Подарок (fb2)


Настройки текста:



Подарок (СИ) Ищенко Геннадий

Глава 1

Сегодня у него был трудный день. Сначала заказчики забраковали на климатических испытаниях всю партию изделий, поставив всех на уши, а когда вопрос все–таки утрясли, его опять вызвали к руководству.

— Послушайте, Игорь, — обратился к нему начальник, — заказчики сегодня озверели. Очередной возврат в «Тихой комнате», а ваши анализаторы сколько ни вращали изделие, так и не услышали шума от постороннего предмета. Возьмите, пожалуйста, этот анализ в свои руки. Делайте что хотите, но нужно, чтобы заказчик снял претензии и возобновил приемку.

— Ни черта постороннего в этих корпусах нет, Игорь Викторович! — возмущенно отчитывался перед ним один из трех его подчиненных. — При вращении иногда щелкают якоря реле, да и то на грани различения. Да вы сами проверьте!

Пришлось идти проверять самому, хотя своим ребятам он верил. Естественно, ничего он в изделии не услышал, кроме очень тихого цоканья реле. Вообще–то, таких звуков не должно быть, но на работоспособность изделия они влиять не могли, а включать такое в акт анализа… Проще сразу пойти в мужской туалет и повеситься, чем предлагать замену всей партии реле в уже готовых к сдаче изделиях. Он не знал, что не поделили с руководством завода обычно покладистые заказчики, знал только, что начальник приемки не подпишет акт без мероприятий. Решение нашлось неожиданно просто. Когда он спускался с деревянного помоста, на котором стоял стенд, полы отчетливо заскрипели.

— Значит, подписали заказчики? — спросил главный инженер, беря в руки акт анализа. — Я был абсолютно уверен, что вы закроете эту забраковку. Что там было, если кратко?

— Если кратко, то ничего, — ответил Игорь. — Реле не очень качественные по шуму, но о таком писать…

— Ага… — главный инженер пробежал глазами по бумаге, и перевернул лист на другую сторону. — Перестелить полы? И он такое подписал?

Игорь молча пожал плечами: размашистая подпись заказчика не нуждалась в комментариях.

— Ну, вы даете! — хохотнул главный инженер. — Всякое было, но половой акт от вас вижу в первый раз! Вы просто незаменимый работник.

Помимо этих дел за день было много беготни, поэтому, добравшись до дома и очутившись в своей трехкомнатной квартире, он заварил и выпил кофе и улегся на тахту. Усталость давила, не было даже желания включать комп. Раньше он на работе никогда так не уставал. Все началось полгода назад, когда пропала жена. Ушла на работу в свою школу и не вернулась, как в воду канула. Она частенько задерживалась у подруг, не ставя его в известность, поэтому он начал беспокоиться только поздно вечером, когда прошли все разумные сроки и не получилось связаться по мобильнику. Ни его собственные поиски, ни мероприятия подключившейся милиции не дали никаких результатов. Ольга Александровна Славина исчезла бесследно. Чего это ему тогда стоило… Он не спился только потому, что терпеть не мог спиртное. Внешне для посторонних его поведение изменилось мало. На работе Игорь был все тем же незаменимым инженером–анализатором, а с недавних пор и начальником бюро, но вот дома… Не помогали ни книги, ни компьютер, ни знакомая незамужняя женщина, с которой он ненадолго сблизился, надеясь заглушить тоску.

Ольгу он любил с детства. Они ходили в один садик, вместе пошли в школу и всю ее проучились в одном классе, сидя за одной партой. После окончания школы пришлось на время расстаться. Он поступил в своем городе в машиностроительный институт, а Ольга уехала в соседний поступать в педагогический. Первое время они встречались, когда она приезжала к родителям. Затем умерла ее мать, а отец сошелся с другой женщиной, обменял квартиру и уехал в другой город. Во время учебы Игорь мог вырваться к Ольге только несколько раз в году, да еще летом приезжал к ее сестре, у которой Ольга жила во время летних каникул. Там же после третьего курса они впервые любили друг друга. Когда Игорь учился на четвертом курсе, умер его дядя, оставивший отцу в наследство квартиру. Вначале у родителей были планы ее обменять и жить в одном городе с сыном, но потом они передумали. Для обмена нужно было много денег, а небольшой и тихий провинциальный городок, зеленый и чистый, очень понравился, поэтому они остались в нем жить, отдав свою квартиру сыну. Летом Игорь и Ольга поженились и в последний оставшийся год обучения делали все возможное, чтобы видеться как можно чаще. После окончания учебы они поселились в подаренной квартире и первые пять лет жили душа в душу, а потом Ольга изменилась. Она стала какой–то нервной, раздражительной, старалась чаще ходить по знакомым и задерживаться у них допоздна. И только в кровати она была по–прежнему той нежной и страстной, какой он ее знал с начала их совместной жизни. Надо было с ней откровенно поговорить, но он боялся такого разговора и тянул время, а потом разговаривать стало не с кем. Последнее время все его общения с людьми ограничились работой. Почувствовавшая свою ненужность знакомая исчезла, а те, кого Игорь мог назвать друзьями, разъехались по всей стране и напоминали о себе только редкими сообщениями в электронной почте и в «Одноклассниках». Один раз ненадолго приехали родители, а после их отъезда одиночество навалилось с еще большей силой. На работе он ни с кем близко не сошелся, а попытки некоторых женщин перевести чисто деловые отношения в разряд личных игнорировал.

В квартире было тихо, поэтому Игорь отчетливо услышал, как кто–то вставил ключ в замок входной двери и отпер его. Этот звук ударил по нервам и вызвав озноб. Ключей от его квартиры было всего три. Когда–то один из них унесла Ольга, второй лежал в ящике стола, а третий был в кармане брюк. В милиции советовали сменить замок, но он этого так и не сделал. Игорь попытался подняться с тахты, но внезапно навалившаяся слабость полностью парализовала тело, он даже не смог пошевелить языком. Этот паралич никак не сказался только на дыхании. Дверь отворилась, и в прихожую вошли, судя по звуку шагов, две женщины.

— Постой пока здесь, — услышал он голос жены. — Я скажу, когда можно будет войти.

Сил хватило только скосить глаза в сторону прихожей. Послышался звук сбрасываемых туфель, и в комнату вошла Ольга. Он смотрел на жену и почему–то вместо радости испытывал острое чувство страха. Ольга каким–то образом помолодела лет на десять, если не больше. На ней был брючный костюм из ткани кофейного цвета, не скрывающий точеную фигуру, в руках — такого же цвета дамская сумочка.

— Ну как ты здесь без меня, дорогой? — спросила она, садясь рядом с ним на край тахты. — Так никого и не нашел? Жаль, разве это дело — так себя изводить? Не обращай внимания на свое состояние. Это просто мера предосторожности. Я уйду, и все пройдет. Мне надо с тобой поговорить, но семейные сцены… У нас их никогда не было, давай и сейчас без этого обойдемся. Я тогда обошлась с тобой немного по–свински, но такое мне поставили условие, иначе я бы обязательно написала записку. Объясняться лично не стала бы в любом случае. Я тебя все еще любила и не хотела видеть твою реакцию на мое решение уйти. Ты не виноват в том, что случилось. У меня никогда не было к тебе никаких претензий, ты пытался делать все, чтобы я была счастлива. А меня тяготила наша жизнь, в которой не было ничего, кроме постоянного труда и забот. Те вечера, когда мы любили друг друга, не в счет. Если бы не они, все случилось бы намного раньше. Мне сделали предложение из тех, от которых умные люди не отказываются. Когда предлагают сотни лет жизни в молодом теле, богатство, власть и возможности, о которых мы здесь даже понятия не имеем, отказаться просто нет ни сил, ни желания. Я, Игорь, ушла в другой мир и вышла там замуж за одного представителя тамошней элиты. Это очень развитый мир, причем не только в техническом отношении, у них еще есть то, что в твоих книжках называют магией. Здесь, как и во многих других мирах, они просто отдыхают и весело проводят время, ни для чего другого Земля им не нужна. Как видишь, я стала гораздо моложе и пробуду в таком возрасте еще очень долго без болезней и плохого самочувствия. Сейчас мы с мужем собрались в кругосветный круиз, а к тебе я пришла только для того, чтобы загладить свою вину. Я приготовила подарок, который позволит тебе легче перенести мой уход. Это подарок не из дешевых. Ольга, иди сюда! Только сними туфли, здесь ковер.

Он думал, что после слов Ольги уже вряд ли чему–нибудь удивится. Тем не менее вошедшая в комнату девушка поразила его до глубины души. Она была точной копией самой Ольги в возрасте лет шестнадцати. Увидев Игоря, она радостно улыбнулась и бросилась к нему. Бывшая жена взмахнула рукой, и девушка замерла, став похожей на куклу. Даже глаза не моргали, и не было заметно дыхание.

— Так она не будет мешать и ничего не услышит, — сказала Ольга. — Пусть тебя не обманывает ее внешний вид, она не человек. Есть одна планета, населенная очень похожими на нас существами, только они еще совсем дикие: не продвинулись дальше бронзы. Там их и отлавливают для самых разных целей. Ты бы назвал это рабством, но это не совсем так. Дело в том, что эти дикари совсем не способны к дрессировке, поэтому им в мозги вкладывают матрицы других личностей. Эта особь помнит всю мою жизнь до нашего расставания. Ей только немного подправили мои воспоминания, убрав то, что явилось причиной моего ухода. Поэтому она любит тебя не меньше, чем любила я, ты для нее — это все. Я дала ей и свое имя — Ольга Дробышева. По нашему счету Ольге шестнадцать лет, и она уже совершеннолетняя. Тебе она может показаться слишком молодой для жены, но тут я ничего не могу сделать. В более зрелом возрасте не получается наложение другой личности. У нее на груди висит то, что ты назвал бы амулетом. Эта вещь, выполненная в виде крестика, блокирует прежнюю личность носителя и обеспечивает его безусловное подчинение хозяину, в нашем случае — тебе. Не вздумай сделать глупость и снять: последствия будут непредсказуемые. Как я уже говорила, девчонка выглядит человеком и сохранит мою личность только с амулетом, который сама не может снять. Подобная глупость с ее стороны приведет к остановке дыхания. Физически ее ткани идентичные моим, и она сможет понести от тебя ребенка. Для этого ее целых три месяца держали в специальной камере, ускорив процесс замещения тканей и воздействуя на каждую клетку так, чтобы изменить ее геном в процессе деления на образец из моего тела. Отсюда и сходство, так как она фактически мой магический клон. Но есть и отличия. Таких, как она, делают гораздо быстрее и сильнее обычных людей, а поскольку ее мышцы не отличаются от моих, это достигается ускорением прохождения сигналов по нервной системе и увеличением объема мышечных волокон, которыми она может сознательно управлять. Я тебе все так подробно описываю, потому что ты должен знать ее возможности. Эта хрупкая девушка может быть страшным бойцом. У нее обычная энергетика тела, поэтому сможет изображать Шварценеггера очень недолго, а если перестарается, может впасть в кому, а то и умереть. Ольгу можно использовать в качестве домашней работницы, любовницы или телохранителя, хотя я советую взять ее в жены. И учти, что после моего ухода она будет постоянно приставать к тебе со своей любовью. Она помнит каждое мгновенье нашей близости и жаждет твоей любви. Если оттолкнешь, получишь самое несчастное в мире существо. И еще одно. В ее мире тоже существует магия, и в ней она тоже есть. Я не знаю, в каком объеме ею владела прежняя личность, а Ольга может излечивать самые разные заболевания, но довольно редко, и каждый раз ей после этого нужно долго восстанавливаться. Кроме того, если ты будешь подолгу проводить время в ее обществе, совершенно перестанешь болеть и немного помолодеешь. Еще к ее талантам относится возможность внушить собеседнику страх или расположить его к себе. Она тренирована на разные стили ведения боя и не испугается крови. Вот, пожалуй, и все. — Бывшая жена вытащила из сумочки небольшой пакет и положила его рядом с Игорем. — Здесь ее паспорта, внутренний и заграничный, пробитые по всем базам данных, нотариально заверенное согласие моей сестры и ее мужа на проживание дочери вместе с тобой в течение двух лет в связи с их отъездом за границу и карточка на пятьсот тысяч рублей. Код Ольга знает. Согласие родителей — это, конечно, липа, но, если никто не будет копать, проверку пройдет. Правда, не сходятся фамилии, но для школы или участкового, если вдруг решит проверить, вполне сойдет. И не держи ее долго в школе. Полгода проучится и пусть сдает экстерном. С моими знаниями и ее памятью это не составит труда. Все, прощай, мне пора. Больше мы с тобой не увидимся. Желаю счастья!

Она нагнулась и поцеловала его в щеку, обдав ароматом незнакомых духов, а потом отстранилась и исчезла из поля зрения. Через полминуты хлопнула выходная дверь, и к Игорю бросилась ожившая Ольга номер два.

— Наконец–то мы вместе! — говорила она, покрывая его лицо поцелуями. — Я так тосковала по тебе, любимый!

Найдя его губы, она припала к ним вполне умелым поцелуем, и этот поцелуй словно снял слабость с тела, позволяя снова двигаться.

— Ты тоже по мне тосковал! — продолжала лихорадочно бормотать Ольга, торопливо расстегивая блузку. — Ты меня хочешь, я же чувствую! Мы теперь всегда будем вместе, боже, как же я тебя люблю!

На Игоря действительно навалилось желание, вызванное ее поцелуями и видом почти обнажившейся мечты его юности, но он, собрав остатки воли, взял себя в руки и постарался прекратить этот стриптиз.

— Ольга, прекрати немедленно! — приказал он девушке, которая уже освободилась и от джинсовой юбки. — Надень одежду и сядь рядом, нам надо поговорить.

Ольга на мгновение застыла, после чего начала одеваться. Заглянув в ее лицо, Игорь увидел, что девушка беззвучно плачет.

— Перестань плакать, — немного растерянно попросил Игорь. — Что ты, в самом–то деле! Ну не могу я так! Посмотри на себя, ты еще ребенок!

— Ты мне приказываешь не плакать или просишь?

— Прошу, конечно. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что я не могу ослушаться твоих приказов, а просьбу могу не выполнить. Как мне не плакать, если ты мною пренебрегаешь? Слезы просто сами бегут. Я так тебя люблю, столько ждала встречи, так тебя хочу, а ты мне говоришь какие–то глупости насчет возраста! Это тело достаточно созрело для любви, а если ты боишься, что я могу залететь, то зря. Я забеременею только тогда, когда ты этого захочешь.

— А она мне об этом не говорила.

— Ты говоришь о хозяйке? Я не слышала, о чем вы говорили, но на твоем месте не стала бы так безоговорочно верить всему, что говорят сакты.

— Сакты? Кто это?

— Это те, кто являются владыками жизни и смерти на Садже. Это мир, где я впервые себя осознала.

— Так ты понимаешь, что не являешься моей женой?

— А какое это имеет значение, Игорь? Я это, конечно, понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Я тебя люблю так, что не мыслю без тебя жизни, а так ли важно, что чувство вызвано чужими воспоминаниями, если оно все–таки есть?

— Ты действительно не можешь сама снять амулет?

— Этот? — Она вытащила из разреза блузки крестик. — Да, не могу. При одной только мысли об этом становится страшно.

— А ты бы хотела?

— Я не знаю, Игорь, — беспомощно ответила она. — С одной стороны, наверное, не слишком хорошо безропотно подчиняться даже любимому человеку, но я боюсь ту, которая во мне сидит. Несмотря на это тело, я все–таки взрослая женщина, а подавленная личность принадлежит девчонке, причем об этом народе все говорят как о дикарях. Что будет в результате такого слияния, и не принесет ли это опасность для тебя? С этим телом не справиться и троим таким, как ты.

— Все–таки давай попробуем, — решительно сказал он. — Пойми, я никогда не смогу полюбить девушку, которая любит только чужими воспоминаниями и не вольна в своих поступках!

Он осторожно взял из ее рук крестик и попробовал снять, но цепочка оказалась короткой, и голова Ольги не прошла. Никаких застежек Игорь не нашел, поэтому, приложив значительное усилие, просто разорвал цепь.

— Ну как?

— Не ощущаю ничего, кроме слабости.

— Пойдем, я помогу тебе лечь.

Ольга встала, но тут же осела на пол.

— Почему–то совсем нет сил.

Игорь подхватил девушку на руки и понес в спальню. Пользуясь тем, что у него заняты руки, она впилась ему в губы поцелуем. Он невольно ответил, но тут же пришел в себя и сбросил нахалку на постель жены.

— Так ты притворялась!

— А что прикажешь делать, если не допускают до тела? — засмеялась Ольга. — А я еще не знаю, кто из нас завтра проснется в этом теле, я или она. А так хоть поцеловала любимого человека, может быть, в последний раз.

— Ладно, будем надеяться, что все обойдется. Я забираю свою постель и лягу на тахту, а ты раздевайся и ложись. Рановато еще спать, но я вижу, что ты стала сонной.

— Да, что–то навалилась сонливость, — согласилась она. — Не поможешь раздеться? Ну не надо так шарахаться, я просто пошутила. Угораздило же заполучить мужа с комплексами!

Ольга начала раздеваться, не дожидаясь, пока выйдет Игорь, заставив его поспешно собрать постельные принадлежности и выскочить из спальни. В гостиной он тоже постелил себе постель и хотел лечь, но вспомнил, что еще не ужинал. Есть почему–то совсем не хотелось, но, может быть, хочет Ольга? Игорь приоткрыл дверь в спальню и увидел, что подарок уже спит. Он тихо подошел к кровати и долго смотрел в бесконечно милое лицо, прекрасно отдавая себе отчет в том, что его не хватит на долгое сопротивление. Даже сегодня, будь она немного настойчивее…

Вернувшись в гостиную, он лег и стал в подробностях вспоминать сегодняшний разговор с бывшей женой и строить планы на будущее. Если бы не ее подарок, после такой встречи остались бы только горечь и отчаяние, сейчас же все мысли были заняты лежавшей в спальне девушкой. Игорь прекрасно понимал, что его чувства не назовешь отцовскими, но воспитание не давало пойти у них на поводу. Незаметно для себя он заснул.


Занга проснулась в совершенно незнакомой обстановке. В небольшой комнате никого не было. Рядом стояло второе ложе, застеленное поверху гобеленом. Она не чувствовала поводка, но совершенно точно знала, что совсем недавно он был. Кто же ее освободил, неужели новый хозяин? Занга бесшумно встала с кровати, и тут ее накрыло: накатилась волна чужих образов и мыслей, погребла под собой и схлынула, оставив знание. Слияние двух личностей не вызвало подавления одной из них, странным образом они слились в нечто единое, чему еще предстояло себя полностью осознать. На дрожащих от неприятной слабости ногах она подошла к шкафу–купе и посмотрела на себя в большое, висевшее на одной из дверец зеркало. Лицо было чужим, но приятным, а вот пропорции тела сильно отличались от нормальных. Памятью Ольги Занга знала, что здесь она красива. Да, вернуться в родной дом в таком виде просто невозможно: кому она будет нужна с таким уродливым телом? Придется как–то устраиваться здесь. Хорошо уже то, что это не мир сактов и новый хозяин дал ей свободу, а значит, перестал быть хозяином. И потом вторая ее половина его любит. Занга ослабила контроль и погрузилась в чужие воспоминания. В них человек со странным именем Игорь проделывал такое, что она невольно покраснела, но чем дольше длились воспоминания, тем ее с большей силой охватывало желание испытать такое здесь и сейчас. Та половина уже предлагала себя этому мужчине, но почему–то получила отказ. Поискав в памяти, она нашла ответ и невольно засмеялась. Что за чушь — считать ее девчонкой! У них в племени почти все женщины ее возраста уже жили с мужчинами, ей в этом просто не повезло. Ничего, она сейчас наверстает! Девушка решительно открыла дверь в гостиную и подошла к спящему мужчине. Некоторое время постояла рядом, рассматривая его лицо. У нее оно не вызывало неприятия. Решившись, Занга сбросила с мужчины одеяло и взгромоздилась на него верхом, удерживая от попыток освободится. Он пытался что–то сказать, но она закрывала ему рот поцелуями, предоставив действовать Ольге, как более опытной. Вскоре всякое сопротивление было сломлено, и Занга почувствовала, что мужчину больше не нужно удерживать. А потом на нее накатилось такое, что все мысли исчезли без следа.


«И как теперь жить дальше?» — думал Игорь, лежа на тахте рядом с тихо сопевшей девушкой, которая этой ночью его просто изнасиловала.

Когда все закончилось, она, вся потная, отвалилась от него, как сытая пиявка, свернулась калачиком и вскоре уже спала. Некоторое время Игорь приходил в себя, потом посмотрел на свои руки и увидел на запястьях следы узких ладоней. К утру должны быть порядочные синяки. Видимо, освободилась исходная личность. Так кто же сейчас в подарке? Раньше утра не узнаешь. Однако, у нее темперамент! Его так и Ольга не заводила. Немного полежав и ничего для себя не решив, Игорь уснул.

Утром он проснулся от того, что девушка во сне подползла вплотную и уткнулась посапывающим носом прямо в ухо. Он попытался тихонько подняться, но был пойман за руку.

— Ты далеко? — спросила насильница.

— Попить воды, а что?

— Принеси и мне, а то ночью у меня из–за тебя вся вода вышла потом.

Игорь встал, поражаясь ее трактовке ночных событий, и прошел на кухню. Напился и принес чашку с водой девушке.

— И кто ты теперь? — спросил он, принимая пустую чашку.

— А я знаю? Когда–то была Зангой, потом стала Ольгой, а теперь вообще непонятно кто. Тебе оставили для меня паспорта? Тогда зови Ольгой.

— Мне интересно не то, как к тебе обращаться, а что с тобой теперь делать.

— А почему со мной нужно что–то делать? — насторожилась девушка.

— Ольга знала, как жить в этом мире, и слушалась меня, как более старшего и опытного, а вот для Занги, похоже, существуют только ее желания. А это чревато паршивыми сюрпризами для нас обоих. Слияние закончилось или еще идет?

— Я не знаю. Ночью я была как бы поделена на две части, даже могла передавать управление телом от одной половины к другой. Сейчас я не чувствую этой раздвоенности, но осталось ощущение какой–то незавершенности.

— Значит, немного подождем, а потом будем решать. Ольга, ты хочешь есть?

— Спрашиваешь! Я сейчас готова съесть целого васка, причем одна.

— А что это за зверь?

— Что–то вроде бегемота, но с рогами. Извини, но пока у меня в голове каша и трудно сразу разобрать, что относится к тому миру, а что к этому.

— Ладно, васка не обещаю, тем более целого, а яичницу с сосисками по–быстрому сварганим.

Минут через пятнадцать они сидели на кухне и ели порезанные кружочками сосиски, залитые яйцами и запеченные в микроволновой печи.

— Вкусно! — набрав полный рот еды, сказала Ольга, — только мало.

— И куда столько влезает в такую маленькую?

— Это из–за любви, — заявила нахалка. — После того как ты со мной такое вытворяешь, мне всегда хочется есть. Забыл? И не надо так краснеть, понял уже, наверное, что я не ребенок!

— Это еще вопрос, кто и что вытворяет, — мрачно ответил Игорь, показав синяки на запястьях.

— Это не я! — быстро сказала девушка. — Это Занга. Я только помогала, когда ты уже сам завелся.

— Так кто же ты все–таки, Занга или Ольга?

— Наверное, больше все–таки Ольга, — подумав, ответила девушка. — У Занги жизненный опыт слишком далек от всего того, что может встретиться в этом мире. Но она все равно на меня сильно повлияла, поэтому придется тебе со мной знакомиться заново. Ты только учти, что моя любовь к тебе никуда не делась, наоборот, после этой ночи она только окрепла! Так что тебе от меня никуда не деться! Как порядочный мужчина, ты должен после такой ночи на мне жениться!

— После такого меня, вообще–то, положено посадить за решетку, — буркнул Игорь. — Кто поверит в то, что здоровенного парня изнасиловала шестнадцатилетняя пигалица?

— Что–то ты не слишком долго сопротивлялся, изнасилованный! — поддела она его, опять вогнав в краску. — Заканчивай уже со своими комплексами. Через год ты помолодеешь лет на десять и реальной разницы в возрасте будет всего лет пять. Если учесть, что я могу контролировать зачатие, можешь вообще ничего не бояться. Тебе самому не кажется смешным, что девушке приходится тебя так долго уламывать? Ты же умный человек и должен понимать, что так называемое совершеннолетие, открывающее двери во взрослую жизнь, обусловлено только условиями жизни общества и способностью девушек к нормальному деторождению. А если не будет зачатия и учесть, что в моем теле сидит личность взрослого человека, то твои предрассудки смешны и нелепы! В такой ситуации я своей дочери оторвала бы голову, но ты–то должен понимать, что это не наш случай. Ладно, хватит об этом, не буду я больше на тебя давить. Надеюсь, что к ночи дозреешь сам. А пока давай поговорим о том, что и как нам делать дальше.

— Нет, — не согласился он, — давай договоримся, что пока я буду относиться к тебе только как к дочери. Может быть, ты права, может, у меня комплексы, но я не могу и не хочу переступать через себя. Я просто потеряю к себе всякое уважение. Если любишь, значит, наберись терпения и жди, пока хоть немного подрастешь. Говоришь, что я помолодею лет на десять? Вот давай дождемся моей молодости, а потом вернемся к этому разговору. Ты теперь моя племянница, так что веди себя соответственно и на людях, и наедине со мной. Иначе у нас с тобой не будет никаких дел. И нечего лить слезы. Жизнь не ограничивается постелью, а она у тебя еще вся впереди.

— Не собираюсь я плакать, — вздохнула она. — Если немного, то подожду.

— Тогда вернемся к твоим проблемам. Прежде всего тебя нужно прописать в моей квартире, а потом устроить в школу. Моя бывшая порекомендовала тебе поучиться с полгода, а потом остальное сдать экстерном. Сумеешь?

— Не вопрос, могу хоть сейчас. Нужно только на всякий случай полистать учебники.

— Вот за эти полгода и полистаешь, а заодно впишешься в местную жизнь, обрастешь знакомыми и друзьями.

— И врагами, — хмыкнула Ольга.

— Вот заводить врагов я бы тебе не советовал. Для твоей легализации может понадобиться повлиять на людей в школе или в паспортном столе. Как у тебя с этим сейчас?

— Мне кажется, что возможности в части магии возросли, — неуверенно ответила Ольга. — По крайней мере, без труда смогу расположить к себе паспортистку или директора школы.

— Ладно, давай посмотрим, что там с твоими документами. Они в конверте на столе, принеси, пожалуйста.

Игорь убрал посуду в мойку и насухо вытер стол, на который Ольга вытряхнула из конверта два паспорта и несколько других документов.

— С паспортами все понятно, — сказал Игорь, перелистав внутренний паспорт, — хотя заграничный для тебя лишний. Отметка об убытии есть — уже хорошо. Это, очевидно, разрешение родителей на твое проживание со мной. И даже не поленились вложить копию. Интересно, Елена Александровна и Петр Степанович в курсе того, что у них появилась дочь? Можешь не отвечать: вопрос риторический. Это твой медицинский полис, причем действующий, так что можешь спокойно болеть. А это что еще за конверт в конверте? Личное дело со всеми годовыми отметками. Что тут у нас? Смотри, все пятерки, кроме поведения.

— Ну–ка покажи, — заинтересовалась Ольга. — Вот ведь свинство! Она продублировала свои отметки за девятый класс! Четверка по поведению — это круто, без магии меня хрен примут.

— Насколько я помню, в девятом классе это тебя не слишком огорчило.

— Огорчило и еще как. Просто я не стала заламывать руки и сделала вид, что мне наплевать на эту четверку.

— Что тут еще? Свидетельство о рождении с копией, медицинская карта и какая–то справка о прививках. Документов у тебя вал.

— Меня больше интересует вот этот, — сказала Ольга, взяв в руки пластиковую карточку Сбербанка. У меня же с собой ничего нет, кроме тех шмоток, что на мне. Все нужно покупать. Сколько здесь?

— Жена сказала, что пятьсот тысяч.

— Баксов?

— Размечталась! Конечно, рублей.

— Жмоты! — отозвалась о сактах Ольга. — Выдернули из родного мира и выдали замуж, можно сказать, совсем без приданого. Ладно, что дали… А ты почему сегодня не пошел на работу? Это из–за меня?

— Сегодня суббота, — сказал он, — поэтому снимем деньги и пойдем покупать тебе все необходимое для жизни. Если не хватит этих денег, у меня достаточно отложено своих. За те полгода, что не было жены, я на себя мало тратил. А в понедельник созвонюсь с начальством и возьму на три дня отгулы для оформления твоей прописки и школы.

Глава 2

К паспортистке пришлось выстоять большую очередь. Никаких проблем с оформлением прописки не возникло, так как все необходимые документы были в наличии. Принимавшая их женщина, видимо, неважно себя чувствовала, но быстро оформила все бланки и отдала им на подпись. Жена еще была прописана по его адресу, и паспортистка лишь хмыкнула, бросив взгляд на симпатичного молодого мужчину в компании очаровательной девчонки. Моральные вопросы клиентов ее не интересовали.

— Придете за паспортом через шесть дней, — сказала она Игорю.

— Девушка, а нельзя ли оформить быстрее? — попросил он паспортистку, уменьшив ей возраст самое малое на двадцать лет. — Жена в отъезде, а я взял на работе три дня для прописки племянницы и оформления ее в школу. Если не успею со школой, ей придется целый год ездить в другую, так как в нашей ограничено число мест.

Паспортистка собиралась отказать, но сработала служба магической поддержки. Мучившая ее головная боль внезапно прошла, а клиентам захотелось помочь.

— Попробую, но ничего не обещаю. Придите послезавтра с утра. В очередь становиться не нужно. Если все получится, успеете оформить ребенка в школу.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Игорь, когда они вышли на улицу. — В коридоре так побледнела, я думал, хлопнешься в обморок.

— Надо было. Может быть, поносил бы на руках. Не беспокойся, кратковременно была сильная слабость, но сейчас все уже нормально. У нас образовался свободный день, где его проведем? Может быть, в постели?

— Ты опять за свое? У тебя нет совести. Неужели не видно, что мне и так нелегко?

— В том–то и дело, что видно. И не только видно. Я хоть и слабый, но все–таки маг. Мыслей читать не могу, но вот чувства определяю без проблем. И мне больно смотреть на то, как ты борешься сам с собой. Знаешь, что такое инфаркт? Так вот, ты его себе сейчас нарабатываешь.

— А ты для чего? Мне говорили, что ты должна исцелять одним своим присутствием. Вот и исцеляй.

Она только фыркнула в ответ и взялась за его руку. От паспортного стола до их дома было идти минут десять. Несмотря на будний день, людей на улицах было много, и он постоянно ловил масляные и откровенно завистливые взгляды, которыми их одаривала мужская часть прохожих.

— Надо купить юбку подлиннее, — заметил он. — Тебе не протерли взглядами дырки на заднице?

— Пусть смотрят, — отмахнулась Ольга. — Им приятно, а мне фиолетово.

Когда они подходили к своему подъезду, к дому вырулила иномарка. Водитель не озаботился сбросить скорость и не вписался в поворот, чувствительно стукнув Игоря бортом машины. Не обратив никакого внимания на пострадавшего, он поехал дальше к своему подъезду.

— Подожди меня, — сказала Ольга, помогая Игорю подняться с газона. — Я сейчас.

Она бегом догнала уже медленно движущийся автомобиль и выскочила на дорогу. Водитель затормозил, не доехав до подъезда, распахнул дверцу и полез наружу.

— Ах ты, блядь!

Что он хотел сказать еще, мир так и не узнал. Почти мгновенно очутившись со стороны открытой дверцы, Ольга что было силы захлопнула ее, засветив мордастому мужику в лоб стеклом наполовину открытого окна. Стекло пошло трещинами, а мордастого внесло обратно в машину. Пока он несколько мгновений приходил в себя, Ольга распахнула дверцу, скользнула в салон и ухватила водителя рукой за горло.

— Если еще хоть раз увижу, что ты подогнал свою тачку к подъезду, — прошипела она тщетно пытавшемуся вдохнуть воздух мужчине, — она отправится на свалку, а ты — в морг! И попробуй только обратиться к ментам! Многие жильцы видели, как ты сбил человека!

Отпустив свою почти потерявшую сознание жертву, она вышла из машины и поспешила к Игорю, который бежал ей на помощь, сильно прихрамывая на правую ушибленную ногу.

— Ты как?! — крикнул он Ольге.

— Я, в отличие от тебя, в полном порядке. Зачем ты бежал, да еще с больной ногой? Я этого придурка и без тебя научила уму–разуму. Пойдем домой, буду тебя лечить. Обопрись на меня, будет легче.

Естественно, он отказался от ее помощи и доковылял до квартиры самостоятельно. Когда дома сняли испачканные брюки, на ноге, помимо ушиба, обнаружилась большая ссадина.

— Промой все водой и ложись на тахту, — сказала Ольга, — а я пока расстелю постель. Даже с помощью моей магии такое будет заживать весь день.

Игорь промыл рану, лег на тахту и попытался натянуть на себя одеяло.

— Одеялом прикрой только ступни ног и ложись на левый бок, чтобы рана ни с чем не соприкасалась, — отчитала его Ольга. — Да не стесняйся ты так! Подумаешь — мужик в трусах! Я тебя видела и без них.

— Взялась лечить, так лечи.

— А я, по–твоему, чем занимаюсь? Можно вылечить, просто посидев рядом с тобой часа три–четыре, а можно и за полчаса любви. Она дает сумасшедший выброс энергии, и все затягивается прямо на глазах. Но разве от тебя дождешься? Придется сидеть.

— Меня устроит и первый способ. А ты, пока ничем не заняты, расскажи мне о мире Занги.

— В ее воспоминаниях нет ничего интересного. Обычное племя кочевников, скучная и убогая жизнь. Она сама так, естественно, не считала, по крайней мере, до слияния со мной. Их мир застыл на уровне бронзы и либо не желает развиваться дальше, либо ему не дают.

— Кто не дает? Сакты?

— Скорее всего. Это основной мир, который поставляет им рабов для самых разных нужд. Кроме кочевников, там есть и оседлые народы, у которых много городов.

— А какие они сами внешне?

— Очень похожи на нас, но руки и ноги гораздо длиннее. Я, по мнению Занги, коротконожка. Череп тоже удлиненной формы. Самое главное — это то, что каждый второй обитатель того мира обладает магическими способностями.

— Это не помогает им противостоять сактам.

— И как, по–твоему, дикари могут сопротивляться звездной цивилизации?

— Ты говоришь о Занге как о посторонней. Как все–таки произошло слияние и что ты чувствуешь?

— Сложный вопрос, — задумалась Ольга. — Несомненно, часть ее личности слилась с моей, но чувствую я себя все–таки человеком. Может быть, это оттого, что мои человеческие качества проявляются в привычных для меня обстоятельствах?

— Ты хочешь сказать, что если попадешь в неприятности и не сможешь справиться, то может возобладать ее личность?

— Может, и возобладает, но это не пугает. Она не чужая, а часть меня. Я знаю всю ее жизнь, все ее радости и огорчения, все ее маленькие секреты, вообще все, что обычно помнят о своей жизни люди.

— Так это она меня ночью изнасиловала?

— Она посмотрела мои воспоминания, и ей стало любопытно и захотелось все почувствовать самой, — засмеялась Ольга. — Я на такое не решилась бы. И знаешь, я ей благодарна. С тобой только так и надо!

— Еще одна такая выходка — и мы расстанемся. Отдам тебе документы и все твои деньги — скатертью дорога! С твоими талантами не пропадешь.

— А не загнешься потом от тоски?

— Может быть, и загнусь, но не буду твоей игрушкой.

— Глупый! — Она прижалась головой к его плечу. — Это был первый и последний раз, когда в любви не учитывалось твое мнение. Обещаю, что этого больше не повторится. Но ты все–таки подумай и о моих интересах. Легко ли взрослой женщине, запертой в теле юной девушки, да еще на пару с инопланетной девчонкой, терпеть пренебрежение любимого человека? В Российской Империи девушки выходили замуж в тринадцать лет, а возраст в шестнадцать был введен, если не ошибаюсь, где–то в середине девятнадцатого века. Если наши предки отгрохали такую империю, значит, не такие уж плохие были тогда законы. А если еще учесть акселерацию…

— Опять ты за свое! Я же попросил тебя подождать, неужели это так тяжело?

— Тяжело! — засмеялась Ольга. — Но я, так и быть, подожду. Ты надумал уже, чем будем заниматься завтра?

— Сходим в компьютерный салон и возьмем для тебя офисный комп. Ты никогда не играла в игры, поэтому не будем покупать ничего навороченного. У меня дома оптика, так что возьмем еще маршрутизатор и подключим тебя к интернету. Заодно подумай, что мы с тобой еще не купили.

— Я подумаю. Слушай, а Яковенко у нас по–прежнему работает мэром?

— Откуда я знаю, работает он или нет? Но он последний, кого выбрали на эту должность. А зачем он тебе?

— Ты знаешь моих подруг через одну, а в них числится и его жена. Когда я собиралась отсюда уйти, она серьезно заболела. Я не больше тебя люблю чиновников, но наш мэр из относительно порядочных. Если я помогу выкарабкаться его жене, он будет благодарен и в случае необходимости отработает. Нам с тобой такая поддержка может оказаться полезной.

— Жена говорила, что такое лечение может выйти тебе боком.

— Вообще–то, она тебе не соврала, но разговор шел о ее подарке. После слияния мои возможности стали больше. Лечить по–прежнему тяжело, но отходняк будет легче, особенно если растянуть лечение на два–три дня.

— И как ты собираешься к ним подкатиться?

— Представлюсь племянницей твоей жены, которая попросила оказать помощь ее подруге. Разговор был полгода назад, но я не смогла тогда приехать. Учеба и все такое. В конце концов, я не обязана перед ними отчитываться.

— И когда планируешь нанести визит?

— Да завтра и планирую. Сходим за покупками, а потом ты займешься компом, а я к ним сбегаю.

— Тогда завтра первым делом купим мобильник, чтобы ты всегда смогла меня вызвать. Мне так будет спокойнее. Как–то я за всеми этими шмотками забыл о связи.

— Как твоя нога?

— Ты знаешь, гораздо лучше: уже совсем не болит, а ссадина сверху взялась коркой.

— Не суй пальцы в рану! Она еще не полностью зажила, но процесс пошел. Я прилягу рядом. Не бойся, не буду на тебя посягать, просто обниму и полежу. А можно прижаться к плечу?

— Ольга!

— Что Ольга?

— Сама знаешь что, убери руки!

— Ну что ты, дурак, и себя, и меня мучишь? Как можно быть таким жестоким? — Она начала всхлипывать. — Не смогу я терпеть год. И полгода тоже не смогу! И вообще…

Всхлипывания перешли в рыдания.

— Оленька, милая, не плачь! — Он начал целовать соленые от слез глаза, от глаз как–то незаметно перешел к губам, а когда опомнился, было уже поздно останавливаться.

— Изверг! — сказала довольная Ольга. — Довел, понимаешь, девушку до слез. Мне теперь каждый раз реветь, чтобы ты обратил на меня свое внимание? Или все–таки бросишь придуриваться?


— Игорь Юрьевич! К вам посетительница по личному вопросу, — доложил мэру нанятый недавно телохранитель, который подошел к входной двери на звонок домофона. — По ее словам, она родственница подруги вашей жены.

— Как назвалась?

— Ольгой Дробышевой.

— Сказала имя подруги?

— Да, тоже Ольга, но Славина.

— Помню такую, но она пропала полгода назад. Ладно, Юра, я сейчас сам подойду. — Он отложил книгу и прошел в прихожую к пульту домофона. — Это мэр говорит. Повторите, пожалуйста, кто вы и цель визита.

— Ольга Дробышева, племянница подруги вашей жены. С полгода назад тетя просила оказать помощь своей больной подруге. Тогда у меня не было такой возможности, теперь появилась.

— А вы врач? — с недоверием спросил мэр.

Его недоверие было вызвано тес, что голос собеседницы был слишком юн для врача.

— Я не врач, но могу помочь вашей жене. Вы меня впустите, Игорь Юрьевич, или так и будем переговариваться через домофон? Может, вашей жене больше не нужна помощь?

— Проходите, — после небольшой паузы сказал он, открывая наружную дверь.

В прихожей Ольгу встретил высокий плечистый парень с кобурой на поясе.

— Постойте на месте, — сказал он девушке. — Я должен вас осмотреть.

— Убери грабли, Тарзан, — отрезала та. — Если меня здесь будут лапать, я сразу же разворачиваюсь и иду домой. Моя совесть будет чиста: свое обещание тетке я выполнила, а что не пустили к больной, так в этом нет моей вины!

— Оставь ее, Юра, — сказал мэр, заглянув в прихожую. — Проходите, девушка. Только снимите туфли и обуйте тапочки. А можете и босиком, здесь везде ковры.

Телохранитель посторонился, пропуская гостью, которая сбросила туфли, подмигнула ему и прошла в гостиную.

— Присаживайтесь, — показал мэр на кресло, усаживаясь в точно такое же, — и расскажите, чем вы можете помочь моей жене.

Девушка послушно села в кресло, скромно сдвинув колени, что было совсем не лишним, учитывая символические размеры ее юбки, и сказала:

— Полгода назад позвонила тетя и спросила, могу ли я приехать. Нужно было вылечить ее подругу Светлану Анатольевну Яковенко. Раньше у меня такой возможности не было, но совсем недавно родители уехали работать в Иорданию, а меня сбагрили самому близкому из родственников — мужу тети. Так что не вижу причины, чтобы не помочь. Я не врач и ничего не смыслю в болезнях, только почему–то в моем присутствии все начинают быстро выздоравливать. Достаточно мне посидеть с больными два–три вечера, чтобы они исцелились. Я редко занимаюсь целительством, потому что мне потом самой очень плохо, но обещала тёте. Если пустите к жене, постараюсь ей помочь. Я вижу, что вы мне не верите, но что мешает попробовать?

— Вы похожи на Ольгу Славину, — задумчиво сказал мэр. — Возможно, действительно родственники. Вот только никак не пойму, к чему весь этот розыгрыш. Вам нужны деньги?

— Разве я говорила о деньгах? — спросила Ольга. — Я их не возьму, даже если будете давать. Без врачебного диплома и звания целителя подобная деятельность попадает под статью. Или попадала раньше, а теперь ее отменили? Неужели мои слова трудно проверить, или так неприятно мое общество, что не хотите, чтобы я посидела с женой? Я не собираюсь вас больше уговаривать: не хотите — как хотите.

— Пойдемте, — он поднялся с кресла и, не глядя на гостью, пошел в спальню жены.


Ольга раньше работала в этой школе, поэтому обошлись без расспросов. Она привела Игоря к обитой под кожу двери с бронзовой, сделанной под старину, табличкой, на которой каждый желающий мог прочитать следующее:

Директор школы

Сергей Павлович Бородин

Игорь постучал и сразу же потянул на себя ручку двери, справедливо полагая, что все равно не расслышит ответа, каким бы он ни был.

— Разрешите войти, Сергей Павлович? — спросил он директора, который сидел за массивным столом возле окна и перебирал какие–то бумаги.

— Заходите, раз уж все равно зашли, — пошутил тот, откладывая бумаги в сторону.

Следом за Игорем вошла Ольга, при виде которой с лица директора исчезла улыбка.

— Хотите устроить в нашу школу? — кивнул он на Ольгу.

— Да, хотелось бы. Ваша школа ближе других, и я слышал о ней немало хорошего. А почему вид моей племянницы вызвал у вас такое уныние?

— А что, так заметно? — опять развеселился директор. — Понимаете, я ничего не имею против вашей племянницы, но каждая такая девчонка — это большая проблема, особенно если она новенькая, да еще старшеклассница. Девушка, надеюсь, вы не придете в школу в таком прикиде?

— В школе я предпочитаю носить брючные костюмы, — ответила Ольга, скромно опустив глаза.

— Уже легче. Покажите, пожалуйста, личное дело. Ого, одни пятерки! Нет, ошибся, одна четверка все–таки есть. Интересно за что, или это секрет?

— Проводила воспитательную работу с одним хамом, — пояснила Ольга, по–прежнему не поднимая глаз.

— И какие результаты этой работы, кроме годовой четверки за поведение? Надеюсь, что он остался жив?

— Лишился двух зубов, — ответила девушка. — Когда с нами разбирались, то доказательства с его стороны лежали на столе учительской, а мои слова некому было подтвердить.

— Вот об этом я вам и говорил, — повернулся директор к Игорю. — У нас три десятых класса. В «А» нет свободных мест, а посылать вашу племянницу в «В» нет смысла: там у нас отстой. Остается только класс «Б», а в нем среди парней есть очень неприятные типы, с которыми при характере и внешних данных этого ребенка непременно возникнут конфликты. И выбивать им зубы чревато неприятными конфликтами с их родителями, занимающими высокое положение в нашем городе. Оно вам надо? Может, все же поищите другую школу?

— Я постараюсь больше не доводить дело до мордобоя, — пообещала Ольга. — И нет никаких гарантий, что в другой школе не возникнут конфликты.

— И откуда вы, такие красивые, беретесь на мою голову? — вздохнул директор. — Извините, не скажите свое имя–отчество?

— Игорь Викторович Славин.

— Вот вам, Игорь Викторович, бланк заявления и ручка. Заполните, потом я подпишу, и пойдете в учительскую. Это немного дальше по коридору. Там у вас примут все документы. И вот еще что… Мы в мае собирали со всех учащихся деньги на подготовку к новому учебному году, естественно, только на добровольной основе. Не желаете внести?

— А какая сумма?

— По две тысячи рублей.

— Конечно, заплачу. У меня есть с собой деньги.

— Ну и прекрасно, — довольно сказал директор. — Надеюсь, что нам с вами не придется часто видеться. — Он махнул рукой в сторону Ольги, показывая, что именно имел в виду последней фразой.

— Ну что, программу–минимум выполнили, — сказал Игорь, когда они покинули здание школы. — Все необходимое тебе тоже купили. Ты сегодня идешь к мэру?

— Иду. Сегодня по результатам можно будет определить, сколько мне еще к ним мотаться.

— Я согласился на это лечение, а теперь думаю, что зря. Если ты вылечишь его жену, он тебе, конечно, поможет, но вряд ли откажется использовать при случае твои таланты. А это, знаешь ли, чревато большими неприятностями. Можно заинтересовать таких типов, для которых жизни и судьбы отдельных людей ничего не стоят. И не помогут все твои способности. Какой бы крутой ни был одиночка, он никогда не сможет противостоять организации.

— Ты не знаешь всех моих талантов, а лечить насильно не заставишь. Я ведь вылечиваю не просто своим присутствием, а доброжелательным отношением к пациенту. Тебя я люблю, поэтому, помимо оздоровления, идет еще и процесс омоложения. А если я кого–то возненавижу, скорее всего, эффект будет обратный. Причем у меня вместо потери энергии будет идти ее увеличение.

— Энергетический вампир?

— Что–то в этом роде. Я могу сознательно затормозить этот процесс, но очень ненадолго. Не беспокойся, я поговорю с мэром и внушу к себе симпатию, так что вряд ли от него стоит в дальнейшем ждать неприятностей. А, вообще, у меня не получится жить и не высовываться. Я очень серьезно отнеслась к тому, что сказал директор школы, так что для нас с тобой поддержка мэра не будет лишней.

Они подошли к своему подъезду, и разговор пришлось прервать, потому что сидевший на лавочке мужчина поднялся и целеустремленно направился в их сторону.

— Игорь Викторович? — спросил он у Игоря и, получив утвердительный кивок, продолжил: — Я к вам по поводу одного подарка. В этом мире меня зовут Василий Ханин. Я один из тех, кто специализируется по России. У меня к вам, господин Славин, имеется выгодное предложение. Вы меня впустите в дом, или мы так и будем разговаривать на улице?

— Пожалуйста, проходите, — гостеприимно распахнул входную дверь Игорь. — Странно, что вы при вашей силе еще передо мной расшаркиваетесь, а не диктуете свои условия.

— Не могу я вам ничего диктовать, — усмехнулся сакт. — Можете сказать за это спасибо своей бывшей жене. По ее настоянию вас внесли в особый список. Ваша жизнь отслеживается, а воздействие на вас силовыми методами запрещено. Не знали?

— Не знал. Проходите в квартиру. Можете не разуваться. Садитесь и излагайте свое предложение. Моя жена не помешает?

— Нисколько. Дело в какой–то мере касается и ее. Для начала хочу вас поздравить. Дело в том, что мало кто решается снять с подарка амулет контроля и тем самым подарить ему свободу. Почти в ста процентах случаев такое приводит к помешательству объекта, а учитывая его способности, и к гибели хозяина. Вы просто счастливчик. Как ваша жена относится к сактам?

— Могли бы сами ее спросить. Как ты, золотко, к ним относишься? Ненавидишь?

— Почему я должна их ненавидеть? — пожала плечами Ольга. — Эту жизнь, которая меня вполне устраивает, я получила с их помощью. Но и благодарности можете не ждать, я прекрасно понимаю, какие при этом преследовались цели.

— Совершенно неожиданный финал эксперимента, с какой стороны ни посмотри, — покачал головой сакт. — Ладно, ваша жизнь меня не касается. Предложение у меня такое. Вы сняли с подарка амулет и при этом повредили цепочку, следовательно, уже не сможете им воспользоваться. Я вам предлагаю его продать.

— И сколько вы готовы заплатить? — спросил Игорь.

— Тридцать тысяч. В долларах, естественно.

— Двести тысяч! — заявила Ольга. — Мы в курсе того, сколько он стоит.

— Столько не стоил даже целый амулет, — возразил сакт. — Я не собираюсь платить больше пятидесяти тысяч. Все равно вы не сможете его продать никому, кроме меня.

— Последняя цена — сто пятьдесят тысяч, — сказала Ольга. — Мы сейчас не нуждаемся в деньгах, так что можем и подождать. Вы в этом мире не один.

— Хорошо, сто тысяч, или я ухожу.

— Ладно, — согласился Игорь. — Но вы забираете только амулет, ваши права не распространяются на его бывшего носителя.

— Само собой, — усмехнулся сакт. — Вам перевести деньги на карту или возьмете наличные?

— У меня только рублевая карточка, поэтому давайте наличные. Ольга, принеси крестик. Считайте, что сделка состоялась. Не скажете, на много нас надули?

Сакт совершенно по–человечески расхохотался, бросил на стол несколько пачек долларов и взял из рук Ольги крест с цепочкой, после чего развернулся и направился к выходу.


— Игорь Юрьевич, она пришла.

— Так открывайте быстрее, Юра!

— Я ей, как вы и говорили, сразу открыл. Сейчас, наверное, поднимается в лифте. Я открываю дверь.

— Здравствуйте, Ольга, — встретил ее на пороге мэр. — Проходите, пожалуйста, мы вас уже заждались.

— Здравствуйте, Игорь Юрьевич, привет, Юра! — поздоровалась Ольга, сбрасывая туфли. — Судя по встрече, есть результаты моего вчерашнего визита?

— Пойдемте в комнату, поговорим там.

— Как скажете. — Она прошла следом за мэром в знакомую гостиную и, не дожидаясь приглашения, села в кресло.

— Жене намного лучше, — взволнованно сказал мэр. — Боли совсем прошли, и улучшилось самочувствие. Сегодня утром она даже встала с кровати. Я ведь вам не поверил, пустил потому, что жене было интереснее смотреть на вас, чем на сиделку, которая уже давно осточертела. Я, Ольга, уже смирился с тем, что Светланы скоро не будет. Она болеет восемь месяцев, и, несмотря на все усилия медиков, состояние только ухудшается.

— Я вас понимаю. Если у нее такое улучшение, мне будет достаточно посидеть у вас сегодняшний вечер. После этого Светлана Анатольевна придет в норму сама, только для этого потребуется некоторое время, с месяц, наверное. К вам будет просьба: никому не говорить о моих визитах и о том, что стало причиной выздоровления. Мне нелегко дается лечение, к тому же не хочу привлекать к себе внимание. Вам я дам номер мобильного, чтобы могли при необходимости воспользоваться моими услугами, но только для нужд своей семьи. У вас на лице крупными буквами написано, что хотите мне заплатить, но это лишнее. Вот если я вдруг попаду в затруднительное положение…

— Об этом могли бы не говорить. Возьмите мою визитку. Там номер мобильного, который у меня всегда с собой. Поэтому, что бы ни случилось, звоните в любое время дня и ночи, и я постараюсь сделать все, что только смогу. А теперь пойдемте к жене, она о вас постоянно справляется. Надеюсь, что после лечения вы нас не забудете, здесь вас всегда будут рады видеть.


— Подарок Яковенко, — сказала Ольга, положив на стол визитную карточку. — Теперь мы можем рассчитывать на мэра. Занеси номер его мобильного в свой. Если что–нибудь случится, можешь смело обращаться. Знаешь, мне даже не пришлось на него действовать. Жену действительно любит и ко мне проникся горячей благодарностью. Мне уже не нужно к ним ходить, завтра Светлана будет в полном порядке. А слабость и похудание они за месяц уберут сами. Я там пила чай с пирожными, поэтому не буду ужинать. Устала я сегодня. Эти визиты вытягивают много сил, хоть и переносятся легче, чем я думала. Так что сегодня поспишь холостяком.

Глава 3

Оставшиеся две недели до начала занятий в школе пролетели быстро. Отгулов больше не было, и Игорь взял на работе неделю отпуска за свой счет с условием, что если потребуется, то он выйдет на работу. Поэтому днем выезжали в городской парк и проводили там по полдня, гуляя по аллеям. Иногда Ольга по его просьбе рассказывала подробности о мире Занги, чаще просто ходили молча. Они настолько хорошо знали друг друга, что не испытывали потребности в разговорах, им и так было хорошо идти под развесистыми кронами деревьев, держась за руки и обмениваясь взглядами. Для прогулок выбирали самые отдаленные уголки парка, где редко можно было встретить других отдыхающих. В одну из таких прогулок, уже в самом конце августа, они нарвались на компанию подвыпивших парней, не слишком обремененных интеллектом, судя по обилию матерных выражений и манере поведения. Компания в количестве шести лбов преградила им дорогу, обходя с разных сторон, чтобы не дать убежать.

— Это мы удачно сегодня погуляли! — под гогот остальных сказал один из них, видимо, вожак. — Ты, мужик, не бойся, ничего мы вам не сделаем. Просто твоя девка сейчас нас по–быстрому обслужит, а ты пока тихонько постоишь в сторонке. Мы вам даже заплатили бы, но вот беда — не взяли денег!

— Стой на месте и ни во что не вмешивайся, — сказала Ольга Игорю. — Сейчас я их обслужу, и пойдем домой.

Несколько шагов, неуловимо быстрое движение — и главарь заваливается назад с разбитым горлом. Поворот с ударом ногой, и еще один падает навзничь, не в силах втянуть воздух в легкие, пробитые во многих местах обломками ребер. Когда она сломала шею третьему, до остальных дошло, что очаровашка, с которой хотели развлечься, убивает их одного за другим. С громкими криками двое из них, на ходу доставая ножи, бросились к Ольге, а третий напал на Игоря. Три года назад он поступил в секцию бокса, с год походил, а потом бросил. Сейчас это пригодилось. Если бы его противник был трезв, исход схватки мог быть другим: все–таки в руке крепкого на вид парня был не маленький нож. Но выпитая бутылка водки оказала противнику Игоря плохую услугу, и он быстро очутился на земле, потеряв сознание от сильного удара в челюсть.

— Сам справился? — Ольга уже закончила с остальными и подошла к Игорю, который стоял над поверженным противником, не зная, что делать дальше. Она присела на корточки над потерявшим сознание парнем, взяла обеими руками его голову и резким вращательным движением сломала ему шею.

— Все, я с ними закончила, — поднявшись, сказала девушка. — Дело к вечеру, так что вряд ли на эту гоп–компанию наткнутся до утра, а нам лучше всего отсюда быстрее исчезнуть. Подонки, испортили весь отдых. Теперь нам в парке лучше не появляться. Ты что такой бледный? Неужели из–за них?

— Стоило ли убивать? — спросил Игорь, которого мутило после того, как с сухим треском сломалась шея нокаутированного им парня.

— Стоило! — убежденно ответила Ольга. — А если бы здесь были просто парень с девушкой? Парень взялся бы ее защищать и получил бы удар ножом, а девушку они изнасиловали бы, а потом тоже убили. Даже в пьяных мозгах хватило бы ума на то, что нельзя оставлять таких свидетелей. Так что нечего переживать из–за этого человеческого мусора.

Они быстро добрались до выхода из парка и вышли к автобусной остановке, где остановили проезжавшее мимо пустое такси.

— Нам, пожалуйста, на автовокзал, — попросила Ольга.

С вокзала проехали почти до самого дома маршрутным такси, а остаток пути проделали пешком.

— Смотри, — показала Ольга на типа, который несколько дней назад сбил Игоря своей иномаркой. — Все–таки он внял моим советам и больше не прется со своей тачкой к подъезду. Вот что значит правильно проделанная воспитательная работа!

Мордастый действительно поставил свою машину на площадке, где парковались остальные, имевшие автотранспорт жильцы, и теперь в руках нес к подъезду тяжелый баул.

— Тебе все–таки надо быть осторожней и постараться не нарываться по пустякам на конфликты, — сказал Игорь. — С этим кадром тебе повезло: оказался трусом. В следующий раз дело может повернуться совсем по–другому.

— Мне нужно спокойно смотреть, как какое–то хамло сбивает моего мужа машиной и преспокойно едет дальше? — сразу ощетинилась Ольга. — Ты знаешь, что я человек неконфликтный, а раньше вообще на многое закрывала глаза, потому что все равно ничего не могла сделать. Я и сейчас не собираюсь без большой необходимости встревать в чьи–то разборки, но никому не позволю наезжать на нас с тобой!

— Ладно, — примирительно сказал Игорь. — Ты у нас теперь крутая, да еще вдобавок и умная, что редко совмещается, так что поступай как знаешь. Скажи, мы для тебя все купили к школе? Ты все–таки училка, хоть и бывшая, и должна знать, а то через два дня уже начнутся занятия.

— Мы промотали не все деньги?

— Прекрасно знаешь, что потратили всего тысяч триста. А что, нужно купить еще что–то из одежды?

— Нет, одежды достаточно, больше не нужно. Я все равно почти из всего вырасту через полгода. Помню, как в свое время ругалась мать. Я думаю, что нужно купить еще один мобильник, причем такую модель, чтобы его было удобно спрятать и не нашли при беглом осмотре.

— А для чего? — не понял Игорь.

— Если меня кто–нибудь заграбастает, та же полиция, к примеру, они первым делом освободят меня от всего лишнего, в том числе и от мобильного телефона. А так я всегда могу поставить в известность тебя или мэра.

— Я понял. Тогда на всякий случай куплю такой же себе. Что будем делать с баксами? Может быть, открыть валютный счет?

— Думаю, что не стоит. Там мизерные проценты, а если придется быстро сматываться, будет трудно снять всю сумму, к тому же могут заблокировать счет. Пусть уж лежат, как лежали, в тахте.


— Вот и лето закончилось, — грустно сказала Ольга, — и мне пора в школу. Ты знаешь, странно туда идти ученицей, после того как я там пять лет работала учительницей. Мне ведь поначалу нравилась моя профессия, ты должен помнить. В первые годы даже попался класс, где большинство детей действительно учили язык, а в конце моей работы тех, кто всерьез изучал английский, можно было пересчитать по пальцам. Остальные просто валяли дурака, а многие даже не хотели делать вид, что учат.

— У тебя торжественная линейка в девять? Может быть, мне все же отпроситься на работе и прийти? Вроде успеваю.

— Мы уже говорили с тобой на эту тему. Я что, маленькая? А моим одноклассникам лучше не видеть нас вместе. Чем позже о тебе узнают, тем будет лучше.

— Какой костюм наденешь, белый или бежевый?

— Бежевый, белый слишком маркий.

— Ладно, тогда я побежал на работу. Вечером расскажешь, как все прошло.


Ольга надела костюм, взяла в руки букет белых роз для классной и вышла из квартиры, столкнувшись на лестничной площадке с соседкой из седьмой квартиры.

— Чудесно выглядите, Оленька! — залюбовалась девушкой Кузьминых. — На линейку?

— Да, Светлана Владимировна, побежала! Уже немного опаздываю.

До школы она добралась бегом. Времени оставалось всего ничего, а еще нужно было найти свой класс. В большом дворе школы всех учеников построили в виде буквы «П». Ольга сразу же пошла туда, где стояли десятые и одиннадцатые классы, и быстро нашла свой десятый «Б».

— Новенькая? — спросила стоящая рядом девушка. — Меня зовут Леной. Если хочешь, можешь сесть рядом со мной, там свободно.

— Ольга. Да, меня определили в ваш класс. Я вижу, что у вас в классе почти одни мальчишки.

— Девчонки тоже есть, просто сегодня почему–то многие не пришли.

— Зайцева! — окликнул Лену кто–то из парней. — Откуда эта красотка рядом с тобой? Познакомь!

— Отстань, Зверев, — повернулась к мальчишкам Лена. — Сам потом познакомишься. Она будет учиться в нашем классе.

Новость вызвала среди ребят оживление, но тут к группе учителей подошел директор и объявил торжественную линейку открытой. Через двадцать минут, после пробежки первоклашки с колокольчиком, все нестройной толпой пошли по классам.

— У нас кабинетная система, — по дороге просвещала новенькую Зайцева, — а основной класс на втором этаже. Я тебе потом все покажу. Классная ведет русский и литературу. Иной раз придирается, а в остальном терпимо, бывают и хуже.

Ольге было странно идти по коридорам родной школы и знакомиться с учениками, большинство из которых она прекрасно знала. В помещении их класса уже сидели три девушки и один парень, которых не было на линейке.

— Сачки! — высказалась Зайцева.

«Еще бы им ходить на линейку, — подумала Ольга. — Ленка Воронцова — самая красивая девчонка класса, избалованная всеобщим вниманием, и ее рыба–прилипала Ольга Голицина. А о Вовке Самойлове можно вообще не говорить, говно еще то».

В классе Ольгу ожидаемо окружили ребята, с большинством из которых она успела познакомиться до прихода классной. Прозвенел звонок, и все не спеша сели на свои места. В классе было два свободных места: возле Лены Зайцевой, за второй партой у окна, и возле Славки Зверева, в самом конце среднего ряда. Естественно, она села к Лене, хотя и без большой радости, так как каждая вторая сплетня в школе рождалась в голове сидевшей рядом девушки. Но сидеть рядом с парнем, который не интересуется ничем, кроме спорта, хотелось еще меньше. Через две минуты после звонка зашла классная. Нельзя сказать, что Наталья Викторовна Репнина была закадычной подругой Ольги Славиной, но общались они много и с удовольствием.

— Здравствуйте! — поздоровалась она с классом. — Мне сказали, что у нас пополнение.

В ее взгляде на Ольгу мелькнуло узнавание, которое сменилось недоумением и растерянностью.

— Извини, — сказала Наталья Викторовна, — ты не родственница Ольги Славиной?

— Я ее племянница, — ответила Ольга, и по классу пронесся шум: оказывается, новенькая — родственница их бывшей англичанки!

— Теперь понятно, почему вы так похожи, — сказала классная, и Ольга уловила в ее голосе облегчение. — Я сегодня первый день в школе и еще не успела посмотреть твои документы. Может быть, ты нам сама скажешь, как окончила девятый класс?

— Вставать обязательно? — спросила Ольга.

— У нас сейчас не урок, так что можешь отвечать сидя. Остальных это тоже касается.

— У меня итоговые все пятерки, кроме одной.

— И что же это за предмет, по которому ты не дотянула до пятерки?

— Это не предмет, это четверка за дисциплину.

Класс опять зашумел.

— И что же ты такого натворила? Впрочем, если не хочешь, можешь не отвечать.

— Я не делаю из этого секрета, — пожала плечами Ольга. — Мне нахамили, а я в ответ съездила по морде. Правда, немного перестаралась, и хам лишился двух зубов. По–моему, хватило бы и одного.

— Защита своей чести — это не преступление, — переждав шум в классе, сказала классная, — только лучше ее защищать другими способами, не прибегая к мордобою.

— Других он просто не понял бы, — улыбнулась Ольга. — Вы со мной согласны, но у педсовета оказалось другое мнение. Его зубы в качестве доказательств оказались весомее моих слов.

— Ну что же, — улыбнулась учительница, — будем надеяться, что здесь тебе не придется заниматься боксом. А некоторым из здесь сидящих стоит взять на заметку сказанное, чтобы не лишиться зубов самим и не понизить тебе показатели еще и здесь. Ладно, будем считать, что познакомились. Сегодня у вас не будет уроков. Сейчас поговорим о том, чем учеба в десятом классе будет отличаться от того, что было в прошлом году, и я вас отпущу. На доске объявлений вывешены расписания занятий для всех классов, перепишите каждый себе. Завтра жду вас всех уже со всеми принадлежностями и горячим желанием учиться.


— Значит, классная тебя узнала? — спросил Игорь.

— Ну да. Она ведь уже работала, когда я пришла в школу, а я не так уж сильно изменилась за годы учебы в университете. Только она не поверила в то, что видят глаза. Когда я сказала, что родственница Славиной, она даже вздохнула с облегчением. А в целом все прошло нормально. Правда, я почти не общалась с классом, но прекрасно всех знаю и знаю, чего можно ждать от каждого. От некоторых девчонок можно ожидать мелких пакостей, для большего просто нет причин. А из парней потенциально опасен только Владимир Самохин. Гнилой тип с претензиями на лидерство, наглый и дурной. И его наглость имеет подкрепление в лице папочки, который служит начальником одного из отделов полиции в чине полковника и уже неоднократно прикрывал художества сынка. Остальные — это нормальные ребята. Даже подпевалы Самохина — Ванич, Сердюков и Халеев — сами по себе мало отличаются от остальных. Вот когда соберутся вместе с ним…

— Тебе точно не нужна помощь?

— А чем ты мне можешь помочь? — удивилась она. — Не бери в голову. Эти мальчишки мне не противники. Если дойдет дело до старшего Самохина, то подключим мэра, а вообще, постараюсь справиться без рукоприкладства. Хотя…

— Что, хотя?

— Мне порой трудно удержаться, — призналась она. — Словно кто–то дергает за руку, подталкивая к простым силовым решениям, а иной раз просто хочется удивить окружающих.

— Занга?

— Вряд ли. Скорее всего, молодое тело действует на разум, ослабляя контроль. Помнишь, как я себя иной раз вела в детстве?

— Конечно, помню, — улыбнулся Игорь. — Ты была самой настоящей хулиганкой. Ты мне еще и этим всегда нравилась. Но сейчас такое может быть опасным, так что ты постарайся сдерживать свои порывы и не демонстрировать без необходимости способности. Помнишь Алису Селезневу в фильме?

— Алиса там, по–моему, только и делала, что их демонстрировала. Я ее тогда к тебе жутко ревновала, видела, какими глазами ты смотрел этот фильм. Хотя это идея. Пожалуй, я всех в школе немного разыграю. Не беспокойся, не будет ничего опасного. Учить то, что уже знаешь, — это очень муторное дело, должна же я хоть немного развлечься?


— Привет! — первым поздоровался с ней Сергей Белов, по всей видимости, поджидавший Ольгу в коридоре на подходе к классу. — Классно выглядишь!

— Здравствуй, — отозвалась Ольга. — Спасибо.

Сергей учился в классе лучше всех ребят и вообще был умницей. Отец у него был крутым бизнесменом, поэтому Сергея старались не задевать, несмотря на то что он не обращался к отцу со своими проблемами. На лидерство в классе Сергей не претендовал, так что к нему все относились доброжелательно, даже Самохин.

— Зря ты села с Зайцевой, — продолжил он, вместе с ней идя к классу. — Имей в виду, что она еще та сплетница, и ей ничего нельзя доверять: мигом всем растреплет, да еще и переврет.

— Спасибо, Сергей. Я запомню.

В классе ее, как и вчера, окружила толпа ребят.

— Привет, Дробышева! Это правда, что ты вчера рассказывала про выбитые зубы?

— А зачем мне врать, да еще классной?

— Да мало ли причин? А как именно ты их выбила, боксом?

— У меня черный пояс по карате.

— Врешь!

— Зачем тогда спрашиваешь, если не веришь?

— А ты сама–то откуда?

— С Урала. Есть такой город — Челябинск, слышал, небось?

— Родители переехали?

— Родители умотали на два года в Иорданию, а меня сбагрили родственникам.

— А что ты еще умеешь, кроме выбивания зубов?

— Все, наверное. Фильм «Гостья из будущего» про Алису смотрел? Вот я такая же супергерла и есть, только малость постарше.

— Алиса в окно выпрыгнула со второго этажа. А ты?

— У нее, Слава, под окном было подходящее дерево, а у нас только клумбы. Я не дура, чтобы сигать из окон, но, если хочешь, могу выбросить тебя.

— Так его, Ольга! А как ты играешь в шахматы?

— Знаешь, Сергей, я уже давно не играла. Примерно лет десять.

— А сколько языков ты знаешь?

— Хорошо знаю только три.

— Это какие же?

— Английский, французский и русский.

— Русский я тоже знаю, — рассмеялся Генка Сердюков.

— А какая ты в постели? — провокационный вопрос, как и следовало ожидать, задал Самохин.

— Это очень важный вопрос, — согласилась Ольга, — особенно для женщины. Ответ на него будет знать только мой муж. И им будешь не ты.

— А почему ты думаешь, что не я?

— Я не думаю, а знаю. Мне нравятся умные и скромные ребята. Ты не входишь в их число.

