КулЛиб электронная библиотека 

Жизнь животных в рассказах и картинках по А. Брэму [Валерий Иоильевич Язвицкий] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Жизнь животных в рассказах и картинах по А. Брэму
Том I Млекопитающие


Альфред-Эдмунд Брэм Его жизнь и путешествия


Замечательный день

В скромном уютном доме старого Христиана-Людвига Брэма и взрослые и дети вставали рано — по-деревенски. Утром 2 февраля 1837 года раньше всех проснулся маленький Альфред Брэм (будущий знаменитый путешественник). Проснулся он раньше всех потому, что сегодня был день его рождения. Сегодня ему исполнилось ровно восемь лет. Два вопроса волновали мальчика и мешали спать: во-первых, какой подарок он получит, а во-вторых, возьмут ли его сегодня на охоту. Вчера перед сном отец намекнул, что подарок будет очень хороший. Ну, что бы это могло быть? Неужели ружье? При этой мысли Альфред приподнялся на кровати и открыл глаза. А почему бы и нет? «Положим, — размышлял мальчик, — я еще маленький, но я уже умею стрелять и ходил с отцом на охоту, вот пойду и сегодня, если погода хорошая…»

Альфред вскочил и босиком подбежал к окну.

От вчерашней метели не осталось и следа: ровный пушистый снег искрился под лучами утреннего солнца.

Мальчик тихонько отошел от окна и без шума, чтобы не разбудить старших братьев, Оскара и Рейнгольда, стал одеваться.

Наконец настал момент, когда отец позвал Альфреда и вручил сияющему от счастья мальчику драгоценный подарок.

Это было ружье.

— Ich schenke dir, lieber Alfred, dieses Gewehr — lerne gut mit ihm umzugehen[1], — сказал отец. А мать так ласково смотрела своими большими глазами, такими же голубыми, как у Альфреда, и надела через плечо своего любимца чудесную охотничью сумку с сеткой. В сумке были аккуратно разложены охотничьи принадлежности и свертки с завтраком.

— Herzlichsten Dank, liebste Mutti, für das schöne Geschenk![2] — вырвалось восклицание у мальчика, и он бросился к матери на шею.

Охота была очень интересной. По правде говоря, это не была обычная охота — стрельба по дичи. «Старый Брэм», «птичий пастор», как звали окрестные жители отца Альфреда, был известным знатоком птиц и больше любил в свободное время наблюдать и изучать их жизнь в лесу, чем стрелять по ним.

В доме у него в больших клетках подолгу гостили пернатые певуньи, а все комнаты были украшены прекрасными чучелами. Все чучела он сделал сам.

— Любите природу, учитесь наблюдать ее, — часто говорил он детям.

Вот и теперь, на охоте, он поднял около куста черно-бурое перышко и передал его сыну.

— Альф, скажи, от какой птицы это перо? Обрати внимание, оно с желтой каемкой и лежало не в лесу, а около кустов, — значит, это не лесная птица. Ты говоришь, что это овсянка? Верно, мой милый, ты угадал. А ты летом слышал, как она поет? Забыл? Ну, ничего. Я тебе изображу. — И «старый Брэм» стал быстро насвистывать простенький мотив, в котором слышались слова: «S’is, s’is noch viel zu früh — s’is, s’is noch viel zu früh» («еще слишком рано, еще слишком рано»). — Вот, Альфред, как поет овсянка…

В зарослях кустарника нашли старое, развеянное ветрами гнездо.

— А ты знаешь, чье это гнездо? Нет? — И «старый Брэм» подробно и любовно объяснял, как строят птицы свои жилища и какие бывают гнезда.

Пока он рассказывал, Оскар и Рейнгольд ушли вперед в лес и остановились около большого дуплистого дерева.

— Подожди, здесь, должно быть, живет белка, — шопотом сказал Оскар. — Я влезу вон до того сучка, а ты постучи покрепче по стволу.

От громкого стука Рейнгольда из дупла выскочил маленький проворный зверек с пушистым хвостом и бросился к концу большой ветки, озираясь на мальчиков. Но Оскар знал, что надо делать. Он стал изо всей силы качать сук. Перепуганная белочка крепко вцепилась в ветку и думала только о том, чтобы удержаться и не упасть. Продолжая трясти сук, Оскар продвинулся ближе к белке, изловчился и, не обращая внимания на царапины и укусы, схватил зверька и сунул его в мешок.

Раскрасневшиеся и возбужденные мальчики побежали показать свою добычу.

Незаметно проходил день, а к концу охоты Альфреду посчастливилось застрелить первую в жизни птицу, ту самую овсянку, маховое перышко которой он нашел утром.

Вечером, дома, за большим круглым столом маленький охотник сам впервые снял шкурку, а отец помог ему сделать прекрасное чучело. Овсянка стояла как живая, а на черной дощечке-постаменте Альфред аккуратно наклеил этикетку:

ОВСЯНКА
добыта около деревни Рендендорф, в герцогстве Саксен-Веймарском, Альфредом Брэмом 2 февраля 1837 года.

А белочку посадили в большую клетку.

Много-много лет спустя, на склоне своей жизни, знаменитый путешественник Альфред Брэм с радостью вспоминал об этом дне.


Школьные годы

Каждый день в будни Альфред, его братья и сестры ходили в народное училище. Вечером все собирались вокруг большого стола, на котором стояли свечи в высоких подсвечниках. Керосиновых ламп тогда еще не было.

Отец в свободное время обычно писал свои заметки или набивал чучела, дети или помогали ему, или готовили уроки, или, наконец, слушали рассказы и чтение матери.

Она прекрасно читала вслух и очень любила драмы Шиллера и Гёте. Свои способности к выразительному чтению она передала Альфреду и его брату Рейнгольду. Однажды мальчики даже сами написали забавную комедию и потом удачно ее разыграли на школьном празднике. Альфред играл и пел очень хорошо, с большим чувством; товарищи и знакомые его поздравляли и советовали сделаться актером. Но родители думали иначе. Возвращаясь с праздника домой, «старый Брэм» говорил жене:

— Наши дети должны выбрать твердую практическую дорогу в жизни. Я не посоветую им своей профессии. (Христиан Брэм был протестантским пастором, а изучением птиц занимался только как любитель, в свободное время.) Я бы хотел, — продолжал он, — видеть Альфреда архитектором, Рейнгольда — врачом-медиком, а Оскара — учителем.

Про девочек он ничего не сказал. В то время специальное образование для девочек считалось ненужной роскошью.

Когда Альфреду исполнилось четырнадцать лет, его отвезли в город Альтенбург изучать архитектуру.

Ученье давалось ему легко, но трудно было отвыкать от сельского приволья.

Особенно сильно тянуло его из города обратно в родные края, когда подходила весна.

«Перед моими глазами, — пишет Альфред Брэм, — так ясно-ясно расстилается долина, а на ней, в тени лип, среди зелени фруктовых деревьев, милая деревушка с красными крышами. На дне долины серебрится ручей; в темных прудах отражаются дома и колокольня; кругом зеленая полоса тростников, ряды берез и ольхи. И вверху и внизу долины стучат невидимые среди деревьев мельницы, они словно отбивают такт к тем песням, которые поют девушки в красных юбках, пасущие скот по склонам гор. Поля и деревья зеленеют — пришла весна!»

Наконец лето берет свои права. Город и ученье позади. Опять родные места.

«Отец вместе со мной поднимается в гору с ружьем на плече, — вспоминает Брэм. — …Вот мы добрались до леса, окружающего нашу деревню. Слышны громкие голоса птиц. Их много в нашем высоком сосновом бору, за ними-то я и пришел на охоту. Задача трудная: надо осторожно подкрадываться, прислушиваться, метко и спокойно целить из ружья. Но охота моя удалась. Как сейчас вижу себя: тихо, неслышно ступают босые ноги по мягкому ковру из мхов, я прячусь за каждый ствол, использую каждое прикрытие. И как сейчас слышу мой смертоносный выстрел, внезапно наступает тишина, и голосистые дрозды замолкают».

Прошло четыре года. Зимой Альфред усердно усваивал строительное искусство, а летом приезжал в свою родную деревню повидать близких, отдохнуть, поохотиться в большом Тюрингенском лесу, побродить по окрестным полям и по извилистым берегам реки Орла.

Любовь к природе не покидала Брэма, а разгоралась с каждым годом все больше.

Неожиданный случай прервал ученье юноши — он получил предложение поехать в Африку.

Произошло это так.

К старому Брэму приехал как-то посмотреть его коллекции птиц один вюртембергский барон, по фамилии Мюллер. Человек богатый и праздный, он был заядлым любителем охоты.

В Африке Мюллер уже бывал, собирался опять поехать туда и подыскивал себе помощника, владеющего охотничьим оружием, опытного коллекционера, умеющего хорошо препарировать шкурки животных.

Мюллеру очень хотелось блеснуть и прославиться «собственными» коллекциями, но утруждать себя сбором их он не любил.

Он присматривался к Альфреду Брэму, который умело и толково помогал отцу при показе коллекций, и обдумывал, как бы залучить юношу себе на службу.

Во время обеда Мюллер, как бы случайно, стал рассказывать о своих охотничьих приключениях в Африке. В самых ярких словах он описывал, какие замечательные звери и птицы встречаются в африканских дебрях, и радужными красками рисовал заманчивые картины, которые ожидают счастливого путешественника.

Альфред молча, с возрастающим вниманием слушал Мюллера и не сводил с него глаз. Неведомая страна манила его. А Мюллеру только это и нужно было. Он знал, что у старика Брэма нет средств обучать сына в университете, что восемнадцатилетний юноша скоро закончит свою подготовку к строительному делу и должен будет сам зарабатывать себе кусок хлеба, поэтому, не стесняясь, предложил отпустить Альфреда.

— Ваш сын — такой способный юноша. Он будет моим помощником и многому научится во время путешествия. Так он скорее проложит себе дорогу, — уговаривал Мюллер.

Долго колебались родители Альфреда.

Упорно уговаривал Мюллер.

Наконец старики согласились.

«Небольшая поездка, — думал старик, — будет полезна юноше, а к тому же, он пополнит мою коллекцию птиц».

Альфред был счастлив, ему казалось, что все его мечты сбываются.

Мюллер был доволен собой: он очень выгодно заполучил помощника, знающего, развитого не по годам, горячо любящего дело, а главное, здорового и выносливого.

Мюллер хорошо знал опасности убийственного климата тропической Африки, но о них он умолчал.

Альфреду скоро пришлось поплатиться за свое неведение, а пока он с восторгом собирался в дорогу. Ему и в голову не приходило, что путешествие затянется на пять долгих лет, что его ждут не только приключения и интересные работы, но также тяжелые испытания и что вся жизнь его пойдет по другому пути.


Первое путешествие в Африку

Плавание по Средиземному морю шло хорошо, и в конце июля 1847 года спутники высадились в Александрии, а затем поплыли на маленьком речном судне по Нилу.

Первое знакомство с Египтом оказалось не из удачных. Мюллер не предупредил своего молодого помощника, что северянину нельзя ни одной минуты оставаться на солнце с непокрытой головой. Брэм только пробежал по палубе без шляпы и поплатился жестоким солнечным ударом. Семнадцать дней лежал он со страшными головными болями, теряя по временам сознание, но крепкий организм выдержал первое испытание.

А тут еще новое приключение.

В Каире, когда Брэм больной лежал в гостинице, произошло сильное землетрясение. Дом сотрясался до самого основания, стены расползались, штукатурка отваливалась, оконные стекла и стаканы летели на пол. Слышались стоны и крики; в соседнем доме под развалинами погибло 17 человек.

Только через два месяца закончились последние сборы, и путешественники поплыли вверх по Нилу. Барка шла медленно, и наши охотники проводили большую часть времени на пустынных песчаных берегах великой реки. Они охотились за редкими животными. Брэм тщательно записывал свои наблюдения о мало известной тогда стране. Через три месяца натуралисты добрались до города Хартума. Здесь устроили большую остановку. Брэм с помощниками усиленно охотился в окрестностях, иногда уезжая очень далеко. Он собрал много живых животных. Устроили маленький зверинец, где были обезьяны, газели, страусы, птицы марабу и даже несколько гиен.

К несчастью, во время одной поездки в девственные леса, окружающие Голубой Нил, Брэм заболел жестокой тропической лихорадкой, которая потом долго мучила его, особенно потому, что не было хины. Мюллер, его старший, более опытный спутник, не позаботился запастись лекарством. Пришлось вернуться в Хартум. Немного оправившись, Брэм вместе с двумя нубийцами снова возвратился в леса, потому что барон Мюллер, хозяин экспедиции, все время торопил его. Через некоторое время Брэм привез 130 шкурок редких птиц. Барону Мюллеру, который жил все это время спокойно в Хартуме, показалось, что эта добыча слишком мала. Он стал упрекать Брэма. Прямодушный и откровенный Брэм не стерпел этих несправедливых попреков и хотел уехать обратно.

«Меня возмутила, — писал он домой, — неблагодарность человека, который сам не испытал всех трудностей пребывания в африканских лесах, особенно при лихорадке. Тогда уж я понял, что труд собирателя-натуралиста редко признается посторонними лицами».

Сильная любовь к науке удержала Брэма от окончательного разрыва с бароном Мюллером, он присоединился к одной местной геологической экспедиции, отправлявшейся исследовать пустыни Кордофана. Сначала маленькая экспедиция шла на запад, но вскоре повернула на юг. Караван верблюдов шел медленно, шаг за шагом, и Брэм мог успешно пополнять свои коллекции. Он настрелял много крупных хищных птиц: орлов, соколов, грифов; близко наблюдал жизнь львов, леопардов и гиен. По ночам за маленьким караваном долго и упорно крались львы и гиены, пугая животных и людей, но они не так беспокоили Брэма, как возобновившаяся лихорадка и трудности пути. Солнце палило немилосердно. Воды не было. Впереди на горизонте играли миражи. Чем дальше, тем становилось труднее. Брэм переносил такие тяжелые страдания, что ежеминутно ожидал смерти. С большим трудом добрался он наконец до Нила и на маленьком судне через четыре месяца вернулся обратно в Хартум.

«Здесь, — пишет Брэм в своем дневнике, — я узнал о важных политических событиях, которыми ознаменовался в Европе 1848 год».

Этими событиями были революции, прокатившиеся по ряду стран Западной Европы.


Второе путешествие в Африку

Брэму не пришлось вернуться в Европу. По договору с Мюллером, он должен был предпринять второе путешествие, в самое сердце Африки, почти к экватору, а собранные коллекции привезти барону Мюллеру в Европу. Экспедиция предстояла еще более трудная, и в помощь Брэму приехал его старший брат Оскар.

Первая часть путешествия прошла удачно. Были собраны большие коллекции птиц, зверей и насекомых и проведено много интересных наблюдений. В этот период особенно успешно пополнялись сведения о жизни и распространении насекомых; быстро росли коллекции бабочек, жуков и других тропических насекомых, которыми специально занимался Оскар Брэм. Альфред Брэм знал насекомых хуже своего брата и меньше занимался ими.

Вторая часть путешествия была несчастлива. Погиб Оскар Брэм. Он утонул, купаясь в реке. Тело Оскара нашли, но вернуть к жизни его не удалось, — пришлось похоронить в пустыне.

Смерть Оскара была большой потерей. С тяжелым сердцем отправились путешественники дальше в глубь диких лесов. Огромные стаи обезьян, прыгая по деревьям, долго не отставали от наших путешественников, почти каждую ночь слышался рев львов, навстречу попадались целые стада слонов, а в каждой реке подстерегали неосторожных крокодилы.

Во время одной охоты чуть не погиб и сам Брэм: на него бросился легко раненный и разъяренный бегемот. Только хладнокровие и ловкость спасли Брэма от смерти.

Несмотря на все трудности, сборы коллекций и наблюдения над природой в тропических лесах продолжались, и результаты их превзошли все ожидания. Путешественники добыли шкуры многих зверей и более 1400 птичьих шкурок. Поймали также множество живых животных: ибисов, грифов, обезьян и крупных хищников. Брэм умел обращаться с животными и быстро приручать их.

Наконец Брэм вернулся в Хартум. Здесь он получил письмо с неприятным известием: Мюллер потерял все свое состояние, и экспедиция, заброшенная за четыре тысячи километров от родины, осталась без всяких средств к существованию.

О продолжении путешествия нечего было и думать. Нужно было позаботиться о сегодняшнем дне. Дело дошло до того, что нечем было кормить людей и животных. Но Брэм не растерялся. Он знал, где найдет помощь, и пошел к местным жителям — арабам. Они, как могли, помогали ему. Арабы с большим уважением относились к Брэму. Брэм не походил на других чужеземцев, не гнушался мусульман, как другие европейцы-колонизаторы. Среди арабов у Брэма были настоящие друзья. Он охотно ходил к ним в гости, посещал вместе с ними кофейни и мечети.

Брэм за время своего долгого пребывания в Африке изучил арабский язык, умел читать и писать по-арабски. Часто он ходил в арабской одежде.

Арабы считали Брэма своим: они уверяли, что настоящая его фамилия не Брэм, а И-бре-ем (то есть арабское имя Ибрагим), и дали ему прозвище Халил-эфенди.

Большое почтение внушал еще Брэм своей необыкновенной способностью приручать животных.

В удивлении останавливались арабы, а наиболее суеверные в ужасе закрывали глаза, когда встречали Брэма, за которым вприпрыжку, хлопая крыльями, следовали громадные грифы или стая ручных ибисов. Часто вместо птиц за ним, опустив голову и хвост, бежала львица. Ее звали Бахида. Иногда она подбегала к Брэму и терлась о его колени, как кошка; слушалась она Брэма с первого слова.

Однажды на дороге львица схватила маленького негритенка; все люди в ужасе разбежались, на коже ребенка из-под когтей львицы уже показалась кровь. Брэм шел впереди. Он оглянулся и успел крикнуть львице приказание бросить ребенка. Бахида тотчас же оставила его и затем покорно перенесла наказание хлыстом.

Эта львица стала совсем ручной и настолько привязалась к Брэму, что часто спала с ним вместе на одной кровати. Брэм привез ее потом в Европу.

Брэм приручил еще крокодила, которого поселил на дворе. Бывало, Брэм подойдет к двери и начнет звать крокодила, а тот поднимет голову и послушно ползет к своему хозяину. Брэм проделывал над ним всякие штуки, садился верхом или катал его, как бревно, а крокодил спокойно переносил эти забавы; одного только он терпеть не мог — когда ему пускали в ноздри табачный дым; тогда он сердито мотал головой, щелкал зубами, сопел и быстро уползал.

Но наибольший ужас внушали арабам гиены. Арабы считали гиен нечистыми животными, «исчадиями ада». Бывало, сидят у Брэма в гостях его друзья арабы, пьют чай, ведут спокойные разговоры, — вдруг по лестнице слышатся мягкие шаги и поскрипывание (Брэм жил во втором этаже, а в первом было помещение для зверей). И вот комната наполняется хищными гиенами. Они деловито рассаживаются около гостей и ждут подачки, точно большие собаки. Свое нетерпение гиены выражали хриплым кряканьем. Если Брэм давал им хлеб или мясо, они в знак благодарности обнюхивали его руки и лицо. Глаза гиен светились в полумраке комнаты. Арабам казалось, что гиены вот-вот разорвут Брэма и всех присутствующих, и гости в ужасе пятились к дверям.


Альфред-Эдмунд Брэм.

Почти 14 месяцев прожил Брэм в Хартуме. У него было много времени для воспитания животных, но не было денег перевезти свой большой караван и коллекции в Европу.

В это время в Хартум приехал по торговым делам один предприимчивый купец из России, по рождению немец. Европейцы очень редко приезжали в Хартум. Этот купец, возвращаясь в Каир уже без товаров, охотно взял с собой Брэма и весь его караван. Плавание по реке Нилу прошло благополучно, только на бурных нильских порогах сорвалось с палубы и потонуло несколько ящиков с коллекциями. В Каире Брэму удалось занять немного денег, чтобы вывезти в Европу своих животных. В Вене ему все же пришлось сделать остановку. С большим сожалением Брэм продал для расплаты с долгами большую часть своих животных, в том числе львицу Бахиду и крокодила. Остальных животных Брэм отвез в Берлинский зоологический сад.

Наконец, после пятилетнего отсутствия Брэм вернулся в родной дом.

Встречать его вышли отец, мать, сестры и братья. Сначала его даже не узнали, так он изменился. Уехал Брэм веселым безбородым юношей, а тут вдруг выходит из экипажа человек с большой темной бородой, длинными волосами, загорелым мужественным лицом, высоким лбом, на котором уже легли глубокие морщины. Только большие голубые глаза смотрели все так же приветливо.

Большой радостью для Брэма было увидеть всех живыми и здоровыми. Но радость была отравлена тем, что успех экспедиции был оплачен такой тяжелой ценой — смертью старшего брата Оскара.


Брэм — писатель и ученый. Третье путешествие в Африку

Брэм не вернулся к своим прежним занятиям архитектурой. Три года он упорно работал над пополнением своих естественно-исторических знаний, кончил университет со степенью доктора и написал свои первые книги: «Первые очерки о Северо-Восточной Африке», «Животные леса» и большое сочинение «Жизнь птиц». Он предпринял также два небольших путешествия — сначала по Испании, потом по Норвегии, Швеции и Лапландии. Средства на последнюю поездку дал журнал «Гартенлаубе». В 1861 году Брэм женился и вместе с женой отправился в свое третье большое путешествие по Африке. Экспедиция организовалась случайно. Один немецкий герцог с большой компанией решил поехать в тропические страны поохотиться на диких зверей. Чтобы придать некоторый научный характер своей поездке, он пригласил Брэма.

Брэм воспользовался представившейся ему возможностью. Он вновь посетил Верхний Египет и исследовал Абиссинию, почти неизвестную тогда страну. Длительная остановка была устроена у берегов Красного моря, около города Массауа.

Брэм сделал множество новых интересных наблюдений над жизнью разных животных — слонов, антилоп, даманов, павианов, мартышек и особенно птиц.

Несмотря на лихорадку, которая опять вернулась к Брэму, он собрал удивительный по богатству материал. Об одном глубоко сожалел Брэм — что мало знал ботанику и потому не мог подробно описать богатую и разнообразную растительность этой страны. Специалиста-ботаника в составе этой экспедиции не было, всю научную работу Брэм вел один. Зато было очень много охотников, поехавших развлекаться. Брэм не принадлежал к числу таких охотников, его целью было изучение жизни животных.


«Иллюстрированная жизнь животных» и другие работы Брэма

По возвращении в Европу Брэм засел за подготовку самого большого своего сочинения — «Иллюстрированная жизнь животных». Такой книги еще никогда не было. В основу этого труда Брэм положил свои наблюдения над жизнью животных в природе и неволе. Его интересовали проявление внешних чувств животных, их инстинкты, способности, привычки, их семейная жизнь, их пища и, наконец, их отношение к другим животным и человеку. Брэм не хотел ограничиваться описанием внешних признаков животных, чем увлекались почти все ученые до него. Его книги отличались от других учебников зоологии тем, что были интересны и поучительны не только для специалистов-зоологов, но и для всех, кто желал познакомиться с миром животных.

В своей работе Брэм старался отмести всякие басни, «охотничьи рассказы», случайные наблюдения и необоснованные выводы. Очень многие «наблюдатели» и натуралисты объясняли поведение животных путем сравнения (аналогии) с поведением и переживаниями человека, приписывали животным человеческие черты. Это была большая ошибка, так как характер человека и черты (формы) его поведения складывались иначе, чем у животных; они сложились в результате общественных, производственных отношений, которые свойственны только человеку.

К сожалению, таких ошибок не лишено было и прекрасное многотомное сочинение Брэма.

Книга Брэма «Жизнь животных», издаваемая теперь, очень отличается от того, что было написано самим Альфредом Брэмом 70 лет назад. Теперь внесено много дополнений. Но общее построение книги Брэма и все лучшее в ней — увлекательные рассказы, яркие описания — осталось почти без изменения и не утратило своей свежести.

Во время работы над «Жизнью животных» Брэм получил предложение занять место директора Гамбургского зоологического сада и оборудовать этот сад. Вот когда неожиданно пригодились Брэму знания архитектуры, которую он изучал в юности. Брэм очень хорошо оборудовал этот сад и при нем устроил большой аквариум, что было новостью для того времени.

Затем Брэм получил предложение организовать Берлинский аквариум. С большим рвением принялся он и за эту работу. Дело было трудное. Надо было очень точно знать условия жизни каждого животного, чтобы построить ему подходящее помещение и правильно содержать его. Нужна была необыкновенная опытность Брэма и его обширные знания жизни животных, чтобы успешно довести до конца это сложное предприятие: дать каждому водному и сухопутному животному, каждой птице и каждому зверю соответствующее ему помещение, чтобы они могли жить привольно.

Брэм заботливо и вдумчиво входил в каждую мелочь. Вот, например, помещение для хамелеонов. Кажется, все предусмотрено для их благополучия. Помещение хорошо нагревается, поддерживается африканская жара, каждый день доставляется свежая пища — живые насекомые: мухи, тараканы, кузнечики, черви, пауки, — а хамелеоны чахнут и худеют. В чем же дело? Это мог решить только Брэм. Он знал, что в Африке, на родине хамелеонов, бывает по утрам сильная роса. Вот чего нехватает хамелеонам! И как только, по указанию Брэма, стали по утрам опрыскивать холодной водой из пульверизатора помещение, все пятьдесят хамелеонов ожили, позеленели и стали жадно хватать насекомых.

Вот аквариумы для морских животных. Но откуда достать морскую воду? Берлин стоит очень далеко от моря. Брэм и здесь нашел выход. Приготовил искусственную морскую воду и прекрасно устроил свои аквариумы.

Так блестяще разрешал Брэм все затруднения.

Пишущему эти строки пришлось несколько лет назад работать в Гамбургском зоологическом саду и Берлинском аквариуме. В дореволюционное время можно было удивляться замечательным сооружениям, созданным Альфредом Брэмом. Теперь, с мощным развитием научных работ в СССР, мы имеем лучшие достижения и в этой области, но тогда эти учреждения были беспримерными образцами, и все, кто хотел изучать жизнь животных в неволе, стремились познакомиться с Гамбургским зоосадом и Берлинским аквариумом.

Широкий вход ведет в Берлинский аквариум. Массы различных горных пород образуют внутри здания постепенно возвышающиеся ходы с темными гротами, светлыми площадками, ручейками и водопадами.

В стены этих ходов вделаны огромные зеркальные стекла, за которыми почти в естественной обстановке двигаются различные морские и пресноводные животные. Здесь причудливые морские анемоны, крабы, морские звезды, всевозможные рыбы, даже небольшие акулы.

Морских животных очень много, пресноводных значительно меньше, потому что они хорошо всем известны и менее интересны.

Дальше в большом помещении, освещенном через стеклянный потолок солнечными лучами, расположены просторные клетки с различными птицами. Птицы чувствуют себя здесь, как дома, и даже вьют гнезда и выводят птенцов.

Еще дальше — хорошо оборудованное помещение для обезьян. Обезьяны тоже недурно себя чувствуют и возятся целый день.

Наконец, здесь имеются террариумы для змей, ящериц, черепах и даже отделения для крокодилов и бобров.

Стремление Брэма организовать научное учреждение и его независимый характер пришлись не по вкусу коммерсантам — акционерам Берлинского аквариума. На Брэма посыпались нападки, и начались придирки. Они продолжались долго и все нарастали. Брэм был так измучен этими неприятностями, что сильно захворал: у него сделалось воспаление мозга, которое чуть не довело его до могилы.


Путешествие в Сибирь и последние годы жизни Брэма

Когда Брэм выздоровел, ему представилась возможность совершить путешествие в Сибирь, в страну, которая ему была совсем неизвестна. В организации экспедиции был заинтересован сибирский просвещенный купец-золотопромышленник А. М. Сибиряков, снабдивший деньгами незадолго до этого экспедицию знаменитого полярного путешественника Норденшельда.

Сибиряков дал средства на экспедицию Брэма, и еще добавили денег бременские купцы.

Странным кажется нам теперь, что успех и самое существование больших научных экспедиций зависели тогда, как и теперь в капиталистических странах, от случайности или, еще хуже, от прихоти богатых людей. Всем экспедициям Брэма помогала случайность. Иногда он ехал не туда, куда бы хотел. Многих интересных для себя мест и стран Брэм так и не видел. А теперь в СССР десятки и сотни больших и малых прекрасно снаряженных экспедиций планомерно, каждый год отправляются во все концы нашей великой родины, за тысячи и десятки тысяч километров.

Результаты работ наших научных экспедиций во много раз превосходят все сделанное до революции. Советские экспедиции являются мировыми образцами по организованности и достижениям: дрейф папанинцев на льдине, наблюдения на Северном полюсе, Памирская высокогорная экспедиция, полярные экспедиции на «Челюскине», «Сибирякове», «Седове» и другие.

В марте 1876 года Брэм и его спутники приехали в Нижний Новгород (теперь Горький), а оттуда на санях по плохим дорогам перебрались через Урал. Железных дорог там не было.

В течение нескольких месяцев Брэм и его спутники исследовали Восточный Туркестан, среднеазиатские степи до горной цепи Алатау, побывали в Северном Китае. Перейдя опять русскую границу, они объехали значительную часть Западной Сибири, до берегов Ледовитого океана. Путешествовать было очень трудно: дорог не было, путь держали просто по компасу или по рекам. Тоскливо было плыть в лодке по пустынным сибирским рекам. Чтобы как-нибудь подбодрить и развлечь своих спутников, Брэм иногда часами декламировал «Фауста» Гёте и другие драматические произведения, которые когда-то за круглым столом читала его мать. Память у Брэма была замечательная.


Альфред Брэм в Сибири.

Наконец добрались до области тундр. Пересели на оленей. Невиданное количество комаров — гнуса, как их называют, — и одолевавшая северных оленей сибирская язва сильно затруднили дальнейшее путешествие. Тем не менее Брэм собрал значительный материал о животном мире Сибири и познакомился с народами, населяющими этот край.

Путешествие по России Брэм считал самой интересной и значительной из всех своих экспедиций. А что бы он сказал теперь!


* * *
Последние годы жизни принесли Брэму много горя. Вскоре после возвращения из Сибири у него умерла мать, а в следующем году при рождении младшего сына он потерял жену. От этого удара он уже не мог оправиться, хотя продолжал еще чтение лекций и совершил несколько небольших путешествий по Европе.

За год до своей смерти Брэм по договору должен был прочесть ряд лекций в Соединенных штатах Северной Америки. Он уже собрался в дорогу, как вдруг перед самым отъездом все пятеро его детей захворали дифтеритом. Брэм хотел остаться с ними, но нельзя было нарушить контракт.

— Не тревожьтесь, форма болезни легкая, — успокаивал его врач, и Брэм скрепя сердце уехал.

По приезде в Нью-Йорк Брэм получил известие, что младший сын его, любимец всей семьи, умер. С большим напряжением сил Брэм прочел все требуемые по контракту лекции и, больной, сел на пароход. По приезде в Европу Брэм, нигде не останавливаясь, приехал в деревню Рендендорф, где он родился и провел свое детство. Это было последнее путешествие Брэма. Крепкий организм его был подорван. У него развилась болезнь почек, повлекшая за собой тяжелые страдания. 11 ноября 1884 года Брэм умер.

Н. С. Дороватовский

Млекопитающие

Первый отряд Клоачные


В Австралии живут странные животные — утконос и ехидна. Утконос покрыт густой шерстью, ехидна — густыми рядами игл, как у ежа. Оба они имеют птичьи роговые клювы, но ходят на четырех коротких пятипалых ногах. Ехидна живет на земле, а утконос преимущественно в воде. Подобно птицам, они откладывают яйца и высиживают их, но вылупившихся детенышей, как и все млекопитающие, вскармливают молоком.

Долгое время об утконосе и ехидне велись самые ожесточенные споры. Многие ученые даже не верили в их существование, и только к середине прошлого века существование ехидны и утконоса было научно доказано, но рассказы об откладывании яиц все-таки отвергались. Однако туземцы оказались правы.

2 сентября 1884 года в Монреале (Канада) во время заседания Британской научной ассоциации была получена телеграмма из Австралии. Содержание телеграммы было тотчас же доложено собранию и взволновало всех присутствующих. Известный исследователь Кольдуэлл сообщал, что утконосы действительно несут яйца. Он убедился в этом лично.

В тот же самый день другой ученый, Гааке, на заседании Южноавстралийского научного общества показал присутствующим яйцо ехидны. Он нашел его в особой выводковой сумке живой самки.

От других млекопитающих однопроходные отличаются тем, что они откладывают яйца и не имеют сосков. Молочные железы у всех млекопитающих — видоизмененные сальные железы, а у ехидны и утконоса они образовались из потовых желез. Молоко вытекает из их молочных желез прямо через кожные отверстия, и детеныши не высасывают его, а просто слизывают. Состав молока тоже иной: в нем больше белков, но нет молочного сахара. На задних ногах самцов утконосов и ехидн есть шпоры. В каждой шпоре — канал, через который выделяется особая жидкость.

У ехидны и утконоса есть еще одна особенность: у них выходное отверстие одно, как у птиц, рыб, земноводных и пресмыкающихся, называемое клоакой. Недаром их сперва называли птице-зверями. Теперь ученые выделили утконоса и ехидну в самостоятельный отряд — клоачных, или однопроходных.


Ехидны

Ехидны живут в Новой Гвинее, Австралии и Тасмании. Наиболее известна австралийская иглистая ехидна. Она достигает 40 сантиметров длины. Тело ее покрыто гладкими щетинистыми волосами. На спине среди волос — жесткие, крепкие иглы. Они доходят до 6 сантиметров длины и расположены так густо, что совершенно покрывают волосы. Клюв у ехидны длинный, трубчатый, с маленьким ротовым отверстием. Язык длинный, червеобразный, покрытый клейкой слюной. Сильные пятипалые ноги вооружены крепкими когтями, хорошо приспособленными для рытья.

Иглистая ехидна живет преимущественно в гористых местностях, иногда на высоте до 1000 метров над уровнем моря. Более всего она любит сухие леса. Там ей легко выкапывать себе логовища и норы под корнями деревьев. Днем ехидна прячется, а ночью выходит и, подозрительно обнюхивая воздух, отправляется за добычей. Ходит она неслышно, низко опустив голову. Окраска у нее — под цвет окружающей почвы, поэтому ехидну можно заметить только случайно — в то время, когда она перебегает с одного места на другое. Бежит она суетливо и беспокойно, исследуя каждую ямку, каждую щель, и, как только почует что-либо съедобное, тотчас пускает в ход свои сильные ноги, быстро добираясь до добычи.


Нижняя часть тела ехидны-самки с выводковой сумкой.

Ехидна питается насекомыми и червями, но особенно любит муравьев и термитов. Она отыскивает червей и личинок с помощью чувствительного кончика клюва. Видимо, этим органом она пользуется больше для осязания, чем для обоняния. Муравьев ехидна поедает так: высовывает свой клейкий червеобразный язык и, когда он густо покроется муравьями, быстро втягивает его обратно. Но к языку прилипает не только пища, поэтому желудок ехидны обычно наполнен песком, пылью, кусочками сухого дерева.

Почуяв опасность, ехидна, подобно кроту, начинает быстро зарываться в землю. Если ее схватить, она мгновенно свертывается в колючий шар, который очень трудно удержать в руках. Удобнее всего схватывать ехидну за задние ноги и поднимать вверх — в таком положении она, несмотря на все усилия, не может свернуться. Если ехидна успеет вырыть ямку достаточной глубины, то вытащить ее оттуда трудно. Она вся растопыривается, упирается иглами в стенки ямы и крепко держится когтями.

Ехидна умеет прицепляться даже к гладким предметам. «Когда мне, — рассказывает известный зоолог Беннет, — принесли ехидну, я посадил ее в жестяную банку, чтобы было удобнее нести. Придя домой, я увидел, что она прилипла к жести, как прилипает к скале раковина „морское блюдечко“. Животного не было видно, из жестянки торчала лишь куча острых игл, беспорядочно направленных в разные стороны. Совершенно невозможно было не только вытащить съежившуюся ехидну, но и дотронуться до нее: иглы больно кололи даже при самом легком прикосновении. Пришлось подсунуть под ее тело лопатку и сильным нажимом оторвать ее от банки».

Утверждение туземцев, что самец ехидны, защищаясь от врагов, ранит их шпорой и впрыскивает яд, наблюдениями не подтвердилось.

Если ехидну сильно беспокоят, она издает звуки, напоминающие слабое хрюканье.

Сын Беннета вместе с туземцем Джонни много наблюдал этих животных и подробно описал их жизнь на воле.

«Моя первая экскурсия, — пишет он, — выяснила, как трудно наблюдать за ними. Мы видели много следов, но не видели ни одного животного. Почва была разрыта, как будто в ней рылись свиньи. Это была работа ехидн, отыскивавших насекомых под опавшей листвой. Так же трудятся ехидны над гнилыми стволами упавших деревьев: обдирают с них кору, выцарапывают из червоточин мелких жуков, муравьев и сочных белых личинок. Мы видели много небольших сухих деревьев, вывороченных с корнями. Это тоже сделали ехидны, отыскивая пищу.

Особенно интересно ехидны охотятся на термитов. Жилища термитов построены из глины в виде холмиков до полуметра в высоту. Такой постройкой ехидна овладевает по строго определенному плану. Сначала она окапывает гнездо со всех сторон и выгребает землю. Потом из этой канавки делает подкоп и влезает в гнездо, поедая на своем пути все живое. Потом, проделав дыру в самой середине гнезда, опустошает его до последнего обитателя.

На больших сахарных муравьев, строящих муравейники в виде песчаных холмиков, ехидны нападают совсем по-другому. Они ложатся на холмик, высовывают язык и втягивают его обратно с прилипшими к нему муравьями. Это занятие продолжается непрерывно в течение нескольких часов. Истребив почти всех муравьев-защитников, ехидна прокапывает муравейник от одного края до другого, отыскивая и поедая уцелевших еще муравьев, их яйца и личинки.

Свою охоту ехидны начинают часа за два до заката солнца. Слышат они очень хорошо. Наблюдатель должен двигаться чрезвычайно осторожно: при малейшем шорохе ехидна приседает к земле и начинает закапываться. Работая сразу четырьмя ногами, она втискивается в ямку, а землю выгребает себе на спину. Быстрота, с какой она погружается в землю, почти молниеносна. После исчезновения ехидны под землей от ее рытья почти не остается следов. Ехидна редко роет продольные ходы. Я наблюдал такой случай только один раз, когда ехидну посадили в ящик без дна. Она быстро закопалась в землю и вышла наружу на расстоянии трех метров от ящика».

Не менее интересно поведение ехидны в неволе, описанное наблюдателями Куа и Гэмаром. На острове Тасмания они приобрели самца ехидны. В первый месяц он ничего не ел и заметно исхудал. Но это не отразилось на его здоровье. Выбрав темное место, он целыми днями лежал, спрятав голову и растопырив иглы, но в клубок не свертывался. В клетке он первое время метался, всячески пытаясь выйти из нее. Когда его сажали в большую цветочную кадку, наполненную землей, он через две минуты зарывался до самого дна. На второй месяц он начал лизать, а потом и пить воду с медом и сахаром, которую ему давали. Погиб он оттого, что его неумело выкупали.

Еще более интересные наблюдения сделал натуралист Гарно. Он купил иглистую ехидну в Порт-Джексоне, в Австралии. По совету продавца, Гарно запер ее в ящик с землей и давал ей зелень, суп, сырое мясо и мух. Но ехидна к этой пище не притрагивалась, а когда дали воду, тотчас же стала лакать. Так, на одной воде, она прожила три месяца, потом ее привезли на остров Маврикия. Снова пытались кормить: дали муравьев и дождевых червей. Но и эту пищу она отвергла. Некоторое время спустя ехидна очень охотно стала пить кокосовое молоко. Это дало надежду, что ее можно будет довезти до Европы. Однако за три дня до отъезда ее нашли мертвой.

Во время пребывания у Гарно ехидна обыкновенно около двадцати часов в сутки спала. Остальное время она бродила по комнате. Если на ее пути встречалось препятствие, она старалась устранить его и только тогда, когда все усилия оказывались бесплодными, сворачивала в сторону. Часто она как будто намечала себе определенные границы и бегала взад и вперед, не переступая их.

Ходила она очень неуклюже, волоча ноги, опустив голову, словно погруженная в размышления, и все же передвигалась более чем на 10 метров в минуту. Длинный клюв служил ей органом осязания. Прислушиваясь, она открывала уши, как это делают совы, и тогда ее слух делался, повидимому, очень тонким.

Характер у нее был кроткий и ласковый. Она охотно позволяла гладить себя, но все же была пуглива. При малейшем шуме она свертывалась в клубок, как еж, и проделывала это всякий раз, когда около нее топали ногой. Только долгое время спустя при наличии полной тишины ехидна медленно развертывалась.

В комнате, где ехидна жила, она выбрала один угол и испражнялась только там; в другом углу, темном и заставленном, она спала.

Однажды она не вышла на свою обыкновенную прогулку. Гарно нашел ее лежащей без движения в углу. Он вытащил ее наружу и стал сильно трясти, но ехидна почти не двигалась. Испуганный Гарно решил, что она умирает. Тогда он вынес ее на солнце и стал растирать ей брюхо теплым сукном. Ехидна оправилась, к ней возвратилась прежняя бодрость. Вскоре после этого случая она стала спать по сорок восемь часов, потом по семьдесят два, а подконец даже по восемьдесят часов сряду. Но теперь Гарно знал, в чем дело, и не тревожил ее. Это начиналась спячка. На воле ехидна впадает в спячку в самое жаркое и сухое время года, когда в Австралии пересыхают реки, выгорает трава и всякая жизнь замирает до наступления дождей. В эти засухи у ехидны нет подходящей пищи, и она существует только за счет запасов собственного жира.


Яйцо ехидны.

Вильгельм Гааке, известный немецкий зоолог, будучи директором музея в г. Аделаиде (Австралия), держал ехидн у себя в доме. Он наблюдал их поведение и производил над ними различные опыты. «Первую иглистую ехидну, которую я приобрел, — пишет Гааке, — я посадил в своей рабочей комнате под опрокинутый ящик. Это ей, повидимому, не особенно нравилось. Она все время старалась выбраться из своей тюрьмы, просовывала свой длинный язык под край ящика и ощупывала им пол. Как-то ночью ей удалось, вероятно, просунуть под ящик не только язык, но лапы и клюв. Она подняла край тяжелого ящика и вылезла на свободу. Долгое время я тщательно, но безуспешно искал ее и наконец нашел, к моему величайшему изумлению, в другом ящике, вышиной около 40 сантиметров. Ящик этот был открыт сверху и до половины наполнен большими кусками золотоносного кварца, обернутыми в бумагу. Между ними, зарывшись наполовину, спокойно спала пропавшая ехидна, найдя, очевидно, куски кварца более удобным ложем, чем гладкий пол.

После этого случая я из предосторожности посадил двух других в бочку вышиной в метр и шириной в полметра. Бочка эта находилась в нижнем этаже здания музея и была такой тюрьмой, из которой, казалось, невозможно вырваться. Тем не менее одной из пленниц удалось бежать. После тщетных поисков в течение нескольких дней я однажды утром снова нашел беглянку в той же бочке вместе с ее товарищем. Вероятно, ехидна взобралась между стеной и бочкой, опираясь в узком промежутке на спину и лапы, влезла на край бочки и оттуда упала на дно.

Так как я держал этих животных для анатомирования, то, чтобы освободить их от жира, мешавшего вскрытию, я заставил их продолжительное время голодать. Произведя этот опыт, я убедился, что ехидны без видимого вреда для здоровья могут голодать по крайней мере в течение месяца.

Что касается размножения ехидны, то до моего открытия об этом ничего не было известно.

Правда, натуралист Оон давно уже писал о том, что он нашел на брюхе самки ехидны полулунные складочки, у основания которых открываются протоки молочных желез. Но другой натуралист, Гегенбауэр, рассматривая заспиртованную ехидну, никаких складок не обнаружил. Я прочел об этом у Гегенбауэра и решил поискать эти складки у живой самки. Я велел слуге держать ехидну за заднюю ногу на весу и стал ощупывать ей брюхо. Я не нашел описанных и изображенных Ооном складок, но зато открыл большую сумку, настолько широкую, что в нее вместились бы мужские карманные часы. Только зоолог может понять, до чего я был ошеломлен, когда, продолжая обследование, я вынул из этой сумки настоящее яйцо! Впервые открытое яйцо млекопитающего! Оно было эллиптической формы, примерно с яйцо воробья. Длина его равнялась 15 миллиметрам, толщина — 13 миллиметрам. Скорлупа была жестка и походила на пергамент».

Удивительная находка раскрыла назначение сумки. Это была выводковая сумка; она образуется до откладывания яйца и служит для него помещением во время высиживания. Когда вылупится детеныш, сумка расширяется по мере его роста. Когда же детеныш перестает питаться молоком, сумка исчезает. В качестве последних следов ее остаются те боковые складки, которые обнаружил Оон.

Известный зоолог Земон добавляет к этому ряд своих наблюдений. Отложив яйцо, ехидна помещает его в сумку. Делает она это так: ложится на землю и под брюхом перекатывает яйцо в сумку при помощи клюва. Зародыш развивается за счет питательных веществ яйца. Достигнув полутора сантиметров длины, зародыш разрывает оболочку яйца при помощи так называемого яйцевого зуба. Этот зуб вырастает у зародыша на межчелюстных костях, посередине его короткой мордочки. При выходе детеныша из яйца зуб выпадает, так же как у птиц и пресмыкающихся.

Детеныш продолжает развиваться, оставаясь в сумке матери. Достигнув 8–9 сантиметров длины, он покидает сумку. Приблизительно в это же время на его теле начинают отрастать иглы.

К самостоятельной жизни ехидны переходят через десять недель после выхода из яйца, окончательно же развиваются и становятся способными к размножению на втором году жизни.

На ехидн очень похожа родственная им проехидна. От настоящих ехидн проехидны отличаются изогнутым и длинным клювом, высокими ногами, более длинным хвостом и выступающими ушами.


Черноиглая проехидна.

Об образе жизни проехидны почти ничего не известно. Живет она только на северо-западе Новой Гвинеи.

На ехидн нападают сумчатые волки и съедают их вместе с кожей и иглами. Кроме сумчатого волка, врагом ехидны можно считать только человека. Австралийцы охотятся на них с собаками. Пойманную ехидну они жарят в шкуре, с иглами, предварительно обмазав глиной.


Утконосы

Утконос крупнее ехидны. Он достигает в длину 60 сантиметров. Из них 14 приходится на хвост. Тело утконоса покрыто густым темнобурым мехом. Голова заканчивается широким мягким клювом, похожим на утиный. У основания клюва — широкая кожная складка. Маленькие глаза посажены высоко. Позади глаз находятся ушные отверстия, которые могут открываться и закрываться. Мясистый язык утконоса усажен роговыми зубчиками. Утконос имеет защечные мешки, куда прячет пищу.

Пальцы на передних ногах утконоса соединены плавательными перепонками. На задних ногах — шпоры, как у самцов ехидны.

Эти своеобразные животные водятся главным образом в юго-восточной Австралии и на острове Тасмания. Живут они у тихих заводей рек и почти все время проводят в воде.

Утконосов можно видеть в реках их родины во всякое время года, но чаще всего в весенние и летние месяцы. Они преимущественно сумеречные животные, хотя в поисках пищи нередко покидают свои убежища и днем. Наблюдение за утконосом требует большой выдержки: его острый глаз замечает самое ничтожное движение, а чуткое ухо улавливает малейший шорох.

«В один летний вечер, — рассказывает Беннет, первый исследователь жизни утконоса, — мы приблизились к маленькой речке, надеясь в сумерки увидеть это интересное животное. С ружьями в руках мы стали терпеливо ждать на берегу. Немного спустя на поверхности воды недалеко от нас показалось плоское черное тело утконоса. Голова его чуть-чуть поднималась над водой. Мы старались не шевельнуться, чтобы не испугать плывущее животное, и внимательно следили за его движениями. Нам было известно, что нужно заранее приготовиться к выстрелу и стрелять в утконоса сразу, как только он появится. Убить его на месте можно только выстрелом в голову, так как густые волосы мешают мелкой дроби проникнуть в тело. Впоследствии я видел утконоса, череп которого был раздроблен выстрелом, а кожа на теле оказалась только слегка поврежденной.

Первый день нашей охоты был неудачным. На утро следующего дня, когда вода в реке поднялась от дождя, мы снова видели утконоса, но не стреляли. Возвращаясь домой после полудня, мы ранили одного утконоса, и, повидимому, тяжело. Он тотчас же погрузился в воду, но вскоре опять поднялся на поверхность. Несмотря на раны, он продолжал нырять, но с каждым разом все меньше и меньше оставался под водой. Он всеми силами старался достигнуть противоположного берега, где, вероятно, хотел укрыться в своем жилище. Плыл он тяжело, держась над водой гораздо выше, чем обычно. Пришлось сделать еще два выстрела, и животное осталось неподвижным на поверхности воды. Когда собака принесла его к нам, мы увидели, что это прекрасный экземпляр самца. Утконос еще двигался время от времени, часто дышал через ноздри, но не издавал никакого звука. Через некоторое время он оправился и нетвердой походкой заковылял к реке, но вскоре несколько раз перекувыркнулся через голову и умер.

До его смерти я успел проделать следующий опыт. Мне много приходилось слышать о том, как опасен укол шпоры утконоса. Поэтому, как только раненое животное побежало, я схватил его и поднес руку к „ядовитым“ шпорам. Делая отчаянные усилия, чтобы освободиться, утконос поцарапал меня когтями задних ног и уколол шпорой, но мне кажется, что этот укол был чисто случайным. Утверждали также, будто утконос, чтобы защищаться шпорами, ложится на спину. Такое мнение покажется нелепым всякому, кто сколько-нибудь знает утконоса. Но мы проверили и это. Я положил утконоса на спину: бедное животное и не думало защищаться, а только старалось стать на ноги. Проделав позднее еще ряд опытов над другими ранеными утконосами, я окончательно убедился, что шпоры не служат утконосу оружием для защиты. Яда в шпорах нет, хотя туземцы называют шпору утконоса „дерзкой“, подразумевая под этим словом вообще все ядовитое и вредное. Впрочем, „дерзкими“ они называют и царапающие задние ноги самца, хотя совсем не боятся схватывать за них живого утконоса.

Когда утконос бежит по земле, он производит впечатление до того необычайное, что может испугать нервного человека. Кошки тотчас же убегают от него, и даже собаки, которые не были специально выдрессированы для охоты за утконосом, смотрят на него, насторожив уши, не смея его тронуть».


Передняя лапа утконоса: слева — с отодвинутыми плавательными перепонками, справа — со сложенными.

Желая узнать, как устроено жилище утконоса, Беннет исследовал множество нор. Со своим помощником он отыскивал вход в нору и начинал копать по направлению к гнезду. «Вход в нору, — рассказывает Беннет, — более широк, чем дальнейшая часть хода. По мере того как наши раскопки продвигались вперед, нора становилась все ýже и ýже, пока наконец не сузилась до толщины тела животного. Когда мы разрыли нору на протяжении трех метров, из земли вдруг показалась голова утконоса. Он имел такой вид, будто его только что разбудили. Почувствовав, что наша шумная работа совсем не имеет в виду его благополучия, он поспешно бросился назад в гнездо. Но когда он повернулся задом, его схватили за заднюю ногу и вытащили из норы. С испугу он выбросил вонючие испражнения, что, конечно, не доставило нам никакого удовольствия.

Животное не издавало никакого звука и не пыталось защищаться, делая только попытки бежать, причем задними ногами слегка оцарапало мне руку. Его маленькие светлые глаза блестели; ушные отверстия то расширялись, то суживались, будто оно напряженно прислушивалось; сердце сильно билось. Но скоро утконос покорился своей участи, хотя время от времени все-таки пытался убежать. Пойманный зверек оказался самкой. Мех ее был так густ, что она казалась помещенной в толстый меховой мешок. Мы посадили пленницу в большую бочку с водой, поставленную наклонно, так что по желанию самка утконоса могла находиться в воде или вылезать на сухое место. Сначала она усиленно скребла когтями стенки бочки, пытаясь выйти на волю, но, убедившись в бесплодности своих усилий, успокоилась, свернулась в клубок и заснула. Ночью она снова забеспокоилась, скребла передними лапами, точно пыталась вырыть себе нору.

Утром я нашел ее крепко уснувшей. Спала она, подвернув под себя хвост, подогнув клюв под грудь и свернувшись клубком. Когда я разбудил ее, она заворчала, как щенок, но тише и, пожалуй, благозвучнее. Весь день она была довольно спокойна, ночью же опять пыталась убежать и издавала продолжительное ворчанье.

Все мои соседи-европейцы, которые до сих пор видели утконоса только убитым, приходили посмотреть на мою пленницу. Вообще это был первый случай, когда европеец поймал живого утконоса и исследовал его жилище.


Положения тела молодых утконосов на суще.

Переезжая в другое место, я посадил утконоса в маленький ящик с травой и взял его с собой. Чтобы дать отдых пленнице, я через некоторое время разбудил ее и пустил на берег реки, привязав за лапу веревкой. Пленница быстро нашла дорогу к воде и поплыла против течения, задерживаясь с видимым удовольствием в местах, густо поросших водяными растениями.

Наплававшись досыта, она вылезла на берег, легла на траву и стала с большим усердием скрестись и причесываться. Чистилась она задними лапами, то одной, то другой поочередно, но вскоре перестала пользоваться привязанной лапой, так как веревка мешала. Эластичное тело животного сильно выгибалось навстречу чистившей лапе. Чистка продолжалась более часа, но зато по окончании ее мех утконоса стал совсем гладким и блестящим. Во время чистки я положил руку на то место, которое чистила моя пленница. Ее когти легко скользили по моей коже; я убедился, что она действует ими очень осторожно. А когда я сам попробовал ее почесать, она отбежала от меня на некоторое расстояние и снова принялась приводить себя в порядок. После нескольких моих неудачных попыток она все-таки позволила погладить себя по спине, но в руки не давалась.


Положения тела утконосов в воде и на суше.

Через несколько дней я снова пустил ее выкупаться. Но на этот раз выбрал реку с чистой, прозрачной водой, сквозь которую можно было хорошо видеть все движения животного. Моя пленница быстро ныряла до дна, оставалась там короткое время и поднималась наверх. Она бродила по дну около берега, ощупывая все своим утиным клювом, который, повидимому, служит утконосу органом осязания. Должно быть, она находила вкусную добычу — вытаскивая клюв из ила, с аппетитом что-то прожевывала. Однако насекомых, которые вились около нее, она не трогала, явно предпочитая пищу, найденную в иле. После еды она несколько раз вылезала на берег, иногда только наполовину высовывалась из воды, а иногда совсем выходила на сушу, ложилась на спину и принималась чесать и чистить свой мех.

В свою тюрьму она и раньше возвращалась неохотно, а в этот раз вовсе не желала с ней примириться. Всю ночь я слышал, как она скреблась в своем ящике, который стоял у меня в спальне. Наутро ящик оказался пустым. Утконосу удалось отодрать одну из досок и убежать на волю».

Беннет сделал интересные наблюдения над детенышами утконоса:

«Однажды мы нашли в гнезде детенышей утконоса. Когда их посадили на землю, они стали бегать около нас. Туземцы, которые охотятся на утконосов и очень ценят жаркое из них, облизывались, глядя на молодых жирных зверьков. Они сказали мне, что этим детенышам уже восемь месяцев и что утконосы кормят свое потомство молоком очень недолго, а потом вскармливают их насекомыми, мелкими моллюсками и илом.

Пойманных детенышей утконоса я отнес домой. Они прекрасно чувствовали себя в своем помещении. Во время сна они принимали самые разнообразные положения. Один свертывался, как собака, и хвостом плотно прикрывал клюв; другой лежал на спине, вытянув лапы; третий — на боку или свернувшись клубком, как еж. Если им надоедало одно положение, они укладывались иначе, но охотнее всего свертывались клубком: передние лапы клали под клюв, голову сгибали к хвосту, скрещивали задние лапы над клювом и поднимали хвост вверх. Хотя эти зверьки были покрыты густым мехом, они все же очень любили тепло. Привыкнув, они позволяли мне дотрагиваться до шкуры, только не давали трогать клюва. Это доказывает его особую чувствительность.

Пара молодых утконосов прожила у меня довольно долго, и я мог наблюдать их привычки. Зверькам, вероятно, часто снилось, что они плавают, — они делали во сне плавательные движения передними лапами. Если днем я сажал их на землю, они стремились отыскать темное укромное местечко, где скоро засыпали, свернувшись клубком. Но чаще всего для отдыха они возвращались в отведенное им помещение, предпочитая его всякому другому. Иногда же по какой-то причине они неожиданно покидали привычную постель и залезали за какой-нибудь ящик или в темный угол. Они спали так крепко, что их можно было трогать руками, и они не просыпались.


Утконос.

Однажды в вечерние сумерки мои маленькие любимцы, съев свой обычный корм, неожиданно подняли веселую возню. Они играли, как щенки, хватая друг друга клювами, барахтаясь и перелезая друг через друга. Иногда один из них падал; казалось, он сейчас вскочит и будет продолжать борьбу, но у малыша менялось настроение, и он продолжал спокойно лежать в той же позе, лениво почесываясь. Другой малыш внимательно смотрел на него и терпеливо ожидал возобновления игры. Во время беготни зверьки были всегда очень оживлены, их маленькие глаза блестели, ушные отверстия быстро открывались и закрывались. Бегая, утконосы часто наталкивались на мелкие предметы и опрокидывали их. Это объясняется тем, что утконосы плохо видят перед собой, потому что глаза у них расположены по бокам головы, ближе к темени. Иногда зверьки начинали играть и со мной. Я гладил, чесал и трепал их, а они с удовольствием принимали эти ласки и слегка покусывали мои пальцы, как это делают играющие щенята.

После купанья они не только чесали свой мокрый мех лапами, но и чистили его клювом, так же, как утки чистят перья. Почистившись, они вылезали на пол, прогуливались некоторое время взад и вперед по комнате, а затем отправлялись спать. Иногда и ночью я слышал их ворчание; казалось, они играли или дрались, но по утрам я всегда находил их спокойно спящими в гнезде.

Сначала я был склонен считать утконосов ночными животными, но скоро убедился, что образ жизни их очень неправилен. После многих наблюдений я пришел к выводу, что утконосы в одинаковой мере дневные и ночные животные, хотя явно предпочитают прохладу и сумерки жаре и яркому свету полудня.

Мои молодые утконосы иногда спали целый день и оживлялись ночью, а иногда наоборот: ночью спали, а днем проявляли усиленную деятельность. Случалось, что самец оставлял гнездо первым, а самка продолжала спать. Набегавшись и наевшись досыта, самец свертывался в клубок и снова засыпал, а самка просыпалась и проделывала в свою очередь то же, что и самец. Иногда и самка и самец уходили из гнезда вместе. Однажды вечером я наблюдал такую сцену. Оба утконоса бегали по комнате. Вдруг самка громко пискнула, будто позвала своего товарища, спрятавшегося где-то за мебелью. Он тотчас же ответил таким же писком, и самка побежала к месту, откуда послышался ответ.


Яйцо утконоса.

Очень интересно наблюдать, как эти странные животные зевают и потягиваются. Они вытягивают передние лапы, растягивают, насколько возможно, плавательную перепонку и по-утиному забавно разевают клюв.

Я часто удивлялся, каким образом мои питомцы забирались на книжный шкаф или на какую-нибудь другую мебель. И вот однажды я увидел, как они это делали. Они прижимались спиной к стене, ногами упирались в шкаф и благодаря острым когтям и сильным мускулам влезали на самый верх.

Я кормил их хлебом, размоченным в воде, крутым яйцом и мелко изрубленным мясом. Молоку они не отдавали никакого предпочтения перед водой.

Вскоре после моего прибытия в город Сидней животные, к моему большому огорчению, стали худеть. Мех их потерял свой красивый блестящий вид. Они стали мало есть, хотя еще бодро бегали по комнате. Если теперь моим питомцам случалось промокнуть, их мех сбивался в виде войлока, и бедняжки не высыхали так скоро, как раньше. Все указывало, что они нездоровы; вид их возбуждал сострадание. Вскоре оба умерли — сначала самка, потом самец. Прожили они у меня около пяти недель».

О том, как утконосы добывают пищу, сообщает другой наблюдатель, Земон.

«В холодные дни, — рассказывает он, — легко наблюдать этих животных на реке при восходе и закате солнца. На заре можно заметить в воде плоский предмет, плывущий, как доска. Он лежит на поверхности воды без всякого движения, потом вдруг исчезает и через несколько минут появляется в другом месте. Это плавает и ныряет утконос, отыскивающий на дне реки свой утренний завтрак. Своим клювом он, словно утка, роется в иле, разыскивая червей, улиток, ракушки и личинки насекомых. Добычу свою утконос съедает не сразу, а прячет в объемистые защечные мешки. Когда мешки наполнятся доотказа, утконос начинает усердно размалывать пищу и проглатывает ее. В это время он неподвижно лежит на поверхности воды, не тревожась, что его сносит течением. Ракушки с твердой оболочкой — основное питание утконоса. Самые крепкие зубы, разгрызая их, не выдержали бы и быстро стерлись. Но роговые утолщения на краях челюстей утконоса подобны щипцам для орехов. Они раздавливают раковины и совершенно не снашиваются».

Размножаются утконосы, откладывая яйца, похожие на яйца ехидны. Однако самка утконоса не имеет выводковой сумки. Она откладывает яйца прямо в гнездо и там их высиживает. Гнездо утконосы строят в земле, обыкновенно в конце зигзагообразной норы, вырытой на крутом берегу. Гнездо бывает величиной с блюдо и вышиной с каравай хлеба. Самка устилает дно гнезда волосами, которые она выдергивает из спины у себя и у самца.

Детеныши утконосов вылупляются такими же голыми, слепыми и беспомощными, как и у ехидны. Чтобы покормить их, мать ложится на спину, а детеныши забираются ей на брюхо и ударяют клювами около ситообразных отверстий молочных желез. При этом выделяется молоко; оно стекает в особую кожную бороздку, из которой детеныши его вылизывают. Эта бороздка образуется посредине брюха матери от сокращения продольных мышц.

Когда детеныши подрастают, мать водит их к реке и учит плавать. Взрослыми, способными к размножению утконосы становятся на втором году жизни.

В последнее время в зоологическом саду Мельбурна (в Австралии) успешно содержали утконосов в неволе; но в Европу до сих пор не удалось привезти ни одного живого экземпляра.


Второй отряд Сумчатые


Сумчатые, к которым принадлежит всем известный кенгуру, живут почти исключительно в Австралии, в этой «стране живых ископаемых», населенной действительно очень странными животными. О некоторых из них, ехиднах и утконосах из отряда однопроходных, мы только что говорили. Теперь расскажем о многочисленных и разнообразных животных из отряда сумчатых. Среди них встречаются бегающие, прыгающие, лазающие и роющие животные, которые в свою очередь делятся на питающихся мясом, насекомыми, растениями, плодами и даже медом. Но все сумчатые, несмотря на различия в образе жизни и строении тела, объединены одним общим признаком: их детеныши рождаются недоразвитыми и заканчивают свое развитие в сумке на брюхе матери. Этим сумчатые отличаются от настоящих млекопитающих; но они стоят выше клоачных, или однопроходных, так как рождают детенышей живыми и вскармливают их настоящим молоком.

Представители отряда сумчатых делятся на две группы: питающихся преимущественно животной пищей (многорезцовые) и питающихся растительной пищей (двурезцовые). Все они живут в Австралии, кроме сумчатых крыс, встречающихся исключительно в Америке.


Американские сумчатые

Американские сумчатые составляют одно семейство. Все его представители — хищные животные, а по образу жизни делятся на лазающих и плавающих. По внешнему виду американские сумчатые напоминают крыс. У них плотное телосложение, острая морда и голый хвост, приспособленный для обхвата сучков при лазанье по деревьям. Голос этих животных напоминает шипение. Они никогда не защищаются от сильных врагов; если им не удается во-время скрыться, притворяются мертвыми. При испуге они издают отвратительный запах, вроде чесночного.

Американские сумчатые рождают от четырех до четырнадцати детенышей, которых мать осторожно перекладывает в сумку; там они присасываются к соскам и висят так более 50 дней. Окончательно сформировавшись за это время, они выходят из сумки, но не покидают матери. Даже научившись самостоятельно добывать пищу, они сидят на спине матери, и она носит их еще некоторое время с собой.

Американские сумчатые весьма разнообразны по величине.


Опоссум

Опоссум живет в Америке, от Североамериканских соединенных штатов до Чили и Южной Бразилии.

Он не меньше обыкновенной кошки: длина его тела — 47 сантиметров, а его гладкий, голый хвост достигает в длину 43 сантиметров.

Окраска опоссумов различна. Есть серые, светлосерые и почти черные. Мех опоссума за последнее время получает все большее и большее значение в промышленности. Его окрашивают в черный цвет и подделывают под дорогой мех скунса. Держатся опоссумы охотнее всего в густых лесах и кустарниках. Они хорошо лазают по деревьям, но плохо ходят по земле.

При поисках добычи опоссумы обнаруживают много упорства.

«Я хорошо помню, — рассказывает известный натуралист Одюбон, — будто вижу сейчас, как опоссум медленно и осторожно пробирается по тающему снегу, обнюхивая почву в поисках чего-нибудь съедобного. Вот он натолкнулся на свежий след курицы или зайца — тотчас поднимает вверх морду и жадно нюхает по сторонам. Он не знает, куда бежать; наконец пускается изо всех сил по избранной дороге, но подвигается вперед не скорее хорошего пешехода. Вот опоссум опять останавливается. Что-то ищет. Он бежал по следу зайца, который здесь сделал большой прыжок. Опоссум поднимается на задние ноги, несколько мгновений стоит в таком положении, обнюхивает землю и вдруг снова пускается рысью. Видимо, нашел какой-то новый след. Он бежит уверенно и вдруг решительно останавливается у корней старого дерева. Обходит вокруг мощного ствола по корням, засыпанным снегом, и, найдя между ними отверстие, тотчас исчезает под землей. Проходит несколько минут. Опоссум появляется с задушенным бурундуком в зубах и начинает медленно карабкаться на дерево. На нижних ветвях он, видимо, еще не чувствует себя в безопасности и поднимается выше, скрываясь в густых ветвях, переплетенных диким виноградом. Здесь он спокойно садится, обвивает ветку хвостом и начинает рвать зубами добычу, придерживая ее передними лапами».


Опоссум.

Зимой и ранней весной опоссуму приходится довольно круто: пищи нехватает, он голодает и худеет.

«Хотя и наступили веселые весенние дни и на деревьях лопаются почки, — продолжает свой рассказ Одюбон, — но опоссуму все еще приходится поститься. Он посещает берега прудов и рад поймать там молодую лягушку, чтобы немного подзакусить. Впрочем, вскоре начинают пробиваться первые побеги клюквы и крапивы. Это большое подспорье к столу опоссума. Часто он вертится около человеческих жилищ и жадно прислушивается к крику домашней птицы».

Этот неуклюжий зверек очень прожорлив, но на земле довольно беспомощен: он не может достаточно скоро преследовать добычу и убегать от своих врагов. На деревьях он чувствует себя хорошо, пользуясь для лазанья не только ногами, но и хвостом. Он может, обвивши хвостом ветви, висеть целыми часами, не меняя положения.

У опоссума особенно хорошо развито обоняние, и это помогает ему выслеживать добычу. Глаза его очень чувствительны к свету, который ослепляет его.

«В больших темных лесах, — говорит Брэм, — опоссум крадучись бродит днем и ночью. Но там, где он чувствует опасность, и даже там, где ему особенно досаждает дневной свет, он появляется только ночью и спит целый день в норах или в дуплах деревьев. Опоссум не имеет определенного жилища, а пользуется любым укромным уголком, который находит по окончании своих ночных скитаний, утром. Если ему выпадает особая удача и он находит нору какого-нибудь слабого грызуна, он пожирает хозяина и располагается спать в его жилище.

Опоссум преследует всех мелких млекопитающих и птиц, каких только может добыть, также различных земноводных, крупных насекомых, их личинок и даже червей, нападает на гнезда, выпивая яйца, а в случае недостатка животной пищи довольствуется семенами, например маиса, и съедобными кореньями. Кровь опоссум предпочитает всякой другой пище. В курятниках он часто умерщвляет всех обитателей, высасывая только кровь и не трогая мяса.

Он очень живуч, но умеет притворяться мертвым. По словам Одюбона, опоссум, убедившись в безвыходности положения, свертывается клубком и замирает. Чем сильнее фермер бьет палкой настигнутого хищника, тем менее обнаруживает опоссум свои ощущения. Опоссум лежит без движения, с открытым ртом, высунутым языком и мутными глазами до тех пор, пока не уйдет его мучитель. Но едва враг скроется, опоссум поднимается на ноги и спешит скрыться в лесу».

