже начал серьезно беспокоиться. Они были в таком крошечном помещении, что это пугало. Тийкваг протянул руку к Магьер.

— Ничего, — сказал он снова, а затем стал что-то объяснять местным. Несколько, наконец, кивнули, а затем, взглянув еще раз на Магьер, стали выбираться наружу через туннель.

— Они принесут еды, — сказал Тийкваг, усаживаясь на меха рядом с Магьер. — Но к лучшему это или к худшему, никто не хочет находиться с нами рядом. Они щедрые, но суеверные люди. Твоя кожа… и твои волосы…

Тут он остановился и стал снимать шубу. Магьер наконец сняла свою.

— Что не так с моей кожей и волосами? — спросила она.

Лисил подошел к ней, а Малец покружил немного по комнате, а затем сел за Тийквагом слева, ближе к выходу. Лисил все еще не отвык от холода, но больше его интересовало то, что не договорил проводник.

— Истории… легенды реальны для них — начал Тийкваг. — Рассказы о бледных существах, живущих в странах вечного холода, за границами владений людей, — он покачал головой. — Некоторые говорят о тенях или фигурах в снежных бурях, и называют их «другие», или Калааллисут. В вашем языке нет слова для таких созданий. Оно означает что-то из снега или белоснежное, что передвигается, но оно не предназначено для чего-то живого.

Лисил заметил, как внимательно все это слушает Малец, и слишком уж часто пес поглядывал на Магьер. Не потому, что эти истории могли быть связаны с ней, а как полагал Лисил, они гадали, куда же она их ведет, каким способом и почему.

— Слишком много историй, — сказал Тийкваг, пожимая плечами. — Заканчивающихся поисками тех, кто ушел слишком далеко в эту белизну. Сказки для невежественных людей, с предками, которые погибали, голодали или замерзали… или кто провалился под лед или был задран медведями.

Лисилу не понравилось, что местные жители приняли Магьер за что-то белое и неживое.

— Не беспокойтесь, — сказал Тийкваг. — Это просто истории.

Лисил понимал, что должен был чувствовать себя благодарным проводнику за то, что решил этот вопрос, но все же не чувствовал этого. Он почувствовал облегчение, когда еду, наконец, принесли и разговор закончился

Здесь было много мисок с бульоном и жирных мясных блюд, таких нежных, что они таяли во рту. Ни одно из них не выглядело аппетитно, но все же он подумал, что никогда не ел ничего столь вкусного в жизни. Он заставил себя остановиться после трех порций — и практически вырвал пустую миску из-под носа Мальца.

Были принесены и миски с чистой теплой водой, чтобы вымыть руки, как показал им Тийкваг.

Казалось, Магьер немного успокоилась после заверений Тийквага, однако она съела всего одну порцию. После мытья посуды и долгих попыток смыть жир с морды Мальца, она свернулась клубком в мехах рядом с Лисилом. Наконец они могли спокойно выспаться.

На рассвете они стали выменивать припасы. Лисил неплохо справился с помощью Тийквага, хотя обмен не всегда требовал знания языка. Все, что ему нужно было делать, это просто показывать товары и указывать пальцем на то, что ему нужно. Табак, травы и сахар были особенно востребованы.

К несчастью, несмотря на то, что эти люди спокойно обменивали вяленое мясо и рыбу, они очень неохотно расставались с маслом. Тийкваг объяснил, что это запасы на долгую зиму.

— Они много кочуют в этот сезон, — сказал он Лисилу, когда они укладывали запасы на сани. — Мы можем встретить еще множество таких поселений.

К полудню они уже снова бежали за санями, направляясь на северо-восток через ледяную равнину. Магьер немного успокоилась, но с течением дней температура становилась все ниже. Дни становились все короче, а ночи длиннее.

Вскоре Лисил забыл о том, как хорошо было спать без шубы в тепле под ледяным куполом. Он помнил только холод и сухую рыбу, которая тоже смерзлась. Тийквагу часто приходилось разрезать их ужин охотничьим ножом и подогревать над маленьким огоньком масляной лампы. Он стал экономить масло еще больше.

Однажды ночью, когда Тийкваг и Магьер начали устанавливать шесты, чтобы соорудить приют на ночь, Лисил заметил, что Малец сильно дрожит, стоя рядом с санями. Это зрелище разозлило его. Он хотел помочь чем-нибудь своему старому другу, но, кроме того небольшого количества масла, что Тийкваг разрешал им сжечь, у них не было другого топлива.

Лисил упал на колени в снег. В отчаянии он стал рыться в своей сумке. В ней должно было быть что-нибудь, что можно сжечь, чтобы стало хоть немного теплее в их укрытии. Он нашел только запасную одежду, тонкую веревку, крюк… а затем его рук наткнулась на что-то тонкое и твердое внутри пакета.

Вытащив его наружу, Лисил стал изучать странный предмет. Он уже почти забыл, что было среди его скудных пожитков.

Узкая деревянная коробка, едва ли шире ладони, казалось, выполненная из цельного куска дерева. Она была закруглена на конце, а его открытая часть была закрытая простой оловянной крышкой. Коробка была длиной с его предплечье, а то, что находилось внутри…

На землях эльфов, Ан'Кроан, Магьер должны были судить старейшины клана. Вельмидревний Отче обвинил ее в том, что она является немертвой. Говоря от ее имени, Лисилу пришлось доказывать, что он один из Ан'Кроан перед лицом предком, несмотря на смешанную кровь. Он позволил Сгэйлю провести его к захоронению предков, чтобы получить новое имя и никому не рассказывать, что произошло с ним. По крайней мере, большинству. Среди могил стояло дерево, которого Лисил никогда не видел и не слышал.

Роис Хармун, как они его называли, не имело коры, но было живым. Оно светилось в темноте. Предки не только приняли Лисила, они дали ему имя — буквально вложили в него — прежде чем он смог понять, что это значит. Он никогда не задумывался над этим, пока не покинул ту страну.

Лиишиарэалаохк — Защитник Печаль-Слезы.

Среди призраков — предков Ан'Кроан — была женщина, старый анмаглахк, одна из тех, кто первыми пришел в эту страну. И ее имя было Лиишиара — Печаль-Слеза.

И эти призраки пытались изменить судьбу Лисила, словно наложить проклятие. Он никогда не хотел этого и не соглашался на такое. Они думали, что он будет играть отведенную ему роль, чтобы ни случилось. Лисил же не собирался помогать никому, кроме Магьер. Но это не все, что они сделали с ним — дали ему.

Он взялся за крышку тубы, и его руки в меховых рукавицах соскользнули дважды, прежде чем он смог открыть ее. Он сорвал крышку и наклонил тубу, пока содержимое не выскользнуло ему в ладонь. Это было то, что понадобилось ему, когда он вернулся на суд Магьер. Он был принят предками и теперь имел право говорить перед старейшинами клана. Он получил эту вещь из руки призрака, старого воина среди предков. Ветвь была оранжевой и без коры, блестящей и сияющей, как и то дерево, от которого ее взяли.

Лисил ощутил холод сильнее, чем в пустошах.

А ветвь превратилась в серое, сухое, мертвое дерево.

Когда Магьер освободили, сняв все обвинения Вельмидревнего Отче, Лисил забыл об этой ветви. Он ничего не хотел с ней делать, пока Сгэйль не вернул ее ему в этой тубе, когда они отправились искать шар в Пока-Пикс.

Лисил не желал держать при себе эту вещь как напоминание о том, что пытались сделать с ним эти призраки, давая это имя. Сгэйль выглядел оскорбленным, поэтому Лисил просто забросил ветвь и тубу в свою котомку. И даже не вспоминал о ней до этого момента.

Все, на что годилась эта ветка сейчас — это небольшой шанс хоть немного согреть Мальца. Если Лисил смочит ее маслом, возможно, вместе с тубой, они добавят хоть немного тепла в палатке. Он огляделся вокруг, чтобы позвать Мальца, но тут его решимость стала ослабевать.

Ветвь выскользнула из его рукавицы, а когда он попытался подхватить ее, то уронил и тубу тоже. Его руки так онемели, что он ничего не мог сделать. Серая, мертвая ветка упала в снег. Проклиная себя, он наклонился за ней.

Снег вокруг ветки немного растаял, и возможно, часть влаги впиталась деревом. Но стоило ему моргнуть, как ветка начала меняться, и он отдернул руку.

Серость стала отступать, проявляя цвет. Вскоре ветвь уже не выглядела мертвой. Последняя отметина смерти исчезла с ветви, как обычно впитывается влага. Она стала блестящей, яркой, совсем такой, как когда он впервые взял ее в захоронениях Ан'Кроан от предков.

Как она могла так измениться и из-за чего? Только из-за прикосновения к снегу — замерзшей воде.

— Малец?

Лисил едва услышал крик Магьер, а затем в нем появились панические нотки.

— Малец!

Лисил оглянулся через плечо. Малец безвольно лежал на снежном насте, лоскут меха, которым было обвязано его тело, сейчас скрывал голову.

Забыв о ветке, Лисил бросился бежать. Он упал на колени перед Мальцом прежде, чем Магьер успела добраться до него, и сорвал лоскут меха, скрывающий его голову. Глаза собаки были закрыты, и, что хуже всего, он уже не дрожал.

— Что с ним? — практически крикнула Магьер за спиной Лисила.

Лисил засунул руки под собаку и поднял ее. Когда он попытался подняться, то чуть не упал под весом Мальца. Магьер подошла к нему сзади и попыталась помочь нести Мальца.

— Нет! — остановил ее Лисил. — Принеси подстилку… сейчас!

Он побежал к укрытию, спотыкаясь, пока она не успела сказать еще хоть что-то. Все, о чем он мог думать — это то, что он увидел в молодости в Варланде. Иногда, глубокой зимой, какой-нибудь глупый или неудачливый ребенок падал в озеро рядом со своим домом. Температуру пострадавшего нужно было поднять как можно быстрее.

Лисил снова упал на колени в палатке и на стал дожидаться, когда Тийкваг поможет ему. Он сунул Мальца в укрытие и стал срываться с себя одежду, пока Магьер пробиралась к нему с охапкой шкур и мехов.

— Отложи немного, — сказал он. — Большую часть нужно положить под него, чтобы оградить от снега.

Когда она постелила две шкуры, Лисил сорвал мех с Мальца и уложил собаку на подстилку. Он выхватил нож, которым Магьер пользовалась, чтобы выдолбить лунки под шесты палатки, и перерезал лямки доспехов. После этого он снял шерстяной свитер и даже рубашку.

Магьер в растерянности смотрела на его действия, но когда Лисил схватил сразу три шкуры и лег на Мальца, принялась снимать свою одежду и доспехи. Никто из них не заметил, как Тийкваг разглядывал ее белую кожу.

Лисил взвалил Мальца на себя, и лапы собаки были почти такими же холодными, как снег снаружи. Малец даже не шелохнулся.

Тийкваг в удивлении смотрел на то, что делал Лисил… для собаки. Магьер опустилась на колени, наполовину раздетая, и прижалась к другому боку Мальца. Лисил укрыл их всех оставшимися мехами.

— Разведи огонь! — рявкнул он на Тийквага.

Лицо Лисила находилось напротив морды Мальца, и он почувствовал облегчение, ощутив слабое дыхание собаки.

— Быстро, — сказал Лисил проводнику, и Тийкваг стал отыскивать масло.

Сейчас Лисил мог только смотреть на морду Мальца, лежащего рядом.

— Очнись, старый дурак, — прошептал он. — Не смей умирать, ты, заноза в заднице!

Малец не ответил, но Магьер прошептала, уткнувшись лицом в его шею:

— Вернись.

Это было одна из самых длинных ночей в его жизни, и Лисил просто не мог спать, пока жизнь его друга висела на волоске. Он даже и не вспоминал о ветви в снегу, пока не услышал стон. Свет солнца не был достаточно сильным, чтобы его можно было заметить в откинутый полог палатки.

Магьер приподнялась на локте, и ее дыхание прервалось, когда она взглянула на Мальца.

Малец дернулся, и его передняя лапа угодила Лисилу в живот.

Лисил еще никогда не был так рад ощутить зловонное дыхание собаки на своем лице.

Они поздно двинулись в этот день. Пришлось долго спорить, чтобы уговорить Tийквага уложить Мальца на сани, закутанного в меха. Малец не издал ни звука и лежал тихо, пока Лисил укрывал шкурой голову собаки. Он устал от бессонной ночи, наполненной страхом. И только тогда вспомнил о том, что оставил позади.

В стороне от места, где была установлена палатка, образовалось несколько сугробов. Он отправился к ним, чтобы найти свою сумку, которую бросил, когда побежал к Мальцу. В любой момент Магьер могла обнаружить его отсутствие и позвать его. Однако она не позвала.

Лисил взъерошил корку вчерашнего тонкого снега и нашел ее.

Как бы то ни было, ветвь возвращалась к жизни под снегом быстрее, чем можно было ожидать. Он искал тубу и крышку, пока не нашел их. Быстро отряхнув ветку и стараясь не думать о ней, он сунул тубу в рюкзак. Когда он поднялся, он понял, почему Магьер не торопила его.

Она стояла рядом с собачьей упряжкой и смотрела вдаль. Tийкваг смотрел на нее и не раз бросил встревоженный взгляд на Лисила. Когда Лисил подошел к саням и уложил на них свою сумку, она даже не обернулась. Она продолжала смотреть вперед.

— Что там? — спросил он, ощутив мурашки на коже.

Магьер указала вперед.

Лисил не видел ничего, кроме белой заснеженной пустоши.

Оставшаяся часть дня изгладилась в памяти, как будто покрытая туманом, стелящимся над снегом. Магьер всегда была впереди, в то время как Лисил бежал рядом с санями, чтобы приглядывать за Мальцом. После случившегося он не мог отвести глаз от Магьер. Уже практически стемнело, когда Tийкваг рявкнул на собак, и сани остановились. Лисил тоже остановился, глядя на Магьер.

Она стояла впереди саней и словно ждала, что они двинутся за ней. Затем она все же вернулась к ним, стоящим в отдалении.

Лисил взглянул на Мальца — который только крякнул — и стал смотреть вслед Магьер. Он проследил ее путь в темноте и сперва не увидел ничего. Чем дольше он вглядывался, тем сильнее ему казалось, что горизонт на востоке чернеет и появляются звезды.

А черный силуэт на краю мира закрывал звезды. Возможно, здесь лед был выше, чем на равнине. Возможно, лед и земля слились воедино, слишком старыми были эти земли.

— Горы, — прошептала Магьер.

Лисил не знал, как она это узнала, и вместо этого спросил:

— Это туда мы должны идти?

— Туда я пойду одна.

— Не сегодня, — возразил он. — Они гораздо дальше, чем кажутся, из-за этой равнины.

Она наконец посмотрела на него.

— Я хочу пойти сейчас.

Могли они, наконец, достичь пункта назначения? Были ли эти горы надежным местом, чтобы укрыть шар? Он надеялся на это, но не был уверен. Чтобы ни гнало Магьер вперед, это было нечто другое, чем воздействие шара. На этот раз нужно было что-то делать с самим шаром.

Лисил хотел прорубить лед, неважно насколько глубокую, чтобы сбросить шар туда, похоронив в пучинах навеки.

Магьер вернулась к саням без его просьб, и они провели вместе еще одну беспокойную ночь. Малец уснул, как только палатка была готова, и проснулся только для того, чтобы поесть. Это произошло за три дня до того, как Лисил смог ясно рассмотреть горы.

Еще четыре дня прошли, и весь путь они проделали, подгоняемые Магьер, останавливающейся слишком поздно и далеко. Цель их пути теперь всегда была в видимости и увеличивалась на фоне горизонта. По крайней мере, за это время Малец полностью оправился. На следующем рассвете у Tийквага начались проблемы с собаками.

Сани часто останавливались, и собаки в упряжке визжали, рычали, лаяли и пытались вырваться и убежать. Они не желали успокаиваться, хотя раньше проводнику всегда удавалось справиться с ними. Лисил спросил Мальца, знает ли он, в чем дело. Малец гавкнул дважды, говоря «нет», но он выразил такое же беспокойство относительно их поведения.

Через два дня, когда Малец уже передвигался самостоятельно, они были так близко к горам, что Лисил решил, что на следующий день они будут уже у подножия. Снежная равнина была настолько белоснежной, что практически ослепляла, и он шел за санями, как за маяком. Позже Лисил осознал, что не следил за Магьер впереди саней. Слишком часто Малец шел за ней по пятам и гнал себя вперед немилосерднее, чем требовалось.

Магьер внезапно остановилась.

Лисил почти натолкнулся на спину Tийквага, остановившего сани, и Лисил перемогался, стараясь вернуть зрение.

Перед Магьер массивные стены понимались до самого неба. Он не мог сказать, были ли это действительно ледяные горы, хребет, образованный на протяжении столетий, или край света, покрытый льдом.

Но Магьер остановилась, а он так и не мог поверить, что это из-за того, что дальше просто некуда идти.

Они были здесь… и их сюда привела она. Чем больше он вглядывался в белоснежный массив, тем больше что-то приковывало его внимание.

На ней была темная точка, не черная, просто она так выглядела на фоне белизны.

Лисил протер глаза обеими руками, стараясь уменьшить слепящий свет равнины. Эти пятна не были трещинами и потеками. Некоторые из них были слишком круглыми, гладкими, и просто не могли образоваться естественно — они были слишком неестественным, как… вход в туннель.

Магьер все еще стояла перед санями, спиной к ним, и Малец начал кружить вокруг нее, привлекая внимание и выпуская клубы пара носом.

Лисил пошел в ним. Он слышал низкое, надрывное рычание Мальца, когда прошел полпути, и пошел медленнее. Когда он подошел к Магьер, он посмотрел на Мальца.

Повернув голову, он удерживал Магьер в поле зрения, Малец бегал взад и вперед слева от нее. Когда же он посмотрел на Лисила…

Четкое изображение подъема вспыхнуло в сознании Лисила, и не было сомнений в том, что имел ввиду Малец.

Лисил увидел амулет, который Магьер носила при их встрече, а затем так давно подарила ему. Он не смотрел на него более года, потому что в этом не было надобности. Стянув рукавицу с одной руки и ощутив резкий укус холода, он стал шарить по шее, стараясь расстегнуть мех. Он тянул за кожаный шнурок, пока амулет не выскользнул наружу.

Ограненный топаз светился так, что это было видно даже при дневном свете.

Он светился, только когда рядом была нежить.

Он больше не чувствовал тепла, несмотря на всю одежду и меха. Как долго он не замечал этого?

Он всмотрелся в неестественные пятна на стене и шагнул ближе к Магьер, чтобы привлечь ее внимание.

— Как долго все это продолжалось?

Лисил остановился, когда Малец зарычал на него. Раньше, всякий раз когда амулет начинал светиться, Малец впадал в ярость и издавал жуткий вой. Сейчас же собака хранила молчание, за исключением тяжелого дыхания.

Ее раскосые глаза стали практически черными, скрыв белки, а слезы дорожками замерзли на щеках. Снег на равнины должен был резать ее глаза, как никогда раньше. Ее зубы уже изменились, клыки выступали из-за ее полураскрытых губ.

Лисил посмотрел на белоснежный массив.

— Что это за место? — прошептал он. — Что ты наделала?

Ничего не изменилось, когда она медленно моргнула. Она повернула голову к хребту, и Лисил отметил, каким диким стало выражение ее лица.

Лисил закричал:

— Куда ты нас привела?


* * *


Лисил же сейчас лежал на своей койке на Королеве Облаков, а воспоминания проигрывали в этот момент в его памяти, и он не мог остановить это.

Глава 11

После того, как Магьер затащила Мальца в их каюту, он с несчастным видом лежал на полу, пока шторм не начал стихать. Лисил снова чувствовал себя очень плохо и лежал на койке с закрытыми глазами. Глядя в потолок и не говоря ни слова, Магьер лежала на другой койке, хотя он не мог сказать, было это вызвано морской болезнью или нет.

Когда Королева Облаков стала плыть более плавно, Малец поднялся на слегка шатающихся лапах. Сама мысль о еде заставляла его желудок бунтовать. Все еще пошатываясь, он лапой открыл дверь каюты. Ни Лисил, ни Магьер ничего не сказали, когда он пошел вниз по коридору в сторону двери Бротана.

О тошноте было забыто, когда дверь открылась. Бротан высунул голову наружу и огляделся по сторонам, прежде чем заметил Мальца.

— Стоишь на страже? — сухо спросил старый эльф, а потом он поднял глаза вверх, на потолок коридора, прежде чем обернуться снова в каюту. — Погода снова устоялась. Я поднимусь наверх на некоторое время.

Последняя фраза была обращена к Леанальхам, и Малец задался вопросом, как повлиял шторм на девушку. Бротан вышел из каюты, закрыл дверь и прошел мимо Мальца, чтобы подняться по крутым ступенькам на палубу.

Малец ждал, пока не услышал стук открытой крышки люка, а затем пошел следом.

Снаружи небо все еще было темно-серым, но ветер уже затих, и корабль больше не качало как в том внезапном шторме. Бротан стоял у железных бортов, держась одной рукой для равновесия. Никто из матросов не крикнул Бротану вернуться вниз, поэтому Малец тоже шагнул наружу.

Без помощника, с которым можно было общаться и управлять, у него было мало шансов выведать секреты Бротана. Очевидно, старый ассассин тоже хорошо это знал.

Лениво глядя в сторону далекого берега, Бротан оперся о перила.

— Я собираюсь наслаждаться свежим воздухом, пока могу, — сказал он. — Ты можешь составить мне компанию, пока я делаю это.

Малец прекрасно знал, что это наживка, и не смог подавить рычание. Передумав, он направился вниз, зная, чего примерно хотел от него Бротан, но он пошел в его каюту вместо своей. Задержавшись здесь, он пытался просчитать все варианты.

К счастью, Леанальхам еще не была потеряна, не говоря уже о том, чтобы использовать ее для разговора с Бротаном. Возможно, он должен заставить Магьер, если не Лисила. Но, взглянув на это еще раз, он решил, что Магьер не самый лучший выбор, ведь заставить ее пойти против Бротана было как раз тем, чего хотел старый наемный убийца. А усилий Лисила будет недостаточно, чтобы продолжить дальнейшие разговоры с Бротаном.

Это было огромным разочарованием — не иметь возможности выступить против Бротана напрямую. Малец был полон решимости выяснить, почему у него было намерение защитить Магьер. Бротан не был Сгэйлем, ни в коем случае.

Малец вернулся к своей каюте и сунул нос в щель двери. Он смог приоткрыть ее достаточно, чтобы просунуть голову.

Лисил все еще лежал на левой койке, но его глаза были полуоткрыты на болезненно-бледном лице. Его взгляд, направленный на потолок, заставил Мальца подумать, что здесь было что-то еще кроме морской болезни. Импульсивно Малец потянулся к его воспоминаниям, чтобы погасить любые мысли, тревожащие его старого друга.

Он чуть не вырвал с корнем то, что занимало его.

Малец — Лисил — видел, как чернота закрывает белки глаз Магьер. Слезы от слепящей белизны снежной долины катились по щекам, наполовину превратившись в кристаллы. Он видел клыки между ее губ, сменившие нормальные зубы.

Малец — Лисил — смотрел на свою жену, и вызванный ужасом гнев заставил его крикнуть:

— Куда ты нас привела?

Воспоминание исчезло, когда Лисил сел на койке слишком быстро — и уставился на Мальца. Сердитое выражение на его лице исчезло, и он посмотрел в сторону.

Шок от того, что он увидел в воспоминаниях, застал Мальца врасплох, хотя он был в том же прошлом. Здесь было что-то иное, то, как ощущал это Лисил.

Когда Лисил лег обратно, Магьер приподнялась на локте на своей койке. Она посмотрела сначала на Мальца, а затем на мужа.

— Что? — спросила она резко. — Что случилось?

Прежде чем Малец смог использовать память-слова, Лисил ответил устало:

— Ничего.


* * *


Казалось, прошли лишь мгновения с того момента, когда Магьер слышала страдания Лисила после начала шторма. Его слова все еще эхом отдавались в ее сознании.

Ты знаешь это… и только потому, что у нас нет шара, чтобы…

Она задавалась вопросом, что он испытывал в тот момент.

Магьер сжалась под пристальным взглядом Мальца, а Лисил не смотрел на нее. Вина, которую она ощущала, усталость от размолвки с мужем и непрекращающаяся настороженность собаки заставляли желать ее спрятаться.

С той ночи в Берхбурх, когда они с Лислом немного сблизились, она надеялась, что он сможет оставить прошлое позади. Она так сильно старалась держать себя в руках, пытаясь не дать тому, что изменилось в ней, получить большую власть.

Теперь Лисил даже не взглянет на нее, а Малец не прекратит следить. Она знала, о чем они думают — чего они боятся — и она встала с койки.

— Ты куда? — спросил Лисил.

— Мне нужен воздух.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — ответила она более резко, чем хотела, а Малец стоял в дверях. — Просто… просто позволь мне подышать воздухом, — сказала она ему.

Малец попятился из полуоткрытой двери.

Магьер выбежала из каюты и промчалась по коридору к лестнице, ведущей на палубу. Порыв ветра бросил волосы ей на глаза, и ей пришлось откинуть их. Матросы были заняты, устанавливая больше парусов, хотя, если судить по качке, море еще не полностью успокоилось. Затем она заметила Бротана у металлического ограждения.

Он посмотрел на нее после трех вздохов.

Его волосы казались седее сегодня, или, возможно, они выглядели так из-за темно-серого неба, но тонкие линии вокруг его глаз были определенно глубже. Возможно, он только сейчас заметил ее, а может, и нет. Никто не мог сказать, как долго о чем-либо знал Бротан, если он не смотрел напрямую.

Не видя другого пути избежать его, кроме как вернуться в каюту, она подошла, чтобы присоединиться к нему.

— Как Леанальхам? — спросила она.

— Все еще отдыхает, — ответил Бротан. — Я бы предложил то же самое твоим товарищам, хотя перед бурей они были довольно пытливыми.

— Я знаю.

Он поднял правую бровь, растягивая шрамы, покрывающие ее.

— Я сказал им ровно столько, сколько хотел… меньше, чем они хотели… хотя больше, чем то, что вы рассказали мне — ничего.

После его фразы гнев на Лисила и Мальца утих. Справедливости ради, на острове, Бротан рассказал ей то, что сделало разрыв между ним и Вельмидревним Отче непреодолимым. Она ничего не предположила, в свою очередь, но это было не так просто как просто рассказать ему.

Как она могла? Она только недавно смогла пересмотреть всю ситуацию снова. Были такие вещи, которые она едва помнила, если помнила вообще.

— Что ты хочешь знать? — спросила она Бротана. — Действительно знать? И не спрашивайте просто, что произошло в Пустошах. Там произошло слишком многое.

Он, казалось, призадумался, словно определяя, что он хотел узнать больше всего.

— Вы нашли первый шар в замке, — начал он, — и в журнале, который Винн отправила мне, она упоминала на Древнего Стража. А второй шар, где вы нашли его? Был ли при нем Страж? Если мы столкнемся с тем же в поисках другого шара, мне нужно знать.

Магьер дрогнула. Он не спросил самое сложное, о чем она могла рассказать. Это не было худшим для нее, Лисила и Мальца, но этим она как раз и не хотела бы делиться.

Видя ее колебания, Бротан нажал сильнее.

— Я попробую ответить на ваши вопросы. Я пришел сюда, чтобы защитить вас от своей касты. Когда вы нашли второй шар на севере, был ли там Страж?

Проклятие Винн за ее вечные записи! Это был единственный способ, которым Бротан мог узнать или догадаться об этом. Магьер выглянула за перила, чтобы посмотреть на воду, накатывающую на борт судна, чтобы уйти обратно белой пеной.

— Да, — прошептала она. — Там был Страж.

Тихо она начала говорить…


* * *


Магьер даже не помнила последний отрезок пути, по которому она вела своих спутников через белую равнину.

Ее челюсти ныли от смены зубов, а глаза жгло хуже, чем когда-либо от отблесков снега. Все, что она видела, это низкие, темные отверстия с блестящей белой скале впереди нее. Это было все, что нужно, чтобы отыскать ее путь. Когда она вошла в устье тьмы, она могла видеть в туннеле все, как днем — какое облегчение после слепящего яркого света снаружи.

Только тогда она услышала мягкое эхо шагов ног и лап, следующих за ней. Только тогда она наполовину осознала присутствие Лисила и Мальца рядом.

Жуткий голод жег ее горло и рот желанием поохотиться. Она не могла остановиться — не хотела — и стала красться вперед, выслеживая любое движение, прислушиваясь к каждому звуку… вынюхивая в воздухе что-то, что не было совсем живым.

Вдоль широкого ледяного прохода мерцающий свет играл на блестящих стенах вокруг и сверху нее. Она замедлила ход, вглядываясь, пока ее глаза не остановились на амулете Лисила, который висел поверх его шубы.

Его янтарные глаза обожгли ее взгляд, будто она слишком долго смотрела в фонарь, и она отстранилась от него. Он шагнул мимо нее в туннель, и она пошла следом, когда мерцающий свет стены распался на более темные пятна.

Что-то было вмуровано в ледяные стены.

Магьер смотрела через покрытый инеем лед на перекошенное лицо коренного жителя Пустоши. Видна была только голова, его рот все еще был раскрыт, а глаза расширены, как в момент его смерти, замороженные внутри стены.

Заставляя содрогнуться, эхо удара разнеслось по туннелю.

Магьер развернулась, схватившись за рукоять меча, прежде чем заметила Мальца позади себя. Он смотрел в проход за ней, и она развернулась в другую сторону.

Лисил стоял далеко впереди, ближе к левой стороне туннеля, и смотрел на это. Он поднес амулет ближе ко льду и пытался другой рукой поймать манжет своей шубы, чтобы протереть участок стены своим рукавом.

Свет от амулета Лисила отбрасывал тень на лед перед его лицом.

Магьер потребовалось всего два шага, чтобы увидеть еще одну голову… и еще одну. Их было много больше, замороженных в стене вдоль коридора. Открытые мертвые глаза уставились на нее. Много позже она будет спрашивать себя, как долго они там находились, и о рассказах Тийквага.

Коренные жители Пустоши сгинули в поисках своих пропавших, и тени двигались в метели по белым равнинам.