— Ты думай, что говоришь!

— Я, в отличие от тебя, всегда думаю, прежде чем что–то сказать.

Разгоравшийся скандал очень вовремя прервал звонок. Первым уроком был русский, а когда он закончился и классная ушла, Ольгу опять окружили ребята, но Самохин на этот раз не подошел. Снова посыпались вопросы.

— Ольга, а как ты поешь?

— Хорошо пою. Мне самой нравится, да и не только мне. Предваряя следующий вопрос, сообщаю, что умею играть только на гитаре и еще на нервах.

— Насчет черного пояса соврала?

— Почему соврала? Если физкультурник позволит, могу кое–что продемонстрировать. Если не терпится, дай свою руку.

— А сердце в придачу?

— Я не занимаюсь заготовкой мяса, так что мне твое сердце без надобности. Я просто продемонстрирую свою силу рука на руку. Знаешь армрестлинг?

— А что, давай!

Когда Ольга победила пятого парня, к ней подошел Славка Зверев.

— Извини, Слава, — отказалась она, — но ты мне не по зубам. Я еще смогу попробовать завалить тебя за счет скорости и техники, но не побороть голой силой. У тебя мышц на руке раз в пять больше, чем у меня.

Следующим уроком был английский, и вела его учительница, которую Ольга не знала. Видимо, ее приняли после того, как исчезла жена Игоря.

— Зинаида Андреевна! — подал голос Самохин. — Новенькая хвастала, что знает язык лучше вас. А кроме английского еще и французский. Как бы проверить?

— Действительно? — с интересом посмотрела на новенькую англичанка.

— Врет, конечно, — поднялась со своего места Ольга. — Я просто сказала, что хорошо знаю эти языки. Английский лучше, французский немного хуже.

— Французский я проверить не смогу, сама не знаю. У нас вторым языком был немецкий. А английский сейчас проверим.

— Следующие десять минут они увлеченно болтали на языке Шекспира на самые разные темы, после чего англичанка вынесла свой вердикт:

— Учить мне тебя нечему, так как язык ты знаешь не хуже меня. Если хочешь, можешь его сдать за всю среднюю школу и не приходить на мои уроки. А теперь продолжим занятие. Вам на каникулы было задание подготовить рассказ о том, как вы провели лето. Давайте послушаем, кто как подготовился. Самохин, иди к доске!

На большой перемене Ольга сходила в туалет, а когда из него вышла, услышала тихий разговор у дверей мужского туалета. Говорили с внутренней стороны, но долетевшие до девушки слова заставили ее насторожиться и сделать несколько шагов в сторону говоривших.

— Ты только попробуй! — убеждал один голос. — Такой кайф и никакого привыкания, в любой момент можешь бросить. Если бы это было гадостью, как пишут, разве люди платили бы такие деньги?

— Ну не знаю, — еще держался второй. — Мне вроде без надобности, да и деньги большие.

— Хочешь, я дам тебе одну порцию и, если не понравится, не возьму денег? А если…

Ольга распахнула дверь мужского туалета. За ней стояли двое знакомых ей учеников одиннадцатого «А», которые удивленно вытаращились на рвущуюся в мужской туалет девушку.

— Так вот кто распространяет в школе «колеса», — сказала она. — И что с тобой делать, Ахманов? Сдать в полицию?

— Молчи, дура, — окрысился тот, — если не хочешь, чтобы тебя прижали по дороге домой и пописали пером!

— Слова–то какие знаешь! Нет, если кто и дурак, то это твой собеседник. Я от тебя, Руднев, никак не ожидала такой глупости. Этот подонок подсел на наркоту, а денег нет, вот его и подкармливают бесплатно за то, что он подсаживает на нее таких олухов, как ты. Расширяет, так сказать, клиентуру. А ты и уши развесил!

— Ну ты, тварь, сама напросилась! — прошипел Ахманов и выхватил нож. Он нажал на кнопку, выбрасывая лезвие, и шагнул за порог.

Испуганный Руднев не видел, из–за чего его одноклассник выронил нож и упал на пол.

— Иди на занятия! — приказала ему незнакомка, которую он, кажется, видел в одном из десятых классов. — Если вызовет директор, расскажешь все, как было.

Она достала из кармана брюк носовой платок и аккуратно завернула в него рукоятку ножа, стараясь не касаться его руками, потом взяла Ахманова за ворот рубахи и пошла по коридору, волоча за собой здоровенного парня. Еще стояла хорошая погода, и почти все ученики были во дворе школы, поэтому по дороге к кабинету директора ей встретились лишь несколько человек, реакция которых была на удивление одинаковой. Все они застывали на месте, с изумлением провожая взглядом хрупкую девушку в бежевом брючном костюме, которая в одной руке держала нож, а другой волокла за шиворот одного из старшеклассников, явно находившегося в бессознательном состоянии. У двери директора она отпустила свою ношу, распахнула дверь и затащила парня внутрь.

— Извините, Сергей Павлович, за то, что я без стука, — слегка задыхаясь, сказала Ольга удивленно поднявшемуся со своего места директору, — но у вас такая дверь, что стучать бесполезно, а звонка нет. Можно войти?

— Что твой дядя, что ты — оба одинаковые: сначала заходите, а потом спрашиваете разрешение. Что с Ахмановым?

— Жив, просто без сознания. Бросился на меня с этим ножом, так что пришлось успокаивать.

— А были основания бросаться?

— Он обрабатывал одного из учащихся по части приема наркоты, а я случайно услышала и вмешалась.

— И свидетелей, конечно, нет?

— Почему же? Это может подтвердить тот, с кем он говорил. Знаете Алексея Руднева? Я не бралась руками за нож, так что там только его пальчики. Да и в карманах должны быть наркотики, он сам предлагал Рудневу.

— Все не так просто, как ты думаешь, — вздохнул директор. — Кто даст гарантию, что это не ты напихала в его карманы наркоту или вложила нож в руку в бессознательном состоянии? Надавят его дружки на Руднева, и тот откажется от своих показаний. Сказать тебе, кто в этом случае окажется крайним? Ладно, сейчас я вызову полицию, и попробуем все провернуть по горячим следам. Надеюсь, что Ахманов не упрется, а твой Руднев не струсит.


— И чем же все закончилось? — спросил Игорь.

— Ахманов, как и предсказывал директор, уперся. Пришлось мне применить свои способности и внушить ему страх. Наверное, я немного перестаралась, потому что он обделался и пообещал полицейским всех заложить, только бы оказаться подальше от меня. Я вышла, а они зафиксировали показания Ахманова и увезли его с собой. Скорее всего, он даже не сядет, но в нашей школе больше не появится.

— Я понимаю, чем был вызван твой поступок, но боюсь, что это может выйти тебе боком. Теперь тебе нужно быть осторожной, чтобы не получить ножом в бок от случайного прохожего.

— А вот это вряд ли. Не та у них психология, да и нет никакой опасности с моей стороны, поэтому если будет продолжение, то постараются выкрасть или где–нибудь подстеречь и, поиздевавшись, убить. Стандартный ход, неоднократно обыгранный в фильмах и литературе, который отражает правду жизни. Исподтишка убивают тех, кого опасаются, или в спешке из–за недостатка времени.

— Я бы лучше и дальше смотрел о таком в кино или читал в книгах, чем трястись за тебя, не в силах защитить. Ты еще долго думаешь так развлекаться? А то ведь меня не спасет от инфаркта и твое присутствие.

— А я не развлекалась. В глубине души я все–таки осталась учителем, и если всякая шваль пытается посадить на иглу нормальных парней…

— Извини, — он притянул Ольгу к себе и поцеловал в висок. — Сказал, не подумав. Только очень тебя прошу быть осторожной. Если ты исчезнешь второй раз, я этого могу не выдержать. У нас сейчас достаточно денег, а у меня на работе в бюро очень опытные ребята, поэтому я при необходимости смогу взять отпуск за свой счет. Если вокруг тебя начнется нездоровое шевеление, я именно так и сделаю. Буду отводить тебя в школу и приводить домой, и плевать на то, что подумают твои одноклассники.

— Ты прогрессируешь, — Ольга вернула ему поцелуй. — Раньше для тебя это имело значение. Подожди целоваться, я переоденусь, а то потом долго выглаживать костюм. Кстати, ты заметил, что у тебя больше нет седины? Когда я увидела ее у тебя на висках, сразу же захотела убить твою бывшую жену. Сколько горя нужно принести мужчине, чтобы у него в двадцать восемь лет были седые виски?

— Ты специально надела этот халатик?

— А что не так? Я тебе в нем не нравлюсь? Или неудобно целоваться?

— Когда ты в нем, мне трудно ограничиваться поцелуями.

— Я могу снять и его, но зачем чересчур облегчать тебе жизнь? Начинай с поцелуев, а дальше будет видно.

Глава 4

Прошла первая неделя учебы, за ней — вторая, но ожидаемых неприятностей не было ни со стороны Самохина, ни со стороны продавцов наркотиков. Жизнь в школе вошла в нормальное русло, и Ольга стала в классе своей. Случай с поимкой Ахманова стал известен всем и вызвал уважением к девушке, не побоявшейся вооруженного наркоши. А то, что девушка хрупкая и красивая, привлекло к ней пристальное внимание всей мужской половины старших классов. Ольга принимала такое отношение к себе как должное, охотно знакомилась с ребятами и девчонками из других классов, но ухитрялась со всеми держать дистанцию и при этом никого не обидеть. Наверное, такая популярность и стала причиной того, что Самохин на время затаился, сделав вид, что никакой стычки с Ольгой не было.

Теплая солнечная погода закончилась, похолодало, все чаще на город наползали тучи и шел дождь. Раньше в школу и обратно Ольга шла по бульвару, усаженному старыми липами с большими раскидистыми кронами. В последнее время листья с деревьев почти облетели, а с веток на голову сыпалась морось, и Ольга сократила дорогу, идя через проходные дворы. Это был более опасный маршрут, но возражения Игоря были проигнорированы.

— Ты не должен ничего опасаться, — говорила она. — Если не будет последствий инцидента с Ахмановым, то для меня нет никакой опасности. Там ходят многие, а не одна я. Даже если натолкнусь на какую–нибудь шпану, меня не убудет от того, что потрачусь на несколько затрещин. А вот если кто–то планирует свести счеты, то лучше пусть это произойдет как можно скорее и в удобном для этого месте. Я буду начеку, а они, наоборот, расслабятся, потому что не ждут от меня никакой опасности. Лучше раз и навсегда разобраться с бедой, чем долго ходить, ожидая ее неизвестно откуда.

— Я все–таки возьму две недели отпуска и похожу вместе с тобой, — решительно сказал Игорь. — Не могу я спокойно жить и работать, когда любимая женщина подвергается опасности.

— Из всего сказанного мне было приятно услышать только то, что ты меня все–таки любишь. К сожалению, ты это чаще показываешь, чем говоришь, а мне и послушать приятно. Слышал, наверное, такое выражение, что женщины любят ушами? В остальном ты сказал глупость. Зачем тебе сейчас отпуск? Только для того, чтобы провожать меня? А чем займешься остальное время? Да и не нужны мне провожатые. Во–первых, я не верю в угрозу со стороны торговцев наркотиками. Они серьезные люди и не будут заниматься такими пустяками. Ну испортила я им бизнес в нашей школе, да и то ненадолго. Очередная паршивая овца найдется быстро. Да и кого мог сдать Ахманов? Мелкого посредника? Нет, если бы представился случай, со мной разделались бы в назидание другим, но специально не будут этим заниматься. Кто они, и кто я?

— Резонно, ты меня почти успокоила. А во–вторых?

— А во–вторых, извини, но в случае угрозы ты мне будешь только мешать. В парке я чуть было не пропустила удар ножом только потому, что тряслась за тебя и слишком спешила, чтобы тебе помочь. Чтобы от тебя была реальная помощь или ты хотя бы меня не отвлекал, нужно достать ствол, причем не газовый, а боевой, а я не хочу связываться с огнестрелом. Не тот у нас с тобой случай. Но кое–что подготовить не помешает. У вас есть на работе компы на списание?

— Есть, наверное.

— Разбери две–три старые мыши из тех, в которых были шарики. Эти шарики мне и нужны. И желательно, чтобы никто не видел твоей работы по их разборке.

— Ты меня заинтриговала. Зачем тебе это?

— Каким бы быстрым ни был бы человек, если у противника есть ствол, всегда есть шанс нарваться на пулю. Поэтому такого желательно успокоить на расстоянии. Если у тебя нет огнестрельного оружия, вполне подойдет метательное. Ножи я с собой по понятным соображениям таскать не хочу, а вот то, о чем тебя просила, вполне подойдет. Стальной, залитый в резину шарик — это идеальное орудие для метания. Конечно, для его использования нужна немалая сноровка.

— Завтра принесу, — пообещал Игорь. — У электронщиков наверняка есть.

Возвращаясь на следующий день из школы, она заметила, что следом за ней идет мальчишка лет десяти со школьным портфелем в руках. Когда Ольга говорила Игорю, что этой дорогой ходит много людей, она немного погрешила против истины. Утром, когда она шла в школу, вместе с ней действительно шли спешащие на работу люди, но вот обратный путь она почти всегда проделывала в гордом одиночестве, поскольку занятия в школе заканчивались раньше рабочего дня на предприятиях. Поэтому ее преследователю было трудно остаться незамеченным, хотя он изо всех сил пытался притвориться случайным попутчиком. Стоило ей ненадолго ускорить или замедлить шаг, как он с небольшой задержкой делал то же самое. На следующий день он опять провожал ее почти до самого дома, после чего свернул к автобусной остановке. Определенно кто–то таким нехитрым способом хотел выяснить маршрут ее передвижения. Игорю ничего говорить не стала. Зачем без толку трепать нервы любимому человеку? Но в одно из отделений сумки, которую она использовала вместо портфеля, были уложены несколько свертков.

Сегодня соглядатая не было, и Ольга внутренне подобралась, предчувствуя развязку. Чтобы попасть домой, ей нужно было пройти через один двор, потом обогнуть небольшой гаражный кооператив и пересечь один за другим еще два проходные двора. Возле гаражей ее уже ждали. Шестеро парней в возрасте от шестнадцати до двадцати лет старательно делали вид, что их не интересует торопливо идущая мимо гаражей девушка, и развернулись в ее сторону, перекрывая дорогу, только тогда, когда неизвестно откуда вынырнувший седьмой отрезал ей путь к бегству. Она замедлила шаг, надевая нитяные перчатки и подыскивая место почище, куда можно было бы бросить сумку.

— Куда спешим? — глумливым голосом осведомился один из них.

— Говори, что нужно, и освободи дорогу! — отозвалась Ольга. — Не расположена я здесь с вами лясы точить.

— Крутая! — сказал тот же парень, видимо, вожак в группе. — Слышишь, крутая, ты сильно обидела нашего друга. Теперь придется отработать. На улице будет холодновато, да и грязь, но у нас есть пустой гараж с лежанкой.

— Обслуживать только тебя? — насмешливо спросила Ольга. — А потом отпустишь?

— Я привык делиться со всеми! — заявил вожак. — Так что обслужишь всех, а с меня начнешь. А насчет отпустить мы потом подумаем и решим.

— Да, — решила Ольга. — С тебя и начну!

Она стояла в трех метрах от него и внезапно очутилась совсем рядом. Парень попытался отмахнуться рукой, в которой уже был нож, но девушка перехватила руку в запястье и резким движением развернула ее в сторону и вогнала нож в бок тому, кто стоял справа. Удар коленом в пах с одновременным ударом свободной рукой в горло, и рядом с одним телом падает второе. Шаг назад, и одна из рук вращательным движением отбивает удар ножа. Бандит на мгновение теряет равновесие и тут же складывается пополам от сильного удара в солнечное сплетение. Так, этот может подождать, а вот этот — нет! Подобравшийся сбоку и уже нанесший, казалось бы, верный удар бандит почему–то промахивается и получает удар рукой в основание черепа. Если бы кто–нибудь мог наблюдать за ними со стороны в темпе, позволявшем ему рассмотреть все движения Ольги, он бы ощутил красоту и пластику ее движений. Казалось, девушка танцевала на небольшом пятачке в проходе между гаражами, а окружавшие ее парни падали на землю один за другим. Прошло секунд двадцать, а на ногах остался только тот из бандитов, который мешал ей убежать. Когда началась схватка, он тоже выхватил нож и бросился к Ольге, но успел пробежать только половину разделявшего их расстояния. Закончив с остальными, Ольга сбила его с ног броском шарика в голову. Некоторые из ее противников лежали неподвижно, кое–кто стонал и пытался ползти. Надо было торопиться, пока нет посторонних. Девушка в темпе присела возле каждого из них, отработанным движением ломая шеи. После этого она бросила последний взгляд на распростертые на земле тела, положила в пакет вымазанный кровью шарик и быстро пошла в обратном направлении. В проходе двора она вытащила из сумки уложенные в полиэтилен полусапожки и переобулась, а потом посыпала по своим следам смесь махорки и молотого перца. Заглянув во двор и никого не увидев, Ольга не спеша его пересекла, избавилась у мусорных бачков от пакета с шариком и вышла на улицу, по которой прошла три квартала до автобусной остановки. Дважды сменив автобусы, она вышла на остановке возле своего дома.

Игорь еще не пришел с работы, поэтому Ольга быстро набросала ему записку на случай, если за ней придут раньше его возвращения, и положила ее в условленное место. Потом настал черед осенних туфель, в которых она была у гаражей. Подошвы были тщательно вымыты и смазаны, как и все туфли, обувным кремом. Пакет из–под кайенской смеси был выброшен в тот же мусорный бак, куда отправились шарик и перчатки, но сумка еще попахивала махоркой и перцем. По–хорошему ее тоже надо было выбросить, но Ольге она нравилась, поэтому избежала мусорного бака и после обработки пылесосом была убрана в одно из отделений шкафа. Взамен нее девушка достала другую, очень похожую по внешнему виду и уже бывшую в употреблении, и переложила в нее учебники и тетради.

«Надо было засыпать смесь в стеклянную банку, — подумала она. — Ладно, в следующий раз буду умнее».

Когда пришел Игорь, девушка сидела на кухне и ела бутерброды с сыром и ветчиной.

— Что это ты так рано села ужинать? — спросил он, снимая мокрый плащ.

— Там дождь? Здорово! Если бы знала, что он пойдет, то не морочила бы себе голову с махоркой. Ты кофе будешь?

— Нет, не буду. Ребята перед уходом с работы напоили чаем.

— А на меня, Игорь, наехали дружки Самохина. Целых семь человек, поэтому пришлось попотеть. Но я там не оставила никаких следов.

— Так ты их всех…

— Там нельзя было действовать иначе. Это были не школьники, а братва, и живой я бы оттуда не ушла. Теперь все будет зависеть от того, посмеет ли Вовочка рассказать все отцу и что предпримет старший Самохин. Хотя я думаю, что он будет молчать. Его отец, хоть и с гнильцой, но все–таки мент и вряд ли одобрит такие поступки и связи сыночка. Так что почти наверняка в этом случае быть Вовочке битым. Оно ему надо?

Так и оказалось. В тот вечер их никто не побеспокоил, а на следующий день Самохин старался держаться от Ольги подальше и не покидал компании своих дружков. Пожалуй, неприятностей с его стороны можно было больше не опасаться.

В пятницу на большой перемене к ней подошли три парня из одиннадцатого «А».

— Привет, Дробышева! — поздоровался с ней Олег Ханин. — Хочешь провести завтрашний вечер в нашей компании? У меня на даче собираются друзья. Будет весело, а тебя мы туда и обратно доставим машиной. Запечем шашлыки, будет хорошее вино, потанцуем. Ты как?

«Слишком рано я расслабилась, — подумала Ольга. — Казалось, все неприятности позади. Как же! Попробуй здесь жить тихо».

Олег был сынком заместителя мэра по городскому хозяйству, уже давно считал, что жизнь вращается вокруг него, и вел себя соответственно. Дача Ханиных скандально прославилась год назад, когда на такой же вечеринке Олег споил одну из своих одноклассниц, после чего переспал с находившейся в бессознательном состоянии девушкой. Утром, придя в себя, она не стала молчать и бросилась к родителям, а те обратились с заявлением в милицию. До суда тогда не дошло, но отцу Олега пришлось расстаться с крупной суммой, а пострадавшей — сменить школу. Олега Сергей Юрьевич крепко отодрал ремнем, но он опоздал с этой воспитательной мерой самое малое лет на пять, так что порка на поведение сына не повлияла. Соглашаться на приглашение было нельзя, а отказ несомненно привел бы к ответным мерам самолюбивого и мстительного по натуре парня. Все же она решила действовать жестко.

— Извини, Олег, но у меня на субботу совсем другие планы.

— Пересмотри. Будешь на этот вечер моей девушкой.

— Нет, извини, — она повернулась, собираясь вернуться в класс и уже догадываясь, что за этим последует.

— Я с тобой еще не закончил, — он шагнул следом и схватил ее за руку.

— А я не собираюсь с тобой кончать! — бросила она разозленному парню. — Ищи себе других дур. Отпусти руку — больно!

— Сейчас будет еще больней. Не хочешь по–хорошему…

«Зря я обещала директору никому не выбивать зубы, — подумала Ольга, делая быстрый шаг к Ханину. — Этому красавчику такое не помешало бы!»

Хлесткая пощечина отшвырнула опешившего парня к ногам его приятелей. Отказавшись от их помощи, он поднялся сам и сплюнул на пол выбитый зуб. На левой щеке наливался краснотой отпечаток узкой женской ладони.

«Вот ведь гадство! — подумала Ольга. — И била вроде правильно. Теперь точно добром не кончится».

— Ну ты, сучка, допрыгалась! — глядя на девушку с ненавистью, процедил он. — Готовь теперь все дыр…

Второй удар уже по другой щеке опять швырнул его на колени.

— Не выбила второй зубик? — заботливо спросила Ольга. — Нет? Очень жаль. Нечего разевать пасть. Вякнешь еще раз — не отделаешься стоматологом. А вообще, шли бы в класс. Сейчас уже звонок, а народ вы уже достаточно развлекли.

Не вставая с коленей, Олег обернулся и грязно выругался при виде толпы старшеклассников. Он встал, отряхнул брюки и, ни на кого не глядя, пошел в класс через торопливо расступающихся ребят. Приятели поспешили за ним, перед этим один из них наклонился и подобрал выбитый зуб. Ольга тоже пошла в класс, ловя на себе восхищенные и испуганные взгляды. Свидетели избиения одного из школьных кумиров увлеченно рассказывали о происшествии тем, кто подошел позже.

— Ну, ты даешь! — восторженно зашептала Ленка. — Я уже несколько лет мечтаю его отдубасить, не хочется только связываться. Его отец, может быть, и не станет раздувать скандал, но не мать. Знаешь, какая она мегера? А у Олега много знакомых среди городской верхушки. Ты, подруга, качественно влипла!

— Посмотрим, — так же тихо ответила Ольга. — Не подкладываться же под этого придурка.

— А что тут такого? — удивилась Ленка. — Он не урод, а на даче у них действительно весело. Тебя ведь туда приглашали?

— А ты, значит, там была?

— Там многие побывали, не одна я, — немного смутилась Ленка. — Не все же такие крутые, чтобы корчить из себя недотрогу. И почему не съездить? Мне, например, понравилось.

Зашла классная, и все разговоры прекратились.

— Дробышева, — обратилась она к Ольге. — Сергей Павлович хотел с тобой поговорить. А мы начинаем урок!

— Так, — сказал директор, с интересом рассматривая девушку, словно видел ее впервые. — Опять за старое? Ты знаешь, с каким говном связалась? Если честно, я получил немалое удовольствие, так этот говнюк достал за последнее время. Но неприятностей ты себе заработала выше крыши. Я тебя, конечно, постараюсь прикрыть, тем более что было много свидетелей, но у него очень влиятельные родители, и жизнь не ограничивается школой. Даже не знаю, что тебе посоветовать.

— Не беспокойтесь, Сергей Павлович, — сказала она, глядя ему в глаза. — У меня тоже есть довольно влиятельный человек, который сумеет найти управу на Ханиных.

— Ну если так, тогда иди на урок и постарайся хотя бы в ближайшее время вести себя потише.


— Что будем делать? — спросил Игорь, меряя шагами кухню. — Да перестань ты уплетать свои бутерброды!

— Не могу, — ответила она с полным ртом. — Дай девушке поесть! На меня в это время почему–то нападает жор, а тут еще переволновалась.

— Может быть, сразу задействовать мэра, чтобы он воздействовал на своего зама?

— Нет, это будет слабый ход. Они на время затихнут, а потом найдут возможность на мне отыграться, причем так, чтобы мэр не смог помешать.

— А ты что предлагаешь делать?

— А ничего. Дадим им действовать первым. Мне даже интересно, что они придумают. Наверняка завтра в школу явится госпожа Ханина, чтобы расправиться со мной силами педсовета, но директор принял меры, и ей ничего не обломится. А вот после этого нужно ожидать наезда. Скорее всего, привлекут кого–нибудь не слишком щепетильного из полицейских шишек, того же Самохина, например. И хорошо, если именно его.

— Почему?

— А потому что и мы, и Ханины проживаем не в его районе, и его вмешательство будет незаконным. Если же учесть, что меня там попробуют прессовать, то компромата на господина полковника будет, как выражается наш директор, выше крыши. А я, кроме мобильника, возьму с собой диктофон.

— Хочешь все записать, а потом держать его на крючке?

— Конечно. Скрытая запись не признается в качестве доказательства, но карьеру может испортить. Только давай договоримся так. Я со своего аппарата звоню тебе, а уже ты потом созваниваешься с мэром и вводишь его в курс дела. Вряд ли у меня там будет возможность долго болтать без контроля, а если увидят второй мобильник, наверняка обыщут и отберут диктофон. Если вдруг долго не буду выходить на связь, звони мэру, и пусть он тогда своими силами ищет меня по кутузкам.

— Как думаешь, когда все произойдет?

— Думаю, что Ханины не будут тянуть. Мамаша точно появится с утра, а вот успеют ли подготовить наезд до конца занятий — это вопрос. В субботу мы заканчиваем раньше, а психологически выгоднее загрести меня по пути к дому или даже на выходе из школы, чтобы видели учащиеся, а не из дома, где будут родственники. Так у полиции больше простора для маневра, а я оказываюсь без связи и поддержки родных. Будь я действительно шестнадцатилетней соплей, точно запаниковала бы, а так их ждет сюрприз. Если хочешь, можешь прийти к школе и следовать за мной в некотором отдалении.

— Так и сделаю.

В субботу первым уроком был ОБЖ в специализированном классе, а когда после его окончания все толпой направились в кабинет биологии, Ольгу перехватила завуч.

— Дробышева! Пошли со мной. Приехала мать Ханина, будем разбирать твои художества.

— Я сейчас подойду, Елена Дмитриевна, только положу портфель.

— Иди с портфелем. Чем быстрее разберемся, тем лучше. Из–за тебя и так придется задержать урок.

В учительской, помимо директора и четырех преподавателей, присутствовала красивая женщина лет тридцати пяти, с надменным выражением на лице сидевшая в кресле у окна.

— Все в сборе, — сказал директор и повернулся к завучу: — Кто проведет разбирательство, вы или я?

— Давайте вы, Сергей Павлович, — решила Сланько. — Только надо все проделать быстро, мы не можем надолго задерживать преподавателей.

— Конечно, конечно, — директор повернулся к гостье. — Итак, ваши претензии к нашей ученице?

— Она избила моего сына, и я буду требовать самого серьезного наказания. Ее исключение из школы устроит нашу семью.

— А ты что скажешь, Дробышева? — спросил директор у Ольги.

— Если мне делают предложения сексуального характера, а когда я пытаюсь уйти, применяют силу, я считаю себя вправе ответить силой. Слов в таких случаях не понимают.

— Что именно предлагал тебе Олег Ханин?

— Быть его девушкой на вечеринке на их даче, после чего там же с ним и заночевать. И не нужно так вскидываться, я вам хоть сейчас назову имена нескольких девиц, с которыми он уже такое проделывал. Это ничего, что они еще несовершеннолетние? Или вы планировали, что и в случае со мной ваш муж отмажет сынка от ответственности? Свидетелей этого разговора было достаточно.

— Ты его ударила именно за это?

— Вот еще! Охота была пачкаться! Он схватил меня за руку, довольно больно, кстати, а когда я попросила отпустить, начал ее выкручивать, за что и получил.

— Ты потом ударила его вторично, когда уже освободилась?

— Конечно. Любая женщина врежет подонку, который обещает ее во все дырки…

— Хватит! — поспешно прервал ее директор. — Уважаемая, Анна Анатольевна, к моему величайшему сожалению, все сказанное здесь нашей ученицей в отношении вашего сына соответствует действительности. Я опросил многих из учащихся, которые были свидетелями драки, и все они рассказывают одно и то же. Так что ваши претензии и к нам, и к Ольге Дробышевой совершенно безосновательны. Рекомендую вам обратить самое пристальное внимание на воспитание вашего сына. На этом вынужден закончить, так как больше не могу задерживать уроки. У кого–нибудь, кроме госпожи Ханиной, есть что возразить или добавить? Нет? Тогда все свободны. Ты, Дробышева, тоже.

К концу последнего урока вся школа каким–то образом узнала, что педсовет отклонил жалобу Ханиных и оправдал Ольгу, с чем ее открыто и поздравляли. Некоторые при этом советовали быть осторожнее и даже предлагали проводить до дома, но она поблагодарила и отказалась.

Взяли ее в двух шагах от дома, подъехав на патрульной полицейской машине.

— Девушка, вы должны сесть в машину и проехать в участок! — категоричным тоном заявил ей один из двух сидящих в машине полицейских. — Вы ведь Ольга Дробышева?

Она успела заметить, как он бросил в бардачок фотографию. В последнее время ее в школе часто снимали мобильниками, так что Ханиным было нетрудно достать фото.

— А в чем меня обвиняют?

— Это вам скажут в участке. Оттуда же сможете связаться с родными.

— Тогда поехали. Мне куда сесть?

— Садитесь на заднее сидение.

— А разве положено сажать задержанных одних к себе за спину? — ехидно спросила она, устраиваясь поудобнее на мягком заднем сидении. — А вдруг у меня в сумке кирпичи, и я вас сейчас ударю по голове?

— Веселые нынче пошли девчонки! — хохотнул водитель. — Желаю вам, девушка, быстрее решить свои проблемы. Мы вас тогда подкинем обратно до дома.

— Спасибо. Скажите, пожалуйста, кто у вас начальник отдела?

— А вам зачем? Вы его все равно вряд ли увидите. Главным у нас полковник Самохин, слышали про такого?

— А говорят, везения не бывает, — развеселилась Ольга. — Одним выстрелом сразу в две цели! Вы не обращайте внимания, это я о своем. Нам еще долго ехать?

— Уже приехали, выходите.

Один из полицейских остался в машине, а второй провел ее в здание и передал дежурному. Дежурный куда–то позвонил, и вскоре за ней пришел молодой парень с лейтенантскими погонами.

— Следуйте за мной, — почему–то неприязненно сказал он Ольге, что она и сделала, напевая ему в спину из вредности песенку Аллегровой про младшего лейтенанта.

— Петь будете, когда пойдете обратно, — буркнул он, не оборачиваясь, — если еще будет такое желание. А пока лучше помолчите, уже пришли.

Он распахнул перед Ольгой дверь с табличкой, надпись на которой она успела прочитать, и посторонился, пропуская ее в кабинет.

— Подойдите ближе, — сказал Ольге сидевший за большим письменным столом майор с немного обрюзгшим невзрачным лицом. — Сумку отдайте лейтенанту.

Конвоировавший ее офицер одной рукой взял у девушки сумку, а второй подтолкнул ее к столу.

— Убери грабли! — разозлилась она. — Ваши работники, которые проводили задержание, и те работали вежливее. Или это у вас хобби такое — лапать несовершеннолетних?

— Может быть, обойдетесь без хамства? — спросил майор. — Ваше положение и так не из лучших, я бы на вашем месте его не усугублял.

— А я не нуждаюсь в ваших советах. Скажите лучше, в чем меня обвиняют. При аресте это нужно делать в первую очередь.

— А вас пока никто не арестовывал, — слегка улыбнулся майор. — Что там у нее, Алексей?

— Что у нее может быть, — по–прежнему недовольным тоном ответил лейтенант. — Школьные принадлежности и мобильный телефон.

— А что вы там рассчитывали найти? — встряла Ольга. — Наркотики?

— Ты можешь хоть минуту помолчать? — не выдержал лейтенант, переходя на ты.

— Это у меня на нервной почве, — объяснила она. — А если меня и дальше будут держать в неведении о причине моего задержания, я вам устрою истерику. Вы ведь именно этого добиваетесь?

— Садись, актриса, — майор тоже сменил стиль общения. — Тебя обвиняют в избиении несовершеннолетнего Олега Ханина.

— А кто конкретно обвиняет, его родители? Давайте, товарищ майор, вы мне скажете, кто вам отдал приказ о моем задержании, а я начну вам каяться. Так сказать, баш на баш.

— Ну и наглая дрянь! — опять не выдержал лейтенант. — Посадить ее в ИВС* к тем стервам, которые там сейчас, живо запоет по–другому!

(*ИВС — изолятор временного содержания).

— А по морде? — спросила Ольга. — Я ведь могу и рассердиться. Выбила зуб одному хаму, а ты, по–моему, ничуть не лучше.

— Значит, ты признаешь факт избиения? — ухватился за ее слова майор.

— Пока не озвучат ответ на поставленный мной вопрос, я не собираюсь ни в чем признаваться. Помочь вам, что ли? Приказ мной заняться дал Самохин?

— А почему ты думаешь, что мне кто–то приказывал? — не слишком натурально удивился майор. — Есть заявление родителей, открыто дело, которое передали в мое производство в обычном порядке.

— Дело о школьной драке с выбитым зубом дают в производство следователю, да еще в звании майора? Не смешите.

— Откуда ты только взялась, такая разумная, на мою голову, — проворчал майор.

— Вы даже не представляете, насколько правы, Игорь Викентьевич! — сказала Ольга. — Я имею в виду вашу голову. Если это работа Самохина, то он вас крупно подставил. Во–первых, вы не имели право сами производить задержание и вообще работать по этому делу. Потерпевшие живут в Павловском районе, я — тоже. Даже место происшествия там, а ваша зона ответственности — это Ленинский район. С какого бодуна вы полезли восстанавливать законность к соседям? Максимум, что вы могли сделать, — это принять заявление от потерпевших и передать в третий отдел, который и должен им заниматься. Мать Ханина уже была в школе, и на педсовете ей было доказательно сказано, что виновник происшествия — это ее сын. Свидетелей — половина школы. И на что вы рассчитывали в этой ситуации? Запугать беззащитную меня? Вряд ли это у вас получится. Если вы поинтересуетесь обо мне у соседей, они вам расскажут, как я обезоружила и сдала им наркоторговца, который был старше и крупнее меня. Хотите меня запереть на ночь в ИВС со своими стервами? Да ради бога! Я в порядке самообороны переломаю им все, что можно, но нормально высплюсь, а вам придется отвечать еще и за это нарушение.

— А во–вторых? — спросил майор.

— Это я скажу только лично Самохину. Кстати, это правда, что мне полагается звонок к родным?

— Вам сколько лет, Ольга? — спросил майор. — Никогда не поверю, что шестнадцать, даже если покажите паспорт.

— А если я вундеркинд?

— При чем здесь ваши знания? Ваше поведение, если отбросить некоторую эксцентричность, соответствует поведению взрослого человека.

— Ладно, ваша взяла, мне двадцать восемь.

— Очень похоже, — согласился он. — Где проходили омоложение, конечно, не скажете?

— Может быть, достаточно? — спросила она. — Знаете, я все–таки устала, немного перенервничала и хочу отдохнуть. И не в вашем изоляторе. Или вы продолжаете заниматься мной сами, и я вам обещаю массу острых ощущений в итоге, или вы меня вместе с итоговыми ощущениями передаете своему начальству. Поверьте, Игорь Викентьевич, что второй вариант для вас намного предпочтительней.

— Я сейчас вернусь, — сказал майор, ни к кому конкретно не обращаясь, вышел из–за стола и покинул свой кабинет.

Вернулся он минут через десять явно не в духе.

— Отведешь задержанную к полковнику, — сказал он Алексею. — Да, ее вещи тоже заберешь.

Кабинет начальника отдела был на том же втором этаже дальше по коридору. Сам полковник выглядел немного старше сорока лет. Похоже, что в молодости он серьезно занимался спортом, но потом бросил, потому что хорошо накачанное тело начало заплывать жиром.

— Издержки кабинетной работы? — спросила Ольга, кивая на его фигуру.

Полковник, не отвечая, посмотрел на юную нахалку, очевидно, сделал для себя какие–то выводы и улыбнулся.

— Алексей, оставь вещи на стуле и можешь быть свободен, — сказал он лейтенанту, подождал, пока тот покинет кабинет, и обратился к Ольге: — Мне уже доложили и о вашем уме, и о знании законов, так что не надо мне демонстрировать ни первого, ни второго. Давайте лучше вместе подумаем, что можно сделать, чтобы избавить вас от неприятностей.

— Вы, Александр Андреевич, ведете себя так же, как мой любимый папочка. Только его забота обо мне, в отличие от вашей, легко объяснима. А вот в чем ваш интерес? К вам, скорее всего, по настоянию своей жены обратился один из замов мэра, отказать которому — значит обидеть, чего вам, естественно, не хочется. Вам товарищ майор передал, что связываться со мной чревато неприятностями?

— Передал, — кивнул полковник. — Только пока с вашей стороны это только слова.

— Если хотите, чтобы за словами последовали дела, продолжайте в том же духе. Вы прекрасно понимаете, что на мне нет никакой вины, просто отрабатываете просьбу высокопоставленного чиновника, ведь так?

— А если даже и так, что это меняет?

— Для меня это меняет все. Делайте, что считаете нужным, только без меня. А я хочу отдохнуть. Если не боитесь последствий, можете засунуть меня хоть в свой ИВС. Я не хочу и не буду с вами разговаривать.

— А если вам сейчас, наоборот, будут мешать отдыхать?

— Вы знаете, сначала я хотела немного поиграть, но чем дальше, тем меньше у меня желания с вами общаться. Ситуация просто абсурдная: школьную драку с выбитым зубом вы представляете чуть ли не преступлением федерального масштаба, причем прекрасно зная, кто на самом деле виновник. Полицейские чиновники высокого ранга танцуют танцы с бубнами вокруг несовершеннолетней девчонки. Вам больше нечем заняться? И как далеко вы готовы во всем этом зайти? И главное — ради чего? Чтобы ублажить мадам Ханину? Да даже если бы я действительно избила этого придурка по собственной инициативе, и в этом случае вы могли бы только взять меня на учет, а Ханины — вытребовать через суд материальную компенсацию за нанесенный вред. Может быть, вы все–таки закончите ломать здесь комедию и отвезете меня домой? Или нужно применять крайние меры?

— А вы все–таки попробуйте применить свои меры, а я посмотрю. Очень интересно узнать, что у вас в рукаве?

— Знаете, что самое обидное, Самохин? — спросила Ольга полковника. — Ханиных я понимаю, и даже нет большого желания их наказывать. Придет время, и они получат наказание полной мерой от своего сына. Это, кстати, и вас касается. Обидно то, что в нашей стране так легко нарушаются правила и законы и не кем–нибудь, а офицером полиции, который поставлен следить за их исполнением. Очень сомневаюсь, что подобное возможно в Германии или в Штатах. Я понимаю, что и там полицейские нарушают закон, но не по пустякам и не повсеместно. У нас, наверное, тоже есть в вашей системе порядочные люди, но до чего же много дерьма! Хотели увидеть дела? Да ради бога!

Наклонившись к столу, Ольга схватила лежавший на нем мобильник и нажала цифру, соответствующую номеру Игоря.

— Игорь? Действуй, я сейчас у Самохина.

Отключив свой телефон, она вернула его обратно на стол, не обращая больше внимания на возмущенного ее поведением офицера.


— Потом возьмешь диктофон и прослушаешь все, что ему высказал мэр, — говорила Ольга полчаса спустя Игорю, который готовил ей любимые бутерброды. — Ханину тоже достанется, так что он заберет свое заявление. Кажется, мы с тобой уделили всему этому слишком много внимания. На поверку все оказалось слишком мелко, хотя если бы не мэр, то промурыжили бы они меня по полной программе. И вряд ли я потом что–нибудь доказала бы. Прогнило все наше общество, а полиция — только небольшая его часть.

— Я знаю очень порядочных ребят, которые там служат, — возразил Игорь. — И служба у них вовсе не мед.

— А я разве говорю, что там одно дерьмо? Слушай, теперь обязательно нужно будет навестить мэра, тем более, что он приглашал.

Глава 5

С мэром договорились встретиться в воскресенье, в одиннадцать, у него на квартире. До его дома было недалеко, и они решили идти пешком, тем более что разошлись облака и пригрело солнце. Ночью был легкий мороз, и лужи схватило льдом, который сейчас сходил на глазах.

— Я всегда любила зиму! — сказала Ольга, которая шла под руку с Игорем, помахивая сумкой в такт шагам. — Помнишь, какие у нас были зимы? Снега по пояс, мороз и солнце! А помнишь, как мы вместо физкультуры на лыжах ходили всем классом, а городской каток? А теперь лыж почти ни у кого нет. Если снег и выпадет, почти сразу же начинает таять. А если и случится снежная зима, то кто же будет покупать коньки или лыжи в расчете на такой случай!

— Все я помню, — улыбнулся он, с любовью глядя на девушку, которая сейчас, как никогда, походила на девчонку. — Какая бы ни была зима, к ней нужно готовиться, поэтому завтра пойдем покупать тебе зимние вещи. И застегни воротник — это тепло обманчивое, так что можешь простудиться.

— Забыл, что я маг? — засмеялась она. — Мне, чтобы простудиться, нужно очень постараться. Мы уже пришли, вон в том доме он живет.

Когда они поднялись в лифте на нужный этаж, входная дверь в квартиру мэра уже была открыта и на пороге их встречал сам Игорь Юрьевич.

— А где ваш телохранитель? — спросила Ольга, когда они поздоровались и она представила мэру Игоря.

— У него проблемы с дочерью, и я сегодня рискнул его отпустить. Проходите в гостиную, Светлана сейчас придет.

Мэр усадил гостей за стол и сел рядом, а его жена принесла на подносе торт.

— Мой любимый! — как девочка обрадовалась Ольга. — «Наполеон» — это что–то, тем более если он домашний!

— Да, я знаю, что ты его любишь, — с улыбкой сказала Светлана Анатольевна. — Это ведь ты, Оленька? Я тебя почти сразу узнала. Манера себя вести, твои характерные жесты и словечки. Ты сильно помолодела, подруга, но не настолько, чтобы я тебя не узнала. Спасибо за то, что не забыла, и за подаренную жизнь! Плохо только, что не дала знать раньше, что жива. Знаешь, как я переживала?

— Я не могла, — опустила глаза Ольга. — Не могу об этом говорить, просто поверь. Даже Игорь не знал, и чего это ему стоило…

— А не просветите, как можно сбросить десять лет? — наполовину в шутку, наполовину всерьез спросил Игорь Юрьевич.

— Это следствие проснувшегося во мне дара исцеления. Я не могу омолаживать других.

— Жалко. Ну что же, давайте есть торт. Вам кофе или чай?

— Мне, пожалуйста, кофе, — попросил Игорь, — а Ольга пищу не запивает.

— Я знаю, — улыбнулась Светлана Анатольевна. — Сейчас принесу и сяду с вами.

— А почему Светлана обслуживает сама? — спросила Ольга Игоря Юрьевича. — У вас же была домработница.

— Я не хотел, чтобы сегодня в доме были посторонние, — объяснил он, — а жена уже достаточно поправилась, и ей нетрудно накрыть стол.

Светлана принесла чашки с кофе и села возле Ольги, не сводя с нее глаз.

— Ну как торт? — спросил хозяин. — Готовили не мы, но по специальному заказу. Светлане еще рановато таким заниматься.

— Замечательный! — похвалила Ольга. — Можно еще кусочек?

— Если не боитесь за фигуру, то почему бы и нет? Ешьте на здоровье. У меня к вам, Ольга, будет один не совсем деликатный вопрос. Как вы думаете жить дальше?

— Я не поняла вопроса… — растерялась Ольга.

— Я уже достаточно долго живу, чтобы разбираться в жизни и в людях, — сказал Игорь Юрьевич. — И вас помню, какой вы были год назад. Таким женщинам, как вы, даже если не учитывать вашего дара, очень непросто прожить жизнь. Вы слишком красивы, умны и наделены множеством всяческих достоинств. Ни один мужчина не останется равнодушен к такой женщине. Даже в прежние времена это могло осложнить вам жизнь, тем более сейчас, когда все решают деньги, положение в обществе, а то и просто сила. Даже в школе у вас сразу же появились проблемы. А из вашего мужа — вы уж простите, Игорь — защитник неважный.

— Я и сама могу себя защитить!

— Если вы будете защищаться кулаками, рано или поздно вступите в конфликт с законом, и вам, в отличие от ваших противников, будет труднее избежать наказания. А если узнают о ваших талантах целителя, я даже боюсь представить, к чему это может привести для вас обоих.

— И что вы можете посоветовать? Не просто же так начали этот разговор?

— Я вижу для вас только два выхода. Первый — это забиться в какую–нибудь глушь и там потихоньку крестьянствовать. Там тоже могут быть проблемы, но их масштабы будут несоизмеримо меньше. Но этот путь не для вас. У вас, Ольга, слишком много амбиций. Их меньше, чем было раньше, но все же чересчур много для тихой и незаметной жизни. У вас шило в одном месте, и вы не сможете жить спокойно.

— А второй путь?

— А вот второй полностью отвечает вашей натуре, но имеет массу рисков самого разного характера. Это путь силы. Можно попробовать стать сильной самой, а можно продаться тому, кто эту силу уже имеет. Ваше положение усугубляется тем, что у вас уже есть любимый человек, иначе все проблемы смогли бы решить с помощью выгодного брака. И не нужно так вскидываться: это в наше время самое обычное дело. Красивые женщины себя продают, богатые мужчины их покупают. И хорошо, если покупают в качестве жен, а не на время для удовлетворения своих прихотей. Вам все равно придется искать покровителя и чем–то его в себе заинтересовать. Если не собой, как женщиной, то своими талантами. Ваше целительство уникально, и будет много желающих приобрести вас в личное пользование. Возможно, из–за вас даже разгорится драка. Здесь главное — правильно выбрать человека, у которого вас не будут рвать из рук, потому что он эти руки сможет оторвать.

— И вы, Игорь Юрьевич, готовы мне предложить такого человека?

— Скажем так, я знаю одного из таких людей, который может вами заинтересоваться и обеспечить безопасное и комфортное существование в обмен на услуги целителя, не посягая на вашу свободу и личную жизнь.

— Звучит заманчиво. Вы говорили с ним обо мне?

— Я вам, Ольга, кажется, обещал никому не распространяться о ваших талантах, а свои обещания имею обыкновение выполнять.

— И где же обитает ваш покровитель?

— В столице он обитает, когда не мотается за пределами страны. Это крупный промышленник из тех, кого у нас зовут олигархами. Сам он в политику не лезет, но у него большие связи среди политиков и государственных чиновников. Он частично финансировал мою избирательную компанию. Не скажу, что кристально честный человек и всегда держит слово, но среди многих других вполне может называться порядочным. По крайней мере, своих он не предает и не бросает на произвол судьбы.

— Значит, стоит задача стать для него своей? — усмехнулась Ольга. — И при этом использовать не постель, а только силу целителя?

— Вы точно сформулировали. И поверьте мне, что у вас это может получиться.

— Мы подумаем над вашим предложением, Игорь Юрьевич.

— Подумайте. Я совершенно искренне хочу вам помочь. Не скрою, что я заинтересован в том, чтобы оказать ему услугу, но только не за счет вас. Хочу предостеречь от жены моего зама. Сам Сергей не станет вам вредить, а после моего с ним разговора обязательно проведет с сыном воспитательную беседу. Думаю, что после нее Олег и не глянет в вашу сторону. Но вот Анна та еще стерва. С ней бесполезно говорить: слишком злопамятна. Сейчас она делает вид, что угомонилась, но потом может выбрать момент и отомстить. Сами понимаете, что здесь я вам не помощник. Ольга, как можно было съесть почти весь торт? Мне не жалко, но это же вредно!

— Извините, заслушалась. Да и вкусно, муж меня таким не балует.

— Она у меня любительница бутербродов, — сказал Игорь. — Пристрастилась к ним со студенческой поры и до сих пор не может отвыкнуть. Если еще носить торты, вообще не будет нормально питаться.

— Весело с вами, ребята! — сказал Игорь Юрьевич. — Вы приходите почаще. Не нужно ждать приглашения, только позвоните, а то меня может не быть дома.


— Ну что, будем продаваться? — спросила Ольга, когда они после похода в гости улеглись в гостиной на тахту.

— А ты хочешь?

— Не в этом дело. Мне уже надоело изображать ученицу. Я не просто полистала все учебники за оба класса, я их почти вызубрила и готова в любой момент сдать экзамены. А что дальше?

— В смысле?

— Что мне делать? Мой возраст не позволит ничем заниматься. Сидеть дома и ждать тебя с работы, как примерная домохозяйка? Твоя жена от прозы жизни дернула в другой мир, а ведь у нее все–таки была работа и много подруг.

— Тебе не хватает риска?

— Почему обязательно риска? Я просто хочу интересной и разнообразной жизни. Хочу, чтобы во мне видели не просто красивую девчонку, а личность. И не через десять лет, а сейчас! И если кто–то может нам все это дать в обмен на мои услуги, то почему бы и нет?

— А не боишься, что просто где–нибудь запрут и потребуют лечить? Или возьмут меня в заложники?

— Как запрут, так и отопрут. Ты пойми, что я не могу лечить тех, к кому испытываю неприязнь или тем более ненависть. Я их убью, причем сама того не желая!

— Остается только донести это до всех потенциальных недоброжелателей.

— Донесем, если будет нужно. Для начала мне надо разделаться со школой. Завтра поговорю с директором насчет экстерната, думаю, что он будет на седьмом небе от счастья из–за того, что я скоро свалю из его школы.

— И много это у тебя займет времени?

— Это будет зависеть от того, как мне выделят преподавателей для сдачи. Дня за четыре должна управиться. Потом нужно отчитаться по лабораторным и практике, и я свободна как ветер!

— А что будем делать потом?

— Нужно подстраховаться на случай возможных неприятностей, а потом выходить на мэра для встречи с его покровителем. Снимем все деньги с вкладов и спрячем так, чтобы было надежно и можно было без проблем забрать. А тебе надо оформить загранпаспорт и учить английский.

— Ничего не получится.

— С чем?

— С загранпаспортом. У меня вторая форма допуска. Даже если завтра уволюсь, должно пройти несколько лет, пока я стану выездным. Что скривилась? Я, солнышко, в твоих планах — самое слабое звено. На супермена не тяну, деньгами и связями не обременен и даже английский знаю с пятого на десятое. Одним словом, обуза.

— Одним словом, дурак! Что ты мне говоришь? Ты моя любовь, моя радость, тот, кто придает мне силы жить. В тебе для меня все! Стоит тебе умереть или просто меня разлюбить, и мне тоже незачем будет жить! Я не знаю, почему так. Наверное, есть много мужчин сильнее и красивее тебя и более искусных в постели. Почему мне не нужен никто из них, только ты? Почему я таю от нежности, когда ты со мной, и хочу иметь детей только от тебя? Ты не слабое звено, а тот стержень, вокруг которого вращается мой мир!

— Ну ты и сказала! — Игорь был смущен силой ее чувства. — В любви трудно искать смысл и причины. Я тебя люблю и не собираюсь разбираться, за что именно. Ты есть — и я счастлив. Когда ушла та Ольга, жизнь для меня кончилась. Я просто существовал по инерции. Некоторое время встречался с одной женщиной. Я был ей небезразличен, и стоило только позвать… Она ушла, когда поняла, что в моей жизни для нее нет места.

— А кого ты больше любил, меня или свою жену? — Ольга устроилась у него на груди и с любопытством ждала, что он ответит.

— А я не вижу разницы между той Ольгой, которая была моей женой первые годы и такой вредной особой, как ты. В вас слишком много общего. Вот в последний год нашей жизни между нами словно пробежала черная кошка. Она все больше отдалялась от меня, пока не исчезла совсем. Мне трудно вас сравнивать. Вроде одна личность, но мы с ней стали близки, когда она была на пять лет старше тебя. Вот любите вы по–разному. Она была более мягкая и домашняя, а ты словно дикая кошка.

— Это не я, а Занга!

— А кто тебе сказал, что мне это не нравится?

— Тогда это я!

— Двуличная особа в прямом и в переносном смысле.

— Считай, что я обиделась и готовься замаливать грехи!

— Постами и молитвой?

— Сейчас я тебе покажу чем!

— Ольга, убери руки!

— Фиг тебе, мое!

— Тогда хотя бы надень халат, а то потом придется весь вечер сидеть и пришивать обратно пуговицы на платье.

— И этого типа мне пришлось столько уламывать, чтобы обратил внимание на бедную девушку. Не напомнишь, сколько я тебя уламывала?

— Точно уже не помню, часа два, наверное. Сколько уже можно напоминать?

— Сколько хочу, столько и буду. А ты давай готовься. Сейчас переоденусь, и весь остаток дня ты только мой.


В понедельник Игорь вернулся с работы немного раньше обычного: начальник ехал в его сторону и подбросил до дома на своей машине. Ольга сидела в кресле и листала один из учебников, которые были в беспорядке навалены на стоявший рядом с креслом журнальный столик.

— Ты же вроде уже подготовилась? — спросил он. — Говорила с директором насчет экстерната?

— Повторение — мать учения, — отозвалась девушка. — А с директором, да, говорила. Как ни странно, он расстроился, но дал согласие. Поэтому с завтрашнего дня меня освободили от занятий, а первый экзамен уже в среду. Он сказал, что постарается не затягивать сдачу экзаменов. Английский я сегодня Зиночке уже сдала, проставит, когда будут готовы документы.

— А лабораторные?

— Сначала экзамены, а практика потом. Может, я кое с кем договорюсь без практики. А Ханина сегодня не было на занятиях.

— Наверное, отлеживается после воспитательной работы отца.

— Толку–то с его работы! Все нужно делать вовремя, а теперь его мамаша запишет на мой счет еще и побои от отца. Ты говорил на работе по поводу возможного увольнения?

— Намекнул главному инженеру.

— А он?

— Пообещал увеличить оклад. Пришлось объяснять, что мне, возможно, придется уехать из города.

Следующие две недели Ольга сдавала экзамены и уламывала учителей простить ей практику. С последним были согласны не все. Визит к директору с просьбой обеспечить ей возможность быстро отчитаться с практикой не дал результатов, и в дело пустили тяжелую артиллерию в лице начальника Управления образования городской администрации. Условий Ольге никто обеспечивать не стал, ей просто поставили зачет по всем лабораторным работам, что и требовалось.

— Можешь меня поздравить, — сказала она Игорю, который все–таки взял две недели отпуска и каждый день провожал ее в школу и терпеливо дожидался, пока она сдаст очередной экзамен. — Все экзамены сданы, и все на отлично. Сказали, что оформление аттестата займет некоторое время. Со школой я, слава богу, разделалась, пошли домой.

— Ты у меня умница! — похвалил он, помогая ей надеть пальто. — Заслужила поощрения, так что проси чего хочешь!

— Ты меня дома поощришь, — шепотом на ухо сказала Ольга. — Пошли отсюда, а то в тебе сейчас взглядами протрут дырки. И так вся школа судачит, что за симпатяга у Дробышевой. Вариант, что ты мой родственник, даже не рассматривается. Доходимся до комиссии по делам несовершеннолетних. Если начнут всерьез проверять документы, пошлют запрос «моим родителям». Вот сестра удивится тому, что у нее, оказывается, есть взрослая дочь. И что тогда, опять напрягать мэра?

— Кстати, когда думаешь к нему идти?

— Сколько у тебя еще дней отпуска? Шесть? Тогда давай сегодня позвоним мэру и скажем, что приняли окончательное решение. Если его покровитель в Москве, то вполне успеем слетать и договориться. А лучше съездить на поезде: дешевле и безопасней.

— Ты боишься лететь?

— Боюсь.

— В чем причина? Ты же уже неоднократно летала. Бандитов мы не боимся, а провести час в воздухе — уже слабо?

— Бандитов я не боюсь, потому что чувствую свою силу, а в самолете от меня ничего не будет зависеть. Да, я летала, но это когда было, да и тогда я, если честно, трусила. А теперь, когда у меня есть ты и впереди сто лет жизни без болезней и старческой немощи, мне очень не хочется рисковать без нужды. Ты читаешь новости в Интернете? Сколько в нашей стране бьются по разным причинам? То пилот принял сто граммов водки, то ворона попала в турбину. Какая мне разница, поломается что–то в самолете, или будет виноват человеческий фактор, если мы с тобой погибнем? Вечером сядем на поезд, а утром будем на месте, так что не такая уж экономия времени получается с твоим самолетом, а по деньгам выходит намного дороже.

— Насчет водки ты загнула. Пилотов перед вылетом проверяют на наличие алкоголя. Но не хочешь лететь самолетом, поедем поездом.

— Ничего не загнула! Сама читала, не помню только где, что в теле пилота обнаружили спирт. Или не проверили, или он выпил уже в самолете. А в поездах я люблю ездить с детства. Значит, я звоню мэру?

— Звони. Кстати, попроси его, чтобы нам выдали какой–нибудь документ о том, что ты моя родственница. Могут возникнуть проблемы при покупке билетов, или какому–нибудь бдительному полицейскому покажется подозрительным, что такая явно несовершеннолетняя сопля делает в обществе взрослого мужчины. Маловероятно, но к чему лишние неприятности? Самой тебе сгонять в Москву в этом смысле было бы проще, чем в компании со мной.

— Ладно, сейчас обо всем поговорю, а ты пока приготовь бутерброды.

— А нормально поесть?

— Ну, Игорь, неужели так трудно сделать приятное жене?

— Ладно, сделаю, заодно и сам поем. Передай им привет и от меня тоже.


— Сто лет не была в Москве! — Ольга с дамской сумкой, уже одетая, вышла из купе, чтобы не мешать Игорю вытаскивать чемодан из–под полки. — С родителями ездила примерно в таком же возрасте или чуть младше.

— А я был только один раз после первого курса. Мы скоро прибываем?

— Проводница сказала, что минут через десять. Идем по графику, так что мэру не придется ждать.

— Не факт, что встречать будет он, может кого–нибудь прислать. Фото у него есть, а вставать в такую рань…

— Может, пойдем к выходу?

— Не будем мешать проводнице. Это конечная остановка, а несколько минут погоды не сделают. Иди лучше обратно в купе и посиди.

Они сидели минут пять, глядя через открытую дверь в темноту за окном коридора, озаряемую светом проплывавших мимо станционных фонарей и прожекторов. Поезд резко сбавил ход, слева и справа за окнами были видны стоявшие на путях составы. Еще несколько минут — и они прибыли на Казанский вокзал. Попрощавшись с проводницей, Игорь в числе первых вышел из вагона, поставил на заснеженный перрон свой чемодан и подхватил спускавшуюся по ступенькам Ольгу.

— Славины? — спросил у них подошедший мужчина, чье мощное телосложение не скрадывала даже зимняя одежда.

— Они самые, — отозвался Игорь. — А вас направили нас встретить?

— Да, у меня здесь машина. Вам помочь с чемоданом?

— Нет, не надо. Пойдемте быстрее, а то у вас хорошо подморозило. У нас гораздо теплей, а с непривычки мороз пробирает.

Следуя за своим провожатым, они поднялись в здание вокзала, прошли несколько помещений и спустились эскалатором на первый этаж. На выходе столпилась небольшая группа приезжих, которых наряд полиции прогонял через рамки металлодетекторов. Было непонятно, для чего это делалось, потому что аппарат срабатывал почти на каждого, но полицейские на это не реагировали. Люди забирали свои вещи и отбывали в город. Нет, одного из пассажиров, чем–то не понравившегося стражам порядка, все–таки отвели в сторону и стали с ним разбираться. Провожатый показал старшему наряда какой–то документ и вместе со Славиными прошел мимо толпы. В машине работал климат–контроль и было тепло. До места добирались около часа, хотя проехали не так уж много. Несмотря на раннее утро, дороги были забиты автотранспортом, и часто приходилось стоять или ехать со скоростью пешехода.

— А не проще было доехать на метро? — спросил Игорь.

— Проще, — согласился провожатый, — но там нельзя гарантировать безопасность.

Машина въехала во внутренний двор дома старой застройки и остановилась у одного из подъездов. Водитель вышел сам, открыл дверцу машины и помог выйти Ольге. Игорь выбрался следом за ними и подошел к багажнику, из которого здоровяк уже извлек их чемодан. Машина отъехала к небольшой площадке для парковки автомобилей, а они подошли к массивной входной двери с коммуникатором домофона.

— Это видеокамера? — спросила Ольга.

— Да, домофон оснащен камерой, не нужно трогать ее пальцем.

Ключа у провожатого не было, поэтому он набрал код квартиры, нажал кнопку вызова и попросил Славиных:

— Станьте, пожалуйста, так, чтобы вас было видно. Сергей, это я с клиентами. Все нормально, открывай.

К квартире поднимались в новом просторном лифте, да и внутренняя отделка подъезда и лестничных пролетов была вполне современной, контрастируя с внешним видом дома. Перед входной дверью повторилась процедура позирования перед камерой и переговоров с охраной. Дверь открыл симпатичный парень, одетый не в камуфляж, как ожидала Ольга, а в обычные брюки и водолазку, которая обтягивала накачанные мышцы. Оружия у него Ольга не увидела.

— Проходите, пожалуйста, — сказал он, отступив в сторону. — Вас ждут. Чемодан пока оставьте здесь. Верхнюю одежду можно повесить во встроенный шкаф дальше по коридору. Там же возьмете тапочки. Обувь можно и не снимать, ковров там нет, но в комнатах тепло, запаритесь. Потом идите в дверь напротив, в гостиную.

Избавившись от пальто и переобувшись в мохнатые тапочки, они зашли в просторную гостиную, где уже ждал Игорь Юрьевич, просматривавший стопку каких–то распечаток.

— Здравствуйте, ребята, присаживайтесь. Сейчас Анна принесет чай и пирожные, а позже поедите нормально. Валерий Сергеевич уже выехал и скоро будет здесь.

— А разве он не здесь живет? — спросила Ольга, садясь в мягкое, удобное кресло.

— Нет, в этой квартире останавливаются его гости — такие, как я. Иногда он здесь же с ними встречается, как сейчас. Сам он живет совсем в другом месте. Вы благополучно доехали?

— Хорошо доехали, — ответил Игорь. — В купе были одни, да и уровень сервиса вполне приличный. Мы в поезде только переночевали, но успели почувствовать.

— На Ольгу не косились?

— А некому там было коситься. Вагон полупустой, и все почти сразу начали укладываться спать. Проводница, правда, фыркнула и очень выразительно посмотрела, но они там кого только не возят, давно уже ко всему привыкли.

Вошла миловидная женщина лет сорока, принесшая чашки с чаем и нарезанный кусочками «Наполеон».

— Ваша работа? — поблагодарив горничную, спросил у мэра Игорь, показывая рукой на торт, который уже за обе щеки уплетала Ольга.

— Пусть девушка порадуется, — посмеиваясь, ответил тот. — Вредно такое много есть, особенно натощак, но тому, кто может сам исцелять людей, подобная малость не должна навредить, а удовольствие получит.

— Спасибо, — поблагодарила Ольга. — Ты бы лучше сам ел, пока нет хозяина, или пока я все не прикончила.

Они едва успели управиться с тортом и умыться в шикарной ванной комнате, когда в сопровождении телохранителя появился сам хозяин. Олигарх оказался обычным с виду мужчиной лет пятидесяти, в джинсах и вельветовой куртке.

— Здравствуйте, — поздоровался он со своими гостями. — Привет, Игорь. Познакомишь с молодежью?

— Здравствуй, Валера, — отозвался мэр. — Конечно, познакомлю. Это та самая семья, о которой мы с тобой говорили. Это мой тезка Игорь, а по батюшке Викторович, но я думаю, что он по молодости лет обойдемся без отчества. А эта симпатяга — воскресшая из мертвых подруга моей жены Ольга. Отчеством — Александровна — мы тоже пренебрежем.

— Так вам двадцать восемь лет? — недоверчиво спросил Валерий Сергеевич.

— Пока двадцать семь. Двадцать восемь будет только через четыре месяца.

— Это все меняет. Как же вы умудрились так помолодеть, если не секрет? Мне Игорь говорил, что это как–то связано с вашим даром целителя, но уж больно слабо верится. Я интересовался целителями, у них ничего подобного не наблюдалось. Может, вы нам все–таки врете и выдаете себя за другую? Светлана Анатольевна могла и ошибиться.

— Игорь, покажи фото, — попросила Ольга мужа. — Вот, можете посмотреть. Это мы с мужем в шестнадцать лет. Похожа?

— Один в один, — согласился олигарх, — но внешнее сходство еще не является доказательством истинности ваших слов.

— Других доказательств не будет. Если вас не убедили мои слова, вы не поверите и мужу. В конце концов, какая вам разница? Я предлагаю свои услуги по излечению нужных вам людей, а вы оплачиваете это деньгами и ответными услугами.

— Деловое соглашение, — усмехнулся олигарх.

— Вот именно. Вы что–то имеете против? Здоровье — это одна из главных ценностей жизни. Потерявшие его люди часто готовы платить миллионы, только редко кому удается вернуть, и не всегда в этом могут помочь деньги. Я вам, конечно, не организую конвейер по исцелению, но смогу вылечить одного больного в неделю, а то и двух. А отсутствие нарушений в организме — это не только хорошее самочувствие, это еще и долгая жизнь.

— И вы это сможете сделать?

— Я похожа на дуру? Для чего я с вами связывалась, если не смогу выполнить то, что обещаю? Я у вас что–то прошу авансом? Все, что я говорю, легко поддается проверке. Найдите мне тяжело больного человека, и я его за пару вечеров поставлю на ноги. Только все нужно организовать так, чтобы обо мне знало как можно меньше людей. И поторопитесь, потому что мы через три дня должны вернуться обратно.

— Если у вас все получится и я захочу воспользоваться вашими услугами, что вы за это потребуете?

— Нам придется переехать в Москву, поэтому надо будет оформить московскую прописку и предоставить жилье. Поначалу можно во временное пользование, а когда вы решите, что я для вас полезна, то в собственность. Естественно, что мой труд нужно будет оплачивать. Я не буду с вами торговаться, оставляю сумму на ваше усмотрение. Не думаю, что вы будете на нас экономить. Мужа тоже нужно будет устроить. Он хороший инженер, так что вы можете использовать его на одном из своих предприятий. Скоро мне исполниться шестнадцать лет, и я хочу с вашей помощью узаконить наши отношения. Вот и все требования. Как видите, ничего чрезмерного.

— Действительно, очень скромные пожелания. А вы, Игорь, почему молчите?

— Я полностью согласен с женой, к тому же это она устраивается к вам на работу. Я себе в любом случае работу найду.

— А ваша квартира?

— Я пока не собираюсь ее продавать.

— Ладно, устроим вам проверку, а потом будем договариваться. Сейчас мой шофер отвезет вас завтракать, а потом навестите клиента. Пока будете лечить, поселитесь в этой квартире. Мой друг сегодня возвращается домой, так что на следующие три дня это ваша жилплощадь. Действуйте.

Глава 6

— Вы действительно думаете, милочка, что сможете ему помочь? — женщина лет шестидесяти смотрела на Ольгу, недоверчиво поджав губы. — Вы же еще совсем ребенок, что вы можете понимать в болезнях?

— Позвольте, я попробую, — ответила Ольга, садясь на стул возле кровати больного, на котором обычно находилась сиделка. — Поверьте, что я старше, чем выгляжу, и мне нет необходимости разбираться в болезнях. Я не лечу, я исцеляю. Во всяком случае, вашему мужу от моего присутствия не станет хуже. Он давно не приходит в сознание?

— Вторую неделю. Ну хорошо, можете сидеть, но вашему спутнику здесь делать нечего. На время вашего визита он посидит в гостиной. А вообще, такой юной девушке подобает вести себя скромнее и выбирать друзей по своему возрасту.

Оставив за собой последнее слово, она величественно удалилась из комнаты, а Ольга перевела взгляд на больного. На первый взгляд лежавшему в бессознательном состоянии мужчине можно было дать больше семидесяти лет, на самом деле, ему не исполнилось еще и шестидесяти пяти. Дыхание у него было едва различимое, а пульс еле прощупывался.

«И нашел же он объект для проверки, — недовольно подумала Ольга. — Пожалуй, здесь я за два вечера не управлюсь. Это же почти готовый покойник».

Сила лечебного воздействия была тем больше, чем больше положительных эмоций испытывала Ольга. Лежавший на кровати мужчина не вызвал у девушки никаких других чувств, кроме жалости, поэтому она села поудобнее и стала думать о муже. Она любила его всегда, сколько помнила. Память сохранила мало воспоминаний из дошкольной жизни, но она прекрасно помнила, как они познакомились в садике. В игровой комнате было много самых разных игрушек, но наибольшей популярностью у детворы пользовалась лошадка–качалка. Стоило кому–нибудь из малышей слезть со скакуна, как к нему сразу же устремлялись другие желающие покачаться. Когда ей однажды посчастливилось успеть первой, какой–то мальчишка сильно дернул за платье, и она упала на пол, больно ударив ногу. Воспитательница в это время куда–то вышла, и заступиться за Ольгу было некому. Она молча сидела на полу и плакала, когда к ним подошел мальчишка и сильным толчком сбросил драчуна с лошадки. Не обращая внимания на ревущего мальчишку и вбежавшую на его рев воспитательницу, он наклонился над девочкой, погладил ее волосы и сказал, что никому не даст в обиду.