В Соединенных штатах существует даже поговорка: «играть опоссума», которую американцы употребляют так же, как мы — поговорку «разыгрывать дурачка», то есть притворяться.

Опоссумы рождают от четырех до шестнадцати детенышей за один помет. Вначале новорожденные совсем бесформенны, величиной с горошину, без глаз и ушей. Мать переносит детенышей в сумку на брюхе, где их развитие продолжается. Когда детеныши вырастают с мышь, у них открываются глаза. Достигнув размеров крысы, детеныши оставляют сумку, но остаются еще при матери. Хотя они уже умеют бегать, мать еще долгое время заботится о них и добывает им пищу.


Плавун

Из других американских сумчатых мы познакомимся с плавуном, который живет преимущественно в воде. Плавун по внешности напоминает крысу. У него длинный голый хвост, большие голые уши овальной формы, маленькие глазки. На задних ногах между пальцами — плавательные перепонки. Во рту — защечные мешки; в них плавун переносит пищу.

Этот зверь покрыт мягким густым мехом с подшерстком. Спина и бока у него красивого пепельно-серого цвета с шестью черными поперечными полосами. Нижняя часть тела — белого цвета. Уши и хвост черные, лапы светлобурые. Длина тела — 40 сантиметров, длина хвоста почти такая же.

Плавун распространен в большей части Южной Америки, от Гватемалы до Южной Бразилии, но попадается редко и случайно. Об образе жизни плавуна известно очень мало. Он держится главным образом в лесах, по берегам маленьких рек и ручьев. Говорят, что он выходит за добычей и днем и ночью. Плавает он легко и быстро и так же ловко и быстро двигается по земле. Питается он, как утверждают разные наблюдатели, мелкой рыбой и другими мелкими водяными животными. Охотясь в воде, плавуны набивают добычей объемистые защечные мешки, а пережевывать начинают только тогда, когда вылезут на сушу.


Плавун.

Убить или поймать это осторожное животное очень трудно. Обычно плавунов удается добывать только случайно, когда они запутываются и захлебываются под водой в вершах, поставленных для ловли рыбы.

Самка плавуна рождает около пяти детенышей, вынашивает их в сумке и потом довольно долго водит к воде, обучая плаванию и охоте.

Австралийские сумчатые

Если мы сравним сумчатых Австралии с американскими, мы заметим между ними значительные различия. У австралийских сумчатых хвост покрыт волосами; у плотоядных сумчатых передние и задние ноги приблизительно одинаковой длины. Величиной и складом тела австралийские сумчатые сильно отличаются от американских сородичей.


Пятнистая сумчатая куница

Из группы сумчатых куниц наиболее известна пятнистая сумчатая куница. Шерсть ее желтовато-бурого цвета, снизу белого. По желтовато-бурому фону спины и головы неправильно разбросаны светлые пятна различной формы: на спине крупнее, на голове мельче.

Кончик морды красно-мясного цвета. Длина тела этой куницы — 40 сантиметров, длина хвоста — 50 сантиметров.

Пятнистая куница живет в Южной Австралии и Тасмании. Любимым ее местопребыванием служат леса на берегах моря. Здесь она прячется днем в подземных логовищах, под корнями деревьев, в дуплах и между камнями. С наступлением ночи она выходит на поиски добычи.

Питается эта куница преимущественно мелкими животными, выброшенными морем, но охотится также и в лесу за мелкими млекопитающими или гнездящимися на земле птицами, а при случае и за насекомыми. Она часто нападает на курятники и, как наша обыкновенная куница, производит там жестокие опустошения, выпивая кровь домашних птиц; залезает в амбары и жилые помещения, где крадет мясо и сало.


Пятнистая сумчатая куница.

Пятнистую куницу преследуют в Австралии так же, как опоссумов в Америке. Ее ловят железными капканами и истребляют массами, Брэм так характеризует это животное:

«Походка сумчатой куницы крадущаяся и осторожная, но движения быстры и ловки; однако лазает она плохо и охотнее всего держится на земле, хотя иногда и поднимается по наклонным стволам. Она рождает от четырех до шести детенышей. В неволе она неинтересна.

Ее нельзя назвать ни злой, ни добродушной, ни живой, ни спокойной: она просто скучна. Способности ее, повидимому, очень ограничены. Она никогда не обнаруживает привязанности или любви к своему хозяину и никогда не становится ручной.

Если приблизиться к ее клетке, она уходит в угол, втискиваясь в него спиной, и раскрывает пасть насколько может шире. Хотя эта поза и имеет угрожающий вид, но на самом деле куница вовсе не страшна, — она никогда не осмеливается нападать на приближающегося к ней человека. Она только издает звуки, которые можно назвать фырканьем, и не пытается защищаться.

Держать в неволе ее нетрудно. Эта куница очень неприхотлива. Плохая погода ее не беспокоит, но света она боится и днем всегда забивается в самый темный угол клетки. Она довольствуется всякой пищей и не так прожорлива, как другие сумчатые хищники. Кормят ее сырым и вареным мясом различных животных.

Быстро схватив пищу, которую ей бросят, она отрывает от нее кусочек, подпрыгивая, бросает его вверх, потом ловит и проглатывает. Если кусок лег во рту не так, как надо, она помогает себе передними лапами. Сумчатая куница очень чистоплотна. Окончив обед, она садится, как заяц, и быстро трет передние лапы одну о другую, вытирает ими свою влажную мордочку и очищает шерсть».


Сумчатый дьявол

Свое название этот обитатель Тасмании получил за безобразную внешность и свирепость. «Все наблюдатели, — говорит Брэм, — единогласно утверждают, что трудно найти более неприятное, задорное и бешеное существо, чем сумчатый дьявол».

Сумчатый дьявол очень плотного сложения, с большой неуклюжей головой и толстой мордой. Уши короткие, снаружи они покрыты волосами, внутри голые. Глаза маленькие, нос голый, на губе множество бородавок и короткие щетинистые усы из закрученных волос. Хвост короткий, ноги низкие и кривые. Мех состоит из коротких мягких волос, черных, как сажа. На голове волосы очень редкие, сквозь них просвечивает красная кожа; на груди — белая, похожая на галстук, полоса и два пятна. Длина животного — около 70 сантиметров, хвоста — около 30 сантиметров.


Сумчатый дьявол.

Первые колонисты Тасмании ели мясо сумчатого дьявола. «Животные эти, — говорится в одном старинном описании, — были очень обычны в нашей первой колонии и много вредили, истребляя домашнюю птицу. Впрочем, они сами годились в пищу, доставляя колонии свежее мясо, похожее по вкусу на телятину. Когда население колонии увеличилось и почва была возделана, сумчатый дьявол исчез из окрестностей города и сохранился только в лесных дебрях. Ловить этих животных было легко. В лесах ставили западни с приманкой из сырого мяса, и сумчатый дьявол бросался на него с жадностью. Едят сумчатые дьяволы, вероятно, также мертвую рыбу и других морских животных, так как на песке у берегов моря часто видят их следы».

«Теперь, — пишет Брэм, — во многих местностях сумчатый дьявол совсем истреблен, и даже там, где он еще встречается, его видят очень редко.

Это настоящее ночное животное. Оно так же, как наши совы, боится дневного света. Повидимому, свет причиняет боль его глазам; по крайней мере неоднократно наблюдали, что, если сумчатого дьявола вынести на свет, он тотчас же торопливо и испуганно бросается отыскивать в клетке самое темное место и усаживается там, скорчившись и отворачиваясь от света, и все время двигает веками.

На воле до захода солнца сумчатый дьявол прячется в самых темных и глубоких норах, в расселинах скал, под корнями деревьев и впадает в глубокий сон, похожий на летаргию. В это время даже шум охоты не будит его. Только с наступлением ночи он просыпается, выходит из логовища и отправляется на поиски пищи. Сумчатый дьявол проворен и вынослив в беге, но далеко отстает в ловкости и гибкости от куниц. Он скорее напоминает маленького медведя, вставая при ходьбе на всю ступню.

С яростью нападает сумчатый дьявол на всех животных, какие только ему попадаются. Он отыскивает себе подходящую добычу и среди позвоночных и среди беспозвоночных, не брезгуя ничем, лишь бы насытиться. Во время своих охотничьих набегов сумчатый дьявол издает громкие звуки, что-то среднее между звонким лаем и ворчанием. Прожорливость сумчатого дьявола приводит его часто к гибели: не задумываясь, он легко идет в какую угодно ловушку и с жадностью хватает всякую приманку из мяса любого животного, даже моллюска. Во время охоты с собаками сумчатый дьявол, чувствуя безвыходность положения, проявляет чрезвычайную храбрость и защищается до конца. Сильные челюсти и зубы, бешеная ярость и бесстрашие помогают ему победоносно отражать нападения более сильного, чем он, животного.

В неволе сумчатый дьявол всегда проявляет такую же яростную злобу, как и в день поимки. Он бросается иногда на жерди своей клетки и наносит кругом удары лапами, готовый искусать всякого, кто приблизится. Никаких других животных он не переносит и нападает на них. О какой-либо привязанности его к воспитателю не может быть и речи. Если в клетке сумчатого дьявола есть место, где можно спрятаться, то его редко увидишь, — он спит или дремлет весь день. Разбудить его нетрудно, но сдвинуть с места нелегко. При малейшей попытке сделать это он энергично противится и приходит в ярость. Кажется, что он всегда в плохом расположении духа и всегда злится. По самому незначительному поводу он злобно ворчит, чихает, фыркает, издает какие-то стоны, скалит зубы и разевает пасть. Только с наступлением ночи поведение сумчатого дьявола меняется: он становится живым и проворным.

В неволе он ест всякую пищу. Его долго можно кормить одними костями, которые он легко раздробляет крепкими зубами».

По наблюдениям других ученых, сумчатый дьявол не всегда бывает таким свирепым — попадаются зверьки более добродушные, чем описанный Брэмом. Говорят, что число детенышей у этого животного колеблется от трех до пяти. Самка долго носит их в своей сумке.


Сумчатый волк

Сумчатый волк — самое крупное животное из всех плотоядных сумчатых. Он похож на собаку. Форма его головы, морда, стоячие уши и обычно поднятый хвост еще более увеличивают это сходство. Этот волк покрыт коротким пушистым мехом серо-бурого цвета с черными поперечными полосами на спине. Длина его тела более 1 метра; длина хвоста — 50 сантиметров.

Сумчатый волк живет на острове Тасмания. В начале европейской колонизации он попадался очень часто и причинял много хлопот и убытков колонистам, нападая на стада овец и птичьи дворы. Огнестрельное оружие постепенно отогнало его от жилищ человека. Теперь он встречается только в центральных гористых местностях острова, чаще всего на высоте около тысячи метров над уровнем моря. Расселины скал в темных, почти недоступных для человека ущельях, а также вырытые сумчатым волком глубокие норы служат ему дневным убежищем. По ночам он выходит на охоту.


Сумчатый волк.

Это ночное животное очень боится яркого света. На чрезвычайную чувствительность его глаз к дневному свету, как и у сумчатого дьявола, указывает непрерывное движение век. Ни одна сова не защищает своих глаз так тщательно от дневного света, как этот хищник. Днем он неповоротлив и неловок, ночью же, напротив, бодр, энергичен, дерзок и опасен даже для человека. Его можно считать самым смелым и сильным из сумчатых хищников, а вреда он приносит, пожалуй, не менее, чем обыкновенный волк в наших странах. Врагов у сумчатого волка, кроме человека, нет, так как с собаками он легко справляется.

Питаются сумчатые волки различными животными, начиная от овец и кенгуру и кончая моллюсками и насекомыми. Там, где горы близко подходят к морю и где нет человеческих поселений, они бродят по ночам вдоль берега и пожирают мелких морских животных — двустворчатых и других моллюсков, выброшенных волнами.

Иногда море устраивает для этих обжор настоящее пиршество, выбросив на берег полусгнившую рыбу или труп тюленя. Не довольствуясь милостями моря, сумчатые волки предпринимают иногда очень трудные охоты. На богатых травой равнинах и в низменностях, поросших кустами, они преследуют кенгуру, а в реках и прудах ловят утконоса, несмотря на его искусство плавать и нырять. Если же сумчатый волк очень голоден, то нападает даже на ехидну, убивает ее и ест вместе с иглами.

Если сумчатые волки появляются около деревень, их ловят ловушками и капканами или травят собаками. Впрочем, от собак они храбро и довольно успешно отбиваются. Волк грызется иногда так отчаянно, что с ним едва справляются несколько собак.

В неволе эти звери ведут себя в первые дни упрямо и буйно. С ловкостью кошки они лазают в своей клетке и делают прыжки в 2–3 метра вышиной. После долгого пребывания в неволе их дикость уменьшается; но они никогда не привязываются к сторожу, едва узнают его и только в тех случаях, когда тот приносит пищу, проявляют некоторое довольство и оживление. Обычно они по целым часам бегают по клетке, не обращая внимания на окружающую обстановку, или спят, укладываясь всегда на одном и том же месте.


Сумчатая белка

Это сумчатое животное названо белкой потому, что и по внешнему виду и по величине напоминает нашу белку летягу. Его вытянутое тонкое тело благодаря летательной перепонке кажется очень широким. Густой и очень мягкий мех на спине и боках пепельно-серого цвета; летательная перепонка окаймлена снаружи орехово-бурым и белым цветом, брюхо желтовато-белое, хвост пепельно-серый, конец его черный. Длина животного вместе с хвостом — 46 сантиметров.

Сумчатая белка встречается в Австралии, от штата Квинсленд до штата Виктория. Это настоящее древесное животное. Ночью она бодрствует, а днем обычно прячется в дуплах или в гуще листвы и спит. Днем она неуклюжа, ходит шатаясь и неуверенно передвигая ноги, но с наступлением сумерек преображается. Движения ее становятся легкими и уверенными, она как бы порхает между деревьями. Если она прыгает с высоты в 10 метров, то может с помощью летательной перепонки пролететь 20–30 метров. На лету она может менять направление прыжка. На землю она спускается очень редко и ходит по ней с трудом.

«На одном корабле, — рассказывает Брэм, — находилась сумчатая белка, которой была предоставлена полная свобода. Это веселое создание скоро стало любимицей всего экипажа. Она забиралась то на самые верхушки мачт, то в самую глубину трюма. Однажды при сильном ветре белка забралась на мачту. Это встревожило всех. Было ясно, что, как только она сделает прыжок, ее снесет ветром в море. Один из матросов решил предупредить опасность и снять белку с мачты. Он полез вверх, и, когда хотел схватить ее, она сделала неожиданный прыжок на палубу. В этот момент судно, подхваченное порывом ветра, легло набок, и белка, по всем расчетам, должна была упасть в воду. Ее уже считали погибшей, но она ловким поворотом изменила направление полета, описала большую дугу и благополучно достигла палубы. Все, наблюдавшие это, удивлялись замечательному прыжку и уверяли, что он был выполнен с исключительным изяществом и отвагой».

Сумчатая белка очень красивое животное. Она довольно легко приручается. На свободе ее нетрудно поймать во время дневного сна, так как свет совершенно ослепляет ее. Обыкновенно на охоту за сумчатой белкой отправляются несколько человек. Один влезает на дерево и сгоняет животное с ветви вниз. Если белка и проснется во-время, все же перенестись на другое дерево днем она не может, так как не различает ветвей. Она поневоле спускается на землю, где ее легко нагоняют и ловят другие охотники.

Местные жители любят держать этих белок у себя в домах и ухаживают за ними с большой заботливостью. Сумчатые белки очень забавны, веселы и шаловливы. Как и большинство сумчатых, они, будучи даже совсем ручными, не проявляют ни к кому привязанности и не делают никакого различия между хозяевами и чужими людьми. Они быстро привыкают ко всякому корму, хотя плоды, почки и насекомые всегда остаются любимой их пищей.


Сумчатая белка.

«Мы кормили сумчатую белку, — рассказывает Беннет, — молоком, изюмом и миндалем. Сладости всякого рода, как конфеты, сахар, она предпочитала всему другому. Плоды она высасывала так, что оставалась лишь корка. Она ела не много, но была в хорошем состоянии.

Раз ночью она убежала из своего заключения. На другой день ее нашли на верхних ветвях ивы, где она спокойно лежала в развилине ветвей. За ней послали мальчика, который влез на дерево и застал ее крепко спящей. Он схватил ее за хвост и бросил с высоты около 20 метров.

Белка тотчас же расправила свою летательную перепонку и благополучно спустилась на землю, где ее и поймали.

Во время еды она любит иногда лежать на спине; когда пьет, держит маленький сосуд передними лапками и лакает из него, как котенок. Она любит бегать, играет, как кошка, и радуется, когда ее чешут. Однако ловить себя и хватать не позволяет и тотчас начинает плеваться, ворчать, царапаться и кусать руки».

Сумчатая белка содержится во многих зоологических садах Европы.


Коала, или сумчатый медведь

Название «сумчатый медведь» очень подходит к этому животному. Его плотное бесхвостое туловище, толстая голова с короткой мордой, уши, походка и движения действительно напоминают медвежонка.

Длина его тела — 60 сантиметров. Мех на нем длинный и густой, на спине и боках рыжевато-серый, на брюхе желтовато-белый, с наружной стороны ушей черновато-серый. Это исключительно древесное животное. Пальцы на его ногах превратились в прекрасное хватательное орудие. На передних ногах три пальца могут охватывать всякий предмет с одной стороны, а два других — с другой. На задних ногах четырем пальцам, охватывающим сучок, противопоставляется большой палец. Пальцы вооружены длинными крючковатыми когтями.

Сумчатый медведь живет в Восточной Австралии, от штата Квинсленд до штата Виктория, но встречается редко.


Коала.

«Самец и самка, — пишет Брэм, — держатся парами. Коала всегда живет на высоких деревьях и двигается так медленно, что его называют „австралийским ленивцем“. Зато он лазает ловко и уверенно даже по самым тонким ветвям. Только недостаток пищи, и то лишь в исключительных случаях, заставляет коалу покинуть верхушку облюбованного дерева и спуститься на землю, где он с трудом пробирается к другому дереву, еще медленнее, чем по ветвям.

Сумчатый медведь ведет сумеречный, почти ночной образ жизни. В самую светлую и жаркую часть дня он спит, забившись в гущу листвы каучукового дерева. Каучуковые деревья он предпочитает всем другим. К вечеру он просыпается и начинает есть. Хорошо спрятавшись в листве, он спокойно и не торопясь поедает молодые листья и побеги дерева, держа их передними лапами и обкусывая резцами. Очень редко он спускается в сумерки к подножью дерева и роется в земле, отыскивая корни.

Все наблюдатели характеризуют его как очень добродушное и молчаливое животное. Крайне редко удается слышать его голос, похожий на глухой лай. Но когда это животное очень голодно или когда его упорно дразнят, оно издает пронзительный крик. Иногда в гневе коала принимает угрожающие позы, но не кусается и не царапается.

Поймать коалу при его необычайной медлительности очень легко. Он без сопротивления покоряется своей судьбе и хорошо переносит неволю. Он не только очень скоро делается ручным, но и быстро начинает узнавать своего хозяина и даже привязывается к нему.

Кормят его листьями и кореньями, которые он подносит ко рту передними лапами сидя на задних. Отдыхая, он сидит так же как собаки. Европейцам это мирное животное стало известно лишь с 1803 года. Туземцы же Австралии с давних времен усиленно преследуют сумчатого медведя и считают мясо этого животного очень вкусным.

О размножении коалы известно только то что самка рождает одного детеныша, вынашивает его в сумке, пока он растет, а потом долгое время носит на спине или на плечах проявляя большую любовь и заботливость. С особенной осторожностью она лазает по деревьям, а глупый детеныш, крепко уцепившись за шею матери, посматривает на окружающий мир».


Вомбат

Вомбат по внешнему виду несколько напоминает коалу. Наиболее известны два вида: серо-бурый — тасманийский вомбат и серо-мышиного цвета — широколобый вомбат. Длина того и другого не более одного метра, причем широколобый немного крупнее тасманийского. Один живет, как показывает его название, на острове Тасмания, другой — в Южной Австралии.

Оба они ведут одинаковый образ жизни и держатся в густых лесах, где роют себе широкие норы и очень глубокие ходы под землей. В этих убежищах они спят в течение всего дня и выходят только ночью для кормежки. Питаются они преимущественно травой и корнями.

Вомбат проявляет тупое равнодушие ко всему окружающему, но отличается настойчивостью в своих поступках. Туземцы рассказывают, что вомбат во время ночных скитаний, несмотря ни на какие препятствия, старается продолжать свой путь в избранном направлении. Так, скатившись в канаву, вомбат продолжает как ни в чем не бывало бежать по ее дну, если направление совпадает с избранной им дорогой. Если нору, которую он начал рыть, засыпать землей, он снова будет спокойно и упрямо продолжать свою работу.


Широколобый (слева) и тасманийский вомбаты (справа).

Настроения его капризны. Иногда он без всякого сопротивления, совершенно спокойно позволяет схватить себя, поднять с земли и унести; иногда же приходит в ярость, сильно кусается и не позволяет подойти к себе.

Как бóльшая часть австралийских животных, вомбат отлично выживает в неволе. При хорошем уходе и надлежащем корме он, повидимому, чувствует себя очень хорошо и делается ручным настолько, что ему можно позволить бегать на свободе по всему дому. Он никогда не пытается убежать на волю. В Тасмании он живет в рыбачьих поселках и бегает, как собака, около хижин. Однако привязанности к человеку он не обнаруживает.

В неволе его легко прокормить травой, морковью, репой, плодами, семенами и хлебными зернами. Молоко вомбат особенно любит, но ему нельзя давать этот лакомый напиток помногу и в большой посуде, так как он старается тогда влезть в тазик с молоком и выкупаться в нем.

В английских зоопарках вомбаты размножались довольно успешно. Установлено, что самка рождает трех-четырех детенышей, вынашивает их в сумке и заботится о них.

В Австралии мясо вомбата едят, а шкурки употребляют на меховые изделия.


Кенгуру

Кенгуру — самые интересные животные из всех сумчатых. Среди них встречаются великаны, ростом до 2 метров, и совсем маленькие, не больше кролика. Голова и грудь у всех кенгуру очень малы, зато задняя часть тела и задние конечности очень развиты. Передвигается кенгуру почти исключительно на задних ногах, передние же служат главным образом для схватывания пищи. Очень удлиненные задние ноги и сильно развитой хвост кенгуру, на который они опираются, позволяют этим животным делать огромные скачки.

Кенгуру живут в Австралии и на ближайших к ней островах. Обширные, богатые травой равнины Австралийского материка служат любимым местопребыванием большинства этих животных. Кенгуру держатся в различных местностях: на травянистых равнинах с редкими деревьями, в зарослях кустарника, в горах, в лесных чащах, а некоторые бóльшую часть времени проводят на скалах и на деревьях.

У всех видов кенгуру добывание пищи и поведение очень схожи.

Самый крупный из кенгуру — исполинский, или гигантский, рыжий кенгуру. Это животное, когда сидит, ростом с человека, а когда встает на кончики пальцев, то человеку приходится смотреть на него снизу вверх. Вес этого кенгуру от 100 до 150 килограммов. Самка гигантского кенгуру не рыжего, а голубовато-серого цвета.

Серый гигантский кенгуру немного меньше рыжего кенгуру. Он отличается быстрым бегом и может делать прыжки до 10 метров в длину.

Кенгуру держатся стадами в несколько десятков голов. Когда они мирно пасутся, то не прыгают, а ковыляют и двигаются неуклюже и беспомощно; опираясь на передние лапы, как на костыли, они продвигают между ними задние ноги, помогая себе хвостом. Когда кенгуру сидит на задних ногах и хвосте, то коротенькие передние лапы свешивает вниз или срывает ими пучки травы и подносит ко рту. В этой позе кенгуру похож на массивный треножник.

Наевшись, кенгуру ложится врастяжку, вытягивая задние ноги. Во время сна мелкие виды кенгуру ложатся на все четыре ноги, как заяц на лежке, и подгибают под себя хвост, чтобы легче вскочить при опасности. Все кенгуру очень осторожны: самый легкий шорох вспугивает их. Они встают на кончики пальцев задних ног и на конец хвоста, чтобы осмотреться и выбрать направление для бегства.

Спасаясь от врагов, кенгуру проявляет такую подвижность и ловкость, которые поражают наблюдателя. Во время бега животное прижимает передние ноги плотно к груди, хвост вытягивает назад и, отталкиваясь задними ногами, взлетает, как стрела, описывая в воздухе пологую дугу. Если животное не испугано, то делает сравнительно маленькие прыжки, в 3 метра, а если оно спасается от погони, то делает огромные прыжки: 6–10 метров в длину, 2–3 метра в вышину. При таких прыжках животное встает всегда только на задние ноги и размахивает тяжелым хвостом вверх и вниз. Прыжки следуют один за другим. Кенгуру легко перепрыгивает через самые высокие кусты. По неровной почве это животное движется медленнее, но особенно трудно ему спускаться по склону, так как при большом скачке без опоры на передние ноги оно может легко кувыркнуться через голову. Кенгуру очень выносливы и могут бежать несколько часов, не останавливаясь. Лучше других чувств у них развит слух.

Кенгуру пугливы, как овцы, и часто впадают в панику. В неволе они пугаются всякого нового помещения, даже те из них, которые родились и выросли в зоологическом саду. Приходится при переводе кенгуру в новое помещение запирать его на несколько дней в стойло, чтобы он привык к новому месту, иначе он начнет от испуга так отчаянно прыгать, что может разбить себе голову о железную решетку. Он впадает в такой страх даже тогда, когда рядом с загородкой, куда его поместили, находятся другие кенгуру того же вида. Понемногу привыкнув, новичок успокаивается, протаптывает прыжками постоянные тропинки и начинает яростно драться сквозь решетку со своими сородичами. К человеку кенгуру не проявляет привязанности, но со временем перестает его пугаться.

«Боязливость, — говорит Брэм, — основная черта этого животного. Кенгуру, содержимые в неволе, не только ушибаются насмерть, наскакивая на решетку, но в буквальном смысле слова умирают от страха. Их страх проявляется сильным испусканием слюны, которая обильно смачивает им передние и задние ноги. При этом они, как бешеные, кружатся за загородкой, потом садятся на задние ноги, трясут и подергивают головой, двигают ушами, снова испускают слюну и опять начинают трясти головой. Такие движения продолжаются до тех пор, пока длится испуг.

Один кенгуру, которого я наблюдал, умер, испугавшись сильной грозы. Молния и удар грома, видимо, потрясли его. Очевидно, ослепленный сверкнувшей молнией, он мгновенно подскочил вверх, сел на задние ноги и хвост, наклонил в сторону голову и стал трясти ею, поворачивая уши по направлению громовых раскатов. Он осматривал свои смоченные дождем и слюной передние ноги, облизывал их, быстро дышал и тряс головой.

В таком состоянии он был до вечера, когда кровоизлияние в легкие прекратило его жизнь».

Размножаются кенгуру слабо. Крупные виды редко мечут более одного детеныша. После рождения детеныша мать берет его ртом, раскрывает передними ногами сумку и крепко прижимает его к одному из сосков. Длина новорожденного детеныша немного более 3 сантиметров. Он совсем не развит, и его скорее можно назвать зародышем. Он похож на червя, кожа его просвечивает, конечностей еще нет, глаза закрыты, ноздри едва намечены.


Большой красный кенгуру.

Даже тогда, когда детеныш начинает формироваться, он мало похож на мать. Передние ноги у него на треть длиннее задних. Он все время висит на соске матери без движения, сильно согнувшись и пригнув свой короткий хвост к брюшку между задними конечностями. Сосать он не может, но молоко само выделяется ему в рот. Когда мать прикрепляет новорожденного детеныша к соску, рот его суживается, срастаясь по краям, и сильно зажимает сосок, который быстро набухает и заполняет полость рта. Благодаря этому детеныш крепко держится на соске и редко отрывается от него. Позднее, уже сформировавшись, детеныш отрывается от соска и сам сосет мать, как детеныши большинства млекопитающих. В сумке матери он проводит до восьми месяцев.

В раннем возрасте детеныш, отнятый насильно или случайно отпавший от соска, обычно погибает. Известный ученый Оон, желая проверить это, велел отнять от матери детеныша; снятый с соска детеныш был совершенно беспомощен. Он усиленно двигал ногами, но не мог ни прицепиться к матери, ни передвигаться. Мать, когда ей положили детеныша обратно в сумку, обнаружила большое беспокойство: она горбилась, скребла лапами сумку снаружи, потом открыла ее, всунула туда голову и свободно двигала ею внутри, но детеныша все же не прикрепила. Он вскоре погиб. По наблюдениям в зоологическом саду, детеныши растут быстро, особенно с того времени, когда они начнут покрываться волосами. Они тогда поднимают свои длинные уши, свисавшие до того времени по бокам головы, и часто, если мать сидит спокойно, высовывают голову из сумки. Подросший детеныш чаще и чаще высовывает голову, озирается во все стороны, передними лапами, не вылезая из сумки, роется в сене и понемногу начинает есть траву. Иногда из сумки торчат рядом с головой задние ноги и хвост, а иногда видны только задние ноги.

Мать первое время не позволяет трогать детеныша в сумке и отгоняет даже самца, отворачивается, хрипло ворчит, а когда ей особенно надоедают, защищается ударами лап. Когда же детеныш начинает высовывать голову из сумки, мать прячет его менее старательно.

Любопытное зрелище представляет мать, когда, желая перейти в другое место, она заставляет спрятаться выглядывающего из сумки детеныша. Если тот не слушается, она дает ему легкую оплеуху лапой и заставляет повиноваться.

Выйдя из сумки, детеныш бегает рядом с матерью на свободе, но долго еще, в случае опасности, прячется в сумку. Обычно он большими прыжками подскакивает к матери, сидящей на задних ногах, и с разбегу, не останавливаясь, бросается вниз головой в полуоткрытую сумку; потом поворачивается и выглядывает из ее отверстия.

Пищей кенгуру служат различные части растений: трава, коренья, листья, кора, почки деревьев и всякие плоды. Любимая пища — особый сорт травы, которую в Австралии называют «травой кенгуру».

На этих животных усиленно охотятся и хищные звери и люди. Их добывают облавами, ловят петлями и силками, стреляют из ружей, охотясь с собаками особой породы. В случае крайней опасности кенгуру умеют защищаться и даже тяжело ранить врага. Главным средством защиты служат мощные задние ноги, которые вооружены (на четвертом пальце) острым когтем.

Вот что рассказал Брэму о своих охотах в Австралии один из его друзей:

«Молодые собаки постоянно подвертываются под когти задних ног кенгуру, но несколько глубоких ран или просто ударов очень скоро делают их осторожными. Иногда кенгуру также защищается и зубами; я видел, как старый самец обхватил собаку передними ногами и старался укусить ее.

Человек тоже должен остерегаться, чтобы не испытать на себе силу ног кенгуру; во всяком случае, охотник поступит разумно, если тотчас же перережет подстреленному животному сухожилия задних ног, так как и смертельно раненный кенгуру может нанести очень сильный удар. Я два раза подвергался опасности быть раненным и оба раза был с такой силой сбит с ног, что лишался чувств. К счастью, оба эти раза я находился очень близко от кенгуру и поэтому получал удары не когтем, а подошвой ноги. Однажды раненый старый самец напал на меня. К счастью, он скоро свалился, лишившись сил, и не смог меня ударить».

Эти крупные животные в Австралии не только истребляются как дичь, но и просто вытесняются с пастбищ и беспощадно уничтожаются скотоводами, занимающими своими стадами все лучшие травянистые равнины.

Мех кенгуру имеет спрос на международном рынке, а мясо, несмотря на его твердость, местные жители употребляют в пищу.

Кенгуру сравнительно легко привыкают к неволе. Их кормят сеном, травой, листьями, репой, зернами и хлебом. Они не требуют зимой теплого помещения.

Перемена климата мало вредит им. Хотя они и любят тепло, греются и нежатся на солнце, но без вреда для себя переносят довольно суровую зиму и снег, если только у них есть сухое и защищенное от ветра место, куда они могут спрятаться. Благодаря такой неприхотливости кенгуру, не нуждаясь в особых заботах, живут и размножаются не только во всех зоологических садах, но и под открытым небом; так, например, в некоторых европейских заповедниках они переносят зимой мороз до 22° по Цельсию.

При хорошем уходе гигантские кенгуру живут в европейских зоологических садах по десяти, даже по двадцати пяти лет.

Каменные кенгуру. Горы Южной и Восточной Австралии населяют разные виды горных кенгуру, но люди видят их редко, потому что это ночные животные. Мы расскажем о восточном австралийском желтоногом кенгуру. Длина его вместе с хвостом не превышает одного метра с четвертью. Окрашен он в рыжевато-бурый цвет, вдоль хребта окраска темнее, брюхо и грудь белые, ноги (плюсны) желтого цвета, хвост с желтыми и черно-бурыми кольцами.

Желтоногие кенгуру днем скрываются в темных пещерах и расселинах скал. Выходят оттуда они только после заката солнца.

«Проворство, — говорит Брэм, — с которым это животное лазает по скалистым склонам, могло бы сделать честь и обезьяне. Искусство в лазании защищает этого кенгуру от преследований человека и других врагов лучше, чем быстрый бег его сородичей на равнине».

Охота за этим кенгуру требует большой опытности и умения выследить тропинки, которых придерживается эта дичь. Туземцы обычно идут по хорошо заметному следу до самой расселины, в которой прячется животное, и там убивают его.


Желтоногий кенгуру.

Такая охота требует терпения и много времени. У желтоногих кенгуру есть более опасный враг, чем человек, — дикая собака динго, которая довольно часто живет в тех же пещерах, куда днем прячутся кенгуру. Впрочем, и динго эта добыча достается редко и лишь при неожиданном нападении. Желтоногий кенгуру очень осторожен и, заметив врага, в несколько сильных прыжков исчезает, забираясь в самые высокие и недоступные места гор. Ранить кенгуру — это не значит поймать его: кенгуру перед смертью успевает спрятаться.

Другой вид кенгуру, похожий на желтоногого, называется каменным. Цвет его шерсти пурпурово-серый на спине, беловато-бурый на боках, сзади черный, на брюхе бурый или желтоватый, на груди белый, края ушей желтые, ноги и хвост черные. Оба вида ведут одинаковый образ жизни.

Эти кенгуру содержатся во многих европейских зоологических садах. По своему поведению они, кроме лазания, ничем не отличаются от других кенгуру. Если в их загородках устраивают искусственные скалы, они лазают по их уступам и представляют интересное зрелище.

В неволе они хорошо размножаются.

Древесные кенгуру. В Новой Гвинее с ее густыми и обширными лесами кенгуру превратились в древесных животных. От других кенгуру они отличаются тем, что их сильные и хорошо развитые передние ноги только немного короче задних.

Древесный кенгуру — довольно крупное животное, длиной в один метр с четвертью, считая и хвост, который немного больше половины всей длины животного. Мех его состоит из жестких черных волос, но кончики ушей, брюхо и морда бурые, а щеки желтоватые.

«Эти животные, — пишет о них знаменитый ученый Альфред Уоллес, — похожи на наземных кенгуру и не вполне еще приспособились к древесной жизни, так как двигаются довольно медленно и держатся на ветвях нетвердо».

«Все наблюдатели, — говорит Брэм, — утверждают, что трудно представить себе более странное зрелище, чем кенгуру, лазающий по верхушкам высоких деревьев. Хотя он спокойно поднимается и спускается по ветвям, но все это так непривычно, что вызывает в первый момент у наблюдателя недоумение и удивление. Особенно поражает, когда с земли неожиданно вспрыгивает на дерево черное длинноногое существо и начинает лазать по качающимся ветвям».

Питаются древесные кенгуру преимущественно листьями, почками и побегами деревьев, но едят также и плоды.

В неволе эти кенгуру встречаются в некоторых европейских зоологических садах, но живут очень недолго. Хорошо они чувствуют себя только в зоологическом саду Мельбурна (Австралия), где в естественных условиях растут подходящие для них деревья.

«Древесные кенгуру, — сообщает натуралист Розенберг, — скоро становятся ручными, легко привыкают к своему хозяину и не боятся собак. Мои пленники бегали свободно по двору и следовали за мною по пятам, быстро прыгая на задних ногах. Когда они лазали, то обхватывали передними лапами ствол или ветвь, но делали это несколько неуклюже.

Кормил я их растительной пищей, главным образом зрелыми бананами. Они брали эти плоды передними лапами и, сидя на задних, по-обезьяньи подносили их ко рту и съедали».

Древесного кенгуру папуасы Новой Гвинеи называют «ниаай». Они часто ловят этих кенгуру, а иногда привозят их живыми на один из Молуккских островов, в город Тернате.


Третий отряд Насекомоядные


У всех млекопитающих, за исключением клоачных и сумчатых, которые называют низшими млекопитающими, зародыш вполне сформировывается в утробе матери, не нуждаясь в сумке для дальнейшего развития. Однако и среди высших млекопитающих представители различных отрядов родят детенышей различной степени зрелости и готовности к самостоятельной жизни. Например, котята родятся слепыми и беспомощными, а жеребята — способными стоять на ногах и следовать за матерью.

Знакомство с высшими млекопитающими мы начнем с насекомоядных, потому что они стоят по развитию ниже, чем другие отряды. Потом постепенно будем переходить к более высокоорганизованным группам зверей.

У насекомоядных обычно длинная голова и удлиненная морда, которая оканчивается хоботком. Туловище у них короткое. Одни насекомоядные покрыты мягкой шелковистой шерстью, другие — твердыми иглами. Многие из них живут под землею, некоторые — в воде и некоторые — на деревьях.

Часть насекомоядных проводит зиму в спячке, часть и зимой продолжает деятельный образ жизни под снегом, или в воде подо льдом, или в подземных ходах. Многие виды насекомоядных полезны для сельского хозяйства. Они истребляют вредных насекомых, их личинок, червей, улиток и даже мелких грызунов. Есть виды, дающие ценные сорта пушнины.

Насекомоядные водятся преимущественно в умеренных странах Северного полушария; особенно много их в Китае. В Южной Америке и Австралии насекомоядных совсем нет.


Танрек

На Мадагаскаре и на близлежащих островах Маврикия, Майотта и Реюньон водятся животные, напоминающие наших ежей. Их называют щетинистыми ежами. Самый известный из щетинистых ежей — танрек. У танрека длинная морда с хоботком на конце, короткие кругловатые уши, маленькие глаза и короткая шея. Спина его и бока густо покрыты иглами, щетиной и волосами, а брюхо и грудь — только волосами. Конец морды и уши голые. Общая окраска его светложелтая, морда бурая, ноги рыжие. Длина — около 30 сантиметров.

Держится танрек в гористых местностях, густо покрытых кустарником, зарослями папоротника и мхом. Здесь он выкапывает в земле норы и ходы, служащие ему жилищем.

«Это пугливое, робкое существо, — говорит Брэм, — проводит бóльшую часть дня в полном уединении. Выходит танрек из своего убежища только после захода солнца, но никогда не удаляется на большое расстояние от своей норы. Расцвет природы на его родине приходится на время от декабря по март, то есть от первого дождя до наступления засухи, которая длится все остальные месяцы.


Танрек.

Как только начинается засуха, танрек забирается в самую глубину своего жилья и впадает в такую же спячку, как наш еж зимою. Спячка танрека длится от апреля до ноября.

С первыми грозами и дождями, когда начинает оживать сожженная зноем земля, танрек просыпается и снова бродит повсюду своей медлительной походкой, вынюхивая добычу подвижным острым носом. Питается он главным образом насекомыми, червями, улитками, ящерицами и различными плодами, накапливая жир для новой спячки. Особую любовь он обнаруживает к воде; спускается по ночам в топкие болота и подолгу валяется там в грязи, как свинья.

Неловкость и неповоротливость танрека делают его легкой добычей любого хищника, тем более что его слабые иглы не могут служить защитой. Его единственное орудие защиты — неприятный мускусный запах, который становится особенно сильным в минуты тревоги и испуга. Однако, несмотря на этот запах, танрека усердно преследуют и хищные звери и хищные птицы. Местные жители тоже с увлечением охотятся на танрека. Обычно охотники узнают его логовище по маленькому бугорку перед норой или отыскивают его при помощи специально выдрессированных собак и выкапывают из норы.

На рынках острова Маврикия можно видеть торговцев живыми, заколотыми и даже жареными танреками. Горные жители, спускаясь по праздникам в город, раскупают их нарасхват, как лакомство. При таком спросе этот зверек давно был бы истреблен, если бы его не спасала большая плодовитость. Самка танрека в один помет рождает от двенадцати до шестнадцати детенышей. Детеныши быстро растут и через несколько месяцев начинают самостоятельную жизнь».

В неволе танрека можно кормить сырым мясом, вареным рисом и бананами. Днем он спит, ночью же проявляет оживленную деятельность. Если его пустить на землю, он тотчас же начинает в ней рыться мордой. Свою клетку он всегда пытается разломать когтями, и это ему иногда удается.


Землеройки

Землеройка обыкновенная водится всюду в Европейской части СССР, за исключением Крыма, и в Сибири до Охотского моря и Камчатки. По величине она меньше домашней мыши. Длина тела землеройки 6½, а длина хвоста 4½ сантиметра. Окраска тонкого шелковистого меха колеблется между ярким красно-бурым и блестящим черным цветом; бока светлее спины, брюхо и грудь серовато-белые, хвост темнобурый, снизу — буровато-желтый.

Эта землеройка живет в самых разнообразных местах: в горах, в долинах, на полях, в садах, по соседству с деревнями и даже в самих деревнях, но держится обычно вблизи воды. Зимой она заходит в дома, сараи, амбары. Землеройка, по наблюдениям Брэма, особенно любит прятаться в подземных норах, часто забирается в кротовые норы или в покинутые мышиные норки, в щели и расщелины скал. В мягкой почве она сама хоботком и передними ногами выкапывает неглубокие ходы. По образу жизни землеройка — ночное животное и днем очень неохотно выходит из своих подземелий. Солнечный свет так ослепляет ее, что, по словам некоторых наблюдателей, она не может найти вход в свою нору.

Землеройка прожорлива и постоянно занята поисками добычи. Количество пищи, которое землеройка съедает за день, равняется ее собственному весу. Повертывая свой хоботок в разные стороны, она все время принюхивается и рыскает всюду, немедля нападает на всякое существо, которое может одолеть, и с жадностью пожирает добычу. При случае землеройка не пренебрегает даже трупами своих сородичей.

О хищности землеройки рассказывает Велькер. Привязав крепкую нитку к задней ноге землеройки, он пустил ее в поле около мышиной норы. Землеройка моментально туда юркнула. Через небольшой промежуток времени из норы в большом страхе выскочила полевая мышь с землеройкой на спине. Прожорливая хищница прокусила зубами затылок своей жертвы, быстро умертвила ее и сожрала.

Движения землеройки проворны и ловки. Она хорошо бегает по земле, довольно далеко и высоко прыгает, лазает по наклонным деревьям и умеет плавать. Голос землеройки тонкий, щебечущий, почти свистящий, но тихий. Из органов чувств у нее наиболее развито обоняние. Между собой землеройки постоянно враждуют. Они дерутся с такой яростью, что, сцепившись зубами, катаются по земле. Победительница всегда съедает побежденную. Увлечение борьбой настолько велико, что противников можно легко схватить руками.

В ожидании детенышей землеройка устраивает себе гнездо из мха, травы, листьев и стеблей в какой-нибудь стене или под корнями деревьев. В июне она мечет от пяти до десяти детенышей, которые рождаются голыми, слепыми, с закрытыми ушками. Мать проявляет к ним первое время нежность и заботливость, но кормит их недолго. Вскоре детеныши бывают вынуждены самостоятельно добывать себе пропитание, и с этого момента всякие родственные узы семьи распадаются.

Немногие животные охотятся на землероек. Куницы ими брезгают из-за неприятного мускусного запаха. Кошки иногда загрызают их, принимая за мышей, но тоже не едят. Только аисты, гадюки и некоторые хищные птицы пожирают их без всяких колебаний. Мускусный запах у землеройки издают выделения особых желез, которые расположены по бокам ее тела, ближе к передним ногам. Этот запах пропитывает все предметы, которых касается землеройка.


Землеройка лесная, или обыкновенная, и малая землеройка.

С неволей землеройки мирятся легко.

«Я часто держал землероек в ящиках, — рассказывает натуралист Ленц. — Мухами, мучными и дождевыми червями или еще чем-нибудь подобным их никогда нельзя было накормить досыта. Я должен был ежедневно давать каждой землеройке по целой убитой мыши или по птичке. Каждый зверек съедал свою порцию начисто, оставляя только кожу и кости. Таким образом мне удалось их откормить, и они стали очень жирными. Если же держать их впроголодь, хотя бы очень недолго, они вскоре умирают. Я пытался вместо животной пищи давать им хлеб, репу, груши, мак, репное или канареечное семя, но они умирали от голода, не трогая этой пищи.

При хорошем уходе землеройки выживают в неволе целые месяцы».

Малая землеройка, или землеройка-крошка, похожа на лесную, только еще меньше ростом. Это, пожалуй, самое маленькое млекопитающее. Она широко распространена в Европе и северной половине Азии, от Атлантического океана до Тихого. Образ жизни ее такой же, как и обыкновенной землеройки.

Водяная землеройка, или кутора, немного больше обыкновенной землеройки. Тонкий, мягкий и густой мех ее до того плотен, что совсем не пропускает воды. Окрашен он на спине в блестящий черный цвет, на брюшке и груди в лиловатый, иногда с темносерыми пятнами. Ноги и пальцы куторы покрыты по бокам густо сидящими плавательными щетинками, которые при плавании помогают сильнее загребать воду.


Водяная землеройка, или кутора.

Кутора распространена почти по всей Европе и в некоторых частях Азии. Источники в лесистых горах с чистой водой и илистым дном — любимые ее места. Любит она также покрытые ряской пруды с чистой водой. В таких местах кутора иногда встречается в большом количестве. Часто она селится в деревнях и особенно охотно близ мельниц. Кутора не всегда находится в воде. Она часто бегает по лугам, прилегающим к ее ручью, заползает под стога сена, забирается в амбары, сараи и даже в жилые дома.

В рыхлой почве, вблизи воды, она выкапывает ходы, но чаще пользуется норами мышей и кротов. Характерным признаком ее жилища служит большое число выходов: один под воду, несколько к самой поверхности воды и несколько на сушу.

В норе зверек спит и скрывается от врагов.

В местностях, где ее часто беспокоят, кутора обыкновенно проводит много времени в своем жилище; там же, где ей нечего бояться, она бодрствует и днем. Она редко плавает вдоль берега, чаще переплывает ручьи поперек. Когда же ей приходится двигаться вдоль ручья, она предпочитает бежать по самому краю берега или даже по дну ручья, под водой.

Кутора — живой и умный зверек. Ее движения быстры и уверенны. Она ловка и неутомима, отлично плавает, ныряет и может держаться на воде неподвижно, высовывая наружу то голову, то всю верхнюю часть туловища. Когда она плывет, ее тело кажется широким, плоским и сплошь покрытым мелкими блестящими жемчужинами, — это пузырьки воздуха, собирающиеся между густыми шерстинками меха и предохраняющие его от намокания. Благодаря этому мех животного при плавании всегда остается сухим. Во время болезни землеройки мех ее утрачивает это свойство, шерсть намокает, и влага проникает до кожи. Заболевшее животное погибает.

Перед родами самка устраивает себе небольшую нору, тщательно выстилает ее мхом и сеном. В конце мая она мечет от шести до десяти голых детенышей. Они быстро растут, живут дружно и любят играть. Самостоятельную жизнь детеныши начинают довольно рано, но охотятся сначала только под руководством матери, прокладывая в траве поблизости от главного входа к норе узкие тропинки.

Кутора — большой хищник; она поедает на суше и в воде насекомых всех видов, червей и мелких моллюсков, раков и лягушек, рыб, птиц и мелких млекопитающих. Мышь, попавшую в ее нору, нужно считать погибшей — землеройка ее поймает и съест. Молодая трясогузка, вылетевшая из своего гнезда и севшая на берег, легко может сделаться жертвой куторы. Лягушку, прыгающую вблизи входа в нору, она схватывает за задние ноги и тащит к себе в подземелье, где быстро уничтожает. Но интереснее всего кутора ловит рыбу. Она загоняет гольцов и пескарей в крошечные заливчики, потом мутит воду и сторожит выход из такого заливчика. Как только рыбка проплывает мимо нее, она тотчас бросается в воду и ловко схватывает ее, оправдывая поговорку о ловле рыбы в мутной воде.

Враги куторы те же самые, что и у других землероек: аисты, гадюки и некоторые хищные птицы. Неволю эти зверьки переносят хорошо. Аусден держал кутор в большом ящике с довольно глубоким бассейном. Его пленники чувствовали себя, повидимому, очень хорошо. Они вели себя, как дома: спокойно ели червей, сырое мясо и насекомых. Однажды Аусден пустил в бассейн несколько маленьких рыбок. Землеройки моментально набросились на них, вытащили по рыбке наружу и умертвили, прокусив им головы, потом, крепко держа добычу передними лапами, принялись есть от головы к хвосту, как это делают речные выдры.

Купаясь, землеройки оживленно двигались в бассейне. Бегая по клетке, они иногда пищали; крик их слегка напоминает чириканье камышевки. В несколько месяцев они вполне освоились со своей неволей, но все же ручными не сделались — боялись людей и кусались, когда их трогали.


Кроты

Выхухоль, или хохуля, — очень интересное насекомоядное с подвижным хоботком и прекрасным мехом. Живет в бассейне Дона и Волги, от притоков ее верхнего течения до низовьев Камы и ниже, до Астрахани. Очень редко встречается на Днепре и Урале. Любит поемные озера, старицы и тихие заводи рек с высокими песчаными берегами. Длина хохули — 25 сантиметров, а широкий, сжатый с боков хвост достигает 17 сантиметров. Голые ступни ног покрыты мелкими чешуйками и с наружных краев густо усажены плавательными щетинками, как у водяной землеройки. И на передних и на задних ногах пальцы соединены плавательными перепонками. Мех выхухоли гладкий, с густым мягким подшерстком, рыжевато-бурый на спине и боках, а на груди и брюхе пепельно-серый с серебристым блеском.

Выхухоль проводит свою жизнь или в воде, или под землей. Устраивая свое гнездо, она начинает копать ход у берега под водой и ведет его наискось кверху. В глубине земли, выше уровня воды метра на два, она расширяет нору и делает камеру, которая и служит ей гнездом.

«Выхухоль, — говорит Брэм, — отличный пловец и водолаз, бóльшую часть жизни проводит в воде. На поверхность земли она выходит только в том случае, когда разлив выгоняет ее из подземных ходов. В воде она проводит день и ночь, лето и зиму. Даже тогда, когда лед покрывает реки, она продолжает плавать и охотиться. Наевшись досыта, она возвращается отдыхать в нору, вход в которую сделан настолько ниже уровня воды, что даже толстый лед не может его закрыть. Пища выхухоли состоит из червей, пиявок, водяных ракушек, комаров, водяных пауков и личинок разных насекомых.

Выхухоль кажется неуклюжей, но на самом деле она очень ловка и проворна, плавает и бегает под водой и в прибрежном тростнике и кустарнике, быстро поворачиваясь в разные стороны и отыскивая пищу гибким и подвижным хоботком. Часто всплывает вверх, чтобы передохнуть, и снова ныряет в воду.

В ясную погоду она играет в воде или лежит на берегу, греется на солнышке, ворочает хоботком во все стороны и ощупывает всякий подвернувшийся предмет».

Поймать выхухоль нетрудно, особенно весной, во время спаривания, когда животные играют в воде. Ловят их особыми сетями, расставленными перед норой. В дореволюционное время выхухоли не охранялись, их промышляли тогда и ружьями. Иногда в расставленных рыбаками сетях и вершах находят мертвых выхухолей. Мех выхухоли идет на воротники и шапки. Он очень красив и прочен.

Многие особенности жизни выхухоли стали известны только в самое последнее время благодаря работам промысловых станций СССР. Выхухоль дает два помета в лето. Период весеннего размножения продолжается с апреля по июль, осеннего — с сентября по декабрь. Число детенышей в помете может быть от одного до пяти. Срок беременности — от сорока пяти до пятидесяти дней. Питается выхухоль, кроме перечисленных выше мелких животных, рыбой, а также корневищами и клубнями водяных растений.


Выхухоль.

В неволе выхухоль живет долго, но только при хорошем уходе, в бассейне с проточной водой. Стоячая вода быстро портится от нечистот и выделений хвостовой железы. Кормить выхухоль можно моллюсками, дождевыми червями и мелкой рыбой. Съедает она до 300 граммов пищи в день. При ходьбе выхухоль неуклюже переваливается с боку на бок, старается скорее покинуть сушу и уйти в воду. Там с удовольствием плещется и моет себе хобот. Ступни ее очень гибки — она может достать ими до поясницы, когда чешет и чистит себя; двигает она ногами с такой быстротой, что эти движения кажутся дрожанием всего тела.

На воле у выхухоли, повидимому, немного врагов. Преследуют ее главным образом хищные рыбы, например щуки, изредка хищные птицы. Главным врагом был человек: неумеренный промысел на этого зверька давно сократил число этих ценных животных, которые встречаются только в СССР. Но начиная с 1920 года промысел выхухоли был запрещен, а два года назад были устроены специальные выхухолевые заповедники на Оке и Клязьме. Охрана благоприятно повлияла на увеличение запасов выхухоли.

Крот — подземный житель. Он только в редких случаях выходит на поверхность. О его подземных странствованиях можно узнать по кучкам земли, которые он выбрасывает наверх при рытье ходов. Эти кучки точно указывают направление и протяжение того участка, на котором крот занимается подземной охотой. Участок этот всегда большой, потому что крот прожорлив. Он все время расширяет район охоты и роет все новые и новые ходы.

«Из всех наших подземных животных, — говорит натуралист Блазиус, — обыкновенный, всюду распространенный крот старательнее всех работает над устройством своих затейливых ходов. Ему приходится не только заботиться о пище, но и прятаться от нападений многочисленных врагов. Всего искуснее он строит свое жилище. Оно состоит внутри из округлого логовища и двух круговых галлерей; одна из них больше и окружает логовище на одной высоте с ним, а другая меньше и идет параллельно большой, но помещается выше ее, над логовищем. Из логовища проложены вверх, к малой галлерее, три хода, а от нее идут пять-шесть ходов в большую, нижнюю, галлерею. Из большой галлерей идут лучами во все стороны прямые ходы числом от восьми до десяти, скрещиваясь с описанными уже ходами. На известном расстоянии некоторые из них поворачивают и присоединяются к главному выходу из гнезда. С главным ходом соединяется еще особая предохранительная галлерея, идущая из логовища.

Главная галлерея шире туловища крота. Он может свободно и быстро двигаться в ней. Стенки всех галлерей хорошо утрамбованы, тверды и крепки, так как крот при постройке подземного жилища придавливает вырытую землю, а не выбрасывает наверх.

Свое логовище крот мягко выстилает травой, листьями, мхом и нежными корешками. При опасности сверху он моментально отодвигает эту мягкую подстилку и бросается вниз по предохранительной галлерее, которая начинается прямо под подстилкой. Если опасность грозит снизу, крот бежит в верхнюю, круговую галлерею с ее многочисленными ходами».

В жилище крота всегда достаточно воздуха — он проникает через разрыхленную землю.

Кроты много пьют и роют особые ходы к лужам и ручьям. Рыть кроту совсем не трудно. Он легко сверлит рыхлую землю рылом, разгребает ее передними лапами с широкими сильными когтями и быстро отбрасывает назад. Его уши плотно закрываются кожным выступом и прекрасно защищены от засорения песком и землей. Не хуже приспособлены и его глаза: они величиной с маковое зернышко, защищены волосами и веками. Кроме того, они могут произвольно выдвигаться из глазниц и снова втягиваться внутрь. Шерсть у крота ровного черного цвета, густая, короткая и бархатистая.


Крот.

Главная пища крота — дождевые черви. Именно для охоты за ними он копает свои длинные ходы. Если воткнуть палку в рыхлую землю и слегка шевелить ее из стороны в сторону, то черви, спасаясь от мнимого крота, начинают поспешно выходить со всех сторон из-под земли на ее поверхность. Кроме дождевых червей, крот поедает живущих под землей личинок медведок, майских и навозных жуков и других насекомых, какие только попадутся, а также улиток и мокриц. Если ему случается добыть пищу на поверхности земли или у воды, он приносит ее в свое логовище. Землеройка, полевка, лягушка, ящерица, уж или медяница, если они случайно окажутся под землей по соседству с ним, делаются его добычей. Кроту ежедневно необходимо съедать количество пищи, равное весу его собственного тела. Голода он не выдерживает и без еды умирает через полсуток.

Правильность этих наблюдений подтверждается и поведением крота в неволе. Брэм сообщает следующее:

«Наблюдатель Флуранс посадил двух кротов в ящик с землей, желая узнать, что они едят. Он положил им корень хрена. На другой день он нашел корень в целости, но зато от одного из кротов осталась только кожа; даже кости были съедены. Тогда он поместил оставшегося в живых крота в пустой ящик. Животное вскоре стало обнаруживать признаки беспокойства и голода. Наблюдатель пустил к нему воробья с подрезанными маховыми перьями. Крот тотчас же приблизился к птичке; получив несколько ударов клювом, он отскочил, но затем снова напал на воробья, разорвал ему брюшко, расширил рану лапами и в течение одной минуты сожрал половину птицы. Тогда Флуранс поставил в ящик стакан с водой. Крот тотчас же приблизился к стакану, уперся в него передними ногами и стал с жадностью пить воду. Напившись, он доел воробья и наконец насытился. Но очень скоро он снова проголодался, стал беспокойным, ослабел и непрерывно обнюхивал все вокруг себя. Едва к нему впустили нового воробья, как он перегрыз ему брюшко и тотчас же сожрал половину, опять жадно напился и успокоился. Утром доел остатки, не тронув только вывороченную кожу. Вскоре он начал снова проявлять признаки голода. Ему дали лягушку, но ему хватило этого только до половины дня. Тогда в ящик бросили жабу. Крот накинулся на нее, но тотчас же отвернулся и больше не пытался ее трогать. Ему положили в ящик моркови, капусты и салату, но он на другой день умер с голоду, так и не дотронувшись до этой пищи».

Флуранс пытался кормить растительной пищей трех других кротов. Они тоже умерли от голода. Как-то раз этот же наблюдатель запер в одной комнате десять кротов. На другой день их оказалось только девять. Самый слабый был съеден более сильными. Через некоторое время в комнате осталось всего два крота. Один из них непременно съел бы другого, если бы им во-время не дали пищи.

Другой наблюдатель, Ленц, пустил крота в ящик, дно которого было покрыто землей, содержавшей много дождевых червей. Земля лежала тонким слоем в 5 сантиметров, чтобы можно было видеть поведение крота. За один час крот сожрал множество червей. Он брал их передними лапами и, очищая налипшую грязь, постепенно вбирал в рот. Растительной пищи он не трогал, а улиток, жуков, червей, гусениц, мясо птиц и млекопитающих ел с жадностью.

На восьмой день Ленц положил кроту большую медяницу. Крот бросился на нее, укусил и быстро скрылся под землей, так как медяница сделала несколько сильных движений. Вскоре он снова вылез, укусил ее еще раз и опять скрылся. Осторожные нападения продолжались минут шесть. Наконец он вцепился в змею и стал энергично грызть ее, пока не прокусил толстой кожи. Помогая когтями передних лап, он разорвал рану, вытащил печень и кишки, потом съел свою добычу, оставив только голову, позвонки и кожу. Это было утром, а в полдень крот был опять голоден и съел большую садовую улитку. Около пяти часов дня ему дали живого ужа длиной около 80 сантиметров. Он набросился на ужа, растерзал его и съел.

Тонкое обоняние помогает кроту легко находить пищу. Хоботок служит ему еще и органом осязания. Слух у крота тоже хороший: от него не ускользает ни малейший шум. Кроме того, организм крота очень тонко воспринимает ничтожные сотрясения почвы. Плавая, крот руководится зрением. Было замечено, что, переплывая реки, крот расправляет волосы вокруг глаз и раскрывает веки возможно шире, обнаруживая черные блестящие бисеринки глаз.

«В остроте чувств крота, — говорит Брэм, — легко убедиться. Я посадил одного крота в ящик, дно которого было покрыто слоем земли почти в 16 сантиметров толщины. Крот тотчас ушел в глубину. Тогда я придавил землю в одном из углов ящика и положил сверху сырое мясо, нарезанное кусочками. Через несколько минут земля в этом месте приподнялась, высунулась подвижная мордочка, и мясо было съедено».

Кроты не подвержены спячке. Летом и зимой они заняты непрерывной работой — добыванием пищи. Часто можно видеть выброшенную кротом свежую землю на только что выпавшем снегу или на замерзшей почве. Крот делает большие переходы под рыхлым снегом и по мерзлой земле. Зимой его охота, пожалуй, еще добычливее летней, если судить по его запасам полуживой пищи.

«Вскоре после первых весенних оттепелей, — сообщает натуралист Даль, — когда земля еще не оттаяла, в гнезде крота и прилегающих к нему ходах я нашел значительные запасы червяков. Они были притиснуты к плотным стенкам ходов в виде маленьких кучек, в десять червей каждая. Черви казались раздавленными и даже изувеченными, но, когда я их согрел, они ожили, не обнаружив никаких поранений.

Я собрал запасы в одном гнезде, сосчитал все, что было в наличности, и взвесил. Оказалось 1280 штук дождевых червей, весивших вместе 2,13 килограмма, и 18 личинок майского жука. Кроту зимой легко ловить добычу, находящуюся в зимнем оцепенении, — вот он и делает запасы».

Между собой кроты постоянно враждуют. Встретившись, вступают в драку, и победитель пожирает побежденного. Самец и самка живут отдельно. Сходятся они вместе только в период спаривания и выкармливания детенышей. Парочка поселяется в жилище самца или в жилище самки. Они расширяют общими силами это жилище и роют новые ходы. Самка мечет от трех до пяти голых и слепых детенышей. Величиной они почти с боб, но быстро растут и уже с раннего детства обнаруживают большую прожорливость.

Родители вскоре начинают кормить их червями. Через пять недель кротята вырастают до половины величины взрослых, но существовать без помощи родителей еще не могут. Рыть по-настоящему подземные ходы они выучиваются только к весне следующего года.

Кроты приносят некоторую пользу сельскому хозяйству и лесоводству, уничтожая медведок, сверчков, личинок майского жука и других вредных насекомых. Человек, самый опасный враг крота, охотится за ним из-за шкурок. Кротовый промысел сильно развит и в Западной Европе и в СССР. Кроме человека, кротов истребляют и звери и птицы: лисицы, хорьки, куницы, горностаи, ежи, совы, сарычи, вороны и аисты подстерегают их у кротовин. Маленькая ласка преследует крота энергичнее всех — даже в его собственных подземельях. Но многие хищники кротов не едят.


Еж

Еж не менее, чем крот, полезен для сельского хозяйства. Его знают почти все. У него острое рыльце, маленькие черные глазки, большой рот, широкие уши. Голова, спина и бока покрыты острыми иглами желтоватого цвета, бурыми на концах, а шея и брюшко — густыми желтовато-серыми волосами.

Ежи, как и кроты, живут в одиночку. Место для гнезда еж выбирает под хворостом или в густом кустарнике, охотнее всего в терновнике, под изгородями, в корнях или дуплах деревьев и в расселинах скал. Реже бывает, что еж выкапывает себе неглубокую нору с двумя выходами — на север и юг. Свое гнездо ежи устилают листьями, соломой и сеном. Самка устраивает гнездо по соседству от самца. Редко случается, что самка и самец живут парой в одном гнезде. Обычно они держатся вместе только в брачный период.

В Европе, Африке и Азии живут разные виды ежей. У нас они встречаются повсеместно. За лето ежи нагуливают себе жирное брюшко. Зимой впадают в спячку. Этот жир организм расходует во время спячки как естественный запас питания. К зимнему сну еж готовится еще задолго до морозов. Он утепляет свое помещение — натаскивает туда беспорядочную кучу соломы, сена, листьев и мха. Весь этот материал он переносит своеобразным способом: он валяется на опавших листьях, на сене и на мху; все это нанизывается на его иглы или застревает между ними. Натаскав материалов, еж выстилает себе постель. С наступлением первых морозов он глубоко зарывается в гнезде и впадает в спячку. Спит обыкновенно до марта.

Весной, с наступлением первых теплых вечеров, внимательный наблюдатель может слышать в лесу, роще или саду странный шорох в сухих, нападавших с осени листьях. Шорох этот чаще всего слышится вблизи колючих изгородей или в густых кустарниках. Стоя неподвижно, можно через некоторое время заметить, как маленький, округлый, покрытый иглами зверек пробирается сквозь зелень, обнюхивая воздух и прислушиваясь. Он трусит мелкими шажками, поворачивая во все стороны остренькую мордочку.

Услышав какой-нибудь подозрительный звук, он тотчас останавливается и тщательно принюхивается. Обонянием он, очевидно, проверяет другие органы чувств: ухо и глаз.

«Нередко случается на охоте, — рассказывает Брэм, — что еж бежит охотнику прямо под ноги, затем вдруг обернется, обнюхает воздух и поспешно отбегает или свертывается в клубок. Свернувшись, животное совершенно теряет свой обычный вид, превращаясь в клубок игл, который с одной стороны имеет углубление. Углубление это ведет к брюху, и в нем еж прячет тесно прижатые друг к другу ноги, хвост и морду.

Между растопыренными иглами воздух свободно проходит к морде ежа. Его дыхание нисколько не затрудняется, и, свернувшись в клубок, он может долго оставаться в таком положении. Еж свертывается в клубок без всяких усилий: у него необычайно сильные подкожные мышцы. Даже человек, надев толстые рукавицы, не в силах развернуть этот колючий клубок».

Свертывание служит ежу единственным средством защиты против всевозможных опасностей. Большинство врагов бессильно перед его колючками, но лиса и филин умеют его схватить и растерзать.

Еж истребляет в огромном количестве кузнечиков, сверчков, тараканов, майских, навозных и всяких других жуков и их личинок. Он поедает также дождевых червей, птичьи яйца, слизней, лесных и полевых мышей. Однако истребляет он также и полезных мелких птиц и птенцов более крупных пернатых обитателей леса.


Еж.

Еж проявляет большую ловкость и настойчивость в охоте на мышей и борьбе с более сильными животными.

«В августе, — рассказывает известный натуралист Ленц, — я посадил самку ежа в большой ящик. Через два дня она родила шестерых детенышей. Для испытания ее аппетита я давал ей жуков, дождевых червей, лягушек, даже жаб, медяниц и ужей. Все это она съедала, но любимым ее кушаньем были мыши. Плоды она ела только тогда, когда не было никакой другой пищи, но это отзывалось на ней вредно. Просидев два дня на плодах, она убавила молока, и двое ее детенышей умерли.

Большое мужество и ловкость она проявляла при встрече с врагами. Однажды я впустил к ней в ящик восемь хомяков, очень злых животных. Едва она их почуяла, тотчас же взъерошила иглы и, пригнув морду к земле, бросилась на ближайшего. При этом она издавала звуки, похожие на бой в маленький барабанчик. Как только хомяк нападал, стараясь ее укусить, она подставляла иглы, торчащие на голове, кусала его в то же время за ноги и наносила ему удары иглами в бока. Окровавленный хомяк погиб бы, если бы я его не отнял. Избавившись от одного врага, она напала на других. Мне пришлось убрать их всех из ящика рассвирепевшей ежихи».

Еще больше ловкости еж проявляет в борьбе с ядовитыми змеями. Змеиный яд на него слабо действует. Нужно ввести в кровь ежа очень большую дозу этого яда, чтобы умертвить его. Смерть наступает только через несколько часов. (Мыши от укуса гадюки умирают через одну-две минуты, а морские свинки — через четыре-восемь минут.) В борьбе со змеями еж очень ловко увертывается от укусов; если же его укусит змея, то, повидимому, в кровь его не попадает такое количество яда, какое для него смертельно.

В борьбе со змеями еж, по словам наблюдателей, проявляет исключительную осторожность. Он втягивает голову, выставляет иглы, пригибает ноги так, что их почти не видно, и сильно оттопыривает иглы на всем теле. Однако Ленц несколько иначе описывает единоборство с гадюкой самки ежа, той самой, которая жила у него со своими детенышами.

