КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Приключения в Абсурдии (fb2)


Настройки текста:



Наталья Константиновна Беляева Приключения в Абсурдии

Глава 1, в которой мы представляем вам Абру, Кадабру, их развлечения и короля Абсурда Первого


Самое подходящее место для начала сказки, конечно же, лес. Немало там сохранилось для нас всяких тайн и чудес. Давайте и на этот раз отправимся в его загадочную чащу. Зайдем тихонечко, не нарушая привычной жизни ее обитателей. Тс-с… Слышите? Где-то поют.

По опушке шла метла,
На хвосте попона,
Под уздцы ее вела
Толстая ворона.
А навстречу им бежал
Уж на трех копытах,
Увидал их и заржал,
Будто конь убитый.
Вот забрали всех троих
В сумасшедший табор…
Сочиняли этот стих
Абра и Кадабра.

Кто же такие эти сочинительницы странных песен? Сестры они. Абра и Кадабра. Молоденькие, всего-то по 700 лет каждой. Абра худенькая, все косточки пересчитать можно. И ростом она — точнехонько метра два с хвостиком. Носик у Абры под стать росту. Зато глаз совсем не видно. Кадабра тоже неплоха. Более степенна. В обхват со стог сена. В общем, одна сестра — в длину, другая — в ширину…

Ясное дело, эти сестрицы не простого звания, а волшебного. Но, видимо, могущество каждой не дает им жить дружно. В данный момент у них временное перемирие на одни сутки. А следующим утром.

Следующее утро снова началось со скандала. Сухопарая Абра помчалась спозаранку в лес и набрала целый подол грибов, именуемых дедушкиным табаком. Вернувшись в избушку, вредная Абра подкралась к постели Кадабры и начала хлопать перед ее носом грибными шариками. Бежевая пыльца «табака» немного повисела перед лицом Кадабры и тут же подействовала.



— А-а-а-ап-чхи! А-а-а-ап-чхи!.. — взорвалось в избушке.

Это «а-а-а-ап-чхи» повторилось неоднократно и сильно повлияло на обстановку в доме. С полки сорвалась посуда, разбилось большое блюдо. Застучали по полу миски. С печки упало лукошко и накрыло кошку. Кошка с воем помчалась по комнате. Зацепила у печки ухват. Тот, падая, ударил по лбу Абре. Завертелась от боли Абра и бросилась на Кадабру. Кадабра очень возмутилась.

— Ты, Абра, — кричит, — тощая швабра!

— А ты, Кадабра, — рычит Абра, — настоящая… жабра!

— Нету, петушки такого слова, — радуется Кадабра.

В общем, началось побоище местного значения. Но описывать его дальше мы не будем. Неприятно и совестно: девушки, а дерутся. Долго донимали сестрицы друг друга. Наконец, умаялись и затихли. Но на этот раз не помирились. Уселись каждая в свой угол и начали ворчать.



АБРА:

Змеюку завтра притащу,
Охочую кусаться,
Тебе за шиворот пущу,
Тогда не будешь драться…

КАДАБРА:

А я всю ночь не буду спать,
Собакой стану лаять.
Возьми змею в спою кровать,
Пускай тебя пугает.

АБРА:

Повой собакою в избе,
Тьма кошек соберется,
Тогда, Кадабрушка, тебе
От них бежать придется.

КАДАБРА:

Я мышеловку отопру,
А мыши хуже змея,
И ты, голубушка, к утру
От страха онемеешь.

Стращали родственницы друг друга до самого обеда. И уже в воздухе попахивало новой дракой. По тут…

Тут заходила ходуном печка, отодвинулась от стены. И из черного проема вышел сам дядюшка Абсурд, король страны Абсурдии. Он никогда не входил в двери, всегда находил эффектный способ появления. Так произошло и сейчас. На голове дядюшка носил самую модную по нынешним временам прическу. Выглядела она так: волосы на затылке были вздыблены, а вокруг все выбрито наголо. Левая бровь у дядюшки отсутствовала. Он ее, видимо, выщипал. Зато под левой половиной носа красовался черный ус. Правого же уса Абсурд не имел. Носил дядюшка парчовую широкую разлетайку. Но короткую, как пиджак. Одну ногу дядюшка обувал в модный башмак, вторую — в лапоть. И все эти странности украшала тяжелая металлическая цепь, спускавшаяся с шеи до колен. Она была настолько массивна, что сестрицы всегда боялись за благополучие тонкой шеи родственника. Впрочем, так же они боялись и его самого. Ох и суров был дядюшка Абсурд! Не с ласковыми словами и подарками явился он к племянницам и на этот раз.



— Деретесь, кошки драные?! — закричал он на Абру и Кадабру, затопав ногами. — Сколько в волшебной начальной школе приложили учителя сил, чтобы сделать из вас единое магическое заклинание! Нет, вам ученье на пользу не пошло. Никак не можете жить дружно. Совсем захирело могучее заклинание «Абракадабра». Но с сегодняшнего дня я на ваших безобразиях поставлю точку, не будь я королем Великой Абсурдии. Приказ готов. Слушайте!

Жестом фокусника король Абсурд вынул из широкого рукава разлетайки свиток, развернул его и начал читать:

— Мы, король Великой Абсурдии Абсурд Первый, и наша жена королева Ахинея Вторая повелеваем:

д) племянницам нашим Абре и Кадабре срочно заключить временное перемирие, выражающееся в трехкратном обмене поцелуями;

г) избу им предлагается прибрать до заката солнца и закрыть на ключ, который отдать на хранение соседке Сове;

в) вечером выйти из леса и отправиться в город Дружный;

б) там разыскать неразлучных родственников, поссорить их и обманом привести в Великую Абсурдию;

а) за успешное выполнение задания мы, король Абсурд Первый, и наша жена королева Ахинея Вторая не наградим наших племянниц Абру и Кадабру ни орденом, ни медалью, и не отметим благодарностью. Но, может быть, они кое-что и получат из наших высочайших рук.

Выслушав дядюшкин приказ, присмиревшие Абра с Кадаброй клюнули друг друга троекратно в щеки и стали собираться в дорогу.

Глава 2, в которой мы знакомимся с неразлучными родственниками Антоном и Ниной

Антону и Нине посчастливилось быть братом и сестрой. Не малы, не велики были ребятишки. Антошка учился в четвертом классе, Ниночка — в третьем. Как говорится, погодки. И мама порой, смеясь, дразнила их:

— Погодки, погодки, какая погодка?



А они не обижались. На такие симпатичные шутки могут обидеться только дураки. Нина же и Антон были весьма сообразительными детьми. И к тому же обаятельными. Ниночка голубоглазая, беленькая, коса до пояса. Ямочки на щечках. Ловкая, подвижная. Антон сестренки немного смуглее. Улыбку он держит в запасе. Но Ниночку любит нежно. И ссорятся дети редко. А что им делить? Правда, бывают тренья из-за пробужденья. Будильник заливается, Антон уже одевается. А Ниночка сладко спит. Сопит и губами чмокает. Сердится Антон:

— Вставай, сестра!



Нина делает вид, что продолжает спать. Антон сдергивает с нее одеяло. Но и на это Нина не реагирует. Тогда брат срочно сочиняет поднималку:

Тот, кто любит долго спать,
Заболеет ленью…
Не пора ль тебе прогнать
Сонное сопенье?
Ой, гляди, уже идет
Лень на мягких лапах,
Разевает сладкий рот,
Хочет Нину сцапать!

— Ой, боюсь! — пугается Нина понарошку и вскакивает.

— Страшно? — смеется Антон и делает круглые глаза.

— Испугал, Антошка-картошка! — делает сердитый вид Нина и небольно мутузит брата.

Потом они совместно делают зарядку. Умываются, брызгаются, обтираются и завтракают. В это же время питаются кот Кузьма и собака Шишок. Кот Кузьма гордый и степенный. Шишок маленький, черненький и вертлявый, чистый домовенок. Поэтому его и прозвали Шишком. Он всегда съедает свою порцию быстрее, чем Кузьма, и норовит что-нибудь еще урвать у кота. И начинается между ними кошачье-собачья склока. Но дело это обычное, и дети на них внимания не обращают. Да им и некогда возиться утром с животными. В школу пора.

На занятия Антон и Нина бегут рядышком, не поодиночке. Брат никогда не оставляет сестру одну, даже когда за углом его поджидает закадычный дружок Алешка. Собственно, Алеша тоже против Нины ничего не имеет. Хорошая она девчонка, свойская, компанейская, не ябеда.

Так жила-поживала эта славная троица, пока…

Пока Абра и Кадабра не добрались до города Дружного.

Глава 3, в которой мы узнаем о злоключениях Абры, Кадабры и их гадких поступках в городе

Бредут Абра с Кадаброй по лесу, спотыкаются, ворчат, но меж собой не ругаются. Боятся дядюшкиного гнева. Вездесущий он волшебник: все увидит, все услышит. Но языки у сестриц чешутся, на месте не лежат. Очень им хочется на ком-нибудь злость сорвать.

— Идешь тут как каторжница, — бормочет Абра. — Ноги уже обмозолила.

— И никому до нас горемычных дела нет, — подхватывает Кадабра.

— Дядюшка, — продолжает Абра, — мог бы племянницам хотя бы завалящего «Жигуленка» подарит!..

— Мигом бы домчались до города, — поддерживает ее Кадабра. — Хотя по этим буеракам и на машине не проехать. По воздуху лучше.

— На самолете что ль? — хихикает Абра. — Для твоей физиономии самолет слишком хорош. Тебя, страшилу, только в ступе возить можно.

— А где ее взять, ступу-то? — вздыхает Кадабра.

— Свистнула бы у Бабы Яги. У этой бабуси все имеется, — завидует Абра. — Захожу на днях — сидит, телевизор смотрит. Я вижу, программа вроде бы не та, что у нас. Интересуюсь, откуда, мол, бабуля, такие виденья? Улыбается хрычовка. «Это я, — говорит, видик приобрела. Теперича Змей Горыныч мне из-за границы видеокассеты приносит. Три головы, три кассеты. И такие интересные. Со всякими ужасами. Даже меня, Бабу Ягу, оторопь берет. Насмотрюсь на ночь их и спать не могу». Я ее пытаю: почем-де кассеточка? Ухмыляется карга. Ничего не говорит. Небось дорого.

— А что ей, сестрица, цены? — рассуждает Кадабра. Она кооператив открыла. Штанов в городе накупит, в пасть засунет их, пожует, а потом выплюнет. И на рынок тащит. Молодежь хватает, денег не считает. Не зря же в гараже у нее еще одна новая ступа появилась, последней марки. Это мы с тобой, горемычные, ноги мозолим.

— Ладно, Кадабра, не хнычь, будет и у нас «Москвич», если сделаем свое дело умело. Вон и дело наше уже недалеко, огнями светится. Давай пока для бодрости затянем песню.

И затянули:

Как у бабушки Яги
Ступа поломалась.
Перелом одной ноги —
Вот что с бабкой сталось…

Абра была права. За опушкой леса виднелись золотистые огоньки уютного города Дружного. Добравшись до крайней улицы, Абра с Кадаброй огляделись. Хорошо здесь было, зелено и чисто. И главное, народа почти не видно вечером. Побезобразничать сестрицам было тут самое место.



— Аккуратненькие! — прошипела Абра и вывернула из глубоких карманов платья кучу бумажек и всякого хлама.

Все это она равномерно растрясла по автобусной остановке.

— Чистенькие! — подхватила Кадабра и пнула ногой урну.

Замусорив улицу, довольные сестрицы двинулись дальше. Вскоре они набрели на железный столбик с указателем.

— Читай, Кадабра, что на нем нацарапано! — приказала Абра.

— Ка-как-си. Какси! — торжественно произнесла Кадабра.

— Какая такая «какси»?! — взревела Абра. — Не зря у тебя в школе по русскому языку одни гусаки водились. Колдунья, а чистый неуч. Та-так-си. Такси! Вот что это такое.

Грамотная Абра прочитала правильно. Это была остановка такси. И сейчас же перед сестрами затормозила великолепная машина, призывно мигая зеленым огоньком. Из окна высунулся молодой бравый шофер.

— Поедем, красотки, кататься? — спросил он на манер старинной песни.

— Поедем, золотенький. Как не поехать… — смущенно залопотали Абра с Кадаброй, незаметно толкая друг друга в бока.

Первой в машину полезла Кадабра. Уморительней картины вы еще, наверное, не видели. Толстая, как кадушка, Кадабра пыталась просунуться в дверцу «Волги». Но у нее это получалось с трудом. Хоть и не торовата была на добрые дела Абра, но пришлось ей помогать сестре, пихать в машину коленом. Наконец, с грехом пополам Кадабру затолкнули на заднее сиденье. Абра уселась рядом с водителем. И поехали! Катались до тех пор, пока Кадабру не растрясло. Абра знала, что за удовольствия нужно расплачиваться. Она что-то пошептала над горсткой денег и передала их шоферу. С тем они и выскочили из машины.

А пока сестрицы ищут дальнейших приключений, мы с вами немного побудем рядом с таксистом Васильком. Василек же, не подозревая от каких вредных девиц он только что избавился, продолжал колесить по городу. Через некоторое время ему послышалось, что в машине кто-то жужжит и шуршит. Звуки явно исходили из мешочка, в котором водитель хранил выручку. Парень раскрыл его, а оттуда стали вылетать… пчелы. Одна из них больно тяпнула Василька в глаз.

«Ого, — подумал таксист, — денежки-то кусаются…» Но парень он был сообразительный. Быстро открыв дверцу машины, он выскочил на улицу и помчался к телефону-автомату. Из него позвонил соседу Егору, который хорошо разбирался в пчелиной жизни. Егор не заставил себя долго ждать. Час спустя пчелиная семья уже обживалась в саду Егора. Говорят, что друзьям так понравилось возиться с медоносными насекомыми, что они развели в саду целую пасеку. Себе на радость, людям на пользу. Не было бы счастья, да помогло несчастье.

К сожалению, Абра и Кадабра никогда не узнали об этом. Они были довольны своими безобразиями и собирались приступить к осуществлению дядюшкиных замыслов.

Глава 4, в которой Абра и Кадабра выходят на след неразлучных родственников

— И где найти этих неразлучных родственников? — приуныла Кадабра, уставшая от хулиганства.

— Не куксись, девочка! — хлопнула ее по пухлому плечу сестра. — Давай присядем где-нибудь в тиши, перекусим да обмозгуем все хорошенько.

Зоркий глаз Абры сразу же рассмотрел чуть поодаль большой пятиэтажный дом и зеленый сквер перед ним.

— Вперед! За мной! — скомандовала она, будто бы звала Кадабру в атаку.

Среди молоденьких кудрявых кленов лавочка отыскалась быстро. Но, увы, она была кем-то занята. Абре и Кадабре это не понравилось.

— Сейчас я их выставлю! — самодовольно прошептала Абра.

Сцепив пальцы рук и закрыв глаза, она забормотала какие-то заклинания. Не беремся воспроизвести их в точности, но приблизительно это звучало так: «поти, тёти, коти, шоти, игра, мыгра, тукатай…» Абра произнесла несуразицу три раза. И тотчас же со стороны скамейки раздались испуганный девчоночий визг и кошачье мяуканье.

— Ой… котенок… прямо на голову!..

— Интересно, как он попал на это дерево? — прозвучал в ответ тоненький голосок. — Что такое? И на меня кто-то прыгнул. Люся, посмотри: тоже котенок. Да не реви ты, не тигр ведь. Их, наверное, на дереве всего-то два и сидело. Ой! Еще котенок. Да царапучий какой.

Вы, вероятно, поняли, что Абра наслала на девочек кошачий дождь. Такую непогодушку выдержать трудно. Капли в виде котят весят гораздо больше дождевых. К тому же царапаются и кусаются. И вскоре племянницы Абсурда заняли освободившуюся скамейку.

— Так, — сказала Абра, плюхаясь на сиденье, — доставай, Кадабра, припасы, подкрепляться будем.

Кадабра, не страдавшая отсутствием аппетита, не заставила себя долго ждать. Кстати сказать, питались волшебницы обыкновенными продуктами. И на этот раз вареные яички, бутерброды, огурчики, помидоры, жареные курочки исчезали за щеками сестриц с немыслимой быстротой. Утолив голод, Кадабра сладко потянулась.

— Разнеживаться рано, — осадила ее Абра. — Включай на полную мощность свои слабые мыслишки.

Но, видно, у Кадабры мыслительный процесс приостановился. Она тупо молчала.

— Эх ты, квашня, — презрительно плюнула Абра. — Опять все на меня свалила. А я, кажется, знаю, что нам делать. Не может быть, сестрица, чтобы, например, в этом огромном доме не нашлось парочки неразлучных родственников. Сейчас мы с тобой проверим.

— А как? — полусонно спросила Кадабра.

— А так. Сначала по окнам.

И заговорщицы, запихав остатки пищи в дорожный мешок, забормотали заклинание: «хоты, глоты, леты, четы, ани, сани, турандай» и бесшумно взлетели в воздух. Перелетая от одного освещенного окна к другому, они внимательно наблюдали за чужой жизнью. В одной из квартир волшебницы увидели замечательную парочку: худенькую старушку и седенького старичка. Бабушка вязала и, улыбаясь, что-то говорила дедушке.

— Вот они… вот они… — горячо одобрила парочку Кадабра.

— Что же, посмотрим, — ответила Абра и скомандовала: — Становимся невидимыми и проникаем сквозь стену.

В квартире они спокойно опустились на свободный диван и начали слушать.

— Да я ж тебя, старого черта, — говорила старушка, все так же улыбаясь, — завтра на замок запру и из квартиры не выпущу ни на шаг.

— Как же можно, матушка? — уговаривал ее старичок. — Завтра в парке ответственный турнир по шахматам. Я играю с самим Гамбитовым. А ты злишься.

— А што мне, от восторга прыгать как мячик резиновый? — не поддавалась на уговоры старушка. — Што мне от энтих шахмат? Надбавку к пензии што ль дадут? Али колбасы бесплатной в магазине подарят? Сказано, не пущу! Ты бы, игрок, лучше в сарайке кроликов завел, толку было бы больше.

— Чай, старая, с голода не помираешь. Ишь, пензия ей мала. Работать в молодости нужно было. У меня-то пензия в самый раз. На мое и кормимся. А не пустишь, денег не дам. Живи как знаешь! — осерчал старик и бросил в жену клубком шерсти.

Абра и Кадабра молча выпорхнули из квартиры.

— А на вид — божьи одуванчики, — проскрипела Абра. — Родственнички, леший их задери.

И сестрицы прильнули к следующему окну. В этой квартире они увидели мальчика, который мастерил за столом модель планера и что-то напевал. Еще в комнате была девочка. Она играла на пианино. Под ее аккомпанемент мальчик и пел.

— Сюда! — крикнула Абра.

Через минуту Абра и Кадабра были тайными гостями у Антона и Нины.

— Антошка, — говорила, смеясь, Нина, — голос у тебя громкий, но поешь ты не совсем правильно. Видно, тебе медведь на ухо в детстве наступил.