— Ты хорошая, — говорил он, продолжая приглаживать ее волосенки. — Меня зовут Игорь, давай дружить!

С тех пор они всегда были вместе. Они познакомили друг с другом своих родителей, которые быстро подружились, и матери, пользуясь тем, что обе семьи жили в соседних домах, часто отводили и забирали обоих детей по очереди. Когда пришло время идти в школу, родители записали их в один класс, а за одну парту они сели сами. Так и шло из года в год. Ребята звали их женихом и невестой. Они не обижались и не лезли в драку, как другие. Игорь был самым сильным и красивым мальчишкой в классе, и ей завидовали все их девчонки. Она даже насмерть поссорилась со своей лучшей подругой, которая в седьмом классе запала на Игоря и не смогла простить того, что он выбрал не ее, а Ольгу. Как она переживала разлуку с ним, когда пришлось уехать учиться в другой город, как рвалась хоть ненадолго появиться дома, чтобы хоть немного побыть вместе! А потом умерла мать, а отец ее предал. Мало того что он женился на другой женщине всего через два месяца после смерти мамы, так еще обменял квартиру и уехал в другой город, где жили родители новой жены. И ей стало некуда приезжать. Игорь приглашал приехать на зимние каникулы к ним, но она не смогла побороть стеснения. И тогда Игорь приехал сам. Он где–то подрабатывал по вечерам и откладывал часть стипендии, и в ту поездку потратил все деньги на дорогу и проживание в гостинице. Как же она была счастлива! В их университете училось очень мало ребят, в основном одни девчонки, но и здесь ей довелось не раз выслушивать признания в любви. Она не хотела дружить с другими парнями и принимать их ухаживания, ей был нужен только ее Игорь. Он испытывал к ней такие же чувства и смог приехать еще несколько раз на два–три дня. А после окончания третьего курса она на лето приехала к сестре, и Игорь примчался следом. Сестра только вздохнула и молча поставила ухажеру раскладушку в гостиной. А через несколько дней Ольга, пользуясь отсутствием посторонних, сама пошла с ним до конца. Им было так хорошо вдвоем, что она с ужасом думала о предстоящей разлуке, даже хотела бросить учебу, но он настоял, чтобы она доучилась.

Ольга очнулась от воспоминаний и посмотрела на пациента. Его лицо слегка порозовело, грудь заметно поднималась и опускалась в такт дыханию, а пульс стал сильнее и уже не было выпадов. Хоть он еще не пришел в сознание, но умирать явно раздумал. Она сама чувствовала слабость, и слегка кружилась голова. Девушка осторожно поднялась со стула, опасаясь упасть. Немного постояв на месте, она вышла в гостиную, придерживаясь рукой за стену, и сказала вскочившему при ее появлении Игорю, что сегодня с лечением закончила.

— Надо было тебе перенапрягаться? — ругал он Ольгу. — Куда ты так спешишь? Не уложимся в мой отпуск, созвонюсь с начальством и выпрошу один–два дня за свой счет.

— Ничего, мне такое даже полезно. Чем больше я лечу, тем больше у меня развивается способность к лечению. Убить бы сейчас кого–нибудь, — пошутила она. — Мигом бы восстановила силы.

— А если их взять у меня?

— Не-а, — покачала головой девушка. — Даже если я на тебя за что–то сержусь, все равно продолжаю любить. А без ненависти ничего не получится. Я ведь в парке убивала совсем без эмоций, и в итоге не получила никакой силы. Вру, эмоции все–таки были, но не по отношению к ним, а к тебе. Чуть с ума не сошла от страха. Слушай, давай отсюда слиняем по–английски? Не хочется мне сейчас ни видеть хозяйку, ни выслушивать ее благодарности.

— И оставить открытой дверь? — с сомнением сказал Игорь. — Стоит ли?

— По–моему, у них замок закрывается сам. А если нет, то позвонишь в дверь, когда вызовем лифт.


— Что же это вы сбежали, не предупредив хозяйку? — спросил Валерий Сергеевич, позвонивший двумя часами позже. — Как дети, честное слово. Больному стало гораздо лучше, недавно пришел в себя. Хозяйка мне позвонила и плачет. Где, говорит, доктор? Я ее обидела, а она мне мужа вернула с того света!

— Дело не в наших обидах, — ответил Игорь. — Очень тяжелый больной, и жена после лечения почувствовала сильную слабость. Ушли, потому что она хотела быстрее очутиться дома.

— С ней ничего серьезного? — забеспокоился Валерий Сергеевич.

— Нет, просто потратила много сил. Сейчас уже почти в порядке. Говорит, что ее энергетика со временем повысится и лечение будет проходить легче. А к вашему больному мы не отделаемся завтрашним визитом, и придется приходить еще раз. Уж больно у него тяжелое состояние, фактически он был при смерти. Он для вас лично что–то значит?

— Этот человек меня когда–то спас, — немного помолчав, ответил Валерий Сергеевич. — Я ему многим обязан и сейчас надеюсь вернуть долг. Игорь, вам с Ольгой обязательно нужно возвращаться? Может быть, я постараюсь все вопросы уладить своими силами?

— Не хочется отпускать Ольгу? К сожалению, съездить все–таки придется. Надо будет решить вопрос с моей работой, причем мне лично, повидать кое–кого и забрать нужные вещи. Предваряя ваш вопрос по поводу того, не съездить ли мне одному, отвечу, что Ольгу я не оставлю. Если чего–то опасаетесь, выделите нам своего человека в сопровождение. Эта поездка займет дня три, не считая дороги.

— Ладно, я подумаю. Вы завтра когда поедете к больному?

— Ольга хочет съездить пораньше, часов в двенадцать, — ответил Игорь и, положив трубку, сказал: — Наш олигарх боится выпустить тебя из рук, и я его понимаю. Твой покойник недавно очнулся, а хозяйку терзает раскаяние. Звонит ему и жалуется на то, что мы с тобой удрали.

— Хочешь сказать, что он не даст нам вернуться?

— Вряд ли. Я ему подкинул мысль, до которой он бы и сам додумался: послать с нами своего человека.

— Жаль, я бы хотела ехать вдвоем, только ты и я. Мне было очень хорошо.

— Это вряд ли получится, — усмехнулся Игорь. — Из Москвы в поезд сядет намного больше людей. Разве что просить твоего хозяина скупить для нас все купе.

— Он пока еще не мой хозяин, мой хозяин — это ты. Только не сильно задирай нос, все равно ты моя собственность. И сейчас я хочу тебя использовать по прямому назначению. Заодно сделаем еще два дела: и восстановим мне энергию, и проверим спальню.

— Думаешь, она может быть на контроле?

— Может, сейчас и не пишут, но оборудование наверняка стоит. Нет у меня желания, чтобы кто–то записывал все мои ахи–вздохи и тем более снимал нас на видео. Есть у меня способность обнаруживать работающие электронные закладки, вот мы их сейчас и проверим.

Работающий радиомикрофон Ольга обнаружила в статуэтке, стоящей на прикроватной тумбочке, после чего статуэтка отправилась на столик в гостиную.

— Камеру я найти не могу, — сказала она после долгих поисков. — Или ее здесь нет, что маловероятно, или просто сейчас выключена. Поэтому мы просто задернем шторы. Они достаточно плотные, так что будет почти темно.

Она заперла дверь спальни изнутри, задернула шторы и бросилась на большую кровать.

— Смотри, какая мягкая! Подожди, дай мне раздеться, да и кровать надо расстелить. Ну, милый…


Когда хозяйка открыла им дверь, она сделала шаг к Ольге, обняла ее и молча заплакала. Ольга отвела плачущую женщину в гостиную и усадила на диван.

— Ну что вы, не надо плакать. Я вам обещаю, что с вашим мужем все будет хорошо.

— Олег сегодня попытался встать, — все еще всхлипывая, сказала хозяйка, — но я ему не позволила. Вы совершили чудо, а я, старая дура, вместо благодарности начала читать вам мораль.

— Ему еще рано вставать. Завтра он должен будет почувствовать себя гораздо лучше, но и тогда надо быть осторожным. Вас как зовут? Нам вчера говорили, но я, к своему стыду, не запомнила.

— Екатерина Сергеевна, — представилась хозяйка, доставая из кармина халата платок и вытирая слезы. — А мужа зовут Олег Николаевич. А вас мне назвали только по именам.

— Вот по именам и зовите, — сказал Игорь. — Какие наши годы?

— Ребята, вас угостить чем–нибудь вкусненьким? — предложила хозяйка. — У меня есть хороший торт. Или, может быть, нормально покушаете?

— Давайте, Екатерина Сергеевна, я вначале займусь лечением вашего мужа, — сказала Ольга, — а тортом вы нас угостите потом. Обещаю, что сегодня мы не сбежим.

Сегодня Олег Николаевич уже ничем не напоминал покойника и при виде Славиных даже сделал попытку приподняться, но подбежавшая к кровати Ольга его удержала.

— Вы хотите свести на нет все результаты моего лечения? — строго сказала девушка, поправляя сползшее одеяло. — Сегодня вам еще рано подниматься, сердце может не выдержать. Вот завтра, когда почувствуете себя лучше, можно будет садиться на кровати и ненадолго вставать, но обязательно при этом за что–нибудь придерживайтесь руками. У вас тяжелый случай, так что мне придется прийти еще и завтра.

— Спасибо, — сказал он. — Большое спасибо за то, что вытянули меня с того света!

— С того света я не умею, — засмеялась Ольга. — Это только некроманты таким занимаются. А вы еще одной ногой стояли на этом, так что у меня задача была полегче.

— Не смейтесь. Я ведь, перед тем как впасть в кому, беседовал со своим врачом. Он мой старый друг и ничего не стал скрывать. Мне осталось жить всего ничего. Поверьте, я в этой стране еще кое–что значу и сумею вас отблагодарить.

— Благодарите Рогожина, — назвала Ольга фамилию олигарха. — Это он нас к вам направил. А мы за свой труд свое с него стрясем.

— Рогожина я отблагодарю, но и вы на меня всегда можете рассчитывать. Вас ведь Ольгой зовут? Так вот, милая Ольга, в нашей жизни не все решает размер банковского счета. Сплошь и рядом бывают такие ситуации, когда деньги пасуют и в ход идут связи. Я один из бывших руководителей Главного разведывательного управления Генштаба, и моим связям могут позавидовать некоторые члены правительства.

— Это «Аквариум»? — спросил Игорь. — Я читал у Бушкова. Там еще выведен такой колоритный генерал, фамилию только забыл.

— О нас теперь кто только не пишет, — тихо засмеялся Олег Николаевич. — Это раньше никто не знал, пока одна падла всем не растрезвонила. Если читали, то должны понимать, что даже после отставки я сохранил немалые возможности. Отставка, кстати, не по возрасту, а из–за болезни, так что мы еще посмотрим…

— Я тебе посмотрю! — вскинулась Екатерина Сергеевна. — Расхрабрился он, а давно умирал? Пусть молодые корячатся, ты свое уже отслужил!

Они еще долго беседовали, после чего хозяйка принесла в комнату мужа торт и приготовила чай. Все это было быстро сметено, причем чуть ли не половину действительно вкусного торта съела Ольга, а больному дали лишь маленький кусочек попробовать.

— Хорошо быть молодой! — сказала Екатерина Сергеевна. — Если я начну столько есть, то скоро не пройду в дверь, а вы, Оленька, себя ни в чем не ограничиваете и ходите с осиной талией.

— Меня он ограничивает, — кивнула на Игоря девушка. — Так что торты я ем только в гостях.

Пробыв у гостеприимных хозяев часов пять, Славины тепло с ними попрощались и отбыли к себе на заранее вызванной машине.

Вечером позвонил Валерий Сергеевич.

— Ваш пациент стремительно идет на поправку, — сказал он Игорю. — Я сейчас разговаривал с ним по телефону. После второго визита Ольги ему стало еще лучше. На какое время вы планируете завтрашний визит?

— Мы с ними договорились приехать до обеда. Ольга считает, что трех часов лечения будет достаточно. А потом Олегу Николаевичу нужно еще с месяц набираться сил, но нашего присутствия больше не потребуется. Поэтому мы бы хотели завтра же выехать домой. Вы уже решили, пошлете с нами кого–нибудь, или рискнете отправить нас одних?

— Я нашел подходящего человека. Это один из работников ФСБ в чине майора. Он, естественно, не мой человек, но мне очень обязан и согласился оказать услугу. Зовут его Сажин Игорь Васильевич, он несколько дней назад взял отпуск. Имейте в виду, что майору неизвестно о талантах вашей жены, знает лишь, что я в вас заинтересован. Завтра его привезут к шестнадцати часам, и вместе поедете на вокзал. Билеты у него будут с собой. В купе не будет никого, кроме вас троих. Удачи, надеюсь вас увидеть через несколько дней.

— Звонил Рогожин, — сказал Игорь. — Завтра уезжаем. К шестнадцати приедет с билетами офицер ФСБ, с которым нам придется делить купе, а потом и квартиру. О твоих талантах он не осведомлен, так что имей это в виду.

На следующий день они увидели своего клиента уже в гостиной. Он сидел на диване и стучал пальцами по клавиатуре стоявшего на журнальном столике ноутбука.

— Здравствуйте, ребята! — радостно приветствовал он Славиных. — Как видите, уже хожу по квартире, хотя пока и с помощью жены.

В прихожей раздалась трель дверного звонка.

— Вы присаживайтесь, — сказала Екатерина Сергеевна, — а я пойду, открою. Вообще–то, мы с мужем на это время никого не приглашали.

Она вышла в прихожую, прикрыв за собой дверь, и через несколько минут вернулась вместе с пожилым взволнованным мужчиной, который зашел в комнату, даже не раздевшись.

— Олег! — пораженно воскликнул он, уставившись на больного, как на приведение. — Как же так…

— Привет, Виктор, — немного смущенно отозвался Олег Николаевич. — Вот, выздоравливаю помаленьку. А ты, я смотрю, не столько обрадован моим выздоровлением, сколько удивлен тем, что не подтвердился твой прогноз? Ребята, это мой старый друг и очень хороший врач. А еще он профессор и прочая, и прочая. Все его титулы и регалии будет слишком долго перечислять. Ты пришел проведать меня или утешить Катю? Если первое, то присаживайся, а если второе, то в этом, как ты сам видишь, пока нет необходимости.

— Может, Виктор, ты все–таки разденешься? — предложила хозяйка и увела обратно в прихожую так и не пришедшего в себя врача.

— Ребята, честное слово, мы тут ни при чем. В любом случае, как и договаривались с Рогожиным, о вашем лечении от нас никто не узнает. Вы просто наши друзья. Кстати, возьмите мою визитку. На ней номера моих домашних телефонов, может быть, когда и пригодятся.

Следующие два часа они провели в компании профессора Конева, который беседовал с воскресшим товарищем и не обратил на молодую пару никакого внимания. Профессор из–за волнения не заметил, что съел половину заварных пирожных, поставленных хозяйкой для гостей. Ольга с возмущением смотрела, как профессор ест одно пирожное за другим, а потом набралась смелости и отобрала у него оставшиеся. К условленному времени за Игорем и Ольгой пришла машина, и они стали прощаться.

— Позвольте, Оленька, я вас на прощание поцелую! — сказал Олег Николаевич. — Надеюсь, что Игорь не будет меня ревновать, а Катя простит. Помните, ребята, что я вам говорил.

— Я их и сама расцелую! — сказала Екатерина Сергеевна. — Заходите к нам в любое время, вам здесь всегда будут рады!


Майор Сажин оказался невысоким крепким мужчиной лет сорока, в котором с виду не было ничего военного.

— Игорь Васильевич, — представился он, протягивая Игорю руку для пожатия.

— Вот черт! — не выдержала Ольга. — Никогда бы не подумала, что твое имя так распространено. — Вы меня извините, товарищ майор, но в последнее время вокруг слишком много Игорей. Если я произнесу это имя, вы отреагируете оба. Может быть, на время поездки мы будем звать вас дядей? Хотя бы я.

— Не имею ничего против, племянница, — улыбнулся Игорь Васильевич. — Твой друг наедине может называть так же. А вот на людях не советую, ему хоть и не дашь больше двадцати пяти, я его слабо представляю в качестве своего племянника.

— Да, ты помолодел, — сказала Ольга Игорю. — Пока не сильно, но уже заметно. Билеты у вас с собой, дядя? Тогда поехали, бог его знает, сколько времени придется провести в пробках.

Они сели в машину, предоставив шоферу уложить чемодан в багажник, а свою спортивную сумку майор забрал с собой в салон. Против ожидания на вокзал приехали быстро, и еще пришлось ждать объявления на посадку. Майор показал проводнице свое удостоверение и четыре билета в одно купе, предупредив, что никаких подселений не потерпит. Она пожала плечами и посторонилась, пропуская их в вагон.

— Чур, я на верхней полке! — застолбила себе место Ольга.

— Вам сколько лет, Ольга? — засмеялся майор. — Ведете себя как девчонка.

— А так и надо, — заявила девушка. — Пусть все вокруг считают меня девчонкой, а я этим буду беззастенчиво пользоваться! Выйдите на несколько минут, я переоденусь.

Мужчины вышли в коридор, где им пришлось жаться к окну, пропуская пассажиров. Через две минуты Ольга приоткрыла дверь и позвала их в купе.

— Не вовремя ты затеяла переодевание, — недовольно сказал Игорь. — Надо было подождать, пока все разместятся. Только мешали людям.

— Ну, извини, не подумала, — Ольга надела спортивный костюм, натянула на ноги теплые шерстяные носки и теперь, довольная, лежала на верхней полке. — С детства люблю ездить на верхних полках. Помню, даже с сестрой ругались, кому лезть наверх.

— Это в вас детство играет, — сказал майор. — Все взрослые женщины предпочитают нижние полки. Ну что хорошего может быть наверху?

— Романтика? — предположил Игорь. — Или риск сверзиться ночью с полки вниз головой? Хорошо хоть, что стали делать ограждения.

— Ну вас, приземленные вы люди! Кстати, я выходить не буду, просто отвернусь, а вы переодевайтесь.

До прихода проводницы мужчины успели переодеться, разложить вещи и поговорить о том, что предстояло сделать дома. Она пришла минут через десять, после отправления поезда, забрала контрольные талоны и обещала принести постели. Минут через пятнадцать проводница опять постучала в купе, отдала им три комплекта постельных принадлежностей и спросила, будут ли они пить чай.

— Непременно! — заявила Ольга. — Какая же поездка без чая?

Она слезла со своей полки и сообщила Игорю, что пойдет в туалет.

— Нужно освободить место для чая.

— Тебя проводить?

— Думаю, что не заблужусь и без тебя.

Поезд уже выбрался за город и набрал ход. Их вагон был предпоследним и его заметно болтало. Слегка покачиваясь, Ольга направилась в сторону ближайшего туалета. Дверь в предпоследнее купе была открыта, и, когда девушка проходила мимо, она увидела в нем четверых мужчин кавказской национальности.

«Ну вот и неприятности, — подумала девушка, закрывая за собой дверь туалета. — А я‑то думала, почему у нас все тихо и гладко? Теперь мимо их купе просто так не пройдешь».

Сделав свои дела, она вышла из туалета и сразу же столкнулась с двумя парнями.

— Девушка куда–то торопится? — с заметным акцентом спросил один из них, в то время как другой встал перед дверью в коридор.

— У нас к вам есть предложение, — с улыбкой сказал второй. — У нас в купе чисто мужская компания, а это очень скучно. Мы предлагаем вам скрасить нам дорогу. Клянусь чем угодно, вы не пожалеете. Узнаете, что такое настоящие мужчины, получите массу удовольствия, да еще и сотню баксов в придачу.

— Не интересует, — коротко ответила она. — Кадрите других телок, у меня есть свой парень.

— Зияд, — сказал один из них второму, — девушка попалась непонятливая. — Какой у тебя парень, из русских, наверное? Что в таком вообще может привлекать девушку?

— Ничего, Руслан, — подмигнул второй. — Она просто не понимает своего счастья. Скоро поймет, а ее парню мы тоже дадим сто баксов, тоже будет довольный. А начнет скандалить, может и пострадать. Ты же этого не хочешь?

Ольгу скрутило от ненависти, но она страшным усилием воли загнала ее вглубь и улыбнулась парням.

— Значит, даете две сотни баксов?

— Раз обещали, то точно дадим! — заверил ее первый из парней, делая знак второму открыть дверь.

Для верности ее все–таки взяли за руку и, заведя внутрь купе, закрыли дверь и заперли ее на замок. Кроме тех, кто ее встретил у туалета, здесь был еще пожилой бородатый мужик и парнишка лет шестнадцати.

— Согласилась? — спросил пожилой. — Вот и молодец. — Не бойся, заплатим мы тебе все, что обещали. У нас без обмана.

— Значит, настоящие мужчины? — сказала она, отпуская свою ненависть на волю. — Вонючие, волосатые, с крутыми яйцами? Ну, джигиты, сами напросились!

Такого она никогда еще не испытывала. Ненависть вытягивала силы из находившихся в купе мужчин, наполняя энергией ее тело. Время послушно замедлило ход, и она без труда уклонялась от своих жертв. Первым упал молодой, потом тот, который держал дверь в коридоре, и в купе сразу стало просторнее. Дольше всего продержался пожилой. Он даже успел достать из сумки пистолет, но сил выстрелить уже не хватило.

— Алмаз убар,* - прохрипел он и затих.

(* ведьма — чеченский яз.).

Несколько минут Ольга приходила в себя, потом осмотрела тела: живых среди них не было. Она нагнулась над пожилым и осмотрела содержимое внутренних карманов пиджака. В одном лежал паспорт на имя Магамеда Масаева, в другом — две пачки денег. Положив пачку с отечественными купюрами обратно в карман пиджака, она приватизировала толстую пачку стодолларовых купюр. Потом настал черед сумок и чемоданов, которые Ольга быстро осмотрела, стараясь оставлять как можно меньше отпечатков пальцев. К сожалению, она не взяла в эту поездку перчатки. Надо было срочно уходить, чтобы не вляпаться в дерьмо по самые уши. В одной из сумок девушка нашла целлофановые пакеты, наполненные белым порошком. Почти наверняка это была наркота. Слегка приоткрыв дверь купе, Ольга прислушалась. В коридоре было тихо, слышался лишь скрип сцепок и перестук колес. Выглянув, она никого не увидела и быстро выскользнула из купе, прикрыв за собой дверь. Теперь можно было не спешить и обдумать, что сказать майору. Пока она дошла до своего купе, поняла, что майору нужно выложить все. Трупы могут обнаружить в самое ближайшее время, и если полиция притащит сюда собаку… Одним словом, без его помощи будет плохо.

— Что–то случилось? — спросил Игорь. — Или большая очередь в туалет?

— Вот что, ребята, — сказала Ольга, не обращая внимания на удивленного таким обращением майора. — Меня тут одна компания затащила к себе в купе, так что на сегодняшний день мы имеем четыре трупа. По–моему, это чеченцы. У одного был ствол, но он не успел выстрелить. Я там не слишком наследила, но если полиция притащит сюда собаку, то будет плохо. У них в сумке, кстати, куча белого порошка в пакетах. Почти наверняка это наркотики. Подберите челюсть, Игорь Васильевич, когда раскрутим это дело, обещаю вам рассказать о себе все.

— Какое купе? — спросил майор.

— Предпоследнее в том конце вагона.

— Посидите здесь, я скоро приду.

— Я же предлагал тебя проводить! — сказал Игорь, когда майор вышел. — Трудно было?

— Трудно было удержаться и не порвать их в клочья прямо в коридоре, — призналась Ольга. — Я в своей жизни, наверное, никогда ни на кого так больше не злилась. Я ведь их, Игорь, пальцем не тронула. Некоторое время уворачивалась от их лап, пока не выкачала из них все силы вместе с жизнью. Во мне сейчас столько энергии, что я могу вылечить несколько таких больных, как Олег Николаевич. И еще я у них там немного прибарахлилась.

Она вытащила заткнутую за пояс штанов пачку заокеанских купюр и бросила ее Игорю.

— Здесь тысяч двадцать баксов. Я думаю, что они нам с тобой пригодятся, не зря же я жгла нервные клетки! Спрячь куда–нибудь, пока нет майора, ему о них знать ни к чему. Там еще осталось много денег, я взяла только валюту.

Игорь приподнял полку и положил деньги в чемодан, после чего обнял Ольгу и прижал ее к себе.

— Не скажешь, что в тебе такого? Ни на минуту нельзя оставить одну, сразу нарвешься на неприятности.

— Так уж и на минуту! — улыбнулась она. — Это не я такая, милый, это жизнь в нашей стране сорвалась с катушек. Раньше красивая женщина могла нормально жить, не рискуя вляпаться в дерьмо на каждом шагу. Даже у меня в таком возрасте почти не было проблем.

Появившийся майор закрыл дверь купе и сел на свое место.

— Все так, как вы говорили, — сказал он. — Только я почему–то при беглом осмотре не нашел никаких ран или других следов ударов. Как вы их… успокоили?

— Я просто выпила из них всю жизнь. Нет, я не питаюсь кровью. Просто, если у меня кто–то вызовет сильную ненависть, лучше ему сразу же оказаться где–нибудь подальше, иначе мое тело вытянет у них то, что можно назвать жизненной силой. Я уже говорила, что позже все вам объясню.

— Я сейчас схожу к проводнице и расскажу, что пассажиры восьмого купе приставали к моей подопечной, но она вырвалась и убежала, а я пошел разбираться и нашел четыре тела без признаков жизни. Скорее всего, все четверо чем–то отравились. Пусть вызывает полицию. Скоро Рязань, так что наверняка там к нам загрузят группу оперативных работников и криминалистов. Вы были правы — у них в сумках наркотики, скорее всего, это героин. У старшего по возрасту с собой большая сумма денег и пистолет Стечкина. Вы, Ольга, сделали богатый подарок линейщикам. Единственная проблема в том, что после обследования тел возникнут вопросы в части способа их умерщвления. Сейчас я вас от всего отмажу, да и дальше вряд ли к вам станут цепляться с этим делом, но не забудьте потом о своем обещании. Я человек любопытный.

Глава 7

В Рязани в вагон зашли работники линейного ОВД в количестве семи человек, плюс собака. Все три часа, пока поезд шел до Мичуринска, они работали в восьмом купе и опрашивали пассажиров. Собака не оправдала возложенных на нее надежд. Она почувствовала, что Ольга была в купе, но, вместо того чтобы облаять девушку, подползла к ней, умильно повизгивая и доброжелательно помахивая хвостом, чем вогнала в ступор своего проводника.

— Если бы я была уверена, что магия сработает, я бы вам не открылась, — откровенно сказала Ольга майору в своем купе, где все собрались после дачи показаний. — Фактически я обошлась и без вашей помощи.

— Это как сказать, — усмехнулся майор. — Мне все же пришлось помахать удостоверением. К нам у полиции уже не такое трепетное отношение, как раньше, но все еще уважают. В этом деле у них много неясностей, а началось все с вас. Если бы не я, могли снять с поезда для дальнейшей работы. Да и что это меняет?

— Вы правы, — со вздохом сказала Ольга. — Ничего это не меняет, обещание я все равно выполню. Только хочу заранее предупредить, что в вашем молчании заинтересованы не только мы с Игорем, но и Рогожин. Если бы не ваши с ним отношения, ничего бы вы от меня не услышали. Пока не высадится полиция, заснуть все равно не получится, так что я вам сейчас все и расскажу.

Все она, естественно, не рассказала, но выложила майору больше половины своей короткой биографии.

— Вижу, что вы мне не поверили, — закончив свою исповедь, сказала Ольга. — У вас есть с собой оружие?

— Не то чтобы совсем не поверил, — задумчиво ответил Сажин, — просто вы говорите слишком бредовые вещи. Хотя четыре трупа без признаков насильственной смерти — это весомый аргумент. А оружие, конечно, есть.

— Оно у вас на предохранителе? Вот и хорошо. Попробуйте его достать.

Майор привычным движением запустил руку под пиджак и выхватил из наплечной кобуры пистолет.

— АПС, — сказала сидевшая на противоположной лавке Ольга, подбрасывая в руке табельный ствол майора. — Хороший ствол, у чеченцев был такой же. Дадите пострелять?

Игорь Васильевич ничего не ответил, ошеломленно рассматривая свою пустую руку.

— Как это у тебя получилось? — спросил Игорь. — Ты и раньше могла двигаться очень быстро, но не настолько же.

— Первый раз это получилось в купе чеченцев, — сказала девушка. — Время как будто замерло, давая мне возможность легко от них уворачиваться. Видимо, такое стало возможно из–за сильной энергетической подпитки. Держите, дядя, свою пушку.

— А в оружии откуда разбираешься? Ты же его никогда не брала в руки.

— Ну почему же не брала, — Ольга сделала вид, что обиделась. — Сам же водил меня в тир. Помнишь, как я стреляла из воздушки? А если без шуток, то ты плохо слушал свою бывшую жену. Она же рассказывала о моих возможностях? Я имею в виду по части боя?

— Что–то такое было насчет телохранителя и разных стилей боя.

— Мне вложили в голову много знаний. Только все, кроме рукопашного боя, давали в теории. Я могу стрелять почти из любого стрелкового оружия, хотя не сделала ни одного выстрела, и умею управлять автотранспортом, но ни разу не сидела за рулем, а из правил дорожного движения знаю только то, что нельзя ехать на красный свет. Ну и дальше в том же духе. Ну что, Игорь Васильевич, поможете бедной и беззащитной инопланетянке или заложите ее своему руководству сразу по возвращении?

— Не собираюсь я вас закладывать, — буркнул Сажин, пряча пистолет. — Вы ни в чем не виноваты. Кроме того, вы мне действительно симпатичны, да и Рогожину я сильно обязан.

— Через пятнадцать минут Мичуринск, — сказал Игорь, посмотрев время на дисплее мобильного телефона. — Сейчас наша бравая полиция выгрузится, и мы сможем укладываться.

Полицейские действительно сошли в Мичуринске, забрав с собой трупы и все вещи погибших, но для чего–то оставили в злосчастном купе двух сотрудников.

— Вот черт! — выругалась Ольга. — Надо же нам было так задержаться со сном!

— Ничего, — успокоил ее Игорь. — Прибываем в двенадцать с копейками, так что успеешь выспаться.

— При чем здесь это? Я проголодалась. Знаешь, как трудно заснуть на голодный желудок?

— Возьми пирожок с яблоками, инопланетянка, — предложил Сажин, доставая из сумки небольшой кулек. — Жена положила в дорогу.

— Спасибо, товарищ майор, правильная у вас жена. И пирожки вкусные печет, жаль, маленькие. Только разожгла аппетит.

— Держи, вымогательница, — Игорь Васильевич передал еще один пирожок, — но это последний. Наедаться на ночь еще вреднее, чем лечь голодной. Все, давайте спать. Игорь, запри, пожалуйста, дверь.

Утром проснулись поздно, поэтому не стали нормально завтракать, обошлись чаем и пирожками Сажина, которые Игорь Васильевич разделил по–братски.

— Потерпи, — сказал Игорь недовольной жене. — Через час прибываем, а до дома рукой подать, там уже и позавтракаем.

— Скорее, пообедаем. Я до дома после этих пирожков изойду слюной!

— Слабо верится в ваши двадцать восемь лет, — поддел ее майор. — По поведению я бы дал тринадцать.

— Так то прожитых, а биологических скоро уже шестнадцать. Молодой растущий организм нужно кормить, а муж не должен на жене ни в чем экономить!

— Оля, перестань. Завтраки по вагону возили, но мы их проспали, а идти сейчас в вагон–ресторан… Давай лучше мы сейчас выйдем, а ты переоденешься.

На сборы потратили полчаса и оставшееся время молча сидели в купе, думая каждый о своем. Поезд прибыл без опоздания, и они в числе первых покинули вагон и уже минут через десять, взяв такси, ехали домой. Дома Ольга сразу же направилась на кухню.

— Мы перед отъездом затоварились полуфабрикатами, — сказала она Сажину, — так что я сейчас быстро что–нибудь соображу, а до этого всем нарежу бутербродов. Игорь, ты когда поедешь на завод?

— Сегодня последний день отпуска, но лучше сегодня же и съездить. Я только узнаю по телефону, где сейчас главный инженер, и сжую твои бутерброды.

— Вас не могут задержать с увольнением? — спросил Сажин. — Если возникнут проблемы, я могу поспособствовать. У нас еще остались кое–какие возможности.

— С этим не должно быть проблем. У меня на работе очень хорошие отношения с руководством, смену я себе подготовил, а главного инженера предупредил заранее. Так что за завтрашний день все должны оформить и рассчитать. А ты когда пойдешь за своим аттестатом?

— Поем и схожу. Составите мне компанию, Игорь Васильевич?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Сажин. — Если накормите, конечно.

— Ты будешь получать золотую медаль? — спросил Игорь. — По результатам положено, но там вроде нужно что–то платить.

— А для чего? Я все равно не собираюсь никуда поступать. С моими способностями, дорогой, я и себе, и тебе всегда заработаю на кусок хлеба с маслом и икрой. Мне и аттестат не нужен, беру больше для тебя. Все, бутерброды я приготовила, чай заварила, налетайте.

— Я передумал сдавать квартиру в аренду, — сказал Игорь, покончив с бутербродами. — Нам она вообще не нужна. Если получится путь силы, сюда уже больше не вернемся, а если случится облом и придется уносить ноги, она нам и подавно не понадобится. Мне ее подарили родители, им и оставлю. Пусть что хотят, то с ней и делают. Или сами сюда переедут, а свою продадут, или кого–нибудь пустят. Завтра, пока на заводе будут все оформлять, смотаюсь к нотариусу. Потом напишу письмо родителям и отправлю вместе с документами, а ключи оставлю у Кузьминых. Мало ли зачем потребуется открыть квартиру, а приедут родители — отдаст им. Заодно положу деньги на счет оплаты коммунальных услуг года на два. Если у нас с тобой все пойдет нормально, завтра же вечером можно будет выехать обратно. А сегодня нужно созвониться с мэром и нанести визит.

— А когда будем выписываться? — спросила Ольга. — Это тоже не делают за один день. А в случае со мной могут возникнуть сложности. Разрешение на мою прописку дано только на этот адрес. Хочешь напрячь мэра?

— Это как вариант. Но в вопросе прописки проще задействовать твоего нового дядю. Как вы на это смотрите, Игорь Васильевич?

— Без проблем, — ответил Сажин. — Считайте, что вас уже выписали.

Игорь узнал, что начальство на работе, и уехал на завод, где договорился о том, что завтра оформят его увольнение и произведут расчет. Домой он вернулся часа через два и застал жену, увлеченно поедающую пирожные в компании с Сажиным.

— Дядя купил, — похвасталась она. — Видишь, не все мои родственники такие жмоты, как ты. Сейчас начнет меня ругать, — пожаловалась она майору. — Не мог прийти позже, когда мы с вами уговорим все пирожные!

— Ты взяла аттестат, обжора?

— И аттестат взяла, и с мэром договорилась. Нам, кстати, к нему идти через полчаса. Он простудился во время поездки, заодно вылечим.

— А зачем тогда налегла на пирожные? Знаешь же, что к твоему приходу у Светланы Анатольевны всегда найдется торт. Теперь будешь сидеть и глотать слюни.

— Размечтался! У меня здесь, — она похлопала себя по животу, — хватит места и для торта.

— Вот скажите, пожалуйста, Игорь Васильевич, куда в нее столько влезает? Талию можно обхватить двумя ладонями, и это не просто оборот речи, а действительно так. Да и живот, сами видите, плоский как доска. А по части всяких вкусностей это не женщина, а черная дыра. Сейчас–то она растет, а потом? Рост прекратится, а привычки останутся. И зачем мне толстая жена? Я что–то не помню, чтобы у тебя в шестнадцать был такой жор.

— Это, наверное, Занга, — подумав, сказала Ольга. — Она ведь в своей жизни не ела ничего слаще кобыльего молока. Давай ты не будешь меня с этим доставать, а я обещаю, что как только хоть чуть–чуть начну поправляться, сразу же завяжу с тортами.

— Вы идете с нами, Игорь Васильевич? — спросил Игорь.

— Да, конечно. Вас одних вообще нежелательно никуда отпускать, особенно Ольгу. К тому же я знаком с Яковенко, и он в курсе того, что я вас сопровождаю, так что приглашение у нас на три персоны.

— Пирожные закончились, — объявила Ольга. — Сейчас я помою руки, и пойдем. А вы уже идите одеваться, времени осталось всего ничего.

Как оказалось, Игорь Юрьевич не просто немного приболел, а капитально простудился. Поэтому он ни с кем не здоровался за руку, а на лицо надел марлевую повязку, которую время от времени отодвигал, чтобы высморкаться.

— Сейчас будем вас лечить! — с порога сказала Ольга. — Через полчаса, Светочка, твой муж будет в полном порядке!

— Получится ли? — усомнился мэр. — Это, скорее всего, грипп, а вирусы ничего не берет.

— Про интерферон слышали? — спросила Ольга, снимая пальто. — Вот мы ваш организм сейчас и заставим его вырабатывать в лошадиных дозах. По крайней мере, я думаю, что лечение будет заключаться в этом, а там кто его знает… А для вас нет никакой разницы, отчего выздоровеете. Не надо так смотреть на товарища майора: он в курсе моих способностей. Я попала в переплет, и без его помощи было не обойтись. Давайте, я приведу вас в порядок, а потом все расскажу. Света, приготовь, пожалуйста, чай погорячее. У нас сегодня не теплее, чем в Москве.

Уже через десять минут после того, как Ольга села рядом с Игорем Юрьевичем, у него прекратился насморк и пропала головная боль. К этому времени поспел чай, и девушка его с удовольствием выпила мелкими глотками, не отходя от пациента. Скоро прошла ломота в суставах, и понизилась температура.

— Все! — сказала Ольга. — Больше я с вами обниматься не буду. Вы еще не совсем в норме, но за то время, пока мы у вас побудем, полностью выздоровеете. Ну что, Игорь Васильевич, наглядная демонстрация? Или до сих пор продолжаете сомневаться? Светочка, я сильно потратилась на твоего мужа, есть чем восполнить калории? Что–нибудь вроде «Наполеона»?

— Чтобы я к твоему приходу не приготовила! Сейчас принесу, а ты иди мыть руки. Остальных это тоже касается.

— Вот что в этом торте такого? — рассуждала Ольга, взяв в каждую руку по кусочку слоеной прелести. — То же тесто и крем, но почему так трудно оторваться? Кстати, наш особист меня понимает, можно сказать, родственная душа.

— А почему ты так называешь Игоря Васильевича?

— А как его еще называть, подруга? Я впервые попала в компанию трех Игорей. А особист, потому что сотрудник организации «Железного Феликса». У него даже есть с собой пушка.

— Так что с вами произошло, если потребовалось вмешательство органов? — спросил мэр Игоря.

— Пусть лучше расскажет Ольга, — ответил тот. — Это, как всегда, с ней произошло.

— Да ничего особенного, — пожала она плечами. — Ну понравилась я горячим чеченским парням, ну зачесалось у них в одном месте. Наверное, всем уже известно, что большинству из них плевать на закон. Почему бы не сделать себе приятное, да и мне заодно? Моего согласия, естественно, никто не спрашивал. Мне это показалось обидным, да и не сторонница я группового секса, так что в нашем мире стало на четырех крутых придурков меньше. А у них там еще были ствол и полная сумка героина. В Воронеже загрузилась толпа ментов с собакой, и с ними пришлось работать. Я поработала с собакой, напомнив ей, что она друг человека, поэтому хоть псина и взяла мой след, но не стала гавкать. А Игорь Васильевич поработал уже с людьми. Один мой Игорек сачковал: сидел в купе и трясся от страха. Правда, не за себя, а за меня.

— Балаболка, — сказал Игорь. — Видели бы вы ту собаку Баскервилей. Сама громадная, ползет к Ольге на животе и молотит хвостом по полу. А в глазах столько радости, будто встретила родную сестру, да еще после долгой разлуки. Ее проводник аж по стенке сполз от изумления. Оказывается, у них в отделе к этой собаке никто, кроме него, вообще не подходит: все просто боятся.

— Во что превратилось государство, — покачала головой Светлана. — Меня родители в восемьдесят четвертом году одну отправили к старикам. Дали десятку проводнице, чтобы присмотрела, и хоть бы кто обидел. А ведь мне тогда было всего двенадцать. Вот отправил бы ты так сейчас свою внучку?

— Зачем спрашивать, если сама знаешь ответ? — отозвался Игорь Юрьевич. — Во многом мы стали жить лучше, но потеряли и немало хорошего.

Они очень хорошо провели время у Яковенко и ушли, когда на улице уже совсем стемнело. Мэр предлагал вызвать такси, но Ольга отказалась.

— Зачем нам колеса, когда со мной два крутых мена? — засмеялась она. — Да и снаряды не падают дважды в одну воронку, так что по закону вероятности в ближайшее время нам не угрожают неприятности.

Закон вероятности не подвел, и к дому они подошли без происшествий. Слегка потеплело, и повалил густой крупный снег. Ольга любила такую погоду, да и остальные получили от прогулки удовольствие.

— Послушайте, ребята, — сказал Сажин, перед тем как они вошли в подъезд. — Я не собираюсь о вас никому говорить, более того, если возникнет какая нужда, можете смело ко мне обращаться. Я, конечно, не Рогожин, но тоже кое–что могу, если только это не входит в противоречие с моим чувством долга. Могу я в свою очередь надеяться на то, что, если мне потребуется врачебная помощь, я смогу на вас рассчитывать?

— Лично я ничего не имею против, — ответила Ольга, — но есть одна сложность. Мы с Игорем становимся людьми Рогожина и будем обязаны выполнять его указания. Вряд ли он будет в восторге, если мы будем оказывать услуги самостоятельно. Вот если вы его уговорите, то и я с удовольствием помогу.

— Спасибо и на этом. Игорь, завтра, как только закончите все свои дела, для которых нужен паспорт, я сначала иду в паспортный стол, а потом еду за билетами. В это время с ними трудностей нет, так что должны уехать вечерним поездом. Только постарайтесь пораньше рассчитаться с заводом, чтобы был запас времени.

Хорошо, что Игорь вчера все–таки съездил на завод и написал заявление об увольнении с работы. Сегодня утром, когда он зашел в отдел кадров, ему сообщили, что директор уже подписал приказ, и сейчас ему готовят расчет в бухгалтерии.

— Возьмите обходной и соберите все подписи, если хотите быстро рассчитаться, — сказала ему работница, занятая приемами и увольнениями. — В час дня откроется касса, и получите деньги. Не забудьте потом забрать свою трудовую книжку.

Он за час подписал обходной, простился с приятелями и подчиненными и еще больше часа ждал, пока откроется окошко кассы и ему выдадут деньги. Документы на квартиру были с собой, поэтому он, чтобы не терять даром время, с завода сразу же поехал к нотариусу. Здесь его ждал облом.

— Я не могу составить договор дарения в одностороннем порядке! — заявил ему нотариус. — У вас есть все необходимые документы, но нужно присутствие второй стороны и еще уплатить пошлину.

— Послушайте, Олег Сергеевич, — сказал Игорь, прочитавший имя нотариуса на дверной табличке. — Мне нужно уезжать и не хочется обращаться к риэлторам. Мы могли бы заключить с вами договор о том, что я отдаю вам весь пакет документов на квартиру и все то, что нужно с моей стороны, и предупреждаю родителей, а вы, когда они приедут, заканчиваете дарственную, включая государственную регистрацию права? Я заплачу, сколько скажете.

— Не вижу причин вам отказать. Диктуйте на всякий случай данные по своим родителям. Сейчас составим договор между нами об обязанностях сторон, потом договор дарения, а после вы оплачиваете пошлину и мои услуги и можете быть свободным как ветер.

После нотариуса он заскочил в РКЦ и попросил девушку–оператора выдать ему квитанцию на оплату коммунальных услуг за квартиру на два года вперед.

— Вы куда–то уезжаете? — спросила она и, получив подтверждающий кивок, застучала пальцами по клавишам компьютера. — Имейте в виду, что я не смогу подсчитать точную сумму, поэтому она будет немного завышена.

Игорь поблагодарил, взял квитанцию и в ближайшем коммерческом банке оплатил квитанцию, истратив на это все выданные на заводе деньги.

— Все сделали? — встретил его в прихожей Сажин. — Вот и славно. Давайте сюда паспорт, пойду вас выписывать.

— А нам разве не нужно присутствовать? — удивился Игорь. — Там же вроде нужно расписываться.

— Я за вас сам распишусь, — успокоил его майор. — Я иду не к паспортисткам, так что там вы мне не будете нужны.

Вернулся он через два часа.

— Вот ваши паспорта. Поздравляю, теперь вы бомжи. А это билеты на фирменный поезд. Нет, деньги не нужны: все оплатил Рогожин. Вы собрали все, что хотели взять с собой?

— Все, что хотели, не получится, — вздохнула Ольга, — а самое необходимое, да, собрали.

Она показала ему рукой на два битком набитых саквояжа и большую спортивную сумку.

— Вы же понимаете, что мы не можем быть уверенными в том, что с нами все будет благополучно у Рогожина. Всякое может случиться, а бежать, бросив дорогие для тебя вещи… Пусть уж лучше пока полежат здесь.

— А комп?

— Там купим, а с этого Игорь снял винт. Вы опять оплатили все купе?

— А вы хотите, чтобы были посторонние?

— Наоборот. К вам будет важный разговор, так что все нормально. Сколько у нас еще времени?

— Через час уже нужно выходить. Перед этим неплохо бы поужинать. Есть чем?

— Идите мыть руки, а я сейчас поставлю. Мы тоже пока не ели, так что составим вам компанию. Вы ничего не взяли к чаю в поезд?

— А откуда вы догадались, что взял?

— А вы не меньший сладкоежка, чем я, только, в отличие от меня, вам приходится себя сдерживать.

— Взял я, взял. Вам хватит полкило «Наполеона»? Правда, все помнется, но это не должно повлиять на вкус.

— Я вас сейчас расцелую, только сначала предупрежу мужа, а то увидит и подумает черт–те что.

После плотного ужина все оделись и, забрав вещи, покинули квартиру. Игорь позвонил в квартиру Кузьминых, и почти сразу же дверь открыла Светлана Владимировна.

— Здравствуйте, Светлана, я с Ольгой надолго уезжаю и, возможно, в квартире поселятся родители. Я вам оставлю для них ключи. Не возражаете?

— Конечно, нет, — ответила соседка. — Счастливо вам доехать и устроиться на новом месте. Ольга уже ушла? Жаль, что со мной не попрощалась, славная она у вас. Передайте ей от меня привет.

— Тебе просили передать привет, — сказал Игорь девушке, догнав своих.

— Надо было взять такси, — отозвалась Ольга. — Охота тебе таскать эти саквояжи!

— Они легкие, а до остановки несколько минут ходьбы. И вообще времени еще вал.

Когда они приехали на вокзал, до посадки было еще около часа, поэтому поднялись на второй этаж и сели в углу почти пустого зала ожидания.

— Так о чем вы хотели меня спросить? — обратился Сажин к Ольге. — Задавайте ваш вопрос, все равно нас с вами никто не слышит, а время поговорить еще есть.

— Я хотела, чтобы вы оценили перспективу нашего сотрудничества с Рогожиным как офицер ФСБ. Насколько, по–вашему, велики риски?

— Сложный вопрос, — задумался Игорь Васильевич. — Если говорить о личности вашего будущего шефа, могу только сказать, что для своего круга он человек порядочный. И свои обещания выполнит, и вас постарается прикрыть. Другое дело — получится это у него или нет. Рогожина можно отнести к олигархам второй волны. Он владелец крупных производственных и добывающих предприятий, но все же далеко не самый богатый и влиятельный, так что его покровительство — это не гарантия безопасности. И у него не получится держать в секрете ваш дар, по крайней мере, долго. В наше время люди не отличаются большим здоровьем, в том числе и самые богатые и влиятельные, хотя у них, естественно, больше возможностей для лечения и выше качество жизни. Во многих случаях современная медицина бессильна, и приходится умирать или влачить жалкое существование. Мне вам не нужно объяснять, что это такое для человека, который достиг высот в жизни. И тут появляетесь вы. Многие попробуют подкатить к Рогожину с просьбой воспользоваться вашими услугами, и ему это будет выгодно во всех смыслах. Но ваши возможности не безграничные, и найдутся желающие иметь такого целителя в личном пользовании. Большинство нашей бизнес–элиты плевать хотело на законы и чьи–то интересы, особенно когда дело касается своих собственных. Поэтому я бы на вашем месте постарался подстраховаться на случай неблагоприятного для вас развития событий. В первую очередь вам нужно обрасти полезными связями, а лучше подружиться с очень влиятельными людьми, помимо Рогожина. Их должно быть много среди ваших пациентов, так что у вас появится такая возможность. Чтобы к вам меньше цеплялись, когда дойдет до разборок, вступите в лигу целителей. Их сейчас как–то переименовали, но узнать несложно. Будете официально целителем России. И нужно заранее запастись валютой и подготовить загранпаспорта, потому что я не исключаю вариант бегства из страны. В общем, ребята, жизнь у вас теперь обещает быть интересной и насыщенной, но небезопасной.

— А силовые структуры? — спросил Игорь. — Например, ваша организация. Чего можно ждать от них?

— На таком уровне они не будут самостоятельными игроками, что не исключает их использование отдельными высокопоставленными чиновниками, тем же президентом. А услугами отдельных чиновников из этих ведомств могут воспользоваться и те, кому это по карману. В нашей системе такое встречается редко, а в полиции — сплошь и рядом. В случае если у вас не будет надежной крыши, надо быстрее делать ноги.

— Спасибо за оптимистичный прогноз, — вздохнула Ольга. — Всегда мечтала о бурной молодости. Кажется, мечты начинают сбываться.

— А вы себя не хороните раньше времени, — возразил Сажин. — Все еще может сложиться в вашу пользу. Просто нужно быть готовым и к тому, что могут настучать по башке. Думаете, наверху у многих спокойная и безоблачная жизнь? Как бы не так, такое бывает только в виде исключения.

— Выяснила все, что хотела? — спросил Игорь. — Вот и хорошо. Объявили наш поезд, так что пошли на посадку.

Они сели в вагон, дождались отправления поезда и после чая с «Наполеоном» разошлись по своим полкам.

— Помоги забраться, — попросила Ольга Игоря, чувствуя, что переела так, что даже немного подташнивает. — Последний кусочек торта был лишним. Наверное, пора с этим заканчивать.

— Не нужно было столько есть, — проворчал Игорь, подсаживая ее на верхнюю полку. — Мало того что плотно ужинали, так еще и этот торт. Со стороны майора это чистой воды провокация. Надо полагать, что он это сделал для того, чтобы ты лежала на полке и переваривала свой торт до самой Москвы, а не искала приключений на пятую точку, слоняясь по вагону. И не вздумай сейчас заснуть.

Игорь запер дверь купе и улегся сам. Спать было еще рано, к тому же не давали покоя слова Сажина. Если бы не Ольга, он сам никогда не ввязался бы в эту авантюру. Его вполне устраивали тихая жизнь в родном городе и привычная работа на заводе, но он видел, что и эта Ольга из породы тех, у кого, как говорят, шило в заднице, и такая спокойная и размеренная жизнь не для нее. Игорь еще долго думал о том, что их может ожидать в Москве, так ни до чего и не додумался и незаметно для себя заснул.

Прибыли рано утром. Вчера, после покупки билетов, Сажин позвонил Рогожину, поэтому их встречали, как и в прошлый раз.

— Передаю вас с рук на руки, — на прощанье сказал Игорь Васильевич. — Я с вами, ребята, не поеду, мне будет быстрее на метро. Удачи вам! Номера ваших телефонов у меня есть, так что как–нибудь позвоню. Ну и вы меня не забывайте, всегда буду рад вас видеть.

Водитель погрузил в багажник саквояжи, и машина влилась в поток других таких же, медленно ползущих по широким московским улицам. Привезли их в тот же самый дом, где ночевали в прошлый приезд.

— Вот мы и дома! — сказал Игорь, обнимая Ольгу, когда они остались одни в спальной. — Ты как, малыш?

— Страшно! — она прижалась к мужу. — Я все это раньше как–то по–другому представляла.

— «Обратного пути у жизни просто нет…» — напел Игорь слова популярной песни. — Не бойся, как–нибудь прорвемся.

— Глупенький! — Она взъерошила ему волосы. — Я не за себя, я за тебя боюсь, хоть это для тебя может быть обидным. С тобой надо что–то делать.

— А что со мной можно сделать? — удивился он. — Ну да, ни разу не супермен, но физически хорошо развит и кое–что умею. Попросим у Рогожина ствол…

— Боюсь, что от ствола будет мало толку. Мне нужно порыться в памяти Занги. Она ведь у себя в племени была внучкой шамана. Это я примерно перевела на русский язык. Фактически он был сильным магом. Занга мало общалась с дедом и не изучала магию, кроме кое–каких мелочей, известных всем женщинам, вроде предохранения от зачатия. Но она все–таки многое видела и слышала, и если я все это внимательно просмотрю, может, найду что–нибудь полезное для тебя. Твоя жена на Земле тоже не была магом.

— Хочешь и меня сделать магом?

— Или магом, или просто увеличить твои физические возможности. Да и мне не помешает посмотреть, что она знает и умеет. Жаль, что я этим не занялась раньше, посчитала, что в жизни бедного кочевого племени не может быть ничего интересного. Собственно, этот вывод сделала та половина моей личности, которая принадлежит Занге, а вторая половина ей поверила.

Глава 8

Через час после того как они позавтракали, приехал Рогожин.

— Пришло время нам с вами определиться, — сказал он Славиным. — Ваш пациент фактически здоров, все лечившие его врачи в растерянности. Считайте, что вы прошли испытание. Я только что разговаривал с Сажиным, и он мне в подробностях описал вашу эпопею с чеченцами. Зря вы, Ольга Александровна, не просветили меня по поводу ваших способностей отнимать жизнь.

— Можно без Александровны, — сказала Ольга. — Называйте просто по имени. А не сказала потому, что сама не была уверена, только предполагала, что такое возможно. Да и не собиралась я предлагать вам услуги такого рода.

— Можете не беспокоиться, — заверил Рогожин, — я не собираюсь делать из вас киллера. Это просто вопрос доверия. Эта особенность может пригодиться вам самой и стать очень неприятным сюрпризом для ваших недоброжелателей. Я постараюсь вас прикрыть по максимуму, но всякое может случиться, так что не стоит по этому поводу распускать язык. Знаю я, знают Яковенко и Сажин, и больше никто не должен знать. Теперь дальше. Я прикреплю к вам человека, задачей которого будет обеспечение вашей безопасности и организация встреч с выбранными мной клиентами. За вами только лечение. Сажин подал хорошую идею. Завтра вас отвезут в Российскую ассоциацию народной медицины. Они проведут испытания способностей и выдадут вам документы на право лечебной практики. Будете у нас целителем России. Я им за это заплачу. Вопрос о вас, Игорь. Чем думаете заняться?

— Мы с женой об этот говорили и решили, что мне пока лучше находиться при ней. Во–первых, это создаст для Ольги позитивный настрой, ускоряющий лечение, а во–вторых, у нее есть планы по улучшению организма человека с помощью магии. Пока это только намерение, и она не знает, получится что–нибудь или нет. Но если получится, это может пригодиться и вам. Со мной Ольге легче работать. У нее нет опыта в этом деле, а мне ее магия сильно не навредит. Если что–то пойдет не так, будет нетрудно восстановить.

— Любовь? — спросил Рогожин.

— Да, это чувство у нее дает чуть ли не мгновенное исцеление.

— Причем дело не в сексе, — сказала Ольга. — Говорю для того, чтобы задавить в зародыше глупые мысли, если они вдруг возникнут. Секс только увеличивает выброс энергии, лечит только мое к нему отношение. И не только лечит, но и немного омолаживает. Но это путь только для одного человека, и это место рядом со мной уже занято.

— Не беспокойтесь, — усмехнулся Рогожин. — Я не претендую на ваше сердце, только на лечебные услуги. Игорь, вы занимались чем–нибудь зубодробильным?

— Занимался, только недолго. С год ходил на бокс и, как показала жизнь, не зря.

— А стреляете как?

— Никак. Как офицер запаса несколько раз стрелял из автомата на сборах. Но если нужно, то не вижу проблем: зрение у меня хорошее, нужно только немного потренироваться. Если вы спрашиваете насчет охраны Ольги, то она сама может защитить и себя, и окружающих. Она обучена рукопашному бою и умеет обращаться со стрелковым оружием. А если еще учесть ее скорость…

— Все это очень хорошо, но я спрашиваю по другой причине. Мне нужно, чтобы вы смогли защитить хотя бы себя, и Ольга в критической ситуации на вас не отвлекалась. Поэтому походите в один клуб, где с вами немного позанимаются специалисты. Ниндзя из вас никто готовить не будет, но база у вас хорошая, поэтому вколотят несколько действенных приемов и научат профессионально обращаться с пистолетом. Теперь по вашей клиентуре. Начнете вы с моего отца. Ему около восьмидесяти. Старик еще довольно крепкий, но в последнее время начал жаловаться, что ни одно болит, так другое, а врачи разводят руками и ссылаются на возраст. Они суетятся и отрабатывают те деньги, которые я им плачу, вот только толку от этого — кот наплакал. Потом выберем время, и займетесь мной. Болезней у меня нет, но ведь вы обеспечиваете полное оздоровление? Вот и прекрасно. Значит, если проклюнулась какая–нибудь гадость, вы ее уберете. А вообще–то, пациенты к вам уже стоят в очередь, только они пока об этом не знают. Вращаться будете в самых высоких кругах, так что надо позаботиться о гардеробе. После поездки в ассоциацию этих экстрасенсов вас обоих отвезут в ателье, где я обычно заказываю для себя одежду. Закажете себе за мой счет по два наряда. Считайте это спецодеждой. Теперь поговорим о том, что наше сотрудничество даст лично вам. Я помню ваши пожелания и предлагаю следующее. Вы пользуетесь этой квартирой, по адресу которой вас пропишут. Через год, если мы еще будем сотрудничать, вы ее получите в собственность. К вам будут прикреплены машина с шофером и охранник, который будет работать и в квартире, и на выезде. В случае возникновения какой–либо угрозы охрану усилим. Оплата жилья и прислуги идет за мой счет. Ежемесячно вам будут выплачиваться триста тысяч рублей. Это немного, но со временем оплату увеличим. Вы высказывали желание пожениться при достижении Ольгой шестнадцати лет. Не вижу никаких проблем. Если будут еще пожелания, обращайтесь ко мне или к тому человеку, с которым будете работать. Вот визитка с номерами телефонов. Да, на начальное обзаведение вам выделена сумма в пятьсот тысяч. Вот, пожалуй, и все. Вопросы?

— Пусть уберут камеру и микрофоны из спальни! — потребовала Ольга.

— Микрофон вы вынесли сами, а камеру там уже лет пять не включали. Хорошо, я распоряжусь. Но микрофон в гостиной останется. Это необходимо для вашей безопасности, а вы о нем знаете и можете не говорить там ничего лишнего. Что–то еще?

— Мне тоже не помешает ствол. Что–нибудь вроде ПСМ или лучше один из американских карманных пистолетов скрытого ношения. Сможете достать и оформить мне разрешение?

— А вы себе ничего не отстрелите?

— Мою стрелковую подготовку нетрудно проверить.

— Хорошо. Еще пожелания?

— Мы с вами собираемся сотрудничать честно, — сказал Игорь, — но может случиться так, что вы не сможете нас защитить и придется уносить ноги самостоятельно. Поэтому после свадьбы желательно оформить нам загранпаспорта. Мы бы это сделали и сами, но у меня вторая форма допуска.

— Может случиться и такое, — кивнул Рогожин. — И мне понятно ваше решение подстраховаться. Но вы наивный человек, Игорь. Если на вас начнется охота, то кто же вас выпустит за границу? Об этом мы с вами еще поговорим. Думаю, что сможет помочь ваш первый клиент. Он вам сделает паспорта на другую фамилию и внесет их в нужные базы данных. Фотографии там, конечно, будут не ваши, а вас придется под них гримировать. Это довольно сложно, но он сделает. А я на всякий случай открою на имена в паспортах два счета в Америкэн Экспресс и положу туда не слишком большие суммы в валюте. А теперь, если мы с вами решили все вопросы, давайте поедем к моему отцу, там и пообедаем. У него за городом коттедж, так что добираться будем больше часа.

Они оделись и спустились во двор, где у подъезда стоял автомобиль Рогожина.

— Это еще что за зверь? — спросила Ольга. — Вы ездите в этом сундуке?

— А чем он вам не нравится? — спросил Рогожин, садясь на заднее сидение. — «Роллс—Ройс» заводской сборки. Садитесь быстрее, выстудите салон.

Игорь открыл Ольге дверцу и сел в машину вслед за ней. На переднем сидении рядом с водителем сидел телохранитель Рогожина.

— Поехали, Виктор, — скомандовал Рогожин водителю. — Давай к отцу. И подними перегородку.

Почти бесшумно заработал двигатель, и с еле слышным шелестом поднялась стеклянная перегородка, отделившая пассажирский салон от водителя и охранника. В дороге почти не разговаривали.

— Хочу вас предупредить насчет отца, — сказал Рогожин, незадолго до того как они приехали на место. — Он закончил свою карьеру первым секретарем обкома партии и членом ЦК и очень любит поговорить о политике. Постарайтесь с ним не спорить, а то старик заведется, и мы с вами не уедем до вечера.

Отец олигарха жил в большом двухэтажном особняке, окруженном со всех сторон высоким глухим забором со спиралью Бруно поверху.

— Не слишком эстетично, да и отец недоволен, — сказал Рогожин, заметив, какой взгляд бросила Ольга на колючку, — зато мне спокойно. Как видите, дом стоит на отшибе и поблизости нет соседей.

Разошлись в обе стороны створки ворот, и машина въехала в маленький, но ухоженный то ли сад, то ли парк — по зимнему времени определить было трудно. Их встретил охранник с кобурой поверх полушубка.

— Застегните пальто, Ольга, — посоветовал Рогожин. — На улице минус десять и ветер. Пойдемте в дом. Здравствуй, Виталий.

— Здравствуйте, Валерий Сергеевич, — поздоровался охранник. — У нас все нормально, отец вас ждет.

В небольшом холле их встретил еще один вооруженный парень, который принял у всех верхнюю одежду.

— Идите сюда! — позвал Рогожин Славиных. — Берите тапочки и переобувайтесь. Старик все время мерзнет, так что в доме тепло. Он в основном обитает на втором этаже, а первый у нас для прислуги и охраны.

Отец олигарха поджидал их, сидя в большой гостиной, в кресле у телевизора. Это был худощавый старик среднего роста, с остатками седых волос на висках и с морщинистым лицом, с которого на вошедших с любопытством уставились удивительно молодые глаза.

— Здравствуй, Валера! — поздоровался он с сыном. — Представишь мне наших гостей?

— Здравствуй, папа! — Рогожин подошел к отцу и, наклонившись, поцеловал его в щеку. — Сегодня я привез к тебе целителя.

— Этот молодой человек? А девочка — его дочь?

— Целитель — это девушка, и она старше, чем кажется. Зови ее Ольгой. А молодой человек ее муж. Можешь его тоже звать по имени Игорем.

— Молода она для жены, — с сомнением посмотрел на Ольгу старик, — а как целитель излечит разве что от импотенции, так мне это уже вроде ни к чему.

— Вот это и есть объект приложения ваших усилий, Ольга, — усмехнулся олигарх. — Сергей Павлович Рогожин, прошу любить и жаловать! Папа, Нина еще не уехала? Очень хорошо, тогда мы попозже выпили бы чайку. Есть у тебя торт или пирожные? Вот и славно, а то среди нас, по агентурным сведениям, присутствует страшная сладкоежка.

— Сажин заложил? — спросила Ольга. — Он сам, если хотите знать, любит вкусно поесть. Только у него все идет в жир, потому и вынужден воздерживаться!

— И чем же вы исцеляете, девушка? — с иронией спросил Сергей Павлович.

— Этого я вам сказать не могу, — ответила Ольга, — сама не знаю. Просто вам нужно будет терпеть мое общество часа три, и желательно, чтобы я была к вам как можно ближе.

— Раздеваться не надо? Вот и славно. Берите второе кресло и садитесь рядом, только по возможности не трогайте руками. Вам сын говорил, что я в прошлом партократ? Ну и как вы это воспринимаете? Наверное, такие молодые, как вы, уже и не помнят, как там все было при Советской власти?

— Когда Горбачев затеял перестройку, мне было всего три года, что я могу помнить? — ответил Игорь. — Но родители рассказывали достаточно, чтобы понять, что не все было так плохо, как пытаются представить сейчас.

— Вот! — наставил на сына указательный палец Сергей Павлович. — Это единственно верный подход! Если не знаешь сам, слушай тех, кто знает и при этом не соврет! Спасибо, что привез умного человека, с которым можно поговорить. Наши средства массовой информации хорошо поработали. У большинства людей старшего возраста образ крупного партийного работника ассоциируется с Брежневым и его окружением, а у молодых в голову заложили всего одну мысль о том, что раньше решительно все было плохо! Я не принадлежу к тем идиотам, которые восхваляют все прежнее и хают нынешнее, но и огульного охаивания дела всей моей жизни принять не могу! Вы, Игорь, что–нибудь заканчивали?

— Инженер, окончил машиностроительный.

— Я тоже! — обрадовался старик. — Вот только по специальности пришлось работать всего три года, а потом выдвинули на партийную работу, и дальше уже только там. Я не верю тому, что жена Леньки скупала за копейки алмазы, но пусть даже не врут! Но мы с женой за всю жизнь ничего для себя не урвали! Снабжение, конечно, было получше, чем у других, да и возможностей для отдыха больше, против этого не поспоришь, но воровством никогда не занимался. Даже тогда, когда все стало валиться, я только помог сыну встать на ноги. Просто подумал, глядя на то, как все растаскивают на глазах, что мой сын ничуть не хуже других. Но и тогда в конфликт с законом не вступил. Знаете, как тогда делали миллионеров? Схем было несколько, я воспользовался той, в которой человеку дают беспроцентный кредит для покупки активов предприятия, а потом он из своей доли прибыли этот кредит погашает. Причем мой сын занялся своим предприятием всерьез и в итоге остался на плаву, в отличие от многих других, кто разбирал свой завод на металлолом и гнал его в Турцию или распродавал уникальное оборудование китайцам. Второе свое предприятие он покупал уже за свои деньги. И не думайте, что ему было легко! Я ему только один раз помог получить выгодный заказ и избавиться от вымогателей. Тогда ведь обкладывали данью не только владельцев киосков. Не хочу сказать, что он никогда не нарушал закон, но покажите мне в России такого человека, который мог бы успешно вести дело и при этом не вступать в конфликт с законом! Но границ порядочности он так и не перешел!

— Хватит меня обсуждать, отец, — сказал Валерий. — Лучше поговори с гостями на другую тему.

— Можно и на другую, — покладисто согласился старик. — Вот как вы думаете, что явилось причиной упадка Союза?

— Неэффективная экономическая система? — неуверенно предположил Игорь.

— А вот и нет! — даже обрадовался промаху собеседника старший Рогожин. — Эта, по вашим словам, неэффективная система выстояла в самой страшной из войн и позволила в короткие сроки ликвидировать такие разрушения в народном хозяйстве, о котором ваши американцы и представления не имеют!

— Ну почему же они мои, — запротестовал Игорь. — Я к американцам тоже отношусь без восторга.

— А к ним нужно не просто относиться без восторга, их нужно ненавидеть! По сути, все несчастья нашей страны от них. Это они развернули гонку вооружений, которая подточила нашу и без того ослабленную войной экономику. Легко вкладывать в оружие миллиарды, печатая свою «капусту» и навязывая ее другим! Именно они способствовали разложению части руководства партии! Вы очень многого не знаете, поэтому не можете делать правильные выводы. Когда забуксовала перестройка, а потом все вообще посыпалось, наша страна превратилась для Штатов в дойную корову и долго их подпитывала. Вот вы говорили про неэффективную экономику. Я могу с вами согласиться с тем, что далеко не все и не всегда у нас делалось лучшим способом. Но я все равно продолжаю верить, что если бы не они, у нас был бы шанс. Говорят, что мы жили намного беднее, и это действительно так. Но мы потеряли в войне массу активного населения и понесли просто чудовищные материальные потери! И это при том, что еще до Отечественной войны мы не полностью справились с последствиями предыдущих войн, а потом пришлось все невеликие ресурсы вкладывать в оборону. Кто сейчас вспоминает американский план Дропшот, согласно которого нас следовало в профилактических целях густо посыпать ядерными бомбами? И посыпали бы, не успей мы создать средство противодействия их стратегической авиации и оружие ответного удара! Знали бы вы, чего это тогда стоило! А уже позже по мере возможности начали повышать уровень жизни. Все последующие трудности были во многом созданы искусственно, а перестройка только поставила точку. Убил бы Горбача! Просрал такую страну, причем сделал это сознательно! Он отодрал страну под аплодисменты народа. И ему продолжали аплодировать до тех пор, пока страна не разродилась кризисом. «Мы сверху, а вы снизу», — передразнил он бывшего генсека. — Сволочь! Я вам, Игорь, даю свое слово, что если бы мы продолжали развиваться без его реформ, то сейчас жили бы не хуже, причем не только такие, как мой сын, которым и так неплохо, а вообще все! С той поры прошло больше двадцати лет, да и цены на нефть и газ выросли больше чем в три раза. Даже при низкой эффективности использования нефтяных доходов их с головой хватило бы на всех. Сейчас от нефти и газа зависит благосостояние всего государства, а ведь оно получает в виде отчислений намного меньше половины всех доходов. Именно американцы подорвали нашу экономику, устроив обвал цен на нефть и газ и установив эмбарго на участие своих фирм в освоении Уренгоя.