«30 августа, — пишет Ленц, — я впустил большую гадюку к ежам в то время, как мать кормила своих детенышей. Почуяв врага, ежиха поднялась со своего ложа, бесстрашно обошла вокруг змеи и обнюхала ее с головы до хвоста, так как та лежала, вытянувшись во всю длину. Змея начала шипеть и несколько раз укусила ее в морду и губы. Зверек, не отходя от гадюки, стал спокойно облизывать свои раны, причем гадюка укусила его за высунутый язык, но и это его не испугало. Ежиха продолжала обнюхивать разъяренную змею, не перестававшую кусаться. Вдруг она быстро схватила зубами голову змеи и, несмотря на сопротивление, разгрызла ее вместе с ядовитыми зубами и железами. Потом она съела половину гадюки. Покончив с этим, она залезла к детенышам и продолжала прерванное кормление.

Вечером она доела остатки гадюки и съела еще маленькую новорожденную гадюку. На следующий день я дал ей еще трех новорожденных гадюк, — ежиха чувствовала себя так же отлично, как и ее детеныши. На местах ранений я не видел у нее ни опухоли, ни болячек.

1 сентября ежиха сразилась с другой змеей. Как и в первый раз, она приблизилась к гадюке и стала ее обнюхивать. Змея, несколько раз хватая ее за морду, щетину и иглы, сильно искололась и обратилась в бегство. Она ползла вдоль стенок ящика, но ежиха неотступно следовала за ней и, несмотря на укусы, старалась приблизиться к голове змеи. Наконец она загнала змею в угол, где лежали ежата. Гадюка широко разинула пасть с ядовитыми зубами, но ежиха не отступила. Змея бросилась на нее, вцепилась ей в верхнюю губу и повисла на ней. Ежиха стряхнула гадюку и снова стала преследовать уползавшую змею, получая новые укусы.

Эта борьба продолжалась около четверти часа. Я насчитал, что змея раз десять кусала ежиху в морду и что вдвое больше укусов пришлось на иглы и щетину. Пасть гадюки, исколотая иглами, была вся в крови. Наконец ежихе удалось схватить змею зубами за голову, но та вырвалась и уползла.

Я поднял ее за хвост и схватил позади головы. Она тотчас раскрыла пасть, чтобы меня укусить. Это означало, что ее ядовитые зубы были еще целы. Когда я снова бросил змею в ящик, ежиха немедленно накинулась на нее, схватила зубами за голову, разгрызла ей череп и, не торопясь, съела всю, не обращая внимания на ее движения, потом отправилась к детенышам и стала их кормить.

Здоровье самки и детенышей ни капли не пострадало. Ежиха еще много раз сражалась с гадюками и всегда побеждала. При дальнейших наблюдениях обнаружилось, что ядовитым змеям она в первую очередь раздробляла голову, тогда как безвредных ужей кусала в другие места».

Это последнее замечание Ленца наводит на мысль, что еж в борьбе с гадюками все же вел себя более осторожно, чем казалось наблюдателю, а укусы змеи, видимо, были не совсем удачны, и ядовитые зубы не прокусывали кожи ежа достаточно глубоко, чтобы влить в кровь большую дозу яда. Конечно, в этом случае помогает и большая невосприимчивость ежа к яду разных животных. Например, ежи безнаказанно едят в большом количестве шпанских мух, которые выделяют сильный яд — кандаридин, — вызывающий у других животных катар желудка, кишок и смерть от острого воспаления почек.

Самка ежа мечет от трех до шести детенышей, в редких случаях — до восьми. Перед родами ежи устраивают особое, очень просторное и хорошо выстланное гнездо под густым кустарником, кучами листьев и мха или в ржаном поле. Детеныши рождаются слепыми, почти голыми, со щетиной вокруг морды. Уши у новорожденных закрыты. Подросши и вооружившись уже иглами, ежата не могут еще свертываться в клубок и натягивать кожу на голову до морды. Когда они перестают сосать, мать приносит им в гнездо дождевых червей, слизней, опавшие плоды и вскоре, по вечерам, начинает брать ежат на охоту. К осени ежата совсем подрастают и, подобно взрослым, самостоятельно готовятся к зимней спячке.

«Чтобы приручить ежа, — говорит Брэм, — нужно только поймать его и потом устроить ему подходящее помещение. Он скоро привыкает к новому жилищу и теряет всякий страх перед человеком. Пищу он принимает от людей без боязни, сам ее отыскивает в доме, на дворе, в амбарах и сараях. Многочисленные наблюдения устанавливают, что еж — искусный ловец мышей. Во многих местностях им обзаводятся исключительно с этой целью и держат в таких кладовых, куда нельзя пускать кошек. Еж пригоден также для истребления сверчков и особенно тараканов, которых ловит с большим усердием. Если с ежом обращаться хорошо и предоставить ему темный укромный уголок, он прекрасно чувствует себя и в неволе».


Шерстокрыл

На Зондских, Молуккских и Филиппинских островах и Малайском полуострове живут оригинальные животные — шерстокрылы. Они, как планеры, проносятся там по лесу, перелетая с дерева на дерево.

Путешественник Иенгхен описывает свою первую встречу с ними: «Среди ночи мы вдруг услышали крик, но такой странный и ужасный, что мы сочли его за стон погибающего. Он так резко звучал в полной тишине, что суеверные туземцы в страхе прекратили веселый говор и боязливо придвинулись к костру. Объяснение этих непонятных звуков, впрочем, скоро нашлось: предполагавшийся „злой дух“ представился нашим взорам, медленно пронесшись над нашими головами. Это был шерстокрыл, который, перелетая с одного дерева на другое, и издавал время от времени такие неприятные, стонущие крики».

Шерстокрыл — довольно крупное животное, не менее 60 сантиметров в длину. Спина его покрыта густой шерстью, которая становится реже на передних ногах. Бока туловища и подмышечная область почти голые. Мех на спине буровато-рыжий, на груди и брюхе — темнее, на летательной перепонке и на ногах — в светлых пятнах.

Днем шерстокрыл обычно тихо и неподвижно сидит на ветвях дерева, меж мхов и лишайников. Его почти невозможно заметить благодаря защитной окраске меха, похожей на древесную кору. Острые когти дают ему возможность крепко прицепляться и ловко, уверенно лазать по деревьям. По земле он ползает медленно и неуклюже. В сумерки и ночью он проявляет оживленную деятельность. Разыскивая насекомых, он быстро влезает по дереву до самой верхушки и оттуда спускается по воздуху в косом направлении, напоминая своим полетом бумажный змей.

Во время ходьбы и ползанья летательная перепонка шерстокрыла, натянутая между передними и задними ногами, собирается в складки и плотно укладывается вдоль тела. Она нисколько не связывает его движений. Если же ему нужно перелететь на другое дерево, он взбирается на самый конец ветви, соскакивает сильным прыжком и вытягивает конечности. Перепонка натягивается, и он парит, медленно летя к другому дереву. Иногда он пролетает расстояние в 60 метров. При полете он всегда летит наискосок вниз и садится всегда ниже той точки, с которой он сделал прыжок.


Шерстокрыл.

«Однажды в сумерки, — рассказывает Альфред Уоллес, — я видел на Суматре шерстокрыла. Он быстро влез наверх по стволу дерева, перелетел на другое дерево и там снова полез вверх. Я измерил шагами расстояние от одного дерева до другого и нашел, что шерстокрыл прыгнул приблизительно с высоты 14 метров и пролетел расстояние в 70 метров. Это доказывает, что шерстокрыл может долго держаться в воздухе». Днем он неповоротлив и лезет вверх по дереву короткими прыжками, с частыми остановками, как будто отдыхает. «Говорят, — добавляет Уоллес, — что шерстокрыл рождает только одного детеныша. Мои наблюдения подтверждают это. Однажды я застрелил самку, и на груди у нее висел только один детеныш. Это было маленькое, нежное, голое, сморщенное, слепое существо».

Интересно описывает поведение шерстокрыла в неволе натуралист Ягор. Он приобрел на острове Замаре живую самку с детенышем.

«Самка казалась, — сообщает Ягор, — беспомощным и неуклюжим животным. Когда ее освободили от веревок, она продолжала лежать, вытянув все четыре ноги и касаясь земли брюхом. Потом поскакала короткими неловкими прыжками к ближайшему дощатому забору. Она долго ощупывала доски острыми вогнутыми когтями передних ног.

Пользуясь случайными выступами и трещинами, она пыталась лезть вверх, но тотчас же падала, так как отнимала от досок задние ноги, прежде чем уцепиться за что-нибудь передними. Падения не причиняли ей вреда: она всякий раз успевала развернуть летательную перепонку. Упав, она снова лезла на забор и снова падала. Это тянулось так долго, что мне надоело, и я перестал наблюдать за этим, как мне казалось, тупым и упрямым животным. Однако через некоторое время шерстокрыл исчез. После долгих розысков я нашел его в темном углу под крышей. Там он, видимо, укрылся до наступления ночи. Ему удалось все-таки добраться до верхнего края дощатой стены, пролезть в щель и заползти под крышу из плетеного бамбука. Таким образом шерстокрыл опроверг мое мнение о его тупости и неловкости».

Местное население усиленно преследует шерстокрылов из-за хорошего меха, который ценится довольно высоко. Туземцы едят также и мясо шерстокрылов.


Четвертый отряд Рукокрылые


В летний вечер, как только зайдет солнце, в воздухе появляются странные крылатые существа. Они, как серые тени, беззвучно порхают над рекой, над дорожками парков и садов и проносятся вдоль улиц селений. Это — летучие мыши. Днем их не было видно: они скрывались в разных щелях, в дуплах деревьев или на чердаках зданий.

У нас, в северных областях, летучих мышей сравнительно мало, но дальше на юг количество их увеличивается. В Крыму, на Кавказе, на Балканах, в Италии, в Испании эти крылатые млекопитающие носятся в воздухе тысячами. Они вылетают после заката из каждого чердака, из развалин, из горных пещер и в сумерки мелькают повсюду.

В жарких странах рукокрылых еще больше.

«Весьма привлекательно и интересно, — говорит Брэм, — провести вечер у ворот какого-нибудь большого восточного города. Пробуждающиеся летучие мыши тучами заволакивают небо. Со всех сторон и по всем направлениям мчатся в воздухе скученные массы этих темных созданий. Они мелькают повсюду: в садах, рощах, лесах, летают между деревьями, проносятся над полями, кишат над улицами города и во дворах. Они залетают даже в комнаты. Сотни их исчезают, но тотчас же заменяются новыми сотнями, и вас постоянно окружают рои этих летающих созданий».

То же самое можно наблюдать и в Азии.

«Вечерний ландшафт на Цейлоне, — сообщает натуралист Теннент, — немыслим без множества летучих мышей. Днем они массами держатся во всех пещерах, в подземных ходах, в уличных водосточных трубах, в крепостных галлереях, под крышами домов, в развалинах храмов и других строений. С закатом солнца они покидают свои убежища и стаями вылетают на охоту за насекомыми. Когда в домах зажгут огни, летучие мыши в погоне за насекомыми влетают в комнаты и хватают свою добычу при свете ламп».

«В Центральной и Южной Америке, — пишет ученый путешественник фон-Вид, — рукокрылые населяют дремучие первобытные леса, живут и в городах, и в зарослях, и в дуплах деревьев, и на скалах. Они истребляют множество насекомых. Такое же обилие рукокрылых и в Африке, где они живут и по берегу моря, и во внутренних лесах, и в саваннах, и даже в пустыне».

Отличительный признак рукокрылых — это своеобразные крылья, которые образовались из передних конечностей. Между очень удлиненными пальцами у них натянута тонкая кожная перепонка, примыкающая и к бокам туловища. Такая же перепонка натянута между задними ногами и хвостом. Благодаря крыльям летучие мыши кажутся довольно крупными животными, на самом же деле многие из них принадлежат к самым мелким млекопитающим.

У летучих мышей замечательно развито осязание. Даже при полете они руководствуются не зрением, а главным образом осязанием. Ученые делали такие опыты: натягивали вдоль и поперек комнаты множество нитей и пускали летать летучую мышь, и она летала, не задевая ни одной нити. Потом английским пластырем ей заклеивали глаза и даже уши и снова пускали летать. Ослепленная и лишенная слуха, летучая мышь летала между нитями с такой же быстротой и уверенностью, как и прежде, и не задела ни одной из них.

Летучие мыши, за исключением некоторых видов, зимой впадают в спячку. Перед этим они сильно жиреют; жир целыми слоями лежит между мышцами и кожей и на внутренностях. Жира бывает так много, что у некоторых видов вес его превышает вес самого животного. За счет этого жира, а также других веществ организма летучая мышь питается в период спячки. За это время она теряет пятую-шестую часть своего веса.

Очень интересны сведения о размножении летучих мышей. Они спариваются осенью, но оплодотворение яйца живчиком происходит только весной. Когда настает время родить, самка когтями передних ног привешивается к чему-нибудь и подгибает хвост с перепонкой к брюху. Получается нечто вроде мешочка или чаши, куда и падает новорожденный детеныш. Мать тотчас же перекусывает пуповину и облизывает детеныша, который после этого крепко прицепляется к груди матери, схватывает сосок и начинает сосать. Все рукокрылые носят детенышей на себе и летают вместе с ними. Даже после того, как малыши и сами научатся летать, они некоторое время еще продолжают перелетать, прицепившись к матери. Растут детеныши быстро: через шесть-восемь недель они достигают размеров родителей.

При хорошем уходе летучие мыши переносят неволю и делаются ручными. Они привыкают брать пищу из рук человека или из кормушек.


Колонги

Колонги — самые крупные из рукокрылых. От обычных летучих мышей они отличаются не только размерами, но и формой тела. Длина колонга доходит до 40 сантиметров, а размах крыльев — до 1½ метров. Голова его очень похожа на голову собаки. Это дало повод называть колонга еще летучей собакой. Мех колонга на спине темнобурый, на брюхе ржаво-черный, на голове и шее рыжевато-красный; крыловая перепонка коричневого цвета.

Колонги обитают в Средней и Южной Америке, в Австралии и Океании, а также в Южной Азии и на Малайских островах. Много колонгов живет на островах Ява, Суматра, Тимор и группе островов Банда. Держатся они здесь в больших лесах или рощах из плодовых деревьев, окружающих деревни.

Как и прочие летучие мыши, колонги ведут ночной образ жизни. В полумраке густых тропических лесов они летают иногда и днем, но настоящая жизнь их начинается в сумерки. Острое зрение и чуткое обоняние помогают им находить деревья с сочными зрелыми плодами. Они подлетают к облюбованному дереву сначала поодиночке, но вскоре собираются стаями и дочиста объедают все его плоды. Нередко они вредят и виноградникам. Они выбирают сладкие и душистые плоды, причем не столько едят их, сколько высасывают. Любимая их пища — бананы, смоквы, сладкие ягоды, виноград. Напав на фруктовый сад, они едят всю ночь. При этом производят такой шум, что его слышно на далеком расстоянии. Прогнать их из сада бывает трудно. Даже ружейные выстрелы не помогают: вспугнутые в одном месте, грабители перелетают на другое дерево и продолжают пиршество.

Днем колонги боязливы и, чуть заметят что-нибудь подозрительное, тотчас обращаются в бегство. Хищная птица приводит их в ужас. Сильный удар грома вызывает панику. С испугу они падают с деревьев на землю, быстро разбегаются в разные стороны и с большой поспешностью взбираются на любой высокий предмет, чтобы привеситься и полететь. Бывали случаи, что, перепугавшись, они влезали даже на лошадей и людей. А взобраться на что-нибудь им необходимо: взлететь они могут, только бросаясь с известной высоты. Полет у них быстрый и сильный, но не высокий. Лишь в исключительных случаях они поднимаются выше 100 метров. По земле они бегают, как крысы. Ловко и быстро они умеют лазать по стволам и ветвям деревьев. Крик их похож на скрип и писк; по временам они шипят, как гуси. Они часто кричат даже тогда, когда спокойно висят на деревьях.

Днем колонги обычно собираются в лесах, подвешиваются к деревьям и, покрыв голову и туловище крыльями, спокойно спят. Они выбирают для отдыха преимущественно горизонтальные ветви капока и дурьона. Иногда колонги висят на этих деревьях в таком количестве, что совершенно не видно ветвей.

С наступлением вечера вся эта масса приходит в движение. Колонги летят на некотором расстоянии друг от друга, но бывает, что они мчатся в воздухе тесной стаей. Наблюдатель Розенберг сообщает о них следующее:

«На Суматре, где колонги принадлежат к числу обычных животных, мне каждый вечер приходилось наблюдать их стаи, пролетавшие на значительной высоте по направлению с северо-запада на юго-восток, а с восходом солнца в обратном направлении — туда, где было место их дневного сна. Однажды, когда я выстрелил по низко летевшей самке, с ее груди сорвался детеныш. Он падал камнем, но мать, с быстротой молнии кинувшись вниз, схватила его зубами прежде, чем он коснулся земли, и улетела со спасенным детенышем».

Малайцы охотятся на колонгов и употребляют в пищу их мясо. Этих животных очень легко стрелять во время полета. Если дробинка перебьет хотя бы одну косточку на пальцах крыла, колонг теряет равновесие и падает на землю. Если подстрелить колонга на дереве, то он лишь крепче вцепляется в ветку и даже мертвый не падает на землю.

«Колонги, — рассказывает Уоллес, — на некоторых островах считаются большим лакомством. Особенно сильно их преследуют в начале года, когда они появляются в большом количестве, чтобы кормиться плодами. Днем во время сна их ловят или просто убивают палками, потом собирают в корзины и уносят домой. Чтобы из мяса колонга приготовить пищу, требуется особое искусство. Кожа и жир колонга имеют прогорклый запах, похожий на запах лисицы, поэтому мясо приходится варить с большим количеством пряных кореньев и острых приправ, — тогда оно действительно становится вкусным, как мясо хорошо прожаренного зайца».


Колонг.

Колонги быстро привыкают к неволе и становятся ручными. Ухаживать за ними нетрудно, в пище они неприхотливы и едят всякие фрукты, хотя предпочитают мясо.

Интересные наблюдения над поведением колонга в неволе сделал натуралист Рок, который привез во Францию самца колонга. В течение ста девяти дней морского плавания Рок кормил пленника бананами, вареньем, рисом и свежим мясом. Колонг с жадностью съел мертвого попугая, а когда нашли гнездо крысы и дали ему крысят, он их ел с видимым удовольствием. Позже его кормили рисом и сладким хлебом с водою. По прибытии в Гибралтар колонгу стали снова давать плоды; мяса он больше не ел.

Ночью этот колонг становился очень деятельным и пытался вылезть из клетки, днем же был совершенно спокоен и, подобно всем летучим собакам, подвешивался к чему-нибудь на одной задней ноге, закутавшись с головой в свои крылья. Когда ему нужно было испражняться, он на весу зацеплялся за что-нибудь передними конечностями и опускал книзу заднюю часть тела, чтобы не испачкаться и не замочиться.

Он скоро привык к людям, которые за ним ухаживали; в особенности хорошо знал своего хозяина, позволял ему дотрагиваться до себя и гладить шерсть. Он не делал никаких попыток кусаться. Точно так же он относился и к негритянке, которая ухаживала за ним на родине.

Другой колонг, пойманный позднее, был еще более ручным. Он ласкался к каждому человеку, лизал руки, как собака, и вообще проявлял к людям большую доверчивость.

Судя по наблюдениям в неволе, можно предполагать, что и в естественных условиях колонги, кроме плодов, поедают еще мелких позвоночных и насекомых. Натуралист Шорт наблюдал даже, как колонги ловили рыбу.

«Мое внимание, — говорит он, — привлек образовавшийся от недавнего дождя пруд. Он был наполнен множеством мелкой рыбешки, которая играла в воде, массами показываясь на ее поверхности. Внезапное появление рыбы в пруде, то высыхавшем, то снова наполнявшемся дождевой водой, не представляло для меня ничего нового. Мое внимание было направлено на стаи больших птиц, тяжело летавших над водою. Они схватывали ногами рыбок и улетали с добычей на тамариндовые деревья, чтобы там съедать ее. Присмотревшись внимательнее, я убедился, что это были не птицы, а колонги. В этот раз я смог наблюдать их лишь недолго — мне помешала быстро наступившая вечерняя темнота. На следующий вечер я пришел к пруду часом раньше и увидел то же самое. Я попросил моего спутника Уатсона зарядить ружье и выстрелить, чтобы по убитому животному точно определить его. Уатсон застрелил двух или трех из этих крылатых рыболовов, и они оказались колонгами».


Листоносы

Большой вампир, или упырь, несмотря на свое страшное название, питается преимущественно плодами, как колонги, и ловит насекомых.

Об этой летучей мыши рассказывают множество сказок, смешивая вампиров с кровососами, ближайшими их сородичами.

Это довольно крупное животное, достигающее в длину 16 сантиметров. Живет вампир в Северной Бразилии и Гвинее. Мех у него мягкий и нежный, на спине бурый, на груди и брюхе желтовато-бурый. Его своеобразная голова производит отталкивающее впечатление, особенно если взглянуть спереди. Голые оттопыренные уши, торчащий на носу кожистый придаток, оскаленные зубы и черные сверкающие глаза — все это создает впечатление сказочного чудовища.


Большой вампир.

«Неудивительно, — говорит ученый-исследователь Бэтс, — что народная фантазия наделила это безобразное создание сверхъестественными свойствами, считая его нечистой силой или порождением злых духов. На самом же деле вампир — одна из самых мирных летучих мышей, безвредность которой хорошо известна всем прибрежным жителям реки Амазонки. Я нашел два различных вида вампиров (черноватого и красноватого цвета) и убедился, что тот и другой питаются преимущественно плодами. Дневным убежищем для представителей обоих этих видов служило церковное здание. Каждый вечер, сидя перед дверью своего дома, я видел, как вампиры стаями вылетали из церкви через большое открытое окно позади алтаря. Я долго слышал писк, с которым они разлетались по лесу. Иногда они залетали в дома. Когда один из них впервые залетел в мою комнату и стал кружиться под потолком, я принял его сначала за голубя, пропавшего у соседа.

Я вскрывал желудки многих вампиров — они содержали массу из мякоти и семян различных плодов с остатками насекомых. Туземцы утверждают, что вампиры поедают в садах зрелые плоды. Но когда я сравнил вынутые из желудков вампиров семена с зернами плодовых деревьев, я убедился, что это неверно. Вампиры, очевидно, отыскивают себе пищу исключительно в лесах, а в деревни возвращаются к утру для дневного отдыха в различных строениях».

«Во время светлых, лунных ночей, — рассказывает другой наблюдатель, Уатертон, — я часто видел, как вампир подлетал к деревьям со спелыми плодами и сосал их. Из лесу время от времени он приносил к нам во двор крупные плоды, величиной с мускатный орех, походившие на плод дикой гуайавы».

То, что рассказывают о вампирах, будто бы они нападают на спящих людей и животных, в действительности совершают кровососы. О них мы сейчас и расскажем.

Большой кровосос не только носит такое название, но и на самом деле питается кровью. Водится он в Америке, начиная от Мексики и кончая Боливией и Парагваем. Вот что пишет о нем знаменитый натуралист Гумбольдт:

«Когда жгучая дневная жара в тропических странах сменяется прохладой ночи, рогатый скот и лошади все-таки не могут насладиться отдыхом.

Летучие мыши, подобно сказочным вампирам или упырям, во время сна сосут у них кровь, крепко прицепившись к спине. Спящие животные и даже люди не замечают укусов. Ранка от них не опасна, а боль от нее так незначительна, что укушенные просыпаются только тогда, когда летучая мышь сделала свое дело».

Это наблюдение Гумбольдта подтвердил и величайший ученый Чарльз Дарвин, видевший кровососов во время своего путешествия по Южной Америке.

«Вампир-кровосос, — пишет он, — причиняет здесь иногда много хлопот, кусая лошадей в загривок. Вред заключается не столько в потере крови, сколько в воспалении ранки от давления седлом. Я был очень рад, что мне удалось самому видеть, как поймали кровососа на спине лошади. Однажды вечером нам пришлось остаться под открытым небом близ Коквимбо, в Чили. Мой слуга заметил, что одна из лошадей очень беспокоится, и пошел посмотреть, что с нею случилось. Ему показалось, что на загривке лошади кто-то сидит. Он быстро взмахнул рукой и поймал кровососа. Утром можно было найти укушенное место по легкой опухоли и кровавой ранке. На третий день мы уже ездили на этой лошади».

Более подробные сведения о нападениях кровососов на скот дает ученый-наблюдатель Ренгер. Он пишет:

«Я исследовал более сотни ран у мулов, лошадей и быков, но не мог составить ясное представление о том, как кровососы наносят их животному. Воронкообразная ранка никогда не проникает через всю кожу до мускулов. На ней не заметно следа зубов, как бывает вообще при укусах. Края ранки обычно разрыхлены. Я не думаю, чтобы такие раны были просто кусаными, так как спящее животное проснулось бы и прогнало врага.

Можно скорее предположить, что кровосос делает сначала кожу нечувствительной, присасываясь губами. От присоса кожа вздувается, подобно тому, как это бывает, когда ставят банки. Вздувшуюся кожу, ставшую нечувствительной, кровосос прокусывает зубами. В ранку кровосос, очевидно, потом всовывает свой вытягивающийся и приспособленный для сосания язык. Я видел, как эти летучие мыши садились на лошадей. Они выбирают те места тела, на которых легче держаться: у лошадей — шею, загривок и круп, у мулов — шею и загривок, у быка — лопатку и складки шеи. Раны эти не опасны; но так как иногда в одну и ту же ночь у одного животного сосут кровь несколько кровососов и это повторяется несколько ночей подряд, то животное ослабевает. Потеря крови получается значительная, тем более что из каждой ранки, после того как кровосос улетит, вытекает еще от 60 до 90 граммов крови.

Нередко в эти ранки мясные мухи откладывают свои яйца, отчего получаются гнойные опухоли».

«Кровососы, — добавляет наблюдатель Бурмейстер, — распространены в Бразилии почти повсеместно и ежедневно доказывают свое присутствие, кусая верховых и вьючных животных. Следы их укусов чаще всего бывают там, где волосы шерсти расходятся во все стороны и где кровосос легче может добраться до голой кожи. Больше всего укусов я находил на загривке, особенно у тех животных, у которых кожа была натерта хомутом или сбруей. Много укусов я видел на впадине бедра, около тазовых костей, где волосы расходятся, обнажая кожу. Следы укусов кровососов я находил и на ногах, реже всего — над шеей. Всякое животное, пока оно не спит, старается не допускать к себе летучей мыши, мечется, топает ногами, двигает и вздрагивает кожей, мотает головой. Кровосос может спокойно сосать только спящих животных. Нередко конюхи, осматривая ночью лошадей, хватают вампиров руками. Кровососы так жадно присасываются, что не замечают подошедшего человека».

Гензель, очень внимательный и осторожный наблюдатель, описывает укусы кровососов подробнее других. «Раны лошадей и мулов, укушенных кровососами, — говорит он, — представляют маленькую овальную поверхность, слегка углубленную. Такую рану можно получить, если щипчиками приподнять маленький участок кожи вверх и срезать ее под щипчиками бритвой. Подобный укус, срезывающий кожу, вызывает сильное и продолжительное кровотечение, потому что перерезывается много волосных сосудов. У лошадей, укушенных кровососами ночью или вечером, нередко и на следующее утро кровь еще стекает струйкой с шеи на землю или с плеча по передним ногам. Такие кровоточивые раны могут причинить только большие лопатообразные резцы. Такие резцы мы находим как раз у вампиров-кровососов».

О нападении кровососов на людей подробно и обстоятельно рассказывает наблюдатель Каплер, проживший сорок пять лет в Южной Америке.

«О кровососах, — говорит он, — много писали и спорили. Я могу сказать на основании достаточного опыта, что в некоторых местностях эти животные составляют истинное мучение, но не для людей, которые могут от них защититься, а для скота.

Три военных поста в Суринаме имели в этом отношении особенно дурную славу. Солдаты, чтобы избежать укусов кровососов, должны были спать с огнем всю ночь. Если почему-либо огонь тушили, то на следующий день под койками находили следы крови, которая стекала из маленьких, едва заметных ранок на пальцах ног. Однажды, проснувшись ночью, я почувствовал, что грудь и шея у меня мокрые. Я зажег свечу и увидел, что мои руки и гамак в крови. Я не чувствовал ни малейшей боли. Кровь обильно шла из кончика носа, на котором был срезан кусочек кожи. Ранка была около двух миллиметров длины и одного миллиметра ширины. За все время моего пребывания в Суринаме это был единственный раз, когда кровосос укусил человека в лицо. Меня, как и всех, кровососы много раз кусали в пальцы на ногах. Вообще они крайне редко кусают людей в какое-нибудь другое место. Впоследствии, если мне во время путешествия случалось спать на открытом воздухе, я всегда надевал чулки — и ни разу не был укушен.

В июне 1853 года я вместе со своими вюртембергскими земляками жил некоторое время в Альбине (Гвиана). Здесь раньше не было случаев, чтобы кровососы кусали людей.

И вдруг началось это мученье. Оно продолжалось около двух месяцев. Затем кровососы мало-помалу исчезли, но появились снова, когда я завел скот. Коров, лошадей, ослов и свиней они кусали преимущественно в уши и спину. Раны, наносимые скоту, были гораздо значительнее, чем у людей. Животные страдали не столько от потери крови, сколько оттого, что мухи откладывали в ранки яички. Это вызывало нарывы и вело к гибели животных.

Куры, которых кровососы кусали в гребень или в шею, худели и умирали. Но больше всего страдали у меня прирученные животные: тапиры, пекари, олени и обезьяны, которые вместе с лесными птицами гокко и агами жили на дворе».

Эти сведения о кровососах подтверждаются и новейшими исследованиями. Пищевод у этих летучих мышей настолько узкий, что никакая твердая пища не может пройти через него.

Устройство зубов тоже доказывает, что кровосос может питаться только жидкой пищей. Желудок похож на кишку. С левой стороны он вытянут в виде мешка.

Такое строение желудка некоторые ученые объясняют тем, что кровососы усваивают кровь непереваренной. Кровь, поступая в своеобразный желудок-кишку, непосредственно всасывается.

Эти летучие мыши, питающиеся только кровью животных, — исключение среди млекопитающих. Они сосут кровь, конечно, не только у людей и домашних животных, но и у других животных, населяющих леса Южной Америки.


Подковоносы

В Европе водятся летучие мыши с причудливыми кожными наростами на носу и около носа. Особенно бросается в глаза нарост, имеющий форму подковы, что и дало повод называть этих летучих мышей подковоносами. В пределах СССР встречаются два вида подковоносов: малый и большой. Друг от друга они отличаются только размерами и окраской. Установлено, что малый подковонос иногда сосет кровь мелких животных; относительно большого подковоноса таких наблюдений не было.

Малый подковонос встречается всюду от берегов Балтийского и Немецкого морей до Средиземного и от западных берегов Европы до Кавказа. Размеры его очень невелики: длина его тела вместе с хвостом не превышает 6 сантиметров, — он почти втрое меньше воробья. Шерсть у него беловато-серая, на спине она темнее, чем на груди и брюхе.

Эти подковоносы мало боятся перемен погоды, но в очень сырые холодные ночи летают только в случае крайней необходимости. Для дневного отдыха они выбирают очень защищенные места, забираясь в глубину рудников и естественных пещер.

Подковоносы подвержены довольно длительной зимней спячке: они раньше других летучих мышей засыпают и позже других вылетают из зимних убежищ.

«Летом, — говорит Брэм, — малый подковонос живет преимущественно в подземных пещерах, в старых и нежилых строениях и рудниках. И летом и зимой эти рукокрылые собираются стаями, но не скучиваются такими громадными массами, как другие летучие мыши, и на ночлегах висят на известном расстоянии друг от друга. Обычно они висят на задних ногах, слегка или наглухо завертываясь в летательную перепонку. Зимой они так плотно закутываются, что животное скорее можно принять за гриб или нарост, чем за летучую мышь. В летнее время, при обычном сне, подковонос просыпается очень легко. Даже в светлый, солнечный день его нельзя поймать без сетки, так как при приближении человека он тотчас просыпается и улетает. Когда он не спит, то поминутно вертит головой в разные стороны, обнюхивая воздух, иногда лижет себя, приглаживается и ловит в своей шерсти паразитов. Малый подковонос — самая живая, миловидная и занимательная из наших летучих мышей. Летает он довольно медленно, не особенно ловко и невысоко над землей. Неволи не переносит, очень раздражителен и приходит в возбуждение, если до него дотрагиваются. Иногда от сильного раздражения у него начинается кровотечение из носа, и это часто приводит его к смерти».

Главную пищу малого подковоноса составляют насекомые без жестких покровов: мелкие ночные бабочки, мухи и мотыльки. Кроме того, как это доказано наблюдениями, малые подковоносы сосут кровь. Известный исследователь Коленати установил, что подковоносы пили кровь других летучих мышей, помещенных вместе с ними в одной комнате. Спустя несколько дней этот натуралист, желая показать своих подковоносов приятелю, увидел следы кровавого побоища. Несколько подковоносов было убито и частью съедено, а у их победителей на летательных перепонках около тела Коленати нашел свежие ранки со вздутыми краями. Он установил, что эти ранки нанесли подковоносы, сосавшие кровь. Тот же наблюдатель сообщает, что ему приходилось видеть такие же маленькие ранки с вывороченными краями и на ручных голубях; это его вполне убедило в ночных нападениях подковоносов на голубей.

На людей и крупных млекопитающих эти маленькие европейские кровососы никогда не нападают.

Большой подковонос встречается чаще малого, но живет преимущественно на юге Европы, а у нас — в Крыму, на Кавказе и в Средней Азии.


Большой подковонос.

Он значительно крупнее малого — длина его тела вместе с хвостом достигает 9 сантиметров. Все же название «большой» имеет относительное значение, так как и эта летучая мышь вдвое меньше воробья. Самцы большого подковоноса пепельно-серого цвета, самки — красновато-серые; спина у тех и других окрашена темнее, чем грудь и брюшко.

Живут большие подковоносы сообществами. Для зимней спячки и дневного сна они выбирают обычные для летучих мышей убежища. Широкие, но короткие крылья делают полет их довольно неуклюжим. Летом в горах большие подковоносы поднимаются до высоты в 2 километра.

Коленати, специально изучавший малых подковоносов, считает кровососом и большого. Он предполагает, что этот подковонос, летая по ночам над лесами и ущельями, отыскивает серн и косуль и высасывает у них кровь. Многие наблюдатели неоднократно видели, как большие подковоносы порхают вокруг гнезд белок. Это делает предположения Коленати вероятными, но прямых доказательств, что эта летучая мышь сосет кровь, все же нет.


Гладконосые летучие мыши

Обыкновенный кожан, или рыжая вечерница, — одна из самых крупных наших летучих мышей. Она встречается в Западной Европе повсюду, начиная от Англии и Германии и кончая побережьем Средиземного моря. У нас этот кожан водится в европейских областях Союза, включая Крым и Кавказ, в Западной Сибири и на Дальнем Востоке.

Длина этой летучей мыши около 11 сантиметров, при размахе крыльев в 37 сантиметров. Вечерница только на 5 сантиметров короче воробья. Мех ее на всем теле красновато-бурого цвета, уши и летательная перепонка темнобурые.

Вечерницы держатся преимущественно в старых обширных лесах, где охотятся за насекомыми. Вылетая иногда за несколько часов до заката, они носятся вокруг вершин высоких деревьев и так быстро и сильно взмахивают крыльями, что их мелькание едва заметно. Иногда, гоняясь за насекомыми они стрелой летят на неподвижно развернутых крыльях, словно катятся по воздуху иногда камнем падают вниз и тотчас же снова взлетают вверх.


Обыкновенный кожан.

В майские вечера, когда всюду появляются майские жуки, эти вечерницы с писком гоняются за ними и, делая быстрые зигзаги, падая вниз, словно кувыркаются в воздухе. Быстрота полета и молниеносность поворотов вечерницы таковы, что даже чеглок, ловящий ласточек, не может схватить ее.

Лесоводы очень ценят рыжих кожанов, как и других летучих мышей, за то, что они охраняют леса. Кожан очень прожорлив: он может съесть за ночь более тридцати майских жуков. Он истребляет также дубовых листоверток, шелкопрядов и других лесных вредителей, поедая их в огромном количестве.

«Для дневного отдыха, — говорит Брэм, — кожан чаще всего забирается в дупла деревьев, в гнезда, выдолбленные дятлами, в конюшни, в нежилые лесные домики. Местопребывание его легко заметить, рассматривая вход в дупло или трещину: край входа от частого лазания становится гладким и жирным, а само жилище издает неприятный запах. В Германии, по наблюдениям Коха, такие места кожан выбирает и для зимней спячки. Впрочем, для спячки он предпочитает все же здания: чердаки, башни церквей, руины замков. В таких местах кожаны собираются сотнями и привешиваются друг к другу наподобие пчелиного роя. Это бывает лишь в те годы, когда они не перекочевывают в более теплые местности. Коленати наблюдал на Дунае, как кожаны целыми тысячами перелетали на запад».

Кроме обыкновенного кожана, у нас живет еще северный кожан. Длина его, считая с хвостом, около 10 сантиметров. Он встречается в лесной полосе Европейской части РСФСР, в Западной и Восточной Сибири. Мех северного кожана темнобурый. Вылетает он на охоту после захода солнца, держится обыкновенно у лесных опушек и в редком лесу, но часто залетает в сады и на улицы сел и городов, порхая около строений. Охоту за насекомыми он прекращает только на рассвете. В ловкости полета на уступает обыкновенному кожану. Впадая в зимнюю спячку, он не привешивается, как прочие летучие мыши, а залезает в трещины и небольшие дупла и выставляет оттуда кончик морды. Весной в первые теплые дни кожан просыпается от зимней спячки и вылетает из своего убежища.

Водяная, или короткоухая, летучая мышь, водяная ночница, или ночница Добантона, водится у нас в лесной полосе центральных европейских областей РСФСР, в черноземных областях и степной полосе, также в Западной и Восточной Сибири. В Западной Европе водяная ночница встречается всюду — от Скандинавии до Средиземного моря с его островами и от границ СССР до берегов Атлантического океана. Длина этой летучей мыши — 8½ сантиметров; размах крыльев — 24 сантиметра. Шерсть на спине красно-бурого цвета, на груди и на брюхе — грязновато-белая.


Водяная летучая мышь.

В местностях, богатых водой, эта летучая мышь встречается часто, иногда в огромном количестве. Весной она появляется рано, нередко уже в марте, а в зимнюю спячку впадает в конце октября. Для зимнего сна она выбирает дуплистые деревья, своды разных построек, ямы, трещины в скалах, разрушенные здания. Часто устраивается на зиму и в известковых пещерах или в старых штольнях рудников. Спит она прицепившись задними ногами, как спят почти все летучие мыши, или, подобно кожанам, забирается в щели и дупла.

Повсюду, где водяные ночницы встречаются часто, они живут обществами и только в безводных гористых местностях, где их мало, живут поодиночке. Как только начнет смеркаться, водяные ночницы вылетают на охоту за насекомыми; они направляются к воде и там быстро мелькают над ее поверхностью. Полет их очень ловок; гоняясь за насекомыми, они мчатся над рекой или озером так низко, что чуть не соприкасаются со своим отражением в воде.

Широко распространен у нас также и обыкновенный ушан, или просто ушан. Эта летучая мышь достигает в длину почти 8½ сантиметров, из которых половина приходится на хвост. Размах крыльев у нее 24 сантиметра. Большие ушные раковины почти такой же длины, как туловище (8½ сантиметров). Мех ушана длинный; окраска изменчива, но чаще встречаются экземпляры серобурого цвета с более светлой грудью и брюшком.


Обыкновенный ушан.

Ушан ведет ночной образ жизни и редко появляется даже в сумерки. Летом его чаще всего можно видеть в редком лесу, на лесных дорогах, в садах и парках. Обыкновенно летает он низко, редко поднимается выше 15 метров.

Полет его порхающий и не особенно быстрый. Часто ушан порхает вокруг плодовых деревьев, как бабочки-бражники вокруг цветов. Время от времени он на мгновение останавливается, чтобы схватить паука или маленького мотылька. Иногда, «трясясь» на месте, то есть трепеща крыльями и стоя в воздухе на одном месте, ушан подбирает сидящих на ветках насекомых и гусениц. В дуплах, где спят ушаны, неоднократно среди остатков их пищи находили части майских жуков и головы гусениц.

Эти летучие мыши не особенно боятся холода. В спячку ушаны впадают довольно рано, большей частью в октябре, и спят до марта. В конце июня или в начале июля они рождают детенышей.

Неволю ушаны переносят лучше других своих сородичей, выживают иногда целое лето и делаются до известной степени ручными.


Пятый отряд Неполнозубые


Животные, принадлежащие к этому отряду, представляют замечательные по своей оригинальности остатки древнейших млекопитающих. В первобытные времена (третичный период) в Бразилии жили неполнозубые величиной с носорога. Современные представители этого отряда по размерам невелики — самые крупные из них не больше волка. Число видов неполнозубых также сильно сократилось и в настоящее время не превышает двух десятков.

Этот отряд вымирающих животных резко отличается от других млекопитающих. Основной признак его представителей — своеобразное строение зубной системы. Название «неполнозубые» не означает того, что у этих животных мало зубов (число их у разных видов бывает от двадцати до ста штук), но у неполнозубых нет полного набора всех форм зубов (резцы, клыки, коренные зубы). У большинства видов отсутствуют передние резцы, а все остальные зубы, даже клыки, по форме мало отличаются от коренных. У некоторых видов несколько зубов срастаются в один сложный зуб. Встречаются и такие виды, у которых зубов совсем нет.

Все неполнозубые имеют очень длинные и крепкие когти, приспособленные для лазания по деревьям или для рытья земли.

Неполнозубые живут в Африке и Южной Америке; в Азии встречаются только ящеры. Следуя Брэму, мы соединяем в этом отряде пять семейств: трубкозубы, ящеры, броненосцы, муравьеды и ленивцы. В настоящее время многие ученые выделяют трубкозубов и ящеров в самостоятельные отряды.


Капский трубкозуб

Первые голландские поселенцы на мысе Доброй Надежды назвали трубкозуба земляным поросенком, так как его мясо по вкусу похоже на мясо дикой свиньи. Они усердно охотились за лакомой дичью и хорошо изучили его повадки еще раньше, чем занялись этим ученые. Название «земляной» тоже имеет свое оправдание — трубкозуб роет под землей ходы с ловкостью и быстротой крота. Трубкозубом это животное названо потому, что его сложные зубы состоят из тесных рядов вертикальных трубочек, сросшихся наверху в одну жевательную поверхность.

Трубкозуб — довольно крупное животное: он достигает в длину 2 метров и весит около 60 килограммов. У него тонкая и длинная голова, и большие уши. Передние ноги четырехпалые, задние — пятипалые. Все пальцы вооружены плоскими, почти прямыми когтями с режущим краем. Кожа трубкозуба очень толста и покрыта плотно прилегающими щетинистыми полосами. Спина и бока желтовато-бурые, брюхо, грудь и голова рыжевато-желтые, задняя часть тела и ноги бурые.

Трубкозуб живет в Южной и Средней Африке, на всем протяжении от восточного до западного берега, населяя здесь те равнины и степи, где водятся муравьи и термиты. Он живет одиноко и редко встречается в обществе своих сородичей. Днем он спит в подземных ходах, которые легко и быстро выкапывает, а ночью бродит в поисках пищи.

«В степях Южной Африки, — рассказывает Брэм, — я часто видел его норы. Встречал их и на поросших редким лесом низменностях и в травянистых равнинах, но мне ни разу не удалось там видеть живого трубкозуба. Арабы-кочевники называют его „абу-делаф“, что значит „когтистый отец“, и усиленно охотятся за ним. Гейглин первый имел счастье достать живым одно из этих животных и содержал его в неволе. От него я узнал, что трубкозуб целый день спит, свернувшись, в глубокой норе, выкопанной для этой цели и заделанной потом у входа землей. К вечеру трубкозуб вылезает добывать пищу. Бегает он не особенно быстро, но может делать довольно большие прыжки. Когда он бежит, то ступает на всю ступню и, откинув уши назад, опускает голову вниз, спину сгибает, а хвост для сохранения равновесия волочит по земле.

Время от времени он останавливается, обследуя местность. При этом трубкозуб усиленно поворачивает уши в разные стороны, стараясь уловить каждый шорох. Не менее деятельно он работает и носом — повертывает свою длинную морду то в одну, то в другую сторону, поднимает ее кверху и усиленно вынюхивает добычу. Так он передвигается, пока не найдет муравьиной тропинки. Почуяв следы муравьев или термитов, он, руководясь обонянием, добирается до муравейника или термитника».

Питается трубкозуб муравьями и термитами, а также их яйцами и личинками. Язык у трубкозуба длинный, узкий и плоский, как ремень. Он покрыт бородавками и всегда обильно смочен клейкой слюной. Трубкозуб своими сильными когтями легко разламывает прочные и твердые постройки термитов. Выпуская наружу длинный клейкий язык, он легко захватывает насекомых и, отправив их в рот, разжевывает.

«Подойдя к жилищу муравьев или термитов, — говорит Брэм, — трубкозуб сначала тщательно обнюхивает его со всех сторон и затем, раскапывая муравейник или холм термитов, отыскивает главное гнездо или главные ходы. У термитов главные ходы бывают не более двух сантиметров в поперечнике. Трубкозуб с помощью длинного языка вытаскивает оттуда насекомых, пока не насытится. Муравьев, когда они собираются в кучу, он иногда берет губами, а термитов в их главном гнезде, где они кишат миллионами, хватает ртом, как собака, пожирая сотнями зараз. Переходя от термитника к термитнику, он производит в них огромные опустошения, истребляя этих вредных насекомых».

С рассветом трубкозуб опять зарывается в землю. При этом он вовсе не стремится отыскивать свою прежнюю нору. Через несколько минут рытья он уже оказывается глубоко под землей, где можно провести весь день в полной безопасности.

«При рытье, — рассказывает Брэм, — трубкозуб обнаруживает удивительную ловкость и зарывается в землю, как бы ни была тверда почва. Он работает большими когтями передних лап и с большой силой выбрасывает ими огромные комья земли, а задними ногами далеко откидывает вырытую землю, так что его окружает целое облако пыли. Никакому врагу не проникнуть за ним следом в его нору. Обычно с приближением опасности он начинает усиленно зарываться, а летящая пыль и комья земли от его работы смутят и прогонят всякого хищника. Даже человеку с лопатой трудно рыть вслед за ним — преследователь через несколько минут оказывается совершенно покрытым землей и песком.

Трубкозуб чрезвычайно осторожен и робок. Даже ночью он при малейшем шуме зарывается в землю. Тонкий слух позволяет ему еще издали узнать о приближении большого животного или человека. Он всегда успевает скрыться и оказывается в безопасности раньше, чем приблизится враг. Впрочем, большая сила дает трубкозубу возможность защищаться не только бегством под землю. Даже тогда, когда охотнику посчастливится застать его врасплох и схватить, он не может считать, что поймал трубкозуба: зверь так крепко вцепляется когтями в землю и прижимается к стенкам норы, что один человек не в силах его вытащить. Только несколько человек в состоянии справиться с ним, и то лишь после значительной борьбы».


Капский трубкозуб.

Вот как один из наблюдателей описывает ловлю трубкозуба:

«Посланный в поле работник заметил странное явление: в одном месте, недалеко от него, пыль и комья земли взлетали на воздух на высоту более двух метров. Подкравшись, он увидел свежую нору, в глубине которой виднелся толстый зад трубкозуба. Позвав негров, работник начал откапывать животное. Десять сильных людей семь часов работали лопатами, гоняясь за трубкозубом. Два раза они вырывали поперечные рвы, чтобы перерезать ему путь, но животное успевало прорыться и спасалось, проходя под дном рвов. Только третий ров, глубиной в 2 метра, преградил путь трубкозубу, и животное выскочило прямо в ров. Негры, увидев это, убежали, оставив белого один-на-один со зверем. Трубкозуб защищался отчаянно, вырывался, осыпал противника землей и несколько раз перескакивал через него, когда тот нагибался. После долгих криков и призывов подошли негры с веревками. Трубкозуба связали, посадили в большой мешок и доставили на ферму. Там трубкозуб прожил довольно долго в большом, приспособленном для него помещении. Его кормили рубленым сырым мясом и маисовой мукой; сверх того, ежедневно давали мешок термитов. Выпивал он около трех литров свежего молока».

Неволю трубкозуб благодаря неприхотливости в пище переносит довольно хорошо.

«Гейглин, — рассказывает Брэм, — кормил трубкозуба, которого он держал в неволе, молоком, медом, муравьями, финиками и другими плодами. Животное скоро стало ручным, привыкло к своему хозяину и следовало за ним, когда он ходил по двору. Трубкозуб забавлял всех своими комическими прыжками, но в общем был скучным существом. Когда только мог, тотчас же зарывался и спал почти весь день. Для своих испражнений, имеющих очень сильный и неприятный запах, он, как кошка, делал задними ногами небольшую ямку, в которую и зарывал экскременты передними лапами».

За последние десятилетия трубкозубов неоднократно привозили в Европу. Здесь они при умелом и хорошем уходе выживали больше года. В зоологических садах наблюдали, что трубкозуб часто спит сидя. Он опирается при этом на более длинные задние ноги и хвост, как на треножник, и старается прятать голову между передними ногами и бедрами. Когда его беспокоят, он защищается. Если в клетке есть земля, он сгребает ее и бросает задними ногами, чтобы прогнать приблизившегося человека. Если это не помогает, он начинает отбиваться хвостом, нанося удары направо и налево.

В зоологических садах трубкозубов кормят мелко рубленным мясом, сырыми яйцами, куколками муравьев и мучной кашицей. Но эта пища, видимо, не может вполне заменить им естественную. Плохое питание и недостаток движения ослабляют организм трубкозубов. У них легко образуются различные опухоли и сильно разбаливаются случайные поранения, и это ведет к гибели животных.


Ящеры

Ящер — одно из самых интересных млекопитающих. По внешнему виду его можно принять за большую ящерицу. Тело его покрыто крупной пластинчатой чешуей, которая расположена, как чешуйки еловой шишки. Ящер сбрасывает чешую, подобно пресмыкающимся, но не сразу, как те, а путем непрерывного стирания отдельных чешуек и такого же непрерывного их восстанавливания. На горле и нижней стороне тела чешуи нет. Морда покрыта твердой кожей, как роговой оболочкой. Короткие пятипалые ноги с когтями, приспособленными для рытья. Ящер может свертываться, как еж.

Зубов во рту у ящера совсем нет, но, что всего замечательнее, есть зубы в желудке. Они находятся в задней части желудка и состоят из такой же роговой массы, какой выстлана вся внутренняя оболочка. Когда пища в виде комков из муравьев, зерен и песка попадает в желудок, его твердые стенки стискивают эти комки, и на них из нескольких отверстий крупных желез изливается желудочный сок, растворяющий пищу. В узком проходе желудка пищу встречает двойная пила из роговых зубов — она размалывает зерна и твердые хитиновые панцыри муравьев.

«Бóльшая часть Африки, — говорит Брэм, — и вся Южная Азия, а также некоторые примыкающие к ним острова являются родиной нескольких видов этих странных животных. Степи и лесистые местности, как в горах, так и на равнинах, служат им постоянным местопребыванием. Живут они в выкопанных ими самими норах поодиночке. Днем они прячутся, а ночью бродят. В Кордофане я в большом количестве нашел норы ящеров, но поймать ящера мне удалось только один раз. Значительное число нор было необитаемо, так как ящеры, подобно трубкозубам, с наступлением дня выкапывают себе новую нору, если им почему-либо неудобно вернуться в старую. Днем они спят, а с наступлением сумерек просыпаются и бродят, отыскивая пищу. Бегает ящер, по словам Бюттикофера, очень быстро: человек едва может догнать его. При беге он иногда поднимается на задние ноги, чтобы осмотреться. При этом он опирается на хвост, а передние ноги свешивает, как кенгуру. У себя в норе это животное не может ни свернуться, ни повернуться и поэтому делает особо вход и выход».

Первые подробные сведения об африканском длиннохвостом ящере дал ученый Демарше.

«В лесах Гвинеи, — пишет он, — встречается четвероногое животное, покрытое чешуей, напоминающей лепестки артишока, только более острые. Чешуйки расположены, как черепица, налегая одна на другую. Они настолько толсты и тверды, что вполне защищают ящера от когтей и зубов хищников. Леопарды постоянно преследуют ящера, но всегда безуспешно, хотя догнать его для них не составляет труда. При нападении леопарда ящер свертывается в виде шара и загибает хвост под брюхо, так что со всех сторон торчат наружу крепкие острия. Леопард, слегка зацепляя когтями этот опасный шар, осторожно катает его, но, как только пытается схватить или ударить сильнее, крепкие острия вонзаются ему в лапы. В конце концов он отступает и оставляет ящера в покое. Негры тоже охотятся за этим животным. Кожу с чешуей они продают белым, а мясо едят».


Африканский длиннохвостый ящер.

«Ящеры эти, — сообщает Бюттикофер, — очень ловкие и быстрые лазуны. Их часто можно видеть на деревьях, где они, свернувшись в шар, спят в развилинах ветвей или в дуплах. Я держал одно из этих животных некоторое время в неволе. Мы кормили его личинками термитов. Ящер с величайшим проворством лазал по стенам до самой крыши, отыскивая всюду насекомых».

Такую же ловкость в лазании наблюдал ученый-исследователь Теннент у азиатского ящера, или панголина.

«Я думал, — говорит Теннент, — что панголин не способен влезать на деревья, но прирученный мною экземпляр опроверг это мнение. Во время охоты за муравьями он часто и очень ловко взбирался по стволам деревьев в моем саду. Он цеплялся за ствол когтями и опирался хвостом, наискось охватывая им дерево».

Звуки, издаваемые ящером, состоят только из писка и фырканья. Зрение и слух у него, повидимому, развиты слабо, да и обоняние не очень хорошее, хотя ящер и руководится им во время охоты. О размножении этих зверей известно очень мало. Они рождают от одного до трех детенышей, покрытых мягкими и слабо развитыми чешуйками.

Неволю ящеры при хорошем уходе переносят довольно хорошо. Они легко привыкают к молоку, хлебу и даже хлебным зернам, но насекомые всегда остаются их любимой пищей. Туземцы едят их мясо и считают его вкусным. Панцырь некоторые племена употребляют для украшения утвари.


Броненосцы

Броненосцы, подобно ящерам, защищены твердым панцырем, но вещество панцыря у них иное. Чешуя ящеров состоит из роговых пластинок, а панцырь броненосцев костяной. У них вместо кожи — костяной покров, вполне сросшийся с телом и неподвижный, за исключением трех или шести более подвижных поясков, проходящих по середине спины. Подвижные пояски из костяных щитков позволяют броненосцам легче двигаться, а один из видов этих животных может даже свертываться в клубок. Другая особенность броненосцев — обилие зубов, число которых доходит до ста. Пятипалые ноги броненосца, как и у других неполнозубых, вооружены когтями для рытья земли.

Все броненосцы живут в Южной Америке, распространяясь на север до Мексики. Они держатся на песчаных равнинах и полях, поросших скудной растительностью, а также около опушек, но не проникают в глубь лесов. Броненосцы живут в одиночку, встречаясь с самками только в период размножения. Все виды прячутся в норах. Роют они их чаще всего у основания муравейников и термитников. Такой выбор местожительства вполне понятен, так как термиты, муравьи и их личинки — главная пища броненосцев. При случае броненосцы поедают червей и слизняков, едят и падаль. Некоторые виды не отказываются и от растительной пищи.

«С наступлением вечерней темноты, — говорит Брэм, — броненосцы появляются перед своими глубокими подземными жилищами и бродят, передвигаясь с места на место медленными шагами. Настоящее царство их — рыхлая, ровная почва. Здесь они у себя дома. Насколько медлительными и вялыми они кажутся, когда ходят, настолько они быстры и ловки, когда роют. При испуге или преследовании они спасаются тем, что быстро зарываются в землю, словно погружаются в нее на глазах у наблюдателя. Броненосцы хорошо плавают».

Из всех броненосцев только один трехпоясный броненосец свертывается клубком, за что испанцы дали ему название «болита», то есть шар. При малейшей опасности он может превратиться в шар, спрятав хвост, ноги и голову. Этот живой шар можно катать по ровной поверхности, и животное не развернется. Развернуть его руками очень трудно. Американские охотники убивают броненосца, с силой ударяя его о землю.


Трехпоясный броненосец.

«Я видел только одного такого броненосца, — рассказывает Азара, первый исследователь жизни этого животного. — Мне его подарили живым. Он был, видимо, болен и слаб, так как умер на следующий же день. Держался он все время в скорченном положении, почти в виде шара, и ходил неуклюже, не распрямляя тела. Ноги он едва поднимал и ступал вместо подошв на концы больших пальцев, точнее на концы когтей. Хвост держал в таком положении, что почти касался им земли. Передние и задние ноги у него слабее, чем у других броненосцев. Длина его от конца морды до конца хвоста равняется 45 сантиметрам. Щитки на теле выпуклы и напоминают крупные зерна. Все щитки брони и поясков неправильны и бугорчаты, причем каждый щиток покрыт мелкими роговыми образованиями. Цвет животного блестящий свинцово-серый, иногда буроватый. Кожа между поясами беловатая, на нижней стороне тела темная».

Собаки яростно нападают на свернувшегося броненосца, хватают его зубами, но, конечно, безуспешно. Чешуйчатый шар выскальзывает из их зубов и катается по земле, как мяч. Неволю трехпоясный броненосец переносит хорошо. Позднейшие наблюдения подтверждают все, что рассказывает Азара.

«Я получил, — пишет ученый-наблюдатель Гаринг, — живого болиту из Западной Аргентины, которая является его настоящей родиной или по крайней мере той страной, где это животное встречается чаще всего. Там этот броненосец живет совершенно так, как это описал Азара. Я только не мог узнать, живет ли он в чужих норах, или роет их сам. Туземные охотники обычно захватывают болиту при ловле других броненосцев, которые составляют их любимую пищу. Однако они нередко оставляют болиту живым и охотно держат в неволе это привлекательное животное. Дети играют им, катая его, как мяч, или заставляя ходить по доске, передвигаясь по которой, он забавно стучит когтями.

Болита с первых же дней неволи был очень доверчив и без всякого страха брал из рук предлагаемый корм. Он ел всякие плоды и листья, в особенности охотно поедал персики, тыкву и салат. Так как у этого зверя очень маленький рот, то пищу приходилось разрезать на тонкие и мелкие куски, которые болита ел очень изящно. Спал он и ночью и днем. Положение во время сна у него такое: передние ноги он вытягивает прямо перед собой, задние подбирает и ложится на них брюхом, голову кладет на землю между передними ногами. Спина его при всяком положении остается сильно выгнутой — животное не в состоянии совершенно выпрямиться.

Привыкнув, болита спокойно ел и бегал в присутствии людей, но моментально свертывался, если до него дотрагивались. При нажиме на панцырь он свертывался еще туже и действительно превращался в шар. Если его оставляли в покое, он постепенно развертывался и спокойно продолжал свою прогулку. Если его в свернутом виде клали спиной на ладонь и держали в воздухе, он тоже развертывался, вытягивал ноги вверх, иногда дергая головой и передними ногами, но попыток к освобождению не делал. Когда трогали его грудь, он двигал передними ногами. Голову позволял ощупывать, не оказывая никакого сопротивления».

Гигантский броненосец — самый крупный из броненосцев. Он ростом с небольшую свинью, длина его бывает больше метра, а вес достигает 45 и более килограммов. Все тело гигантского броненосца покрыто костяными щитками и табличками, между которыми торчат короткие щетинки. Цвет его тела черный; голова, хвост и боковые полоски вдоль тела беловатые. Ноги вооружены сильными когтями, приспособленными для рытья земли.


Гнгантский броненосец.

Гигантский броненосец живет в лесистых местностях Бразилии и Гвианы, встречается еще, хотя и редко, в Парагвае. По рассказам туземцев, этот броненосец ест падаль и пожирает человеческие трупы, разрывая могилы. Но исследования ученых не подтверждают этих рассказов. «В желудке гигантского броненосца, — пишет зоолог Каплер, — я находил при вскрытии всегда только личинок жуков, гусениц и червей».

Гигантский броненосец имеет такой сильный мускусный запах, что индейцы его не едят.

При преследовании он беспрерывно фыркает, зарывается в землю и роет так быстро, что человек, вооруженный лопатой, едва поспевает за ним.

Мясо всех броненосцев, кроме гигантского, считается в Южной Америке очень вкусным лакомством. Его жарят, приправляя испанским перцем. «Оно нежно и бело, как куриное, — говорит Гензель, — а обильный жир по вкусу совершенно похож на жир почек теленка. Жарят броненосца очень просто: вскрывают брюхо убитого животного, вынимают внутренности, натирают мясо солью, кладут внутрь перец и другие пряности и жарят на угольях в панцыре. Когда мясо зажарится, панцырь легко отстает от готового жаркого».

Из панцыря индейцы в Парагвае делают корзиночки и днища для гитар. Хвостовой панцырь, имеющий коническую форму, идет на изготовление рупоров для переговоров на расстоянии.


Муравьеды

Муравьед, которого называют большим, или гривистым, — крупное животное. Вместе с огромным волосатым хвостом он достигает в длину 3 метров, а вес его равняется 40 килограммам.

«Внешность муравьеда, — говорит ученый Ренгер, — не отличается красотой, Его длинная, тонкая и несколько согнутая голова оканчивается вытянутой мордой. Рот такой маленький, что в него можно просунуть только палец. Глаза тоже невелики и сидят очень глубоко. Уши едва заметны. Шея, покрытая густой шерстью, кажется толще головы. Тело муравьеда массивно и неуклюже; ноги короткие и мускулистые, особенно передние, вооруженные толстыми, крепкими когтями».

Рот муравьеда превратился в трубку, и животное жевать не может. Зато у него хорошо развит язык. Он высовывается изо рта почти на 50 сантиметров и похож на длинного тонкого червя. Своим языком муравьед захватывает большое количество муравьев или термитов. Чтобы лучше выполнять свое назначение, язык снабжен небольшими роговыми, загнутыми назад зубчиками и все время обильно смачивается густой липкой слюной. Живет муравьед в Южной Америке, от бассейна Ла-Платы до Караибского моря.

«Изредка он встречается, — говорит Ренгер, — в безлюдных или мало посещаемых местностях северной части страны. Он не имеет определенного логовища. Бродит днем по равнинам и спит там, где его застанет ночь, но выбирает для этого место, где очень высока трава или есть кустарник. Муравьедов встречают обыкновенно в одиночку. Только самка иногда водит за собой детеныша. Передвигается муравьед очень медленно. При преследовании он переходит в своеобразный неуклюжий галоп, но это мало ему помогает. Он так медленно бегает, что человек может догнать его.


Гривистый муравьед.

Питается он термитами, муравьями и их личинками. Добывая их, он разрывает когтями передних ног постройки и земляные кучи, служащие для них жильем, затем вытягивает свой длинный язык, всовывает его в гущу растревоженных насекомых и втягивает их в рот до тех пор, пока не насытится или они не перестанут показываться».

О размножении муравьедов известно мало. Самка этого животного рождает весной одного детеныша и первое время носит его на спине. Детеныш сосет молоко в течение нескольких месяцев и, как говорят, не бросает матери даже тогда, когда научится есть насекомых: без помощи матери он еще не в силах раскопать муравейник или разломать термитник. Из внешних чувств у муравьедов лучше всего развито обоняние, слух — хуже, а зрение совсем слабо. Голос у муравьеда негромкий, и только в гневе он тихо ворчит. Это тихое, смирное животное можно в открытом поле гнать перед собой на большое расстояние без всякого сопротивления с его стороны. Если на него нападают и бьют, он садится на задние лапы, защищаясь от врага когтями передних лап.

На ходу муравьед нагибает голову и обнюхивает землю, хвост вытягивает во всю длину, гриву на спине поднимает вверх. Кроме муравьев и термитов, он поедает мелких мокриц, многоножек, червей и личинок, которых добывает, расщепляя крепкими когтями гнилые стволы деревьев. Некоторые наблюдатели уверяют, что мать защищает своего детеныша, нанося врагу сильные удары сжатыми в кулак когтями передних лап. Раненый муравьед обороняется и от человека и от собаки. По словам Каплера, собака охотника, который снабжал ученого мясом муравьеда, была убита этим животным во время охоты. Мясо муравьеда, по мнению того же натуралиста, очень вкусно и напоминает гусиное.

Неволю муравьед переносит легко.

«У меня долго жил муравьед, — рассказывает Ренгер, — которому не было еще года. Я получил этого молодого муравьеда вместе с матерью, но та умерла через несколько дней. Я выкормил детеныша молоком, муравьями и рубленым мясом. Молоко он пил, всасывая его или выхлебывая своим длинным языком. Муравьев он отыскивал на дворе и вокруг дома. Найдя чутьем муравейник, он тотчас же принимался разгребать его до тех пор, пока муравьи не показывались в большом количестве. Тогда он двигал между ними языком и потом втягивал язык в рот вместе с сотнями вцепившихся в него муравьев.

Половину дня и всю ночь он спал, не выбирая для этого особого места. Спал он, лежа на боку и немного свернувшись, подогнув ноги, всовывал голову между передними лапами и закрывался хвостом».

Муравьедов теперь часто привозят в Европу и держат в зоологических садах, где они при хорошем уходе живут по нескольку лет. Они ведут себя спокойно, иногда играют, весело скачут и шлепают друг друга передними лапами. В Лондонском зоологическом саду изучали, с какой быстротой двигается язык муравьеда во время еды. Муравьеду давали его любимую маисовую кашу, и он с такой быстротой опускал в нее язык и втягивал его обратно, что было трудно уследить за этими движениями. Все же удалось установить, что язык его, захватывая частички пищи, высовывался и убирался в рот сто шестьдесят раз в минуту.

Когда этого муравьеда только что привезли в Лондон, он был очень грязен и покрыт струпьями, шерсть его спуталась, слиплась. Его пробовали вымыть, но он отчаянно сопротивлялся. Можно было подумать, что он боится воды.

Однако, когда ему поставили в клетку большую лохань с водой, он сам с видимым удовольствием выкупался в ней и после многократных купаний совершенно очистил свой мех. Впоследствии он охотно купался и плавал в пруду зоологического сада.


Ленивцы

Это небольшой зверь — немного более 50 сантиметров в длину. Как и все неполнозубые, ленивец является примером одностороннего приспособления организма к определенным условиям существования. Вся его жизнь проходит на ветвях деревьев, в висячем положении. Его трехпалые ноги с огромными когтями превратились в настоящие крючья и позволяют животному висеть без всяких усилий и даже спать в подвешенном виде. Ложится ленивец только для продолжительного сна. Примостившись в развилине дерева, он спит там иногда по нескольку суток. Так как всю жизнь он висит спиной вниз, как висели и его отдаленные предки, это положение вызвало ряд других приспособлений. Шея его, имеющая большое количество позвонков (у некоторых ленивцев их бывает восемь, девять и даже десять), очень подвижна.

Ленивец свободно может повернуть голову мордой назад так, что затылок у него окажется над грудью.

Но в строении тела ленивца есть и другие особенности. От постоянного положения спиной вниз его волосы лежат совсем не так, как у других животных. У всех млекопитающих волосы направлены от спинного хребта вниз, образуя скат для воды во время дождя и купания. У ленивца, наоборот, волосы образуют скат от брюха к спине. Это для него очень удобно при проливных дождях, которые бывают на его родине. Однако и это еще не все. Волосы у ленивца в зрелом возрасте делаются с каждым годом все грубее, длиннее и начинают походить по форме и цвету на сухое сено. Эти защитные признаки усиливаются еще тем, что в его шерсти растет зеленая водоросль, придающая своеобразному меху зеленоватый цвет. Такая окраска шерсти спасает ленивца, висящего целый день неподвижно на ветви, от врагов, так как различить животное среди древесной листвы, лиан, мхов и других растений очень трудно.

Ленивцы водятся только в Южной Америке, в огромных влажных тропических лесах, где растительный мир достиг особенно пышного развития. Чем непроницаемее, темнее и гуще лесные чащи, тем они удобнее для беззащитного и малоподвижного ленивца. Хотя ленивцы чисто древесные животные, как обезьяны и белки, они с трудом, словно гусеницы, переползают с ветки на ветку. Соединившись иногда в небольшие общества, эти странные существа медленно передвигаются по сучьям деревьев. Питаются ленивцы почками, молодыми побегами и плодами деревьев, а пьют только обильную в тропических странах росу, слизывая ее с листьев.