Абра и Кадабра приготовились услышать грубость от мальчика. Но ничего подобного не произошло. Антон ответил:

— Может быть, не медведь, а медвежонок. Но ты права: со слухом у меня не все в порядке. Ничего, это не самое главное в жизни. Лишь бы не пропустить мимо ушей что-нибудь посущественнее. Как ты на это смотришь?

— Ты прав, братишка, — посерьезнела Нина. — Кстати, кончай свою канитель с планером. Пора спать. Спокойной ночи!

Нина и Антон разбрелись по постелям.

— Здесь! — сказала Абра Кадабре.

И они устроились ночевать на мягком ковре, устилавшем пол комнаты.


Глава 5, в которой Абра и Кадабра доводят брата и сестру до ссоры

Утром Абра и Кадабра поделили между собой подопечных Кадабре, как слабохарактерной, досталась Нина Абра взяла на себя Антона. Каждая колдовала отдельно. Из одного угла доносилось «тина, пина, лина, лай, дермодино, тиманай». Из другого: «тон, гон, шон, нон, берендеи, тамаритон».

А брат и сестра ничего не подозревали. Правда, с самого утра у Антона вдруг испортилось настроение. Он был хмур, пнул Кузьму. Ткнул ногой непроснувшегося Шишка. Потом стал громко стучать гантелями. Затем сердито крикнул:

— Обычная картинка: лежишь, как корова, Нинка. Засоня, зазнайка, вставай, лентяйка. Я тебе не бабка, чтобы рассказывать байки.

Вы, наверное, уже догадались, что это была работа Абры. Не в лучшем настроении поднялась с постели и Нина. Она вовсе не удивилась грубости брата и ответила ему в таком же тоне:

— Разеваешь рот, как бегемот. А я с сегодняшнего дня не дура, чихать хотела на твою физкультуру. Лучше посплю лишних полчаса, пока ты скачешь в трусах.

Дальше было еще хуже. Завтракали молча. Хлеб друг другу не передавали, чай мимо чашки на стол проливали. Грязную посуду бросили в мойку и стали спорить, кому ее мыть.

— Я вчера с собакой гулять ходил, — кричит Антон. — А ты боишься испачкать руки, совсем задубела от лени и скуки.

— Па-а-думаешь, мозоли у него на пятке, минутку поиграл с собакой в прятки, — отвечает Нина. — Я шарф для тебя вяжу, ничего особенного в этом не нахожу. И за тобой мыть посуду нынче, Антонище, ни за что не буду.

Разозлившись, Антон схватил стакан. Но руки у него дрожали, и посудина выскользнула из них. Раздался звон. Нина в слезах выскочила на балкон.

А дальше тоже не произошло ничего хорошего. Нина вышла с балкона и сказала железным тоном:

— Ты нашей ссоре, как вижу, рад. С этого дня ты мне вовсе не брат. Ищи себе другую сестру, а я без тебя как-нибудь не помру. Нашелся на мою голову воспитатель, указывает, когда гулять, когда спать мне. Погоди, я маме с папой расскажу, какой ты у нас зловредный жук.

— Тарахтишь, словно глупая сорока. Ведь сама набиваешься на склоку, — разъярился Антон. — Думаешь, что для меня это будет в жизни драмой, если ты все расскажешь папе с мамой? Как я столько лет общался с девчонкой вредной, пустой и глупой, как таз медный?! Я о ссоре нашей не жалею, без тебя мне будет веселее.

В школу брат и сестра пошли поодиночке. Антона и Нину за углом, как всегда, ждал Алеша. Он удивился, увидев друга одного.

— Что случилось, Антон? — спросил Алеша. — Где Нина?

— Нина, Нина, дырявая корзина, — огрызнулся Антон.

— Ты не заболел ли? — удивился Алеша.

— Сам ты заболел, потому что лягушку съел. Девчачий заступник.

— Антон, опомнись! — попытался успокоить приятеля Алеша.

— Опомнись не опомнись, а ты, Алешка, запомни: с Нинкой я больше не дружу, я этой зазнайке еще покажу. А если ты будешь за нее заступаться, я и с тобой буду драться…

До школы ребята дошли молча. Антон злился. Алеше же приходили в голову странные мысли: «Что-то здесь нечисто. Не может быть, чтобы такие дружные брат и сестра вдруг ни с того ни с сего поссорились на всю жизнь…»



А в это время Абра и Кадабра праздновали свою маленькую победу. Они сидели в пустой квартире, пили чай с вареньем, уплетали сдобные пироги и распевали в два горла:

Всяких гадостей мешок
Носим мы с собою…
Нам сегодня хорошо —
В ссоре брат с сестрою.
Нужно склоку ту растить,
Довести до точки
И к Абсурду привести
Их поодиночке.
Он веревки будет вить
Из детей. Мы рады,
Потому что будем жить
При больших наградах.

Глава 6, в которой Абра и Кадабра заманивают неразлучных родственников в Великую Абсурдию

Пока ребята были в школе, Абра и Кадабра готовились к решающей атаке на них. Постановили, что играть в прятки с Антоном и Ниной не будут, а лучше назовутся настоящими именами. Единственную хитрость решили сестрицы использовать: они уговорились вместе не появляться перед братом и сестрой, а действовать самостоятельно. Начать первой выпало Абре.

Антон обедал в одиночестве. Нина демонстративно не выходила на кухню, тренькала в комнате что-то на пианино. Перед мальчиком дымилась тарелка с наваристым борщом. Антон с удовольствием опустил ложку в его румяные недра, но поднести ложку ко рту не успел. Рука застыла у подбородка, а рот так и остался открытым. И было ему отчего удивиться: за столом рядом с ним сидела дама. Не молодая, но и не старая. Глазки маленькие, нос длинный. Прическа пышная. Платье богатое, но весьма старомодное.



— Здравствуйте, молодой человек! — произнесла она с достоинством.

— Здра-здра-здравствуйте! — начал заикаться Антон. — Но я вас не знаю.

— Чушь! Чепуха! — назидательно сказала Абра. — Вы не знаете большую часть человечества. Но это не значит, что нужно пугаться новых знакомств. Итак, меня зовут Абра Ивановна. Я в некотором роде волшебница. Надеюсь, что это слово не опрокинет вас в обморок.

Абра прекрасно знала, на каких струнах души мальчика нужно ей играть. Разве Антон согласится признать себя слабонервным?

Так оно и вышло.

— Что вы, Абра Ивановна! — воскликнул мальчик. — Я всегда с уважением… И вообще… Это интересно. Простите, но случайно не вы заставляете вещи летать по квартире и самовозгорания устраиваете? Я читал…

— Ерунда и глупости. Детские шалости, — туманно сказала Абра, намекая, что ей по плечу и более серьезные волшебства.

— А к нам зачем? — простодушно спросил Антон.

— Контакт с подрастающим поколением, понимаешь ли. Шефство. Пистонство… идиомильство…

Последние два слова Антон не понял. И не поймет никогда. Потому что ни в одном языке мира их нет, даже в волшебном. Это была обычная абракадабра Абры. Но тем не менее странные изречения заставили мальчика зауважать собеседницу. «Ишь ты, — подумал он, какая умная! Про пистонство знает». А вслух сказал:

— Пистонство очень полезно в нашей жизни.

«Ага, сокол ясный, — обрадовалась Абра, — ты уже на крючке. От этого пистонства пахнет пижонством». Она улыбнулась.

— Вы, Антон, весьма сообразительный молодой человек. И знаете много. Вам, наверное, сложно найти общий язык с окружающими?

Антон немного задумался. Ему вспомнилась учительница Августа Феофановна, недавно влепившая ему тройку за то, что он посмел высказать в сочинении собственные мысли. Промелькнула перед глазами староста класса Ольга Рыжикова, вечно пристающая к нему по поводу второй обуви. И последним кадром он увидел надутого Алешку и разъяренную Нину.

— Бывает, Абра Ивановна, — смущенно вздохнул он. — Не понимают порой.

— Нет в этом мире справедливости! — сделала сердитое заключение Абра. — Народ пошел мелкий, завистливый. Надо же! Не понимать такого умного мальчика, как Антон. Ты выше их и принципиальнее. Они не достойны твоего общества. Тебе нужно совсем другое окружение! — Абра скосила глаза на мальчика.

Антон сиял. Наконец-то нашелся человек, который полностью понимает его и оценивает по достоинству. И он машинально ответил:

— Конечно, Абра Ивановна.

— Значит, идешь со мной? Сегодня же, сейчас же!

— Куда? — на лице Антона промелькнул испуг.

— Не бойся, мальчик, — ласково заговорила Абра. — Я в порядке идиомильства хочу познакомить тебя с настоящими людьми. Уж они-то не позволят себе никогда оскорбить тебя. Ты получишь настоящее фризетное удовольствие от общения с ними. И клянусь, все будет честно. Как соскучишься по дому, так и уйдешь оттуда.

— Откуда? — спросил ошалевший Антон.

— Из Великой Абсурдии. Решайся. Попасть туда большая честь. Тебе беспарентно повезло. И вообще, это лизонантно и пикарентно.

От всей этой чепухи Антошка одурел совсем.

— Если пикарентно и большая честь, то я не отказываюсь, — прошептал он.

А в комнате Кадабра начала обрабатывать Нину. Она, как и сестра, откровенно представилась девочке волшебницей и назвалась Кадаброй Парамоновной. Но играла Парамоновна совсем на других тонкостях девчачьей души.

— Хорошая моя, добрая Нинуля, — роняла толстая Кадабра слезы на полированную крышку пианино. — Я как разглядела тебя через окно, так и поняла, что только такая девочка сможет понять меня, несчастную-разнесчастную.

— А что случилось с вами, Кадабра Парамоновна? — участливо спросила Нина.

— И-их, доченька. Для кого-то это, может быть, и мелочь, а для меня — трагедия. Есть у меня собачка Тулуза. Уж очень я её люблю. Почти так же, как тебя. И вот моя собачура ощенилась. Принесла пятерых ма-а-леньких, пе-е-стреньких щенят. Я радовалась. Тулуза веселилась. Сердился только Апломб, первый придворный короля. Я имею несчастье снимать в его хоромах две комнатенки. «Ты, — кричал он, — устроила здесь псарню. Вырастут собачищи. Мебель сгрызут, полы истопчут, меня и прислугу покусают. Отберу я у тебя щенков и утоплю». Ой, горе мне, самой утопиться легче!

— А что дальше было? — расстроилась Нина.

— Потом я спрятала в надежное место щенков, — высморкалась Кадабра в носовой платок, размером напоминавший скатерть с обеденного стола. — Так найдет же Апломбище проклятый даже под землей.

— Вы бы пожаловались на него королю Абсурду Первому. Я поняла из вашего рассказа, что он вам дядей приходится, — посоветовала Нина.

— Ох, провел, ох, обхитрил меня Апломб. Пока я собиралась идти к дядюшке родненькому, он уже к нему сбегал. И наговорил такого, что у меня уши увяли и до сих пор не поднимаются. Сказал королю, что я развела собак для того, чтобы они загрызли его, короля. А Кадабре Парамоновне, мол, после его смерти треть наследства достанется. Я теперь дяде и на глаза показаться не смею.

— Что же делать? — встревожилась Нина.

— Вот если бы кто-нибудь из хороших людей, таких как ты, рассказал Великому Абсурду всю правду…

— А вы попросите кого-нибудь из ваших друзей это сделать, — предложила наивная Нина. — У вас есть друзья?

— Конечно, есть, девочка. Но не поверит им Абсурд. Скажет, подкупила Кадабра Парамоновна моих подчиненных. Тут нужен человек совсем посторонний.

Кадабра просяще заглянула Нине в глаза. И девочка все поняла.

— Вы хотите, чтобы я?!..

— Так, так, красавица. Так, так, голубушка. Именно ты. Вот уважила бы горемычную тетю Кадабру.

— Но ведь Великая Абсурдия далеко. За день управиться не успеем. А как же мама с папой? Как школа?

— Не беспокойся, золотце. Я сумею наколдовать так, что все на целую неделю забудут о твоем существовании. Будто бы тебя и не было вовсе. А там видно будет.

— Тогда я согласна, — покорно кивнула Нина.

Через некоторое время брат и сестра, подхваченные волшебной силой, летели в Великую Абсурдию. Абсурд Первый разрешил племянницам этот способ перемещения детей. Впереди были Абра Ивановна с Антоном. Чуть сзади — Кадабра Парамоновна с Ниной. Но обе пары друг друга не видели.


Глава 7, в которой Алеша проводит расследование и вместе с Ольгой Рыжиковой отправляется в Великую Абсурдию

На следующий день Алеша напрасно торчал за углом, дожидаясь Антона или на худой конец Нину. Брат и сестра так и не появились. Алеша чуть было из-за них на урок не опоздал. Влетел в класс буквально за минуту до появления в нем Августы Феофановны.

— Спишь, Воробьев, долго. Несешься в школу как угорелый. А потом весь урок отдуваешься словно паровоз, — укорила учительница мальчика.

Но он пропустил замечание мимо ушей. Алешу в этот момент можно было обозвать как угодно: тепловозом, домной и даже целой шахтой. Это было мелочью по сравнению с исчезновением брата и сестры.

«Может, они просто объелись мороженым и заболели? — думал Алеша. — Но чтобы сразу оба, невероятно. У Антона здоровье железное. Его и гора мороженого не одолеет. Или подрались, черти, синяков друг другу наставили, в школу идти стыдно. Нет, не мог Антон на Нину руку поднять. Нужно все после уроков выяснить». С этими мыслями Воробьев просидел все уроки.

С последним звонком его мгновенно сдуло из-за парты. В дверь Смолиных Алеша звонил долго и настойчиво. Но ему никто не открыл. Тут Воробьев вспомнил, что у Смолиных есть любознательная соседка бабушка Фиса. Она-то всегда обо всех все знала. Мальчик нашел старушку на лавочке возле дома. Он осторожно сел на край скамейки и начал издалека:

— Хорошая нынче погодка…

— Душевная, милок, душевная, — охотно откликнулась бабушка Фиса, истосковавшаяся в одиночестве.

— Многие, наверное, за город поедут, ведь сегодня суббота. Вот и у меня дружок собирался…

— А кто у тебя дружок? Из нашего дома что ли?

— Да. Антон Смолин, — подтвердил Алеша. — Похоже, что уже укатили. Никто дверь не открывает.

— Нет, не укатили. Антон с Ниной дети послушные, — рассуждала старушка. — Без родителей лишнего шага не сделают. А штоб за город да одни, не бывало такого.

— А откуда вы знаете, что одни? — подначил ее Алеша. — Может быть, вместе с родителями?

— Нет, сынок, меня не проведешь. Анна Семеновна, мамаша ихняя, совсем недавно пробегала. А Нины и Антона я с ней не видела. И вообще их сегодня не видела, — твердо заключила доморощенная детективша.

«Все очень странно, — думал Алеша, возвращаясь домой. — Нужно дождаться Анны Семеновны и расспросить ее по-хитрому». Весь день он слонялся по квартире, не зная, чем себя занять. Даже не пошел на прогулку со своим любимцем, псом Трезубцем. А собака у Воробьева, надо сказать, была замечательная. Гордая овчарка. С умными глазами и огромными клыками. Все знакомые удивлялись, почему Алеша дал ей такую кличку. Но мальчик никому об этом не рассказывал, только отшучивался. А дело было в том, что в детстве Алеша как-то увидел на картинке царя морей Нептуна. Очень понравился ему этот человек. Властный мужчина держал в руках непонятную рогатую палку. Малыш потащил картинку маме.

— А сто это? — спросил он, ткнув пальчиком в палку.

— Трезубец, родной…

Слово было настолько красивым и необыкновенным, что Алеша запомнил его крепко. И когда семья Воробьевых обзавелась собакой, мальчик настоял, чтобы ее назвали Трезубцем.

Мама Антона и Нины, по Алешиным расчетам, вечером обязательно должна была находиться дома. И в половине седьмого Воробьев трезвонил в дверь Смолиных. На лестничную площадку вышла Анна Семеновна, посмотрела на взъерошенного мальчика и удивленно спросила:

— Вы ко мне?

«Она не помнит меня!» — удивился Алеша. Но вида не подал и спросил:

— Антон дома?

— Какой Антон? — еще больше удивилась мама Смолина.

— А Нина?

— И Нины никакой здесь нет. Вы, вероятно, ошиблись квартирой, — сказала Анна Семеновна и захлопнула дверь.

Все было правильно. Ведь Абра с Кадаброй хорошо поколдовали. И теперь взрослые Смолины и учителя совсем не помнили о существовании Антона и Нины.

Воробьев выскочил из подъезда будто ошпаренный. В голове у него стучало только одно: «Никакого Антона! Никакой Нины. Может, их мама сошла с ума? Одному мне эту задачу не решить», — здраво рассудил мальчик. И ноги сами понесли его к дому Ольги Рыжиковой. С этой девочкой у Воробьева сложились непонятные отношения. Но уважал он ее сильно.

Ольга, увидев Алешу на пороге собственной квартиры, решила, что в городе началось землетрясение. Иначе с чего бы вечный обидчик Воробьев явился к ней домой?

— Проходи, — неуверенно пригласила Ольга одноклассника. — Чего надо?

Ничего не утаивая, Алеша рассказал ей странную историю о Смолиных. Сначала Рыжикова слушала спокойно, но когда Алеша поведал ей об отречении Анны Семеновны от своих детей, девочка всполошилась.

— А ты не врешь, Воробьев? Так и сказала — какой Антон?

— Ей-богу, тьфу ты, честное пионерское!

— Вечно ты, Воробьев, все в одну кучу сваливаешь. Ну, да ладно, не до твоих недостатков сейчас. Срочно нужно узнать, куда делись Смолины. А как? С собакой что ли? Точно, точно, с собакой! У тебя же есть этот, как его… Тризубин. Достанешь вещь, которой Антон пользовался. А Тризубин возьмет след.

— Не Тризубин, а Трезубец, — недовольно поморщился Алеша.

Но склоки затевать не стал. Ольга подала верную мысль.

Через полчаса Ольга, Алеша и Трезубец разгуливали возле дома Смолиных. Воробьев то и дело совал под нос собаки фуражку Антона, оставленную им как-то у Воробьевых, и бормотал:

— След, Трезубец, след…

Но овчарка тоскливо смотрела в небо, поскуливая при этом, но с места не двигалась. Неизвестно, когда бы кончилось это следствие, не выйди на вечернюю прогулку бабушка Фиса. Она узнала Алешу, приветливо кивнула ему и первая начала разговор:

— Гуляете, молодежь? Гуляйте, гуляйте. Прочищайте мозги от алхебры. А друга своего ты нашел?

Хотел было Воробьев соврать, но что-то остановило его. И Алеша честно ответил:

— Нет, не нашел.

— Неужто, охальник, до самого вечера домой не приходил?

— Не появлялся, — кивнул Алеша.



Старушка посмотрела сначала на него, потом на Ольгу и внимательно оглядела Трезубца. Бабушка Фиса была не только любопытна, но и умна.