— Папа, может быть, хватит? — спросил Валерий. — Честное слово, достало уже. Мы и сейчас развиваемся.

— Развивается он, — проворчал старик. — С нынешним руководством не слишком–то разовьешься! На людях демонстрируют самостоятельность, а на деле пляшут под дудку американцев.

— Конечно, во всех бедах виноваты американцы, — язвительно ответил Валерий. — А свои остолопы ни при чем.

— А что, нет? Был один нормальный руководитель — это я говорю о Примакове — и того убрали с их подачи. Это до тебя еще не добрались. У тебя работают на экспорт треть предприятий. Вот погоди, лопнут еще несколько финансовых пузырей, которые выдувают в Штатах, запоешь совсем по–другому!

— Я пойду распоряжусь насчет чая, — не выдержал Валерий. — Все ты правильно говоришь, только толку–то с этих слов…

— А то я сам этого не понимаю, — с горечью сказал старик, глядя в спину уходившему сыну. — А кто поймет меня? Я всю жизнь прожил на Урале и в Москву вовсе не рвался, как другие. Я и после всего не хотел уезжать, когда Валера предложил переехать к нему. А что было делать, когда старые знакомые и соседи в глаза обзывают ворюгой, а когда не могут сказать, все равно так думают? Хорошо, что Мария умерла, не увидев, как от нее отворачиваются и плюют вслед. И за что? За то, что я пахал днями и ночами, или за сына? Ну позволил бы я тогда забрать тот завод одному из московских мальчиков, которых на него намечали. И кому от этого было бы лучше, если бы он его пустил по ветру? Государству? Тем, кто на нем до сих пор работает и получает неплохую зарплату? Эх…

— Не расстраивайтесь так, Сергей Павлович! — Ольга обняла старика за плечи. — Вам ли не знать людей? Они быстро забывают все хорошее, но стоит только один раз сделать то, что в глазах большинства достойно осуждения, и потом уже не отмоешься.

— Ты–то откуда об этом можешь знать, дочка? — удивился старший Рогожин. — Неужели действительно старше, чем выглядишь?

— Да, это связано с даром целителя. Прислушайтесь к себе, как самочувствие?

— Ничего не ощущаю, — неуверенно сказал старик. — А что должно быть?

— А ничего! — засмеялась Ольга. — Просто должны чувствовать себя здоровым человеком. Может быть небольшая слабость, но и она должна уйти через несколько дней. Попробуйте встать.

Сергей Павлович поднялся с кресла, прошелся по комнате и несколько раз присел.

— Коленей не чувствую, боли совсем исчезли, и печень не беспокоит. Это надолго?

— Трудно сказать, — задумалась Ольга. — Года на два–три. Если вернутся неприятные ощущения, скажите сыну, и я приеду еще раз.

— Да вы, милая, просто волшебница! Я себя последний раз так чувствовал самое малое лет десять назад. Ну наконец–то! Ты за чаем пошел или смылся от болтливого старика?

— За чаем, за чаем. А ты уже бегаешь? Помогла тебе наша кудесница?

— Еще как помогла! Перед вашим приездом разболелись колени и в боку опять распирало, а теперь вообще нигде не болит, да и сил вроде прибавилось. Где чай?

— Сейчас Нина принесет. Ольга, вы любите заварные пирожные? «Наполеона» у отца, к сожалению, нет.


— Придется вас сюда еще везти, — сказал Рогожин, когда они садились в машину, — а то отец меня заест, очень уж вы ему понравились, даже не считая лечения. Он после смерти матери тяжело сходится с людьми и обижен на весь свет, включая меня. Поэтому гости у него сейчас — явление редкое, я уже и забыл, когда он был таким оживленным и веселым. У меня, кстати, прошла головная боль. Это не может быть последствием вашего лечения?

— Может, — ответила довольная проведенным днем Ольга. — Я лечила вашего отца, но, видимо, и вас зацепило.

— Я не вижу у вас того отката, о котором вы говорили.

— Я себя нормально чувствую, — сказала девушка. — Я не так уж много потратилась на вашего отца. Не из жадности или экономии, просто ему много и не нужно. Кроме того, меня зарядило энергией происшествие в поезде. А с вами не придется специально сидеть. Мы только в машине пробудем вместе часа три, да еще сидели рядом у вашего отца. Думаю, что этого будет достаточно. Мы ведь и дальше время от времени будем встречаться? Вот и будете понемногу подпитываться. Хотя, если хотите…

— Нет, вы правы, пока воздержусь. Сейчас вас привезут домой отдыхать, а на завтра запланирована поездка в ассоциацию и к портным. Хотя, если у меня получится, вечером съездим к еще одному человеку.


— Мне расставлять обед, или вы будете только ужинать? — спросила Анна, когда они появились дома.

— Спасибо, Аня, — ответила Ольга. — Мы наелись в гостях и поедим позже. Покажите, где у вас ужин, а я сама разогрею. Незачем вам терять время из–за такой малости.

Женщины ушли на кухню, а Игорь переоделся в халат и лег на диван в гостиной ждать подругу.

— Ну что, можешь теперь сама кухарить? — спросил он, когда Ольга вернулась с кухни.

— Могу, но не буду. Если Рогожин за это платит, то пусть Анна и кухарит, а мне нетрудно разогреть уже приготовленное.

— Не скажешь, чем занималась, когда ораторствовал отец Рогожина? Я ведь заметил, что временами ты замирала и взгляд делался отсутствующий.

— Я настроилась на симпатию к старикану и, пока вы болтали о политике, просматривала память Занги.

— Я так и подумал. Накопала что–нибудь?

— Там все очень непросто, — поморщилась Ольга. — Человек запоминает не всю свою жизнь, а только десятую ее часть, но и этими воспоминаниями трудно пользоваться. А вот я могу их посмотреть почти все. Пусть меня интересуют последние десять лет жизни моей половины. Если их просматривать в реальном времени, мне потребуется год жизни, поэтому я смотрю память небольшими фрагментами, пропуская те из них, в которых нет ничего интересного. Это раз в десять–двадцать ускоряет просмотр, но требует большой концентрации. Чтобы экономить время, я буду заниматься этим урывками при каждом удобном случае. Так что ты не волнуйся, если увидишь, что я изображаю статую. Пока же результатов нет, слишком мало я видела.

— Иди в спальню, переоденься, потом позовешь меня.

— Звучит очень интригующе, я пошла.

Ольга зашла в спальню и через несколько минут позвала мужа.

— И это теперь называется переодеться? — спросил он, увидев ее уже в кровати, прикрытую одеялом.

— А что не так? Не терпится меня раздеть? Так удовольствие от раздевания несовершеннолетних получают только извращенцы, а ты у нас не такой. Иди ко мне, милый, давай сегодня обойдемся без прелюдий.

Когда закончили с любовью, Ольга положила ему голову на грудь, немного поерзала, устраиваясь поудобнее и сказала:

— Твоя жена после любви почти сразу же засыпала, а мне хочется опять тебя ласкать и получать в ответ ласки или хотя бы просто на тебе полежать, как сейчас. — Она немного помолчала и добавила: — Нет, просто лежать мне мало, хочется большего.

— Так вас же в тебе двое, — засмеялся Игорь, — и обе жадные до любви.

— А ты заметил, что стал гораздо сильнее?

— Так это из–за тебя?

— А ты думал! — засмеялась Ольга. — Когда ты последний раз смотрел на себя в зеркало?

— Каждый день смотрю, когда бреюсь. А что?

— То–то и оно, что каждый день, потому и не замечаешь изменений. Я здесь всего четыре месяца, а ты уже помолодел лет на пять. Жаль, что мне не хватает знаний. Каждый раз при любви я отдаю тебе очень много энергии и ничего не теряю сама. Как такое может быть? Я как проводник, по которому в тебя вливается сила. Я не знаю, откуда она берется, но явно не из меня. В противном случае ты меня давно выпил бы, как я выпила тех в поезде.

— А кто из вас меня больше любит? — спросил Игорь. — Можешь ответить?

— Ты не понимаешь сути слияния. Нет Ольги и нет Занги, есть нечто, что впитало в себя суть этих личностей и дало начало новой. Я говорю о Занге в третьем лице только для того, чтобы тебе было понятнее, какая часть моей сущности имеется в виду. А насчет любви… Даже когда мы еще не полностью слились, твое лицо не вызывало у Занги отторжения, хотя любая ее соплеменница назвала бы тебя уродом. Сейчас она любит тебя так же беззаветно, как и я. Ты сильный и нежный, ты ее любишь и даришь свою любовь, и она может понести от тебя ребенка. Что еще нужно женщине от мужчины?

— Ты тоже так думаешь?

— Нет, я жадная! — засмеялась Ольга, забираясь на него сверху. — Мне нужно больше!

Утром их никто не будил, поэтому удалось хорошо выспаться, несмотря на то что вчера заснули довольно поздно. Накинув на голое тело халат, Ольга побежала под душ, поздоровавшись в коридоре с телохранителем.

— Сергей, во сколько приходит Анна? — спросила она парня.

— В семь утра, Ольга Александровна, — ответил он.

— А сейчас сколько?

— Без десяти девять.

— Так она уже здесь?

— Я вам нужна, Ольга? — спросила Анна, приоткрыв дверь кухни.

— Да, Аня. К нам часов в десять должен приехать человек от Рогожина, так что, если вам не трудно, поставьте завтрак минут через двадцать.

— Конечно, все уже готово.

Быстро помывшись под душем, Ольга вытерлась большим мохнатым полотенцем и побежала приводить себя в порядок, а ванную занял Игорь. Завтракали они на кухне, которая если и уступала размерами гостиной в их бывшей трехкомнатной квартире, то ненамного. Позавтракав, навели последний марафет и стали ждать приезда своего менеджера.

Глава 9

Менеджер появился, как и было обещано, к десяти часам. Им оказался невысокий плотный мужчина лет сорока, с приятным лицом и короткой стрижкой «ежиком». Он был одет в черный костюм, а под однобортным пиджаком виднелись нереально–белая рубашка и красный галстук.

— Зовите Виталием, — представился он. — Полностью — Виталий Анатольевич Рыбин. Хорошо, что вы уже собрались. Рогожин договорился насчет вас на одиннадцать часов с самим президентом РАНМ Егоршиным, так что сейчас и поедем. Лучше приехать чуть раньше и подождать нам, чем заставлять ждать себя президента ассоциации, членкора и прочая.

В пользование им выделили «Форд—Универсал» серо–стального цвета.

— Геннадий Зотов, — представился шофер. — Я ваш постоянный водитель. Прошу садиться.

На переднее сидение рядом с водителем сел телохранитель, а они вместе с Рыбиным заняли задние сидения.

— Нам долго ехать? — спросил Игорь Зотова.

— Чуть больше получаса, Игорь Викторович, — ответил шофер. — Это недалеко от центра, на Складочной.

— Мне это, Геннадий, ни о чем не говорит. Я в Москве был всего раз, да и то это было давно, так что города совсем не знаю. Главное, чтобы не опоздать.

— Не должны. Снега почти нет, а после десяти пробки на этом маршруте бывают редко.

Они приехали минут за двадцать до назначенного срока, но ждать не пришлось: Егоршин был у себя и сразу же их принял. После знакомства он сказал Ольге:

— У нас, Ольга Александровна, для всех один порядок, и для вас исключения делать не будем. Сейчас я вас проведу в экспертно–квалификационную комиссию и передам ее председателю Степаненко Александру Федоровичу. Вам придется с ним съездить в одну из больниц, с которой у нас есть договоренность о проверке наших кандидатов. Вам будет предложено на выбор провести лечение двух–трех больных по вашей специализации. По результатам лечения будем судить о том, включать вас в свои ряды или нет. Мы не выдаем липовых дипломов и удостоверений, не выдадим и вам, при всем моем уважении к Валерию Сергеевичу. Сколько времени вы обычно тратите на лечение?

— Это будет зависеть от того, кого вы мне подсунете. Надеюсь, меня не поведут в палату для безнадежно больных?

— А вы таких не лечите? — с иронией посмотрел на нее Егоршин.

— Ну почему же, я лечу всех. Просто после излечения больного я чувствую откат. Очень, знаете ли, неприятная вещь и переносится тем тяжелее, чем тяжелей больной, а вы мне хотите дать двух. Я после этого слягу на два дня, и планы Рогожина в отношении меня накроются медным тазом. Оно мне надо?

— А как же сострадание к людям? Если вы можете спасти человеку жизнь…

— Давайте, Владимир Иванович, обойдемся без этого, — поморщилась Ольга. — Люди умирали, умирают и будут умирать. Это, конечно, печально, но, исключая несчастные случаи, естественно и закономерно. В основном мрут или от старости, или от болезней, которые сами же себе и нажили пренебрежением к потребностям организма. Всех излечить нереально, я на первом десятке сдохну. К тому же я наемный работник, и кого лечить, а кого — нет, определяет мой шеф. Если вы такой альтруист, сделайте свою бесплатную лечебницу и перестаньте брать деньги за вступление в ассоциацию с таких, как я. Сколько вы тогда просуществуете, прежде чем придется все закрыть?

— Уели, — согласился Егоршин. — Давайте пройдем в соседнюю комнату, Степаненко ждет.

Александр Федорович немного напомнил Ольге Брежнева, в первую очередь бровями, очень густыми и сросшимися на переносице.

— Очень приятно познакомиться! — он осторожно пожал девушке руку. — У вас с собой есть машина, или поедем на моей?

— У меня пятиместный «форд», — ответила Ольга, — но свободных мест в салоне нет. Будет лучше, если вы поедете на своей машине, а мы уже за вами.

До больницы добирались всего минут пятнадцать, после чего Ольга вместе с Игорем, Рыбиным и Степаненко вошла в здание, оставив у машин шофера и недовольного таким пренебрежением к правилам безопасности телохранителя. Они разделись в гардеробе и лифтом поднялись на третий этаж.

— Сейчас пройдем к главврачу, — пояснил Степаненко, — а уже он определит, куда нам дальше. У вас есть специализация или вы универсал?

— Второе, — ответила Ольга. — Здесь есть детское отделение?

— Нет, здесь только взрослые. К тому же кто нам даст проверять вас на детях?

— Жаль. Их и лечить проще, и обычно они виноваты в своих бедах меньше взрослых.

Главврачу Ольга почему–то сразу не понравилась.

— Что у вас получается лечить лучше всего? — неприязненно спросил он, бросив на нее очень выразительный взгляд.

— Импотенцию я тоже лечу, — правильно расшифровала его взгляд Ольга, — причем без каких–либо телодвижений. А вообще, мне подойдут любые больные, которые поправляются у вас в стационаре недели за две–три. Я потрачу на них по часу, и будет терпимый откат.

— Я вас направлю в женскую часть терапевтического отделения. Сейчас вызову одного из врачей, будете работать непосредственно с ним, он же подберет для вас больных.

Врачом оказался молодой симпатичный парень, видимо, совсем недавно закончивший институт.

— Не сердитесь на нашего главу, — сказал он девушке. — Он уже давно жалеет, что дал себя уговорить на эти проверки. К тому же, согласитесь, неприятно, когда кто–то делает дело лучше тебя, несмотря на то что у тебя ушли годы на учебу и приобретение опыта. Здесь уже побывало много целителей. Каждый третий что–то может, от остальных толку…

— Я не сержусь, — улыбнулась Ольга. — Вы мне можете подобрать трех женщин, чтобы они посидели в моей компании часа два? У вас во сколько обед?

— Обед в два, так что вы еще успеваете. Сейчас получите халат и посидите в ординаторской, а я туда подведу больных. Остальным я бы настоятельно рекомендовал подождать в холле. Там есть телевизор и кресла, а в отделении вам делать нечего.

Для Игоря два часа ожидания прошли быстро. Телевизор они включать не стали, просто сдвинули кресла и поболтали на разные темы. Вначале Степаненко рассказал несколько смешных историй из своей работы в ассоциации, потом он куда–то вышел, и Игорь ближе познакомился с человеком, с которым им предстояло много работать, и уже в самом конце, когда исчезло желание общаться, он слегка задремал. Разбудил вернувшийся Александр Федорович.

— Подъем! — скомандовал он. — У вашей жены, Игорь, безусловно, есть дар. Лечебный эффект налицо, нет даже необходимости ждать анализы. У всех трех женщин заметно улучшилось состояние, так что сейчас медики это зафиксируют, и поедем к нам составлять документы. Задержка получилась из–за главврача. Он не поверил своему терапевту и пошел сам проверять. Теперь расшаркивается перед вашей женой.

— А как ее самочувствие? — спросил Игорь.

— Внешне выглядит так же, а вслух на здоровье не жаловалась.

Минут через пять появилась и Ольга.

— Держите, Александр Федорович, — протянула она Степаненко пластиковую папку. — Здесь заключение, заверенное главврачом. Подпись и печать — все как полагается. Этого достаточно?

— Да, все в порядке, — подтвердил тот, просмотрев бумагу. — Едем к нам. Все, что нужно, у вас уже оплачено, так что мы вам за полчаса выпишем и удостоверение, и диплом.

— А диплом зачем? — спросила Ольга.

— Как зачем? — удивился Александр Федорович. — Повесите на стену офиса, где будете вести прием. Это основной документ, да и доверия у пациентов к вам будет больше.

Егоршин явно удивился и малому времени проверки, и ее результатам, но без возражения расписался на всех принесенных Степаненко документах, поставив на удостоверение и диплом печать.

— Поедем в ателье, а потом обедать, или наоборот? — спросил Рыбин Славиных.

— Я еще не сильно проголодалась, — сказала Ольга. — А как ты?

— Я тоже пока не умираю от голода, — отозвался Игорь. — Давайте в ателье, а обедать будем потом.

В ателье их развели по разным комнатам, велели снять одежду и тщательно измерили, после чего показали альбомы с фотографиями образцов, из которых требовалось выбрать нужное. Рогожин заказал для обоих по одному деловому костюму и еще один вечерний наряд. Игорь все проделал быстро, а Ольга немного задержалась.

— У них там столько замечательных моделей, — объяснила она свою задержку, — что просто разбегаются глаза и не знаешь, что выбирать. Так бы и заказала себе все.

— А что выбрала? — поинтересовался он.

— А не скажу! — засмеялась девушка. — Пусть будет сюрприз!

— Где хотите отобедать, дома или в ресторане? — спросил Рыбин.

— Несмотря на свои амбиции, я не люблю ресторанов и не появляюсь в них без крайней необходимости, — сказала Ольга. — Ты как, дорогой?

— Ты же знаешь, что я в этом с тобой солидарен, так что пообедаем дома, — решил Игорь. — Вы с нами, Виталий?

— Нет, у меня другие планы. Если сегодня будет работа, то к вам заедет сам Рогожин, а я с вами прощаюсь до завтра.


После приготовленного Анной вкусного обеда, они удалились в спальню немного отдохнуть и поговорить наедине.

— Сразу три пациентки, а у тебя прекрасное самочувствие, — сказал Игорь, облачаясь в халат. — Это из–за происшествия в поезде?

— Наверное, в первую очередь из–за него, но начинает сказываться и практика. Чем больше я лечу, тем легче это дается. Когда лечила этих трех, узнала, что в мире Занги таких, как я, называют инстинктивными магами. Они не обременены знаниями, не видят потоков энергии и способны лишь на самые простые действия. Поэтому, прежде чем я смогу для тебя что–то сделать, мне нужно разобраться в самой себе и понять природу своего дара. В памяти моей половины скрыто много полезного, на что сама Занга в свое время не обратила внимания. Теперь нужно только искать.

— А какие болезни были у женщин?

— А я знаю? Думаешь, мне все там так и выложили? Знаешь о таком понятии, как врачебная тайна? А я для них не врач. Почувствовали они себя гораздо лучше, а завтра будут почти здоровы. Стоило бы закрепить лечение еще одним сеансом, но теперь медики их и сами долечат. Интересно, приедет сегодня Рогожин?

— Лучше бы не приехал. Не стоит тебе заниматься лечением без перерыва.

— Почему же без перерыва, — лукаво улыбнулась она. — Сейчас к нам пока никто не ожидается, вот мы с тобой и устроим себе перерыв к взаимной пользе. Только не забудь закрыть дверь. И не нужно задергивать штору: я верю Рогожину насчет камеры. Я не хочу в темноте, я хочу тебя видеть, родной…


Они успели немного отдохнуть, когда зазвонил телефон.

— Сколько вам нужно времени, чтобы подготовиться к выезду? — раздался в трубке голос Рогожина. — Успеете собраться за полчаса?

— Конечно, Валерий Сергеевич, — ответил Игорь. — Мы будем готовы минут через двадцать.

Ровно через полчаса Рогожин позвонил уже по мобильному телефону:

— Вы готовы? Прекрасно, спускайтесь во двор, я вас уже жду. Поедем на моей машине, так что вашего телохранителя брать не нужно.

— Сейчас мы обойдемся без твоих услуг, Сергей, — сказал Игорь телохранителю, который помогал одеться жене. — Мы едем с Рогожиным, а ты на этот вечер можешь быть свободным.

— Я все–таки провожу вас до машины, — сказал парень. — Без приказа Рыбина или самого Рогожина я не имею права отпускать вас одних.

— Сегодня поедем в семью сына одного моего хорошего знакомого, — сказал Рогожин, когда они сели в машину, — Знакомый — один из директоров «Сургутнефтегаза», а его сын работает в администрации президента. Проблема с его дочерью. Девочке около десяти лет. У нее церебральный паралич, а точнее спастическая диплегия. Она может немного использовать руки и не очень внятно говорит. Двигать ногами не в состоянии, она их даже не чувствует. Такое нигде не лечится, и все попытки направлены на развитие тех функций, которые все–таки работают. Как вы думаете, Ольга, справитесь? Вы в состоянии лечить после испытания, или нужно отдохнуть? Надо было мне, конечно, спросить об этом раньше, но я уже договорился о встрече и решил, что худа не будет, даже если вы просто посмотрите девочку. Если все получится, ее дед для вас расшибется в лепешку. Он сам по себе фигура очень влиятельная, к тому же дружен с Романом Абрамовичем. Я тоже от этого много выигрываю. Что вы можете сказать?

— Мне трудно ответить, — сказала Ольга. — Я совсем не устала и готова попробовать. Нервная ткань при моем лечении должна восстанавливаться, иначе Игорь не помолодел бы, а церебральный паралич связан с нарушениями в коре головного мозга. Я не знаю, в чем там дело, но вряд ли это знают сами медики. Вообще–то, на будущее нужно купить комп и подключить его к Интернету, а мне еще до лечения давать о клиентах хотя бы самые общие сведения. В некоторых случаях знание особенностей заболевания может оказать помощь при лечении. Пока я лечу вслепую, но ищу в своей памяти то, что поможет разобраться с моим даром, и рано или поздно найду что–нибудь полезное. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Ладно, попытка не пытка, — решил Рогожин. — Попробуйте, а там посмотрим, что получится. Очень хочется, чтобы получилось, и не только из–за тех плюшек, которыми нас могут одарить. Девочка просто замечательная.

Отца девочки дома не было, и им открыла мать. Еще молодая и красивая женщина лет тридцати посмотрела на вошедших неприязненным взглядом и нехотя посторонилась, пропуская их в прихожую.

— Я хочу, чтобы вы знали, что я против вашей затеи, — сказала она всем троим, никого не выделяя специально. — Это муж не теряет надежды и привозит время от времени всяких шарлатанов, а Леночка после этого ночами плачет. Вы, Валерий Сергеевич, хотите сделать ему услугу, и это я могу понять. Я только не могу понять, чем моей дочери поможет эта девушка в болезни, которую не может лечить мировая медицина!

— Разрешите мне все же попробовать! — сказала Ольга, посылая ей слабое воздействие на доброжелательность. — До сих пор мне удавалось помочь всем моим пациентам, хотя церебральный паралич я еще не лечила.

— Проходите, — вздохнула хозяйка. — Раздевайтесь и вешайте одежду в шкаф. И тапочки там же возьмите. Кроме меня и дочери, дома никого нет. Муж уехал по делам, а прислугу я отпустила. Идите за мной. Да, для тех, кто не знает, меня зовут Анна Владимировна.

Они себя называть не стали: хозяйке это было не нужно, ей хотелось только одного — чтобы они быстрее покинули ее дом.

У девочки была своя просторная комната, заставленная минимумом мебели, чтобы было удобно перемещаться в инвалидном кресле с электроприводом. Она и сейчас сидела в нем у заваленного книгами стола.

— Леночка! — ласково сказала мать. — Тут к тебе пришли. Эта девушка будет тебя лечить.

— Да, мама, — слегка запинаясь, произнесла Лена. — Что я должна делать?

— Тебе ничего не нужно делать, — ответила Ольга. — Постарайся посидеть на одном месте, чтобы я просто была все время рядом. Можешь почитать книгу или со мной поговорить, или заняться чем–нибудь другим. Лечение займет два часа. Сеанс обязательно придется повторить еще один или два раза.

— А в чем тогда лечение? — удивилась Лена. — Вам платят только за то, чтобы вы сидели?

— Ты не поверишь, но это действительно так! — засмеялась Ольга. — Понимаешь, я не лечу, как другие, исцеляет мое тело, а что при этом происходит, я и сама не знаю. Но многие уже полностью выздоровели, и я надеюсь, что смогу помочь и тебе.

— А ты в каком классе учишься? — спросила девочка, слегка смутив Ольгу своим вопросом.

— Я, Ленок, окончила школу экстерном, — ответила она. — А что?

— Да у меня почему–то не получается задача, а мама уже ничего не помнит. Поможешь?

— Без проблем! — Ольга принесла из гостиной стул, поставила его рядом с инвалидным креслом и сказала мужчинам: — А вы поговорите в гостиной с Анной Владимировной или хотя бы посмотрите телевизор, только тихо. Не мешайте девушкам заниматься.

Сначала они решили задачи по математике, потом занялись английским. После учебы Лена показала Ольге свои любимые книги. Когда Игорь через два часа заглянул в детскую комнату, там увлеченно обсуждался фасон платья, который подошел бы для новой куклы, потому что то, во что ее одели на фабрике, было ужасно безвкусно.

— Что, уже? — увидев мужа, спросила Ольга, имея в виду время.

— Два часа прошли, — сказал он. — Как твои успехи?

— Пока не проверяла, подождите еще немного.

— Тебе пора? — грустно спросила Лена.

— Почему такая печаль? Выше нос! Я к тебе завтра обязательно приеду. А пока давай посмотрим твои ноги.

Ольга опустилась на колени, сняла с ног Лены теплые меховые тапочки, стянула носки и немного задрала штанины пижамы.

— Чувствуешь что–нибудь? — спросила она, пощипывая стопы.

— Нет, ничего, — грустно ответила девочка.

— А сейчас? — Ольга перешла к прощупыванию нижней части голени.

— Ой! Больно! — вскрикнула Лена, скорее испуганная, чем обрадованная возникшей чувствительностью.

— Так это же замечательно, что больно! Следом за чувствительностью вернется и способность управлять мышцами. А потом нужно будет их понемногу развивать. Смотри, какие у тебя худые и слабые ноги! Все это поправимо, ты у нас еще будешь бегать!

— Мама! — закричала Лена, и на ее крик в комнату вбежала Анна Владимировна. — Мама, у меня ноги начали болеть, когда Ольга их щипает! Я их чувствую!

— Бедная девочка, — уже в автомобиле говорила Ольга. — Вся комната завалена игрушками, много книг, компьютер, куча всего и нет ни одной подруги. Вы видели, как она в меня вцепилась?

— По–моему, ты в нее не меньше вцепилась, — вздохнул Игорь. — Так мы с тобой и не завели детей, а я ведь чувствовал, что тебе их не хватает. И чего, спрашивается, сопротивлялась? То одна отговорка, то другая.

— Если бы вы с той Ольгой завели детей, то она не сбежала бы, а меня тогда вообще не было бы! А детей я тебе еще нарожаю, когда позволит жизнь.

— Значит, будем считать, что у вас все получилось? — спросил Рогожин. — Еще один визит, и чувствительность полностью восстановится?

— К завтрашнему утру она, возможно, будет уже шевелить пальцами. Раз процесс пошел, не вижу никаких проблем.

— Проблемы могут появиться, когда узнают о ее выздоровлении. Но тут уж ничего не поделаешь. Или спрятать вас от всего мира для собственного использования, или применять ваши способности с пользой для себя и для вас и готовиться к грядущим неприятностям. Слишком в паскудном мире мы с вами живем, ребята. Знайте только, что пока я жив, вас одних не брошу. И из–за той пользы, которая от вас может быть, и из–за остатков порядочности, которые во мне еще уцелели. Поэтому будем лечить людей из составленного мной списка. Если успеем поднять на ноги хотя бы половину, нас тогда без хрена не съешь! У этих людей огромные связи и влияние. И важно то, что у них сохранилась совесть, а то ведь есть такие, кого и лечить опасно. Вы его вылечите, а вместо благодарности получите комфортабельную тюрьму и пожизненное рабство.

— Все не так просто, Валерий Сергеевич, — сказал Игорь. — Ольга не катализатор, который достаточно сунуть в раствор. Одно ее присутствие на людей никак не влияет, важен эмоциональный настрой. А таких тюремщиков она будет не лечить, а убивать, причем это от нее не зависит. Даже если мне начнут на ее глазах тянуть жилы, чтобы заставить ее лечить, ничего не получится. Насильно мил не будешь.

— Завтра выберите время и съездите в клуб, о котором я говорил. Рыбину я уже дал команду.

— Ну что, вот и прошел твой первый рабочий день на новом месте, — сказал Игорь, когда шеф уехал, а они поднялись в свою квартиру. — Теперь это наш дом. Как настроение?

Он растрепал ей волосы, как любил делать когда–то, и обнял прижавшуюся к нему девушку.

— Игорь, мне страшно! — голос Ольги дрогнул, она всхлипнула и уткнулась ему в грудь лицом.

— Ты что, маленькая? Моя героическая жена, можно сказать, супергерла и эти слезы! Ты же у меня вообще ничего не боишься!

— Ничего не боятся только кретины, — шмыгнула она носом, постепенно успокаиваясь. — Немного храбрости в том, чтобы раскидать бандитов, если я заведомо сильнее. А ты из–за меня ввязался в такую игру, что или грудь в крестах, или голова в кустах. И мне кажется, что охотники за нашими головами скоро будут выстраиваться в очередь. Надо было не спешить, разобраться с наследством Занги, улучшить тебе организм, а уж потом во все это встревать. Шансов выкрутиться было бы больше.

— Ничего, завтра поедем в клуб и послушаем, что по поводу твоего мужа скажут специалисты. Можно ли из меня в короткие сроки сварганить Чака Норриса. Я очень постараюсь не быть для тебя обузой. И не надо вскидываться и убеждать меня в том, что никакая я не обуза. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. А в остальном придется положиться на опыт Рогожина. Мне придется, забыв о сне, качать мышцы и отрабатывать удары и стрельбу, а тебе — рыться в своей памяти и искать то, что может придать новые силы. А если навалятся неприятности, то это произойдет не сразу. Позже надо будет поинтересоваться у Рогожина насчет запасного варианта на случай бегства. Хотя, если честно, мне страшно не хочется покидать родину. Пусть здесь мрачновато, неуютно, а порой и страшно, но это все свое, родное. Мрачность и неустроенность — это только одна сторона жизни, а есть еще и светлые стороны. И потом бросать родителей…

— И все из–за меня!

— И все из–за тебя, — подтвердил он, целуя по очереди соленые глаза. — У меня теперь все в жизни будет из–за тебя. Из–за чего еще рисковать мужчине, если не из–за любимой женщины? Я тебя, может, еще и за то полюбил, что ты драчунья и непоседа, которой всего на свете мало. Ты выбила зубы тому хаму в девятом классе, и я сразу же решил, что надо держаться этой девчонки. Со всех сторон получается выгода. Если что, она себя в обиду не даст, и мне не придется вмешиваться самому. Да и вообще посмотрят, какая у меня жена, и решат, что я еще круче, а связываться с таким…

— Да ну тебя! — засмеялась Ольга. — Все–то тебе шутки!

— Если муж шутит, а жена плачет — это нормально! — наставительно сказал Игорь. — Гораздо хуже, если все происходит наоборот.

— Хуже для мужа? Ладно, ты меня успокоил, пошла переодеваться. Уже, наверное, и ужинать пора, а то нас в гостях даже тортом не угостили, жмоты!

Она ушла в спальню, а Игорь остался стоять, пытаясь справиться с тоской и предчувствием беды. Жену он успокоил, кто бы еще успокоил его. И как она не почувствовала его настроения с ее–то чувствительностью? Нужно было срочно взять себя в руки, а сделать это было нелегко. Он привык нести груз ответственности за себя и за жену, а сейчас от него почти ничего не зависело. Плыви, рыбка, по течению в надежде, что никто не расставил на твоем пути сети. Хорошо тем, кто может позволить себе быть слабым, он такой возможности не имел.

Утром Ольга проснулась первой и некоторое время лежала и смотрела на лицо Игоря, такое родное и такое беззащитное сейчас, когда он спал и не играл роль сильного и уверенного человека. Она почувствовала вчера и его тоску, и растерянность, и страх за нее и ужаснулась тому, что наделала. Из–за своих амбиций и желания ярко прожить жизнь она бросила на чашу весов судьбы не только свою свободу, но и жизнь любимого человека. Если ее постараются сберечь, то с ним никто возиться не будет. И тогда ей самой придется за него отомстить, а потом сдохнуть, потому что без него никакая жизнь для нее уже не имеет цены, тусклая она или яркая. Отступать было некуда, оставалось только копить силу, пробивая в этой полной опасностей жизни место для них обоих. Ольга прикрыла глаза и погрузилась в ту часть своей памяти, которую они с мужем называли памятью Занги.

Когда они завтракали, позвонил Рыбин и сообщил, что с утра намечена поездка в клуб, и он за ними заедет примерно через час.

— Держите, — сказал в машине Рыбин, отдавая Игорю пакет с чем–то мягким. — Здесь для вас тренировочный костюм. Вчера я узнал в ателье ваши размеры и купил по дороге. В нем вас будут валять на татами. Возьмите этот конверт, здесь карточка на обещанные пятьсот тысяч рублей и вторая — на триста тысяч, выплаченные авансом. Кроме того, мне будут выделять пятьдесят тысяч в месяц на всякую мелочевку, которая вам может понадобиться. Планы у нас с вами на сегодня такие. Сейчас едем в клуб, а потом к вашей вчерашней клиентке. Родители очень хотят вас видеть. Проведете сеанс и там же пообедаете. К этому времени должен появиться глава семейства, у которого есть к вам разговор. Затем, если вы будете в состоянии лечить, навестим одного клиента из списка Валерия Сергеевича. Остаток дня можете провести по своему усмотрению. Если будет желание посетить кино, театр или, скажем, цирк, предупредите меня заранее по телефону. Тогда я смогу достать хорошие билеты на нужное время. Телохранителя вам в любом случае придется брать с собой. На завтра запланировано ателье, в котором надо будет забрать вашу одежду, спортивно–стрелковый клуб и сегодняшний клиент. Если у вас будет такая возможность, можно заехать еще к одному, но это на ваше усмотрение.

— Мы можем заехать в тот магазин, где вы покупали костюм Игорю? — спросила Ольга. — Я себе тоже хотела бы купить. Я с собой привезла спортивный костюм, но он уже тесный и не слишком новый.

— Никаких проблем, Ольга Александровна, это нам по пути. Я бы и сам сбегал, так как помню и ваши размеры, но ведь для вас еще наверняка важна расцветка.

— Вот и заедем. И, Виталий, прошу звать нас с мужем по имени. Договорились? Вот и прекрасно. Это же касается и вас, — обратилась она к шоферу и телохранителю. — На людях можете именовать по имени–отчеству, но без посторонних прошу нам не выкать. Мы люди простые, и общаться нам с вами придется постоянно.

В магазине спорттоваров Ольга их надолго не задержала, быстро подобрав себе темно–синий спортивный костюм и купив заодно кроссовки. После этого, уже нигде не задерживаясь, поехали прямо в спортивный клуб «Викинг».

— А почему такое название? — спросила Ольга Рыбина, увидев вывеску.

— У них здесь помимо восточных единоборств, бокса и прочих видов борьбы, есть еще секция фехтования, причем не только сабли и шпаги, но и мечи. Сюда приезжают тренироваться ролевики из тех, кто побогаче. Нам с вами к восточникам.

Рыбин переговорил с охранником, тот куда–то позвонил, и после этого их пропустили в вестибюль. Сдав пальто в гардероб, быстро нашли нужную секцию, куда и вошли. Ольга ожидала увидеть спортивный зал, но за дверью оказался коридор, из которого уже можно было попасть в офис администрации, раздевалки и два спортивных зала.

— Богато живут, — заметил Игорь. — И это всего одна секция.

— Я здесь тренировался, — сказал Сергей. — Тренеры сильные и учат без дураков, но берут за свою работу большие бабки.

— Вы к кому? — спросил выглянувший из–за двери офиса мужчина.

— Мы по звонку Рогожина, — пояснил Виталий.

— Понятно, — кивнул администратор. — Но он говорил об одном человеке.

— Один и будет заниматься, остальные просто сопровождают.

— Тогда пусть он идет в мужскую раздевалку и переодевается, а потом пойдете в спортзал с цифрой один и найдете там Рощина. Он вам скажет, что делать дальше.

— Я тоже переоденусь, — сказала Ольга. — Есть у меня предчувствие, что это не будет лишним. А вы пока нас здесь подождите.

Когда Славины переоделись, все вместе зашли в просторное помещение зала. Недалеко от входа вдоль стен стояли мягкие стулья, очевидно, для посетителей. Такие же стулья для самих спортсменов поставили возле двух спортивных площадок, застеленных матами. Отдельно были установлены тренажеры. На ближайшей к ним площадке разминались несколько одетых в кимоно спортсменов.

— Я могу увидеть Рощина? — спросил Рыбин.

— Я Рощин, — отозвался один из них. — По какому вопросу?

— Вам должны были сказать о звонке Рогожина. Вот этого парня нужно в короткий срок научить постоять за себя в схватке с применением холодного и огнестрельного оружия.

— Чем–нибудь занимались? — спросил Рощин, одобрительно посмотрев на Игоря. — Внешне развиты неплохо.

— Несколько лет назад с год занимался боксом, — ответил тот.

— Да, не наш профиль, — с неудовольствием сказал Рощин. — Теперь придется переучивать. Идите на татами, посмотрим, что вы можете. А вы, девушка, тоже на учебу?

— Нет, — ответила Ольга. — Я из группы поддержки.

Оставив ее в покое, тренер занялся Игорем, осмотрев его мускулатуру и проверив реакцию.

— База хорошая, — сделал он вывод. — Я подберу для вас комплекс упражнений и приемов, который и будем разрабатывать. Скорость обучения в основном будет зависеть от вашего энтузиазма. Теперь проверим вас в бою. Вы все по одному сходитесь с новичком, — обратился он к своим парням. — Проводите каждый только один прием. Не перестарайтесь. Посмотрим, сколько он продержится.

Продержался Игорь совсем недолго, после чего его вволю поваляли по матам. Ольга некоторое время наблюдала за этим безобразием, потом нахмурилась и поднялась со стула.

— Довольно! — сказала она, выходя на татами. — Это уже не имеет никакого отношения к выявлению способностей. Иди отдохни, я сама ими займусь.

— Приятно издеваться над человеком, который не может вам ответить? — спросила Ольга, глядя на одного из них, по ее мнению, самого наглого. — Сейчас я постараюсь отплатить вам той же монетой. Я вызываю всех одновременно. Я вешу раза в два меньше большинства из вас, так что не ждите от меня бросков и захватов, только ударная техника. Я постараюсь никого не убить и не покалечить, но сразу предупреждаю, что будет больно.

— Вы это серьезно? — спросил тренер и, получив подтверждающий кивок, сказал. — Тогда мы включим запись. Интересно будет потом посмотреть схватку века!

— Если вам этого хочется, то почему бы и нет? — пожала она плечами. — Тогда я, пожалуй, сниму гребень. Развевающиеся женские волосы — это так сексуально! Возьми его дорогой. Все, я готова, нападайте!

Поначалу никто не принял ее всерьез. Тот самый наглец, которого она выделила с самого начала, пошел к ней специально вразвалочку, улыбаясь во весь рот. Когда расстояние между ними сократилось до двух метров, Ольга сделала шаг вперед, и парень упал лицом вниз и остался лежать неподвижно.

— Жив он, жив, — успокоила она опешивших спортсменов, — и даже, к сожалению, не получил никаких повреждений. Через несколько минут оклемается. Теперь ваша очередь.

Лица парней посерьезнели, они подобрались и пошли к Ольге, обступая ее со всех сторон. Никто из них не смог увидеть, что же она сделала с их товарищем, но улыбки исчезли у всех.

— Какие нынче парни пошли робкие, — издевательски обратилась Ольга к зрителям. — Никто не хочет танцевать с девушкой, придется начать самой!

Она быстро шагнула вперед, завертевшись волчком, раздавая удары налево и направо, а ее противники падали на маты один за другим. Игорь знал, чем все кончится, и совершенно не волновался за подругу. С парнями она разделалась секунд за шесть.

— Вот и все, можно идти переодеваться, — сказала Ольга, подходя к Игорю. — Теперь у нас с ними равный счет.

— Ты никого, часом, не убила? — спросил он, поднимаясь. — Мне еще здесь заниматься.

— Нет, вон уже начали подавать признаки жизни. Через две–три минуты все будут на ногах, и даже от боли страдать не будут, наверное.

— Когда мне приходить на тренировки? — спросил Игорь тренера.

— У вас есть визитная карточка? — спросил тот и, получив отрицательный ответ, объяснил: — Пойдете в административную часть. Там вам выпишут временный членский билет, чтобы не было проблем с охраной. Возьмите у них и мою визитку. Там есть номер мобильного. Позвоните завтра, и я вам все объясню.

Глава 10

— И надо тебе было выпендриваться? — спросил Игорь, когда они, уже одевшись, направились к выходу из клуба. — Точно Алиса Селезнева!

— Они над тобой будут издеваться, а мне терпеть?

— Браво, Ольга! — поддержал ее Виталий. — Мне самому было неприятно смотреть, как они выделываются. Супермены! Вы им качественно наваляли, жаль только, что я почти ничего не смог заметить. Ладно, по времени мы нормально уложились, теперь едем к девочке.

На этот раз их встречали совсем по–другому.

— Здравствуйте, Оленька! — искренне обрадовалась ее приходу Анна Владимировна. — Здравствуйте, Игорь! Проходите, пожалуйста, дочь о вас все время спрашивает.

Они поднялись в квартиру только вдвоем, договорившись с Рыбиным, что определятся со временем и позвонят, до которого часа задержатся у клиентов. На это время их менеджер планировал куда–то съездить по своим делам. Хозяйка увела с собой Игоря в гостиную, куда горничная вскоре подала чай и сладкое, а Ольга сразу пошла в детскую и была встречена восторженным воплем.

— Ура! Я знала, что ты придешь!

— Конечно, приду, я же тебе обещала! И зачем так кричать, у меня теперь в ушах звенит. Как твои ноги?

— Я сегодня утром пошевелила большим пальцем! И стопы теперь чувствуются, если их пощипать. Это ведь не пройдет?

— Конечно, нет! Я тебя еще сегодня полечу, и завтра ты себя будешь чувствовать гораздо лучше, а чувствительность на ногах совсем восстановится. Останется только постепенно разрабатывать мышцы. Если не лениться, месяца через три будешь нормально ходить. Я вижу, что у тебя и руки стали лучше слушаться.

— И руки, и говорить заметно легче! Ты, наверное, волшебница, если смогла такое сделать, совсем ничего не делая. Если бы ты только знала, сколько меня мучили врачи и те другие, которых приводил отец. Мама сказала, что ты со своим другом останешься у нас обедать. К этому времени должен приехать отец, а может, приедет и дед. А ты любишь своего Игоря?

— Люблю.

— Совсем любишь?

— Что значит «совсем»? — удивилась Ольга.

— Совсем — это как жена, — покраснев, объяснила Лена. — Мама сказала, что ты еще совсем девочка, да и я тебя так воспринимаю.

— Мне скоро будет шестнадцать, и мы официально поженимся. Считается, что это еще рано, но уже могут разрешить. Нам обещали.

— Счастливая! Еще только начала жить, а уже закончила школу и будешь замужем. А когда у вас будут дети?

— А вот детей мне пока заводить рано, — взъерошила ей волосы Ольга. — Не завидуй. Ты теперь со временем станешь абсолютно здоровым человеком, и у тебя все еще будет: и любовь, и семья. Тебе говорили, что ты очень славная? Вот и я скажу. Нам с тобой сегодня опять сидеть вместе, у тебя есть проблемы с уроками?

— Не-а, уроки я все сделала. Давай просто поговорим о разном. У меня совсем нет подруг, а такой взрослой, как ты, наверное, никогда и не будет. Расскажи мне что–нибудь.

— Что же тебе такое рассказать? — задумалась Ольга. — Ты любишь фантастику?

— Не всю. Ту, в которой про будущее и космос, не люблю, а вот про магию и мечи очень люблю, просто балдею!

— Тогда я тебе расскажу такую историю о далеком мире, где есть магия и дерутся на мечах. Жила там в одном кочевом племени девчонка примерно твоего возраста, а звали ее Зангой…

Отец Лены приехал, как и обещал, к обеду. Увидев Игоря в компании своей жены, он с ним познакомился, а потом пришел в комнату дочери.

— Здравствуйте, — поздоровался он с гостьей. — Извините, что прерываю вашу беседу. Я хотел с вами познакомиться и поблагодарить за то, что вы для нас всех сделали. Виктор Станиславович.

— Папа! Ты прервал Олю на самом интересном месте! Так нельзя!

— Все, уже ухожу. Как только закончите, Ольга Александровна, прошу вас выйти в гостиную, мы вас подождем.

— Я уже досказываю, Виктор Станиславович, минут через пять освобожусь. А Лена обедает здесь?

— Да, за исключением торжественных случаев, ей подают еду сюда.

Он вышел, а Ольга постаралась закончить свой рассказ быстрее, чтобы не заставлять себя ждать.

— Вот и все. А теперь я пойду к твоим родителям. Как самочувствие? Изменения есть? Попробуй пошевелить пальцами ног.

— Ой, Оленька, они шевелятся все!

— Вот и хорошо, дай я тебя поцелую на прощанье, ты мне очень понравилась.

Она обняла худенькие плечи Лены, которые вдруг затряслись.

— Ты что, солнышко, не нужно плакать! — Ольга поцеловала заплаканное лицо девочки. — Вот выздоровеешь и приезжай к нам в гости. Слава богу, в одном городе живем.

— А ты? Ты ко мне еще приедешь? Я так хотела, чтобы у меня была еще сестра, но мама боится еще раз рожать, боится, что и у второго ребенка может быть… — она зарыдала еще сильнее.

— Ну, маленькая, ну, золотко, не нужно так плакать. Я бы с громадным удовольствием приезжала к тебе хоть каждый день, но у меня очень много работы, и я пока не могу распоряжаться своим временем. Давай вытрем слезы, вот и молодец! Надо больше улыбаться, а не плакать, тогда и излечение пойдет куда быстрее. А начнешь ходить и пойдешь в нормальную школу, будет у тебя еще много подруг и друзей. Да и мама твоя очень молодая и еще может родить тебе братика или сестренку.

— Ты мне оставишь номер своего мобильного?

— Давай ручку, напишу. Только старайся пока не слишком часто звонить. Я не должна давать клиентам свой телефон, поэтому от лишних звонков могут быть неприятности. Звони только тогда, когда будет что–то серьезное, договорились?

Она вышла в гостиную, прикрыв за собой дверь в детскую.

— Все, мы уже закончили. У вашей дочери полностью восстановилась чувствительность ног, она только что шевелила всеми пальцами. Теперь нужно только укреплять мышцы, они у нее совсем атрофировались. Полезно еще время от времени делать массаж. Месяца через три она уже сможет ходить сама.

— Она из–за этого плакала? — спросил Виктор Станиславович.

— Нет, — Ольга немного поколебалась, потом решила сказать правду: — Девочка не хотела со мной расставаться. У нее совсем нет подруг, и, несмотря на всю вашу любовь и заботу, она очень одинока. Жаловалась на то, что вы не хотите больше рожать детей.

— Садитесь, пожалуйста, пригласила гостей за стол Анна Владимировна. — К нам собирался присоединиться мой отец, но он только что позвонил и предупредил, что не сможет приехать.

Игорь и Ольга сели вместе с хозяевами за празднично убранный стол и с удовольствием пообедали.

— Я хотел вас спросить, — сказал Виктор Станиславович, когда увидел, что гости уже наелись. — Что я вам должен за излечение дочери?

— Лично мне вы не должны ничего, — ответила Ольга, которая ожидала чего–то в этом роде. — Все вопросы об оплате моих услуг вам надо обсуждать с моим работодателем. Он обеспечивает мне клиентов и оплачивает работу, я сама в этом ничего не решаю.

— Значит, если я попрошу вас об услуге…

— То вам придется обратиться с этим к Рогожину, — закончила за него Ольга. — По условиям нашего с ним договора я не имею права решать такие вопросы самостоятельно. Но в случае с вами не вижу каких–либо сложностей. Он прекрасно относится к отцу Анны Владимировны и вряд ли откажет вам в услуге. Только в ближайшее время я буду работать с уже назначенными клиентами, и вам, скорее всего, придется подождать.

— А не хотите сменить покровителя?

— Не хочу. Того, что нам предложили, вполне достаточно, и я не буду нарушать взятые на себя обязательства без повода со стороны Рогожина.

— Ну нет, так нет. Считайте, что вы не слышали от меня этого предложения. Я могу быть уверенным, что вы не передадите об этом разговоре Рогожину?

— Не вижу в этом смысла. Без веских оснований я не собираюсь никому сообщать о своих разговорах с клиентами. Игорь, позвони, пожалуйста, Рыбину, что мы уже закончили, чтобы он подогнал машину. Спасибо за угощение, рада была с вами познакомиться.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Ольгу Виталий, когда все уселись в салон автомобиля. — Способны лечить?

— Хорошо я себя чувствую, — ответила она, — только немного переела. Так что поехали к вашему больному. Кто он, кстати, и что за недуг?

— Это очень неприятный тип. Лет ему чуть больше семидесяти. У него и раньше был тяжелый характер, а после того как три года назад отнялись ноги, старик не может разговаривать без мата. К нему даже вынуждены были приставить сиделкой парня, но и парни долго не выдерживают, и приходится их менять.

— И на фига он Рогожину? — удивился Игорь.

— Из–за его сына. Он один из заместителей генерального прокурора и, как ни странно, любит отца. Другой бы на его месте сбагрил старого склочника в дом престарелых и забыл, а этот купил ему квартиру в элитном доме и всячески обхаживает, что никак не сказывается на характере отца.

— А зовут его как? — спросила Ольга. — И в чем причина паралича?

— Иваном Ивановичем его зовут, — усмехнулся Виталий. — У него не паралич, а парапарез центрального характера. Это что–то связанное с нарушением функций головного мозга. Ноги он слабо чувствует, но двигать ими не может, а руками только чуть–чуть, ложку и ту не удержит. Вот на языке это не отразилось, матерится очень отчетливо.

— Как же лечить старую сволочь? — задумалась Ольга. — Сложновато будет вызвать к нему симпатию, а без этого лечение сильно затянется. Сидеть у него несколько дней и слушать матюги… Вот что, Виталий, надо заехать в какой–нибудь магазин, где можно купить специальные наушники от шума или хотя бы беруши. Наушники я видела в магазине инструментов, а беруши должны быть в любом универмаге.

— Ты что–то придумала? — спросил Игорь.

— Чтобы твоя жена и не придумала? Едем за наушниками, а моя задумка тебе точно понравится.

Они остановились недалеко от магазина «Мир инструментов», в котором Ольга после разговора с продавцом остановила свой выбор на шумозащитном шлеме.

— Берем! — решила она. — Виталий, оплати.

— А примерять не будешь? — спросил Игорь.

— А это не для меня, — рассмеялась девушка. — Это клиенту. Надеюсь, подойдет. В нем можно немного подогнать размер.

После этого поехали по адресу, уже нигде не задерживаясь. У подъезда их встретил сын клиента.

— У меня через час совещание, — не поздоровавшись, сказал он, увидев Рыбина, которого знал в лицо, — поэтому я вас сейчас провожу к отцу и уеду. Сколько времени займет лечение?

— Мне нужно два часа, — сказала ему Ольга. — Я восстановлю вашему отцу все моторные функции, потом нужно будет только периодически делать массаж и тренировать ноги. Наверняка мышцы атрофировались за три года бездействия. В доме будет кто–нибудь, кроме больного?

— Естественно. Там постоянно находится человек, который ухаживает за отцом.

— Отпустите его на время лечения, иначе я не смогу работать. Со мной будет наш сотрудник, который в случае необходимости даст вашему отцу утку или поднесет пить.

— И вы его вылечите? — с сомнением спросил прокурор.

— Почти наверняка. Клиенты пока на меня не жаловались.

— Вам говорили, что он не сдержан на язык?

— Говорили. Думаю, что я это как–нибудь переживу. Виталий, на время лечения вы мне не нужны, я туда пойду только с Игорем.

Когда они поднялись на нужный этаж и прокурор открыл дверь своим ключом, все услышали визгливые старческие вопли, обильно сдобренные матом. Старик в инвалидном кресле орал на стоявшего рядом здоровенного парня, который слушал своего подопечного с выражением абсолютного пофигизма на лице.

— Здравствуй, папа! Я привел тебе целителя, — сказал прокурор. — Семен, на два часа в этой квартире не должно быть посторонних. Прогуляйся пока куда–нибудь на это время. Папа, я должен уехать. А вас я попрошу по окончании лечения сообщить мне по телефону его результаты. Вот моя визитка. Совещание долго не продлится, так что через два часа уже можно звонить.

Он не стал дожидаться реакции отца и быстро вышел.

— А вам, Семен, нужно отдельное приглашение? — спросила Ольга. — Вы мне мешаете лечить больного, а время у меня ограничено. Одевайтесь, и чтобы в ближайшие два часа вас здесь не было.

Тот пожал плечами и направился в прихожую переодеваться.

— Какое на… лечение! — заорал на Ольгу старик, брызгая слюной. — Сыночек, бля! Притащил сюда какую–то… Да я тебя…

Услышав, что в прихожей хлопнула дверь, Ольга с улыбкой подошла к беснующемуся старику и закатила ему сильную пощечину.

— Ты поосторожнее, — сказал Игорь, увидев, как от удара мотнулась голова клиента. — Еще сломаешь ему шею.

От неожиданности и боли старик ненадолго замолк, с изумлением и испугом наблюдая за Ольгой.

— Что, давно не получал по морде? — с сочувствием в голосе спросила она. — Любая женщина имеет право врезать хаму, который обложил ее матом, да еще без всяких на то оснований, что я и сделала. При этом возраст хама не имеет для меня значения. Откроешь пасть еще, еще и получишь. В крайнем случае, если я не рассчитаю сил и выбью тебе несколько зубов, твой сын вычтет из моего гонорара стоимость услуг дантиста. Ты все понял? Вот и молодец. Если честно, сама ни за что не стала бы тратить силы и время на лечение такого, как ты. К сожалению, я наемный работник и должна выполнять задания моего работодателя. Поэтому сейчас будем лечиться. Игорь, запри входную дверь изнутри, чтобы никто нам не помешал.

— Что ты будешь делать? — хрипло спросил старик.

— Какой прогресс, Иван Иванович! — улыбнулась Ольга. — Целых четыре слова, и ни одного матерного. Вот что значит правильный подход! Я уже сказала, что буду заниматься лечением. А лечу я любовью, так что готовьтесь, сейчас я буду любить!

— Ты рехнулась! — поразился старик. — Ну, сынок, бля, удружил — запер одного с чокнутой! Да он у меня уже лет десять совсем не встает!

— А кто вам сказал, что я говорила о вас? — деланно удивилась Ольга. — Кого бы я ни любила, вам этого не придется ни видеть, ни слышать. Поэтому мы вам на голову оденем вот эту шапочку! И не надо так дергать головой, может оторваться. А сейчас, пока вы меня еще слышите, напоминаю в последний раз. Если откроете рот и испортите мне лечение, мало того что закончите свои дни в этом кресле, я вас еще напоследок совершенно случайно уроню вместе с креслом лицом вниз. А недовольство вашего сына я как–нибудь переживу.

— Вот и все, — сказала она Игорю, закрепив шлем на голове испуганно молчавшего старика. — Принеси с кухни два стула. На одном разложим свою одежду, а второй ставь ближе к креслу старика у него за спиной, раздевайся и садись сам.

— Ты хочешь…

— Конечно. Я вообще не вижу другого выхода. А так и себе доставим радость, и старому хрену ее столько перепадет, что если только не будет потом лениться, то месяца через три будет танцевать гопак.

— Ты как, папа? — двумя часами позже спросил отца приехавший по их звонку прокурор.

— Ноги чувствую хорошо, — без видимой радости ответил тот, косясь на стоявшую рядом Ольгу. — Пальцами могу шевелить, только сил все равно нет.

— Чтобы появились силы, нужно хорошенько потрудиться, — сказала Ольга сразу обоим. — Это только в сказке Илья Муромец черт–те сколько сидел сиднем, а потом встал и пошел. За три года мышцы совсем ослабли. Посмотрите, как исхудали ноги. О массаже я вам уже говорила. Я свое дело сделала, мы уезжаем.

— Сколько я вам должен? — спросил прокурор.

— Все расчеты у вас будут с Рогожиным. А лично мне? Если еще придется где–нибудь встретиться, я бы не возражала, если вы поздороваетесь, ну и представитесь заодно.

— Можете передать шефу, Виталий, что старого хрена я вылечила за один сеанс, — сказала Ольга, когда сели в автомобиль. — Надеюсь, на сегодня все? А то мы с Игорем что–то устали. Вот черт! Забыла у старика шлем. Ладно, поехали, вряд ли мне еще попадется такой клиент, так что и шлем уже не понадобится.


— Ты меня сегодня поразила, — признался Игорь, когда они уже готовились отойти ко сну. — Не думал, что ты на такое решишься в чьем–то присутствии.

— А что, разве было плохо?

— Не в этом дело, мне с тобой всегда хорошо. Я понимаю, что дед ничего не видел и не слышал, но мне его присутствие все равно было неприятно. Правда, только до тех пор, пока я не позабыл обо всем, кроме тебя. А что ты ему сказала на ухо перед уходом?

— Он, может, ничего не слышал, хотя я не всегда могу и хочу сдерживаться, но прекрасно понял, чем мы занимались у него за спиной. И мне совсем не улыбается, чтобы он потом распустил свой поганый язык. Поэтому я ему на такой случай пообещала много чего интересного, призналась, что ведьма, и послала небольшую волну жути.

— Поверил, как думаешь?

— А мне и думать не надо, знаешь, как от него несло страхом? Я даже подумала, что перестаралась и он сейчас обделается. К счастью, обошлось.

— Ладно, все хорошо, — он поцеловал жену в висок. — Давай спать.

Ночью Ольга проснулась с бешено колотящимся сердцем и села на кровати, стараясь не разбудить Игоря. В носу еще стоял запах степных трав и дыма горящих костров, на которых женщины стойбища варили похлебку. Сон наплывал, вспоминаясь в мельчайших подробностях и принося ощущение чего–то важного.

Мать позвала Зангу, игравшую недалеко от своего шатра с соседкой Зукой.

— Иди сюда, дочь! Сегодня наша очередь нести деду еду. Возьми миску и лепешки и отнеси. Потом можешь вернуться, никуда твоя Зука не денется.

— Мама, я не хочу к деду! — захныкала восьмилетняя Занга. — Я его боюсь. Может, пошлем брата?

— Вот еще глупости! — рассердилась мать. — Это твой родной дед, и он тебя не съест. И не дело мальчишек делать женскую работу. Держи похлебку.

Взяв в руки обернутую в тонкий войлок миску и узелок с лепешками, девочка побежала к центру стойбища, туда, где стоял шатер шамана. Подойдя к нему вплотную, она услышала, что дед говорит с кем–то из мужчин, и хотела войти, но узнала голос вождя и не посмела переступить порог. Все дети племени боялись этого седого, украшенного шрамами, но еще крепкого на вид старика, хотя для ежегодных жертвоприношений он выбирал всегда одних девочек. Занга хотела отбежать подальше и подождать, пока дед останется один, но следующие слова мужчин заставили ее ноги прирасти к земле, а сердце сжаться от страха.

— И что ты собираешься делать с этой девчонкой? — спросил вождь. — Может быть, принесем ее в жертву богам–покровителям на ближайшем Круге?

— Зангу? — сказал дед. — Нет, пусть живет. В ней моя кровь, и я не вижу опасности.

— А ее сила? — возразил вождь. — Сам же говорил, что она сильнее остальных женщин племени. Ты знаешь законы Круга, мы не можем давать женщинам такую силу. Достаточно того, что они в свое время правили племенами, такое больше не должно повториться!

— Я знаю законы, — согласился шаман, — но я так же знаю и то, что уничтожение магически одаренных девочек привело к тому, что магия в племенах вырождается. Пройдут еще сто лет, и наши люди вообще забудут, что это такое. Занга без знаний не опасна, а учить ее никто не собирается. Зато она может передать свой талант детям, и необязательно это будут одни девочки.

— А если она получит доступ к наследственной памяти, к твоей памяти, Зартак?

— А как ты это себе представляешь? Наследственная память не связана с телом, лишь с духом. Постичь ее нелегко даже тому, кто видит потоки силы, а она пока лишена даже этого.

— А если ей это все–таки удастся?

— Тогда Занга умрет, и я не посмотрю на то, что она моя внучка. Их у меня больше, чем пальцев на руках.

— Смотри, — предостерегающе сказал вождь. — Ты сказал — я услышал!

Больше она не стала слушать и бросилась прятаться за угол шатра. И вовремя: откинулся полог, и вышел вождь, который огляделся и не спеша направился к своему шатру. Она посидела на корточках, пытаясь унять сердцебиение, потом вошла в шатер и окликнула шамана:

— Деда, это Занга. Мама прислала еду, мне можно зайти?

— Входи, — разрешил дед. — Поставь все на кошму и подойди сюда.

Она положила все на войлочную подстилку, покрывающую весь пол в шатре, и подошла к деду, внутренне цепенея от страха. Как всегда, шаман видел ее насквозь.

— Подойди ближе! — приказал он. — И не нужно так бояться, я не питаюсь внучками, а твоя мать — самая любимая из моих дочерей. Поэтому я хочу дать один совет, который сбережет тебе жизнь. Никогда не заглядывай внутрь себя, там для тебя только смерть. Сейчас ты забудешь мои слова и вспомнишь их тогда, когда придет время. А теперь иди к матери и постарайся поменьше попадаться на глаза вождю.

— Не заглядывать вглубь себя, — повторила про себя Ольга слова шамана. — А вот хрен тебе, дед!

Утром Ольга была непривычно задумчива и немногословна.

— Что–то случилось? — забеспокоился Игорь. — Ты явно не в своей тарелке!

— Видела интересный сон, — отозвалась Ольга. — Скорее всего, это вообще не сон, а часть воспоминаний Занги. У них в племенах когда–то был матриархат, который держался на магической силе жриц. Потом в связи с нашествием соседей жрицам пришлось поделиться своими знаниями с мужчинами, иначе племенам было не выстоять. Так закончилась эпоха матриархата. После победы над врагом мужчины уничтожили всех жриц и больше уже никогда не давали в руки женщин такой силы, как магия. Они даже убивали всех девочек, в ком был от рождения сильный дар. Хотели убить и меня, но дед не позволил. Он был, наверное, самым сильным шаманом Круга племен и очень боялся, что такая практика приведет к полному исчезновению магии в людях степи. Его убили незадолго до того, как меня украли сакты.

— И что ценное для тебя в этом сне?

— Самое ценное — это то, что в наследственной памяти Занги спят знания поколений шаманов нашего рода!

— А ты–то здесь при чем? Наследственная память в генах, а сакты тебе поменяли геном на Ольгин.

— А вот и нет! В генах скрыта наследственная память тела и ничего больше. То, о чем говорил дед, скрыто в той субстанции, которую мы называем духом или душой. И дед запретил мне под страхом смерти заглядывать в себя. А что такое взгляд в себя, если не медитация? Сегодня же нужно поездить по книжным магазинам и поискать кое–какую литературу, а заодно купить комп. Я узнала у Анны, что в нашей квартире есть Интернет. Все прежние жильцы, кто хотел, им пользовались. Что у нас на сегодня, кроме ателье?

— Рыбин говорил о стрелковом клубе. Да и очередного клиента наверняка подбросят. Моему тренеру еще рано звонить, сделаю это завтра. Так что, если не захочешь в театр, то у нас должно быть время на книги и комп.

— Рано нам с тобой ходить по театрам, хоть и хочется. Мне не терпится стать сильнее и заняться тобой. Пошли завтракать. Аня уже все приготовила, и Виталий скоро начнет названивать.


— Я ничего не смог разобрать в этой записи, — сказал пожилой мужчина, с коротко стриженными седыми волосами и перевел взгляд с застывшего на экране кадра на собеседника, которым был тренер, проверявший бойцовские навыки Игоря.

— Я тоже не разобрал, — согласился тот, — пока не пустил запись с пониженной частой кадров. Мы всегда ведем скоростную съемку, чтобы в подробностях разобрать все нюансы схватки. И этот случай не был исключением.

— И во сколько же раз пришлось замедлить?

— Я замедлил в три раза. Надо бы замедлить больше, потому что она все–таки слишком быстро двигалась, но тогда теряется непрерывность движений. У нас для нее слишком низкая частота съемки.

— Однако! — удивился седой. — Запускай еще раз, посмотрим.

С полминуты они смотрели, как одетая в трико девушка танцевала на татами завораживающий своей сложностью и грацией танец, выбивая дух из окружавших ее спортсменов.

— Я уже раз десять смотрел, — признался тренер, — и тянет смотреть еще. Что–то в ее движениях есть завораживающее, одновременно жуткое и красивое.

— Как в танце кобры, — хмыкнул седой. — Неужели все–таки они?

— Не похоже, — покачал головой тренер. — Они так глупо никогда не подставляются. Ведут себя у нас достаточно свободно, но в то же время и осторожно, а если попадают под наблюдение, сразу же исчезают. А эта, судя по всему, никуда не собирается исчезать.

— А почему она полезла учить твоих парней?

— Так учить и полезла. Ее возмутило, что ребята немного перестарались, демонстрируя ее парню свое превосходство.

— А парня прислал Рогожин? Значит, и она в его команде. Крепкий орешек, такого не так легко зацепить. При большом желании можно достать кого угодно, но попробуем в этом случае действовать гибко. Нужно понаблюдать за ней и ее парнем. Чем занимаются, их связи. Может, мы для них будем лучшим вариантом, чем уральский олигарх. Какое у тебя от нее осталось впечатление?

— Трудно сказать, мы ведь почти не общались. Но она сидела возле площадки и разговаривала с человеком Рогожина. Фразы строит не как девчонка, а как женщина лет тридцати, лексика тоже мало соответствует той, которая у большинства девиц ее возраста. Мне поначалу показалось, что она старше, чем выглядит, пока не поперлась на татами. В ней словно сидят два человека. То умная и рассудительная, то желающая блеснуть и плюющая на последствия. Я ведь ее предупредил, что будем снимать.

— И как она отреагировала?

— Распустила волосы, — хмыкнул тренер. — Снимайте, говорит, так будет более сексуально.

— Действительно сексуально. Может быть, это не сами «туристы», а кто–то из их отпрысков, вырвавшийся из–под опеки родителей оторваться в нашем мире?

— Ты сам–то в такое веришь?

— Не очень, но откуда–то она взялась. Я дам задание покопать по прежнему месту жительства этого парня. У тебя на него есть данные?

— Когда выписывали членский билет, он заполнил все графы в анкете, так что у нас есть его теперешний адрес.


— Ольга, может, хватит? — сказал Рыбин. — Вы уже в трех магазинах вычистили все книги по йоге и эзотерике. Скоро в багажнике не останется свободного места! И нам уже пора ехать в ателье.

— Ладно, — сжалилась она над своим менеджером. — На несколько дней мне этих книг хватит. Поехали в ателье, а потом купим комп. В клуб нам к двенадцати, так что время еще есть.

В ателье все было готово. Прекрасно сшитая одежда сидела на обоих идеально, и не требовалось никакой правки.

— К этому платью нужны совсем другие туфли, — сказала Ольге модельер, которая разрабатывала большинство образцов для этого ателье. — Они у вас повседневные и не подойдут к вечернему платью. Посмотрите, я бы рекомендовала эти.

Она показала своей клиентке альбом с набором фотографий модельной обуви.

— Вы можете выбрать то, что понравится, а мы приобретем и доставим ваш заказ на дом. Это не наш профиль, скорее, сопутствующие услуги.