Едят и передвигаются они только в сумерки и ночью, днем же висят неподвижно и спят. При еде они передними ногами притягивают к себе ветви и обрывают с них листья или плоды. Говорят, что ленивцы иногда объедаются на деревьях, покрытых сочными листьями или плодами. Во время дождливого периода они нередко спускаются с деревьев и пьют много воды. Однако обжорство, как и продолжительные голодовки, не вредит животному. Когда ленивцы объедят дерево, на котором живут, они медленно лазают по его сучьям и стволу, отыскивая место, где ветви соседних деревьев соприкасаются с их деревом, и по такому воздушному мосту перебираются на новое местожительство.

На земле ленивцы беспомощны: они только перетаскивают свое тело волоком, зацепившись за что-нибудь ногой-крючком. Плавают же они, сверх ожидания, довольно сносно, двигаясь даже быстрее, чем при лазании. Ученые Бэтс и Уоллес видели, как один ленивец переплыл реку шириной около трехсот метров.

У ленивца очень сильные ноги — животное может висеть на одной ноге и подтягиваться без всякого усилия. Оторвать ленивца от дерева трудно. Шомбург рассказывает, что трем крепким индейцам с трудом удалось снять ленивца с ветки после того, как ему связали веревкой передние ноги.


Двупалый ленивец.

Редко, и то только вечером или ранним утром, удается услышать голос ленивца. Он издает негромкие жалобные и резкие, то продолжительные, то короткие крики, которые звучат, как часто повторяемый звук «и». Так же кричит ленивец, если его потревожат. Днем можно слышать только его вздохи. Находясь же на земле, он не кричит даже тогда, когда его дразнят.

Самка ленивца рождает одного детеныша. Новорожденный тотчас же прицепляется к спине матери, охватывая передними ногами ее шею.

Брэм держал у себя ленивца, который до этого времени прожил в Амстердамском зоологическом саду около девяти лет. Неволю он при хорошем уходе переносил легко и сделался ручным. Его кормили рисовой кашей и морковью.

Кипс, — так звали этого ленивца, — жил в специально приспособленной для него клетке и отзывался на свою кличку. Он знал время еды и, когда его звали, тотчас же подымался из сена, в котором спал, зарывшись с головой. Он схватывал передними лапами морковь, подносил ее ко рту и, постепенно обкусывая, вдвигал все глубже в рот. Кипс очень любил сахар. Он взбирался довольно быстро по деревянным шестам и перекладинам вверх и открывал как можно шире рот, словно прося, чтобы туда бросили кусочек лакомства.

Охотнее всего ленивцы едят груши, яблоки, вишни и другие плоды. Одного ленивца в зоологическом саду кормили яйцами, сваренными вкрутую. Он чувствовал себя превосходно.

Ленивцы привыкают к служителям, которые ухаживают за ними, и не только идут на зов, но пытаются повиснуть на человеке, а при кормлении охотно влезают людям на колени. Звери эти чистоплотны: подвесившись боком на передней и задней ногах, они другой парой ног чистят себя очень тщательно. Они чешут кожу в разных местах и расчесывают отдельно пряди волос, пропуская их между своими серповидными когтями.


Шестой отряд Грызуны


Грызуны — это зайцы, суслики, белки, мыши и другие млекопитающие, у которых большие грызущие зубы, или резцы, похожи на долото, а клыков нет совсем.

Грызущих зубов почти всегда четыре: два верхних и два нижних. Эти главные зубы непрерывно стираются, но и непрерывно растут. Если заяц или белка почему-либо станут питаться только мягкой пищей, грызущие зубы вырастут настолько, что вылезут изо рта. У зайцев так бывает и в том случае, если от ранения или от других причин зубы искривились и грызть ими стало невозможно. Губы у грызунов раздвоены спереди и очень подвижны.

Грызуны распространены во всех частях света и уживаются во всех климатах, всюду, где только существует растительность.

«Среди вечных снегов и льдов, — говорит зоолог Блазиус, — в местах, где летнее тепло и солнечный свет только на несколько недель вызывают скудную растительность, и на безлюдных снеговых вершинах Альп, и в пустынных равнинах севера — всюду можно встретить грызунов. Чем южнее, чем богаче растительность, тем больше встречается самых разнообразных представителей этого отряда. Едва ли найдется какой-либо уголок земли, не занятый ими. Даже там, где солнце обжигает сухие равнины и песчаные пустыни, где растительность еще беднее, чем в холодных полярных странах, даже в таких местах живут грызуны и находят себе пищу».

Строение тела грызунов хорошо приспособлено к условиям жизни. Среди них есть и прекрасные лазуны (белки), и хорошие прыгуны (зайцы, тушканчики), и великолепные пловцы (ондатры, водосвинки, бобры), и землекопы (слепыши), работающие под землей не хуже кротов.

Многие виды грызунов живут парами, другие — семействами, некоторые же соединяются в многочисленные общества.

Питаются они главным образом различными кореньями, листьями, цветами, семенами и хлебными зернами, плодами и овощами, травой и мучнистыми луковицами, древесной корой и даже древесиной.

Некоторые грызуны едят не только растительную, но и животную пищу. А наших домашних грызунов — крыс и мышей — можно считать всеядными животными.

С наступлением зимы одни виды грызунов в поисках пищи отправляются кочевать; другие на все время бескормицы и холодов впадают в спячку и медленно расходуют собственный жир, нагуленный на обильных летних кормах; третьи всю зиму живут запасами корма, натасканного в нору с осени.

Грызуны очень плодовиты. У некоторых из них детеныши рождаются по нескольку раз в год. Молодняк вырастает быстро и тоже начинает размножаться.

Точными наблюдениями установлено, что от одной пары полевок в течение года может вывестись несколько поколений, общее число потомков в первый год может достигнуть четырехсот штук.

Поэтому-то некоторые грызуны — полевки, полевые мыши или степные пеструшки — и появляются иногда такими массами, что буквально опустошают поля. Так же быстро размножаются домашние мыши и крысы. Только массовое истребление мелких грызунов человеком, а также птицами и другими животными и возникающие среди грызунов повальные болезни задерживают размножение и спасают от них хозяйство человека.


Пищухи

В Азии живут небольшие грызуны, величиной с морскую свинку, которых у нас в Сибири называют «сеноставцами» (то есть поставщиками сена). Они и действительно делают запасы сена, собирая траву в небольшие стожки, до 18 сантиметров высотой и до 30 сантиметров в поперечнике. В тех местностях, где пищух много, они собирают такие большие запасы сена, что ими пользуются люди. В те зимы, когда выпадает глубокий снег и овцы не могут добывать из-под него сухую траву, монголы гоняют свои стада к складам сеноставцев.

Сеноставцы, или западносибирские пищухи, достигают в длину не более 25 сантиметров. У них жесткий, густой и короткий мех рыжевато-желтого цвета, с черными крапинками на спине. Живут сеноставцы в горах, на плоских возвышенностях и каменных осыпях, предпочитая лесистые местности и избегая открытых лугов и степей.


Сеноставец.

В Восточной Сибири водится другой вид пищухи. Это охотона, или пищуха короткохвостая. Эта пищуха, по наблюдениям нашего знаменитого путешественника H. М. Пржевальского, избирает для жительства холмистые луговые степи. Она нередко встречается в Байкальских горах, а также в северной и юго-восточной Монголии.

Некоторые виды пищух живут и в Северной Америке, но большинство видов их водится все же на плоскогорьях Центральной Азии. В пределах Европы встречается только один вид пищух — карликовая пищуха, длина которой немного больше 14 сантиметров.

Карликовая пищуха живет в приволжских и приуральских степях, не распространяясь далеко на запад. Держится она преимущественно в долинах и низменностях, прорезающих цепи холмов. Здесь ее можно встретить в густых зарослях и рощицах карликового миндаля и чилиги, где она скрывается от своих многочисленных врагов. Карликовая пищуха любит нетронутую целину степи, поросшую белой полынью, которая составляет ее любимую пищу. Пьет она только дождевую воду или слизывает росу. В апреле, когда в степях наступает весна и начинается спаривание пищух, отовсюду слышится их громкий свист. Он состоит из повторяющихся односложных металлических звуков: «чьок, чьок, чьок!» и напоминает скорее свист птицы, чем крик млекопитающего.

Все пищухи ведут одинаковый образ жизни. «Маленькие норки, — говорит Брэм, — или естественные трещины в земле служат им убежищем. Жилища их обычно составляют целые поселения из множества отдельных нор; стоит только найти одну, как легко уже отыскать по соседству и десять, и сто, даже и тысячу других. В ясную погоду пищухи прячутся в своих жилищах до заката солнца и выходят только в сумерки. В пасмурную погоду они вылезают из нор и днем. Зимой они не впадают в спячку, но в морозы из нор не выходят. Когда становится теплее или бывают оттепели, они сидят перед входом в нору и греются на солнце или же с громким свистом бегают от одной норы к другой. Из страха перед многочисленными врагами они, прежде чем выйти из норы, высовываются из нее наполовину, поднимают голову и осматриваются. Пищухи боязливы, но в то же время и любопытны. Они так долго рассматривают приближающегося человека или собаку, что к ним можно подойти на десять шагов, и только тогда они мгновенно скрываются в норах. Однако любопытство снова преодолевает страх, и через несколько минут пищухи опять появляются у входа.

Выставив головы, они боязливо осматриваются и, если опасность миновала, вновь выходят из норы».

Пищухи очень деятельны и собирают большие запасы сена; они правильно складывают его в кучи и иногда прикрывают сверху широкими листьями, чтобы защитить от дождя. Эти запасы сена пищухи начинают собирать уже с середины июня. Так продолжается до сентября, когда они собирают уже пожелтевшую траву. Там, где в камнях или скалах есть трещины, пищухи превращают их в сеновалы. От всех этих складов продовольствия к жилищу зверьками протоптаны узкие тропинки, по обе стороны которых пищухи объедают траву. С наступлением зимы они проводят к складам особые ходы под снегом. Ходы эти довольно извилисты и имеют наверху отверстия для доступа свежего воздуха.

Врагов у пищух много: на них нападают и степные кошки, и волки, и лисы, и орлы, и соколы, а в зимнее время и белые совы. Человек мало преследует пищух, так как шкурки их малоценны; но, распахивая целину степей и лугов, он заставляет зверьков покидать их колонии, и они гибнут.


Зайцы

Самые знакомые нам грызуны — это зайцы и кролики. Зайцы живут во всех климатах, и теперь нет страны, где бы их не было. Везде они расселились сами, и только на Мадагаскар и в Австралию их завезли европейцы. Зайцы держатся и в горах, и в равнинах, и на открытых полях, и в лесах. Где кончается область распространения одного вида, там начинается область распространения другого. Все виды зайцев питаются преимущественно мягкими, сочными частями растений, но не щадят и твердых частей. Некоторые кустарники они съедают целиком, от корня до плода. Живут зайцы, как и кролики, небольшими группами и обыкновенно держатся на раз избранных ими, привычных местах. Зайцы целый день лежат, спрятавшись в каком-нибудь углублении почвы или в снежной норе, а ночью бродят, отыскивая пищу. Но когда они чувствуют себя в безопасности, то нередко пасутся и при солнечном свете, утром и вечером, и спят тогда только в полуденное время. Ходит заяц неуклюже: длинные задние ноги затрудняют ему передвижение.

Совсем другим делается заяц на полном бегу: все его движения становятся ловкими и быстрыми. Он бежит большими прыжками, делая стремительные повороты, и, когда его преследуют, развивает такую скорость, что только борзые собаки, и то с трудом, нагоняют его. Воды зайцы избегают, но в крайних случаях переплывают даже реки. Слух у зайцев достигает такой тонкости, какая бывает не у многих зверей. Обоняние и зрение развиты слабее. Голос зайца — глухое ворчание, а в страхе — громкий жалобный крик. Часто зайцы топают задними ногами, выбивая настоящую барабанную дробь. Недаром игрушечных зайцев нередко изображают барабанщиками. Это топанье, говорят, выражает и страх и гнев или служит предостережением. Рассказы о трусливости зайцев обычно сильно преувеличены, хотя зайцы действительно боязливы и очень осторожны. Они всегда настороже, всегда готовы к бегству. Это вполне понятно — у них всюду враги. Зайцев истребляют и люди, и волки, и рыси, и лисицы, и филины, и даже вороны и сороки. Спасает зайцев, как и многих других беззащитных грызунов, плодовитость. Охотники говорят, что заяц к зиме делается сам-шестнадцат, так как зайчиха мечет детенышей несколько раз в год и по нескольку штук в один помет. Но много молодых зайцев погибает, не дожив до зимы.

Самый крупный из наших зайцев — заяц русак. Общая длина его доходит до 75 сантиметров, а вес — до 5–6 килограммов. Встречаются старые самцы весом и до 7 килограммов. Расцветка меха у зайца русака очень сложная. Длинные волосы (ость) у корня имеют одну окраску, а на концах другую. Подшерсток беловатый, а на нижней стороне тела совсем белый. Благодаря сочетанию многих цветов ости и подшерстка мех на спине выглядит буровато-желтоватым с черными крапинками, на шее — желтоватым, на задней части тела — серовато-белым и на брюхе — беловатым и белым. Такая сложная и разнообразная окраска превосходно защищает русака от врагов. Когда русак лежит на земле, то даже на незначительном расстоянии его трудно отличить от окружающей обстановки. Эта защитная окраска не остается постоянной — она изменяется по временам года. Однако русак на зиму не белеет; окраска его шерсти делается только немного светлее, чем летом. В окраске русаков бывают и некоторые уклонения: встречаются темные, пятнистые и белые русаки. Подошвы ног у зайцев покрыты густыми и жесткими волосами.

Родина русака — вся Средняя Европа и небольшая часть юго-западной Сибири. У нас русаки держатся в открытых степях, хлебных полях и небольших перелесках; в Средней Европе их любимым местопребыванием служат также лесистые предгорья.

«Заяц, — говорит натуралист Винкель, — более ночное, чем дневное животное, хотя в ясный, солнечный день его можно видеть на полях и утром и еще задолго до заката солнца. Крайне неохотно заяц оставляет то место, где вырос, и то лишь в том случае, когда испытывает недостаток в пище или не находит самки. Если рощу, где русак поселился, вырубают, он переходит на ближайшие хлебные поля и огороды, засеянные репой, капустой и другими овощами. Капуста и репа — его любимое лакомство, но петрушку он любит еще больше. Поздней осенью он поселяется около озимых полей, поросших кустами и осокой и не слишком влажных. Он остается в этих местах до тех пор, пока не выпадет глубокий снег. Лишь по ночам он совершает экскурсии в сады и огороды, отыскивая там корм. Когда выпадает много снега, русак перебирается на клеверные поля. Если на снегу образуется ледяная корка, заяц терпит недостаток в полевой пище и тогда делает набеги на сады и древесные питомники, где грызет кору молодых деревьев. Когда же наступает оттепель и снег оттаивает, зайцы возвращаются на поля. С наступлением весны русак продолжает питаться озимыми. Когда же озимые начинают колоситься, он переходит на яровые поля. После того как подрастут и яровые, русак, оставаясь на полях, снова посещает по вечерам недавно засеянные огороды.


Заяц русак.

Днем заяц дремлет в своем логовище. Так он ведет себя почти весь год, кроме периодов спаривания, когда много бегает. Приготовляя логовище в открытом поле, русак вырывает в земле ямку около 8 сантиметров глубиной. На одном конце ямка несколько расширена. Величина ямки такая, что если заяц, вытянув передние ноги, положит на них голову с прижатыми ушами и подожмет под себя задние ноги, то верхняя часть его спины будет едва заметна. В таком простом логовище русак кое-как укрывается от непогоды лишь в теплое время года; зимой же он углубляет логовище настолько, что наружу высовывается только кончик морды. Лежа в логовище, заяц обыкновенно меняет свое положение в зависимости от погоды и направления ветра. В неровных местностях, на склонах, он лежит непременно головой книзу.

Когда зайцы довольны и сыты, они весело прыгают, бегают по кругу и катаются по земле. Иногда они так резвятся, что совершенно забывают об осторожности и попадают в зубы своего злейшего врага — лисицы. Но так может попасться лишь молодой заяц; старый же, если он здоров и силен, довольно легко спасается бегством, делая петли и повороты. При сильном испуге заяц иногда начинает бегать бессмысленно взад и вперед, испуская жалобные крики, напоминающие плач маленьких детей».

Заяц боится всякого незнакомого предмета и тщательно избегает пугал на полях и огородах. Но случается, что старые зайцы безбоязненно пасутся в садах и огородах прямо на глазах у собак, если те привязаны, и не обращают внимания на их неистовый лай. Благодаря своим более длинным задним ногам заяц прекрасно взбегает на гору, зато под гору скатывается кубарем. «Убегая, — говорит Брэм, — он без всякой видимой причины вдруг садится по-собачьи на задние лапы. Обычно это бывает вблизи логовища. Если собака далеко от него, то он поднимается на всю длину задних ног и пробегает так несколько шагов, озираясь во все стороны». На ровном месте он легко перескакивает через ямы и ручьи, а иногда перепрыгивает с разбегу стены и изгороди до 2–3 метров вышиной.

Зимой заяц хорошо бегает по гладкому льду. Жесткие волосы на подошвах его ног не дают ему скользить. На льду его не могут догнать ни волк, ни лисица. Нередко зайцы устраивают логовища около обледенелой поверхности и пробираются к ним по льду, на котором не остается следов.

Заяц всегда настороже в своем логовище. При приближении врага он выскакивает и спасается бегством. Возвращаясь в логовище, заяц старается скрывать свои следы. Пробираясь к своему старому логовищу или туда, где хочет устроить новое, он никогда не идет прямо. Сначала он пробежит на некоторое расстояние дальше того места, где собирается залечь, потом возвращается, делает снова несколько прыжков вперед, затем еще несколько раз прыгает в разные стороны и наконец сильным прыжком бросается в то место, где хочет остаться. Иногда заяц прыгает в свое логовище только после седьмого предохранительного прыжка. Все такие приемы и прыжки, которые охотники называют «сметками» и «двойками», хорошо бывают видны зимой на снегу. Спит заяц так чутко, что просыпается от малейшего шороха в траве: пробежавшая поблизости маленькая ящерица или мышь могут спугнуть его.

Первый раз в году зайчиха рождает обычно между серединой и концом апреля, а третий (последний) раз в августе. Первый помет состоит из одного или двух детенышей, второй — из трех или четырех, третий — из трех. Роды происходят в лесу или в поле, на опавших листьях, среди кустов, в глубокой борозде или на ровном месте, где попало. Детеныши рождаются хорошо развитыми, с открытыми глазами и одетые шерстью. По наблюдениям некоторых охотников, новорожденным зайчатам приходится чиститься и сушиться самим, без помощи матери. Мать остается с ними очень недолго. Дней шесть она кормит их густым и жирным молоком, а затем уходит, но через известные промежутки времени возвращается к тому месту, где родила детенышей, приманивает их, хлопая особым образом ушами, и дает им сосать. Очевидно, молоко зайчихи отличается большой питательностью и насыщает зайчат на несколько дней.

«Пойманные зайцы, — говорит Брэм, — легко приручаются, привыкают ко всякой пище, как и кролики, но быстро умирают. Если не кормить их зеленью, а давать им сено, хлеб, овес и воду, они живут дольше. Если к старым зайцам посадить молодых, старые всегда их загрызают. В загородке, где я держал зайцев, я нашел однажды умерщвленную и полусъеденную ими крысу. Морских свинок зайцы не трогают. Будучи пойманы молодыми, они так привыкают к людям, что приходят на зов, берут из рук пищу и поддаются дрессировке. Но все же они остаются пугливыми. Если войти в помещение, где находится заяц, просто с белым листом бумаги или с другим незнакомым ему предметом, он тогда приходит в ужас и начинает прыгать на стены, делая скачки выше метра.

В неволе зайцы нередко привыкают и к таким своим врагам, как собаки. У лесничего Фукса взрослый ручной заяц спал вместе с охотничьими собаками и ел с ними из одной плошки. Он приобрел особое расположение молодой легавой собаки, которая его лизала и всячески проявляла к нему свое внимание. Заяц же обращался и с нею и с другими собаками довольно бесцеремонно и частенько барабанил по их головам и спинам передними лапами».

Другой вид зайцев, заяц беляк, в Западной Европе встречается в горных областях и на севере, а у нас в СССР распространен всюду — от полосы тундр крайнего севера, через всю лесную область до границ южных степей. В Европейской части СССР он многочисленнее русака и, кроме того, населяет всю Сибирь. Беляк меньше русака, голова его толще, уши короче. Летом он окрашен в темный рыжевато-коричневый цвет; осенью начинает линять и к зиме весь делается белым; к весне, после новой линьки, он опять обрастает летней коричневой шерстью.


Заяц беляк.

Держится беляк и в глубине сплошных лесов, и в рощах, и в зарослях кустарника, а кормиться выходит на поляны, луга и хлебные поля. Зимой он в поисках пищи посещает по ночам не только сады, но и гумна селений. На открытых местах поедает озими и клевер, а в лесу питается корой, листвой и молодыми побегами ивы, осины и других деревьев.

Образ жизни и поведение беляка несколько иные, чем у русака, но в основных своих чертах они сходны. Пометов в год бывает от двух до трех; за один раз рождается четыре-пять детенышей.

Мясо зайцев употребляется в пищу, а шкурки идут на выделку меха. Мясо беляка менее вкусно, чем мясо русака, но все же хорошего качества. Подкрашенный и подстриженный, заячий мех красив, но непрочен. Он употребляется для имитации более ценных мехов. Из заячьей шерсти приготовляют войлочные шляпы, а кожи дубят и выделывают для пергамента.

В СССР на мясо и шкурки добывают ежегодно несколько миллионов зайцев, главным образом беляков.


Кролики

Кролик — близкий родич зайца. От настоящего зайца дикий кролик отличается меньшим ростом и более стройным сложением. Голова, уши и задние ноги у него короче. Длина тела не превышает 40 сантиметров. Вес старого самца доходит до 2–3 килограммов. Мех у дикого кролика серый с желто-бурым оттенком, на спине, на боках и бедрах — ржавый, на брюхе, горле и внутренней стороне ног — белый. Домашние кролики имеют разнообразную окраску.

Почти все естествоиспытатели признают, что первоначально родиной кролика была Южная Европа. Во все страны к северу от Альп он был завезен человеком и быстро там размножился. В настоящее время дикий кролик распространен по всей Средней и Южной Европе. В странах, окружающих Средиземное море, он многочисленнее, чем где-либо, хотя его преследуют и охотники и враги из мира хищников. В различных местах Англии его развели специально для охоты. В северных странах дикий кролик не встречается, несмотря на многие попытки развести его там. Но он акклиматизирован в Америке, Новой Зеландии и Австралии. В Австралии кролики чрезвычайно размножились и сильно вредят сельскому хозяйству.

Кролики любят держаться в холмистых и песчаных местностях, где есть лощинки, растрескавшиеся скалы и низкие кустарники. Охотно селятся они также в молодых сухих зарослях соснового леса. Здесь они устраивают, чаще всего на солнечных местах, довольно простые норы. Живут они большими группами, часто целыми поселениями. Нора дикого кролика состоит из подземной камеры, лежащей довольно глубоко. От камеры идут галлереи, каждая с несколькими выходами наружу. Выходы из-за постоянного лазания кролика бывают довольно широки, но самые галлереи так узки, что через них зверек может только проползать. Каждая пара кроликов имеет отдельное жилище и не терпит в нем никакого другого животного. Но ходы, принадлежащие различным жилищам, довольно часто пересекаются между собой. Кролик прячется в норе почти весь день, особенно если кустарник вокруг его жилища не настолько густ, чтобы прикрывать его передвижение. С наступлением вечера он выходит за пищей. Он очень осторожен и покидает свою нору только после продолжительного осматривания окрестностей. Заметив врага, он предупреждает своих сородичей сильным топаньем задних ног, и все кролики мгновенно скрываются в норах.


Дикий кролик.

Движения кролика отличаются от движений зайца. Кролик превосходит зайца в ловкости и мастерстве делать петли. Для охоты за ним нужны хорошие стрелки и специально выдрессированные собаки. В то время, когда кролик пасется, к нему редко удается подкрасться. В случае опасности он почти всегда успевает куда-нибудь спрятаться. Зрение, слух и обоняние у него так же остры, как у зайца, а может быть, даже и острее. Во всяком случае, кролики лучше, чем зайцы, спасаются от врагов.

Период размножения у кроликов начинается в феврале или в марте. «Беременность, — говорит Винкель, — у самки кролика длится тридцать дней. После рождения детенышей самка быстро беременеет снова. Вплоть до октября она каждые пять недель рождает от четырех до двенадцати детенышей. Она рождает их в особой норе, которую обильно выстилает шерстью со своего брюха. Детеныши родятся голыми и слепыми. Они остаются в теплом гнезде при матери и сосут ее до следующих родов. Мать очень нежна с ними и оставляет их только на короткое время, чтобы поесть». Полного роста крольчата достигают только к концу года, но размножаться они способны в теплых странах уже на пятом месяце жизни, а в более холодных — на восьмом. Плодовитость кроликов изумительна. Ученый Пеннант определил ее в цифрах. Приняв, что каждая самка рождает шесть раз в год и каждый раз по восьми детенышей, он вычислил, что потомство одной пары за четыре года может достигнуть громадной цифры — 1 274 840 кроликов. В странах, где кролики находят благоприятные условия для размножения, они быстро становятся бичом сельского хозяйства и вредят земледелию больше, чем саранча и другие вредители. В Австралии, например, они развелись в таком огромном количестве, что иногда начисто объедают пастбища для скота, хлебные посевы, огороды и сады. С ними борются всеми мерами: огораживают луга и пашни высокими заборами, роют канавы, ставят капканы, петли, западни, бросают отраву, стреляют их, травят собаками. Правительство Нового Уэльса в свое время истратило за одно десятилетие на борьбу с кроликами примерно до пятнадцати миллионов марок (восемь миллионов рублей золотом). В последнее время кроликов стали истреблять, заражая бактериями, и все-таки эти мероприятия помогали мало. Количество кроликов уменьшилось только теперь, когда их во множестве стали ловить на мясо и шкурки для вывоза в Европу. Мясо кроликов похоже на куриное и очень вкусно. Мех и шкурки используются, как и заячьи.

У нас в СССР дикий кролик в небольшом количестве водится местами на юге, особенно вблизи Одессы, где кролики расплодились от случайно завезенных туда нескольких пар.

Домашние кролики происходят от диких, хотя резко отличаются от них окраской и длиной шерсти. Независимо от породы, — а пород их довольно много, — домашние кролики дичают так же легко, как дикие приручаются. «В юные годы, — говорит Брэм, — мы держали значительное число кроликов. Некоторые из них переселялись из хлева на двор и в сад. Эти всегда рождали серых детенышей, хотя мать их была серого цвета, а отец пятнистый».

В настоящее время кролиководство перестало быть только поставщиком животных для любителей и научных опытов, а превратилось в некоторых странах в значительное хозяйственное подспорье, поставляя на рынок мясо и шкурки. В Западной Европе торговля кроличьим мясом приняла очень широкие размеры. Так, из порта Остенде каждую неделю отправляется в Лондон до трехсот тысяч кроличьих тушек. Во Франции ежегодно разводят около ста миллионов кроликов, общая стоимость которых составляет триста пятьдесят миллионов франков. В одном только Париже население ежегодно съедает более трех миллионов кроликов.

За границей возникла целая отрасль промышленности с десятками тысяч рабочих, которые заняты обработкой кроличьих шкурок. Кроличья шерсть идет на изготовление мягких фетровых шляп.

В одной Франции производство шляп требует кроличьего сырья ежегодно на сумму в десять миллионов рублей золотом. Австралия выбрасывает на европейский рынок сотни миллионов шкурок диких кроликов, возмещая таким образом убытки, наносимые этими грызунами сельскому хозяйству.

Кролиководство в СССР, к сожалению, еще отстает от Франции, Бельгии, Англии, но все же и у нас за последние десять лет оно развилось довольно сильно.


Шиншиллы

Драгоценный мех шиншиллы пользуется большой известностью. Эти животные по строению тела и характеру передвижений напоминают и зайцев и мышей. Внешностью они похожи на зайчиков с короткими ушами и длинным хвостом. Однако от зайцев они резко отличаются строением зубов.

Шиншиллы, большая и малая, живут в Южной Америке, преимущественно в горах, между голыми скалами, на значительной высоте, не ниже снеговой линии. Убежищем им служат трещины, расщелины скал и вырытые ими норы. Живут они группами, часто по нескольку семей в одной пещерке. Как и зайцы, они избегают дневного света и показываются из нор и щелей большей частью в сумерки или ночью. Шиншиллы — быстрые, ловкие, но очень пугливые животные. Питаются они корнями трав, лишаями, луковицами, корой различных растений и всевозможными плодами.

Большая шиншилла достигает в длину 30 и более сантиметров. Ее красивый и очень мягкий мех на спине и на боках состоит из тонких волос длиной в 2 сантиметра. Волосы эти у корня темного голубовато-серого цвета, в середине имеют широкие белые кольца, а на концах темносерые. От такой расцветки волос мех шиншиллы кажется серебристым, с темным отливом. Нижняя сторона тела и ноги шиншиллы белого цвета. Глаза — большие, черные.


Большая шиншилла.

Малая шиншилла незначительно отличается от большой. Шерсть ее на спине еще длиннее — до 3 сантиметров. Мех светло-пепельно-серого цвета с темными крапинками, нижняя сторона тела и ноги белые, но с желтоватым или сероватым налетом. Малая шиншилла значительно меньше большой.


Малая шиншилла.

«В Перу, Боливии и Чили, — говорит Брэм, — путешественник, поднимаясь на Кордильеры с западного берега Южной Америки, видит на высоте 2–3 тысяч метров множество шиншилл. Все скалы, иногда на протяжении нескольких километров, покрыты этими животными. В светлые дни они сидят перед своими норами, но не с солнечной стороны, а всегда в густой тени. Еще больше их можно заметить в утренние и вечерние часы. Они бродят по гребням каменистых и скалистых местностей, где растительность чрезвычайно скудна. С изумительной ловкостью они лазают туда и сюда по отвесным скалам там, где, казалось бы, не за что уцепиться. Они поднимаются по ним вверх метров на десять и делают это с такой ловкостью и быстротой, что за ними трудно уследить. Они довольно осторожны, не подпускают к себе близко и при первой попытке к преследованию мгновенно скрываются. При охоте на них в тот самый момент, как раздастся выстрел, сотни этих животных, копошащихся на отвесной скале, исчезают сразу, как по волшебству. Чем раздробленнее скалы, тем они более населены шиншиллами, так как именно щели и расщелины в каменных слоях доставляют им надежные убежища.

Путешественники, которые не преследуют этих грызунов, а только останавливаются в горах для отдыха, наблюдают иногда интересные сцены. На их глазах оживают камни: из всех щелей и расщелин начинают выглядывать головки зверьков. Самые любопытные из них отваживаются выйти и приблизиться к незваным пришельцам и в конце концов начинают безбоязненно бегать у самых ног пасущихся мулов.

Походка шиншиллы похожа больше на своеобразное прыганье, чем на ходьбу. В то же время в ее движениях есть что-то напоминающее мышей. Отдыхая, шиншилла садится на задние лапы, подтянув передние лапы к груди и вытянув хвост назад. Она может, как заяц, свободно подниматься на задние ноги и держаться в таком положении некоторое время.

При лазании шиншилла хватается всеми четырьмя лапами за выступы и щели скал. Даже самой незначительной неровности и трещинки для нее достаточно, чтобы держаться совершенно твердо».

Эти безобидные и безвредные обитатели горных скал из-за их драгоценного меха подвергаются непрестанному преследованию. Охотники, чтобы не портить шкурок, обычно не стреляют этих зверьков, а добывают их ловушками. Отыскав поселение шиншилл, охотник вспугивает их и, когда те спрячутся, расставляет перед трещинами, норами и всякими отверстиями в скалах простые ловушки и крепкие петли, скрученные из конского волоса. Затем охотник, отойдя на некоторое расстояние, прячется. Шиншиллы скоро успокаиваются и начинают с обычной быстротой и стремительностью выскакивать из своих убежищ. Они тотчас же повисают в петлях и попадают под смертельные удары ловушек. Охотник спешит собрать добычу и снова ставит петли и настораживает ловушки. Оставшиеся в живых испуганные зверьки забиваются в свои логовища и сидят там день или два, пока голод не погонит их на поиски пищи. Повторяется та же история, и охотник снова собирает добычу. Такая охота прежде была очень добычлива, и охотник, пробыв в Кордильерах несколько недель, возвращался оттуда с сотнями шкурок. На европейские рынки еще недавно поступало ежегодно до двадцати тысяч шкурок настоящей шиншиллы. Но теперь зверьки эти во многих местностях стали очень редкими. Привоз шкурок в Европу почти прекратился. В Америке теперь пробуют разводить шиншиллу в неволе, на пушных фермах. Мех шиншиллы один из самых дорогих.

Шиншиллы рождают детенышей во всякое время года, от четырех до шести штук зараз.

Неволю они переносят довольно хорошо. Зверьки скоро делаются доверчивыми и бегают по комнатам, но надоедают своим любопытством. Они обследует все, что находят в доме, влезают на столы и шкафы, нередко прыгают людям на голову и плечи.

В европейские зоологические сады шиншиллы попадают довольно редко, но выживают там хорошо. Кормят их сеном, зернами и различными зелеными растениями. Пищу они подносят ко рту передними лапами. Малые шиншиллы охотнее едят зерна и сочные растения, а большие предпочитают сухие травы.

Мясо шиншиллы едят в Америке. По вкусу оно напоминает мясо зайца.


Морские свинки и водосвинки

«Всем известная морская свинка, — говорит Брэм, — долгое время разделяла участь многих домашних животных: никто с уверенностью не мог определить ее родоначальника. Теперь мы знаем, что она происходит от дикой морской свинки, живущей в Перу. Ее уже в древности содержали в качестве домашнего животного инки, населявшие тогда эту страну».

Морские свинки — самые любимые из тех животных, которых держат в комнатах. По окраске эти зверьки большей частью белые, но часто встречаются и пегие, трехцветные, испещренные белыми, желтыми и черными пятнами. Свинки очень кротки и незлобивы. «Если их поместить в прохладное и сухое помещение, — говорит Брэм, — то содержание их нисколько не обременительно. Они едят всякую растительную пищу: корни, листья, стебли, сухое зерно, свежие, сочные растения и требуют только некоторой смены пищи. Когда им дают сочный корм, они обходятся без питья, но не отказываются от него, если им предлагают молоко, которое они очень любят. Морские свинки настолько безобидны, что позволяют играть с собой детям, которые обычно и занимаются их воспитанием».

По своим привычкам морские свинки напоминают отчасти кроликов, отчасти мышей. Походка их довольно медленная, но их нельзя назвать неуклюжими, наоборот, они достаточно проворны. Сидят они, опираясь на все четыре ноги и плотно прижимаясь к земле животом. Чаще они почти безостановочно бегают, особенно охотно вдоль стен, где вскоре прокладывают гладко протоптанную дорожку. Если зверьков много, то беготня их представляет забавное зрелище: все они, одна следом за другой или в ряд, обегают свое помещение иногда сотни раз без перерыва. Голос их напоминает хрюканье, что и послужило поводом к тому, чтобы назвать их свинками. Кроме того, свинки еще своеобразно бормочут и пищат. Бормотанье обычно выражает довольство, а писк — волнение.


Морская свинка.

Морские свинки живут парами. Они очень чистоплотны, постоянно облизывают себя и друг друга и причесывают свою шерсть передними лапами. Самка по три раза в год приносит от двух до пяти детенышей. В жарких странах помет увеличивается до шести и семи детенышей. Детеныши рождаются вполне развитыми и зрячими и через несколько часов после рождения уже бегают рядом с матерью. На другой день они уже едят зелень и даже зерна. Все же мать в течение четырнадцати дней кормит их молоком, удерживает их при себе, водит к корму и защищает. Проходит пять-шесть месяцев, и молодое поколение уже само способно к размножению.

Морские свинки легко становятся ручными и никогда не кусаются. Дети таскают их на руках, сажают на колени и ласкают, никогда не встречая с их стороны недовольства или раздражения. В большом количестве морских свинок содержат для научных опытов в лабораториях.

Близкая родственница маленькой морской свинки, водосвинка, — самое крупное животное среди грызунов. Длина ее тела более метра, а высота у загривка — 50 сантиметров, вес — до 50 килограммов. Размерами она напоминает годовалую домашнюю свинью. Тело водосвинки покрыто редкой щетинистой шерстью буроватого цвета.

Распространена водосвинка по всей Южной Америке, от Ориноко до Ла-Платы и от Атлантического океана до предгорий Анд. Держатся эти грызуны стадами в низменных лесистых и болотистых местностях, особенно у берегов рек, озер и болот. Здесь они медленно бродят, отыскивая пищу, или спокойно отдыхают в сидячем положении, — на брюхе они лежат редко. Водосвинки прекрасно плавают.

Настоящего логова водосвинки не устраивают, но держатся на берегу в определенных местах. Питаются они водяными растениями и корой молодых деревьев. Если поблизости находятся огороды и плантации, водосвинки иногда нападают на арбузы, маис, рис и сахарный тростник, причиняя хозяевам значительные убытки.


Водосвинка.

Заметив врага, водосвинки бегут к воде и при сильном испуге с криком бросаются с берега и ныряют. Крик их можно передать словом «аппа».

Неволю водосвинка переносит хорошо. Хорошо приручается. Она неразборчива в пище, ест все, что ей предлагают, но предпочитает свежую, сочную траву и овощи. Ест она помногу. В жаркие дни водосвинки любят валяться в прибрежной грязи.

В плодовитости водосвинки сильно уступают своим карликовым родственницам. Самка рождает детенышей только раз в год в количестве пяти-шести штук. Детеныши тотчас же после рождения следуют за матерью, но скоро покидают ее и начинают жить самостоятельно.

Южноамериканские туземцы едят жирное мясо водосвинки и высоко ценят его, но европейцам оно не нравится из-за неприятного запаха. Кроме человека, опаснейший враг водосвинок — ягуар.


Дикобраз

Уже самое название этого животного дает представление о его внешности. На шее дыбом стоит растрепанная грива, которую дикобраз может опускать и поднимать. Грива состоит из тонких, длинных, гибких щетинок частью белого, частью серого цвета, но всегда с белыми кончиками. Спина дикобраза покрыта близко сидящими друг к другу гладкими и острыми иглами, достигающими 40 сантиметров в длину. На боках туловища, на плечах и на крестце иглы короче и не такие острые, как на спине. Между иглами растут щетинистые волосы. Все иглы у корня и на концах белые, а посредине — в темнокоричневых кольцах. Дикобраз может их произвольно поднимать и опускать. Нижняя сторона его тела покрыта волосами темнобурого цвета.

В настоящее время эти колючие животные встречаются вдоль берегов Средиземного моря, в Северной Африке — в Алжире, Триполи и Тунисе, до Сенегамбии и Судана, а в Европе — в Италии, Сицилии и Греции. У нас дикобразы нередки в Закавказье, вблизи Ленкорани, и на юге Туркмении.

Дикобраз — довольно крупное животное; весит до 15 килограммов. Живет он уединенно. Днем спит в длинной норе, которую сам выкапывает в земле, а ночью выходит отыскивать пищу. Питается травами, корой и листьями деревьев, корнями и плодами всевозможных растений. Кормится также на полях, поедая там различные культурные растения, и особенно сильно повреждает бахчи — посевы арбузов и дынь. Откусив часть растения, дикобраз схватывает кусок передними лапами и держит его так все время, пока ест. Движения его неуклюжи, но роет он очень ловко, хотя зарывается в землю довольно медленно. Зимой он проводит в норе гораздо больше времени, чем летом, и спит там по целым дням, но в настоящую спячку не впадает.

«Если неожиданно захватить дикобраза вне его норы, — говорит Брэм, — он грозно выпрямляет голову, топорщит иглы и гремит ими, ударяя друг о друга. Особенно шумят полые иглы хвоста, которым он время от времени трясет. Иглы держатся в теле некрепко, и, когда дикобраз трясет ими слишком энергично, некоторые из них выпадают. При сильном раздражении дикобраз бьет ногами о землю, а если схватить его, то он издает глухое ворчанье, похожее на хрюканье свиньи. Однако, несмотря на грозные позы, дикобраз никогда не нападает и не кусается. Он только защищается, и единственной защитой ему служат иглы. При большой опасности дикобраз свертывается, как еж». Свернутого в клубок дикобраза трудно взять — иглы хорошо защищают его, нанося хищникам опасные раны. Если иглы воткнутся врагу в пасть или глотку, это грозит ему смертью. Раненные иглами лапы зверей воспаляются. У собак, например, раны долго кровоточат и гноятся. Это тянется иногда неделями. Для человека раны от игл дикобраза тоже опасны. Они вызывают воспаления и опухоли, а ранения вблизи суставов затрудняют движения. Это наводит на мысль о том, что раны от игл дикобраза, быть может, отравляются маслянистыми выделениями кожи, которые скопляются на поверхности игл.

У дикобраза сильно развито обоняние, зрение и слух слабые. Особой плодовитостью эти животные не отличаются. Самка дикобраза мечет двух или трех детенышей. Малыши рождаются с открытыми глазами. Тело их бывает покрыто короткими, мягкими и плотно прилегающими иглами, которые быстро растут и твердеют. С матерью детеныши остаются до того времени, пока не научатся сами добывать себе пищу.

Неволю дикобразы переносят хорошо. В Италии даже существуют профессионалы «дикобразники», которые возят прирученных животных по деревням и показывают их за деньги. При хорошем уходе дикобразы выживают в неволе восемь, десять и даже восемнадцать лет. Они привязываются к хозяину, бегают за ним, как собаки, и приходят на зов. Кормят дикобраза в неволе морковью, картофелем, салатом, капустой и другими растениями, но охотнее всего он ест плоды. Он может обходиться без воды, если ест сочную пищу. При сухой пище пьет, хотя и не часто.


Дикобраз.

Держать дикобраза в комнатах невозможно. Он бегает повсюду и невольно ранит своими иглами. Кроме того, он грызет ножки столов и стульев, двери, шкафы и другие деревянные вещи. В зоологических садах для дикобразов обычно строят каменную пещеру, а перед ней делают мостовую, окруженную решеткой. Обыкновенную клетку дикобраз скоро прогрызает, даже в том случае, если она обложена внутри жестью. Зубы дикобраза настолько сильны и крепки, что он может перегрызть даже толстую проволоку.

Днем дикобраз спит в своей пещере, вечером же выходит наружу, бренчит иглами и ворчит, требуя пищи. Он легко привыкает есть из рук и ловко берет пищу передними лапами. Если пища завернута в бумагу или тряпку, он умеет развернуть и отыскать ее. Разгрызает орехи и осторожно берет кусочки сахару.

Иглы дикобраза находят самое разнообразное применение: из них делают ручки для перьев, украшения и красивые безделушки. В некоторых местностях его мясо едят, поэтому на родине дикобраза за ним усердно охотятся.


Нутрия

Нутрия, которую называют также болотным бобром, хорошо известна меховщикам. Ее мех, и натуральный и подкрашенный, высоко ценится. Нутрия — довольно крупное животное. Длина ее тела — 40–45 сантиметров. Почти такой же длины и ее гладкий круглый хвост, покрытый чешуйками и щетинистыми волосами. Мех у нутрии густой, с мягким подшерстком; он совершенно не проницаем для воды. Подшерсток покрывают длинные волосы ости. Цвет остевых волос у основания серый, на концах — рыжевато-бурый или буро-желтый. Спина нутрии каштаново-бурая, бока ярко-рыжие, конец носа и губы белые. Некоторые экземпляры бывают испещрены желтоватыми пятнышками; часто встречаются и совершенно ржаво-рыжие.

Родина этого пушного зверя — умеренный пояс Южной Америки. Нутрия там распространена повсюду к югу от тропика Козерога — в Бразилии, Аргентине, Патагонии и среднем Чили. Живут эти грызуны парами по берегам озер и рек, преимущественно у тихих вод, где водяных растений так много, что нутриям всегда обеспечено обильное питание. Каждая пара выкапывает себе на берегу нору глубиной в метр и шириной от 40 до 60 сантиметров. В такой норе животные проводят ночь, а иногда и часть дня. На суше нутрия движется медленно и выходит из воды лишь в том случае, когда ей нужно перейти из одного водоема в другой. В случае опасности она поспешно бросается с берега в воду и ныряет, а при продолжительном преследовании прячется в нору.


Нутрия.

Неволю старые нутрии переносят плохо. Пойманные взрослые животные кусаются и отказываются от пищи. Детеныши, наоборот, легко приручаются и хорошо выживают в европейских зоологических садах. «Нутрия, — говорит Вуд, — быстрое и живое существо, поведение которого очень занимательно. Я часто наблюдал ее забавные штуки. Она оплывает свои владения в зоопарке и самым тщательным образом исследует всякий предмет, который ей кажется новым. Как только в водоем, где она помещается бросят пучок травы, она тотчас же хватает его передними лапами и сильно трясет, чтобы сбросить с корней землю. Потом погружает траву в воду и моет ее с такой ловкостью, что и настоящая прачка едва ли смогла бы сделать это лучше».

Брэм держал у себя в неволе несколько этих животных. «Нутрии, — пишет он, — весь день, с немногими перерывами, проводили в движении и на берегах и в воде, отдыхали лишь в полуденные часы и особенно оживлены были к вечеру. Движения их достаточно ловки и сильны, но названия бобра нутрии не заслуживают — по способу плавания они более похожи на водяных крыс. Плывут нутрии обычно по прямой линии, голову держат над водой, задняя часть тела в это время глубоко погружена, хвост вытянут. Гребут нутрии, как и бобры, только одними задними лапами, а передними помогают мало. Ныряя, нутрии опускаются довольно глубоко и могут оставаться под водой целую минуту.

Водяные травы — любимая пища нутрий, но они охотно едят также корни, корнеплоды, листья, зерна, а в неволе хлеб и даже рыбу, и в этом они опять-таки обнаруживают больше сходства с крысой, чем с бобром.

К зиме нутрии приготовляются и в неволе, стараясь устроить, где можно, поместительное жилье. Если им не мешают, то они за короткое время устраивают глубокие норы и мягко выстилают свое логовище травой».

В Южной Америке на нутрий охотятся из-за их ценного меха. В конце прошлого столетия на международный рынок поступало ежегодно до полутора миллионов шкурок этих грызунов. Лучшие густоволосые шкурки после выщипывания ости перерабатываются в меха, которые в пушной торговле носят условное название «обезьян». Мясо нутрии во многих местностях Южной Америки туземные жители едят. Несколько лет назад в Америке, Западной Европе и в СССР нутрий начали разводить на пушных фермах для получения меха. Оказалось, что животные эти неприхотливы, хорошо переносят холод и быстро размножаются. Самка может в течение тринадцати месяцев дать три помета, от четырех до девяти штук в каждом. Детеныши рождаются покрытые шерстью и через два-три дня уже плавают и едят пищу взрослых, но мать они продолжают сосать около двух месяцев.

У нас в СССР ведутся также опыты акклиматизации нутрии на воле. Для этого целые партии этих животных выпущены в обширные тростниковые болота Туркмении и Закавказья. Там, повидимому, они могут хорошо размножаться.


Большой тушканчик

В СССР водится хорошенький грызун, напоминающий внешним видом и движениями кенгуру. Величиной он приблизительно с белку: туловище его имеет в длину 18 сантиметров, а хвост — 16. Голова его с довольно длинными ушами очень красива. Глаза большие, несколько на выкате, с совершенно круглыми зрачками. Усы очень длинные. Они служат тушканчикам органом осязания. Задние ноги почти в три-четыре раза длиннее передних. На задних ногах пять пальцев, но из них развиты только три, главным образом средний, который гораздо больше двух других. Когти на задних ногах короткие и тупые, на передних же длинные, кривые и острые. Шерсть на спине красновато-бурая, на боках и бедрах немного светлее, а на груди, брюхе и внутренней стороне ног белая; хвост длинный, рыжевато-желтого цвета, и на конце его широкая, с черно-белой вставочкой в виде острия, кисточка. Хвост полезен тушканчику: зверек опирается на него, когда стоит на задних лапках, а при прыжках хвост помогает зверьку сохранять равновесие.

Этот оригинальный зверек живет в юго-восточных областях Союза. Северная граница его распространения проходит вблизи городов: Горького, Казани, Омска и Иркутска, а восточная тянется до Алтая. Русское население называет тушканчика также земляным зайцем.


Большой тушканчик.

«Когда тушканчик спокойно пасется, — рассказывает Брэм, — он, подобно кенгуру, передвигается на всех четырех ногах. Когда же он спасается бегством и пускается вскачь, то прыгает только на задних. На всем скаку он мчится так быстро, что его не догонишь и на лошади. Земляной заяц пуглив. Он постоянно поднимается на задние лапы и осматривается, а при малейшей опасности обращается в бегство. Когда его преследуют, он скачет не в прямом направлении, а зигзагами, пока не утомит своего преследователя или не найдет удобной норы и не скроется в ней.

Норы тушканчика довольно сложные и искусно сделаны.

Перед отверстием главного входа, как это бывает у большинства роющих животных, обычно навалена более или менее значительная кучка земли.

Простые, но очень извилистые ходы ведут обычно с поверхности к имеющему нередко несколько разветвлений главному входу, а оттуда к просторной котловине.

Кроме того, второй ход ведет из норы в противоположном направлении. Его отделяет от поверхности только тонкий слой земли, и он служит тушканчику лучшим путем для побега.

В минуту опасности осажденный в норе тушканчик спешит к этому выходу, окончательно пробивает его и почти всегда спасается от врагов, которые не знают, где неожиданно откроется в земле выход.

Войдя в свое жилище, земляной заяц тотчас затыкает входы в него. Это, вероятно, спасает его от многих врагов, но для человека служит лучшим доказательством, что тушканчик у себя дома. Обыкновенно в такой сложной норе, как описанная нами, живут две-три пары тушканчиков, чем и объясняется существование боковых отделений логовища».

Питаются тушканчики луковичными растениями, но повреждают также и хлебные посевы и бахчи, где поедают семена арбузов, дынь и тыкв. Ловят они и насекомых, иногда едят яйца и даже птенцов мелких степных птиц. У сочных степных растений они обыкновенно съедают только самые молодые побеги.

Самка мечет летом пять-шесть, иногда восемь детенышей. Предполагают, что они до зимы остаются в теплом, выстланном материнской шерстью логовище. По мере приближения холодов тушканчики начинают все более тщательно затыкать ходы. В первых числах сентября они окончательно замуровываются в своем жилище, свертываются клубком на мягком логовище и спят до второй половины апреля.

Неволю тушканчик переносит легко. Лучшее описание поведения этого животного, по мнению Брэма, принадлежит архитектору Гайму, наблюдавшему за тушканчиками более года.

«Тушканчик, — пишет Гайм, — стоит на всех четырех или только на одних задних лапках. Ходит же он всегда только на задних лапках. При испуге он высоко поднимает передние лапки и скачет на одних задних очень быстро, напоминая прыгающую птицу. Я кормил его различной пищей, но первые три-четыре месяца он ел только миндаль, фисташки и дробленые зерна. Питья я не давал ему никакого, так как мне говорили, что он ничего не пьет. Тем не менее он испускал много мочи. Позднее я узнал, что он ест яблоки и морковь, а еще охотнее всякие травы, только не пахучие. Он ел шпинат, салат и крапиву, тмина же и мяты не трогал.

Я стал ему давать воду, он ее пил охотно, но не всегда. Хлеб, сахар и тому подобные вещи он ел с удовольствием, но от сыра и всего молочного отказывался. Когда однажды я его посадил на сырой песок, он так жадно на него набросился и так много его наглотался, что сразу стал тяжелее. Он выказывал особое предпочтение конопляному семени.

В противоположность мышам, белкам и кроликам, он совсем не распространял зловония.

Он всегда был кроток, позволял брать себя на руки и никогда не кусался. Боязливый, как заяц, он пугался даже совершенно безобидных мелких животных. В холодное время года он сильно страдал; я должен был зимой держать его около печки. Я уверен, что мой зверек прожил бы долго, если бы не был случайно убит».

Тушканчиков добывают в небольшом числе на шкурки, качество которых, однако, низко.

Там, где зверьки эти появляются в большом количестве вблизи культурных площадей, приходится их истреблять, так как наносимый ими вред делается заметным.


Слепыш

Из грызунов подземный образ жизни ведет слепыш. Он копается в почве так же, как и крот. У слепыша странный вид. Тупорылая голова его шире туловища. Короткая неподвижная шея очень толста. Ноги с широкими ступнями и сильными когтистыми пальцами хорошо приспособлены для рытья. Глаза у него маленькие, с маковое зерно, но и они скрыты под кожей так, что слепыш ничего не видит. Длина его туловища не больше 20 сантиметров. Оно покрыто густым, гладко прилегающим мягким мехом. От ноздрей до глаз каемкой растут жесткие щетинистые волосы.

Мех слепыша желто-коричневый с пепельным оттенком. На голове он светлее, а на нижней стороне тела темного пепельно-серого цвета с белыми продольными полосами на брюхе, ближе к задним ногам.

Слепыши водятся в юго-восточной Европе и в Западной Азии. Особенно много их в наших степях по Нижней Волге, Дону и на Украине.

Слепыши живут в плодородных местах. Они устраивают себе подземные норы с длинными разветвляющимися ходами. Главный ход тянется под землей на небольшой глубине; от него идут боковые коридоры, иногда выходящие на поверхность земли.

Зимой слепыши проводят ходы так близко к дерновому покрову, что земляной свод бывает не толще 2 сантиметров. Настоящим покровом служит слой снега. Слепыш не впадает в зимнюю спячку. Он постоянно работает у самой поверхности земли. Всего усерднее он роется в полдень, при солнечном свете, а по утрам в дождливую погоду меньше всего. Киргизы говорят, что слепыш своими крепкими резцами не только грызет корни растений, но и дробит землю, лежащую между корнями.


Слепыш.

Вырытую землю он подбрасывает головой и откидывает передними и задними ногами назад. Норы слепыша легко найти по множеству кучек земли, выброшенной к выходам. Слепыш малообщителен. Он так же, как крот, не терпит соседей, но иногда все же живет поблизости от себе подобных.

При опасности слепыш спешит спрятаться в нору. Если он не найдет сразу входа, начинает рыть новый и с поразительной быстротой зарывается в землю.

Наблюдения показали, что слепыш очень чувствителен к шуму и руководится главным образом слухом. Выйдя на поверхность, он сидит у отверстия норы, подняв голову и внимательно прислушиваясь. При малейшем шорохе он еще выше поднимает голову и принимает угрожающую позу. Если опасность велика, зарывается в землю.

Питается слепыш предпочтительно растениями, особенно любит корни. Если вблизи норы слепыша находятся растения с глубоко растущими корнями, он зимой прорывает ходы вглубь, где корни не промерзли. Если же таких растений нет, он роет плоские ходы почти под самым снегом. Исследователи ни разу не находили в норах слепышей никаких зимних запасов пищи.

Летом самка рождает от двух до четырех детенышей.


Лемминги, или пеструшки

В более сухих местах среди болот, покрывающих северную часть Норвегии, и во всей полосе тундр от Белого моря до Тихого океана живут маленькие зверьки — лемминги, или пеструшки. Норвежский, или обыкновенный, лемминг одет густым длинным мехом коричнево-желтого цвета с темными пятнами и с двумя желтыми полосами, которые идут от глаз по бокам головы. Брюхо и грудь лемминга буро-желтого, почти песочного цвета. Тело не бывает длиннее 15 сантиметров. Этот зверек гораздо меньше крысы. Хвост у него очень короткий. Лемминг встречается на Кольском полуострове.


Пеструшка.

Эти зверьки обыкновенно роют неглубокие норы под камнями или во мху. Иногда можно заметить между норами тропинки, протоптанные леммингами. Зимой, когда земля покрыта снегом, лемминги пробираются из одной норы в другую ходами, которые роют в снегу.

Лемминги отыскивают пищу и днем и ночью. Движутся они быстро и умеют пробираться по зыбким болотам, ловко пользуясь для опоры любой маленькой кочкой и сухим островком. Воды лемминги избегают, но плавать умеют хорошо. Если заставит необходимость, они смело бросаются и в ручей, и в реку, и в озеро, но всегда стремятся поскорее добраться до суши.

Когда зверек сидит в своей норе, его трудно заметить, но он сам выдает свое присутствие: когда приближается человек, он начинает угрожающе стрекотать. Лемминги особенно воинственны в период размножения.

«Меня очень забавляли эти отважные зверьки, — рассказывает Брэм, — я никогда не пропускал случая вызвать их на бой. Если подойти вплотную к норе, они выскакивают оттуда, пищат, хрюкают, подымаются на задние лапки, запрокидывают голову так, что не сразу решишь, можно ли взять их голой рукой. Они даже не думают об отступлении! Если протянуть пеструшке ногу, она кусает за сапог, хватает зубами палку или ружейный ствол. Зверьки так крепко вцеплялись в мои брюки, что я с трудом мог их стряхнуть. В битвах их охватывает ярость. Если наступать на них, они пятятся задом, пищат и хрюкают. Иногда они наскакивают на врага и вступают в бой».

Сибирский, или обский, лемминг ведет такой же образ жизни, как и пеструшка. Отличается от нее только размерами и окраской. Сибирский лемминг гораздо меньше. Летом шерсть у него на голове становится черной, а зимой светлеет. Сибирский лемминг распространен на огромном пространстве: от берегов Белого моря во всех европейских, а также и сибирских тундрах.


Сибирский лемминг.

Лемминги очень плодовиты. Самка мечет шесть раз в год от трех до пяти детенышей. Иногда пеструшки и наши сибирские лемминги размножаются в огромном количестве. Тогда из-за недостатка пищи они совершают массовые переселения. Переселяющиеся лемминги движутся, как саранча, по прямой линии, пожирая на пути все, что могут грызть.

Во время переселений волки и лисицы на протяжении многих километров следуют за этой легкой добычей и питаются леммингами.

«Росомаха тоже преследует леммингов, — говорит Брэм. — Горностаи охотятся в это время только за леммингами. Их истребляют вечно голодные собаки лапландцев, совы и сарычи, вороны и сороки и особенно северные канюки». Если бы не множество врагов, эти грызуны наводнили бы всю страну и сожрали бы все съедобное.

Огромный прирост потомства леммингов регулируется не только истребляющими их хищниками, но и климатическими условиями. В дождливое лето, в холодную и бесснежную зиму лемминги миллионами погибают.


Ондатра

Ондатра, или мускусная крыса, — ценный пушной зверь. В пушной торговле ее мех иногда называют выхухолью. Но это неправильно: выхухоль совсем другой зверь, принадлежащий к насекомоядным. Величиной ондатра с очень крупную крысу. На передних ногах у нее четыре пальца, на задних — пять, соединенных плавательными перепонками. Хвост сжат с боков. Он помогает ондатре плавать. У основания хвоста находится железа, выделяющая маслянистую жидкость с запахом мускуса. Морда у ондатры тупая, толстая, с раздвоенной верхней губой. На губе растут длинные усы. Мех ондатры густой, гладко прилегающий, с очень нежным подшерстком и блестящей длинной остью. На спине и боках шерсть коричневая или желтоватая, на груди и брюхе серая, на хвосте черная. Взрослые самцы бывают длиной до 60 сантиметров. Половина этой длины приходится на хвост.

Ондатра живет в Северной Америке, от Аляски и Лабрадора до южной границы Соединенных штатов и от Атлантического до Тихого океана, но чаще всего встречается в Канаде и в северных штатах, богатых водой. Ондатра любит медленно текущие реки, ручьи и болота, и обычным местопребыванием ее служат окаймленные тростником воды. Живут мускусные крысы колониями. Они хорошие строители и этим похожи на бобров. Постройки ондатры бывают двух типов, в зависимости от того, высоки или низки берега водоема. Это подземные норы со многими выходами под воду или «хатки», выстроенные над водой. Хатки ондатры строят на кучах ила или тростника в виде круглого или овального шалашика. Внутри помещение бывает от 40 до 60 сантиметров длины. Из него под воду ведет трубчатый ход. Зимой ондатра наполняет свое жилье стеблями водяных лилий, листьями, травами и тростником, а сверху укрывает его слоем растений, но не плотно, а так, чтобы свежий воздух проходил внутрь. Питается ондатра водяными растениями, но, кроме того, ест и ракушек и улиток. Если поблизости от колоний ондатры есть сады и огороды, эти грызуны могут принести вред. Известные путешественники-наблюдатели Одюбон и Бахман так описывают жизнь мускусных крыс:

«Ондатры в своей стихии — в воде — очень живые и игривые созданья. В тихую ночь на мельничном пруду или на глубоких уединенных водах можно видеть, как они резвятся, плавают по всем направлениям, оставляя на воде длинные блестящие полосы. Одни сидят на травянистых кочках, камнях и колодах, высматривая плавающую добычу; другие сидят на берегу и вдруг, как лягушки, одна за другой прыгают в воду; некоторые совершенно спокойно лежат на воде с широко раскинутым и сплюснутым телом. Вдруг такой неподвижный пловец сильно ударяет хвостом по воде, почти так же, как это делает бобр, и ныряет, быстротой и ловкостью напоминая уток и гагар, спасающихся от выстрела. Потом, проплыв под водой 10–20 метров, ондатра снова появляется на поверхности и продолжает играть вместе с другими зверьками. Часть ондатр работает в это время на травянистых берегах. Ондатры выкапывают корни и переносят их подальше от воды, на сухие места.


Ондатра.

Эти зверьки живут маленькой тихой общиной. Если выстрелить, вся колония приходит в замешательство, зверьки сразу десятками ныряют, исчезая с удивительной быстротой. Даже днем, когда ондатра плохо видит, убить ее трудно. Раньше чем дробь долетит, она успевает нырнуть в воду».

Ондатры трусливы, но, если им не удается скрыться, они яростно защищаются. Натуралист Бульгер рассказывает, как раздраженные ондатры бросались не только на его маленькую собачку, но пытались напасть даже на него самого. Ему пришлось защищаться палкой. Ондатра мечет детенышей несколько раз в год, но чаще бывает три помета, в каждом от трех до восьми слепых и голых детенышей. Вырастают они быстро. Самка кормит их один месяц.

Кроме человека, который охотится за ондатрой с ловушками, ее истребляют лисы, хищные птицы, крупные щуки.

Лучшие шкурки ондатры идут на имитацию котика. Для этого выдергивают ость и окрашивают мех в темнокоричневый цвет. В Америке так же развит ондатровый промысел, как в нашем пушном хозяйстве беличий. Каждый год там добывают несколько миллионов шкурок ондатры.

В Северной Америке ондатру разводят на больших болотах, огороженных проволочной сеткой. В Европе их впервые попытались разводить на воле в Чехо-Словакии. Они быстро размножились и распространились дальше, по всей восточной Германии, а потом и в Финляндии. С 1925 года ондатру разводят в СССР, главным образом на озерах и болотах Севера.

Ондатра питается болотной растительностью, которой на нашем Севере много, поэтому разводить этого зверька удобно и выгодно.


Водяная крыса

Водяная крыса живет чаще всего в стоячих водах. Она роет себе глубокую подземную нору с котлообразным логовищем. От логовища вверх в косом направлении идут ходы, которые заканчиваются выше поверхности воды. Водяная крыса проводит в воде много времени и здесь же отыскивает себе пищу.

Иногда крысы селятся далеко от воды — на сырых лугах, на полях и в садах. Мех водяных крыс серо-коричневый или коричнево-черный, на груди и брюхе постепенно переходит к более светлым оттенкам. Встречаются крысы с бледножелтой окраской. Длина крысы вместе с хвостом 24 сантиметра.


Водяная крыса.

Водяная крыса встречается везде — от Атлантического океана до Охотского моря и от Белого моря до Средиземного. Она живет и на равнинах и в гористых местах. В Сибири водяная крыса крупнее, чем в Европейской части СССР и Западной Европе.

Водяные крысы вредят сельскому хозяйству, садоводству и лесоводству. Кроме тростника, они поедают корни деревьев, злаков, сочные травы, а при случае и плоды. В прудах водяная крыса вредит мало; правда, она прокапывает и портит плотины, но случается это редко. На прудах и болотах водяные крысы питаются тростником. Они поедают его за особым «обеденным столиком».

«Эти столы, — рассказывает Брэм, — крыса устраивает из зеленой осоки на надломленных у самой воды стеблях камыша. Столы возвышаются на несколько сантиметров над поверхностью воды. Толщина таких столов — 20–30 сантиметров. У столов совершенно ровная поверхность. Здесь крысы и отдыхают и едят. Водяная крыса перекусывает тростник на уровне воды и относит его во рту на ближайший „обеденный стол“. Взобравшись на него, зверек приподнимается на задние лапки, захватывает передними тростинку и объедает мягкую верхушку. Покончив с одной тростинкой, крыса приносит следующую, и так — пока не насытится. При малейшей тревоге крыса оставляет еду и бросается в воду, ныряет и уплывает. Если обед кончился без помехи, крысы отдыхают на „обеденном столе“, свернувшись клубочком и прижавшись друг к другу».

Водяные крысы размножаются очень быстро. В своем подземном, мягко выстланном логовище самка три или четыре раза в год рождает от двух до семи детенышей. Мать заботливо ухаживает за крысятами и в случае опасности защищает. Когда в гнезде ненадежно, самка отыскивает потайное место и во рту уносит туда детенышей, иногда переплывая с ними даже широкую реку.

Натуралист Фитцингер рассказывает, что, если случайно плугом выкопают из норы детенышей водяной крысы и не убьют их, мать быстро прибегает и старается их спрятать. Когда на крысят нападают, мать защищает их с большим мужеством и ловкостью. Она бросается на собак, кошек, даже на людей и острыми зубами наносит преследователям раны. Через три недели после рождения детенышей крыса выводит их из норы, но и после этого первое время сама приносит им корм.

Самые опасные враги водяных крыс — ласки и горностаи. Они преследуют их в норах и даже в воде.

На крыс нападают также луни, сарычи, совы, хорьки и кошки. Люди ловят крыс, зарывая в землю большие горшки с гладкими стенками. Крысы падают в горшок и не могут выбраться.

Водяные крысы переносят неволю только там, где для них создают привычные условия.

За последнее время в СССР ежегодно добывают несколько миллионов водяных крыс. Они ценятся за красивый, хотя и непрочный мех.


Полевки

Обыкновенная полевка, или житник, немного крупнее домашней мыши. Длина ее туловища — 11 сантиметров, длина хвоста — 3 сантиметра. Мех на спине желтовато-серый, на боках светлее, внизу грязновато-белый, лапки белого цвета.

Это вредный для сельского хозяйства и лесоводства зверек. Водится он во всей Средней и Северной Европе, в Казахстане и Западной Сибири, повсюду, кроме полосы полярного севера.

Безлесные пространства, поля и луга, реже опушки лесов и лесные поляны — излюбленные места полевки. Правда, встречается она не только в сухих полях, но и на сырых, болотистых низменностях. Она роет неглубокие норки с несколькими входными отверстиями, к которым протаптывает дорожки. В болотистых местах житник устраивает норы в сухих кочках.

Осенью полевки забираются в скирды хлеба, а иногда даже в человеческие жилища, амбары, конюшни, хлевы и погреба. Если полевки на зиму остаются в поле, они выкапывают длинные ходы и делают запасы хлебных зерен, семян разных растений. При недостатке пищи полевки иногда выселяются на соседние поля, но массовые переселения из одной местности в другую бывают редко.

«В иные весны, — рассказывает знаменитый ученый Паллас, — восточносибирские полевки снимаются с места и движутся стадами на запад, через реки и горы, всегда по прямому пути. Тысячи полевок тонут, их съедают рыбы, хищные птицы. Соболя и лисицы идут следом за переселенцами и пожирают их. Переплыв широкую реку, полевки ложатся от усталости на землю и отдыхают, а затем снова продолжают путь, никуда не сворачивая. Одно такое стадо полевок проходит мимо какого-нибудь пункта в течение двух часов — так оно велико. Когда полевки кочуют, камчадалы предсказывают „мокрый год“. Наблюдение камчадалов верно. При продолжительной сырости полевки погибают. Они предчувствуют дожди и уходят на другие места».


Обыкновенная полевка, или житник.

Полевки хорошо бегают, прекрасно плавают, а норы копают лучше всех других мышей. Полевку можно встретить в любое время — ночью и в жаркий полдень, но охотнее всего она выходит из норы в утренние и вечерние часы. Полевка может есть зерно, свежую траву, клевер, различные корни, листья и ягоды, любит буковые орешки, жолуди, лесные орехи, репу, картофель. Но если есть хлебные зерна, она предпочитает их всякой другой пище. Когда созревают хлеба, полевки собираются массами на полях, подгрызают стебли злаков и уносят колосья в свои норы. Осыпавшееся зерно они тоже тащат к себе.