— Уж не с собачкой ли приятеля разыскиваете? — догадалась она.

— С собачкой, — все так же уныло сказал Воробьев.

— А собачка, значит, ни туды и ни сюды? Понятно. А ну-ка, белобрысые, выкладывайте все.

Очень не хотелось Алеше втягивать в эту историю постороннего, тем более взрослого человека. Знал он и о говорливости бабушки Фисы. Но почему-то сердце не подчинилось этим разумным доводам. И ребята рассказали все. Выслушав Ольгу и Алешу, старушка задумалась, а потом решительно сказала:

— Пошли!

Она привела их в собственную квартиру. Трезубца оставила в прихожей, а ребят усадила на тахту.

— Поскучайте немного, — попросила она. — А я пойду почитаю кое-что, ума-разума наберусь…

Бабушка Фиса удалилась в темную комнату и возилась там около часа. Вышла оттуда измученная, но с победным видом.

— Дозналась я, родненькие, куда умыкнули ваших друзей. Далековато. Но есть и туда пути-дороженьки. Что делать будем?

— Пойдем! — горячо и решительно ответили Воробьев и Рыжикова.

— Пойдем… — усмехнулась старушка. — Ноженьки туда не дойдут. И не в ноженьках дело. Тяжело там будет. Мне моя бабушка сказывала, что в Великую Абсурдию прямо входить нужно. А разок согнешься, вверх ногами обернешься. Не испугаетесь?

— Нет! — твердо сказали ребята.

— Ладно, будь по-вашему. Остатки бабушкиного зелья на вас истрачу. И только потому, что сразу поверила вам, не засомневалась. И кое-что в подмогу дам.

Бабушка Фиса протянула Ольге маленький шелковый платочек. А Воробьеву зеленое стеклышко.

— Помогут они вам в нужный момент. Но странное условие поставило гаданье: дай, мол, ребятам приказанье. Пусть возьмут они с собой кота Кузьму и собаку Шишка.

Ольга и Алеша сразу же отправились во двор ловить Кузьму и Шишка. На их счастье, Анна Семеновна только что выпустила кошку и собаку на прогулку. Шишок Алешу знал и пошел к нему моментально. А кошки ластятся к кому угодно. И вскоре Кузьма мурлыкал на руках у Ольги. Вернувшись к бабушке Фисе с добычей, ребята попросили ее:

— Бабушка Фиса, сделайте так, чтобы и нас взрослые не искали. А то потом неприятностей не оберешься.

— Постараюсь, — пообещала старушка.

Она велела всем пятерым, Алеше, Ольге, Трезубцу, Шишку и Кузьме, зайти в темную комнату и начала что-то шептать.

Через некоторое время в Великую Абсурдию отправилась спасательная экспедиция.

Глава 8, которая знакомит нас с Великой Абсурдией

Первыми, сделав почетный круг над Великой Абсурдией, приземлились Абра и Антон. Местность, если говорить о природе, была обычной, как на всем белом свете. Под ногами чернела земля, над головой было ясное голубое небо, в котором сияло ласковое солнышко. Вдали виднелся лес. По летающих путешественников принял аэродром. До столицы Абсурдии, которая называлась Антимонией, еще предстояло идти пешком. Абра и Антон вышли к дороге. Она показалась Смолину весьма странной. Ровная, гладкая и пестрая по расцветке, она оказалась мягкой.

— Абра Ивановна, — решился спросить мальчик, — какой строительный материал использовали для этой дороги?

— Шкуры, — равнодушно обронила Абра.

— Чьи? — сначала не понял Антон и почувствовал, что по спине у него забегали мурашки.

— Известно чьи — звериные… — все так же спокойно отозвалась Абра.

— Но это же, это же… — Смолин от возмущения не находил слов.

— Ты хочешь сказать — абсурд? Правильно. Для вас, простолюдинов, это абсурд. А для нас — норма. Разве может существовать Великая Абсурдия без абсурдов, малыш?

Покровительственное «малыш» больно кольнуло Антона. Он надулся и замолчал. Идти было удобно, но очень стыдно. Мальчику казалось, что он топчет живое. И Антон постоянно ожидал, что из-под ног скоро раздадутся звериные голоса: кошачьи, собачьи, тигриные, медвежьи, беличьи, лисьи, волчьи, заячьи…

— И где надрали столько шкур? — пробормотал Смолин себе под нос.

Но Абра услышала его и охотно ответила:

— Король Абсурд Первый ежегодно устраивает Большие Облавы. В них принимает участие все население страны. Жители городов вылавливают кошек и собак на улицах. Еще снаряжается специальный карательный отряд в простолюдинские леса. Там тоже добывается зверье.

«Люди и так не берегут зверей. Сколько их поубивали и потравили. Да, видите ли, еще и карательные отряды на наши головы сваливаются…» — подумал Антон, но Абре ничего не сказал. Остаток пути шли молча.

У самого города Абра и Антон наткнулись на колючую проволоку.

— Вот так украшеньице! — снова возмутился Смолин. — Зачем оно?

— Много будешь знать, скоро состаришься отшутилась Абра и распорядилась: — Пойдем поищем проход.



Ворота они нашли быстро. Но возле них стояла стража. Она была вооружена до зубов. Даже к каскам солдат были прикручены проволокой ручные гранаты. «Сильно боятся они кого-то…» — сделал вывод Антон.

Старший по караулу, увидев путешественников, звонко щелкнул каблуками и громко сказал:

— Плюй в колодец…

— Пригодится топиться! — подхватила Абра.

— Неправильно, Абра Ивановна, — вмешался Смолин. — Говорят так: не плюй в колодец, пригодится водицы напиться…

— Все правильно, глупенький! — засмеялась Абра. — Привыкай к тому, что у нас все иначе.

— С ног на голову… — проворчал Антон.

В правильности последних своих слов Смолин убедился сразу же, как только шагнул на улицу города Антимонии. Вдоль нее стояли дома, построенные… вверх ногами. Да, да, вверх ногами. Крыша находилась внизу, а пол вверху. Особенно непривычно было смотреть на маленькие строения. Казалось, что они воткнулись в землю носом и беспомощно болтаются в воздухе. Дверей в зданиях Антон тоже не заметил.

— А входить-то где? — поинтересовался мальчик.

— Окно есть, в него и лезь, — порекомендовала Абра Ивановна.

— Но те, кто живут на верхних этажах, как ходят?

— Водосточные трубы на что?

Действительно, по бокам водосточных труб были прикреплены металлические скобы. «Идиотизм какой-то», — решил Антон, но от громогласной критики пока воздержался.

Вот и дворец Абсурда Первого.

— Сейчас я тебя пристрою, и будешь отдыхать, — пообещала Абра Антону. — Выспись хорошенько, ведь на завтра назначена встреча с самим королем.



Но прежде чем пристроиться, им снова пришлось отвечать на глупые вопросы стражи. На этот раз Абру и Антона экзаменовали двое: начальник караула и его заместитель.

— Не назвался груздем… — начал первый.

— …в лес не убежит… — подхватила Абра.

— Не красна изба углами… — продолжил второй.

— …все в лес смотрит, — неожиданно для себя ответил Антон.

— Молодец, пацан! Из тебя выйдет настоящий абсурдец, — поощрительно хлопнул мальчика по плечу начальник стражи.

— Я же говорила, что здесь тебя уважать будут… — с жаром высказалась Абра.

Но Смолина эта похвала почему-то не согрела. «Придурки», — устало подумал он. Хотелось есть и спать. Больше никаких желаний у Антона не было.

И вот, наконец-то, он оказался в комнате, отведенной ему королевской милостью.

— Сейчас ужин будет, — угодливо залопотала Абра.

Она, хитрющая, почувствовала, что в настроении мальчика происходят перемены к худшему. Абра хлопнула в ладоши, и слуги внесли подносы с нищей. Тарелки и тарелищи, кастрюльки и кастрюлищи, стаканы и подстаканники мгновенно были выставлены на круглый стол. Смолин и волшебница подошли к нему и задумались. Стульев в комнате не было.

— Здесь за обедом на стульях сидеть не полагается. Можно лишь на полу, — проинформировала Абра.

— Как же на полу-то? Неудобно, — удивился Антон.

— Я и сама не привыкла. Не из здешних краев родом, — пооткровенничала Абра на ухо Антону. — Давай стоя, только смотри не проболтайся о нашем своеволии. Могут затолкать в карцер.

Поужинали стоя.

— Я спать пойду. Где кровать? — зевнул Смолин.

— Там, — махнула Абра рукой в угол.

Антон обернулся, но в том направлении кровати не увидел.

— Ты подойти поближе, — посоветовала Абра.

Смолин подошел к углу и увидел нишу, напоминающую бассейн. Воды там не было. Зато лежал матрас.

— Подушка где?

— Все под матрасом, — откликнулась Абра.

Мальчик приподнял матрас и увидел под ним одеяло, а под одеялом подушку.

— Неужто спать под матрасом?

— Привыкай, голубчик, — ухмыльнулась Абра и тоже отправилась отдыхать.

Когда за ней захлопнулась дверь, Антон устелил постель по-своему, нырнул под одеяло и тут же забылся тревожным сном.

А Нина и Кадабра в это время брели по мягкой дороге. Кадабра не стала рассказывать девочке, из чего сделана эта трасса. Лишь пояснила в двух словах:

— Искусственный мех…

Возле колючей проволоки Парамоновна наплела спутнице небылицу о нашествии на город Антимонию жутких, диких зверей. А над стражниками посмеялась:

— Привычка у них такая. Пусть дурачатся.

В общем, Нине в Абсурдии понравилось.

— Как оригинально! — ахала она. — Одни дома чего стоят! Как жаль, что мы до этого не додумались. Одно странно: почему в Антимонии совсем нет зелени? Где деревья, где клумбы? Серо как-то…

— О, это целая история, — стала сочинять Кадабра. — У наших людей от растительности начинается сильнейшая аллергия. Они чихают, кашляют, задыхаются, а некоторые даже умирают. Поэтому наш Абсурд Первый, рыдая приказал всю зелень выкорчевать.

Так сказала Кадабра вслух. А про себя подумала: «Глупышка. Не догадываешься даже, в какую петлю засунула голову. Дома ей, видите ли, понравились. А не знает того, сколько зимой разбивается народа, влезающего в квартиры по обледеневшим скобам…»

Нину провести было просто. И пока Кадабра выполняла поручение Абсурда «на отлично».

Глава 9, в которой спасательная экспедиция пробирается в Абсурдию

Воробьев, Рыжикова и сопровождающие их животные шлепнулись прямо на мягкую дорогу.

— Матушки, что это? — всплеснула руками Ольга. — Никак ковер!

В ответ на такое определение Трезубец зарычал:

— Шкур-ры! Шкур-ры!

У обеих собак шерсть поднялась дыбом. Алеша опустился на колени и пощупал поверхность дороги руками.

— Матушки-батюшки! — передразнил он Ольгу. — Сама ты ковер. Это шкуры. Шкуры убитых животных. Не зря собаки так забеспокоились. Да, в поганое место занесло Нину и Антона. Ты, Рыжикова, случайно не струсишь?

— Я! Я! — у Ольги задрожали губы. — Я всегда первой в классе шла…

— Первая речи толкала да ребят за второй обувью гоняла, — прервал ее Алеша. — А здесь нужно не разговоры разводить, а дело делать.

Ольга стушевалась, но критику восприняла правильно и тихо сказала:

— Ты, Лешка, не думай. Я смогу…

И они отправились дальше. Ворота искать ребятам пришлось недолго. Увидев стражу, они не удивились. А начальник стражи, как всегда, был в своем репертуаре:

— Не тише едешь… начал он.

— Не ближе будешь, — съязвил Алеша и попал в точку.

Начальник стражи посчитал его ответ достойным абсурда и собирался уже было пропустить ребят в город, но увидел рядом с ними Трезубца, Шишка и Кузьму, выглядывающего из-под пиджака Воробьева.

— А эта нечисть куда? — грозно спросил он.

— Да мы нашли… — замялась Ольга.

— Понимаю, — начальник сделал умное лицо. — Поймали и хотите сдать их на обдирочный пункт. Похвально. Уже пора некоторые участки дороги подлатать. Ну, умные дети, проходите.

Миновав проволоку, ребята ускорили шаги. Собаки от них не отставали. И когда стражников уже не было видно, они остановились.

— Ты поняла, Ольга, куда мы попали?! Ишь, гад какой! Трезубца и Шишка на обдирку…

Но Рыжикову не зря выбрали старостой класса. Соображала она быстро и почти что всегда правильно.

— Слушай, Воробьев, если в этой стране такие законы относительно животных, то ходить с ними по городу запросто не стоит. Мне кажется, что это опасно.

— Ну, голова, Ольга. Значит, вам нужно спрятаться где-то за пределами города, а я пойду на разведку.

— Пр-равильно, пр-равильно! — поддержал Воробьева Шишок.

Деревьев на территории Абсурдии не было. А укромных мест — сколько угодий. Вокруг Антимонии лежали и стояли какие-то железки, груды ящиков, старая мебель и прочий хлам. Ребята не знали, что подобный хаос считался здесь признаком хорошего тона. Чем больше абсурда, тем могущественнее Абсурдия. И убирать все это «богатство» запрещалось категорически.

Тайную обитель ребята выбирали долго. Но все-таки нашли то, что хотели. Какая-то антимонская семья привезла на свалку содержимое целой жилой комнаты. У груды ящиков из-под напитков стоял целехонький диван с обтертой обивкой. Высился платяной шкаф, рядом с которым притулился стол.

— Пересидим здесь на славу, — сказала повеселевшая Рыжикова. — Можно даже переночевать. Сейчас на улице тепло, а на диване мягко.

— Не больно радуйся, — осадил ее Воробьев. — Не ночевать сюда прикатила. Вдруг эти, обвешанные оружием, с дозором рыскать будут? Арестуют еще вместо бродяг. А собак увидят, будет нам крышка. Да и мне целым вернуться из разведки надо. В общем, так: Трезубец и Шишок пусть отправляются спать в широкое отделение шкафа. Кузьме хватит места на полке узкого. И пусть отдыхают. Я пойду проведаю обстановку и, может быть, добуду что-нибудь поесть.

Сделав эти ценные указания, Воробьев заторопился в город.

Глава 10, в которой Воробьев становится покупателем и знакомится с Асифом

«Поздновато я отправился в город, — думал Алеша, выйдя на окраину Антимонии. — Сейчас, поди, все магазины уже закрыты, а люди спать собираются. Уйдешь отсюда несолоно хлебавши». Но мальчик забыл, что он находится в Абсурдии. Здесь магазины начинали работать не с утра, а после обеда. И закрывались поздно вечером. Люди же утром отсыпались, а на работу выходили после обеда. Поэтому в столь поздний час на улицах Антимонии было весьма оживленно.

«Поищу-ка я сначала еды», — решил Воробьев и внимательно осмотрел улицу. На его счастье, магазин находился совсем рядом. Алеша узнал его по большим витринам, в которых красовались сыры, колбасы и окорока. Мальчик проглотил слюну и вытащил из кармана все имевшиеся у него сбережения. Денег было немного, около трешницы. Да и то мелочью. «Ладно, на что-нибудь хватит, — вздохнул он. — А вдруг наши деньги здесь не берут?» Но другого выхода у разведчика не было, и он решительным шагом направился к магазину.

Каково же было его удивление, когда он не обнаружил входа туда. Витрины, витрины и витрины, а дверей нет. Алеша ведь не знал, что в зданиях Абсурдии дверей не бывает. Мальчик обошел дом вокруг, надеясь разыскать вход с другой стороны. Но тщетно. Обескураженный, стоял он возле яств, выставленных за стеклом, и не знал, что делать. Вдруг одно из последних стекол поползло вбок, и на улицу выскочил мужчина с двумя огромными сумками, явно набитыми провизией. «Вор!» — пронеслось в голове у Воробьева. Мальчик хриплым от волнения голосом крикнул:

— Стой!

Но ворюга вовсе не думал стоять, а, наоборот, ускорил шаги.

— Стой! Кому говорю! — Алеша бросился вдогонку за негодяем.

Он нагнал мужчину в конце улицы и схватил его за рукав.

— Как вам не стыдно? — спросил Воробьев у разорителя магазинов.

— Мне? — спросил мужчина, немного подумал и ответил: — Стыдно. А что?

— Хорошо, что стыдно. И на том спасибо, — подковырнул его Алеша и приказал: — Сейчас же возвращайтесь в магазин и положите все на место.

— Зачем? — удивился воришка.

— Ну, вы… это… взяли без спроса, — Воробьев ткнул пальцем в сумки.

— Без спроса, но за деньги, — отрезал мужчина.

— Не врите. В таком пожилом тридцатилетием возрасте стыдно врать. «Без спроса, но за деньги…» — передразнил Алеша дяденьку. — А сам из окошка вылез.

— Ты что, с луны свалился? — разозлился подозреваемый. — Конечно, из окошка. Откуда же еще? А может, ты не с луны, а просто приезжий?

Воробьев кивнул головой.

— Тогда понятно, — обрадовался мужчина и неожиданно понес околесицу: — Ви шпрехен инглиш? Салют, амиго! Ариведерчи, рома…

— Вы что, дяденька, слуха лишились? — как можно деликатнее спросил Алеша. — Я же с вами на чистейшем русском разговариваю. А в школе у вас, наверное, по иностранному одни двойки были.

— Действительно, — смутился мужчина. — Я как-то привык, если не наш, значит, иностранец. А ты меня за вора принял? Посмотри внимательнее вокруг, гость дорогой. Ты не увидишь дверей ни в одном доме.

— Выходит, что здесь только в окна и лазят? — догадался Алеша. — Здорово! А у нас за это ругают.

— Где это у вас?

— В Тарабарии, — нашелся Воробьев.

Он не хотел называть страну, из которой прибыл. Кто знает, что за фрукт этот дядька.

— Ладно, баратарец. Иди к магазину, лезь через витрину. А меня через пять минут жена и дети ждут.

— Простите, — поинтересовался Алеша. — А деньги у вас какие принимают.

— Всякие, — махнул рукой мужчина. — Мы ведь живем в Великой Абсурдии!

Воробьев повеселел и насвистывая чижика-пыжика, направился к магазину. На этот раз он уже не церемонился. Спокойным жестом отодвинул окно-дверь и влез в магазин. Покупателей здесь не было. Лишь в дальнем углу у стены жался какой-то мальчишка. За прилавком стоял толстый продавец. А выбор продуктов в магазине был действительно богатый. Но рассчитывать на солидные покупки мальчику не приходилось. Он знал, что на нынешние три рубля много не приобретешь. Тут Алеша увидал связку румяных, аппетитных бубликов. «Вот их и куплю, — решил он. — Деньги нужно экономить. Правда, у Ольги тоже в карманах кое-что имеется. Но кто знает, сколько нам еще придется торчать в этой Абсурдии?!» Не разбираясь в местных ценах, Воробьев протянул продавцу сразу несколько монет и сказал:

— Бубликов, пожалуйста, килограмм.

— Вы, наверное, имеете в виду дырки от бубликов?