— Так и сделаю, — решила Ольга. — Только и моему родственнику тоже нужно заказать обувь к вечернему костюму. Доставлять на дом нет смысла. Я вам оставлю номер своего мобильного. Когда выполните заказ, позвоните, мы приедем и расплатимся.

— Одежду получили, теперь едем за компьютером, — подвел итог Игорь. — Куда посоветуете?

— Да в любой магазин, который ими торгует, — пожал плечами Виталий. — Их сейчас, как грязи, чуть ли не на каждом углу. Вы хотите покупать ноутбук или стационарный?

— Купим ноутбук и хорошую офисную модель стационарного, — решил Игорь. — Не будем с Ольгой друг другу мешать.

— Ты же не хотел покупать ноут, — спросила Ольга, когда они на несколько минут остались в салоне машины одни. — Передумал?

— Решил, что при нашей жизни все–таки неплохо иметь и его. Это еще, помимо прочего, неплохое средство связи.

Пока затаривались коробками с электроникой, подошло время ехать в клуб.

Глава 11

В стрелковом клубе их встретил один из административных работников, который сразу же повел всех в тир.

— Там сейчас тренер, который будет с вами заниматься, — объяснил он Игорю. — Ваше обучение уже оплачено, так что можете в любой момент приступать к тренировкам. Сейчас Ромашин вас проверит и определится с оружием.

В большом помещении тира, поделенном перегородками на отдельные секции, было прохладно, и Ольга пожалела о том, что оставила свое пальто в вестибюле. Пахло сгоревшим порохом, хотя, пока они шли к нужной секции, никто не стрелял. Ромашин оказался молодым симпатичным мужчиной лет тридцати.

— Олег, — представился он им. — Можете величать Игоревичем, а можно и просто по имени — не обижусь.

— Тогда и меня зовите Игорем, а эту симпатягу — Ольгой.

— Жаль, Ольга, что не вас мне отправили на учебу, — искренне сказал Олег, откровенно любуясь девушкой. — Хотите пострелять?

— Не откажусь, — сказала она. — А какие стволы у вас есть?

— У нас много чего есть, — засмеялся тренер. — Хотите АПС?

— А импортного ничего нет? Например, девяносто второй беретты?

— Есть беретта, только сможете ли вы из нее стрелять? Там толстая рукоятка.

— Давайте попробуем, если вам не жалко патронов.

— А что мне их жалеть? — засмеялся Олег. — За обучение вашего друга заплачено, так что на боеприпасах можно не экономить. Подождите несколько минут, я принесу пистолет. Пожалуй, беретта хорошо подойдет Игорю. О скрытом ношении разговора не было, а в остальном очень хороший пистолет, многим нравится.

Отсутствовал он минут пять, после чего появился с небольшой кожаной сумкой, из которой вытащил два пистолета, несколько снаряженных магазинов и патроны в пачках.

— Вот смотрите, Ольга, как снаряжать и производить выстрел из этой пушки, — сказал Олег, беря в одну руку пистолет, а в другую — магазин.

— Я знаю, Олег, — Ольга неуловимо быстрым движением взяла из рук оторопевшего тренера оружие, вставила магазин на место и заслала патрон в патронник. Держа пистолет стволом вверх, она подняла флажок предохранителя и подошла к столу.

— Взведите курок, тогда первый выстрел будет легче, — сказал тренер, который успел к ней подойти и теперь стоял несколько в стороне.

Он поначалу испугался, но увидел, что девушка уверенно и правильно обращается с оружием, и отложил на будущее все, что хотел ей высказать.

— Спасибо, — поблагодарила Ольга. — Я и так выстрелю.

Никто не заметил, как она прицеливалась, но, когда в пистолете опустела обойма, результат оказался впечатляющий.

— Шесть десяток, пять девяток и четыре восьмерки, — сказал Олег, опуская бинокль. — Десятки определил методом исключения, в центре вся мишень изорвана в клочья. Для пистолета с двадцати пяти метров результаты более чем хорошие. Где вы учились стрелять?

— Мне только показывали, как все делать, — призналась Ольга. — На огневом рубеже я в первый раз. А учили, можно сказать, родители.

Олег ей не поверил и в отместку за вранье поручил набивать магазины патронами. Игорь расстрелял пять магазинов, руководствуясь пояснениями и замечаниями тренера.

— Ну что же, — подвел итог Олег. — Результат у вас гораздо скромнее, чем у Ольги — всего по последней стрельбе семьдесят пять очков. Думаю, что вам достаточно будет ежедневно приезжать к нам в течение недели, чтобы уверенно выбивать хотя бы сотню. Будем тренироваться на быстрое извлечение из кобуры?

— Вы его, Олег, погоняйте получше, — попросила Ольга. — Игорю грозит нешуточная опасность, и его обучение — это не блажь, а необходимость. Пусть он немного постреляет и по движущимся мишеням в самом конце.

— Не думал, Ольга, что вы у нас снайпер, — сказал Виталий, когда они шли к машине. — Рогожин просил и вас проверить. Вы ведь у него просили ствол? Так что я не вижу оснований его не давать, кроме возраста. По закону можно только с восемнадцати и только гладкоствольное для охоты. Это для частного пользования. Для служебного можно и нарезное, но опять–таки не в шестнадцать лет.

— Вот ведь гадство! — расстроилась Ольга. — Ну как можно полноценно жить в шестнадцать лет?

— Конечно, что за жизнь без ствола в кармане! — пошутил Виталий. — Вы заранее не расстраивайтесь. Возможно, с этой проблемой поможет разобраться наш новый клиент. Он один из высших должностных лиц центрального аппарата МВД, а они могут легально дать ствол нужному человеку, не особенно оглядываясь на возраст. Наверняка для этого оставлено достаточно лазеек. Лечить нужно не его самого, а его внука. Парню пятнадцать лет, а он уже инвалид. Только, Ольга… — Виталий замялся, — есть серьезные сомнения в том, что вам удастся его вылечить. У него гемофилия, а это заболевание связано с отсутствием одного гена.

— В чем оно проявляется? — спросила Ольга. — Я что–то о нем слышала, но уже не помню.

— У него плохо свертывается кровь, — пояснил Виталий. — Он почти не может ходить из–за постоянных кровоизлияний в суставах и плохо владеет руками. Все лечение направлено на введение препаратов из донорской крови, на время увеличивающих свертывание крови пациента. Случай у него тяжелый, так что…

— Поедем, — решила Ольга. — Мне самой интересно, получится или нет. Только вначале давайте где–нибудь пообедаем.


— И это врач? — Сидевший напротив Ольги пожилой мужчина в форме генерала полиции не скрывал своего недоверчивого отношения к гостям. — Я был лучшего мнения о Рогожине.

— Вы правы, — кивнула Ольга, — я не имею никакого отношения к медикам. Я целитель. Чувствуете разницу? Они пытаются лечить, я исцеляю. Могу показать документы на право заниматься практикой. Хоть сейчас и не советское время, но абы кому их не выдают. У меня в активе достаточно случаев выздоровления больных, от которых отказались ваши врачи. Генетические заболевания я еще не исцеляла, так что не могу вам ничего гарантировать. Но кто мешает попробовать? Что вы теряете?

— Действительно, терять мне нечего. Только вы не думаете о том, как на вас отреагирует парень, у которого, скорее всего, никогда не будет своей девушки, тем более такой, как вы.

— А если я все–таки помогу? Если у него в жизни будет хоть что–то еще, кроме бесконечных уколов и сочувственных взглядов? Да и сколько той жизни у таких, как он? А моя внешность… Можете завязать ему глаза, на лечение это не повлияет.

— Пойдемте, — он тяжело поднялся из–за стола. — Но только вы, остальные пусть ждут здесь. Сколько времени вам нужно?

— Часа два–три, точнее я пока сказать не могу.

Они вошли в комнату, где на кровати спал ее очередной клиент. Большое сводчатое окно было задернуто гардинами, пропускавшими очень мало света, и комната тонула в полумраке.

— Слава богу, мальчик спит, — почти шепотом сказал генерал. — Он сейчас часто и подолгу спит. Если не будете шуметь, может быть, и не проснется. Вам ведь не нужно, чтобы он бодрствовал?

Ольга отрицательно покачала головой и тихо села на стул возле спящего подростка. Как всегда в таких случаях, когда не надо было общаться с больным, она привычно погрузилась в память Занги и вышла из нее от прикосновения чьей–то руки. Рядом стояла женщина лет сорока, которая с недоумением смотрела на девушку.

— Вы сюда пришли спать? — не сдерживая голос, спросила она, тут же разбудив ее клиента. — И вам за такую работу еще и платят?

— Я не спала, а занималась медитацией, — спокойно ответила Ольга. — И мне платите не вы, вы лишь рассчитываетесь с моим работодателем в тех случаях, когда есть результат. Нет результата — нет и денег.

Она повернулась к подростку, который еще не полностью отошел ото сна и смотрел на нее, как верующий на явление девы Марии.

— Как ты себя чувствуешь? Есть какие–нибудь изменения по сравнению с тем, что было до сна?

— А ты кто? — спросил он. — И что делаешь в моей комнате?

— Я целитель, и меня к тебе привел твой дед. Это понятно? Тогда, может, ты все–таки ответишь на мой вопрос?

— Вроде ничего не чувствую, — неуверенно ответил он. — Перед сном сильно болело колено, сейчас не болит. И на левой руке появилась гематома.

— Посмотри на руку, есть еще гематома?

— Нет, — мотнул он головой. — Исчезла. А ты, мама, почему так рано пришла с работы?

— Какое там рано, уже пятый час, — ответила мать подростка. — Исчезновение гематомы не может считаться показателем успеха вашего лечения! Она и сама могла пройти!

— Я с вас деньги не тяну, — отрезала Ольга, — и торговаться не намерена! Не хотите, чтобы вашего сына лечили? И ради бога, мне это и подавно не нужно, тем более что случай сложный и придется повозиться. Только со своим отцом, или кем он вам там приходится, вам нужно будет разбираться самой. Сколько времени у тебя рассасываются такие гематомы, если ничего не предпринимать? — спросила она подростка.

— Полностью дня за два или три, — ответил он, испуганно глядя на мать. — Это если небольшие, а большие могут и дольше недели.

— Я ухожу, — повернулась Ольга к женщине. — Если в моих услугах появится необходимость, ваш родственник знает, как меня найти.

Выйдя из подъезда, они свернули к парковочной стоянке и увидели деда клиента.

— Уже уезжаете? — спросил генерал у Виталия, намеренно игнорируя Ольгу. — И какие результаты лечения?

— Идите к машине, я вас сейчас догоню, — сказала Ольга спутникам и спросила у генерала: — Кем вам приходится мать мальчика?

— Дочерью. А что, вы встретились с Ириной?

— Может, ее зовут Ирина, она мне не представилась, как и вы, кстати. Прибежала, нашумела, разбудила парня и начала при нем выражать сомнение в эффективности моего лечения. И это несмотря на то, что у вашего внука прошли боли и исчезли гематомы. Я многое могу понять и простить, но как можно выгонять из дома человека, который реально помог тяжело больному сыну, из–за своих амбиций или по какой–то другой причине? Это за пределами моего понимания при условии, что она любит своего ребенка. Я не настолько самоуверенна, чтобы считать, что за один раз вылечила вашего внука. Я вообще не уверена, что это возможно. Но посещать ваш дом второй раз не имею никакого желания. Так и скажу Рогожину, что в этом случае не имеет смысла навязывать свои услуги. Прощайте.

Она повернулась и быстро пошла к машине.

Когда Геннадий завел мотор и начал выезжать со двора, девушка связалась по телефону с Рогожиным и сообщила о результатах.

— Валерий Сергеевич, — сказала Ольга. — Извините за то, что беспокою, но на этот раз у нас неудача. Нет, не из–за лечения, хотя случай сложный и нет никакой уверенности в благополучном исходе. Сам генерал не желает воспринимать меня всерьез, а его доченька буквально выперла из дома. И это несмотря на то, что парню явно стало лучше. Возможно, кто–нибудь из них вам позвонит и изложит все несколько в другом свете, особенно если мальчишке завтра станет еще лучше. Дело ваше, но я бы советовала вначале упереться, прежде чем идти им навстречу. Можете и на меня сослаться, мол, обидели девочку, а вам теперь уговаривать и дарить плюшки. Ага, и вам так же.

— А ведь ты на них обиделась, — сказал Игорь, когда они отпустили машину и вместе с Сергеем поднялись в свою квартиру.

— Это не столько обида, сколько злость, — ответила Ольга, — и не на самого генерала. Что на него обижаться, если почти все чиновники ведут себя с посторонними и зависимыми людьми примерно так же. Вот его доченька, как мне кажется, стерва еще та, а я как–то успела отвыкнуть от хамства. Ничего, на завтра нам дают другого клиента, а эти пусть теперь уламывают Рогожина.

— Если парень спал, ты, наверное, смотрела память?

— Его мамаша еще и из–за того на меня взъелась, что подумала, будто я заснула, вместо того чтобы заниматься ее сыночком. К сожалению, я пока не выудила ничего ценного. Сейчас переоденусь и до ужина буду работать с купленными книгами, а ты можешь заняться компьютерами. Я немного подумала и решила попробовать одну вещь. Аппетит у меня хороший, на сладкое тянет постоянно, а физических нагрузок — кот наплакал. Так недолго и растолстеть.

— Занимайся гимнастикой, — предложил Игорь. — Нас пока не сильно загрузили, так что много свободного времени.

— Лень мне ею заниматься. От простого махания конечностями толку мало, а качаться и напрягаться… Я придумала другое. Я научилась во время боя раз в пять растягивать время, но там приходится выкладываться, и расход энергии просто бешеный, поэтому можно держать такой темп без последствий не больше двух–трех минут. Я хочу попробовать ускорить свои жизненные процессы раза в два, находясь в состоянии покоя, например, читая книги. Расход энергии возрастет, но не слишком сильно, и будет покрываться за счет пищи и резервов тела. Получаются сплошные плюсы: и не растолстею, и меньше потрачу времени на работу. Только ты не отрывай меня до ужина по пустякам. Мне будет сложно понять разговор, да и вывалиться из режима намного легче, чем потом в него опять входить.

— А не перетрудишься?

— Нет, я чувствую, когда нужно остановиться.

Ольга села за журнальный столик и обложилась книгами. Внешне ее поведение ничем не отличалось от обычного, но только до тех пор, пока девушка не переворачивала очередную страницу или не меняла книгу. Тогда ее движения становились неестественно быстрыми, как у людей в первых немых фильмах, где все носились, как угорелые. Иногда она начинала так быстро переворачивать страницы, что трудно было уследить за ее движениями. Порвав несколько страниц, девушка была вынуждена сбавить скорость. Насмотревшись на жену, Игорь распаковал всю купленную электронику, достал коробку с оптическими дисками и свой старый винт, и тоже занялся делом. Он успел закончить работу до того, как Анна пригласила их на ужин, а Ольгу пришлось тормошить два раза. Первый раз она, видимо, нашла что–то интересное и отмахнулась от Игоря, да так, что ему пришлось отшатнуться, чтобы не отгрести плюху. Второй раз он потряс Ольгу за плечо, став так, чтобы девушка его ненароком не задела. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы перейти в обычный ритм жизни.

— Ну и как впечатления? — спросил Игорь. — Много успела прочитать?

— А для меня не было никакой разницы, только ты двигался заторможено, да страницы начинали рваться, когда я пыталась еще больше ускорить темп. Музыка из окна доносилась какая–то заунывная. А прочитала я много, есть кое–что интересное. Быстрее идем ужинать, а то у меня после такого чтения просто зверский аппетит!

Утром, предупредив заранее по телефону, приехал Рогожин.

— Успели позавтракать? — спросил он Славиных. — Вот и хорошо. Давайте зайдем к вам в спальню и там поговорим. Разговор не для посторонних ушей, а там у вас нет микрофонов. Садитесь на кровать, а я сяду в кресло. Вы уже думали о том, что ваша работа у меня носит временный характер, если планировали запасной вариант с бегством за границу. Зарубежные паспорта вам, кстати, сделают недели через две. Как только они будут готовы, я открою по ним счета. Теперь вернусь к тому, с чего начал. Рано или поздно вокруг вас начнется шум, после чего возможны самые разные варианты, начиная с того, что на вас наложат лапу государственные структуры и заканчивая попыткой захвата криминалом или одним из наших олигархов, которые по способу ведения дел мало отличаются от криминала. Моя задача заключается в том, чтобы получить от вас максимум пользы. Что касается вас, то здесь все сложнее. Если вы все же решитесь на сотрудничество с государством, потеряете часть своей свободы и самостоятельности, зато получите гарантии безопасности. Они тоже не абсолютны. Ваша ценность, Ольга, так велика, что наиболее отмороженные из моих «коллег» могут наплевать и на государство. Если поменяете хозяина, то по большому счету для вас ничего не изменится. Насчет заграничного варианта ничего говорить не буду — слишком там все неопределенно, но надолго укрыться на просторах нашей Родины, несмотря на ее размеры, будет для вас проблематично, потому что Ольгу не устроит тихая жизнь где–нибудь в глуши. Вчерашние заказчики в лице известного вам генерала уже звонили мне с извинениями и просьбой прислать вас еще раз. Насколько я понял, они пригласили медиков, и те сейчас в шоке. Причины болезни остались, но кровь у мальчишки почему–то нормально сворачивается, а следы всех кровотечений исчезли напрочь. Я опасаюсь, что, если вы туда поедете, получите у постели пациента горячую встречу в лице его лечащих врачей. А для вас это сейчас может быть опасным. Вы их без последствий даже не сможете послать. Основная проблема в вашем возрасте. Поскольку вы несовершеннолетняя, они в первую очередь обратятся к вашим родителям. И что те им ответят?

— Что у них никакой дочурки никогда не было, тем более шестнадцатилетней, — мрачно ответила Ольга.

— Не понял? — поднял брови Рогожин.

— Мои документы — это качественно сделанная липа, — объяснила девушка. — Они безупречны и пройдут проверку по любым базам данных. Все, кроме согласия родителей. По указанному адресу живут моя старшая сестра и ее муж, которые об этом документе не знают ни сном, ни духом.

— Вы, случайно, не туристка? — спросил Рогожин и, видя, что Ольга его не поняла, объяснил: — Так называют неких пришельцев, которые, по слухам, используют Землю для пикников и других увеселительных мероприятий. В наши дела не вмешиваются, а все попытки захвата оканчиваются пшиком: они просто исчезают. Вот уже несколько лет об этом много говорят в определенных кругах.

— Я не из них, — совершенно правдиво ответила Ольга. — Могу сдать образцы на генетический анализ.

— Так кто же ваши родители?

— Мать умерла, а отец женился вторично, и с тех пор мы с сестрой не поддерживаем с ним никаких отношений.

— Плохо, — сказал Рогожин. — Без родителей трудно оформить брак или признать вас полностью дееспособной. Вас у меня в любой момент могут попросту забрать. Сделаем так. Давайте мне сейчас все ваши документы. Я отвезу вас, Ольга, к клиенту, а сам поеду к людям, которым по силам легализовать в России под другой фамилией действующего президента Соединенных Штатов. Надеюсь, что ваш вопрос будет не сложнее. А вы, Игорь, поедете с Виталием дрыгать руками и стрелять. Ваш тренер по борьбе звонил, что уже можно приступить к занятиям. Хватит вам разъезжать вдвоем. Вечером я или приеду сам, или позвоню.

— И кого мне сегодня лечить? — спросила Ольга, когда автомобиль Рогожина выехал со двора и влился в поток других автомашин.

— Врача, — ответил Валерий Сергеевич, — и не просто врача, а очень опытного и заслуженного, с множеством званий и наград. Он по специальности хирург, но последние годы сам уже людей не резал, а преподавал в первом МГМУ. С год назад почувствовал себя настолько плохо, что был вынужден бросить преподавание. Сейчас вообще почти не встает с постели. У него цирроз печени в последней стадии.

— Много пил? — спросила Ольга.

— Нет, это не тот случай. Основной причиной считают застойную сердечную недостаточность.

— Это все, или есть что–то еще? Огласите весь список, пожалуйста.

— А вам не все равно? — сказал Рогожин. — Вы же все равно не лечите болезни, а исцеляете пациента.

— Мне не все равно. Чем тяжелее состояние пациента, тем тяжелее обходится мне его лечение. То, что в последнее время мне стало легче лечить, не отменяет откат. Ладно, сколько хоть ему лет и как звать? А то мне в последнее время пациенты почему–то не представляются, а тыкать профессору как–то не комильфо.

— Пациенту семьдесят два года, зовут Сергей Павлович Володин. Живет в центре с женой, которая моложе его лет на пять и тоже имеет медицинское образование. Люди они культурные и хамить не будут, но особого доверия к себе не ждите.

— Мне не привыкать, — ответила Ольга. — В первый раз отношение всегда оставляет желать лучшего. Это уже потом… Вы хоть предупредили их насчет того, что о моем лечении не следует болтать с коллегами?

— Я всех предупреждаю, другое дело, что не все выполняют свои обещания.

— А может, пошлем на фиг этого генерала с его внуком?

— Он мне нужен, Ольга, как и вам, кстати. В нашей стране мало одних денег. Если бы вы знали, как часто выручают нужные знакомства. Если для решения всех вопросов просто подкупать нужных людей, не хватит никаких денег, да и не все продаются. Поэтому придется доводить дело до конца, но уже после лечения профессора и решения вопроса с вашими родителями. Скорее всего, ехать к ним придется завтра. Если долго тянуть, можно вместо доброжелателя получить врага. Кстати, когда вы получали свой диплом целителя, указывали возраст?

— Только год рождения, а по нему можно дать и шестнадцать лет. Они свои дипломы с шестнадцати и дают. Если бы я пришла не от вас, а сама по себе, скорее всего, получила бы от ворот поворот.

— Ладно, уже приехали. Пойдемте, доставлю вас на место и поеду по вашим вопросам. Нужно все быстрее решить, я и так почти все дела сбросил на других и занимаюсь только вами.

Он провел девушку в нужную квартиру, представил хозяевам и уехал.

— И как же вы намерены меня лечить? — с иронической улыбкой спросил профессор. — Мне самому ничего не нужно делать?

— Прежде всего, я должна остаться с вами наедине, — сказала Ольга, которой уже успели надоесть снисходительный тон и недоверие и захотелось немного пошутить. — Ведь я лечу любовью, а в этом деле третий лишний. — Полюбовавшись на ошарашенных стариков, она засмеялась и добавила: — Это, уважаемый Сергей Павлович, немного не то, о чем вы, должно быть, подумали. Любовь подразумевается чисто платоническая, по–другому я люблю совсем другого человека. А лишние люди будут мешать мне сосредоточиться. Вам тоже лучше заняться чем–нибудь вроде чтения или заснуть. Я должна быть как можно ближе к вам и не хочу бегать за вами хвостиком.

— Я уже давно не бегаю, — вздохнул профессор. — Спать в вашем присутствие как–то неудобно, да и не хочется. Давайте почитаю. Сколько времени вам понадобится на лечение?

— Сегодня от двух до трех часов, и еще придется приехать завтра. Я не лечу конкретную болезнь, а оздоравливаю весь организм, так что у вас больше не должно быть и проблем с сердцем. Скорее всего, существенное улучшение в состоянии почувствуете только к завтрашнему утру.

— Ваши слова да богу в уши, — вздохнул профессор. — Это нечего, что я буду читать лежа?

— Нет, все нормально, — ответила Ольга. — Я буду медитировать, так что прошу без необходимости не беспокоить.

— Ну и как ваш профессор? — полюбопытствовал приехавший через три часа Рыбин. — Еще жив?

— Что–то вы, Виталий, сегодня настроены шутить, — ответила уставшая Ольга. — Как дела у Игоря? Вы ведь были с ним все время?

— Нормально у него дела. Сначала съездили в тир, а потом его опять валяли по матам, но это было не издевательство, а обучение без дураков. Сейчас он уже дома и ждет вас. Работы у вас на сегодня больше не намечается, но Рогожин просил после шестнадцати быть дома, он должен заехать.

— Это хорошо, что не будет работы, — сказала Ольга, — а то я за эти три часа так устала, как будто разгружала вагоны с углем. Похоже, что у этого профессора внутри нет ничего живого.

— Ну как твои успехи? — спросила она дома у мужа.

— Хорошо, что вначале поехали стрелять, — ответил он. — После борьбы со стрельбой ничего не получилось бы. Веришь, руки дрожали. Меня так, по–моему, и на боксе не выжимали. Но отстрелялся хорошо. Расстрелял десяток магазинов. Лучший результат уже восемьдесят девять. Помимо самой стрельбы показывали, как грамотно использовать оружие в разных ситуациях. А на борьбе немного прокачал мышцы, занялся растяжками и показали базовые упражнения. Тренер сказал, что для быстрых результатов нужно к ним ходить раз пять в неделю и не на два часа, как сегодня, а больше, и, кроме того, еще заниматься дома. А ты почему такая уставшая?

— Что, так видно? Мне, Игорь, сегодня попался вежливый, но тяжелый клиент. А может, израсходовала ту подзарядку, которую получила в поезде, кто знает? Походить, что ли, по трущобам? Надо у Сергея спросить, как до них добраться в Москве. Пристукну в боевой ярости десяток бандитов и заряжусь под завязку. Как тебе план?

— Плохой план. Давай я тебе предложу план получше. Немного полежим, чтобы улегся обед, а потом я тебя заряжу по–своему. И не нужно ходить искать приключения на пятую точку.

— Не получится, — с сожалением сказала Ольга. — Через два часа обещал приехать Рогожин.

— Ладно, пойдем обедать, а потом все равно отдохнем, сколько получится. А все прочее перенесем на более позднее время, когда уедет начальство.

Отдохнуть получилось целых три часа. Рогожин появился у них слегка уставший, но довольный.

— Пригласите третьим в спальню? — пошутил он. — Смеетесь, а кое–кто, увидев меня в компании Ольги, уже пустил слух, что Рогожин путается с девочками. Хорошо, что моя благоверная не верит сплетням. Она сейчас в Германии, а то я бы вас познакомил. Ладно, шутки в сторону, давайте поговорим о ваших делах. Для вас, Ольга, изготовят комплект документов, который может пройти самую тщательную проверку, как экспертную, так и по всем базам данных. Это новый паспорт с другой датой рождения, исправленное свидетельство о рождении и согласие вашего отца на передачу мне права на опеку. Есть и его согласие на признание вас полностью дееспособной, если будет такое желание. Вы зарабатываете у меня большие деньги, поэтому у суда не будет никаких оснований для отказа. Только никакого суда не будет. Вам заодно сделают выписку из его решения и внесут все необходимые записи в архивы на случай запроса. С этими документами можно без проблем идти в загс. В крайнем случае кому–нибудь дадим на лапу. Сами должны понимать, что в вашем случае качество документов не является решающим фактором. Стоит только копнуть глубже… Поэтому вашего батюшку навестят нужные люди, после чего, если будет нужно, он признает вас не только своей дочерью, а даже родной матерью. Не бойтесь, ему не причинят вреда. Это будет банальная сделка, но обставленная так, чтобы он не смог дать задний ход. Эта версия событий немного не совпадает с той, которую вы всем вешали на уши у себя дома, но этот вопрос уже прорабатывается. Завтра утром вам привезут новые документы и вашу легенду, которую нужно выучить. Все это даст нам отсрочку на какое–то время. Может быть, при благоприятном стечении обстоятельств сможем выгадать год. За это время вам нужно будет обрасти такими связями, чтобы даже в правительстве хорошо подумали, прежде чем с вами связываться. Поверьте, что это вполне реально. Все мы живые люди и слишком сильно зависим от своего окружения, даже президент. Тем более что уж он–то всегда сможет воспользоваться вашими услугами. Остаются только воротилы нашего бизнеса, не изжившие в себе криминальных наклонностей. Но здесь много чего можно добавить к вашим собственным талантам.

— И во что вам все это обошлось? — спросил Игорь.

— Вы знаете, Игорь, я уже давно не оцениваю все в денежном выражении, — ответил Рогожин. — И это не из–за того, что не испытываю недостатка в деньгах. Я могу назвать вам много людей, которые, зарабатывая миллионы, экономят на оплате коммунальных услуг, вообще их не оплачивая. Просто с какого–то момента я вдруг обнаружил, что денег у меня слишком много, а близких друзей, перед которыми можно вывернуть душу, вообще нет. А вы мне просто нравитесь. Приплюсуйте сюда ту пользу для меня и моих близких, которую может дать Ольга, и вас не удивит мое участие в вашей судьбе. Я дал Ольге небольшой оклад еще и потому, что предчувствовал, что на вас по первому времени придется немало потратиться. Естественно, как я и обещал, оклад будем увеличивать. Я пока беру с ваших клиентов чисто символическую плату, чтобы соблюсти приличия. Они для меня важны другим. А со временем для всех остальных расценки будем существенно поднимать. Ладно, не буду вам больше мешать, отдыхайте. Да, Игорь, утром Ольга едет к профессору, а вы занимайтесь своей подготовкой. После обеда я за вами заеду, и посетим загс, где вы напишите заявления. Дальше будет моя работа. Думаю, что через два дня уже можно будет сыграть свадьбу. Пригласите? А после ЗАГСа поедете к генералу вдвоем. Паспорта у вас должны быть с собой, и Сергея прихватите на всякий случай.

— Ожидаете наезда? — спросила Ольга. — Медиков опасаетесь?

— Маловероятно, но полностью исключить нельзя. Скорее всего, если Ольга их пошлет, попробуют применить кнут и пряник. Лечение мальчишки проводит частная фирма, и репутация у них, прямо скажем, не очень хорошая. Если будет присутствовать сам генерал, они даже жать на вас сильно не посмеют, а вот если будет только Ирина, можно ожидать всякого. Даже удивительно, как у такого толкового мужика, как Дмитрий, могла вырасти такая дочь. Если бы только амбиции, а то ведь насквозь злобная и подлая тварь.

Глава 12

— Заходите, девушка! — встретил Ольгу в прихожей профессор. — Вы какую магию практикуете, черную или белую?

— А почему вы решили, что я маг? — с любопытством спросила она.

— Потому что никогда не поверю, что такую развалину, как я, можно было поднять без привлечения сверхъестественных сил, — ответил профессор. — Пойдемте к столу, жена нам поставила торт. Точнее, не нам, а вам, потому что мне уже давно нельзя такого есть.

— Как вы себя чувствуете, профессор? — спросила Ольга, освобождаясь от пальто. — То, что вам лучше, чем вчера, я и сама вижу, вопрос в том, насколько лучше?

— Сергей Павлович! Никаких профессоров. Я больше не преподаю, а вы не моя студентка. А чувствую я себя не просто лучше, а, можно сказать, прекрасно! По крайней мере, лет десять не чувствовал себя так хорошо. С тем, что у меня осталось от печени, так себя чувствовать нельзя. Не скажите, как вам удалось ее восстановить?

— Я не знаю, Сергей Павлович. Люди, рядом с которыми я нахожусь, быстро излечиваются. Если я испытываю к ним симпатию, излечение идет еще быстрее.

— А если они вам неприятны? — уловил суть профессор.

— Думаю, что им лучше держаться от меня подальше.

— Феноменально! Вас нигде не исследовали?

— Не исследовалась и не собираюсь. Очень сомневаюсь в том, что такое можно исследовать, и нет доверия к исследователям. Давайте лучше займемся вами. У вас был тяжелый случай, и лечение нужно закрепить повторным сеансом. Тогда завтра будете здоровым. Но имейте в виду, что я только устранила причину заболевания и наполнила ваше тело энергией, подстегнувшей регенерацию тканей. Нужно время, чтобы ваши сердце и печень полностью восстановились. Так что придется вам еще посидеть на диете и не перенапрягаться. А что за торт?

Резкий переход от высоких материй к кулинарии вызвал у профессора замешательство.

— Вы знаете, Ольга… Вас ведь Ольгой зовут? Я как–то забыл поинтересоваться, но жена говорила, что вам такие нравятся. Ей сказал кто–то из ваших. Обувайте тапочки, в квартире жарко. Пойдемте на кухню, там и побеседуем.

«Наверное, Виталий проговорился, — думала Ольга, с удовольствием кушая тающий во рту «Наполеон». — И как здесь воздерживаться? Если меня все клиенты начнут кормить тортами, то точно растолстею!»

— Виталий, нам отсюда куда ближе доехать, до ателье или до клуба? — спросила Ольга, когда ее забрали после окончания сеанса.

— Ателье намного ближе. Если поедем к клубу, потом придется возвращаться.

— Тогда сейчас заедем к ним за обувью. Они мне звонили, когда я была у Володиных. А потом поедем за Игорем. У них можно расплатиться карточкой? Вот и хорошо, а то у меня с собой нет наличных.

Когда после ателье остановились у здания «Викинга», Ольга увидела поджидавшего их Игоря в компании с его тренером.

«Рощин, — вспомнила она фамилию тренера. — Очень мило болтает, словно и не он дал команду возить Игоря лицом по матам, садист хренов».

Увидев подъехавшую машину, мужчины прекратили разговор и двинулись в ее сторону.

— Здравствуйте! — поздоровался Рощин с покинувшей машину Ольгой.

Следом за ней тотчас же вышел Сергей, привычно фиксируя взглядом постороннего мужчину.

— Здравствуйте, — ответила Ольга. — Игорь, ты можешь быстрее? У Анны уже наверняка все готово, а ты здесь копаешься.

— Что же вы к нам не заходите, Ольга Александровна? — спросил Рощин. — Один раз блеснули талантом, всех очаровали и исчезли.

— Много дел, — ответила Ольга. — Надеюсь, я ничего не переломала очарованным? Ну и ладно. Извините, мы спешим. Игорь, шевелись!.. Что он к тебе прилип? — спросила она уже в машине.

— Скорее уж он прилип к тебе, — хмыкнул Игорь. — Второй день у него занимаюсь, и второй день он ненавязчиво о тебе расспрашивает. Они же тебя засняли тогда во всех ракурсах, а теперь, наверное, смотрят по вечерам и гадают, откуда ты такая взялась. Думать надо было, прежде чем выпендриваться.

Дома их ждал вкусный обед и большой опечатанный конверт, который Анна сразу же вручила Игорю.

— Это передали от Рогожина, — сказала она. — Предупредили, что до поездки ко второму клиенту вы его должны вскрыть и ознакомиться с содержимым.

Содержимое представляло собой те документы, которые Ольга отдавала Рогожину, только в паспорте и свидетельстве о рождении апрель поменялся на январь. Дополнительно к документам были вложены две распечатки с «легендой», изучением которой и занялись после обеда.

Едва закончили с «легендой», как позвонил Рогожин и перенес посещение ЗАГСа на время после лечения.

— Незапланированные дела, — объяснил он. — Походите холостыми на два часа больше.

Примерно через час позвонил Рыбин и предупредил, чтобы собирались к выезду.

— Нет у меня никакого желания к ним ехать, — говорила Ольга, надевая вместо бывшего на ней брючного костюма тот, который сшили в ателье. — И костюм этот надевать не хочу.

— А костюм чем не угодил? — удивился Игорь. — И сшит замечательно, и очень хорошо на тебе смотрится.

— А ты попробуй сам носить юбку по морозу. Позвенишь кое–чем и сразу побежишь за брюками. А я в расчете на брюки не обзавелась теплым бельем. Хорошо, что почти не придется ходить по улице.

— Белье купим, — пообещал он. — Вот поедем обратно и зайдем в магазин. Ну как я тебе?

— Расстегни нижнюю пуговицу на пиджаке, — посоветовала Ольга, — а лучше обе. Выглядишь классно. Единственно, чего не хватает, это наплечной кобуры с серьезной пушкой.

— Рано мне такое носить, — отмахнулся он от жены. — Еще ненароком отстрелю себе чего–нибудь. Давай поторопимся, Виталий уже наверняка ждет.

— Сегодня у клиентов можем нарваться на неприятности, — предупредил Игорь телохранителя, когда спускались в лифте. — Так что имей это в виду.

— Так едем же вроде к милицейской шишке? — удивился Сергей, называя по привычке полицию милицией. — Какие там могут быть неприятности? Что–то не так с лечением или конфликт с хозяевами?

— С лечением все в порядке, наезд может быть со стороны медиков. Клиента лечило не государство, а какая–то частная клиника с мутной репутацией.

— Не нравятся мне эти типы, — тихо сказал Сергей Игорю, когда возле подъезда клиента разминулись с тремя накачанными мужчинами, смерившими Ольгу откровенно оценивающими взглядами. — У одного проломлен нос, а у второго шрам на морде, по–моему, ножевой.

— Думаешь, группа поддержки? — спросила Ольга, услышавшая его слова. — Рожи у них действительно уголовные, но видеть засаду на каждом углу… Так недалеко до паранойи.

— В моей профессии лучше быть параноиком, чем лишиться клиента, — ответил телохранитель. — Если к концу лечения не уйдут, я вызову подкрепление.

Дверь им открыла Ирина. Когда они сняли верхнюю одежду, Ольга обратилась к хозяйке:

— Тапочки предложите или разуваться необязательно?

— Проходите так, — неприязненно сказала та. — Сегодня ковры убраны.

— Не ответите на один вопрос? — спросила Ольга. — Вас ведь Ириной зовут? Так вот, Ирина, почему в вас столько яда и желчи по отношению к совсем незнакомым людям? Я ведь по вашим мозолям не топталась, а вы на меня сразу поперли буром. Не то чтобы меня это сильно задевало, просто интересно.

— Не ваше дело! Пришли лечить, так лечите!

Все зашли в гостиную, из которой действительно исчез большой напольный ковер.

— Подождите меня здесь, — сказала спутникам Ольга. — Вряд ли хозяйка будет вас развлекать или угостит чаем, так что придется немного поскучать.

Она вместе с Ириной прошла в детскую, где, как и ожидала, увидела помимо клиента двух мужчин старше сорока лет. Игнорируя их, Ольга подошла к подростку, который сидел на кровати и испуганно смотрел на всех присутствующих.

— Тебя как зовут? — спросила она его, садясь на стоявший рядом с кроватью стул, — а то в прошлый раз ты мне так и не представился.

— Игорь, — ответил он, бросив быстрый взгляд на мать.

— С ума сойти! И еще говорят, что это редкое имя. В последнее время возле меня не протолкнутся от Игорей. Так как же ты себя чувствуешь, Игорь?

— Извините, девушка… — начал один из двух мужчин.

— Почему в комнате посторонние? — спросила Ольга. — По согласованным условиям лечения здесь, кроме больного, никого быть не должно. Немедленно уйдите.

— Вы не слишком вежливы! — заметил второй.

— А почему я должна быть с вами вежливой? — удивилась девушка. — Вы мне мешаете лечить больного, встреваете в мой с ним разговор, при этом даже не представились. У меня время расписано вперед, и болтовни с вами в этом списке нет. Так вы уйдете?

— Эти люди, в отличие от вас, являются дипломированными врачами, — процедила Ирина. — Здесь они по моей просьбе и никуда не уйдут!

— Ах, дипломированные! — рассмеялась Ольга. — Я, к вашему сведению, тоже дипломированная. Ну что же, если не уйдут они, уйду я, а вашего сына пусть лечат дипломированные. Может быть, после моего лечения у них что–нибудь и получится!

Она встала и пошла к выходу, но один из мужчин перегородил ей дорогу.

— Вы можете задержаться на минуту и меня выслушать?

— Отчего бы и нет? Говорите, минута пошла.

— Я представитель одной частной клиники. Не знаю, что вам предложил ваш работодатель, но мы сможем предложить больше. Причем вам не придется самой разъезжать по квартирам. Будете работать в клинике под присмотром наших специалистов, которые при этом изучат ваши методы лечения. Вы сможете помочь не единицам, а очень многим!

— Не интересует, — ответила Ольга. — Я довольна своими гонорарами, по больным меня возят, а мои методы пытались изучать достаточно грамотные люди. Не получилось у них, не получится и у вас. Пустое это занятие, освободите проход!

— У вас есть долг перед государством, нельзя быть такой эгоисткой!

— А под государством вы понимаете себя? Это ничего, что у вас частная фирма? Последний раз прошу уйти от двери!

— Мы ведь можем обратиться к вашим родителям, — сказал второй. — Вы еще несовершеннолетняя и не имеете права в решении очень многих вопросов. А если и они заартачатся, есть и другие способы решения. Только они вам не понравятся.

— Мне в вас вообще ничего не нравится, — сообщила ему Ольга. — Не так давно Басманный суд признал меня полностью дееспособной, так что можете не искать моих родителей. Так вы не уйдете? Тем хуже для вас.

Пройдя мимо испуганной хозяйки и согнувшегося калачиком мужчины, она вышла в гостиную и увидела через дверь в прихожую раздевающегося генерала.

— Ребята, собирайтесь, уходим! — громко сказала Ольга. — Нам здесь не рады, к тому же клиенты нарушили условия проведения лечения.

— Что здесь происходит? — спросил генерал, заходя в гостиную. — Ирина, где тапочки? И почему убрали ковры? Здравствуйте, Ольга. Остальных ваших спутников, к сожалению, не знаю.

— Ковры убрали из–за того, что здесь слишком много гостей, — ответила за Ирину Ольга. — На всех не хватит тапочек. Еще в детской толпа то ли врачей, то ли мафиози. Склоняюсь ко второму, так как их лечения не видела, а вот методы убеждения несогласных наблюдала.

— Так! — генерал подошел к детской и распахнул дверь. — Ирина, объяснись.

— Это врачи!

— А я тебе что говорил?

— Это мой дом!

— Вот ты как заговорила! Очевидно, и внезапный ложный вызов в министерство — это дело твоих рук. Кого из своих хахалей привлекла? Молчишь? Все равно ведь узнаю, будет только хуже, причем и для него, и для тебя. В этом месяце денег не дам. Все, лавочка прикрывается. Придется тебе умерить аппетиты и обойтись своей зарплатой. Если эти господа не покинут квартиру в течение трех минут, придется сидеть на зарплате и дальше. Я так и думал, что ты меня поймешь. И еще, господа! Это не ваши лбы отираются у нашего подъезда? При одном только взгляде на их рожи рука сразу тянется к телефону вызвать наряд. Я пока воздержался, но если вы все не уберетесь в течение десяти минут, я все же позвоню. Наверняка у тех мальчиков очень богатая биография, и я не думаю, что связь с ними украсит вашу клинику и добавит клиентов. Делайте выводы и поспешите. А тебя, дочь, я тоже не держу. Для лечения ты не нужна, а разбираться с тобой при посторонних…

— Извините меня, Ольга, — сказал генерал, когда его дочь покинула квартиру следом за медиками. — Я представляю, насколько может быть неприятным такое отношение. Я вам в прошлый раз так и не представился, позвольте сделать это сейчас. Дмитрий Алексеевич. После вашего лечения Игорю стало намного лучше. Ирина вызвала врачей, которые осмотрели внука и взяли анализы. Они в растерянности и ничего не понимают. Причины болезни остались, а вот все ее симптомы исчезли. Им непонятно, за счет чего у Игоря нормально свертывается кровь, хотя нет необходимого для этого белка. Какой–то там глобулин, я не запомнил. Вы мне не сможете объяснить, что сделали?

— Я, Дмитрий Алексеевич, не врач, а целитель. Не знаю почему, но находящиеся рядом со мной люди выздоравливают от самых разных болезней. Только для этого мне нужно относиться к пациенту без неприязни. Если я испытываю к нему положительные эмоции, то лечение ускоряется, если отрицательные, то могу и наградить чем–нибудь нехорошим. Но это только тогда, когда случайно или намеренно утрачу над собой контроль. Очевидно, в организме человека есть какой–то другой механизм, обеспечивающий эту свертываемость, и я своим лечением его задействовала. Сегодня я еще посижу с вашим внуком, чтобы закрепить результаты. Если с ним дальше все будет нормально, можно исследовать результаты лечения и, возможно, найти лекарство, которое поможет тысячам. Только рекомендую для этого все–таки государственное, а не частное учреждение.

— Как я могу с вами расплатиться?

— Лично мне вы ничего не должны. Работу заказывал Рогожин, он же мне ее и оплачивает. Вы должны понимать, что в список Рогожина попали не из–за денег, которых с вас берут всего ничего.

— Да, по нынешним временам сумма просто смехотворная, особенно если учесть результаты лечения. Если ему не нужны мои деньги, нетрудно сделать вывод, что ему нужен я сам.

— Совершенно верно. Он мне недавно прочел целую лекцию о пользе связей.

— В этом он прав. Связи очень важны, особенно в нашей стране. Я умею ценить услуги и готов их оказывать в свою очередь, тем более что на фоне многих воротил нашего бизнеса ваш шеф выглядит идеалом чистоты. Но и я не на все дела смогу закрыть глаза.

— Я думаю, что с такими делами Рогожин к вам обращаться не станет. Ладно, время идет, а мне еще нужно успеть подать заявление в ЗАГС, поэтому давайте пойдем к вашему внуку.

Она уже закончила лечение и прощалась с генералом, когда позвонил Рогожин.

— Ольга, вы где? — раздался из трубки его голос. — Выезжаете? Скажите Геннадию, пусть гонит к Дворцу Бракосочетания «Грибоедовский». Они закрываются в половине шестого, и если хотите успеть, поторопитесь. Я сейчас там и могу задержать нужного человека, но ненадолго.

Они успели, хоть и почти к самому закрытию, поэтому в пожарном порядке заполнили бланки заявлений, пока обслуживавшая их женщина снимала ксерокопии нужных документов.

— Свадьбу играть будем? — спросил Валерий Сергеевич. — Могу, если хотите, помочь организовать.

— Думаю, что обойдемся, — ответила Ольга. — Хоть и хочется побыть в подвенечном наряде, но свадьба без друзей и родственников — это то же самое, что брачное ложе без невесты. Когда–нибудь позже мы ее сыграем задним числом.

— Как хотите, — согласился Валерий Сергеевич. — У меня кое с кем из этого заведения уже был разговор. Сошлись на том, что вам дают три дня на размышления, после чего проведут регистрацию. Я это время еще побуду в Москве, а потом буду вынужден съездить на Урал. К сожалению, не все дела можно переложить на подчиненных, иногда приходится работать самому. Свидетелей, если не возражаете, я вам уже нашел. У моей дочери есть хороший друг, и они не откажут мне в этой малости. Может быть, посмотрят на вас и сами узаконят свои отношения.

— Надолго уезжаете, если не секрет? — спросил Игорь.

— Пока планирую на неделю, а там как получится.


— Скоро ты опять будешь моим! — сказала Ольга, готовя себе в спальне место для медитации. — Муж — это звучит!

— А то я и так не твой! — он сгреб ее в охапку и начал целовать.

— Пусти, ну, Игорь! Ты меня сейчас заведешь, и прощай медитация.

— Так ты определилась, чем будешь заниматься?

— В первую очередь кундалини–йогой. Мне нужно срочно открыть высшие чакры, а это, на мой взгляд, самый быстрый путь.

— А для чего у стенки?

— Спина должна быть прямая, — пояснила Ольга. — Мне кажется, что проще всего это обеспечить, прислонившись к стене. Для этого в шатре у шамана специально вкапывали небольшой столбик. Я тогда еще гадала, для чего он нужен деду.

— Неужели для опоры?

— А ты попробуй несколько часов держать спину прямой, при этом не напрягать мышцы и ни на что не опираться или опираться о стенку шатра. Ладно, не мешай.

— Тогда я пойду за комп. Тебе сколько времени нужно?

— Часа полтора–два, трудно сказать.

Телефонный звонок Сажина разрушил все планы на вечер.

— Надо было отключить мобильный, — недовольно сказала Ольга, беря телефон из рук Игоря. — Кто звонит?

— Наш майор. Что–то у них случилось.

— Здравствуйте, Игорь Васильевич! — сказала она в трубку. — Что случилось?

Некоторое время Ольга молча слушала, что ей говорили, потом чертыхнулась и принялась собираться.

— Одевайся! — сказала она Игорю. — В ДТП сильно пострадал сын одного генерала с очень большими звездами. Фишка в том, что этот генерал старый друг отца Сажина. Их семьи дружат лет двадцать. Пострадавший тоже служит, но в чине майора. Пять часов назад его машину протаранил какой–то кретин. Состояние очень тяжелое, грудь смяло, много внутренних кровотечений. Он еще жив, но жизнь поддерживают только аппаратно. Стоит все выключить, и финита. Пока еще на что–то надеялись, Сажин меня не беспокоил, но теперь родственникам открытым текстом сказали, что надежды нет.

— И много родственников?

— Здесь, в Москве, кроме стариков, еще его жена и двое детей.

— И как же ты его думаешь вытаскивать после двух больных? Рогожин в курсе?

— Звонил он Рогожину. Шеф не возражает, но оставил окончательное решение за нами. А как лечить… Что–нибудь придумаем, постараюсь не надорваться. Иди предупреди Сергея, пусть тоже собирается. Они минут через двадцать пришлют машину.

— Оля, я за тебя боюсь!

— Ты вот что запомни. Если мне вдруг станет плохо, должны помочь уколы глюкозы внутривенно и кислород. Но постараюсь до такого не доводить. Иди к Сергею, времени почти не осталось.


За ними приехал сам Сажин.

— Здравствуйте, ребята! Садитесь быстрее, ради бога! Петр, ставь мигалку!

Водитель закрепил на крыше красный проблесковый маячок, включил сирену и погнал машину довольно путаным маршрутом, распугивая прохожих и заставляя прижиматься к обочине другие автомобили.

— Сейчас будем на месте, здесь совсем недалеко, — сказал Игорь Васильевич. — Слава богу, что такое время, что хоть как–то можно проехать, иначе пешком к вам прибежал бы, честное слово! Слава едва жив, у него сейчас все искусственное: и сердце, и легкие, и еще бог весть что. Я бы позвонил раньше, но его отец и слышать не хотел ни о каких целителях, пока ему врачи не сказали, что надежды нет.

— Я постараюсь сделать все возможное, — сказала Ольга. — По закону подлости у меня сегодня уже были два больных, и оба страдали не насморком. Поэтому трудно сказать, насколько меня хватит. И имейте в виду, что в палату я иду с Игорем. Если мне станет плохо, он знает, что делать.

Машина въехала на территорию лечебного центра, немного сбавила скорость и по пандусу подкатила к большим двустворчатым стеклянным дверям. Им пришлось надеть халаты и маски, а Ольга еще тщательно вымыла руки, после чего все почти бегом добрались до палаты, возле которой стояли в обнимку пожилой мужчина в генеральской форме и молодая симпатичная женщина с заплаканным лицом. В самой палате, кроме облепленного шлангами и проводами больного, находились двое: медсестра и врач, которые следили за показанием приборов и время от времени что–то меняли в аппаратах системы жизнеобеспечения.

Не говоря ни слова, Сажин завел Славиных в палату и предупредил попытку врача их выдворить.

— Сядь рядом с медсестрой, — сказала Ольга Игорю, — и попроси ее подготовить все, что может потребоваться. И попрошу никого мне не мешать.

Она взяла единственный свободный стул, перенесла его к пострадавшему и наклонилась над ним, осторожно обняв руками, чтобы не касаться всей закрепленной на нем техники, чем вызвала еще один взрыв негодования со стороны врача.

— Девушка, — сказал медсестре Игорь. — Сейчас может срочно потребоваться внутривенное вливание глюкозы и кислород. Не больному и не мне, а этой девушке. Она уже сегодня вытянула двух тяжелых больных и может надорваться на третьем. Подготовьте, пожалуйста, все необходимое.

— Я сама не могу отвлекаться, — ответила медсестра, — но сейчас позвоню, и все принесут.

С полчаса ничего не происходило, только другая медсестра принесла все необходимое для инъекций глюкозы и две кислородные подушки, после чего ушла.

— Ты как? — спросил Игорь Ольгу.

— Терпимо, — ответила она. — Пока только небольшая слабость.

Прошло еще столько же времени, и состояние пострадавшего начало меняться. Врач немедленно принялся названивать по разным номерам, и вскоре в палате стало не протолкнуться от набежавших медиков.

— Может быть, хватит, — с тревогой спросил Игорь. — Ты бледная как смерть. Этот майор и то выглядит лучше тебя.

— Я чувствую, что нужно еще, — слабым голосом ответила Ольга, — иначе все будет зря и они его не вытянут.

Игорь не следил за тем, чем занимаются возбужденные врачи, все его внимание было приковано к Ольге. Внезапно ему показалось, что она перестала дышать. Перепугавшись, он вскочил и хотел взял ее на руки, но женой занялись врачи.

— Пульс нитевидный! — сказал один из них. — Быстро кислород!

— Девушка, быстрее вводите глюкозу! — взмолился Игорь, и медсестра быстрыми четкими движениями наполнила шприц, так же быстро нашла вену и ввела содержимое.

Другая медсестра наложила на лицо Ольги маску и приоткрыла кран. Минут десять состояние девушки не менялось. Подушка сдохла, и ее убрали, заменив другой.

— Пульс стал более четкий, выпадов почти нет, — сказал врач, который все это время вместе с Игорем сидел возле Ольги. — Дыхание стало глубже, лицо слегка порозовело.

— Ей нужно немного полежать, — сказал Игорь и взял подругу на руки. — Здесь слишком много народа. Где она могла бы отдохнуть?

— Пойдемте, я покажу, — сказал врач. — В соседней палате сейчас никого нет, так что можно отнести туда. Правда, там не застелена кровать…

— Ничего, подойдет любая. Показывайте.

В коридоре к ним присоединился Сажин, и они вместе вошли в большую двухместную палату.

— Кладите на покрывало, — сказал врач. — Вам прислать медсестру?

— Нет, спасибо вам за помощь, — ответил Игорь. — Ей стало лучше, нужно только немного отдохнуть, а потом я отвезу ее домой.

Врач кивнул и вышел из палаты.

— Ты извини, что так получилось, — виновато сказал Сажин. — Я не думал, что до такого может дойти.

— Ничего, все закончилось благополучно. Это просто стечение обстоятельств. Ваш пациент у нее уже третий, причем его пришлось вытягивать буквально с того света. Машину дашь, или вызвать свою?

— Не проблема. Я вас ненадолго оставлю, узнаю как там Слава и распоряжусь насчет машины.

Пока Сажин отсутствовал, Ольга очнулась. Она обвела взглядом незнакомое помещение и попыталась сесть.

— Лежи пока, — остановил ее Игорь. — Сейчас будет машина, и поедем домой. Ты выдержишь, или договориться, чтобы мы остались здесь на ночь?

— Выдержу, — ответила Ольга. — Ничего у меня такого нет, просто сильная слабость. Возьмешь на руки, чтобы я не сверзилась с кресла, а ехать недалеко. Я уже к утру должна быть в норме, особенно если ты мне поможешь.

Вошедший в палату Сажин увидел пришедшую в себя Ольгу и просиял.

— Я уже извинялся перед Игорем, — сказал он, подходя к девушке. — Попрошу прощения и у вас, Ольга!

— Вы ни в чем не виноваты, Игорь, — ответила она, — а значит, не за что извиняться. Как там больной, не зря я выкладывалась?

— Пульс нормальный, дышит самостоятельно, кровь из легких откачали, а новая не выделяется. По остальному сказать трудно, слишком у него много всего, вплоть до разрывов в печени.

— Надо будет навестить его еще раз, когда полностью приду в себя. А пока поехали домой, от меня в таком состоянии все равно не будет никакого толку.

Глава 13

Утром Игорь проснулся в семь часов. Еще не рассвело, и он на ощупь нашел выключатель ночника. Ольга на него не реагировала и от слабого света не просыпалась — это было неоднократно проверено на практике. Вчера они легли довольно рано. Перед сном подруга попросила уделить ей внимание.

— Какая может быть любовь, если ты едва живая? — возразил он. — К тебе сейчас и прикоснуться страшно!

— А ты прикасайся осторожно, — возразила она. — Природа справедливо разделила обязанности: вам работать, нам расслабиться и получать удовольствие. А я к тому же восстановлю свою энергетику, иначе до ЗАГСа точно не оклемаюсь. Правда, нам еще выпало вынашивать и рожать детей. Взвалить бы на вас еще и эту обязанность — было бы совсем хорошо. И потом что значит страшно прикоснуться? Неужели я так плохо выгляжу?

Игорь сдался, но постарался быть очень нежным, и обращался с девушкой, как с фарфоровой вазой. Все это длилось только до того момента, когда он потерял над собой всякий контроль. Придя в себя, он испугался последствий, но довольная Ольга уже заснула. День был насыщенный и богатый на нервотрепку, так что, успокоившись насчет Ольги, он сам тут же уснул.

Игорь не любил долго лежать в кровати, поэтому он потихоньку с нее встал и вышел в гостиную, где у них стоял стационарный комп. Он успел вдосталь полазить по своим любимым сайтам, когда проснулась Ольга. За ночь она проголодалась и выгнала его из–за компьютера завтракать. У Анны, как всегда, все уже было готово, причем готовила она так, что пища на тарелках не задерживалась, мигом исчезая в молодых здоровых желудках. Сегодня они тоже долго не ели и быстро смели завтрак из трех блюд. Едва вернулись в гостиную, как позвонил Сажин.

— Здравствуйте, ребята! Как здоровье Ольги?

— В порядке Ольга, — отозвался Игорь. — А как наш клиент? Не напрасно мы вчера жгли нервные клетки?

— Пока не приходил в сознание, но, как говорят медики, состояние стабильное. От большинства аппаратов Владислава уже отключили. Больше пока ничего сказать не могу. Игорь, меня очень попросили вам позвонить и договориться о встрече. Вас хочет видеть отец Славы — генерал–лейтенант Сотников Валерий Павлович. Он один из заместителей начальника Генерального штаба. Как видите, должность довольно высокая. Пригодится такой человек в коллекции Ольги Александровны? Вместе с ним будет жена Славы и профессор Горский. Это один из руководителей того лечебного центра, где вы вчера отметились. Я бы советовал Ольге их принять. Вам, так или иначе, придется выстраивать какие–то отношения с официальной медициной, поскольку мимо феномена Ольги они просто так не пройдут. Я бы посоветовал, если не будет возражать Рогожин и согласится сама Ольга, выделить им в неделю один–два дня на лечение их больных. Хотят что–то исследовать, вот пусть и исследуют в то время, когда она будет лечить. А всех остальных можно будет посылать лесом на законных основаниях. В общем, смотрите сами. Если согласны, вас могут пригласить к себе, или приглашайте к себе вы. Подумайте и перезвоните на мой номер.

— Ну и что будем решать? — спросил Игорь, пересказав Ольге содержание разговора.

— Нужно посоветоваться с Рогожиным. Я лично ничего не имею против того, чтобы день–другой в неделю поработать на государство. Маловероятно, что они смогут что–нибудь раскопать, но если смогут, буду только рада. А прикрытие для нас с тобой действительно неплохое. Такое сотрудничество меня ни к чему не обязывает и не делает зависимой от чиновничьей братии.

— Когда будем звонить?

— Да сейчас и позвоню, уже достаточно поздно.

Ольга взяла трубку мобильного и набрала номер своего олигарха.

— Здравствуйте, Валерий Сергеевич! Я не рано позвонила? Спасибо, чувствую себя хорошо. Я вам звоню вот по какому поводу. Ах, Сажин вам уже звонил? Тогда вы должны быть в курсе. И какое ваше мнение? Да, я тоже так думаю. Хорошо, я так и передам. Конечно, вылечу, грипп — это пустяки.

— У нас с ним совпали мнения, — сказала Ольга, закончив разговор с Рогожиным. — Выделим медикам два дня, еще четыре я работаю на него, и один у меня будет выходным. Еще у него завтра прилетает жена. Она в своей Германии прихватила грипп и едет сюда вся в соплях, так что завтра он нас приглашает к себе, заодно познакомит с дочерью. Поэтому звони Сажину и передай, чтобы приезжали к нам. И Сергея нужно предупредить, что будут гости.


— Гостей мы здесь принимаем впервые, — Ольга приветливо улыбнулась вошедшим. — Заходите, пожалуйста, раздевайтесь. Из вас мы с Игорем знаем только Игоря Васильевича. Вас двоих я вчера видела у палаты больного, а вас, профессор, видим в первый раз.

— Меня, Ольга Александровна, вы могли видеть в палате.

— Может, и видела, — сказала Ольга, — но не помню. Я себя тогда не слишком хорошо чувствовала. Игорь Васильевич, представите гостей?

— Это, милая Ольга, Сергей Алексеевич Горский, как вы уже знаете, профессор и заведующий отделением в том центре, где вы вчера были. А это Валерий Павлович Сотников и его невестка Ольга Сергеевна. Он у нас крутой генерал, но сегодня приехал в цивильном. А Ольга работает учительницей.

— Познакомьтесь с моим другом, — сказала гостям Ольга. — Игорь Викторович Славин. Через два дня он станет моим мужем.

— Поздравляю! — сказал Горский. — У женщин не принято спрашивать о возрасте…

— Выгляжу слишком молодо для жены? — усмехнулась Ольга. — Мне, уважаемый Сергей Алексеевич, уже стукнуло шестнадцать. Предвидя, что недостающие два года принесут немало неприятностей, я сумела через суд доказать свою дееспособность. Так что вы имеете дело с полноправной гражданкой, и договариваться вам придется со мной, мои родители вам в этом не помогут.

— Оля, вы разрешите мне вас так называть? — Ольга Сергеевна подошла к девушке и обняла ее. — Мне многое хочется вам сказать, но скажу только одно. Спасибо вам за мужа и знайте, что наша семья у вас в неоплатном долгу.

— А я добавлю, что всегда исправно отдавал долги, — сказал Сотников. — А поскольку долг неоплатный, вы, Оленька, можете обращаться ко мне столько, сколько будет нужно. Вам ни в чем не будет отказа.

— Серьезное заявление, — ответила Ольга. — Постараюсь этим не злоупотреблять. Может быть, подать чай или кофе и что–нибудь сладкое? Или поговорим просто так?

— Если вы не против, нас больше устроит второе, — сказал Горский. — Вы, наверное, догадываетесь, что в отличие от остальных, которые приехали вас поблагодарить, я здесь немного по другой причине.

— Хотите сделать мне предложение? — спросила Ольга. — Тогда давайте сразу расставим акценты. Под государство я однозначно не пойду, поэтому предлагаю вам такой вариант. Я два раза в неделю посещаю ваше учреждение и бесплатно провожу лечение больных. Мои возможности — это один–два больных в день. Лечение сопровождается потерей сил, так что перебирать норму чревато неприятностями. Вчера вы могли в этом убедиться. Я не возражаю против любой аппаратуры, можете исследовать хоть меня, хоть больных. Я не верю в то, что вы узнаете хоть что–то о моем целительстве, но, возможно, найдете что–нибудь полезное, наблюдая за больными. Я недавно вылечила одного подростка от гемофилии. При этом сама болезнь не исчезла, но кровь у парня стала нормально свертываться. Я не знаю, в чем причина. Вполне возможно, что вместо необходимого белка организм использует что–то другое. Если найдете, из–за чего это происходит, может быть, удастся создать новый препарат. Теперь еще один момент. У вас есть онкологическое отделение? Я так и думала. Если будете подсовывать мне онкобольных, никто из них не должен связать свое выздоровления со мной. Не поняли? У вас, Сергей Алексеевич, от рака умирает каждый второй или чуть меньше. А теперь представьте себе состояние приговоренных к смерти людей, когда они узнают, что есть человек, который может отменить этот приговор. Они не дадут вам нормально работать в вашем центре, а их родственники, которые об этом узнают, возьмутся за меня. И кому это нужно? Каждый день, когда потребуется выйти из дома, придется идти через толпу людей, которые будут хватать меня за руки, умолять за своих близких, заглядывать в глаза… Да я через неделю сойду с ума или поменяю квартиру. Вижу, что вы поняли.

— А нельзя чаще двух раз в неделю?

— Дайте попить, а то так кушать хочется, что и переночевать негде, — невесело усмехнулась Ольга. — Перед вашим приездом я говорила со своим шефом. Я ведь наемный работник и не могу свободно распоряжаться своим даром. В моем положении нужно или работать с государством, чего я не хочу, или искать сильного покровителя, иначе я просто не выживу. А у него свои планы на мой счет. Он многое теряет, идя вам навстречу. Делается это по нескольким причинам, и одна из них заключается в том, что вы прикрываете меня от попыток других государственных структур насильственно склонить к сотрудничеству. Я уже сотрудничаю с вами, и баста! И скажите спасибо, что Рогожин сохранил порядочность, другие бы просто вас послали. Скажете, я не права?

— Правы, — вздохнул Горский. — А когда вы планируете нас навестить?

— Да сейчас и планирую. Для таких повреждений, как у вчерашнего клиента, одного сеанса будет мало, нужно провести еще один. Скоро должна прибыть моя машина, тогда и поедем.


На этот раз на больном не было никаких шлангов, как не было и маски на лице, только множество проводов от различных датчиков.

— Аппаратуру для исследования вашего состояния мы подготовим к следующему разу, — сказал Горский, — а пока только понаблюдаем за пациентом. Сколько вам нужно времени?

— От двух до трех часов на тяжелых больных, — ответила Ольга. — Во время лечения я обычно занимаюсь медитацией. Игорь поехал на занятия и должен через три часа за мной приехать, так что вы меня не беспокойте без необходимости до его приезда.


Как всегда, сначала поехали в стрелковый клуб, а уже потом на борьбу. К недовольству Рощина, у Игоря не получалось уделять занятиям больше двух часов в день.

— Так вы сильно затягиваете время обучения, — говорил он. — Необходимо, чтобы приемы отложились у вас в подсознании, а для этого их отработке нужно уделять больше времени, иначе в реальной схватке вы или растеряетесь, или начнете думать и проиграете.

Когда Игорь закончил заниматься, принял душ и переоделся, подошел взволнованный телохранитель.

— Геннадий не отзывается на вызовы! — сказал Сергей. — Я выглядывал из окна второго этажа, но возле нашей машины не видно посторонних. В салоне кто–то сидит, но из здания не рассмотреть. По инструкции нужно вызывать подкрепление.

— А если просто сдох телефон? — неуверенно предположил Игорь.

— И кто пойдет это проверять?

— Давай посоветуемся с Рощиным, — предложил Игорь. — Пусть пошлет кого–нибудь из ребят пройти мимо. Заодно он и посмотрит.

Рощин отнесся к их сообщению предельно серьезно.

— Не вздумайте идти сами, — предупредил он обоих. — Сейчас Сашок смотается в магазин и по пути осмотрит салон вашей машины. А ты, Сергей, в это время сделай несколько вызовов.

Сашок был самым низким, щуплым и обманчиво безобидным в группе Рощина. Насвистывая что–то немузыкальное и помахивая пластиковой сумкой, он вышел из клуба и вприпрыжку направился к небольшому магазину, в котором ребята покупали минералку. Маршрут его движения прошел аккурат по краю площадки, на которой помимо машины Геннадия стояли еще несколько иномарок. Ненадолго зайдя в магазин, он вскоре вышел и тем же путем вернулся обратно.

— Ваш водитель сидит в салоне, — говорил он в своей обычной неторопливой манере. — Руки держит на руле, а сзади за креслом есть кто–то еще. Если идти так, как будете вы, его совсем не видно. Я увидел, только когда миновал машину, да и то плохо. Не мог я там слишком крутить головой. Телефон в салоне курлыкал, но водитель его не брал. Скорее всего, сидит под стволом и боится чихнуть. Когда я шел обратно, осмотрел остальные авто. Все пустые, кроме стоящей неподалеку «хонды». В ней три лба, один из них за рулем, все трое курят.

— Я вызываю подкрепление! — решительно сказал Сергей.

— Если сидящий в вашей машине тип настроен решительно, можете потерять парня, — задумчиво сказал Рощин. — У меня есть идея получше. Но ничего в нашем мире не делается просто так.

— И какая цена твоей идеи? — спросил Игорь, переходя на ты.

— Вы с Ольгой приглашаете меня отужинать в ресторане. Это подойдет?

— Что тебе нужно от моей девушки?

— Только поговорить по заданию серьезных людей и кое–что передать. Это ее ни к чему не обязывает.

— Дня через три, раньше не получится.

— Я, Игорь, никуда не спешу. Если договорились, подождите немного, я сейчас вернусь.

Он вышел минуты на три, после чего вернулся и скомандовал:

— Одевайтесь. Сашок, через несколько минут прибудет «кавалерия», а сейчас твой выход. Вариант — «курильщик». Теми, кто сидит в «хонде», займутся другие. Пойдешь по команде.

Игорь с Сергеем вышли в фойе и взяли в гардеробе свою одежду. Рогожин с Сашком последовали за ними, никого другого тренер не задействовал. Минут через десять после того, как они оделись, прошел сигнал по мобильному Рощина. Он кинул взгляд на дисплей и махнул рукой Сашку. Тот целеустремленно направился к магазину, по пути распаковывая новую пачку сигарет. Когда он поравнялся с машиной Геннадия, оказалось, что в зажигалке закончился газ. Попытка добыть огонь успеха не имела. Зажав сигарету в зубах, Сашок осмотрелся и радостно устремился к «Форду». Постучав в заднюю дверь, он одной рукой показал на салон, а второй на не зажженную сигарету. Видимо, парня послали, потому что он начал яростно жестикулировать, а потом снова постучал в стекло. Когда сидевшему на заднем сидении мужчине это надоело, он, приоткрыв дверцу, протянул вымогателю зажигалку.

Ухватив одной рукой запястье «благодетеля», парень рывком выдернул его из кабины, при этом вторая рука нанесла удар, отправивший здоровенного мужчину в беспамятство. Сидевшие в «хонде» ничего не успели предпринять: на площадку с обеих сторон, блокируя движение, въехали два «джипа». Распахнулись дверцы, и из машин повалили спецназовцы в касках и бронежилетах с короткими автоматами в руках, которые они сразу же недвусмысленно навели на пассажиров «хонды».