В норах полевок, кроме хлебных зерен, находили плоды шиповника, можжевельника, жолуди и орехи. Этими запасами полевка кормится всю зиму, но при больших холодах она перестает есть и впадает в спячку. В летнее время многие грызуны слизывают росу или довольствуются соками растений, не нуждаясь в воде, но полевки без воды обойтись не могут. Полевки держатся большими группами и размножаются очень быстро. В теплых подземных гнездах, выложенных травой и мхом, уже в апреле бывает от четырех до восьми слепых детенышей, а до зимы самка мечет еще пять-шесть раз. Мышата быстро растут и, по мнению некоторых ученых, к осени становятся способными к размножению. При благоприятных условиях полевки так быстро плодятся, что заполняют все хлебные поля.

«Известно много примеров, — рассказывает натуралист Блазиус, — когда полевки уничтожали посевы на огромном пространстве. Однажды они испортили больше тысячи гектаров молодого букового леса, обглодав кору на деревьях. Человек, который не видел нашествия полевок, не представляет себе, как могут хозяйничать мыши на полях и в лесах. Часто полевки неожиданно появляются в каком-нибудь месте, где раньше их было мало, и сразу заселяют все пространство. Возможно, что иногда они приходят со стороны, но чаще они здесь же размножаются. За несколько недель до этого начинается большой слет сарычей и пустельги. По этому признаку можно угадать, что скоро появятся полевки. В двадцатых годах прошлого века на Нижнем Рейне сильно размножились полевки. Они так изрыли почву на полях, что на каждом шагу нога проваливалась в мышиные норы. Даже днем поля кишели мышами. Испугавшись, полевки сразу десятками бросались к ближайшему входу в нору и, устраивая давку, мешали друг другу спрятаться. В такую минуту можно было ударом палки убить полдюжины мышей. Полевки мне казались здоровыми и сильными, но почти все были маленькие, вероятно молодые. Три недели спустя я посетил те же места. Число мышей за это время увеличилось, но у зверьков теперь обнаружилось какое-то заболевание. У многих я заметил струпья и нарывы по всему телу, кожа других была такой рыхлой и слабой, что, когда я брал зверька в руки, она лопалась под моими пальцами. Еще через четыре недели на полях не было ни одной мыши. Остались только пустые ходы и норы. Очевидно, они погибли от какой-то заразной болезни. Возможно, что слабых зверьков поели более сильные. Это бывает у мышей и крыс. А может быть, когда поля уже были объедены, полевки переселились. Местные жители говорили о том, что множество мышей переплыло Рейн».

Такие же нашествия полевок наблюдались в Германии в шестидесятых и семидесятых годах прошлого века. От этих прожорливых грызунов гибли хлебные посевы и древесные насаждения на тысячах гектаров.

«К несчастью, — говорит Брэм, — люди почти бессильны в борьбе с полевками. Все применяемые средства недостаточны, потому что размножаются полевки быстрее, чем их успевают уничтожать. Только заразные болезни сильнее их плодовитости».

В Западной Европе обычными мерами борьбы с полевками служат мышиные бурава, которыми выкапывают в земле ямы в 18 сантиметров глубиной. Попав туда, полевки не могут выбраться и, испытывая голод, пожирают друг друга. Другой способ истребления полевок применяется при перепашке полей. Люди с палками идут за плугом и убивают попадающихся мышей. Истребляют полевок, выкуривая их из нор; разбрасывают также отравленные зерна или куски хлеба, пропитанные мышьяком. Последний способ приносит иногда много вреда, так как от яда гибнут не только полевки, но и хорьки, горностаи, лисы, сарычи, пустельги, совы, которые охраняют урожай, поедая вредителей. Бывали случаи, что от ядов гибли домашние птицы, свиньи, рогатый скот и даже лошади. В последнее время для борьбы с полевками применяется новое средство: хлеб заражают бактериями «мышиного тифа». Эти бактерии не вредят другим животным, но среди мышей и крыс вызывают повальный мор. Однако это средство не всегда достигает цели. Истребляют полевок и сероуглеродом, пуская его в норы. Вдохнув этот газ, мышь тотчас же умирает.

Лесная, или рыжая, полевка меньше обыкновенной. На спине и на боках шерсть у нее темнорыжая, в пахах сероватая, а брюхо и ноги белые. Эта полевка живет обычно в лиственных лесах, на опушках, в кустарниках и парках. Водится она на всем севере Европы, Азии и Америки.

Лесная полевка, кроме растительной пищи, ест насекомых и червей. Возможно, что она поедает также яйца и птенцов мелких птиц.

В неволе ее кормят мясом. От зерен, семян и клубней она тоже не отказывается. Неволю лесные полевки переносят очень хорошо и прекрасно чувствуют себя в клетке. Полевка делается настолько ручной, что позволяет трогать себя и брать в руки, но иногда может неожиданно укусить.

Эта полевка вредит лесам: в зимнее время она обгладывает кору молодых деревьев. Изредка она забегает на соседние поля, но вредит меньше обыкновенной полевки. Лесная полевка ловко лазает по кустарникам. Встречаются эти полевки в одиночку, но иногда их в лесу появляется сразу много. Лесные полевки не менее плодовиты, чем обыкновенные. Самка три-четыре раза в год рождает от четырех до восьми слепых и голых детенышей. Они быстро растут и через шесть недель вырастают до размеров родителей. Гнезда они строят на поверхности земли, в густом кустарнике и норах. Главные враги лесных полевок — совы. Из других хищников их преследуют лисица, хорек, горностай, сарыч, ворон и ворона.


Обыкновенный хомяк

Хомяк довольно крупный грызун. Он отличается от мелких полевок неуклюжим толстым туловищем и цветом шерсти. Хвост у него короткий, не длиннее 5 сантиметров, ноги короткие и сильные. Густой, гладкий, слегка блестящий мех состоит из короткого и мягкого подшерстка и более длинных, редко растущих волос ости. Спина и бока хомяка светлого желто-бурого цвета с сероватым оттенком от черных кончиков ости. Верхняя сторона морды, пятна около глаз и шея красно-бурые. Над лбом черная полоска. На щеках желтые пятна. Нижняя часть тела, передние ноги до ступни и внутренняя сторона задних ног черные. Длина хомяка — 30 сантиметров.

Хомяки водятся в Европе и Азии. У нас они распространены от западных границ СССР до реки Оби в Сибири. Они живут в степи, на лугах и пахотных полях, причиняя иногда большой вред. На полях они копают норы глубиной в 1–2 метра. К жилому помещению ведет прямой отвесный вход, а к выходу — наклонный тоннель, оканчивающийся на поверхности земли. Рядом с жилой камерой хомяки устраивают круглые амбары-камеры для запасов. Иногда таких амбаров у хомяка бывает пять, и все они наполнены зерном до самого верха. Каждый амбар вмещает до двух гарнцев очищенного от шелухи зерна. Хлебные запасы хомяков настолько значительны, что в Германии, там, где много этих зверьков, люди охотятся не только за их красивым и прочным мехом, но и за зерном. Вынутые из нор зерна обмывают, сушат и перемалывают на муку.

«Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, — говорит Брэм, — хомяк довольно ловкое животное. Он бегает мелкими шажками, как еж, причем брюхо его почти касается земли. Если его разозлить, он движется быстрее и делает большие, высокие прыжки. Там, где можно опереться одновременно спиной и лапами, хомяк довольно хорошо лазает, легко и быстро взбирается вверх и висит, уцепившись одной ногой за какой-нибудь выступ, поворачиваясь в разные стороны. В комнатах хомяк легко путешествует по занавескам, взбирается между шкафом и стеной. Он одинаково легко держится одной передней и одной задней ногой. Копает хомяк мастерски, разрыхляя землю передними лапами и помогая зубами. Если почва твердая, он бросает землю под брюхо, а оттуда захватывает ее задними ногами и отшвыривает назад. Зарывшись глубже, он действует иначе: скопившуюся позади землю он выталкивает из норы, пятясь назад. Защечными мешками он пользуется только для переноски зерна и других запасов пищи, а землю никогда в них не носит, как думали раньше некоторые ученые.


Обыкновенный хомяк.

Хомяк умеет довольно хорошо плавать, но воды не любит и ее избегает. Брошенный в лохань с водой, он быстро плавает кругом, при этом сердито ворчит и всячески выражает неудовольствие. Плавая, сильно устает. Выйдя из воды, хомяк начинает тщательно чистить мех. Хомяк очень хорошо владеет передними лапами, ловко ими чистится, подносит пищу ко рту. Когда он вылущивает зерна, то колосья держит передними лапами и быстро поворачивает их в разные стороны. Мех он приводит в порядок, начиная с головы. Обе передние лапы он прижимает к ушам и проводит ими по мордочке, как это делает кошка, когда умывается. Затем он трет волосы лапами, пока они не станут сухими, потом приводит в порядок шерсть на бедрах и спине, помогая языком. Чистка продолжается довольно долго.

Если застать хомяка врасплох, он немедленно приподнимается на задние ноги и пристально смотрит на врага, готовясь броситься и пустить в ход зубы».

При малейшем поводе хомяки готовятся к защите. Глухо рычат, скрежещут зубами и очень быстро и сильно щелкают ими. Защищаются хомяки очень упорно и часто побеждают даже собак. Только пинчеры умеют сразу схватить хомяка за затылок и так встряхнуть, что тот умирает. Хомяк не только защищается от собак и других животных, но и сам нападает даже на человека, вцепившись зубами в одежду и повисая на ней. Так же он впивается в лошадей. Если хомяк схвачен хищной птицей, он продолжает защищаться даже в воздухе. Кусая, он так крепко стискивает зубы, что разжать их очень трудно. Друг к другу хомяки относятся враждебно и вступают в драки. Более мелких животных преследуют и пожирают. Они ловят маленьких птиц, мышей, ящериц, медяниц, ужей и насекомых. Животную пищу они даже предпочитают растительной.

Брэм рассказывает, что один опытный наблюдатель, учитель Зейдлер, проходя как-то полем, услышал шум. Среди зелени он заметил какое-то движение и, приблизившись, увидел сильного хомяка, насевшего на зайчика одной с ним величины. Повидимому, он только что загрыз его и теперь с такой жадностью пожирал свою жертву, что даже не заметил подошедшего человека. Зейдлер убил его ударом палки.

Из растений хомяки охотнее всего едят хлебные зерна, бобовые растения, зелень посевов, сладкие травы, морковь, картофель, различные коренья и плоды. В неволе их можно кормить любой пищей: мясом, хлебом, маслом, сыром и другими продуктами, как настоящих всеядных животных. Самка хомяка мечет два раза в год, в каждом помете от шести до восемнадцати голых и слепых детенышей. Детеныши растут быстро, но вполне развиваются только к концу года.

Когда на полях поспевают хлеба и овощи, начинается вредная деятельность хомяков. Каждый из них натаскивает в свою нору до 20 килограммов зерна, иногда и больше. Днем хомяк собирает зерна редко, только при полной безопасности. Он выходит на добычу в первую половину ночи и утром, перед восходом солнца. Пригибая передними лапами высокие стебли, он откусывает колос, вертит его, вылущивая зерна, и набивает ими защечные мешки. В один прием хомяк приносит в свою нору до 50 граммов зерна.

В начале октября, когда наступает холод и поля пустеют, хомяки готовятся к зимней спячке. Каждый зверек закладывает землей как можно плотнее все входы и выходы норы. Закупорившись, хомяк много ест и быстро жиреет. Впадая в спячку, хомяк ложится на бок, прижав голову к брюху между задними ногами. Ноги его во время спячки холодеют и коченеют: их трудно согнуть, а согнутые насильно, они тотчас же распрямляются, как у мертвого. Глаза закрыты; если приподнять веки, они снова сами закрываются. Дыхания и сердцебиения не заметно. В минуту можно насчитать не больше пятнадцати слабых ударов сердца. Животное кажется мертвым. Незадолго до пробуждения, в феврале или марте, хомяк выходит из состояния окоченелости, начинает дышать, зевает, хрипит, потягивается и открывает глаза. Он пробует сесть, падает, шатается, наконец приходит в себя, начинает бегать и есть. Вскоре он делается совсем бодрым, чистит свой мех и охорашивается.

У хомяка много врагов. Его истребляют сарычи, совы, вороны и другие хищные птицы; особенно его преследуют хорьки, ласки и горностаи. Хорек и горностай пролезают даже в подземное жилище хомяка и там пожирают этого грызуна, который приносит много вреда сельскому хозяйству. В Западной Европе и СССР на хомяков охотятся ради шкурок и запасов зерна в норах. В некоторых местностях мясо хомяков употребляют в пищу.


Крысы

Крысы и домашние мыши — постоянные нахлебники и сожители человека. Мыши живут везде, где есть люди. В одних странах они существуют с незапамятных времен, а в другие завезены человеком сравнительно недавно.

Еще в доисторические времена в европейских странах появилась черная, или домашняя, крыса. Она черновато-бурого цвета, грудь и брюхо у нее несколько светлее спины. Длина тела доходит до 16 сантиметров, длина хвоста — до 18 сантиметров. Шерсть на спине и боках густая, а хвост почти голый. Жесткий кожный покров его ясно кольчатый. После нее, по мнению многих ученых, переселилась из Азии серая крыса, или пасюк. Серая крыса сильнее и крупнее черной. Она вытеснила черную крысу из многих местностей и широко распространилась по всей Европе.

По образу жизни, характеру и привычкам домашняя крыса и пасюк похожи друг на друга. Они отличаются только в выборе жилищ. Пасюки живут в сырых погребах, подвалах, водосточных трубах, выгребных и помойных ямах, шлюзах, иногда на свалках и по берегам рек вблизи от селений, а черные крысы предпочитают чердаки и высокие сухие амбары. Во всем остальном эти животные ведут себя одинаково. Они постоянно держатся в закоулках человеческих жилищ, везде отыскивают пищу. Их можно встретить везде — от погреба до чердака, от дворца до хлева и конюшни, от жилых комнат до уборных и помойных ям. Они всюду снуют и гнездятся, прогрызая полы, стены, двери, заборы, лари и сундуки.

Эти грызуны разрушают наши жилища, уничтожают запасы продовольствия. Они едят все, что ест человек, а также грызут кожу, ремни, роговые вещи и древесную кору. Крысы приносят вред плантациям сахарного тростника и кофе. Бывали случаи, когда крысы нападали на маленьких детей и загрызали их. У жирных свиней крысы выедают куски мяса. Однажды в известном германском зверинце Гагенбека крысы обгрызли ступни у трех слонов.

«Если в каком-нибудь месте крысы размножаются более обыкновенного, — рассказывает Брэм, — они становятся невыносимы. В некоторых местностях они иногда появляются в таком количестве, которое трудно себе представить. В Париже на одной из боен в течение четырех недель было убито шестнадцать тысяч крыс, а на живодерне под Парижем крысы в течение одной ночи обглодали до костей тридцать пять лошадиных трупов.


Черная крыса.

Серая крыса, или пасюк.

Моряки терпят от крыс большие неприятности. На парусных кораблях, рыболовных судах, великолепных речных или морских пароходах, даже на военных судах, которые всегда содержатся в образцовом порядке, крысы поселяются вместе с первым грузом. Они проникают на корабли с пристаней по канатам причалов и по цепям якорей. Во время продолжительных морских путешествий, особенно когда на судне много пищи, крысы размножаются в огромном количестве. Так случилось на судне полярной экспедиции Кана, когда оно было затерто льдами близ восьмидесятого градуса северной широты. Во время дрейфа крысы сильно размножились и причиняли такой вред, что было решено задушить их серой. Все люки были закрыты. В трюме зажгли смесь серы, угля, кожи и мышьяка. Всю холодную сентябрьскую ночь провел экипаж на палубе. За ночь вся внутренняя часть корабля наполнилась удушливыми газами. Два матроса решились спуститься в трюм, но упали без чувств; с большим трудом их удалось вынести на палубу и спасти. Когда внутрь корабля опускали зажженный фонарь, он мгновенно гас от недостатка кислорода. С большим трудом и только через значительное время удалось проветрить трюм корабля. Когда, наконец, люди спустились туда, они нашли только двадцать пять отравленных крыс, остальные остались живы. Они продолжали размножаться и угрожали истребить все припасы корабля. Тогда попробовали новое средство: в трюм для истребления крыс спустили храбрую, сильную собаку. Однако ее жалобный вой вскоре известил, что победили крысы. Собаку вытащили. Оказалось, что крысы объели у нее кожу на лапах. Один из эскимосов, сопровождавших экспедицию, вызвался перебить постепенно всех крыс стрелами. Охота была всегда настолько удачной, что Кан всю долгую полярную зиму ежедневно ел суп из свежего крысиного мяса. Все же истребить всех крыс удалось только тогда, когда в трюм заперли случайно пойманную лисицу. Эта хищница очистила судно от крыс».

Крысы лазают, как акробаты. Они взбираются по канатам и почти гладким стенам, ловко и уверенно прыгают на большое расстояние. Крысы хорошо копают землю и превосходно плавают, особенно пасюк, который ныряет так же искусно, как настоящие водяные животные. Испугавшись, он бросается в пруд, реку или канаву с водой и переплывает большие пространства. Нырнув, он может несколько секунд бежать по дну водоема. Но более всего ловкость и хитрость крыс проявляются, когда они воруют яйца. Натуралист Далла Toppe рассказывает об этом много интересного. Его наблюдения потом подтвердили и другие исследователи.

«В погребе, — говорит Далла Toppe, — яйца были сложены кучкой. Из норки вылезла сначала одна крыса, за ней другая. Первая схватила одно из яиц передними лапами и вместе со второй стала дружно подталкивать его, пока оно не сдвинулось в сторону. Тогда первая крепко обхватила яйцо и легла на спину. Вторая ухватила лежащую за хвост зубами и поспешно, не останавливаясь, потащила ее к норе. Это продолжалось минуты две. Через час крысы вернулись и принялись за другое яйцо. Судя по количеству исчезнувших яиц и по быстроте, с которой они работали, можно было заключить, что этот способ они применяли уже много раз».

Крысы очень быстро размножаются. Самка несколько раз в год мечет от пяти до двадцати двух голых и слепых детенышей. Каждый новорожденный крысенок величиной с майского жука, но вырастают они очень быстро и через три месяца становятся способными к размножению.

Крысы охотно живут обществами, но всех умирающих крыс они пожирают: напав скопом, разгрызают череп и съедают мозг, потом все остальное, оставляя только кости да шкурку. В неволе они поступают так же.

Иногда у ручных крыс при отсутствии твердой пищи нижние резцы сильно вырастают и свертываются винтом. Иногда резцы проходят сквозь щеки, мешают жевать, и тогда крыса умирает от голода. В неволе крысы спят днем и после полуночи. Они очень любят молоко, тыквенные и конопляные зерна, хлеб, картофель.

Рассказывают, что крысы, чаще черные, болеют особой болезнью. У них склеиваются и переплетаются хвосты. Они движутся и живут вместе, образуя странный живой узел из десятка крыс. В старину такой крысиный клубок называли «крысиным королем». Некоторые ученые думали, что в холодное время крысы, стараясь согреться, тесно сбиваются в кучу, переплетаясь хвостами. Это будто бы и вызывает странное заболевание: хвосты распухают, выделяя клейкую жидкость, и как бы срастаются между собой.

Крысы приносят вред не только тем, что пожирают продукты, портят постройки и вещи: они разносят всякую заразу. Во время эпидемии чумы крысы больше всего способствуют распространению этой страшной болезни. Крысы заражают также трихинами — мелкими опасными паразитами. Трихины, попав в тело человека, вызывают тяжелые страдания, которые часто кончаются смертью. Германский ученый Хеллер говорит, что около десяти процентов исследованных им крыс были заражены трихинами.

Для истребления этих вредных и опасных грызунов применяют множество всяких средств: ядовитые газы (на морских судах и внутри зданий), крысоловки, отраву «крысиный тиф», закупоривают норы битым стеклом и негашеной известью. Здания и помещения, которые надо оградить от крыс, например склады зерна и съестных припасов, строят из камня и бетона, чтобы эти грызуны не могли проникнуть внутрь. Но лучшие истребители крыс — это кошки, собаки-крысоловки разных пород, а в деревне также и совы, вороны, хорьки и ласки. Установлено, что кошка если и не ловит крыс, то уже одним своим присутствием пугает их и заставляет переселиться в другое место.

Крысы легко приручаются и поддаются дрессировке для цирковых представлений. Кроме того, крыс, так же как кроликов, морских свинок и белых мышей, держат в биологических и бактериологических лабораториях для научных опытов.

В некоторых странах, например в Китае, крыс употребляют в пищу.


Мыши

Мыши — маленькие, изящные и веселые зверьки, но они вредят человеку не меньше своих крупных сородичей — крыс. Мыши живут во всех странах. Разделяются они на несколько видов: домашняя мышь, полевая, лесная и крошечная мышь-малютка.

Домашняя мышь по внешности немного похожа на черную крысу, но гораздо меньше ее, изящнее и сложена более пропорционально. Длина ее тела всего 9 сантиметров, и такой же длины чешуйчатый хвост. Эта мышь серовато-черного цвета с желтоватым оттенком; грудь и брюшко у нее светлее.

У лесной мыши хвост длиннее, чем у домашней, и ясно выраженная двухцветная окраска: спина и бока серовато-бурые, а грудь, брюхо и ноги совсем белые.

У полевой мыши трехцветная окраска: верхняя часть туловища рыжевато-бурая, вдоль спины узкая черная полоса, грудь, брюхо и ноги белые.

Все эти породы мышей не только по внешнему виду, но и по образу жизни, по поведению мало отличаются друг от друга. Они держатся вблизи человека — на гумнах, в амбарах, погребах и конюшнях, — но ни одна из них не связана исключительно с тем местом, от которого получила свое название. Лесная мышь часто живет в домах и в поле; полевая встречается в лесу и в жилищах человека; домашняя поселяется также и в лесу и в полях. Иногда все три вида встречаются вместе.

Домашние мыши распространены по всему земному шару. Они последовали за человеком в тропические и полярные страны, на равнины и вершины гор. Обычно они поселяются в домах и надворных постройках, но иногда живут в саду или в соседних с жильем полях и рощах. Они быстро бегают, превосходно лазают и делают довольно большие прыжки.


Домашняя мышь.

Ловкость и акробатические способности особенно заметны у ручных мышей, которым можно создавать искусственные условия для лазанья. Если посадить мышь на протянутую наискось бечевку, она без всяких усилий взбирается по ней. Пошатнувшись при колебании бечевки, она моментально обвивает ее хвостом, как настоящие цепкохвостые животные, и, легко восстановив равновесие, продолжает быстро подвигаться вверх. Если посадить мышь на очень гибкий стебель, она взберется на него до самого верха, а когда от тяжести ее тела стебель пригнется к земле, мышь, придерживаясь за него задними лапками, легко спускается на землю. Мыши принимают самые разнообразные позы. У них очень уверенные и красивые движения.

«Ручная мышь, — говорит Брэм, — производит очень приятное впечатление, если сидит спокойно. Когда мышь садится на задние лапки, охорашивается и умывается, она прямо очаровательна. На задних лапках мышь может пройти несколько шагов, только изредка опираясь на хвост. Мышь умеет плавать. Если ее бросить в пруд или ручей, она плывет почти с такой же быстротой, как водяная крыса, но старается выскочить на первое попавшееся сухое место. Только в крайнем случае мышь сама идет в воду.

Мышь, посаженная в клетку, через несколько дней становится ручной. Даже старые мыши быстро привыкают к человеку, а мышата делаются совсем доверчивыми. Мыши любят музыку: приятные звуки вызывают их из нор, заставляя забывать всякий страх. Мыши выходят среди бела дня в комнату, когда там играют на музыкальном инструменте. Дома, где постоянно звучит музыка, становятся любимым местопребыванием мышей. Есть свистящие или поющие мыши. Пение их, по словам Шахта, напоминает чириканье, смесь протяжных, шуршащих и пискливых звуков, которые можно слышать на расстоянии двадцати шагов».

Домашние мыши едят все: молоко, сыр, жиры, зерна, различные сладости. Они выбирают при этом самые лучшие и свежие продукты. Пробираясь к съестному, они прогрызают шкафы, лари и даже толстые дубовые двери. В свои норы мыши иногда натаскивают, по словам Фитцингера, «целые кучи орехов. Орехи в норе всегда аккуратно и правильно сложены, а сверху покрыты обрезками бумаги или материи. Трудно поверить, что это сделала мышь». Воду мыши не пьют, если находят сочную пищу или сладкие, особенно спиртные, напитки. Лесничий Блок рассказывает: «Однажды мышь забралась на обеденный стол и начала усердно подбирать крошки, оставшиеся от завтрака. На тарелке стояла наполовину наполненная рюмка. Мышь вспрыгнула на край рюмки и стала лакать вино. Потревоженная шумом моих движений, она спрыгнула со стола и исчезла за шкафом. Через некоторое время мышь появилась опять. Теперь она делала забавнейшие движения, но взобраться на стол по его ножке ей никак не удавалось. Она была пьяна».

Лесная и полевая мыши проявляют такую же склонность к алкоголю. Натуралист Ленц рассказывает, что одна из его сестер услышала как-то в погребе странную «мышиную песенку». Направив в угол свет фонаря, она увидела лесную мышь возле опрокинутой бутылки. Мышь, освещенная фонарем, сидела, не трогаясь с места, и продолжала насвистывать. Молодая женщина ушла, позвала брата и сестер, которые застали ту же картину. Мышь не обнаружила страха и продолжала весело попискивать, пока ее не схватили за шиворот железными щипцами. Причиной такого «легкомысленного» поведения мыши оказалась малага, которая была в бутылке. Мышь, очевидно, слизывала вино, вытекавшее из-под плохо заткнутой пробки. Возле горлышка бутылки лежала целая гирлянда мышиного помета. Мышь, наверное, уже не первый раз устраивала здесь пирушки.


Полевая и лесная мыши.

Поедая съестные припасы, мыши не приносят особого вреда; гораздо больше они вредят тем, что грызут и портят ценные предметы. В библиотеках и музеях мыши разрушают коллекции чучел, насекомых, портят книги и картины.

Домашняя мышь размножается очень быстро. Пять-шесть раз в год самка рождает от четырех до восьми голых слепых детенышей, так что за год одна мышь может дать потомство в тридцать-сорок мышей. Лесные и полевые мыши плодятся так же быстро. Мыши очень заботливы к детенышам. При опасности мать не покидает мышат и часто гибнет с ними. Ленц сообщает об исключительно интересном случае из семейной жизни этих зверьков. «Однажды я спугнул ручную мышь, — говорит он, — когда она кормила детенышей молоком. Вскочив, мать обратилась в бегство, а мышата повисли на ее сосцах, не выпуская их изо рта. Мышь бежала быстро, несмотря на тяжесть, а детеныши не отпадали даже при ее прыжках. На воле я тоже видел, как мыши таким же способом уносили детенышей, когда я тревожил их».

Злейший враг мышей — кошка. На мышей охотятся хорьки, ласки, ежи, землеройки, а также луни, совы и другие хищные птицы. Мышей люди уничтожают теми же способами, как и крыс.

Особое место среди мышей занимает крошечный зверек — мышь-малютка. Это четвероногий колибри. Длина ее — всего 6 сантиметров. Ее тоненький хвостик такой же длины. Хвост помогает малютке лазать по стеблям трав и хлебных злаков. Размеры ее легче всего представить, сравнив ее с пшеничным колосом, из которого она выбирает зерна. Колос почти в два раза больше ее.

Этот маленький зверек отличается подвижностью, живостью и веселостью. Верхняя часть тела и хвост мыши-малютки чаще всего желтовато-буро-красные, а грудь, брюшко и ноги совершенно белые. Мышь-малютка живет во всей Европейской части СССР и в Сибири, а на западе распространена по всей Европе. Она встречается везде, где сеют хлеб, и живет не только на возделанных полях, но и на лугах и болотах, среди тростников, камышей и трав. У нас в Сибири и в степях Предкавказья она всем известна и встречается часто. Питается мышь-малютка хлебными зернами, семенами разных трав и деревьев и насекомыми.

Летом этого хорошенького зверька можно видеть вместе с лесными и полевыми мышами на хлебных полях, зимой — под скирдами и в амбарах, куда она попадает вместе с зерном. Если мышь-малютка зимует в открытом поле, она проводит часть холодного времени в спячке, но никогда не впадает в полное оцепенение и часто просыпается, поэтому она в своих норках делает значительные запасы пищи на зиму.

Движениями и манерами мышь-малютка отличается от других мышей. При своей незначительной величине эта мышь бегает очень быстро, а по лазанью превосходит всех сородичей. Цепляясь своим тоненьким хвостиком за тонкие веточки кустов или стебли трав, которые гнутся под весом даже такой крошки, она быстро бегает по ним, словно по ровному месту. Так же ловко она лазает по большим деревьям, прекрасно плавает и ныряет и может жить в любой местности, так как ничто не мешает ее передвижению. Она переходит через поля, леса и болота с одинаковой легкостью.


Мышь-малютка.

Свое гнездо малютка вьет с большим мастерством, не уступая в искусстве лучшим пернатым строителям. Гнездо она строит различно, в зависимости от местности. В болоте она его подвешивает на двадцати-тридцати длинных листьях осоки. Верхушки этих листьев так расщеплены и переплетены между собой, что закрывают постройку со всех сторон. Ближе к берегу, над землей малютка делает свое гнездо на ветвях куста или на стебле тростника на высоте до одного метра от земли, и тогда кажется, будто оно висит в воздухе. По форме и величине гнездо мыши-малютки похоже на гусиное яйцо. Верхние слои постройки всегда состоят из расщепленных листьев тростника или осоки, а стебли обычно образуют основание гнезда. Каждый листочек малютка-строитель несколько раз продергивает между острыми, как иглы, кончиками зубов, пока не разделит лист на шесть, восемь или десять частей. Когда лист превращен в отдельные тонкие волокна, мышка тщательно переплетает их друг с другом. Сделав прочную плетенку, она выстилает ее внутри пленками тростника, пухом разных болотных растений, пушистыми сережками вербы, всякими мягкими материалами. Сбоку делается маленькое отверстие — вход в гнездо. Через этот вход можно потрогать пальцем внутренние стенки гнезда, очень нежные и мягкие на ощупь. Гнездо свое мышь-малютка плетет необыкновенно плотно и крепко. Главным строительным материалом служат листья тех растений, на которых оно подвешено; поэтому цветом гнездо мало отличается от окружающей зелени. Защитная маскировка сохраняется долго, и детеныши покидают гнездо раньше, чем листья успеют завянуть.

Мышь-малютка рождает два-три раза в год пять-девять слепых голых мышат. В своей колыбели они остаются обыкновенно до тех пор, пока не сделаются зрячими. Мать, выходя из гнезда за пищей, всякий раз тепло укрывает свое потомство и закладывает вход. Через несколько дней после того, как мышата подрастут и смогут сами кормиться, мать оставляет их.

Мышь-малютка хорошо переносит неволю. Ее нужно держать в клетке из частой проволочной сетки. Если кормить ее коноплей, овсом, грушами, сладкими яблоками, кусочками мяса и комнатными мухами, она чувствует себя прекрасно. Зверьки очень быстро делаются ручными, особенно молодые. Осенью и весной они становятся беспокойными и стараются убежать из клетки, но потом свыкаются с новыми условиями жизни и, если в клетку положить тростник или осоку, начинают вить гнезда.


Сони

Соня-полчок — один из самых прожорливых грызунов. Его пищу составляют жолуди, буковые и лесные орехи.

В южных странах он ест грецкие орехи, каштаны, виноград, всякие сладкие и сочные плоды. Полчки поедают также мелких животных и разоряют птичьи гнезда. Пьют они очень мало, а когда созревают сочные плоды, не пьют совсем.

Этот красивый грызун похож на маленькую белочку. Его тело — 16 сантиметров длиной, а пышный хвост — 13 сантиметров. Красивый, мягкий и густой мех полчка на спине одноцветный, пепельно-серый с черновато-бурым отливом, на груди и брюхе — молочно-белый с серебристым блеском.

Родина полчка — южная и юго-восточная Европа. Он водится в южных областях Европейской части нашего Союза, больше всего в Закавказье. Живет он преимущественно на возвышенностях и в гористых местах, выбирая сухие дубовые и буковые леса и сады. Весь день полчок лежит, спрятавшись в дупле дерева, расщелине скалы или норе, вырытой между корнями. К вечеру он выходит из убежища и рыщет всю ночь, отыскивая пищу. Наевшись доотвала, он возвращается в нору, но вскоре голод опять выгоняет его из дому. Только к утру он окончательно залегает в свое убежище и спит до вечера. Полчок очень подвижен. Во время ночных скитаний он с ловкостью белки лазает по деревьям и скалистым выступам, прыгает с ветки на ветку и бегает по земле.

За лето полчки жиреют. К осени они складывают в своих норах съестные припасы и, забравшись туда, продолжают есть. Затем они роют на зиму более обширную и глубокую нору или выбирают подходящее дупло, расщелину и устраивают там теплое зимнее гнездо.

В каждое такое гнездо забирается несколько зверьков. Они сворачиваются в клубок и засыпают еще до наступления морозов. Полчки просыпаются не ранее конца апреля, а на юге еще позднее, когда появляются ягоды и фрукты.

Древние римляне очень ценили жирное мясо полчка и откармливали зверьков для еды. Они обносили высокими гладкими оградами целые дубовые рощи, чтобы сони-полчки не могли оттуда уйти. Эти загоны назывались глирариями. В них полчков усиленно подкармливали жолудями, каштанами, а потом ловили и сажали в глиняные кадки, где эти прожорливые животные буквально «наливались жиром».

В некоторых местностях и теперь едят полчков, но охотятся на них главным образом из-за красивого прочного меха.

Из хищников соню-полчка преследуют куницы, хорьки, дикие кошки, ласки и некоторые птицы. Этим врагам полчки пытаются оказывать сопротивление. Они фыркают, кусаются, царапаются когтями, но обычно все же оказываются побежденными.

Самка полчка рождает только раз в году от трех до шести голых и слепых детенышей. Они быстро вырастают и, бросив сосать материнское молоко, начинают самостоятельный образ жизни.


Соня-полчок (слева) и садовая соня (справа).

Садовая соня меньше полчка. У нее не такой пышный хвост, а окраска шерсти ярче. Эта соня еще прожорливее полчка. По наблюдениям одного исследователя, садовая соня съела за ночь двадцать семь майских жуков и двух крупных домашних мышей. За другую ночь съела девяносто восемь майских жуков, голову и внутренности куропатки, а потом еще сто майских жуков.

Если садовую соню обильно кормить личинками гусениц, куколками и майскими жуками, она не будет есть мясной пищи. Это показывает, что садовая соня может приносить пользу, истребляя вредных насекомых, хотя она отчасти и вредит фруктовым садам, уничтожая зрелые плоды. Впрочем, сони никогда не размножаются в таком количестве, как полевки или мыши, и не могут нанести большого ущерба сельскому хозяйству.


Бобры

Бобр — один из ценнейших пушных зверей. Его густой и мягкий мех очень красив. Это крупный грызун. Бывают бобры в метр длиной и весом в 20–30 килограммов. Мясо у бобра жирное и вкусное. Подхвостная железа бобра выделяет жидкость, похожую на мускус. Прежде эту жидкость — «бобровую струю» — употребляли как лекарство для нервнобольных.

Бобр — водяное животное. На задних ногах у него есть плавательные перепонки, которые связывают все пять пальцев и доходят до самых когтей. Его толстое и неуклюжее туловище расширяется к хвосту. Хвост широкий и плоский, овальной формы, если смотреть на него сверху. Он покрыт роговой чешуей, имеет в длину 30 сантиметров и служит бобру рулем при плаванье и нырянье, а также опорой, когда животное сидит. Жирная задняя часть тела бобра прежде особенно ценилась как вкусное блюдо. Уши бобра скрыты в шерсти. Во время нырянья слуховые отверстия закрываются. Ноздри бобра тоже могут плотно закрываться, так что вода в них не попадает. Мех бобра состоит из очень густого, пушистого и шелковистого подшерстка и редких, длинных, толстых и блестящих волос ости. Шерсть на спине темнокаштанового цвета, а на брюхе сероватая. Волосы у корня серебристо-серого цвета, а на концах желтовато-бурого.

Зимней спячки у бобров не бывает, и они не сокращают своей обычной деятельности: выходят на снег и плавают подо льдом. Они обычно собираются по нескольку штук в своих «хижинах» и так жарко нагревают их собственным теплом, что снег на верхушках хаток подтаивает. Подтаявший снежный холмик среди цельного снежного покрова — верный признак для промышленников, что там находится жилище бобров и что хозяева дома. Первые ледяные корки на воде перед хатками бобры ломают. Когда же лед становится толстым, бобры плавают под ним и кормятся спрятанными запасами. Весной, во время наводнений, бобры покидают свои затопленные жилища и плавают среди несущихся льдин, отыскивая безопасные места.

Несколько сот лет назад в Европе, Азии и Северной Америке бобров было очень много. Они жили большими колониями. В погоне за ценными шкурками их постепенно истребили почти всюду. Только в Северной Америке, в особенности в Канаде и Аляске, их еще много, так что сохранился даже промысел. Но в некоторых штатах, где бобры стали редки, охота на них уже запрещена.

В Западной Европе бобров почти не осталось, и их строго охраняют. Небольшие колонии бобров уцелели на реках Роне и Эльбе и на Скандинавском полуострове. В СССР бобры есть в Западной области и на Украине (в бассейне Днепра), в Черноземной области (в бассейне реки Воронежа) и в Западной Сибири (на реках Конде и Малой Сосьве). В пределах Союза осталось всего около тысячи трехсот бобров. На Воронеже и Сосьве теперь устроены бобровые заповедники.

В Западной Европе и у нас теперь начинают разводить бобров. Их небольшими партиями перевозят из специальных бобровых заповедников в другие, чтобы постепенно увеличить число мест, населенных этими ценными животными.

Директор Лапландского заповедника на Кольском полуострове рассказывает, что на реке Чуне второй год живет несколько пар бобров, привезенных из Воронежского заповедника. Выпущенные из клеток, бобры вскоре принялись строить жилища, подгрызать и валить деревья. Теперь в лесу уже можно видеть погрызы молодых бобров. Это показывает, что поселенцы освоились и начали размножаться.

Бобры живут обыкновенно отдельными парами и только в наиболее уединенных местностях соединяются в колонии. Бобры строят подземные норы или жилища из древесных ветвей, так называемые «хатки», или «хижины». Эти строения бывают до двух метров высоты. Сложены они из довольно толстых палок с ободранной корой. Строительный материал бобры заготовляют, срезая зубами ветви и стволы деревьев. Кору они съедают, а стволы и сучья идут на постройку. Осенью постройки из сучьев и палок бобры покрывают илом и землей с берега реки. Норы и хатки бывают построены в соответствии с определенным уровнем реки. Если река мелеет, бобры делают плотины, чтобы снова поднять уровень воды, закрывающей вход в жилище.

«На речке Нуте, — говорит наблюдатель Мейеринк, — жила колония из двадцати бобров. Здесь были и молодые и старые. Лето стояло жаркое, и речка так сильно обмелела, что на берегу обнажились выходные отверстия нор. Бобры быстро принялись за дело. Они отыскали посреди речки небольшой бугорок и начали бросать по обе его стороны толстые сучья, заваливая их сверху илом и переплетая тростником. Образовалась плотина, и уровень воды поднялся на 30 сантиметров. Плотину несколько раз сносило течением, но всякий раз бобры за одну ночь восстанавливали ее».

Некоторые ученые наблюдали, как бобры строят свои поселки. Сводку этих наблюдений дает Брэм.

«После долгих колебаний, — рассказывает он, — животные избирают реку или ручей, берега которых поросли деревьями и кустами, пригодными для их питания и для построек. Бобры, живущие в одиночку, строят, подобно выдре, подземные норы, а те, которые живут колонией из нескольких семейств, почти всегда строят хатки, а в случае нужды — и плотины, чтобы удержать уровень воды на нужной высоте. В уединенных и тихих лесах бобры в случае опасности пользуются подземными выходами и всегда строят хатки с ходами, начинающимися глубоко под водой.


Бобр.

Хатки, или хижины, кажутся снаружи кучами хвороста; толстые стены строятся из сучьев и кусков дерева, переложенных землей, илом, глиной и песком. Внутри хатки, кроме жилого помещения, есть кладовые для хранения запасов пищи. Около таких „бобровых деревушек“ строятся плотины для регулирования уровня воды. Натуралист Морганс, исследовавший более пятидесяти подобных плотин в Канаде, сообщает, что некоторые из них достигают 150 метров в длину и 4 метров в ширину. В толщину у основания эти плотины имеют от 4 до 6 метров и наверху — от 1 до 2 метров. Плотины состоят из жердей толщиной в руку человека и длиной от 1 до 2 метров. Эти жерди бобры укрепляют на дне водоема так, что верхушки возвышаются над поверхностью воды. Между жердями они вплетают тонкие прутья. Получается своеобразный плетень. Промежутки между прутьями они заполняют тростником, илом и землей, так что со стороны течения образуется почти отвесная плотная стена, а с противоположной стороны — скат. Бобры не всегда проводят плотину по прямой линии поперек течения, а устраивают ее выступом, углом или в виде дуги, обращенной выпуклостью против течения. От прудов, образующихся выше плотин, бобры проводят каналы, по которым сплавляют к своим жилищам строительный и пищевой материал».

Русские исследователи дополняют описание бобрового строительства.

А. В. Федюшин, долго наблюдавший жизнь бобров, сообщает, что в Белоруссии, на реке Березине, бобру негде рыть нор, потому что эта река и ее притоки текут среди заболоченных долин и имеют низкие берега. Для постройки хаток бобрам приходится выбирать большие кочки, образовавшиеся под кустами лозы или ольхи. Во время половодья такая кочка вместе с хаткой возвышается над водой, как остров. В других местах они строят хатки на более прочном основании — на корнях ольхи. В этом случае бобры выкапывают вокруг хатки глубокий канал, и она тоже оказывается как бы на островке. От этого обводного канала звери проводят боковые каналы, так что вешние воды, стекая по ним, не повышают уровня обводного канала и не заливают ни островка, ни хатки.

На реке Соже бобровые хатки встречаются в глухих затонах или на лесных озерах с низкими, болотистыми берегами. Такая хатка обычно стоит у самой воды и всегда бывает отрезана от берега глубокой канавкой, идущей вокруг нее в виде кольца. Бобровая хатка так прочно построена, что выдерживает тяжесть нескольких человек, вставших на нее. Разрушить хатку без помощи топора и пилы очень трудно. Прутья в 3 сантиметра толщиной и даже толще бывают прочно переплетены между собой и сцементированы песком, илом, корнями водяных трав и прочими материалами, так что представляют одно целое. Свод хатки бывает 35 сантиметров толщиной, высота внутри от «пола» до «потолка» — полметра и больше, а поперечник основания — от 1½ до 2 метров. Дно хатки является как бы круглым островком, со всех сторон окруженным водой. Выход и вход устроены под землей и ведут в воду. Чтобы войти в хатку или выйти из нее, животное должно нырнуть под воду.

В хатках, обследованных А. В. Федюшиным, полы были сделаны из ряда толстых перекладин, покрытых плотным настилом из мелких прутьев и веточек, которые скреплены илом и массой, похожей на торф. Сверху этот пол еще устилается мелко изгрызенными прутиками, а также слоем мелких щепок и стружек, которые в изобилии накопляются, когда бобр грызет дерево. Все это покрыто толстым слоем сухих листьев. В хатке совершенно темно, и только отраженные лучи едва проникают туда через входы сквозь слои воды. В стенах и крыше постройки, повидимому, есть щели, сквозь которые внутрь проходит свежий воздух.

Жилища бобров строятся по-разному, в зависимости от природных условий. Бобры в Воронежском заповеднике строят свои жилища иначе, чем в Белорусском.

«На крутом высоком берегу, — рассказывает В. Хлебович, — бобры роют норы, имеющие отверстие большей частью под водой, если только оно не осыпается. Затем нора идет неглубоко от поверхности земли. Длина ее колеблется от нескольких метров до 25 метров. Нора образует разветвления. Кроме хода, в ней есть еще камеры для лежки и у входа — углубления с водой. Такие норы в Воронежском заповеднике редко служат бобру постоянным жилищем. Кроме них, бобры устраивают норы под корнями ольх. Бобры выгрызают корни ольхи внутри кочки и живут в образовавшемся помещении. Вход в него тоже скрыт в воде на глубине около метра».

В Воронежском заповеднике встречаются очень большие бобровые хатки. В. Хлебович описывает такую хатку у речки Ивницы, высотой в 2½ метра. Основание хатки имело наибольший диаметр в 12 метров. Хатка была построена в пять этажей; два этажа — под водой и три этажа, с ходами и расширенными камерами, — над поверхностью воды. При высоком уровне речки бобры могли переселяться в верхние этажи, а при сильном наводнении отдыхать на крыше хатки, так как она значительно возвышается над долиной.

Тот же автор сообщает об устройстве бобровых плотин и каналов. Сооружение плотин требует много усилий и строительных материалов. Строятся плотины обыкновенно летом в более узких местах ручьев. Сюда бобры сплавляют древесные обрубки и ветви и выкапывают землю со дна ручья. Сначала они делают небольшой земляной вал, прибавляя к нему палки и ветви, уложенные в разных направлениях. Укрепляя землю палками и сучьями, бобры продолжают земляные работы изо дня в день, пока не нарастят плотину до нужной высоты. Эта постройка получается настолько прочной, что по ней можно ходить. Ширина плотины над водой достигает полуметра, имея основание в 1 метр. Высота такой плотины обычно бывает тоже в 1 метр.

«Если нет пищи поблизости от жилья, — говорит В. Хлебович, — бобры роют длинные каналы до полуметра шириной и до одного метра глубиной, заполняемые водой реки и озера. По каналам бобры безопасно могут уходить за пищей, сплавлять ветви и стволы деревьев, перетаскивая их в зубах. Если канал очень велик, а иногда он достигает 200 метров и более, и с большим наклоном, бобры перепружают канал небольшими плотниками. Получается ступенчатый уровень воды. Там, где канал заканчивается, бобры прокладывают тропу к кормовым растениям, а вдоль канала иногда устраивают площадки для выхода на берег. На этих площадках они тщательно вырывают траву в том месте, где выходят на сушу».

Пищу бобров составляет кора различных прибрежных кустов и деревьев, стебли и листья многих водяных и прибрежных трав. А. В. Федюшин указывает, что бобры чаще всего грызут лозу и другие породы ивы, а также многие травянистые растения, растущие у воды. Второе место занимают осина и тополь. Реже грызут они ольху, орешник и дуб, еще реже — ильм и березу. Других деревьев, за редким исключением, они не едят. Из кустарников они совсем не трогают крушины.

Грызут бобры очень быстро. Ветви толщиной в 2–3 сантиметра перекусывают сразу. Деревья валят, подгрызая ствол со всех сторон и в особенности со стороны, обращенной к реке. Подгрызенное дерево наклоняется к воде и падает в нее. Следы зубов бобра остаются на дереве в виде плоских раковинообразных надрезов, которые так гладки и так резко очерчены, что кажется, будто их выдолбили слегка изогнутым долотом. Бобры нередко валят большие деревья, толщиной с человеческое туловище; однажды была найдена верба 106 сантиметров в поперечнике, сваленная бобрами.

Бобры ведут ночной образ жизни. «Вскоре после заката солнца, — рассказывает Мейеринк, — они покидают свои норы, издают громкий свист и с шумом падают в воду. Некоторое время плавают вблизи хаток, причем движутся с одинаковой скоростью как вверх, так и вниз по течению; из-под воды выставляют только нос и лоб или всю голову и спину, смотря по тому, есть ли опасность. Убедившись в том, что им ничто не грозит, они вылезают на берег и удаляются от реки шагов на пять-десять и даже дальше, для того чтобы нарезать деревьев для корма и для построек. Они уплывают по реке довольно далеко от своих жилищ, но всегда в ту же ночь возвращаются. Зимой они тоже по ночам отправляются на поиски пищи, но иногда по восьми и даже четырнадцати дней не выходят из домиков и питаются корою тех ивовых сучьев, которые с осени натаскивают в норы и которыми заделывают выходные отверстия на берегу».

Другой наблюдатель, Дитрих, описывает выход на кормежку самки бобра с детенышами. «В сумерки, — рассказывает он, — семейство бобров, быстро двигаясь в воде, подплыло к месту, где было удобно выйти на берег. Первой стала вылезать на сушу мать. Когда задняя часть ее тела и хвост еще были в воде, она задержалась ненадолго, прислушалась и, убедившись в безопасности, отправилась в чащу прибрежных зарослей. За ней быстро последовали три детеныша величиной с небольшую кошку. Не успели все они скрыться в кустах, как послышались громкие, похожие на скрип звуки. Это бобры подгрызали дерево, которое через несколько минут упало, как подпиленное. После этого скрипящие звуки стали еще громче и поспешнее раздаваться в тишине вечера, так как все семейство принялось очищать ствол от ветвей, а может быть, тут же на месте поедать кору. Через некоторое время появилась мать, держа зубами конец ивового сучка. Позади нее, по обе стороны сучка, разместились все детеныши и усердно помогали тащить его в воду. Покончив с этим, бобры после краткого отдыха снова всем семейством ухватились зубами за сучок и быстро, не отдыхая, поплыли со своей добычей обратно той же дорогой, как приплыли к берегу».

Голос бобра похож на слабый стон и слышен тогда, когда животное взволновано. Иногда бобры, как сообщает Мейеринк, свистят. Из пяти чувств наиболее развиты у них слух и обоняние. Самка мечет в конце апреля от двух до четырех детенышей, реже — одного, а еще реже — пять-шесть штук. Детеныши рождаются покрытыми шерстью, но слепыми. На восьмой или десятый день у них открываются глаза, и мать ведет их в воду.

Прекрасный мех бобров очень высоко ценится, что привело почти к полному истреблению этого животного. Около пятидесяти лет назад из Америки еще ежегодно вывозили в Европу около ста пятидесяти тысяч шкурок; но когда бобры стали заметно исчезать, их взяли под охрану государства. Теперь благодаря заповедникам бобры в Америке вновь размножились, и там опять ежегодно добывают до пятидесяти тысяч шкурок бобра. Европейские страны тоже пытаются восстановить бобровое хозяйство, но в этом отношении преуспевает только Норвегия. У нас в СССР число бобров превосходит количество этих животных в других европейских странах, кроме Норвегии. В Германии насчитывается 263 бобра, в Польше — 235, во Франции — 120. У нас в СССР их насчитывают больше: на Украине — около 100, в Западной области — 20, в Белоруссии — 170, в бассейне Оби — 300, в Воронежском заповеднике — около 400 и за пределами заповедников — около 300. Всего в СССР находится под охраной до 1300 бобров.

Заповедники, основанные после Октябрьской революции, обеспечивают существование и размножение бобров в нашей стране.

Врагами бобра, кроме человека, нужно считать главным образом волков. Бобровому молодняку постоянно угрожают лисицы и горностаи, а из пернатых хищников — орлы, ястребы и филины. Совсем маленьких бобрят хватают иногда крупные щуки.


Сурки

В степях СССР, начиная от Украины и Заволжья и кончая Казахстаном и южной Сибирью, живут байбаки — неуклюжие, короткохвостые зверьки. Длина их тела 35 сантиметров, хвоста — 9 сантиметров. Их довольно густой мех окрашен в желтовато-ржавый цвет, на спине переходит в более темный. Байбак — это один из многих видов сурков, живущих в Европе, в горах Средней Азии, на Камчатке и даже на крайнем севере Восточной Сибири. Сурков, как и байбаков, промышляют для получения шкурок.

Байбаки держатся в девственных степях и обыкновенно покидают равнины, которые распаханы для земледелия. Они живут многочисленными колониями. Это придает заселенной ими местности своеобразный отпечаток: многочисленные холмики, покрывающие местами степные просторы Азии, обязаны своим происхождением байбакам. Эти деятельные зверьки, меняющие поверхность равнин, и теперь еще играют некоторую роль в жизни местных жителей, доставляя им мясо и шкурки.

Во всех поселениях байбаков в продолжение лета кипит жизнь. Родившиеся в апреле или в мае детеныши к позднему лету настолько подрастают, что кормятся самостоятельно, наравне со взрослыми, хотя и не успевают еще приобрести их опытность. С восходом солнца старые и молодые байбаки выходят из нор и слизывают росу с листьев растений. В большинстве случаев это их единственное питье в безводных степях. Затем они кормятся и весело играют перед норами. С наступлением полуденной жары они забираются в норы, где дремлют на мягких подстилках до наступления предвечерней прохлады. К вечеру снова появляются на поверхности земли, едят и делают запасы пищи на ночь. Байбак обыкновенно не ест трав, растущих около входов в нору, а ходит, вытаптывая тропинки, к лужайкам, удаленным на 40–50 метров от норы. Однако он избегает уходить на такие расстояния, с которых нельзя быстро добежать к постоянной норе или хотя к временной. Пока зверькам не угрожает опасность, они спокойно пасутся вместе, собираясь в кучки, весело перекликаясь, резвясь под охраной сторожевых байбаков; но как только караульный предостерегающе крикнет, все зверьки моментально скатываются в норы и сразу исчезают. Такие сцены происходят при виде человека, при появлении волка, собаки, орла или иного хищника.


Сурок.

В июне байбаки приступают к собиранию запасов на зиму, но работают еще не очень усердно. Ближе к осени начинается усиленная работа: зверьки таскают запасы целыми днями. Наступающие холода еще задолго до зимы действуют на байбаков угнетающе. По утрам, после холодной ночи, можно видеть, как они медленно, шатающейся походкой, словно спросонья, тащатся со своих холмиков. Прежней бодрости в них нет и следа. В степях юго-восточной Сибири они забираются в свои зимние квартиры почти всегда в первой половине сентября. Отверстие главного входа в жилье байбаки заваливают камнями, песком, травой и собственным пометом. Закупорившись таким образом, они ведут в подземельях полусонную жизнь до наступления зимы, а зимой впадают в глубокую спячку.

Внутреннее устройство нор такое. Самое гнездо обыкновенно удалено в сторону от входного отверстия на 5–7 метров, реже — на 14 метров. Главный вход на глубине 1 или 1½ метров под землей делится на несколько извилистых рукавов, которые иногда тоже разветвляются. Боковые рукава в большинстве случаев глухие и доставляют лишь материал для закладывание на зиму главного входа; главные же рукава ведут от входа в обширные логовища. Летнее гнездо байбака, своего рода «дача», устраивается гораздо проще.

Наши сибирские охотники рассказывают, что байбаки, прежде чем выстилать зимнее гнездо собранной для этого травой, тщательно перетирают стебельки между брюшком и верхней частью передних лап, чтобы сделать подстилку более мягкой. Внутри наглухо заложенных нор постоянно держится температура, близкая к нулю. До наступления морозов байбаки много едят, об этом свидетельствует обилие кала. Только зимой они впадают в крепкий сон и спят непробудно до марта. Почуяв наступление весны и окончательно проснувшись, они принимаются откапывать заваленные с осени входы и выходят из нор такими же тучными, как были осенью. В первое время они выходят наружу только в полуденные часы, когда особенно тепло. Потом, когда солнце начинает больше пригревать, прогулки их становятся продолжительнее, а с приближением лета они снова проявляют кипучую деятельность.

Ранней весной байбаки иногда испытывают недостаток корма. Старая трава, оставшаяся с осени вблизи их поселений, бывает к этому времени съедена скотом, а новой еще нет. Единственной пищей служат им сухие стебли, и, когда на лугах появится первая молодая травка, байбаки, поедая ее, начинают страдать от поноса. Они быстро худеют, слабеют, еле держатся на ногах и делаются легкой добычей врагов. Орлы то и дело хватают их, а волки и лисицы прекращают охоту за всякой другой дичью и едят только байбаков. По целым часам эти хищники сидят, притаившись, и дожидаются, когда выйдут зверьки, которых голод делает неосторожными и заставляет удаляться на значительное расстояние от нор.

Только в конце мая, когда пищи много, байбаки быстро поправляются и крепнут. Ранней весной байбаков преследуют также местные охотники.

Русский ученый Радде, который, правда, путешествовал в Забайкалье почти восемьдесят лет назад, так описывает охоту тунгузских и бурятских охотников на байбаков.

«Вооружившись винтовкой, охотник ложится невдалеке от холмика, возвышающегося над норой, и, не шевелясь, терпеливо ожидает появления байбака. Старый байбак, уже наученный опытом предыдущих лет, осторожно высовывается из норы, но тотчас же прячется. До охотника доносится вслед за тем короткий крик, подобный лаю собаки. Зная повадки зверька, охотник продолжает лежать неподвижно, но держит винтовку наготове. Скоро подземный житель снова вылезает из своей норы. Он поднимается на задние ноги, озирается вокруг, потом снова садится, помахивает хвостиком и с лаем отбегает на три-четыре шага от входа в нору и опять садится, чтобы еще раз осмотреть окрестность. Раздается выстрел, и байбак падает мертвым.

Если охотник очень голоден или находится далеко от жилья, он немедленно принимается за приготовление жаркого. Он собирает сухой помет скота, разжигает из него костер и бросает в огонь камни. Когда камни раскалятся на костре, охотник сует их во вспоротое брюхо байбака, кладет его в таком виде на чепрак за седло и едет дальше. Часа через два жаркое за седлом поспевает, и охотник съедает его с большим аппетитом без всяких приправ. Такой способ приготовления байбака практикуется только в крайнем случае. Обычно охотник только потрошит дичь и привозит домой. Жена и дети ожидают охотника с нетерпением. С принесенной добычи поспешно сдирают шкуру, а мясо варят в котелке, приготовляя похлебку. Сначала семья без хлеба и соли съедает мясо. Затем принимаются за похлебку, которую заправляют мукой и превращают в подобие жидкого киселя. Потом это варево разливают по деревянным чашкам соответственно числу членов семьи».

Теперь на байбаков и сурков охотятся ради их шкурок, имеющих довольно хорошие пушные качества. Шкурки эти употребляются для имитации дорогих мехов. В СССР добывают ежегодно свыше полумиллиона сурков.

В гористых местностях Западной Европы живут очень похожие на байбаков горные сурки, а в Северной Америке — местный вид сурков, которых называют там луговыми собачками. В их образе жизни и поведении много сходного с жизнью и поведением наших байбаков.


Суслики

В сухих степях с черноземной или глинистой почвой, в хлебных полях и песчаных пустынях живут суслики, маленькие зверьки величиной с хомяка. У них красивая головка, стройное тело длиной до 25 сантиметров и короткий хвостик. Мех — негустой и короткий. У большинства видов он окрашен в желтовато-серый цвет.

Не менее десяти видов сусликов живут в пределах СССР, на всем пространстве степей от западных границ до Забайкалья. Некоторые виды встречаются на горных лугах и даже в тундре, на крайнем севере Восточной Сибири. Многие виды сильно вредят посевам, особенно в наших южных областях, где приходится вести с ними планомерную борьбу, как с вредителями. В то же время суслики используются пушной промышленностью, обрабатывающей до пяти миллионов шкурок в год.

Интересно отметить, как суслики применяются к новым условиям жизни. Виды, копающие свои норы на целине, поселяются обыкновенно на рубежах хлебных полей. С широким же распространением железных дорог они стали пользоваться для устройства своих нор и железнодорожными насыпями, рыхлый грунт которых облегчает им рытье подземных ходов. Многие виды сусликов живут колониями, однако норку каждый зверек выкапывает себе отдельно. Гнездо обыкновенно находится под землей на глубине метра и больше, имеет овальную форму и выстлано травой. Из гнезда ведет кверху только один ход, узкий и извилистый. Перед зимней спячкой суслик наглухо засыпает этот ход землей и роет другой, немного не доходящий до поверхности земли. Весной суслик выходит через новый ход и пользуется им до осени, так же как он делал это в прошлом году. Таким образом, по числу засыпанных ходов можно определить, сколько лет существует его гнездо. Около основной норы устраиваются отделения для склада зимних запасов, собираемых с осени. Самка роет себе норку сама и копает глубже, чем самец. В своей норе она рождает весной от трех до восьми голых и слепых детенышей.

Впрочем разные виды сусликов, поселяющиеся на различных почвах, имеют различно устроенные подземные жилища.

«Нет ничего интереснее, — рассказывает натуралист Герклоц, — как наблюдать суслика в послеобеденные часы летнего дня. Жилище суслика можно узнать по резкому запаху, так как зверек мочится у своей норки. Найдя норки, мы прилегли вблизи них на землю. Не прошло и десяти минут, как в отверстии одного хода показалась премиленькая головка животного, ясные глазки которого беззаботно смотрели на траву. Вслед за головкой просунулось наружу и туловище. Зверек вышел, приподнялся, сел на задние лапки, осмотрелся кругом и занялся своими делами. Через несколько минут перед нами была уже целая группа сусликов. Мы едва успевали за ними следить. Одни из них возились и играли, другие чистились, третьи грызли корни, остальные перебегали с места на место. Они веселы и беззаботны. Но стоит только в это время пролететь хищной птице, как сразу подымается суматоха. Пронзительно свистнув, каждый зверек мчится к норе и скатывается в нее. Мигом все они исчезают под землей; но едва беда проходит мимо, почти тотчас же возобновляются игры и поиски пищи».

Обычная пища сусликов — нежные, сочные травы и коренья, подорожник, клевер, различные хлебные злаки, стручковые плоды, ягоды и всякая зелень. К осени суслик собирает запасы пищи, перетаскивает их в норы в защечных мешках, подобно хомяку. Во время еды суслик очень ловко держит пищу передними лапками, сидя на задних. После еды он чистит мордочку и голову, вылизывает и причесывает весь свой мех. Пьет очень мало и только после еды.

Врагов у сусликов много. На сусликов охотится человек, их преследуют горностаи, ласки, хорьки, лисицы, корсаки, степные орлы, вороны, цапли, дрофы и другие животные. В некоторых местностях их мясо люди употребляют в пищу и считают очень вкусным.

Для пушной промышленности наибольшее значение имеет самый крупный вид — желтый суслик, или песчаник.

Этот суслик распространен в Заволжье, Казахстане и Туркестане. Колонии этого суслика селятся преимущественно на песках. Песчаники почти безвредны. Шкурок песчаника добывают ежегодно от двух до трех миллионов.

Зверек этот уже заметно убывает и находится под угрозой истребления.

Серый суслик населяет южные степи от Днепра до Волги. Северные границы его распространения лежат в южной части Воронежской области и Саратовского края. Он водится также на горных лугах Северного Кавказа.

Крапчатый суслик, коричневого цвета с беловатыми пятнышками, распространен к западу от Саратовской и Воронежской областей, к северу — до южных безлесных частей Татреспублики и Горьковского края и на Украине.


Крапчатый суслик.

В Сибири живут многие виды сусликов: суслик Эверсманна, суслик краснощекий, суслик тонкопалый и колымский. У юго-западных европейских границ нашей страны встречается суслик европейский, распространенный в Румынии и Бессарабии.


Бурундуки

Бурундук, или сибирская земляная белка — небольшой зверек. Длина его тела — 10 сантиметров. Пушистый хвост его такой же длины, как тело. По спине бурундука идут темные полосы. У него, как и у некоторых других грызунов, есть защечные мешки, в которых он переносит пищу.

Бурундуки водятся по всей сибирской тайге; на запад область распространения этого зверька доходит приблизительно до Северной Двины и Вятки.

Сибирский бурундук живет в земляных норах. Он питается зернами, кедровыми орехами и семенами хвойных деревьев. В тайге, где есть зерновые колхозы, он вредит посевам хлеба. За последнее время бурундук приобрел промысловое значение: его шкурки мы вывозим за границу. В лесах Северной Америки живет другой вид бурундука — чипмунк. Он приблизительно такой же величины, как и наш бурундук, но немного отличается от него по окраске. Оба вида ведут одинаковый образ жизни. Так же как хомяк, бурундук набивает защечные мешки зерном или орехами и натаскивает в нору иногда до пяти килограммов пищи.

В Хинганских горах, по словам Радде, жолудеобразные плоды манчжурской липы — излюбленная пища бурундука. Он собирает их в таком количестве, что весной дикие свиньи и медведи раскапывают кладовые бурундуков и поедают оставшиеся от зимы запасы. В кедровой тайге бурундуки набивают свои кладовые кедровыми орехами, набирая их до полутора килограммов. Этот запас бурундук не успевает съедать за зиму, и остатки достаются соболям и медведям. В тайге бурундуки часто селятся вблизи распаханных полей. Здесь один зверек набирает до четырех килограммов сжатых колосьев, доставляющих ему два-три килограмма зерна. То же делает на хлебных полях и американский бурундук — чипмунк.


Американский бурундук, или чипмунк.

Поздним летом можно видеть, как бурундук усердно работает. Он бегает с туго набитыми защечными мешками и складывает собранное продовольствие в одно место. Запасы его иногда состоят из гречихи, а также из зерен и семян других растений. В южной Сибири бурундук зарывается в нору в конце октября, а в средней Сибири — не позднее половины октября. Бурундуки не выходят из своих подземных жилищ в течение всей зимы, но вход держат открытым и во время снегопада расчищают снег. С наступлением первых теплых дней они выходят из нор. Первые детеныши у бурундука рождаются в мае, вторые — в августе.

Особенно оживленными бывают бурундуки за несколько недель перед тем, как они залезают в норы. В это время чаще всего можно слышать их звучный крик, напоминающий жалобный стон лесного канюка, и видеть их кропотливую возню. В умении лазать по деревьям они уступают белкам, но зато очень быстро бегают. Как маленькие птички, они шмыгают между кустами то по прямому направлению, то зигзагами.

В Сибири жители ловят бурундуков ловушками, а иногда раскапывают их норы так же, как раскапываются норы хомяков в Германии. Оттуда добывают запасы орехов.

Неволю бурундуки переносят хорошо и легко приручаются, но остаются пугливыми. При хорошем уходе они живут долго и даже размножаются. Их приходится держать в клетках, потому что они, как крысы, грызут и портят все, что им попадается.


Белка, или векша

Белка так же хорошо известна в Германии и Испании, как в Сибири и Лапландии. Она распространена по всей Европе, переходит за Урал, а в Сибири селится до Алтая, Северного Китая и Сахалина. Везде, где есть деревья, и особенно там, где есть рощи и леса, можно найти белку; но не везде и не во всякое время ее бывает одинаково много.

Больше всего белка любит высокие, сухие и глухие леса. Во время созревания плодов и орехов она посещает примыкающие к лесам деревенские сады.

В СССР белка живет во всех лесистых местностях, кроме Кавказа и Крыма. Мех среднерусской белки летом красноватый, зимой серый, иногда с красноватым оттенком. На юге Западной Европы и на Украине мех белки зимой почти не меняет летней окраски. Восточносибирские белки с плоскогорий бассейна Лены зимой почти черные, а летом красивого темносерого цвета. На верхнем Иртыше живет очень крупная светлая белка. В пушной торговле она известна под названием «телеутка». Ее мех ценится так же высоко, как мех темной восточносибирской белки. Светлая белка особенно удобна для подкраски и имитации более ценных сортов пушнины.

«Там, где много сосновых и еловых шишек, — рассказывает Брэм, — белка устраивается на долгое житье. Она поселяется в собственных жилищах или в старых вороньих гнездах, которые искусно приспособляет для себя. Для временного пребывания белка пользуется покинутыми гнездами сорок, ворон и хищных птиц; но помещение для ночлега и защиты от непогоды, а также для детенышей она строит заново. Для этого она иногда берет материал из старых птичьих гнезд. Некоторые наблюдатели уверяют, что у каждой белки есть по крайней мере три-четыре гнезда.


Белка, ила векша.

Белка любит забираться в дупла деревьев; там она часто устраивает гнездо. Открытые гнезда помещаются обыкновенно на разветвлениях сучьев, возле главного ствола дерева. Наружная сторона гнезда белки состоит из переплетенных прутьев. Основание гнезда такое же, как в большом птичьем гнезде, но сверху оно бывает довольно плотно прикрыто крышей, как у сороки. Эта крыша служит защитой от дождя. Внутри гнездо выстлано нежным мхом. Главный вход делается сбоку и обращен обычно на восток. Со стороны ствола белка устраивает на случай бегства еще одно отверстие.

Белка оживляет и украшает наши леса. В тихую ясную погоду она в непрерывном движении. То и дело она мелькает на деревьях, спускается на землю, добегает до другого дерева и быстро взбегает по стволу. Белка так хорошо прыгает, что может и не сходить на землю, а просто перепрыгнуть на соседнее дерево. Немного найдется млекопитающих, которые так резвы, непоседливы и забавны, как белка. Ее можно назвать обезьяной наших северных лесов. Она каждую минуту меняет положение, перепрыгивает с дерева на дерево, с ветки на ветку. По земле она обычно ходит шагом или скачет, делая крупные прыжки, и притом так быстро, что собака с трудом догоняет ее.