— А зачем же за свои денежки дырки от бубликов покупать? Дырки сами берите, — возмутился Воробьев.

— Так положено спрашивать! — зашипел продавец. — Иностранцы-болванцы!

Как хотелось Алеше достойно ответить продавцу на его оскорбление. Но он смолчал. Ведь на свалке его ждали голодные друзья. Он покорно держал перед лавочником раскрытую ладонь с мелочью. Наконец, продавец заглянул в ладонь. Глаза его расширились от изумления. Он выхватил из кучки монет копеечку и ласково спросил:

— Чего еще желаете?



«Издевается толстяк», — решил Алеша и в тон ему ответил:

— Колбаски, ветчинки, конфет и сыра бы не мешало…

— Бу… сде… — засуетился продавец и начал лихорадочно кромсать деликатесы ножом.

Он взвесил Алеше килограмм копченой колбасы, полкило сыра, большой кусок ветчины и сверху положил пакет конфет. Также он протянул Воробьеву… сдачу с копейки. Да, продавец вернул покупателю несколько бумажных денежек неизвестной страны, пять железных рублей и тройку двадцатиков. Мальчик не стал спорить с торговцем. Такой сам себя не обманет. Рассовав деньги и кульки по карманам, Воробьев вылез на улицу. «Нужно пробираться на свалку. Узнать мне сегодня больше ничего не удастся», — рассудил он и зашагал на свалку. Вдруг мальчик услышал позади себя топот. Его кто-то догонял. Воробьев обернулся. К нему приближался тот самый мальчишка, который торчал в углу магазина.

— Чего тебе? — неласково спросил Алеша.

Сначала мальчик, опустив голову, молчал, а потом тихонько протянул:

— Кусочек дай…

— Ты что, голодный?

«Фу, какую чепуху я несу, — устыдился Воробьев. — Раз просит, значит, голодный». Он быстро раскрыл один из пакетов и, отломив кусок колбасы, протянул его мальчику вместе с бубликом. Тот жадно стал есть. Насытившись, парнишка распрямил плечи.

— Неужто у тебя даже копейки не нашлось на кусок хлеба? — спросил Алеша у нового знакомого.

— Копейки?! — изумился тот. — Что ты! Это же самая большая монета в нашем государстве. Ты, я вижу, приезжий. Копейка — самая большая, а сотня — самая маленькая.

— Ну и чудеса! — рассмеялся Воробьев. — Что же, давай знакомиться. Алеша.

— Асиф, — ответил мальчик и поинтересовался: — А ты куда так торопишься?

— Понимаешь… — замялся Воробьев.

Не очень ему хотелось рассказывать первому встречному о своей спасательной экспедиции. А с другой стороны, он знал, что без помощи местных людей им не обойтись. И Алеша решился довериться Асифу. Тем более, что мальчишка ему понравился.

— Понимаешь, Асиф, друзья меня дожидаются на свалке.

— Где, где?

— На свалке.

— Ты, наверное, хочешь сказать, что в главном музее Абсурдии.

— А кто вас тут разберет. Пусть будет по-твоему — в музее. В общем, они голодные. Вот я и несу им еды.

— И много у тебя друзей?

— Девочка, две собаки и кот.

— Собаки и кот?! — эхом откликнулся Асиф. — Бежим быстрее. Может быть, еще успеем спасти их.

— От кого, Асиф?

— От стражников. Каждые три часа они делают обход музея под открытым небом. И если застанут там животных, то заберут их на обдирочный пункт. А девочку, как укрывательницу зверья, отправят в тюрьму на долгие годы.

И мальчишки со всех ног припустились к окраине города, где ночевала большая часть спасательной экспедиции.

Они успели.

Глава 11, в которой Трезубец, Шишок и Кузьма спасают Рыжикову и себя

Они успели увидеть… спины стражников, удирающих по направлению к городу. А на месте временного ночлега наших путешественников творилось что-то невообразимое. Мебель была сдвинута, шкаф перевернут, ящики из-под напитков разбросаны. Среди всего этого хаоса стояла растрепанная Рыжикова. Она обхватила руками шею Трезубца и пыталась удержать его, рвавшегося вдогонку за абсурдскими блюстителями порядка.

— Трезубец, миленький, не связывайся ты с ними… — уговаривала она пса.

— Р-разор-рву! Пр-рокушу… — не слушал ее Трезубец.

— Пр-равильно, др-руг! — поддерживал его Шишок.

— Что здесь происходит? — строго спросил Алеша у Ольги.

— Ой, Алешенька, чуть было не случилась беда! — запричитала Рыжикова и начала свой сумбурный рассказ.

А дело было так. После того, как Воробьев ушел в город, сон сморил Ольгу сразу же. Но спала она чутко. Разве в таком странном месте крепко уснешь? И вот сквозь дрему девочка услышала неясные шорохи и металлический лязг. Она открыла глаза и хотела было встать с дивана. Но тут увидела, что возле ее временной постели стоят три стражника.



— Бродяжка! — сказал один, указывая на Рыжикову.

— Нищая! — подтвердил другой.

— В приют ее! — решил третий.

— В рабство! — уточнил первый.

— Как-кое рабство?! — возмутилась Рыжикова и вдруг неожиданно для себя закричала на стражников: — Почему вы без второй обуви? А?

Воины короля Абсурда опустили руки, которыми уже были готовы схватить девочку.

— О чем это она? — переглянулись стражники.

— Без второй обуви, говорю! — продолжала наступать Ольга. — Вы где находитесь?

— В музее…

— В музее! — зацепилась Рыжикова за это слово. — А ведете себя как на свалке. Да знаете ли вы, что в каждой школе, фу ты, в каждом музее положена вторая обувь. А вы тут топчетесь грязными сапожищами. Где ваш начальник?

— Я начальник, — отозвался первый стражник.

— А почему законов не знаете?

— Нет у нас такого закона! Нет, и все тут! — разозлился начальник. И тут он догадался: — Мужики, она нас на пушку берет, разыгрывает. Сейчас мы покажем тебе вторую обувь. Хватайте ее!

Но и на этот раз им не удалось дотронуться до девочки. Дверца шкафа распахнулась, и на подмогу Рыжиковой выскочили Трезубец, Шишок и Кузьма.

— Она еще и преступница! — заорал начальник караула. — Она животных пря…

Но докончить предложение он не успел. В два прыжка Трезубец настиг его и повалил на землю. Загрызть стражника до смерти пес, конечно, не собирался, но явно хотел хорошенько его проучить. Трезубец величественно стоял над поверженным недругом и мощной лапой колотил его по лицу, приговаривая при этом:

— Р-разбойник пар-ршивый! С детьми воюешь? Я тебе покажу! Я тебя пр-рокушу!

А в это время Шишок расправлялся с другим стражником. Сил у маленького песика было явно не столько, сколько у Трезубца. Зато шумовых эффектов — хоть отбавляй. Шишок, беспрерывно лая, носился вокруг неприятеля и норовил укусить его то в ногу, то в руку. Разговаривать со стражником на человеческом языке Шишок не хотел.

Кот Кузьма вел себя самым героическим образом. Будто чемпион по прыжкам в высоту, он запрыгивал на третьего стражника, и его острые когти впивались в нос и в щеки воина. При этом Кузьма ласково приговаривал:

— Мя-яконький ш-шкодник! Пухленький!

Стражники, не ожидавшие такого нападения, не знали, как удрать от четвероногих противников. Первым умудрился дать деру подопечный Шишка. Он отшвырнул песика ногой и помчался в сторону города. За ним последовал противник Кузьмы. Последним кое-как выбрался из-под Трезубца начальник караула. Собаки было настроились преследовать неприятелей, но Ольга их остановила.

— Нельзя бежать за ними, — объяснила она. — Там опасно.

В это время сюда и подоспели Алеша с Асифом. Выслушав подробности о бое, Воробьев задумался.

— А почему они не убили собак и кошку? Ведь все оружием обвешаны, — спросил он у Асифа.

— Нельзя им, — ответил мальчик. — Наш король издал указ, в котором повелевает брать животных живыми. Чтобы потом хорошенько помучать их на обдирочном пункте.

— Живодер-р! — определил Шишок.

— Мер-рзавец! — согласился Трезубец.

— Крыса! — добавил Кузьма.

— Хватит болтать, — остановил их Алеша. — Быстро собирайтесь. Сейчас же уходим отсюда. Оставаться здесь нам нельзя ни минуты. Пойдем к Асифу в гости. Кстати, познакомьтесь. Это Асиф. Мой новый товарищ. Он — местный житель.

Глава 12, в которой новые приятели знакомятся друг с другом поближе и определяют виновников их злоключений

Вскоре путешественники стояли у дома Асифа.

— Ты на котором этаже живешь? — поинтересовался Воробьев, уже знакомый с принципом проникновения в жилища абсурдцев.

— На последнем, — вздохнул Асиф.

— Тяжеловато, — почесал в затылке Алеша.

— Ты что, Воробьев, окончательно разленился здесь? — подала голос Рыжикова. — Подумаешь, пятый этаж. Да я добегу и не задохнусь даже.

— Ну, ну, — усмехнулся Алеша, но объяснять ничего не стал.

Они посовещались с Асифом и решили, что первым полезет хозяин, потому что он знает, как проникнуть в собственную квартиру, за ним пойдет Ольга, потом Трезубец, а замыкающим будет Алеша. Асиф встал на первые скобы и полез.

— Давай, Ольга, за ним, — распорядился Алеша.

Рыжикова, ничего не понимая, поставила ногу на скобу и повернулась к мальчику.

— У него родители что ли злые? В дверь его не пускают, когда долго задерживается на улице?

— Нет, Ольга, — терпеливо объяснил Воробьев. — Здесь так принято. Видишь, дверей в домах нет.

И Рыжикова начала покорно карабкаться вверх. С Трезубцем же было сложнее. Собака — не человек, у нее нет таких замечательных пальцев, как у нашего брата. Ухватиться Трезубцу за скобы было нечем. Но это был очень умный и выносливый пес. Он сразу же понял, что от него требуется. И тихонечко стал перебираться по скобам. Сзади одной рукой его крепко поддерживал Алеша. В общем, до квартиры Асифа все пятеро добрались благополучно.

Обиталище Асифа было весьма скромным. Кровать, диван и стол. Вот и вся обстановка.

— А где твои родители? — поинтересовалась Рыжикова.

— Нет у меня родителей, — нахмурился Асиф. — Мама зимой поскользнулась на скобе и разбилась. Папа умер. А дед сейчас на работе, дежурит ночью.

— Хватит разговаривать, — вступил в грустный разговор Алеша. — Давайте лучше перекусим.

Еду выложили на стол. Собакам и Кузьме поставили тарелку на пол.

— А стулья где? — поинтересовался Воробьев.

— Не разрешается в Абсурдии иметь стулья, — ответил Асиф. — Придется вам привыкать есть стоя.

— Еще чего не хватало, — закапризничала Ольга. — Не хочу подчиняться дурацким законам.

— Уймись, Рыжикова, — осадил ее Алеша. — Если нет стульев, то где же их взять?

— Бестолковый ты, Воробьев, — не сдавалась Ольга. — Ну-ка, беритесь за стол и двигайте его к дивану. Здесь мы все уместимся.

Асиф махнул рукой, что означало его согласие, и сказал:

— Ладно, сейчас ночь, никто подглядывать не будет. А мы поедим по-человечески. Ты молодец, Ольга, хорошо придумала. Недаром говорят, что все гениальное просто.

Рыжикова зарделась от похвалы и начала хлопотать возле стола, показывая, что и хозяйка она хоть куда. За ужином ребята разговорились.

— Так зачем вы пожаловали в Абсурдию? — спросил Асиф. Надеюсь, не для веселого времяпрепровождения?

— Конечно же нет, Асиф, — серьезно ответил Алеша. — Привела нас сюда беда.

И он рассказал новому приятелю о ссоре Нины и Антона, об их исчезновении из города Дружного.

— Нам сказали, что они здесь, — закончил он свою грустную повесть.

— Кто сказал?

— Бабушка Фиса.

— Бабушка Фиса, бабушка Фиса… — повторил Асиф. — Где-то я слышал это имя. Так ты говоришь, что перед тем как исчезнуть, брат и сестра вдруг поссорились?

— Да.

— Тогда они точно здесь. Это проделки Абсурда Первого, — зашептал Асиф. — Я слышал, что у него есть такое любимое занятие: ссорить неразлучных родственников.

— А зачем ему это? — спросила Ольга.

— Понимаешь, Оля, чем меньше на свете любящих друг друга людей, тем больше на земле становится зла и абсурда. А ваши Нина и Антон жили, видимо, настолько дружно, что заинтересовали посланников Абсурда.

— Так это он не сам? — продолжала интересоваться Рыжикова.

— Какой же король сам будет заниматься мелкими пакостями? У него на это есть приближенно-подчиненные и прочие радетели. Правда, подчиненные нашего Абсурда в основном дураки и волшебной силой не наделены. Здесь, наверное, поработали Абра с Кадаброй.

— Кто такие?

— Племянницы короля. Но они в Абсурдии не живут. Обретаются где-то в лесах вашей страны. Когда королю нужно срочно сотворить какую-нибудь пакость, он дожидается, чтобы племянницы в чем-нибудь провинились. И в качестве наказания заставляет их обделывать собственные темные делишки. Видно, на этот раз он заставил Абру и Кадабру умыкнуть Нину и Антона.

— Абра, Кадабра… Абра, Кадабра… — машинально повторял Алеша и вдруг хлопнул ладонью себя по лбу. — Абракадабра! Вот что это такое.

— Ты прав. Их имена вместе означают «абракадабра», — подтвердил Асиф. — А вы знаете, что это такое?

— Конечно, — высунулась Рыжикова. — Ерундистика. Вот что.

— Так-то оно так, — улыбнулся Асиф. — Но кроме того, в этом слове заключена чудодейственная сила. Еще в старину люди писали его на амулетах. Так что сестрички при желании могут сотворить все что угодно.

— А почему не творят? — продолжала допрашивать Рыжикова Асифа.

— Ругаются часто, никак не могут соединиться. Вот сейчас поработали вместе и выкрали брата и сестру из вашей страны. Могут и позакомуристее что-нибудь сотворить. Только никак не удается им жить в мире.

— Жить в мире, к счастью, способны только хорошие люди, — сказал Алеша. — Но мне все-таки непонятно, зачем же понадобились Нина и Антон вашему Абсурду? Поссорили их — это ясно. Но зачем притащили сюда?

— Я тоже удивляюсь, — сказал Асиф. — Но какая-то цель у Абсурда есть. А может быть, обыкновенная пустячная королевская прихоть.

— Так что же нам делать? — спросила Ольга. — Ты не догадываешься, Алешка не знает, а я и подавно не ведаю.

— Будем ждать дедушку Миррея, — сказал Асиф. — Он у нас человек бывалый. Что-нибудь придумает.

И ребята улеглись спать.

— Алеша, — через некоторое время раздался полусонный голос Асифа. — Ты не рассказывай, пожалуйста, дедушке, где мы с тобой познакомились. Он очень не любит, когда я хожу помогать лавочнику за кусок хлеба.

— Хорошо, — успокоил Воробьев Асифа и сразу же крепко уснул.

Глава 13, в которой спасательная экспедиция намечает план действий

Утром окошко тихонечко звякнуло, и в комнате появился дедушка Миррей. Это был небольшого роста крепенький старичок с маленькой лысиной на макушке. Глаза у дедушки были замечательные. Большие, голубые и удивительно молодые.

— Привет честной компании! — весело сказал он, вовсе не удивившись незваным гостям. — Ого, да у вас тут пир горой.

Дедушка подошел к столу.

— Угощать будете?

— Кушайте, дедушка, кушайте… — хором сказали ребята.

— Нет, друзья-товарищи, есть одному при такой массе народа стыдно и скучно. Быстро умывайтесь — и за стол!

Миррей одобрил предложение Рыжиковой о сидении во время трапезы на диване. А Трезубцу, Шишку и Кузьме очень обрадовался. Особенно ему полюбился Шишок. Может быть, потому, что собачка сразу же стала вертеться возле деда и выказывать ему всякие знаки расположения. Дедушка взял Шишка на руки, и тот, повизгивая от удовольствия, все норовил лизнуть деда в лицо.



— Ну и подлиза ты, Шишок, — смеялся над ним Алеша.

— А мне нр-равится Мир-рей! — отвечал песик.

Плотно позавтракав, новые друзья повели неторопливую беседу. Сначала Воробьев рассказал Миррею их историю, вернее, о происшествии с Антоном и Ниной.

— Значит, вы решили их спасти? Похвально, — одобрил дед. — А сами-то как сюда попали?

— Нас отправила в Абсурдию бабушка Фиса.

У Миррея от удивления поползли вверх брови.

— Бабушка Фиса! — воскликнул он. — Дорогая моя сестричка!

— Бабушка Фиса ваша сестра? — в свою очередь удивились ребята.

— Да, бабушка Фиса моя двоюродная сестра. Правда, но видел я ее лет пятьдесят. Были мы тогда еще детьми. И жили все вместе здесь, в Абсурдии. Имели пап и мам, дедушек и бабушек. И вот однажды король Абсурд, папаша Абсурда Первого, издал указ. Тот самый жестокий указ, в котором повелевалось вырубать деревья, уничтожать цветы и уводить всех животных на обдирочные пункты. Абсурд считал, что ничего выше человека в Абсурдии нет. И потому все живое возле человека не имеет права на существование.

— Ненормальным был тот Абсурд. Ведь деревья и цветы — наша, жизнь, наше здоровье, — возмущенно перебила дедушку Ольга.

— Правильно, доченька, — не обиделся Миррей на вторжение в его рассказ. — Но когда человек начинает мнить себя сверхчеловеком, то рассудок его полностью затмевается, и он не ведает, что творит.

Так вот. В городе Антимонии началось что-то ужасное. Звенели пилы, стучали топоры. Горожане волочили по улицам мертвые зеленые насаждения. Их отправляли в дальние карьеры и там сваливали. Раздавался лай собак, дикое мяуканье кошек, которых силой вели на обдирочные пункты. Люди не рисковали оставлять животных в своих домах. Ведь за это они могли поплатиться головой.



Мы жили тогда одной дружной семьей в отдельном домике на окраине города. Имели огородик и небольшой сад. Огороды антимонцам было разрешено оставить. Король не хотел брать на себя лишние хлопоты о пропитании населения. А сад пришлось вырубить. Яблони и вишни в карман не спрячешь. И была еще у нас собачка по кличке Кирька, наподобие вашего Шишка. И так нам было жалко отдавать ее на растерзание абсурдовским палачам, что решили мы всей семьей пойти на преступление и спрятать Кирьку. Старшие вырыли в погребе нишу, обшили досками, приделали к ней дверь и все это замаскировали. Днем Кирька жил там. А ночью его выводили на прогулку в огород. Без нужды жили до тех пор, пока Абсурд не разослал по всей Антимонии тайных агентов, которые должны были выявлять спрятанных животных и изобличать их хозяев.