— Теперь можно на выход, — сказал Рощин. — Пойдем посмотрим, что с вашим шофером, заодно поговорим с ребятами.

Они подошли к своей машине, когда два бойца оттаскивали вырубленного Сашком бандита. Остальных мордоворотов уже вытащили из «хонды», разоружили и скованными рассаживали по «джипам».

— Товарищ майор! — доложил выбравшийся из салона боец невысокому крепышу, ничем по внешнему виду не отличавшемуся от остальных. — В салоне был парабеллум с глушителем. У «клиента» в кармане куртки нашли к нему два магазина.

— Привет, Саша, — поздоровался с ним Рощин. — Все воюешь?

— Привет, Алексей! — в тон ему отозвался спецназовец. — А тебе еще не надоело обучать бизнесменов? Это с тобой потерпевшие?

— У нас тут один потерпевший, — сказал Игорь. — Ты как, Гена?

— Отделался испугом средней тяжести, и синяком на скуле, — пошутил покинувший машину Геннадий. — Врезали, когда попытался рыпаться, и пригрозили пристрелить, если не поумнею. По–моему, не шутили.

— Какие уж тут шутки, — проворчал тот, кого боец назвал майором. — Клиенты первосортные. Хотя в розыске числится только один, зуб даю, что на каждого можно накопать, по крайней мере, на червонец. Не скажете, чем вы их так обидели?

— Мы их вчера видели у дома генерала полиции Михайлова, — ответил Игорь. — Жена лечила внука Дмитрия Алексеевича, из–за чего на нее попытались наехать представители какой–то частной фирмы, которая раньше безуспешно лечила мальчишку по договору с матерью. Генерал их выгнал, а задержанные вами типы, скорее всего, были группой силовой поддержки.

— Ладно, — сказал майор. — Мы не станем вас сейчас задерживать и снимать показания, это можно сделать и позже. Послушаем сначала, что будут петь задержанные. А по фирме наведем справки.


Ольгу вывела из медитации суета врачей, вызванная тем, что больной пришел в сознание. Она поднялась со стула, чувствуя легкую слабость, и вышла из палаты.

— Как там Слава? — бросилась к ней Ольга Сергеевна.

— Открыл глаза, — ответила девушка. — Судя по ажиотажу персонала, его состояние сильно улучшилось. А моего Игоря здесь не было?

— Нет, Оленька, Игорь не появлялся. Спасибо вам большое! Садитесь на стул, вон вы какая бледная!

— Ничего страшного, это скоро пройдет. Непонятно, почему он до сих пор не приехал и не позвонил, что задерживается.

— Не беспокойтесь вы так! Он мог попасть в пробку, сейчас это обычное дело. А не позвонил, потому что не захотел вам мешать проводить лечение. Вы лучше сами ему сейчас позвоните.

— Действительно, — Ольга потерла рукой лоб и полезла в карман за телефоном. — Я еще не отошла от медитации, и голова плохо соображает. Игорь? Ты сейчас где? Тогда я тоже выхожу. Оля, если увидите Горского, передайте, пожалуйста, что я с ним позже созвонюсь.

— А где Игорь? С ним все в порядке?

— Они только что подъехали, так что я тоже пойду.

— Давайте я вам помогу!

— Нет, спасибо, я дойду сама. Я себя нормально чувствую. Была легкая слабость, но она уже почти прошла.

С Игорем и Сергеем она встретилась на полпути к выходу из корпуса.

— Ну и где вас носило? — спросила Ольга. — Я рассчитывала на то, что ты приедешь вовремя, и попросила меня не беспокоить. Погрузилась в память и пересидела у клиента. Ему теперь хорошо, зато мне — не очень.

— Были проблемы, — ответил Игорь, беря ее под руку. — Обопрись на меня, пойдем за твоим пальто. Все расскажу дома.


— Получается, что твой Рощин связан с одной из силовых контор, — сделала вывод Ольга, после того как Игорь рассказал о засаде. — А я перед ним выпендривалась. Почему ты ему дал три дня?

— Потому и дал, чтобы встретиться уже после ЗАГСа. Ты в этом случае будешь уже замужней женщиной. А насчет выпендрежа я тебе уже говорил.

— Для них мое замужество ничего не меняет, а говорить жене о ее глупостях нужно не после того, как она их совершит, а до.

— Ну, извини! Я тогда чувствовал себя не лучшим образом. Маты это все–таки не батут, и когда тебя о них с размаху бросают раз за разом…

— Вот тебе и ответ. Они перестарались, и тебе стало плохо, а я это почувствовала и не выдержала!

— Оля, тебе сколько лет? Должна уже руководствоваться не чувствами, а рассудком.

— Я не знаю, что со мной происходит. Я тебе уже говорила, что меня часто словно кто–то толкает под руку. Знаешь, как было трудно слушать угрозы врачей и не размазать их по стенам?

— Ты же вроде не сдерживалась? Я слышал, как там кто–то упал.

— Это не то. Тому типу я врезала рассудочно и очень аккуратно. Он мне не давал выйти и просто так не ушел бы. А в результате ты чуть не сыграл роль «кавказской пленницы».

— Думаешь, они хотели меня захватить?

— А тут и думать нечего. Решили захватить тебя, чтобы было чем на меня надавить. Значит, узнали о наших отношениях, а может быть, и о предстоящем бракосочетании. Игорь! Ну не идиоты ли мы?

— Вроде нет, а что, есть основания думать иначе?

— В том то и дело, что есть! И как я только об этом не подумала, дура! Можно было бы сразу отдать Рогожину и твой паспорт.

— Ты можешь не психовать, а объяснить, в чем дело?

— В том, что меня с женатым мужчиной никто не распишет, даже если я применю все свое обаяние. Ольга пропала восемь месяцев назад, а вступать в брак после пропажи супруга можно не раньше, чем через год. Я это точно знаю, потому что у подруги был такой же случай. Надо было отдать твой паспорт вместе с моими документами, чтобы убрали отметку о браке, а я, дура, не подумала!

— Это не ты дура, а я дурак! Нужно же было так лопухнуться! А в ЗАГСе уже сняли ксерокопии. Нужно подумать, как будем выпутываться.

— Не хотелось опять беспокоить Рогожина и признаваться в собственной глупости, но придется, — сказала Ольга. — Кто будет звонить?

— Давай я, — вздохнул Игорь. — Какой у него номер стационарного телефона?

— Под аппаратом лежит справочник, я в нем на первой странице записала.

— Ага, есть. Валерий Сергеевич? Да, это Игорь. Тут вот какое дело. Моя жена пропала меньше года назад, а запись о ней по–прежнему в паспорте. Совершенно точно известно, что она никогда не вернется, но официально ее объявят пропавшей только по истечении года. Мы об этом как–то дружно забыли, а Ольга сейчас вспомнила. Хорошо, я понял.

— И что же ты понял? — спросила Ольга, когда он положил трубку. — Может, просветишь?

— Он очень недоволен, — ответил Игорь. — Сказал, что не будет сам этим заниматься, поручит кому–нибудь, а нам потом перезвонят.

— Еще бы ему не быть недовольным. Отвык, наверное, от того, что его постоянно дергают ни с одним, так с другим.

Позвонили им уже ближе к вечеру и попросили продиктовать все данные по пропавшей Ольге Александровне Славиной.

— У меня остался ее паспорт, — сказал Игорь. — Могу продиктовать номер и серию. А для чего это все? Хорошо, спасибо, — он положил трубку и ответил на вопросительный взгляд Ольги: — Завтра нам обещали передать свидетельство о смерти моей бывшей.

— Слава богу! — с облегчением сказала девушка. — Вот она обрадуется, если узнает, что ты ее похоронил. В ЗАГСе все равно будут выступать насчет того, что ты не оформил все, как положено, по прежнему месту жительства, но это уже решаемо. Раз все наладилось, я попробую до ужина заняться медитацией.

На этот раз Ольге почти сразу удалось настроиться на нижнюю чакру. Муладхара пульсировала в такт дыханию, наливаясь не имеющим видимой формы красным огнем. Девушка сосредоточилась на этом пламени и мысленно потянула его вверх по позвоночнику. Не сразу, но у нее получилось. Тонкая огненная змейка поползла вверх, с заметным усилием пробивая себе дорогу. Внезапно на пути поднимающегося по позвоночнику огненного столба возник вихрь оранжевого пламени, который начал сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее закручиваться в коническую воронку. Она присмотрелась и увидела, что эта воронка состоит из слоистых лент огня, вращающихся с разной скоростью. Смотреть на открывшуюся свадхистхана–чакру было приятно. Ольга отвлеклась и упустила огненную змейку, которая быстро скользнула вниз в муладхару, но это не повлияло на уже открывшиеся чакры. Внутренним взором она по–прежнему видела и багровое пламя одной, и оранжевый вихрь другой.

Выйдя из медитации, девушка первым делом взглянула на часы.

— Наконец–то, — сказал Игорь, заметив, что она открыла глаза. — Сидишь неподвижно уже больше двух часов и, по–моему, даже не дышишь. Анна уже предупредила, что все готово. Э, да у тебя весь низ спины красный!

Игорь отложил книгу и встал с кровати.

— Вот посмотри, — он подвел Ольгу к зеркалу, повернул к нему спиной и оттянул трусы до копчика. — Видишь? Полоса сантиметров двадцать длиной — как паяльником провели.

— Нашел сравнение! — фыркнула она. — Это просто покраснение от прилива крови. Я, дорогой, сегодня открыла сразу две чакры! Причем одна из них отвечает за сексуальные дела, так что теперь берегись!

— Может быть, подождать с этим делом, пока и я себе такую же не открою?

— Вообще–то, это хорошая мысль, — задумчиво сказала Ольга. — Я имею в виду насчет чакры. Вместо вредного для здоровья бдения за компьютером займешься медитациями. Однозначно поднимешь уровень своей энергетики. А вот мысль насчет воздержания мы отбросим ввиду ее явной глупости. Объяснять почему?

— Не стоит. Если женщина просит, значит, женщине надо.

— А кто просит? — удивилась Ольга. — Я не прошу, а требую! И тебе это нужно не меньше, чем мне. Ты только что рассматривал в зеркало мою попу, не хочешь посмотреть на свое лицо?

— Намекаешь на то, что я помолодел?

— Почему намекаю? Говорю открытым текстом. С этим нужно что–то делать. По паспорту тебе двадцать восемь, а по внешнему виду уже не дашь больше двадцати. Скоро нужно будет либо тебя гримировать, либо омолаживать паспорт. Но тогда прощай, диплом, и здравствуй, родная армия!

— В армию я и сейчас могу загреметь. Не хочется мне, если честно, менять свою биографию. Может, отпустить усы?

— Ага! И бороду в придачу. Ты же знаешь, что я боюсь щекотки.

— А я боюсь твоей чакры! Я с тобой и так еле справляюсь, а если еще и это, я себе запросто заработаю комплекс неполноценности.

— Такой большой, а боишься такой маленькой! И тебе не стыдно?

— Пиранья тоже рыба не из крупных, а палец отгрызет!

— Что ты только что сказал? Ну–ка, повтори!

— Я ничего не говорил, тебе показалось.

— Ах, показалось! Ну, держись!

Их догонялки и возня на кровати закончились предсказуемо.

— Ой, — вспомнила Ольга об ужине. — Анне же нужно идти домой, да и ужин давно остыл. А мне надо в душ: вся мокрая!

— Может, сжалишься и принесешь мой ужин сюда? — спросил Игорь. — Из–за твоей чакры у меня отнялись ноги. До кухни точно не дойду.

— Да ладно тебе. Скажу Анне, чтобы шла домой, а посуду как–нибудь уберу сама. Надо же по дому хоть чем–то заниматься, а то можно и разучиться хозяйничать.

— А если спросит, почему меня нет?

— Скажу, что не выдержал сексуальный марафон. Ну что ты вскочил? Да шучу я, шучу!

Глава 14

— И какие у нас на сегодня планы? — спросила Рыбина Ольга, когда он утром, после завтрака, позвонил по телефону. — Шеф приглашал к себе, не знаю только на какое время. А что еще для нас на сегодня запланировано?

— Инга Петровна будет во Внуково в два часа дня, а вас приглашают в четыре. Рогожин был недоволен тем, что вы вчера ни словом не обмолвились о происшествии возле спортклуба. В связи с увеличением угрозы, на выезде нас будет сопровождать еще одна машина с двумя охранниками. Это охранники частного агентства. На сегодня с утра следующая программа. Сначала отвозим Игоря на тренировки по стрельбе, оставляем с ним Сергея и везем вас к очередному клиенту. Пока вы его лечите, машина из агентства будет дежурить у подъезда, а мы с Геннадием едем за Игорем и везем его в спортклуб, где и остаемся до окончания тренировок. Ну а потом едем за вами и отвозим к шефу.

— И кто же мой новый клиент?

— Это жена одного из лидеров «Единой России». У нее рак молочной железы, который не могут вылечить медики.

— И Рогожин всерьез рассчитывает на его благодарность? Или это уже коммерческая операция?

— Откуда такое недоверие к политикам? — засмеялся Рыбин. — Давайте я не буду об этом говорить по телефону, а расскажу, когда приеду.

Разговор продолжили минут через сорок в машине.

— В двух словах о муже вашей клиентки, — сказал Рыбин. — Это один из членов Высшего совета, близкий к Неверову. Как политик он человек совершенно беспринципный и в своей работе неукоснительно руководствуется линией партии и собственной выгодой.

— Исчерпывающая характеристика, — сказал Игорь.

— Как политика — да, — согласился Рыбин. — Есть только одно маленькое «но». Сергей Владимирович в плане личного общения вполне нормальный и относительно порядочный человек. Работа для него — это одно, а все остальное — совсем другое.

— Относительно порядочный — это убеждает, — кивнула Ольга. — И Рогожин всерьез рассчитывает, что порядочность клиентов распространится и на него тоже?

— Давайте, Ольга, не будем обсуждать действия шефа, — предложил Рыбин. — Видимо, у него были основания так думать, если Сенина внесли в ваш список. А для вас это вообще не имеет значения.

— Да, Виталий, вы правы.

— Вашу клиентку зовут Тамара Викторовна. Она что–то заканчивала, но нигде не работала. Таких называют домохозяйками, но она и домашним хозяйством не занималась, а детей у них нет и теперь уже не будет.

— Салоны, бутики, подруги и круизы? — иронично спросила Ольга. — Из–за границы, наверное, не вылезала.

— До недавнего времени все так и было, — кивнул Рыбин. — Сейчас ей не до заграницы. С условиями лечения согласились, так что с ними не должно быть никаких проблем.

Проблем действительно не было. Ольгу приняли радушно, и все время лечения ей пришлось проболтать с внешне все еще привлекательной женой Сенина. Сам Сергей Владимирович был с ней подчеркнуто вежлив, но не сделал ни одного комплимента и время от времени бросал на жену опасливые взгляды, из чего Ольга сделала вывод, что Тамара, скорее всего, женщина ревнивая, а политик сильно смахивает на подкаблучника.

— Вы знаете, Оленька, а ведь грудь совсем не болит, — сказала ей Тамара Викторовна к концу лечения. — Только бы вы мне помогли! Я в таком виде уже не могу никуда выйти. Стала совсем худая, как палка, и половина волос выпала с этой химией. Сижу дома одна, даже подруги почти не приходят.

— Вам к завтрашнему утру должно стать существенно лучше, — пообещала ей Ольга. — По крайней мере, со всеми остальными моими клиентами так и было. А завтра я еще раз приеду, чтобы закрепить лечение. Вес вы потом наберете, вот насчет волос ничего гарантировать не могу, но думаю, что и они станут гуще.

Вскоре за ней пришел Сергей и проводил к машине.

— Что–то я не видела обещанной дополнительной охраны, — сказала Ольга Рыбину.

— Это хорошо, что не видели, — отозвался он. — Ребята работают профессионально и не мозолят глаза. Вон за нами пристроился «форд», это они и есть. Им известны номера наших телефонов, так что в случае необходимости и предупредят, и сами примут меры.

— Как прошли тренировки? — спросила Ольга мужа. — Скоро станешь Рэмбо?

— По стрельбе медленно, но верно приближаюсь к сотне, а на борьбе показали все, что посчитали нужным. Теперь только все отрабатывать.

— И что же они посчитали нужным?

— Три связки блок–удар от ударов по разным уровням и оборона от вооруженного ножом противника. Там тоже три приема.

— А не мало за те деньги, которые им заплатили?

— А они мне рассказали притчу о прямом ударе, — рассмеялся Игорь. — Ее суть в том, что лучше хорошо разучить всего один удар, чем плохо знать сотню. Пришлось согласиться, что за месяц они даже из неплохо развитого парня не сделают Джеки Чана.

— А если у противника будет пистолет?

— Тогда только драпать! — опять рассмеялся муж, — или тоже хвататься за пушку.

— Рощин к тебе не пристает?

— Нет, Алексей молчит, ждет обещанного.

— Вы с ним уже на ты?

— Классный парень, и мне нравится. Я ему, по–видимому, тоже. И на тебя его контора вроде не собирается наезжать.

— Ладно, посмотрим, что нам предложит твой классный парень. Виталий, нам еще рано к Рогожину, может, заедем домой? До четырех еще больше часа.

— Валерий Сергеевич сказал, что, если освободимся раньше, везти вас к нему, а до него еще добираться с полчаса при условии, что не попадем в пробку.


Если бы Ольгу попросили охарактеризовать жену Рогожина одним словом, она бы выбрала слово «холеная». Инга Петровна осмотрела Славиных и недовольно поджала губы.

— Это не про нее говорят, когда рассказывают, что ты путаешься с малолетками? — спросила она у мужа. — Сексапильная девочка, думаешь, она меня вылечит от гриппа?

— Если будешь и дальше ей хамить, может и не вылечить, — усмехнулся Валерий Сергеевич. — Пей тогда и дальше свой «Синупрет». И когда только успели насплетничать? Ты же только из аэропорта.

— Когда получала багаж, встретила кое–кого из знакомых. Когда меня будут лечить?

— Подожди немного, сейчас я их познакомлю с Татьяной, потом займутся тобой. Проходите, ребята. Таня, выйди на минуточку.

Дочь Рогожина оказалась стройной невысокой брюнеткой с симпатичным лицом, которое немного портили излишне широкие скулы. Она приветливо поздоровалась и хотела увести Ольгу в комнату, которую использовала, когда оставалась на ночь у родителей, но мать воспротивилась.

— Пусть вначале вылечит мне простуду, поболтать всегда успеете. Займись лучше молодым человеком. Он будет получше твоего Валентина, может, хоть с ним у тебя что–нибудь сладится.

— Увы, мама, — ответила Татьяна, с сожалением глядя на красивого парня, — Игорь жених Ольги. У них через два дня свадьба, и мы с Валентином приглашены на нее папой свидетелями.

— Все равно попробуй, — непонятно, в шутку или всерьез сказала мать. — Пока у парня в паспорте нет отметки о браке, всегда есть шанс, да и после… Пошли, милочка, в малую гостиную, полечишь меня, пока Татьяна будет охмурять твоего парня. Мне нужно что–нибудь делать для лечения?

— Только посидеть минут двадцать, а мне сесть рядом с вами. Можете почитать или посмотреть телевизор, главное, чтобы я была рядом.

— А если я буду звонить по телефону?

— Просто сидите, а делать можете что угодно.

Ольга села в кресло рядом с женой Рогожина, которая принялась обзванивать подруг и обмениваться с ними новостями. Большинство этих новостей девушка без колебаний записала бы в разряд сплетен. Поначалу было заметно, что у Инги Петровны плохое самочувствие: она морщилась от головной боли, прикладывала ко лбу свободную руку и несколько раз пользовалась носовым платком. Прошло немного времени, и носовой платок был забыт, а разговор стал более оживленным. Видимо, головная боль ее больше не беспокоила. Посидев еще минут десять, Ольга поднялась с кресла и направилась в большую гостиную к остальным. Увлеченная разговором, Инга Петровна не заметила ее ухода.

— Ну как там Инга? — спросил Валерий Сергеевич. — Слышу отсюда, что громкость и скорость разговора увеличились раза в два. Вы с ней закончили?

— Да, она полностью здорова. Не угостите пирожным уставшего целителя? У вас они еще остались на блюде.

— Для вас и оставили, — засмеялся Валерий Сергеевич. — Об этой вашей маленькой слабости мне поведал Рыбин. Присаживайтесь возле Татьяны, она уже наелась, а жена такое не ест принципиально: бережет фигуру.

Когда Ольга очистила блюдо от изумительно вкусных пирожных, Татьяна увела ее в свою комнату, оставив мужчин одних.

— Вы почему не хотите играть свадьбу? — спросила она, усаживая Ольгу на диван. — Это же самое важное событие в жизни! А отец бы вам все организовал, он сам сказал. Неужели не хочется надеть подвенечное платье, и чтобы тебя в нем носили на руках?

— Конечно, хочется! И муж меня еще будет носить, я не собираюсь прощать ему этот долг. Причина в том, что у нас здесь нет ни родственников, ни друзей. Вот когда все это будет, тогда и отметим задним числом. Можно вопрос?

— Конечно. И перестань называть меня Татьяной, я себя сразу чувствую на несколько лет старше.

— Хорошо, Таня, — засмеялась Ольга. — Вопрос как раз связан с возрастом. Тебе ведь около двадцати?

— Да, этим летом будет двадцать.

— Наверное, это совсем не мое дело, но когда мы с твоим отцом говорили о нашей свадьбе, он высказал надежду, что и вы с Валентином поженитесь. И тон был такой, что мне его почему–то сразу стало жалко. Ничего, что я завела этот разговор? Просто ты, в отличие от твоей матери, показалась мне открытым человеком.

— Ты меня, Оля, просто не знаешь. Я такая открытая только среди своих. Мать, кстати, тоже, только я уже успела понять, что вы для отца стали своими, а она еще нет. Не то положение у моего отца, чтобы я могла позволить себе такую роскошь, как открытость. Как минимум решат, что я дурочка, а многие сразу попытаются этим воспользоваться. А насчет Валентина… Мы с ним вместе уже год, а я до сих пор не могу определиться. Когда он рядом, мне хорошо, когда его нет, мне… тоже неплохо. Если он исчезнет надолго, мне его будет не хватать. Но я не могу сказать, что думаю о нем постоянно. Любовь это или не любовь? Вот как у вас с Игорем?

— Если его не станет, мне тоже незачем будет жить. И это не просто красивая фраза, это правда.

— Вот видишь! А у нас с Валентином этого нет.

— Говорят, что все любят по–разному.

— Не знаю, Оля. Мне тяжелее, чем другим. Трудно узнать, интересую человека я сама или деньги моего отца. Я как–то полгода назад умудрилась летом простудиться и лежала у своих стариков с высокой температурой. Валентин ко мне несколько раз забегал, приносил фрукты, хотя и знал, что я ни в чем не нуждаюсь. А потом я узнала, что его приглашали к другу на дачу на шашлыки. И он поехал, пил там вино, лопал эти шашлыки и танцевал с девчонками. Я бы на его месте так не смогла. А отца можно понять. У него дело, которому он отдается весь без остатка. И он не может не думать о том, кому это в конце концов достанется. Других детей у него нет, а я не подхожу на роль наследницы. Ну не нужно мне все это! Мать тоже в его делах ничего не смыслит. Внука мало родить, его еще нужно вырастить, вот он и торопит, а я боюсь связывать свою жизнь с человеком, в чьих чувствах совершенно не уверена. Такая вот проза жизни.

— Надеюсь, что скоро смогу тебе помочь, — сказала Ольга. — Я ведь не только могу лечить, у меня есть и другие таланты, и я их сейчас усиленно развиваю. Дело в том, что я почти всегда могу определить, когда мне врут. Иногда это чувство почему–то не срабатывает, и я могу обмануться, но если почувствовала ложь, то это совершенно точно. А твои чувства к Валентину потому и зависли в мертвой точке, что ты ему не доверяешь и подсознательно противишься дальнейшему сближению. Я могу попробовать после регистрации…

— Спасибо, Оля, но не надо. С этой проблемой я буду разбираться сама.

— Вы еще долго будете общаться? — раздался из–за двери голос Валерия Сергеевича. — Таня, у меня есть разговор к Ольге.

— Мы уже закончили, сейчас идем, папа, — ответила Таня. — Пошли к ним. Раз отец зовет, значит, у него к вам что–то важное. Напоследок хочу спросить, есть у меня что–нибудь серьезное?

— Это ты о болезни, что ли? — спросила Ольга и, получив утвердительный кивок, ответила: — Понимаешь, Таня, я ведь не могу пока проводить диагностику, просто не знаю, как это делается. И целенаправленно действовать на что–то одно тоже не могу, но мне это и не нужно. Я своим присутствием вылечиваю все болячки, которые есть в человеке. Только для этого нужно не двадцать минут, как в случае с твоей мамой, а часа два–три, а в тяжелых случаях приходить еще раз.

— Ты очень понравилась деду. К нему теперь постоянно ездит массажист, а он сам несколько раз в день делает упражнения, главным образом для ног. Говорит, что к весне будет бегать. Мы с тобой заболтались, пошли быстрее, а то отец будет сердиться. Он у нас либерал, но не отличается большим терпением.

— Наконец–то! — высказался по поводу их появления Валерий Сергеевич. — Таня, сходи к матери и отвлеки ее разговором, а то она опять болтает не по нормальному аппарату, а по мобильнику. Сколько ни говорю, что это вредно, все без толку. А мы пока обсудим свои дела, — он подождал, пока дочь послушно вышла из комнаты и продолжил: — Я кое–что выяснил по той фирме, чьи представители пытались на вас наехать. Это частная клиника «Эскулап-М».

— А почему «М»? — спросила Ольга.

— Не знаю, — развеселился Валерий Сергеевич. — Может, потому, что «Эскулап» — это ветеринарная лечебница, а на другое название не хватило фантазии. Для вас важно другое. Эта клиника на самом деле обеспечена современным оборудованием и первоклассными специалистами, что и не удивительно, если знать, кому она принадлежит. А принадлежит она одному моему «коллеге», имя которого, в отличие от моего, известно всем. Это Олег Викторович Дементьев. О нем говорили много разного. Он начал свой бизнес раньше меня и действовал агрессивно, поэтому добился гораздо большего. По слухам, не гнушался откровенной уголовщины, но ни разу не был пойман за руку. Лично меня такое не удивляет. Сейчас в России фигурам такого масштаба позволено очень много, и расправляются с ними только в том случае, если им становиться мало бизнеса и начинают играть в политику, задевая интересы иных важных персон. Тогда могут и обобрать до нитки, прецеденты уже были.

— Так этот наезд — дело его рук? — удивился Игорь. — Как–то это все мелко для олигарха.

— Конечно, нет. Он сейчас за границей. Скорее всего, это инициатива кого–то из его менеджеров среднего звена. Сейчас они получили по рукам и на время заткнутся, но по приезде шефа вынуждены будут ему обо всем доложить. И вот его реакцию предугадать сложно.

— А те бандиты, которых схватили? — сказала Ольга. — За их показания могут зацепиться? Среди них кто–то даже был в розыске.

— Милая, Ольга! — сказал Валерий Сергеевич. — Нельзя быть такой наивной. Если бы все было так просто, наш Олег Викторович давно трудился бы в поте лица на лесоповале или там, где сейчас используют зэков. Я узнавал о вашей засаде. Со всеми пойманными уже определились. На них есть и разбой, и убийства. На всех достаточно дел на хорошие сроки, но их связь с клиникой доказать не удалось: молчат как партизаны. И я их понимаю. У Олега Викторовича длинные руки и злопамятный характер. Те, кто перешел ему дорогу, обычно долго не живут.

— Неужели на него так ничего не накопали? — удивилась Ольга.

— А чего можно накопать на кристально чистого человека? Что с того, что неприятный лично ему тип ночью пошел купаться на озеро и утонул? То, что утонул, понятно: трудно плавать с десятью ножевыми ранениями, а почему его туда ночью понесло, спросить уже некого. Местная полиция или куплена, или на нее давят сверху, а в газетах работают не самоубийцы. Иногда кое–что попадается в Интернете, но далеко не все верят таким публикациям: мало ли у человека врагов?

— А вы…

— Наши с ним интересы пока ни разу не пересекались, хотя у него есть предприятия в том регионе, где я в основном работаю. Такие люди, как мы, стараются без нужды не враждовать, так как это чревато крупными неприятностями. Предупреждая вопрос, скажу, что в вашем случае, если вас не оставят в покое, такая нужда будет.

— Спасибо! — сказала Ольга. — Вам, Валерий Сергеевич, от нас столько неприятностей!

— Не нужно преувеличивать неприятности и приуменьшать собственные заслуги. Благодаря вам я уже немало приобрел и рассчитываю приобрести еще больше. Как, кстати, прошло сегодняшнее лечение?

— Судя по всему, жена вашего политика пошла на выздоровление. На редкость пустая женщина.

— Он еще не мой, но с вашей помощью… А ее личность пусть вас не волнует: вам с ней не жить. Забыл сказать, что сегодня в ЗАГС отвезли нужное вам свидетельство о смерти. Они сняли копию, а оригинал потом вам вернут.

— Не шумели? — спросила Ольга.

— С начальством сильно не пошумишь, — усмехнулся Валерий Сергеевич. — Назначили вам на послезавтра, ровно в четырнадцать. С дочерью я уже говорил. Она согласна участвовать и уверена, что не откажется и ее друг. Ольга, вы себя плохо чувствуете?

— Нет, просто небольшая слабость и начало клонить в сон.

— Тогда мы на этом прервем нашу сегодняшнюю встречу, и сейчас вас отвезут домой, отдыхайте.


— Ты же хотела спать, — сказал Игорь, видя, что подруга собирается пристроиться у стенки для медитации. — Два лечения за день, а ты еще не полностью пришла в норму после исцеления Сотникова. Стоит ли заниматься медитацией?

— Помоталась по морозу, и сон прошел, а от медитации будет только польза. К тому же еще только шесть часов, куда спать? Посижу, а потом пойдем ужинать. Мне эти пирожные не заменили нормального обеда. Ты пока почитай или иди за комп, я не буду долго заниматься.

Кундалини на этот раз отозвалась почти сразу и гораздо легче, чем в прошлый раз, поползла вверх по позвоночнику. Когда она достигла свадхистаны, оранжевый вихрь начал вращаться быстрее и заметно увеличился в размерах. Не останавливаясь на этом, Ольга потянула огненный столб выше. Не доходя до солнечного сплетения, столб стал мертво и поднять его выше у нее не получилось. Помучившись, Ольга вышла из медитации.

— Ничего не получилось, — разочарованно сказала она Игорю, который отложил книгу и встал с кровати. — Так и не дотянула до третьей чакры.

— Покажи спину, — попросил он. — Да у тебя вся рубашка мокрая! Скорее снимай и марш под душ! А красная полоса на спине сегодня в два раза длиннее, чем в прошлый раз. Не расстраивайся, люди иной раз годами занимаются без видимого прогресса, а у тебя открылись сразу две чакры. Оля, пошевеливайся! Уже давно пора ужинать, а тебе еще принимать душ. И Анну задерживаем.

— Голодный муж — злой муж, — сделала вывод Ольга, снимая рубашку и набрасывая на себя халат. — Иди скажи своей Анне, чтобы шла домой, с посудой я как–нибудь управлюсь и без нее. Мы, простые русские женщины, бутиками и заграницей не избалованы. У нас еще все впереди!

Следующий день до обеда прошел без происшествий. Игорь выкладывался на своих занятиях, а Ольга, как и планировалось, навестила Сениных. Тамара Викторовна чувствовала себя прекрасно и встретила своего лекаря с распростертыми объятиями. Ольга даже удостоилась чая с конфетами и каким–то печеньем. Сергей Владимирович тоже был любезнее и даже решился сделать ей несколько дежурных комплиментов. Когда Ольга уже уходила, хозяйка одела ей на шею массивный золотой кулон, изображающий Козерога. Попытка его вернуть успеха не имела.

— Ты хочешь нас обидеть? — спросила Тамара Викторовна, переходя на ты. — Муж специально бегал, искал с твоим знаком, дарим тебе от чистого сердца! Мы тебе так обязаны, что не нужно думать, что от тебя откупились этой безделушкой. Это только знак внимания. Мой муж не последний человек в этой стране, и твой Рогожин это прекрасно понимает, иначе не прислал бы тебя к нам, да еще за такую символическую оплату. Мы теперь обязаны ему, но еще больше — тебе. Помни об этом, Оленька! Ты подарила мне жизнь, и тебя всегда будут рады видеть в этом доме. Я даже не делала анализов, но абсолютно уверена в том, что уже здорова. Муж успел навести о тебе справки. Береги себя, девочка, ты просто чудо, а в мире столько грязи!

«Вот тебе и пустая женщина! — подумала Ольга, спускаясь с Рыбиным на лифте. — Век живи — век учись. Так, начинаю обрастать золотом».

— Виталий, ты не скажешь, откуда клиенты знают мой знак зодиака? — спросила она.

— Сенин мне звонил и очень просил сообщить дату вашего рождения. Я не счел нужным отказать клиенту в такой малости, а вас не решился беспокоить из–за пустяка. А что не так?

— Все так, но впредь прошу без моего согласия не давать клиентам никакой личной информации.

Дома она показала мужу подарок.

— Была Овном, а стала козлом, — пошутила девушка. — Возьми этот подарок и положи к остальному золоту.

— Тяжелый, — оценил Игорь. — Не поскупились твои клиенты. А подумали о том, как такое девушке носить на шее?

— Ладно тебе придираться, я его все равно не собираюсь носить. Ты же знаешь, что я равнодушна к золоту. И твоя бывшая его не жаловала, даже обручальное кольцо надевала редко, а в племени Занги золото в обиходе вообще не употребляли. Кстати, нужно померить ее кольцо, как оно будет на моей руке, а то еще потеряю.

— Да, — согласился Игорь, — ты меня всегда удивляла равнодушием к бирюлькам. Как–то это нехарактерно для женщины. А кольцо тебе будет немного велико. Но ты его все равно не собираешься носить, а ЗАГС оно как–нибудь выдержит.

— Ошибаешься, теперь я его буду носить постоянно и демонстративно показывать. Каждому паспорт не предъявишь, а так сразу видно, что я замужняя женщина, а значит, уже самостоятельная личность! Так что нужно заехать к ювелирам и подогнать размер на мой палец. Они их как–то меняют.

— А стоит ли возиться? Заедем завтра в любой ювелирный и купим тебе новое. Ты сейчас чем собираешься заниматься? Опять медитацией?

— Конечно. Я вчера уперлась как в стенку. Тяну Кундалини вверх, а там как барьер стоит. Посмотри мой позвоночник, может быть, я успела заработать сколиоз, и причина в нем?

— Какой у тебя может быть сколиоз, что ты выдумываешь? Такую ровную спинку еще нужно поискать.

— А тебе уже в лом посмотреть на почти жену и пощупать?

— Молодая леди не должна так выражаться! — нравоучительно сказал Игорь. — Я с тебя и так глаз не свожу, а прощупывания, сама знаешь, чем заканчиваются. И какая тебе после этого будет медитация?

— Ладно, — пробурчала она, пристраиваясь у стены. — Ты у меня еще сегодня поработаешь! Тренировки у Рощина покажутся легкой разминкой!

— Сбежать, что ли, пока не поздно? — пошутил Игорь, устраиваясь на кровати с купленной сегодня книгой. — Ладно, молчу, занимайся.

Поначалу медитация шла, как обычно. Ольга «подцепила» огонь в муладхаре и потянула его по позвоночнику, пока, как и вчера, не уперлась в барьер. Она усилила нажим, но ничего не происходило. Придерживая огненный столб, девушка мысленно представила мешающую ей преграду, попыталась за нее заглянуть и оторопела: из–за барьера на нее с угрозой посмотрел дед Занги.

«Так вот кто мне поставил эту пакость! — поняла она. — Ну, дед — сволочь старая, хрен тебе!»

— Ты уже закончила? — спросил Игорь, отрываясь от книги. — Что–то рано сегодня.

— Я сейчас продолжу, только сменю одежду, — ответила она, снимая мокрую от пота рубашку. — Надо будет их купить про запас, а то скоро и надеть будет нечего.

На этот раз она не стала медленно тянуть кундалини, она рванула ее вверх, вкладывая в этот рывок все силы, и барьер, не выдержав, лопнул. Хлынувшая непонятно откуда волна света заполнила ее всю без остатка и погасила сознание.

Когда Ольга пришла в себя, она увидела рядом с собой перепуганного Игоря.

— К черту эти медитации! — с облегчением сказал он, увидев, что девушка пришла в себя. — Ты меня чуть не довела до инфаркта, когда повалилась на пол, как мешок с картошкой!

— Ну и сравнения подбираешь для невесты, — пошутила она. — Помоги мне подняться. Рубашку теперь опять нужно менять. Хорошо, что я перед приездом сюда купила себе еще одну, а то пришлось бы надевать халат на голое тело.

— Может, на сегодня все–таки хватит?

— У меня что–то получилось, Игорь, — ответила Ольга, — и я просто обязана посмотреть что. Ничего страшного не будет. Силы уже восстановились, их даже стало больше. Я только взгляну одним глазом и сразу назад. Да не волнуйся ты так. Все проблемы были из–за моего деда. Этот старый пень поставил барьер, чтобы я, не дай бог, не овладела магией. Сделал он это из благих побуждений, беспокоясь за жизнь внучки. Занга ведь тоже не отличалась послушанием, в этом она и твоя бывшая жена очень похожи.

— А ты зачерпнула и у одной, и у другой, — ласково сказал Игорь, целуя потную макушку своего подарка. — Будешь непослушной в квадрате. Надо передумать жениться, пока не поздно.

— Поздно, дорогой, поезд ушел! Полежи еще немного со своей книгой и ни о чем не беспокойся. Теперь все будет нормально.

На этот раз Ольга не трогала кундалини, а прошлась внутренним взглядом по позвоночнику. Огонь в муладхаре по внешнему виду почти не изменился, только немного увеличился в размерах. Вихрь на месте свадхистаны тоже вырос и вращался с такой скоростью, что стенки у него стали размытыми и отдельных полос уже не было видно. Точно такой же вихрь, но желтого цвета, находился в районе солнечного сплетения. Еще выше, на уровне сердца, было видно сразу два вихря, отчетливо отсвечивающих зеленым. Вращались они заметно медленней остальных, причем в противоположных направлениях. Последней открывшейся сегодня чакрой была вишудди, которая не образовывала вихря, а просто горела голубым огнем, чуть–чуть меняя яркость в такт ударам сердца. Две остальные чакры пока были закрыты.

Выйдя из медитации, Ольга почувствовала, что ее буквально разрывает от переполняющей каждую клетку тела силы. Она поняла, что это может плохо кончиться.

— Помоги! — прохрипела она, идя к мужу и разрывая на куски опять прилипшую к телу рубашку. — Мне нужно!

Глава 15

— Можешь сказать, что это было? — простонал Игорь, пытаясь отползти подальше от девушки. — Ты меня буквально вывернула наизнанку. Если это любовь, то мне такой любви не нужно. Я теперь несколько дней смогу ходить только враскорячку.

— Извини, дорогой, — ответила Ольга, которая в отличие от него после всего произошедшего чувствовала себя просто замечательно, — сейчас подлечим, дай мне его в руки. Да не нужно от меня так шарахаться, я больше не претендую на твое внимание. Ну вот и все. Теперь болит?

— Теперь нет, но зато я тебя так хочу, что сил нет терпеть! — охрипшим голосом ответил Игорь. — Сейчас просто сдохну!

— Подожди минутку, я чуть перестаралась с энергией. А сейчас?

— Сейчас вроде ничего. Только убери от меня свои руки, дай прийти в себя.

— Боже мой, милый! Да у тебя все тело в синяках, неужели это я их понаставила?

— А кто же еще, я сам? Добавь еще следы укусов, а на подушке клок волос, по цвету вроде мой. Следующий раз, если вздумаешь заниматься медитацией, предупреди заранее, и я куда–нибудь слиняю. И как ты умудрилась порвать байковую рубашку? У тебя остались от нее одни рукава!

— Извини, пожалуйста! Пока я медитировала, все было нормально. Я за один раз открыла сразу три чакры! А когда вышла из медитации, поняла, что просто умру, если сейчас же не сброшу большую часть энергии. А сбрасывать я пока могу или лечением, или отдавая ее тебе. Больных поблизости не наблюдалось, так что оставался только ты. А я тогда не могла даже нормально соображать.

— Ну и где та энергия, если у меня после всего нет сил шевелить ни рукой, ни ногой? Два часа сплошного безумства! Могу представить, что слышали из–за двери Анна с Сергеем. Время ужина давно прошло, а ты орала как резаная!

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но из всего помню только то, что мне было очень хорошо.

— Еще бы тебе что–то помнить! Я сам запомнил только то, как ты идешь ко мне, разбрасывая клочья рубашки, зрачки почти на все глаза и говоришь таким тембром, что я от желания чуть сам не выпрыгнул из штанов!

— А что я говорила, не помнишь?

— Кажется, что тебе нужна помощь. А какого рода помощь, было и так ясно, без слов.

— А где твои брюки? — спросила Ольга.

— Их остатки вместе с трусами валяются на полу за кроватью, ты их тоже порвала в клочья.

— Я думаю, что все повреждения, кроме порванной одежды, должны скоро пройти. Я тебе действительно отдала очень много энергии. Только это все–таки особый вид энергии, ею не снимешь физическую усталость тела, по крайней мере, сразу. Мне жаль, что тебе так досталось, но зато теперь мои возможности в исцелении возросли многократно! Мало того что я смогу лечить сразу многих, я и времени на это буду тратить меньше. И это при том, что у меня закрыты еще две чакры. А я еще удивлялась, как это дед ухитрился во время красной лихорадки за один вечер вылечить половину племени, да еще после этого ходил свеженький, как огурчик! Надо будет завтра, после больного, которого нам подсунут от Рогожина, созвониться с Горским и опробовать у него в центре, на сколько пациентов у меня хватит сил.

— Ты только не надорвись!

— Нет, буду работать только до первой усталости. Слушай, а как я сейчас выйду в коридор? Мне стыдно. Может быть, первым выйдешь ты?

— В порванных брюках?

— Ну, Игорь, не вредничай! Надень халат. Никто тебя не заставлял валяться на кровати в брюках.

— Я еще, оказывается, и виноват! Завтра обязательно куплю джинсы, на них даже твоей силы не хватит. Ладно, сейчас выйду в коридор, а ты пока хоть немного приведи себя в порядок.

— У тебя начали исчезать синяки, смотри, остались только самые крупные, а скоро и их не будет.

— Тебя теперь только в кольчуге любить, — проворчал он, надевая другие трусы. — Не забудь расчесаться: все волосы дыбом.

Он надел халат и сходил на кухню за графином.

— После всего напал сушняк, — пояснил он, наливая себе воды в чашку на столике. — Анна ушла час назад. Сергей торопливо сказал, что ужин на столе и быстро смылся в свою комнату. Похоже, что парень после твоих воплей жутко стесняется.

— Дай сюда! — Она отобрала у Игоря графин и присосалась к горлышку, выпив половину находившейся в нем воды. — Что сделано, то сделано. Я пошла сначала помоюсь, а потом ужинать. Еще только восемь часов, так что для ужина не очень поздно.

Утром Анна вела себя как ни в чем не бывало, а Сергей делал вид, что вчера ничего не слышал, но на Ольгу старался не смотреть, а случайно встретившись с ней взглядом, покраснел.

«Это что же я вчера вытворяла, если краснеет такой мужчина, как Сергей, — думала Ольга, уткнувшись в тарелку. — Нужно научиться сбрасывать силу как–то иначе. Должен же быть способ, потому что я не помню, чтобы дед развлекался с женщинами, наоборот, он их в последнее время избегал, хотя был еще куда как крепок».


— И кто у меня назначен на сегодня? — спросила Ольга Виталия.

— Один из замов министра регионального развития Российской Федерации Демкин Сергей Иванович, — ответил Рыбин. — Предупреждая следующий вопрос, сразу отвечу, что лечить нужно его самого, а не кого–то из близких.

— И что же с вашим замом такого случилось?

— Катался в прошлом году на горнолыжном курорте в Альпах, упал и сильно повредил спину. После этого лечился и за границей, и у нас, получил некоторое улучшение состояния и смог приступить к работе. Но у него периодически бывают обострения. Кроме того, повреждение позвоночника вызвало ряд других заболеваний, которые отравляют ему жизнь, а частые перерывы в работе привели к тому, что стали поговаривать о его замене. Представляете его положение? Еще его сильно напрягает то, что он из–за травмы стал несостоятелен как мужчина.

— Подробнее, если можно.

— Травма не позволяет ему совершать необходимые усилия, а у него жена на десять лет моложе. Для Рогожина он важен в первую очередь тем, что курирует департамент инвестиционных проектов.

— Едем к нему домой?

— Нет, на дачу. Он не хочет, чтобы кто–нибудь знал, что он опять обратился за медицинской помощью, да еще и к целителю.

— Это далеко?

— Не очень. Если не застрянем, за час обернемся. Сейчас забросим Игоря на стрельбу и поедем. На борьбу его потом заберут другой машиной из того же охранного агентства, в котором работают наши сопровождающие.

Они нигде не задержались, поэтому приехали минут за десять до назначенного срока. Дача Демкиных представляла собой большой двухэтажный особняк, огороженный со всех сторон глухой двухметровой оградой. На глаз дом и небольшой сад занимали соток двадцать. Они остановили машину перед раздвижными воротами, и Рыбин пошел к калитке, возле которой виднелся пульт коммуникатора. Он поговорил с хозяином, и ворота медленно отворились, пропуская машину. По узкой асфальтированной дороге подъехали прямо к крыльцу, вышли из машины и были встречены самим хозяином, который провел всех в обширный холл первого этажа.

— Раздевайтесь, — предложил Сергей Иванович, после того как все наскоро познакомились. — В доме тепло. Одежду положите прямо на диван. Мы ведь не будем лечиться полдня?

— Обычно я обхожусь двумя часами, — ответила Ольга, — а точно можно будет сказать только в процессе лечения. Раздевайтесь до пояса, я должна посмотреть вашу спину.

Клиент молча снял вельветовую рубашку, потом майку, обнажив до пояса свое когда–то неплохо развитое, но уже начавшее заплывать жиром тело.

— Ложитесь на другой диван животом вниз, — скомандовала Ольга. — Вас именно сейчас что–нибудь беспокоит? Боли есть?

— Они у меня почти все время есть, — буркнул Сергей Иванович. — Конкретно сейчас болит низ спины и отдает в ногу.

— Вам ставили имплантанты? — спросила Ольга. — Похоже, что несколько позвонков серьезно повреждены.

— Предлагали несколько раз, но я отказался. Вероятность осложнений после операции не очень велика, но, если не повезет, я буду завидовать своему теперешнему состоянию.

— Это хорошо, что вы не меняли позвонки, — сказала Ольга. — В противном случае, я вряд ли взялась бы вам помочь. Мое лечение приводит к быстрой регенерации тканей, в том числе костной и нервной, и я не знаю, как при этом себя поведет организм в отношении чужеродной ткани. Теперь вам нужно только спокойно лежать. Если вдруг возникнет боль, ее нужно будет перетерпеть.

Она поднесла к дивану один из стульев и села на него, положив руки ладонями вниз на участок позвоночника, на который когда–то пришелся удар.

«А если войти в медитацию и попробовать направить больше энергии через руки? — подумала девушка. — Что я теряю? Все равно нужно экспериментировать со своими способностями, так почему не сейчас?»

— Ребята, не болтайте, мешаете сосредоточиться, — сказала она сидевшим в другом конце холла и тихо переговаривающимся парням. — Или помолчите, или выйдите подышать свежим воздухом. Я думаю, что долго не задержусь.

Обежав внутренним взором свой позвоночный столб, она усилием воли постаралась ускорить красноватый мерцающий поток, струящийся от грудной чакры к ладоням. В центре каждой ладони была область, которая ярко светилась красным, слегка мерцающим светом. Попытка задержать поток энергии приводила к угасанию этого света, а когда скорость потока увеличивалась, зоны на ладонях разгорались ярче обычного. Сосредоточившись, она стала вливать энергию в больной участок позвоночника, стараясь максимально ускорить ее поток. Некоторое время ничего не происходило, потом мужчина под ее руками слабо задергался и застонал, и его стон сразу вывел ее из медитативного состояния.

— Что вы чувствуете? — спросила она, не убирая рук.

— Что может чувствовать мужик, когда он стонет, — недовольно сказал Сергей Иванович. — Боль, конечно. Поначалу всякая боль прошла, а теперь болит еще сильнее прежнего.

— Придется все–таки немного потерпеть, — решительно сказала Ольга. — У вас очень тяжелое повреждение, к тому же не слишком свежее, а сеанс идет всего пятнадцать минут. Скажете мне, если почувствуете какие–нибудь изменения.

— Они движутся, — тут же сказал он. — Позвонки под вашими руками шевелятся, отсюда и боль.

Теперь она и сама ощущала, как позвонки под ее ладонями словно еле–еле ерзали взад–вперед, а рукам стало горячо.

— Печет довольно сильно, — сообщил Сергей Иванович, — а боль немного стихла.

Прошел час с начала сеанса, прежде чем боль у клиента полностью прошла вместе со жжением, а дрожь позвонков прекратилась. Посидев еще немного, она убрала руки и велела больному подняться.

— Походите немного, только не слишком резво. Постарайтесь несколько дней ничего не поднимать и не наклоняться вперед, особенно резко. Вряд ли я вам за час убрала все повреждения, но лечение будет продолжаться еще несколько дней без моего участия. Если почувствуете себя неважно, вызовите меня через Рогожина. Но, думаю, у вас все должно быть хорошо.

— Чувствую себя нормально, нигде ничего не болит — даже непривычно. А отпечатки ваших ладоней на спине так и остались.

Она посмотрела на клиента, который рассматривал свою спину в большом, во весь рост, зеркале, и увидела в нижней части спины два красных отпечатка узких женских ладоней.

— Теперь придется объясняться с женой, — с досадой сказал Сергей Иванович. — Эти автографы надолго?

— Не знаю, — честно ответила Ольга. — Думаю, что к вечеру должны исчезнуть. Не стали бы заниматься конспирацией с лечением, не пришлось бы оправдываться перед женой, а нам не пришлось бы столько ехать. У меня уже лечилось много влиятельных клиентов, и никто, кроме вас, не стеснялся моих услуг.

— Учту на будущее, — коротко сказал он. — Я вам что–то должен?

— Нет, ничего. Все расчеты только с Рогожиным. До свидания. Одевайтесь, ребята, я уже закончила.

— Это хорошо, что вы быстро управились, — заметил Рыбин. — С учетом времени на обратную дорогу успеваем к окончанию тренировок Игоря.

— Послушайте, Виталий, я планировала после всего не ехать на обед, а на час–другой съездить в медицинский центр к Горскому. Я могу на вас рассчитывать, или они вызовут свой транспорт?

— Конечно, можете. Вам лучше не ездить другим транспортом хотя бы потому, что у вас из всей охраны будет один Сергей. В котором часу туда поедем? Мне нужно предупредить сопровождение.

— Я сейчас позвоню и все уточню, — она набрала номер Горского. — Сергей Алексеевич? У меня выпала возможность посетить ваш центр и провести несколько лечебных сеансов. По времени они будут короче, и лечить буду по несколько человек. Я кое–что раскопала, и теперь это нужно проверить на практике. Да, где–то через час или немного позже, если нигде не застрянем. Да, и вам тоже.

— Они готовы принять нас в любое время, — сказала она Рыбину, — поэтому берем Игоря, и сразу едем к ним, а уже от Горского поедем домой, его центр от нас совсем недалеко.

Они без задержек доехали до «Викинга», забрали Игоря и поехали в медицинский центр, отпустив одну из двух нанятых машин с охраной.

— Ну и что вы такого раскопали, что вас потянуло на эксперименты? — спросил Сергей Алексеевич. — И как думаете проводить лечение?

— Если совсем коротко, то очень сильно подняла свою энергетику, — сказала Ольга. — А лечение будем проводить по следующей схеме. Вы меня приводите в палату и говорите, что я представитель фонда, который может взять на себя часть расходов на их лечение. У вас же часть услуг платная? А потом я сажусь возле самых тяжелых, которые не могут вставать, а остальных рассаживаю вокруг себя и развлекаю их болтовней, щедро сдобренной обещанием помощи. Думаю, что минут на пятнадцать меня хватит. Потом то же самое повторяем в другой палате и так до тех пор, пока я не почувствую, что выдохлась.

— Думаете, пятнадцати минут хватит?

— Вот и посмотрим. Я сегодня одной шишке восстановила позвоночник за какой–то час. Сомневаюсь, чтобы мне раньше на него хватило трех сеансов по три часа. Можно было бы сейчас заняться медитацией и добрать ту энергию, которую я на него потратила, но не хочется сильно задерживать своих ребят, да и время к обеду. Так что решайте, с кого начнем.

— Давайте с кардиологии. Пойдемте, вам выдадут халат, и не помешает надеть бахилы. Или вы предпочитаете тапочки?

Выдохлась она только на четвертой палате, обработав в общей сложности два десятка больных.

— Не знаю, что получится с последней палатой, — устало сказала она Горскому. — Я с ними была меньше десяти минут. Но, может быть, это и к лучшему: будет возможность сравнить с остальными. Сильно устала, особенно язык, так что мы поехали домой. К вам будет просьба: завтра, как только будут результаты, позвоните мне на мобильный.

— Все, ребята, — сказала она своим. — На сегодня я закончила, поехали домой.

— Так мы сегодня и не заехали за одеждой, — с досадой вспомнил Игорь, когда уже зашли в квартиру. — У меня на этой борьбе всю память отшибает, а потом еще эта незапланированная поездка в центр.

— Ничего, пока обойдемся. Штаны у тебя еще есть, а медитацией я сегодня заниматься не буду.

— А почему?

— Кундалини люди занимаются годами, а когда хочется всего и сразу, да еще начинает получаться, могут быть неприятности. Например, как у меня вчера. Ведь если бы не ты, мне было бы совсем плохо, могла бы и умереть. Энергии получила в десятки, если не в сотни раз больше обычного, причем моментально, а тело оказалось к этому не готово. Важны ведь не только чакры, но и система распределения энергии по организму, а она развивается в процессе длительных тренировок и постепенного увеличения силы.

— А как будешь восстанавливать потраченное на лечение в центре? Опять со мной?

— Успокойся, — засмеялась Ольга. — Ведь тебе пока не хочется? Ну и я обойдусь. Когда открываются чакры, в медитациях уже нет такой необходимости, набор энергии идет через них сам собой. Медитацией его можно при необходимости ускорить, но я не вижу такой необходимости: за ночь все восстановится само. Мне важно открыть оставшиеся две высших чакры. Именно с ними связывают магические способности человека. У меня они реализованы как–то иначе, но очень неполноценно. Думаю, что после их открытия, особенно последней, у меня появится шанс добраться до родовой памяти Занги. Недаром дед тратился, ставя мне барьер. Значит, я на верном пути. Но двигаться дальше без учителя не рекомендуют: это довольно опасно для психики. Не будем спешить, а то стану дурочкой, а ты тогда откажешься от брака. И кому я такая буду нужна?

— Значит, сначала ЗАГС, а потом можно и поглупеть?

— А ты думал! — опять засмеялась Ольга. — Я помню себя после ЗАГСа. Мое состояние тогда можно было охарактеризовать двумя словами: счастливая и глупая.

— Я был не лучше. Ладно, пошли обедать. Мы сегодня сильно задержались, у меня уже живот подвело.

— Бедный! Надеюсь, что твои мучения были не напрасны, и завтра Горский сообщит нам немало интересного.

После обеда они вернулись в спальню.

— С этим нужно что–то делать, — заявила Ольга. — Меня такая жизнь не устраивает. Полдня мы с тобой занимаемся делом, а остальную половину должны сидеть дома под замком. Ты хоть книжек себе набрал, а чем заняться мне?

— Погуляй по просторам Интернета, — предложил муж.

— Ты же знаешь, что я не люблю по нему гулять. Я сейчас с большим удовольствием сходила бы с тобой за обручальным кольцом или купить тебе костюм поприличнее для ЗАГСА. Тот, который у тебя есть, смотрится так себе, а тот, который сшили по заказу Рогожина, наоборот, чересчур шикарный. Да и вообще нам с тобой уже много чего нужно докупить по мелочи, те же рубашки.

— Давай завтра перед обедом задержим ребят и все купим.

— Я не против, просто не люблю откладывать то, что все равно придется делать. Мало ли что случится завтра. Давай я позвоню Рыбину, и пусть он заказывает сопровождение на стороне, чтобы нам лишний раз не дергать Гену. Сергею–то все равно, скучать дома или работать на выезде.

Рыбин отнесся к просьбе Ольги с пониманием и попросил немного подождать, пока он договорится с агентством. Почти сразу же за этим Ольге позвонила Леночка.

— Привет! — донесся из трубки радостный голос девчонки. — С тобой сейчас можно говорить?

— Собираюсь уезжать и жду звонка. Но минут пять у тебя есть, а если хочешь поговорить дольше, давай я тебе сама вечером позвоню.

— Да нет, я ненадолго. Хотела похвастаться, что могу уже сгибать ноги в коленях. К нам приезжал дед. Знаешь, как он за меня радовался! И очень жалел, что не смог с тобой познакомиться. Сказал, что обязательно сделает это через… этого… как его? Выскочила у меня из головы его фамилия!

— Рогожина?

— Ага, его. Только сначала он хочет купить тебе подарок и для этого у меня о тебе расспрашивал. А я и сама мало знаю!

— Бог с ним, с подарком, тебе массаж регулярно делают?

— Каждый день. А вчера приходил мой врач, ну тот, который лечил до тебя, так он прямо обалдел! Тоже хотел с тобой познакомиться, но папа сказал, что не знает адреса. А я о телефоне никому не говорю. Ладно, не буду больше болтать, а то до тебя не дозвонятся. Приезжай, когда сможешь, ты обещала! Целую!

— Ленка звонила? — спросил Игорь. — Как она там?

— Уже сгибает ноги. Позвонила поделиться радостью и сообщить, что ее дед готовит мне подарок.

— Это тот самый, который приятель Абрамовича? Тогда готовь гараж для крутой тачки.

— Я бы не отказалась от машины, — вздохнула Ольга, — тем более что умею водить. Только правила все равно нужно учить, а потом еще сдавать на права.

— А не угрохаешь машину и нас заодно?

— Если хочешь знать, женщины — самые аккуратные водители, а с моей реакцией можно выкрутиться из большинства ситуаций. Рыбин звонит.

Виталий сообщил, что минут через двадцать за ними приедет машина.

— Услуги агентства оплачены на два часа, — сказал он, — но, если вы не успеете с покупками, они могут задержаться.

— Спасибо, Виталий, — поблагодарила Ольга. — Думаю, уложимся. Игорь, предупреди Сергея. О поездке я ему уже говорила, так что он должен быть готов.

Посетив несколько магазинов мужской и женской одежды, пару универсамов и ювелирный салон, они купили все необходимое, а на обратном пути Ольга еще попросила остановиться у книжного магазина и купила себе несколько женских романов.

— Не твою же фантастику мне читать, — сказала она, игнорируя насмешливый взгляд мужа. — Сегодня ляжем вдвоем с книгами, как когда–то мои родители еще в советские времена.

Прибыв домой, они простились с ребятами охраны, которые помогли внести в лифт купленные вещи, и в два приема перенесли все в квартиру.

— Вот теперь у меня душа спокойна! — заявила Ольга. — Купили все, что планировали, и даже больше. Хорошо, что у тебя прекрасная фигура и подобрать шмотки не проблема. У купленного нами костюма почти нет разницы с пошитым на заказ. Теперь не будет проблем с регистрацией. Как ты думаешь, может, нам на этот день взять выходной?

— Думаю, что это хорошая мысль. У нас в этот день еще встреча с Рощиным, так что запас времени не помешает.

— А ты Рогожина о ней предупредил, как собирался?

— Конечно. Как только ты пошла болтать с Татьяной, я ему все и выложил.

— Ну и как он отреагировал? Наверное, был недоволен?

— А ты как думаешь? Выразился не совсем лицеприятно о некоторых барышнях, у которых шило в одном месте, и предупредил, что на встрече обязательно должен присутствовать Виталий.

— Ты об этом Рощину сказал?

— Естественно, сказал, но он это воспринял как должное. Спросил, как мы смотрим на то, что с его стороны будет еще один человек, а когда я сказал, что не возражаю даже против целой группы захвата, если только мне не придется самому их кормить и поить, предложил не морочить голову с рестораном и встретиться в клубном кафе за его счет.

— Я думаю принять такое щедрое предложение. Только при следующей встрече поставь ему условие о недопустимости записи и прослушивания. Он не знает всех моих способностей, так что заодно проверим степень его искренности.

Некоторое время Ольга разбирала и укладывала купленные вещи, а потом легла на кровать рядом с Игорем, взяв с собой одну из купленных книг.

— А знаешь, — неожиданно сказала она, откладывая книгу, — я здесь скучаю по нашей старой квартире. Пусть она по площади в три раза меньше этой, и у меня там не было горничной, но там мне было гораздо уютнее. Здесь все новое и шикарное, по крайней мере, по моим понятиям, но все это чужое. И дело не в том, что Рогожин обещал нам с тобой эту квартиру только через год. Она и тогда будет чужой. Вспомни нашу квартиру. Больше половины вещей остались от твоих родителей, некоторые я помню еще с тех пор, когда ходила в садик. А остальные вещи мы с тобой покупали вдвоем. У каждой вещи своя история, каждая для меня что–нибудь значит. Знаешь, как мне было больно, когда пришлось выбросить старое кресло родителей? Оно было громоздким, занимало много места и совершенно не вписывалось в интерьер, но мы с тобой сидели в нем, обнявшись, когда была очередь твоей мамы забирать нас обоих из садика, и я коротала у вас время, слушая ее сказки.

— Не замечал за тобой раньше такой сентиментальности, — сказал Игорь, обнимая девушку.

— Я просто старалась не показывать слабость, — призналась она, уткнувшись ему лицом в грудь. — Ты всегда гордился тем, какая у тебя сильная и боевая подруга, и я старалась соответствовать. А на самом деле даже самые сильные из нас внутри очень слабы. Мужчины ищут в нас эту слабость, чтобы показать свою силу, защитить и уберечь. Это заложено в каждом из вас, в некоторых, к сожалению, слишком глубоко. А мы в вас, наоборот, ищем силу и надежность. При всех моих способностях, к которым можно добавить приставку «супер», без тебя я всего лишь слабая женщина. Ты для меня — это все. И дело совсем не в сексе, потому что его можно получить со многими. Вот сейчас я просто лежу рядом с тобой, прижавшись к твоей груди, и счастлива! А обложи меня со всех сторон десятком Аленов Делонов…

— И что бы ты с ними делала? — рассмеялся Игорь. — Не поделишься?

— Да ну тебя! Я к нему со всей душой…

— Маленькая моя! — еще крепче прижал к себе Игорь Ольгу. — Все, что ты сейчас говорила в отношении меня, а точно так же могу сказать и о тебе. Конечно, вещи — это память, часто они греют сердце своей причастностью к судьбам людей. Но для меня всегда главными были сами люди. Когда–то самыми дорогими и близкими были родители. Я приходил в ужас от одной только мысли о том, что их когда–нибудь не станет. А потом появилась ты и постепенно оттеснила их на второе место. Это чудо, о котором мало кто думает. Появляется абсолютно чужой человек, который западает в сердце и становится роднее всех родных, единственным на всю жизнь. Я никогда не мог понять тех, кто менял жен как перчатки в поисках какого–то идеала. То же самое относится и к женщинам. Бедные, ущербные люди, не узнавшие настоящей любви и перебивающиеся сексом. Говорят, медики доказали, что любовь — это болезнь. Я в такое не верю, но если даже это болезнь, то выздоровление от нее меня просто убьет. Если человек никогда по–настоящему не любил, он просто не осознает своей ущербности. Но если ты вкусил от этого плода, то уже никогда не будешь смотреть на мир по–прежнему. Всю свою историю люди воспевают не секс, а именно любовь! С ней тесно связана красота, которую тоже воспевают, но это только то, что желательно видеть в человеке. Ты очень красива, но я любил бы тебя и без твоей красоты только за то, что ты — это ты. Кто–то скажет, что глупость, а я говорю — судьба!

— Как ты красиво сказал! — всхлипнула Ольга. — Почему ты почти все время молчишь и прячешь свои чувства? Знаешь, как женщине приятно слышать, что она одна единственная и на всю жизнь? Мой отец матери такое если и говорил, то еще, наверное, до свадьбы. Я ничего такого не помню. А вот твой свою жену и ласкал, и хорошие слова говорил, и совсем этого не стеснялся. Вот и бери с него пример!

— А у Занги в племени как было с любовью?

— Никак. Не было у кочевников никакой любви. Мужчина брал в жены приглянувшуюся ему женщину или двух и занимался с ней сексом с целью получения потомства. Причем удовольствие от этого доставалось в основном женщине, а мужчины относились к этому, как к работе. Со временем в некоторых семьях между супругами возникала привязанность, но она была обусловлена не близостью, а совместной жизнью и главным образом детьми. Вот детей там любили по–настоящему.

— Это как–то странно. Ведь должны быть и другие побудительные причины к спариванию, кроме чувства долга.

— Говорят, что когда–то в племенах с этим было так же, как и у нас, а потом, когда мужчины захватили власть и перебили жриц, они что–то сделали, чтобы женщины никогда больше не правили Кругом. А потеря чувственности в любви якобы стала платой за власть. Так это, или причина в другом, я не знаю. Но я слышала, что на побережье мужчины любят женщин, как это прежде было у нас.

— Бедная девочка!

— Приятно, когда тебя жалеют, но ты смотри, что гладишь! А то заведусь с пол–оборота, будет тебе тогда чтение!

Глава 16

— Излагайте, Виталий, кого мы должны облагодетельствовать сегодня, — сказала Ольга. — В списке еще много клиентов?

— В списке остались пять человек, включая вашего сегодняшнего клиента. Не так–то просто найти людей, обладающих реальной властью или просто чем–то полезных Рогожину, которые имели бы в своих семьях серьезные проблемы со здоровьем и при этом сохранили остатки совести и отработали услугу. Так что после списка переходим на коммерческое лечение. Примерные расценки уже составлены. Ваш оклад для начала увеличится в три раза. В зависимости от того, как пойдут дела, он будет расти и дальше.

— Я уже в предвкушении будущих барышей и прикидываю, где за бугром покупать виллу. Не тяните резину, выкладывайте все о клиенте.

— А почему за бугром? — не понял Рыбин.

— Вы слишком молоды, Виталий! — сказала Ольга, вызвав смешки сидевших в машине мужчин. — Лет тридцать назад так называли заграницу. Я этого, конечно, тоже не могу помнить, но мой папаша остался верен советским традициям и иначе о других странах не отзывался. Так что там по клиенту?

— Это сын одного из советников президента Устьянова Григория Антоновича. Зовут молодого человека Виктором, а лет ему всего восемнадцать. Болезнь у него не слишком серьезная, но неприятная. У парня аденома простаты, причем в тяжелой форме, что нехарактерно для его возраста и образа жизни.

— А при чем здесь образ жизни? — спросила Ольга. — Мне простительно не знать, я с этим заболеванием ни разу не сталкивалась. Читала лишь, что оно очень распространено у пожилых мужчин.

— Он много занимался спортом, — пояснил Рыбин, — а одна из причин, как считают, связана с застойными явлениями в области малого таза из–за малоподвижного образа жизни и возрастных изменений.

— Вас ко мне определили не за уровень медицинской подготовки? — спросила Ольга.

— Дорогая Ольга! Я знаю в болезнях еще меньше вас. Просто, получив данные по очередному клиенту, с полчаса просиживаю за компьютером, просматривая его болячки, для того чтобы хоть как–то ответить на ваши вопросы. Так вот, по Виктору. Химиотерапия и массаж ему помогают слабо, а применять ультразвук или оперироваться он не хочет. Сейчас парень в панике из–за ночных проблем.

— А что за проблемы? Что–то с мочеиспусканием?

— Это только половина проблемы. Вторая половина — это девушки, которых у него много. До недавнего времени он вел в этом смысле очень активный образ жизни. Сейчас он слаб как мужчина и скоро созреет для операции, несмотря на возможные неприятные последствия. Проблема болезни сына с некоторых пор переросла у Григория Антоновича все государственные проблемы вместе взятые. Если вы его вылечите…

— Надеюсь, к этому не придется ехать на дачу?

— Нет, едем на дом. Это в центре, в Хамовниках. У парня есть свое жилье, но последнее время он живет у родителей.

— Легче скрываться от девиц? — предположил Сергей.

— Грешно смеяться над больными людьми, — укорила его Ольга. — Не помню, кто сказал, что болезнь уравнивает всех людей. Это, конечно, не совсем так, но зерно истины в этом есть.

— Клиенты поставили условие, что, в связи с деликатным характером болезни и стеснительностью клиента, в квартиру допустят только целителя. Рогожин хотел было упереться, но вспомнил эпизод с вашим участием в «Викинге» и согласился при условии, что вы не будете возражать. Подъезд там охраняется крутыми ребятами из какого–то агентства, а все лестничные пролеты и лифты контролируются видеокамерами, так что неприятности могут быть только в квартире. Но, судя по тому, что я сам видел в клубе, там для вас противников не будет.

Предупрежденная отцом клиента охрана пропустила Ольгу без разговоров, а вот сам клиент открыл дверь не сразу, переспросил ее имя и фамилию и, видимо, потом еще сверялся с тем, что было записано. Судя по работавшей камере наблюдения, видел он ее прекрасно, но на целителя Ольга в его представлении никак не тянула.