— Седьмое пекло, — прошептал Лисил, и он повернулся в туннель, словно не желая встретиться с этими глазами, выглядывающими из стен.

Головы должны были жутко напугать Магьер, однако этого не было. Они вызывали только далекое чувство осознания, словно давние воспоминания.

Эти замороженные головы сейчас значили для нее гораздо меньше, чем те человеческие и нечеловеческие скелеты, свернувшиеся в нишах туннеля в огромной пещере под шестью башнями замка. Их черепа были опущены вниз, словно в последнем порыве навеки спрятаться перед явлением посланника их бога.

И у этого было имя — Ликэн.

Та обнаженная, практически белоснежная и обманчиво хрупкая женщина была оставлена там в одиночестве почти на тысячу лет, чтобы следить за первым шаром. Она была одной из первых Благородных Мертвецов, известных миру. Тех, что мир забыл.

И где-то здесь было существо, подобное ей. Магьер чувствовала это. Она должна была чувствовать ярость — он чувствовался в страхе в глазах Лисила, в шумном дыхании Мальца, но она ощущала только голод, пронзавший ее до самых костей, пока…

Она хотела разорвать кого-нибудь на части.

Ослепленная светом амулета Лисила, Магьер смутно осознавала, что сейчас они могли пережить нечто подобное тому, с чем они столкнулись в Пока-Пикс. Лисил стоял впереди, спиной к ней, и все, что она могла сделать — это просто не броситься на него. Наконец, он шагнул вперед, и, услышав приближающийся стук когтей Мальца, она бросилась на Лисила сзади.

Лисил ступил на перекресток прежде, чем она его догнала.

Инстинкт — предупреждение — пронзил Магьер.

Он остановился посреди четырех отверстий, открытых со всех сторон от него. Он был за пределами ее досягаемости, и она закричала на него. Все, что у нее получилось — это гулкий визг, перекрывающий резкое, внезапное рычание Мальца.

Лисил развернулся на крик Магьер, и темное пятно бросилось — сорвалось — с потолка над ним.

Магьер бросилась вперед, ее сапоги заскользили по ледяному полу туннеля. Лисил даже не посмотрел вверх и… он пригнулся и откатился в сторону.

До того, как тень приземлилась на перекрестке, Магьер разглядела, что это мужчина, одетый в меха. Лисил вытащил оба своих листовидных клинка, когда Магьер бросилась на незнакомца сзади, выхватывая меч одной рукой.

Еще один — и еще — выходили из боковых туннелей.

Лисил припал на одно колено, чтобы подсечь ближайшего нападающего, несущегося слева. Один через перекресток мчался прямо на него. Магьер не видела ничего другого, когда вой Мальца разлился по помещению, словно шел отовсюду, и тот, что бросился на Лисила, остановился и обернулся.

Лицо нападавшего осветилось светом от амулета Лисила.

В этот момент инстинкт заставил Магьер содрогнуться; остатки сознания ускользнули.

Он был ниже, чем она, у него были черные волосы, округлое лицо и узкие глаза кочующих обитателей Пустоши. Но его кожа выглядела бледнее их коричневого оттенка, словно половина природного цвета была стерта. Одетый только в штаны и импровизированный плащ из меха, его тело было таким же бледным, как и лицо, но он не дрожал на холодном воздухе. Пар не вырывался губами изо рта от дыхания, и его губы были слегка приоткрыты, обнажая удлиненные клыки.

Не была и следа того дикого голода, который в изобилии плескался в ее глазах — совсем не то, что она видела в одичавших вампирах, с которыми они столкнулись в Пока-Пикс прежде, чем появилась Ликэн.

У него не было никакого оружия.

Когда клинок Магьер опустился, он повернул голову и отбросил сталь прочь. Ее равновесие пошатнулось, когда кончик меча пронзил лед и заставил его растрескаться. Все, что она могла, что пытаться схватить его за горло пустыми руками. Когда ее руки легли на его шею, она попыталась вонзить когти в его кожу и мышцы.

Его рука вцепилась в ее запястье.

Такой стимул разжег голод Магьер. Она попыталась рвануть меч вверх, и его вторая рука хищно обернулась вокруг нее на рукояти меча. Она осознавала только отдельные моменты того, что происходило вокруг нее.

Малец катался по полу; мех, который был обвязан вокруг его тела, заставил его упасть, когда один из нападавших прыгнул ему на спину. Звук удара эхом отразился от стен, когда Малец упал на пол, с трудом пытаясь подняться на ноги, пока его противник падал и пытался вскарабкаться вновь. Малец бросился вперед снова, стараясь ударить существо в грудь и в голову всей своей массой.

Лисил сильно покачнулся, когда опустился вниз, чтобы ударить по бедрам того, что заходил слева. Ему пришлось откатиться и проскользнуть мимо противника, когда тот споткнулся, но он быстро поднялся, чтобы напасть снова.

Тот, в которого вцепилась Магьер, бросился вперед. Его босые ноги не скользили, как ее сапоги. Она услышала рядом грохот, будто тела столкнулись, а затем кряхтящий вздох Лисила. Рычание Мальца перешло в тявканье, оглушительное для ее ушей, и Магьер спиной врезалась в стену.

Силы ее жертвы были равными ее, и страх начал подниматься в ней.

Голод и ярость поглотили страх — и разум.

Она усилила хватку на шее противника и замахнулась на него мечом, все еще удерживаемом его рукой. Такое двухстороннее приложение силы заставило его развернуться, и она ударила его головой о ледяную стену туннеля. Она не стала дожидаться, что он упадет, разворачиваясь.

Лисил лежал на спине рядом со входом в левый туннель. Нежить, с которой он сражался, опустилась на четвереньки и пыталась схватить его за ногу, которой он несколько раз угодил ей в лицо. И все же, несмотря на это, нежить его не отпускала.

Лисил выгнулся вверх, направив листовидное лезвие в лицо нежити.

Малец снова взвизгнул, и Магьер пришлось выбирать.

Она бросилась на того, что карабкался на Лисила, и ударила. Кончик ее меча задел ключицу нападавшего. Он взвизгнул, словно его обожгло, и упал обратно на колени. Лисил откатился в сторону, когда высокий крик пронзил уши Магьер. Ее ярость вспыхнула в тот момент.

Нежить — мужчина, как и тот, с которым она сражалась — отскочил, сжавшись от боли. Где-то в глубине сознания она вспомнила, что ее меч причиняет боль — оставляет шрамы — какую не может причинить ни одно другое оружие. Гортанное бормотание за ее спиной заставило ее обернуться.

Ее первая жертва снова была на ногах и словно обвиняла ее.

С другой стороны перекрестка, Магьер разглядела нападающего на Мальца — женщину, одетую подобно другим двум. Все они выглядели как жители Пустоши, смертельно-бледные и невероятно холодные, только их глаза не были черными, а кристальными и бесцветными.

Магьер направила свой меч назад, когда первый бросился на нее снова.

Лисил бросился ей наперерез и крикнул на нее:

— Малец — сейчас!

Магьер мгновенно отвернулась. Одно плечо Мальца кровоточило. Женщина приближалась к нему слишком быстро, когда Магьер направилась к ней.

Малец не желал отступать и бросился на женщину, прыгнув.

Ее рука опустилась на его голову, когда он бросился. Заостренные ногти ранили его, и когда он тяжело упал, его передняя лапа ударила ее по бедру. Его когти прошли сквозь ее штаны из меха.

Они не были обычной нежитью — даже не как дикари, с которыми они столкнулись в замке с шестью башнями. Какими бы подготовленными не были Лисил и Малец, здесь они в опасности.

Магьер позволила голоду заполнить все свое существо и с ревом бросилась на женщину.

Голова бледной женщины обернулась, волосы взметнулись, когда она уставилась на Магьер своими бесцветными глазами.

— Хом'аджхихк! Юихк!

Женщина остановилась и отвернулась, когда этот глубокий крик, звеня, отразился от стен.

Магьер тоже вздрогнула, высматривая новую угрозу. Она проследила за взглядом женщины.

Все три одетых в меха нежити быстро ушли. Даже Малец попятился, все еще ворча. Лисил отступил к устью туннеля, по которому они сюда пришли и постарался не пересекать путь Магьер, хотя она слышала, как он тяжело дышит.

Все три маленькие нежити упали на колени, наклонились и прижались губами к ледяному полу, будто…

Высокий мужчина вышел к Магьер из туннеля, ведущего прямиком внутрь горы.

Сначала она не была уверена, был ли он таким же, как остальные трое, хотя он был слишком высок, что было видно даже в темноте прохода. Когда он приблизился, глаза Магьер смотри рассмотреть его прежде, чем свет от амулета Лисила осветил его.

Он не был из Пустоши — никогда не был. Его волосы были темно-коричневыми, почти черными, но волнистыми, почти курчавыми, и черты его лица, длинного и узкого, отличались от остальных. Его брови были темными, но густыми и блестящими, как и его волосы. Его торс с широкими плечами был обнажен. Он носил штаны из выделанной кожи, а его плащ был сшит из десятков лент различного меха.

Он игнорировал всех остальных и смотрел только на Магьер без малейшего проявления эмоций.

Она видела его тонкие черты, высокие скулы и полные губы. Если не обращать внимание на его бледность, он был похож на некоторых суманцев, которых она видела в портах своей родины. И он был так же бледен, почти белоснежен, как и та, с которой Магьер столкнулась в поисках первого шара… как Ликэн.

Магьер посмотрела на его длинную шею, горло, прежде чем поняла, почему делает это. На нем не был надет торк, ручка для шара, как у Ликэн. Он замедлился, подходя к ней, изучая ее лицо, может быть, ее глаза, или рот тщательным взглядом.

Магьер наполовину подняла меч, но ее другая рука прижалась к горлу. Она чувствовала, что ее шуба разорвалась на горле, и затем ее пальцы коснулись концов торка.

Его глаза слегка расширились.

Он вышел на перекресток, и Магьер напряглась, чтобы броситься к нему. Резкий рык Мальца остановил ее. Собака быстро посмотрела на нее и на бледного суманца. Кровь склеила мех на его правой лапе ниже разорванного меха, которым он был укутан.

— Не делай ничего… пока! — прошептал Лисил сзади.

Пока Магьер боролась, только чтобы остаться на месте, образ — воспоминание — всплыл в ее голове.

Она представила Ликэн в те времена, когда древние немертвые впервые появились в замке с шестью башнями. Глаза этой хрупкой немертвой были такими же кристальными, как и у человека перед ней. Ликэн была совершенно дикой, разрывающей на части все, даже других немертвых, которые попадались на ее пути или даже в ее поле зрения. Она бросала их наружу, сломленных, без малейшего предупреждения. И она никогда не говорила ни слова.

Этот — бледный, высокий суманец — говорил.

Разум вернулся к ней, когда она поняла, что хотел сказать ей Малец этим воспоминанием. Они столкнулись с тем, кто был похож и не похож на Ликэн. Этот не сошел с ума после тысячи лет в тишине.

Все еще глядя на Магьер, мужчина поднял руку. Он рявкнул что-то, похожее на приказ, трем неживым, и они поднялись на ноги, все еще склонив головы. Они пятились несколько шагов, а затем растворились в тени туннеля.

— Магьер? — спросил Лисил, и его возглас звучал предупреждающе.

Она пыталась заставить работать свой мозг, чтобы вернуть свою сообразительность. Шар привел ее сюда по определенной причине, но не был ли это обман? Была ли это попытка использовать ее другим способом, как было дело со сном, приведшим ее в замок с шестью башнями?

Этот человек создал себе рабов, а Ликэн нет.

Возможно, это произошло только потому, что могло, даже в таком пустынном месте. Ликэн была заключена на высочайшем горном хребте страны Магьер, куда ни у кого не было причин ходить, пока Магьер не отправилась за шаром.

Этот немертвый не смотрел на нее с ненавистью, словно она была захватчиком. Он появился… с облегчением… словно был рад видеть ее.

Намек на улыбку появился на его губах, и ей безумно захотелось оторвать ему голову. Он шагнул снова, и Лисил появился справа от нее, тогда как Малец зашел слева. Высокий, белый незнакомец остановился. Он поднял обе безоружные руки, а затем медленно сложил их вместе, указывая на себя.

— Айэнг кваххаг’юр, — сказал он.

Магьер покачала головой. Он нахмурился, а затем…

— Ман’ам кваххар-ис… е ра’фи?

Сказав это, он указал на нее. Эти слова звучали по-другому, более музыкально. Может, это был какой-то другой язык, хотя одно слово звучало похоже.

— Я… не… понимаю, — с трудом сказала она по-нумански.

Высокий немертвый склонил голову набок, а затем выпрямился. Он даже не взглянул на Мальца или Лисила и снова приложил руку к своей груди.

— Я… Кваххар, — сказал он, запинаясь на каждом слове. — Рад приветствовать… потерянную… внучку.

В ледяном помещении повисла гробовая тишина.

— Мы должны вернуться, — прошептал Лисил. — Если мы сможем достичь устья туннеля, мы сможем задержать их…

Кваххар перевел взгляд на Лисила, и все намеки на улыбку и надежду исчезли с его лица.

Магьер боролась, чтобы сохранить своего дампира под контролем, хотя она хотела отпустить ее, позволить инстинкту отомстить за то, как эта нежить посмотрела на ее мужа. Что-то внутри нее противилось этому желанию. Что-то подавляло его, даже когда Лисил поднял в руке свой листовидный клинок, чтобы преградить ей путь.

Кваххар снова посмотрел на нее. Скорбная печаль наполнила его лицо, словно он собирался разрыдаться, хотя ни одна слезинка не сорвалась с его бесцветных глаз.

— Моя потерянная внучка, — сказал он, делая еще один маленький, нерешительный шаг. — Возлюбленный… привел тебя ко мне. Я ждал так долго, чтобы меня простили за мои грехи… за мое желание остаться в одиночестве.

Магьер застыла. Что он имел в виду под «Возлюбленным»?

Хотя, в отличие от Ликэн, он говорил и понимал речь, и знал более одного языка, то, что он говорил, не имело никакого смысла. Что-то холодное и жесткое было в его природе.

— Одиночество, — прошептал он. — Я прошу прощения за свою гордость… за то, что думал, что только я достоин.

Почувствовав мягкое давление на свою ногу, Магьер посмотрела вниз и увидела Мальца рядом с собой. Другое воспоминание всплыло в ее сознании, когда он посмотрел на нее.

Она увидела шар, тот, что они привезли, как он стоял на каменном постаменте и огромной пещере под шестью башнями замка. Что он пытался сказать ей?

— Ты так красива в моих глазах, — сказал Кваххар. — И я… оплакиваю свои грехи. К моему сожалению, я не мог оставаться один.

Он слабо махнул рукой в сторону одной из трех нежитей, все еще стоящих в тени с опущенными головами, хотя он не смотрел на них.

— В них нет ничего хорошего, и только сейчас… Возлюбленный простил меня за то, что я думал, что только я достоин быть хранителем… за то, что уничтожил остальных Чад, которых отправили со мной.

Магьер уставилась на него. Из того, что Винн узнала о Ликэн, они знали, что немертвые проделали долгий путь до Пока-Пикс тысячу лет назад с большим количеством слуг и двумя компаньонами, которых звали Волино и Гассаун. В течение столетий те двое либо погибли, либо исчезли, оставив Ликэн в ее бесконечном белом безмолвии.

Или она уничтожила их, как это сделал Кваххар?

Попытался ли он после этого создать себе товарищей из местных жителей, кто подходил слишком близко к его жилищу, только чтобы понять позже, что эти существа не удовлетворят его потребности? Ликэн не пыталась делать этого — либо по собственному выбору, либо потому, что никого не было достаточно близко, когда одиночество могло довести ее до такого поступка. Но, как и она, Кваххар жил в месте, которое не могло поддерживать его жизнь.

И что он имел в виду под «достойным хранителем»? Магьер даже не хотела гадать.

Образ шара на постаменте снова всплыл в ее сознании. В этот раз она поняла, что хотел сказать Малец… что поддерживало Кваххара на протяжении всех этих веков.

— Покажи мне, что ты охраняешь, — приказала она.

— Нет! — зашипел Лисил.

Холодные глаза Кваххара окрасились облегчением. Без слов он повернулся и плавно пошел назад, туда, откуда пришел. Три слуги остались на месте, склонив головы. Магьер ужасно хотелось хотя бы на мгновение остаться наедине с Лисило и Мальцом, чтобы поговорить.

— Мы должны идти, — сказала она. — Я хочу увидеть.

Лицо Лисила исказилось яростью, но Малец пошел следом за Кваххаром. Магьер оставалось только отвернуться от Лисила и пойти за ними следом.

Сколько раз она поступала так и чувствовала себя ужасно, слыша его шаги за своей спиной? И сколько раз она не слышала эти шаги?

Идя рядом с правым бедром Мальца, Магьер держалась позади Кваххара, пока он вел их глубже в ледяной туннель. Прошло некоторое время, прежде чем она заметила, что в туннеле стало темнее, свет шел только от амулета Лисила, идущего позади нее. Тогда он больше почувствовала, чем увидела, что туннель пошел вверх.

Они шли вверх, а не вглубь. Она смотрела на спину шерстяного плаща Кваххара, пока они шли. Из-за его слов и того, что показал Малец, она не сомневалась, что она найдет в конце туннеля. Ей было сложно заставить поверить себя, что такое возможно, и она просто не хотела верить.

Магьер увидела слабый мерцающий свет вдоль стены впереди Кваххара, который не мог исходить от амулета Лисила. Впрочем, их отряд не приближался к вершине горы; по размеру вершин, которые она видела снаружи, они не ушли достаточно далеко и высоко. Но они должны были быть где-то рядом с поверхностью, если свет просачивался сквозь лед. Или он не мог быть скрыт толщами льда?

Вскоре она увидела еще больше голов, замороженных в стенах. Их мертвые глаза были обращены в сторону прохода — к Кваххару, который проходил мимо них, даже не взглянув.

Лисил не сказал ни слова за весь путь.

Туннель выпрямился, и Магьер заметила больше света впереди. Кваххар вышел из туннеля в огромную пещеру, и Магьер последовала за ним. Она была настолько широкой, что она не могла бы добросить камень до противоположной стены. Оглянувшись вокруг, она увидела знакомые и тревожные вещи.

Они стояли на широкой льдине, опоясывающей всю пещеру. Четыре узких мостка тянулись от потолка в форме креста, соединяясь в центре платформы над пропастью. Но, в отличие от каменной пещеры под замком Ликэн, здесь все было сделано изо льда.

Кваххар закрыл обзор Магьер, ступив туда, где карниз соединялся с ближайшим мостком. Дорожка, которую он выбрал, была не шире двойного обхвата его плеч. Ступив следом, она остановилась и заглянула за край карниза.

Пропасть была так глубока, что ее дна не было видно. Она смотрела в бесконечный провал, свет в котором угасал по мере его ухода вниз. На этом провале не было ничего, кроме ледяных стен. Она закрыла глаза, когда почувствовала головокружение.

Когда Магьер снова открыла глаза и шагнула вперед, Малец выскочил перед ней с рычанием и ступил на мосток.

Кваххар остановился, обернулся и впервые взглянул на собаку.

Малец замер на месте, но не отступил, хотя выражение лица Кваххара оставалось пустым и холодным, как и его бесцветные глаза. Взгляд нежити поднялся, и когда он упал на Магьер, его печальное и благородное выражение вернулось, и он пошел вперед.

Магьер послала Мальца вперед, так как не было никакой возможности обойти собаку на узких мостках. Когда Кваххар ступил на центральную платформу и отошел в сторону, Магьер смогла увидеть то, что ожидала увидеть, хотя она уже и представила себе это.

Вместо камня, как в последний раз, четырехногая подставка изо льда, как и высокий и узкий стол, вырастали из стеклянной поверхности платформы. В центре верхней части платформы было идеально круглое отверстие.

Темный шар, чуть больше, чем большой шлем, покоился в углублении. Выступ, более плоский, чем ее кулак, выходил из центра шара. Заостренный конец выступа выходил из дна шара, между ножками подставки. Выступ и шар, казалось, были единым целым.

Как и раньше, когда она была рядом с первым шаром, голод Магьер исчез. Облегчение наступило подобно проклятию, голод подогревал ее ярость — и ярость была ее силой.

Еще один давно забытый хранитель охранял другой шар… в другой пещере, на этот раз на высоте, а не под землей. Шар, которым они уже обладали, привел ее сюда, и это было последней вещью, что она желала или могла надеяться.

Магьер хотелось бежать, но она не могла заставить себя сделать это.

Кваххар перевел взгляд с постамента не нее — на торк на ее шее.

— Мой здесь, — сказал он. — Всегда в безопасности. Другие не знают, как охранять Якорь.

Его последние слова не имели никакого смысла, хотя он явно говорил о шаре. Он направился к мосткам напротив тех, что привели их сюда. Услышав ее шаги, он обернулся и улыбнулся.

— Жди здесь, — сказал он.

Малец зарычал и попытался броситься вперед. Магьер остановила его свободной рукой. Кваххар посмотрел на собаку, все еще рычащую на него, и Магьер подняла меч. Неживой растерянно смотрел на ее действия и покачал головой.

— Я буду в пределах вашей видимости… и быстро вернусь.

С этими словами он пошел по мосткам.

Магьер внимательно наблюдала за ним. Ей пришлось усилить хватку на холке Мальца, когда он попытался наслать на нее воспоминания о каждой нежити, которая когда-либо нападала на них или предавала.

— Мы уходим сейчас… пока этот ничего не сделал!

Строгий шепот Лисила поразил Магьер после длительного молчания. Она не подчинилась, и Малец принялся непрерывно пыхтеть, пока она наблюдала за Стражем.

Кваххар достиг противоположной стороны кольцеобразного выступа пещеры и повернулся к стене рядом с боковым отверстием дальнего туннеля. На мгновение он закрыл глаза, и его губы двигались, хотя Магьер не слышала ни слова.

Когда он пошел к — внутрь — льда стены, она сделала глубокий вздох и задержала дыхание. Он убрал руку, и даже с такого расстояния она могла сказать, что он держал.

Другой торк… или ручку для шара.

Как он прячет его и почему, она не могла догадаться, хотя не вызывал сомнения тот факт, что для кого-то другого будет трудно его найти, не говоря уже о том, чтобы забрать. Это означало также, что Кваххар был настороже. Больше, чем однажды Магьер с Лисилом и Мальцом столкнулись с нежитью, владеющей магией. И это еще никогда не заканчивалось хорошо.

Вернувшись на платформу, Кваххар поднял свой торк, такой же, каким обладала Ликэн. Он одел его на свою шею, и в его голосе слышалось облегчение.

— Послав тебя, Возлюбленный простил меня.

Магьер не хотелось слышать это вновь, но где-то внутри нее зарождались подозрения. — то, что она сделала — то, что она чувствовала — когда искала это места, не было страхом, который наполнял ее сны, ведущие к первому шару.

— Я не позволю никому навредить тебе, — продолжил Кваххар, — или тому, что ты охраняешь. Я буду охранять тебя, такую же дорогую мне, как и Возлюбленному. Ты останешься со мной, и ни один из нас не будет больше одинок… в то время, пока Возлюбленный созывает последователей.

С этими словами он протянул руку, словно желая коснуться ее лица.

Магьер шагнула назад, потянув за собой Мальца прежде, чем тот бросился, но Лисил закружил вокруг нее и остановился вне пределов досягаемости Стража.

Недоумение отразилось на лице Кваххара, но Магьер видела злобу на лице Лисила.

Она мгновенно выпустила Мальца, чтобы схватить Лисила за шубу и потянуть назад. Малец перебежал к ее правому боку, когда она потянулась под шубой свободной рукой к спине. Магьер нащупала кончик кинжала Хейнас на своей спине.

— Иллимасукток и кисарпок!

Крик откуда-то снаружи эхом отразился от стен пещеры. Кваххар посмотрел в ту сторону, откуда они пришли.

— Что случилось? — спросил Лисил.

Магьер не знала. Кваххар посмотрел на нее так, будто она была неразрешимой загадкой. Рычание Мальца перешло в вой, и вместе с ним воспоминания вспыхнули в голове Магьер.

Она видела сани, на которых они привезли шар, и Тийкваг рядом с ними.

Магьер поняла, что крик исходил от одного из слуг Кваххара. Они, наверное, вышли наружу и заметили сани. Она боролась с желанием броситься в проход. Лисил громко вздохнул, и она поняла, что Малец послал то же воспоминание ему.

Магьер начала паниковать, когда Лисил подступил к ней слева.

— Скажи ему, что ты была послана охранять его… этот шар, — прошептал он на белашкийском.

Магьер надеялась, что это язык Кваххар не знал.

— Скажи ему, что ты теперь его Хранитель, — добавил Лисил.

Лисил умел блефовать лучше, чем любой из тех, кого она знала, и она догадывалась, что он задумал. Если его слуги ушли к саням, Кваххар теперь будет знать, что они прибыли с шаром. Согласится ли он, чтобы она взяла оба?

Ложь не была коньком Магьер, как была для Лисила. Она предпочитала ничего не говорить, чем говорить что-то, и если правда была не по вкусу тем, кто ее слышал — это была их проблема. В этом была разница.

Она посмотрела Кваххару в глаза и четко сказала:

— Возлюбленный простил тебя… и я была послана, чтобы забрать шары. Нет больше нужды ждать.

Брови Кваххара медленно сомкнулись.

— Нет, моя внучка, ты ошибаешься. Ты не одна из Чад.

Магьер снова растерялась

— Чад чего?

— Возлюбленный никогда не примет такого, как ты, своим единственным Хранителем, — закончил Кваххар.

В памяти Магьер всплыл образ Ликэн в библиотеке Пока-Пикс. Выцарапанная на стенах ее «история» покрывала все пространство. Малец насылал на нее эти видения, и она гадала, что же он хотел заставить ее сказать.

— Ликэн, Волино и Гассаун отдали мне свой шар, — сказала она. — Рука помощи, как и желал Возлюбленный.

Она надеялась, что Кваххар не имел возможности узнать, что Волино и Гассаун давно мертвы, и что Ликэн навеки заперта в пещере под ее замком. Кваххар стоял безмолвно, все еще наблюдая, а затем покачал головой.

— Если Возлюбленный избрал тебя, чтобы забрать Якорь Воды у Гассауна, то только для того, чтобы привезти его мне, показать, что Возлюбленный простил меня…и послал мне тебя, внучка. Ты останешься, словно ты моя.

— Нет, не твоя, — отозвался Лисил.

Кваххар посмотрел на Лисила, и с его лица исчезли все эмоции. В одно мгновение он бросился вперед и схватил Лисила за горло. Лисил вскинул руку почти так же быстро, как Кваххар нанес удар. В игру вступил рубящий кости клинок. Он защищал его горло, но не руку, держащую его.

Острые ногти Кваххара сжались вокруг предплечья Лисила и проскребли по лезвию клинка.

Капли крови забрызгали руку Лисила и пальцы нежити.

Магьер бросилась на Кваххара…


* * *


— Хватит!

Малец стоял в дверях трюма Королевы Облаков, глядя на Магьер на палубе. Когда это слово всплыло в ее сознании, она выпрямилась и огляделась по сторонам, пока не заметила его.

Он ожидал увидеть ее с Бротаном, и даже надеялся извлечь с ее помощью больше информации, но он не ожидал обнаружить ее, рассказывающей о той части путешествия.

— Что… ты… делаешь?

Магьер поморщилась, продолжая смотреть на Мальца.

Негодование Мальца было вызвано вовсе не тем, что Магьер рассказывала о втором отвратительном моменте в их путешествии в Пустоши. Или третьем для него. По правде говоря, накладывая то, что она рассказывала, на ее истинные воспоминания, она не вдавалась в подробности. Но она рассказала все, что Бротан не должен был знать, то, как шар влияет на нее, другие подробности их влияние… или торки — ручки.

Величайшей проблемой Мальца было то, что Бротан сможет собрать вместе такие разрозненные кусочки головоломки.

Бротан смотрел только на Магьер, будто случайное появление Мальца было просто паузой.

— Продолжай, — сурово сказал он ей.

Магьер не сказала ни слова, но когда Малец увидел каскад воспоминаний в ее голове, он не мог остановить свои собственные…


* * *


Рев и визг Магьер, отразившийся эхом от стен пещеры, резанул уши Мальца, когда она, выхватив свой меч, бросилась на Кваххара. Лисил закрутился на месте, и капли его крови капали на платформу с разорванного рукава его шубы. Вторая рука Магьер выскользнула из-за спины с серебристо-белым кинжалом, пока ее меч стремительно опускался на шею Кваххара.

Древний немертвый увернулся в сторону, потянувшись к Лисилу быстрее, чем Малец мог уследить. Малец бросился на руку Кваххара, но его челюсти схватили что-то лишь воздух, где она была. Что-то пронеслось рядом с его головой.

В глазах Мальца все стало белым, а затем моментально почернело.

Ясность зрения не возвращалась, даже когда он тяжело упал на платформу и стал ползти. Зрение вернулось, только когда он едва не соскользнул с края платформы. Его когти вонзились в лед, но он все равно продолжал скользить. Он почувствовал, как его хвост упал вниз, прежде чем окончательно остановился.

Малец увидел Лисила, который пытался добраться до него, но тот сильно хромал.

Лисил был за ним или вне пределов его видимости с того момента, как они шли за Кваххаром в последний коридор. Лисил должен был быть ранен в столкновении с тремя слугами. Все больше крови просачивалось через пальцы, сжимающие его раненную руку.

Малец поднялся; пещера по-прежнему выглядела размытой и колеблющейся от звона в его голове. Когда он шагнул вперед, чтобы встать между Лисилом и древним немертвым…

Магьер низко взмахнула мечом, когда Кваххар попытался подойти к ней. Он легко уклонился от дуги, описанной тяжёлым лезвием, словно лед под его босыми ногами был грубым камнем.

Меч четко опустился, и Кваххар уклонился. Магьер последовала за ним, стремясь нанести удар кинжалом Хейнас.

Малец смог только услышать свист в холодной воздухе. Каждый взмах этого клинка из белого металла превращали его в черный, и тонкая нить шва по центру, казалось, загорается оранжево-красным цветом.

Кваххар не обратил внимание на белый клинок, зажав его пальцами, и потянулся к горлу Магьер.