Агенты были самые разные: расторопные и ленивые, умные и глупые, милосердные и жестокие. Но нам не повезло больше всех. Возле нашего дома стал вертеться сам первый придворный короля — Апломб, отец нынешнего Апломба. Сначала он прикинулся странником, попросил напиться. Долго сидел на крыльце, все выспрашивал да вынюхивал. Но все сразу поняли, что это за птица. В дом его не пригласили и долго с ним не разговаривали. Разозлился тогда Апломб очень сильно.

На следующий день он уже прикатил к нашему дому в карете, наряженный, напомаженный. В жилище вошел не спросясь. А за ним ворвалось и стражников не один десяток. Родители наши, мои и Фисины, сразу поняли, что от этого добра не будет. Они что-то шепнули Фисиной бабушке, и та вывела нас тихонько в огород. Там мы все трое спрятались в картошке. Благо, в то лето ботва была высокая, пышная да зеленая. Долго прятались мы в огороде. А потом увидели, как наших родителей и Кирьку вытащили из дома и куда-то увезли. Бабушка зажала нам с Фисой рты, чтобы мы не закричали. И мы лежали ничком на земле и горько беззвучно плакали. Только карета и вся сопровождающая ее процессия тронулась с места, как я вырвался из рук бабушки и кинулся их догонять.

Долго бежал по пыльной дороге. Но разве нагнать босоногому парнишке быстроногих королевских коней?! К ночи я упал обессиленный возле какой-то лачуги. Потом у меня начался жар, и я потерял сознание. Нашла меня хозяйка лачуги. Она приютила меня у себя и долго выхаживала. Когда я понравился, то пошел тайком к своему дому. Но там уже никого не было. Видимо, бабушка и Фиса не один день ждали меня, но не дождались. А оставаться им в доме было опасно. Я слышал как-то от мамы, что бабушка умела немного колдовать. Наверное, она приложила все свои волшебные силы, чтобы переместиться с Фисой в вашу страну. А я остался здесь. Жил у той доброй женщины из лачуги. Так она меня и вырастила вместо матери. Потом у меня появилась семья. А сейчас мы остались вот вдвоем с внучонком.

Дед Миррей погрустнел и добавил:

— Кстати, я назвал его в честь бабушки Фисы. Ну-ка, прочитайте наоборот «Фиса».

— Асиф! — хором сказали ребята.

— То-то я думаю: «Фиса», «Фиса» — что-то знакомое! — радовался Асиф.

— И как там сестричка поживает? — поинтересовался Миррей.

— Нормально. Дома сидит. Телевизор смотрит. Гуляет на улице. И, как видите, немного колдует, — проинформировал его Воробьев.

— Узнаю чадо, — засмеялся Миррей. — Она и в детстве была весьма любопытной особой. А колдовать, похоже, ее бабушка научила. По наследству, так сказать, передала. Не голодает ли?

— А чего ей голодать-то? Она пенсию получает. Неплохую. На все ей хватает.

— Пенсию? Счастливая, — вздохнул дед. — А тут до самой могилы приходится на кусок хлеба горб гнуть. И все равно не хватает. Кстати, откуда у вас такие залежи еды?

Афис рассказал деду о копеечном богатстве Алеши.

— А где же вы познакомились? — не унимался дед.

— На улице, дедуня, на улице, — заторопился ответить Асиф.

— Ладно, бог с вами. Это все мелочи. Главная наша задача — придумать, как высвободить Антона и Нину. Придется мне, наверное, обратиться за помощью к приятелю Увару. Он служит во дворце трубочистом. Изучил там все ходы и выходы. Пусть узнает все про ваших друзей.

На том и порешили. Не велик был пока план по спасению Нины и Антона. Но первые шаги в деятельности спасательной экспедиции были сделаны.

Глава 14, в которой Антону воздают почести на приеме у Абсурда Первого

На следующее утро Антон проснулся рано и долго не мог понять, в какой же яме он ночевал. Потом все вспомнил, и почему-то ему взгрустнулось. Но предаваться чувствам у мальчика не было времени. Сначала он поменял местами матрас с одеялом. Вдруг Абра Ивановна не врала. И его за непослушание могут упечь в карцер. Потом Антон начал размышлять:

«На кой меня сюда занесло? Вроде бы, я не девчонка, чтобы комплименты выслушивать. И что толку в этих восхвалениях. Все равно о них никто не узнает. Была бы здесь Нинка, другое дело. Пусть бы услышала, какой у нее брат!»

Воспоминание о сестре больно кольнуло Антона в сердце. «Ладно, — решил он, — погляжу на волшебную страну и укачу восвояси».

Его мысли прервало появление Абры. Сегодня волшебница вся сияла. И одета она была празднично. Волосы Абры были тщательно причесаны и забраны заколкой, в которой сверкали драгоценные камни. Длинный нос скрывался под толстым слоем пудры. На впалых щеках алели румяна. Платье на Абре Ивановне было из черного бархата. На груди же висела длинная металлическая цепь.

— Поднимайся, гостенек, спать сегодня вышел срок! — стала сразу же распоряжаться Абра. — Нужно позавтракать и привести себя в порядок. Прием назначен на десять утра.

Она хлопнула в ладоши. Вошли двое слуг. Один нес завтрак. Другой — выходной костюм для Антона. Пищу Смолин и Абра проглотили быстро. А на примерке костюма дело застопорилось. Абра и Антон разругались. Одежда для Смолина состояла из бархатного пиджачка и бархатных коротких штанишек. Ему еще полагались розовые чулки и штиблеты.

— Клоун я что ли? Или меня собрались снимать в кинофильме, действие которого происходит при царе Горохе? Бархат-мархат. Чулки-силки. Штиблеты-браслеты, — кричал Антон Абре.

— Кино не кино, а находишься ты на самом деле при царском дворе, при королевском режиме. Что же я тебя ко двору в пионерском галстуке потащу? Ну-ка, дай мне сюда эту гадость!

Чего греха таить, бывало порой с Антоном такое, что тискал он свой пионерский галстук в портфель или запихивал в карман. Мог вообще забыть его дома. И никогда не считал это чем-то постыдным. А сейчас Смолин был готов за этот галстук затеять драку с ротой солдат, не говоря уж об Абре Ивановне.

— Ишь, чего захотели? Галстук не вы мне повязывали, не вам и распоряжаться им! — ощетинился раскрасневшийся Антон.

Абра поняла, что силой отнимать галстук не следует — иначе будет скандал, и сказала примирительно:

— Хорошо, хорошо, Антошка, успокойся. Я просто хотела спрятать эту драгоценную вещь подальше. Вдруг потеряется, неприятности у тебя будут.

Смолин смутился:

— Извините, Абра Ивановна, я думал, что вы насовсем забираете галстук у меня.

— Что ты, мальчик?! Разве я посмею обидеть такого замечательного человека? — ласково приговаривала Абра, а сама тянула руку к галстуку.

— Так я и сам могу не хуже вашего спрятать галстук, Абра Ивановна, — не поддался Антон и на эту хитрость. — Ой, глядите-ка, какая за окном большая птица летит!

Пока Абра поворачивалась и искала глазами птицу, Антон уже засунул галстук в один из потайных карманов бархатного пиджака.

— Ах, обманщик! — повернулась к нему Абра, которая за окном кроме голубого неба не обнаружила ничего. — Ладно, относительно галстука поговорим в следующий раз. А сейчас одевайся без выкрутасов.

Чертыхаясь и кряхтя, Смолин влез в бархатные штаны, пиджак и подошел к зеркалу. Оттуда на него смотрел какой-то пай-мальчик. «Как хорошо, что никто из наших не видит меня сейчас», — подумал Антон.

— Готов? — вскинулась Абра. — Тогда пошли. И учти, кланяться Абсурду Первому нужно склоняя туловище не вперед, а назад. Иначе сильно оскорбишь его Величество.

Несмотря на то, что за окнами сияло солнце, все свечи во дворце были зажжены. В коридорах мелькали и суетились пышные дамы и кавалеры. Все они стекались в одно место: к дверям Приемного зала. Абра и Антон тоже подошли туда. Придворные бесцеремонно разглядывали Смолина. Вдруг от пестрой толпы отделился маленький, щуплый человечишка и засеменил к Абре и Антону Писклявым голосом он завопил:

— Самый умный, самый красивый, самый изящный, самый подвижный, самый начитанный, самый, самый, самый придворный Апломб приветствует тебя, не самого умного, не самого красивого, не самого подвижного, не самого начитанного, не самого, не самого, не самого.

Смолин вспыхнул, но Абра сжала ему руку. Антон понял, что в Абсурдии оскорблять других — в порядке вещей, и вообще так все вышестоящие относятся к нижестоящим. И тут же подпорхнула дама. Она была разнаряжена, накрашена. И под белилами невозможно было понять, красива она или нет. Короче говоря, кукла на дворцовом прилавке.

— Хм-м, это и есть тот самый Антон, о котором все шушукаются по углам? Все равно я лучше его! — фыркнула дама и отошла.

— Это фрейлина Амбиция, — шепнула Абра. — Зазнайка, воображала, тупица. Тоже считает себя самой, самой, самой. Говорит, что она первая красавица Абсурдии. А про меня-то она совсем забыла…

Смолин с сомнением посмотрел на длинный нос Абры Ивановны, но, к счастью, ответить ничего не успел. Запели фанфары, дверь в Приемный зал распахнулась. В самом центре зала стоял трон, на котором восседал Абсурд Первый.

— Единственный стул в нашей стране! — гордо сказала Абра. — Его и к обеденному столу для Абсурда приносят.

Придворные кольцом окружили трон и прогнули головы назад. Пришлось Смолину тоже заняться этой неприятной гимнастикой. Когда церемония приветствия закончилась, Апломб и Амбиция подскочили к трону и встали по обе его стороны в почтительном молчании.

— Ну и зачем вы собрались сюда, бездельники? — вдруг заорал Абсурд Первый. — Думаете, что я вас сейчас познакомлю с Антоном?

Король вскочил, подбежал к Смолину, схватил его за руку и потащил к трону. Он вновь уселся на свое законное место и захохотал:

— А нет, нет никакого Антона. Все это сказки, выдумки, пыль и чепуха!

Придворные закивали одобрительно головами и заулыбались.

— А раз его нет, — продолжал Абсурд Первый, — то я не буду вешать ему на шею символ приобщения к нашему государству и знак моего высочайшего расположения к гостю.

С этими словами король бухнул на шею Антону тяжеленную цепь из какого-то сплава.

— Сегодня вечером объявляю бал! Пусть никто не смеет приходить на него. А ты подойди поближе! — приказал король Смолину. — Я напоследок по-королевски попрощаюсь с тобой.

Он взял Антона за плечи и поддал ему коленом чуть ниже поясницы. Смолин от обиды чуть не заревел.



Выйдя из Приемного зала, Антон зло спросил у Абры:

— Скажите, пожалуйста, уважаемая, часто ли он будет так приветствовать меня при всех?

— Раз в неделю, мой мальчик. С какой душой отнесся к тебе король. Он так хвалил и возвеличивал тебя. Сейчас ты самый знаменитый человек в стране. Тебе понравилось, не правда ли?! Теперь ты увидел, что я тебе не лгала.

— Абра Ивановна, — Антон посмотрел волшебнице прямо в глаза. — Абсурд Первый никогда больше не будет приветствовать меня на глазах у этой публики. Через шесть дней я должен быть дома. Я уже сыт по горло вашими бархатными одеждами, глупостью и чванством придворных короля и сомнительными комплиментами Абсурда Первого. Вы поняли меня?

— Конечно, конечно, Антон. Я уже поняла, что тебя многое не устраивает в нашем королевстве и что ты уже сыт по горло. Через неделю ты будешь дома… — успокоила его Абра.

А сама подумала: «Держи карман шире…»

Глава 15, в которой дедушка Миррей при помощи ребят проникает во дворец

Миррей не стал откладывать дело в долгий ящик. Переговорить с Уваром было несложно, а вот разыскать его — целая проблема. На улице Увар бывал весьма редко. Ведь он работал и жил в королевском дворце. И дедушке нужно было туда проникнуть. А эта задача разрешалась трудно. Отдыхая после трудовой ночи, Миррей раздумывал, как же лучше ему провернуть данное мероприятие. «Одному, пожалуй, мне не справиться, — решил он. — Придется подключать ребят». Дед позвал Лейфа, Алешу, Ольгу, и они принялись обсуждать план действий. Было решено: пока ребята будут отвлекать стражу, дедушка через ограду проникнет во дворец. Но как отвлечь стражу, обвешанную оружием? Ребята начали наперебой вносить самые фантастические предложения. Асиф рекомендовал закидать ее камнями.

— Мы ка-ак дадим! А стража ка-ак за нами погонится! Дедушка тем временем — шмыг… И все!

— А если стража нас догонит? Тогда всем в тюрьму? — урезонил его Алеша. — Нет, не годится. Лучше усыпить ее. Взять какого-нибудь вкусного напитка, всыпать в него сонного зелья и напоить стражу этим. Пока все спят, дедушка залезет. Чиполлино так однажды сделал.

— Наверное, твой друг Чиполлино очень умный человек. Но у нас так не получится, — теперь начал возражать Асиф. — Где мы возьмем сонный порошок? Лекарства в Абсурдии такие дорогие, что всех ваших копеек не хватит на одну упаковку. А стражники такие здоровые, им, наверное, целое ведро пойла нужно.

Как всегда, отличилась Рыжикова. Пока мальчики спорили, она молчала. Потом деликатно вклинилась в паузу и посоветовала друзьям, как можно отвлечь стражников от событий, происходящих рядом. Все трое пришли от Ольгиной выдумки в восторг и долго смеялись, предвкушая предстоящее развлечение.

Через полчаса дедушка Миррей и ребята были на улице. Трезубец, Кузьма и Шишок остались дома. Наши заговорщики разделились на две группы. В первую входил единственный член — дедушка Миррей. Во вторую — троица друзей. Дед, приблизившись ко дворцу, не стал показываться на глаза страже. Удалился от главных ворот метров на двести. Зато ребята подошли к воротам почти вплотную и сели на землю возле стены. Они не стали ждать момента, когда стражники шуганут их, а сразу же запели песенку, сочиненную еще дома:

У телеги пять колес,
Каждое из хлеба,
У коровы вырос нос,
Небольшой — до неба.
Что посеешь — не пожнешь,
Истина бесспорна:
Мы весною сеем рожь
По воде озерной.
Рыбы начали орать
Утром, лишь проснулись.
Не пора ли нам вспахать
Мостовые улиц?..

Начальник стражи, услышав шум, выглянул из караулки на улицу: уж не митинг ли затевает народ Абсурдии? Но увидел лишь двух пацанов и девчонку, которые что-то горланили. «К чему они призывают?» — испугался начальник и прислушался. «Фу ты, просто поют, — облегченно вздохнул он. — И слова, вроде, хорошие употребляют. Бессмыслица настоящая, абсурдовская…». Начальник стражи подошел к юным исполнителям и спросил:

— Что за сочинение?

— Как, вы не слышали песен-бессмыслиц? — сделал изумленные глаза Воробьев. — Сейчас они в нашем королевстве самые модные. Их величество Абсурд Первый каждое королевское утро начинает с исполнения такой песенки. А разве вы своих солдат не обучили никакой песенке-бессмыслице?

— Да я… да мы… — начал оправдываться начальник стражи.

— Вы, видимо, слова забыли? — поддержала его Ольга.

— Да, да, забыли, — обрадовался стражник.

— Так мы вам поможем! — пообещал Асиф. — Из уважения лично к вам научим солдат одной великолепной песенке. У нас для вас по блату есть такая, что пальчики оближешь.

Начальник стражи не заставил себя долго ждать. Скоро весь личный состав дворцового караула сгрудился возле ребят. И троица затянула:

Не носи, солдат, ружье,
А носи селедку,
Ведь селедка утром бьет
На полу чечетку.
А еще она стрелять
Будет ввысь китами
И подаст всегда в кровать
Кофе с пирожками.

Невелика была песня, но солдаты разучивали ее долго. У них, кажется, с умственными способностями не все было в порядке. За это время дед Миррей мог не только перескочить через ограду дворца, но и покорить какой-нибудь высочайший горный пик. Ребятам, конечно, очень надоело обучать песенке глупых стражников. Но работу нужно было довести до конца. И вот, к счастью, доблестные воины Абсурда Первого сумели допеть всю песню без запинки. Оля, Алеша и Асиф облегченно вздохнули. А начальник стражи сиял как начищенный самовар. Он отправил подчиненных в караулку, а ребятам сказал:

— Давно не получал такого удовольствия. Вот что значит настоящее искусство. У его величества короля Абсурда Первого тончайший вкус и глубочайшая эрудиция. Теперь я ваш неприятель. Заходите в любое время.

И заговорщики, прыснув в кулаки, побежали домой. Со смехом влезли они в квартиру Асифа и принялись вспоминать подробности урока пения. Ребята веселились до тех пор, пока не заметили, что какое-то ощущение тревоги повисло в воздухе квартиры. Асиф, Алеша и Ольга замолчали. Воробьев подошел к Трезубцу.

— Что случилось? — спросил мальчик.

Собака сначала молчала. Потом Трезубец тяжело вздохнул и выдавил из себя:

— Шишок пр-ропал…

Шишок действительно исчез из квартиры. Когда ребята вылезали из дома, собираясь дурачить стражников, то забыли хорошенько прикрыть за собой окно. Щель была достаточной, чтобы такая маленькая собака, как Шишок, могла в нее проскользнуть. А Шишок был всегда вертлявым и любопытным псом. Сначала он запрыгнул на подоконник. Потом сунул нос в щель. И, наконец, вылез наружу весь. У него, вероятно, закружилась голова, и на карнизе он не удержался. Проказник с визгом полетел вниз. Но не разбился. На его счастье, как раз под окнами квартиры шествовала дама, на голове которой красовалась затейливая шляпа с огромными полями. На нее-то и приземлился незадачливый пес. Дама, конечно, подняла крик на всю Антимонию. Сбежались люди, подскочили стражники. Один из блюстителей порядка схватил Шишка за шиворот.

— Ага, попалась, мерзкая тварь! — зарычал он. — Будет сегодня твоя шкура сушиться на обдирочном пункте!

— Как бы не так! — возмутилась потерпевшая дама. — Это пакостное существо причинило мне моральный и материальный ущерб, напугав меня до полусмерти и разодрав моднейшую шляпу. А она доставлена мне от самого модельера Волкоухова. Я требую суда над собакой!

— Но пока у нас собак не судили, — попытался возразить стражник.

— Мой супруг — первый зампомпомкок во дворце! — заорала дама. — А ты, ничтожный ружьеносец, к тому же еще и глуп. Собаку нужно пока посадить в тюрьму, а тем временем обнаружить ее хозяев, которые наверняка развели в квартире целый собачатник. Их-то и будет судить наш королевский суд!

— Ваша правда… — залебезил стражник.



Он передал Шишка напарнику, приказав доставить его в тюрьму. А сам ринулся к водосточной трубе, полез по ней, заглядывая в окна. Но в квартирах ничего подозрительного не было. Не обнаружил стражник ничего и в жилище Асифа. Сообразительные Трезубец и Кузьма успели забраться под кровать. Вернулся стражник на землю с пустыми руками.