Строение тела белки прекрасно приспособлено к жизни на деревьях: лапки вооружены острыми когтями, задние конечности длиннее передних, сильные задние лапки позволяют ей делать большие прыжки; в этом случае хвост служит ей рулем, а при прыжке вниз — парашютом. С удивительным проворством и легкостью белка взбирается по самым гладким стволам деревьев. Она вцепляется в кору дерева острыми когтями всех четырех лапок сразу, затем приседает, делает прыжок и вновь цепляется за кору. Такие прыжки следуют один за другим так быстро и безостановочно, что со стороны кажется, будто животное легко скользит вверх по стволу дерева. При лазанье слышится непрерывный шорох. Так белка поднимается без остановок иногда к самой вершине. Оттуда она сбегает на один из горизонтальных сучьев и с него перепрыгивает на сук другого дерева; она делает скачки иногда в 4–5 метров и непременно сверху вниз. Хвост помогает ей делать правильный прыжок. Белки, лишенные хвоста, не могут делать длинные прыжки. Как и все грызуны, белка умеет отлично плавать, но в воду идет неохотно. Часто рассказывают, будто белка бросает в воду кусок коры, садится на него, как в лодку, и плывет, а распущенный хвост служит ей парусом. Конечно, это сказки».

В спокойном состоянии белка постоянно занята отыскиванием пищи. В зависимости от времени года она ест плоды или семена растений, почки, кору, ягоды, зерна и грибы. Но больше всего она любит орехи, еловые и сосновые семена и грибы.

В наших лесах белка добывает семена, обгрызая еловые и сосновые шишки. Объедая шишку, белка обычно сидит на задних лапках, а передними подносит ее ко рту и, повертывая во все стороны, отламывает своими крепкими резцами чешуйку за чешуйкой, а зерна подхватывает языком. Так же ловко она расправляется и с орехами. Она срывает их с дерева, берет в передние лапки и быстро скребет скорлупу в том месте, где она раздваивается. Разгрызая орех, белка проворно вертит его в разных направлениях до тех пор, пока скорлупа не расколется. Тогда она вылущивает зерно и раздробляет его коренными зубами. У яблок и груш белка поедает только семена, а мякоть бросает. Белки непрочь заняться и хищничеством — таскают яйца и птенцов из птичьих гнезд, а иногда нападают и на взрослых птиц. Натуралист Ленц отнял у одной белки старого дрозда, который был еще настолько силен, что, освободившись, тотчас же улетел. Другой натуралист, Шахт, нашел в гнезде белки убитого ею крота.

Белки вредны для лесного хозяйства, так как повреждают верхушки молодых сосен и елей. Они, объедая почки, откусывают молодые побеги и бросают их на землю. По кучкам побегов, лежащим под хвойными деревьями и особенно заметным на снегу, можно увидеть работу белки. Уничтожение побегов мешает правильному росту деревьев. Портят белки и большие деревья — они по спирали обгрызают кору лиственниц, пихт и сосен, отчего по стволу прекращается движение соков, и дерево сохнет.

Когда у белки достаточно пищи, она принимается собирать запасы «про черный день». Свои кладовые белки устраивают в расщелинах и дуплах больших деревьев и корней, а также в норах, специально вырытых среди кустарников или камней. В эти кладовые они, часто издалека, натаскивают орехов, зерен и семян. В наших лесах белки собирают часто грибы. В юго-восточной Сибири они, по словам Радде, не прячут грибов в норах и других кладовых, а насаживают их на иглы сосен, елей и на сучки лиственниц. Такие грибные склады белки устраивают на верхушках старых деревьев, а еще чаще в густом хвойном подседе.

«То, что белка собирает запасы на зиму, — говорит Брэм, — свидетельствует о большой чувствительности белок к переменам погоды. В середине дня, когда солнечные лучи сильно припекают, белки спят, спрятавшись в свое гнездо; гулять выходят только утром или вечером. За несколько часов до наступления плохой погоды они начинают беспокоиться, особенно часто прыгают по деревьям, своеобразно посвистывают и щелкают. Это они делают обычно только при сильном возбуждении. Как только погода начинает портиться, они тотчас же забиваются в свои гнезда. Иногда в одно гнездо залезает по нескольку белок. Они затыкают отверстие дупла с наветренной стороны и дремлют, свернувшись в клубок.

В холодные сибирские зимы белки надолго прекращают всякую деятельность и спят в гнездах. Вначале они ежедневно, хотя и не надолго, выходят из своих гнезд, но потом прячутся на целые дни. Охотникам приходится выгонять их ударами топора по дереву. От стука зверьки просыпаются, в страхе выскакивают наружу и тут делаются добычей охотника. При плохой зимней погоде белки прячутся в гнезда также и в местностях с более теплым климатом, и только сильный голод выгоняет их оттуда в кладовую, где хранятся зимние запасы. Ранняя осень вынуждает белку раньше времени съедать запасы, приготовленные на зиму. Если за такой осенью наступает суровая зима, а урожай хвойных шишек плохой, много белок гибнет. О некоторых своих кладовых белки забывают, а к другим не дает подступиться глубокий снег. В такие тяжелые годы легче всего переносят голодовку те белки, которые живут в буковых и дубовых лесах. Они едят там оставшиеся на деревьях орешки и жолуди.

В северных странах и особенно в Сибири в случае недостатка корма белки пускаются в далекие путешествия. Они проходят не только леса, но и безлесные пространства, переплывают быстрые реки, поднимаются в горы, избегая только вершин. Радде рассказывает, что в горах юго-восточной Сибири поздней осенью можно неожиданно встретить множество странствующих белок. Белки всего чаще направляются в местности, где растут сибирские кедры со зрелыми орехами, пренебрегая еловыми и сосновыми лесами, менее богатыми пищей.

Если исследователь старательно изучает край и несколько месяцев наблюдает белок в одной и той же местности, он убеждается, что их путешествия не случайны: зверьки знают места, где растут кедры, и время, когда их орехи созревают. При таких путешествиях белок не останавливают никакие препятствия. Они появляются иногда даже на улицах и крышах домов в лесных селениях. Удача промысловой охоты в отдаленных частях сибирской тайги часто зависит от таких перекочевок белок».

Белки размножаются два раза в лето. Самка рождает от трех до пяти слепых детенышей. «Как до рождения детенышей, так и в период кормления их молоком, — говорит Ленц, — родители весело играют около своего гнезда.

Когда детеныши начнут выходить из гнезда, они при хорошей погоде еще несколько дней продолжают играть всем семейством: бегают, резвятся и не перестают при этом ворчать и пищать. Потом вся семья исчезает в соседнем сосновом лесу».

Голос белки при испуге звучит, как слоги «дук-дук». Удовольствие белка выражает ворчаньем, похожим на бормотанье. При сильной радости и возбуждении она свистит.

Если не считать человека, самый опасный враг белки — куница. Лисе очень редко удается поймать белку. От сарычей, коршунов, ястребов и больших сов белка спасается на дерево и здесь с большой быстротой кружится по восходящей спирали вокруг ствола. Птицы не успевают следовать за нею, так как при погоне им приходится описывать большие круги, а ловкий зверек тем временем уже скрывается в каком-нибудь дупле. Совсем другое дело, если белке приходится спасаться от куницы. Этот хищник лазает почти так же хорошо, как белка. Куница преследует бедного зверька шаг за шагом и на верхушках деревьев и на земле. Она залезает и в дупла и в гнезда. Испуганная белка, оглашая воздух щелканьем, мечется во все стороны, но часто не может уйти от врага. Единственное спасение для белки — спрыгнуть на землю. Она способна без вреда для себя спрыгивать на землю с верхушки дерева и затем, как ни в чем не бывало, бежать дальше, снова взлезать на дерево и в случае необходимости повторять тот же прием. Поэтому, спасаясь от куницы, белка старается как можно скорее добраться до самой верхушки дерева. Она мчится вверх по стволу, описывая спираль и тем самым прикрываясь от врага. Куница не отстает от своей жертвы. Тогда белка сильным дугообразным прыжком соскакивает с большой быстротой на землю и спешит укрыться в безопасное место.

В пушной промышленности СССР белка имеет большое значение. Каждый год у нас добывают до пятнадцати миллионов беличьих шкурок. Ценность этих шкурок составляет около тридцати процентов стоимости всей пушной добычи Союза. Охотятся на белку преимущественно с дробовым ружьем или мелкокалиберной винтовкой. Охотник берет с собой собаку-лайку; она находит белок на земле и на деревьях и «подлаивает» их. Сидя на дереве, белка бывает так занята стоящей под деревом и лающей на нее собакой, что легко подпускает охотника на выстрел. Добывают белок еще разными ловушками. Лет пятьдесят назад сибиряки местами еще стреляли белок из луков тупыми стрелами. Удар такой стрелы ошеломляет белку и сбивает ее с дерева на землю, где ее хватает собака. Теперь такой вид охоты применяется редко, разве только в том случае, когда у охотника истощится порох и свинец. Промысел белки разрешен только зимой — с ноября по март.

Неволю белки переносят хорошо. В молодости они очень резвы и веселы, быстро привыкают и привязываются к хозяину, знают свою кличку, но под старость делаются злыми и кусаются. Белок нельзя свободно пускать по дому — они все грызут, а мелкие предметы таскают в свои норы. Если клетка обита внутри железом, белке нужно давать грызть какие-нибудь твердые предметы: орехи, еловые шишки, деревянные шарики или просто кусок крепкого дерева. Это нужно для того, чтобы у белки стачивались и стирались резцы; иначе зубы так вырастут, что она не сможет есть. Всякую пищу белка ловко берет передними лапками, убегает с ней в укромный уголок и там грызет, озираясь по сторонам. После еды она тотчас чистит мордочку и хвост, а затем начинает весело резвиться и прыгать. В клетках иногда устраивают вертящееся колесо, — белка обычно с большой охотой бегает в этом колесе. Белки очень грациозны, все их движения красивы. Они отличаются чистоплотностью. При хорошем уходе они долго выживают в неволе и не теряют своей веселости.


Летяга, или полетуха

Летяга, или полетуха, — животное меньше обыкновенной белки и отличается от нее главным образом тем, что передние ноги его соединены с задними широкой летательной перепонкой, проходящей по бокам туловища. Эта перепонка состоит из боковой складки кожи, покрытой шерстью. Густой, мягкий и шелковистый мех летяги летом на спине светло-серебристо-бурый, на летательной перепонке темнее, а на брюшке белый. Зимой мех делается длиннее, гуще и светлее, спина и хвост кажутся тогда серебристо-серыми.

Летяга, или полетуха, встречается во всей таежной области — в смешанных лесах всей Сибири и лесах Урала и распространена на запад до Рижского залива и Западной области черноземной полосы. В Московской области она очень редка, да и всюду встречается не часто. Чаще всего ее можно видеть в больших березовых и смешанных лесах, состоящих из ели, сосны и березы. «Для летяг, — говорит Брэм, — березы необходимы. Даже окраска меха летяги подходит к цвету березовой коры, подобно тому как мех обыкновенной белки похож по цвету на кору сосен и елей».

Живут летяги одиночками или парами и никогда не сходят с деревьев. Днем они спят в дуплах или гнездах, свернувшись, как соня-полчок, и укрывшись пушистыми хвостами. С наступлением сумерек они в поисках пищи выходят из убежищ. В движениях летяги так же проворны, как и обыкновенные белки. Они отлично лазают и прыгают. Широко раскрыв летательную перепонку, летяга может перепрыгнуть расстояние в 20–30 метров. Чтобы перелететь такое расстояние, летяга взбирается на самую верхушку дерева и оттуда прыгает на нижние сучья соседнего дерева. На земле она неуклюжа и беспомощна, — передвигается вперевалку, ее широкая летательная перепонка болтается складками по обеим сторонам туловища и затрудняет движения.

Питаются летяги, как и обыкновенные белки, орехами, семенами различных растений, ягодами, почками, молодыми побегами и сережками березы. Все движения и поведение летяги такие же, как у белки, с той только разницей, что белка ведет дневной образ жизни, а летяга — ночной. Летяга очень чистоплотна и часто чистится. С наступлением холодов она впадает в зимнюю спячку, но в теплую погоду просыпается и часа два отыскивает пищу. Для спячки она обыкновенно приспособляет одно из своих гнезд, устроенное в дупле, или залегает в удобном гнезде какой-нибудь птицы. Зимнее гнездо она выстилает мягким мхом или другим рыхлым растительным материалом. Вход в гнездо прикрывает.

Летяга рождает летом от двух до трех голых и слепых детенышей.

Неволю эти очень живые и подвижные зверьки переносят хорошо. По наблюдениям натуралиста Левиса, который держал у себя летяг, они очень скоро делаются ручными и доверчивыми. Безбоязненно даются в руки, охотно позволяют себя гладить и спокойно поглядывают при этом на своего воспитателя большими красивыми черными глазами. Они едят из рук орехи, но совершенно отказываются от почек различных деревьев.

«Вначале, — сообщал Брэму этот наблюдатель о своих питомицах, — я посадил их в проволочную клетку, но потом позволял им свободно бегать и лазать по всей комнате.

Однажды, когда мой отец неожиданно вошел в комнату, одна из летяг так испугалась, что, широко распахнув свою летательную перепонку, бросилась прямо в топившуюся и открытую в этот момент печь.

Вероятно, ее привлекло яркое пламя или она была просто ослеплена им. Бедное животное тотчас же вынули из печки, но оно было уже настолько обожжено, что я из сострадания должен был убить его».

Ближайший родич наших летяг живет в Америке. Его называют ассапаном. Он меньше сибирской летяги и держится обществами в лесах теплого и умеренного поясов.


Ассапан.

Ассапан ведет такой же образ жизни, как наша летяга. В Северной Америке на ассапана усиленно охотятся. Его шкурки вывозят в Европу. Окрашен ассапан иначе, чем летяга: мех на спине буровато-желто-серого цвета, а на всей нижней стороне тела — желтовато-белый. В неволе, при хорошем уходе, эти очень веселые и подвижные зверьки выживают целые годы, не теряя здоровья, и даже размножаются в клетках.

Наши летяги в Сибири и Европейской части Союза добываются на шкурки, но в небольшом количестве. Зимний мех их красив и нежен, но мездра шкурки мало прочна и трудно выделывается.

Седьмой отряд Хищные


Отряд хищных млекопитающих объединяет самые различные виды животных — от огромного льва до крошечной ласки. В этом отряде мы встречаем красиво окрашенную и грациозную кошку и неуклюжую гиену, стройную виверру с густым мехом и большого лохматого пса, тяжеловесного медведя и быструю увертливую куницу.

Но все эти разнообразные звери вооружены зубами и когтями для нападения на других животных, мясом которых они питаются. Все они плотоядные хищники, и чем лучше приспособлен их организм к мясной пище, тем лучше у них развиты так называемые плотоядные зубы и тем меньше остается зубов позади плотоядных. В семействе медведей, которые едят и растительную пищу, плотоядный зуб почти не отличается от лежащих за ним бугорчатых зубов, с тупыми бугорками и широкой жевательной поверхностью. У собак позади плотоядных зубов в верхней и нижней челюстях есть по два зуба. У кошек позади плотоядного, или хищного, зуба в верхней челюсти только один небольшой коренной зуб, а в нижней челюсти этот зуб — последний. В связи с большим развитием жевательных мускулов на черепах хищных млекопитающих обыкновенно сильно выдаются гребни. Головной мозг хорошо развит — полушария имеют извилины. У некоторых видов в заднепроходной области анальные железки выделяют вонючую жидкость. Эта жидкость служит для защиты от врагов или для приманки добычи. Иногда железки выделяют жирную массу для смазывания меха. Как по общему складу тела, так и по походке хищные млекопитающие очень различны. Среди них есть стопоходящие, пальцеходящие и переходные между теми и другими. У большинства видов хорошо развит хвост.

Хищные быстро бегают по земле, многие из них отлично лазают по деревьям; некоторые виды приспособились к жизни в воде, и в связи с этим у них изменился общий облик.

К отряду хищных принадлежат самые ценные пушные звери.


Виверры

Виверры похожи на кошек, но отличаются от них тонким вытянутым телом, тонкой длинной шеей, удлиненной головой. Хвост почти всегда очень длинный. Когти у большинства виверр втяжные, как у кошек. Возле заднего прохода — железы, выделяющие резкий запах. Виверры отчасти похожи и на куниц. Живут они главным образом в южных странах Азии и в Африке. Большая часть видов — ночные животные. Как и куницы, семейство виверр распадается на много видов, приспособленных к различным условиям жизни. Из виверр мы опишем три вида; африканскую циветту, азиатскую циветту и европейскую генетту.

Африканская циветта, или виверра, величиной со среднюю собаку. У нее вытянутая голова с несколько заостренной мордой, короткими острыми ушами и косо прорезанными глазами с круглым зрачком. Тело ее толще, чем у других виверр. Мех густой, грубый и слегка лохматый. Вдоль шеи, спины и даже хвоста тянется грива, которую циветта иногда поднимает дыбом. Мех красивого пепельно-серого, иногда несколько желтоватого цвета с многочисленными кругловатыми и угловатыми черно-бурыми пятнами разной величины. На боках эти пятна располагаются то продольными, то поперечными рядами, а на бедрах образуют полосы. Грива на спине черно-бурая, брюхо светлее верхней стороны тела, а черные пятна на нем не так резко ограничены. Длина туловища циветты — около 70 сантиметров, хвоста — 35 сантиметров.


Африканская циветта.

Родина этой циветты — Африка. Чаше всего циветта встречается на западе этой страны, в Верхней и Нижней Гвинее, гораздо реже в Восточной Африке. В Гвинее циветта живет на плоскогорьях и в горах, скудно поросших деревьями и кустами. Как большинство видов этого семейства, она скорее ночное, чем дневное животное. Днем циветта спит, а вечером выходит за добычей и ловит мелких млекопитающих и птиц. Она подкрадывается и нападает врасплох. Яйца птиц — ее любимая пища, но, когда циветта голодна, она ест земноводных и даже плоды и корни растений.

«В неволе, — говорит Брэм, — циветт держат в специально приспособленных хлевах или клетках, кормят мясом и особенно птицей. Если циветт поймать молодыми, они лучше переносят неволю, очень скоро становятся ручными и доверчивыми. Старые циветты плохо приручаются, а когда рассердятся — кусаются. При раздражении они горбят спину, как кошки, поднимают дыбом гриву и хрипло ворчат, а из мешковидных желез у них выпадают кусочки пахучей массы. Их сильного мускусного запаха многие не переносят. Обыкновенно же циветта опоражнивает свой пахучий мешок через каждые четырнадцать-двадцать дней. На свободе она для этого трется о деревья и камни, а в неволе — о жерди клетки. Мускусное вещество скопляется в железистых мешках одинаково как у самца, так и у самки. Называется оно цибетом. Прежде цибет считали очень ценным лекарством, а теперь его употребляют в некоторых странах как составную часть для приготовления различных благовоний.

Для того чтобы получить цибет, животное крепко привязывают к прутьям клетки, выворачивают пальцами мешок и выжимают содержимое желез. Через многочисленные выводные протоки цибет попадает в мешок. Выдавив мускусное вещество, мешок смачивают кокосовым молоком или молоком животных, чтобы успокоить боль от выдавливания. Прилипший к пальцам, похожий на сало сок снимают ложкой. Обыкновенно цибет берут два раза в неделю. В свежем состоянии он похож на белую пену, затем пена буреет и несколько теряет запах. Обычно только что добытый настоящий цибет смешан с волосами, и запах его так силен, что вызывает тошноту. Очищая цибет, намазывают его на листья бетеля, выбирают из него волосы, обмывают водой, потом промывают лимонным соком и сушат на солнце. Упаковывают его в оловянные или жестяные коробки и в таком виде отправляют на рынок. Лучшим считается цибет азиатской виверры. Этот продукт часто подделывают. Теперь торговля цибетом упала, потому что в парфюмерном производстве цибет все более и более заменяется мускусом».

В некоторых местностях Африки и Южной Азии циветт ловят в большом количестве и держат в неволе для того, чтобы получать цибет. Больше всего цибета дает животное в период своего полного развития. Кормят циветт сырым или полусырым мясом, приготовленным с маслом и мукой. Помещение, где содержатся циветты, отапливается жаровнями, — теплота способствует отделению цибета.

Одно животное, по словам Чекки, дает через каждые четыре дня от 80 до 100 граммов цибета, на сумму от двух до шести золотых марок. Главная масса цибета используется в восточных странах.

Неволю циветты переносят хорошо, а в больших зоологических садах, например в Лондоне, они даже размножаются. Почти все, что сказано об африканской циветте, можно отнести и к азиатской, хотя по внешнему виду она отличается от африканской.

Азиатская циветта более похожа на куницу, не имеет гривы и иначе окрашена. У нее темный мех буровато-желтого цвета с темнорыжими пятнами разной формы. На спине эти пятна сливаются в широкую темную полосу, а на боках образуют поперечные полосы. Она крупнее африканской. Длина ее туловища — 80 сантиметров, хвоста — 50 сантиметров.


Азиатская цивета.

Родиной азиатской циветты можно считать Бенгалию, Ассам, Бирму, Южный Китай, Сиам и Малаккский полуостров. В Непале и Сиккиме она водится в горах, поднимаясь в Гималаях до значительной высоты. Встречается и в восточном Тибете.

Эта циветта мечет в июне от трех до четырех детенышей. Живет она в одиночку, днем прячется в лесах, кустарниках и травянистых чащах, а ночью бродит, нередко посещая жилые места, и похищает кур и уток. Питается она плодами и корнями растений, насекомыми, лягушками, змеями, яйцами, птицами и млекопитающими, которых в состоянии одолеть.

В Европе встречается один вид виверры — генетта. Она похожа на описанных виверр, но меньше их. Длина ее туловища — 50 сантиметров, а хвоста — 40 сантиметров. Ноги у нее короткие, а длинное тело может сильно вытягиваться, прижимаясь к земле. Зрачки в виде щелей, как у кошек, тогда как у других виверр зрачки округленные.

Небольшая заднепроходная железа выделяет значительное количество жирной жидкости, пахнущей мускусом. Основной цвет густого и гладкого меха — светлосерый с желтоватым оттенком и продольными рядами черных пятен.

Живет генетта на Пиренейском полуострове, в Испании; встречается как в лесистых горах, так и в безлесных, спускается и в равнины. Особенно любит она влажные места вблизи источников, кустарники и каменистые кручи. Здесь охотник иногда вспугивает ее даже днем, но благодаря окраске меха, сходной с цветом обломков скал и даже голой земли, она так быстро прячется, что застрелить ее редко удается. С ловкостью лисицы она крадется между камнями, травой и кустами и скрывается.


Генетта.

Генетту легче встретить ночью. С наступлением сумерек она появляется и беззвучно скользит от камня к камню, от куста к кусту, старательно все обнюхивая и прислушиваясь, готовая при первом случае броситься на подвернувшуюся добычу. Ее пища — мелкие грызуны, птицы, их яйца и насекомые. Она непрочь проникнуть и в курятник или голубятник, если они плохо ограждены. Впрочем, сравнительно редкие нападения на кур и голубей ей прощают за ревностное истребление крыс и мышей. Ловкость, быстрота и красота движений генетты замечательны.

Генетту легко приручить, так как она добродушна и смирна. Ссор и драк между генеттами не бывает. Запертые в одной клетке, они друг другу не мешают и не ссорятся даже во время еды: каждая берет тот кусок мяса, который к ней ближе; они не ворчат и не фыркают друг на друга, как это делают многие хищники. Часто можно видеть, как несколько генетт сбиваются в один клубок и так спят весь день.

Настоящей родиной этого зверя считают горы Атласа и другие части Северной Африки.

В Марокко генетты живут в домах в полудомашнем состоянии. Они истребляют крыс и мышей. Уверяют, что генетта справляется с этим делом лучше нашей домашней кошки и за короткое время очищает дом от вредных грызунов.


Мангусты

Из мангустов наиболее известен ихневмон, или фараонова крыса. Это довольно крупное животное, размером больше домашней кошки. Древние египтяне считали ихневмона священным животным. Трупы ихневмонов бальзамировали. Такое почитание, как и почитание кошки, вероятно, было основано на том, что ихневмоны истребляли крыс, мышей и ядовитых змей. Древний Египет был земледельческой страной, и борьба с вредителями и защита урожая имели огромное значение в его хозяйстве. Об ихневмонах в древности рассказывали много сказок, в которых достоверным можно считать только то, что эти зверьки действительно убивают и едят змей.

Туловище у ихневмона стройное, как у всех виверр, хотя не такое красивое, как у генетты. Сложение довольно плотное; взрослое животное весит от 7 до 9 килограммов при длине туловища в 65 сантиметров. Ноги короткие, ступни голые, пальцы на ногах почти до половины соединены короткими перепонками. Длинный (в 45 сантиметров) хвост благодаря густым волосам, покрывающим его у корня, кажется очень толстым, как бы продолжением туловища, и заканчивается кистью. Из-за различной окраски подшерстка и ости мех выглядит зеленовато-серым. На голове и спине он темнее, на боках и брюхе — бледнее; ноги и кисть хвоста — черные.

Живут ихневмоны преимущественно в Африке, но встречаются также в Южной Азии, а один вид водится на юге Испании. В Египте они встречаются по заросшим берегам рек и каналов и в тростниках, окружающих поля. Здесь они держатся все время и протаптывают в тростниковой чаще узкие тропинки. Эти тропинки ведут к глубоким, но не особенно просторным норам. Самка весной или в первые летние месяцы рождает от двух до четырех детенышей, которые очень долго питаются молоком матери и еще дольше находятся на попечении обоих родителей. Животное это во всех отношениях оправдывает свое название «ихневмон», что по-русски означает сыщик. Оно за всем следит и всюду высматривает свою добычу. Ихневмон, как куница, осторожно и незаметно подкрадывается и по-змеиному извивается своим длинным телом. Зверь этот почти никогда не выходит на открытое место, а пробирается закоулками, под защитой кустов и высокой травы. В летние месяцы ихневмоны выходят на охоту целыми семействами: впереди самец, за ним самка, а дальше детеныши. При этом они так близко держатся друг к другу, что кажутся одним змеевидным существом. Время от времени глава семьи останавливается, поднимает голову и, раздувая ноздри, обнюхивает воздух. Заметив добычу, он припадает к земле и, чтобы подойти как можно ближе, ползет, бесшумно извиваясь между стеблями. Подкравшись, он вдруг делает один или два прыжка, настигая иногда даже вспорхнувшую птицу. Перед мышиной норой он способен по целым часам терпеливо выжидать появления ее обитателей. По всем наблюдениям, ихневмон имеет такое же прекрасное чутье, как собака. Чутье и играет главную роль в его охоте. Ест он всякую животную пищу, какая подвернется. Он выпивает яйца, ловит млекопитающих и птиц, у которых он обыкновенно только высасывает кровь и съедает мозг. Если ему попадается обильная добыча, он убивает больше животных, чем это нужно ему для утоления голода.

Во время разливов Нила вода затопляет заселенные ихневмонами места, и они спасаются вплавь на высокие насыпи, соединяющие одну деревню с другой и огораживающие фарватер реки. Здесь, в чащах высокого густого тростника, они находят свое временное убежище. Главный враг ихневмона — человек. По мнению современных египтян, охота на этих животных — «благочестивое дело». «Стоит только, — говорит Брэм, — зайти в любую деревню и известить о своем намерении поохотиться за „нимсом“ — так называют ихневмона арабы, — как старый и малый поднимутся на помощь в качестве загонщиков. Все направляются к тростниковым чащам. Охотник останавливается на условленном месте, остальные уходят в тростники.

Животные прячутся в норах, откуда арабы выгоняют их длинными палками и гонят под выстрел охотника. Чтобы убить ихневмона, нужно стрелять в него на незначительном расстоянии. Даже сильно раненное животное успевает уйти и скрыться».

Неволю ихневмоны переносят хорошо и быстро делаются ручными. Животное привязывается к хозяину, как собака, и забавно играет. Ихневмон, которого держал натуралист Альпинус, сам добывал себе пропитание. Когда был голоден, он уходил из дому и через несколько часов возвращался назад сытым. Он обнаруживал хитрость и смелость, нападая на больших собак, убивая кошек, ласок, крыс и мышей, опустошая курятники и птичьи дворы. В доме эти животные производят большой беспорядок: все таскают, опрокидывают и беспощадно грызут. Но, по утверждению Брэма, дом, в котором держат ихневмона, защищен от нашествия крыс и мышей.

Не так хищен азиатский родственник ихневмона — мунго, или мангуст. Этот зверек часто встречается в Индии и на Цейлоне. Длина его туловища не больше 40–50 сантиметров; хвост почти такой же длины. Общий цвет меха — серый с серебристым отливом.


Мунго, или мангуст.

Мунго не любит леса. Он живет большей частью в кустарниках, рощах, на плантациях, в тростниках и часто селится в домах, где причиняет вред, нападая на домашнюю птицу и кроликов. Размножаются мунго в норах, где самка приносит трех-четырех детенышей. Мунго ест сладкие плоды, но предпочитает мясную пищу. Во время охоты зверек залезает в узкие щели и норы, вытаскивая оттуда мышей, крыс, ящериц и змей. При нападении на кур он иногда пользуется хитростью — растягивается на земле и лежит неподвижно, как мертвый. Куры из любопытства приближаются к маленькому хищнику; тот вскакивает и хватает глупую птицу. Настоящую славу приобрел мунго за свою искусную борьбу с ядовитыми змеями, за что индусы его очень почитают. Мунго может одолеть даже очковую змею, не столько пользуясь силой, сколько ловкостью.

Крыс и мышей мунго истребляют в таком количестве, что в некоторые страны этих зверьков ввозят специально для борьбы с вредными грызунами. На острове Ява, где существуют большие плантации сахарного тростника, мунго были специально разведены. Местная сахарная промышленность экономит там приблизительно около двух миллионов золотых рублей — так хорошо охраняют мунго сахарный тростник от крыс.

Мунго опрятен, чист, весел, относительно добродушен и для приручения более пригоден, чем ихневмон. У себя на родине, в Индии и на Цейлоне, он живет во многих домах как полудомашнее животное, более усердное, чем кошка.


Мангуст.

«У натуралиста Стерндаля, — говорит Брэм, — был мунго. Три года этот натуралист пробыл в Индии, причем мунго был его постоянным спутником на охоте. Зверек выказывал послушание и верность не меньше, чем собака. Пипс, как звали этого мунго, отлично знал, когда хозяин хотел застрелить для него птицу, следил, присев на задние лапы, за прицелом и поспешно хватал упавшую добычу. Очень чистоплотный, он заботился даже об аккуратном содержании своих зубов и выковыривал из них когтями остатки пищи, что выходило очень забавно. Он проявлял замечательную смелость, нападал даже на больших собак и раз убил в борьбе большого самца-дрофу — птицу, которая раз в шесть сильнее его. Пипс загрыз массу змей. В возбужденном состоянии он так ощетинивался, что казался вдвое больше. Однако стоило только хозяину погрозить ему пальцем, как его любимец смирял свой гнев и тотчас успокаивался. Однажды Пипс отстал и потерялся в густых кустарниках, и хозяин никак не мог разыскать его в этот день. Когда же через несколько дней он снова пошел в тот же самый лес, то увидел своего Пипса на дереве. Мунго так обрадовался встрече с хозяином, что тотчас же спрыгнул с дерева и не отходил от него более ни на шаг. Впоследствии Стерндаль взял его с собой в Англию, где мунго сделался общим любимцем. Он умел проделывать много забавных штук: прыгал, кувыркался, садился на стул, с надетой на голове ермолкой изображал солдата и слушался команды».


Гиены

Гиены по некоторым признакам строения тела напоминают собак, но вместе с тем резко от них отличаются. Они некрасиво сложены. Туловище у них неуклюжее, шея толстая и малоподвижная, голова большая, морда некрасивая. Передние ноги кривые и длиннее задних, что делает спину покатой. На каждой ноге по четыре пальца. Уши грубой формы и мало покрыты шерстью. Глаза поставлены косо; они все время бегают, сильно блестят и производят неприятное впечатление. Непропорционально короткий пушистый хвост, длинная, жесткая и лохматая шерсть темного цвета, безобразная морда и бегающие глаза — все это вызывает у многих людей чувство отвращения. Это впечатление еще усиливается от их диких криков и хриплого воя. К довершению всех этих качеств гиены распространяют неприятный запах и ходят неуклюжей, точно хромающей походкой. Пища гиен тоже не делает их более привлекательными — они питаются преимущественно трупами разных животных. Зубы гиены приспособлены к питанию падалью: резцы и клыки сидят плотным рядом и помогают счищать мясо с костей, а хорошо развитые коренные зубы настолько сильны, что позволяют легко разгрызать и размельчать самые крепкие кости.

Гиены ведут ночной образ жизни.

Область распространения гиен очень обширна. Они водятся по всей Африке, за исключением самой западной экваториальной ее части, и во всей юго-западной Азии. Различают два вида гиен — пятнистую, которая живет только в Африке, и полосатую, которая водится и в Африке и в Азии. Гиены не любят лесных чащ, а предпочитают открытые гористые местности, поросшие травой и мелким кустарником, или же степи и даже пустыни. Гиены выходят на поиски пищи по ночам, после солнечного заката, собираясь в небольшие стаи и часто оглашая воздух пронзительным воем. Стоит только одному животному испустить такой вопль, как тотчас же откликаются другие гиены. При таких завываниях у полосатой гиены хриплые звуки чередуются с тонким визгом, а пронзительно-крикливые — с глухим ворчаньем. Вой пятнистой гиены похож на жуткий хохот. Пылкая фантазия арабов приписывает его дьяволу. Тот, кому в первый раз приходится слышать эти ночные вопли, невольно содрогается от неприятного чувства. Вероятно, этот хохот и есть основа многих легенд и басен о гиенах, которые создала фантазия суеверных и невежественных людей. Весьма возможно, что воем гиены сзывают друг друга на поиски добычи, так как эта адская музыка тотчас же смолкает, когда пища найдена. В продолжение всей ночи гиены рыщут безустали в поисках пищи. Если они не находят добычи в полях и степях, они смелеют и, не боясь собак и сторожей, проникают в деревни и даже в города. Наступающее утро загоняет их в логовища. При ночных странствованиях гиены руководятся не только обонянием, но в равной мере слухом и зрением. Они отыскивают трупы животных и людей и нападают на овец, коз и даже на более крупных животных. Однако такие охоты на живую дичь надо считать исключениями. Обычная пища гиен — падаль. Около падали гиены собираются стаями, едят ее с жадностью и отчаянно грызутся друг с другом из-за каждого куска, из-за каждой кости. На таких ночных пиршествах нередко раздаются вопли и вой грызущихся животных. Гиены часто следуют за караванами, идущими по степи или пустыне, подбирая всякие отбросы, а при случае лакомятся трупом верблюда, павшего в пути. Иногда по ночам их видят на деревенских дворах роющимися в навозных кучах.

На людей гиены нападают чрезвычайно редко, преимущественно на больных или раненых, которые не в состоянии защищаться.

Известны случаи нападения гиен на детей даже на улицах деревень.

В местах, где много гиен, на них устраивают облавы и применяют всевозможные средства для истребления этих хищников: охотятся с ружьями, ставят капканы и западни и травят стрихнином.

Пойманные молодыми, гиены легко приручаются, делаются полудомашними животными и привязываются к хозяину. Они быстро мирятся с неволей, хорошо ее переносят, но под старость часто слепнут.

Пятнистая гиена крупнее и сильнее, чем полосатая. Она отличается крепким телосложением и пятнами на шкуре. Основной цвет ее шерсти серовато-белый, иногда переходящий в желтоватый. На боках и ребрах мелкие темнобурые пятна. Голова — бурая, темя и щеки — рыжеватые, ноги — светлосерые. Живет эта гиена в Южной и Восточной Африке. В Абиссинии и Восточном Судане она встречается вместе с полосатой гиеной, но южнее попадается все чаще и чаще и наконец совсем вытесняет полосатую.

Именно этой гиене арабы приписывают всякие «сверхъестественные» свойства. Натуралист Рюппель, изучавший пятнистых гиен в Абиссинии, рассказывает об этих животных следующее: «Пятнистые гиены от природы очень трусливы, но становятся необыкновенно смелыми, когда их мучает голод. Тогда они даже днем входят в дома и уносят маленьких детей, но на взрослых нападать не осмеливаются. Когда стада возвращаются вечером домой, гиены иногда бросаются на отставшую овцу. Им почти всегда удается ее утащить, несмотря на преследования пастухов. Такое смелое нападение гиен на стадо можно отчасти объяснить тем, что в Абиссинии при стадах не держат собак. Однажды туземцы поймали для нас несколько взрослых гиен, попавших в глубокие ямы, вырытые на тропинке. Ямы эти, конечно, были замаскированы ветвями. К колючему кустарнику позади ям обыкновенно привязывают молодых коз, которые своим блеянием приманивают гиен. Попавших в яму гиен спешат убить, потому что они ловко копают землю и легко спасаются».

Раненые гиены иногда впадают в ярость и бросаются на охотника. Ночью пятнистые гиены проявляют смелость и нападают даже на крупных животных. Англичанин Джемс рассказывает, как в Сомали большая пятнистая гиена напала на лежавшего на земле верблюда в то время, когда путешественник со своими спутниками снимал с верблюда тюки. Натуралист Бем, живший в Восточной Африке, дает много сведений о пятнистой гиене.

«Эти животные, — говорит он, — встречаются почти всюду и ведут себя весьма различно в разных местах.

Они появлялись ночью стаями и бродили вокруг нашего лагеря — пожирали околевших животных и трупы носильщиков, среди которых свирепствовала оспа. Гиены при этом были так смелы, что совершенно безбоязненно шумели и возились в кустах, неохотно покидали свою добычу при появлении человека и тотчас же возвращались назад, как только люди уходили. Даже если кто-нибудь из нас прицеливался из ружья, они продолжали пожирать трупы. Они таскали провизию от дверей наших палаток, и даже выстрелы не могли им помешать. В других местах гиены очень осторожны, и я, хорошо спрятавшись, подолгу тщетно подкарауливал их возле павшего быка или осла, которых мы нарочно клали в удобном для хищников месте. Гиены держались вблизи от меня, но подходили к падали только в том случае, когда я сам удалялся от нее на расстояние в четверть часа ходьбы.

Гиены с удивительной скоростью утаскивают трупы павших быков и других крупных животных. Я видел, как несколько гиен без всякого труда тащили труп человека, причем бежали галопом».

Пятнистые гиены легко переносят неволю, а при хорошем содержании даже размножаются, как это неоднократно бывало в Лондонском зоологическом саду. Самка приносит один раз в год от трех до четырех детенышей. Взрослые гиены, помещенные в одну клетку, нападают на более слабых, загрызают их и пожирают.

Полосатая гиена нам известна лучше пятнистой, так как ее часто привозят в Европу. Ее можно видеть в каждом зоологическом саду и почти в каждом зверинце. Нередко ее показывают и в цирках, заставляя проделывать разные штуки. Полосатая гиена меньше пятнистой. Ее жесткая и щетинистая, довольно длинная шерсть окрашена в бледный желтовато-серый цвет с черными поперечными полосами. Передняя часть шеи — черная. Нижняя часть гривы тоже черная.


Полосатая гиена.

Область распространения полосатой гиены гораздо обширнее, чем пятнистой. Она живет в Северной Африке, в значительной части Восточной Африки и во всей Южной Азии, от Средиземного моря до Бенгальского залива.

Как все гиены, она не любит лесистых местностей, предпочитая открытые равнины. Она менее вредна и опасна, чем пятнистая. В тех местах, где она водится, встречается так много падали, костей и отбросов мясной пищи, что голод редко заставляет ее нападать на живые существа. «Гиена очень труслива, — говорит Брэм, — но она заходит иногда в деревни, а в Египте постоянно бродит около них. Падаль, которую мы клали, чтобы привлечь грифов, всегда отыскивали и пожирали гиены. Когда нам случалось ночевать под открытым небом, они подкрадывались к нашему лагерю так близко, что мы могли стрелять в них, не вставая с места. Во время поездки в Синайские горы мой друг Гейглин застрелил полосатую гиену, сидя в постели. Для нее оказался достаточным заряд дроби, обычно употребляемый для стрельбы куропаток. Несмотря на то, что гиен там очень много, их никто не боится. Не раскапывают они также могил, как о них любят рассказывать содержатели зверинцев. Это случается очень редко, и то лишь в тех случаях, когда труп едва прикрыт песком или землей. По образу жизни полосатые гиены похожи на пятнистых, но никогда не встречаются большими стаями. В Индии редко можно видеть более двух-трех гиен вместе. Азиатские гиены также питаются главным образом падалью. Большие куски падали они утаскивают в свои логовища. При случае они нападают на овец, коз и собак. Некоторые наблюдатели утверждают, что полосатые гиены таскают и домашних кур. Молодые гиены способны к приручению. Они понятливы и привязываются к своему хозяину».

Брэм рассказывает и о своих личных наблюдениях над этими животными. «В Африке, — пишет он, — у меня довольно долго жили гиены. Приехав в Хартум, я купил двух молодых гиен. Зверьки были величиной с полувзрослых такс. Шерсть у них была мягкая, тонкая, темносерого цвета. Они были очень дики, несмотря на то, что некоторое время жили в доме одного туземца. Мы их заперли в темный большой хлев. При своих ежедневных визитах туда я обыкновенно видел в каком-нибудь углу четыре зеленоватые блестящие точки. Когда я приближался, гиены фыркали и шипели, а когда я хотел схватить одну из них, она меня пребольно укусила. Сначала гиены вовсе не боялись побоев, но мало-помалу стали понимать мою власть над ними. В один прекрасный день я им ясно указал, каковы должны быть наши взаимоотношения. В этот день служитель, накормив гиен, стал играть с ними, но они так сильно покусали ему руку, что он после этого целый месяц не мог ничего делать. Гиены теперь были уже вдвое больше ростом, чем в то время, когда их к нам принесли: они могли уже выдержать более сильное наказание. Я решился проучить их порядком и полагал, что лучше убить одну из них, чем подвергаться опасности быть ими искусанным.

Решившись на это, я стал их обеих бить хлыстом до тех пор, пока они не перестали ворчать и фыркать при моем приближении. Желая убедиться в их укрощении, я через полчаса стал подносить руку к их мордам. Одна из гиен спокойно обнюхала руку, другая пробовала ее укусить и была снова сильно наказана. Сутки спустя я снова вошел в хлев и оставался там довольно долго. Гиены казались вполне послушными и уже не пробовали меня кусать. С этого времени строгих наказаний больше не требовалось, их злобный нрав был подавлен, и они вполне подчинились мне. Только еще один раз мне пришлось наказать своих питомцев, бросив их в воду. Между прочим, это самое действительное средство для укрощения диких зверей. Через три месяца после того, как я их купил, я мог играть с ними, как с собаками, не опасаясь укусов. С каждым днем гиены привязывались ко мне все больше, бывали очень рады, когда я к ним приходил, но выражали это очень странным образом. Как только я входил в хлев, обе гиены вскакивали и начинали с воем прыгать около меня. Они клали передние лапы мне на плечи, обнюхивали мое лицо и наконец поднимали хвост вертикально кверху и на пять сантиметров выпускали из заднего прохода вывороченную прямую кишку.

Гиены всегда здоровались со мною таким образом, и я заметил, что самое курьезное в этой встрече — выпускание кишки — служило у них признаком радости и хорошего настроения.

Когда я хотел взять гиен к себе в комнату, я открывал хлев, и они бежали за мной. Как ласковые собаки, гиены прыгали вокруг меня, протискивались между ног, обнюхивали руки и лицо. На нашем дворе я мог ходить с ними повсюду, не боясь, что они убегут. Впоследствии, будучи в Каире, я водил их на тонкой веревке по улицам города, к великому ужасу всех почтенных мусульман, считающих их нечистыми и даже злыми духами. Гиены так полюбили мое общество, что иногда, если служитель забывал запереть дверь в хлеве, посещали меня и без приглашения. Я жил во втором этаже, а хлев помещался в нижнем, но это не смущало гиен. Они хорошо ходили по лестнице и часто приходили в комнату. Посторонним было очень странно и даже несколько страшно видеть, как мы вечером пили чай.

Гиены очень охотно грызли сахар, но ели и хлеб, намоченный в чае. Обычно мы кормили их бродячими собаками, которых специально для этого стреляли. Даже во время долгого пути по Нилу на простой лодке из Хартума в Каир мы добывали для них бездомных собак, которые встречаются на Востоке повсюду. Обычно мы давали им корм через каждые два или три дня, но раз им пришлось поголодать восемь дней, так как невозможно было достать корм. Нужно было видеть, с какой жадностью они кинулись на мертвую собаку, — они визжали и хохотали от радости. Несколькими ударами зубов они вскрыли у трупа грудную и брюшную полости, и черные их морды с наслаждением стали рыться во внутренностях. Скоро головы гиен превратились в бесформенные комки, облепленные запекшейся кровью и слизью, но они все еще продолжали пиршество. В жадности они не уступали грифам, а обжорством даже превосходили их. Через полчаса после начала кормления от целой собаки обычно оставались только череп и хвост, все остальное, даже ноги, бывало съедено с кожей, шерстью и костями. Гиены не брезгали никаким мясом; только мяса грифов они не ели даже после длительной голодовки.

Между собой мои питомцы жили в большой дружбе и часто играли, как собаки. Они ворчали, тявкали, прыгали друг на друга, валялись по земле и в шутку грызлись. Радость, с которой они встречались после разлуки, указывает на привязанность гиен друг к другу».

Полосатые гиены водятся и в пределах СССР. Они встречаются в Закавказье (по берегу Каспийского моря, до Дербента), на юге Туркмении и в горной Бухаре, но всюду редки. Питаются падалью, но изредка нападают на мелкий скот и собак. В Закавказье бывали случаи нападения гиен на маленьких детей.


Лев

Достаточно взглянуть на льва, когда он стоит или лежит, сохраняя могучую и величественную осанку, чтобы понять, почему древние и современные народы называют его «властелином зверей». Конечно, ученый не признает за львом этого титула и считает его только огромной сильной кошкой; но все же общее впечатление от этого прекрасного животного таково, что среди всех крупных кошек ему всегда отдают первое место.

Львы резко отличаются от всех остальных кошек. Главные признаки их — крепкое телосложение, могучее, покрытое короткими, плотно прилегающими одноцветными волосами туловище, величественная широкая голова, пучок волос в виде кисти на конце хвоста и у самцов грива на шее и плечах. Туловище льва короче, чем у тигра, ягуара и других крупных кошек. Живот подтянут, но от этого животное кажется только еще более мощным и стройным. Львица отличается от самца отсутствием гривы. Различают несколько пород львов, обитающих в различных странах. Африканские львы крупнее азиатских. Наиболее известны следующие породы: прославленный еще в древности варварийский лев, абиссинский, капский, персидский и безгривый, или индийский, лев.

Области распространения львов в настоящее время очень ограничены. Еще две-три тысячи лет назад львы жили в Палестине и даже на Балканском полуострове, но теперь и в Северной Африке их трудно встретить.

В Северной Африке, в Атласских горах, доживает свой век теперь уже почти истребленный берберийский, или варварийский, лев. Это стройное сильное животное, высота которого, считая до загривка, от 80 сантиметров до метра, длина тела — от 1½ до 2 метров, а длина хвоста — от 75 сантиметров почти до метра. Таким образом, общая длина животного от морды до конца хвоста бывает от 2½ до 3 метров. Окрашен этот лев в блекло-бурый или красновато-желтый цвет. На его голове и шее растет густая грива, длинными космами ниспадающая на грудь, плечи и спину. Брюхо его тоже покрыто густыми и длинными волосами; даже на локтях и передней стороне бедер растут пучки волос. Грива у берберийского льва бледночалая, но попадаются в ней и черно-бурые волосы; особенно их много на затылке. Пучки волос на локтях и бедрах и кисть хвоста — черного цвета. Новорожденные львята имеют в длину около 33 сантиметров. У них нет гривы и кисти на хвосте, и они покрыты волнистыми сероватыми волосами. На их голове, спине, боках, ногах и хвосте заметны черные пятна и полосы, напоминающие окраску леопарда. Однако уже в первые годы жизни львенка этот узор начинает исчезать и у самцов на третий год исчезает совсем.

У львиц эти черные пятна сохраняются в течение нескольких лет после достижения полной зрелости. Львица вообще походит на молодых львов.


Варварийские лев и львица.

В Центральной и Южной Африке, от западного до восточного берега, встречаются другие породы львов. Это сенегальский лев, который несколько меньше варварийского. Там же встречаются капский и абиссинский львы, отличающиеся своей значительной величиной и черной гривой. Они бывают до 3 метров в длину, причем самцы весят более 170 килограммов. Массайский, или степной, лев отличается от других африканских львов тем, что у него грива как бы зачесана назад ото лба.


Сенегальская львица.

Из азиатских львов наиболее известны персидский — самый мелкий из всех львов, и индийский, или безгривый, лев. У персидского льва грива и волосы на брюхе темнобурые. У индийского грива различна: у одних она хорошо развита, у других ее совсем нет, а у третьих грива маленькая, как бы наполовину остановившаяся в своем развитии.

Нужно заметить, что наружность львов вообще очень изменчива и все эти подразделения их на породы или подвиды довольно условны. «Из пятидесяти шкур африканского льва, — говорит известный охотник на львов Селус, — едва ли найдутся две, которые были бы вполне сходны и по окраске и по развитию гривы. Можно найти все промежуточные формы гривы, начиная от едва заметной и кончая особенно красивой, но реже встречающейся длинной, темной и волнистой гривой. Но и это не все. Я застрелил двух прекрасных старых львов, которые вместе скрывались в одном и том же кустарнике. Один из них был очень темного цвета с хорошо развившейся гривой, другой совсем светлый и без признаков гривы. Вскоре после этого мы убили львицу с тремя львятами. Один из львят-самцов был почти черный, другой красно-желтый. Я убежден, что эти львята, выросши, стали бы один — темным, с большой черной гривой, другой — светлым, с очень скудной гривой. Вообще по длине и обилию волос, а также по окраске шерсти среди львов встречается много отклонений».

Интересны различия между львами дикими и выросшими в неволе. «Я никогда не видел шкуры дикого льва, — говорит тот же Селус, — с такой хорошо развитой гривой, с какой встречаются большей частью львы в зоологических садах. Все дикие львы с развитой гривой имеют на локтях и плечевом углублении по маленькому пучку волос. Я никогда не видел ни одного дикого льва с такими длинными волосами на брюхе, между передними ногами и на боках, как это можно видеть у львов в неволе. У дикого льва шерсть светложелтая и серебристо-серая, очень короткая и гладкая, а у львов, содержимых в неволе, шерсть сравнительно длинная и имеет рыжеватый оттенок. Я мог бы сразу отличить мех льва из зверинца среди сотни шкур диких зверей».

Лев избегает сплошных лесов, предпочитая им открытые местности: саванну, травянистые луга с перелесками из кустарников, степи с колючими кустами и пустынные местности как среди гор, так и на равнинах. В Судане лев для своего часто меняющегося логовища охотно пользуется всяким плоским углублением в почве, а в Южной Африке он прячется в густом кустарнике, в высоких камышах, разрастающихся вдоль берегов временно текущих рек, и в густых зарослях терновника. В таком логовище он остается и отдыхает день или несколько дней, в зависимости от того, много ли в окрестностях дичи и насколько он сам здесь в безопасности от охотников. Обычно по ночам он странствует и остается отдыхать днем там, где застанет его утро. В общем привычки льва сходны с привычками других кошек, но во многом он и отличается от них. Он ленивее других представителей этого семейства. В особенности не любит он больших переходов и старается устроить свое благополучие с наименьшей затратой сил. По сведениям Селуса, южноафриканский лев предпочитает съедать дичь, убитую охотником, чем самому охотиться. В Восточном Судане он постоянно следует за кочевыми племенами, куда бы они ни направлялись.

Лев ведет ночную жизнь. Днем его можно встретить только тогда, когда его выгоняют из логовища загонщики и собаки. Все же, как убедился Брэм во время своего последнего путешествия по Абиссинии, львов изредка случается видеть и днем. Обычно могучий зверь крадется в чаще кустов или величаво и спокойно сидит на возвышенном месте и осматривает окрестности, выслеживая добычу. К деревне лев приближается не ранее третьего часа ночи. Арабы утверждают, что он троекратным рычанием возвещает о себе и предостерегает животных, чтобы они не попадались ему на пути. К сожалению, это доброе мнение о льве покоится на шатких основаниях. Брэму приходилось слышать рев льва при набегах столько же раз, сколько наблюдать и безмолвные нападения. Бесшумно подкрадывался лев к деревне и уносил какое-нибудь домашнее животное. Другие наблюдатели тоже рассказывают, что лев очень часто подкрадывается к добыче, «как ночной вор». Все же арабы до некоторой степени правы. Они только неверно истолковывают поведение льва. Конечно, лев рычит не для того, чтобы предостеречь свою жертву, — наоборот, он это делает для того, чтобы встревожить всю область своей охоты и побудить испугавшихся животных к бегству. Это чаще всего бывает, когда львы охотятся вдвоем или в большом числе. В таких случаях вспугнутая дичь, убегая от одного льва, делается добычей другого. В этом Брэм убедился сам во время пребывания в Северной и Центральной Африке. В Южной Африке львы чаще рычат тогда, когда кончили охоту и уже насытились.

«С заходом солнца, — рассказывает Брэм, — кочевники загоняют свои стада в безопасную „серибу“. Так называют ограду из густо переплетенных колючих ветвей мимозы. Стены этой ограды имеют до 3 метров в вышину и до 1 метра в толщину. Это лучшее, что могут сделать кочевники для защиты своего скота. Животные располагаются здесь на ночлег. Наступает темнота. Овцы блеянием сзывают ягнят. Мирно лежат уже выдоенные коровы. Бодрствует лишь стая сторожевых собак. Становится все тише и спокойнее, шум умолкает; ночь господствует над станом. Жены и дети улеглись спать в одной из палаток. Мужья заканчивают последние работы около стада и тоже готовятся ко сну. На соседних деревьях африканские козодои затягивают ночную песню или летают, распустив в воздухе свои пышные хвосты. Они часто приближаются к серибе и шмыгают вокруг спящего стада. Больше никто и ничто не нарушает покоя. Даже чуткие собаки молчат, успокоенные всеобщей тишиной.

Вдруг точно земля начинает дрожать: это где-то поблизости заревел лев. Теперь он оправдывает свое арабское название „эссед“, что значит „возбуждающий тревогу“. Действительно, сильнейшее смятение и величайшая тревога охватывают всю серибу. Овцы, как безумные, бросаются к терновому плетню, козы громко блеют, коровы с ревом сбиваются в беспорядочную кучу, верблюд старается оборвать свою привязь, чтобы убежать, а храбрые собаки, побеждавшие леопардов и гиен, громко и жалобно завывают и с визгом ищут защиты у хозяев. Мощным скачком перепрыгивает хищник терновую стену. От одного удара его страшной лапы падает молодой бычок. Сильные зубы льва ломают шейные позвонки животного. Глухо рыча, лежит хищник на своей добыче, — его глаза сверкают торжеством и жадностью, хвостом он хлещет воздух. Он освобождает на мгновение издыхающего бычка и снова схватывает его своими всесокрушающими зубами, пока тот совсем не перестанет шевелиться. Тогда лев начинает отступление. Ему приходится возвращаться назад через ту же высокую изгородь, а покидать добычу он не хочет. Чтобы с быком в пасти совершить обратный прыжок, льву нужна вся полнота его страшной силы. Но это ему удается. Я видел серибу высотой в рост человека, через которую перепрыгнул лев с бычком в пасти. Я заметил след, оставленный тяжелой ношей на верхней части забора, а по другую сторону загона видел углубление в песке от падения бычка, которого затем лев потащил дальше. Правда, африканский рогатый скот не так тяжел, как крупные европейские породы, но все же, чтобы перенести бычка и тем более прыгнуть с ним, требуются огромная сила и ловкость. Я нередко видел следы таких львиных подвигов в виде борозды на песке, образовавшейся от тела жертвы, которую лев тащил, чтобы потом растерзать ее».

Все животные, не только домашние, но и дикие, приходят в ужас, как только заслышат рев льва. Даже воющие гиены смолкают на некоторое время. Леопард перестает рычать. Обезьяны начинают громко визжать и, полные страха, взбираются на верхушки деревьев. Антилопы в бешеном беге пробиваются сквозь чащи. Если в пустыне идет караван, то навьюченные верблюды дрожат, перестают повиноваться погонщикам и, если это им удается, сбрасывают ношу и седока и ищут спасения в поспешном бегстве. Лошади становятся на дыбы, храпят и раздувают ноздри. Даже человек, вооруженный огнестрельным оружием, чувствует волнение и страх, когда впервые среди ночи слышит этот могучий голос. Рев льва не поддается описанию. Арабы называют его «раад», что означает «гром гремит». Кажется, что этот мощный гул исходит из глубины груди льва и хочет разорвать ее. Определить по рычанию место, где находится лев, трудно, так как он рычит, склоняясь к земле, и звук, отражаясь от земли, разносится в разные стороны, действительно подобно грому. Самый рев состоит из чрезвычайно могучих звуков, средних между «о» и «у». Начинается рев обыкновенно тремя или четырьмя протяжными звуками, почти похожими на стон, потом звуки все быстрей и быстрей следуют друг за другом, затем опять наступает замедление, звуки слабеют и заканчиваются рычаньем.

Этот рев служит отличительной чертой льва. В нем яркое выражение его силы. Даже такой опытный и смелый охотник, как Селус, говорит, что «нет ничего более величественного и вместе с тем более возбуждающего страх, чем рев нескольких львов, охотящихся вместе, если этот рев раздается невдалеке». Кроме рева, который уж не так часто можно слышать и на родине этих могучих зверей, львы издают еще протяжные звуки, напоминающие мяуканье кошки, и глухое ворчанье или рычанье, а при испуге — короткое фырканье, подобное кашлю.

Североафриканские львы нередко поселяются вблизи деревень и делают на них набеги. Лев — неприятный сосед для деревни; прогнать его плохо вооруженным людям не так-то легко. «Когда лев по старости уже не может охотиться за дичью, — рассказывает знаменитый путешественник Ливингстон, — он вторгается в деревни за козами; если по дороге ему попадается женщина или ребенок, он хватает их. Львы, нападающие на людей, всегда стары. Когда туземцы замечают, что такой опасный хищник был в их деревне и утащил козу, то говорят: „Зубы его притупились, вскоре он умертвит и человека“. Я тоже думаю, что в деревни заходят только старые, опытные львы, но, по-моему, зубы их еще вполне исправны». Победив страх перед людьми, такой лев делается бичом деревни. Только сторожевые огни, заботливо поддерживаемые всю ночь, охраняют деревню от его нападения. Впрочем, и это средство не всегда действительно, так как некоторые львы, потеряв страх перед человеком, появляются и днем.

Мы рассказали, как львы нападают на домашних животных. «Совсем иначе, — говорит Ливингстон, — поступает лев, нападая на диких зверей. Он знает, что они чуют его на значительном расстоянии и достаточно быстроноги, чтобы убежать от него, поэтому он подстерегает их или чрезвычайно осторожно подкрадывается к ним, вместе с другими львами, против ветра. И не только в ночное время, но и при солнечном свете. Однако дневная охота льва — исключение; обычно же лев, прежде чем начать охоту, поджидает по крайней мере сумерек. Он следует за дикими стадами так же, как за домашними, и, подобно другим большим кошкам, подстерегает их чаще всего у степных водопоев, к которым животные пустыни приходят утолять жажду.

Когда спадает дневной жар и наступает прохладная ночь, грациозная антилопа, кроткоокая жирафа, полосатая зебра и могучий буйвол спешат к водопою, чтобы освежить засохший язык. Осторожно приближаются они к источнику или луже, зная, что для них всего опаснее места, сулящие им освежение. Беспрестанно нюхая воздух и прислушиваясь, зорко вглядываясь в темную ночь, ведет передовая антилопа стадо. Ни одного шага не сделает она, не убедившись, что все тихо и спокойно. Большей частью животные идут к водопою против ветра, и поэтому часто передовая антилопа во-время чует врага. Она останавливается, прислушивается, вглядывается, внюхивается еще одно мгновение и вдруг бросается назад, обращаясь в поспешное бегство. Другие антилопы следуют за ней. Они далеко закидывают свои тонкие копыта и высоко подскакивают на бегу. Они мчатся через кусты и высокую траву и в быстром беге находят спасение. Так же приближается к воде и осторожная зебра, так подходит и жирафа».

За малейший свой промах эти животные расплачиваются жизнью. Лев выскакивает из засады и могучим прыжком обрушивается на добычу. Обычно он хватает ее за шею, иногда разрывает пах, с которого охотнее всего начинает пожирать добычу, выедая внутренности. «По моим сведениям, — рассказывает Селус, — лев нападает на зверей самыми разнообразными способами. Я видел лошадь, слоненка и двух антилоп, которые были убиты укусом в горло. Я также видел лошадь и несколько зебр, умерщвленных укусами в затылок. Буйволов лев одолевает, ломая им шейные позвонки. Вспрыгнув на плечи буйволу, он лапой хватает его за морду и рывком притягивает к себе, круто повертывая затылок. Я видел и убивал много буйволов, которые во-время успели освободиться от льва, но у которых затылок и плечи были страшно искусаны».

Охотится лев преимущественно за крупной дичью и встречается чаще всего там, где много диких травоядных животных и крупного рогатого скота. Главной пищей льва служат все домашние животные, зебры, антилопы и дикие кабаны. «В Южной Африке, — сообщает Мор, — лев встречается только в тех местностях, где водятся буйволы, зебры и крупные виды антилоп. Слонов и носорогов он никогда не трогает, но на кафрского буйвола нападает не без успеха, хотя это мощное травоядное и умеет хорошо защищаться. Я убедился в этом по старому быку, которого я убил. Видимо, незадолго до этого лев напал на степного великана и страшно его изувечил. Оба уха быка были буквально изодраны в клочки, а на шее и затылке зияли страшные раны, нанесенные когтями хищника; один из огромных рогов был сломан, и из него сочилась кровь. Бой был ужасный, и все же старый боец отбился от льва».

Хотя лев обыкновенно нападает на диких животных сам, но все же он, как мы уже упоминали, охотно пользуется и дичью, которую убивают люди, а при неблагоприятных обстоятельствах не пренебрегает даже и падалью. «Южноафриканский лев, — говорит Селус, — часто оказывается грязным обжорой. Если львы найдут убитого слона, то они насыщаются его зловонным мясом, быстро разлагающимся под лучами тропического солнца и кишащим червями. В течение долгого времени они каждую ночь возвращаются на это смрадное пиршество, пока не съедят все мясо до последнего кусочка. Конечно, в таких случаях трапезу льва разделяют и гиены и шакалы, которые ждут, пока лев насытится и отойдет».

На человека лев нападает не всегда и не везде. В Судане, где в некоторых местностях часто встречаются львы, почти неизвестны случаи их нападения на человека. Там люди становятся чаще жертвой крокодилов, чем львов. В тропической Африке, наоборот, известно много случаев, когда львы, несмотря на сторожевые костры, пробирались за ограду загонов и не только похищали скот, но и уносили людей, спящих около огня. Вероятно, к этому их побуждает сильный голод. По словам Селуса, одна львица, у которой после вскрытия желудок оказался совершенно пустым, трижды в течение одной ночи нападала на лагерь, несмотря на огни, сторожей и выстрелы. В первый раз львица напала на лошадь, потом на двух туземцев, сидевших у самого огня, но оба раза она была прогнана, а при третьем нападении — убита. Такие голодные львы на юге Африки часто нападают на работников плантаций.

«При охоте на льва с собаками, — рассказывает Селус, — почти нет никакой опасности для охотника. Все внимание льва в это время сосредоточено на окружающей его шумной стае собак, и он близко подпускает к себе своего злейшего врага — человека. Иногда случается, впрочем, что лев, бросая собак, хватает охотника. Если охотник на лошади, он часто может спастись благодаря быстроте своего коня, но в лесной чаще или в пустыне с глубоким сыпучим песком лев догоняет и лошадь. Для пешего охотника без собак первое столкновение со львом наименее опасно. Опасность сильно возрастает при выслеживании в высокой траве или лесной чаще уже раненного льва. Трудно найти другого крупного зверя, который умел бы, подобно льву, так хорошо скрываться за самым незначительным прикрытием и потом с быстротой стрелы бросаться на врага. Между прочим, я никогда не видел, чтобы лев делал прыжки. Мне всегда казалось, что он, подобно собаке, приближается тяжеловатым галопом, причем удивительно быстро продвигается вперед. Я никогда также не наблюдал, чтобы лев уносил добычу на себе. По моим наблюдениям, все львы без исключения схватывают убитое животное за затылок и тащат его по земле. Живучесть льва, по крайней мере южноафриканского, самого крупного из всех, — невелика, в этом отношении он уступает даже крупным антилопам. Лев, если в его сердце или легкие проникает пуля, умирает гораздо скорее антилопы. Мясо львов едят. Оно довольно вкусно, беловатого цвета, как телятина».

Львица рождает от одного до шести детенышей, чаще двух-трех. Они появляются на свет с открытыми глазами. Для родов мать отыскивает место в чаще, как можно ближе к водопою, чтобы не ходить далеко за добычей. Самец, говорят, помогает ей доставать пищу и в случае опасности защищает детенышей вместе с матерью. Львята играют и возятся, как котята, а мать обращается с ними, как кошка. Это часто можно наблюдать в благоустроенных зоологических садах, где львов теперь разводят так же легко, как породистых собак.

В первое время львята довольно беспомощны. Только на втором месяце они научаются ходить, а свои детские игры начинают еще позже. Вначале они мяукают, совсем как кошки, потам голос их становится сильнее и гуще. Через шесть месяцев мать перестает кормить их молоком, и они уже сопровождают родителей в набегах на незначительные расстояния. К концу первого года львята достигают величины большой собаки. К третьему году у самца начинает пробиваться грива, но только на шестом или седьмом году оба пола вполне развиваются и шерсть их принимает окончательную окраску. Львы живут долго. Известны случаи, когда львы даже в неволе выживали до семидесяти лет.

«При правильном воспитании и хорошем уходе, — говорит Брэм, — львы, пойманные в молодости, легко делаются ручными. Я сам в продолжение двух лет воспитывал молодую львицу. Бахида — такова была ее кличка — очень привыкла к нашему двору и бегала там на свободе. Скоро она стала следовать за мной, как собака, ласкалась ко мне при всяком удобном случае и надоедала тем, что иногда приходила ночью ко мне на постель и будила меня своими ласками.

Спустя несколько недель львица приобрела власть над всеми животными, живущими на дворе, но не причиняла им вреда. Только два раза она умертвила и съела двух своих приятелей: в первый раз обезьянку, а во второй раз — барана, с которым она только что играла. С большинством животных она обращалась весьма задорно — дразнила и пугала их на разные лады. Единственным созданием на нашем дворе, умевшим ее обуздать, был марабу. Когда они впервые познакомились друг с другом, марабу стал наступать на Бахиду. Своим сильным клинообразным клювом он так отколотил ее, что она, хотя и после долгой борьбы, принуждена была уступить ему. Часто Бахида по-кошачьи припадала к земле и вспрыгивала кому-либо из своих воспитателей на плечи, но всегда лишь с намерением поиграть.

С нами она обращалась без всякого коварства. Однажды я наказал ее; несмотря на это, через несколько минут она снова подошла ко мне и попрежнему доверчиво стала прижиматься ко мне. Гнев ее мгновенно исчезал, и ее можно было немедленно смягчить лаской.

Во время моего путешествия по Нилу из Хартума в Каир она жила на барке, где содержалась в клетке. Но как только мы причаливали, ее тотчас же выпускали на волю. Она долгое время носилась взад и вперед, как шаловливый жеребенок, и прежде всего испражнялась. Она была так опрятна, что ни разу за все время нашего путешествия не загрязнила своей клетки. Во время таких прогулок она не раз совершала всякие хищнические проступки. В одной деревне она задушила ягненка, в другой начала душить малыша-негра, которого мне, к счастью, удалось освободить. В Каире я мог спокойно гулять с ней по улицам, водя ее на привязи, а на пароходе при переезде из Александрии в Триест я выводил ее каждый день на палубу. Потом ее отвезли в Берлин, и я не видел ее года два; но при первой же встрече она узнала меня. После этого опыта у меня нет оснований сомневаться в правдивости рассказов о ручных львах».

В дополнение к этому мы можем добавить несколько слов о львице Кинули, родившейся в Московском зоопарке и вскормленной собакой. Этого львенка взяла к себе одна из научных сотрудниц зоопарка. Она воспитала Кинули и сделала ее совершенно ручной, ласковой и послушной.