Острая грань клинка прорезала его ключицу и пошла вниз по ребрам.

Его крик заглушил шелестящий звук разрываемой плоти. Дым поднимался к его лицу и глазам от дорожки, проложенной кинжалом, когда Магьер выдернула кинжал. Но она не ударила снова.

Малец обежал Лисила, когда Кваххар, шатаясь, шагнул назад, а Магьер выбросила вперед ногу. Ее ботинок ударил прямо в обожженную грудь Кваххара, и с криком боли он, ковыляя, отправился к краю платформы.

Магьер не последовала за своей жертвой, и прежде, чем она крикнула: «Бегите!», Малец уже знал, что они должны были сделать.

У них уже был один шар, который нужно увезти отсюда; они должны были отказаться от мысли захватить второй. Магьер вцепилась в спину пальто Лисила, и Малец свернул в сторону, поскальзываясь в туннеле, который привел их сюда.

Если слуги Кваххара где-то поблизости, он не позволит им захватить Магьер и Лисила на узких мостках. Достигнув уступа, он остановился на полпути к входу в туннель и следил за ним, пока его товарищи не достигли его. Когда это произошло, он бросился вперед, часто оглядываясь.

Лисил убрал в ножны оба листовидных клинка, или Магьер сделала это за него. Он пытался прижать разорванный рукав к руке, но споткнулся и захромал, когда Магьер потянула его за собой. В свете все еще горящего амулета тонкий след крови отмечал весь его путь на льду.

Лисил терял слишком много крови. Скоро холод доберется до него прежде, чем это сделает потеря крови, и убьет его. Но даже паникую, Малец не мог остановиться сейчас.

Когда он добрался до пересечения проходов, там никого не было. Вместо облегчения, его паника усилилась. Где тогда слуги Кваххара?

Малец заглянул во все ходы, а затем направился в туннель, ведущий наружу. Отдающийся эхом вой ярости донесся оттуда, откуда он пришел, и Малец развернулся.

Кваххар не упал в пропасть.

— Иди! — приказала Магьер, толкая Лисила вперед.

Лисил отпустил раненную руку и схватился за листовидный клинок окровавленными пальцами. Магьер ударила его по руке.

— Нет! — прошипел он. — Я не уйду!

Из-за изменившихся зубов все, что она попыталась сказать ему, перешло и рычащий визг.

Мальцу была противна сама мысль оставить ее прикрывать путь к отступлению, но он не имели ни малейшего понятия, что стало с их собственным шаром. Схватив зубами спинку шубы Лисила, он вызвал в его памяти образ шара на санях.

Лисил попятился, практически упал на спину, и Малец поспешил убраться с дороги. Когда Лисил выпрямился, Малец увидел Кваххара, выходящего из туннеля позади них.

Магьер обернулась и бросилась в устье туннеля.

Малец гавкнул на Лисила один раз, прежде чем броситься в другой туннель. На пути к внешнему миру он слышал, как Лисил пытается его догнать, но по крайней мере он послушался и пошел за ним. Этого не было, пока Малец не достиг покрытого снегом склона, но он был уверен в том, что видел.

На бесконечной белой равнине то, что раньше было санями, было всего лишь темно-красным пятном, практически черным в холодно сумраке. Пробегая по снегу, он заметил первый труп.

Собаки были мертвы, их тела были разорваны в клочья. Он нигде не видел Тийквага, а одна из слуг Кваххара — женщина — снимала шар с саней. Двое других показались из-за саней, и Малец понял, что их проводник погиб, как и собачья упряжка.

Все три немертвых были перепачканы кровью, уже замерзшей на их лицах, руках и телах. Все трое повернули головы и уставились на него.

Визгливый крик разнесся по равнине из-за спины Мальца.

Либо Магьер, либо Кваххар вышли из скалы, и за голосом Магьер последовал еще один. Оба все-таки выжили.

Малец не мог смотреть назад, даже на Лисила, и сконцентрировался на немертвой женщине, бросившись вперед. Она просто упала на грудь и приготовилась встретить его атаку.

У него был только один шанс, только один способ забрать по крайней мере две из этих вещей с собой. Однажды он уже делал нечто отчаянное, когда на них напали одичавшие немертвые в замке с шестью башнями.

Он даст этим троим то, чем они смогут питаться.

Когда Малец бросился вперед, он призвал Воздух от ветра, Воду изо льда, Землю из-под корки равнины и Огонь от тепла собственного тела. Он смешал все это со своим собственным Духом, включенным в элементы бытия, как и у всех его собратьев — духов — созданный для того, чтобы они не блуждали в вечной пустоте.

Только Винн с ее магическим зрением смогла бы увидеть линии, сине-белым паром мелькающие внутри его тела, словно призрачный огонь. Малец отбросил печальные мысли, что может никогда не увидеть ее больше, и бросился на немертвых.

Она только споткнулась вместо того, чтобы упасть. Царапая и хватаясь за любую часть ее тела, до которой мог дотянуться, Малец, наконец, сомкнул челюсти на ее плече. Он вонзил свои зубы глубоко, до кости, и она закричала.

Меч Магьер был единственным оружием, который мог причинить немертвым столько же боли, сколько его зубы и когти. Он не разжимал хватку, даже когда едкая маслянистая черная жидкость просочилась в его пасть. Она пыталась оторвать его от себя, но он не уступал.

Ее жуткий визг оглушил его, пока она била и рвала на части мех, обернутый вокруг его тела. Резкая вонь ее страха все сгущалась, пока он не вогнал ее в крайнее отчаяние.

Зубы — клыки — резко прошли сквозь мех и кожу у основания его шеи.

От боли мир расплылся перед его глазами. Всего через два вздоха после нападения он начал падать. Слабость заставила его повалиться на женщину, и ее зубы исчезли с ее шеи. Она содрогнулась в конвульсиях под ним, и, все еще в полубреду, он оторвался от нее. Два других вампира были рядом — и они мчались к нему.

Малец споткнулся, когда увидел их, несущихся к нему.

Лисил ударил прямо атакующего Мальца. Оба покатились по равнине, разбрасывая снег и лед.

Малец обернулся и заметил третью нежить, бросившуюся на него сзади из-за саней. Взгляд нежити быстро изменился, когда он взглянул на женщину. Малец уже знал, что увидел мужчина.

Темные линии паутинкой уже начали расползаться под ее кожей, разрывая кожу и превращаясь в трещины, кровоточащие черной жидкостью. Глаза и уши тоже скоро начнут кровоточить, пропитывая снег черной масляной краской. Малец слышал ее последний крик, и звук волочения по снегу прекратился.

Ни один немертвый не мог выжить, когда духи проникали в их плоть. В нем было больше жизни, чем они могли потребить — но это дорого стоило ему. Из-за слабости холод проникал в его тело.

Третий немертвый перевел взгляд на Мальца — а потом вздрогнул и напрягся. Он смотрел не на Мальца… а за ним. Его глаза расширились, вместе с его ртом, покрытым кровавой коркой, и он отступил назад.

Малец рискнул бросить один взгляд назад, когда бросился на противника Лисила.

Магьер и Кваххар стояли прямо над частями собак. Она обронила свой меч где-то по дороге, и они шли друг на друга с пустыми руками, крича и крадясь.

Малец не знал, как Магьер смогла устоять против чего-то такого древнего и мощного, как Кваххар. Оба были испачканы, он покрыт черными разводами, она — кроваво-красными.

Малец пришел в ярость, когда его мысли понеслись вскачь.

Было еще два немертвых жителя Пустоши, Лисил был ранен, а Малец чувствовал, как его силы уходят. Они все могут умереть здесь, и тогда в мире будет не один, а сразу два устройства Древнего Врага, оставленные в руках этих приспешников.

Кваххар был более опаснее, чем Ликэн, не будучи сумасшедшим, или, по крайней мере, сохранившим остатки разума, в отличие от нее. Но Малец не мог вернуться, чтобы помочь Магьер.

Он напоследок взглянул на нее и бросился на того, что атаковал Лисила.

Лисилу удалось вытащить листовидный клинок здоровой рукой. Но немертвый напал на него так, что скрутил обе руки и обернул одну руку вокруг горла Лисила.

Малец прыгнул на нежить со спины, и оба они упали на Лисила. Малец вонзил свои зубы с заднюю часть шеи твари. Воя, нежить выгнулась и чем-то, похоже, локтем, ударила Мальца в бок.

Он почувствовал, как что-то треснуло.

Дыхание с хныканьем вырвалось через его сжатые зубы. Он держал шею мужчины, пока тот не упал на землю, перекатываясь, и отдал его на растерзание холодной, ледяной равнины. Нежить закричала и застыла под ним на мгновение, прежде чем он разжал челюсти и побежал прочь.

Быстрый переворот заставил мир качаться перед глазами Мальца, и первое, что он увидел через дымку боли — слег черных капель в снегу. Затем он увидел ползущую прочь нежить, ползущую на равнину, когда падающий снег начал вихриться в потоках ветра.

Малец перевернулся на живот и изо всех сил попытался подняться. Он не увидел и следа третьей нежити, которая притаилась за санями. Вместо нее были только тела, лежащие в неестественных позах в кровавой луже на снегу. Малец отвернулся от останков Тийквага и изо всех сил постарался найти Лисила, лежа на боку.

Глаза Лисила были полуоткрыты, тогда как пар от его быстрых, неглубоких вдохов уносился прочь ветром. Рядом с его вытянутой рукой, сжимающей листовидный клинок, лежала отрубленная белая рука. Ее хозяин сбежал, но где же третья нежить?

И почему вокруг ничего не слышно, громе слабого дыхания Лисила и шума все нарастающего, ревущего ветра?

Малец повернулся немного дальше, но так и не смог подняться на ноги.

За размытым пятном, бывшим трупами собак, что-то двигалось за завесой косого снегопада, если присмотреться, одна фигура, не две. Ее очертания все еще были смутными, когда она прошла через темный участок, где лежали разорванные собаки.

Малец испуганно огляделся, недоумевая, с чего двое немертвых мужчин сбежали, и, опасаясь того, что один из них может вернуться. А что же Кваххар?

На фоне снегопада Малец наконец-то разглядел размытый образ Магьер. Смотрел он недолго, так как старался разглядеть Кваххара за ее спиной. Что-то не так было с лицом Магьер… что-то большее, чем та перемена, которая произошла при виде древнего немертвого. Она держала что-то округлое в руке.

Нижняя часть ее лица была испачкана черной жидкостью, капающей с подбородка, хотя все остальные черты ее лица были расцвечены здесь и там ее собственной кровью. Ее чисто-черные глаза сверкали безумием над испачканным ртом… губами… зубами.

Еще больше черной жидкости потекло вниз по ее подбородку, превращаясь в ручеек, который стекал по ее шубе и каплями разносился ветром по снегу.

Малец был слишком слаб, чтобы отвернуться, и посмотрел на вещь в ее руке.

Пальцы Магьер сомкнулись, будто когти, на спутанных волосах Кваххара. Его глаза были приоткрыты, как и разверстая пасть. Обрубок его шеи был выкручен, плоть цеплялась за болтающиеся позвонки, и капли все еще падали… как и капли со рта Магьер.

Что она сделала?

Малец запаниковал, съежившись от ответа, и вскочил на свои четыре лапы. Когда он ковылял к Магьер, она просто стояла, глядя на него. Он щелкнул челюстями, яростно гавкнув, и боль наполнила всю его грудь, перехватив дыхание, но она вздрогнула.

Радужки Магьер стали постепенно приобретать нормальный цвет.

После этого она начала дрожать на холодном ветру, взглянув в недоумении на трупы собак, на то, что осталось от Тийквага, и обратно на Мальца. Ужасный страх отобразился на ее лице, когда она поняла, что сжимает в руке.

Она наполовину упала, отбросив голову в сторону, и чуть не наткнулась на сани. Глубоко вздохнув, она начала давиться и задыхаться, а потом рухнула на колени.

Малец почувствовал дурноту, когда Магьер упала на четвереньки, выгнулась, и ее стошнило черной жидкостью. Несмотря на этот ужас — то, что это могло означать — Малец пытался заполнить ее сознание воспоминаниями о Лисиле. Малец гавкал и рычал, вздрагивая от боли каждый раз.

Магьер снова упала на колени перед санями, и Малец продолжал лаять, пока, развернувшись, не наткнулся на Лисила. Она, наконец, кинулась за ним, даже не встав на ноги.

Они нашли Лисила, и его глаза были закрыты.

Магьер схватилась за то, что осталось от его левого рукава, когда Малец схватил другой челюстями, и они потащили его к саням. К тому времени, как Магьер закончила устраивать импровизированное укрытие и укладывать вещи, Малец дрожал от сильного холода. Она устроила Лисила в полученном пространстве и затем развернулась, чтобы устроить шар в передней части саней.

Малец наблюдал, не вмешиваясь, пока она выполняла эти приготовления. Он не имел понятия, что еще они могли сделать. Даже проходы в ледяной скале могли быть небезопасными, так как они не знали, куда делись слуги Кваххара.

Уставшая и измученная, с лицом, все еще наполовину испачканным черным, Магьер наклонилась вперед.

Все, что мог сделать Малец, это попытаться подняться. Магьер подхватила его под задние лапы, чтобы помочь, и он лег рядом с Лисилом, чтобы разделить тепло своего тела с ним… то немногое, что у них было.

К удивлению Мальца, Магьер отвернулась.

Она споткнулась и упала, сначала спиной на то место, где сражалась с Кваххар, и подняла что-то с земли. Затем она пошла дальше вместо того, чтобы вернуться.

Малец сел, лая на нее, пока боль и кашель не стали слишком сильны, чтобы их можно было вынести. Он пытался вызвать воспоминания о ее доме, или лесе, о чем угодно, только не об этом месте. Она не остановилась и скоро исчезла в пелене падающего снега. Он пристроился рядом с Лисилом и слушал глубокое дыхание своего старого друга, он попытался лизать его лицо, только чтобы он очнулся. В конце концов, все, что смог сделать Малец, это попытаться схватить зубами полог их убежище и натянуть их над собой и Лисилом.

Он лежал здесь, зная, куда ушла Магьер. Казалось, слишком много времени прошло, когда сани неожиданно качнулись под дополнительным весом.

Малец высунул голову из-под брезента.

Там была Магьер, закрепляющая второй шар с торком Кваххара. Ее меч снова был в ножнах; что же до кинжала Хейнас, который она всегда носила на спине, он не мог сказать. Она стала копаться в вещах на санях и затем добралась до одного из своих свертков, достала запасную рубашку и разорвала зубами. Пока она туго оборачивала полосу ткани вокруг предплечья Лисила, Малец заглянул в ее лицо.

Ее радужки снова стали черными.

Даже бинты оказались испачканы черной жидкостью с ее рук. У нее было множество порезов: запах крови явственно шел от ее лица и рук. Пока она занималась Лисилом, страхи Мальца становились все сильнее.

Находясь так близко к ней, он не видел открытых ран где-либо, даже там, где кровь запеклась толстой коркой.

Когда она закончилась, она выпрямилась, уже не трясясь от холода, хотя он все еще мог видеть следы слабости и усталости на ее лице. Она протянула руку, чтобы осторожно опустить его голову, и натянула брезент над ним и Лисилом… все еще не глядя на них.

Малец лежал, удивляясь, чем Магьер могла сейчас заниматься. А затем сани накренились, поворачивались и поворачивались, пока не заскользили на своих полозьях. Он взглянул назад в последний раз.

Магьер была перед санями и тянула их за остатки упряжи. Малец задался вопросом, откуда у нее взялись силы — и все же он не хотел знать.


* * *


— Порт Чатхбурх по курсу! — крикнул матрос с мачты.

Малец стоял рядом с ней, смотрящей на него так, будто она хотела уловить его воспоминания.

— Так что, там был другой Страж, — сказал вновь Бротан. — Ты сказала, что вы завладели вторым шаром, но убили ли вы Хранителя?

Магьер опустила глаза и сглотнула.

— Да, — категорично сказала она.

Если бы только это был конец, самое худшее для нее… для всех них.

— Ничто не поможет подготовиться тебе, Бротан, — почти прошептала Магьер, — если мы снова столкнемся с нечто подобным…

Малец хотел, чтобы она остановилась, потому что если бы был способ, Бротан никогда не появился бы там, где и когда они найдут четвертый шар. Но он не смог вызвать в ее сознании образы.

— И Малец позже спрятал оба шара? — спросил Бротан. — Как и где?

— Хватит… ты дала … ему … достаточно.

Магьер не посмотрела на Мальца. Она не подтвердила предположение Бротана и не сказала ничего другого. Правда была в том, что она не знала, где. Вместо этого она прикрыла глаза.

— Мы скоро войдем в порт, — сказала она. — Я пойду, скажу Лисилу и Леанальхам.

Магьер резко оттолкнулась от перил. Бротан не только ничего не сказал, но и не попытался ее остановить.

Когда она шла мимо, Малец ожидал от нее какого-нибудь подтверждения, но так и не дождался, пока она не скрылась внизу. А когда он развернулся, Бротан наблюдал за ним.

Магьер дала старому наемному убийце все, что он хотел. С подрагивающими от рычания челюстями Малец пошел вниз.

Бротан никогда не узнает, где спрятаны те шары, ни за что. Малец скорее увидит его смерть.

Глава 12

Бротандуиве стоял на палубе, когда немного погодя Магьер и Лисил появились из ближайшей двери палубной надстройки. Лисил был явно перегружен пожитками.

— Нам не нужны обе сумки, — убеждала его Магьер. — Мы пробудем здесь не больше трех ночей.

— Это может затянуться, — с надеждой в голосе возразил Лисил.

Леанальхам настороженно прокралась вслед за ними. Она отшатнулась назад, заметив моряков, сосредоточенно швартующих корабль. Часть замерла в ожидании у грузового люка, а другие готовили подъемник и снасти для товаров, которые могли быть обменяны в порту.

Несмотря на всю эту суету, Бротандуиве по-прежнему раздумывал на тем немногим, что Магьер рассказала ему. Очевидно, ее тяготило какое-то бремя, что было хорошо известно Мальцу. Судя по тому, что она рассказала, страж шара и его служители оказались достаточно могущественными, чтобы доставить неприятности Магьер и Мальцу, в месте пребывания другого шара, в ледяной пещере. И это засело в голове у Бротандуиве. Устройство, известное им как шар или якорь Огня. До сих пор Бротандуиве не узнал ничего полезного.

Осознавая, вероятно, какие опасности могут ждать их со следующим шаром, он до сих пор не знал ничего о свойствах этих устройств или о том, как они были однажды использованы для служения Древнему Врагу. И какую угрозу шары представляют, если Вельмидревний Отче, так жаждущий, заполучит даже один из них.

Небольшим облегчением был факт, что патриарх знал только о первом шаре и в его распоряжении было даже меньше сведений чем у Бротандуиве. Почему Древний Враг рассеял все пять шаров так далеко друг от друга и поставил над ними стражей тысячу лет назад? И почему стражами стали самые могущественные из человеческих немертвых?

Бротандуиве необходимо было знать больше, в том числе и про то, отчего с Магьер произошли столь неделикатные изменения, с тех пор, как она покинула его родные края. Форсировать события он не мог если хотел чтобы она — если уж не Лисил с Мальцом — поверила, что он здесь для того, чтобы защитить ее. Прямые вопросы о конечном предназначении шаров, даже если оно и было ей известно, могли только насторожить Магьер. Кроме того, по-правде говоря, если кто-то из них и знал эту цель, то вероятнее всего, это был маджайхи.

Малец был источником информации далеким от досягаемости Бротандуиве.

Моряки закончили швартовать судно, и он наблюдал, как четверо из них готовятся спустить сходни когда его спутники подошли. Леанальхам, учащенно дыша, смотрела на город за береговой линией.

— Мы пойдем…пойдем туда? — прошептала она.

Порт Четбурга был огромным, возможно таким же большим, как и Колм Ситт. А набережная была более протяженной, чем на острове Ределид и такой же многолюдный, если не больше.

Переполненные причалы не нравились Бротандуиве, но вид перепуганных глаз Леанальхам неожиданно заставил его беспокоиться за ее душевное спокойствие и ее будущее. К добру или к худу, но она перешла под его ответственность.

Она не могла впасть в истинную скорбь по Оше, он не был ее мужем. Печаль пройдет, но девочка не могла приспособиться к этому миру. Она не хотела вернуться к своему народу и учитывая ее связь с ним, это могло бы быть опасным, сделай Леанальхам это. Вскоре он будет втянут в отчаянную и неопределенную погоню, следуя за Магьер в ее поисках другого шара. Судя по той малости, что ему удалось узнать, Леанальхам не должна быть там если, вернее, когда — это произойдет.

Магьер ступила на сходни, потянув за собой упирающуюся Леанальхам.

— Держись! — закричал Лисил. Он сбросил с себя все три сумки и присел, чтобы зарыться в одну из них. — Мы же в Четбурне, верно? Я припоминаю, что Винн дала мне кое-что и это может пригодиться нам здесь.

При упоминании молодой хранительницы, Леанальхам поспешила назад и повисла над Лисилом.

Магьер подняла бровь. — Винн? Что это?

— Подожди…Это здесь. Лисил вытащил сложенную бумагу и потряс ею.

— Это список мест, в которых можно остановиться на всем пути, недорогих или бесплатных, — он пробормотал, изучая лист и щурясь, как будто его было сложно прочесть. Вот — Четбург. Она говорит, что здесь есть филиал гильдии…три улицы вглубь с самого северного пирса и тогда одна улица к северу от береговой линии. С замиранием, Лисил взглянул вверх на Магьер.

— Что за филиал? — она пожала плечами, и он вернулся к запискам Винн. — Она пишет: «Скажите хранителям, что вас послала премин Хевис». Лисил остановился на этом. — Это убедит их предоставить вам бесплатный ночлег и еду, но…

Он поморщился, когда продолжил чтение — Но, что бы вы ни делали, не упоминайте меня.

— Что еще она натворила? — резко спросила Магьер.

— Я не знаю! — выпалил он в ответ.

— Итак, мы лжем о знакомстве с высокопоставленным хранителем…который помог нас вышвырнуть. В голосе Магьер все сильнее разгорался гнев. — Но не упоминаем Винн, которую, кажется, и в самом деле здесь знают?

Леанальхам переводила встревоженный взгляд с одного на другого.

— Ох, прекрати! — заворчал на Магьер Лисил.

Бротандуиве медленно покачал головой. Три ночи и он надеялся, возможно, даже больше, проведенные в более уединенных комнатах, могли стать желанным отдыхом от всего этого.

Магьер склонилась над Лисилом.

— Я повторю это снова, ты плохо на нее влияешь.

Лисил в негодовании поднялся на ноги, но прежде, чем смог возразить, вздрогнул и обернулся. Там стоял Малец, хотя никто не заметил, как он поднялся. Лисил наклонился вниз над мордой маджайхи.

— А тебя никто не спрашивал!

Малец смотрел на Лисила так же неодобрительно, как и Магьер, но тут Леанальхам потянула Магьер за рукав.

— Мы остановимся у таких хранителей как Винн? — спросила она. — Мы встретим других хранителей похожих на нее?

Лисил удивленно моргал, глядя на внезапные перемены в девочке.

— Я полагаю. Если это место принадлежит гильдии, оно, наверное, кишит ими.

Леанальхам отшатнулась от его слов.

— Кишит…ими?

— Нет, нет, — Лисил быстро поправил, — это просто фигура речи…Наверное, их здесь гораздо меньше, чем в Колм Ситте.

Бротандуиве хотел вздохнуть, но не сделал этого. Даже если девочка и хотела побольше узнать о хранителях, она все еще боялась находиться в людных местах. Но почему Леанальхам стала проявлять интерес к хранителям похожим на Винн Хигеорт? Он надеялся, что это не юношеская попытка привлечь внимание Оши.

Прежде чем Магьер успела подойти к Лисилу вновь, Малец мягко зарычал и прошел к сходням мимо нее. Леанальхам бросилась следом, но замерла на сходнях, при виде людного пирса.

Сейчас Магьер казалась самой собой, которая сердилась при любой возможности. Она, также, остановилась позади Леанальхам, чтобы посмотреть на ждущий их город. Затем Магьер позвала девушку вперед и обе последовали за Мальцом.

У Бротандуиве была идея получше, чем помогать Лисилу с сумками. Он подождал, пока полукровка выгрузился и затем последовал. Даже Бротандуиве не мог не думать о перспективе провести несколько дней среди хранителей.


* * *


— Этого не может быть, — сказала Магьер.

Малец остановился, глядя вверх, и согласился, раздраженно фыркнув. Их путь по улицам после работы, по поручению Винн, было не тем, что он ожидал.

Появлявшиеся здания вряд ли подходили для миссии хранителей. Невзрачные, в два этажа, из неочищенных и наспех окрашенных досок.

— Почему нет? — спросил Лисил, пожимая плечами, и снова посмотрел на бумагу. — Хранители в Беле осели в старых списанных казармах. Винн говорит, что это место было гостиницей для богатых покровителей. Когда владелец умер, никто не купил его, поэтому оно стало собственностью города на долгие годы. Гильдия купила его за бесценок.

Малец заворчал и на этот раз. Винн накатала на бумаге даже больше информации, чем кому-то нужно знать.

Прогулка по гавани была короткой, уворачиваясь от прохожих, вагонов и тележек лоточников, Леанальхам пряталась за своих спутников то за одного до другого, поочередно цеплялась за Магьер или Бротана. Однажды, не дотянувшись до одного из них, она запаниковала и схватилась за хвост Мальца. Быстро отпустила, отвернув покрасневшее от испуга лицо, и пряча глаза.

Малец убедил её, что они в неопасности. Но говорить с девушкой с помощью слов из памяти не стал, дабы не поразить ее еще больше, и, возможно, чтобы избежать очередного приступа материнской заботы Магьер или Лисила.

— Кто будет говорить? — Спросил Лисил.

Только не он, обеспокоился Малец. Им не нужен еще один из неуклюжих языковых навыков Лисила.

— Я, — ответила Магьер, подходя к двери и постучав, прежде чем кто-нибудь согласился.

Через мгновение дверь открылась. Невысокая, средних лет женщина в зелёном одеянии рассматривала их с приятным выражением на круглом лице. Нерешительно и удивленно её взгляд перепрыгивал с одного странного посетителя, стоявшего на крыльце, на другого.

Малец не мог винить ее в этом.

Лисил и Магьер, оба смотрелись, как дикие варвары-наемники, а чем меньше внешность Бротана говорила о нём, тем лучше. Также с ними была испуганная зеленоглазая полуэльфийская девушка, прячущаяся за Магьер. Не говоря уже об огромном волке, выглядывающем позади всех.

Озадаченная женщина дважды моргнула и нахмурилась. На ее месте Малец также бы колебался.

— Могу я… — Начала хранительница. — Чем я могу помочь?…

Магьер попыталась улыбнуться.

— Мы везем сообщение на юг от Премина Хевис из миссии в Колм-Ситте. Она… Нам сказали, что мы могли бы остановиться здесь, если у вас есть свободный номер?

Облегчение разлилось по чертам женщины.

— От Премина Хевис? Конечно! — Ответила она, отодвигаясь в сторону, чтобы вступить их. — Я Домин Тамира. У нас мало посетителей в настоящее время, но пристройка редко бывает занята даже наполовину. Вы можете выбрать для себя комнаты на верхнем этаже. Вы ужинали?

Тепло принятые все пять путешественников шагнули внутрь, в то время как Домин Тамира так много болтала, что Малец потерял всякий интерес к беседе. Они прошли через широкое фойе, в котором должна была быть приёмная в прошлые времена, так как слева стояла потёртая стойка. Уютная гостиная справа была заполнена старыми, отремонтированными креслами и небольшими диванами. Книжные шкафы, забитые объёмными томами, некоторые из которых были такие же древние, как и само строение, заполняли почти все узкие стены. Вероятно, эта коллекция была здесь библиотекой.

— Вы можете идти и выбрать несколько комнат, — закончила, наконец, домин. — Любая комната с открытой дверью свободна. Я позабочусь, чтобы повара что-нибудь приготовили на ужин.

Малец не стал дожидаться остальных и направился к лестнице, чувствуя вину за свои прежние мысли о Винн. Благодаря её склонности давать слишком много информации, они получили удобное, свободное жилье.

Большинство дверей на верхнем этаже были открыты и он подошел, чтобы заглянуть внутрь большой комнаты с окном, выходящем улицу. Когда он подошел к окну, то смог разобрать только несколько мачт в порту между высокими складами.

Кровать под выцветшим балдахином была застелена мягким, толстым одеялом, окна украшали старые бархатные шторы. У него появилось искушение спокойно отдохнуть на застиранном плетеном коврике у подножия кровати.

— Магьер, посмотри, — сказал Лисил, входя.

Она последовала за ним и оглядела комнату. Хотя обстановка утратила былую славу, это было безусловно лучшее место из тех, в которых Малец и двое его подопечных останавливались после их ухода из таверны у моря Морской лев на восточном континенте.

— Надеюсь, что капитан задержится на неделю, — сказал Лисил. Уронив сумки, он повернулся и, с вытянутыми в стороны руками, повалился спиной на кровать с одним из своих чрезмерно драматическим вздохом облегчения.

Магьер промолчала. Она может одобрить комнату на ночь или две, в лучшем случае. Но Малец знал, как она одержима, добраться до побережья Суман и иль-Дха’аб-Наджуум как можно скорее. Хотя это было все еще далеко, но только это было на уме у Магьер… и у Мальца тоже.

Они должны были узнать о местонахождении шара Воздуха.

Малец оглянулся удостовериться, что Леанальхам последовала за ними, но только Бротан стоял в дверном проеме. Магьер внезапно сообразила то же самое.

— Где Леанальхам? — Спросила она.

Если бы Малец не знал лучше, он бы подумал, что Бротан выглядит напряженным.

— Она смотрит книги в гостиной, внизу, — ответил он. — Она оказалась решительной, я не осмелился отрывать её.

Магьер кивнула и направилась к двери.

— Я пойду к ней.

Нет… Позволь мне.

Магьер остановилась и взглянула в его сторону. Когда Малец встретил ее взгляд, она не стала спорить. Он выскользнул, как только Бротан отступил в сторону.

Он услышал за спиной, как Магьер проговорила— «Малец»…

— Да, я вижу, — смекнул Бротан.

— Не волнуйся, он никогда не оторвёт ее от книги.

Интересно, что за неожиданный интерес появился у Леанальхам относительно учёных и книг, подумал Малец и направился вниз. К счастью, он обнаружил, что мудрецы оставили ее в покое, когда заглянул через открытую арку и нашел девочку, вглядывающуюся в залатанные мягкие кресла и старые, потёртые книжные шкафы.

Леанальхам медленно приблизилась к шкафу у дальней стены ближе к переднему окну и провела по переплетам книг своими тонкими пальцами.

Малец оставался наполовину скрытым за аркой и просто наблюдал за ней. Это было обманчиво, но он не хотел упустить шанс окунуться в её воспоминания, пока она не знала о нем.


* * *

Девушка, которую все называли Леанальхам, смаковала тихое одиночество в чужой и чуждой маленькой комнате, заполненной книгами. Даже в то время, когда она скрывалась в каюте корабля, Бротандуиве всегда мог вернуться туда в любой момент. В этом человеческом месте, наполненном старой мебелью было так тихо, что она могла свободно дышать.

Книги не были известны среди ан’Кроан, некоторые переплёты были сделаны из дерева. Свёрнутые в рулоны свитки в деревянных цилиндрических бесшовных футлярах были больше ей знакомы. Она не могла разобрать большинство слов на обложках книг, хотя и написанные на нуманском, в основном попадались языки, которых она не знала, никогда не видела, не говоря уже, чтобы слышала. Наткнувшись на корешок с одним плохо, неправильно написанным словом, ей показалось, что это был ее собственный язык, она вытащила книгу.

Это было не просто странно сформированный эльфийский, это было слово, которое она впервые услышала только после прихода на землю Винн Хигеорт.

— … Лхоин’на.

В лучшем случае, это означало, что-то вроде «поляны», со ссылкой на эльфов этого континента, о существовании которых до недавнего времени она даже никогда не знала. Она не могла разобрать другие слова в названии, а раскрыв книгу, поняла, что может понять только каждое третье слово.

Книга была написана людьми на скверном, что называется Эльфийском языке, или языке ан’Кроан. Было много рисованных иллюстраций, некоторые с выцветшими цветами, изображающие вазы, чаши, кубки и прочие вещи. Чем больше она разбирала этот бедный эльфийский, тем больше она видела ошибок, повторяющихся снова и снова. Текст начал терять смысл.

Автором был не тот человек, который мог достаточно хорошо говорить на эльфийском языке, чтобы написать его. Это был, как Винн сказала однажды, еще один «диалект». Зачем «эльфам», независимо от того, как они себя называют, говорить на другом языке или его форме?

Чем больше она разбирала слов, тем скорее поняла, что книга была об истории керамики… ремесла таких же людей, как ее собственные люди, но так сильно отличавшиеся от них. Трудно было представить себе другой народ, тех, кто не ан’Кроан (те, кто нашей крови). Она выросла, полагая, что ее народ были теми, кого люди называют эльфами.

Девушка опустилась в кресло с выцветшей обивкой, листая страницу за страницей, и наконец, наткнуться на то, что, казалось частью рассказа об искусно созданном наборе из пяти ваз, однажды похищенным у эльфов этого континента…

Она остановилась, вглядываясь более тщательно в следующие два слова. Казалось, они вообще не имеют смысла.

Вазы были украдены у эльфов… Лхоин’на… из миссии Гильдии, человеческим вором.

Леанальхам оглядела все книги. Есть Гильдии или миссии для эльфов, а не только для людей?

Она посмотрела на историю, обдумывая это. По-видимому, группа защитников Лхоин’на, под названием «Шейиф», пошла по следам воров, чтобы вернуть вазы. Этот термин был ей уже немного знаком.

На её языке, истинно эльфийском, корень слова séthiv означает «спокойствие» или «безмятежность», или, по крайней мере, что-то близкое из того, что она знала на нуманском от Винн и более знакомом белашкийском, которому Леанальхам научил ее дядя. Если это так, то слово защитник Лхоин’на было странным по сравнению с «анмаглахк», что означает «похитители жизни»: они забирают жизнь любого, кто покусился на уклад жизни их народа.

Леанальхам перевернула еще одну страницу и остановилась на странном рисунке.

Трое эльфов в странной одежде были верхом на лошадях, как обычные люди. Еще дальше, на фоне изображения, было то, что должно было быть группой воров, спасающихся от погони. Гонщики должны быть Шейиф, их лидер выглядел впечатляюще, хотя и пугающе. Он нёс меч — опять же, как человек.

Как мог любой из ее народа уйти так далеко от своих обычаев?

Анмаглахки не ездят на лошадях и не носят открыто оружие. Они быстры, как дыхание, и безмолвны, как тень. Эти Шейиф оказались совсем другими. Подняв книгу ближе к лицу, она изучала рисунок более внимательно.

По сравнению с рукояткой меча в руке всадника, лезвие было максимум шириной в три пальца. Оно было почти прямым, только верхняя треть чуть отогнута назад в форме неглубокой дуги, как она догадалась, с заточенной задней кромкой. На нижних двух третях клинка слегка выпирали редкие шипы.

Узкая рукоять была в два раза длиннее ширины руки, охватившей её, и слегка изогнутой вперед и затем вниз на конце. Зажатая гарда, казалось, имела рисунок, но она не смогла разобрать. Вверх выступа гарды сгибался вперед, чтобы соответствовать тонким шипам, в то время как нижняя часть изгибалась немного назад к рукояти.

Как казалось, для командующего мужчины-эльфа на рисунке, меч, больше, чем жизнь. Это было почти невероятно, что один из ее рода будет пользоваться такой странной человеческой вещью.

Вдруг она резко закрыла книгу. Даже так далеко от родной земли, которая ее отвергла, были другие, как она, за пределами её дома… но она была одна, брошена на произвол судьбы. Те, другие, Лхоин’на и их Шейиф, были чужды ей, как и любой человек.

Никогда Ан’Кроан не принудит другое существо к рабству. Ни один из ее людей не будет носить тяжелый инструмент… оружие… сделанное исключительно для войны. Нож, палка, возможно, копье и лук, это всё, что им нужно. Она закрыла книгу, посмотрела на её обложку, думая о потерянном доме и своем народе… и анмаглахках. Никто не будет писать рассказы о них.

Ну, не эльфы будут писать о них. Она видела книгу, которую когда-то написала Винн про Ошу и Сгэйльшеллеахэ.

Эта книга не вызвала ничего, кроме горя и печали.

Закрыв глаза, Леанальхам пальцами провела по корешку фолианта и вспомнила день, страшный день, когда впервые увидел записи Винн…


* * *


Леанальхам тихо мурлыкала себе под нос, вытаскивая буханку хлеба из дикого зерна из общей печи центрального клана Койлехкроталл — анклава ее дома. Она обожала печь хлеб для дедушки Глеаннеохкантва, по крайней мере рано утром у печей никого не было.

Всё ещё напевая, она завернула хлеб в ткань, чтобы отнести его к дереву-жилищу, которое она делила вместе со своим дедушкой и удивительной Гостьей, слишком красивой, чтобы быть реальной.

Куиринейна — дочь великой Эйллеан, греймазги, как и Бротандуиве — была матерью Лиишила. Однажды, дядя Леанальхам, Сгэйльшеллеахэ, сказал, что его нужно звать Лиишиарэлаохк, но Лиишилу это имя, данное предками, не нравилось. Присутствие Куиринейны постоянно напоминало Леанальхам, что Лиишил ушёл.

Прошло много времени с тех пор, как Леанальхам видела его, Сгэйльшеллеахэ и Ошу, которые ушли, чтобы помочь в большом путешествии. Ещё пошла женщина, которую называли Магьер и странный маджайхи последовал за ними.

Магьер была человеком, как представляла себе Леанальхам, грубым и жёстким. Девушка предпочла бы, чтобы она ушла одна, только Лиишил всегда оставался рядом с Магьер. Она была жесткой в ​​словах и, как и с Сгэйльшеллеахэ, была верна своей клятве. Если она дала слово, то оно было твердым, быстрым и непоколебимым, как страшная сабля, которую она носила при себе.

Поначалу Леанальхам не столько заботила Магьер, сколько её возлюбленный Лиишил.

Прежде полуэльфка верила, что она была единственной со смешанной кровью среди ей подобных. Лиишил, почти ничего не зная о людях его матери, пришел из внешнего мира. Он даже не мог говорить на их языке. Ну, он мог говорить на нём, но очень плохо. В отличие от Леанальхам, он, казалось, полностью отказался от человеческой сущности в его крови. Он был смешным и странным, он был добрым… и красивым.

С тех пор не было дня, чтобы Лиишил не заставлял Леанальхам думать о нём. Он был, как она, и в те моменты, когда думала о нём, она не чувствовала себя такой испорченной.

Сегодня, по крайней мере, ярко светило солнце сквозь деревья и даже в отсутствие его и её дяди, Сгэйльшеллеахэ, она почувствовала редкую умиротворённость. Пока Сгэйльшеллеахэ приглядывает за Лиишилом, никакого вреда ему не будет.

Леанальхам свернула с центральной части зеленого анклава, затем замедлилась, нерешительно заглянула за деревья-жилища. Она не заметила глаз, наблюдающих за ней из леса. Нет, маджайхи не пришли, чтобы посмотреть на нее и поспешила домой.

Жилище, которое она делила с дедом, было на окраине анклава. Когда она подошла, движение среди деревьев, окружавших селение, заставило её замереть. Она отступила, надеясь, что это не маджайхи наблюдают за ней, напоминая, что ей здесь не место.

Вместо этого высокий Бротандуиве появился в поле зрения.

Спокойствие покинуло Леанальхам окончательно.

Она не боялась его, но как и у Куиринейны, его глаза, казалось, пронзали насквозь и пытались увидеть все, что лежит внутри. В его редких шутках всегда будто скрывалось что-то более темное. Он был анмаглахк и справедливо уважаемый греймазга. Но ей никогда не нравились его визиты к деду.

Ещё одна фигура шагнула из-за деревьев и Леанальхам напряглась всем телом.

Это был Оша, после греймазги, она сразу же увидела в этом ещё один дурной знак. Оша ушел вместе со Сгэйльшеллеахэ, где Лиишил? Он вернулся?

Чувствуя, что краснеет, она не смогла удержаться и закричала:

— Оша!

Это было неприличным проявлением эмоций, но она снова посмотрела в лес. Никто больше не вышел из-за деревьев, только Бротандуиве посмотрел в ее сторону. Возможно, ее дядя и Лиишил отстали.

Она не знала Ошу хорошо, хотя он ей нравился. Он не был красив, добрые глаза были немного широко расставлены на его простом, вытянутом лице. В отличие от других, он никогда не глазел (и не морщился), глядя на её странного цвета волосы и глаза. Он даже не замечал таких вещей.

Оша только кивнул ей без улыбки и проследовал за греймазгой к дому Леанальхам. Она сделала ещё несколько вдохов, но ни Сгэйльшеллеахэ, ни Лиишил, не появились из леса. Оша выглядела ужасно.

Его серо-зелёный плащ был грязным и рваным. Он выглядел худым и измождённым, и… несчастным. Страх начал расти внутри Леанальхам, нежелательное слово застряло в горле.

— Дед!

Прежде чем Бротандуиве достиг входа в дом, передняя драпировка откинулась в сторону, там стоял Глеаннеохкантва. Его, похожее на совиное, морщинистое лицо было настороженно нахмурено, что бывало редко как она знала.

При виде Бротандуиве и Оши, он выдохнул:

— О, моя девочка, это всего…

Его глаза сузились, и он замолчал. Она знала, что не следует докучать греймазге, но не могла остановиться.

— Где Сгэйльшеллеахэ и… и Лиишил?

Бротандуиве стоял, глядя на её деда. Но Глеаннеохкантва решил не начинать с насмешки, которыми они часто приветствовали друг друга. Это испугало Леанальхам еще больше. Оша тихо стоял позади греймазги и ни на кого не смотрел.

Бротандуиве старался не встречаться взглядом с Леанальхам.

— Мы можем поговорить внутри, — сказал он.

— Нет! — Воскликнула она. — Где они?

Дед протянул к ней руку.

— Ш-ш-ш… Сейчас придут.

Намёк на резкость в её голосе заставило ее почувствовать холод. Страх превратился в панику, когда она взяла его за руку.

— Оша? — Спросила она.

Он не ответил и тогда дедушка проводил ее внутрь. В то время как Оша и Бротандуиве вошли, дедушка потянул ее сесть рядом с ним.

Из задней комнаты появилась Куиринейна с блестящими развевающимися волосами. При виде Бротандуиве и Оши, она замерла на месте, наблюдая за ними с опаской.

— У тебя плохие новости, — спокойно сказал дед. — Лучше скажи нам сразу, чем мы представим себе самое худшее.

— Нет ничего хуже, — прошептал Оша.

Леанальхам вытащила руку из рук своего деда, поставив обе руки на колени и уставилась на пальцы. Независимо от того, что должен был сказать Оша, она не хотела это услышать, лучше бы он не пришел.

— Я… — начал Бротандуиве.

— Нет, — оборвал его Оша. — Это моя задача.

Бротандуиве замолчал, Леанальхам бросила взгляд между этими двумя. Никто, кроме ее дедушки, не смел говорить с греймазгой. Она настолько испугалась, что боль заполнила ее грудь прежде, чем Оша начал говорить.

— Сгэйльшеллеахэ потерян для нас, — сказал он, его голос дрожал. — Он умер с честью, служа своей клятве без колебаний. Я…Я выполнил обряд погребения сам, с помощью Лиишила и Магьер. И принес своего наставника назад нашим предкам.

Он упал на колени на покрытый мхом пол. Взяв бутылку из внутреннего кармана своего плаща, он поставил её перед собой.

Зная, что в ней содержится небольшое количество пепла её дяди, Леанальхам уставилась на бутылку.

— Где мой сын?

Резкий вопрос Куиринейны заставил Ошу посмотреть на неё, Леанальхам тоже подняла на неё глаза. Она думала, что умрёт на месте, если Оша ответил на этот вопрос. Снова опустила взгляд в пол, который, казалось, колебался, будто в помещении вокруг неё стоял грохот.

Она задохнулась, не в силах дышать. Если Лиишил…

— Он в порядке, — прошептала Оша.

Эта передышка ничего не дала Леанальхам.

Будь то дома или в гостях, выполняя какие-то необходимые поручения, Сгэйльшеллеахэ всегда стоял стеной между ней и всеми остальными. Он ушел. Как это могло произойти?

В комнате повисла тишина и все, что она могла сейчас делать, это сидеть там, не видя ничего, даже когда Оша вдруг появился рядом, припав на одно колено. Он не трогал её, но его лицо было близко к её уху.

— Мне очень жаль… Я так…

Он был достаточно близко, чтобы можно было почувствовать боль, исходящую от него и всего на мгновение, она прижалась к нему. Сосредоточенный на своей потере, он не почувствовал прикосновения. Затишье было недолгим.

— Что ты имеешь в виду, он покинул континент? — Тихо спросила Куиринейна.

Что-то из разговора Леанальхам упустила и она услышала, как Бротандуиве продолжил.

— Лиишил, Магьер, маджайхи и хранительница уплыли на восточный континент, чтобы скрыть… — он умолк на мгновение. — Как и сообщил Оша.

— Это правда, — прошептала Оша.

— Вельмидревний Отче не отпустит их, — возразила Куиринейна. — Он перевернёт правду о смерти Сгэйльшеллеахэ, введёт в заблуждение, объявит предателем касты.

Леанальхам, наконец, подняла голову: она много пропустила несколько минут назад. Все говорили так, будто они знали что-то, чего не знала она.

Оша вдруг поднялся, обращаясь к Бротандуиве, говорящему с Куиринейной.

— Нет! У нас есть доказательства. Винн Хигеорт записала всё, что произошло. Совет старейшин клана видели её… слышал о ней. Она знает нас и даже наш язык, они поверят ей.

— Записи? — спросила Куиринейна. — Позволь мне посмотреть.

До сих пор дед не сказал ни слова. Он сидел молча, с тех пор, как вошел, едва замечая всё, что происходило вокруг него. Леанальхам хотелось схватить его, свернуться калачиком в уютных объятиях, дающих комфорт.

— Хватит! — Рявкнул Бротандуиве и Леанальхам вздрогнула, глядя вверх.

Он посмотрел на Ошу с нескрываемым гневом, чего никогда раньше не показывал. Он не хотел, чтобы Оша упоминал Винн? Леанальхам тоже хотела точно знать, что произошло, но Бротандуиве лишь мельком взглянул на нее.

Дед потянулся и схватил ее за руку.

— Книга, — только и сказал он.

Бротандуиве заколебался, а затем полез в тунику и вытащил небольшую книжицу. Её синяя обложка была потёртой и измятой, выглядела как та, которую Леанальхам видела у хранительницы при себе.

Бротандуиве протянул Куиринейне. Сделав один твердый шаг, она взяла книгу у него, отвернулась и начала листать страницы.

Леанальхам оставалось мучиться в неведении. Это не имело значения, ведь Сгэйльшеллеахэ больше не было. Она посмотрела на стеклянную бутылку, которую Оша поставил на мох, а затем прижала руки к лицу и тихо заплакала.


* * *


Стоя за аркой, Малец замер от всего пережитого в воспоминаниях Леанальхам. Как будто он переживал траур смерти Сгэйля снова и снова. Он опустил голову, но заставил себя сосредоточиться на том, что узнал.

Бротан вернулся с Ошей в дом Сгэйля. Куиринейна говорила о Вельмидревнем с ядом в голосе и у неё не было оснований говорить иначе за все те годы, что он ее заточил. Лисил по-прежнему полагает, будто Бротан добился, чтобы его мать «перепутали» с инакомыслящими, но Малец не был в этом настолько уверен. Из того, что он теперь собрал вместе, казалось, что Глеанн и Куиринейна были соучастниками с самого начала, не зависимо от стараний Бротана.

Леанальхам не должно было быть там, да и здесь тоже. Ей было позволено остаться в тот день только потому, что Глеанн не вынес бы столько горя без нее. И бедный Оша, по-видимому, был такой же неосведомлённой жертвой, как она.

Только не Бротан.

Старый убийца вынудил наивного и честного в намерениях Ошу скрывать дневник от других. Если бы не Оша, поделился бы Бротан записями Винн с Глеанном и матерью Лисила? Возможно, нет, как он намекнул однажды Магьер, что этот журнал стал причиной всего, что последовало.

Малец еще не видел всё полностью.

Леанальхам вдруг выпрямилась, повернулась к арке и посмотрела прямо на него.

Малец замер. Он не издал ни звука, не двигался, чтобы не спугнуть её. Тем не менее, полуиспуганная, она смотрела на него, как будто что-то услышала и повернулась, чтобы найти его, наблюдающего за ней.

Девушка сглотнула и отвернулась.

Малец попятился назад, задумываясь над тем, что узнал и тем, что пока не понимал. Поднимаясь вверх по лестнице, он приостановился и оглянулся.

Леанальхам не появилась, неуверенно наблюдая за ней, он задержался там дольше, чем требовалось.


* * *


Девушка, звавшаяся Леанальхам, не была против присутствия Мальца. Он не тревожил её, попытками заставить сделать над собой усилие и не замыкаться или «собраться», как это часто делал греймазга.

Она почувствовала на себя взгляд в Койлехкроталл, когда эти глаза появились в лесу. В этот раз было не совсем то же самое.

Это было, как будто она говорила вслух сама себе или слушателю, которого не сразу заметила. Никто не вошёл в комнату, когда она оглянулась на арку, но Малец был там. Она снова нерешительно повернула голову, слегка наклоняясь вперед, чтобы заглянуть за кресло.

Малец ушел и Леанальхам испустила долгий вздох облегчения, сама не зная, почему.

Крепко прижимая книгу к груди, она думала о том дне, когда Оша пришел к ней в дом с той страшной вестью. Она думала о последующих днях, некоторые из которых скользили так медленно, тусклые и размытые, что их трудно было вспомнить. Она и дедушка боролись с преждевременной тяжёлой утратой.

Оша, в собственном горе, был рядом с ними. Они также понимали его потерю. Вспомнились странные моменты. Три раза она находила деда, сидящим наедине с греймазгой, эти двое шептались друг с другом. Бротандуиве, по-видимому, было не комфортно, а дедушка, хотя опечаленный, выглядел напористым, чем когда-либо Леанальхам могла вспомнить.

В то время она не думала об этом. Она была в оцепенении от болезненной утраты, опасаясь будущего без дяди. Оша постоянно навещал её. Как и старый друг деда, чтобы отвлечь девушку другими вещами, благо, в этом она не могла упрекнуть его. Она должна была уделять ему больше внимания, но время давно ушло.

Сделав глубокий вдох, Леанальхам поднялась со стула в маленькой комнате библиотеки и направилась к лестнице. Греймазга ожидал, что она выберет себе комнату перед ужином. Уже на полпути вверх по лестнице поняла, что по-прежнему держит в руках книгу.

Леанальхам почти вернулась, чтобы положить её подальше, но потом решила на время оставить у себя и поднялась по лестнице, чтобы найти других.

Глава 13

На верхнем этаже флигеля Бротандуивэ почувствовал облегчение, покинув Лиишила и Магьер, и закрыв двери своей комнаты. Его присутствие в этом путешествии было необходимо, но порой их компания утомляла. Хотя бывало несколько приятных моментов.

Прогуливаясь по коридору, он заглянул внутрь нескольких дверных проемов. Наконец, решив, что выбор не имеет значения, вошел в последнюю комнату по коридору. Она была ближе к лестнице, все комнаты были одинаково обставлены с яркими толстыми одеялами и тяжелыми портьерами.

Было выше его понимания, почему люди живут с такой громоздкой мебелью. Жизнь анмаглахка всегда отличалась эстетичностью, даже его народ выбрал скромность. Внезапно тихое царапанье по деревянном полу за дверью привлекло его внимание.

Он молча стоял, отслеживания звук и каждое движение. По ступеням центральной лестницы, обогнув слева перила, спустился в холл, он проследовал этим путём минутой ранее. За мягким царапаньем последовал звук открывающейся двери.

Спокойно возвращаясь к двери, Бротандуивэ выглянул, чтобы убедиться в присутствии Мальца. Он наблюдал, как кончик хвоста маджай-хи исчез в комнате Лиишила и Магьер.

Если Малец пришёл, где Леанальхам? Возможно, она по-прежнему внизу смотрит книги.

Бротандуивэ собирался позже поговорить с ней. У него было мало опыта в общении с девочками-подростками, особенно, с морально расшатанной сиротой. Большую часть времени она заставляла его чувствовать себя всегда находящимся поблизости властным опекуном, которого все более-менее терпят из уважения.

Он не хотел заниматься такими вещами.

Леанальхам была важна для него отчасти потому, что Глеаннеохкантва был одним из его друзей. Он не редко беспокоился, желая сократить пропасть с девушкой, по крайней мере, настолько, чтобы помочь ей найти свое место в этом мире.

По-прежнему неохотно, Бротандуивэ был на грани того, чтобы пойти искать Леанальхам, когда она пришла наверх. Она несла книгу, обхватив ее обеими руками, и остановилась при виде него. Не зная, что сказать, он отошел в сторону, указывая на комнату, которую выбрал.

— Эта тебе подойдёт? Они все очень похожи.

Она подошла ближе и заглянула на огромную кровать с балдахином.

— Я буду спать на коврике, — добавил он.

Она колебалась в течение нескольких мгновений.

— Греймасга, с таким количеством комнат, можно я выберу собственную комнату на время нашего пребывания здесь?

Это не приходило ему в голову. Возможно, он, а не она, был тем, кто считал его своим неусыпным опекуном. Он не имел никаких возражений против ее просьбы, но все же будет лучше, если она возьмёт комнату поблизости, чтобы он мог разрешить любые проблемы, которые могут возникнуть.

— Конечно, — сказал он.

— Благодарю.

Она поблагодарила его за такую мелочь, чувствуя очередной укол отчуждённости. Прежде, чем она ушла к себе, он пошел к следующей открытой двери, схватил за ручку, и жестом пригласил войти.

В комнате были белые кружевные занавески и немного пожелтевшее белое одеяло. Таз для воды и кувшин украшали изображения лаванды и роз. Не увидев большой разницы между этой комнатой и другими, так же, держась за ручку двери, он ждал.

Она заглянула внутрь, по выражению ее лица ничего нельзя было понять. Он не мог сказать, была ли она рада и, подобно ему, нашла это место комфортным и уютным.

— Я думаю… Я думаю немного отдохнуть перед ужином, — сказала она.

— Конечно.

Она поспешила войти, и он закрыл дверь, прежде чем она смогла прикоснуться к ней. Повернувшись, греймасга вернулся в свои выбранные покои. Он будет по-прежнему спать на коврике, а не задыхаться на одной из этих нелепых кроватей.

Подходя к окну, Бротандуивэ всё еще думал о девушке и их пустом, но вежливом общении. Это была частично его вина в том, что она испытала, формально оставаясь для него якорем. Ей следовало попытаться сказать ему, что она действительно чувствовала, открыться, довериться. Как ему это сделать?

Её всегда пугало его присутствие, когда он навещал Глеаннеохкантву. Теперь ей должно быть ещё труднее терпеть его компанию.

Когда это началось?

Глядя из окна на город, Бротандуивэ не пришлось долго вспоминать. Это был день в анклаве, когда он впервые взял с собой Ошу …


* * *


После недолгого пребывания в Койлехкроталл, Бротандуивэ стал беспокоиться. Слишком много неотложных дел, слишком много неизвестности, нельзя было дольше откладывать. Каждый момент задержки мог привести к неожиданному ухудшению ситуации, который он мог предвидеть.

Леанальхам и Глеаннеохкантва были в тяжёлом трауре. Каким-то образом, присутствие Оши помогало им делить и нести своё горе до конца. Оба, Глеаннеохкантва и Куиринейна, тщательно изучали журнал.

Отчасти, Бротандуивэ радовало, что они узнали о его существовании. Хотя он был мастером в сборе информации, старый целитель и мать Лиишила иногда видели другие способы использования информации, которые он не учёл. Пока они это делали, ему по-прежнему приходилось иметь дело с Ошей.

Он пошел в гостевую спальню на первом этаже Дома-Древа, дважды постучал по арке живой древесины с матовой занавеской. Куиринейна, красивее, чем женщина, которую он любил и потерял, сидела, скрестив ноги, на спальном матрасе.

В ней не было заметно черт и особенностей Эйллеан, но у неё была решимость матери в служении народу. Чтобы жизнь была справедливей, добрее… Если бы ему было возможно связать жизнь с Эйллеан…

— Как он мог связаться с такой женщиной? — спокойно сказала Куиринейна.

Она не читала журнал. Он просто лежал рядом с ней, пока она смотрела на пустые, покрытые корой стены комнаты.

— Да, читаешь о Магьер, — ответил он, хотя это не было ответом на вопрос.

— Он… счастлив, как ты думаешь?

Это был не вопрос анмаглахка, но матери. Все из касты отдавали жизнь служению. Этого нельзя изменить, потому что она и другие выбрали иной путь, путь служения Вельмидревнему Отче. На фоне цели, анмаглахк не мог позволить себе сантименты, хотя это не означало, что их не было.

— В данный момент, — ответил он.

— Тогда он вне моей… досягаемости.

— В данный момент, — повторил он. — Но при нынешнем раскладе мы не можем позволить себе ждать. Существует еще одна неожиданность.

Маленькая морщинка между идеальными бровями омрачила лоб Куиринейны.

Бротандуивэ вытащил гладкий, округлый камень и, удерживая, присел. При виде камня складки на лбу Куиринейны разгладились. Ее глаза слегка расширились, прежде чем обратились к нему. Она не могла прочитать знаки на нём, хотя знала, откуда камень появился.

— Порыв ветерка, — сказал он.

Куиринейна медленно покачала головой. Редко можно было увидеть её сбитой с толку, когда она бросила взгляд в сторону занавешенной арки комнаты. Оши не было в комнате, он не присутствовал даже внутри дерева.

— Что он может сказать, — прошептала она, — что это значит… для Оши?

— Я не знаю.

— Тогда ты слишком долго задерживаешься. Действуй немедленно!

Возможно, чувство жалости было причиной задержки. Видимо, ему нужна была чужая жесткая уверенность, в том числе ее, которая что-то значила для него. Судьба часто жестока.

Бротандуивэ едва поднялся, когда услышал, как занавес над аркой главного входа в дом отбросило в сторону. Негромкие голоса приближались с наружи, и он узнал своего старого друга, целителя.

— Расставь тарелки, — сказал Глеаннеохкантва, его голосу не хватало привычного очарования. — Я найду других.

Затем последовали звуки шагов двоих приближающихся людей и перемещающихся тарелок, Леанальхам прерывисто вздохнула. Было бы лучше, если бы Бротандуивэ удалось застать Ошу в одиночестве.

— Сейчас! — прошептала Куиринейна.

Вместе с настроением, жалость должна быть изгнана.

Бротандуивэ откинул занавес комнаты и вышел, найдя Леанальхам сидящей скрестив ноги и опустив голову, в то время как Оша расставлял деревянные тарелки в круг на ковре из мха. Хотя ещё по-прежнему худой, он выглядел лучше. Серо-зелёный плащ был очищен и зашит, несколько дней отдыха и нормальная пища улучшили цвет его лица.

Глеаннеохкантва был на полпути вверх по лестнице, изгибающейся вдоль стены, когда остановился и посмотрел вниз.

— Я собирался искать тебя…

Старый целитель умолк, когда Бротандуивэ обратился к Оше, присевшему рядом с Леанальхам.

— Наше пребывание окончено, — сказал он. — Мы должны уйти.

Оша удивленно начал:

— Прошло всего лишь три дня. Леанальхам еще… греймасга, мы не можем оставить их.

Бротандуивэ протянул камень, держа его между большим и указательным пальцами.

— Это вызов для тебя… от Хейнас.

Оша встал, глядя на камень.

— Я уже проделал свой путь к ним, чтобы, наконец, получить свое оружие и инструменты. Зачем вы мне это показываете?

— Потому что они вызывают тебя снова.

— Нет! — отрезал Оша. — Они вызывают нас тогда, когда старейшины нашей касты одобряют начало поисков себе йоина. Этот камень — ошибка!

— Нет никаких ошибок, — хлестнул мягкий голос.

Куиринейна стояла в дверном проёме; одной рукой отведя занавес в сторону, затем вышла.

— Тебя вызвали, — добавила она. — Это путь, основанный на заветах Пылающих, которых мы защищаем наряду с Сейильф. Это также часть пути нашего народа. Твой йоин погиб защищая его!

Бротандуивэ сжал челюсти, чтобы не заступиться за Ошу. Годы изоляции и лишения свободы ожесточили Куиринейну, хотя все, что она говорила, было правдой. В отличие от других, она несла бремя, с которым ничто не могло сравниться.

Оша и Леанальхам не подозревали, что трое других в этой комнате по слухам были предателями. За долгие годы заточения Куиринейны, не был доказан ни один слух или обнаружен хотя бы один инакомыслящий. Она больше всех пострадала от угроз, издевательств и требований Вельмидревнего Отче, также душевные терзания от потери её человеческого супруга, не давали ей отдохнуть… пока Лиишил не пришел за ней.

Куиринейна не сломалась. Бротандуивэ и Глеаннеохкантва, стоявшие рядом, были достаточным доказательством этого. Многие могут утверждать, что они могли бы сделать так же, как она. Многие были бы лжецами.

Оша притих от суровых слов Куиринейны. В это время Бротандуивэ смог обратить внимание к девушке — слишком поздно.

Опечаленное горем лицо Леанальхам наполнилось смятением. Она втянула воздух, как будто собралась говорить. Но смогла только выбежать с рыданием из Дома-Дерева, разорвав занавес арки. Оша немедля повернулся, чтобы последовать за девушкой, но старый целитель преградил ему путь легким прикосновением.

— У тебя есть цель, — прошептал Глеаннеохкантва. — Нужно её выполнить.

Оша сник.

— И ты будешь направлять меня? — спросил он непроницаемым тоном.

Было очевидно к кому он обращался, и Бротандуивэ знал — худшее уже позади. Путешествие к пещерам Пылающих Хейнас будет долгим и непростым, но Оша анмаглахк, и он будет подчиняться.

— Да, — сказал Бротандуивэ и направился к выходу.

Оказавшись на улице, он придержал занавес. Оша, наконец, последовал за ним, как и Глеаннеохкантва, но не Куиринейна. Оша оглядывался по сторонам, с внезапно вернувшейся тоской, но Леанальхам нигде не было видно.

Старый друг Бротандуивэ кивнул ему.

— Когда вы вернетесь? — спросил целитель.

— Я не знаю.

При этом Оша бросил на него цепкий взгляд, прежде чем обратиться к Глеаннеохкантве.

— Я благодарю твой дом за доброту и гостеприимство, — сказал он с глубоким поклоном уважения к целителю. — Скажите Леанальхам… Что я снова увижу вас обоих.

Оша почти отвернулся, но затем замер. При этом Бротандуивэ заметил Куиринейну в дверях.

Красивая и утончённая, как статуэтка из дерева, созданная самым искусным ваятелем, она была молчалива и настороженна. Оша собрался что-то сказать, но она прервала его.

— Я буду приглядывать за ними, — сказала она. — Никакого вреда с ними не случится, если сначала не минует меня.

Закрыв глаза, Оша поклонился глубже, как будто в благодарность, но, когда он повернулся, чтобы уйти, не посмотрел на Бротандуивэ. Он побрёл по деревенской площади. Как и любой, кто когда-либо бывал у Пылающих, он знал общее направление.

С последним поклоном к тем, кто остался позади, Бротандуивэ взял рысью, быстро нагоняя Ошу. Через несколько мгновений, они трусцой покинули анклав, уходя в дикие леса своей земли. Их было только двое, за исключением крошечных разноцветных колибри, снующих среди крупных кустов в подлеске.

Бротандуивэ направился глубже в лес.

Мир сменил пульсирующие богатые оттенки в сумрачном свете, просачивающемся вниз через купола деревьев. Оша оставшуюся часть дня больше ничего не говорил. Бротандуивэ не стал уделять этому особого внимания, зная, что всё равно ничего бы не добился. Когда сумерки среди деревьев начали густеть, что-то ещё закралось в его сознание, и он замедлился.

Он смог услышать едва уловимое движение невидимой тени, это был единственный способ, которым он мог бы описать то, что почувствовал.

Сделав несколько шагов вперед, Оша замедлился, оглядываясь назад.

— Что?

Бротандуивэ не мог ответить. Когда он осмотрел лес, ничего не видел, ничего не слышал, и теперь ничего не чувствовал. Оша огляделся, ожидая ответа. Бротандуивэ просто повернулся и побежал вперед.

В ту ночь, когда они разбили лагерь, он закрыл глаза, но не спал.

В течение трех дней они бежали вглубь земель, придерживаясь направления на запад и немного на юг. Независимо от того, как далеко они продвинулись, присутствие тени постоянно возвращалось, потихоньку нервируя Бротандуивэ. В полдень четвертого дня он остановился на вершине холма с резким склоном.

— Продолжай, — прошептал он. — Я догоню.

С недоумением оглядываясь назад, Оша повиновался и потрусил дальше.

Бротандуивэ подождал, пока Оша не скрылся из поля зрения, а затем побежал вниз тем же уклоном. Когда резкий склон, по которому они шли, скрыл его из виду, он метнулся к лесу, в сторону от выбранного Ошей пути.

Прислонившись боком к огромному клёну и неподвижно замерев, он слился сознанием с лесом. Тени леса приняли его, мысли опустели, чувства полностью открылись, как он и ожидал.

Звук мягких шагов достиг ушей.

Звук был немного громче, чем тот, с которым листья падают на землю. Он ничего не видел, хотя глаза бессознательно следили за каждым звуком за деревьями с правой стороны верхнего склона. Его чувства различали каждый листик, веточку, цветок…

Сознание остановилось на неизвестной тени. Вдруг она изменилась и исчезла.

Бротандуивэ оставался скрытым в тени и безмолвии. Только другой греймасга может быть причиной подобной неясности в ощущениях… чтобы сначала быть там, а потом сливаться с тенью. Он вернулся в своё тело и мысли, на мгновение, изменив себе. Бротандуивэ успокоил ум и очистил сознание, прежде чем снова начал чувствовать.

— Ты здесь… Я знаю это… Как и ты знаешь обо мне.

Этот шепот разнесся среди деревьев. Внезапно слева от осины отделилась фигура, приняв форму человека. Одетый во всё серо-зелёное этот анмаглахк был, возможно, слишком широкоплеч для Ан’Кроан.

— Уркарасиферин, — прошептал Бротандуивэ.

Греймасга выследил его. Это всё меняло.

— Поверните назад, — сказал он. — Вельмидревний Отче попросил тебя… Ваша цель заканчивается здесь.

— Что в книге? — продолжил Уркарасиферин. — Это всё, ради чего я пришел, не более того.

— Тогда ты пришел зря.

Тем не менее, Уркарасиферин не двигался. Ни один из них не опасался другого, оба видели смерть только как необходимое следствие в их служении. Всё, в чём было их отличие, так это в том, что один из них служил Вельмидревнему Отче.

— У тебя есть журнал человеческого мудреца? — спросил Уркарасиферин.

Бротандуивэ принял роковой решение, прежде чем ответил.

— Теперь он принадлежит мне.

Этой мгновенной паузы было достаточно, чтобы потерпеть неудачу в его лжи. Уркарасиферин исчез без звука.

Бротандуивэ застыл на один короткий вздох, затем стрелой пустился за Ошей. Он даже не пытался передвигаться бесшумно, Оша замедлился, дожидаясь его. Бротандуивэ сигнализировал ему не останавливаться, Оша развернулся и исчез за деревьями, прежде чем Бротандуивэ догнал и опередил его.

Он часто менял направление, хотя знал, что это ничего не даст, если Уркарасиферин по-прежнему следует за ними. Что волновало Бротандуивэ больше, это то, что другой греймасга мог повернуть назад.

Пятнистый, желтоватого цвета мох смягчал шаги, пока, наконец, Бротандуивэ не остановился. Он присел под яркими листьями приземистого клена и Оша опустился рядом с ним.

— За нами идут, — прошептал он. — Я не могу дальше идти с тобой, сейчас мы должны действовать быстро.

Оша прошел через многое со своим спутником. Внезапное заявление, что его бросают, повергло его назад на корточки. Он напрягся, чтобы удержаться от опрокидывания.

— Греймасга, — прошептал он. — Только старейшины касты знают всю дорогу к Хейнас.

Молодым посвященные завязывали глаза большую часть путешествия. Даже те, учитывая согласие их йоина, не знали эти последние шаги много лет служения в своей жизни.

Если Уркарасиферин был здесь, то, скорее всего его послал Вельмидревний Отче. Невозможно было предвидеть, что ещё ждать от безумного патриарха. И журнал остался у Куиринейны… в доме Глеаннеохкантвы.

Бротандуивэ придётся нарушить священную клятву, и он схватил Ошу за отворот его облачения.

— Слушай, — прошипел он. — Ты дальше пойдешь один, держись ветра к побережью, вдоль горной цепи, которую люди называют Коронный Кряж, что тянется вдоль восточного побережья в дальнем углу нашей территории. Там ты должен будешь найти старшего в прибрежном анклаве и спросить корабль, держащей курс на юг. В течение трех дней, вы достигнете большого пустынного берега, на котором нет ничего, кроме серого песка и водорослей. На этом мертвом пляже ты увидишь самую высокую точку гранитной горы. Экипаж корабля предоставит тебе всё необходимое, чтобы добраться до берега.

— Греймасга! — прошептал Оша громко. — Не нарушай завет!

— Тихо! — приказал он. — С этого пляжа пойдёшь вглубь, пока не достигнешь основания предгорья. Иди вперед, ищи самую невысокую гору с обломанной вершиной. Так тебе будет ближе и проще разглядеть срезанную и зазубренную вершину вулканического жерла. Оставив позади линию пляжа и сломанный пик, придерживайся направления полагаясь на свою интуицию, ищи вдоль подножия горы, пока не найдешь каменный желоб. Следуй к входу.

Оша закрыл глаза.

— Ты не должен говорить мне такие вещи.

— Желоб ведёт в туннель, — продолжил Бротандуивэ. — А туннель ведет в пещеру. Оттуда ты знаешь, что делать. Когда достигнешь портала ослепительно белого металла…

— Нет, греймасга!

Бротандуивэ встряхнул Ошу, пока юноша не открыл глаза.

— Прикоснись одним из своих лезвий к порталу… и он откроется.

Сделано. Бротандуивэ нарушил одну из старейших клятв своей касты. Доверяя это самому неумелому из всех анмаглахков, он поставил под угрозу последнюю многовековую защиту древней расы.

Оша покачал головой.

— Сгэйльшеллеахэ сперва умер бы, — прошептал он. — Он умер бы прежде, чем нарушить любую клятву. Что ты наделал?

Вместо сочувствия или даже уважения к чувству чести юноши, Бротандуивэ почувствовал только презрение.

— Сгэйльшеллеахэ был слеп, — тихо сказал он и встал в полный рост. — Непредсказуемые действия Вельмидревний Отче разрывают нашу касту изнутри… и моя смерть не поможет кому-либо из нас. Теперь вставай!

Был еще одна вещь, которую следовало сделать Оше самостоятельно не добраться до берега достаточно быстро. Бротандуивэ посмотрел вокруг, а затем направился к участку яркого света в промежутках между деревьями.

— Что вты делаешь? — спросил Оша.

— Молчи и подчиняйся. Не говори, пока не велено.

Они были достаточно далеко от чьих-либо глаз, которые не должны видеть то, что будет дальше… то, что и Оша не должен видеть. Бротандуивэ достиг края поляны и остановился, жестом приказывая Оше сделать то же самое.

— Жди, — сказал Бротандуивэ и вышел на поляну.

Закрыв глаза, Бротандуивэ снова очистил своё сознание, как будто, позволяя тени забрать его полностью. Здесь, в свете, не было тени. В опустошенном сознании, он вызвал один образ и держал его, пока его мысли совершенно не стихли.

Он надеялся, что услышит… Услышит присутствие образа из тени, которая стояла на фоне света. Он потерял все ощущения, даже ускользающих мгновений.

Пока тяжелый топот не заставил его открыть глаза.

На дальней стороне поляны среди деревьев, между группой кедров вдруг началось движение. Он, казалось, отделился от деревьев, и вышел в поле зрения. Появилась длинная конская голова с двумя кристально-голубыми глазами, больше, чем у маджай-хи. Эти глаза остановились на нём, в то время как высокие уши существа обратились в его сторону.

Олень был бы слишком изящен рядом с этим массивным зверем, ибо он был большой, как лось или рослые лошади. Серебристо-серого оттенка шерсть была длинной и косматой, особенно на плечах и широкой груди. То, что сначала показалось ветками, было двумя изогнутыми рожками — гладкими, без зазубрин — высоко выступающими над головой.

Бротандуивэ услышал сзади удивленный шепот Оши: «Клуассас!»

— Спасибо, — пробормотал он, ибо тот услышал его зов.

Он собирался заставить Ошу сделать еще что-то бессовестное.

Клуассас — Слышащие — были одними из древних священных духов леса, как и маджай-хи. Отчаяние толкнул Бротандуивэ на то, что другие считали святотатством. Но они не понимают, что это был один из секретов греймасги. Только они могут воззвать глубоко в тень, в пустоту себя, чтобы просить такую помощь.

Уркарасиферина нигде не было поблизости, насколько Бротандуивэ мог чувствовать. Он должен уйти, а Оша должен поскорее попасть к Хейнас. Затем он услышал, как Оша тяжело отступил назад.

Потрескивание листьев под его ногами, остановило великолепное существо.

Бротандуивэ не мог рисковать, снова вразумляя Ошу.

Серебристо-серый Клуассас медленно вышел на поляну. Его шерсть светилась, как серебряные нити на солнечном свете, и его глаза казались слишком яркими. Когда существо подошло достаточно близко, Бротандуивэ смог почувствовать фыркающее дыхание на своём лице, он опустил свою массивную голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Бротандуивэ подставил лоб к носу Священного. Он отпустил его образ, и в затенённом пустотой сознании, представил Ошу и прибрежный пункт назначения юноши, который необходимо достичь.

Зверь фыркнул и единожды топнул массивным копытом, но не с целью проломить голову или ударить его. Бротандуивэ чувствовал его горячее влажное дыхание, когда зверь выдыхал, на подбородке и горле. Когда он открыл глаза, то оказался лицом к лицу, с глазу на глаз, со «Слышащим».

— Оша, — прошептал он, — подойди… Сейчас же.

Прошло больше, чем три вдоха, прежде чем он услышал шаги юноши. Оша обогнул их широко слева, выражая сильную напряженность.

— Что ты делаешь? — прошептал он.

— Взбирайся на его спину, — приказал Бротандуивэ.

— Нет! Я не буду ездить на Священном, как на вьючном животном!

Бротандуивэ не верил, что Оша, анмаглахк ограниченного положения, будет повиноваться ему, но он сдержал свою настойчивость.

— Прошло уже много времени с тех пор, как я получил камень! — Он почти сорвался. — Он будет нести тебя быстрее, чем ты можешь себе позволить. Он согласился на это… Надо добраться туда.

Бротандуивэ достал гладкий камешек с сообщением и бросил его Оше.

Оша с ужасом метался взглядом между камнем и Слышащим. Клуассас повернул свою голову к нему и сделал шаг. Оша напрягся. Когда существо фыркнуло ему в лицо, его глаза закатились, как будто он готов был упасть в обморок.

— Это его выбор, — тихо сказал Бротандуивэ.

Оша сглотнул и протянул руку, чтобы взять камень. Смиренно повернув голову, он шагнул в сторону внимательного существа. Медленно протянул руку, чтобы взять его за шею. Даже такому высокому, как он, пришлось прыгнуть и подтянуться, чтобы закинуть ногу на спину. Всё ещё боясь прикоснуться к нему, он быстро отвёл руки назад.

— Ты бы лучше держался, — предупредил Бротандуивэ. — Когда дойдёшь до пещеры Хейнас, брось камень через край пропасти в красный свет, поднимающийся снизу… и они придут.

Теперь, когда они были готовы расстаться, и Оша будет делать всё, что от него требуется, Бротандуивэ подошел ближе. Он понятия не имел, что сказать.

— Во Тьме и Безмолвии.

Оша не смотрел на него, как будто аксиома анмаглахков больше не имела смысла. Клуассас бросился без предупреждения между деревьями и Оша схватил его за шею.

Оба быстро исчезли из виду, и Бротандуивэ отвернулся.

Он не знал, что за цель была дана Уркарасиферину Вельмидревним Отче. Теперь появился другой раскрытый греймасга, дальнейшие действия которого оставались загадкой. Это было три дня назад в анклаве, и Уркарасиферин, может быть, почти на четверть дня впереди.

Бротандуивэ побежал через лес.


* * *


Бротандуивэ вздрогнул от мягкого стука в дверь флигеля гильдии.

— Греймасга? — тихо позвала снаружи Леанальхам. — Ужин подан. Ты спустишься?

Он помедлил, прежде чем ответить:

— Да. — И отвернулся от окна к двери.

Бротандуивэ пытался — и не мог — забыть все, что он потребовал от Оши, нарушая клятвы, и гораздо хуже то, что он сделал, чтобы спасти свой народ.

Глава 14

Лисил не мог не наслаждаться пребыванием в пристройке гильдии Чатбура. Сравнительная роскошь была слишком заманчивой. Кровать была такой мягкой, что он и Магьер спали допоздна на следующий день и не хотели вставать. После обеда они взяли Леанальхам и пошли в магазины, главным образом, чтобы помочь ей приспособиться к новому миру. Девочка все еще была робкой среди многих людей, но это стало менее заметно, пока один из них остался рядом с ней. У нее было меньше паники на оживленных улицах.

Во время посещения магазина Леанальхам была в восторге от того, что Магьер купила ей новую мягкую расческу. Девушка использовала старый деревянный гребень, который приобрела где-то по дороге. Ее радость простому подарку в чем-то смутила, Лисила или, может быть, это заставило его больше осознать, что Леанальхам не привыкла к проявлению доброты со стороны чужих людей. Но, выйдя из дома, он также заметил несколько таверн, призывающих к старым привычкам, которые он считал похороненными и забытыми.

Когда они вернулись с причала в сумерках, Домин Тамира приветствовала их с улыбкой.

— Ужин готов, — заявила она. — Вы должны позвать других товарищей.

— Да, конечно, — ответил Магьер.

На верхнем этаже они увидели, как Малец сидел между лестницей и закрытой дверью Бротана. Даже Лианалхам вздохнула от раздражения.

— О, маджайхи, ты должен был пойти с нами.

Лисил не был так уверен и шагнул к двери, чтобы постучать.

— Бротан, ужин.

Дверь открылась и Бротан выглянул, его взгляд остановился на девушке. Она подняла маленький предмет в руке.

— Послушай, греймазга, Магьер купила мне расческу. Я пойду и положу ее к своими вещам.

Любой ответ Бротана остался висящим, когда она помчалась в свою комнату.

— Что было, — сказал он, хотя это звучало принудительно. — Могу ли я возместить вам стоимость?

Лисилу никогда не приходило в голову, что у Бротана есть деньги.

Конечно, у него они должны быть, поскольку он останавливался на постоялых дворах с Ошей и Леанальхамом, в то время как они были в Калм Сиетт. Как он приобрел местную валюту, был вопрос и Лисиль не был уверен, что хочет знать.

— Все в порядке, — Магьер вернулась, уже холодно.

— Сообщение пришло с корабля, когда вы были вне дома, — сказал Бротан, меняя тему. — Обмен груза почти завершен. Утром мы отправимся дальше.

Лисил разочарованно опустился и его желудок снова почувствовал тошноту. Ужин в эту ночь может быть его последней легкой едой на некоторое время.

— Поедем. — проворчал он.

Затем Леанальхам вернулась из своей комнаты.

— Я готова.

Магьер на половину улыбнулась и осветила девушку, так как все пятеро спустились по лестнице. Подойдя к открытой арке обеденной зоны, Лисил остановился, увидев стол. Только один аспект их пребывания в гильдии был менее приятным для него: пища.

Ужин прошлой ночью состоял из тушеных овощей и зернового хлеба. На обед у них была водянистая чечевица и грубого помола хлеб. Конечно, он ел гораздо хуже в своих путешествиях, но в портовом городе, ему казалось, были доступны морские деликатесы, которые развозились по населенному побережью. Его мучал вопрос, что они будут есть в обед?

В этот момент один из служителей гильдии поставил на большой стол тяжелый чан и поднял крышку. Лисил увидел чечевицу и овощное рагу. Среди кусочков моркови плавали большие куски репы.

Пять служителей в разноцветных одеждах суетились по столу, выставляя чаши и кружки. У него не было желания казаться неблагодарным, но это было похоже на жизнь с пятью Виннами сразу. Она была очень щепетильна, когда дело доходило до того, что попадало в варочный котел.

Бротан ввел Леанальхам, но Лисил удержал Магьер за руку, прежде чем она последовала за ней.

— Пойдем и найдем забегаловку, — сказал он тихо. — Я хочу что-то хорошее для моей последней трапезы, прежде чем меня вывернет наизнанку завтра к полудню на корабле.

Магьер моргнула.

— Лисил, это отличная еда. Кроме того, мы не должны тратить лишних монет.

— Не будь скупердяйкой, — прошептал он.

Брови поднялись.

— Мы найдем таверну, — бросился он. — Возможно, я также смогу исправить проблему с деньгами.

Этот последний комментарий был ошибкой.

— Как ты можешь об этом думаешь! — прошипела она.

Они оба были отвлечены недовольным фырчанием и Лисил, взглянул за Магьер.

Едва просунув голову через арку, Малец стоял в дальнем конце зала. Он снова фыркнул, ловко очищая нос от чего-то неприятного. Малец издал ворчащий вопль и в голове Лисила поднялся образ.

В Бела, столице своей родины, была тележка старого продавца. Колбасы болтались на деревянных брусьях над грилем. Лисил почти чувствовал их запах, когда они испепелялись.

— Малец хочет колбасы-, прошептал он.

— Что? — Магьер повернулась к собаке. — Нет, нет. Вы двое сговорились!

К этому моменту все в обеденном зале смотрели им в след.

— Вы присоединитесь к нам? — спросил Бротан.

— Нет, — ответил Лисил. — Мы уходим.

Он потянул за руку Магьер, но она за упрямилась. Малец сделал один шаг назад, а затем застыл, глядя на Бротана.

— Я хотела бы остаться, — сказала Лианалхам, — и снова сходить в библиотеку. — Она посмотрела на Бротана. — …Если все в порядке.

— Да, — ответил он. — Я тоже остаюсь.

При этом правая верхняя челюсть Мальца слегка поднялась.

— Если Бротан остается я тоже должен остаться.

Лисил знал, что это должно быть разочарование для собаки, которая явно ожидала еды.

— Маджайхи добро пожаловать к нам, — сказал Бротан, словно догадался, что только что сказал Малец. — Я не думаю, что он многому научится у моей двери.

Что-то вроде шипения кота выскользнуло между зубами Мальца.

— Достаточно, всем вам! — Вмешалась Магьер, а затем взглянул на Леанальхам, прежде чем приступать к Бротану. — Вы клянетесь, чтобы оставаться здесь и следить за ней?

Лисилу не понравился намек на улыбку на лице Бротана.

— Я так клянусь, — объявил он и сел на стул рядом с девушкой.

Леанальхам нахмурилась словам Магьер.

— Достаточно хорошо! — объявил Лисил и прежде чем Магьер снова зашагала, он схватил за пояс и потянул ее.

— Подождите, еще нет…

По крайней мере, в отступлении, она либо последует, либо окажется на ее заднице. Но когда Лисил добрался до входной двери, Магьер развернулась и почти поднял кулак. Малец все еще задержался возле арки.

— Ты идешь или нет? — спросил Лисил.

Малец зарычал и повернулся, чтобы следовать за ним. Перед тем, как Магьер начала еще больше суетиться, Лисил выскользнул из входной двери.

В восторге от сияющих уличных фонарей и звуков города он вспомнил одно соседнее место, которое видел раньше, в тот день когда приехали. Он счастливо блуждал по мощеным мостовым и оглядывался, пока не остановился, как будто случайно наткнулся на искомое место.

Над дверью висела раскрашенная вывеска Numanese. Лисил перевел слова как — Красная лиса. Он остановился у приоткрытого окна, в которое он смотрел днем, так как его ставни были еще наполовину открытыми и он повернулся к Магьер.

— Как насчет этого? Я чувствую запах мяса.

Магьер подошла к окну точно так же. Глядя в окно, она, вероятно, заметила по крайней мере два стола, за которыми были организованы карточные игры. Столы были забиты игроками.

— Вы выбрали это место для еды? — сухо спросила она.

Лисил притворился невинным.

— Что еще?

— Разве вы даже не думаете прикоснуться к колоде карт.

По крайней мере, это было волшебство, о котором Лисил вспомнил и вернулся к нормальной жизни. Он улыбнулся, подошел и схватив ручку двери таверны, оказался внутри, прежде чем смог поймать дверь обратно.

Таверна была немного более высококлассной, чем ему казалось. Длинный полированный дубовый брус был выровнен рядами настоящих оловянных бокалов и кружек. Несколько официантов-девочек сновали среди упакованных столов с перегруженными деревянными подносами.

Но в глубине души он думал, что любые монеты, которые у них есть, могут быть немного увеличены, тем более что он был последним, у которого была сумка для монет и он все равно это сделает.

К тому времени, как Магьер последовала за ним, пробираясь через переполненную комнату, он уже заказал жареную курицу, пряный картофель, чай и эль и две колбасы — у одной из проходящих девушек. Когда он плюхнулся в кресло, Магьер было слишком поздно говорить что-либо. Только Малец все еще ворчал, когда кружил вокруг, мгновенно пугая нескольких игроков за соседним столом, прежде чем уселся рядом с креслом Лисила.

Несколько лет назад Лисилу пришлось пить до оцепенения, чтобы спать. Эти ночи исчезли и он больше не жаждал красного вина. Игра в карты была чем-то еще. Этот старый зуд все еще щекотал его и это было слишком долго.

Четверо мужчин за столом у дальнего конца бара, похоже, играли в карточную игру — Два короля, а крупье была пожилая рыжая женщина средних лет. Лисил взглянул на остальную часть таверны. Вскоре подали еду вместе с кружкой для Магьер.

Она наблюдала за ним на протяжении всего ужина с полным ртом, по крайней мере, не могла расспрашивать его. Лисил поделился своей едой с Мальцом и поломал колбасу и курицу для маджайхи, бросая их справа от себя.

Хвост Мальца выдавал его удовольствие, вместе с аппетитным чавканьем, а затем и скрежетанием зудов. В какой-то момент под столом раздался громкий звук глубокой отрыжки.

Магьер с отвращением нахмурилась, наклоняясь под стол. Когда она это сделала, Лисил выгнулся, чтобы посмотреть в ее кружку.

Больше половины было выпито, так как, к счастью, еда была немного соленая — типичный трюк собственников, чтобы продавать больше напитков. Пока Магьер все еще хмуро смотрела на Мальца, Лисил помахал одной из девочек, чтобы пополнить кружки. Девочка ушла, прежде чем Магьер подняла глаза и Лисил быстро отвел глаза.

— Что ты делаешь? — Спросила она.

Он вытер руки и встал.

— Я собираюсь вернуть наш обед.

— О, нет, ты нет! — Она бросилась к нему, схватив его за руку.

Стол подпрыгнул, когда ноги Магьер выпрямились, Малец зарычал где-то внизу. Магьер упала на спинку стула и осушила кружку эля до дна.

Лисил почти застопорился. Пусть бы она пила эль или ходила с кружкой эля по залу, это было бы лучше, чтобы он ускользнул через толпу. Он заплатит за все это позже, но сейчас он очень хотел попасть в игру.

Он едва извивался в переполненной комнате, когда снова застопорился, взглянув на себя. С его кольчугой из железных колец и прикрепленных к ней ножей, он должно быть выглядел наемником для местных жителей.

При вскрике какой-то девушки-служанки, когда ее поднос с тарелками с грохотом упал на пол, он знал, что к нему подходит Магьер. Двое из картежников подняли глаза, один откинулся назад, чтобы взглянуть на волнения в зале.

Лисил снял оба ножа, когда присел на свободный стул за игровым столом. В тот миг, когда он услышал Магьер позади себя, он держал в руках свои кленки в ножнах.

— Держись за них, за меня. Лисил….

— Я знаю, что я делаю.

Перед тем, как Магьер закончила фразу Малец зарычал, а затем…

— Если ты чист не иди.

— Мне не нужно обманывать здесь, — прошептал он по белашкински и когда несколько игроков посмотрели на него, он переключился на нуманский.

— Карты для одного?

Все за столом посмотрели на него, и некоторые обменялись раздраженными взглядами, но он улыбнулся рыженькому торговцу колодой на столе перед ним. Крупье изучала лицо, волосы и глаза на мгновение.

— Ты знаешь, как играть в Ветты? — спросила она.

Мысли Лисила наткнулись на последнее слово. Это было несколько похоже на нуманское слово для — ворот — или, может быть, — ворот.

— Это не фара или два царя, ты идиот! — предупредила Магьер в Белашике. — Ты даже не знаешь, во что ты играешь.

Когда крупье подняла голову, вероятно, она улыбнулась Магьер. Она не знала, что сказала Магьер, но тон взбесившегося супруга был достаточно ясен. Лисил закатил глаза, поднял одну бровь и подмигнул крупье.

— Я быстро научусь, — ответил он. — Возможно, я посмотрю сначала.

Несколько игроков нахмурились, но крупье подняла руку, чтобы убрать карты Действительно, Лисилу оставалось наблюдать, как разыгрывается следующая партия. Он заметил несколько пустых кружков, которые не были очищены. Один молодой человек справа от него, одетый несколько утонченно, бросил взгляд на него.

— Раньше я никогда не видел Лхоинна в доспехах, — прокомментировал он.

Лисил ухмыльнулся ему и пожал плечами, указывая на кольчугу.

— Для видимости.

Молодой человек фыркнул с усмешкой и вернулся к игре.

Лисил надеялся, что это притупит внимание других, думая, что он не опасен и предпочитает смотреть. Тот факт, что его жена зависла от него в ярости, добавит к этой иллюзии правды.

Он не сводил глаз с карточек. Они отличались от типичной колоды, используемой у них дома Фаррленд. В дополнение к рубашкам карт, которые были иностранными, колода содержала только королей и королев, но не князья, негодяи или священники. Колода Фаррленд имела пять мастей, но здесь было всего четыре, что одновременно и затрудняла и облегчала возможность вычисления. Кроме того, даже если кто-то проиграл партию Лисил видел по монетам на столе, что ставки были низкими.

Мужчины молчали, когда раздавалась следующая партия. Два игрока с бледным взглядом заказали еще один эль. Лисил проигнорировал их, когда он понял один поворот в игре.

— Нарушение! — Объявил юноша по праву.

Лисил просмотрел карты человека. После открытия ставки в Два короля и были сданы первые две карты, можно было сделать еще одну ставку, одну на повышение и одну на понижение.

Победа означала набрать 20 очков и не больше. Два короля были лучшей возможной парой в ​​первой партии. Но в этой игре Гейтс у крупье было две карты, одна на повышение и одна на понижение. Оказалось, что игроку пришлось бить пару крупье.

У молодого человека было девять карт одной масти и еще семь другой; на призыв к его последней игре ему была предоставлена одна карта другой масти. Крупье перевернул свою скрытую карту, давая короля и королеву, поэтому ее партия должна быть выигрышной. Но рыжая женщина удвоила ставку молодого человека и забрала все остальные ставки.

Казалось, что одни одной масти нарушили партию, которую предлагал крупье. Это была длинная игра, но игра была ему понятна, чем думал Лисил и он открыл свой мешочек. К его преимуществу, карты были немного меньше, чем те, которые он использовал в таверне Морской Лев, хотя Лисил никогда не обманывал там.

Лисил поставил один серебряный нуманский пенни, немного для первой партии и сдали карты. Его визитная карточка была восьмой из масти с цветочными листьями. Надеясь на что-то низкое, он заглянул в свою скрытую карту и обнаружил два перекрещенных железных прута. Взяв больше карт, он продолжал, пока пятый игрок не взял лишние очки и перевалил за двадцать, и он проиграл.

Магьер прошипела позади него.

— Что делаешь?

Лисил проигнорировал Мальца, а также Магьер. Он больше углубился в игру и желал взять короля или королеву. Девять будет делать почти то же самое, но не одно и тоже, потому что эта карта выигрывает, даже если у крупье было двадцать очков. Он еще не хотел побеждать.

Он снова потерял партию из пяти карт, но в игре было девять раундов. Собрав свои карты лицом вниз Лисил целенаправленно поставил девять во главе. Прежде чем Лисил вернул их крупье, он поднял верхнюю карту и держал руки на столе.

Да, он сказал, что не обманет, но он никогда не говорил, что не будет лгать об обмане.

С другой стороны, ему была вручена королева с лицевой стороной вверх. Он прижал руку с девяткой над лицевой стороной карты и отогнул ее угол — два цветочных листа.

Лисил вытащил карту и умышленно нахмурился. Когда он положил ее обратно в свою колоду, сделал задумчивое лицо и провел пальцем по лицу. Лисил снова взглянул на руку и вытащил девятку лицом вниз из-под пальцев.

У крупье было семь железа.

Лисил поставил пять серебряных копеек поверх своей стартовой ставки и попросил больше карт. Это была довольно большая ставка за то, что другие держали в пари, и это привлекло взгляды остальных.

Крупье никогда не моргала, перевернула свои карты — девять облаков к семи железа.

Остальные мужчины проиграли, двое из них набрали более двадцати. Лисил перевернул свою скрытую карту — в общей сложности девятнадцать. При виде этого Лисил почувствовал, как рука Магьер упала ему на плечо и сжалась. Из-за него крупье не могла упустить свои первые карты. Но он только удвоил ставку.

— Ты сказал, что ты не обманываешь.

Лисил проигнорировал Малеца, когда добродушный молодой человек пожал плечами и посмотрел на рыжего крупье.

— Извини, Мерина, — сказал он и склонил голову к Лисилу. — У него, должно быть счастье новичка.

Лисил сохранил эту фразу для будущего использования, но он был подозрительным. Другие люди не хотели проигрывать крупье, но они, похоже, возмущались тем, что незнакомец выиграл. С другой стороны, первые две карты молодого человека составляли пятнадцать. Он поднял свою первоначальную ставку на одну копейку с чем-то меньшим, вероятно, равным крупу в Фарландс. Мерина показывала шестой раунд и молодой человек покачал головой, предлагая другую карту.

Лисил закончил счет и проиграл. Он ничего не собрал и тайно отбросил цветочные две карты, которые держал. Он выиграл в третьем раунде и его стопка монет выросла. Молодой человек тоже выиграл, но не два пьяницы за столом.

Оба бросили на него злобные взгляды, как и Мерина.

Никто не думал, что молодой человек победил. Возможно, он был местным, а остальные только возмущались посторонними. С тех пор Лисил сделал минимальные ставки и потерял три партии. Остальные игроки выиграли партию в этот раз и настроение у стола улучшилось. Пришло время для последней хорошей победы.

Лисилу был сдан король облаков лицом вниз и королева железа как его визитная карточка. Мерина заняла девятку волн. Когда остальные закончили свои ничьи и ставки, она перевернула королеву, чтобы соответствовать девяти. Лисил все еще выигрывал и снова удвоил свои монеты, притворившись изумленным.

— Удача начинающего, — повторил он.

Мерина скользнула по маленькой стопе монет, но она не улыбалась. Только тогда Лисил подумал о том, где он — за игральным столом с рыжеволосым крупье в местечке Красная лиса.

Пришло время выбраться из этого.

— Достаточно для меня, — сказал он, смахивая монеты в сумку и глядя на Магьер. — Она ждет.

Он отвернулся, избегая взгляда Магьер, когда Малец выбежал вперед.

— Нам нужно идти, — прошептал Лисил, забирая клинки у Магьер. — Я думаю, что крупье является владельцем и похоже ей не очень нравится.

— Ты идиот, — прорычала Магьер позади него.

Когда он подошел к двери, Малец с трудом сдержался.

Они были на улице и на полпути вниз, прежде чем замедлить ход Лисил оглянулся, удостоверился, что за ними ни кто не следует и начал убирать свои клинки. Магьер не сказала ни слова и встала сложив руки.

— Ну? — заговорил он. — Не собираешься спросить?

— Что?

— Сколько я выиграл, — сказал он.

— Наверное, больше, чем следовало бы!

По правде говоря, Лисил не сделал окончательного подсчета, но он превратил несколько серебряных монет в большее количество. Сегодня вечером он почувствовал, как будто прошлого года никогда не было, даже когда Магьер была сердита с ним. Или, может быть, потому, что она была сердитой с ним.

В прежние времена он был безрассудным и беззаботным, в то время как она была осторожной и консервативной. Лисил пропустил эти дни и на мгновение потерялся в видении того, как это было. В конце концов, Магьер стала мягче с тех пор, когда она убила первого помощника и нашла артефакт. Частично это было из-за Леанальхам. Может быть, он и Малец не должны были так бдительно относиться к Магьер.

Следуя за ней, Лисил направился по улице, а Малец прогуливался по ее боку и издавал много шума, облизывая и ударяя по щекам.

— Что ты сделал с собой? — спросила Магьер, отступая от собаки. — Ты весь жирный. Когда мы вернемся, я вытру тебя мокрым полотенцем.

Все еще пытаясь очистить консистентную смазку со своей морды Малец встряхнулся. Вместо того, чтобы рычать или облизывать нос языком, он внезапно остановился и оглянулся. Его уши напряглись.

— Что? — мгновенно сказал Лисил, осторожно, а потом услышал.

Быстрые шаги, больше одного, раздавались с первой боковой улицы позади них.

— Двигайся, — быстро сказал он.

Маджайхи продолжал двигаться и когда он собирался оглянуться назад, кто-то закричал.

— Вот он!

Лисил застонал. Это был не первый раз, когда он должен был сбежать с карточного стола.

— Вы! Остановись! — заорал человек.

Лисил разрывался между болтами и сталкивался с уродливой конфронтацией, но Магьер приняла решение за них. Она остановилась, повернулась и села. Когда ее рука упала на рукоятку фальчиона напряжение Лисила усилилось. Он и Малец могли удержать нескольких местных жителей без какого-либо вреда, но он не хотел, чтобы это происходило так далеко и не с Магьер посреди городской улицы.

Лисил повернулся к преследователям. Три человека из карточного стола привели еще четыре человека, никто из них не выглядел трезвым. Несколько из них носили дубинки, а один спереди носил плохо сделанный короткий меч.

— Вы! Крикнул ведущий. — Ты обманул Мерину!

— Я не планировал этого, — прошептал он сквозь стиснутые зубы.

Но внутри Лисил боролся за выход из этого без боя. Магьер, казалось, даже не слышала его и сосредоточилась только на лидере.

— Он никого не обманул, — сказала она, смущенно и хладнокровно, когда ведущий остановился только за пределами досягаемости меча.

Лисилу не понравилось ее лицо. Лидер, широкоплечий и несколько дней небритый, вероятно, использовался, чтобы устрашать весом и размером вместо любого навыка.

— Он обманул в последней партии! — проревел человек, втискиваясь, когда другие расступились. — Я верну деньги Мерины. Теперь отдай сумку!

Лисил не двигался. Толстый пьяница протянул руку и схватил его за ворот кольчуги. Лисил должен был знать, что еще может противник сделать, но он просто сдвинул одну ногу наготове. Раздалось рычание и Магьер набросилась.

— Не трогай его! — закричала она.

Закаленные ногти царапали лицо толстяка.

Лисил не успел вовремя и Магьер схватила мужчину обеими руками. Двое других мужчин сбились с пути, когда громоздкий упал назад и покатился по булыжнику. Один из молодых людей в отчаянии закричал в испуге, когда лидер остановился, катясь и лежа. Половина правой щеки человека была исцарапана.

В темноте Лисил подумал, что видит обнаженную кость среди крови. Когда Магьер зарычала и зашипела стало холодно при виде ее.

Белки ее глаз почти исчезли под расширяющимися ирисами и она бросилась к ближайшему человеку.

— Остановите ее!

Лисил уже был в движении. Он обнял Магьер сзади и придавил ее своим весом. Они оба покатились по булыжникам. Когда он попытался оттащить Магьер, услышал как Малец рычал на толпу. Это не сработает долго.

Магьер попыталась оттолкнуть Лисила и он почти потерял равновесие.

— Стоп! Это я! — крикнул он ей.

Несколько человек отстранились от ужаса, но один остался на своем месте, опустившись на половину и присев, подняв дубину. Если Малец не мог их остановить, Лисил боялся, что ему придется освободить Магьер, чтобы защитить их обоих.

— Заворачивай ее в свою сторону

Лисил не переставая сдерживал Магьер и когда она снова попыталась освободиться он сдавил еще сильнее колени и плечи ее.

— Хватит! — приказал он.

Затем он почувствовал, как голова Мальца укоренилась у основания его кольчуги по направлению к поясу. Прежде чем он снова оглянулся, услышал звон монет.

Малец стоял за ногами Магьер и столкнулся с бандой мужчин; мешочек был в зубах. Размахивая головой, он бросил сумку и он приземлился на булыжники перед толпой.

— Возьми это! Иди! — крикнул Лисил. — Или заплатите кровью.

После того, как он был поражен тем, что сделала собака, один из нападавших схватил сумку, а другие схватили лидера и потащили в сторону. Они пошли в переулок.

Магьер снова отшатнулась, но не со всей силой. Когда Лисил посмотрел на нее, он заболел внутри. Она посмотрела на него черными глазами.

Она не поправлялась.

Единственная причина, по которой Магьер не уступала этому другому, заключалась в том, что им ничего не угрожало, угрожал ему или Мальцу. И теперь она искалечила человека из-за нескольких монет, которые были получены обманным путем.

Лисил наклонился и прижал лоб к ее телу, пока Магьер не успокоилась, а затем он прижался своей щекой к ее.

— Тихо. Останься.

Когда Магьер, наконец, сделала это, тяжело дыша, Лисил поднял глаза, чтобы увидеть, как Малец наблюдает за ними обоими. Она не была готова. Малец развернулся, поспешив через дорогу.

— На ту сторону.


* * *


Малец стоял, ожидая перед переулком между двумя затемненными магазинами. Они нуждались во времени и он мог сделать немного больше, чем разведчик на близком расстоянии в поле зрения.

— Пойдем, — прошептал Лисил, наполовину волоча, наполовину таща за собой Магьер.

Малец переместился в сторону, когда Лисил направил Магьер в более глубокую темноту и прижал ее к стене. Он держал ее там, пока Малец стоял начала переулка, наблюдая за любым возвращающимся преследованием.

— Все в порядке, — прошептал Лисил.

Его не было и Малец мог сделать то, что он всегда делал. Он повернулся только головой, глядя на Магьер и попытался успокоить ее разум с самыми спокойными воспоминаниями, которые он мог найти в ней.

Это была медленная катастрофа в процессе становления. Он и Лисил занимались этим более полугода. Это продолжало вспыхивать быстрее каждый раз без предупреждения.

Когда они отправились в Пустоши, Малец позволил себе поверить в то, что волнение Магьер в Кахаре было аберрацией. Что-то, что нужно было сделать, вызванное непосредственной близостью к древней нежити. Даже тогда было очевидно, что чем больше более могущественной нежити, с которой она столкнулась, тем больше ее внутренняя сторона набухала, чтобы соответствовать им.

Малец подумал, что это все, что было, потому что в прежние времена Магьер всегда возвращалась к себе. Он был очень неправ, и его мысли скатились назад. к последствиям.


* * *


Раненый Малец лежал на против бессознательного Лисила в санях. После первого замешательства он задался вопросом, как Магьер могла его вытащить. Чем больше он думал об этом, тем чаще он вытаскивал голову из-под брезента, чтобы смотреть и чем больше смотрел, тем больше его беспокоило окружающее.

Это превзошло любую хрупкую надежду на то, что они смогут выжить.

В завехренях снега, поднятыми за санями, Магьер было почти не видно. Она то бежала, то шла спотыкаясь, то ложилась на сани, но никогда не останавливалась и слепо тащила сани по белой равнине. Был только один способ, которым она могла бы делать это в одиночку — поднятое ее дампирское существо.

Или она была еще Магьер?

Малец никогда не видел, чтобы она так сильно изменилась и не видел, чтобы она так долго поддерживала эти изменения. Он был слишком разбит, чтобы попытаться остановить ее, но даже если бы и мог это сделать, то это привело бы к их смерти в этой пустоше.

Малец больше не мог смотреть и вернулся назад под брезент к Лисилу. Должно быть он упал без сознания. В следующий раз, когда он пришел в сознание было темно и холодно, хотя он не чувствовал ветра сейчас. Что-то двигалось рядом с ними словно на четвереньках.

Он очутился на куче меха и еще больше пришел в замешательство и понял, что находится в палатке, которой они пользовались во время путешествия. Лисил вздохнул за ним под мехом, но эти движения, которые слышались около них, доносились с другой стороны. Он остановился и уловил звук оборванного дыхания.

Все, о чем он мог думать, так это то, что каким-то образом Магьер сумела возвести убежище, а затем перетащила их всех внутрь. По крайней мере, она должна была прийти в себя, но здесь было темно. Масляный фонарь не горел.

Он пытался мысленно привлечь внимание Магьер, но ответа не последовало и поэтому он снова лег.

Длинное, утробное шипение, как будто вырвавшееся из горла животного ответило ему. Потом тишина.

Это была длинная, холодная ночь, когда Малец прислушивался к любому намеку на движение. От Магьер он ничего не слышал. Незадолго до рассвета усталость загнала его в глубокий сон. Он проснулся, чтобы закрыть свет, проникающий в убежище.

— Где. где Магьер? — Лисил спросил слабо.

Малец не видел ее в палатке. Там были куски сушеной рыбы, выложенные бок о бок. Масляная ткань, на которой лежала рыба, выглядела так, будто она была разорвана, а не развернута как обычно. Он взял кусочек рыбы в зубы и зарычал, бросив его рядом с головой Лисила.

Лисил сморщился, слабо отвернув лицо от запаха.

На что Малец вздохнул с облегчением. Если Лисил мог быть таким придирчивым, значит он жив.

Малец обнаружил, что он все еще носит мех, который Лисил сделал для него и хотел срочно найти Магьер. Сначала маджайхи съел кусочек копченой рыбы. Она трещала, когда он жевал и ее холод причинял боль зубам. Когда Лисил по-прежнему отказывался от еды или сидеть, Малец схватил еще один кусок и бросил его на лицо Лисила.

Лисил выругался на него, но схватил кусок.

Им также нужна была вода, но без минимального тепла масляного фонаря любая кожа бы замерзла. Тем не менее, Малец крутился вокруг пытаясь найти самостоятельно воду

— Вот. — стонал Лисил, и Малец поднял глаза.

Лисил, все еще в пальто и одежде, откопал под мехом шкуру с водой и достал ее, хотя сам не мог ее туда положить. Держа его своей здоровой рукой, потянул стопор зубами и немного выпил. Когда пришло время для Мальца не было ничего, куда можно было налить воду. Малец наклонил голову назад и открыл пасть и Лисил выплеснул воду в рот.

Малец наконец-то поднял в памяти воспоминания о Лисиле в санях. Лисил кивнул и с большим усилием они выползли наружу. Небо было спокойным, но серым и первое, что заметил Малец это сани.

Это был выход и кто-то выкопал его из ночных заносов, хотя он все еще был вбит в колючую снежную корку. Малец посмотрел вдоль ледяных линий замороженных собачьих упряжек на санях.

Магьер стояла спиной к ним, держа конец упряжки. Она не двинулась, когда Лисил негромко позвал ее. Когда он попытался пойти к ней, Малец пригродил путь. Лисил посмотрел вниз в замешательстве и Малец залаял один раз.

Он повернулся, медленно приближаясь к Магьер и сделал это на полпути вдоль саней, прежде чем услышал ее шипение. Даже тогда она не повернула голову с капюшоном, чтобы показать свое лицо.

Малец отступил, не отрывая глаз от нее, пока не добрался до саней.

— Что случилось. с ней? — Лисил прошептал.

Малец боялся даже предположить. Вместо этого он поднял воспоминания Лисила о палатке, в которой очнулись. При этом, слабому, как Лисил, с одной здоровой рукой — потребовалось значительное количество времени, чтобы установить укрытие и Малец вернул воспоминания к тому времени когда они с Лисилом лежали в санях в бессознательном состоянии. Они не могли вспомнить, что было до того как их сани прорвались вперед, сюда.

Весь день, когда Лисил снова спал, Малец размышлял о худшем из того, что произошло. Он не мог понять, что происходит с Магьер. Он продолжал вспоминать о том, как она сжимала голову Кахара, ее лицо наполовину покрыто черным, как ее глаза. Покрытые губы кровью древней нежити предвещали худшее и беспокоило. Она извергла какой-то утробный звук и это означало, что она напилась его крови.

Может это и повлияло на нее сейчас?

Раньше, когда Магьер позволяла своей дампирской сущности пробуждаться, после того как она отступала Магьер оставалась измученной, иногда даже падала без сил. Малец так долго не мог понять, как она сохранила свое состояние дампира. Но она была там, тянув санки со скоростью половины собачьей упряжки.

Когда они остановились в сумерках, Магьер осталась впереди и не приближалась, не оглядывалась назад, как бы ни звал её Лисил. Когда он пытался подойти к ней Малец останавливал его.

Малец тащил все, что мог, из приспособлений палатки с саней, когда Лисил работал одной рукой, чтобы собрать её. Это не было сделано хорошо и когда они вползли внутрь, в убежище было темно и довольно холодно. Лисил закричал, чтобы зажгли масляную лампу, наблюдая за входом в палатку.

Магьер не могла остаться снаружи, даже такой, какой она была. Наконец-то Малец завыл, заставляя Лисила прыгать и крутиться. Прошло время прежде чем они услышали как скрипит снег под шагами снаружи и Малец попятился назад.

Лоскут холстины немного отодвинулся под рывком меховой варежки. Тусклый свет в убежище осветил белое лицо, частично присыпанное инеем. Некоторые черные пятна над губами и челюстью Магьер оставались, с паутиной трещин на ее высохшем от холодного воздуха лице.

— Иди сюда. — прошептал Лисил.

Она смотрела на него своими полностью черными глазами.

— Иди, Магьер!

Она поползла внутрь.

— Зачем ты это делаешь? — Лисил прошептал. — Отпусти его. и вернись.

Белая щепка появилась по обе стороны радужки Магьер. Малец думала, что ее ирисы наконец-то сократятся, а затем Магьер содрогнулась. Она упала там, где стояла на коленях, ловя себя в последний момент обеими руками на меховой шкуре пола. Все ее тело трясло, как будто она может полностью рухнуть.

Лисил схватила ее за плечи.

Внутренний голос так громко кричал, что Малец на мгновение оглох и Магье притаилась, отталкивая Лисила.

Лисил упал на землю, ревя от боли. До того, как Малец смог залезть внутрь палатки, Магьер бросилась к стене укрытия, развернулась и прижалась к ней, пока холст не склонился ей на спину.

Ее глаза снова затопила полностью чернота.

При виде Мальца, наблюдающего за ней, она протолкнула голову. Даже когда она побежала от него, обхватывая руками голову, рычание трясло ее все тело.

Лисил встал на колени и пытался пойти к ней, но Малец преградил ему путь снова. Когда Лисил не остановился, Малец щелкнул челюстями перед его лицом. Лисил, наконец, сдался и упал, опустившись на колени и склонив голову.

Малец был в недоумении. Он лег на покрытый мехом пол палатки и вскоре почувствовал холод от снега под ним. Но он не хотел двигаться, оставлять без присмотра Магьер, страдать её в одиночестве.

Хуже всего было то, что, хотя он не знал, как она это сделала, он понимал, почему. Пока она держалась за ту половину себя, она могла продолжать идти. Она была единственным шансом на пути к получению шаров или они умрут.

Но когда она наконец отпустит, что бы это стоило ей?

Хуже того, что будет стоить, если она этого не сделает — и скоро ли? Как долго будут проявляться последствия от поглощения черной жидкости Кахар?

Еще одна долгая, холодная ночь для Мальца, даже после того, как Лисил притащил шкуры, чтобы прикрыть их обоих и пытался предложить две такие же Магьер. Она на них даже не посмотрела.

На следующее утро ее не было.

Малец поднялся в панике, уснув где-то ночью. Он быстро поднял Лисила, а затем выпрыгнул из укрытия. Там была Магьер, она стояла в конце собачьей упряжки спиной к палатке.

Еще два дня и ночи приходили и уходили, Малец и Лисил боролись друг с другом, уменьшая вес, который должна была тащить Магьер. На третий день Малец заставил Лисила привязать его к саням и они оба впряглись в упряжку. В шестую ночь, Малец рухнул в убежище и лежал, наблюдая за Магьер снова.

Ее дыхание превратилось в чередование с шипением. Он не мог сказать, было ли оно от истощения или от борьбы за контроль над ее дампирской сущностью.

Малец забыл о необходимости прятать шары. Он больше не пытался поднять успокаивающие воспоминания о Магьер. Это было для нее настолько же опасно, как и все остальное. Она была в таком состоянии слишком долго. Если когда-то ее это, наконец, отпустит, то теперь и это может убьет ее.

Он не понимал как остановить ее, а если он и сделает это, то не мог понять как ее спасти.

На следующий день Малец слишком устал, чтобы помочь тянуть сани. Лисил был не лучше и Малец сочувствовал ему лежа в санях, прежде чем присоединиться к нему и бежать рядом рысью. Вокруг не было ничего, кроме бесконечного белой пустоши.

Потом сани вдруг остановились.

Малец шагнул еще на три шага, прежде чем увидел остановившуюся Магьер. Он быстро посмотрел вперед, испугался, что Магьер наконец-то отпустило. Но она стояла, совершенно неподвижно, за исключением восходящего ветра, тянущего за подол пальто. Надвигается буря. Малец рванулся к ней, но остановился прежде, чем увидел ее лицо.

За Магьер было скопление небольших куполообразных ледяных жилищ. Группа собак лежала в снегу у самого большого купола. Это был лагерь пустыни, скорее всего, на пути к побережью.

Одна собака подняла голову и посмотрела на них. Начала рычать, а потом выть. Другие посмотрели и тоже завыли.

Лисил крикнул.

— Почему мы остановились?

Магьер побежала по снегу.

Малец замер на мгновение, слишком долго в нерешительности, Магьер разгонялась достаточно быстро без веса саней за спиной.

Лисил кричал на этот раз.

— Магьер!

Малец не успел предупредить Лисила и бросился бежать. Он должен был предвидеть, что может случиться.

Магьер знала его, знала и Лисила, и это все, что удерживало ее. Другая ее половина дампира так долга главенствовала, что настоящая половина ее ослабла, истощилась. Дампир внутри нее чувствовал это.

Она прыгнула прямо на ближайшую собаку.

Лисил взорвался хриплым, трещащим криком, когда мир перед Мальцом разбился в дребезги. Дампир катался в клубке с собакой на фоне визга и звуков переломанных костей. Все остальные собаки вскочили в страхе, бросаясь в драку на привязи.

Другая собака напала на Магьер сзади.

Она откинулась назад на вторую собаку, щелкнула зубами прямо за колено первую собаку и схватила ее за голову, она лежала хромая и дергаясь в снегу. Вторая попыталась кинуться Магьер в лицо, но она схватила ее за морду. Глухой треск кости был заглушен визгом боли. Когда Магьер разжала челюсти собаки, чтобы залезть ей в горло, ее шея сломалась и вторая собака замолчала.

Магьер колебалась, глядя на безжизненный труп в ее руках больше не способный ее накормить. С поворотом головы и лица, измазанного кровью, ее полностью черные глаза зафиксировались на другой собаке, пытающейся выбраться из досягаемости. Она бросила труп и поднялась на четвереньки.

— Нет! Лисил кричал откуда-то близко.

Малец ворвался и бросился в Магьер. Это не было собакой. Даже когда он пытался схватить зубами в подол пальто Магьер, она уже напала на третью собаку. Она дрожала и рычала под ней. Малец сжал челюсти на плече у Магьер насколько мог крепко и глубоко.

Что-то ударило его по боку и она его отбросила. Он перелетел через снежную ограду и ударился о землю очень больно, он боролся с новой болью.

Люди стояли у главного купола.

Внутренний голос шепнул Магьер и сосредоточился ее на них.

Маленькие и одетые в громоздкие меховые одежды, они посмотрели на ее искривленные белые черты лица, забрызганного и измазанного в крови своих собак. Кто-то выстрелил ей в ноги и она упала, Малец закружился за ней.

Он едва схватил ее за лодыжку, когда Лисил появился перед ней и ударил кулаком, схватив ее за челюсть. Это ничего бы не сделало, если бы Малец не схватил её за ногу.

Магьер скинула Мальца и раздавила его, когда он упал. Он вырвался из-под ее ног.

Лисил стоял там, задыхаясь и дрожа на ледяном ветру. У него уже было одно крылатое лезвие, зажатое в здоровой руке, когда Малец катился к Магьер.

Она ползла среди трупов собак. Все остальные животные убежали. Капли крови падали на снежную корку. Малец не мог сказать, была ли это ее кровь или ее добычи, даже когда она подняла голову и. вокруг зрачков были белые большие радужки.

Она глотала трудно в замешательстве, а затем как кляп во рту у Мальца застрял, когда он увидел, как исчезают ее белые глаза. Она посмотрела в сторону на окровавленное, искривленное тело собаки и закричала, выдыхая вздохи, когда пыталась выбраться, только чтобы встретить еще один труп.

Ее глаза закатились и она рухнула.

Лисил бросился и осмотрел все вокруг. Жителей этого места не было никаких признаков. Он заметил только тусклые формы в дали, исчезающие среди снегов. У него не было времени для самонадеянности на то, что он позволил бы случиться с ними.

Малец громко лаял на Лисила, лег к входу в ледяной купол и вернулся, чтобы помочь Лисилу перетащить Магьер. Внутри все еще горит масляная лампа. Часть еды лежала на деревянных досках, а пол был покрыт мехом и постельным бельем. Используя свою единственную здоровую руку, Лисил сумел положить Магьер и накрыть мехом.

Она едва дышала.

Лисил попытался стереть кровь с её лица. Все, что Малец мог сделать, это смотреть, не зная, какая половина ее будет доминировать, когда она откроет глаза снова. Только однажды он взглянул на вход в убежище.

Где-то там семьи бежали в ужасе на фоне восходящего ветра и падающей темноты. Они побежали бы дальше, если бы монстр пошел за ними. Монстр, подобно тем теням в метелях, о которых говорили их предки, пришел за ними. И он позволил этому случиться, действуя слишком поздно.

К рассвету собаки не станут единственными жертвами его неудачи.

Малец положил голову на передние лапы и смотрел, как Магьер пыталась подняться. Не получилось бы, не получилось бы. Малец не мог быть уверен, но он боялся, что глоток древней жидкости, который сделала Магьер что-то с ней сделал. Как долго еще она могла так изменяться?

Но в тот момент, когда она вернулась к себя, ужас от того, что она сделала, поразил ее. И самое страшное было то, что после того, как она так долго оставалась в таком состоянии, кормление собаками было единственной причиной, по которой она все еще жила. пока.

Малец никогда бы не рассказал ей о жителях деревни и Лисил тоже. Это не помешало бы ей узнать, пробудится ли она когда-нибудь и увидет ли, где они были. Это была не ее вина и все же это было так.

— Где Малец? — спросила Магьер.

Магьер вскинула голову в тот слабый, срывающийся шепот. Лисил быстро наклонился и опустился на колени рядом с ней.

— Он здесь, — сказал он. — Мы оба здесь.

Не вставая, Малец подполз ближе и ткнулся мордой в щеку Магьер. Независимо от попытки Лисила очистить ее она все еще пахла кровью.

— Зачем ты это сделала? — Лисил прошептал от муки. — Почему ты не отпустила его и не вернулась раньше?

Малец почувствовал, что пальцы Магьер пытаются запутаться в мехе.

Ее голос казался еще слабее, когда она ответила:

— Я не могла потерять тебя. любого из вас.»

Малец закопал голову в жилистую шею Магьер. Он слышал лишь сотрясание воздуха вздохами Лисила, как он положил голову на грудь своей жены. Любое облегчение было недолгим, потому что Малец не мог перестать думать обо всем, что изменилось.

Рассвет пришел поздно.

Все еще ослабленная, Магьер поднялась с помощью Лисила, но это только подтвердило предчувствие Мальца. Он мог думать об этом заблуждаясь.

Малец видел образ ее в том замке, в дампирском состоянии, когда она стояла в черно-чешуйчатых доспехах перед ордой нежити и других существ темноты. Она привела их в лес, где все умерли.

Он знал о ее рождении, и о том, как это было сделано, пожертвовав одним членом каждой из пяти рас вместе с ее нежитью отцом. Он знал, что ее рождение, делает невозможным существо как живое так и мертвое, которое может сравниться лишь с самой мощной нежитью. И древний враг затесался в ее мечты, чтобы привести ее к первому шару.

Прятать шар от своих врагов уже не единственная забота Мальца.

Магьер никогда не знала где спрятаны шары и это означало, что Лисил тоже не знал.

Следующие два дня были как в тумане, они жили только за счет припасов, которые взяли из деревни и шли все вперед и вперед, пока не достигли берега западного океана. По большей части, все воспоминания Мальца касались холода и продвижения Магьер и Лисил вперед. Солнце поднималось все реже и реже и мир, казалось, погружался в ночь, как будто ползучая темнота съедала свет каждый день по-немногу.

Затем, идя по берегу вперед, лежала Белая хижина, торговый пост. После этого ничего не было, кроме отдыха, по крайней мере для Лисила и Магьер. Они соорудили убежище и молчали, особенно не говорили, о завтрашнем дне или о том, что их ждет впереди. Однажды днем, пока Магьер спала, Малец выкопал шкуру, с помощью которой общался с Лисилом.

— Что ты делаешь?

Малец поднял голову с говорящей шкуры, схватил ее в пасть и увидел Лисила, сидящего и наблюдающего за ним. Лисил сделал шкуру с белашкийскими буквами и короткими общими словами, чтобы заменить ту, которую Винн написал в Старом эльфийском ан'Кро.

Малец бросил Лисилу сверток и вытолкал его ко входу в укрытие. Он ждал снаружи палатки, пока за ним последует Лисил, теперь хмурый в недоумении. Малец бросил шкуру, раскрыл ее, а потом носом стал тыкать в буквы и символы.

— Наймите мне гида с собакой.

Лисил выглядел физически лучше, но его психическое состояние было менее уверенным.

— Проводника? — прошептал он, присев рядом с Мальцом. — Я не возьму Магьер обратно.

Малец опять тыкал лапой.

— Я спрячу шары. Сделай это сейчас, пока она спит.

Осознание затопило лицо Лисила, хотя он нахмурился в беспокойстве, когда оглянулся назад в убежище.

Мальцу не надо было объяснять, Лисил был не дурак. Магьер была каким-то образом связана с шарами. Даже в их нынешней ситуации, она может не отпустить Мальца, если она узнает, что он собирается сделать. Лисил всегда хотел, чтобы шар, теперь шары, ушли из их жизни.

— Даже если бы у нас было достаточно денег или торгового товара — прошептал он — как мы могли бы сделать это самостоятельно? Что ты собираешься делать, выкопать большую яму и похоронить их как кость?

Малец зарычал на него.

— Вы не можете носить их. и любой посторонний узнает, где вы их прячете.

Малец не сказал бы Лисилу, как он мог бы решить эту проблему.

— Наймите кого-нибудь, кто отправится вглубь страны, а не на север. Торговля снаряжением для путешествий Тиквяга. Никто не знает, что это не наше. Никто не узнает, что было потеряно в путешествии, когда мы вернемся.

Малец разочарованно вздохнул.

Лисил вздохнул, покачал головой, но встал и ушел. Малец снова заглянул в палатку чтобы найти Магьер еще спящей.

Лисилу потребовалось больше времени, чем ожидалось, чтобы вернуться и он боялся, что ни один гид не будет готов, теперь, когда они вернулись без Тиквяга. Но Лисил вернулся в полном порядке.

Позже той ночью, после того, как Магьер вернулась в постель, Лисил позвал Мальца снаружи. Он поделился своими договоренностями. Лисил может быть довольно хитрым, когда правильно мотивирован.

На следующее утро Лисил предложил Магьер пойти с ним на прогулку вдоль берега. Это был первый раз, когда он попросил её после ухода из ледяных скал. Поэтому она быстро согласилась и пошла с ним.

Малец остался позади, притворившись, что дает им уединение. Его не было там, когда они вернулись. У Магьер не было шансов спорить.

Приехал коренастый человек в санях и не очень радовался тому, что ему дали указание следовать за волком, крупнее, чем любая из его собак. Хрюкая и напрягаясь, он взялся за груз — сперва с первым шаром, а затем со вторым, завернутые Лисилом в мех.

Как только все было закреплено, Малец отвернулся, направляясь вглубь страны.

Когда Лисил вернется и Магьер узнал, что было сделано, это приведет к еще одному разладу между ними. и между ней и Мальцом. Это не могло не помочь, спрятать шары от своих врагов. Лисил столкнется с худшим, как только он расскажет Магьер об остальном.

Все, что ему придется показать ей, был торк Кахара. Это не могло быть оставлено с шарами, в случае, если имеется хоть какой-то маленький шанс, что они будут найдены. И он и она должны были отправиться на юг вдоль берега, чтобы избавиться от всех глаз в белой хижине. Таким образом, Малец может найти их позже.

Малец опередил собачью команду и сани, но уже боялся, что они его нагонят. Следующие три дня оказались менее сложными, чем ожидалось. Новый местный гид был более болтливым, чем Тиквяг — только этот разговаривал со своими собаками. Он разговаривал с Мальцом и у него была странная привычка, говорить о себе в третьем лице.

— Навята принесет тебе ужин, — говорил он.

Малец без пренебрежения относился к человеку, который только и делал, что шел за ним. Он не знал, как долго Навята будет следовать за ним и в конце концов он будет нуждаться в полном контроле.

На пятый день он исследовал пейзаж и увидел, что многое изменилось по пути их следования в глубь страны. Снег и лед закончились там, где земля возвышалась. Когда Малец заметил большой участок темно-серого, поднимающийся высоко над снежным мешком, он целеустремленный направился туда. Навята не может иметь каких-либо четких воспоминаний об этом месте, если он хоть что-то запомнил.

Малец вел собак и проводника дальше еще на четверть дня, прежде чем остановился. Сначала, услышав, как сани остановились, он не мог заставить себя посмотреть на Навята.

— Ты проиграл, большой волк? — звучало в голове.

Каждый инстинкт, Мальца вопил, что он собирается сделать, было неправильно. Если этот акт был то, что о чем он подозревал и никогда не делал до этого раньше, то это был. грех.

Когда он повернулся, Навята уже шел к нему.

— Что ты делаешь? — Проводник спросил, глядя на него с хмурым взглядом и нахмурив брови на его темнокожем лице.

Опираясь на внутреннюю силу духа внутри себя, Малец закрыл глаза. Его тело вдруг стало теплым на холоде. Земля под его лапами, воздух вокруг него, вода из снега, огонь от жара его плоти он соединил с элементами существования. Они смешались с духом внутри него и он начал светиться.

Проводник не увидел бы голубо-белого свечения вокруг него, поднимающегося как пламя. Нормальные глаза не могли видеть, что с ним происходит, только глаза, как у Винн, с ее романтическим взглядом, который разделял присутствие элементов во всех вещах.

Малец открыл глаза, чтобы заглянуть в темноту. Он чувствовал, что для любые воспоминания в голове ему помогут и удержат. Когда он их нашел, весь мир вдруг заплыл, как искривленное масло на воде.

Это было слишком легко.

Навят не знал, что происходит.

Мир, казалось, двоится при виде Мальца, как будто он видел его из двух разных мест. Он видел своими глазами. а потом еще и глазами Навята. и только глазами гида.

Малец наблюдал глазами проводника за своим собственным телом, как оно рухнуло на снегу.

Он начал трястись, ощущая руки, ноги; руки, и только две ноги, все завернутые в тяжелый мех и спрятанные одежды. Он бросил взгляд, чтобы посмотреть вниз. руки Навята теперь его руки.

Малец снова поднял взгляд, уставившись на свое тело на снегу. Он пытался найти какие-то куски своих воспоминаний и не мог. В теле гида были только его мысли. Мир размыт перед глазами и это заняло время, прежде чем он понял, почему.

Он плакал.

Спотыкаясь, он упорно трудился над управлением этим человеческим телом. Он боролся, чтобы тащить его и поднять его на борт саней. Затем он наблюдал за дыханием, таким мелким и слабым, медленно заглушая морду своего тела.

Как долго он может оставаться внутри плоти гида, пока не стало слишком поздно?

Не зная, как пользоваться руками, Малец должен был схватиться и удержаться в санях. Даже если он когда-либо чувствовал, как пользоваться ртом и давать команды собакам он не знал. Чтобы добраться до места, которое он выбрал, потребовалось больше времени, чем путь возвращения назад. Когда он нашел серый подъем, купол из гранита с одной стороны был пологий, он взял лопату и кирку, что Лисил поручил взять с собой.

Малец начал копать, шарить, спотыкаться и падать столько раз, теряя равновесие на двух ногах вместо четырех.

Это место было не так далеко, как он хотел бы, но в последние два дня он не видел никаких признаков того, что кто-то идет или может пойти этим путем. У него было не менее пяти дней, чтобы выжить при возвращении назад к побережью и еще найти Лисила и Магьер. Внутри тела проводника он продолжал ломать и копать снег, а затем лед, который заморозил землю у основания купола.

Он продолжал углубляться. День почти прошел к тому времени, когда отверстие было достаточно глубоким и широким для обоих шаров.

Малец вернулся к сундуку и взял второй шар. Это было так тяжело, что он упал дважды, сжимая левое колено. Когда, наконец, бросил шар в лунку, он заковылял обратно к сундуку с первым шаром.

Ему не удалось открыть этот сундук в рукавицах и пришлось их снять. Пальцы коченели на морозе. Когда защелка, наконец, была открыта, он поднял крышку и откинул в сторону коврик, чтобы захватить шар обеими руками.

Вопль разнесся повсюду.

Малец не понимал, что это произошло от него, потому что из него вырвался голос Навята. Он оказался лежащим на снегу рядом с санями, вздрагивая от. Это одно касание. Это было похоже. когда он прикоснулся к чьим-то растущим воспоминаниям, когда он прикоснулся к какой-то части существа.

Что-то прикоснулось к нему.

Мысли его онемели на мгновение и он затерялся в отступлении через снег. Когда разум вернулся, Малец попытался отрицать то, что он чувствовал. За все время, прошедшее с момента обнаружения первого шара, он никогда не прикасался к нему. Он не мог справиться с этим в своем собственном теле, поэтому не было причин трогать артифакт. Но если бы он чувствовал.

Это было невозможно. Лисил сделал снасти из столбов, с помощью которых Магьер и он несли первый шар из замка. Если бы Лисил прикоснулся к шару, то мгновенно упомянул бы об ощущении чего либо, но он этого не сделал.


Малец пополз к саням, поднялся и уставился в сундук. Шар лежал там, как раньше. Даже его всплеск был заподлицо с его внешностью, как будто все это было одной частью. Ни один торк не поднял шип. Малец потянулся вниз, на мгновение нахмурившись, его — дрожащие кончики пальцев Навята коснулись его. Воспоминания носили присутствие того, от кого они пришли и присутствие вспыхнуло через одиночество. Что-то жило внутри шара. Это был единственный способ, которым он мог это определить и не понимая, что это значит, он отдернул руку. Он оглянулся на нижнюю сторону гранитного купола. Малец пошатнулся к краю отверстия, упал на колени и сплелся на снегу, чтобы спуститься в яму. Он снова колебался, прежде чем коснуться второго шара, но на этот раз голыми руками. И вот он снова…присутствие.

Магьер почувствовала что-то, но только когда она открыла шар с торком. Так почему он почувствовал что-то сейчас? И мысль о ее тёрке, или о том, что он оставил с Лисилом, задержалась в голосе Мальца.

Если бы он взял его с собой.

Малец оттолкнулся от дыры. Больше не было времени задерживаться, хотя теперь он страдал от большего бремени.

Несмотря на то, что к ночам он забрал оба шара в землю, он едва закончил 6 дыру, когда стало слишком темно, чтобы видеть. Теоретически было легко собрать убежище, потому что он видел, как это делалось много раз. Делать это в этом теле в темноте было другим делом. Он справился с этим и бросил пищу для собак, прежде чем перетащить свое истинное тело в убежище.

Утром он перекопал снег и лед через заполненную дыру и надеялся, что в ненастную погоду скоро исчезнут какие-либо доказательства того, что кто-то там копал. После полудня он убрал убежище, вернулся к собакам и саням, а затем отвез их обратно в то место, где он взял тело Навята. Когда-если-просвидетель проснулся, он увидит не больше, чем в последний момент, когда он вспомнил.

Малец колебался. Он уже чувствовал что-то неладное.

Он дрожал не от усталости. Были моменты, когда мир казался туманным и тусклым. Что, если его возвращение к собственной плоти было хуже, чем у другого? Он потратил время, чтобы снова собрать убежище и потащил в него свое тело.

Дыхание его морды было еще слабее, когда он смотрел.

Малец снял перчатки Навята. Взяв в руки Навята свою морду, он подтолкнул веки этих маджайхских глаз. Зрачки были не более, чем черные булавочки в центре кристально-синих ирисов, но он смотрел в эти глаза, пытаясь снова найти Духа, не его собственного духа, а стихийного духа самой плоти.

Все было черным перед глазами его Навята.

Малец почувствовал, как его голова ударила по замерзшей земле, когда он рухнул, а затем изо всех сил пытался дышать.

Его грудь горела. Холодный воздух обжигал его сухое горло. Каждый мускул болел, как будто он слишком долго лежал в болезни, не двигаясь. Ему пришлось сражаться, чтобы открыть глаза и даже тогда все было темно. Это было более дюжины вдохов, прежде чем он разобрал перед ним немую форму.

Все в убежище оказалось повернутым боком, где Малец лежал, положив голову на землю. Вне его носа была темнокожая рука и кроме этого было лицо Навята.

Гид лежал на боку, глаза полуоткрыты и не мигали в его непринужденном лице.

Малец попытался встать в своём теле, но даже не мог поднять голову. Он пытался лаять, выть, делать что угодно, чтобы вызвать какую-то реакцию у Навята. От отчаяния он потянулся за воспоминаниями гида, ища все, что имелось там сейчас, когда он освободил тело человека.

Ничего не было.

Он зашел слишком далеко, слишком долго задержался в плоти человека.

Малец лежал всю ночь. К рассвету ему удалось скатиться на живот, хотя поначалу он не мог заставить себя смотреть на свою жертву. Когда он сделал это, свет снаружи был достаточно ярким, чтобы проникать через холст убежища.

Глаза Навята были наполовину открыты и пусты. Хотя он дышал, это было не более, чем Малец видел в его собственном теле глазами гида. Осталось ли что-то от индивидуального духа, которого Малец так сильно толкнул, что он тоже принял плоть человека?

Он снова попытался найти какую-нибудь память в Навята, но темнота в голове гида была беспросветной, но затем кое-что мелькнуло в сознании Мальца.

Это был только один образ и он не двигался, как память прошлых событий. Малец-Навят-увидел себя в тот момент, когда он устремился к проводнику и полностью взял волю человека, что он тоже принял свою плоть. Образ самого себя в памяти Навята не двигался. Он задержался, застыл, захватив момент греха Мальца.

Когда Малец родился во плоти, он не знал, сколько его воспоминаний о том, что он был со своими родственниками, Фэй были стерты. Он даже не вспомнил, что они сделали это с ним. Лишь позже он заподозрил, и даже тогда ему было трудно полностью осмыслить все фрагменты воспоминаний, оставшихся внутри него.

Среди тех, что были — было — понятие греха, первый грех. До сих пор он только подозревал, что это такое, но намек на возможность, должно быть, был сохранен из всего, что было потеряно в том, чтобы быть одним из Фэй.

Каким-то образом он знал свой грех, хотя и не потому, что так назвал его.

Их первый грех был господством, рабством настолько полным и полным, но он мог помнить не больше, чем это из своего времени как часть их. Было ли одно воспоминание, последний образ его собственного греха, все, что осталось от Навята?

Возможно, это был признак того, что проводник все еще был там и возвращался к своей собственной плоти. Возможно, это было просто жалкое желание, порожденное виной и отвращением к себе, о котором он никогда не мог себе представить.

Малец выскочил из палатки и сначала колебался, пока не восстановил контроль над собственным телом.

Он побежал к побережью.

Каждый вечер он зарывался в снег только в меховой шкуре. Он был оставлен, чтобы испытывать бессонницу, страдать от того, что он сделал с человеком как Фэй и то, что он чувствовал от шаров.

Каждый рассвет он охотился на любую дичь. Ел он или нет, Малец бежал дальше. Наконец, увидев вдалеке океан, он повернул на юг вдоль берега. В седьмой день, во второй половине дня, он заметил укрытие на холме на небольшом холме над скалистым пляжем. Вдоль воды, кто-то стоял, глядя на океан.

Малец увидел белокурые волосы, развивающиеся на ветру и он завыл.

Лисил скривился и когда Малец зашагал к нему вперед Лисил кричал.

— Магьер!

Малец остановился на десять шагов, когда Магьер вырвалась из убежища. Она побежала к Лисилу, пока не увидела Мальца. Он знал, что они будут ждать его, хотя он не знал, как сейчас отреагирует Магьер. Она изучала его своим нечетким взглядом.

— Сделано? — она спросила.

Он один раз залаял — это означало «да».

— Я хочу вернуться в Колм Ситте — сказала она.

— Я хочу поговорить с Винн, — снова замолчал Малец.

Тогда Лисил был на нем, обхватив обеими руками за шею, когда к ним присоединилась Магьер.


* * *


В начале переулка с улицы в Чатбуре, Малец оглянулся назад и остановил взгляд на Лисиле. Как и прежде, как и на корабле, возможно, они вспомнили некоторые вещи из того. но не все.

Прислонившись к груди Лисила Магьер тяжело вздохнула и подняла правую руку. На ее пальцах по-прежнему была кровь, как будто в лагере пустоши среди трупов собак был момент.

— Что я…

— Все в порядке, — перебил Лисил, гладя волосы.

Ничего не было в порядке. Все трое знали это, хотя Малец знал две вещи, которые были гораздо хуже. Он отвернулся от Магьер, а затем опустил голову.

Она была не единственная, кто изменился к худшему.

Первый грех Фэя не был его единственным бременем, хотя он еще не понял, почему и как они назвали его так. Это была одна вещь, которую никто не мог узнать, пока он не понял, что это значит.

Лисил ничего не почувствовал от прикосновения к шарам. Магьер почувствовала что-то только тогда, когда она открыла один и прикоснулась к нему. Единственная разница между ними и Мальцом была в том, что он был Фей, рожденный во плоти.

И он точно знал, что чувствовал.

Фэй был заключен в тюрьму внутри каждого из этих двух шаров.

Всю ненависть, которую Малец испытывал за то, что они сделали с ним, и те, кого он лелеял, ничего не сделали, чтобы задушить его вторую вину. То что он сделал не пожелал бы даже Бротану.

Малец похоронил в шарах двух его покинутых родственников в замерзшей могиле, чтобы о них забыли.

Глава 15

Вернувшись во флигель, Малец шел следом за Лисилом и Магьер через ресепшен вверх по лестнице. Они прошли мимо двух хранителей, читающих в библиотеке, но ни один не взглянул на них. Когда путники добрались до своей комнаты, Малец остановился.

Он был слишком изнурен своим собственным бременем и, хотя Магьер нужен был уход, он не хотел провести ночь наблюдая как Лисил успокаивает Магьер. Когда Лисил проводил Магьер в комнату маджайхи остался в коридоре. Полуэльф оглянулся в замешательстве.

— Я останусь здесь на некоторое время.

Лисил уже было повернулся к Мальцу, но потом взглянул на Магьер, рухнувшую на кровать. Лисил поджал губы и, возможно, был готов спорить, но вместо этого кивнул и закрыл дверь.

Малец выглянул в коридор. Обе двери Леанальхам и Бротана были закрыты. Малец тихо подошел к последней и обнюхал дверь снизу. Запах был слабый, но он мог сказать, что старый убийца был внутри. Это был единственный запах, который он почувствовал, так что Леанальхам должена быть в своей комнате. Внезапно Малец почувствовал, что больше не хочет быть один.

Предоставив Магьер и Лисила друг другу, маджайхи подошел к двери Леанальхам и тихо царапнул лапой. Легкие шаги зазвучали внутри, она открыла дверь и выглянула из — за нее. Ее волосы были распущены и ниспадали на спину.

— Маджахи?

— Могу я войти?

Леанальхам удивилась, в замешательстве она окинула взглядом коридор и отступила назад.

— Пожалуйста, — ответила она широко открывая для него дверь.

Малец вошел и после того, как дверь была закрыта, она босоногая, поспешила обратно к кровати. Книга, с которой он видел ее ранее, была открыта и лежала на подушке.

— Ты читала?

— Я пыталась, но иллюстрации заставляют меня останавливаться. Мой народ не делает таких рисунков для своих текстов если на это нет необходимости.

Малец немного опешил от той легкости, с которой она разговаривала с ним. Возможно, наличие собственного пространства, которое она может контролировать, заставляло ее чувствовать себя более комфортно. Все, что заставляло ее относиться к нему не как к заблудшему священному стражу с ее родины, было облегчением для него.

Она поднялась на высокую кровать, устроилась перед книгой и перевернула страницу.

— Ты присоединишься?

Он вскочил на кровать следом за ней, немного пошатываясь, когда его лапы опустились на одеяло и матрас. Он потянулся и Леанальхам указала на иллюстрацию эльфийской женщины, одетую в мантию хранителя и державшую деревянную тарелку с гравировкой.

— Я думаю, что она странствовала и разыскивала артефакты, но я не знаю, зачем она путешествовала.

Малец бросил взгляд на историю.

— Она была странница…

Леанальхам посмотрела на него с удивлением.

— Ты можешь читать эту книгу?

— Некоторые слова отличаются у эльфов этих земель. Я знаю только те на которых говорит твой народ.

Бровь Леанальхам изогнулась на момент от сказанного и Малец надеялся, что она не будет вновь относиться к нему с благоговеньем. К счастью ее любопытство пересиливало все остальное.

— Что такое. странник?

— Как Винн, — звание среди хранителей. Они уходят после обучения, чтобы узнать больше, чтобы доказать ценность и приобрести новые знания для своей гильдии.

— Они должно быть очень смелые, что отправляются в незнакомые места совсем одни.

— Не все странники поступают — как Винн, большинство идут в другие филиалы, ответвления, поселки, в области и места работы.

Леанальхам становилась тише и не подвижнее.

— Она очень смелая, и теперь она снова отправится странствовать с этим странным немертвым и твоей дочерью… и Ошей, — спросила Леанальхам.

— Надеюсь.

Казалось странным надеяться. Малец ничего не сказал о надежде, что любой из них может выжить и вернуться домой. Леанальхам притянула колени к груди и стала изучать образ молодой эльфийской хранительницы, а Малец погрузился в ее разум, уловив возникшие воспоминания.

Он — Леанальхам — снова увидел Винн, когда молодая хранительница впервые посетила земли Леанальхам с Магьер, Лисилом и им самим. Затем в воспоминаниях промелькнул Оша, приехавший с Бротаном …. дневник Винн.

Малец слишком много думал этой ночью. Но теперь он был изолирован с задумчивой, одинокой девушкой, брошенной на произвол судьбы, не имеющей своего предназначения. Такой возможности может и не представиться в ближайшее время.

Бротандуиве сказал, что Винн отправила ему дневник вместе с Ошей. Взгляд Леанальхам блуждал где — то далеко от него.

— Это он тебе сказал?

— Что стало с дневником?

Она полностью отвернулась от книги и него.

— Не спрашивай меня. Я не могу нарушить моё обещание данное греймазге.

Вопрос все еще оставался без ответа, хотя это не принесло Мальцу никакого удовольствия, а только еще большее чувство вины и стыда, что он снова разжег в Леанальхам болезненные воспоминания. Через три дня после того, как Оша отправился вместе с Бротандуиве, Леанальхем хотела уйти вслед за ними. Она не интересовалась выпечкой хлеба или работой над вышивкой. Трудно было не плакать.

Сгейлшеллеахе отправился к предкам. Казалось невозможным, чтобы Лисил вернулся. Теперь даже Ошу отняли у нее. Девушка не могла уйти за ним и спряталась от окружающего мира, который становился все меньше и меньше с каждой потерей близких.

Дедушка тоже тосковал, но как-то выполнял свои ежедневные задачи. Он говорил с другими членами клана о погоде или товарах, которые прибыли или были отправлены для торговли. Леанальхам не знала, как это он делает, хотя знала, что на следующий день дедушка встанет с постели, чтобы сделать тоже самое.

Она знала, что гнев является признаком плохих манер, но глубоко внутри злость на происходящее не покидала ее. Злилась не на Ошу, который так и оставил ее одну с Бротандуиве и даже не на старого греймазге, который принудил ее уйти с ним.

Куиринейне была самой близкой Леанальхам из всех женщин в ее жизни, но мать Лисила была спокойной, отстраненной и холодной. Она не любила Сгейлшеллеахе и рассматривала смерть, как часть жизненного пути анмаглахка. Леанальхам задавала один и тот же вопрос — испытывает ли эта женщина горе.

В результате погребенного гнева и печали Леанальхам начала делать странные вещи.

Кроме того, что она проводила большую часть своих дней в постели, в минуты бодрствования она носила бутылку с прахом Сгейлшеллеахе куда бы не пошла. Пепел должен был быть предан земле предков, но девушка не хотела отпускать эту последнюю часть своего дяди. В постели, боясь заснуть и потерять из виду бутылку, Леанальхам поставила ее рядом с ковриком.

На третий день дедушка разбудил ее раньше, чем она хотела и не ушел, пока не встала. Он настаивал, чтобы внучка купалась и одевалась как раньше, хотел, чтобы она присутствовала на праздновании.

Реаврахкрижха — сердце весны — прибыли все кланы, в том числе и Коилехкроталл для празднования подлинного рождения нового года. Был приготовлен пир с копченой рыбой, привезенной с берега, вина из самых нежных первых сортов урожая. Все в анклаве будут сидеть вместе за столами и говорить хорошие пожелания друг другу. Это была обычная традиция анкроан; это будет происходить в анклавах на всей их территории.

Но она не чувствовал себя как в день новых начал, так как стояла в главной комнате своего дома с дедушкой под бдительным взглядом Куиринейны. Все, за что ей нужно было цепляться это маленькая бутылка пепла ее дяди, заправленная за пояс туники.

— Пойдем, дитя мое, — сказал Дед. — Это принесет тебе пользу.

Как он мог так думать? Как он мог заставить ее появиться среди людей, которые не верили, что она здесь, зная, что Сгеилшиллеахе больше нет. Теперь у нее не было никого, кроме деда, чтобы стоять между ней и их суждениями.

— Я не думаю… — начала она.

— Мы идем, — прервал он твердо, а затем посмотрел на мать Лисила. — И ты тоже.

Куиринейне подняла одну густую бровь. Она никогда не проявляла интереса к компании кого-либо за пределами этого дома. Дед был главой семьи и старейшиной клана, присутствие которого требовалось в таких случаях. Даже Сгейлшеллеахе никогда не осмеливался ослушаться деда, кроме его кастовых обязанностей. Это был путь их людей.

Но Леанальхам надеялась, что Куиринейне откажется. Это может дать ей шанс не выходить. Вместо этого мать Лисила почтительно кивнула и дедушка выпроводил их на улицу и вместе они пошли на пир.

Все были одеты в тонкие легкие туники, с крошечными цветными шнурами из ткани, вплетенными в волосы. Длинные столы были уставлены медовыми пироженными, весенними ягодами, свежими грибами, сушеными фруктами и листовой зеленью. Едва ли было место для чашек, тарелок и посуды — это было приятным зрелищем.

Леанальхам шарахалась ото всех, принимая их вежливые, но краткие соболезнования или корректные, но беззаботные пожелания. Она возилась у печи только для того, чтобы помочь переносить продукты на столы и скрыться от всех, кто пытается приблизиться к ней. Когда больше нечего было делать, девушка уселась между дедом и Куиринейной, притворяясь будто ест. Дедушка дал благословение и высказал формальные пожелания, энергично и тщательно усмехнулся каждой сказанной шутке, дружеской болтовне или поднятой чашечке. Через некоторое время он с грустью смотрел на Леанальхам.

— Это так сложно? — спросил он.

— Можем ли мы пойти домой? — прошептала она.

Взгляд на его морщинистое старое лицо, так разбитое и разочарованное, заставлял ее сожалеть, но он тут же встал. И даже контролируемые выражения Куиринейны предали облегчение, когда они следовали за ним, покидая праздник задолго до того, как кто-то еще подумает об этом.

Они пробрались мимо небольших деревенских домов, на окраину, где были расположены другие дома — более просторные. Леанальхам хотелось убежать вперед и вернуться в свою комнату.

Странный птичий свисток резко поднялся в лесу, когда она дошла до занавешенной двери дома. После этого трижды прозвучало чириканье.

Ленальхам остановилась, потому что ее деда больше не было рядом с ней. Она оглянулась и обнаружила, что он повернулся и оба они уставились на Куиринейну.

Она снова замерла на месте, слегка наклонив голову.

Леанальхам застыла, когда красивые, но холодные глаза Куиринейны внезапно сузились. Она проследила за этим взглядом среди деревьев, но ничего не увидела.

Куиринейна бросилась прямо к Леанальхам и схватила ее за запястье. Прежде чем та смогла даже подумать, чтобы сопротивляться, ее вытащили из дверного проема и сунули в расщелину у основания дуба.

— Будь здесь! — шепотом приказала Куиринейна.

Леанальхам съежилась и широко раскрытыми глазами увидела как дедушка в спешке затащил мать Лисила через занавешенный дверной проем. Слишком много в последнее время произошло чего Леанальхам не понимала. На этот раз она не будет оставаться в стороне.

Девушка вылезла из расщелины, поспешила за ними и отодвинула занавес дверного проема. Затем она остановилась, ее мысли путались.

Она почти не замечала деда или Куиринейну, стоявших в дверном проеме и блокировавшие его. Глаза Леанальхам были направлены на беспорядок в главной комнате, повсюду были раскиданы вещи, разорваны на куски подушки, мебель, предметы обихода. Блюда были снесены с полок. Коврики были помяты. Подушки были измельчены или разрезаны, а их травяная или пуховая набивка разбросана по комнате, в воздухе еще летали маленькие пушинки от подушек. Но больше всего Леанальхам смотрела на них…

В дальней части комнаты стояли две высокие фигуры с соответствующими плащами, завязанными вокруг талии. На головы были одеты капюшоны, а лица спрятаны за повязками. Анмаглахк слева, ближайший в гостевой комнате к Куиринейне держал что-то в руке.

Это был журнал.

— Лапдогс! — Куиринейна выплюнула. — Ты оскверняешь праздник, чтобы выполнять его приказы?

Леанальхам была совершенно смущена. Анмаглахк защищал своих людей. Почему эти двое пришли уничтожить ее дом?

— Мы здесь, чтобы защищать, — ответил тот, что держал журнал в руках. — Вы не будете вмешиваться в нашу миссию. Отступите или убедитесь, что вы предатели.»

Взгляд Леанальхам сдвинулся, когда дед сделал шаг вперед. Она никогда не видела его таким злым.

— Настоящие защитники не вламываются в дома своих людей, — обвинил он. — Оставь мой дом и все в нем или предстанете перед советом старейшин кланов.

У второго анмаглахка, немного ниже первого, были глаза, слегка окрашенные в желтый цвет. Ни один из них не отреагировал на требование дедушки.

— Отойди в сторону, — повторил первый, спрятав журнал в свою тунику.

Леаналхьам боялась беспорядка. Никто так не разговаривал с кланом. Никакой анмаглахк не был выше людей, даже Могущественный Отец.

Куиринейна внезапно стала расплываться.

Леанальхам моргнула и вздрогнула.

Когда ее глаза открылись, мать Лишила пересекла всю комнату. Невысокий анмаглахк направился к ней навстречу, чтобы остановить ее и они связались в рукопашной. Это было так быстро, что Леанальхам не могла уследить ни за одним движением.

Другой анмаглак бежал прямо в дверной проем на нее с дедом.

Леанальхам потеряла из виду комнату, когда дед наклонился перед дверью. Почти мгновенно он исчез, стуча по полу. Анмаглахк бросился прямо на нее и она застыла.

Он хлопнул ее в грудь одной ладонью. Девушка упала перевернулась, ударившись об дерево снаружи входа. Почва поднялась вверх и она ударилась левой стороной. Удар анмаглахка уже забрал её дыхание, а удар о землю сделал это еще хуже. Она боролась, чтобы дышать, пытаясь встать, а затем дед выскочил из дома.

Его выражение было темным от ярости и он едва расправил морщины, когда Леанальхам услышала командный крик.

— Глеаннеохкансва, нет!

Дед не обратил внимания на Куиринейну и бросился к лесу. Затем Леанальхам вспомнила, как в лесу слышались странные чириканья. Волна страха пробежала.

— Дедушка! — выдохнула она, пытаясь подняться.

Не было никаких признаков анмаглаха, который ударил ее. Был только короткий звук, похожий на то, что кто-то бил палкой по воздуху.

Дед остановился у края леса и Леанальхам с облегчением сглотнула.

Все было тихо. Даже из ее дома не слышно звуков борьбы. Дед сделал небольшой шаг назад в отступлении. Он начал падать.

Его спина выгнулась полукругом, широко раскрытые глаза не моргали, когда его голова безвольным движением отскочила от удара. Короткая стрела торчала прямо из его груди.

Леаналхам закричала, крик вырвался из ее горла, когда стрела пронзила деда.

Независимо от того как она кричала ему или терла его лицо он не отвечал. Его не моргающие глаза смотрели вверх. Она не чувствовала его дыхания и онемела.

Леанальхам не дрогнула, когда Куириннейна внезапно присела рядом с ней. Женщина была запачкана красными брызгами крови и в ее узкой руке был пропитанный кровью стилет. Леанальхам оглянулась только один раз.

Никто больше не вышел из задрапированного дверного проема.

Она посмотрела на деда, последнего из тех, кто действительно заботился о ней. Это не может быть реально.

— Почему? — прошептала она.

Куиринейна не ответила.

В замешательстве Леанальхам схватил тунику своего деда и попыталась оттащить его домой. Она не могла оставить его здесь, но не могла сдвинуть с места. Тонкая коричневая рука накрыла ее запястье и что-то сломалось внутри Леанальхам.

— Нет!

Она отпустила деда и набросилась на мать Лишила.

Голова Куириннейны ушла в сторону и маленький кулак Леанальхам прошел безвредно. Она вскочила на ноги и руки матери Лисила, державшие ее запястья отпустили ненадолго. Кровавая рука Киринейны зажала ее рот.

— Тихо, — прошипела она. — Мы бежим сейчас!

До того, как Леанальхам могла сказать одно слово, ее потащили в лес в диком темпе. Как долго, они бежали Леанальхам не знала. Все, кто ее любил, были отняты у нее. Она плакала на бегу и не могла остановиться, даже когда мать Лишила остановилась и коротко притянула ее.

Перед ними стояло большое красное дерево, почти такое же большое, как у древесных домов анклава. Несмотря на то, что никто из людей не руководил ростом этого дерева, между двумя его огромных корней росла трава и небольшие деревья.

Куиринейнa посмотрела по сторонам.

— Мы невидимы. Войдем внутрь.

Леанальхам не поняла.

— Вперед! — приказал Куиринейна, подталкивая Леанальхам вниз между корнями.

Она протиснулась в темную и сырую пустоту. Боязнь того, чтобы остаться здесь без кого-либо, даже матери Лишила, была слишком сильна.

— Не оставляй меня! — умоляла она.

Опять же Куиринейна не ответила. Она уронила витражный стилет и начала раздирать собственный халат на полоски, которыми обмотка свои ноги, руки и туловище. Взяв мульчу и землю с лесного пола, она намазала ее по всему гибкому телу, затем упала на спину, чтобы измазаться более тщательно и замаскироваться.

— Пожалуйста, — прошептала Леанальхам.

Куиринейна подкатилась к ее ногам, вся измазанная листьями и почвой, которые прилипли к крови и достала стилет. Она вытерла его о бедро. Вся ее неутомимая красота была замаскирована, как какое-то существо, растущее из мертвых листьев и игл лесного пола. Все, что осталось отчетливо видимым, были ее заманчивые, красивые глаза…холодно наблюдающие за Леанальхам.

— Я должна получить журнал, — прошептала женщина.

Леанальхам не знала, почему это имеет значение. Паника поднялась и желание о том, чтобы ее оставили в покое. Она попыталась вылезти, но Куиринейна остановила ее.

— Оставайся и не выходи наружу!

— Пожалуйста…нет.

Мать Лисила двигалась очень тихо. Ее лицо было слишком замаскировано, чтобы разглядеть ее выражение. Только глаза, казалось, смягчились.

— Я вернусь, — прошептала она. — Оставайся там, где я могу тебя найти.

Женщина бросилась в лес. Никакой звук не упал с ее ступней, когда она вылетела из тени и исчезла. Сжимаясь между корнями большого красного дерева Леанальхам придвинула колени к груди. Она прижала руки к животу с бутылкой дядиного пепла. Все, что она могла сделать в страхе, который поднялся над ее горем, заключалось в том, чтобы наблюдать за деревьями и задаваться вопросом, близко ли убийца анмаглахк. Иметь страх перед ними было безумием, столь же большим, как ее любовь к ее дяде, Сгейлшеллeахе. И как-то все ужасы этого дня были связаны с журналом Винн.

Каким-то образом Бротандуиве и Куиринейна не соглашались с их кастой и они убедили дедушку и расположили к себе. Даже Ошу у Леанальхам греймасги забрали. Из-за Бротандуиве и Куириннены Леанальхам была полностью одинока в мире, где никто не любил ее, никто не мог защитить ее даже от тех, кто должен был защищать своих людей.

День клонился к ночи, а Куиринейна до сих пор не вернулась. Мысли Леанальхам становились скучными и запутанными. Она начала вспоминать все те времена, когда ее отсылали всякий раз, когда греймасга приходил в гости. Сколько раз она возвращалась с небольших поручений, которые ей были даны и находила дедушку, шепчущегося с Бротандуиве. И это только усилилось после того, как мать Лисила стала жить с ними.

Гнев снова поднялся.

У Леанальхам не оставалось никого, кому можно было доверять, кто намерен защитить ее, не знала… вещи, которые ей нужно было бы знать и понимать. Она посмотрела на темный лес. Все еще боясь встала, прислонившись к большому красному дереву.

В последний раз, когда она видела Сгейлшиллеахе, он пообещал, что, наконец, отведет ее на родину. Все молодые анкроан совершили это путешествие, прежде чем достигли совершеннолетия. Сгейлшиллеахе и дедушка всегда советовали ей ждать.

Им не нужно было говорить, почему. Она знала, что это из-за ее испорченной крови. Но Лисил отправился туда во главе с Сгейлшиллеахе. И Лисил вернулся. В нем было больше человеческой крови, чем у нее, но, несмотря на это, Сгейлшиллеахе направлял его.

Леанальхам посмотрела на лес. Она знала только, что захоронения были далеко на севере, а затем к востоку от Крижхейши. Если это все, что она знала, как она могла найти ее сама? Впервые она почти хотела, чтобы глаза маджайхи смотрели на нее из леса, чтобы не чувствовать себя одинокой и потерянной.

Леанальхам вздохнула, когда с ужасом прижалась к дереву. Глаза смотрели на нее, но не маджайхи. Они заглянули вокруг утолщенного плюща, ползающего по стволу корявого и скрученного дуба, но они были зелеными, как и ее, а не чистые кристально-синие. И еще, лицо, вокруг этих странных глаз, было слишком бледное под листьями. Глаза сдвинулись, когда он начал двигаться. Лианалхам огляделась, пытаясь понять, как бежать в ночь. Что-то светлое в цвете вышло вокруг дубового плюща…на длинных ногах, которые заканчивались лапами. Леанальхам смотрела, весь ее разум был пуст. Там стояла самка маджайхи. Нежный и маленький костяк, у него был бледный блеск, он выглядел кремово-белым в лунном свете. После долгой паузы волк медленно двинулся вперед и Леанальхам снова ослепла. Некуда было бежать и это не могло легко ее поймать. Самка остановилась, где огромные длинные корни красного дерева опустились на пол леса.

Лианалхам просто стояла и смотрела. Чем дольше она заглядывала в это святое, тем больше она видела, что их цвет не был действительно зеленым. Ближе они казалось были кристально-голубого цвета, но с искривленными намеками желтого цвета.

Самка слегка опустила голову, словно смотрела вниз на тело Леанальхам. Её взгляд остановился на полпути. Леанальхам понятия не имела, на что она смотрела и обхватила себя руками чувствуя, что находится под открытым небом. Бутылка пепла ее дяди крепко прижалась к ее животу.

Белый маджайхи повернулся и пошел по деревьям к северу. Не зная почему, Леанальхам сделала шаг и самка остановилась. Маджайхи оглянулся на нее, затем сделал еще два шага и снова сделал паузу. Леанальхам не знала, что думать обо всем этом. Маджайхи всегда двигался в стае и в лесу не было других глаз. Она сделала еще один шаг…а затем еще один в ответ на шаги белой самки. По крайней мере, она направлялась туда, куда ей казалось, что нужно идти.

В комнате Леанальхам Малец лежал на кровати. Он больше не смотрел на девушку, как в воспоминаниях, которые она что-то видела — кого-то — ему слишком часто приходилось отталкивать свои мысли.

Его приятельница, Лили, пришла за девушкой. Как это было возможно? Почему Лили? Где она сейчас? А как их дочь, Тень или любой другой ребенок? Малец был настолько подавлен, что едва мог подумать о чем-либо, чему он научился через Леанальхам.

Бротан где-то взял Ошу. Анмаглахк убил Глинна, хотя Нейна сделала все возможное, чтобы остановить их и, скорее всего, скрылась среди диссидентов. Леанальхам потеряла всех, кто заботился о ней.

Все из-за проклятого журнала Винн, который она никогда не должна была писать. Тогда бы ни пропитанный кровью старый убийца анмаглахк, ни сам старший Отце не знали бы о нем.

— Что ты делаешь?

Шипение Мальца испугало Леанальхам. Леанальхам, свернувшись калачиком и прижавшими к груди ногами, отскочила назад к передней спинке кровати. Он не заметил ее движения и сначала не понял ее вопроса. Но она продолжала смотреть на него…точно так же, когда Малец заглянул в маленькую библиотеку.

— Что ты делал? — прошептала она.

Малец застыл. Нет, это было невозможно. Она не могла знать, что он коснулся ее восходящих воспоминаний, но было ясно, что он слишком сильно подтолкнул ее. По правде говоря, он был не уверен, что может справиться больше с собой.

— Давай и посмотри на эту книгу со мной, я помогу тебе прочесть больше.

Она колебалась, потерялась либо в прошлом, либо в другом необъяснимом испуге — возможно, и то, и другое. Наконец она проскользнула через кровать, но все еще смотрела на него краем глаза, когда вытаскивала подушку, державшую книгу ближе к ней.

Малец вспомнил, что ей нравилось изучать мудрецов.

— Если есть больше о мудрецах мы можем начать от туда.

Вскоре Леанальхам была отвлечена от прошлого и погружена в чтение. Он уточнил, кое какие слова, поскольку диалект не был тем, который он знал. Когда она начала зевать Малец закрыл книгу и остался спать с ней на кровати. Он поднял глаза только однажды ночью, когда Лисил открыл дверь, чтобы проверить их.

На следующее утро все они вернулись к Облачной Королеве и отправились в путь. Капитан Бассетт объявил, что их следующей остановкой был порт под названием «Дрист». Даже когда корабль выплыл из Чатбура, Малец не мог перестать думать о воспоминаниях Леанальхам.

Он считал, что Куиринейна взяла оружие анмаглахка в доме Леанальхам и убила человека. Каковы были последствия этого? Она также оставила Леанальхам в лесу и отдала предпочтение поиску украденного журнала.

Глеан умер со стрелой в груди. Знал ли совет старейшин клана об анмаглахке, убившего хладнокровно одного из них, целителя?

Впервые после того, как он искал правду о том, что произошло между ан'Краном, Малец не знал на сколько можно поделиться с Лисилом и Магьер, особенно с Лисилом.

А что случилось с помощником Мальца, Лили — матерью их дочери?

Глава 16

В полдень, как Башаир приблизился к Чатхбурху, Энниш была на палубе вместе с остальными своими спутниками. Все шесть анмаглахков держались в стороне от экипажа корабля и изучали приближающийся порт, высматривая любой большой корабль, на котором было бы написано нуманскими буквами Королева Облаков. Денварфи вела их всех пологая, что их предмет преследования до сих пор будет в этом порту, неосознанно ожидая, когда их схватят.

Жаждущая какого-либо намека на добычу, которая ускользала от них слишком долго, Энниш сильно перегнулась через перила. В ожидании она потянулась за клинками и в равной степени желала увидеть, как Рхизис выпустит одну стрелу и еще одну в грудь Бротандуивэ. Единственное, что она хотела больше — кровь Лиишила на ее клинках за любимого человека, которого он у нее отнял. Одетая в одежду людей, она не выделялась из толпы на большом расстоянии. Корабль ещё не вошел в порт и не пришвартовался, поэтому она отступила от перил и осмотрелась с тревогой по сторонам.

— Он большой, — сказал Тавиф, озвучивая мысли Энниш, когда они оба осматривали растянувшуюся гавань.

Множество пирсов, вероятно, были построены много лет назад, и не предполагали постройку еще одного. Энниш начала считать корабли, но вскоре сдалась.

— Мы должны высадиться на берег и начать поиски, — добавил Тавиф.

— Нет, — сказала Фретфарэ, тяжело опираясь на свою трость. — Эйводан, пойди и найди капитана порта. Посмотрим, что для начала ты сможешь разузнать.

Как только трап был опущен, Эйводан направился вниз к пирсу и исчез в толпе. Наступило весьма неловкое молчание.

Напряжение между Фретфарэ и Денварфи возросло, хотя Энниш обвиняла последнюю в их неудачах. Денварфи была слишком осмотрительна, слишком нерешительна, чтобы проливать кровь. Они должны были сесть на этот корабль в первый же день, как только покинули остров. Если бы они сделали так, возможно, они, перехватили бы Королеву Облаков давным-давно.

Только Фретфарэ имела силу духа, чтобы возглавлять команду. Но до сих пор Денварфи оставалась одна, кто отдавал приказы и принимал тактические решения, если не все стратегические.

Энниш часто желала, чтобы Фретфарэ просто взяла все под свой контроль, но, возможно, это уже не имело значения, если сегодня они выйдут на след преследуемой добычи.

— Помоги мне с рукой, — сказал ей Рхизис.

Она старалась не показать, что его просьба доставила ей удовольствие. Большую часть путешествия она практически его не замечала. Но что-то изменилось. Он был ранен в плечо стрелой, когда они были в Колм-Ситте. Несмотря на то, что рана зажила, его рука нуждалась в восстановлении сил. Он старался удерживать руку, а она должна была крепко держать ее, и тогда бы он попытался согнуть руку и поднять вместе с ней.

Подойдя ближе, она обхватила его предплечье.

— Крепче, — сказал он.

Энниш узнала, что среди всех достоинств Рхизиса у него был один недостаток: ему необходимо было заботиться о ком-либо. Большую часть их путешествия в эти земли, Вайланви, самый молодой член команды, заполнял эту необходимость, почти как младший брат.

В Колм-Ситте, Бротандуивэ убил Вайланви, и Рхизис переносил это тяжело.

Энниш понимала боль потери, и она крепче сжала руку Рхизиса.

Вскоре после смерти Вайланви, Рхизис перенес свою потребность заботиться о ком-то на нее. Сначала она не знала, что думать об этом. Он никогда не делал это явно, но он обращал внимание на ее дополнительные обязанности по уходу за Фретфарэ. Он попытался облегчить ее бремя в мелочах.

Энниш никогда не ценила доброту, и даже научилась не доверять ей — слишком мало было доброты в ее жизни. Но она не особо возражала против той, что исходила от Рхизиса.

— Держи ноги более твердо, — Тавиф зарычал на нее по-доброму. — Заставь его работать усерднее… или, возможно, это я должен качаться на его ослабленной руке?

— Я так не думаю, — ответил Рхизис с легкой улыбкой.

Тавиф был худощавый, но мускулистый, но однозначно лучший из них в рукопашном бою. Одновременно это казалось непривычным и странно успокаивающим, что они шутили друг с другом, пока Эйводан узнавал местоположения их преследуемой добычи. Юмор был еще одним затруднением для Энниш, но, опять же, с этими двумя товарищами, у нее не возникало чувства презрения или недоверия.

Денварфи и Фретфарэ стояли в стороне и далеко друг от друга, ожидая в тишине.

Энниш не испытывала напряжения. Они были в пределах досягаемости полумертвого монстра Магьер, ее жестокого супруга — Лиишила и вероломного Бротандуивэ. Скоро первые двое будут страдать, а последний наконец-то будет мертв.

Таким образом, они проводили время, хотя при каждой попытке Рхизис еле-еле мог оторвать ноги Энниш от палубы, но ему удалось это пять раз подряд. Когда ее ноги приземлились в шестой раз, Эйводан целеустремленно поднялся вверх по трапу. Энниш усилила хватку на руке Рхизиса, она не стала дожидаться просьбы своего начальника.

— Где? — выпалила она. — Где они стоят в порту?

Эйводан замялся.

— Что? — почти рявкнула Денварфи.

Эйводан покачал головой.

— Мы разминулись с ними меньше чем на полдня. Королева Облаков отплыла сегодня утром.

У Энниш звонко шумело в ушах от прилитой крови, и эти слова пролетели мимо. Но когда до нее дошел смысл сказанного, она хотела завопить от ярости. Она продолжала молчать, глотая боль и отчаяние, а потом увидела, как Рхизис смотрит не нее, хмуря брови — вернее, из-за того, как сильно она сжала его руку — и она отпустила.

Во всем этом была вина Денварфи, она не позволяла им сесть на судно.

Денварфи крепко стиснула челюсти, а Фретфарэ источала явный гнев. И только выражение лица Рхизиса, помогало оставаться Энниш твердой. Она могла описать его только, как… мрачное. Обычно ярый сторонник Денварфи, теперь он уставился на нее.

Он хотел крови предателя, точно так же сильно, как Энниш хотела крови Лиишила. Они оба хотели, чтобы за потерю тех, о ком они заботились, было заплачено.

— Мы догоним этот корабль? — сказал он безэмоционально, лишь слегка вопрошающе. — Как только мы выйдем из гавани?

Денварфи опустила голову в размышлении.

— Да.


* * *


На следующее утро Башаир покинул гавань, возобновив свое путешествие на юг.

Денварфи стояла на палубе со своей командой, рассредоточенной на стратегических позициях и ждущей ее команды действовать. Только Фретфарэ оставалась внизу в одной из кают, и Денварфи знала, как это возмущает хромую экс-коварлеасу. Но ее присутствие не могло помочь; здесь она была бы, по меньшей мере, бесполезной.

Денварфи сохраняла невозмутимое равнодушие, хотя ей было хорошо известно, что чувствовали другие — они должны были захватить корабль раньше, а не сейчас. Они не понимали, насколько это было бы сложно. Их было недостаточно, чтобы плыть на судне, даже если бы все они знали, что именно нужно делать. Только у одного из них был такой опыт. И месть затуманила их разум.

Все инстинкты и опыт Денварфи говорили ей, что это неправильный выбор, что будет лучше подождать, но она не могла это больше откладывать. Рхизис, Энниш, и даже добродушный Тавиф ясно обозначили свои позиции. Они потеряли слишком многих товарищей из-за Бротандуивэ. Они были унижены тем, как их перехитрили монстр и ее муж-полукровка. Они терпели неудачу в своей цели, поставленной им Вельмидревним Отче.

Тем не менее, Денварфи мучали вопросы. Эйводан был единственным, кто тоже сомневался в предстоящем действии. Он молча стоял рядом на носу корабля, и она небрежно прошлась вдоль ограждения по левому борту, чтобы присоединиться к нему. Он имел опыт работы с парусными судами, равно как и некоторые другие, первоначально принадлежащие их команде, но они все были мертвы. Возможно, это был еще один продуманный выбор предателя.

— Мы можем сохранить половину команды в живых, — сказала она тихо, — но если в результате, они не станут помогать нам, то ты сможешь вести корабль самостоятельно в порт?

Эйводан ответил не сразу.

— Нет.

Денварфи сильно озаботилась этим. Одно дело манипулировать капитаном в обеспечении своих потребностей и совсем другое заставить команду подчиняться. Ее команда может убить две трети людей и запереть других, не тратя особых усилий. Это не займет много времени, но что дальше?

Она может порядком запугать оставшихся членов команды ненадолго, на время выполнения их обязанностей, но они преданы капитану Самаре. Что создавало неизвестный исход. Убийство капитана может запугать их, и они подчиняться, но как надолго? Удерживание капитана в заложниках может продлить их повиновение, но со временем они попытаются освободить его. В любом случае, ее управление в конечном итоге даст сбой, и, следуя словам Эйводана, его одного будет недостаточно, чтобы управлять кораблем, не зависимо есть ли у него опыт или нет.

— Отложим и подождем с этим, — прошептала она. — Я собираюсь поговорить с капитаном.

Эйводан вскинул голову и в недоумении приподнял одну бровь, но затем кивнул. После того, как он подал едва уловимые сигналы рукой остальным, она направилась вниз к центру палубы. Рхизис нахмурился, когда она проходила мимо, но она проигнорировала его.

Вскоре после выхода из гавани, Самара ушел вниз. Она прошла вниз по узким коридорам в его каюту и тихо постучалась. За дверью, он произнес всего одно слово на нуманском, которое она не поняла. Приняв его, как приглашение, она открыла дверь.

Его каюта была крошечной, и он сидел за встроенным столом на лавке, прикрепленной ниже к стене двумя перекрученными шелковыми веревками. Он не скрывал своего удивления, увидев ее.

— Извините, — быстро сказала она. — Можно войти?

— Конечно. Что-то не так?

Она вошла и закрыла дверь. Он был стройным мужчиной, со смуглой кожей и темными глазами.

— Ничего, — сказала она, а затем намеренно помедлила, показывая нерешительность, как человек, которому предстоит сделать тяжелый выбор. Возможно, ей придётся убить его, в зависимости от того, что он ей скажет в ближайшие несколько минут.

— Я не говорила вам, но мы пытаемся… — она старательно выбирала правильные слова, — догнать другой корабль. Мы надеялись сделать это в Чатхбурхе… но упустили.

Он покачал головой.

— Я не понимаю.

— У нас есть родственники на борту корабля, который называется Королева Облаков. Мы были… на борту того корабля, но упустили его на острове.

Он расслабился и встал.

— Вы должны были сказать мне раньше. — Подходя к карте на стене, он спросил: — Что это за корабль Королева Облаков?

— Очень большой… для больших грузов.

— Вы знаете, как надолго мы его упускаем?

— День… возможно, больше.

Самара повернулся к своему столу и разложил рулон холста, чтобы показать еще одну карту. Он указал точку на ней.

— Мы здесь, к югу от Чатхбурха. Следующий порт для судна подобного назначения и размера будет Драйст. — Глядя на нее, он поджал губы. — Обычно я советую пассажирам не высаживаться там, это место, где царит беззаконие. Но большое грузовое судно должно плыть дальше от берега в более глубоких водах. Я держу Башаир ближе к берегу, и оно быстрее. Мы должны проплыть мимо этого другого судна самое позднее завтра. Мы прибудем в Драйст прежде, чем оно будет там.

Самара снова замолчал, на этот раз, сделав глубокий вдох, он сложил руки на груди.

Но я не буду долго держать там мой корабль. Если вы хотите ждать вашу семью, вам придется искать жилье… и я не советую вам делать это в таком месте, как Драйст.

Денварфи кивнула, подавляя видимое облегчение, и даже попыталась улыбнуться.

— Мы справимся. И спасибо.

Мысли ее завращались, как только она вышла. Если Башаир обгонит Королеву Облаков и первый придет в Драйст, нет никаких причин для захвата корабля. И если Драйст был беззаконным местом, как описал его Самара, это могло быть только лучше для ее собственной цели.


* * *


На палубе возле кормы, Энниш становилось неспокойно. План был убить и бросить за борт любого на палубе, а затем тихо пробраться вниз через все входы, до тех пор, пока оставшаяся внизу часть команды озадачена и заперта. Тогда они могли бы решить, сколько людей на судне оставить в живых.

Слишком много дней бездействия — ничего, кроме, ухода за Фретфарэ — сделали ее полубезумной, чтобы совершить что-то. Она заставила себя замолчать, когда Эйводан просигналил всем ждать, в то время, как Денварфи ушла одна вниз.

Энниш посмотрела на Рхизиса, стоящего у противоположного ограждения на носу корабля. Он взглянул еще раз в сторону кормы, где исчезла Денварфи, а затем слегка покачал головой. Он все время сжимал свою выздоравливающую руку другой рукой.

Энниш испытала облегчение, когда Денварфи вновь появилась, и привела себя в готовность достать клинки. Она выбрала ближайшего матроса, проверявшего корабельные снасти рядом с задней мачтой, и ждала следующего сигнала.

Денварфи остановилась немного на расстоянии от заднего входа в нижнюю часть. Она выровняла левую руку вдоль своего бока, ладонью вниз, и медленно провела рукой по внешне стороне бедра.

Энниш вся сжалась.

Почему Денварфи отменила атаку и приказала им идти вниз?

Тавиф выпрямился, стоя, прислонившись к передней мачте, и потом лениво побрел в сторону Денварфи, направляясь в низ. Но, как и Энниш, Рхизис стоял на своем месте и смотрел пристально на Денварфи. Только потом пошел с носа корабля Эйводан.

Рхизис не двигаться, точно так же, как и Энниш.

Эйводан прошел дальнее ограждение и подошел сзади к Рхизису, тот стоял, опираясь на перила локтями, и смотрел на море. Он медленно повернул голову и осмотрел все вокруг, фокусируясь на спине Рхизиса, как будто бы он мог проткнуть своего товарища, одним лишь взглядом. Передвигаясь, Эйводан взглянул на Энниш с предостережением.

Рхизис опустил голову и лишь полуоглянулся назад, так как он хорошо знал, что Эйводан стоял позади него. Тихо вздохнув, он направился за Тавифом и ни разу не взглянул на Денварфи.

Эйводан продолжал смотреть на Энниш — и не двигался, пока она не пошевелилась. В отличие от Рхизиса, Энниш никогда не переставала смотреть в глаза Денварфи, когда та проходила мимо.


* * *


Денварфи проигнорировала взгляд Энниш и даже не последовала вниз за младшим членом команды. Вместо этого она подождала, пока приблизится Эйводан. У них никого не было кроме него, кто мог бы управлять с судном. С уверенностью Самары, что они обгонят Королеву Облаков, захват судна не был бы выгодной стратегией.

Скорее всего, Фретфарэ услышит утомительный и неточный отчет даже прежде, чем Денварфи дойдет до каюты. Это было приемлемо — на этот раз. В исправлении фактов, Денварфи поставит Энниш на место и тем самым предостережет Рхизиса против дальнейшего неповиновения. Раздор был неприемлем для их цели.

Эйводан приблизился к ней. Окинув палубу взглядом, он снова выгнул бровь.

— Я полагаю, у тебя есть на уме что-то получше? — спросил он.

Денварфи была благодарна за его поддержку, но не сказала об этом. Это было ожидаемо ото всех, кто разделял цели, поставленные команде их лидером, но она кивнула ему в знак уважения.

— Да, — ответила она.

— Мне нужно пойти с тобой с докладом к Фретфарэ?

— Нет, присмотри за командой… и любым, кто поднимется