Об этом рассказал ребятам Трезубец. Все очень расстроились, предполагая, что Шишка унесли на обдирочный пункт. А раз так, значит, Шишок погиб. Асиф, Ольга, Алеша, Трезубец и Кузьма очень горевали о своем маленьком верном друге.

Глава 16, в которой пора уже вспомнить о Нине и ее наставнице Кадабре Парамоновне

А Нина в эти дни жила неплохо. На приемы к Абсурду Первому ее не водили, раскланиваться с придворными не заставляли. Наоборот, ее всячески баловали. Это было тайное распоряжение Абсурда Первого. Кадабра даже добилась того, чтобы он разрешил Нине сидеть во время обеда. Но так как стульев в королевстве не было, пришлось Кадабре выпросить у главной кастелянши дворца пять больших подушек. Теперь девочка напоминала за столом принцессу на горошине. И вообще Нину здесь старались всячески развлечь. Хочешь мороженого — пожалуйста. Желаешь поиграть в куклы — вот тебе ляльки всяких сортов. Есть прихоть поразмять косточки — к твоим услугам целый спортивный зал.

А однажды Кадабра пригласила Нину в развлекательный городок. Каких только качелей, каруселей и игральных автоматов там не было! Нина веселилась от души.

— Сейчас, — сказала Кадабра, — я поведу тебя на самый интересный аттракцион городка. Ты будешь кататься на живой лошади!

Та торжественность, с которой волшебница произнесла «на живой лошади», немного удивила Нину. «Впрочем, — подумала она, — и в нашем городе не каждый день удается прокатиться на лошадке».

Лошадь была не молодая и поэтому не очень резвая. Нина взобралась на специальную лесенку, а с нее — на спину лошади. Девочка ухватилась за поводья и немного наклонилась вниз, припадая к шее животного. Все-таки она чуть-чуть боялась непривычной верховой езды. Лошадь степенно тронулась с места.



— Хорошая! — сказала Нина, поглаживая гриву. — Как тебя зовут?

— Белоножка… — буркнула сердито лошадь.

Нина от неожиданности едва не вывалилась из седла. Но потом вспомнила, что она находится в волшебной стране, где всякое может быть, и успокоилась.

— Тебе не тяжело меня везти? — Нина уже специально заговорила с Белоножкой.

— Лучше бы таких друзей на землю стрясти… — в сердцах ответила лошадь.

— За что ты на меня сердишься?

— А за что мне вас, двуногих, любить?

— Тебя обижали?

— Не прикидывайся наивной, девочка. Разве ты не знаешь законов нашей страны?

— Но я не местная.

Белоножка повернула голову к Нине и с любопытством посмотрела на нее.

— Очень может быть… — недоверчиво протянула она.

— Так что же все-таки, Белоножка, произошло?

— Ни о чем не спрашивай меня, девочка. Ты проговоришься, а меня потом на живодерню. Лучше повнимательнее присмотрись к своему окружению. Авось что-нибудь да разглядишь.

С Белоножки Нина сошла уже совсем в другом настроении.

— Ты разговаривала с лошадью? — подозрительно спросила Кадабра. — О чем?

— Я не разговаривала, — поспешно заверила ее Нина. — Я просто пела песенку.

— Какую? — продолжала строго экзаменовать Кадабра.

Нине пришлось пропеть:

У лошади — цок-цок —
Звонкие копыта
И приятный мягкий бок,
Бархатом обитый.

— Дурацкая песня, — изрекла Кадабра. — Упадническая. Лошадью могут восхищаться только слабые люди.

Нина и Кадабра ушли из развлекательного городка недовольные друг другом. Но Нина ни на минуту не забывала разговора с грустной Белоножкой.

— Кадабра Парамоновна, — спросила девочка за обедом, — а когда же я пойду к королю, чтобы заступиться за вас и собачку Тулузу? Дни летят, скоро мне нужно будет отправляться домой, а дело еще не сделано.

— Сначала, милая, ты нанесешь визит королеве Ахинее Второй. Она, как женщина, должна понять тебя быстрее. Сегодня же мы к ней и отправимся.

Кадабра сдержала свое слово. После полдника был назначен прием у королевы Ахинеи.

— Добрый день, — сказала Нина, войдя в королевские покои.

— Добрый, кобрый, тобрый, вобрый. Туты́шки, мутышки, перекинемся в картишки? — ответила королева.

И внешность Ахинеи вполне соответствовала безалаберному ответу. Королева была очень неряшлива. На ней был засаленный халат, вся грудь которого была утыкана булавками. Волосы торчали клочьями. В зубах она держала сигарету.

— Ну так как? — снова спросила Ахинея Нину.

— Но я к вам по делу, — робко возразила девочка.

— Вот глупости! Дело-мело, чтоб оно сгорело! Садись играть, не то я лягу спать.



Пришлось Нине играть с королевой в подкидного дурака. Картежница Ахинея, конечно же, несколько раз подряд обставила девочку. Она была несказанно довольна, бормотала себе под нос какую-то зарифмованную чепуху и пускала дым от сигареты прямо Нине в лицо.

Девочка так утомилась от этого визита, что пришла к себе в комнату с головной болью. Ей так и не удалось рассказать королеве о собачке Тулузе. Кадабра была довольна. И все же перед сном Нина снова напомнила волшебнице о собачке.

— Спи, Ниночка, утро вечера мудренее. Завтра отправимся к королю.

Но за ночь Кадабра уже продумала свое поведение в деталях. Как только Нина встала с постели, Парамоновна бросилась к ней, размазывая по щекам крупные слезы.

— Касатка ты моя, Ниночка, — причитала она. — Снова обскакал нас проклятый Апломбище. Разнюхал он, где я прячу Тулузу, и выкрал ее. Теперь не знаю я, где находится мое сокровище Тулузочка. И идти нам к королю не с чем. Ведь скажет дядюшка, что не было у меня никакой собачки, что я сочинила эту историю, чтобы оболгать Апломба. Что делать-то, Ниночка, а?

Горе Кадабры было настолько искренним, что Нина от души пожалела ее. Но в данный момент помочь волшебнице ничем не могла. Правда, девочка уже наметила план действий. Она решила на время освободиться от опеки Кадабры и самостоятельно поискать Тулузу во дворце.

Глава 17, в которой Нина совершает тайное путешествие по дворцу, знакомится с новым другом и встречается со старым

Когда свершается все тайное? Конечно, ночью. Именно это время суток и выбрала Нина для осуществления своего плана. Девочка хорошо изучила свою покровительницу Кадабру Парамоновну. Она знала, что волшебница спит как убитая и ее не разбудит даже самый сильный гром. К предстоящей операции Нина готовилась тщательно. Она запаслась заранее свечами, спичками, уложила в пакет кусочки колбасы и мяса. Вдруг изверг Апломб приказал морить голодом Тулузу? Сама же девочка в этот день не скакала, не резвилась. Берегла силы. После обеда улеглась спать. Кадабра даже всполошилась: уж не заболела ли Нина? Пощупала ей лоб. На это девочка только улыбнулась и заверила Кадабру Парамоновну в том, что она вполне здорова. Просто ей хочется досмотреть тот сон, который привиделся ночью.

И вот наступило заветное времечко. Нина бесшумно оделась, прихватила пакет и выскользнула в коридор. Если днем ей казалось, что путешествие по дворцу — сущие пустяки, то ночью девочке стало страшновато. Огромный коридор, заставленный фигурами каких-то железных рыцарей, был неуютен и зловещ. Нине начало казаться, что вот-вот из стены вылезет призрак и начнет выть и ухать нечеловеческим голосом. Сначала она хотела зажечь свечку. Но подумала, что свет может увидеть кто-нибудь из стражников. Тогда ей придется объяснять, что она делает ночью одна в коридоре. Нина шла в темноте. Правда, скоро ее глаза привыкли к ночному лунному освещению, Нина начала хорошо различать все предметы, и коридор показался ей более обжитым. Девочка знала, что в коридоре ей искать нечего. Она направилась в подвал дворца.

Дорогу туда Нина изучила днем. Ей предстояло пройти семь коридоров и проходную комнату, из которой в подвал вела лестница. Шагать по коридорам пришлось целый час. Но вот забелела дверь проходной комнаты. Нина открыла ее и вошла в большой зал. Здесь было темно как в склепе. Нина решилась зажечь свечку. Огляделась. В комнате ничего не было. Лишь по стенам красовались портреты предков Абсурда Первого и Ахинеи Второй. Возле второй двери зиял темной пастью большой великолепный камин. Нина уже собралась открыть вторую дверь, но тут услышала шорох и металлическое лязганье, доносившееся из камина. «Привидение! — мелькнуло в голове. — Я пропала!» Девочка шарахнулась в угол, прижалась там и затаила дыхание. Шорохи и лязг стали еще сильнее. Вдруг из камина вывалилось непонятное существо, черное и страшное. «Черт!» — догадалась Нина. Бежать ей было некуда. И она застыла в углу статуей, держащей в руке свечу.

Черт огляделся по сторонам и заметил сияние свечи. Он приблизился к девочке. Нина зажмурила глаза и подумала: «Все кончено. Сейчас съест!» Но ничего подобного не произошло. Черт ткнул ее пальцем и пробормотал:

— Тепленькая. Живыми статуями что ли украшать дворец начали?

Притворяться больше не было смысла. Нина открыла глаза. Черт внимательно разглядел ее и спросил:

— Ты что за чудо?

— Я, господин черт, не чудо, а Нина.

— Кто господин черт? — удивился черт.

— Вы!

— Я? — захохотал черт. — Нашла, глупая, черта. Я такой же черт, как ты королева Ахинея. У меня, голубушка, совсем другое предназначение в жизни. Перед тобой — главный трубочист дворца. Зовут меня Увар.

Увар многозначительно поднял палец вверх.

— Усекла? Теперь представляйся ты. А то я так и не понял, что же такое — Нина?

— Ну… девочка. Меня пригласили погостить в королевском дворце вместе с моей наставницей Кадаброй Парамоновной.

— Ой, держите меня, ой, умру от смеха! Эту подушку Кадабру уже величают наставницей и кличут по отчеству! — снова зашелся в смехе Увар, а потом посерьезнел. — А ты, Нина, мне очень нужна. Уж второй день разыскиваю тебя во дворце. Задание мне такое дали.

— Вам дали задание разыскать меня? — удивилась Нина. — Но меня здесь никто не знает.

— Выходит, знают. Например, дедушка Миррей.

— Дедушка Миррей? — опять запуталась Нина. — Кто это?

— Это дед Асифа, — терпеливо объяснил Увар. — Асиф же — друг Алеши и Ольги.

— Алеши Воробьева и Ольги Рыжиковой?! Разве они здесь?

— Здесь, девочка, здесь. Прибыли выручать тебя и Антона.

— Антошка тоже во дворце? — обрадовалась Нина, начисто забыв все размолвки с братом.

— Да. И твоего брата сюда приволокли.

— А зачем? — насторожилась Нина. — У меня-то тут дело.

— И этим делом, как я погляжу, ты решила заняться ночью? Ну-ка, выкладывай, какая забота заставляет юных девиц ночами шастать по дворцу? — приказал Увар.

— Я разыскиваю собачку Тулузу, которую у Кадабры Парамоновны похитил Апломб. Бедная женщина плачет, убивается по животному, а помочь ей кроме меня никто не может.

— Ловко обдурили тебя, красавица! Никогда у этой рохли Кадабры не было никаких собак. И вообще, это чучело если кого и любит, то только себя. Придумала она собаку для того, чтобы втравить тебя в какую-то историю…

Увар не успел развить свою мысль относительно подлости и хитрости Кадабры. Он и Нина услышали, как из подвала донесся протяжный собачий вой.

— Слышите, Увар, кто-то воет. Так, может быть, вы не правы? И Тулуза находится в подвале. Нужно во всем разобраться. Я не люблю несправедливость, — укоризненно сказала Нина.

Увар смутился, подумал и решил:

— Ну что же, полезем в этот кошмарный подвал. Поглядим, какая Тулуза там скучает.

Он взял девочку за руку и повел ее по скользким от сырости ступенькам вниз. Подвал был огромным, по обеим сторонам его выстроились железные клетки. Все они были пустыми. Ведь почти что всех зверей в Абсурдии давно прикончили. Лишь возле одной клетки сидел стражник. Он приподнял полусонную голову и уставился на вошедших.

— Кто такие? — хрипло спросил он.

— Главный эксплуатационник печных конструкций дворца! — отчеканил Увар. — И фрейлина ее Высочества Ахинеи Второй Ниннета Милосердная!

Это произвело на стражника потрясающее впечатление. Особенно его воображение поразили слова «эксплуатационник» и «конструкции». Блюститель порядка вскочил и вытянулся в струнку.



— Чего изволите?

— Изволим посмотреть, кого ты, дубина, караулишь.

— Гадкую собаку, господин экспуцонник.

— Открывай клетку.

Стражник зазвенел ключами. Увар и Нина вошли в камеру. На голом полу, положив голову на лапы, лежал… Шишок.

— Это Тулуза что ли? — спросил Увар.

Нина присмотрелась к собачке и сдавленно закричала:

— Шишок, миленький! Как ты сюда попал?

Она схватила собаку на руки, начала целовать и гладить. Шишок тоже узнал хозяйку, но выразить бурную радость у него не было сил. Уже вторые сутки стражник не кормил его и всячески над ним издевался. Пес вяло лизал Нинины руки и поскуливал.

— Ты, наверное, голодный?! — догадалась Нина.

— Конечно, — тявкнул Шишок.

Девочка достала припасы. И Шишок, быстро уничтожив яства, повеселел.

— Что делать будем? — спросила Нина тихо у Увара.

— Забирать, — легко ответил трубочист и обратился к стражнику. — Послушай-ка, замечательный олух, мы собаку забираем. Я не потерплю, — вдруг Увар перешел на крик, — чтобы противное животное дышало одним воздухом с королем и королевой, придворными. Немедленно собаку в обдирку! Кстати, открой нам секрет, кто ее сюда приволок?

— Сержант Шейник, господин комструктор! — отчеканил стражник.

— И сдал тебе с рук на руки? — поинтересовался трубочист.

— Так точно!

— Значит, об этом животном никто во дворце не знает пока?

— Никак нет!

— Тогда со своим Шейником молчите как рыбы. Или вам влетит по первое число за попытку отравить воздух во дворце ядовитыми собачьими испарениями. Могут даже в тюрьму посадить.

— Есть молчать! — расстроился стражник.

Нина, Увар и Шишок благополучно выбрались из подвала в проходную комнату.

— Шишка я забираю с собой, — сказал трубочист. — Ночью легко его вынести наружу. А тебе, девочка, негде его спрятать будет. Что передать твоим друзьям?

— Пусть завтра перед обедом ждут меня в городке развлечений, — ответила Нина.

Увар вошел в камин и скрылся в дымоходной трубе. Нина по семи коридорам отправилась в свою комнату.

Глава 18, в которой спасательная экспедиция завершает половину дела

Утром Кадабра долго не могла разбудить Нину. Девочка счастливо всхлипывала во сне, бормотала про какие-то шишки и уползала от призывов наставницы дальше под матрас. Все-таки волшебница умудрилась поднять засоню, пощекотав ей пятки. Тяжело давались Кадабре эти воспитательные моменты. Она и сама была не прочь поспать лишние часочки. Но ей приходилось неукоснительно выполнять приказания дядюшки.

Нина вылезла из постели молчаливая, надутая и даже не поздоровалась с Кадаброй.

— Никак черти тебе снились? — поддела ее толстушка.

— Снились. А вам-то что?

— Поглядите на нее: с утра грубиянкой заделалась! — обиделась Парамоновна.

— На себя лучше посмотри! — оборвала ее Нина.

— Да как ты смеешь, девчонка?! Я королю пожалуюсь!

— А я на вашего короля чихать хотела!

— Он знаешь что с тобой может сделать?..

— В тюрьму что ли посадит? — насмешливо спросила Нина и поглядела Кадабре прямо в глаза.

Кадабра поняла, что начинает проговариваться, и быстро сменила пластинку:

— Что сегодня делать будем, Ниночка?

Это был тот самый вопрос, которого Нина ждала. И она, не задумываясь, ответила:

— Хотелось бы снова в развлекательный городок. Там всего интереснее. Остальное так себе.

— Договорились. Я тоже там люблю бывать. А теперь давай завтракать, — захлопотала Кадабра.

За завтраком Нина думала только об одном: как ей на время избавиться от Кадабры в городке. И придумала.

На счастье Нины, Алеши, Ольги и Асифа, этот день был воскресным. Народа в развлекательном городке крутилось немало. Иначе друзья слишком бы выделялись на пустынной территории. Нина поразвлекалась у игровых автоматов, покачалась на качелях. Но желанных Ольгу и Алешу пока поблизости не увидела. Заметила она их только с колеса обозрения. Трое ребят стояли на дорожке недалеко от того места, где Белоножка катала публику.

Выйдя из кабины колеса обозрения, Нина капризно сказала:

— Я, Кадабра Парамоновна, больше с вами никуда не пойду. Видно же, что вы через силу сопровождаете меня. Вам не нравится мое общество и мои развлечения. Вы не играете на автоматах, не качаетесь на качелях, презираете колесо обозрения…

— Что ты, деточка! — испугалась Кадабра. — Все мне нравится. Только в игральных автоматах я ничего не понимаю. Что-то бегает, что-то прыгает, какие-то буковки, какие-то циферки. Качели меня укачивают. Колеса обозрения боюсь до смерти. Там такая высота, что у меня голова кругом идет.

— Тогда прокатитесь вон на той кобыле. На ней не высоко, если упадете, то не разобьетесь, на худой конец — что-нибудь сломаете. Но это не страшно, до свадьбы заживет.

— Но я не хочу ничего ломать! — запротестовала племянница самого короля Абсурда.

— Не сломаете, не сломаете! — пообещала Нина. — Лошадь смирная, не брыкается. Соглашайтесь. Или дружба врозь.

— Шантажируешь, милочка… — процедила Кадабра сквозь зубы, но была вынуждена девочке уступить. — Ладно, давай сюда свою глупую лошадь.

Нина побежала к Белоножке.

— Белоножка, милая моя! — шептала девочка, ведя лошадь под уздцы. — Выручи. Ждут меня друзья, а я не могу с ними встретиться. Шпионит за мной волшебница Кадабра. Покатай, пожалуйста, ты ее, толстуху, подольше.

— Хор-рошо, девочка! — тихо заржала лошадь.

Взбиралась Кадабра на Белоножку еще уморительнее, чем в такси к Васильку. Она никак не могла закинуть ногу на лошадь и все норовила свалиться с лестницы. И при этом орала:

— Спасите меня, люди добрые! Помогите, люди хорошие! Разобьюсь, караул! Рассыплюсь, караул!