Тигр

Тигры не менее могучие звери, чем львы, и также разделяются на различные породы, или расы. Одна из наиболее крупных пород — восточносибирский, или уссурийский, тигр — живет в пределах СССР. Самое название этого тигра определяет место его обитания. Это — Восточная Сибирь, преимущественно бассейн реки Уссури. Наш тигр крупнее и красивее бенгальского. Длина его — 4 метра. Мех особенно густ и отличается красотой рисунка. Образ жизни его таков же, как и у более известного его сородича — бенгальского, или королевского, тигра.

Тигр, как и лев, — большая кошка, но без гривы, с довольно большими бакенбардами и яркими поперечными полосами на мехе. Голова его круглее львиной, а хвост не имеет кисти. Тигр более свиреп и хищен, чем лев, и чаще нападает на человека. Появление людей в той или иной местности — расчистка лесов и обработка земли — не всегда пугает и вытесняет тигров; местами они подходят к человеческому жилью и нападают на домашних животных.

Любимое местопребывание тигров — тростники и густые кустарники, где наряду с зелеными перемежаются черные и желтые цвета и где пестрая окраска тигра легко сливается с окружающей обстановкой. Даже опытные охотники часто проходят мимо лежащего в тростниках тигра, не замечая его. Так яркая, бросающаяся в глаза окраска животного превращается в соответствующих условиях в маскирующую.

Область распространения тигра очень обширна. Он живет и в жарких и в умеренных странах Азии и встречается всюду — от южной Сибири до Ост-Индии. Все же настоящей родиной тигра нужно считать Индию. Отсюда он распространяется на северо-восток — через Китай — до берегов Амура и на запад — через северный Афганистан и Иран — до южного берега Каспийского моря, где в болотистых лесах Массандерана и Гиляна тигры встречаются довольно часто. Нередко тигры встречаются и в Закавказье, куда они заходят из Ирана. Их неоднократно убивали вблизи Ленкорани, а несколько лет назад тигр был убит недалеко от Тбилиси (Тифлиса). В Средней Азии тигр встречается в тростниках речных долин, где главной добычей ему служат кабаны. На нижнем течении Аму-Дарьи он доходит до Аральского моря. Здесь, видимо, проходит крайняя западная граница его распространения в среднеазиатских областях Союза. На Усть-Урте и в киргизских степях, на юг от Урала, тигра никогда не встречали. Довольно часто он встречается на средней и верхней Аму-Дарье, а на северо-восток доходит до озера Балхаш. Однако во многих местностях, где тигры были многочисленны еще пятьдесят-сто лет назад, теперь они уже истреблены.

Тигр встречается не только в тростниковых и кустарниковых чащах равнин, но водится и в настоящих лесах и даже в гористых местностях. Все же охотнее всего держится этот зверь в тростниковых и бамбуковых зарослях. Тигр привыкает к определенным местам и неохотно покидает их. «Он живет постоянно, — пишет натуралист Блэнфорд, — на какой-нибудь площадке, среди высокой травы или кустарника, на берегу реки или болота или в чаще тамарисков и миртов, и логовище его ничем не отличается от десятка других подобных мест. Иногда тигр выбирает себе постоянное логовище среди обломков скал, которое тоже ничем не отличается от сотни подобных же мест. Несмотря на то, что каких-либо внешних признаков постоянного житья тигра не существует, тигр придерживается его подолгу».

В юго-восточной Сибири тигр избирает для логовища узкое место между возвышающимися скалами, а зимой просто разгребает снег среди болотных зарослей и проводит часть дня в этом временном убежище.

В Индии в самое сухое и жаркое время, от марта до июня, когда многие речки, ручейки и широкие озера пересыхают и часто происходят травяные пожары, тигры собираются у более многоводных рек и спасаются от палящих лучей солнца под тенью вечнозеленых деревьев и кустарников. Иногда в одной небольшой роще во время засухи живет от четырех до семи тигров. Это время считается самым лучшим для охоты за свирепыми хищниками.

Манеры и поведение тигра схожи с кошачьими. Движения его так же грациозны, как у маленьких кошек, и при этом стремительны, ловки и быстры. Он крадется неслышно, во время своих хищнических набегов делает легко и скоро большие переходы, может мчаться быстрым галопом, хорошо плавает. Но его способность к большим прыжкам часто преувеличивают. Известный наблюдатель Сандерсон утверждает, что в Индии тигр никогда не перепрыгивает через речки, имеющие более шести метров ширины. Измерение его скачков по следам, оставленным им во время погони за добычей, показало, что скачок тигра не превышает пяти метров в длину. На дерево тигр может влезть, лишь в том случае, если ствол дерева очень наклонен или очень сучковат, — взлезать на гладкие стволы он не умеет. Тигр, как и другие кошки, любит, прыгая или поднимаясь на задние лапы, царапать мягкую кору некоторых деревьев. В Индии следы когтей тигра находили на высоте вдвое большей, чем рост человека. Следы подобных упражнений тигра особенно заметны на мягкой коре лакового дерева, так как из царапин на ней вытекает яркий, рубинового цвета, сок.

Тигра нельзя считать исключительно ночным животным: он гоняется за добычей во всякое время дня, хотя и предпочитает часы, предшествующие закату солнца, и сумерки. Охотнее всего тигр ложится и подкарауливает добычу около водопоев и около мест, где из-под почвы выступает соль, привлекающая копытных животных. Залегает он также на дорогах и на лесных тропинках. На Дальнем Востоке тигры, по словам Радде, летом посещают солончаки, куда приходят лизать соль олени. Иногда звери встречаются здесь с туземными охотниками, подстерегающими тех же оленей. За исключением самых больших животных — слона, носорога, дикого буйвола — и, может быть, крупных хищников, тигр нападает на всех млекопитающих. Иногда он отваживается нападать и на дикого буйвола, но почти всегда терпит поражение. Ему трудно справиться даже с большими домашними быками; часто случается, что он должен бежать от дружного натиска нескольких домашних буйволов. Говорят, что и старый кабан, действуя своими могучими клыками, иногда обращает тигра в бегство.

В Индии тигр чаще всего охотится на диких свиней, оленей и антилоп. Этим он даже приносит человеку пользу, потому что все эти животные, сильно размножаясь, в некоторых местностях вредят полям и посевам. Однако уничтожение тиграми некоторых вредителей не покрывает того ущерба, который наносят эти хищники. Во время голодовок тигры довольствуются мелкой добычей: они умеют справляться с дикобразами, ловят обезьян и павлинов. В Индии во время наводнений тиграм приходится питаться рыбой, черепахами, ящерицами и крокодилами. Симеон однажды убил тигра, желудок которого при вскрытии оказался наполненным саранчой. Известны случаи, когда тигры ели лягушек, а Радде установил, что наш уссурийский тигр во время зимних голодовок ловит мышей.

В тропических странах многие животные, особенно обезьяны, поднимают шум и крики, как только завидят или почуют тигра.

«Я шел, — рассказывает натуралист Форзит, — по следам тигра, убегавшего вдоль пересохшего русла ручья, и мог следить за ним только благодаря многочисленным стаям обезьян хульманов. Обезьяны эти, сидя на ветках, мирно кормились плодами деревьев. Когда тигр пробегал мимо них, они перепрыгивали на верхушки соседних деревьев, шумно трясли ветвями и громко кричали, точно ругая нарушителя их спокойствия. Все это ясно указывало, где находится тигр. Каждое обезьянье стадо шумело, пока хищник был у него на виду, а затем спокойно возвращалось на нижние ветки и продолжало, как ни в чем не бывало, есть плоды. Зато следующее стадо обезьян, до которого добегал тигр, начинало в свою очередь отчаянно шуметь и кричать, выдавая его присутствие и указывая направление его пути. Основываясь на этих указаниях, я на изгибе русла пересек петлю реки кратчайшим путем, обогнал таким образом тигра и стал поджидать его в засаде. Он скоро показался, тихо и неуверенно пробираясь по руслу реки. Низко опустив хвост, он боязливо посматривал вверх на обезьян, словно понимая, что они выдают его присутствие. Здесь метко направленная пуля прикончила его жизнь».

Голос тигра нельзя и сравнивать с могучим ревом льва; он слабее даже мычания быка. Тигр обычно издает протяжный, жалобный звук, который иногда довольно быстро повторяется и оканчивается тремя или четырьмя короткими звуками. Иногда он испускает низкий горловой звук «а-о-ун». Этот звук часто можно слышать в зоологических садах как у тигров, так и у других больших кошек. При сильном испуге он громко вскрикивает «ху-аб» или «вау», в гневе глухо рычит, а нападая на добычу, испускает крик ярости, похожий на сухой кашель.


Бенгальский тигр.

«Голос тигра, — говорит Форзит, — производит сильное впечатление среди ночной тишины. Хотя он далеко не так громок, как крик осла, но создает ясное представление о силе могучего животного».

По мнению большинства натуралистов и охотников, тигра нельзя считать храбрым зверем. Он не только осторожен и робок, он просто труслив, хотя и принадлежит к числу хитрых и коварных хищников. Когда тигр в первый раз встречается с человеком, он всегда убегает. Большинство тигров впадает в панику от сильного шума, энергичного размахивания руками или каким-нибудь предметом. Однако те тигры, которые убеждаются по опыту, что они сильнее человека, превращаются в людоедов. Они прекрасно узнают охотников и, подкарауливая, внезапно нападают только на невооруженных, беззащитных людей. Не так еще давно некоторые местности в Индии из-за постоянных набегов тигров становились безлюдными: туземное население покидало свои деревни и переселялось в другие места. Утверждают, что еще и теперь переходы из одной деревни в другую приходится иногда делать лишь в сопровождении нескольких охотников, а по ночам с зажженными факелами. В окрестностях деревень и даже на дворах у самых хижин тигры хватали людей иногда и среди бела дня. Но чаще всего от тигров-людоедов страдают люди, живущие одиноко в лесах или на полях, прохожие и проезжие, пастухи, дровосеки, земледельцы, рассыльные, сторожа и почтальоны.

Встарину борьбу с этими хищниками часто превращали в забаву. Индийские князья, раджи и набобы устраивали большие и пышные охоты на тигров. На этих охотах было очень много блеска и роскоши, но убитых тигров в большинстве случаев оказывалось очень мало. Исключение составляли грандиозные охоты китайских императоров. Иезуитский миссионер Вербье рассказывает, что в XVII столетии китайский император выступил однажды в провинцию Леао-Тонг на тигровую охоту с целым войском, окружил большое пространство солдатами и устроил облаву в огромных размерах. На этой охоте было убито более тысячи оленей, много медведей и кабанов и шестьдесят тигров. Мекерн описывает большую охоту, устроенную в Индии аудским набобом. В охоте участвовало целое войско пехоты и конницы, несколько пушек, более тысячи слонов и огромное количество телег, верблюдов, вьючных лошадей и носильщиков. Жены набоба сидели во время охоты в особых закрытых экипажах, а в свите его были баядерки, певцы, шуты, фокусники. Здесь же были и охотничьи гепарды, соколы, боевые петухи, соловьи и голуби. На этой охоте было убито много разной дичи, но тигра нашли только одного, и его окружили двумястами слонов. Набоб приказал гнать зверя к тому месту, где он, охраняемый своими воинами, сидел на слоне. Тигра сначала ранили, затем погнали к набобу, который его и убил. Такие же ничтожные результаты, несмотря на огромное количество загонщиков, давали почти все эти огромные, пышные и торжественные облавы на тигров. Гораздо успешнее охота на тигров в том случае, когда охотник преследует его один или с немногими помощниками. Как в Африке есть храбрые и опытные охотники на львов, так и в Индии встречаются специалисты по охоте на тигров.

В наше время, при обычных способах охоты с огнестрельным оружием, охотники отыскивают следы тигра, подкарауливают его, изучают его повадки и движения. Наблюдения современных охотников, особенно имеющих научную подготовку, дали очень подробные сведения об образе жизни этих огромных кошек. В результате этих наблюдений рассказы о разных ужасах на охоте за тиграми потеряли свою убедительность. Все же следует заметить, что поведение раненых тигров очень разнообразно и часто очень опасно. По мнению знатоков, этих хищников по повадкам можно разделить на три главные группы: тигры, питающиеся дикими животными, тигры, нападающие на домашний скот, и тигры-людоеды. Тигры, гоняющиеся за дичью, избегают человеческих поселений и держатся в безлюдных местах, где они спокойно могут рыскать по лесам, кустарникам и травяным чащам. Такие тигры в случае нужды легко переселяются из одной местности в другую. Обычно они следуют за передвижениями травоядных зверей, в зависимости от времени года. Поэтому эти тигры встречаются и в горах, и в равнинах, и в холмистых местностях. Для земледельца такие тигры — добрые друзья, истребляющие вредителей посевов — оленей и диких свиней.

Тигры, похищающие домашний скот, поселяются обыкновенно вблизи деревень. Добычей им чаще всего служат животные, которых выгоняют на пастбище, и те, которые бродят ночью по улицам деревень. Такие тигры похищают скот обычно днем, так как ночью владельцы скота запирают его в крепкие хлевы. Нападают тигры на домашних животных чаще всего в послеобеденное время. Они убивают коз, овец и ослов, но при случае охотятся также и на диких свиней и оленей. Обыкновенно тигр убивает по одному животному через три-четыре дня. Только сильно изголодавшийся хищник загрызает сразу от двух до пяти животных. Иногда сильные старые собаки удачно отбивают нападения тигров на стадо. В условиях жизни туземного населения Индии трудно судить о вреде, причиняемом тиграми владельцам скота. Надо сказать, что быков и коров индусы употребляют для езды и полевых работ, но мяса их не едят и рогатого скота не колют, пользуясь только его молоком. Поэтому в каждой деревне можно видеть большое количество старых и больных животных, которые уже никому не приносят пользы и даже скорее вредят, заражая стадо болезнями. Эти животные и составляют преимущественно корм тигров. Хороший же молочный и рабочий скот крестьяне стараются оберегать от хищников, хотя это им не всегда удается. В общем вред, причиняемый тиграми домашнему скоту, не так уж велик, как думали в прежнее время. Но, принося вред, эта группа тигров в то же время и полезна для деревни: близкое присутствие свирепого хищника отгоняет от полей и плантаций диких свиней и оленей, сильно вредящих посевам. Поэтому земледельцы не питают к этому врагу-союзнику особой злобы и даже иногда жалеют о его гибели.

«Когда выстрелом Сандерсона, — говорит Брэм, — был убит давно всем известный хитрый и чрезвычайно большой тигр — истребитель скота, туземцы, окружившие его труп, с сожалением говорили: „Жаль его. Он никогда не приносил нам вреда“».

Третья группа — тигры-людоеды. Это большей частью прежние пожиратели скота, которые, часто встречая людей, потеряли всякий страх перед ними. Людоедами бывают чаще самки — вероятно, потому, что им приходится заботиться не только о себе, но и о детенышах. Иногда людоедом делается раненый или изувеченный тигр, который не может более гоняться за сильными или быстрыми животными. Тигры-людоеды нападают только на беззащитного человека и только тогда, когда уверены, что могут схватить его без всякой опасности для себя. Тигры становятся людоедами преимущественно в тех местностях, куда пригоняют стада только на определенное время года. После ухода стада тигры, кормившиеся скотом, решаются нападать на людей. Они не смелее других тигров и так же трусливо убегают от вооруженного человека. Охотиться на тигра-людоеда очень трудно, так как он, выслеживая людей, сам хорошо изучил их приемы и физические способности. «Этот страшный бич безоружных туземцев, — пишет Сандерсон, — встречается теперь, к счастью, очень редко. Об ужасных тиграх-людоедах уже почти не слышно, а если где-нибудь они и появляются, то их очень скоро убивают».

Из всего этого можно заключить, что тигр и не так вреден и не так страшен, как раньше думали. Этот хищник во многих местностях (по крайней мере в Индии) приносит больше пользы, чем вреда, и только в редких случаях бывает очень опасен.

Обыкновенно говорят, что тигры бросаются на добычу так же, как и львы: измерив расстояние, они прижимаются к земле, а затем большим прыжком вскакивают на жертву. Это не совсем верно. Вся сила нападения тигра заключается в его неожиданности. Если тигр сумел незаметно подкрасться к добыче, то он схватывает ее без всякого прыжка. Если же добыча довольно далеко от него, он настигает ее несколькими быстрыми скачками. Когда животное убегает, тигр гонится за ним. При этом, если животное большое, тигр всегда старается ударить его по задним ногам. Если тигру нужно обогнать добычу, он делает это незаметно, пробираясь через чащу зарослей, и тогда бросается на добычу сбоку. Тигр не прекращает преследования, как другие кошки, после первого неудачного нападения, а упорно гонится за добычей. Обыкновенно думают, что раны, нанесенные тигром, очень тяжелы и трудно заживают, но Фэйрер, основываясь на собственном опыте врача и охотника, отрицает это. Удары лапы тигра не настолько сильны, чтобы сломать большую кость. Больших животных тигр убивает так же, как лев, переламывая им шейные позвонки. По мнению Форзита, тигр схватывает животное прямо за затылок; по словам Сандерсона, Блэнфорда и других натуралистов, он чаще схватывает животное за горло, а затем уже зубами и лапами переламывает ему шею. Сандерсон, много раз наблюдавший нападения тигров, рассказывает про такой случай. Он велел привязать молодого быка к пню на очень короткую привязь, а в нескольких шагах от пня устроил себе на дереве, на высоте трех метров, скрытое помещение. «Я взлез на дерево, — говорит он, — около пяти часов вечера. После захода солнца яркий свет луны осветил окружающую местность. В начале седьмого часа я услышал глухое ворчание тигрицы, которая выходила из прохладного убежища в прибрежных кустах, где она провела жаркие часы индийского дня. Беспокойство быка предупредило меня о ее приближении. Скоро я заметил зверя, который, припав к земле на расстоянии нескольких метров от жертвы, внимательно ее рассматривал. Между тигрицей и быком находился пень, от которого несчастный бык, привязанный за рога, не мог убежать. Тигрица понимала, что добыча не может от нее уйти, но веревка, которой бык был привязан, внушала ей подозрение. Несколько минут оба животных оставались в том же положении, и при этом стояла такая тишина, что малейшее мое движение могло бы помешать нападению. Наконец тигрица поднялась и тихими шагами приблизилась к быку, не делая никакого прыжка. Пасть тигрицы приходилась почти у самого горла быка. Она уже готовилась схватить его, но мне стало жаль несчастной жертвы, и я прицелился из своей двустволки. При этом я немного зашумел ветвями. Тигрица тотчас оглянулась и стала внимательно смотреть в мою сторону. Она, наверное, убежала бы, но я выстрелил. Моя первая пуля повалила ее на землю, а вторая убила на месте. Бык, который до сих пор стоял неподвижно и не издавал ни звука, после выстрелов стал бешено кружиться около пня, перепрыгивая всякий раз через труп тигрицы».

Свою добычу тигр обыкновенно утаскивает куда-нибудь в густые кусты. Сандерсон рассказывает, что он видел, как сильный тигр-самец утащил тяжелого быка через густой кустарник на расстояние в триста шагов. Когда тигру не мешают, он наедается досыта. По достоверным сведениям, он может съесть зараз около тридцати килограммов мяса. Он почти всегда начинает есть животное с задней части и только изредка с боков. Во время еды он время от времени подходит к водопою и много пьет. Иногда он опускает голову в воду даже до самых глаз, чавкает и фыркает, как будто хочет хорошенько выполоскать свою окровавленную пасть. Насытившись, тигр засыпает и спит долго, вставая иногда лишь для того, чтобы напиться. Вечером следующего дня, между четырьмя и девятью часами, он обыкновенно возвращается к добыче, если остатки ее уцелели от зубов шакалов и гиен. Тигр неразборчив в пище и, подобно льву, не пренебрегает падалью и гнилым мясом.

Охотятся на тигра и при помощи сетей. В больших и густых лесах почти невозможно охотиться за ним другим способом, так как зверя там трудно увидеть. Выследив тигра, прорубают в лесу довольно широкую и извилистую просеку. Ее начинают недалеко от логовища тигра и кончают у того места, куда предполагается его загнать. В конце этой просеки устраивают загородку из сетей, образующую почти замкнутый круг. Сети имеют от 12 до 14 метров в длину и до 4 метров в вышину. Их делают из крепких веревок. Отдельные сети соединяют и укрепляют на двойных кольях. За сетями становятся люди с копьями. Вдоль всего пути, по которому должен пройти тигр, находятся загонщики, которые не позволяют тигру уклониться в сторону. Если в такую западню случайно попадает леопард, он тотчас бросается на сеть. Иногда ему удается ее перепрыгнуть, но чаще все-таки его убивают. Тигр ведет себя иначе. Он осторожно крадется вдоль сети, но не пытается через нее перескочить, а стремится прорваться сквозь цепь загонщиков у краев сети. Его всюду встречают криком и шумом. В большинстве случаев он прячется в густых кустарниках, окруженных сетью. С этого момента судьба его решена, он погиб. Охотники быстро смыкают сети у оставленного раньше прохода, образуя сплошной круг не более ста метров в окружности. Вокруг замкнутой сети зажигаются огни. Сто или сто пятьдесят индусов караулят окруженного тигра. Некоторые из них стоят с копьями у самой сети, чтобы прогнать тигра, если он приблизится к ней. Но в большинстве случаев хищник не показывается. Тогда пятнадцать или двадцать человек, вооруженных копьями, входят внутрь ловушки. Они охраняют от нападений тигра нескольких дровосеков, которые вырубают в кустах просеку до пяти метров шириной. Во время этой работы люди держатся тесной толпой, зная по опыту, что ни один тигр, ни одна тигрица, даже защищая детеныша, не решится напасть на группу вооруженных людей. Индусы вообще боятся тигра только в том случае, если он ранен. Когда просека готова, охотники с винтовками помещаются в конце ее, а копьеносцы выгоняют на нее тигра. Здесь его убивают выстрелами или загоняют в сеть.

Совсем иначе ведет себя тигр, если он ранен и его преследуют в открытом поле один или несколько охотников. Только неопытный охотник решается отыскивать в джунглях раненого тигра. Среди густых зарослей зверь имеет все преимущества перед охотником и может напасть на него раньше, чем тот успеет прицелиться. Тигр в этом случае храбро защищает свою жизнь. Он не отыскивает человека, но немедленно бросается на него, как только тот приблизится. Издаваемый им в это время громкий рев, похожий на кашель, так страшен, что способен отнять мужество даже у самого смелого охотника. В Индии для преследования раненого тигра в джунглях обыкновенно пользуются слонами. Стрелки садятся на них, чтобы обезопасить себя от внезапных нападений, тигра. Стая хороших собак тоже прекрасно помогает охотнику и почти устраняет всякую опасность.

Кроме описанных способов охоты на тигра, существует много других. Немало истребляют тигров ловушками, устроенными в виде сруба с падающей дверью или в виде глубоких ям, покрытых хворостом. Но самая интересная и оригинальная западня — это настороженное копье. На Суматре, по словам натуралиста Форбса, туземцы прикрепляют острое копье к длинной упругой жерди, которую сильно изгибают, натягивая веревкой. Орудие это помещают около отверстия в изгороди, через которое должен пролезть тигр, привлеченный живой приманкой. Пробираясь, тигр отдергивает веревку, натягивающую жердь. Жердь стремительно распрямляется, и копье прокалывает тигра насквозь. В других местностях настораживают лук с ядовитой стрелой, которая при малейшей ране причиняет смерть. Европейцы и туземцы ставят также настороженные ружья, которые стреляют в тигра в упор, когда он схватывает приманку. Уничтожают тигров и при помощи мяса, отравленного стрихнином.

Кроме человека, у тигра, кажется, нет врагов. До какого возраста может тигр жить на свободе — узнать трудно. Некоторые сведения дает об этом Сандерсон, который убил очень крупного тигра-самца, известного туземцам в течение двадцати лет. У этого тигра не было заметно никаких признаков старости: зубы были целы и не очень стерты, и только мех начинал немного выцветать.

Лучшие знатоки тигров утверждают, что тигрица рождает не каждый год, а через два или три года. При матери всегда находят или очень маленьких, или уже взрослых детенышей, но никогда не замечали котят двух возрастов. Годовалые тигры уже умеют хорошо прятаться от врагов и принимают участие в охоте. Сандерсон однажды застрелил тигрицу, с которой был маленький детеныш. Тигренок убежал в лес и так хорошо спрятался, что в чаще его было трудно найти. Сандерсон велел тотчас окружить его убежище сетями. Когда охотник вместе с загонщиками вошел в огражденное пространство, тигренок храбро бросился на них, фыркая и скаля зубы; он яростно царапал загонщиков и отбивался даже тогда, когда его связали. Он весил больше восемнадцати килограммов. Ему в это время было не более десяти недель. В этом возрасте тигра приручать уже трудно, поэтому его посадили в клетку. «Молодые тигры, — продолжает Сандерсон, — очень милы и в высшей степени добродушны, но это бывает лишь в тех случаях, когда они пойманы в возрасте менее месяца и не привыкли еще жить на воле и бояться врагов. Если они старше года, то приручить их очень трудно. Взятые во-время, тигрята привязываются к своему хозяину. Они повсюду за ним следуют, а если он сидит, то ложатся у его ног. Они радостно фыркают, когда их ласкают. Если их кормят мясом, то они отказываются от всякой другой пищи и — даже в самом юном возрасте — отворачиваются от молока. Напрасно думают, что от сырого мяса молодые тигры дичают. При кормлении сырым мясом они не только лучше развиваются, но, если им давать мяса много, они легче делаются ручными. Четырехмесячные тигры уже довольно велики и сильны, но их все еще можно держать на свободе. Я держал пару молодых тигров до восьми месяцев; они очень мило играли друг с другом, с людьми и ручным медведем, который жил у меня в доме. По моим наблюдениям, тигры, прирученные смолоду, не выказывают ни коварства, ни хищничества, если только им дают пищи досыта.

У меня жил довольно большой тигр, приученный спать в моей комнате. Когда я засыпал, он часто вскакивал на мою кровать, чтобы лечь около меня, и вовсе не сердился, когда я толчками заставлял его вернуться на пол».

По наблюдениям, сделанным в зоологических садах, где тигры легко размножаются, мать обращается с новорожденными детенышами очень нежно. Она сама прикладывает их к сосцам и, как домашняя кошка своих котят, таскает тигрят по клетке с места на место, чтобы найти им более удобное логовище.

Молодые тигрята родятся совсем слепыми или с чуть открывшимися глазками. Растут они быстро и скоро начинают играть со своей матерью, совсем как котята с кошкой. Они дерутся между собой, фыркают и шипят на своего сторожа, но скоро привыкают к нему и при хорошем обращении быстро делаются ручными.

Тигров, содержимых в неволе, дрессируют, как и львов. Укротители входят к ним в клетку, заставляют их прыгать в кольца и проделывать различные штуки. Но все эти забавы очень опасны и иногда кончались тем, что звери расправлялись со своими укротителями.

Как настоящая кошка, тигр проявляет привязанность и послушание по отношению к тем людям, которые с ним ласковы. Он спокойно принимает ласки и даже отвечает на них; но дружелюбие его всегда подозрительно и продолжается только до тех пор, пока он чувствует силу и власть человека. Каким бы ручным тигр ни был, он не может на свободе удержаться от того, чтобы не нападать на домашний скот и других животных.


Пума, или серебряный лев

Третье место по величине среди крупных кошек занимает живущая в Америке пума. Ее называют также серебряным львом или кугуаром. Туловище пумы — 1 метр 20 сантиметров длины; шерсть густая, короткая и мягкая, на брюхе несколько гуще, чем на спине. Общая окраска темная, желтовато-красная, на брюхе красновато-белая. Голова — серого цвета, конец хвоста — темный. В разных местностях окраска пум различна. Пумы Южной Америки почти серебристо-серые, в Мексике и Соединенных штатах — темнорыжие или буровато-серые. Различия в цвете между самцами и самками нет.

Область распространения пумы очень обширна. Она встречается во всей Южной Америке — от Патагонии до Новой Гренады, в Соединенных штатах и даже в Канаде. В некоторых местностях этих стран пума живет еще в большом количестве, в других — совершенно истреблена. Охотнее всего этот зверь держится на опушках лесов, любит охотиться в покрытых высокой травой равнинах, но, спасаясь от преследования, старается уйти в лес или кустарник. Однако пумы встречаются постоянно в пампе Аргентины. Там совсем нет лесов, и они прячутся весьма искусно в траве. Пума избегает берегов рек и местностей, часто заливаемых водой. Днем она спит на деревьях, в кустах или высокой траве, а вечером и ночью отыскивает добычу.

Охотясь, пума в одну ночь пробегает большие пространства, так что охотнику далеко не всегда удается подкараулить ее на том месте, где она накануне умертвила какое-нибудь животное. Говорят, что она может делать прыжки в шесть метров длиной. Глаза у пумы большие и спокойные, взгляд совсем не свирепый. Зрение ее достаточно остро и днем, но особенно хорошо она видит в сумерки и ночью. Обоняние у пумы мало развито, но слух превосходен. От человека и собак она убегает и только в крайнем случае энергично защищается. Все слабые млекопитающие, даже совсем мелкие, служат ей добычей; из домашних животных она нападает только на ягнят, телят и жеребят, когда те остаются без защиты матери. Бегают кугуары так быстро, что догоняют даже американских страусов, а в лазании по деревьям состязаются в ловкости с обезьянами, которых нередко преследуют и хватают. Брэм рассказывает, что однажды натуралист Ренгер, охотясь на обезьян, видел, как пума напала на них. Свист нескольких обезьян капуцинов привлек внимание естествоиспытателя, и он поднял ружье, чтобы застрелить одну из них. Вдруг все стадо принялось пронзительно кричать и кинулось в его сторону. Животные проворно перепрыгивали с ветки на ветку, с дерева на дерево и жалобными криками выражали свой ужас. Тут Ренгер заметил пуму. Она с удивительной ловкостью пробиралась среди сучьев деревьев, обвитых вьющимися растениями. Скользнув по ветви почти до конца, так что та начинала гнуться под ее тяжестью, пума ловким прыжком перескакивала на другую ветвь, следуя за убегающими обезьянами.

Схватив добычу, пума перегрызает ей горло и вылизывает кровь. Маленьких животных она пожирает целиком, у больших съедает только переднюю часть, а остальное зарывает. Насытившись, она выбирает удобное место для отдыха, но редко засыпает около своей добычи, а почти всегда удаляется от нее на несколько километров. На следующую ночь, если пуме не удастся добыть себе свежей пищи, она иногда возвращается к зарытым остаткам своей трапезы. В случае же удачной охоты она забывает о своих запасах. Кугуар почти никогда не нападает на таких крупных домашних животных, как лошади, мулы, волы и коровы, и опасен только для их юного потомства.

Самка рождает от двух до трех слепых детенышей, которых она прячет в траве. Новорожденные котята покрыты мягкой серовато-бурой шерстью в продолговатых продольных и поперечных черных пятнах. Хвост у них в черных и белых кольцевых полосках.

Брэм наблюдал ручную пуму с котятами в неволе.


Пума.

«За несколько дней до родов, — рассказывает он, — пума удалилась в избранное ею заранее убежище, откуда в первые дни после рождения детенышей выходила только поесть. Все остальное время она оставалась с детенышами, облизывала их, чистила, мурлыкала им песенки и выражала свою материнскую нежность звуками, очень похожими на кошачье мяуканье, но более громкими и звучавшими примерно как „ми-э-рр“. Обращалась она с детенышами совершенно так же, как это делают домашние кошки: таскала их взад и вперед, согревала от холода своим телом, а затем иногда бросала без всякого внимания. Однако она не допускала, чтобы кто-нибудь трогал детенышей, даже не любила, чтобы на них долго смотрели, и старалась помешать этому, ложась между ними и наблюдателем. Обращение ее с самцом и с людьми, к которым она привыкла, не изменилось. Она ласкалась к самцу, выражала привязанность к людям, позволяя себя гладить, и проявляла недовольство только тогда, когда люди выказывали особое внимание ее детенышам. Молодые пумы открывают глаза на девятый или десятый день жизни. Вскоре они начинают ходить, но вначале бывают очень неловки, шатаются и спотыкаются, падают навзничь и неуклюже подползают к матери. Но уже и в это время они пытаются играть между собой и с матерью или, по крайней мере, с ее хвостом. На десятой-двенадцатой неделе начинают бледнеть пятна на их шерсти, и после первой линьки молодые пумы становятся похожими на родителей и проявляют полную самостоятельность».

Пума, пойманная старой, не поддается приручению. Она иногда отказывается от пищи и умирает голодной смертью. Молодые же пумы очень скоро становятся ручными. Натуралист Ренгер уверяет, что пуму можно было бы сделать домашним животным, если бы она не бросалась на домашнюю птицу. Не трогая других животных, она не в силах удержаться, чтобы не схватить курицы или утки. Вскармливают приручаемых пум молоком и вареным мясом. Растительную пищу они едят только в том случае, если корм приготовлен на мясном бульоне. Если им не давать мяса, они скоро заболевают. Сырое мясо пума, как и многие кошки, сначала облизывает. При еде она держит голову набок, как наша домашняя кошка. После еды пума умывается, вылизывает себе лапы и часть туловища, а затем ложится спать и спит несколько часов. Живущей в неволе пуме следует давать пить возможно чаще, особенно летом, так как, испытывая жажду, она скорее привыкает нападать на домашнюю птицу и пить кровь. Ручная пума, живя на свободе в доме и на дворе, мало-помалу знакомится со своими соседями — людьми и животными — и не причиняет им вреда. С собаками и кошками она живет в дружбе и играет с ними, но домашняя птица делается ее жертвой при первом удобном случае. Подобно кошке, ручная пума часто играет, иногда по целым часам, с легко движущимися предметами, особенно с шарами. Ручные пумы отыскивают и встречают своих хозяев, ласкаются к ним, лижут им руки и кротко ложатся у их ног. Когда их гладят, они мурлычут, как кошки. Впрочем, все это они делают, только находясь в хорошем расположении духа. Свой страх они выражают фырканьем, неудовольствие — ворчанием.

«Две пумы, которых я воспитывал, — говорит Брэм, — постоянно встречали знакомых им лиц не слишком громким, но пронзительным отрывистым свистом, какого я никогда не слыхал у других кошек. Ручная пума неприятна только одним: она, привыкнув к своему хозяину, любит, играя, прятаться и внезапно выскакивать ему навстречу, как это часто делают и ручные львы. Такое неожиданное проявление нежности бывает тем более неприятно, что ласки пумы при участии когтей и зубов довольно чувствительны».

В Новом Свете на пуму охотятся с ружьем, травят ее собаками или накидывают на преследуемого зверя лассо (аркан), которым душат его. Мех пумы в Южной Америке редко идет на выделку, но в Северной Америке из него делают ковры. В некоторых местностях едят мясо пумы, которое, по свидетельству Дарвина, очень вкусно и похоже на телятину; в Каролине оно даже считается лакомством.


Леопард, или пантера

Кроме льва и тигра, в Старом Свете водится еще одна крупная кошка. Это — леопард, или пантера. Леопарды широко распространены в Африке и Южной Азии (южнее Гималаев и до Зондских островов). Встречаются они и у нас на главном Кавказском хребте и в Закавказье — в пограничных с Ираном местностях, в Средней Азии, Приамурье и Уссурийском крае. В различных местах обширной области своего распространения леопарды отличаются друг от друга ростом, цветом и рисунком меха. Эти географические различия — причина установления многих подвидов этого вида и некоторой неустойчивости в названиях. Африканского леопарда обыкновенно так и называют леопардом, азиатского зовут пантерой. В Северной Африке леопарды называются пантерами, а в Индии только более крупных называют пантерами, а мелких — леопардами. На острове Ява часто попадается очень редкий на материке леопард с черной окраской, так называемая черная пантера. Эта пантера отличается от прочих только цветом; черные экземпляры нередко родятся в одном помете с желтыми, и на их темной шкуре бывает заметен пятнистый рисунок. У нас на Кавказе леопарда называют барсом.

Леопард, живущий у нас на Кавказе, держится в горных лесах. Случаи нападения этих больших кошек на скот у нас редки уже потому, что и сами леопарды встречаются в пределах СССР тоже очень редко.

Леопарды, или пантеры, — стройные животные, отличающиеся очень длинным хвостом. Длина туловища у наиболее крупных экземпляров достигает 1½ метров, а иногда и немного больше. Длина хвоста почти равна метру. Ни гривы, как у льва, ни бакенбардов, как у тигра, у леопардов нет, но на конце хвоста у них есть роговой шип, как у льва. Ноги средней высоты, шея короткая, голова круглая. Черные пятна на светложелтой шкуре иногда бывают так велики, что, сливаясь, придают меху черноватую окраску.

Все разновидности леопарда сходны по своему характеру и образу жизни. Некоторые из них предпочитают мелкую дичь и мелких домашних животных, другие нападают на более крупную дичь, на скот и даже на людей. В Индии во многих местностях леопардов по хищности приравнивают к тиграм и считают даже опаснее.


Леопард.

Леопарды — молчаливые животные, редко приходится слышать их голос. Иногда они издают хриплый крик, повторяющийся три-четыре раза подряд, который можно передать слогами «хура-ак». Если животное испугано, раздражено или нападает, крик переходит в резкий сухой кашель, смешанный с дребезжащим ворчанием. В неволе леопарды иногда издают тихие, жалобные звуки, напоминающие голос кошки. Вообще голос у них слабый.

По строению тела, красоте рисунка меха, ловкости и изяществу движений леопард едва ли не самая красивая из всех крупных кошек. На первый взгляд может показаться, что окраска его слишком пестра для хищника, который должен подстерегать свою добычу. Однако достаточно самого поверхностного знакомства с теми местностями, где водится леопард, чтобы убедиться в обратном. Среди пестрой растительности и на покрытой камнями почве, при резких пятнах яркого света и черной тени леопард именно благодаря своей пестроте делается незаметным даже на близком расстоянии. Леопард живет всюду, где есть леса. Он не любит открытых травянистых равнин, хотя встречается иногда и в степях и в населенных местностях. Здесь он залегает в полях и плантациях или в примыкающих к ним кустарниках. Но наиболее распространен леопард в гористых местностях. Горные леса дают ему не только хорошее убежище, но и обильную добычу. В гористой Абиссинии даже пояс высот от 2 до 3 километров над уровнем моря служит для леопарда удобным местопребыванием. Часто этот хищник держится вблизи человеческих жилищ и делает набеги на домашний скот и птичники.

Леопард — опасный враг большинства животных. Опасен он и для человека. Благодаря своей исключительной ловкости и хитрости он умеет овладевать самой быстрой и пугливой дичью. В лазании он мало уступает пуме — его почти так же часто можно видеть спрятавшимся на дереве, как и в кустах. Если его преследуют, он нередко взбирается на дерево. В случае надобности он переплывает довольно широкие реки. «Каждое движение этого хищника, — говорит Брэм, — так гибко, так эластично, так ловко и проворно, что можно только любоваться им. В его движениях не заметно никакого напряжения. Тело легко изгибается и поворачивается во всех направлениях, а нога ступает так тихо, будто несет тело, лишенное тяжести. Каждый изгиб его изящен, округлен и мягок, — одним словом, смотреть, как бежит или подкрадывается леопард, доставляет истинное наслаждение».

Этот красивый хищник умерщвляет всякое живое существо, которое сумеет одолеть, — антилопу, шакала, лошадь, осла и мелкий скот. Он хватает собак, ловит обезьян на деревьях и даманов на неприступных скалах, бросается на дроф, павлинов и цесарок, похищает домашнюю птицу, не брезгует мышами, ящерицами, лягушками и даже падалью. По некоторым наблюдениям, леопарды, кроме животной пищи, охотно едят также жирные плоды масличной пальмы.

Нападая на стадо овец в загонах, леопард устраивает настоящую бойню и в одну ночь загрызает двенадцать-пятнадцать овец. Поэтому владельцы скота боятся его больше, чем других хищников, которые ограничиваются только одной жертвой. Во многих местностях Африки туземцы строят для своих домашних животных крепкие помещения из бревен, крепких кольев или колючих кустарников, чтобы хотя ночью защитить их от леопарда. Однако дерзкий хищник иногда проникает не только в хлевы, но и в жилые помещения. «Около Гондара, — рассказывает путешествовавший по Абиссинии Рюппель, — нас разбудил ночью крик козы, находившейся на нашем дворе. Оказалось, что леопард перелез через стену, окружавшую двор и имевшую более пяти метров в вышину, и схватил спавшую козу за горло. Выстрел из пистолета, правда не попавший в цель, прогнал хищника со двора, на котором осталась умирающая коза. Через два часа леопард снова перескочил через стену во двор и проник даже в мою спальню, куда я перенес мертвую козу. Услышав, что я вскочил с кровати, хищник скрылся. Однако семь дней спустя мы опять были разбужены ночью жалобными криками кур, которые сидели в прихожей на насесте, подвешенном у самой крыши. В эту ночь задумали сделать нам визит сразу три леопарда. В то время как прислуживавший мне негр Абдаллах, взведя курок ружья, прислушивался к ворчанию одного из этих зверей на переднем дворе около мулов, я увидел двух остальных на каменной ограде заднего двора. Они расхаживали по стенам ограды тихим, но таким уверенным шагом, что я был поражен. Ночь была темная, прицелиться хорошо было невозможно, и леопарды опять ускользнули. Так как на этот раз им удалось схватить несколько кур, то мы были уверены в повторении ночного визита.

Действительно, они явились снова на следующую ночь, но на этот раз одному из них, поймавшему уже двух кур, пришлось поплатиться жизнью: Абдаллах удачным выстрелом раздробил ему позвоночник».

«Мне пришлось быть свидетелем, — пишет Брэм, — поразительной отваги и кровожадности леопарда. Мы ехали верхом в предобеденное время через отроги Богосских гор. Вдруг мы услышали над собой рев больших павианов и решили попробовать на них свои ружья. Наши люди остались внизу, охраняя привязанных в долине мулов. Сами мы медленно взобрались по обрыву горы, выбрали удобное место и открыли огонь по обезьянам. Они сидели довольно высоко, но все же некоторые выстрелы были удачны: убитые падали вниз, раненые убегали. Среди них мы заметили одного старого гамадрила, раненного в шею. Хромая, он неверной походкой спустился с утеса и прошел мимо нас, направляясь к долине, где мы рассчитывали найти его потом мертвым.

Вдруг среди стада обезьян началось страшное смятение, а несколько секунд спустя раздался бешеный шум в долине. Все павианы-самцы наклонились над краем утеса, хрюкали, ворчали, ревели и яростно били руками о землю. Глаза всех были устремлены вниз, стадо бегало взад и вперед, а некоторые особенно свирепые самцы стали спускаться по обрыву скалы. Мы думали, что они нападут на нас, и поторопились зарядить ружья. В это время наше внимание привлекли крики и шум внизу. Там лаяли наши собаки, кричали люди, и мы наконец разобрали слова: „На помощь, на помощь! Леопард!“ Всматриваясь вниз, мы действительно заметили хищника, который спешил прямо к нашим слугам, но теперь занялся каким-то предметом. Что это был за предмет, мы не могли рассмотреть, так как он был закрыт телом леопарда. Затем внизу раздались два выстрела, и все стихло, только собаки продолжали лаять.

Все это произошло так быстро, что не все могли понять, в чем тут дело. Спустившись вниз, мы нашли своих слуг застывшими в самых разнообразных позах вблизи кустов, где, как они говорили, сидел леопард. Я осторожно приблизился к кустам, но, как ни напрягал зрение, не мог заметить животное. Тогда один из слуг указал мне рукой на пестрое пятно на земле. Здесь, совсем близко перед собой, я увидел лежащего неподвижно леопарда. Он был мертв. Шагах в десяти по направлению к долине лежал мертвый павиан.

Теперь все объяснилось. Взбираясь наверх, мы, без сомнения, прошли очень близко мимо логовища хищника. Затем мы стреляли в обезьян, и грохот наших выстрелов всякий раз вызывал многократное эхо. Все же леопард, несмотря на присутствие людей и выстрелы, среди ясного, солнечного дня бросился на раненую обезьяну. Сидя на павиане, как всадник на коне, он съехал вниз в долину, где опять встретил кричавших и шумевших людей. Но и это не смутило хищника, и он не бросил добычи. Тогда наш повар, в сильном страхе, схватил мое запасное ружье, направил его на леопарда и выстрелил не целясь. Благодаря счастливому случаю он всадил леопарду пулю в середину груди. Затем он совсем машинально выстрелил в гамадрила и тоже убил его наповал. Как оказалось, леопард схватил обезьяну обеими передними лапами прямо за морду и нанес ей глубокие раны, а задними ногами пытался вцепиться в ягодицы животного».

В Абиссинии леопарды иногда хватают детей и нападают даже на вооруженных туземцев. В Западной Африке они нападают на деревни и фактории. Так, однажды под вечер во двор одной фактории явился леопард и схватил туземного мальчика, чистившего ножи на веранде жилого дома. Собака храбро бросилась на защиту ребенка; тогда хищник бросил мальчика и утащил собаку. Мальчик умер от ран на следующий день. После нападения на ребенка этот леопард стал вести себя дерзко. Он опустошал курятники и проходил днем вблизи фактории, не обращая внимания на людей. Ни засады, ни охоты и облавы с загонщиками не пугали его, и он долгое время безнаказанно похищал коз, собак и кур. Только через два года одному англичанину удалось убить этого зверя крупной картечью, когда тот днем забежал к нему во двор, преследуя овец. Так же дерзко и бесстрашно ведет себя и азиатский леопард, делая набеги на туземные деревни. Никто в Индии не назовет леопарда безвредным животным, а тигра, охотящегося только за дичью и редко похищающего домашний скот, индусы, особенно земледельцы, иногда называют безвредным зверем.

Охота на пантер труднее, чем охота на тигров, так как пантеры меньше пьют и не так связаны с водопоями. Они умеют очень искусно прятаться во всякой местности, а защищаются более ловко и смело, чем другие крупные кошки. Пантеры иногда бросаются не только на загонщиков, но и на охотников, сидящих на слонах; когда их преследуют, они внезапно оборачиваются и сами нападают на своих преследователей.


Черная пантера.

Сандерсон, описывая свои многочисленные охоты на пантер, рассказывает следующий случай: пантера, которую хотели поймать в сеть, бросилась на только что поставленные тенета, опрокинула их, бросилась затем на стоявшего возле них загонщика, разорвала ему левую руку и исчезла. За нею погнались, нашли ее спрятавшейся в кустах и снова окружили сетями. Несмотря на то, что в нее бросали палками и камнями, она не показывалась. Преследователи были раздражены и не стали ждать выхода зверя. Сандерсон, сопровождаемый плотно сомкнувшейся толпой вооруженных копьями спутников, вошел в пространство, окруженное сетями, и углубился в кусты. Тигр в таких случаях отступает перед вооруженной толпой; но пантера выскочила из своего убежища, со стремительной быстротой набросилась на человека, стоявшего третьим от Сандерсона, изранила его когтями, ранила еще двоих и исчезла, раньше чем копье или пуля коснулись ее. Таким образом, эта пантера в один день изранила четырех охотников и осталась невредимой.

Наименее опасна охота на пантеру днем с хорошими собаками. Собаки, привлекая к себе внимание хищника, дают охотнику возможность прицелиться и наповал убить зверя. В Абиссинии итальянец Филиппини ловил леопардов при помощи огромных ловушек, напоминавших обыкновенную мышеловку, с падающей дверью. В заднем отделении ловушки в качестве приманки привязывали курицу или козленка. Леопард, не будучи в силах преодолеть соблазн, после долгих колебаний входил в ловушку, дверь за ним захлопывалась, а утром приходил Филиппини и убивал хищника выстрелом из ружья. Этот предприимчивый охотник поймал и убил таким образом свыше двадцати пяти леопардов. Как-то в эту ловушку попался лев. В гневе он одним ударом лапы разбил дверь и вырвался на свободу. С помощью таких ловушек леопардов ловят и в Южной Африке.

Самка леопарда рождает от трех до пяти слепых детенышей. Детеныши открывают глаза на десятый день. Они, как котята, весело играют друг с другом и с матерью, которая относится к ним очень нежно и храбро защищает их.

Мать, кормящая молоком детенышей, становится бичом для всей области. Она нападает на добычу с величайшей смелостью, но в то же время проявляет столько осторожности, что только в редких случаях удается убить ее и захватить детенышей.

Хотя в Европу привозят лишь незначительную часть пойманных леопардов, все же эти красивые животные довольно часто встречаются в зоологических садах и зверинцах. При хорошем уходе они долго живут в неволе. Они требуют, как и все кошки, теплой и чистой клетки и съедают ежедневно немного более килограмма свежего мяса. В хорошем настроении леопард непрерывно скачет по клетке быстрыми и ловкими прыжками. Для отдыха в первое время он выбирает самый темный угол клетки, а привыкнув к неволе, предпочитает древесный сук, на котором спит даже днем, если ему не мешают. Сон у него очень чуткий, при малейшем шорохе уши его настораживаются, а глаза открываются. Каждое животное, проходящее мимо клетки, возбуждает его кровожадность: он беззвучно приседает, готовится к прыжку и следит за каждым движением предполагаемой добычи.

«Тем не менее, — говорит Брэм, — леопарда можно приручить почти так же, как льва и тигра, но для этого нужно более длительное время. При этом, говорят, самые дикие экземпляры часто становятся если не самыми ручными, то самыми понятливыми. Пантеры, которые с юного возраста попадают к опытным воспитателям, становятся совсем ручными, охотно позволяют себя ласкать и с довольным мурлыканьем прижимаются к хозяину, изгибая свое стройное тело, или ласково трутся мордой и боками о решетку своей клетки. Одна пантера, которую я держал, отвечала на зов особым фырканьем, радостно прыгала, встречая меня, давала мне лапу и очень нежно лизала протянутую ей руку, совершенно как воспитанная собака. Она никогда не думала пускать в дело свои когти — ее опасные лапы всегда оставались мягкими и бархатными. Но все же полного доверия леопард может заслужить лишь в самых редких случаях».


Барс

Барса, или ирбиса, называют также «снежным леопардом». От настоящего леопарда его отличает длинная густая и очень мягкая шерсть. Благодаря своему пышному меху барс кажется плотнее леопарда. Хвост у него длинный и пышный.

Цвет меха соловый или желто-серый, значительно более светлый, чем у леопарда. На спине расплывчатые темные пятна. И все же, несмотря на все эти различия, барс очень близок к леопарду.

Вид этот встречается в горных областях Средней Азии, в южной Сибири и, быть может, к северу от долины реки Амура. Точно установить область его распространения трудно, так как его часто путают с леопардом.

«Барс, — пишет натуралист Радде, — очень редок даже в тех областях юго-восточной Сибири, где часто встречается тигр. Я путешествовал по восточной части Саянского хребта, по Байкальским горам и Забайкалью, но не только не видел его, но и ничего не слышал о нем от местного населения.


Барс.

Лишь у бирарских тунгусов рассказы о барсе приобрели такую достоверность, что я могу причислить его к фауне Малого Хингана. В западной Сибири он, кажется, встречается чаще. Естествоиспытатель Лоссинг рассказывает, что барсы показываются поодиночке даже в окрестностях Красноярска, а в южном Алтае они вовсе не редки. Бирарские тунгусы говорили Лоссингу, что барсы часто живут в высоких травяных зарослях равнин реки Сунгари. Тунгусам известно, что барсы охотно взбираются на деревья и с них бросаются на добычу, подобно рыси, но в то же время тунгусы указывали на длинный хвост барса, как на его отличие от рыси. Тунгусы боятся барса меньше, чем тигра, и уверяют, что несколько хороших собак могут загнать его на дерево».

По некоторым сведениям, барс питается оленями, косулями, грызунами, птицами, похищает мелких домашних животных и нападает даже на лошадей. Людей он избегает, и о его нападениях на человека нет никаких сведений. О биологии его нет точных сведений, хотя чучела барса есть в зоологических музеях и небольшое количество шкур поступает в пушную торговлю ежегодно.

В 1871 году в Московский зоологический сад привезли двух живых барсов. Они прожили там очень недолго.

В настоящее время у нас в Московском зоопарке тоже есть барс.


Ягуар

Еще одна большая и сильная из американских кошек — ягуар — очень похожа на леопарда и барса. От этих кошек Старого Света он отличается массивностью тела и меньшим изяществом движений. Сила у него преобладает над ловкостью. Туловище его не так длинно, как у леопарда или тигра, а ноги по сравнению с туловищем коротки. Длина тела взрослого ягуара немного менее 1½ метров, длина хвоста — около 70 сантиметров. Бывают более крупные экземпляры. Шерсть у ягуара короткая, мягкая и блестящая. Она красновато-желтая на спине и боках, белая на горле, груди и брюхе. По всему меху разбросаны черные пятна, как у леопардов. Там, где мех красновато-желтого цвета, пятна чаще, а там, где он белый, — реже. На спине и боках пятна расположены полосами. У самки мех несколько светлее, чем у самца. Как и пантеры, нередко встречаются черные ягуары. Окраска их меха настолько темна, что черные пятна почти не выделяются на общем фоне.

Ягуары встречаются от Буэнос-Айреса и Парагвая через всю Южную Америку до Мексики и юго-западной части Соединенных штатов. Живет этот зверь на лесистых берегах больших рек и ручьев, в болотистых, заросших высокой травой и тростником местах; у открытых озер или в глубине больших лесов он показывается обычно только тогда, когда перекочевывает из одной местности в другую. Постоянного логовища ягуар не имеет. Как и все ночные животные, он ложится в густой траве или в чаще леса, там, где его застанет солнце, и проводит в этом случайном убежище весь день.

На охоту ягуар выходит в утренние и вечерние сумерки и в светлые лунные ночи. Среди дня или в темные ночи он обычно не охотится. Все крупные позвоночные животные, которых ягуар может осилить, служат ему пищей. Он довольно опасный хищник. В случае надобности он может двигаться весьма ловко и быстро. Он очень силен — после льва и тигра это самая сильная кошка. Зрение у него острое, слух превосходный, обоняние менее развито, но все же он чует добычу на довольно большом расстоянии. В пище он мало разборчив и, нападая на крупную дичь, не пренебрегает также и мелкими грызунами.

Ягуар охотится также на болотных птиц и очень ловко достает из воды рыбу. Нападает он даже на аллигаторов.

Брэм рассказывает, что натуралист Бэтс во время охоты напал на свежий след ягуара. След вел к воде. Идя по следу, Бэтс услыхал в соседних кустах шорох. Очевидно, там скрылся хищник. Бэтс направился к кустам и, пройдя несколько шагов, нашел в их чаще голову, переднюю часть тела и шкуру аллигатора. Остатки добычи были еще свежи, и кругом них виднелись следы ягуара. Другие наблюдатели тоже рассказывают о случаях, когда ягуары нападают на аллигаторов, а знаменитый ученый А. Гумбольдт сообщает, что, кроме этих могучих пресмыкающихся, ягуар ест и огромных морских черепах. «Этот хищник, — пишет Гумбольдт, — жесточайший враг морской черепахи. Он преследует ее на берегу, когда она откладывает яйца в песок. Он стремительно нападает на неуклюжих животных и быстро переворачивает их на спину. Черепахи не могут сами принять нормальное положение и остаются беспомощно лежать на спине. Так как ягуар в пылу охоты переворачивает больше черепах, чем может съесть, то его трудами нередко пользуются индейцы. Удивительна ловкость, с какой ягуар отделяет двойной панцырь черепахи; пучки мускулов будто подрезаны хирургическим инструментом».

О том, как ягуар ловит рыбу, дает интересные сведения Ренгер. «Однажды в жаркий летний вечер, — говорит этот натуралист, — я возвращался на лодке с охоты на уток. Сопровождавший меня индеец заметил на берегу ягуара. Мы подплыли поближе и спрятались, чтобы наблюдать за ним. Ягуар сидел согнувшись на выступе берега против того места, где течение было сильнее и где обыкновенно держится хищная рыба. Он пристально смотрел в воду, нагибаясь время от времени вперед, как будто высматривая что-то в глубине. Четверть часа спустя я увидел, как он быстро всунул лапу в воду и вытащил оттуда большую рыбу. Так я убедился, что ягуар ловит рыбу тем же способом, как домашняя кошка».

«Опытному охотнику! — продолжает тот же ученый, — нетрудно наблюдать за ягуаром во время его охоты, в особенности на берегах рек. Можно видеть, как он крадется к берегу, где затем подстерегает водосвинок и выдр. Но я никогда не видел, чтобы он, руководясь чутьем, выслеживал дичь по земле. Он лишь время от времени останавливается и внимательно осматривается. Нельзя не удивляться его осторожности и терпению, когда он подкрадывается к водосвинке. Он извивается по земле, как змея, и делает большие обходы, чтобы напасть на водосвинку с той стороны, с какой его труднее заметить. Когда ему наконец удается близко подойти к намеченной добыче, он одним, редко двумя прыжками бросается на нее, прижимает ее к земле, прокусывает ей горло и уносит еще трепещущее животное в чащу леса.

Но как ягуар ни осторожен, а треск сухого дерева под его ногами иногда предупреждает о приближении хищника рыбаков, расположившихся на ночлег у берега. Водосвинки же, почуяв ягуара, с громким криком бросаются в воду. Некоторые наблюдатели утверждают, что ягуары преследуют водосвинок и в воде, хватая животное, когда оно пытается нырнуть. Если ягуар подкрадывается к добыче, то внимание его бывает настолько поглощено охотой, что он плохо замечает происходящее вокруг и как будто не слышит даже шума. Если же он не может подойти к намеченной добыче, то ложится в кусты и там сторожит ее. В это время он походит на кошку, подкарауливающую мышь: тело его сжато, глаза неподвижно уставлены на добычу, и только хвост медленно двигается вправо и влево. Однако чаще ягуар не выслеживает добычи, а прячется у воды среди кустарников или камышей и спокойно ждет, когда животные придут на водопой. Зверь этот очень опасен для домашнего скота. Он нападает на молодой рогатый скот, лошадей и мулов. Больших животных он убивает, прокусывая им горло, маленьких — перегрызая им затылок. На волов и быков он нападает редко, так как эти животные мужественно защищаются и большей частью обращают хищника в бегство. Даже коровам удается защитить от ягуара своих телят, но при этом корова получает тяжелые раны. Лошади и мулы легко становятся добычей ягуара».


Ягуар.

На деревьях ягуар не охотится, но ловко взбирается на них, если его преследуют собаки. Небольших животных он съедает сразу, с кожей и костями. У лошадей, оленей и других крупных животных объедает только мягкие части, не трогая внутренностей. Насытившись, он уходит в лес, но не дальше одного-двух километров от места трапезы, залегает в чаще и спит. Вечером или на другой день утром ягуар иногда возвращается к остаткам растерзанного животного. Однако он никогда не возвращается к добыче более одного раза, да и это случается редко.

Ягуар при встречах обыкновенно уступает человеку дорогу. «Нередко случалось нам, — сообщает Ренгер, — путешествуя по пустынным местам северного Парагвая, встречаться с одним или несколькими ягуарами. Они тотчас убегали от нас в лес или, останавливаясь у опушки, наблюдали за нами издали. Не было случая, чтобы среди необитаемых лесов человек был растерзан ягуаром. Но в населенных местностях ягуары утрачивают страх перед людьми и иногда нападают на них. Говорят, что эти звери, живущие у берегов судоходных рек, взбираются по ночам на привязанные к берегу суда и похищают мясо или собак, иногда ранят матросов. При охоте на ягуаров люди платятся жизнью только вследствие своей неосторожности и излишнего риска.

Огня ягуары не боятся; случается, что они подходят очень близко к кострам и хватают жарящееся на огне мясо. Ягуар отлично плавает и легко переплывает большие реки. На воде он так же опасен, как и на суше. Однажды в Анунсионе я был свидетелем интересного происшествия. С противоположного берега реки плыл ягуар. Три иностранных матроса, несмотря на предостережения местного жителя, схватили ружья, бросились в лодку и поплыли навстречу ягуару. На расстоянии нескольких метров один из них выстрелил в плывущего зверя, но промахнулся. Прежде чем матросы успели опомниться, ягуар влез к ним в лодку. Неудачливые охотники отбивались от зверя веслами и прикладами, но скоро им пришлось броситься в воду и вплавь спасаться на берег. Ягуар же улегся в лодке и поплыл вниз по реке. Только заметив, что за ним гонятся другие охотники, он спрыгнул в воду, доплыл до ближайшего берега и скрылся».

Ежегодные разливы рек вытесняют ягуаров с островов и лесистых берегов. В это время, ягуары приближаются к населенным местностям и причиняют стадам много вреда. Раны, наносимые этим хищником, всегда опасны.

Ягуары ворчат, фыркают, воют и мяукают не громче, чем другие крупные кошки. Самка мечет двух, редко трех детенышей в непроницаемой чаще зарослей. Мать в первые дни не отходит далеко от детенышей и при малейшей опасности перетаскивает их в зубах в другое место. После шести недель молодые ягуары всюду ходят за матерью. Первое время они прячутся в зарослях, пока она охотится, но скоро сами начинают подстерегать добычу. Когда они достигают размеров обыкновенной охотничьей собаки, мать перестает о них заботиться, но семейство не распадается, и выводок еще живет некоторое время с матерью.

Цветом молодые ягуары несколько отличаются от родителей, но уже на седьмом месяце жизни вполне на них походят.

Молодых ягуаров часто держат в домах. Но для этого необходимо ловить их еще сосунками. Пойманные позднее не приручаются. Молодые ягуары в неволе играют с котятами и щенками и особенно охотно с деревянными шарами, знают своего хозяина, радуются при его появлении. Каждый движущийся предмет привлекает их внимание. Они тотчас же припадают к земле, поводят хвостом и приготовляются к прыжку. Они много пьют. Во время еды они ворчат, если кто-нибудь к ним подходит. Ягуары едят лежа, держат мясо передними лапами и, склонив голову набок, откусывают от него куски. После еды спят.

В Южной Америке ручных ягуаров держат не в клетках, а на дворах. Их привязывают ременными веревками, которые они никогда не пытаются перегрызть. В зоологических садах и зверинцах ягуар ведет себя совершенно так же, как леопард. Самки приручаются легче, чем самцы, но плохо поддаются дрессировке.

В Америке ягуаров сильно преследуют и истребляют, так как эти хищники наносят большой вред стадам. До распространения огнестрельного оружия индейцы убивали этих кошек стрелами, пропитанными сильным ядом «кураре», а также охотились на них с длинным ножом. Идя на зверя с ножом, охотник обертывал левую руку овечьей шкурой, а в правой держал длинный нож, похожий на кинжал. Его сопровождали две-три собаки. Выследив ягуара, охотник близко подходил к зверю, стараясь рассердить его. Взбешенный ягуар вскакивает в таких случаях на задние лапы и с разинутой пастью бросается на человека. Охотник, протянув руку в овечьей шкуре навстречу нападающему, быстро вонзал нож в левый бок зверя.

Ренгер знал одного индейца из города Бахады, который таким образом убил около ста ягуаров, но в конце концов сам погиб на охоте. Иногда парагвайцы охотятся на ягуара верхом на лошади, вооруженные только лассо (арканом). Ловко накинув аркан на шею ягуару, они пускаются в галоп, волоча зверя за собой по земле, пока не задушат.

Гораздо чаще в Америке охотятся на ягуаров с огнестрельным оружием, а также истребляют их всякими ловушками и настороженными ружьями и травят ядом.

Мех ягуара ценится невысоко и идет главным образом на ковры. Мясо его в некоторых местностях едят. Говорят, что оно вкусно и жирно, как свинина.


Оцелот

Из кошек средней величины в Америке водится оцелот. Величиной он с нашу рысь, но ниже ее ростом. Длина его туловища 85 сантиметров, а хвоста — 45 сантиметров. Мех оцелота густой и блестящий, с красивым пестрым рисунком. Основной цвет его шерсти буровато-серый или красновато-желто-серый, на груди и брюхе — желтовато-белый. Рисунок меха состоит из темных продольных полос, пятен и точек.

Оцелот живет в южных областях Северной Америки и в Южной Америке — до Перу, Боливии и Парагвая. Встречается он в густых безлюдных лесах, в скалистых и болотистых местах и редко подходит к человеческим поселениям. Целый день он спит в самых темных уголках леса, среди непроницаемой для глаза листвы, а иногда и в дуплах. На поиски добычи выходит в утренние и вечерние сумерки, а чаще по ночам. Во время ночных скитаний оцелот забирается также и в курятники, где иногда загрызает больше птиц, чем может унести. Нападает он также на молодых оленей, свиней и обезьян. Но обычная его пища — птицы, которых он ловит на деревьях или в гнездах, агути, крысы, мыши и другие мелкие млекопитающие. «Так как эта кошка охотится только ночью, — говорит Ренгер, — то я ни разу не мог проследить за ней, когда она ищет добычу. Мне кажется, что оцелот делает по ночам большие переходы. Я часто по целым часам шел по его следам в девственном лесу. Очень трудно отыскать остатки его еды, которые чаще всего состоят из перьев птиц. Поэтому можно думать, что оцелот убивает животных не больше, чем ему нужно, чтобы насытиться. Он хорошо лазает и, когда его преследуют, даже перепрыгивает с дерева на дерево, если они стоят близко друг к другу, однако в лазанье не проявляет такой легкости и ловкости, как пума. В воду оцелот бросается только в крайнем случае, например во время наводнений, но плавает отлично. Оцелоты живут в лесах парами. Каждая пара придерживается одного определенного района. Самец и самка охотятся отдельно. Детенышей редко бывает более двух. Мать прячет их в дуплах или в густых зарослях на земле и приносит им, как только они начинают есть мясо, мелких млекопитающих и птиц».


Оцелот.

Человеку оцелот вредит мало. Страдают от него только поселки, построенные в лесах. В таких местах оцелоты делают набеги на курятники, похищая обычно одну-две птицы. В Парагвае на оцелота охотятся с собаками. Спасаясь от них, оцелот взлезает на деревья, где его обыкновенно и подстреливают. Будучи ранен, оцелот нападает на собак, а иногда даже на человека. Большей частью этого зверя ловят в западни.

Молодых оцелотов часто ловят и приручают. Обыкновенно детеныши выдают свое местопребывание мяуканьем; в лесной чаще их легко найти даже без помощи собак. Пойманных детенышей вскармливают молоком, а потом вареным мясом. От растительной пищи они болеют и погибают. Если же их кормят вместо вареного мяса сырым, они делаются больше и красивее. Домашних птиц эти кошки не могут видеть спокойно: улучив минуту, оцелот моментально хватает птицу за шею и загрызает на месте. Насытившись, он облизывает себе морду, лапы, все туловище и ложится спать. Свой помет оцелоты никогда не зарывают, как кошки, но часто кладут его в сосуд для питья.

Днем оцелоты большей частью спят, свернувшись, как домашняя кошка. К вечеру оживляются и бодрствуют всю ночь. Маленькие оцелоты часто мяукают, особенно когда они голодны или хотят пить, а иногда просто от скуки. Взрослые мяукают, только когда они больны. Свое удовольствие оцелоты выражают мурлыканьем, а страх и гнев — фырканьем; когда им мешают есть, они ворчат.

Взятые сосунками, оцелоты быстро приручаются, играют, бегают за бумажкой, мячиком и вообще увлекаются всеми кошачьими забавами. Своего сторожа они хорошо знают, прыгают ему навстречу, лижут руки, ложатся у его ног, взлезают к нему на колени и на плечи. Они очень чувствительны к ласкам и начинают сейчас же мурлыкать, как только их приласкают. Со всеми домашними животными, кроме птиц, оцелоты живут дружно, играют с собаками и кошками. Все же из-за постоянных нападений на птиц их приходится держать в клетках или на привязи.

В зоологических садах оцелоты не вызывают интереса у посетителей. Днем спят или дремлют и кажутся равнодушными ко всему происходящему вокруг. Они мало требовательны — необходимо только следить, чтобы в их помещении всегда было чисто и тепло и чтобы у них не было недостатка в пище и питье. Большинство оцелотов попадает в Европу уже в прирученном или полуприрученном состоянии.


Мелкие дикие и домашние кошки

Мелкие дикие кошки встречаются на всех материках, кроме Австралии. Больше всего их в Азии, где живут кошки мраморная, крапчатая, карликовая, степная, манул и амурский лесной кот. Из них степная кошка, манул и амурский кот живут в СССР. Все они ведут сходный образ жизни. Различаются они по цвету и рисунку меха, по величине и месту жительства.

Мраморная кошка крупнее домашней. Ее мягкий густой мех бывает буровато-желтого, светложелтого или красновато-бурого цвета. Грудь и брюхо светлее, иногда совсем белые. По всему телу разбросаны черные пятна и полосы.

Мраморная кошка живет в горных лесистых странах юго-восточной Азии, в восточных предгорьях Гималаев, в Ассаме, Бирме, на полуострове Малакка, на островах Суматра и Ява. О ее жизни на свободе почти ничего не известно. В неволе она встречается редко. «Красивый мраморный кот, — рассказывает Брэм, — жил у меня довольно долго. Сидел он обыкновенно на задних лапах, как домашняя кошка, голову держал прямо, а хвост загибал так, что кончик его лежал на передних лапах. Голоса его я никогда не слыхал, иногда он только фыркал. Животное имело спокойный нрав, его трудно было рассердить. В этом отношении кот походил на оцелота. Охотнее всего он ел птиц и мелких млекопитающих. Коровье мясо ел неохотно, а от лошадиного упорно отказывался. При наступлении холодов этот красивый зверь, к сожалению, околел, несмотря на заботливый уход».


Мраморная кошка.

Крапчатая кошка — самая сильная и крупная из мелких кошек. Мех у нее грубый, без блеска. Основной цвет шерсти желтовато-серый. У одних он приближается к седоватому, у других — к буроватому. Вся шкура испещрена продолговатыми крапинками, а на голове и плечах — полосками.

Водится эта кошка на острове Цейлон, на Малабарском берегу южной Индии, в бассейнах Ганга и Инда, у подножия Гималаев, в Бирме, Южном Китае, на Малайском полуострове и острове Формоза. Питается она, подобно домашним кошкам, преимущественно мелкими млекопитающими и птицами, а также ловит рыбу. Говорят, что она нападает иногда на маленьких ягнят и даже на телят и перегрызает им горло. Держится обычно в густых влажных зарослях у берегов рек и болот.

В неволе эти кошки остаются дикими и злобными. Только молодые животные при умелом обхождении поддаются некоторому приручению. Они редко встречаются в зоологических садах. Ухаживать за крапчатыми кошками неприятно из-за их дурного запаха.


Крапчатая кошка.

Карликовая кошка — величиной с нашу домашнюю кошку, но бывает и меньше ее. Основной цвет верхней части ее тела буровато-светлосерый, брюшная сторона — белая. Мех покрыт на спине темноржавыми, а на груди и брюхе черно-бурыми пятнами. На голове и плечах продольные полоски.

Карликовая кошка распространена в Гималаях, в Бенгалии, Ассаме, Бирме, на Малайском полуострове, в Южном Китае, на островах Ява, Суматра, Борнео, а также филиппинских. Реже она встречается на юге Индостана. Эта кошка такая же хищница, как и более крупная — крапчатая. Она таскает кур, душит зайцев, изредка нападает и на маленьких ягнят.

Пойманные взрослыми, эти кошки не приручаются, легко приходят в ярость, шипят и фыркают на всех. Взятые молодыми, они делаются сравнительно ручными и доверчивыми. «Эти маленькие животные, — говорит натуралист Шмидт, — которых мы получали прямо с Явы, проворно лазают, уверенно ходят даже по тонким ветвям и хорошо прыгают. Часто они ловким прыжком вскакивают на деревянный обрубок, укрепленный в стене их клетки, и любят подолгу сидеть на нем. Они спокойны, позволяют трогать себя рукою, но не становятся ручными. На ласки они не отвечают, принимая их, видимо, без всякого удовольствия. По временам издают звук, похожий на короткое грубое „мау“. От карликовых кошек сильно пахнет мускусом».


Карликовая кошка.

Степная кошка крупнее домашней и окрашена в светлый желтовато-серый цвет. Встречается она на пространстве от восточных берегов Каспийского моря до пустынь внутренней Азии, а также в Персии и Афганистане. Образ жизни ее мало известен.

Манул по величине едва превышает домашнюю кошку. Он отличается густой и пышной шерстью серовато-желтого цвета. Встречается в степях южной Сибири, начиная от южных предгорий Урала, в Средней Азии и южном Закавказье. Питается манул преимущественно мелкими грызунами и различными степными птицами.


Манул.

Амурский лесной кот бывает величиной с крупную домашнюю кошку. Он рыжеватого цвета с ржавыми пятнами на туловище и поперечными полосками на груди. Встречается эта кошка в лесах Приамурья и Уссурийского края, в Корее и Северном Китае. Более точных сведений о ее распространении и образе жизни нет.

Из южноамериканских мелких кошек мы расскажем о тигровой, длиннохвостой и о кошке пампы.

Тигровая кошка величиной с нашу домашнюю кошку. Длина туловища тигровой кошки — 50 сантиметров, длина хвоста — 30 сантиметров. Ее мягкая шерсть имеет на боках бледножелтую окраску, на груди и брюхе — белую. На щеках у нее две темные полоски и такие же полоски идут от глаз к затылку. По спине проходит сплошная темная полоса, а по сторонам этой полосы тянется несколько рядов пятен, многие из них обведены более светлой тенью. Хвост — с темными кольцами и более пушист на конце, чем у корня.

По образу жизни эта кошка сходна с оцелотом. Пойманная в молодости и хорошо воспитанная, она делается чрезвычайно приятным и преданным животным. Пойманная совсем взрослой, она сначала ведет себя дико и буйно, но через некоторое время становится до известной степени ручной. Некоторые наблюдатели сообщают, что, если ручные тигровые кошки свободно живут в доме, они непрерывно охотятся за мышами и крысами, истребляя их гораздо энергичнее, чем домашние кошки.


Тигровая кошка.

«Тигровые кошки, — говорит Брэм, — изредка попадают в Европу и считаются редкостью в наших зоологических садах. Те из них, которых я видел и за которыми ухаживал, были, повидимому, мирными созданиями. Днем они скучали и большей частью лежали, свернувшись на своем ложе, равнодушные ко всему окружающему. Кроткий нрав, изящество движений и красота меха делают их очень привлекательными».

Длиннохвостая кошка тоже не больше крупной домашней. Хвост у нее длинный, а головка маленькая, с большими глазами и острыми ушами. Мех на спине рыжевато-серый, на боках светлее, а на груди и брюхе белый. По всему телу проходят продольными рядами серо-бурые или темнобурые пятна.

Живет длиннохвостая кошка в девственных лесах Бразилии. Она легко взбирается на деревья по вьющимся растениям, разыскивает птичьи гнезда, ловит и съедает различных мелких животных. Она одинаково опасна для лесных птиц и для домашних. Свое логовище она устраивает в дуплах, в трещинах скал или камнях и там же рождает детенышей. Бразильцы преследуют этих кошек за истребление домашней птицы, стреляют и ловят западнями.


Длиннохвостая кошка.

В Европу изредка привозят длиннохвостых кошек. При содержании их в клетках зоологических садов они не делаются ручными, тем более что ловят их обыкновенно уже в зрелом возрасте.

Кошка пампы крупнее домашней. Мех ее серовато-серебристого цвета с темными или ржаво-бурыми полосами, которые на ногах и хвосте имеют форму кольца.

Эта кошка живет в пампе — травянистых степях Южной Америки — и в Патагонии, до Магелланова пролива. Особенно часто она встречается на берегах Рио-Негро. Добычей ей служат мелкие грызуны, которых в пампе очень много. Местные жители считают ее не только безвредной, но даже полезной.


Кошка пампы.

В Европе и Малой Азии живет наиболее известная дикая кошка. Ее долгое время неправильно считали предком нашей домашней кошки. Эта кошка гораздо крупнее домашней. По весу она не уступает лисице. У нее сильные зубы, большая голова, короткое туловище. Хвост пушистый, одинаковой толщины по всей длине и на конце как бы обрублен. У домашней же кошки хвост к концу тоньше. Мех у дикой кошки длинный и густой, у самца — темносерого цвета, а у самки несколько светлее — желтовато-серый. По всему меху идут черные полосы и пятна. Полосы на лбу идут вдоль, а на туловище — поперек. Это характерная особенность в окраске дикой кошки.

Дикая кошка — лесное животное. Живет она преимущественно в горных лесах Пиренеев, Альп, Карпат, Балкан, Кавказа. Она распространена и в других местностях Средней и Южной Европы. У нас диких кошек особенно много в лесах Кавказских гор и их предгорий, до низовьев рек Кубани и Терека. Изредка они встречаются в западной части советской Белоруссии и Украины и в плавнях Днестра.

Наша кавказская дикая кошка несколько отличается от западноевропейской более светлым тоном окраски.

Большие высокоствольные леса, хвойные и смешанные, — любимое местопребывание дикой кошки. На Кавказе кошки держатся не только в горных лесах, но и в тростниках и густых зарослях речных долин. Чем меньше населена лесная местность, тем чаще там встречается дикая кошка. В горах она держится вблизи скал — там ей легче и удобнее прятаться. Логовище устраивает в дуплах толстых деревьев и в покинутых норах лисиц и барсуков. В свое логовище дикая кошка возвращается ночью только в холодное время года, а когда у нее есть котята, живет в нем постоянно. Днем она спит, а ночью рыскает за добычей. Свою деятельность она начинает с наступлением сумерек. Во время ночных охот ее еще труднее заметить, чем лисицу.

Дикая кошка опасна даже для животных средней величины. У нее прекрасно развиты зрение и слух, и она умеет осторожно, неслышно подкрадываться и терпеливо выжидать удобного случая для нападения.

«Дикая кошка превосходно выслеживает животных, — говорит Брэм, — и отлично умеет их схватывать, делая прыжки при нападении. Она подкрадывается к птице, спящей в гнезде, к зайцу, заснувшему в своем логовище, подкарауливает кролика, выходящего из норы, и, вероятно, ловит белок и сонь в дуплах деревьев. Нападая на более крупных животных, она вскакивает им на спину и перегрызает горло. Если прыжок был неудачен, она не преследует убегающее животное, а ищет новую добычу. Более обычную пищу ее составляют мыши и мелкие птицы, но установлено, что иногда она загрызает маленьких телят оленя и косули. У озер и лесных ручьев она подкарауливает водяных птиц и ловко выхватывает рыбу из воды. Особенно вредят дикие кошки в парках, где содержатся фазаны и другая мелкая дичь. Иногда они появляются на птичниках и голубятнях деревень, расположенных около леса».

Несмотря на некоторый вред, приносимый дикими кошками, они очень полезны для сельского хозяйства, так как уничтожают много грызунов-вредителей. Известный натуралист Чуди находил в желудках убитых им диких кошек остатки двадцати мышей и более. В остатках, найденных возле логовищ диких кошек, чаще всего попадались кости и волосы куниц, хорьков, горностаев, ласок, хомяков, крыс, полевок, мышей, реже — белок и некоторых птиц.

Дикие кошки рождают, как и домашние, пять-шесть слепых котят. Для родов кошка выбирает пустую барсучью или лисью нору, расселину скалы или дупло дерева. Тут она и живет с котятами, которые, пока сосут, никуда не выходят. При переходе котят на мясную пищу мать заботливо кормит их разными грызунами, кротами и маленькими птичками. Спустя некоторое время котята начинают выходить из логовища, лазать по деревьям и играть на ветвях. При опасности они прижимаются всем телом к толстой ветви и лежат там неподвижно. Их мех так хорошо подходит к цвету древесной коры, что только очень опытный глаз может открыть их присутствие. Взрослые дикие кошки укрываются таким же способом. Даже увидев, как кошка взобралась на дерево, нужно долго, тщательно всматриваться, чтобы найти ее. Особенно трудно заметить ее летом, когда листья еще лучше укрывают ее. Преследуемые собаками и охотниками, дикие кошки убегают. Только в безвыходном положении или раненные они приходят в ярость и могут быть опасны.

«Берегись дикой кошки, — говорит Чуди, — и хорошенько прицеливайся в нее! Если она ранена, то иногда бросается на охотника. С выгнутой спиной и поднятым хвостом, она злобно фыркает и смело нападает на человека. Она так глубоко вонзает в тело свои когти, что ее трудно оторвать; раны, нанесенные ею, долго не заживают. Собак дикая кошка мало боится. Когда собака приближается к ней одна, кошка иногда сама спускается с дерева и вступает в отчаянную борьбу. Она яростно царапается, стараясь попасть когтями в глаза собаки, и бешено борется до тех пор, пока в ней есть хоть искра жизни».

Настоящих диких кошек следует отличать от одичавших домашних. Одичавшие кошки нередко встречаются в лесах Средней Европы и у нас, особенно на юге. Хотя они никогда не достигают размеров диких кошек, но так же смелы и хищны, как дикие. От диких они отличаются окраской и формой хвоста: у диких хвост короче и как бы обрублен, у домашних — с заостренным концом.

Одичавшие домашние кошки через несколько поколений начинают принимать облик и цвет не дикой европейской, а африканской буланой кошки.

Буланая кошка водится в Африке и справедливо считается родоначальницей домашней кошки. Рюппель впервые встретил ее в Нубии, в западной части бассейна Нила, в пустынной степи, где наряду со скалистыми местностями встречаются заросли кустарников. Позднее другие исследователи находили ее по всему Судану, в Абиссинии, в глубине Африки и даже в Палестине. По своим размерам и облику буланая кошка очень походит на некоторые расы домашней. Длина ее туловища — 50 сантиметров, хвоста — немного более 25. Мех верхней части тела бледножелтого или булано-серого цвета, на загривке и на хребте рыжеватый, а на брюхе беловатый. По всему туловищу проходят темные, узкие, волнообразные поперечные полосы, которые на ногах выступают яснее. На лбу и затылке восемь узких продольных полос, а на туловище в некоторых местах мех пестрит мелким черным крапом. Хвост сверху булано-желтый, снизу белый, ближе к концу на нем три широких черных кольца, а самый кончик — совсем черный.


Буланая кошка.

Изображения кошек на древнеегипетских постройках в Фивах и других местах очень похожи на буланую кошку и заставляют предполагать, что именно ее держали у себя египтяне в качестве домашнего животного. Из древнего Египта буланая кошка была завезена в Аравию и Сирию. Позднее через Грецию и Рим она попала в Западную и Северную Европу. Эти предположения подтверждаются тем, что и теперь домашняя кошка йеменцев и арабов западного берега Красного моря сохранила окраску меха, одинаковую с булаными кошками, и совершенно сходное с ними сложение.

За это предположение особенно говорит также сходство скелетов домашней и буланой кошек. Буланая кошка, как и все дикие предки домашних животных, отличается только большей тонкостью костей. Но вот главное доказательство того, что буланая кошка — прародительница домашней: между их черепами нет заметной разницы, тогда как череп дикой кошки резко отличается от них.

Чрезвычайно важны наблюдения натуралиста Швейнфурта в стране Ньям-Нья. Буланая кошка встречается там гораздо чаще, чем в других исследованных частях Африки, поэтому можно предполагать, что самый центр Африки и есть постоянное отечество или главная область распространения этого животного. Здесь туземцы для своих домашних надобностей добывают кошку очень просто. Мальчики ловят молодых буланых кошек, привязывают их около жилья, и через короткое время эти дикие животные настолько приручаются и привыкают к людям, что остаются жить в поселке и вскоре начинают ловить мышей.

В древнем Египте, как в стране, жившей исключительно земледелием, кошки помогали охране урожаев и были надежными сторожами зернохранилищ от крыс и мышей. Видимо, этой важной ролью кошки и объясняется высокое почитание и даже обожествление этого животного у египтян. За убийство кошки в Египте полагалась по закону смертная казнь. Мертвых кошек египтяне бальзамировали, так же как умерших людей, превращали их в мумии и хоронили в храмах. Изучение этих мумий и изображений кошки и дало возможность установить, что домашней кошкой египтян была буланая кошка и ее потомки.

В настоящее время домашняя кошка водится во всех странах, где люди ведут оседлый образ жизни. В Европе, Азии и Австралии она встречается всюду. В Америке кошка распространилась вскоре после открытия этого материка. В Африке, в своем отечестве, особенно во внутренней части материка, домашняя кошка встречается гораздо реже, чем в других странах.


Домашняя кошка.

Кошка по преимуществу горожанка; кошек больше всего в крупных культурных городах.

«Каждое движение кошки, — говорит Брэм, — полно грации и ловкости. У нее в высшей степени плавная походка. При ходьбе она подбирает когти и ступает бархатистыми лапками так осторожно, что не производит ни малейшего шума. В бег она переходит, только когда ее преследуют, при этом она делает частые скачки. Она ловко пользуется всякой лазейкой, умеет взбираться на деревья и стены, если есть за что цепляться когтями. В открытом же поле ее легко может догнать любая собака. Особенно ловко кошка прыгает в высоту и с большой высоты, всегда становясь на ноги. Мне никогда не удавалось заставить кошку упасть на спину. Я держал ее спиной вниз и выпускал из рук с небольшой высоты над столом или стулом, и она все же успевала мгновенно перевернуться в воздухе и стать на все четыре лапы. Кошки умеют плавать, но пользуются этим уменьем только в тех случаях, когда им приходится спасаться из воды. Добровольно они никогда в воду не идут и боятся даже дождя.

Хриплый голос кошек замечательно гибок. Их „мяу“ меняется самым различным образом: оно то коротко, то длинно, то отрывочно, то протяжно. Оно может выражать и просьбу, и жалобу, и ласку, и требование, и гнев, и угрозу. К этому „мяу“ во время драк, особенно по ночам, кошки присоединяют еще другие неопределенные звуки, которые раздражают уши смешением мяуканья, рычанья, хрипенья, воя и фырканья».

Из внешних чувств у кошки хорошо развиты осязание, зрение и слух. Для осязания ей служат усы и лапы. Видит она днем так же превосходно, как и ночью. Зрачки ее могут приспособляться к самому разнообразному освещению: при ярком свете они суживаются до узкой черточки, а в темноте сильно расширяются и могут стать совсем круглыми. Еще лучше, чем зрение, у кошки развит слух. Ленц рассказывает, как он был удивлен тонкостью слуха этого животного. Он сидел на дворе, а на коленях у него спала кошка. Вдруг она вскочила и бросилась в кусты. Оказалось, что через двор, по гладкой мостовой, от одного куста к другому перебежал мышонок. Ленц потом измерил расстояние, на котором кошка услыхала мышь, и оно оказалось не менее 14 метров.

Кошка очень смела. Она не пугается даже самых больших собак и встречает их, изгибая спину, гневно фыркая и держа лапы наготове. Однако она не вступает с ними в бой, а предпочитает скрыться, влезть на дерево, на забор или шмыгнуть в какую-нибудь щель. Но если у нее есть котята и собака подойдет к ним близко, то кошка бесстрашно бросается на врага, вскакивает ему прямо на голову и яростно царапает глаза и морду.

Как охотник кошка отличается большой выдержкой. Она медленно и осторожно подкрадывается к мышиной норе, вся съеживается и, замерев на месте, терпеливо поджидает добычу. Вот мышь наполовину уже вышла из своей норки, а кошка все еще ждет и не шевелится, выбирая наиболее удобный момент для нападения. После удачной охоты кошки часто приносят задушенную крысу или мышь к людям и кладут свою добычу на виду, словно хвастаясь своим искусством.

Кошка рождает два раза в год, весной и осенью, каждый раз от четырех до шести слепых котят. Новорожденных детенышей она тщательно скрывает, опасаясь особенно котов, которые иногда съедают свое потомство. Яростно отгоняет она и всех других животных. В то же время она удивительно нежна не только со своими, но и с детенышами других животных. «Известно много случаев, — говорит Брэм, — когда кошки вскармливали своим молоком щенят, лисят, крольчат, зайчат, белок и даже мышей. Я еще мальчиком производил над моей кошкой подобные опыты, и они вполне подтвердили эти рассказы. Когда выращенная мною кошка окотилась, я принес ей слепую белочку, единственную оставшуюся в живых из всего беличьего помета, который мы взяли на воспитание. Мы не умели их кормить надлежащим образом и решили последнюю белочку подкинуть кошке. Кошка оправдала наши надежды. Она ласково приняла чужого детеныша, кормила, грела и ласкала его наравне со своими котятами. Белочка успевала сосать вместе со своими сводными братьями. Она оставалась у матери и после того, как котята были розданы. Кошка сосредоточила на ней все свое материнское чувство. Они прекрасно понимали друг друга: на кошачье мурлыканье белочка отвечала своим ворчаньем. Вскоре приемыш стал ходить по пятам за своей кормилицей, сначала по всему дому, а потом и по саду. Скоро белочка легко и ловко стала взлезать на деревья. Кошка всякий раз сначала с недоумением посматривала на нее, словно удивляясь, потом взлезала вслед за нею, тяжело перепрыгивая с сучка на сучок.

Эта же кошка не раз впоследствии выкармливала кроликов, крыс и щенят. В свою очередь эти столь разнообразные приемыши усыновляли потом других осиротевших животных».

Первое время, когда котята еще совсем беспомощны, кошка ни на минуту не оставляет их. Она берет своих детенышей губами за шиворот, переносит на более удобные места, прикладывает к сосцам, тщательно облизывает и убирает за ними нечистоты. На девятый день котята начинают видеть и с этого времени развиваются быстрее. Мало-помалу они теряют неуклюжесть, движения их становятся легкими и уверенными. С этого времени котята начинают играть. Мать охотно идет навстречу своему потомству и забавляется не меньше котят. Она дает им играть своим хвостом, позволяет лазать по себе, ложится на спину и сама играет с котятами, как с мячиками, потом вскакивает, убегает от них на несколько шагов и мурлыканьем приманивает к себе.

Когда они подрастут еще больше, она приносит им живую мышь, птичку или даже стрекозу. Среди котят это на первый раз вызывает переполох, но потом они смелеют и забавляются живой игрушкой. А мать зорко следит за ней и не дает убежать или улететь.

«Обыкновенно думают, — говорит Брэм, — что кошку нельзя воспитать. Такое мнение совершенно ошибочно. При хорошем и разумном обращении с нею она сильно привязывается к человеку и обнаруживает ум. Бывают кошки, я сам знал таких, которые переезжают со своими хозяевами с квартиры на квартиру и вовсе не стремятся вернуться на старое жилье. Привычка к человеку у них оказывается сильнее привычки к месту. Некоторые кошки, завидя издали своего хозяина, бегут к нему навстречу, ласкаются, приветливо мурлычут и всячески стараются выказать свое расположение. Они хорошо отличают своих от чужих, позволяют своим проделывать с собою всякие штуки, хотя и не в такой мере, как собаки. Чужих они боятся и убегают от них. Есть кошки, которые до такой степени любят своих хозяев, что провожают их по саду, по двору, а иногда даже по полям и лесу.

Кошки способны поддерживать дружбу с другими животными. Вопреки сложившейся поговорке — „живут, как собака с кошкой“, — встречается много примеров теснейшей дружбы между кошками и собаками.

Кошки поддаются и выучке. У Пехуэля-Леше была кошка, которая приносила по приказанию брошенные предметы, прыгала через стулья и столы, вскакивала на плечо и притворялась мертвой. Эта кошка жила в большой дружбе с серым попугаем, шла на его зов, когда он выкрикивал ее кличку „Ихобод“. Она никогда не сердилась, если он нарушал ее сон, хватая ее клювом за хвост».

Кошки гораздо легче, чем собаки, выучиваются служить на задних лапах. Если при обучении их не наказывать и не пугать, а только ласково поощрять, то после ряда упражнений кошки выучиваются «служить» в несколько дней. Обучать их нужно, показывая кусочки мяса и заставляя вставать на задние лапки, и давать им пищу, только когда они стоят. Полувзрослые кошки «служить» обучаются легче, чем старые или даже котята. Выучившись «служить», кошки сами уже встают на задние лапы всякий раз, когда что-либо просят.

О пользе домашней кошки говорить не приходится. Она гроза мышей, как домашних, так и полевых и лесных. Если мышей много, то одна кошка в среднем ловит их до двадцати штук в сутки, то есть в течение года может истребить несколько тысяч этих вредных грызунов. Уже одно появление кошки в квартире или магазине заставляет крыс и мышей покидать помещение. Охотиться на сильных крыс решается, впрочем, не всякая кошка. По свидетельству многих наблюдателей, кошки уничтожают также землероек, ящериц и змей, даже ядовитых. Они ловят майских жуков, саранчу и других вредных насекомых. Умеют ловить рыбу, подстерегая ее в воде и выбрасывая на берег лапой. Это они проделывают и с рыбками в аквариуме. Правда, в лесу и садах они ловят полезных птичек, но этот вред незначителен сравнительно с той пользой, которую они приносят.

При плохом и грубом обращении и особенно при плохой кормежке кошки легко привыкают воровать мясо и другие кушанья, таскать цыплят и вообще становятся «блуднями».

Кошки в юности, как и собаки, «чумятся», то есть у них бывает болезнь, похожая на собачью чуму. Самая опасная кошачья болезнь — парша. При таком заболевании больную нужно отделить от других кошек и показать ветеринару. Паршой кошки заражаются от крыс и друг от друга.

Домашние кошки различны по цвету. Они бывают следующих мастей: черные, черные с белыми пятнами, совершенно белые или белые, но с разными пятнами, желтые (цвета спелого колоса), рыжие с однотонными полосами или пестрыми пятнами, одноцветные сине-серые, светлосерые с темными разводами и трехцветные с крупными белыми, желтыми, желто-бурыми, черными и серыми пятнами.

Сине-серые кошки очень редки. Светлосерые, или кипрские, — самые обыкновенные; но настоящие кипрские должны иметь на лапах черную подошву. Красивы кошки зебровые, с темносерым или черно-бурым рисунком. Этих кошек называют также тигровыми.

Отдельной расой считают ангорскую кошку. Она отличается крупными размерами, длинным, густым и шелковистым мехом. Цвет ее пышной шерсти бывает белым, желтоватым, сероватым. У нас в Сибири длинношерстные кошки бывают серого и сине-серого цвета; их чаще называют сибирскими.

На острове Мэн, в Ирландском море, живет мэнская, или бесхвостая, домашняя кошка. Эта кошка прекрасно лазает по деревьям и благодаря очень высоким задним ногам может делать большие прыжки с ветви на ветвь. Бесхвостые кошки встречаются также в Китае и Японии.

Кроме этих пород, есть еще кошка с длинными мягкими волосами иссиня-серого цвета; это хороссанская кошка, живущая в Иране. Красивы кошки с мыса Доброй Надежды (Африка) рыжего и голубовато-серого цвета.

Одной из самых красивых кошек считается сиамская кошка с короткой гладкой шерстью чалого цвета. Хвост, уши, лапы и морда у нее темнобурого цвета. Своеобразна одна порода китайских кошек. У нее длинная шелковистая шерсть и большие, висячие, как у таксы, уши. Этих кошек китайцы откармливают и едят.

Известны также крупные абиссинские кошки. У нас, кроме сибирских кошек, различают еще куманскую кошку на Кавказе и рыжую тобольскую кошку.

Все эти породы легко скрещиваются; среди домашних кошек существует множество самых разнообразных помесей.

Значительное количество шкур домашних кошек поступает ежегодно на пушной рынок.

Сравнительно недорогие меха, приготовляемые из кошачьих шкур, отличаются значительной прочностью и довольно теплы.


Сервал

Последним из семейства настоящих кошек мы опишем сервала, которого по его строению и образу жизни можно считать переходной формой к рысям. Это довольно крупная кошка, туловище которой в длину достигает 1 метра, а хвост — 35 сантиметров. Сервал сухощав, высок; голова у него длинная, сжатая с боков и благодаря большим ушам кажется высокой. Глаза маленькие, косые, мех густой и длинный, желтовато-серого цвета с небольшими темными пятнами.

Сервалы живут преимущественно в Южной Африке, но встречаются и во всех степных пространствах этого материка: в Алжире, в области Конго, Анголе, Либерии. В верховьях Белого Нила сервал живет в скалистых местностях, находя убежище в пещерах и расселинах скал.

Пищу сервала составляют зайцы, молодые антилопы, ягнята и особенно птицы. Охотясь за птицами, сервалы нередко заходят по ночам в деревни и опустошают плохо охраняемые курятники. Днем сервал обыкновенно скрывается и спит, а с наступлением сумерек выходит за добычей. Все его поведение на охоте, движения и приемы совершенно кошачьи. Местное население, за исключением магометан, употребляет мясо сервала в пищу, считая его лакомством. Однако с ружьями на сервала охотятся мало, а больше ловят его всякими западнями и ловушками. Шкура его поступает на пушной рынок под названием «африканской тигровой кошки» и употребляется на ковры и полости. Но мех сервала грубый и ценится ниже шкур других больших кошек.


Сервал.

Сервалы легче многих других кошек поддаются приручению. «Будучи пойманы молодыми, — говорит Брэм, — они скоро становятся ручными, пойманные старыми, звери мечутся в клетке, как бешеные, фыркают, шипят и, завидев человека, готовятся к нападению. Однако и таких дикарей разумное обращение укрощает, так как это животное довольно добродушно. Ручной же сервал принадлежит к числу самых милых кошек. Он привязан к своему воспитателю, ходит за ним, прижимается к нему, трется о его платье и при этом мурлычет, как наша домашняя кошка. Он охотно играет с человеком или другими сервалами. Любит играть и один, хватая собственный хвост. Он по целым часам катает брошенные ему шары, гоняя и подбрасывая их. Во время игры он очень подвижен и гибок и без всякого усилия развлекается разнообразными прыжками и движениями, как это делают разыгравшиеся котята. Сервалы долго выживают в неволе, но они очень чувствительны к перемене температуры и легко простужаются. Один сервал, живший у меня и ставший уже совсем ручным, умер через несколько часов после резкой перемены погоды, когда температура понизилась на пятнадцать градусов. Он сразу перестал есть и наутро погиб.

В пище сервалы нетребовательны. Их нужно кормить сырым мясом, но постепенно они привыкают к обычной пище домашней кошки и особенно любят молоко».


Рыси

Рыси живут во всех частях света, кроме Австралии и Южной Америки. Их легко отличить от прочих кошек. У них небольшая голова, уши с кисточками на концах и короткий, точно обрубленный хвост. У всех рысей, за исключением каракала, бока щек покрыты густыми волосами, образующими бакенбарды. Рыси такие же сильные хищники, как и другие крупные кошки, но отличаются от них по образу жизни и поведению.

Каракал, или степная рысь, как мы уже отметили, отличается от своих родичей тем, что не имеет бакенбард. Это — красивое животное с тонким телом длиной от 65 до 75 сантиметров, высокими ногами, длинными и заостренными ушами с большими кистями на кончиках. Каракал — настоящее дитя сухих степей или пустынь и хорошо приспособлен для жизни в таких местах. Он прекрасный бегун, как и все обитатели степей. Его серовато-желтый, совершенно одноцветный мех подходит под цвет пустыни. На горле и брюхе шерсть светлее, беловатого цвета. На голове от кончика носа к глазам тянется с каждой стороны по черной полосе, а на верхней губе находится большое черное пятно. В зависимости от местности и цвета почвы окраска шерсти каракалов бывает то светлее, то темнее и разных оттенков — от буланого до беловато-рыжего. Эта приспособленность цвета к окружающей обстановке свойственна и настоящим северным рысям. Крадущийся каракал даже в светлую, лунную ночь настолько сливается с окраской почвы, что его трудно заметить и на близком расстоянии.


Каракал.

Область распространения этой рыси велика. Каракал населяет всю Африку и все юго-западные страны Азии, где охотно держится степей и речных долин. В пределах СССР он водится в закаспийских степях. Лесов каракал избегает. Он охотится на мелких млекопитающих и птиц, нападает иногда на антилоп, которым перекусывает сонную артерию. По мнению арабских охотников, каракал очень злобное животное.

«Каракал, — говорит Брэм, — кажется самой сердитой и неукротимой из рысей. Я часто видел его и держал в неволе, но никогда не мог примирить его с человеком. Стоит только подойти к клетке, в которой он лежит, повидимому, спокойно, чтобы вызвать его гнев. Он сердито вскакивает, с фырканьем бросается на подошедшего и готов разорвать его острыми когтями; или же ложится в самом заднем углу своей тюрьмы, прижимает к голове длинные уши, оттягивает губы, фыркает и ворчит без конца. Ни в одном зоологическом саду до сих пор не удалось приручить каракалов; с трудом удавалось достигнуть лишь того, чтобы каракал позволял сторожу входить в клетку. Все же, несмотря на злобность этой рыси, ее умели приручать древние египтяне и некоторые азиатские народы, дрессировавшие каракала для охоты наряду с гепардом».

Камышевый кот, или болотная рысь, тоже встречается в СССР. Ростом эта рысь вдвое больше домашней кошки. Мех ее серовато-бурый со слабо выраженными темными поперечными полосами, особенно заметными на боках, шее и ногах. Кисточки на ушах небольшие.

Этот вид имеет широкое распространение. Камышевый кот живет в большей части Африки и в Южной и Западной Азии. У нас он водится преимущественно по долинам рек, впадающих в моря Аральское и Каспийское.


Камышевый кот, или болотная рысь.

«Болотная рысь, — говорит Брэм, — гоняется за добычей днем и ночью. Нередко она дерзко приближается к деревням, охотно забираясь в большие сады около них. Она встречается и около окраин хлебных полей. Тихо и неслышно крадется она, время от времени останавливается и прислушивается. Настораживаясь, она, как наши домашние кошки, двигает ушами во все стороны, изгибает хвост и спокойным, почти неподвижным взором смотрит прямо перед собой. По-видимому, днем она руководится более слухом, чем зрением. Малейший шорох — и сейчас же у нее изменяется положение ушей, рысь поднимает голову и поворачивает ее в сторону шума. Все ее тело тотчас же прижимается к земле, и, скрываясь в траве, рысь, как змея, ползет к своей добыче. Большей частью охота ее удачна. Иногда случается видеть, как из травы неожиданно подскакивает вверх какое-то животное и мгновенно скрывается: это болотная рысь, сделав прыжок, хватает на лету спугнутую ею птицу. Обычную пищу камышевого кота составляют мыши и крысы, степные курочки, жаворонки, ржанки, камышевки и другие мелкие наземные и тростниковые птицы. На крестьянских дворах эта рысь при случае душит кур, голубей, в полях подкрадывается к зайцам, а на окраинах пустынь — к тушканчикам. На более крупных животных она, говорят, никогда не нападает, человека же боязливо избегает, но, будучи раненной или загнанной в тупик, энергично защищается».

Болотная рысь два раза в год мечет в болотах или степных зарослях по три-четыре детеныша. В зоологических садах камышевые коты бывают редко. В клетках они ведут себя, как и другие кошки. Попавшие в неволю старые камышевые коты дики и неукротимы, но детеныши при хорошем обращении с ними вырастают спокойными и добродушными. То, что камышевые коты действительно делаются ручными, доказывает рассказ Дюмихена, наблюдавшего этих рысей во время путешествия. «Однажды, — говорит этот ученый, — занимаясь снятием надписей в полуразрушенном древнем храме, я услышал лай своей собаки. Прислушиваясь к лаю, я заметил, что он раздается из-под пола. В храме в этом месте оказались подвалы, о которых я раньше не подозревал. Идя на лай собаки, я попал в полузасыпанный подземный ход и в конце его нашел собаку. Она возилась с кошкой, скорее играя с ней, чем нападая на нее. Кошка была настолько слаба, что казалась умирающей. Рассмотрев ее внимательнее, я увидел, что передо мною была не домашняя кошка, а совсем молодая болотная рысь. Это нисколько не удивило меня, — во время моих скитаний в окрестных пустынных горах я очень часто встречал этих животных и не раз видел, как они занимались ловлей мышей в развалинах древних храмов. Несомненно, на такую же охоту пришла сюда и эта рысь, но провалилась в подземелье храма и не смогла подняться вверх по высоким и гладким стенам. Чтобы вытащить мою собаку, я должен был принести несколько больших камней и опустить их в яму; потом я спустился сам, и только тогда удалось вытащить собаку наверх. Умирающая от голода рысь возбудила мое сострадание, я взял ее с собой и, придя в палатку, поскорее угостил ее молоком и мясом. Она с жадностью набросилась на еду и, подкрепившись, к моей радости оправилась. Это, видимо, доставило удовольствие и собаке, которая выражала к рыси доброжелательное отношение и пыталась играть с ней.

Когда я ловил рысь в яме, она не оказала никакого сопротивления, а после того, как поела, снова позволила поднять себя и приласкать. С этого времени она стала моим неразлучным спутником и странствовала вместе со мной по большей части Нубии. Она прыгала ко мне на верблюда, а когда я по целым часам работал в развалинах зданий, делая снимки с древних надписей, она постоянно держалась около меня. С собакой она тоже подружилась: они никогда не ссорились и ежедневно по целым часам играли друг с другом».

Рысь обыкновенная гораздо крупнее, сильнее и красивее описанных рысей. От них она отличается ростом, сильно развитыми бакенбардами и очень коротким хвостом. Длина ее туловища — 1 метр 30 сантиметров, длина хвоста — 20 сантиметров. У нее плотное сложение и мощные лапы, напоминающие лапы леопарда. Длинные и заостренные уши заканчиваются пучками густых черных волос в виде кисточек до 4 сантиметров в длину. Мех густой, на верхней части тела он рыжевато-серый, перемешанный с беловатым. На голове, шее, спине и боках разбросаны рыже-бурые или серо-бурые пятна, есть пятна и на ногах. Летом мех короче, с рыжеватым оттенком, зимой длиннее, и оттенок его светлосерый. Вообще же окраска шерсти обыкновенной рыси очень изменчива, и пятна у различных экземпляров расположены не одинаково.


Рысь обыкновенная.

В Западной Европе эта рысь сохранилась только местами, встречаясь преимущественно на Карпатах и в лесах Скандинавии. У нас она населяет всю область лесов от предгорий Карпат до крайнего востока Сибири.

Встречается эта рысь и в центральных европейских областях СССР, включая и Московскую, а к северу от Волги — в областях Калининской, Ленинградской, Северной, в Горьковском крае, Татарской республике, и в северных областях тайги, и в лесах по обоим склонам Кавказского хребта, и на Урале, где она распространена вплоть до реки Урала и Оренбурга.

Постоянным местопребыванием рыси служат обширные и сплошные леса, изобилующие разнообразной дичью. В островных лесах она показывается лишь в исключительных случаях. Обычно рыси подолгу живут в одной местности. Из своего постоянного местообитания они делают только небольшие отлучки, появляясь иногда у проезжих дорог и вблизи деревень. Держатся они бóльшую часть года поодиночке.

Рысь очень вынослива в ходьбе; она передвигается шагом или кошачьей рысью и, только преследуя добычу или спасаясь от врага, бежит прыжками. Она довольно хорошо лазает и легко плавает. Слух рыси очень тонкий, зрение острое, но обоняние слабое; осязание развито очень хорошо, причем, как и у других кошек, очень чувствительны усы. Все наблюдатели описывают этого хищника, как осторожное животное, которое не теряет самообладания при опасности и умеет выходить из трудных положений. Эти качества заметны и у рысей, содержимых в неволе.

Голос рыси, очень громкий и визгливый, напоминает до некоторой степени крики дерущихся котов. «Я много раз имел случай, — пишет натуралист Оскар Левис, — слышать крик не только моей ручной рыси, но и диких рысей ночью в уединенных лесах. Эти крики — какое-то соединение плача с ревом; они начинаются с высокой ноты и оканчиваются глухо и низко, подобно реву медведя. В ярости, готовясь к защите, рысь выгибает спину, ворчит и фыркает. Моя ручная рысь, тихо, по-кошачьи мяукая тонким и тоскливым голосом, жадно следила за голубями и курами и подкрадывалась к ним. Когда ее гладили, она от удовольствия продолжительно мурлыкала и ворчала так же, как домашняя кошка, но только грубее и резче».

Рысь — ночное животное. С наступлением дня она прячется и, если ей не мешают, лежит до наступления темноты. Для своего логовища она выбирает расселину скалы или чащу, иногда большую яму, нору лисицы или барсука. Желая спрятаться или лечь и выбрав место, рысь обыкновенно бросается туда большими прыжками, чтобы скрыть свои следы. Здесь она лежит и дремлет по целым часам. Но и во сне она следит за тем, что делается вокруг. Малейший шорох заставляет ее поворачивать голову, а если шум усиливается, она тотчас открывает глаза. С наступлением сумерек рысь становится бодрой и живой, но на охоту выходит лишь ночью. Она часто останавливается и прислушивается, как кошка. По мере возможности она держится своего прежнего пути, ступая по старым следам, особенно зимой. Смешать ее след со следом другого животного нельзя: он больше, чем след самого крупного волка, совершенно круглый, спереди тупой, так как втянутые когти не оставляют отпечатка. Шаг рыси короткий. Следы ее тянутся полосой. Если проходят две рыси, то и тогда они оставляют как бы один след, ступая след в след.

Добычей рыси делается всякое животное, которое она может осилить. Она ловит мышей, зайцев, глухарей, косуль и, в редких случаях, оленей, лосей и кабанов. Она так ловка, что ни одна мышь не ускользнет от нее; даже пролетающую или поднимающуюся с земли птицу рысь умеет и успевает схватить лапой. Задушив пойманного зверька или птицу, рысь начинает играть добычей. Она, как кошка, швыряет ее лапой и ловит, делает прыжки, виляет своим коротким хвостом и сопит от удовольствия. Даже будучи голодной, она некоторое время занимается этой игрой и только потом уже принимается за еду.

На севере, в сплошных лесах, рысь относительно безвредна. В нашей средней полосе и в странах Западной Европы она вредит охотничьим хозяйствам и заповедникам, уничтожая дичь. Вред ее усиливается тем, что иногда она убивает животных больше, чем ей нужно для еды. Часто она только слизывает с добычи кровь и объедает лишь самые лакомые кусочки, остальное же бросает нетронутым. Падали она не ест. У нас рысь редко нападает на домашних животных и очень редко приближается к жилью человека. По словам сибирских промышленников, рысь котится в начале лета, принося обыкновенно двух котят. Вполне точных и подробных сведений о размножении рыси не имеется.

В неволе рыси, если они пойманы молодыми и приручены, очень привлекательны. «Я несколько раз, — говорит Брэм, — держал у себя рысей. Раз даже держал в одной клетке канадскую рысь и нашу обыкновенную, а также наблюдал этих животных в различных зоологических садах и могу поэтому говорить на основании личного опыта. По сравнению с другими представителями кошачьего семейства рыси кажутся угрюмыми, упрямыми и ленивыми. Они лежат, как отлитые из меди статуи, почти без всякого движения целых полдня на одной и той же ветви, и лишь сжимание губ, движение ушей, глаз и хвоста показывает, что животное внимательно следит за всем окружающим. Каждое движение и каждое действие они выполняют с серьезным достоинством, неторопливо и с невозмутимым спокойствием. Они никогда не позволяют себе, подобно другим кошкам, прыгать за едой, когда ее видят. Наоборот, рысь спокойно и пристально смотрит на брошенный ей кусок мяса, медленно приближается к нему, но потом мгновенно схватывает его, усиленно виляя своим коротким хвостом. Полученную пищу рысь ест спокойно, без жадности, обычно не съедая всего, и с пренебрежением отворачивается от остатков. Совсем иначе ведут себя рыси, когда мимо клетки проходит или пролетает животное, которое может стать их добычей. Каждая собака, пробежавшая мимо, каждая пролетевшая птица или мелькнувшая мышь возбуждают их внимание. Глаза тотчас же устремляются туда, где тонкий слух уловил легкий шорох. Рысь принимает характерную позу насторожившегося хищника, красивее которой трудно найти».

В зоологических садах рыси плохо переносят неволю и требуют тщательного ухода. Они не боятся резких перемен погоды и самых сильных морозов, если у них есть сухое логовище, но они очень требовательны к пище. Они едят только свежее мясо и должны получать различных животных, чтобы была постоянная перемена блюд. Несмотря на все заботы, рыси, содержимые в клетках, часто погибают. Прирученные рыси, содержимые на воле, живут прекрасно и не болеют. Натуралист Оскар Левис очень красочно описывает свою ручную рысь.

«Моя рысь, — говорит он, — жесточайший враг домашних кошек. Этим, может быть, можно объяснить, почему на воле рысь и дикая кошка не встречаются в одних и тех же охотничьих областях. Свою молодую рысь я в течение немногих месяцев приучил отзываться на кличку „Люси“. Среди многих собачьих имен, которые я выкрикивал во время охоты, она всегда отличала свое имя и с образцовым послушанием шла на зов. Мне удалось без всякого труда так хорошо выдрессировать Люси, что во время самой отчаянной, соблазнительной, но запрещенной охоты за зайцами, птицами и овцами она останавливалась, если до нее достигал мой угрожающий зов, пристыженно бросалась на землю и по-собачьи просила прощения. Она скоро поняла значение выстрела, убивающего дичь для утоления ее голода. Если она была далеко и не могла слышать моего зова, то достаточно было выстрелить из ружья, чтобы она поспешно явилась. Много ловкости и хитрости она проявляла при охоте за зайцами и голубями, мясо которых она предпочитала всякой другой пище. Люси добровольно, даже с удовольствием ходила на все осенние охоты, следуя за мной по пятам. Если перед нами поднимался заяц или собаки пригоняли его к нам, то начиналась самая горячая охота. Однако, несмотря на чрезвычайное возбуждение, моя рысь имела всегда настолько выдержки, что правильно учитывала быстроту своего бега и бега зайца. В тех случаях, когда заяц превосходил ее в беге, она делала прыжки, чтобы схватить добычу. Если же заяц был молодой, не из быстрых, то она гналась за ним, не разбирая дороги, через плетни и заборы, следуя за дичью, как борзая собака, и охота при этом часто бывала удачной. При охоте на голубей Люси тоже проявляла достаточно сообразительности. После того как она много раз потерпела неудачу, бросаясь на голубей, сидевших на земле, она изменила тактику. Она перестала бросаться прямо на то место, где сидела птица, а стала делать над ней большой, хорошо рассчитанный прыжок вверх и хватала взлетевшего голубя острыми когтями прямо в воздухе.

Люси слушалась только меня и моего брата. Если мы оба в один день уезжали куда-нибудь, то никто не мог ее обуздать. Горе тогда было всякой неосторожной курице, утке или гусю! Однако с наступлением темноты Люси переставала буйствовать, взлезала на крышу и отдыхала там, прислонясь к дымовой трубе. Если поздно вечером или ночью к крыльцу подъезжал наш экипаж, она в несколько прыжков соскакивала с крыши, спускалась по колоннам вниз и широким, высоким прыжком бросалась мне на грудь, обхватывая мою шею своими сильными передними лапами. Она громко мурлыкала, ласкалась по-кошачьи, толкала меня головой и входила за нами в комнаты, чтобы расположиться на ночь на софе, постели или около печки.

Однажды мне и моему брату пришлось уехать на целую неделю. Рысь беспокойно искала нас и громко кричала, а на второй день оставила дом и поселилась в ближайшем березовом лесу. Она начала бояться людей и перестала брать пищу из кухни. Только ночью она возвращалась еще на свое обычное место на крыше дома, около трубы. Когда мы ночью возвратились после долгой разлуки домой, радость ее была беспредельна. Вихрем слетела она с крыши и, бросаясь на шею, поочередно душила нас с братом своими ласками. Немедленно она вернулась к прежнему образу жизни и вечером снова доставила всем нашим гостям редкое и крайне занимательное зрелище: вытянувшись на софе, за спиной моей матери, читавшей книгу, она довольно мурлыкала, зевала, а иногда порядочно похрапывала».

В Южной Европе, Малой Азии и у нас в Закавказье водится парделевая, правильнее пардовая, рысь. Она очень похожа на обыкновенную, но имеет более пятнистый наряд: на голове у нее черные полосы, а туловище густо покрыто темными пятнами. Образ жизни и все повадки у нее те же, что у обыкновенной рыси.


Пардовая рысь.

В сплошных лесах Канады живет близкая родственница нашей обыкновенной рыси — канадская рысь, которая, как и наша рысь, считается довольно важным промысловым пушным зверем. Эта рысь несколько крупнее обыкновенной, мех ее длиннее и гуще. Основная окраска — буровато-металлическо-серая. Летом ее шерсть имеет рыжеватый оттенок, зимой — белесоватый. Пятна на ней светлые и мало заметны, а на спине совсем не видны. И в Америке и в Сибири особенно красивый мех имеют рыси, распространенные в самых северных областях тайги. Все упомянутые виды рысей дают пушной промышленности значительное количество шкур. Наиболее ценным считается мех обыкновенной и канадской рыси. В СССР собирают в среднем около трех тысяч рысьих шкур в год.


Канадская рысь.


Гепарды

Гепард — очень своеобразное животное из семейства кошачьих. Он — как бы соединительное звено между кошками и собаками. У гепарда кошачья голова, кошачий длинный хвост, а склад тела и ног собачий. Хотя на лапах гепарда и имеются втяжные когти, но он никогда их не втягивает — они всегда выпущены и, стираясь, делаются тупыми, как у собак. Зубы его сходны с зубами кошек, но клыки сжаты у боков, как у собак.

Гепарды водятся в Африке и Азии. Из африканских гепардов наиболее известен крапчатый гепард, длина которого доходит до 2 метров. Окраска этого зверя светложелтая с многочисленными черными пятнами. Распространен он от Абиссинии до юго-западной Африки. В юго-западной Азии водится известный с древнейших времен охотничий гепард, по-индусски чита. От африканского он отличается окраской. Основной цвет его меха очень светлый, желтовато-серый. На этом фоне разбросаны черные и бурые пятна, которые на спине тесно сближены и почти сливаются, а на конце хвоста образуют кольца. Длина тела читы доходит до 1 метра 40 сантиметров, длина хвоста — более 75 сантиметров. По величине тела чита не больше леопарда, но выше его.

Этот гепард водится и в СССР. Он встречается по всей советской Средней Азии, начиная от восточного берега Каспийского моря до Тянь-Шаня, но всюду очень редок.

Это настоящее степное животное. По сравнению с кошкой чита ступает более твердо и делает бóльшие шаги. Лазать гепард не может. Он мурлычет, как домашняя кошка, только гуще, грубее, при раздражении фыркает, как все кошки, ворчит и щелкает зубами.

Пища охотничьего гепарда состоит главным образом из жвачных животных малой и средней величины, которых он ловко ловит. Любимая добыча его — антилопы. В беге на короткое расстояние гепард одно из самых быстрых животных. На бегу он напоминает борзую собаку. Однако большие расстояния гепард не может пробегать так быстро, он скоро устает, и лошадь легко догоняет его. Гепард не полагается только на быстроту бега, он умеет и подкрадываться к добыче. Заметив стадо пасущихся антилоп, гепард прижимается к земле и ползет беззвучно, но быстро, стараясь скрыться от бдительных глаз вожаков стада. Ползет он, совершенно согнув длинные ноги и скорее по-лисьи или по-волчьи, чем по-кошачьи. Он никогда не подкрадывается с наветренной стороны и замирает неподвижно на месте, если вожак стада встревоженно поднимет голову. Подкравшись к стаду, гепард выбирает животное, стоящее ближе, и с большой быстротой бросается на него, гонится за ним, ударом лапы по ногам сбивает на землю и хватает за горло.


Гепард.

В неволе гепарда дрессируют для охоты. В Индии им с успехом пользуются для охоты на степных животных, подобно тому как используют сокола и беркута для охоты на птиц и лисиц. Встарину монгольские ханы устраивали охоты с гепардами и брали с собой сотни этих животных. Еще и теперь у некоторых туземных раджей Индии содержатся гепарды. Еще не так давно гепардов дрессировали для охоты в Иране, Абиссинии и Алжире. В средние века были охотничьи гепарды у королей Западной Европы и у русских удельных князей.

В Индии с читой охотятся и теперь. Отправляясь на охоту, охотники завязывают зверю глаза и, держа его на привязи, везут на легкой двухколесной арбе. Затем охотники стараются, насколько возможно, приблизиться к стаду антилоп, снимают повязку с глаз гепарда и показывают ему добычу. Едва животное завидит антилоп, как тотчас же сползает с арбы и начинает осторожно подкрадываться к стаду. Если нападение удается, то чита валит на землю антилопу или оленя, а охотники подбегают, перерезают добыче горло и собирают кровь в деревянный сосуд. Напоив читу этой кровью, ей снова завязывают глаза.

«Должно казаться странным, — говорит Брэм, — что сведения о жизни гепарда, которого так часто приручают, очень скудны. Я безуспешно расспрашивал о гепардах арабов-кочевников в Африке, которые отлично знают этих животных. Они мне сообщили только, что гепардов ловят петлями и что, несмотря на дикость и бешенство вначале, гепарды приручаются в самое короткое время. Стерндаль рассказывает несколько больше о гепардах Индии. По его словам, детеныш гепарда чисто серого цвета, за исключением черной полоски на носу. В Индии никогда не воспитывают для охоты детенышей, а ловят только взрослых, уже умеющих охотиться гепардов. Туземцы рассказывали этому натуралисту, что гепард наедается лишь раз в три дня, но ест очень много и спит потом в своем логовище. На третий день встает и отправляется к определенному дереву, где собираются и другие гепарды. Там они играют друг с другом и „точат когти“, царапая дерево. В этом рассказе есть доля правды, так как именно около таких деревьев гепардов и ловят. Здесь шагов на двенадцать в окружности укрепляют на деревянных кольях множество петель, какие употребляют для ловли антилоп; затем охотники прячутся за ширмой из ветвей, поставленной на расстоянии восьмидесяти шагов, и караулят. Один охотник, присутствовавший на такой ловле, рассказывает, что, когда солнце стало садиться, показались вдали четыре читы. Они играли, гоняясь друг за другом, — очевидно, это было одно семейство. Скоро они все подбежали к дереву, причем два более крупных зверя были впереди и сразу оба запутались лапами в петлях. Туземцы подбежали, набросили на них попоны, связали им ноги, а потом надели на головы особые кожаные покрывала. Один неловкий туземец был сильно укушен в руку. Пойманных зверей на арбах, запряженных быками, отвезли в деревню. В деревне воспитание их началось с того, что изо дня в день женщины и дети, смеясь и болтая, находились около них, чтобы прежде всего приучить их к человеческому голосу. Приблизительно через шесть месяцев после поимки читы становятся годными для охоты, и любители покупают их за высокую плату. Их никогда не держат в клетках, а всегда, как собак, на привязи.

Для каждого, кто видел гепарда в неволе, ясно, что приручение этих зверей — действительно нетрудное дело.

Я думаю, что во всем семействе кошек нет ни одного столь добродушного создания, как охотничий гепард, и сомневаюсь, чтобы какая-нибудь дикая кошка могла быть так приручена. Добродушие составляет основную черту характера этого животного. Привязанному гепарду и в голову не приходит перегрызть тонкую веревку, которой он привязан. Никогда он не причинит вреда тому, кто с ним возится. Можно смело подходить к гепарду, гладить его и ласкать. Ласки он принимает довольно холодно, только мурлыкать начинает сильнее, чем обычно. Он, пока не спит, непрерывно мурлычет по-кошачьи. Часто он подолгу стоит неподвижно, смотрит в одну точку и мурлычет с довольным видом. В такие минуты куры, голуби, воробьи, козы и овцы могут смело проходить мимо него: он не обращает на них никакого внимания. Только появление какого-нибудь хищного животного нарушает такое созерцательное настроение гепарда. Мурлыканье мгновенно прекращается; взгляд делается острым; гепард навостряет уши и готовится к прыжку.

Шлегель рассказывает о гепарде, которому днем позволяли бегать на свободе и привязывали только на ночь. Его любимое место было около теплой печки. В холодную и даже слегка прохладную погоду он совсем не хотел покидать комнату, особенно место у печки. Выходил на двор он только для естественных надобностей, так как отличался большой чистоплотностью и не пачкал в доме. Вечером он без сопротивления позволял сажать себя на цепь и даже сам просовывал голову в ошейник, который перед ним держали. Он знал свою кличку „Бетти“ и был особенно привязан к детям, прыгал и играл с ними. В обращении со взрослыми он был сдержаннее. На животных, в том числе на кошек и собак, не обращал никакого внимания. Летом он охотно лежал в саду на солнечном припеке. На прогулках, когда хозяин брал его с собой, он вел себя, как благовоспитанная собака: иногда забегал вперед, но вскоре возвращался назад, был послушен и не трогал встречавшихся домашних животных. В воду никогда не шел. Свой мех он содержал в чистоте и никогда не страдал от паразитов. Кормили его вареным мясом и молоком с хлебом».

В зоологических садах и зверинцах гепарды редко выживают долго. Они чувствительны к холоду и переменам погоды и не выносят долгого заключения в клетке.


Фенек

Когда горячее солнце Сахары склоняется к западу и зной сменяется свежестью, в оживающей пустыне появляются осторожные стайки красивых маленьких зверьков. Это степные лисицы, или фенеки, принадлежащие к семейству собачьих. У них маленькая и тонкая мордочка с большими красивыми глазами и огромными ушами. Фенек — самая маленькая из лисиц. Длина ее тела с хвостом не превышает 65 сантиметров, длина хвоста — 20 сантиметров. Мех этого зверька мягок и шелковист, на спине и на боках песочного цвета, а на груди и брюшке белый. Хвост песочного цвета с черным пятном у основания и таким же пятном на конце.

Фенек водится в сухих степях и песчаных пустынях Северной Африки. Он копает норы в песчаной почве и умеет, когда его преследуют или при иной опасности, быстро закапываться в рыхлый песок. Днем он спит в своей подземной норе, свернувшись клубком. С закатом солнца просыпается и прежде всего бежит к месту, где есть вода. Пьет он много и, только напившись досыта, отправляется на охоту. Любимую пищу фенека составляют птенцы и яйца. Он не щадит ни одного гнезда. Ловит он и взрослых птиц. Если не удастся поймать птицу, он ест тушканчиков и других грызунов, ящериц, жуков и стрекоз. При случае фенек посещает пальмовые рощи, где ест финики; не пренебрегает он и другими плодами, не исключая арбузов.


Фенек и египетский тушканчик.

Во время охоты все движения этой красивой лисички отличаются ловкостью и легкостью. «В сумерки, — говорит Брэм, — слышен иногда в степи тихий своеобразный визг фенека. При счастливых обстоятельствах можно увидеть между песчаными холмами и скалами или в густой траве, как фенек подкрадывается к добыче. Он ползет очень осторожно, прислушиваясь, оглядываясь и обнюхивая воздух. Ничто не ускользает от его внимания. Вот большие уши фенека уловили чуть заметное шуршанье кузнечика в траве. Зверек тотчас же находит добычу и съедает ее. Ловкая ящерица скользнула по песку, но фенек и ее услышал и поймал. Но это все не главная добыча фенека. Горе жаворонку, который случайно опустился на землю недалеко от тропинки, по которой крадется фенек. Жаворонок погиб, если хоть раз шевельнул крыльями! Горе и степному рябку, — за этой птицей фенек крадется особенно охотно. Одного рябка ему достаточно, чтобы быть сытым самому и накормить голодных детенышей. Надо видеть фенека, когда он своим тонким чутьем выследил выводок рябков! Может быть, только одна из этих птиц пересекла охотничью тропинку фенека, но и этого достаточно. Он тотчас же отыскивает след и, невидимый, неслышный, тихо крадется, обнюхивая землю. Фенек очень хорошо знает этих птиц. Его не обманут камни и кучки песка, издали похожие на рябков: острое обоняние и хороший слух укажут ему верный путь. Как ни ничтожен шум, который произведет рябок, усаживаясь на ночлег, как ни мало заметно движение оглядывающейся в полусне птицы, как ни незначителен запах, оставляемый рябком на земле, — от фенека ничто не укроется. Вот он уже у добычи и ползет почти на животе. За последним кустиком он останавливается. Как блестят его глаза, как широко растопырились его уши, как жадно смотрит он на дремлющую, усталую птицу! Вся жизнь его как бы сосредоточилась в глазах, а туловище словно окаменело и кажется изваянием, сделанным из песка пустыни. Но вот последний прыжок, рябок замахал крыльями и, не успев взлететь, очутился в зубах фенека. Все соседние птицы, громко хлопая крыльями, поспешно взлетают, некоторое время беспорядочно носятся в ночном мраке и снова опускаются на землю, не подозревая, кто прервал их сон».

По сведениям арабов, фенек мечет в марте три-четыре слепых детеныша и заботливо воспитывает их. В неволе зверек легко делается ручным и привязывается к своему хозяину, особенно если он попал в руки человека еще молодым. При хорошем обращении и уходе фенеки хорошо переносят неволю, но требуют теплого помещения.


Лисы

Лисицы имеют почти такой же склад тела и такие же зубы, как собаки, волки и шакалы, но отличаются от них более длинным туловищем, ниже посаженным на ногах, и более пышным длинным хвостом.

Лисица — одно из самых известных диких животных. О ней упоминают пословицы и поговорки, про нее сочинено множество сказок; лучшие баснописцы всех времен и народов делали ее героиней своих басен, а великий немецкий поэт Гёте написал о ней целую поэму. Однако во всех этих сказках и баснях образ лисицы мало соответствует действительности. «Беспристрастный наблюдатель, — говорит натуралист Пехуэль-Леше, — не найдет у этого животного той степени понятливости, хитрости и находчивости, которую ей приписывает народная молва. По моему мнению, лисица по своей сметливости мало разнится от других хищных зверей, например от волка. За ней можно признать только способность отлично пользоваться местными условиями, чтобы спасаться от врагов; но и у других зверей из семейства собак развита та же способность. При опасности лиса иногда впадает даже в панику. Она попадается несколько раз сряду в одни и те же ловушки, и вообще ее легко обмануть. Во время облав она боится флажков и тряпок и не решается пробежать мимо них, несмотря на крики загонщиков и выстрелы охотников. Когда охотник стоит неподвижно, лиса не скоро узнает о его присутствии и долго не чует его, если он приближается к ней с наветренной стороны. Зрение и обоняние у нее не особенно сильно развиты».

По окраске своего прекрасного меха лисицы очень разнообразны. Среди них бывают и снежно-белые альбиносы, и очень темные, черно-бурые, и даже совершенно черные лисицы, изредка встречающиеся у нас в СССР в северных областях и на Кавказе и чаще в северо-восточной Сибири. Пушная промышленность в зависимости от цвета шерсти различает целый ряд сортов лисицы: караганка (серая степная лисица), красная, огневка (ярко-рыжая), крестовка (темная, у которой буроватый цвет часто идет пересекающимися полосами вдоль хребта и через лопатки), сиводушка (темная чернобрюхая лисица, переходная к чернобурой) и чернобурая.

Наиболее ценными считаются самые темные лисьи шкуры — черно-бурого или черного цвета. Ярко-рыжие шкуры лесных лисиц ценятся выше, чем светлые степных лисиц. Чисто белые лисицы, хотя и очень редки, ценности не имеют. Сиводушка может быть и темной формой лисицы и помесью лисиц красной и черной.


Лисица.

Лиса — ценный пушной зверь. В СССР ежегодно добывается до полумиллиона лисьих шкур, лучшие из которых оцениваются свыше пятидесяти рублей, а чернобурые шкуры стоят иногда сотни рублей. Лисы полезны не только своим мехом, но и тем, что истребляют грызунов, вредных для сельского хозяйства и лесоводства.

В Северной Америке, начиная от крайнего севера, живет американская лисица, которая очень похожа на нашу европейскую и сибирскую. Среди красных лисиц там, как и у нас, встречаются такие, шерсть которых окрашена темнее. Чаше, чем в Сибири, встречаются там совершенно черные лисицы с серебристым налетом. Их так и называют серебристыми лисицами. Таких именно лисиц, шкурки которых ценились очень дорого, в Канаде и Соединенных штатах лет сорок назад начали держать в клетках для получения приплода и шкурок. Черные лисицы начали правильно размножаться в неволе, и мало-помалу, сначала в Америке, потом и в Западной Европе и в СССР, возник целый промысел разведения черных лисиц на особых лисьих фермах. Теперь таких ферм очень много. Есть фермы, в которых держат и кормят по тысяче лисиц и больше. У нас два больших лисьих совхоза находятся вблизи Москвы и один у города Повенца.

Лисицы живут в большинстве стран Северного полушария: во всей Европе, в Северной Африке и в Западной и Северной Азии. Селятся они в самых разнообразных местностях. К числу злейших врагов лисицы принадлежит волк; поэтому там, где много волков, лисицы размножаются не очень сильно; и наоборот, в странах, где истребляют волков, число лисиц большей частью увеличивается.

Лисица выбирает свое логовище с большой осторожностью. Она устраивает его под камнями или между корнями больших деревьев. Логовище состоит из глубокой норы с довольно просторной камерой. Однако по возможности лисица старается завладеть чужой, уже готовой норой. Охотнее всего она пользуется покинутым логовищем барсука, а иногда даже живет с ним в одной норе. Осенью и зимой, особенно на равнинах, лисица иногда живет под кучей хвороста или под камнями или устраивает свое логовище в дупле старой ивы, а то просто в ямке под густыми кустами. В бурю, дождь, мороз и в сильную жару лисица почти все время лежит в норе; в хорошую же погоду зимой и летом она рыскает по окрестностям за добычей и засыпает где придется. В теплых степных странах, где мало леса, например в плодородной части Нижнего Египта, лисицы роют норы только для своих детенышей, сами же обыкновенно живут на поверхности земли.

За добычей лиса отправляется преимущественно по ночам, но в мало населенных и спокойных местностях охотится и днем. Она крадется очень тихо и осторожно, время от времени осматривается и обнюхивает воздух, старается как можно лучше прятаться, для чего выбирает себе путь между камнями, кустами и в высокой траве. Обычно она не покидает леса, а если ей приходится перебегать полянку, она решается на это лишь в том случае, когда находит на ней прикрытия в виде кустов и больших камней. Опытные охотники хорошо знают привычки лисицы и почти всегда угадывают, по каким тропинкам (лазам) она должна пробежать из одной части леса в другую.

Добыча лисицы состоит из разнообразных животных, начиная от молодой косули и кончая майским жуком, но чаще всего она ловит различных мышей. Исследование желудков убитых лисиц показало, что лиса ест, кроме живой добычи, также падаль и ягоды. Мелких грызунов она поедает очень много. При вскрытиях находили в желудке одной лисицы до пятидесяти штук мышей и полевок. Успешно охотится лиса за зайцами и кроликами, ловит птиц и опустошает птичьи гнезда. Известны случаи, когда лисицы подплывали к гнездам лебедей и загрызали сидевших на яйцах самок. Очень часто они нападают ночью и на домашнюю птицу, а иногда таскают кур со двора и днем. Особенно часто лиса посещает птичники в то время, когда кормит подрастающих детенышей. «Возвращаясь в одно майское утро с охоты, — сообщает старший лесничий Мейеринк, — я увидел в трехстах шагах от себя дуб, по сучьям которого спокойно и медленно передвигалось что-то белое. Я подбежал ближе и увидел лисицу, которая тащила в зубах домашнего гуся. Я успел уже приблизиться шагов на семьдесят и готовился спустить курок, когда лисица вдруг бросила гуся и, прыгая с ветки на ветку, быстро скрылась из виду. Отметив место, где находился этот дуб, обрезками бумаги, я подобрал раненого гуся и отправился домой за помощниками. Через два часа я снова был у отмеченного дуба с несколькими охотниками, вооруженными топорами и лестницей. Мы стали стучать топорами по дереву до тех пор, пока не выгнали оттуда лисицу, которая тут же была убита. Она оказалась самкой, а набухшие сосцы ее указывали, что у нее были маленькие детеныши. Тогда охотники взлезли на дерево и палкой стали исследовать дупло. На глубине полутора метров мы обнаружили лисят и, продолбив дерево у основания дупла, достали через сделанное отверстие весь выводок, состоявший из четырех одномесячных лисят».

Лисица бегает быстро и ловко. Она умеет ползать, неслышно скользить по земле, мчаться во весь дух и делать очень большие прыжки. Однако хорошие борзые собаки легко ее догоняют. При быстром беге лисица держит свой хвост (по-охотничьи — трубу) навытяжку, откинув его назад, а при ходьбе волочит его по земле. Когда лисица подстерегает добычу, она ложится плотно брюхом на землю, а когда отдыхает, то нередко, подобно собаке, укладывается, свернувшись клубком, или ложится на бок. Очень часто она сидит на задних лапах, совсем как собака, а свой пушистый хвост закидывает к передним ногам. Воды лиса нисколько не боится, идет в нее охотно и плавает легко и быстро. Лазает она тоже довольно легко и иногда взбирается на нижние ветви деревьев. При наводнениях или весной при полой воде лисицы нередко взбираются на ветлы речной долины.

Голос лисицы напоминает отрывистый лай, который переходит в звонкий тонкий визг. Взрослые лают редко, лишь перед грозой, в непогоду или при больших морозах. Лисята же кричат и тявкают всякий раз, когда голодны или начинают скучать. В гневе или при опасности лиса громко ворчит.

Лисицы не собираются стаями, хотя их нередко встречают по нескольку штук в одной норе. Между собой они живут далеко не дружно, а при голодовках пожирают своих раненых и слабых сородичей. Лесничий Мюллер наблюдал, как шестеро лисят сначала весело играли друг с другом, потом из-за чего-то поссорились и одного искусали до крови. Раненый зверек собрался было убежать, но был настигнут своими сестрами, умерщвлен и тут же съеден. Такая же участь постигла одну подстреленную молодую лису, котор