Наконец, когда девушке уже надоело убеждать клиента и захотелось послать его далеко и надолго, дверь отворилась, и высокий симпатичный парень пропустил ее в квартиру.

— Раздевайтесь здесь, — показал он место, где можно было оставить одежду, — и не забудьте разуться.

— А тапочки?

— В гостиной везде ковры с длинным ворсом, а в квартире жарко, зачем вам тапочки?

Гостиная действительно была застелена двумя огромными одинаковыми коврами, в которые ее ноги погружались по щиколотку.

— Ну и как вы намерены меня лечить? — спросил Виктор, насмешливо наблюдая за Ольгой, которая осматривала огромное помещение гостиной. — Массажем? Штаны сейчас снимать или после вас?

— Что–то вы слишком веселы для больного, — задумчиво сказала Ольга, — а это непорядок. Да и хамите, огорчить вас, что ли?

— Просто я не верю ни в целителей, ни в то, что вы мне сможете помочь. Кто–то развел отца на бабки, так он это не я.

— Хотите посмотреть доказательства?

— Да, это было бы неплохо.

— У вас есть острый и относительно чистый нож?

— А вам зачем?

— Полосну вам по ладони, а потом на ваших глазах затяну рану.

— Хороший способ, — согласился Виктор, — только что–то не хочется мне рисковать своими ладонями, вдруг у вас ничего не получится с заживлением? Давайте я для вас найду другой объект для опытов.

Он подошел к журнальному столику, на котором стоял телефон, включил громкую связь и, подмигнув Ольге, набрал номер. Она, не дожидаясь приглашения, подошла к дивану и села, с интересом слушая разговор.

— Привет, Киря!

— Тебе чего?

— Что–то ты с утра не в настроении?

— А не пошел бы ты на ..!

— Жаль, я‑то думал, что тебе нужны деньги. Папаша небось больше денег не дает?

В ответ раздались матюги. Когда они стихли, разговор продолжился.

— Мамаша тоже, наверное, свои цацки больше не бросает?

— Тебе что от меня нужно–то? И сколько дашь?

— Предок прислал ко мне целителя. Девочка — божий одуванчик. Я малость усомнился в ее способностях, а она предложила пари. Она ножом слегка надрежет ладонь и тут же ее вылечит. Я бы, конечно, пожертвовал своей клешней, тем более что она со своей стороны ставит сто баксов, но у меня завтра соревнования. А если у нее ничего не получится? А на тебе все всегда заживает как на собаке.

— Ты говори, да не заговаривайся. А вообще, я меньше, чем за две сотни свои руки резать не дам.

Было видно, что Виктор заколебался.

— Давай так, — наконец решил он. — Если тебе вылечат руку, получишь сто баксов, а если нет — я плачу еще сотню сверху. По рукам?

— По рукам! Когда идти–то?

— Да прямо сейчас и иди, мы будем ждать.

— И не жалко денег? — насмешливо спросила Ольга.

— Немного, — ответил Виктор. — Ничего, я их возьму с отца как компенсацию за причиненный моральный ущерб!

— А ущерб причинила я? Интересно, чем?

— Очень хочется затащить вас в постель, — глядя ей в глаза, признался он, — а нельзя. А это стресс и удар по здоровью. Так, сейчас прибежит наш Кирилл, так что пора идти готовить нож. Между прочим, очень интересный тип. Последняя клиническая стадия игрока. Проигрывал все деньги, которыми его до недавнего времени обильно снабжал папаша. Погорел на жадности. Маман оставила в прихожей сумку с золотыми побрякушками, а он их спер и продал по дешевке из–за того, что не было денег на игру. Отец его выдрал и перекрыл финансирование, да толку–то. Его надо было начинать драть лет десять назад. Звонит, пойду открою.

Ольга ожидала увидеть здоровенного парня, а вошел высокий худощавый юноша, интеллигентный облик которого усиливали очки в роговой оправе.

— И это целитель? — показал он на нее пальцем. — Ты что гонишь? Разыграл, да? Да я вас сейчас обоих здесь раком поставлю, сначала ее, а потом и тебя! Где баксы?

— Виктор, принесите же мне, наконец, обещанный нож. Я вижу, что этот милый мальчик хочет, чтобы я не только поцарапала ему ладонь, но и отхватила его поганый язык! И вообще, я у вас уже достаточно долго задержалась, а мое время ценится очень дорого. Вы, я вижу, уже созрели для операции, если не нуждаетесь в моих услугах. А, вот и нож! Он достаточно чистый?

Увидев в ее руке столовый нож довольно приличных размеров, Кирилл заколебался.

— Я передумал, — сказал он, пятясь к дверям в прихожую. — Вы здесь все психи, доверять таким…

— Я ухожу, — сказала Ольга. — Сеанс я уже провела, и ты к завтрашнему утру уже должен быть почти здоров. Простата еще какое–то время будет уменьшаться в размерах. Сколько точно, я сказать не могу, но все функции организма должны восстановиться за день–два. Держи свой нож.

Кирилл, разозленный тем, что остался без денег, и враз осмелевший, когда Ольга лишилась ножа, схватил ее за руку, когда девушка проходила мимо. Что он хотел сделать или сказать, так и осталось неизвестным: сильная пощечина отбросила его в комнату, а Ольга быстро обула сапоги, набросила на плечи пальто и вышла на лестничную площадку.

— У меня большое желание побыстрее разделаться с вашим списком, — сказала она дожидавшемуся ее у подъезда Рыбину. — И не из–за будущих барышей. Просто я не люблю незавершенных дел, да и план работы составлялся, исходя из моих прежних возможностей. У вас есть кто–нибудь, к кому можно было бы сейчас поехать без предварительного согласования?

— Есть один клиент, — ответил Виталий, — но и ему все равно нужно будет позвонить.

— Вот и позвоните, а я пошла в машину.

— Договорился, — проинформировал Ольгу Рыбин, забираясь в салон «форда». — Геннадий, давай на Арбат, вот возьми карточку с адресом. Едем к отцу одного из замов председателя следственного комитета.

— Что–то у вас в списке одни замы, — поддела его Ольга, — ни одного первого лица.

— Список составлял не я, — пожал плечами Рыбин, — а Рогожину лучше знать, с кем иметь дело. Лично я думаю, что зам очень часто может выполнить все, что нужно, не хуже своего шефа, а амбиций не в пример меньше. О клиенте рассказывать? Он сам в прошлом работал в Главном военном следственном управлении той же организации, где сейчас работает сын. В восемьдесят восьмом году по какой–то надобности отправили в Афганистан, где ему не повезло. Попал в переделку, в результате чего получил с десяток пулевых и осколочных ранений, был неоднократно оперирован и в строй уже не вернулся. А лет десять назад его состояние заметно ухудшилось, и с тех пор старик почти не вылезает из госпиталей. Лет ему еще только шестьдесят семь, но по внешнему виду вполне можно накинуть еще десять.

— Как его хоть зовут? Он и сейчас в госпитале?

— Нет, сейчас он на квартире, которую для родителей недавно купил сын. Раньше у него на пару с женой была маленькая двухкомнатная квартира где–то на окраинах Москвы. Зовут его Александром Владимировичем, а жену — Елена Викторовна. Я их предупредил, и они нас ждут. Хотя должен вас, Ольга, предупредить, что можно не рассчитывать на горячий прием. Ваше приглашение — это инициатива их сына, его родители в вас просто не верят. А когда еще увидят лично…

— Спасибо за предупреждение, Виталий, — поблагодарила Ольга. — Мне не привыкать, но буду иметь в виду.

Встретили ее действительно без восторга.

— Ты к кому, девочка? — спросил ее через коммуникатор домофона женский голос. — И эти молодые люди, они с тобой?

— Я к Александру Владимировичу, Елена Викторовна, — ответила Ольга, уступая место перед видеокамерой Рыбину.

— Мы по поручению вашего сына, — пояснил Виталий. — Дело касается лечения Александра Владимировича, вы должны быть в курсе.

Некоторое время ничего не происходило. Очевидно, хозяйка решала, стоит ли с ними дальше разговаривать. Затем последовал вопрос:

— Кто из вас целитель?

— Это я, — Ольга снова заняла место перед камерой.

— Вам, дорогая, нужно не людей лечить, а в школе учиться.

— С вашего позволения, я сама буду решать, что для меня лучше, тем более, что школу я недавно закончила. Если вам плевать на здоровье мужа и мнение сына, то мы, пожалуй, поедем к кому–нибудь другому. Я слишком ценю свое время, чтобы торчать на морозе под вашими дверьми и заниматься уговорами. Болеет ваш муж, а я не испытываю недостатка в клиентах. Поехали, ребята!

— Подождите! Можете проходить, но только вы. Остальных я в квартиру не пущу.

— Подождите меня в машине, — сказала Ольга парням. — Думаю, что мне потребуется минут сорок.

Клиент оказался немного вежливее своей супруги, которая все время пребывания Ольги в их квартире сидела рядом, не сводя с девушки подозрительного взгляда.

— А как вы лечите? — с любопытством спросил действительно очень старо выглядевший для своего возраста хозяин.

Он лежал на большом диване в гостиной, прикрытый теплым пледом, и слегка приподнялся на подушках, когда Ольга вошла в комнату следом за его женой.

— А я не лечу, — улыбнулась ему девушка. — Чтобы лечить, нужно как минимум знать, чем вы больны. Я же просто исцеляю все подряд. И не нужно на меня смотреть с такой подозрительностью, Елена Викторовна, я не собираюсь красть ваших украшений и не прикарманю ваше манто из прихожей. А деньги за лечение платятся только по результату, который вы будете определять сами. Мы не брали у вашего сына аванса. Подумайте сами, какая для меня выгода в том, чтобы морочить вам головы?

— И что же вы будете делать?

— Не беспокойтесь, я не стану размахивать руками у вас перед носом, жечь волосы и бормотать заумные слова, просто посижу рядом с вами еще с полчаса. Излечивает именно мое присутствие.

— И многих уже излечили?

— Частным образом пока десятка полтора больных. Но все были из тех, от кого отказались врачи, и стали практически здоровыми людьми. Недавно лечила сразу много больных в лечебном центре, но результатов пока не знаю. Обещали позвонить, но пока молчат.

— А что за центр?

— Профессора Горского, случайно, не знаете?

— Знаю, причем не случайно. Так вы у него работали?

— Да, у него. Кстати, если вы не против, пока все равно есть время, я ему сейчас позвоню сама и постараюсь узнать результаты. — Ольга набрала номер Горского и до максимума усилила звук. — Сергей Алексеевич? Здравствуйте. Что–то вы мне не звоните, так я решила вас побеспокоить сама. Неужели нет результатов?

— Здравствуйте, Ольга Александровна! Результаты есть, потому пока и не звонил. Все пациенты трех палат, кроме той, где вы были меньше других, полностью выздоровели уже к утру. Кое у кого еще наблюдается слабость, но по–хорошему их уже можно выписывать. Естественно, что мы их тщательно обследуем, сейчас как раз этим заняты.

— А последняя палата?

— Там излечившихся половина, у остальных значительно улучшилось состояние, но остаточные следы заболеваний еще сохранились. Но таких больных мы легко вылечим сами. Вы к нам когда собираетесь?

— Раскручусь со своими больными, тогда и приеду. Оборудование для меня готово?

— Дня через два все подготовим.

— Я позвоню, до свидания.

— И вы хотите, чтобы мы поверили в то, что ваш разговор не инсценировка? — презрительно спросила Елена Викторовна.

— Лена, перестань! — прикрикнул на жену Александр Владимирович. — Это точно говорил Горский, я узнал голос.

— Значит, он тоже участвует в этих махинациях!

— Пожалуй, вас я не буду лечить даже по просьбе своего шефа, — обратилась к хозяйке Ольга. — В конце концов, в вашем возрасте уже пора бы научиться отвечать за свои слова. Если я вам не хамлю, это еще не значит, что мне приятно вас выслушивать. А от моего к вам отношения зависит и результат лечения. Неприятных мне людей я не смогу вылечить при всем желании, скорее, я им неосознанно причиню вред.

— Как–нибудь переживу! — фыркнула хозяйка, но все же отодвинувшись от Ольги подальше.

Все замолчали и в молчании провели все оставшееся время лечения. Напоследок Ольга сухо попрощалась и под бдительным присмотром Елены Викторовны покинула негостеприимную квартиру.

— У вас в списке еще есть старики? — спросила она Виталия. — Нет? И слава богу! Эти меня сегодня достали, особенно хозяйка. Надо будет предупредить Рогожина, чтобы не брал заказ на ее лечение. Поехали за Игорем. Пока доедем, он уже должен освободиться.

— Значит, у тебя получилось массовое лечение, — сказал Игорь, когда она уже дома рассказала о своем разговоре с Горским. — С одной стороны, это меня радует, с другой — вызывает беспокойство.

— А из–за чего беспокойство? — не поняла Ольга.

— Увеличивается твоя коммерческая ценность, — пояснил он. — Одно дело, когда в день исцеляются два–три пациента, и совсем другое, когда их целая толпа. Ты занималась с памятью Занги?

— Некогда было, — виновато сказала Ольга. — Сегодня были такие клиенты, что не получилось отвлечься. Ничего, я сейчас попробую продвинуться дальше. Не волнуйся, я буду очень осторожной.

Уже привычно войдя в медитацию, она быстро пробежала внутренним взглядом по телу и вернулась к муладхаре. Теперь столб огня поднимался вверх без больших усилий с ее стороны, переходя от чакры к чакре, которые при этом резко усиливали свечение и скорость вращения вихрей. Дойдя до вишуддхи, девушка осторожно потянула огненную нить дальше. Когда кундалини была у основания черепа, Ольга внезапно потеряла над ней контроль. Страх ударил по нервам, но почему–то не прервал медитацию, и она по–прежнему могла наблюдать, как огненное свечение поднялось к затылку, залив все вокруг ярким фиолетовым светом. Чуть выше переносицы возникло и начало усиливаться ощущение вращающегося бура, который без боли проникал ей в голову все глубже и глубже. Девушка потеряла ориентацию в пространстве: все вокруг вращалось с бешеной скоростью. Пытаясь хоть за что–то зацепиться, она начала махать руками, но не смогла ни до чего дотронуться. Последнее, что она запомнила, прежде чем мгла затопила сознание, было отвратительное ощущение того, что кто–то по локоть запустил в ее голову руку и начал медленно перемешивать ее содержимое.

Когда Ольга пришла в сознание, увидела рядом с собой почему–то ярко–розовое лицо Игоря. В его глазах еще плескался ужас, а губы шевелились, но она не слышала слов.

— Помоги мне подняться, — попросила девушка и почувствовала, как его руки подхватили ее и уложили на кровать.

Теперь, когда голова лежала на подушке, она смогла увидеть Игоря почти всего. Он стоял рядом, продолжая что–то говорить, почему–то совсем голый и при этом весь светился насыщенным розовым светом. Внезапно будто кто–то щелкнул выключателем, и на нее обрушилась волна звуков. Орали за окнами воробьи, что–то кричал ей в уши муж, а на кухне Сергей рассказывал Анне не слишком приличный анекдот.

— Можно потише? — поморщилась Ольга. — Так громко орешь, что я не пойму ни слова.

Он послушно понизил голос, и хотя по–прежнему говорил очень громко, но слова уже можно было разобрать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо чувствую, — заверила она Игоря, — только рубашка опять вся мокрая. Если поможешь ее сменить, буду чувствовать себя еще лучше. И говори тише: уши болят всех вас слушать. Ты почему ходишь голый? Вроде не так уж и жарко.

— Почему голый, я одет, — он помог ей приподняться и стянул мокрую рубашку. — Полежи пока под одеялом, я сейчас достану сухую. Я говорю совсем тихо, это у тебя почему–то обостренное восприятие. Вот до того как ты пришла в себя, я действительно чуть было не орал. Ты больше часа была без сознания, я чуть с ума не сошел от страха.

— Интересно, а я тебя почему–то вижу голым. И таким розовым, как слон из мультика.

Ольга попробовала пристальнее всмотреться и невольно вскрикнула: Игорь внезапно полностью лишился кожи. Вспомнив, что о чем–то похожем читала в книгах, она принялась экспериментировать, меняя глубину просмотра. Когда перед ней остался двигающийся скелет, стало страшно и само собой вернулось нормальное восприятие.

— Мне удалось открыть третий глаз, — сообщила она Игорю, подняв руки, чтобы ему было удобнее надевать на нее рубашку. — С ним много чего связывают, и кое–что у меня уже появилось. Теперь я всех вижу насквозь и могу любого раздеть — мечта прыщавых подростков! А еще почему–то резко обострился слух, хотя я не помню, чтобы где–нибудь о таком читала. Сначала это прямо оглушало, а теперь уже могу выделить нужные звуки и сосредоточиться на них. Слушай, а Анна замужем?

— Не знаю, как–то не интересовался, а что?

— Да просто я уже минут десять слушаю ее разговор с Сергеем. Сначала он ей травил похабные анекдоты, а потом поинтересовался, когда она ему даст в следующий раз. Вот я и думаю, свободна она или нет?

— А тебе не все равно? Она взрослая женщина и может решать сама. А если есть муж, пусть голова болит у него. Либо сам виноват в том, что женился на шлюхе, либо в том, что его жена смотрит налево. Анна не похожа на шлюху, значит, второе. От хороших мужей жены на сторону не бегают. А, скорее всего, она не замужем. Принца поблизости не наблюдается, а жизнь проходит, вот она и удовлетворяется Сергеем. Ты можешь не слушать их разговор?

— Могу, а что?

— Вот и не слушай, как–то это непорядочно. Тренируй свой слух на птичках.

— Осторожно! — Ольга спрыгнула с кровати, чтобы успеть подхватить стакан с водой, который муж сбил со столика, повернувшись на ее крик.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пытаясь осознать то, чему стали свидетелями.

— Тоже третий глаз? — спросил Игорь.

— Скорее всего. О таком я точно где–то читала. Предвидение событий в малые промежутки времени. Я просто увидела, как ты смахнул этот стакан за пару мгновений до того, как ты начал движение. Только в моем видении он разлетелся вдребезги.

— Надевай халат, и пойдем поужинаем, а потом будешь изучать свои новые возможности. Только давай без медитаций, я и так сегодня за тебя переволновался на год вперед.

— Не беспокойся, прежде чем двигаться дальше, нужно освоиться с тем, что я уже получила, а это дело не одного дня.

— Ты сказала Виталию насчет завтрашнего дня? Я имею в виду выходной.

— Сказала, но могла и не говорить. Рогожин ему сам сказал, что нам на завтра хватит за глаза бракосочетания и встречи с Рощиным, поэтому чтобы он не планировал никакого лечения. ЗАГС у нас в четырнадцать, а когда встреча с Рощиным?

— Я с ним только обговорил день, насчет времени пока не договаривались.

— У тебя был на карточке его телефон? Вот и позвони сейчас. Договаривайся на четыре часа, должны успеть. Если он не будет возражать, тогда я позвоню Виталию. Ой, Игорь, я, кажется, вижу твою ауру! Только она почему–то черно–белая!

— А на что она похожа? — с любопытством спросил он.

— Трудно сказать. Клубится возле головы и плеч что–то вроде облака, только форма относительно стабильная и в нем есть светлые и темные участки.

— Похоже, что твой третий глаз открывается постепенно. Не расстраивайся, может, со временем появятся и цвета.

Он как в воду глядел. Проснувшись утром, Ольга увидела над головой Игоря ауру, в которой были в основном розовый, желтый и оранжевый цвета. По краям, где она была не такая яркая, можно было заметить зеленое свечение. Все его тело тоже светилось слабым розовым светом. Встретившись позже на кухне с Сергеем и Анной, Ольга обнаружила, что их ауры формой и цветами отличаются от ауры Игоря, а тела вообще не светились.

«Еще бы разобраться в том, что все это означает, — подумала она. — Неужели он светится из–за того, что я постоянно вливаю в него столько энергии? А по цветам ауры я что–то встречала, но тогда это было не нужно, и я просто пропустила. Надо бы потом найти».

Она похвасталась Игорю новым успехом и спросила, чем он думает занять утро.

— До ЗАГСа еще пять часов. Может быть, куда–нибудь сходим?

— Неохота мне, если честно, никуда идти. Погода на улице просто отвратная: ветер и снег. И не скажешь, что через несколько дней уже весна. Переться сейчас в театр или кино, таская за собой шлейф телохранителей… Может быть, научишь меня медитировать? Глядишь, и у меня что–нибудь откроется. Тогда уже я буду бегать за тобой по комнате и рвать на тебе рубашку с воплями, что мне надо.

— Рви, — рассмеялась Ольга. — Рубашек накупили много. А лучше скажи, и я сама сниму. А насчет медитации… Давай мы попробуем по–другому. В литературе мне попадались упоминания о том, что учитель может в этом деле помочь ученику. Почему бы мне не помочь тебе? У тебя тело просто накачано энергией, и открытие чакр не грозит неприятностями, скорее, наоборот, не будешь в этом так зависеть от меня. А может, прорежутся паранормальные способности, а то ждать, пока я полностью овладею магией…

— Помогай, — согласился Игорь. — Если что–нибудь можно получить на халяву, не напрягаясь, какой русский человек от такого откажется?

— Ты не слишком наелся, русский человек? — спросила она. — Не рекомендуют заниматься медитацией на полное брюхо.

— Тогда давай мы с тобой с час полежим на кровати и почитаем книги, — предложил он. — За это время все немного усвоится.

— Да, сколько ни омолаживай человека, а полностью прожитых лет с плеч не сбросишь, — с сожалением сказала Ольга. — Вот стал бы какой–нибудь парень в двадцать лет читать книги, когда у него под боком такая фемина, как я? Да я бы в ЗАГС пошла с запекшимися от поцелуев губами. А то и вообще не смогла бы идти, и меня пришлось бы нести на руках!

— Ну, ты, фемина, сама напросилась!

— Игорь, отстань! Ты и так тяжелый, а я еще плотно поела!

— А если так?

— Так можно! Дай хоть раздеться.

— К черту! Где эти губы, которые нужно целовать до хрустящей корочки?

— А как же медитация?

— Все к черту! Потом будем медитировать.

— Какая теперь медитация, — сказала Ольга полчаса спустя. — Я побежала под душ, а потом нужно отдыхать, иначе ничего не получится. А ты, кстати, стал светиться гораздо ярче.

— Иди мойся, потом и я схожу. Время у нас еще много, хватит и на отдых, и на медитацию, и на то, чтобы успеть навести марафет.

Глава 17

Если бы Ольгу спросили, почему она так рвется быстрее окольцевать Игоря, она и сама вряд ли смогла бы внятно ответить. Ничего другого, кроме записи в паспорте и возможности носить кольцо, регистрация ей не давала. Тем не менее она ждала этого дня и волновалась как девчонка, а прошло все на редкость быстро и буднично. Во втором часу за ними заехал на своем «Роллс—Ройсе» Рогожин с женой. За ними следовал «БМВ» с их телохранителями. На этот раз Инга Петровна отнеслась к Славиным по–дружески, осмотрела молодых и в знак одобрения подняла вверх большой палец. Когда они подъехали к дворцу, там уже ждала Татьяна со своим парнем, которые приехали чуть раньше на ее «феррари».

— Привет! — поздоровалась она и поцеловала Ольгу в щеку. — Познакомьтесь с моим другом. Валентин, это наши друзья Игорь и Ольга. У нас еще десять минут, но лучше зайти внутрь. Смотрите, какая за нами выстроилась очередь.

Действительно следом за ними двигалась порядочная толпа во главе с новобрачными. На их компанию посматривали с недоумением. Удивление вызывали возраст невесты и малочисленность сопровождавших, приехавших на престижных иномарках.

— До чего дошло, — негромко сказал один мужчина другому, — уже выдают замуж девочек.

Ольга немного придержала Игоря и, обернувшись к моралисту, доверительно сообщила:

— Скажу вам по секрету, что это не я выхожу замуж, это он на мне женится.

Открылись двустворчатые двери, и под марш Мендельсона из них повалила радостно галдящая толпа предыдущей группы.

— Неужели у меня было такое же глупое лицо? — спросила Ольга, кивнув на радостную молодую жену, на ходу прижимающуюся к своему супругу, который тоже улыбался счастливой глупой улыбкой.

— Помнишь слова песни? — сказал он, беря ее под руку. — «Первый раз я любил и от счастья был глуп». Наверное, это в какой–то мере касается всех. Пошли, нас уже приглашают.

Процедура здесь была чуть более торжественной, чем при их первом бракосочетании, но, по сути, ничем не отличалась. Они обменялись кольцами, вместе со свидетелями расписались в бумагах, выпили по бокалу шампанского и напоследок поцеловались.

— Что–то я не наблюдаю на ваших лицах улыбок, — заметил Валерий Сергеевич, который слышал перед этим их разговор, — ни умных, ни глупых. Сейчас мы это дело будем исправлять. Едем к нам, там намечается раздача слонов.

Все сели в машины и вскоре приехали к дому Рогожиных. В большой гостиной был накрыт праздничный стол.

— Вы не захотели праздновать свадьбу, — сказал хозяин, — но все равно нельзя совсем никак не отметить такое событие. Я ожидаю еще одного гостя. Семеро одного не ждут, но нас только шестеро, так что предлагаю немного подождать, он обещал не задерживаться. А пока будут подарки. Дорогие ребята! Вы для нас дорогие во всех смыслах, а сейчас станете еще дороже. Мы с Ингой дарим вам ту квартиру, в которой вы сейчас живете. В этой папке документы на нее и зарегистрированная дарственная. Я думаю, что все платы и по ней, и по прислуге буду проводить я. Там все налажено и не стоит вам отвлекаться на такую мелочь. Теперь ты, дочь.

— У меня не так много подруг, — начала Таня, — и почти нет друзей. Вы, ребята, мне очень понравились, такие как вы в окружении моего отца — это редкость. Сегодня вы совершили то, на что я сама пока никак не решусь, — связали свои судьбы узами брака. Позвольте от всего сердца поздравить и подарить эти маленькие подарки. Это часы «Патек Филипп» для тебя, Игорь. Не смотри на то, что они не слишком броские на вид, это одна из лучших марок в мире. Конкретно эти не боятся воды и не слишком сильных ударов. А тебе, Оля, позволь подарить этот браслет. Хотела еще и серьги, но заметила, что у тебя не проколоты уши, и не рискнула. Давайте я вас, ребята, поцелую! Будьте счастливы!

Она встала из–за стола и поцеловала Ольгу в щеку, а Игоря в губы, вызвав за столом одобрительные смешки.

— Не обижайся, подруга! — сказала она улыбающейся Ольге. — От твоего мужа не убудет, а мне хоть будет с чем сравнивать.

В прихожей раздался звонок, и минуту спустя в гостиную зашел невысокий худощавый старик с резкими чертами лица и благообразной седой шевелюрой.

— Поскольку здесь меня никто не знает, кроме уважаемого Валерия Сергеевича, позвольте представиться, — сказал он, глядя на Ольгу. — Я Сергей Борисович Рахленко. Вы Ольга? Мне очень приятно видеть ту, которая вернула радость в мою семью. Поздравляю с вступлением в брак и от всего сердца дарю маленький подарок. Только он хоть и маленький, но в квартиру не вошел. Подарок стоит внизу на своих колесах, а в этом пакете все документы. Все уже оформлено на ваше имя, Ольга. Вы умеете водить?

— Спасибо большое! — Ольга поднялась из–за стола и подошла к гостю. — Водить–то я умею и, наверное, получше многих, но правил совсем не знаю, да и прав нет. Позвольте, я вас поцелую.

— Садитесь за стол, уважаемый Сергей Борисович, — предложил Рогожин. — Мы еще не начинали, ждали вас.

— Что за модель? — поинтересовалась Татьяна.

— «Хонда—Аккорд», — ответил Сергей Борисович. — Думаю, что для Ольги будет в самый раз. Очень удобная в вождении и достаточно комфортабельная. Сам бы на такой ездил, да не позволяет положение.

Все принялись за еду, время от времени поднимая бокалы за здоровье молодых, хотя, как заметила Ольга, по–настоящему пил только Валентин, остальные пили символически. Пользуясь новыми способностями, она с интересом изучала ауры всех присутствующих. У молодых богатство цветовой палитры было беднее, чем у старшего поколения, и у всех в ауре доминировал свой набор цветов. У Валерия Сергеевича, например, это были желтые и зеленые тона, а аура Валентина неприятно отсвечивала красно–коричневым. Легко стало читать эмоции окружающих. Пройдясь по всем, она опять споткнулась на Валентине. Все были веселы и настроены доброжелательно, и только у него в ауре были грязно–зеленые цвета, которые, если верить книгам, свойственны зависти. Вскоре дед Лены сообщил, что вынужден их покинуть, на прощание поцеловал Ольгу и взял с нее обещание навестить девочку.

— Она полюбила вас, как сестру, — сказал он девушке. — Теперь большинство разговоров только о вас. Ольга то, да Ольга это. Приезжайте хоть ненадолго в любое время, она по вам очень сильно скучает.

После его ухода посидели еще немного, после чего Валерий Сергеевич забрал молодоженов из–за стола в свой кабинет, сославшись на то, что у них скоро важное деловое свидание, и у него к ним по этому поводу есть разговор.

— Насколько откровенными вы планируете быть на этой встрече? — спросил он Славиных.

— Постараемся не врать без необходимости, — ответил Игорь. — Я немного поговорил с Рощиным и узнал, что на нас вышли руководящие работники отдела, созданного в Управлении оперативно–технических мероприятий научно–технической службы ФСБ, причем начальнику Управления они подчиняются чисто формально. На самом деле всю их работу курирует непосредственно один из заместителей директора. Как видите, уровень достаточно высокий, и у них будут все возможности проверить наши слова и поймать на лжи. А ложь — плохая основа для сотрудничества. Сотрудничать же с ними, так или иначе, придется. То, что нас не торопили, свидетельствует о желании завязать хорошие отношения, иначе с нами никто особенно не церемонился бы.

— Как думаете, что потребуют от Ольги?

— А что они могут потребовать? Несомненно, их заинтересовали мои способности боевика и возможности целителя. Предложат меня изучить, а в ответ дадут набор плюшек. Приплюсуйте сюда лечение тех, кто для них имеет ценность.

— И как далеко вы готовы пойти в этом сотрудничестве?

— А это, Валерий Сергеевич, будет зависеть от плюшек, — ответила Ольга. — Посмотрим, что им понадобится, и что будут обещать нам. Я не хочу полностью уходить под государство.

— Я бы вам все–таки советовал настаивать на сохранении частной практики, пусть даже в усеченном варианте, как гарантии финансовой и личной независимости. Разъездную работу в любом случае придется прекращать. Несолидно, а для вас в ней еще и дополнительная опасность. Репутацию вы себе уже создали, так что не придется много тратиться на рекламу. Я готов приобрести подходящее помещение и оборудовать для вас что–то вроде клиники. Одного офиса будет недостаточно.

— А для чего мне клиника? — удивилась Ольга.

— Милая Оля, до чего же вы еще наивны, несмотря на весь свой ум и ваши способности! Это сейчас вам достаточно одного Виталия, поскольку больных еще мало, и вас не касается вся черновая работа. Вот как вы себе представляете выбор клиентов? Вижу, что никак. А это станет проблемой, когда народ поймет, что вы реально исцеляете все! Не хотите очереди на улице перед вашим офисом, где люди записываются за несколько дней и дежурят ночами? А слез матери, у которой умирает ребенок, а у нее не хватает средств заплатить по прейскуранту? Пусть вы даже не станете устанавливать запредельных цен, такие все равно найдутся. Пусть вы пойдете им на уступки раз–другой, вы человек добрый. Стоит только людям узнать, что вы это сделали, и свои деньги захотят сэкономить многие. Хотите трепать себе нервы? Деньги нужно брать вперед, предупредив, что при отсутствии результата они будут возвращаться. Можете заранее готовиться к тому, что к вам за ними придут и будут с пеной у рта доказывать, что ваше лечение не помогло. Значит, у вас должен быть свой врач, который сможет провести экспертизу, или договор с какой–нибудь клиникой. Нужно подобрать штат сотрудников, которые вели бы первичный прием больных и заранее отсеивали финансово несостоятельных. И не нужно на меня так смотреть. У вас коммерческое предприятие, а не богадельня. Если получится и найдете в себе силы и желание, можете время от времени устраивать бесплатные лечения, но давать поблажки в бизнесе не советую — сядут на голову. Приплюсуйте сюда проблемы охраны, финансы и своего адвоката, так как обязательно найдутся желающие с вами судиться, и получите примерную картину своего будущего предприятия. Я могу все это взять на себя, выплачивая вам достаточно высокий оклад, либо просто за долю в прибыли. Вы говорили, что чувствуете отношение к себе других людей. Если это так, то должны чувствовать и мое дружеское отношение. Я не слишком заинтересован в той прибыли, которую будет приносить ваше предприятие, пусть даже она обещает быть немаленькой. Для меня важнее иметь возможность всегда воспользоваться вашими услугами для себя и нужных мне людей. Но и за так я не буду делать за вас работу. Привыкайте к тому, что за все в этом мире нужно платить, тем более что в нашем случае это не составит труда. Вижу вопрос в ваших глазах и сразу же отвечаю. Да, за ваши услуги я тоже буду вам платить столько, сколько скажете. Вас что–нибудь не устраивает в таком подходе? И учтите, что я очень четко разграничиваю личные и деловые отношения. Мои деловые расчеты ни в малейшей степени не касаются наших дружеских отношений. Все, что в моих силах, я для вас делал и буду делать. Вижу, что вы меня поняли. Вам уже пора на встречу, Виталий должен вот–вот подъехать. Желаю вам удачи, и позвоните мне после всего. Много о таком болтать по телефону не стоит, так что скажете в двух словах, чтобы я понял. Завтра я улетаю и оставляю вас на Виталия, так что все проблемы решайте через него. В крайнем случае можно позвонить и мне, попробую вам помочь через других людей.

— Валерий Сергеевич, — сказал Игорь. — Мы тут с Ольгой посоветовались и решили, что Виталию все–таки лучше не присутствовать на встрече, а подождать нас внизу. Вы все равно получите от нас исчерпывающую информацию, а вот ему просто ни к чему знать о многом из того, что может всплыть в разговоре. Все равно он не сможет как–то помочь нам в этих переговорах, только наслушается всякого на подписку о неразглашении.

Встреча состоялась, как и договаривались, в клубном кафе, где не было других посетителей, кроме Славиных и Рощина с его спутником. Рощин побеспокоился заранее и обеспечил свой столик чашками с кофе и ореховыми трубочками.

— Это для сладкоежек, — посмеиваясь, сказал он, когда все поздоровались. — Давайте я вам представлю второго участника наших с вами переговоров. Это полковник центрального аппарата ФСБ Андрей Петрович Басов.

— Может быть, Алексей, ты тоже представишься полностью? — предложил Игорь. — Вы–то о нас, наверное, уже все знаете.

— Многое знаем, — кивнул Рощин, но далеко не все. Надеемся с вашей помощью узнать больше. А меня так и зовут Алексеем. Есть еще отчество, но я на нем не настаиваю, а звание — майор.

— А обязательно вести запись? — спросила Ольга Басова.

— А откуда вы знаете, что мы ее ведем? — вопросом ответил он.

— У вас во внутреннем кармане пиджака работает какая–то электроника, — пояснила девушка. — И слышу шелест: наверное, работает кассетный диктофон.

— А вы и такое можете определять? Любопытно. Понимаете, дорогая Ольга… Можно я вас буду величать просто по имени? Спасибо. Так вот, есть определенные правила работы, и будет гораздо лучше, если те, кто станет принимать решение о вашей судьбе, будут руководствоваться не моим пересказом, а этой записью. Либо вы нам доверяете, либо нет. Но во втором случае я вообще не вижу, о чем нам с вами говорить.

— Ладно, пишите. Только стоило предупредить о том, что ведете запись. Это я к вопросу о доверии.

— Давайте все–таки выпьем кофе, — предложил Алексей, — а то все остынет, а Ольга все трубочки доест всухомятку.

— Ой, извините! — смутилась девушка. — Это я машинально.

— И куда только влезает, — проворчал Игорь. — Ведь только что из–за стола! Ладно, пусть ест — это у нее на нервной почве прорезался жор. Давайте начнем разговор с ваших вопросов.

— Давайте, — согласился Басов. — Вопрос первый — откуда взялась ваша жена?

— Мне ее подарили, — ответил Игорь, с любопытством наблюдая за реакцией собеседников. — Давайте я вам сам все расскажу, а вопросы будете задавать потом.

Он довольно подробно рассказал об истории появления Ольги, опуская некоторые малосущественные или нежелательные подробности.

— Плохо! — сказал Басов. — мы ничего не сможем противопоставить цивилизации, которая способна менять геном взрослым объектам.

— А стоит ли ими заниматься? — спросил Игорь. — Насколько я понял, их здесь не интересует ничего, кроме развлечений. А у нас, по–моему, достаточно и других проблем, кроме туристов.

— Где ты слышал о туристах? — спросил Алексей. — Неужели они себя сами так называли?

— Рогожин задал Ольге вопрос, не туристка ли она.

— А что он вообще знает?

— И он, и еще кое–кто из посвященных в наши дела считают, что я и есть пропавшая жена Игоря, помолодевшая из–за проснувшегося дара целительства.

— А кто эти кое–кто?

— Мэр города, где мы жили, его жена и один майор ФСБ.

— У вас много полезных связей, — хмыкнул Рощин.

— Вы даже не представляете, Алексей, насколько много! — засмеялась Ольга. — И какое у вас впечатление от рассказа мужа? Каково это — сидеть за одним столом с инопланетянкой?

— Какая вы инопланетянка, Оля, — тоже засмеялся Рощин. — Геном человека, матрица личности — тоже. Разве что ваша основа, но она, скорее всего, просто влияет на ваше поведение молодым телом. Я сразу заметил, что в вас словно сидят два человека: умная и рассудительная женщина и бесшабашная девчонка!

— Наверное, когда планировали работу с нами, были разные мнения? — спросил Игорь. — Никогда не поверю, что никто не предложил просто нас повязать и по–тихому использовать в каком–нибудь надежном месте.

— И правильно сделаете, — проворчал Басов. — Были такие мнения, но возобладало другое.

— Я ведь вам об этом сказал не просто так. Дело в том, что использовать таланты Ольги против ее воли просто невозможно. Основной ее дар — целительство — проявляется только тогда, когда она испытывает симпатию к пациенту. Если ее нет, то лечение все равно идет, но очень медленно. Если она испытывает к кому–нибудь неприязнь, то может и наградить болезнью или просто сильно ослабить. Причем все это совершенно непроизвольно. А ее ненависть может убить.

— Уже проверяли? — спросил Басов. — В поезде не ее работа?

— Ее затащили в купе, чтобы изнасиловать, — ответил Игорь. — Горячим чеченским парням было скучно и одиноко ехать одним.

— Были еще такие случаи?

— Конечно, нет! — ответила Ольга. — Я не убийца. Да, я могу убивать ненавистью, но это происходит не сразу, и пока я себя контролирую, окружающие не получат даже насморка!

— Значит, ваш паспорт, Ольга, является липой? — спросил Рощин. — Вы не могли бы нам его дать на исследование?

— Сейчас у нее другой, — сказал Игорь, — Мы можем отдать его вам насовсем, если выдадите ей взамен другой с теми же данными. Можно спросить у Рогожина, сохранился ли тот, который был с ней, только я думаю, что пользы вам от него не будет. Вряд ли его делали на другой планете, скорее, просто взяли под контроль кого–нибудь в паспортном столе, а потом с помощью своей техники внесли изменения во все базы данных. Давайте вернемся к тому, что от нас нужно государству и что могут предложить нам.

— Ты понимаешь, что основную ценность для нас представляет Ольга? — спросил Игоря Алексей.

— Я похож на дурака, чтобы не понимать очевидных вещей? Мог бы об этом и не говорить. Я прекрасно знаю, что иду довеском к жене, но хочет этого кто–нибудь или нет, но мнение этого «довеска» вам придется учитывать.

— Иначе нам с вами вообще не о чем больше разговаривать, — добавила Ольга. — Без мужа мне просто незачем жить.

— Я хотел бы уточнить один момент, — сказал Ольге Басов. — Когда вы здесь валяли парней, двигались с максимально возможной скоростью?

— Нет, могу ускоряться еще больше. Только при этом тратится слишком много энергии, если это бой. В спокойном состоянии я уже пробовала так экономить время при чтении. Очень хорошо получается, только рвутся страницы у книг.

— Нас эта ваша особенность очень сильно заинтересовала, — сказал Басов. — Никто не собирается вас использовать как боевика, это все равно что мостить дорогу алмазами. Но мы хотели бы исследовать, что при этом происходит в вашем организме.

— Рассчитываете создать препарат? — спросил Игорь.

— Конечно. Неважно, что обеспечивает такую скорость, пусть даже то, что вы называете магией, но на физическом уровне должны действовать законы нашего мира. Я имею в виду то, что ускоряет прохождение сигналов по нервным волокнам и увеличивает скорость окисления глюкозы в мышцах. Сколько времени так можно двигаться?

— Если без последствий, то минуты две.

— Видимо, просто не хватает запасов глюкозы в мышцах, — задумался Басов. — По кровотоку ее так быстро не восполнишь.

— Воздуха тоже не хватает, — добавила Ольга. — Испытываю удушье, хотя дышу очень часто полной грудью.

— Это тоже должно иметь место, — согласился Басов, — но главное — это глюкоза. Ее можно окислять и анаэробно, хоть и не с такой эффективностью. Ладно, это все детали, перейдем к вам. Мы вам предлагаем, если совсем кратко, влиться в наши ряды. Вы заканчиваете все свои дела в Москве и поступаете в наше распоряжение. На время придется разделиться. Вас, Игорь, примерно на месяц отправим в специализированный центр здесь под Москвой. За это время вы улучшите свою физическую подготовку и пройдете несколько курсов по разным предметам. Будет и спецподготовка. Исходная база у вас хорошая, но придется попотеть. По окончании всего получите звание лейтенанта ФСБ.

— Так я и так лейтенант, причем старший.

— Это хорошо! — сказал Басов. — Спрячьте свою офицерскую книжку куда подальше, чтобы не пропала, потом будете показывать внукам. У нас все по–настоящему. За месяц из вас Рембо не сделают, так что потом еще придется поработать, хотя бы с Алексеем. Ставим вас в кадры, выдаем пушку и назначаем телохранителем собственной жены. Усекли? Вы практически всегда вместе, да и заинтересованы в ее безопасности больше других. Возражения есть?

— Пока нет, излагайте дальше.

— Это хорошо, что нет. Ольга за тот месяц, пока из вас в центре будут делать человека, пройдет полный курс медико–биологического обследования в одном из наших научных центров. Не бойтесь, на органы не разберем.

— Это что же, мы целый месяц не увидимся? — ужаснулась Ольга. — Я так не согласна! Да я без него просто сдохну!

— Черт с вами, — великодушно согласился Басов. — Дня на три–четыре я вам организую встречу, но не больше. Да вам там будет не до любви: у обоих намечена очень напряженная программа.

— А что планируется делать потом с тем, что от меня останется? — спросила Ольга.

— Будете штатным целителем нашего управления. У нас нередки ранения сотрудников и достаточно много случаев заболевания среди старшего командного состава. Есть заинтересованность в ваших услугах и у руководства других министерств. Говорят, что вы заинтересовали даже президента.

— Все это хорошо, — сказала Ольга, — и у меня по вашим предложениям нет принципиальных возражений, кроме одного. Я буду на вас работать только в том случае, если мне это позволят совмещать с частной практикой.

— И как вы себе это представляете? — спросил Басов.

— Очень просто. Это Игорь станет вашим офицером, я к вам оформляюсь, как вольнонаемный специалист, скажем, для работы три дня в неделю. Остальное время я пашу, как пчелка, в клинике, которую для меня создаст Рогожин.

— И многих вы нам вылечите за три дня? — скептически сказал Басов. — Вы сколько больных лечили Рогожину, одного в день?

— У вас устаревшие сведения, — самодовольно усмехнулась Ольга. — Я с тех пор сильно продвинулась вперед и продолжаю над собой работать. На днях в одном из лечебных центров Москвы после своего трудового дня излечила сразу два десятка тяжелых больных. Вы меня отслеживали и проверите это без труда.

— Это несколько меняет дело, хотя остается еще вопрос безопасности. Я доложу о вашем требовании наверх, решать будут там.

— Пусть решают. Мы с мужем все равно будем жить в Москве, поскольку почти все ваши клиенты здесь, так что не вижу никаких проблем. А безопасность Рогожин обещал обеспечить. Я не буду возражать, если к этому подключитесь и вы. И еще один момент. Ствол дадите?

— А вы умеете обращаться с оружием?

— Владеет профессионально, — ответил за жену Игорь, — а из пистолета стреляет как снайпер. Тренер просто обалдел.

— Это входило в программу подготовки телохранителя, — пояснила Ольга. — Помимо рукопашного боя, в ней вождение автотранспорта и многое другое.

— А зачем вам ствол, Ольга? — спросил Алексей. — Вы же сами по себе оружие.

— А подумать не хотите? — сказала она. — Чтобы применить тело, мне нужно сблизиться с противником. А если их будет несколько, и все вооружены, да еще на дальней дистанции? Качать маятник? Так это не гарантия защиты даже от одного стрелка, а если их несколько, запросто можно нарваться на пулю.

— А магия?

— Я пока не научилась убивать по желанию, — объяснила девушка, — и, если честно, как–то не тянет этому учиться. Если они успеют завалить кого–нибудь из моих ребят, я на это, безусловно, отреагирую, вот только стоит ли до такого доводить? Да и не знаю я, на каком расстоянии это действует. Одним словом, ствол надежней.

— Будете работать на нас — ствол подберем, — заверил Басов.


— Ну и как прошла встреча? — спросил в машине Рыбин. — До чего договорились, если не секрет?

— Какие от вас секреты, Виталий? — немного покривил душой Игорь. — Хотят, чтобы мы пахали на государство, а мы, в свою очередь, выдвинули требование часть времени пахать на себя и вашего шефа. Теперь наши требования перекинут наверх, а там будут думать.

По приезде домой Игорь сразу же позвонил Рогожину.

— Валерий Сергеевич, это Игорь. Нам предложили работать на государство, причем под государством понимали самих себя и часть руководства страны. Кроме того, хотят исследовать жену, а из меня готовить ей телохранителя на государственной службе. Мы выдвинули встречные предложения насчет частной практики, и их обещали передать наверх для рассмотрения. Вот, пожалуй, и все.

— Хорошо устроились, Игорь! — хохотнул Валерий Сергеевич. — Будете единственным мужем, который получает зарплату за то, что он и так должен делать — сбережение собственной жены! Шучу, вы все правильно сделали. Я тут совсем недавно беседовал кое с кем из тех, кто сидит достаточно высоко и в курсе ваших дел. В отношении вас там наверху имеется нешуточная заинтересованность, так что сильно на вас давить не должны. Можете этим воспользоваться и поторговаться. Только смотрите, не перегните палку. Вам обоим кое в чем здорово повезло, так что не нужно излишне наглеть, но и плыть по течению будет ошибкой. Смотрите сами, вам на месте должно быть виднее. И не забудьте про нашего друга, которого не без вашей помощи стукнули по носу. Я имею в виду того, который с частной клиникой. Будет плохо, если его принесет, пока меня нет в Москве. На время моего отсутствия помимо Сергея у вас будет еще один из моих телохранителей. Машину в агентстве Виталий будет заказывать постоянно. И прекратите пока тренировки. Несколько дней погоды не сделают, и не стоит распылять силы охраны. Сколько вам еще нужно времени, чтобы закончить с клиентами по списку?

— Жена считает, что управится за завтрашний день.

— Вот и прекрасно. Заканчивайте с этим и постарайтесь, пока меня нет, особенно не высовываться. Устройте себе медовую неделю в собственной квартире. Если честно, я вам завидую. Желаю удачи!

— Что он сказал? — спросила Ольга, которая была занята книгой и не прислушивалась к разговору.

— Благословил нас с тобой на ударный труд в его пользу завтра и на еще более ударный в этой постели на все оставшиеся до его приезда дни.

— А ты выдержишь? — с сомнением спросила Ольга. — Сбежишь ведь, а я с тоски да горя помру! А ведь обидно помереть в моем возрасте, едва получив в свое пользование иномарку и квартиру в самом центре Москвы. Я, как почтальон Печкин, только начинаю жить. Нет, уж лучше буду тебя беречь и больше пяти часов в день не использовать. Что–то у тебя, милый, изменился цвет лица? Да и на самом лице не вижу большого энтузиазма. Помнишь, когда мы с тобой остались вдвоем после второго дня свадьбы? Вот это был марафон! Между прочим, у тебя сейчас физическая форма будет получше, — Ольга бросила книгу на кровать и расхохоталась. — Видел бы ты сейчас свое лицо!

— Да ну тебя! — немного обиделся Игорь. — Тебя трудно понять, когда говоришь всерьез, а когда шутишь. Раньше ты на эту тему никогда не шутила.

— Ладно, пошутили и хватит. Знаю я, чем мы будем разбавлять любовные утехи. Раз у нас имеется перспектива расстаться, мне нужно будет срочно тобой заняться. Если удастся до учебы открыть тебе хотя бы пять нижних чакр, я буду гораздо спокойнее. Тогда сможешь сам поддерживать высокий уровень энергетики и легче будешь воспринимать нагрузки. Почему сегодня, когда я заснула, ты меня не будил до самого ЗАГСа? Из–за тебя медитация накрылась медным тазом!

— Да жалко мне было тебя будить. Ты лежала такая счастливая и умиротворенная, что прямо рука не поднялась.

— Значит, нужно было разбудить чем–нибудь другим! Или у тебя тогда уже ничего не…

— Ольга! Прекрати издеваться над мужем, плохо кончится!

— Вот! Только–только окольцевал и сразу же стал качать права. Раздевайся до пояса, муж! И марш к стеночке, буду с тобой заниматься чакрами. Сам же говорил, что на халяву всегда рад, вот и становись в позу, халявщик. Да не в эту. Лотос ты нам не изобразишь, поэтому просто встань на колени, а зад опускай на пятки. Спина должна быть ровная, но мышцы постарайся не напрягать. Глаза лучше прикрыть, но веки не жмурь. Подожди, я лучше задерну штору. А теперь молчи и не мешай мне работать. Я ведь подобным еще никогда не занималась и нигде не читала, как такое делать. Будем на тебе экспериментировать.

Глава 18

Осмотрев мужа внутренним зрением, Ольга пришла в недоумение. Все чакры сильно светились, но вихревые воронки средних чакр вращались с едва заметной скоростью, а вдоль всего позвоночного столба, особенно в его верхней части, были видны какие–то темные сгустки на фоне общего слабого свечения тела. Попытка потянуть кундалини из муладхары провалилась сразу. Муладхара послушно отозвалась, усилив свое свечение, но когда из нее поползла тонкая красная нить, ее остановил первый же темный сгусток. Сделав еще две попытки и ничего не добившись, Ольга прервала сеанс.

— Можешь отмереть, — сказала она Игорю. — Пока ничего не получилось. Ты у меня какой–то дефектный, и с природой этого дефекта надо разбираться. Мне нужно подумать и почитать книги.

— Тогда я тоже почитаю, — отозвался он, — пока ты будешь думать.

До ужина Ольге ничего дельного в голову не пришло, просмотр книг тоже ничего не дал, и только незадолго до сна ее осенило.

— Кажется, я поняла, что с тобой не так. Я раньше думала, что мое лечение абсолютно, но это не так. Между физическим состоянием тела и его тонкими структурами существует прямая связь. Любая болезнь или сильный стресс вызывают изменения в ауре и в циркуляции энергии по организму. И, наоборот, воздействуя на тонкие структуры, я могу вылечивать физические повреждения.

— И что? — спросил муж. — Это и так было понятно.

— Новое в том, что после моего лечения болезнь не вернется только в том случае, если ее причиной было физическое воздействие, например, переохлаждение или травма. Понятно, что для этого ты больше не должен бегать в мороз нагишом или стучаться головой о камень. Но если заболевание вызвано стрессом, моего лечения будет мало. Больного–то я вылечу, но если не убрать последствия самого стресса, то рано или поздно болезнь обязательно вернется. В твоем случае стресс длился полгода, за что можешь сказать большое спасибо своей бывшей жене. У тебя вдоль всего позвоночного столба в основном канале нарушена циркуляции энергии.

— Но я себя прекрасно чувствую, да и помолодел, как и обещали, лет на десять. В чем же их вред?

— Ты себя прекрасно чувствуешь только потому, что я все время рядом, — возразила Ольга. — Каждый раз, когда мы с тобою близки, я накачиваю энергией каждую клетку твоего тела, причем делаю это не через систему чакр, а напрямую. А теперь представь, что мы с тобой надолго расстались. Заимствованная энергия скоро закончится, а сам ты не можешь ее нормально забирать из внешней среды. Через какое–то время дефицит энергии приведет к упадку сил и болезням.

— Хочешь сказать, что если бы мне тебя не подбросили, я бы заболел?

— Естественно. Думаешь, врачи шутят, когда говорят, что все болезни от нервов? Как бы не так! Так что, если будешь психовать, от инфаркта я тебя уберегу только до тех пор, пока буду рядом.

— И ты не можешь снять последствия нервотрепки?

— На тонком плане не могу. Наверное, это может сделать только сам человек. Наиболее подходящим для этого средством я считаю трансцендентальную медитацию.

— А что это за зверь? Название я где–то слышал, но оно у меня ни с чем не ассоциируется.

— Понятное дело. Ты же увлекался только хатха–йогой, да и то очень недолго, а до высших разделов йоги так и не добрался. Эта медитация придумана как раз для таких, как ты. Нужно сесть в удобной позе на стул и расслабиться. При этом глаза должны быть закрыты, а спина — прямой. Как и при любой медитации, должно быть как можно меньше раздражающих факторов. Ты не должен быть голодным или, наоборот, слишком сытым, одежда должна быть свободной, а температура в помещении — комфортной. Шума тоже не должно быть. Медитация проводится дважды в день: утром и вечером. Ее суть заключается в том, чтобы очистить сознание от любых мыслей и образов и привести его в состояние полного покоя. Чтобы это легче сделать, используются различные мантры. Ты начинаешь про себя мысленно произносить мантру, концентрируя на ней все свое внимание. Когда других мыслей уже не будет, нужно ослабить концентрацию и «отпустить» мантру. Время каждой медитации примерно двадцать минут, так что для тебя это будет совсем не трудно: немного меньше поваляешься с книгами.

— И что это дает? — скептически спросил Игорь.

— Очень многое. При регулярных занятиях ты быстро научишься полностью расслабляться и очищать сознание. При этом постепенно последствия всех стрессов будут уходить одно за другим. Это часто сопровождается непроизвольными судорожными движениями. Считается, что так можно очиститься от всех стрессов вплоть до родового, и оздоровить организм. Кроме того, человек становится очень спокойным, улучшается память и уменьшается потребность во сне.

— А мантры?

— Обычно мантру ученику дает учитель. Как он определяет, кому какая подходит, я в книгах не нашла, может, от балды. Все остальные, у кого нет своего учителя, берут мантру о-ммм или ау–ммм, кому что нравится.

— И ты всерьез предлагаешь мне этим заниматься?

— Ты меня любишь? Значит, должен верить тому, что я говорю. Если мы на время расстанемся, то тебе станет плохо, и не только морально, но и физически. Ты хочешь, чтобы я из–за тебя переживала? Этим видом медитации во всем мире занимаются миллионы людей, ее результаты изучали серьезные научные центры. Не упрямься, есть вещи, которые никто за тебя не сделает.

— Солнышко мое ненаглядное! Ну что ты волнуешься, я для тебя вообще все, что хочешь, сделаю! А лежа можно медитировать?

— Ты это не для меня, а для себя должен делать! А заниматься лежа медитацией можно только в том случае, если у тебя бессонница. Обязательно впадешь в медитативный сон, который перейдет в обычный. В результате просто продрыхнешь без всякой пользы. А если ты у нас ради меня на все готовый, то садись прямо в кровати спиной к ковру и медитируй. Когда подойдет время, я тебя толкну.

Через двадцать минут она растолкала заснувшего мужа.

— Вот лентяй! Ты и сидя умудрился заснуть! На будущее запомни, что вечернюю медитацию нужно делать раньше, а не перед самым сном.


— Здравствуйте, Виталий! — поздоровалась Ольга с Рыбиным, садясь в машину. — У меня большое желание сегодня разделаться с вашим списком. Как вы на это смотрите?

— Всем привет, — сказал Игорь, заглянув в салон. — Оля, двигайся.

— Я на это смотрю положительно, — ответил Рыбин. — Мне вчера шеф по этому поводу звонил, так что я успел договориться со всеми клиентами.

— И кто клиенты?

— У вас, дорогая Ольга, сегодня детский день. Все три клиента в возрасте не старше двенадцати лет. Первым делом поедем к сыну одного из директоров Центрального банка. Клиентом будет его внучка, которой недавно исполнилось два годика. Врачи не находят причин для отставания в развитии, но она до сих пор не умеет ходить, да и выговаривает только несколько слов. Малышка очень болезненная: не одна болезнь к ней прицепится, так другая. Мать нигде не работает, а то бы не вылезала из больничных. Кому они ее только не показывали, и все без толку. Нас должна встретить мать, которую зовут Надежда Николаевна. Это у нее второй ребенок, первый умер вскоре после рождения. Они в отчаянии, так что, в отличие от некоторых других, которых пришлось долго уламывать, сразу же согласились с предложением Рогожина.

В этой квартире Ольгу действительно сразу встретили с распростертыми объятиями, что было непривычно, но приятно.

— Заходите, пожалуйста! — мать девочки сама открыла им дверь, как только услышала, что прибыл целитель. — Мы о вас, Ольга Александровна, много наслышаны! Эти люди с вами?

— Да, Надежда Николаевна. Это мой муж, а это администратор. Где им можно посидеть, пока я буду работать с ребенком? И зовите меня просто Ольгой. Какая я вам Александровна?

— Тогда и вы меня просто по имени, — улыбнулась хозяйка. — Мужчин мы посадим в гостиной, а с вами пойдем в детскую.

— И как же нас зовут? — спросила Ольга малышку, которая посмотрела на нее из манежа с какой–то недетской грустью во взгляде.

— Оленькой нас зовут, — с любовью в голосе сказала Надежда. — Ваша тезка. Вы уж постарайтесь что–нибудь сделать, на нее просто все напасти сыпятся, а я уже просто не знаю, к кому обращаться за помощью. Поверите, перед ребенком стыдно: мать, а ничем не могу помочь! Если с ней что–нибудь случиться, я не решусь рожать в третий раз.

Ольга взяла стул, приставила его к манежу и села. Взгляд на девочку внутренним зрением привел в замешательство: аура ребенка представляла собой рваное серое образование с отдельными более темными включениями. Ольга даже для проверки оглянулась на Надежду, но аура матери была раскрашена чистыми яркими цветами. Девушка поднялась со стула и зашла с другой стороны манежа, чтобы осмотреть девочке спину. Чакры были почти не видны, а центральный канал, казалась, был набит черной икрой.

«Еще бы ей не болеть! — подумала девушка. — Удивительно, как она вообще еще живет!»

— У вашей дочери разрушен энергетический каркас, — сказала она матери. — Энергетика почти на нуле, я такого вообще пока не встречала. Попробую ее для начала немного наполнить энергией.

Попытка влить в ауру ребенка немного энергии привела к тому, что темные пятна в ней активизировались и начали расти в размерах.

«Они как паразиты, — мелькнула мысль. — А если попробовать их убрать?»

Девушка попыталась выдрать одно такое пятно, и в испуге отшатнулась: на нее с ненавистью и страхом уставилось неизвестно откуда взявшееся лицо пожилой женщины.

— Дайте ручку и лист бумаги! — попросила Ольга Надежду. — И, ради бога, быстрее, Наденька!

Получив в свое распоряжение ручку и общую тетрадь, Ольга начала быстро, не отводя взгляда от женщины, зарисовывать на бумаге очень характерные черты ее лица.

— Кто это? — спросила она Надю. — Вы ее знаете?

— Конечно, — ответила та, с удивлением и страхом глядя на карандашный набросок. — Это мать моего мужа Валентина Николаевна. Только обычно она улыбается, а на вашем рисунке изображена какая–то ведьма.

— Какие у вас с ней отношения? — спросила Ольга, которая уже начала догадываться, в чем дело.

— Большой любви она ко мне не испытывает, но и ненависти тоже нет. Общаемся, но редко.

— Ошибаетесь, Надюша! У тех, к кому не испытывают ненависти, не убивают детей. Из–за чего умер ваш первый ребенок?

— Что вы такое говорите, Ольга! — Надежду всю трясло. — Она, конечно, не хотела нашего брака, но она просто не могла…

— Это классическое проклятье, Надя. Ответьте, в чем причина смерти первого ребенка?

— Коленька просто умер, когда ему было чуть больше года. Он тоже был очень слабенький и постоянно болел, что бы мы с Олегом ни делали. Нам сказали, что с такими детьми, как наш, это часто случается.

— Неужели совсем не нашли причины? — с недоверием спросила Ольга.

— Они в заключение много чего написали, — горько сказала Надя, — только я из написанного ничего не поняла. Если честно, мне тогда было не до того.

— Вы можете вызвать домой своего свекра? Дело касается его жены. Если я буду лечить вашу дочь, мое лечение может ударить по ней.

— Я не знаю… — растерялась женщина. — Это какая–то мистика, я в такое не верю…

— А пропади все пропадом! — разозлилась Ольга. — Одной ведьмой на свете будет меньше! Поднимать руку на детей своего сына — это уже перебор, с какой стороны ни посмотреть!

Она села на стул и, сосредоточившись, начала вливать в ауру ребенка столько силы, сколько могла в себе зачерпнуть, стараясь смыть черную дрянь вместе с опять появившимся изображением женщины. Не сразу, но ауру удалось очистить. Следующим этапом стала очистка основного канала от черной мерзости, которую Ольга проделала тем же способом.

«Сколько же я в нее энергии влила? — подумала девушка. — Больных на пять точно хватило бы. Плохо быть неумехой и действовать только голой силой».

Девочка менялась на глазах. От былой грусти не осталось и следа. Она заинтересовалась незнакомой тетей, подползла к ней на четвереньках и попыталась, цепляясь за стенки, подняться на ножки. Из этой попытки ничего не получилось: запутавшись в собственных ногах, малышка упала, но была тут же подхвачена Ольгой, которая посадила ее себе на колени, подобрала лежавший на столике гребень и стала расчесывать ей волосы, говоря на ухо что–то ласковое. Потом была сказка, которую Оленька выслушала с интересом.

— У нее порозовело лицо! — сказала Надя, с непонятным выражением посмотрев на Ольгу. — Мне кажется, или ей на самом деле гораздо лучше?

— А вот это мы сейчас проверим! — сказала Ольга.

Она опять взяла ребенка на руки, отнесла на середину комнаты и поставила на ножки. Потом отошла на несколько шагов и присела на корточки, протянув к девочке руки.

— Ну, иди сюда, солнышко! Только не ползком, а ножками!

Оленька растерянно повернула голову в сторону матери, словно ища у нее поддержки. При этом она чуть не упала, но сумела восстановить равновесие. Найдя глазами Ольгу, она увидела ее руки и неуверенно сделала шаг по направлению к ним. Покачнувшись, малышка поставила вторую ножку и, торопясь, побежала. Ольга сделала ей шаг навстречу и успела подхватить, когда девочка на последнем шаге все–таки запнулась и начала падать.

— Вот мы и пошли! — Ольга начала подбрасывать девочку вверх, ловя ее за талию. — Вот мы какие молодцы, и высоты не боимся!

Подбросив ее в последний раз, девушка прижала малышку к груди и услышала радостный детский смех. Она перевела взгляд со смеющегося ребенка на плачущую мать.

— Я в первый раз слышу ее смех, — рыдала Надежда. — Я эту старую сволочь своими руками задушу!

Девочка услышала, что мама плачет, перестала смеяться и тоже сморщила личико.

— Мне что, тоже с вами заплакать? — растерялась Ольга, глядя на ревущих мать и дочь. — Надя, прекратите немедленно, довели ребенка до слез!

— А как может аукнуться жене нашего банкира твое лечение его внучки? — спросил Игорь, когда они направились по второму адресу. — Как бы Рогожин не получил от него вместо благодарности что–нибудь другое.

— А я знаю? В тех книгах, которые я покупала, об этом было всего несколько строк, да и те я только бегло просмотрела. Не верила я тогда в сглазы и проклятия, да и пишут об этом все по–разному. Сходятся только в том, что между проклявшим и проклятым имеется связь. Надеюсь, у других клиентов будут обычные болячки, а то я слишком сильно потратилась на эту малышку. Кто там у нас на очереди?

— На очереди у нас для разнообразия будет мальчик. Дом, где он живет с родителями, совсем рядом, уже, можно сказать, приехали. Ему восемь лет, зовут Антон. Родители…

— Давайте, Виктор, вы мне больше не будете рассказывать всю родословную клиентов? — предложила Ольга. — По крайней мере, если эти клиенты дети. Что там по болезни?

— Хреновая у него болезнь, Ольга. У его матери сахарный диабет, и она его передала сыну. В возрасте четырех лет у него определили сахарный диабет первого типа. Представляете, как постоянно колоть инсулин такой крохе? Я лично не представляю. И это не лечится.

— А мать?

— С матерью легче, и о ее лечении клиенты почему–то не договаривались. Так что лечить ее заодно с ребенком или нет — это уже на ваше усмотрение.

— Ладно, там посмотрим. Что, уже приехали?

Встретили их на этот раз без особых восторгов, но и не выказали недоверия. На предложение пройти лечение вместе с сыном без дополнительной оплаты его мать отреагировала как–то вяло, неопределенно мотнув головой. Ольга посчитала это знаком согласия и села между ними на диване, постаравшись вызвать к клиентам чувство симпатии. Сделать это оказалось не так легко, поскольку она недолюбливала толстяков и вообще не могла терпеть молодых толстых женщин, которые раскармливают собственных детей до состояния поросят. Пришлось воспользоваться проверенным приемом: вспоминать самые счастливые моменты в жизни и думать об Игоре. Просидев с ними для гарантии час, Ольга напоследок щедро поделилась с клиентами энергией.

— Может, хватит на сегодня? — предложил муж. — По–моему, ты уже выложилась.

— Раз обещали, надо съездить. Да, я немного устала, но еще одного ребенка как–нибудь выдержу. Нужно заканчивать с лечением и заняться собой. Все–таки лечить вслепую долго, неудобно и затратно с точки зрения энергии. Мой дед вообще лечил походя, даже не приближаясь к больному, а мне приходится об них тереться. Кто там у нас последним, Виктор?

— Опять мальчишка, но на этот раз постарше. Парню двенадцать лет и фактически он обречен. У него врожденный порок сердца, и прогноз по течению болезни неутешительный.

— Лечили?

— Хирургическое вмешательство в его случае неприемлемо, он неоперабелен, а терапия лишь дает отсрочку.

— Что–нибудь еще?

— Ничего больше, кроме отвратительного характера.

— Могу себе представить, — сказала Ольга. — У меня бы на его месте тоже испортился характер.

— Не можете, — криво улыбнулся Виталий. — Этот мальчишка обозлен на весь свет и совершенно неуправляемый. Родители вынуждены были изолировать его от остального мира в своей пятикомнатной квартире. Естественно, что это не улучшило его характер. Он может сказать вам что угодно и все, что угодно, попытаться сделать.

— Ладно, я уже поняла, что этот кадр не вызовет у меня горячей любви. Я уже женщина взрослая и хамство больного ребенка как–нибудь перетерплю. А лечить его попробую не эмоциями, а напрямую. Получится — хорошо, не получится — значит, не судьба.

Открыл им отец клиента.

— Сергей Станиславович, — представился он. — Проходите, пожалуйста. Вам говорили об особенностях моего сына? Мне жутко неудобно, что Рогожин прислал именно вас — молодую девушку.

— Ему не из кого было выбирать, — улыбнулась Ольга. — Я у него такая одна. Я как–нибудь перенесу выходки вашего сына и почти уверена в том, что смогу ему помочь, но у меня будет одно условие, которое для лечения является обязательным. Вы должны на час оставить меня с вашим сыном наедине. Обещаю, что получите его от меня целым и гораздо более здоровым. Принимаете?

— Это связано с особенностями вашего лечения?

— Нет, это связано с особенностями вашего сына. С нормальным ребенком я не выдвигала бы таких требований.

— Что вы хотите делать?

— Пока не могу вам этого точно сказать. Мои действия будут зависеть от того, что будет вытворять он. Решайте, пожалуйста, быстрее. Ваш сын у меня сегодня третий, каждый сеанс здорово изматывает, и я уже за сегодня устала. Или вы мне доверяете, или нет.

— Хорошо, я на час уйду. Дома еще один человек, который присматривает за сыном, он уйдет вместе со мной.

— Оставьте мне номер вашего мобильного на случай, если я закончу раньше, чтобы не бросать вашего сына одного в квартире.

Сергей Станиславович и здоровенный нянь надели теплую одежду и вышли из прихожей. На всякий случай Ольга закрыла замок на внутреннюю защелку и позвонила в машину Игорю.

— Я всех вытурила и приступаю к лечению. Постараюсь уложиться побыстрее.

Мальчишка был худой и дохлый и выглядел на свои двенадцать лет. Вид он имел ухоженный, но дорогую одежду надел демонстративно небрежно. Кирилл — имя Ольга узнала у отца — сидел за мощным компьютером и играл в какую–то игру, состоявшую из мордобоя и стрельбы.

— Привет, — поздоровалась Ольга. — Оторвись от компа, нужно поговорить.

— Некогда мне с тобой болтать! — отрезал он. — Не видишь, я в онлайне. Посиди где–нибудь тихо, когда закончу с игрой, займусь тобой.

— Ладно, — согласилась Ольга. — Черт с тобой, играй. Может быть, так даже лучше.

Она взяла другой стул, поставила его метрах в трех от мальчишки и села, привычно перейдя на внутреннее зрение. Однако, работать ей не дали. Видимо, Кирилл ожидал, что она возмутится пренебрежительным отношением и позволит ему проявить себя во всей красе. Ее покладистость выбила его из колеи, но ненадолго.

— Ты чего на меня вылупилась? — спросил он, выключив компьютер и развернувшись на стуле в ее сторону. — Тебя отец привел мне для траханья? Вот и иди в спальню раздеваться!

— А чем будешь трахать, щенок? — усмехнулась Ольга. — Авторучкой?

— Ах ты, соска! — вызверился мальчишка и тут же слетел со стула, сбитый оплеухой.

— Тому, кто может лечить, ничего не стоит и убить, — назидательно сказала Ольга. — Или отрезать один поганый язык. По кускам.

— Не посмеешь, — не очень уверенно сказал он. — Отец знает, что ты осталась здесь. И Владимир тоже.

— Хочешь проверить? Нет? Вот и умница. Тогда рассей мое недоумение. Я прекрасно понимаю, как тяжело в твои годы узнать, что жизни тебе отпущено всего ничего. И как эта несправедливость может жечь сердце и вызывать гнев и протест. Могу даже понять то, что ты этот гнев обратил на близких: они хоть и невольно, но стали виновниками твоей трагедии, и никакими материальными благами такое не загладишь. Но вот в чем виновата конкретно я? Меня попросили тебе помочь. Поверь, я могу отказаться от твоего лечения и ничего при этом не потеряю. Деньги за него возьмут чисто символические в расчете на то, что твой отец расплатиться услугами, связанными с его профессиональной деятельностью. Но меня это не касается. Скажу, что твой случай не лечится, и никто даже не усомниться.

— А, по–твоему, он лечится?

— Не знаю, Кирилл. У меня было уже много пациентов с так называемыми безнадежными заболеваниями, и я их всех излечила. Но такого, как ты, пока не было. Так что, может, лучше не хамить, а помочь мне тебя вылечить? Разве ты не хочешь жить?

— А ты кто?

— Инопланетянка.

— Клево! А когда прилетела?

— С полгода назад. Только об этом надо молчать!

— Заметано! А как ты собираешься меня лечить?

— Сначала я должна посмотреть твое сердце, а потом будет видно.

— Рубашку снимать?

— Не нужно, я могу видеть сквозь одежду.

— Тогда скажи, что у меня в карманах брюк?

— В правом лежит выкидной нож. На фига он тебе дома, не от меня ли отмахиваться? А в левом какой–то небольшой ключ и блокнот.

— Верно! — он немного побледнел и отодвинулся от Ольги. — А как ты узнала?

— Говорю же тебе, что инопланетянка. Думаешь, как бы я ваши болезни щелкала как орехи? Давай забирайся на стул и хоть бы пять минут посиди спокойно.

Мальчишка сел на стул и ненадолго угомонился, так что ей удалось рассмотреть все нарушения потока энергии в районе сердечной чакры. Хотя назвать потоком то, что она наблюдала, не поворачивался язык, так, ручеек.

— Посиди еще немного, — попросила она. — Я нашла твои закупорки, теперь их нужно убрать. Постараюсь это сделать быстро. Плохо, что ты у меня уже третий, и я не экономила силу на предыдущих больных.

Всего было три закупорки, и после нескольких неудачных попыток она научилась их разрушать точечными уколами своей силы. Работа оказалась более длительной, чем она ожидала, и отняла почти все силы, зато ток энергии в грудной клетке Кирилла полностью восстановился, да и сил он от нее получил много.

— Все сделала! — сказала она почему–то испуганному мальчику.

— У тебя светились глаза! — сообщил он Ольге, по–прежнему стараясь держаться от нее подальше. — Они у тебя серые, а светились зеленым. Ты и вправду с другой планеты?

— А для чего мне тебе врать? — Ольга хотела по привычке пожать плечами, но передумала: сил не осталось вообще. — Мне плохо, где можно прилечь?

— В гостиной на диване! — он соскочил со своего стула. — Давай помогу!

Ольга попыталась подняться, но ноги подогнулись, и она упала на расстеленный в детской ковер.

Сидевший в машине Игорь видел, как минут через десять после того, как Ольга вошла в подъезд, из него вышли двое мужчин.

— Вон тот, который пониже — это наш заказчик, — сказал Рыбин.

Высокий куда–то ушел, а заказчик закурил сигарету и начал нервно прохаживаться возле подъезда. Когда закончилась одна сигарета, он зажег другую. Когда была докурена и она, ему кто–то позвонил по мобильному телефону. После короткого разговора мужчина опрометью бросился к подъезду.

— Что–то случилось! — Виталий распахнул дверцу и выскочил из машины. — Сергей Станиславович! Подождите минутку!

Следом за Рыбиным со всей возможной быстротой машину покинули все, кроме Геннадия.

— Скажите, что случилось! Это не связано с целителем? Я от Рогожина, мы приехали вместе с ней!

— Тогда поспешите за мной. Только что звонил сын и сказал, что ваша целительница в обмороке.

Они бегом поднялись на третий этаж и, сбросив в прихожей обувь, следом за хозяином квартиры забежали в детскую. На полу без сознания лежала Ольга, а рядом с ней взахлеб плакал мальчишка. Когда Игорь перенес жену на диван в гостиной, стали решать, что делать дальше.

— У нас с собой нет ни глюкозы, ни кислорода! — зло говорил Игорь. — Ведь знал, что этим может кончиться, и ничем не запасся! Хотя я в ее вену все равно без обучения не попаду. Дыхание у Ольги слабое, но пульс хороший, в госпитале ей было гораздо хуже. Давайте немного подождем. Если ей станет лучше, дадим немного отдохнуть и повезем домой. А если все затянется или, не дай бог, станет хуже, вызываем скорую.

Ольга очнулась через полчаса.

— Я вырубилась? — слабым голосом спросила она Игоря.

— Помолчи пока! — пресек он ее попытки к разговору. — Ты перестаралась и в результате лишилась сознания. Хорошо еще, что там мягкий ковер. Кирилл сказал, что ты упала лицом вниз. Он, кстати, вызвал по телефону отца и открыл дверь, а мы увидели его забег и сели на хвост. Мальчишка рыдал над твоим телом, у тебя до сих пор блузка мокрая от его слез. Ему гораздо лучше, так что ты не напрасно надрывалась. Тебе дать попить что–нибудь горячее?

— Мед есть? Если есть, размешайте в стакане теплой воды ложек пять.

То ли помог мед, то ли Ольга за это время уже немного восстановила потраченное, но вскоре она уже встала на ноги, не отказываясь придерживаться за руку мужа. За другую руку ее держал Кирилл и неохотно отпустил только тогда, когда Ольга стала надевать пальто.

— Будь пока осторожен и не напрягайся, — сказала она мальчишке на прощание. — Ты сейчас начнешь быстро выздоравливать, но все равно выздоровление займет недели две–три.

Пока добрались до дома, Ольге стало намного лучше, поэтому, еще не видя стоявших у их подъезда автомашин, она почувствовала исходящую от них угрозу.

Глава 19

— Осторожнее, ребята! — предупредила она своих. — Возле дома у нас гости и, как мне кажется, не очень приятные.

— Может, поедем пока в другое место? — предложил Рыбин, — а сюда пришлем кого–нибудь для проверки?

— Поздно, Виталий, они нас уже заметили. Это в тех двух иномарках. И они не отстанут. Вы же не хотите устраивать гонки по городу? С нами двое телохранителей и еще позади машина с охранниками из агентства, так что они не будут наглеть. Давайте послушаем, что им нужно.

— Я сегодня тоже вооружен.

— Вот и подготовьте все на всякий случай свои пушки. Смотрите, они покидают машины. Геннадий, забери вправо.

— Я все–таки заберу влево, — не согласился водитель. — Пусть с ними сначала поговорят телохранители.

Их машина подъехала к дому и свернула влево от иномарок, которые перегородили путь к подъезду. Телохранитель Рогожина покинул салон и пошел к стоявшим у машин мужчинам. Сергей тоже вышел из машины и сместился в сторону, подстраховывая напарника. Следом за их машиной подъехал «форд» с охраной. Охранники поговорили с Сергеем и остались в машине. Всего приехавших, не считая водителей, было четверо. Вперед вышел невысокого роста представительный мужчина, а стоявшие за ним три крепких парня, видимо, его охраняли. Ольга обострила свой слух, поэтому могла слышать весь разговор.

— Кто вы такие и что вам нужно? — спросил телохранитель Рогожина.

— Я бы хотел поговорить об этом с Ольгой Александровной, — сказал представительный. — Поверьте, что это будет гораздо быстрее, нежели мы с ней будем переговариваться через вас. У меня к ней деловое предложение и ничего больше. Никакой опасности вашей подопечной от меня и моих людей нет и быть не может.

— Сергей, — сказала Ольга. — Крикни, чтобы его привели сюда одного, поговорим в нашей машине.

Услышав ее предложение, мужчина подошел к их машине.

— У вас есть с собой оружие? — спросил перегородивший ему путь Сергей.

— Конечно, нет, молодой человек. Я не пользуюсь оружием, для защиты есть охрана.

— Пропусти его, Сергей, он не врет, — сказала Ольга. — Я не приглашаю вас в салон. У меня сегодня был тяжелый день, я устала и не расположена к долгим разговорам, поэтому постарайтесь изложить свое предложение покороче.

— Постараюсь, — согласился ее собеседник. — Для начала позвольте представиться. Я член коллегии адвокатов Михаил Вениаминович Минц. К вам меня направили очень серьезные люди с просьбой по вашей специальности. Нужно срочно оказать помощь одному из них, находящемуся в тяжелом, можно даже сказать, безнадежном, состоянии с точки зрения современной медицины.

— И что же с вашим серьезным человеком случилось?

— Несколько огнестрельных ранений. Пули хирург извлек, но лечить отказался: случай, по его мнению, безнадежный.

— Ну и я тоже отказываюсь. Я уже полностью выложилась и не в состоянии лечить. К тому же я, в отличие от вас, не собираюсь иметь никаких дел с криминалом.

— Зря вы так, Ольга Александровна! — огорчился Минц. — Право слово, зря. Я еще как–то могу понять отказ, связанный с вашим состоянием, но в остальном вы говорите, простите, полную ерунду. Этот, как вы его называете, криминал является неотъемлемой частью нашей жизни, тесно связан со многими из тех, кого вы сейчас лечите, и обладает достаточно большими возможностями, чтобы заставить любого с собой считаться. Это уже не говоря о том, что они очень щедро оплачивают услуги.

— Не скажете, как они на меня вышли?

— А чему вы так удивляетесь? Вы уже вылечили достаточно много безнадежных больных, чтобы остаться в тени. Кое–кто из клиентов распустил язык, а их лечащих врачей вообще никто не просил молчать. Но больше всего вы засветились тогда, когда лечили пострадавшего в ДТП военного. Там вообще свидетелями был весь персонал лечебного центра, так что вы теперь личность известная. Значит, вы мне в просьбе отказываете? Зря. Нет, мне лично все равно, что будет с пострадавшим. Он мне не родной дядюшка и даже не клиент. А вот вас хочу предостеречь. Пострадавший, как бы это сказать деликатнее… не русского происхождения. Боюсь, что его друзья и родственники очень болезненно отреагируют на ваш отказ и его смерть. А вы еще отказались вообще иметь с нами дела.

— А если бы не отказалась?

— Тогда вас прикрыли бы такие люди, с которыми те горячие парни вряд ли стали бы связываться.

— Эти горячие парни, случайно, не из Чечни? Ладно, можете не отвечать. Мой окончательный ответ будет отрицательным. И попрошу вас убрать свои машины от подъезда.

Недовольный адвокат и его охрана сели в свои машины и уехали, а Славины с Сергеем, простившись с остальными, поднялись в квартиру. Рогожин позвонил, когда Ольга переодевалась в спальне. Игорь поднял трубку и некоторое время молча слушал то, что ему говорил Валерий Сергеевич, затем поблагодарил и пошел в спальню.

— Звонил Рогожин, — сказал он жене. — Предупредил, что по его сведениям завтра в Москву прилетает Дементьев.

— Вот гадство! — выругалась Ольга. — Мало нам было чеченских мафиози, так теперь и этого еще принесло.

— А кто тебе сказал, что это чеченцы? В Москве больше грузинского криминала, а есть еще азербайджанцы.

— А для нас с тобой есть разница? Если прислали такую представительную делегацию, значит, речь идет о крупной шишке. А у них еще сильно действуют семейные связи. Так что тех, кто будет нами недоволен, наберется порядочно, и свое недовольство они будут выражать, как привыкли — силой. Надеюсь, что ты ничего не говорил Рогожину?

— Зачем человеку зря трепать нервы? Чем он нам может помочь в этой ситуации? А вот Рощину позвонить нужно.

— И он тебе предложит все здесь бросить и переселяться на их базу, а я этого пока делать не хочу. Во–первых, нужно дождаться приезда Рогожина и решить с ним все вопросы по клинике, а во–вторых, нам еще не дали ответ на наши требования. Поэтому я считаю, что сейчас преждевременно попадать в полную зависимость от ФСБ. Но позвонить действительно не помешает, может быть, он подскажет что–нибудь полезное.

Ольга как в воду смотрела. На звонок Игоря с описанием адвоката Алексей выругался и предложил немедленно переправить их на одну из баз ФСБ под Москвой.

— Мы пока не можем, — начал объяснять ситуацию Игорь. — Нужно дождаться Рогожина и решить с ним ряд дел, да и у вашего руководства по нам еще нет полной ясности. С клиентами мы закончили, так что постараемся выбираться из дома как можно реже.

— Я вам сегодня сам хотел позвонить. Нет, не по вашим требованиям. Просто хотел передать, что завтра днем прилетает Дементьев. Это тот олигарх, чьи люди устроили на тебя засаду у «Викинга». Возможно, что его прилет вам ничем не грозит, но все равно будьте осторожны. Он не отморозок и, несмотря на свои криминальные замашки, не будет действовать нахрапом. Может даже явиться к вам с извинениями и предложением сотрудничества, хотя такое и не в его характере. Я постараюсь хоть немного ускорить решение ваших дел, но ничего не обещаю — это не мой уровень. Сегодня же посмотрю сводки по криминальным разборкам и, если нарою что–нибудь полезное, позвоню.

— Не нужно передавать содержание разговора, сказала Ольга. — Я на него настроилась и все слышала. У нас до ужина целых три часа, и я думаю провести их с тобой в постели. Я тебя хочу, а желание женщины — закон! Да и у тебя после моих слов появилось желание. И не нужно возражать, забыл, что я могу тебя видеть без одежды?

— А кто возражает, я, что ли? Но не слишком ли ты слаба?

— Вот заодно и подзаряжусь.

Перед сном Ольга полностью восстановила запас сил и попробовала открыть последнюю чакру, но только бесполезно потеряла два часа.

— Ты сам медитировал? — спросила она мужа. — Или опять валялся с книгой?

— Валялся, — кивнул он. — Для медитации нужно внутреннее спокойствие, а как я могу быть спокоен, когда с тобой в любой момент может случиться что угодно? Сейчас сяду, только узнаю, чем у тебя закончилась медитация.

— Ничем. Уперлась, как в стену, и пробиться не получается. По–моему, там стоит барьер.

— Опять дед?

— Вряд ли. Я сейчас намного сильнее, чем тогда, когда прорывала его барьер. Не мог он мне такого поставить, просто не хватило бы сил.

— Может, сакты?

— Скорее всего. Моих тогдашних способностей для тебя хватало, а зачем им на Земле сильный маг? Могли и заблокировать мне сахасрару. Если это так, то мне самой через их барьер не пробиться.

— И что думаешь делать?

— Все равно буду продолжать попытки, может быть, что–нибудь и выйдет. А на базе ФСБ попробую поискать помощь.

— Кто же тебе там из них поможет в магии? Я читал в Интернете, что президент даже свой отдел психической безопасности упразднил и разогнал всех экстрасенсов.

— Все государства уже давно изучают паранормальные явления. В Германии при Гитлере этим занимались со страшной силой, да и у нас в КГБ даже отправляли экспедиции на Тибет. Потом в прессе чего только не писали, но общий лейтмотив выступлений был такой, что в наше время все эти отделы закрыли и никаких работ по «чертовщине» уже не ведется. Лично я в такое не верю. Может быть, немного уменьшили финансирование и сократили штаты, но вряд ли полностью закрыли. У них там шарлатанов быть не должно, а по магии в базах данных собрано и систематизировано все, что только можно было достать. Ладно, садись медитировать, а то опять заснешь.

Утром Ольга проснулась раньше Игоря и вышла в коридор, где встретила встревоженного Сергея.

— Здравствуйте, Ольга! — поздоровался он. — Анна пропала. Должна была прийти час назад, но до сих пор нет, а телефоны не отвечают, ни домашний, ни мобильный.

— У нее в Москве есть родственники?

— Нет у нее здесь никого, — Сергей сильно нервничал, почти паниковал. — Рогожин привез ее с Урала и помог устроиться. Она вообще детдомовская, есть только дальняя родня. За все годы работы ни разу не опаздывала, даже когда были перебои с транспортом. Она ведь и живет недалеко от вас: минут за двадцать можно дойти пешком.

— Думаете, что ее опоздание может быть связано со вчерашними событиями?

Он молча кивнул.

— Сейчас схожу в туалет и буду будить Игоря. Даже если ее похитили, то только в расчете выманить нас из дома, значит, должны позвонить. Хотя могли оставить записку в ее квартире. Ключей от нее нет?

— Нет, Анна их никогда не оставляла.

Через двадцать минут им позвонили. Трубку телефона в гостиной взял Игорь.

— Можно к аппарату Ольгу Александровну?

— А кто говорит?

— Молодой человек! Мое имя, даже если я его назову, ничего вам не скажет. Позовите, пожалуйста, хозяйку дома, я буду говорить только с ней.

Игорь молча отдал трубку жене.

— Ольга слушает, что вы хотели сказать?

— Я хотел сообщить, что ваша горничная у нас и пока цела и невредима. Мы не из тех, кому вы вчера отказали в лечении. Но мы, как и они, заинтересованы в ваших услугах, а вы вчера сказали уважаемому Михаилу Вениаминовичу свое недвусмысленное «нет». Нас такой ответ не устраивает, так что вам стоит придумать другой. Если ваша горничная для вас ничего не значит, мы ведь можем попробовать забрать еще кого–нибудь, и так до тех пор, пока вы не прекратите упрямиться. Сколькими людьми из своего окружения вы готовы пожертвовать ради принципов? И не забудьте о горячих грузинских парнях, которые после безвременной кончины очень уважаемого человека мечтают познакомиться с вами поближе. Причем на этот раз уже не с целью лечения.

— А вы, значит, можете меня от них прикрыть?

— В какой–то мере. Мы не собираемся вас охранять, просто намекнем кое–кому о бренности существования, и о том, что его короткая жизнь может стать еще короче, если его ребята надумают развлечься с вами. Возможности у нас очень большие, а неприятности никому не нужны. Пусть лучше мстят тому, кто нашпиговал Георги свинцом.

— И чего вы от меня хотите конкретно?

— Вот это деловой разговор! — одобрил собеседник. — Перво–наперво запомните, что если обратитесь к кому–нибудь за помощью, то потеряете девушку и испортите с нами отношения. Мы не отступимся, но условия для вас станут существенно хуже. Если вы согласны, минут через десять к вашему подъезду подъедет машина. Вы можете сесть в нее одна, а можете взять с собой мужа. Вас доставят по одному адресу, где вы сможете встретиться с теми, кто вправе заключать с вами сделку. Если все сделаете в соответствии с нашими пожеланиями, вам ничего не будет угрожать, наоборот, с вас будут сдувать пылинки. Для подтверждения своей квалификации и добрых намерений вылечите двух клиентов. Вам даже заплатят авансом и, естественно, вернут вашу горничную. Можете поверить, что сотрудничество с нами гораздо выгоднее, чем с вашим Рогожиным. Мы в курсе ваших гонораров — они просто смехотворны. Итак, ваше решение?

— Я поеду. Через десять минут буду у подъезда. Одна.

— Рад, что вы оказались не по годам рассудительны.

— Сошла с ума? — спросил Игорь, когда она положила трубку. — И кто тебя одну отпустит?

— Ты отпустишь, — спокойно сказала Ольга. — Сам прекрасно понимаешь, что никакой опасности для меня там не будет. Кто же режет курицу, которая несет золотые яйца? А любой из вас будет мне только обузой. Нас ведь по приезде почти наверняка разделят. Хочешь, чтобы я из–за тебя жгла нервные клетки? А если я не успею, и тебя убьют? Тогда и я тоже умру, перебив там перед смертью все живое. А так я скоро вернусь вместе с Анной.

— На что ты настроена, на сотрудничество или на бой?

— Я пока не знаю. Если можно будет без риска всех перебить, я это сделаю. Если это не получится, я вылечу их пациентов, заключу договор и вернусь с Анной.

— Второй вариант меня устраивает больше.

— А меня — нет! Второй раз выйти на главарей может и не получиться. Скорее всего, меня будут отвозить к очередному клиенту и там же расплачиваться. У меня нет ни малейшего желания лечить эту мразь, а после того, как нас с тобой заберет ФСБ, не будет и возможности. А они начнут доискиваться, куда я исчезла, и тогда наверняка пострадает кто–то из ребят или опять та же Анна. Лучше не теребить этот узелок, а отхватить его сразу ножницами. Ну что ты за меня так беспокоишься? Я не собираюсь с ними устраивать ни драк, ни перестрелок.

— Ударишь магией?

— Конечно! Самый простой, эффективный и безопасный способ. Еще и энергии наберу под завязку. Сергей, Анна водит машину?

— Да, у нее «девятка». Правда, садится за руль нечасто. Она редко уезжает далеко, и в этих случаях пользуется общественным транспортом.

— Ничего, до ближайшей станции метро как–нибудь доедем. А еще лучше вызвать по телефону Рощина, и пусть гонит к нам свой спецназ. Может быть, еще медаль дадут!

— Оля!

— Ради бога, молчи и не мешай! Все, ребята, время вышло, и мне пора идти. Не звоните по мобильнику, скорее всего, его у меня заберут.

Когда Ольга спустилась во двор, там ее уже ждала «девятка», в салоне которой не было никого, кроме водителя.

— Ольга Александровна? — спросил он через приоткрытое окно. — Садитесь, пожалуйста, где вам удобно. Только вначале отдайте мне ваш телефон.

Она молча отдала свой мобильник, обошла машину и села на переднее сидение.

Водитель открыл «бардачок», достал из него металлический пенал, в который и уложил ее телефон.

— Теперь его не используешь как маяк, — сказал он Ольге, — а когда будем возвращаться, я его вам верну.

— А если у меня в одежде спрятано что–нибудь еще? — спросила она, с любопытством дожидаясь ответа.

— Ничего у вас там нет, — усмехнулся водитель. — В этой машине широкополосный сканер. А вы еще по отзывам девушка умная и не будете так глупо рисковать.

— Нам долго ехать?

— Не очень. Из Москвы выезжать не будем. Вы хорошо знаете город?

— Я его вообще не знаю. Была здесь когда–то несколько дней еще девчонкой. А когда приехала к Рогожину, меня все время возили в самые разные места. Что я могла запомнить? А к чему вы спросили?

— Меньше буду петлять и морочить вам голову. Хотя там такой район…

«Такой район», куда добирались больше часа, оказался нагромождением пятиэтажек, гаражей и каких–то зданий явно производственного назначения. Может быть, летом здесь жилось веселей, но сейчас, в начале весны, все было серо, грязно и неуютно.

Машина подъехала к подъезду одного из домов, и водитель заглушил мотор.

— Выходите, Ольга Александровна, приехали. Нет, нам не в подъезд, а в подвал. Здесь небольшой спортивный клуб, где молодежь по вечерам качает мышцы. Мы его у них на время встречи с вами взяли в аренду. Осторожно на ступенях, они сильно выщерблены. Нет, эти комнаты нам не нужны, проходите дальше по коридору в зал. Там вас ждут.

Ольга открыла дверь в конце коридора и вошла в небольшой, на полсотни квадратов, тренировочный зал, в одном углу которого стояли обшарпанные тренажеры, а в другом — стол и несколько табуреток. За столом сидели пять мужчин. Все курили, поэтому в небольшом помещении было не продохнуть от дыма.

— Могли бы и поменьше дымить, — недовольно сказала она рассматривающим ее с любопытством мужчинам. — Топор можно вешать. Я такой гадостью долго дышать не могу, поэтому давайте все делать в темпе. Прежде всего я хочу, чтобы мне предъявили мою горничную, иначе у нас с вами не получится разговора.

— Сергей, приведи девушку! — приказал водителю один из сидевших за столом. — Мы вас надолго не задержим. Раз вы сюда приехали, значит, все для себя решили. В подсобных помещениях двое наших людей, которых вам нужно будет вылечить. Мы о вас много слышали, но одно дело слышать, а другое — убедиться собственными глазами. После лечения обговорим сумму вашего вознаграждения и определим способы связи. А потом Сергей доставит вас и вашу горничную домой.

— Оля! — вошедшая в зал Анна бросилась к девушке и, обхватив ее руками, зарыдала.

— Ну успокойся! — Ольга гладила ее как маленькую по голове, разглаживая спутанные волосы. — Все самое плохое для тебя уже закончилось. Постой, откуда у тебя на лице синяки?

Анна не ответила, только затравленно посмотрела на стоявшего рядом Сергея.

— Раз она мне не отвечает, отвечайте вы, — обратилась Ольга к паханам, как она про себя окрестила сидящих за столом.

— В чем дело, Сергей? — спросил один из них. — Неясно было сказано?

— Это не я, — побледнев, ответил тот. — Это Гиви ночью было скучно, а она брыкалась. Вот он малость и поучил. Так она и не была девочкой.

— А ты, значит, проверил? — повернулась к нему Ольга. — А где этот Гиви?

— Здесь, в подсобке, — буркнул ее водитель. — Присматривает за раненным.

— Я согласна заключить с вами договор, — повернулась к столу Ольга. — Но вы нарушили наше соглашение. Мне было гарантированно, что мою горничную не тронут, а у вас ее изнасиловали. Поэтому я требую смерти насильников, причем здесь и сейчас!

— А не слишком ли вы высоко себя ставите? — сказал самый пожилой из сидящих за столом. — То, что случилось с вашей горничной — досадная случайность. Сейчас за такое даже по закону не лишают жизни.

— Не о чем мне с вами договариваться! — обратилась сразу ко всем Ольга. — Анна, иди ко мне за спину и стой там! Умрите, твари!

Сидевшие за столом умерли все сразу, попадав с табуреток на грязный цементный пол, а Сергей жил еще несколько секунд, пытаясь непослушными пальцами поднять с пола выроненный пистолет, пока не затих.

Несколько мгновений, когда в нее потоком вливалась энергия убитых ею людей, Ольга просто выпала из реальности. Очнулась она от боли в плечах, в которые вцепились руки перепуганной Анны.

— Все закончилось, Аня! — ласково сказала она. — Да отпусти ты мои бедные плечи, синяков понаставишь!

Ольга подобрала пистолет Сергея и изготовила к стрельбе.

— Постой пока здесь и никого не бойся. Живых здесь не осталось, а в подсобках я сейчас проверю.

В подсобках на составленных стульях лежали ее несостоявшиеся клиенты. Оба были мертвы. Рядом с одним из них на полу скорчился здоровенный парень с чисто русской внешностью. Он тоже был мертв.

«Наверное, Гиви — это прозвище, — подумала Ольга. — Грузины такими не бывают. Ну и куда мне вызывать Рощина, если я сама не знаю, где нахожусь?»

Она вернулась в зал, вздохнула, глянув на сжавшуюся в углу Анну, и обыскала карманы Сергея в поисках ключей от «девятки». Ключи нашлись во внутреннем кармане куртки.

— Знаешь, где твое пальто? — спросила девушка Анну. — Да приходи уже в себя! Сейчас поедем домой, а ты в одном платье. В машине еще ничего, но до дома мы в ней не доедем. Из тебя сейчас хреновый водитель, а я не знаю правил. Попробую вывезти нас в центр, а там придется брать такси.

Видя, что от Анны мало толку, Ольга вышла из зала в коридор и принялась осматривать все помещения подряд, пока не нашла шапку и короткую меховую шубку своей горничной. Слава богу, Анна хоть оделась сама и без понуканий побежала к выходу вслед за Ольгой.

«Что–то здесь не так, — думала девушка. — Столько криминальных авторитетов в подвале и всего два охранника. Да их здесь должно быть как грязи! Значит, сидят где–нибудь рядом и ждут сигнала. Отсюда делаем вывод, что нужно быстрее уносить ноги».

Она дистанционно отключила сигнализацию и разблокировала дверцы машины, усадила Анну и сама села на место водителя. Двигатель послушно завелся, и Ольга первым делом отогнала машину к соседнему дому, прикрывшись им от возможного наблюдения.

— Посиди здесь одна несколько минут, — сказала она Анне. — Я сейчас вернусь.

Открыв «бардачок», она достала из него пенал, вынула из него свой мобильный телефон и, прихватив на всякий случай трофейный пистолет, направилась в ближайший подъезд. Двери здесь были самые обычные, от которых Ольга уже успела отвыкнуть. Ни домофонов, ни даже кодовых замков не было ни в одном из четырех подъездов. Открыв дверь, она невольно поморщилась: в подъезде сильно воняло кошачьей мочой. Усилив слух, девушка услышала звук шагов в крайней правой квартире и постучала в ее дверь. Шаги приблизились, но открывать дверь никто не спешил.

— Кто там? — спросил из–за двери женский голос.

— Извините, пожалуйста, — сказала Ольга, добавив в голос жалобные ноты и посылая женщине волну сочувствия. — Я заблудилась в вашем районе, а на домах нет ни названия улицы, ни даже номеров. Вы не подскажете свой адрес?

Женщина назвала адрес, после чего, не слушая благодарности, ушла.

С облегчением покинув загаженный подъезд, девушка поспешила к машине, из которой уже обеспокоенно выглядывала начавшая приходить в себя Анна.

— Ну и зачем ты открыла дверь? — спросила Ольга, садясь в кресло водителя. — Только выстудила машину. Сейчас я кое с кем поговорю, и поедем.

Она достала телефон и нашла в книжке номер Рощина.

— Алексей? Это Ольга. К вам можно обратиться за помощью? Дело в том, что… Ах, Игорь уже звонил? Тем лучше, значит, вы в курсе дела. Да, после вас я ему сразу же позвоню. У нас все в порядке, я с горничной сейчас сижу в машине недалеко от того дома, где ее держали. Район такой, что сразу и не выговоришь. Если я правильно запомнила, это Хорошево—Мневники. Теперь слушайте адрес.

Она продиктовала адрес, после чего объяснила, чем закончилась ее встреча с похитителями.

— Но мы не стали вас там дожидаться. Мне показалось странным такое малое количество охраны, и мы оттуда дернули от греха подальше. Давайте не будем об этом по телефону? Сможете еще все высказать при личной встрече, а сейчас, извините, мне нужно позвонить мужу… Игорь, у нас все в порядке. Да, конечно. Я ему позвонила и буду дожидаться его людей. Мы с Анной сидим одни в машине. Да, с ней все в порядке, передай Сергею, чтобы не волновался. Да, конечно, в последний раз. Ладно, потом об этом поговорим, а сейчас мне нужно прогреть машину, а то мы с Анной в ней околеем до приезда ребят Рощина. Я тебя целую!

Ольга отложила телефон, завела машину и на всякий случай отогнала ее ближе к дороге.

— Ну вот, скоро станет тепло, а там и помощь подоспеет. Ты, я вижу, немного оклемалась? Извини, Аня, что ты из–за нас попала в такую переделку. Мне и в голову не пришло, что эти сволочи будут наезжать не на меня или мужа, а на посторонних людей. А все синяки я тебе до дома сведу, но чуть позже. Пусть на тебя сначала посмотрят те, кому следует, чтобы потом не задавали лишних вопросов.

— Спасибо вам большое, Ольга, за то, что не бросили. В моей беде вы не виноваты, такое иной раз случается в окружении сильных людей. Случаются вещи и похуже. Вы не объясните, почему они все умерли? Я перепугалась просто до полусмерти. Они упали, а у вас, когда ко мне повернулись, глаза горели зеленым огнем! Я чуть не лишилась сознания от страха. Это ведь как–то связано с вашим даром?

— Никогда такого не замечала, — ответила Ольга. — Хотя вчера один малолетний клиент что–то говорил о глазах. Да, смерть этих мерзавцев связана с моим даром. Он как скальпель, которым можно оперировать, даря людям здоровье, а можно отнять и здоровье, и жизнь. Я это использовала всего два раза. Один раз, когда меня хотела изнасиловать группа мужчин, а второй — сегодня. Только об этом никому нельзя говорить, даже Сергею. Да, я в курсе ваших отношений. Смотри, это, кажется, обещанная подмога. Посиди здесь, я к ним выйду.

Ольга вышла из машины, встала у дороги и подняла руку, поджидая колонну из пяти «джипов».

Глава 20

— Больше я тебя никуда одну не отпущу, так и знай! — Игорь целовал лицо плачущей Ольги, прижав к себе жену так, что у нее перехватило дыхание.

— Отпусти, медведь! — Она вырвалась из его объятий. — Совсем задушил! Разве так можно?

— Когда ты ревешь, я совсем теряю голову, — признался он. — Ну не плачь, пожалуйста!

— Дай выплакаться! — ответила Ольга. — Я ведь там почти совсем не волновалась, только в самом конце разозлилась из–за Анны. А увидела тебя, и слезы сами потекли. Сейчас доплачу и пойду умываться. Наверное, теперь красные глаза.

— Знаешь, я бы сказал, что они у тебя скорее зеленые, причем не просто поменяли цвет, а слегка светятся, — сказал муж. — На свету это не видно, а когда отвернулась, я сразу заметил.

— Вот гадство! — расстроилась Ольга. — Они у меня засветились, когда лечила Кирилла. Он еще тогда испугался. А в подвале, по словам Анны, вообще горели зеленым огнем. Она сказала, что чуть не рехнулась от страха.

— С чем это может быть связано, как ты думаешь?

— Никак не думаю. Нет у меня по этому поводу никаких мыслей. Разве что твоя жена ведьма. Как тебе такое объяснение?

— Нормальное. — Он подхватил ее на руки и принялся целовать.

— Для тебя нормально, а как отреагируют другие? Купить, что ли, темные очки? Слушай, тебе Рощин после нашего отъезда не звонил? Да хватит целоваться, а то у меня из всех мыслей в голове останется только одна!

— Звонил твой Рощин, — сказал Игорь, опуская Ольгу на пол. — Очень обстоятельно в матерных выражениях объяснил, как он относится к тому, что мы с тобой сделали.

— Почему это он вдруг мой? Скорее уже твой. Он мне тоже много чего высказал, правда, до мата не опустился. Думаю, что во всем произошедшем для нас с тобой есть один плюс.

— Это какой же?

— Наверняка обо всем доложат на самый верх тем, кто рассматривает наш вопрос. После случившегося они будут меньше телиться.

— Ну у тебя и выражения. Вот что значит общаться с блатными. Ладно, иди переодеваться. Время к обеду, а ты даже толком не завтракала.

— А обед кто готовил? Ты?

— Размечталась! Я сидел как на иголках и отвечал на звонки. Какой мне был обед? Это Рыбин постарался: прислал повара и продукты. Повар приготовил обед и ушел, но подойдет позже и займется ужином. Анне сейчас не до того. По–хорошему ей нужно дать отпуск, чтобы съездила куда–нибудь отдохнуть, лучше вместе с Сергеем. Вот приедет Рогожин, и надо будет обговорить с ним этот вопрос.

— Это ты хорошо придумал. Ладно, я сейчас быстро переоденусь, и пойдем обедать.

Сразу после обеда в гостиной зазвонил телефон.

— Я могу поговорить с Ольгой Славиной? — спросил приятный мужской голос.

— Говорите, я Ольга, — ответила Ольга, забрав у Игоря трубку.

— Я секретарь господина Дементьева. Олег Викторович попросил узнать, не могли бы вы его сегодня навестить? Если нужно, я могу прислать машину.

— А какова цель встречи? Что от меня нужно господину Дементьеву?

— Олег Викторович хотел извиниться за действия своих сотрудников и кое–что вам предложить.

— Вы не находите странным, что он хочет передо мной извиниться и приглашает меня саму приехать за его извинениями? — сказала Ольга с легким сарказмом. — К тому же, несмотря на раннее время, я сегодня уже успела устать и потрепать нервы и нуждаюсь в отдыхе. Да и не советовали мне правоохранительные органы разъезжать без веских причин.

— Что–то серьезное? — спросил секретарь. — Может быть, мы можем чем–то помочь?

— Спасибо за предложение, но справимся сами. Житейские трудности, у кого их не бывает!

— А если он сам к вам приедет?

— Даже так? Ну что же, я собираюсь весь день быть дома и не вижу причины, по которой я не смогла бы его принять. Только у меня неприятности с горничной, а готовит приглашенный повар, так что не обещаю шикарного приема. И пусть берет с собой не слишком большую свиту: у нас маленькая квартира. Всего хорошего.

— С чем он придет, как ты думаешь? — спросил муж, который стоял рядом и слышал весь разговор.

— Если верить секретарю, с извинениями, — усмехнулась Ольга. — Ну и, естественно, с предложением сотрудничества. Будет убеждать, что он лучшая альтернатива Рогожину.

— Меня почему–то не тревожит перспектива его появления у нас, — признался Игорь. — Не думаю, что в случае отказа он будет действовать резко, по крайней мере, сейчас.

— Я тоже так не думаю. А чтобы это было наверняка, дадим ему понять, что в нас заинтересованы серьезные государственные структуры. У него рыльце в пушку, хоть за руку и не поймали, так что нарываться не станет. На сотрудничество с ним мы не пойдем, но обслужить, если захочет, обслужим. Пошли в спальню. Пока никого нет, ты повторишь свой сеанс целования. Мне перед обедом понравилось.

Они занимались друг другом около часа, пока эти занятия не прервал телефонный звонок.

— Может, ну его, пусть звонит? — неуверенно предложила Ольга. — Мне сейчас лень даже двинуться.

— Не получится, — с сожалением ответил муж. — Уже второй раз звонят. — Если не ответим, начнут звонить по мобильному. Скорее всего, это что–то важное, в противном случае так не трезвонили бы. Ты лежи, я сам встану.

Пока он поднялся и подошел к аппарату, тот замолчал, зато тут же зазвонил мобильный телефон Ольги.

— Тебе нужно подрабатывать гадалкой, — сказала она Игорю. — Дай мне трубку… Да, слушаю. Нет, все в порядке, просто заснули. Да нет, нормально. Конечно, будем ждать.

— Придется все–таки вставать, — ответила Ольга на вопросительный взгляд мужа. — Звонил Рощин. Намекнул на то, что наш вопрос решен положительно, и сейчас с нами хочет встретиться кто–то из его руководства. Поэтому одеваемся поприличнее и ждем гостей.

— Сколько у нас времени?

— Он спросил, можно ли приехать через полчаса, а я ответила согласием. Так что время есть, но нужно быстрее шевелиться.

Гости приехали, как и обещали, ровно через полчаса. Вместе с Рощиным был немолодой, уже начинающий полнеть мужчина в форме с погонами генерал–майора.

— Геннадий Михайлович Сергеев, — представился генерал. — Не нужно нам предлагать чай или обхаживать как–то иначе — у нас чисто деловой визит. Поухаживаете за мной как–нибудь в другой раз, если пригласите в гости. Где мы с вами можем поговорить без свидетелей?

— К сожалению, только в нашей спальне, в гостиной ведется запись, а на кухне…

— Нас устроит и спальня. Разговор будет важный, но недолгий.

— Тогда проходите сюда. Садитесь в кресла, а мы сядем на кровать. Мы вас внимательно слушаем.

— Ваши требования были рассмотрены и сочтены приемлемыми. Пока вы сами не решите иначе, вам оставлено право на частную практику. При этом мы примем участие в обеспечении безопасной работы вашей клиники.

— Буду только рада, — сказала Ольга, — особенно в свете последних событий. Могу даже ввести ваших людей в штат.

— Так и сделаем, — кивнул генерал. — На частную практику вам выделяется три дня. Учитывая ваши способности, этого вполне достаточно, чтобы успешно вести бизнес и быть финансово независимыми. Еще один день у вас будет в качестве выходного, а оставшиеся три дня вы работаете на нас. Я думаю, что в случае необходимости вы не откажетесь нам помочь и в выходной, хотя постараемся этим не злоупотреблять.

— Не вопрос, — согласилась Ольга.

— Но вначале, как и договаривались, мы вас забираем на изучение, а вашего мужа — на подготовку. На первом этапе решено вас не разделять, а провести первичное обследование при учебном центре, где будут доводить до нужных кондиций вашего мужа. Но срок этой работы придется увеличить. Ему нужно будет пройти курс интенсивной подготовки длительностью два месяца. Ваше изучение планируется закончить раньше, но окончательные сроки определятся только в процессе работы. Если будет желание задержаться в центре, мы можем пойти навстречу. Вам, Ольга, время от времени будут привозить клиентов, которых надо будет лечить. Это и необходимая работа, и дополнительная возможность изучить ваши способности. И, наконец, последнее. Мы очень рассчитываем с вашей помощью получить людей, обладающих вашими способностями.

— Я не против, — ответила Ольга. — Я сейчас изучаю свои способности и пытаюсь их усилить, и кое–что начало получаться. Надеюсь, что сумею продвинуться гораздо дальше. Давайте сразу договоримся называть мои способности магией. Зачем что–то придумывать, если уже есть подходящее слово? Так вот, я думаю, что в будущем вполне может получиться создавать других магов. Но с этим будут сложности. Вы знаете о «туристах» и об источнике моих способностей. Сами «туристы» называют себя сактами. Земля — это не единственный мир, где они резвятся. Вам еще повезло в том, что им эта планета не нужна ни для чего, кроме отдыха и развлечений. Той планете, откуда родом моя основа, повезло меньше. Она является для сактов неистощимым источником магически одаренных особей для самых различных надобностей. Я почти уверена, что это они сотни, если не тысячи, лет сдерживают развитие планеты на уровне бронзового века. И я вовсе не исключаю того, что точно так же вас ограничивают в магии. Я уверена, что в прошлом магия на Земле была, а сейчас от нее остались жалкие крохи. Настолько жалкие, что часто трудно отделить человека, который хоть что–то действительно может, от обыкновенного шарлатана. Поэтому, если я возьмусь за создание магов, то подвергнусь опасности со стороны сактов, и вы не сможете меня защитить. Земле просто нечего противопоставить могучей звездной цивилизации. Поэтому все работы должны вестись с участием очень узкого круга посвященных и без использования открытых компьютерных сетей, а еще лучше вообще без компьютерной техники. Ваши сети — это слабое место, потому что сакты чувствуют себя в них как дома. Да и среди чиновников есть немало людей, которые так или иначе на них работают, чаще всего не отдавая себе в этом отчета. Если наши работы попадут в их поле зрения или в Интернет, меня просто уберут.

— Это дело будущего, — сказал генерал. — Работа будет поручена вам, вы же будете определять ее условия и требования к безопасности. Если договорились, я перейду к текущим делам. Вы уничтожили голову преступной группировки, которая домогалась ваших услуг. Рейд по дому выявил еще с десяток боевиков, многие из которых были захвачены живыми и сейчас находятся в оперативной разработке. Уже есть первые результаты, и проводятся аресты. Думаю, что вам их больше опасаться не стоит. А для остальных это станет наглядным уроком того, чего не стоит делать. Остается открытым вопрос с одной из грузинских группировок, устроившей два дня назад крупные разборки со стрельбой, в результате которых она понесла потери. В число этих потерь теперь уже можно записать и их главаря. Это некий Шалва Нозадзе. В Москве он появился недавно и начал создавать свой клан, специализирующийся в основном на квартирных кражах и грабежах. Но здесь, к сожалению, своих таких хватает, у каждого района свои «хозяева», и делиться с пришлыми никто не захотел. По нашим данным у них были предложения от другой грузинской группировки, но Шалву не устроили вторые роли. Мы нацелили полицию на ликвидацию остатков этой группы, но, к сожалению, быстро это сделать не получается. А народ в ней мстительный и неплохо вооруженный. У них есть даже автоматы, по крайней мере, при разборке они их применяли. Вы не хотите завтра же переправиться в учебный центр? По–моему, это было бы самым разумным.

— Пока еще нет, — покачала головой Ольга. — Нам нужно дождаться Рогожина и решить все вопросы по клинике. Мы сегодня с ним созвонимся и уточним срок его прибытия. Вообще–то, он собирался на неделю, так что уже скоро должен быть. Кроме того, если мы сейчас исчезнем, возможны неприятности с моим персоналом, чего я не могу допустить. Я хочу их всех отправить в отпуск и оплатить его из своих средств, денег у нас достаточно. Но тогда я остаюсь без транспорта и охраны. Я, конечно, постараюсь лишний раз не мотаться по городу, но и дома сидеть все время не буду. Готовить я могу и сама, если будут продукты, но охрана и транспорт — это проблема. Не хочется мне полностью переходить на наемных охранников. Если можете в этом помочь, буду благодарна.

— А куда вы хотите выехать? — спросил генерал. — Это никак не связано с лечением? Вы же с ним уже вроде закончили.

— С лечением не связано, связано с одной из клиенток. Мне нужно встретиться с дочерью Рогожина и с одной девочкой, которую я лечила.

— Может быть, нам их лучше доставить сюда?

— С Татьяной я должна встретиться у нее. Кроме того, если за моей квартирой будут следить, она может пострадать. Оно мне нужно? А девочка вообще пока не может ходить, и никуда ее родители не отпустят. И вообще, Геннадий Михайлович, не слишком ли это — бояться выехать под охраной в центре Москвы?

— Вы просто не знаете эту братию, — хмуро ответил генерал. — Совершенно безбашенный, мстительный и наглый народ. Вполне могут совершить такое, на что наши вряд ли решаться. У нас больше половины всех преступлений по Москве с применением оружия совершается выходцами с Кавказа.

— Два раза–то можно съездить? Сами же сказали, что их осталось мало. Больше им делать нечего, как только за мной охотиться. А остальное время будем сидеть дома, если только подбросите продуктов, чтобы не загнулись от голода. Алексей, если я вам дам свою карточку и код, снимите с нее для меня деньги? Мне нужно расплатиться с ребятами, чтобы отправить их подальше отсюда уже завтра. Мне одной Анны хватит за глаза.

— Конечно, сниму. Вам какую сумму?

— Снимайте двести тысяч. Немного оставим себе, а остальное отдам им. На троих должно хватить.

— Хотите убрать еще и шофера?

— Да, Геннадий — это очевидная цель. Он в курсе всех моих поездок и не сможет оказать сопротивления, как Сергей. Так вы мне дадите своих людей?

— А куда я денусь? — проворчал генерал. — Дадим в ваше распоряжение бронированную «Тойоту» с водителем и охранником и джип сопровождения, но только на эти две поездки, и если даете слово остальное время сидеть дома. Дополнительно пришлем телохранителя для охраны квартиры. Ему будет где ночевать?

— Да, здесь есть еще небольшая комната, которую занимает Сергей. А насчет продуктов?

— Будут вам и продукты. Холодильник большой? Тогда достаточно будет один раз затариться, и вам дня на три–четыре всего хватит. Завтра с утра прибудут и телохранитель, и продукты. Кухарку специально не предлагаю. Если будете сами готовить, меньше времени останется на прогулки. А как надумаете ехать, позвоните Алексею за час до поездки, он все организует.

Едва ушли Рощин с Сергеевым, как приехал Дементьев. В квартиру он поднялся один, оставив свою свиту внизу у машин. Поздоровавшись с гостем, его проводили в гостиную.

— Вы догадываетесь, в связи с чем я к вам пришел? — спросил олигарх, с любопытством глядя на Ольгу.

— Да, конечно, — ответила она. — Нам сообщили, чьи люди пытались выкрасть моего мужа. Мы после этого постарались узнать о вас все, что посчитали полезным.

— Обо мне много пишут, — согласился он, — и в основном один негатив. Я бы хотел перед вами извиниться за тот инцидент. Работник, которому пришла в голову эта дурость, уже наказан, а непосредственных исполнителей накажет государство. Кстати, это не от вас вышли фээсбэшники? Я почему–то так и подумал.

— А почему вы меня разглядываете с таким пристальным вниманием? — спросила Ольга. — Я, конечно, знаю, что красива, но не до такой же степени, чтобы протирать во мне взглядом дырки.

— А у вас светятся глаза, — засмеялся олигарх. — Это очень необычно и постоянно притягивает взгляд. Вам еще не предлагали сниматься в Голливуде?

— До них еще не дошли слухи о моих талантах, — мрачно ответила Ольга. — Ладно, вы извинились, я приняла извинения. Вы хотели сказать что–то еще?

— Вы не слишком–то вежливы, но вас можно понять: муж чуть было не пострадал из–за моих людей. Но уверяю вас, что будь я в то время в Москве, такого бы не произошло. Я действовал бы совершенно иначе. Теперь предлагать вам поменять команду — дело совершенно бесперспективное, тем более что вы, судя по встреченным мной визитерам, сотрудничаете с государством. Я и не буду этого делать. Хотелось бы только выяснить, могу ли я рассчитывать на ваши услуги, или вы распространите свою неприязнь к моим людям и на меня?

— Я не отказываю вам в своих услугах, но есть несколько нюансов. Не знаю, слышали вы или нет, но наиболее быстро и эффективно я излечиваю тех, к кому могу вызвать в себе чувство симпатии.

— Мне об этом сказали, — кивнул олигарх. — Но ведь у вас были и другие больные. Мне, например, трудно понять, как можно испытывать симпатию к одному старому хрену, которого вы вылечили для прокурорской шишки.

— Там пришлось применить один прием, который не подходит для других, — засмеялась Ольга. — Есть и еще ухищрения, но я вам хочу предложить просто немного подождать. Лечить так, как это делала я, слишком неудобно, затратно и возникают сложности с клиентами. Вот как с вами, например.

— Это все из–за того случая?

— Нет, Олег Викторович, причина в другом. Раньше я не видела ауры клиентов, теперь вижу. Заодно научилась немного разбираться в том, кто есть кто. Так вот, мне не нравятся цвета вашей ауры. Но я не священник, чтобы лезть к вам в душу. Болеют все, и все жаждут здоровья, поэтому я должна научиться лечить всех, не делая различий между клиентами. Я уже достаточно далеко продвинулась в этом направлении и думаю, что за два месяца, на которые вынуждена буду покинуть столицу, сумею до конца решить эту проблему. За это время Рогожин оборудует для меня клинику, куда вы всегда сможете обратиться. Вам отказа не будет.

— Боитесь испортить со мной отношения?

— Я вас, господин Дементьев, совершенно не боюсь, но реально оцениваю ваш вес в обществе и не хочу неприятностей, как и любой другой на моем месте. Вас устраивает такая позиция?

— Жаль, что не получится с вами сблизиться, — сказал он. — Вы мне интересны. Я принимаю ваше предложение и готов подождать. Со своей стороны могу обещать, что все услуги мне и моим людям будут щедро оплачены. До свидания!

— Почему ты все время молчал? — сказала Ольга мужу, после того как проводили олигарха. — Хоть бы для приличия сказал пару слов. Переложил, понимаешь, все на хрупкие женские плечи.

— А зачем? — пожал плечами Игорь. — Его интересовала ты, а я при этом разговоре только присутствовал. Вот если бы ты приняла его предложение и начала обсуждать условия, я бы вмешался, да и то лишь в том случае, если бы это потребовалось. Я ему до лампочки, а утверждать таким способом свой статус главы семьи глупо. Я уж лучше просто посижу в сторонке и тихо порадуюсь тому, что мне досталась умная жена.

— Да ну тебя! Пойдем лучше поговорим с Сергеем. И Анна еще здесь. А потом нужно будет позвонить Рыбину насчет Геннадия.

На стук в дверь им открыл немного смущенный Сергей.

— Можешь не смущаться, — сказала ему Ольга. — То, что ты неровно дышишь к Анне, видно за километр. Хорошо, что она еще не ушла, у нас есть разговор к вам обоим. Можем поговорить в гостиной, можем на кухне.

— Мы сейчас выйдем, Ольга Александровна! — сказал парень.

— Что–то он какой–то встрепанный, — заметил Игорь, заходя на кухню. — И чего смущаться? Я в его возрасте был…

— Мужчины! — с иронией сказала Ольга. — Ни наблюдательности, ни сообразительности. Ты не заметил, что у него губы распухли, и пуговицы на рубашке застегнуты через одну? И слава богу, что Анна не шарахается от всех мужиков подряд. Бывает ведь и такое. Его любовь для нее сейчас — лучшее лекарство.

Сергей с Анной вошли на кухню, держась за руки.

— Да, ты права — все признаки налицо, — подтвердил Игорь. — Ребята, у нас к вам предложение. С завтрашнего дня вы должны отправиться в отпуск, потому что находиться возле нас будет опасно. Тех мерзавцев, которые тебя захватили, Анна, больше нет, но есть другие. Завтра силовики для нашей охраны пришлют своих людей. С ними же доставят деньги, которые мы вам можем выделить на отдых. Ста тысяч на двоих, думаю, хватит. Лучше всего возьмите путевки и смотайтесь куда–нибудь, например, в Грецию.

— В самое ближайшее время мы отсюда уедем на два месяца, так что пока обойдемся без вас, — пресекла Ольга попытку Сергея что–то возразить. — Когда отдохнете, уже не будет никакой опасности, так что можно будет вернуться.

— Вы не будете возражать, если Анна до утра побудет здесь? — спросил Сергей. — Я не могу уйти, а отправлять ее домой одну опасно. Да и тяжело ей сейчас одной.

— Никаких возражений, — успокоил его Игорь. — Пусть остается, а завтра попросим силовиков подбросить вас на ее или на твою квартиру, как скажете.

В спальне Игорь сел в кресло и, пододвинув к себе телефон, позвонил Рыбину:

— Виталий? Да, это Игорь. У нас с Ольгой к вам большая просьба. Сообщите нашему водителю, чтобы больше не приезжал, и выплатите ему от нас пятьдесят тысяч. Деньги мы вам потом вернем. Пусть возьмет семью и куда–нибудь съездит. Сергея с Анной мы уже отправили в отпуск. У нас неприятности, поэтому в ближайшее время от нас желательно держаться подальше. Вас это тоже касается. Нашу охрану пока взяли на себя силовики, так что на этот счет можете не беспокоиться. Рогожину я позже позвоню и все объясню. Вам пока достаточно знать, что это связано с криминальными разборками. Нам было бы спокойнее, если бы вы с семьей тоже куда–нибудь уехали дней на десять.

Утром вместе с новым телохранителем и контейнером с набором продуктов прибыл Рощин.

— Держите ваши деньги, — протянул он Ольге пакет. — Там же карточка. Все договоренности остаются в силе, хотя я на месте руководства наплевал бы на ваши прихоти и вывез на базу. Вы умная женщина, перебесились бы и поняли, что все делается для вашей же пользы.

— Когда я бешусь, находиться рядом со мной опасно, — усмехнулась девушка. — А за заботу спасибо!

— Как ребенок, честное слово, — покачал головой Алексей. — Хоть бы ты на нее повлиял. Хотя что с тебя взять: сам такой же. Надо будет тебе потом поменять паспорт, потому что никто не поверит, что восемнадцатилетнему парню на самом деле стукнуло три десятка.

— Еще не стукнуло, — возразил Игорь. — Мне до тридцатника еще больше года.

— Если будете себя так вести, то никогда и не стукнет! — отрезал Алексей. — Просто детский сад!

— Леша, подбросьте до дома наш персонал, — попросила Ольга. — Сделайте доброе дело, а то у меня из–за них душа не на месте.

— Подбросим, конечно. Их долго ждать?

— Нет, они уже готовы.

— Тогда пусть спускаются к машине, я уже уезжаю.

Когда все уехали, состоялось более близкое знакомство с парнем, который остался вместо Сергея. Он сразу предупредил Славиных, что в соответствии с полученными им инструкциями хозяева не должны сами подходить к входным дверям и вести с кем–либо переговоры, а тем более открывать кому–нибудь дверь. По каждому случаю допуска посторонних в квартиру он должен предварительно получить разрешение у руководства.

— Комфортабельная тюрьма! — пошутила Ольга. — Шаг вправо, шаг влево — побег. Не скажете, Саша, что это за футуристический автомат? Я раньше таких не видела.

— Это «Вихрь», Ольга Александровна, — ответил телохранитель. — Такие пока в основном только у нас, да и то совсем недавно. Хорошая вещь.

Игорь вскрыл контейнер с продуктами, и Ольга начала раскладывать их во вместительный «Сайд–бай–Сайд», откладывая то, из чего она собиралась готовить обед. Анна перед отъездом успела приготовить завтрак, который уже оприходовали, и теперь нужно было готовить самой. От этого занятия ее отвлек Александр.

— Ольга Александровна, — позвал он из коридора. — Здесь внизу ваша сестра, которая хочет вас видеть.

— Кто?! — Ольга выронила пакет с маслом. — Она себя назвала?

— Да, назвалась Еленой Александровной Дашковой.

— Господи! Игорь, Ленка приехала! Саша, скажите, чтобы она подождала несколько минут, и выключите звук, я должна посмотреть сама.

Ольга подбежала к домофону, на цветном дисплее которого была прекрасно видна переминающаяся у подъезда сестра.

— Это она, Саша, открывайте быстрее!

— Одну минуту, только получу разрешение… Товарищ майор, к хозяйке просит доступ сестра. Да, узнала. Даю. Вас просят к телефону, возьмите трубку.

— Что это за сюрпризы, Ольга? — раздался из трубки голос Рощина. — Насколько я знаю, у вас одна сестра, и она на Урале.

— А я знаю? Для меня это сюрприз не меньше, чем для вас. Дайте команду пустить, разбираться будем потом. Держи трубу, — отдала она телефон телохранителю. — И шевелитесь быстрее, а то я сейчас сама за ней спущусь!

— Точно, Лена! — удивился подошедший Игорь. — Чудеса! Ага, зашла в подъезд. Ты ее пока встреть, а я быстро побросаю все в холодильник, потом разберемся.

Вскоре раздался звонок в дверь.

— Ольга Александровна, по инструкции…

— К черту инструкции, Саша! Я еще буду бояться свою родную сестру! Быстрее открывай!

Увидев в открытой двери парня в камуфляже с автоматом в руках, стоявшая на лестничной площадке женщина в страхе отшатнулась, но мимо телохранителя протиснулась Ольга, при виде которой гостья побледнела и выронила свой саквояж.

— Господи, Ольга!

Глава 21

Появление молодого Игоря добило Лену, и ее в полуобморочном состоянии освободили от зимней одежды и обуви и завели в гостиную.

— Я ничего не понимаю! — плакала она. — Как такое вообще возможно? Ты, когда закончила школу, выглядела старше. И почему вы вдруг здесь? Мы ведь тебя, считай, похоронили.

— А как ты узнала мой адрес?

— Отец дал. К нему кто–то приезжал из Москвы договариваться насчет тебя. Заплатили хорошие деньги, так он еще выцыганил и твой новый адрес. Не подпишу, говорит, ничего, пока не узнаю, где дочь. А если соврете, считайте, что мы ни о чем не договаривались. Ему и сказали. А он мне написал, а в письме спросил, не в курсе ли я, каким ветром тебя занесло в столицу. Представляешь? Я ведь помнила, как ты любила Игоря, и знала, как он убивался, когда ты вдруг исчезла. И что мы должны были подумать? Правильно, так и подумали, что будь ты живая, никогда бы его не бросила. А раз исчезла, значит, уже и нет в живых. А тут это письмо.

— А почему это он вдруг взялся тебе писать? Вы же не общались.

— Общались, — вздохнула Лена. — Я просто тебе об этом не писала. Он написал раз, потом другой, а я не выдержала и ответила. Ведь родной отец, хоть и сволочь, конечно. А потом он попросил присылать ему хоть немного денег. Тяжело им с Зинаидой на одной пенсии. Вот мы с Петром им каждый месяц по тысяче и отправляли.

— Ну и дураки, извини за грубое слово. Он всегда жил только своими интересами. Хоть бы ради приличия немного подождал со своей свадьбой после смерти мамы! А меня он просто предал! Как я его просила хоть немного подождать с отъездом. Нет, сорвался, как будто у него земля под ногами горела! Как же, там же все родственники жены, причем на хлебных должностях, и ему что–то обещали. Знаешь, что он мне тогда сказал? Что у меня своя жизнь, а у него своя! Он ведь набрался наглости и мне написать насчет денег. Я это письмо и мужу не показала, сразу выбросила. А ему в ответе написала только те его слова насчет жизни. И не так уж бедно они там живут. У него большая пенсия, и у Зинаиды тоже не маленькая. А она еще на дом берет переводы, он сам писал. Мать мне говорила, что откладывает деньги на мою свадьбу. Думаешь, я с тех денег получила хоть рубль? И дело даже не в деньгах, а в отношении. Не знаю, как он относился к тебе, а меня терпеть не мог! За что такого любить? За то, что он с матерью поделился спермой?

— Ольга! Нельзя так говорить! А кто тебя одевал–обувал, кто вырастил? Если хочешь знать, могу просветить, почему после смерти мамы между вами пробежала темная кошка. Слишком ты похожа на маму, слишком многое ему напоминала. Он еще и из–за этого уехал.

— Ладно, что теперь об этом говорить. Ты его и раньше всегда защищала. Одевал он меня! Да все его деньги ушли на покупку машины, а семью тянула мать. И где та машина? Молчишь? Вот и дальше молчи.

— Да, это действительно ты. Не скажешь, сестренка, как можно сбросить столько лет? Или это секрет, который охраняют с автоматами?

— Во мне проснулся дар целителя. Могу излечивать почти все, из–за этого и помолодела. А Игорю это передалось из–за нашей с ним близости. Так что вылечить я могу, а дать молодость — уже нет. Было еще кое–что, но это как раз секрет.

— А почему хотя бы не дала знать, что жива? Знаешь, как мы переживали? Свинья ты после этого, а не сестра! Отцу, который для тебя ничего не значит, сообщила только потому, что он должен был подтвердить твою личность, и даже за это заплатила, а о сестре просто забыла! Ну да, молодость, роскошная квартира в Москве, небось еще имеется и машина? Даже охрана вон с автоматами, меня чуть кондрашка не хватила!

— Давай ты не будешь меня огульно обвинять, а просто сядем, и я тебе расскажу все, что смогу. Кое в чем ты права, и поверь, мне за это стыдно. Но до недавнего времени было много причин сделать именно так, как я и сделала. Игорь, мы пойдем в спальню и там поговорим, а ты пока поскучай здесь или поболтай с Александром. Мы не засидимся, мне еще готовить обед.

Обед Ольга готовила вместе с сестрой в четыре руки. После обстоятельного разговора сестры помирились, и было принято решение, что Елена останется у них на несколько дней погостить.

— У меня еще две недели отпуска, — говорила она Игорю, обваливая в муке отбивные. — К вам я ехала поездом. Это намного дешевле самолета, но уж больно долго.

— Отсюда улетишь, — пообещал Игорь. — Оля, вы с Леной занимайтесь обедом, а я все объясню Рощину. Ты завтра хотела ехать к Татьяне, может, сейчас ей позвонишь и согласуешь время, чтобы я сразу же заказал транспорт?

На ночь Лене постелили на диване и, долго проговорив, ушли в спальню.

— Я сейчас кричу? — спросила Ольга мужа, ложась в кровать. — А то она из–за двери услышит. Я сама, если честно, ничего не помню.

— Может, и кричишь, но таких воплей, какие были, когда ты разодрала на мне штаны, я больше не слышал. Да и кого ты стесняешься? Они с мужем специально уходили из дома, чтобы мы могли побыть вдвоем, когда я приезжал к тебе на каникулы. И она прекрасно знала, чем мы тогда с тобой занимались, она мне сама потом говорила. Так что не обращай на это внимания. Мне дед рассказывал, как у них в избе жили сразу три молодые семьи, а вместо стен были матерчатые перегородки. И по ночам из–за каждой одни охи да ахи. Очень, говорил, заводило. Такая у них любовь была, что у избы крыша раскачивалась.

— Ага, это у нас с тобой любовь, а каково Ленке лежать одной на чужом диване и слушать мои сольные выступления!

— Хорошо, я постараюсь себя сдерживать.

— Не надо тебе сдерживаться, я лучше постараюсь сдержаться сама.


— Какой у вас странный ночник, — сказала уже одетая Лена, когда Славины утром вышли из спальни. — Неужели такой может нравиться?

— Какой ночник? — не поняла Ольга. — О чем ты?

— Как какой? — с ехидцей в голосе сказала сестра. — Примерно через полчаса после того, как вы ушли к себе и квартира начала ходить ходуном, из–под двери через щелку прямо ударил яркий и какой–то неприятный зеленый свет.

— Откуда там щель? — удивился Игорь. — Вроде плотно прилегает.

— Щель тонкая, — объяснила Лена, — а образовалась из–за того, что вы постеснялись запереть замок и дверь немного отошла. Это не из–за того света у тебя глаза отсвечивают зеленым?

— Что, опять? — огорчилась Ольга. — Ты заказал Рощину черные очки?

— Нет, — ответил Игорь. — Ты не напомнила, я и забыл. Да и кто носит темные очки в это время года?

— Плевать! Пусть лучше считают чокнутой, чем шарахаются. Может быть, у меня светобоязнь. Ладно, я сама позвоню Алексею. А зеленый свет, Ленок, это побочный эффект целительства. Так, я с вами заболталась, а еще готовить завтрак.

— Не дергайся, — остановила ее сестра. — Я встала раньше и все приготовила. Там пол холодильника полуфабрикатов, так что я обжарила и потушила котлеты, сварила гречку и открыла маринованные грибы. Мы с Сашей уже успели позавтракать.

— И что я бы без тебя делала! — Ольга чмокнула сестру в щеку. — Спасибо. Тогда мы тоже пойдем завтракать, а то скоро намечается поездка в гости, и у меня сильное подозрение, что нас там не будут кормить.

После завтрака немного поболтали, а потом Ольга принесла сестре стопку женских романов, а сама пошла готовиться к поездке. Рощин приехал немного раньше намеченного срока. Его познакомили с Еленой, а потом он вышел на кухню, взглядом попросив Ольгу сделать то же самое.

— Сегодня я решил съездить с вами, — сказал он, отдавая ей темные очки. — Не скажете, зачем они вам нужны? Случайно, не для маскировки?

— Чтобы скрыть один побочный эффект моего дара, — ответила Ольга, посылая в глаза поток энергии.

Она не могла при этом видеть саму себя, но освещенное зеленым светом лицо майора и его расширенные от страха глаза показали, что фокус удался.

— Как это выглядит со стороны? — поинтересовалась Ольга.

— А вы сами не видели?

— Совершенно непонятное явление. Все видят свечение, но немного по–разному, а я ничего не могу разглядеть в зеркале, глаза как глаза. Хотя отблеск света на вашем лице было видно. Кстати, аура тоже не отображается в зеркале.

— Получается, что этот свет отражается от всего, кроме зеркал? Но это же бред, как такое можно объяснить с точки зрения физики?

— Я сама слабо сочетаюсь с физикой. А объяснение у меня пока только одно: этот свет почему–то сильно гасится стеклом. Думаю, что если взять полированную металлическую пластину, то все отразиться нормально. Только ведь и в этом случае часть света должна отражаться от наружной поверхности стекла, а я вообще ничего не вижу. Ладно, пусть об этом болит голова у физиков в вашем центре, а для меня главное, чтобы от меня не шарахались люди.

— Едем на час, как вы планировали вчера? Ничего не изменилось? Тогда я пошел вниз и жду вас у машин через несколько минут.

Спускаться пришлось в сопровождении Александра, который даже не стал прятать свой автомат.

— Слава богу, что не встретили соседей, — невесело усмехнулась Ольга, — а то они живо растрезвонили бы, что жильцов тридцать седьмой квартиры увезли под конвоем.

— А тебе не все равно? — спросил Игорь. — Ты же их никого не знаешь.

— Все равно неприятно. Прикрыл бы ты, Саша, свою пушку хоть полой куртки, что ли? Во дворе и так полно охраны.

Рощин усадил их в «тойоту» и сел рядом. Впереди сидел незнакомый телохранитель — со спины точная копия Александра. Рядом с «тойотой» стоял «джип», в котором находились водитель и трое спецназовцев. Рощин расстегнул куртку, чтобы кобура с пистолетом была под рукой, и положил на колени автомат, взятый из специального крепления в салоне.

— Поехали! — дал он команду шоферу.

— А по внешнему виду незаметно, что автомобиль бронирован, — удивилась Ольга. — Конечно, я не специалист, но он ничем не отличается от обычной «тойоты».

— Отличается, но незначительно, — сказал Рощин. — Я с вами не проводил инструктаж, так что скажу сейчас. Броня броней, но при обстреле ложитесь на пол между сидениями и так лежите. И не вздумайте покидать салон, за исключением того случая