Вокруг них начала собираться толпа. Все смеялись над неповоротливой Кадаброй. Но Нине было не до смеха. Она чувствовала, что встреча с друзьями может не состояться. Наконец, девочка догадалась, что нужно делать. Она повернулась к зевакам и состроила свирепую физиономию.

— Сама племянница короля Абсурда Первого желает развлечься. Но никто не хочет помочь ей. Я все доложу королю. Он закроет этот разнесчастный городок, а вас всех… — Нина гневно затопала на людей ногами.

То ли собравшиеся испугались короля, то ли им стало неудобно за свой смех над женщиной, но из толпы вышли два дюжих парня, взяли Кадабру под руки и усадили на Белоножку. И Кадабра поехала. Нет, она не сидела на лошади, она лежала на ней, вцепившись в гриву бедного животного. При этом жертва Ниночкиной хитрости все время вскрикивала:

— Ой, мамочки… Ой, мамочки…

Когда Белоножка увезла Кадабру довольно далеко, Нина сломя голову побежала к тому месту, где стояли друзья. Обниматься на виду у всех ребята не стали. Мало ли кто заметит это да донесет Кадабре. И было им, впрочем, не до нежностей.



— Здравствуйте, ребята! — чуть сдерживая слезы, сказала Нина.

— Привет, Нинок! — хором сказала троица.

— Это Асиф, — показал Воробьев на незнакомого мальчика.

— Я слышала о нем, — кивнула Нина. — Шишка вам доставили?

— Да, — поспешила с ответом Рыжикова. Ей хотелось самой все рассказать подруге. — Это было так неожиданно и страшно. Представляешь, ночью раскрывается окно и влезает… черт! Этот черт начинает чем-то шуршать, звенеть и скулить. Я очень испугалась и разбудила мальчишек. А Воробьев глаза вытаращил. Он, Нина, тоже испугался, честное слово. Так вот, глаза вытаращил и стал Асифа за волосы дергать. Только тогда Асиф окончательно проснулся и сказал, что это не черт, а трубочист Увар. Тут Увар достал Шишка из-за пазухи. Уж мы его целовали-целовали, обнимали-обнимали…

— Экая болтушка ты, Ольга. Во-первых, я не испугался, — прервал Рыжикову Алеша. — Во-вторых, никто не дергал Асифа ни за волосы, ни за нос. В-третьих, мы собрались здесь не для того, чтобы выслушивать твои страсти-мордасти. У нас мало времени, и нужно говорить о деле. Нина, ты видела Антона?

— Нет, — девочка грустно покачала головой.

— Видимо, в этом-то и кроется суть абсурдовых замыслов, — заключил Воробьев. — Антон тоже находится во дворце. Но вам не дают встречаться. Похоже, что Абсурд преследует какую-то цель. Значит, наперекор его планам вам обязательно нужно встретиться и помириться. Иначе нам всем отсюда не выбраться. Инициатива должна исходить от тебя, Нина, потому что Антон ни о чем не догадывается. И никто из наших не смог его увидеть. Но мы поможем тебе. Бабушка Фиса дала нам зеленое стеклышко. Оно расскажет тебе всю правду о людях, окружающих тебя, и, думаю, приведет к Антону.

— Бабушка Фиса? — разинула рот Нина. — А какое она имеет отношение к нашей истории?

— Самое прямое. Она — родственница деда Миррея и Асифа, — снова затараторила Рыжикова. — Асифа в честь ее так назвали. А еще…

— Опять ты со своей болтовней, — обрезал одноклассницу Воробьев. — Пора уже смываться. Похоже, что толстушку Кадабру лошадь назад везет. В общем, Нина, помни: сначала нужно разыскать Антона. А дорогу к нам найдете через Увара.

Воробьев передал Нине зеленое стеклышко, подхватил под ручки Ольгу, Асифа и поволок их к лотку с мороженым. А Нина поплелась к Кадабре. Ту как раз стаскивали с Белоножки, измученной не менее, чем сама всадница. «Спасибо!» — шепнула Нина лошади.

Кадабра мешком сидела на земле и причитала:

— Ой, косточки мои все погнулися. Все печенки-селезенки всколыхнулися. И за что же мне, несчастной, наказание? Исполняю все девчонкины задания?

Нине даже стало жалко Кадабру Парамоновну. Она подбежала к волшебнице, протянула ей руку и улыбнулась:

— Пойдемте, уважаемая Кадабра Парамоновна, домой. Я так сегодня хорошо погуляла. И аппетит у меня зверский! Съела бы сейчас целого быка…

Кадабра сильно удивилась этим словам. Гляди-ка, настроение у подопечной меняется мгновенно. Полчаса назад капризничала, а сейчас улыбается будто весеннее солнышко. «А кто поймет этих загадочных простолюдинов?» — растерянно подумала Кадабра и заковыляла вслед за девочкой во дворец.

Глава 19, в которой Антон устраивает шкоды придворным и случайно узнает одну из тайн Абсурда Первого

Неуютно жилось Антону во дворце. Ничто его не веселило и не тешило. Он все время намекал Абре о том, что пора бы ему и домой, что нагостился в Абсурдии досыта и восхвалениями своей личности очень доволен. В ответ Абра всегда пела одну и ту же незатейливую песенку:

— Рано еще, мой мальчик. Всего-то один разок побывал ты на приеме у короля. Разве этого достаточно, чтобы вкусить все прелести придворной жизни? И настоящих почестей тебе не воздавали. Ты должен еще стать Кавалером Вверхтормашек и Виконтом Несуразиц.

— Что за глупости такие? — поинтересовался Антон.

— Ничего не глупости, — возразила Абра. — Первое звание дает сам король. Для того, чтобы получить его, нужно вытворить что-нибудь сногсшибательное. В общем, с ног на голову. А Виконтом Несуразиц признает королева Ахинея. Ты обязан будешь наплести в ее присутствии три версты небылиц.

— Больше мне делать нечего! — фыркнул Антон!

— Напрасно гнушаешься, драгоценный, — зашипела Абра. — Такие звания — половина счастья.

— Неужто только в этом и счастье? — засмеялся Антон.

А сам озорно подумал: «Не за звания, а потехи ради стоило бы перевернуть здесь все вверх дном!» И эта мысль крепко засела у него в голове. Стал он приглядываться к придворным да фантазировать, какие бы нелепицы с ними сотворить. Первой его жертвой стала красавица Амбиция. Смолин хорошо изучил нрав этой дамочки. Он знал, что она считает себя самой красивой, самой умной и так далее самой. Сочинял Антон каверзу долго, почти что целый день. Вечером он подкараулил фрейлину на прогулке.

— Несравненной Амбиции, первой красавице королевства — мой нижайший поклон! — поприветствовал мальчик зазнайку.

Амбиция тщеславно заулыбалась и нехотя кивнула Смолину.

— Как ваше самочувствие? — продолжил проказник. — Не беспокоят ли клопы по ночам?

— Как вы смеете?! — возмутилась Амбиция. — В моей самой чистой королевской, почти что опочивальне клопы не водятся! Фи, какая гадость!

— Это я к слову, — простодушно заметил Антон. — Хотел справиться — не утомляет ли что-нибудь вас. А то, гляжу, морщинки у глаз появились, крохотные пока.

— Где морщинки? — забеспокоилась Амбиция и выхватила из сумочки зеркальце.

Она долго разглядывала свое отражение и, наконец, вздохнула:

— Действительно, одна маленькая морщинка прижилась возле носа. Как теперь быть, придворные дамы начнут шушукаться.

— Не стоит так переживать, — успокоил Смолин красавицу. — Я знаю одно великолепнейшее средство. Если воспользоваться им, то морщинки враз пропадут и, может быть, больше никогда на вашем лице не появятся.

— Скажи мне о нем, замечательный мальчик, — протянула к нему руки фрейлина. — Я даже пяти копеек не пожалею за твой удивительный секрет.

Смолин достал из кармана два зеленых грецких ореха, приготовленные им заранее для этого дела.

— Кожурой этого плода вам нужно натереться на ночь. И утром вы получите замечательный эффект.

Амбиция схватила орехи и понеслась в свои апартаменты. А Смолин долго хохотал ей вслед, предвкушая впечатления завтрашнего утра.

В этаком веселом расположении духа его обнаружил военный министр Абсурдии. Звали его Алягерр.

— Ты что веселишься? — подозрительно спросил он Антона, шумно втягивая носом воздух.

Так Алягерр вынюхивал измену. Смолин понял это и начал сочинять для министра очередную небылицу:

— Да вот потешаюсь над муравьями. Сказали они мне по секрету, что нынче ночью собираются взять штурмом наш дворец. Абсурда спихнуть с трона. Алягерра — в чем мать родила посадить на самую большую ихнюю кучу.

— Не бывать этому! — зарычал толстый Алягерр. — Не позволю!

— А как не позволишь-то? — подзадорил его Антон. — У вас пушки приспособлены разве что на слона. Муравьям они ничего не сделают. Не исключено, что придется вам на муравьиной куче посидеть.

— Напасть какая! — расстроился министр. — Что же делать?

— Перво-наперво, идите домой, — серьезно посоветовал Смолин. — Там всю одежду смажьте самым крепчайшим клеем. Тогда зловредные муравьи никак не смогут вас раздеть. Потом заставьте своих солдат этим же клеем замазать все дырки в стене, окружающей дворец. Вот и все меры предосторожности. Поняли?

— Понял, солдатик, понял! — замахал радостно руками Алягерр и заторопился во дворец выполнять указания Антона.

А Смолин решил сегодня больше не развлекаться. На завтра у него был разработан план шкоды над Апломбом. Этому противному человеку ему хотелось насолить больше всего.

Утро началось с суеты и криков. Сначала Антон услышал визг Амбиции:

— Умираю! Спасите!

Амбиции действительно было дурно. Вечером она долго втирала в кожу кожуру грецкого ореха. Спать легла в надежде на вечную молодость, а проснулась черным страшилищем. Битый час скоблили ее мылами-шампунями мамки и няньки. Но все напрасно. Лицо у Амбиции оставалось таким же черным, как у африканки. Пришлось фрейлине не на один день отказаться от прогулок по улице и парку. Не видать ей было теперь приемов у короля как своих ушей.



Вслед за Амбицией заголосил Алягерр. Ему никак не удавалось совершить обычный утренний туалет. Одежда приклеилась к коже крепко-накрепко. На его призывные крики бежали десятки солдат, волокли с собой ведра горячей воды, скребки и прочие обдирательные инструменты. Но Алягерр, видимо, хорошо обезопасил себя от муравьев. Процедура его вызволения из одежды продолжалась до вечера.

А Смолин спокойно завтракал в компании Абры.

— Сегодня утро какое-то беспокойное. Амбиция голосит. Алягерр рычит, — начала волшебница беседу. — Говорят, что ночью на них напали разбойники. Одну чем-то вымазали, второго облили, вроде бы, цементом.

— Врут, — сказал Антон спокойно. — Это я стараюсь заработать звания Кавалера Вверхтормашек и Виконта Несуразиц. Вот и посоветовал Амбиции с Алягерром кое-что.

— Способный парень! — восхитилась Абра. — Рекомендую продолжать в том же духе.

— Продолжу, — усмехнулся Антон. — Только вы, Абра Ивановна, мне не мешайте. Не ходите за мной по пятам. Никуда я из вашей Абсурдии не денусь.

— А куда ты денешься? — согласилась Абра. — Ты ведь волшебной силой не обладаешь и улететь отсюда без меня не сможешь. Так что гуляй, мой мальчик, один и развлекайся как хочешь!..

Довольные друг другом, они разошлись по своим делам.

Антон отправился караулить Апломба. Сначала юному мстителю не везло. Апломб все время был не один. То он давал кому-то указания, то бежал руководить обдиркой Алягерра, то шел на кухню снимать пробу с обеда. Успокоился первый приближенный короля только к вечеру. Апломб отпустил слуг, сопровождавших его, и кошачьей походкой направился куда-то. Антон не отставал от него ни на шаг, он бесшумной тенью двигался по следам придворного.

Апломб миновал семь дворцовых коридоров, пересек проходную комнату и начал спускаться в подвал. «Интересно, что ему там нужно?» — размышлял Антон, одолевая скользкую и плохо освещенную лестницу. Мальчик вошел за спиной у Апломба в подвал и спрятался за самую большую железную клетку. Благо она стояла не вплотную к стене. Апломб нервными шагами мерял подвал и кого-то негромко, но внятно поругивал:

— Всегда опаздывает, самодур несчастный. Ничего без меня не может сделать толком. А еще называется…

Но тут придворному пришлось прекратить брань: по лестнице кто-то спускался. В подвал вошел человек, закутанный в черный плащ. Но по модному башмаку и лаптю на ногах Смолин узнал короля Абсурда Первого.

— Видите, ваше Величество, в каких условиях приходится работать, — начал Апломб. — Нигде нельзя побеседовать от души. Кругом уши. Все услышат. Все растреплют.

— Ладно. Сам не треплись! — оборвал его грубый Абсурд. — Выкладывай, что стряслось?

— Выведал я у стражников, что как-то сержант приволок в подвал собачонку. Этот идиот вместо того, чтобы утащить безобразное животное на обдирочный пункт, пристроил ее здесь для последующего судебного разбирательства.

— И где она? — спросил Абсурд.

— В том-то и дело, что нет собачки. Уж я пытал-пытал стражника, который охранял псину, но ничего не мог от него добиться. Понял только вот что: якобы, ночью пришли в подвал какой-то главный констактор и юная фрейлина, напугали стражника, забрали собаку и ушли в неизвестном направлении. И самое интересное: стражник утверждает, что фрейлина вроде бы собачонку знает. Уж больно она животному обрадовалась. Я предполагаю, ваше величество, что это была девочка Нина. А вот кто такой главный констактор — ума не приложу. Если девочка знает собаку, значит, животное попало сюда из ихней страны. Но ведь собаки сами таких путешествий не совершают. Боюсь, что на выручку неразлучным родственникам поспешили их друзья…

«Нина здесь! И не одна!» — горячая волна радости обняла сердце Антона. Но он сдержал себя и продолжал слушать дальше.

— Скверно, если это так, — сказал Абсурд. — Нельзя допустить, чтобы Антон и Нина встретились. Тогда наш замысел лопнет. Их мать уже принесла в дом девочку, их сестру. Сейчас в семье горе и ссоры. Мать и отец никак не могут назвать малышку. Забыли все детские имена. И вспомнят только тогда, когда брат и сестра вновь станут неразлучными родственниками и вернутся домой. Мы непременно должны этому помешать. Ты представляешь, Апломбище, девочка без имени! Это же самый настоящий, знаменитейший абсурд! Ну и семейка будет: папаша с мамашей, брат с сестрой — в постоянной ссоре. А третья дочурка — будто чурка, без имени. Я приложу все силы, чтобы эту операцию довести до конца. Слушай, Апломб, мои распоряжения.

Завтра же произведем хвастунишку Антона в Кавалеры Вверхтормашек. Ему наверняка это польстит. И, может быть, он тогда вплотную займется всякими проказами. Пусть шельмует придворных, мне их не жалко. Абре скажи: пусть даст мальчишке волю и свободу передвижения по дворцу. А для девчонки завтрашний день будет последним днем пребывания во дворце. Нам некогда ею заниматься. Послезавтра отправишь ее в загородный замок. Пусть покукует там в одиночестве. Туда же сошли и Кадабру. Не сильна умом племянница, но все-таки присмотр за Нинкой будет. Все понял?

— Конечно, ваше величество! — залебезил Апломб.

— Исполняй!

Абсурд Первый, стуча подковой модного башмака, направился к лестнице. Апломб засеменил за ним. Антон остался в подвале один.

«Вот они за кого меня принимают, за хвастунишку, — горько подумал он. — Что же, видимо, есть во мне эта черта. На том и сыграли. Но больше дурачить себя я не позволю. Подумать только, у нас родилась сестренка. Теперь она из-за нас страдает. Мама с папой тоже в ссоре. Нет, нужно скорее что-то предпринимать. Нина здесь. Какую же собачку обнаружила она в подвале? Неужто Шишка? Но как он сюда попал? Кто его привел в эту страну? Может быть, Алеша? Наверное, он. Другого такого верного друга у меня нет».

С этими мыслями Антон вылез из подвала, с ними же провел весь остаток дня и ночь. Он решил завтра во что бы то ни стало разыскать Нину.

Глава 20, в которой неразлучные родственники находят друг друга, мирятся и совершают побег из дворца

Но начать поиски сестры с утра Антону не удалось. Абра торжественно объявила о церемонии присвоения Смолину звания Кавалера Вверхтормашек.

— Уж как король тебя уважает! Как гордится он дружбой с тобой! Я слышала, что имеет он тайную мысль поставить тебя на должность Апломба, — заливала волшебница Антону. — И меня хвалит за хорошее воспитание подрастающего поколения.

— Мне, Абра Ивановна, очень лестно, что король так расположен к скромной персоне ученика четвертого класса, — иронично ответил Антон.

И опять на Смолина напялили бархатную обузу. И опять томились они с Аброй перед входом в Приемный зал. Но сегодня Смолина уже никто не разглядывал и со знакомством к нему никто не лез. Не потому, что он примелькался местной публике. Просто придворные начали побаиваться мальчишку: вдруг сотворит с ними нечто такое, что отколол с Амбицией и Алягерром!

На этот раз король проводил прием вместе с королевой. Абсурд Первый был весел, Ахинея же восседала на троне мрачнее тучи. Правитель радовался удачному ходу интриги с Антоном и Ниной. Его супруга злилась на вчерашний проигрыш в карты. Надо же, продула! И кому! Глупейшему начальнику стражи. Ахинея все время норовила взять сигарету, но король больно хлопал ее по руке, напоминая, что Приемный зал — не место для вредных привычек.

Наконец, в зале все встали на свои места. Дождавшись тишины, Абсурд Первый откашлялся и начал речь:

— Недорогие мои придворные. Цену каждого из вас я знаю хорошо. Но до сих пор мы не знали, сколько стоит наш славный гость Антон. Выяснилось, что этот мальчик гроша ломаного стоит. Разве кто-нибудь из вас сумел бы превратить фрейлину Амбицию в негритянку?! А он с честью провел эту сложную операцию. Разве не мы в течение целого дня выцарапывали, как черепаху из панциря, нашего доблестного воина Алягерра из его одежды. А кто его туда упаковал? Все тот же славный Антон. Подойди сюда, замечательный мальчик. Сегодня мы, король Абсурд Первый, и наша супруга Ахинея Вторая благодетельствуем тебя званием Кавалера Вверхтормашек.

С этими словами Абсурд нацепил на ноги Антона возле щиколоток металлические кольца, очень похожие на кандалы, только без цепей.

— Носи на здоровье! — Абсурд хлопнул Антона по лбу и добавил: — С этой минуты досточтимый Антон обязан почтить Абсурдию своим присутствием еще на пять лет. Все свободны.

После церемонии Антон переодеваться не стал. Он пошел бродить по дворцу в противном бархатном одеянии и новеньких кандалах. Ему не терпелось напасть на след Нины. Блуждал Смолин по закоулкам дворца долго, но бесполезно. Следов девочки нигде не было. Но вот внимание Антона привлекла дверь, возле которой торчал стражник. Мальчик ринулся было в нее напролом, но был остановлен караульщиком.

— Нельзя!

— Но я — Кавалер Вверхтормашек! — заносчиво произнес Антон.

— Кавалерам тем более нельзя. За дверью женская половина.

Мальчик отошел от двери, но недалеко. Он просто завернул за угол и присел на корточки возле стены. «Буду сидеть здесь до тех пор, пока не увижу сестру! — решил Антон. — Нет никакого сомнения, что ее прячут именно здесь».

А в это время Нина, отослав Кадабру на кухню за свежими пончиками, достала из кармана заветное зеленое стеклышко. Она не знала, как пользоваться им, и сначала посмотрела через него на убранство комнаты. Все было обычным, только зеленого цвета. Тогда Нина подула на стеклышко и зашептала ему:

— Стеклышко, миленькое, подскажи мне, пожалуйста, где находится мой любимый братец Антон!

И вдруг из середины стеклышка пошли к краям разноцветные волны. Они докатились до ободка и остановились. Нина заглянула в волшебную вещицу и увидела выход из собственной комнаты, потом коридор, в ответвлении которого на полу сидел Антон.

— Он рядом! — заволновалась девочка.

Но тут она задумалась. Возле двери она увидела стражника. «Странно, — подумала Нина, — никогда дверь не охраняли, а сегодня… Наверняка что-то нехорошее задумали злые хозяева».

— Ой, ой-ой! Помогите! — услышал вдруг стражник.

Солдат минут пять не решался войти в женскую комнату, но крики не прекращались. Тогда он просунул нос в дверь и увидел девочку, которая, скорчившись, сидела на полу. Увидев стражника, она застонала и сквозь зубы проговорила:

— Умираю! Придворного лекаря немедленно! Поворачивайся, болван, живее!

Солдат бросился выполнять приказание, а Нина тут же выскользнула в коридор. Она подбежала к Антону, схватила его за руку и сказала:

— Бежим скорее!

— Но я не знаю, куда бежать! — растерялся Антон.

Нина снова зашептала стеклышку:

— Стеклышко, миленькое, выведи нас, пожалуйста, к трубочисту Увару.

И стеклышко, запестрев разноцветными волнами, начало показывать брату и сестре тайные дворцовые закоулочки, которыми можно было пройти к Увару незамеченными. Не прошло и десяти минут, как Нина и Антон стояли перед Уваром.

— Как вам удалось проскочить? — таращил на них глаза Увар.

— Секрет фирмы! — засмеялась Нина, но про зеленое стеклышко новому другу все-таки рассказала.

— Но стеклышко, к сожалению, не спасет нас от местных бандитов, — рассудил Увар. — Вас нужно срочно до ночи спрятать.

Он отодвинул заслонку главного дымохода дворца и из темной дыры поманил ребят рукой.

— Как же мы будем целый день сидеть в такой темноте и духотище? — испуганно спросила Нина Антона.

Но девочка напрасно беспокоилась. В дымоходе Увар оборудовал тайник, специально предназначенный для сокрытия людей от недобрых глаз. Это была небольшая комнатка где-то в пять квадратных метров. В ней стояли три чурбачка для сидения, так как стоять здесь не позволяла высота потолков. Между чурбачками расположился крохотный столик. На него Увар поставил зажженную свечу, кувшин с водой и положил каравай хлеба.

— До вечера проживете! — весело сказал трубочист, закрывая за собой дверь, замаскированную под кирпичи.

И, кстати сказать, до вечера брат и сестра скоротали время очень хорошо. Они не произносили слов о примирении. И так было ясно, что ссориться неразлучные родственники больше не собираются. Нина и Антон рассказывали друг другу о том, как гостевали в Абсурдии. Антон ошеломил Нину новостью о маленькой сестренке, ожидающей их дома. Не утаил он и того, какое несчастье грозило бы малышке, не соединись они. Узнав об этом, Нина заплакала:

— Это я виновата. Никогда без скандала не встаю утром с постели!

— Нет, Нинуля. Я, грубиян несчастный, не могу разговаривать с людьми по-человечески! — корил себя Антон.

Ребятам даже в голову не пришло обвинить по всем случившемся Абру и Кадабру, хотя они неоднократно в разговоре со смехом вспоминали сестриц.

— Абра тощая, как палка, и злая, будто змеюка… — говорил Антон.

— А Кадабра толстая и глупая! — хохотала Нина.

И ребята от веселого настроения сочинили про племянниц Абсурда частушки:

По путям железным мчит
Поезд резвый, скорый,
У обочины стоит
Абра семафором.
Машет тощею рукой,
Мол, возьмите леди…
С пассажиркою такой
Поезд не поедет.
А Кадабра по реке
Мыслила прогулку.
Села в тоненький пакет,
Поедая булку.
Вот пакет уже течет,
В омут тетку сносит.
Тут соломы ей народ
С берега подбросил.
За соломку уцепись,
Тетя с речкой билась,
Вышла на берег, трясясь, —
Ровно год сушилась.

Не сильны были в поэзии брат и сестра, но смеялись до коликов в животе. Ведь правду говорят, что смех даже в самой скверной ситуации — весьма целительная штука.

Поздним вечером Увар вывел брата и сестру по дымоходу на крыши. Оттуда по запасной лестнице они спустились в город. Трубочист проводил их прямо к дому Асифа. И вскоре Нина и Антон увидели спасательную экспедицию в полном составе.

Глава 21, в которой ребята расстаются с Абсурдией, оставляя в ней кое-кого из своих друзей

При встрече Антона и Нины с Ольгой, Алешей, Асифом, Трезубцем, Шишком и Кузьмой было все: и смех, и слезы. Веселились мальчишки, плакали девочки.

— А я ему ка-ак сказанул! А он ка-ак замолчит! — хвастался Алеша своим остроумием при одурачивании стражников.

— Поскромнее нельзя? — остановил его Смолин.

— С каких это пор ты стал таким застенчивым? — усмехнулся Воробьев.

— Жизнь научила, — вздохнул Антон.

Вероятно, Алеша что-то понял и больше донимать друга не стал. И они, пригласив Асифа, стали обсуждать план побега из Абсурдии.

— Асиф, — сказал Смолин, — тебе нужно отправляться с нами. Неужто ты всю жизнь собираешься клянчить корки по продовольственным лавкам? Тебе учиться положено.

— Я уже говорил с дедушкой, — ответил Асиф. — Он тоже советует мне уходить с вами. Будешь, говорит, жить с бабушкой Фисой. А сам идти в вашу страну не хочет. Друзей у него здесь много. Не желает бросать их. Не знаю, что и делать. В общем, придет утро, дождемся деда, а там видно будет.

Асиф грустно замолчал. Ребята понурились. Очень им не хотелось оставлять в Абсурдии дедушку Миррея.

— А как выбираться отсюда будем? — прервал тягостную паузу Смолин. — В городе к утру наверняка будет трам-тарарам. Искать нас начнут. Значит, сторожевые посты усилят. Не пробраться нам. Тем более с животными.

— Зачем нам на сторожевые посты нарываться? — засмеялся Воробьев. — У меня есть штучка, которая перебросит нас из этой комнаты прямо в город Дружный.

Он помахал перед носом ребят шелковым платочком, подарком бабушки Фисы.

— Правда, я толком не уяснил, как им пользоваться, но, думаю, что совместными усилиями секрет платочка мы раскроем.

В это время девочки, сидя на диване, шепотом беседовали.

— Как мне было страшно, Ниночка, когда мы шли по звериным шкурам, — шептала Рыжикова, уткнувшись подруге в плечо. — Думала, с ума сойду. И стражники эти, бр-р… Ужасная страна.

— Ты бы побывала во дворце, — говорила Нина. — Вот где ужас. Чувствуешь себя пленником. Да еще железные клетки в подвале. Вот, Ольга, в какую историю можно попасть, когда ссоришься с самыми близкими людьми. Как ни смешно, но я все время вспоминала слова кота Леопольда: «Ребята, давайте жить дружно!»

Ребята проболтали целую ночь. Но вот встало солнышко. И Асиф то и дело подбегал к окну, чтобы посмотреть, не возвращается ли домой дед.

А Смолин был нрав: во дворце в предрассветные часы начался самый настоящий трам-тарарам. Абра и Кадабра до поздней ночи ждали детей. Но те так и не появились. Тогда пугливая Кадабра, несмотря на запрет Абсурда Первого, помчалась к сестре. Абра тоже была в комнате одна. Она зло смотрела на дверь.

— Аб-роч-ка! — захлюпала Кадабра. — Девочка пропала.

— Глаза разинь, кадушка, не видишь — мальчишка тоже испарился куда-то.

— Значит, они вместе удрали, — сделала вывод Кадабра. — Но как они могли провести нас? Я ведь от Нинки ни на минуту не отлучалась. Разве что за руку ее не держала…

— Не ври, сестрица! — отмахнулась Абра. — Сказки будешь королю рассказывать. Нинка исчезла тогда, когда тебя в комнате и в помине не было, не так ли?

— Так. Я за пончиками свежими ходи-ила! — скривилась Кадабра. — Дядюшка теперь с нас головы снимет.

— Ладно. До утра подождем, — решила Абра. — А там пойдем сдаваться на милость короля.

И на рассвете сестрицы поплелись к Апломбу. Первый придворный короля вначале очень осерчал на то, что его подняли в такую рань. Но узнав, что брат и сестра сбежали, начал носиться по комнате со скоростью сверхзвукового самолета. Апломб понимал, что сейчас не важен вопрос, как совершили побег ребята, нужно было сообразить, где они могут прятаться. И надо отдать Апломбу должное, он догадался.

— Срочно доставить ко мне сержанта, который принес собаку в подвал дворца! — приказал придворный.

И вот стражник вытянулся перед Апломбом.

— Сможешь показать дом, из окна которого вывалилась собака?

— Так точно, ваше вы-со-бла-ро!..

— Сейчас же поведешь нас туда.

Апломб повелел разбудить короля, королеву, всех придворных и собрать роту солдат. Он знал, что король и его свита с удовольствием примут участие в охоте, на кого бы она ни велась.

Итак, с одной стороны к дому, где находились ребята, торопилась свора придворных и солдат во главе с Абсурдом и Ахинеей. С другой — к дому приближался дедушка Миррей. Дед чуть-чуть опережал охотников. Он уже занес ногу на первую скобу, но залезть выше ему не удалось. Десятки рук схватили дедушку и оттащили от водосточной трубы.

Ребята, услышав шум, выглянули в окно. Картина, которую они увидели, была страшной. С деда сорвали фуражку и пиджак. Множество кулаков, мужских и женских, колошматило старика.

— Не смейте! — закричал Смолин.

Толпа прекратила избиение. Все задрали головы вверх.

— Вот они! Все здесь, голубчики! Попались! — заликовала Абра.

Но тут произошло то, чего никто не ожидал. Трезубец, тоже высунувший морду в окно, вдруг страшно зарычал, отодвинул лапой оконную створку и с огромной высоты прыгнул на толпу. Преследователи Миррея даже не успели отпрянуть от места падения собаки. И она опустилась прямо на их спины. Женщины завизжали, мужчины растерялись. Все начали разбегаться. Зато пришел в себя дедушка Миррей. Он рванулся вперед, крикнув:

— Трезубец, за мной!



И собака с Мирреем на большой скорости понеслись по улице.

Первым пришел в себя Апломб:

— Догнать! Взять живыми!

Его соратники помчались вслед за беглецами. Ребята, замерев, стояли у окна. Они предполагали, что с минуты на минуту из-за поворота снова выйдет дикая толпа, волоча за собой дедушку и собаку. И толпа действительно вышла. Но ни Миррея, ни Трезубца в ней не было. Беглецы будто сквозь землю провалились. Никто не знал, что за поворотом улицы дедушку и собаку ожидал расторопный Увар. Он, как настоящий друг Миррея, решил тайно проводить его до дома в это неспокойное утро. Куда Увар увел Миррея и Трезубца, было его тайной.

Увидев, что Миррея не догнать, король Абсурд Первый пришел в бешенство и начал отдавать распоряжения сам:

— Всем наверх! Взять этих! — кричал он, показывая королевским пальцем на ребят.

Абсурд Первый, как и положено Первому, уцепился за водосточную трубу. Но упражнения по лазанию были ему не по силам. Ведь дворец Абсурда строился по простолюдинскому проекту. В нем были и двери, и лестницы. Поэтому на третьей скобе у короля сорвалась нога, и он грохнулся назад в толпу. Началась свалка.

— Нам ждать больше нечего, — сказал Антон. — Алеша, доставай платок.

Воробьев вынул платочек и сказал:

— Платочек, платочек, ну-ка, перенеси нас в город Дружный…

Но волшебства не получилось. Все остались на своих местах.

— Думайте быстрее! — попросил Антон, который выглянул в окно и увидел, что самый ловкий стражник уже одолел половину водосточной трубы.

— Дайте мне! — сказала Нина.

Она положила платочек на руку и распорядилась:

— Ольга, бери Кузьму. Ты, Алеша, — Шишка. А теперь положите пальцы на платочек.

Когда пальцы ребят коснулись шелковой материи, Нина зашептала проникновенно и ласково:

— Платочек, миленький, отнеси нас всех, пожалуйста, в город Дружный…

Стражник, добравшийся первым до квартиры заговорщиков против короля, не обнаружил в помещении никого.

Глава 22, в которой приключения в Абсурдии благополучно завершаются

Ребята открыли глаза и увидели перед собой знакомый двор, украшенный зелеными деревьями.

— Березка! Дорогая березка! — бросились девочки к юному деревцу и обняли его.

— Как можно жить без такого чуда?! — передернулась Ольга, вспоминая безжизненные пейзажи Абсурдии.

— Помнишь рощицу недалеко от аэродрома? — спросила Нина Рыжикову. — Я слышала от Кадабры, что Абсурд намерен и ее выкорчевать.

— Ну и пусть задыхаются от собственной глупости! — ответила Ольга.

— Ты не права, — возразила Нина. — Кроме короля и его придворных, в Абсурдии живут и другие люди. Дедушка Миррей, например, и Увар…

— Девочки, хватит обниматься. Пошли быстрее домой, — скомандовал Антон и попросил: — Ольга, Алеша, вы тоже зайдите сначала к нам.

Воробьев и Рыжикова согласились. Им тоже не терпелось хоть одним глазком взглянуть на младшую Смолину. Когда Антон нажимал на кнопку звонка, сердце у него стучало так громко, что, наверное, удары были слышны даже в квартире. Дверь открыла мама. Сначала она помолчала немного, а потом радостно воскликнула:

— Вот и старшие вернулись с прогулки.

Брат и сестра бросились обнимать мать.

— Мама, как назвали сестренку? — закинул удочку Антон.

— Ах да, вы еще не знаете. Мы сегодня с отцом решили назвать ее Антониной, соединив два ваших имени.

— Антонина! Антонина! — ликовали ребята.

Они схватились за руки и устроили в квартире развеселый хоровод.

— Хватит скакать, не козлята. И Тонечку можете напугать, — успокоила их Анна Семеновна.

— Хорошо, мамочка, — согласился Антон. — Мы пока к бабушке Фисе сходим.

Старушка встретила ребят замечательно. Она сразу же потащила их на кухню пить чан с земляничным вареньем.

— Подождите, бабушка Фиса, не хлопочите, — остановила ее Нина. — Посмотрите внимательно на этого мальчика. Он вам никого не напоминает?

Старушка начала внимательно изучать Асифа.

— Боже мои! — вдруг всплеснула она руками. — У него глаза моего брата Миррея. Кто он?

— Это ваш родственник! — загалдели ребята. — Внук дедушки Миррея. И зовут его в вашу честь Асифом. Асиф — Фиса наоборот.



И тут бабулька громко заплакала, прямо-таки зарыдала. Ребята еле-еле ее успокоили.

Потом они все вместе пили чай и рассказывали бабушке Фисе о порядках в Абсурдии, о короле и королеве, об Апломбе и Амбиции, об Абре и Кадабре, о дедушке Миррее и Уваре. Под самый конец Антон поведал ей о подвиге Трезубца. Алеша слушал этот рассказ, сцепив зубы. Горе его было велико. Ведь он лишился любимого друга. Но в то же время Воробьев гордился своим Трезубцем. Он спас человека. И этим все было сказано.

— Хлебнули лиха вы, мои ласточки! — жалела ребят бабушка Фиса, которая гордо восседала возле Асифа и все время подкладывала ему самые лакомые кусочки. — Но ничего. Когда-нибудь отольются людские слезы Абсурду и его своре.

Старушка гневно взмахнула сухоньким кулаком.

Наверное, права была мудрая бабушка Фиса. Когда-нибудь придет конец абсурду, ахинее, амбиции, апломбу. Но пока они есть… Не верите, загляните в словари. Там вы отыщете всю эту негодную компанию.

Не исключено, что и наши герои снова встретят своих недругов. Но не в словарях, а наяву. Ведь жизнь всегда полна неожиданностей.



Оглавление

  • Глава 1, в которой мы представляем вам Абру, Кадабру, их развлечения и короля Абсурда Первого
  • Глава 2, в которой мы знакомимся с неразлучными родственниками Антоном и Ниной
  • Глава 3, в которой мы узнаем о злоключениях Абры, Кадабры и их гадких поступках в городе
  • Глава 4, в которой Абра и Кадабра выходят на след неразлучных родственников
  • Глава 5, в которой Абра и Кадабра доводят брата и сестру до ссоры
  • Глава 6, в которой Абра и Кадабра заманивают неразлучных родственников в Великую Абсурдию
  • Глава 7, в которой Алеша проводит расследование и вместе с Ольгой Рыжиковой отправляется в Великую Абсурдию
  • Глава 8, которая знакомит нас с Великой Абсурдией
  • Глава 9, в которой спасательная экспедиция пробирается в Абсурдию
  • Глава 10, в которой Воробьев становится покупателем и знакомится с Асифом
  • Глава 11, в которой Трезубец, Шишок и Кузьма спасают Рыжикову и себя
  • Глава 12, в которой новые приятели знакомятся друг с другом поближе и определяют виновников их злоключений
  • Глава 13, в которой спасательная экспедиция намечает план действий
  • Глава 14, в которой Антону воздают почести на приеме у Абсурда Первого
  • Глава 15, в которой дедушка Миррей при помощи ребят проникает во дворец
  • Глава 16, в которой пора уже вспомнить о Нине и ее наставнице Кадабре Парамоновне
  • Глава 17, в которой Нина совершает тайное путешествие по дворцу, знакомится с новым другом и встречается со старым
  • Глава 18, в которой спасательная экспедиция завершает половину дела
  • Глава 19, в которой Антон устраивает шкоды придворным и случайно узнает одну из тайн Абсурда Первого
  • Глава 20, в которой неразлучные родственники находят друг друга, мирятся и совершают побег из дворца
  • Глава 21, в которой ребята расстаются с Абсурдией, оставляя в ней кое-кого из своих друзей
  • Глава 22, в которой приключения в Абсурдии благополучно завершаются



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики