Техника и вооружение 2016 11 (fb2)


Настройки текста:




Техника и вооружение 2016 11

вчера • сегодня • завтра

Ноябрь 2016 г.

На 1-й ар. обложки:

БДК «Цезарь Куников» проекта 775/11. Фото Д Пичугина.


Сергей Суворов

«АРМИЯ-2016» для народа и его армии


С 6 по 11 сентября 2016 г. в подмосковном городе Кубинка в Конгрессно-выставочном центре функционировал II Международный военно-технический форум «АРМИЯ-2016». Нынешний смотр достижений отечественного ОПК, несомненно, стал одним из крупнейших и наиболее обсуждаемых выставочных событий этого года и вызвал значительный резонанс в специальных изданиях и СМИ.

В далеком 1993 г. в газете «Красная звезда» я обратил внимание на заметку о том, что в столице Объединенных Арабских Эмиратов будет проведена международная выставка вооружений IDEX, в которой примет участие делегация ОПК России и представит там натурные образцы вооружения и военной техники. Мелькнула мысль, «вот бы хоть одним глазком посмотреть на такую выставку», где будут демонстрироваться самые современные вооружения. Очень хотелось, чтобы подобные мероприятия проводились и в нашей стране. Сегодня это стало реальностью.

Сравнивать подобные выставки можно по- разному: по количеству участников, посетителей и официальных делегаций, по размерам выставочных площадей и т.д. Если говорить об участниках, то в этом плане несомненный лидер - лондонская выставка DSEi: в 2015 г. в ней приняли участие 1683 компании из 108 стран мира. На этом мероприятии побывало 34038 посетителей, включая представителей 255 официальных делегаций из 84 стран мира. В общем, получается почти по 20 посетителей на каждый стенд.

В этом отношении международный форум «АРМИЯ-2016» был скромнее выставки DSEi: свою продукцию представили всего 1004 предприятия из 13 государств. Но надо учесть, что многие зарубежные предприятия просто не смогли принять участие в форуме из-за объявленных для России санкций. Тем не менее, флаги Германии, Франции, Швейцарии, Индии, Израиля, Ирландии, Китая, Таиланда и других стран взмыли на флагштоках Конгрессно-выставочного центра «Патриот» в Кубинке. Свою продукцию представили 58 оборонных предприятий и холдингов иностранных государств. Впервые на форуме развернули масштабные экспозиции предприятия Армении,Белоруссии, Казахстана, Пакистана и Малайзии.

По самым скромным подсчетам, на форуме «АРМИЯ-2016» побывало более 500 тыс. человек. Получается, что на нем посетителей было в 25 раз больше, чем на DSEi, - по 500 человек на стенд.

Выставочные площади только статической экспозиции превысили 50 гектаров, это не считая полигона, танкодрома, вододрома, аэродрома и тиров. Для свободного осмотра на форуме были доступны 250 единиц военной и специальной техники, а всего участники выставки представили более И тыс. экспонатов - от патронов до боевых кораблей. Еще почти 250 образцов вооружения и военной техники ежедневно демонстрировали на полигоне Алабино свои огневые, ходовые, летные и специальные возможности. Кроме того, в этом году впервые форум параллельно проходил также на площадках в Западном, Южном, Центральном и Восточном военных округах, а также на площадке Северного флота.

Форум «АРМИЯ-2016» наряду со статическими экспозициями и динамическим показом возможностей боевой техники совместил обширную научно-деловую программу и разнообразные культурно-досуговые мероприятия военно-патриотической направленности.

Научно-деловая программа форума включала рассмотрение новых идей, достижений военно-технической мысли и выработку конкретных решений для их реализации. На заседаниях по 24 тематическим направлениям провели более 100 круглых столов, брифингов и конференций. В рамках научно-деловой программы обсуждались основные направления строительства и развития Сухопутных войск, ВМФ, ВКС, ВДВ и РВСН, а также прошли дискуссии по ключевым вопросам развития военной медицины, строительного комплекса, гиперзвуковых летательных аппаратов, по применению микроспутников для дистанционного зондирования земли, созданию образцов вооружения на основе новых физических принципов и нанотехнологий.

Министр обороны генерал армии Сергей Шойгу на церемонии закрытия форума подчеркнул, что «...итоги убедительно свидетельствуют, что из дебютанта конгрессно- выставочной деятельности он превратился в одну из ведущих мировых выставок вооружения и военной техники. Стал эффективной формой налаживания взаимодействия между органами власти и представителями бизнессообщества, действенным механизмом интеграции в производство новейших научных разработок».

Организаторы форума решили поддержать международную традицию - подписание важных контрактов во время международных выставок, тем самым обеспечивая дополнительную рекламу производителям. Впервые в нашей стране в рамках форума Минобороны России в абсолютно новом формате провело церемонию подписания 17 государственных контрактов на общую сумму свыше 130 млрд, рублей. Договорные обязательства по выполнению государственного оборонного заказа были подписаны на поставку шести подводных лодок проекта 636, трех малых ракетных кораблей проекта 21631, а также на поставку и модернизацию более 230 единиц военной техники.

Значимость и ценность любой выставки подчеркивается наличием на ней новинок, и здесь «АРМИЯ-2016» выглядит весьма достойно на фоне ведущих зарубежных салонов. Конечно, самые главные новинки были спрятаны от любопытных глаз - их представили на закрытых показах, где демонстрировались десятки новейших робототехнических комплексов различного назначения, систем ПВО, РЭБ, связи и управления войсками, огневого поражения, новые образцы бронетанкового вооружения и техники, ракетных войск и артиллерии, стрелкового оружия и т.д. Можно поспорить, а стоит ли делать на таких масштабных мероприятиях так называемые «закрытые экспозиции»? Мое личное мнение - их быть не должно. Показывать новейшие образцы только избранной аудитории надо вне рамок выставок, тем более международных.

Тем не менее, на открытой экспозиции «АРМИЯ-2016» было на что посмотреть.

Начнем краткий обзор новинок форума с авиационной бомбы «Дрель». Более точное и полное ее наименование планирующая бомбовая кассета ПБК-500У СПБЭ-К «Дрель» с дальностью планирования 30 км. Боеприпас разработан конструкторами НПО «Базальт». В настоящее время он находится на государственных испытаниях, которые планируется завершить до конца 2016 г.

ПБК-500У СПБЭ-К «Дрель» предназначена для применения в любое время дня и ночи и в различных погодных условиях без захода самолета-носителя в зону действия огневых средств объектовых ПВО, а также для доставки к цели с высокой точностью самоприцеливающихся боевых элементов (СПБЭ). Боеприпас обеспечивает поражение бронетанковой техники, наземных РЛС, пунктов управления и энергетических установок ЗРК с тепловым или радиолокационным наведением в условиях воздействия естественных и искусственных помех. Выглядит это примерно так: самолет, не входя в зону поражения войсковой ПВО, сбрасывает кассету, которая выходит к цели самостоятельно, а далее СПБЭ завершают дело.

Длина ПБК-500У составляет 3100 мм, диаметр - 450 мм, масса - 540 кг. Кассета снабжена 15 самоприцеливающимися боевыми элементами и может применяться с максимальной высоты 14 км на дальности до 30 км. «Дрель» оснащена спутниковой системой наведения стандарта ГЛОНАСС, однако по требованию заказчика допускается установка систем наведения других типов.

Аналогов ПБК-500У СПБЭ-К в мире на сегодняшний день нет.

Планирующая бомбовая кассета ПБК-500У СПБЭ-К «Дрель».

Гусеничная платформа БАС «Соратник» может нести различное специальное оборудование или вооружение.


«Вторым номером» в списке новинок форума, составленном журналистами, стала боевая автоматизированная система (БАС) «Соратник» концерна «Калашников». Она разработана по техзаданию (ТЗ) Министерства обороны.

БАС «Соратник» способна осуществлять разведку, патрулирование и охрану важных объектов или территорий, разминирование, разграждение и огневую поддержку подразделений. Универсальная гусеничная платформа имеет защиту от стрелкового оружия и осколков, защищенный радиоканал управления и оснащается всем необходимым оборудованием. По заявлениям разработчиков, при необходимости «Соратник» может взаимодействовать с другой роботизированной техникой своего класса (в частности, возможна совместная работа с БЛА). Благодаря этому должна обеспечиваться высокая гибкость и эффективность применения техники в различных ситуациях.

Платформа БАС «Соратник» может нести различное специальное оборудование или вооружение и тем самым адаптироваться для выполнения конкретных задач. Существующие сейчас образцы предназначены для огневой поддержки войск, патрулирования, наблюдения и поражения определенных целей противника.

Основным элементом платформы является броневой корпус (цельносварной из катаных листов броневой стали), обеспечивающий защиту от стрелкового оружия и других угроз подобного уровня. Машина оснащается двигателем внутреннего сгорания и гусеничной ходовой частью с пятью обрезиненными опорными катками на каждый борт, с индивидуальной торсионной подвеской и телескопическими гидроамортизаторами.

«Соратник» имеет также средства обеспечения ситуационной осведомленности и топографического ориентирования.

Третьим в списке новинок «АРМИИ-2016» стало самоходное артиллерийское орудие «Флокс», хотя лично я поставил бы его на первую строчку. Это уникальное САО, разработанное совместными усилиями инженеров АО «ЦНИИ «Буревестник», ПАО «Мотовилихинские заводы» и АО «Автомобильный завод «УРАЛ». Надо отметить, что к созданию «Флокса» приступили сразу после окончания форума «АРМИЯ-2015», где впервые демонстрировался натурный образец автомобиля повышенной грузоподъемности Урал-63706 6x6.1 семейства «Торнадо-У». Именно его выбрали для монтажа новой артиллерийской системы.

Главной отличительной особенностью нового САО является его 120-мм орудие 2А80, обеспечивающее повышенную кучность стрельбы и уменьшенную нагрузку на шасси при выстреле. Это орудие - уникальное сочетание пушки-гаубицы и миномета. Огонь ведется минами и снарядами с готовыми нарезами, разработанными в НПО «Базальт». Интересно, что орудие оснащено инновационной системой охлаждения, в которой применен индикатор максимально допустимого уровня нагрева ствола.

Отдельных слов заслуживает шасси САО - автомобиль Урал-63706 «Торнадо-У», выполненный в бронированном варианте со сдвоенной кабиной и оснащенный дизельным двигателем ЯМЗ мощностью 312 л.с. Кабина сварная из катаных листов броневой стали различной толщины, моторный отсек также оснащен собственным бронекожухом. Безопасность экипажа гарантируется даже при подрыве под днищем или колесом взрывного устройства мощностью до 2 кг в тротиловом эквиваленте. Отражать нападения диверсионно-разведывательных групп расчет «Флокса» может не только штатным оружием, но и установленным на кабине дистанционно-управляемым боевым модулем с 12,7-мм пулеметом «КОРД».

Орудие 2А80 способно вести прицельный огонь по целям на дальностях от 100 м до 10 км. В состав боекомплекта САО входят не только артиллерийские выстрелы и мины, включая кумулятивные, осколочно-фугасные, кассетные, термобарические, зажигательные, дымовые и осветительные, но и управляемые осколочно-фугасные боеприпасы «Китолов-2» и «Грань». Полный боекомплект «Флокса» составляет 80 выстрелов, из них 28 размещены в механизированной укладке. Стрельба осуществляется автоматически с использованием пульта управления, установленного в кабине. Она возможна в диапазоне углов вертикального наведения от-2 до +80° По горизонту платформа с орудием может поворачиваться на 90° от продольной оси влево и вправо. Подготовка данных для стрельбы и наведение орудия на цель осуществляются с помощью вычислительного комплекса, позволяющего обмениваться информацией между боевой машиной и машиной управления, а также готовить исходные данные для стрельбы по самостоятельно разведанным целям или по информации, полученной от пункта управления батареи. Система выполняет корректировку установок для стрельбы по засечке первого выстрела, управляет элементами наведения в различных режимах и хранит в памяти (не зависящей от наличия энергии) сведения о трех десятках целей.

Вся необходимая информация выводится на мониторы командира, которыми оборудована кабина САО. Благодаря этому можно в режиме реального времени контролировать техническое состояние комплекса, управлять приводами горизонтального и вертикального наведения орудия. С компьютером вычислительного комплекса сопряжен лазерный дальномер-целеуказатель системы управления и наведения управляемых боеприпасов. Система топографического ориентирования и топопривязки обеспечивает автоматическое определение координат даже при движении машины. Благодаря автоматизированной подготовке данных время готовности к стрельбе составляет не более 20 с с момента получения данных о цели.

САО «Флокс» оснащено системой защиты от управляемого оружия (ПТУР или управляемых снарядов), которая включает систему обнаружения лазерного облучения и постановки аэрозольных завес.

Размещение артиллерийской установки на колесной базе серийного многоцелевого армейского автомобиля - это новое слово в отечественной артиллерии. До этого у нас было только одно самоходное артиллерийское орудие на колесной базе - «НОНА-СВК», установленное на шасси бронетранспортера БТР-80.

По общему признанию, четвертую строчку новинок форума занял боевой многофункциональный робототехнический комплекс (БМРК) «Уран-9» разработки специалистов АО «766 УПТК». Он является средством дистанционной разведки и огневой поддержки общевойсковых и разведывательных подразделений в боевых условиях на урбанизированной местности и в городской застройке.


Самоходное 120-мм артиллерийское орудие «Флокс».

Боевой многофункциональный робототехнический комплекс «Уран-9».


В состав комплекса входят роботы разведки и огневой поддержки (РРОП) с системами дистанционного и автоматического управления, подвижный пункт управления (ППУ) и комплект средств технического обеспечения (средства транспортировки роботов, обслуживания, ЗИП и т.д.). Комплекс вооружения каждого РРОП предназначен для поражения наземных и воздушных целей (бронетанковая техника, живая сила, долговременные огневые сооружения, объекты ПВО, низколетящие вертолеты и БЛА противника). В его состав входят 30-мм автоматическая пушка 2А72, спаренный с ней 7,62-мм пулемет ПКТМ, комплекс управляемого ракетного вооружения 9К114 с четырьмя ПТУР 9М120 «Атака» и ПЗРК 9К38 с четырьмя ЗУР «Игла». Использование оружия комплекса вооружения БМРК возможно только с места.

Управление «Ураном-9» осуществляется оператором в автоматическом режиме, с подвижного пункта управления либо с выносного пульта управления. В последнем случае удаление подвижного пульта управления или переносного пульта от управляемого робота может достигать нескольких километров.

Роботы комплекса «Уран-9» оснащены рядными дизельными двигателями ЯМЗ-534 (такие дизели устанавливаются на бронеавтомобили «Тигр») и электрической трансмиссией, т.е. крутящий момент на ведущее колесо гусеничного движителя передается от электродвигателя, который получает электроэнергию от генератора, приводимого в действие дизелем. Такая силовая установка способна разогнать 10-тонный робот по грунтовой дороге до скорости 25-30 км/ч, а по шоссе - до больших скоростей.

Транспортировка роботов к месту боевого использования осуществляется на трейлерах (полуприцепах) челябинского предприятия ЧМЗАП, буксируемых седельными тягачами Урал-6370 6x6.1.

Пятое место журналисты отдали мобильному зенитному ракетному комплексу «Гибка-С» разработки Коломенского конструкторского бюро машиностроения (КБМ; входит в холдинг «Высокоточные комплексы»). Правда, натурные образцы комплекса в открытой экспозиции не демонстрировались, но на стенде КБМ можно было ознакомиться с рекламным роликом о нем.

ЗРК «Гибка-С» включает в себя машину разведки и управления командира (на базе специального бронированного автомобиля СБМ ВПК-233136 «Тигр») и боевые машины отделений стрелков-зенитчиков (на базе автомобиля многоцелевого назначения АМН 233114 «Тигр-М»).

Машина разведки и управления командира служит для автоматизированного управления действиями отделений зенитчиков. Она позволяет контролировать обстановку в зоне ответственности, получать целеуказания и оперативно взаимодействовать с вышестоящими командными пунктами, управлять шестью боевыми машинами или четырьмя отделениями зенитчиков. Боевая машина отделения стрелков-зенитчиков предназначена для прикрытия общевойсковых подразделений от средств воздушного нападения, совершающих полет на малых и сверхмалых высотах, во всех видах боя днем и ночью. На ней могут использоваться как ПЗРК 9К338 «Игла-С» с ЗУР 9М342, так и новейший комплекс 9КЗЗЗ «Верба» с ракетами 9М336. В боекомплект боевой машины входят восемь ракет, четыре из которых находятся на пусковой установке.

Новый ручной пулемет РПК-16 под патрон 5,45х39 мм разработки Концерна «Калашников» занял шестое место в рейтинге новинок форума «АРМИЯ-2016». Его разработка велась в инициативном порядке с целью замены в армии ручного пулемета РПК74.

В основе автоматики нового пулемета применена проверенная временем надежная «калашниковская» схема с использованием газового движителя с газовым поршнем высокой энергетики и с запиранием ствола поворотом затвора. РПК-16 предназначен для уничтожения живой силы и поражения огневых средств противника во всех видах боя, для создания высокой плотности огня при действиях в составе отделений или поддержке штурмовых групп.

РПК-16 получил эргономичную пистолетную рукоятку со встроенным пеналом, в котором хранятся принадлежности для чистки оружия. Рычаг переводчика-предохранителя выполнен с дополнительным выступом, улучшающим удобство выключения предохранителя и переключения режимов стрельбы.

Боевая машина ЗРК «Гибка-С» на базе автомобиля специального назначения АМН 233115 «Тигр-М СпН».

Ручной пулемет РПК-16.

Бронетранспортер БТ-ЗФ на базе боевой машины пехоты БМП-ЗФ.


Новый ручной пулемет снабдили планками Пикатинни на крышке ствольной коробки, сверху, снизу и по бокам цевья, что позволяет крепить на оружие различные коллиматорные, ночные и оптические прицелы как российского, так и зарубежного производства. Кроме того, на РПК-16 могут устанавливаться дополнительная передняя рукоятка, сошка, тактический фонарь, лазерный целеуказатель и другие аксессуары. Для ведения прицельной стрельбы без коллиматорного, оптического или какого- либо другого прицела он оснащен размещенным в задней части крышки ствольной коробки секторным прицелом и мушкой, которая перенесена на газовый блок.

На РПК-16 предусмотрена установка различных стволов. Благодаря этому оружие может быть приспособлено для ведения боя, например, в городских условиях (с коротким стволом) либо использоваться в качестве ручного пулемета для общевойскового боя (с длинным стволом).

Питание патронами осуществляется из специального барабанного магазина емкостью 96 патронов, а также из стандартных коробчатых магазинов на 30 патронов для 5,45-мм автоматов семейства АК74 и на 45 патронов для ручных пулеметов РПК74 и РПК74М.

На ручной пулемет РПК-16 можно установить быстросъемный прибор малошумной и беспламенной стрельбы.

Отметим среди основных новинок форума и перспективный плавающий бронетранспортер БТ-ЗФ разработки курганского СКБМ и производства «Курганмашзавода», входящих в концерн «Тракторные заводы». Перспективный образец, построенный на базе боевой машины пехоты БМП-ЗФ, предназначен для повышения мобильности и защищенности подразделений морской пехоты и других родов войск. В рекламных материалах указано, что БТ-ЗФ является авиадесантируемым. Плавающий БТР создан как для оснащения частей морской пехоты ВМФ России,так и для поставок на экспорт.

БТ-ЗФ имеет компоновку с кормовым расположением силовой установки и способен транспортировать 15 человек 13 полностью экипированных бойцов и двух членов экипажа.

Для огневой поддержки и самообороны на бронетранспортере установлен дистанционно-управляемый боевой модуль ДПВ-Т с 7,62-мм пулеметом ПКТМ и прицельно-наблюдательным комплексом с дневным телевизионным и ночным тепловизионным каналами, а также лазерным дальномерным каналом. В перспективе возможно использование на БТ-ЗФ других боевых модулей с крупнокалиберными пулеметами, автоматическими гранатометами или с ПТРК. В качестве дополнительного оружия на правом борту машины смонтирован курсовой пулемет с возможностью наведения по горизонтали до 5° влево и до 15° вправо. Наведение осуществляется вручную, а прицеливание с помощью световодной оптики через призменный прибор наблюдения.

Роботизированный разведывательно-ударный комплекс «Вихрь» на базе боевой машины пехоты БМП-3.

Бронированный автомобиль специального назначения АСН 233115 «Тигр-М СпН», оснащенный боевым модулем с ЗО-мм автоматической пушкой 2А72.


Масса БТ-ЗФ составляет 18,5 т. Бронетранспортер может эксплуатироваться на морских акваториях при волнении до 3 баллов и двигаться по воде со скоростью до 10 км/ч, а по шоссе способен разгоняться до 70 км/ч. По требованию заказчика БТ-ЗФ может быть оснащен системой кондиционирования воздуха, а также вспомогательной силовой установкой, обеспечивающей дополнительное энергопитание для различного дополнительного оборудования.

В настоящее время машина находится на государственных испытаниях.

На восьмую строчку новинок журналисты поставили роботизированный разведывательно-ударный комплекс «Вихрь» на базе боевой машины пехоты БМП-3. В его состав входят: роботизированное базовое шасси, боевой модуль АБМ-БСМ-30, четыре винтокрылых (квадрокоптер) беспилотных летательных аппарата (БЛА) «Часовой», мобильная роботизированная платформа МРП-100 (МРП-300) для выполнения спецопераций, система связи и управления.

По словам разработчиков, боевой модуль «Вихря» может быть установлен на любой носитель - модификации БМП, колесное шасси и т.д. В состав модуля входят 30-мм автоматическая пушка 2А72 (ствол закреплен в жесткой ферме), спаренный с ней 7,62-мм пулемет ПКТМ и ПТУР «Корнет-ЭМ».

Система управления оружием и огнем способна автоматически обнаруживать, захватывать и сопровождать цели, по команде оператора открывать огонь и уничтожить намеченные цели. Прицельно-наблюдательный комплекс боевого модуля оснащен телевизионной камерой высокого разрешения, тепловизором, лазерным дальномером и автоматом сопровождения цели, что позволяет использовать «Вихрь» в любое время суток.

«Вихрь» может самостоятельно, обходя препятствия, добраться до точки,указанной оператором, и патрулировать определенный участок местности.

Утверждается, что боевой модуль разведывательно-ударного комплекса «Вихрь» можно устанавливать на многие носители, включая катера. Он способен успешно функционировать даже при достаточно сильном волнении, так как имеет трехстепенную систему гиростабилизации.

На девятой строчке рейтинга новинок выставки находится бронированный автомобиль специального назначения АСН 233115 «Тигр-М СпН», оснащенный боевым модулем с 30-мм автоматической пушкой 2А72. Журналисты окрестили его «Беспилотным «Тигром»; рабочее наименование - «Тигр» БРШМ (бронированная разведывательно-штурмовая машина), в официальных документах он именуется как «бронированный автомобиль «Тигр-М» с боевым модулем, унифицированным по конструкции и системе управления огнем (СУО) с автоматическим дистанционно-управляемым боевым модулем (БМДУ) от автоматического роботизированного комплекса «Уран-9».

Машина создавалась в инициативном порядке конструкторами ООО «Военно-промышленная компания» и специалистами ОАО «766 УПТК» за счет собственных средств, с одобрения Министерства обороны России.

Очередной вариант «Тигра» предназначен для использования в качестве разведывательноштурмовой машины, средства огневой поддержки при проведении контртеррористических операций, выполнении задач территориальной обороны и сопровождения колонн, патрулирования районов, защиты экипажа от поражения огнем основных видов стрелкового оружия и поражающих факторов взрывных устройств.

БРШМ создана на шасси автомобиля специального назначения АСН 233115 «Тигр-М СпН» и вооружена автоматическим дистанционноуправляемым боевым модулем с 30-мм автоматической пушкой 2А72. Макетный образец прошел пробеговые и стрельбовые испытания, свидетелем которых был и автор этих строк. Надо отметить, что изначально многие специалисты скептически оценивали возможность стрельбы из пушки на борт - мол, при этом автомобиль может перевернуться. Но в ходе таких испытаний при стрельбе на борт с места машина, дав очередь из пушки, лишь слегка покачнулась, а на ходу вообще никак не реагировала на работу «тридцатки».

Одной из важных особенностей «Тигр» БРШМ является то, что благодаря наличию автономного питания и систем искусственного интеллекта она может использоваться как автоматическое безэкипажное огневое средство.

Другими словами, машина выводится в заданную точку и после введения программы будет в автономном режиме вести разведку целей. При обнаружении противника она возьмет цель на автоматическое сопровождение и с разрешения оператора, находящегося где-то в укрытии, уничтожит цель. Отсюда и название - «беспилотный «Тигр».

Следует отметить, что впервые в мире боевой дистанционно-управляемый модуль с пушечным вооружением калибра более 20 мм установлен на двухосный бронеавтомобиль с общей массой менее 9 т. При этом машина может эксплуатироваться по дорогам общего пользования без каких-либо ограничений.

Замыкает десятку новинок форума вертолет Ми-8АМТШ-ВА «Терминатор» в арктическом исполнении. Эта машина создана специально для работы в северных регионах страны при температурах окружающего воздуха ниже -40°С. Дальность ее полета с дополнительными топливными баками составляет более 1,3 тыс. км. Вертолет оснащен газотурбинными двигателями российского производства ВК-2500-03 и усиленной трансмиссией.

Вертолет Ми-8АМТШ-ВА «Терминатор» в арктическом исполнении.

Огонь ведет боевая машина ТОС-1А «Солнцепек».


На Ми-8АМТШ-ВА установлена система наблюдения за воздушной обстановкой в условиях низкой видимости и поисковый радиопеленгатор. Бортовое оборудование адаптировано под применение очков ночного видения, имеются также специальные приспособления, в том числе для разогрева пищи.

Контракт на поставку вертолетов для арктической группировки российских войск был подписан с Министерством обороны в феврале 2015 г. и исполняется Улан-Удэнским авиационным заводом наряду с реализацией долгосрочного контракта на поставку вертолетов до 2020 г. На основе арктического вертолета предполагается создать гражданскую версию.

Конечно, на форуме «АРМИЯ-2016» новинок было намного больше. Даже для беглого осмотра всех статических экспозиций потребовалось бы 2-3 дня. А хотелось еще и побывать на динамическом показе.

На полигоне Алабино танки, САУ, бронетранспортеры и другие виды военной техники показывали настоящие чудеса. Свое мастерство продемонстрировали экипажи БТР-82А, БМП-3, БМД-4М, САУ «Спрут-СД», бронеавтомобилей «Скорпион» и «Тигр». Боевые расчеты ЗПРК «Панцирь-С», ЗСУ «Тунгуска-Ml» и ЗСУ «Шилка-М4» эффектно и точно поражали воздушные и наземные цели. Здесь можно было наблюдать за боевой работой РСЗО «Торнадо-Г» и ТОС-1А «Солнцепек».

По общему мнению экспертов, международный форум «АРМИЯ-2016» прошел успешно и своей главной цели достиг. На площадках парка «Патриот» и полигонах были продемонстрированы лучшие достижения российских оружейников. Немаловажно и то, что зарубежные партнеры, которые в нынешней сложной международной обстановке все-таки приехали в Россию, смогли убедиться в открытости нашей страны для самого широкого взаимодействия и реализации совместных проектов в военно-технической сфере. ■

Использованы фото автора, В. Изъюрова и В. Перминова.




Фото В. Перминова.


Дмитрий Пичугин

Специальное учение материально-технического обеспечения в Южном военном округе


17 августа учения по материально-техническому обеспечению Южного военного округа переместили в район аэродрома Крымск, где прошел практический показ действий вновь сформированного 10-го отдельного ремонтно-эвакуационного полка после его развертывания. По сути, здесь развернули настоящий город, где можно было подробно ознакомиться со всеми этапами, которые проходит поврежденная или неисправная боевая техника перед возвращением в строй.

На первом этапе показа группа технической разведки полка осуществляла поиск неисправной техники, а ремонтно-эвакуационная группа ее доставку на сборный пункт поврежденных машин (СППМ).Для эвакуации машин использовались седельные тягачи с полуприцепами-тяжеловозами (семь единиц) из состава автомобильного батальона многоосных тяжелых тягачей для приема техники в ремонт. После участка приема вооружения и техники доставленные образцы направлялись на соответствующие пункты ремонта с помощью ремонтно-эвакуационных машин: с этим прекрасно справились бронированная гусеничная БРЭМ-1 и колесная РЭМ-КЛ.А 120-мм авиадесантное самоходное орудие «Нона-С» прибыло на участок по ремонту вооружения своим ходом.





На участке по ремонту автомобильной техники демонстрировалась замена двигателей автоцистерны АЦ-7,0-4310 и тягача КЭТ-Л, ремонт их электрооборудования и замена шин. Там же проводился ремонт бронированных тягачей МТ-ЛБ (замена двигателя и главной передачи). Рядом на участке по ремонту бронетанковой техники осуществлялся ремонт танков Т-72БЗ (замена двигателя и люльки пушки), боевых машин пехоты БМП-2 и БМП-3 (замена двигателя и гидрообъемной передачи). Выполнялись также сварочные работы на БМП-2. С использованием мастерских технического обслуживания МТО-УБ производилась замена двигателей на Т-72БЗ и БТС-4А. На десантном бронетранспортере БТР-Д заменялись диски сцепления.

Еще на одном участке (по ремонту средств связи, инженерного вооружения и РХБЗ) восстанавливались средства связи ЗРК «Стрела-10», а также проводилась диагностика специального оборудования автомобильного крана КС-45719. Ремонтная рота вооружения выполняла замену труб пакета направляющих РСЗО «Град». На самоходной гаубице 2С19 «Мста-С» была показана замена агрегата питания АП18Д, разборка походного крепления ствола и т.д. Функционировал также участок испытаний и выверки вооружения.

В завершении этого дня учения МТО заместитель министра обороны РФ Дмитрий Булгаков торжественно вручил 10-му отдельному ремонтно-эвакуационному полку Боевое Знамя. При этом он особо подчеркнул роль таких формирований в обновленных отечественных Вооруженных Силах: «Мы сформировали ремонтно-эвакуационный полк по восстановлению вооружения и военной техники, которая есть в Вооруженных Силах. Такие полки у нас будут во всех округах. В этом году мы формируем еще один полк. Дополнительно формируется четыре батальона тяжелых машин».




На следующий день основные события учения развернулись в акватории Новороссийской военно-морской базы. Одним из интересных событий стала погрузка боевых машин десанта БМД-2 и бронетранспортеров БТР-Д на большой десантный корабль «Цезарь Куников» проекта 775/11. Приняв технику на борт, БДК вышел из Военной гавани и направился в район формирования десантного отряда.

Одновременно с погрузкой десанта осуществлялось пополнение всеми видами запасов и вооружением кораблей и подводных лодок Черноморского флота. Так, был показан эпизод пополнения запасов горюче-смазочных материалов малого противолодочного корабля «Поворино» проекта 1124М в пункте базирования, погрузки минного боезапаса на тральщик «Вице-адмирал Захарьин» проекта 02668 и ракетного вооружения на подводную лодку «Старый Оскол» проекта 636.3.

Стоит отметить, что на боевом дежурстве находился базовый тральщик «Минеральные Воды» проекта 1265, который осуществлял проводку кораблей по заранее протраленной полосе при их выходе в море из пунктов базирования. Противодиверсионную оборону пункта погрузки обеспечивали брандвахтенный катер проекта 21980 типа «Грачонок», а катер типа «Раптор» патрулировал гавань.

По легенде учения, в акватории Военной гавани диверсионные группы противника провели минирование кораблей, и в результате подрыва на мине на малом противолодочном корабле возник пожар в моторном отделении и образовалась пробоина в корпусе ниже ватерлинии. Для ликвидации последствий диверсии был задействован,в частности, катер комплексного аварийно-спасательного обеспечения проекта 23040.

Кроме того, была отработана ликвидация последствий аварийного разлива нефтепродуктов в пункте базирования кораблей с использованием судна экологического контроля «Петр Градов» проекта 872Э.

Завершились мероприятия в акватории базы очень эффектным зрелищем - так называемым «Вальсом буксиров», в котором приняли участие буксиры проекта 90600.










Далее участники учения МТО переместились в порт Кавказ, где днем началась погрузка воинской автоколонны 810-й отдельной бригады морской пехоты (обрмп) в составе десяти БТР-80 и автомобильной роты подвоза материальных средств (15 авто КамАЗ) через аппарель на гражданский автомобильный паром «Мария» с целью переброски морем в Керченский морской рыбный порт.

По прибытию через час в пункт назначения и выгрузки с парома колонна 810-го обрмп начала подготовку к погрузке воинского эшелона на железнодорожный подвижной состав.

К 15:00 эшелон убыл на станцию Керчь Южная.




Александр Смирнов

Т-34: так все-таки легенда или нет? Часть 2 Вполне закономерная замена или все же ошибка?


Для начала следует сказать о весьма странной позиции представителей АБТУ (ГАБТУ) по отношению к танку Т-34 накануне войны. В отчете по результатам войсковых испытаний двух А-34, завершившихся в апреле 1940 г., есть такие слова: «Танки Т-34 в эксплуатации надежны и при устранении недостатков, отмеченных в выводах по войсковым испытаниям, пригодны для эксплуатации в войсках. Без устранения отмеченных недостатков Т-34 не может быть пущен в серийное производство» [1].

Начальник АБТУ комкор Д.Г. Павлов еще до окончания испытаний активно выступал с инициативой скорейшего запуска Т-34 в серийное производство. Однако сегодняшние критики танка по-прежнему стоят на своем: «тридцатьчетверку» со всеми ее недостатками «навязал» Красной Армии Сталин и вместе с ним отсталая советская промышленность в лице Наркоматов среднего (НКСМ) и тяжелого машиностроения (НКТП). При этом в качестве доказательств в основном используются документы АБТУ, а мнение производственников не учитывается.

Роль Д.Г. Павлова в судьбе Т-34 действительно огромна. Именно он принимал самое активное участие не только в создании этого танка, но и в скорейшем его принятии на вооружение и постановке на серийное производство.

При изучении документов по танку, касающихся 1940 г., возникает множество вопросов. Например, почему те недостатки, которые были присущи не только А-34, но и его предшественникам А-20 и А-32, не были своевременно устранены? Возможно, на момент создания эти машины в целом устраивали военных, а прозрение пришло несколько позже?

Чтобы попытаться разобраться, для начала приведем цитату из проекта письма от 30 сентября 1939 г., составленного военным комиссаром АБТУ РККА бригадным комиссаром П.Н. Куликовым, адресованного наркому обороны маршалу СССР К.Е. Ворошилову: «...С освоением производства Т-32 с толщиной брони 45 мм. армия получает вполне качественную, быстроходную, экономичную машину весом не более 23-24 тн., которая будет непробиваемо противотанковой артиллерией калибра 37 мм.» [2].

Теперь рассмотрим вопрос с постановкой «тридцатьчетверки» на серийное производство. Уже 17 апреля 1940 г. появился проект Постановления Комитета обороны «О производстве танков Т-34 в 1940 г.» В нем подробно излагались мероприятия, которые надлежало выполнить различным инстанциям, чтобы в кратчайшие сроки не только начать выпуск нового среднего танка, но и резко увеличить темпы его производства. И это при том, что Т-34 был значительно сложнее легкого БТ-7. Согласно этому постановлению, заводу №183 в 1940 г. поручалось выпустить уже 400 новых машин! Правда, Д.Г. Павлов ратовал за выпуск 500 машин. Но, как показало время, даже «усеченный» норматив оказался не по силам харьковчанам. Разумеется, ни о каком параллельном выпуске колесно-гусеничных БТ уже не могло быть и речи.

В мае 1940 г. появился новый, откорректированный план выпуска Т-34: завод №183 должен был изготовить в 1940 г. 500, а СТЗ - 100 таких танков. Этот план с разбивкой по месяцам был официально утвержден Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 5 июня 1940 г. Как видим, Павлов все-таки настоял на своем. Но как же тогда быть с устранением конструктивных недостатков «тридцатьчетверки»? В оперативной сводке по головному заводу №183 за октябрь 1940 г. об этом говорится прямо, безо всяких недомолвок и попыток уйти от ответственности: «Ввиду того, что машина запущена в производство не достаточно проверенная и отработанная, в процессе изготовления и испытаний, обнаруживается много дефектов, которые приходится выправлять в серийном производстве» [1].

Все ли учло АБТУ, настаивая на выпуске такого большого количества «тридцатьчетверок» уже в 1940 г.? Конечно, нет. А предприятиям, преодолевая массу проблем с организацией производства новой «сырой» и недоработанной машины, пришлось претворять эти явно нереальные планы в жизнь. Причем это касалось не только основных заводов, но и предприятий-смежников, чьи возможности также не всегда позволяли достаточно быстро наладить выпуск необходимых узлов и деталей для Т-34. Требовалось время, но его катастрофически не хватало.

Правда, первоначально танк целиком и полностью устраивал военных. Вот что по этому поводу пишет в своих воспоминаниях Н.А. Соболь:

«В мае 1940 года три образца танка Т-34 в большом яру, неподалеку от села Безлюдовка, были показаны начальнику Главного автобронетанкового управления (ГАБТУ) наркомата обороны СССР Я.Н. Федоренко и группе военных инженеров.

Ими управляли водители-мастера завода Н.Т. Радушный, Ф.В. Захарченко и С.Я. Корольков.

Пояснения давали: директор завода Ю.Е. Максарев, заместитель главного конструктора завода по танкам АЛ. Морозов (М.И. Кошкин тяжело заболел) и я, начальник опытного отдела завода по танкам. Во время показа танка демонстрировались: скорость движения, взятие подъемов и препятствий, развороты при различных положениях. Сам внешний вид боевой машины, так и ее скорость, проходимость и маневренность произвели на присутствующих хорошее впечатление.

На второй день эти образцы танка Т-34 были показаны командованию ряда танковых соединений Киевского военного округа на Чугуевском танкодроме в 80 км от Харькова. От завода присутствовали те же руководящие работники, и танками управляли те же заводские механики-водители. У командующих танковыми соединениями новая машина получила положительную оценку, в том числе и за то, что сам танк является плохой мишенью для артиллерии» [3].

Танк Т-34 установочной партии (№311-18-3). 1940 г.

Продольный разрез танка А-34.


Конечно, бывший директор ХЗТМ в своих воспоминаниях кое-что напутал. К примеру, в мае 1940 г. Я.Н. Федоренко еще не был начальником АБТУ (а не ГАБТУ). Фамилию одного из заводских механиков-водителей он также указал не совсем верно, однако атмосферу и впечатление от демонстрации танков вряд ли исказил.

Для организации массового производства нового танка заводу №183 и СТЗ требовалась реконструкция многих цехов, обновление и пополнение станочного парка, отработка технологий, и все это надлежало сделать всего за один год (вернее, всего за восемь оставшихся месяцев)!

Отставание от намеченного графика наметилось уже в мае. Основная причина - отсутствие чертежей, недостаточное снабжение цехов и сосредоточение основных усилий на выпуске танков БТ-7М, оснащенных дизельным двигателем. К тому же Т-34 в производстве оказался значительно сложнее «бэтэшки». В мае харьковчане не смогли собрать ни одного танка, а в июне из десяти намеченных выпустили только два. Фактически программа по выпуску танков в июне 1940 г. была сорвана.

К началу лета 1940 г., на момент постановки Т-34 в серийное производство, из дальнейшей истории создания и развития этой боевой машины выпали сразу две ключевые фигуры: Михаил Кошкин по причине болезни и Дмитрий Павлов - из-за перевода на должность командующего войсками Западного Особого военного округа (ЗапОВО). Отметим также, что с 26 июня 1940 г. АБТУ стало именоваться Главным автобронетанковым управлением Красной Армии (ГАБТУ). Его начальником стал генерал-лейтенант танковых войск Я.Н. Федоренко.

Через совсем небольшой промежуток времени в Кубинке прошли сравнительные испытания танков БТ-7, Т-34 и закупленного в Германии среднего PzKpfw III, или Pz.III Ausf. F (в советской литературе Т-Ill.-Прим, авт.), вооруженного 37-мм короткоствольной пушкой. В последнее время эти испытания обросли целой массой спекуляций. Одной из них стала рекордная скорость немецкого танка, якобы достигнутая в ходе сравнительных заездов, - 70 км/ч. Полностью отрицать этот факт, конечно, нельзя, поскольку в отдельных источниках такая скорость все-таки подтверждается. Во втором томе сборника «ГАБТУ. Люди, события, факты в документах 1940-1942 гг.» (стр. 278) приведена следующая цитата: «... Например, у танка Т-1 II при удельной мощности в 15 л.с. максимальная скорость до 70 км/час, а у танка Т-34 при удельной мощности 18 л.с. максимальная скорость 45 км/час. Это значит, что в то время, когда на поле боя Т-34 пройдет 100 км, танк Т-1 II пройдет 150-160 км». [4]

Кроме того, на «тройке» стояла 10-скоростная коробка передач «Вариорикс», однако ее эффективность была вполне удовлетворительной только при движении на первых семи передачах. После перехода на более высокие передачи усилия, прилагаемые для управления танком, резко возрастали. Кроме того, на высоких скоростях обнаружился еще один неприятный момент - быстрый износ бандажей опорных катков и траков.

Общий вид танка А-34. 1940 г.


Возвращаясь к «запредельным» показателям «тройки», нельзя не обратить внимания еще на один факт: при увеличении скорости движения танка резко возрастала и нагрузка на его двигатель. Ведь инструкция по эксплуатации «Майбаха» HL120TR,установленного на танке Pz.III, определяла максимальное число оборотов величиной 2600 об/мин. В дальнейшем немцам пришлось упрощать конструкцию Pz.III и «урезать» его тактико-технические характеристики. Трансмиссию «Вариорикс» сменила более надежная «Афон», а максимальная скорость танка фиксировалась на отметке 40 км/ч [5].

Увлечение немцев большими скоростями, скорее всего, было связано с появлением идеи стремительных и непредсказуемых для противника перемещений механизированных соединений. По их мнению,такая высокая оперативная подвижность танковых частей не только не позволяла противнику усиливать оборону практически на всех направлениях, но и увеличивала затраты на парирование столь неожиданных ударов. Естественно, появление танков там, где их совершенно не ждут, обеспечивало Германии закономерную победу в молниеносной войне. Однако при всем желании максимальная скорость движения танков в колонне составляла не более 25-30 км/ч. Увеличить скорость передвижения танковых соединений не позволяли, прежде всего, преждевременный износ ходовой части и двигателя, а также низкая удельная мощность. Ну а развить скорость до 70 км/ч вне хороших дорог было практически невозможно. Но советские военные специалисты, изучавшие в 1940 г. средний Pz. Ill, всех этих тонкостей еще не знали.

В сентябре 1940 г. Pz.III направили в Ленинград, на Ижорский завод, где изучением его бронестойкости занялся Броневой институт НИИ-48 (ныне - ЦНИИ конструкционных материалов «Прометей»), В порядке эксперимента с немецкого танка сняли бортовой эвакуационный люк. При обстреле 45-мм тупоголовым снарядом он раскололся на восемь частей. Как оказалось, хрупкость запасного люка являлась следствием низкого качества брони, из которой он был изготовлен. Оказывается, педантичные немцы тоже выпускали бракованную продукцию. В ходе испытаний соответствующим образом изготовили и обработали на твердость новый бортовой люк из отечественной броневой стали, а затем снова подвергли его артиллерийскому обстрелу. Прочность детали осталась ненарушенной, и никаких трещин не обнаружили. Но выяснилась также другая неприятная особенность: при обстреле данной броневой детали использовались 45-мм бронебойные снаряды выпуска 1938 г. с некачественной термообработкой корпуса.

Герой Советского Союза генерал-полковник танковых войск Д Г. Павлов.

В.А. Малышев. В 1939- 1940 гг. народный комиссар тяжелого машиностроения СССР.

Я.Н. Федоренко. Фото сделано в послевоенные годы.

Немецкий танк Pz.III Ausf. F на испытаниях в Советском Союзе, 1940 г.


Ознакомление со средним Pz.III заставило представителей ГАБТУ серьезно пересмотреть свои взгляды на конструкцию танков. Трехместная просторная башня, хороший обзор, торсионная подвеска, обеспечивающая более плавный ход, световое табло для механика- водителя, указатель поворота дали обильную пищу для размышлений. Естественно, эти новшества захотелось внедрить на отечественных танках. Но как быть с теми машинами, которые еще совсем недавно считались самыми совершенными и которые с таким трудом удалось запустить в серийное производство? Выход мог быть только один - максимально дискредитировать новые Т-34 и КВ («Клим Ворошилов»).

Так, Ленинградскому Кировскому заводу (ЛКЗ), едва наладившему с большими перебоями выпуск танков КВ-1 и КВ-2, в середине июня 1940 г. поручили начать разработку двух новых тяжелых танков с 90-мм броней и вооруженных 76- и 85-мм пушками соответственно. Вскоре пришел черед и харьковского завода №183. После тщательного изучения конструкции немецкого танка в умах военных постепенно стала созревать идея создания новой боевой машины, в которой сочетались бы мощное вооружение и сильное бронирование «тридцатьчетверки» с выявленными достоинствами Pz.III.

Здесь следует напомнить об одной важной истине: запросы и требования военных по разработке и созданию новых видов оружия во все времена всегда стремительно менялись. Ведь, как известно, нет предела совершенству. Другое дело, как воплотить эти желания в реальном изделии, перебороть все противоречия, споры и сомнения, которые сопровождают рождение любого образца военной техники? Возможности промышленности тоже не беспредельны.

Советская промышленность начала 1940-х гг., несмотря на бурный рост, продолжала испытывать острую нехватку рабочей силы и высококвалифицированного инженерно-технического персонала, необходимых оборудования, технологий, материалов и т.д. А разработать новый танк - это даже не полдела. После этого возникает немало проблем с доводкой конструкции (любая новая боевая машина изобилует «детскими болезнями»), с организацией серийного производства, поставками в войска и т.п.

16 сентября 1940 г. начальник ГАБТУ генерал-лейтенант Я.Н. Федоренко приказал провести испытания пробегом трех танков Т-34, выпущенных заводом №183 8 сентябре 1940 г., на расстояние 3000 км по маршруту Харьков-Москва-Смоленск-Гомель-Киев-Полтава-Харьков. По сути дела, проводился пробег все еще «сырых» и толком неотработанных в производстве машин. Начать пробег предполагалось уже 25 сентября, однако он стартовал лишь 31 октября. По результатам пробега и проведения стрельб с места комиссия сделала свыше 40 замечаний по работе механизмов и агрегатов танка. Полный текст итогового отчета по испытаниям уже неоднократно публиковался, поэтому приведем только отдельные цитаты из него:

«...Полученная средняя скорострельность - два выстрела в минуту. Скорострельность недостаточна ... Смотровые приборы водителя в целом непригодны... Корпус танка и башня в данном исполнении неудовлетворительны...».

Но больше всего, конечно, удивляют высказывания о проходимости «тридцатьчетверки» и конструкции ее ходовой части: «...Проходимость танка Т-34 в осенних условиях неудовлетворительна... Малое количество опорных колес отрицательно влияет на проходимость по заболоченным участкам... Большой расход резины на опорные колеса».

Масло в огонь подливали сигналы из НКВД, которые основывались на донесениях осведомителей, работавших в КБ завода №183. Вот что сообщал заместитель внутренних дел УССР майор госбезопасности И.М. Ткаченко в Москву, начальнику Главного экономического управления НКВД СССР комиссару госбезопасности 3-го ранга Б.В. Кобулову в докладной записке от 26 декабря 1940 г.:

«После испытаний первых опытных танков «А-34» пробеговые испытания на гарантийный километраж не проводились, а при коротких приемо-сдаточных испытаниях эти серьезные дефекты не выявлялись, хотя часть указанных конструктивных недоработок была известна еще после испытания опытных танков.

Макет танка А-43. Весна 1941 г.

Общий вид танка А-43 (проект). 1941 г.


По этому вопросу осведомитель «БЕЕВ» сообщил: «В настоящее время обнаружены значительные дефекты в конструкции машины «А-34». По этому вопросу начальник отдела «100» БРЯНСКИЙ сообщил мне следующее: конструктор КАЛЕНДИН заявил мне (БРЯНСКОМУ), что многие дефекты, которые в настоящее время устраняются, были известны еще в опытной и установочной сериях. Однако тогда был издан приказ, чтобы никаких изменений в машине не делать и поэтому никакие дефекты не устранялись, хотя было очевидно, что эти дефекты необходимо устранить.

Несмотря на то, что танк «А-34» производством еще не освоен и не устранены серьезные конструктивные дефекты, согласно приказа НКСМ завод №183 в настоящее время должен приступить к модернизации этого танка по вопросам расширения башни, изменения вооружения (увеличение огневой мощи), перемещение рации и др.

Прошу через НКСМ и ГАБТУ РККА выяснить причину запуска танков «А-34» в серию ряда существенных конструктивных недостатков» [6].

Безусловно, при перечислении такого количества недостатков можно вынести только один вердикт: танк никуда не годится. Но ведь всего год назад военные были в восторге от показа в Кубинке танков А-20 и А-32! Даже в докладной записке на имя И.В. Сталина, подписанной наркомом обороны К.Е. Ворошиловым и наркомами тяжелого и среднего машиностроения В.А. Малышевым и И.А. Лихачевым, говорится вполне однозначно: «Испытания показали, что эти машины являются непревзойденными из всех существующих танков данного типа, отличаются надежностью и прочностью ходовой части. На А-52 полная возможность усилить броню до 45 мм без особых переделок, что обеспечит защиту от огня 57-мм снарядов». [7]

Но разработчик не может сам по себе создавать танк, да и тактико-технические требования выдает заказчик. Макеты, чертежи и всю документацию на А-20, А-32 и А-34 (Т-34) тоже утверждали военные. Еще в сентябре 1939 г. в письме на имя народного комиссара обороны маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова начальник АБТУ комкор Д.Г. Павлов и военный комиссар АБТУ П.Н. Куликов сообщали, что «...с освоением производства Т-52 с толщиной брони 45 мм армия получает вполне качественную, быстроходную, экономичную машину весом более 25-24 т, которая будет непробиваемо противотанковой артиллерией калибра 57 мм...» [8].

Может, АБТУ тем самым пыталось переложить ответственность за свои просчеты на разработчиков? Так или иначе, но Т-34, первоначально почти по всем позициям отвечавший предъявлявшимся требованиям, к концу 1940 г. оказался уже не угоден. То есть военные, «не доведя до ума» один танк, начали требовать другой, по их мнению, более совершенный, в конструкции которого можно устранить все недочеты, выявленные у Т-34. Многочисленные конструктивные недостатки первой серийной «тридцатьчетверки» хорошо известны, однако, как уже говорилось, это свойственно любой машине в начальной стадии производства. Однако для разработки нового танка необходимо определенное время, а его у Советского Союза как раз и не было.

Конечно, в конце 1940 г. еще никто не знал точно, что война начнется именно 22 июня 1941 г., однако для большинства советских людей было ясно - она не за горами. И военные понимали это лучше других. Естественно, требовалось в первую очередь наращивать выпуск имеющихся машин, оперативно устраняя их конструктивные недостатки. Из конструкции Т-34 и КВ следовало выжать все возможное и только потом заниматься новыми машинами. Возвращаясь к критике Т-34 накануне войны, следует обратить особое внимание, что она исходила в основном от ГАБТУ. Документов, касающихся деятельности в то время наркоматов, отвечавших за выпуск танков Т-34 и устранения их конструктивных недостатков, к сожалению, значительно меньше.

Продольный разрез танка А-43 (проект).


В завершении темы, касающейся роли представителя заказчика в судьбе танка Т-34, приведем слова маршала бронетанковых войск П.А. Ротмистрова, заместителя командующего бронетанковыми и механизированными войсками-с 1944 г., сотрудника Технического управления командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии. В своем докладе 24 марта 1947 г. «Танки советской и иностранных армий на современном этапе и перспективы развития» о танке Т-34 он сказал следующее: «...Большинство типов танков, построенных до войны, сошли со сцены войны через два года и были заменены новыми более совершенными машинами. Приятным исключением является наш танк Т-54, который честно отслужил всю войну, остался непревзойденным до конца ее и теперь является вполне современной машиной» [9].

19 ноября 1940 г. вышло Постановление Комитета обороны №428сс, которое обязывало харьковских танкостроителей более серьезно подойти к вопросу улучшения конструкции Т-34. Прежде всего, следовало увеличить размер башни, повысить надежность трансмиссии и ходовой части, а также внести еще ряд изменений. 25 ноября НКСМ отдал соответствующий приказ КБ завода №183. Однако требования по повышению боевых свойств «тридцатьчетверки», которые были сформулированы в данном приказе, не устраивали военных. Они настаивали на внедрении целого ряда новшеств: расширении башенного погона; установке новой трехместной башни, оснащенной командирской башенкой; замене пружинной подвески более прогрессивной - торсионной; оснащении машины дизельным двигателем В-2К мощностью 600 л.с., усилении трансмиссии; увеличении боекомплекта; улучшении обзора и рабочих мест экипажа; повышении максимальной скорости движения до 70 км/ч (!). [1]

Выпуск усовершенствованной «тридцатьчетверки» планировалось начать уже в октябре 1941 г. Первое обсуждение мероприятий по модернизации Т-34 на заводе №183 прошло 29 декабря 1940 г. в ходе специального заседания, на которое были приглашены руководство завода, представители заказчика и Мариупольского завода им. Ильича, поставлявшего в Харьков бронедетали, прежде всего, башни.

Естественно, КБ, загруженное до предела текущими заданиями по обеспечению серийного производства Т-34, не успело должным образом проработать свои предложения. Главный конструктор завода А.А. Морозов в своем докладе предложил расширить башню без изменения диаметра погона, ввести командирскую башенку и внести ряд других изменений. Конструкторы предложили три варианта башен. Два варианта имели стандартный диаметр погона, как у серийных Т-34, - 1420 мм, а также так называемые «местные уширения в местах расположения орудийного расчета» и командирскую башенку над местом наводчика. Эти варианты башен отличались лишь формой изгиба бортовых листов.

Оба варианта с «местными уширениями» признали непригодными для производства, а третий вариант сочли более удачным. Он предусматривал увеличение башенного погона до 1600 мм, расширенную носовую часть и командирскую башенку в задней части крыши. При этом обеспечивалась удобная работа орудийного расчета, гарантировалось ведение прицельного огня, повышался темп стрельбы, значительно улучшалась обзорность и облегчалась посадка экипажа за счет большего количества люков в башне. Предлагались и различные изменения передней части корпуса Т-34 для установки башни с расширенным погоном. Возвращаясь к диаметру погона третьего варианта башни для модернизированной «тридцатьчетверки», следует отметить еще одну любопытную деталь - такой же диаметр башенного погона впоследствии будет и у Т-34-85.

В ходе заседания возник серьезный спор между представителями завода №183 и Мариупольского завода им. Ильича. Харьковчане желали улучшить боевые качества танка Т-34, а мариупольцы требовали сохранить производство башен в существующем виде, при минимальных затратах на изготовление новых приспособлений, штампов и оснастки. Понять их не сложно: завод был перегружен заказами для Военно-морского флота и едва справлялся с изготовлением не только сварных, но и литых башен для Т-34.

Для разрешения конфликта генерал-лейтенант Я.Н. Федоренко заручился поддержкой одного из членов Комитета обороны Маршала Советского Союза Г.И. Кулика. Получив письмо от начальника ГБТУ, Кулик 30 декабря 1940 г. направил на имя председателя Комитета обороны К.Е. Ворошилова предложение обязать Наркомат среднего машиностроения изготовить к 1 апреля 1941 г. два опытных Т-34 с торсионной подвеской, расширенным погоном башни, командирской башенкой с круговым обзором и повышенной скоростью движения. Данное письмо сыграло главную роль в ускорении работ по модернизации танка. Первоначально эти работы, начатые в ноябре 1940 г., шли только по отдельным направлениям прорабатывалась башня, элементы подвески, размещение смотровых приборов и т.д. Впоследствии все эти новшества предполагалось внедрить на танке Т-34.

Ситуация изменилась в январе 1941 г. после обсуждения на совместном совещании представителей ГАБТУ и руководства Наркомата среднего машиностроения сроков внедрения в серийное производство модернизированных элементов танка Т-34. Примерно в то же время ГАБТУ утвердило и тактико-технические требования на проектирование Т-34 с торсионной подвеской. Первоначально этот проект назвали Т-34Т (торсионный), но затем обозначение заменили на Т-34М (модернизированный), или Т-60 (не путать с легким Т-60). Масса машины должна была составлять не более 25,5 т, а экипаж состоять из 5 чел. Броневая защита - 35-45 мм, причем борта корпуса предполагалось устанавливать уже не под наклоном, а вертикально. А вот верхнюю лобовую деталь решили оставить под наклоном, как у Т-34. Вооружение - 76-мм пушка и два пулемета ДТ. Двигатель - дизель В-5 мощностью 600 л.с. Коробка передач - 5-скоростная, трансмиссия - планетарная. Для наблюдения за полем боя на башне предусматривалась установка командирской башенки.

Долгое время военные не могли окончательно остановиться и на выборе основного оружия Т-34. Так, ведущий инженер-подполковник И.Е. Панов в письме от 13 декабря 1940 г., адресованном начальнику ГАБТУ Красной Армии генерал-лейтенанту танковых войск Я.И. Федоренко, выдвинул следующее предложение:

«Считаю необходимым вооружить танки Т-14 пушкой 45 мм. 76 мм при одной и той же башне из расчета:

Две роты танков в батальоне вооружить 45мм. пушкой спаренной сДТ и одну роту 76 мм пушкой спаренной с ДТ или два взвода в роте вооруженных 45 мм. и один - 76мм. пушкой.

Что это даст? Танки, вооруженные 45мм. пушкой будут иметь запас снарядов до 250 шт. (в башне расширенной), в существуюшей, до 200 шт., т.е. увеличивается число выстрелов по сравнению с 76 мм. запасом в два раза. Скорострельность 45 мм. пушки, учитывая вес патрона при перезаряжании также почти в два раза выше, что даст не меньший эффект при ведении огня по огневым точкам противника (пуль, гнезда, ПТО) и по танкам легкого бронирования» [10].


Казалось бы, предложение инженера-подполковника И.Е. Панова можно было назвать вполне целесообразным, однако даже в мирное время использование на одних и тех же танках различного вооружения вносило определенные трудности, прежде всего, в снабжение боеприпасами (тогда в частях, оснащенных Т-34, возникла бы потребность в снарядах двух калибров). В ходе же боевых действий такое решение было чревато весьма серьезными последствиями. К тому же, как показали события Великой Отечественной войны, 76-мм пушка оказалась куда более надежным средством борьбы как с бронетанковой техникой, так и с укреплениями противника.

В начале февраля 1941 г. начатые работы разделились на два направления - на так называемые «большую» и «малую» модернизации. Первое направление предусматривало создание абсолютно новой машины, а второе повышение боевых качеств серийных танков. «Малая» модернизации предполагала установку на серийной «тридцатьчетверке» новых призматических смотровых приборов механика-водителя и в башне, нового главного фрикциона, вентилятора, внедрение новых гусениц, боеукладки с увеличенным боекомплектом, масляной системы, улучшение конструкции башенного погона и ряда других узлов и агрегатов.

В феврале в Военной академии механизации и моторизации им. Сталина под руководством военного инженера 2-го ранга А.И. Благонравова закончили разработку планетарной трансмиссии для Т-34. Харьковчане тоже работали достаточно оперативно. 3 марта в Бронетанковое управление (БТУ) ГАБТУ РККА отправили перечень замечаний по проекту тактико-технических требований на танк Т-60 (Т-34М). К 20 марта 1941 г. чертежи по «малой» модернизации сдали для подготовки производства Т-34. К концу апреля начались испытания нового люка механика-водителя, трех типов вентиляторов и воздухоочистителей. Велись работы по доработке новой гусеницы, по улучшению погона башни. Однако такой «тридцатьчетверке» так и не суждено было появиться в металле.

Уже в мае 1941 г. по указанию «сверху» все работы по «малой» модернизации Т-34 пришлось свернуть и бросить все силы КБ 183-го завода на создание танка «большой» модернизации. В конечном итоге это привело к прекращению работ по устранению конструктивных недостатков серийного Т-34.

Первоначально передняя часть корпуса нового Т-34 должна была напоминать корпус ленинградского КВ, а задняя Pz.HI (такую схему кормовой части военные отвергли). Внимание заслужил лишь смотровой прибор механика- водителя «тройки», который обеспечивал обзор не только вперед, но и в сторону, а также лючок для стрельбы из личного оружия. Утверждения отдельных «летописцев» советского танкостроения о том, что танк Т-34М создавался исключительно по типу немецкого Pz.HI, в корне неверны. Безусловно, ряд технических решений, особенно размещение членов экипажа в башне, командирская башенка и, конечно, торсионная подвеска, серьезно повлияли на ход работ по глубокой модернизации Т-34, однако заявлять о полном и безоговорочном влиянии конструкции «тройки» на новую машину харьковчан все же не следует.

В начале февраля 1941 г. первые эскизные варианты Т-34М отправили на рассмотрение в ГАБТУ. При этом заказчик потребовал изменить кормовую часть корпуса танка, увеличить максимальную скорость движения танка до 65 км/ч, перенести задние башенные бортовые приборы на крышу башни, а вместо лобового пулемета в корпусе установить огнемет. После этого в КБ завода №183 ускоренными темпами начали проектирование Т-34М. Уже 1 апреля 1941 г. специально созданная макетная комиссия под председательством военинженера 1-го ранга С.А. Афонина и его заместителя подполковника И.Г. Панова приступила к рассмотрению проекта нового среднего танка, имевшего заводское обозначение А-43, который был спроектирован по тактико-техническим требованиям ГАБТУ РККА. За 10 дней макетная комиссия рассмотрела несколько вариантов А-43.

В проекте, разработанном по заданию ГАБТУ, механик-водитель располагался справа, а стрелок-радист слева. По мнению военных, машина должна была стать несколько длиннее серийного Т-34. Верхнюю лобовую броню корпуса все же решили расположить под наклоном, но она имела дополнительные боковые скосы. Борта выполнили вертикальными; их верхняя часть имела весьма сложную гнутую форму. Кормовая часть А-43 явно была скопирована с немецкого Pz.HI. На машину предполагалось установить трехместную сварную башню с диаметром погона 1700 мм, оснащенную командирской башенкой. Башня также разрабатывалась с оглядкой на Pz.HI. В ходовой части использовались опорные катки с внутренней амортизацией и торсионная подвеска. Опорные катки А-43 по своей конструкции-очень сильно напоминали катки тяжелого КВ.

Долгое время проект А-43 ГАБТУ ошибочно называли окончательным вариантом танка Т-34М, который оставалось только воплотить в металле. На самом деле, комиссия его забраковала. Одобрение получил вариант А-43 завода №183 с усиленным бронированием и полным сохранением габаритных размеров и компоновки танка. Харьковский проект предусматривал увеличение толщины лобовых и бортовых листов корпуса, а также башни до 60 мм, кормовой брони - до 55 мм. При этом проектная масса танка увеличивалась до 29 т, а масса серийного образца - до 27,5 т.

12 апреля председатель Комитета обороны при СНК СССР Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов ознакомился с новым требованием Наркомата обороны, согласно которому танк Т-34 с торсионной подвеской должен был иметь толщину лобовой брони корпуса и башни 60 мм, а днища и крыши 30 мм. Масса танка оставалась такой же, как и на харьковском проекте А-43, - 27,5 т. Ведущим конструктором машины был назначен И.С. Бер. Таким образом, переключение КБ завода №183 с модернизации Т-34 на проектирование более совершенного Т-34М произошло по прямому указанию «сверху», да еще при самом активном содействии ГАБТУ.

Средний танк Т-34 с пушкой Л-11 и установкой дополнительных топливных баков. 1940 г.


20 апреля был обозначен срок выпуска рабочих чертежей - 1 июня 1941 г. В ходе очередного проектирования снова вносились изменения, причем настолько существенные, что от прежнего варианта модернизированной «тридцатьчетверки» фактически ничего не осталось. По сути, речь шла о новой машине, у которой передняя и кормовая части корпуса снова были выполнены по типу Т-34, с наклоном брони. Правда, наклон переднего лобового листа пришлось уменьшить, чтобы можно было установить башню с большим диаметром погона, не увеличивая при этом общую длину танка, а значит - его боевую массу. Теперь наклон верхнего лобового листа составлял не 60°, как у Т-34, а 52°. Несмотря на увеличение толщины брони Т-34М до 60 мм, уменьшение угла наклона верхнего лобового листа все-таки являлось отрицательным фактом.

Кроме того, из-за продольного расположения двигателя и более тяжелой, чем у Т-34, башни возрастала нагрузка на передние опорные катки. Поскольку верхний кормовой лист на Т-34М должен был быть выполнен без изменений, все претензии к размещению на нем выхлопных патрубков (при движении в жаркую погоду вслед за «тридцатьчетверкой» поднималась плотная пыль) следует адресовать прежде всего военным.

Борта Т-34М остались вертикальными, но с полукруглыми уширениями вокруг погона. Новый люк механика-водителя размещался аналогично предшественнику - на верхнем лобовом листе с левой стороны. Но башню конструкторы 183-го завода переделали полностью. Теперь ей предстояло быть цельноштампованной. Командирская башенка сместилась к левому борту.

5 мая 1941 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) принял постановление №1216-502сс, подразумевавшее не только внесение в конструкцию «тридцатьчетверки» коренных усовершенствований, но и существенную корректировку ранее утвержденных планов по выпуску новых средних танков. В 1941 г. 183-й завод должен был выпустить 500 танков Т-34М. Причем разрешалось начать серийное производство усовершенствованной машины даже при отсутствии результатов испытаний на гарантийный километраж. Предполагалось, что Т-34М полностью сменит Т-34 в производстве уже осенью.

Данная ситуация как две капли воды напоминает историю с принятием на вооружение Красной Армии танков Т-34 и КВ в декабре 1939 г. Поставки модернизированного Т-34 в войска предполагалось начать уже не с октября, а с сентября 1941 г. СТЗ должен был перейти на выпуск улучшенной версии Т-34 с 1 января 1942 г.

15 мая 1941 г. на заводе №183 по согласованию с Мариупольским заводом им. Ильича приняли решение начать производство модернизированной «тридцатьчетверки» не в сентябре, а в июле! Ровно через месяц на заводе №183 закончили разработку деталей и сборочных чертежей Т-34М. В срочном порядке чертежи запустили в производство. Коллектив завода приступил к разработке технологических процессов и изготовлению приспособлений, чтобы с 15 июля поставить новый танк на серийное производство. Мариупольский завод им. Ильича уже изготовил несколько расширенных штампованных башен и был готов перейти к их массовому выпуску. Тоже самое касалось и производства 60-мм брони. На 183-м заводе также успешно решили вопрос с изготовлением торсионных валов для новой машины.

Окрыленное такими известиями, ГАБТУ снова внесло коррективы в выпуск Т-34М. Если в июле планировалось выпустить десять улучшенных «тридцатьчетверок», то к концу года их предполагалось изготовить уже 800 (!). При этом сборку обычных Т-34 с сентября 1941 г. следовало прекратить. Таким образом, век у машины,разработанной непосредственно под руководством М.И. Кошкина, мог оказаться достаточно коротким. Не начнись война, «тридцатьчетверка» находилась бы в серийном производстве чуть больше года и стала бы переходной моделью, как это случилось в дальнейшем с Т-44. Но ей была уготована иная судьба.

Подготовка к производству Т-34М уже шла полным ходом, когда началась война. 24 июня 1941 г. нарком обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко и начальник Генерального штаба РККА генерал армии Г.К. Жуков обратились к председателю Совета народных комиссаров СССР И.В. Сталину с докладной запиской, предлагая продолжить выпуск Т-34, а серийное производство его улучшенной версии временно отложить. 25 июня в постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) были сформулированы задачи по увеличению выпуска находящихся в серийном производстве Т-34. Зто постановление определяло также увеличение выпуска тяжелых танков КВ и легких Т-50.

После этого приказом наркома среднего машиностроения все дальнейшие работы по модернизации Т-34 прекратили. К началу эвакуации завода №183 на Урал удалось изготовить большинство деталей для опытной партии этих танков, в том числе 60 штампованных башен, но участь Т-34М к этому времени была предрешена.

Отказ от выпуска Т-34М сразу же после начала Великой Отечественной войны являлся вполне оправданным. Постановка на производство совершенно новой конструкции неизбежно привела бы к значительному сокращению выпуска серийных Т-34. Допустить такое положение дел с поставками современной боевой техники в войска было категорически невозможно. К тому же у Т-34М на момент создания выявилась бы целая масса недоработок и конструктивных недостатков, на устранение которых потребовалось бы значительное время [9].


Средний танк Т-34 с пушкой Л-11 и установкой дополнительных топливных баков (вид спереди и сзади). 1940 г.


Высказывается мнение, что с началом работ над Т-34М КБ завода №183 совершенно забросило модернизацию серийных Т-34. Это не совсем так. Инициатором коренной модернизации Т-34 являлось ГАБТУ. Харьковчане были просто обязаны выполнять требования заказчика и не могли заниматься самодеятельностью. Именно ГАБТУ приняло решение о постепенном сворачивании работ по совершенствованию серийного Т-34. Зачем тратить драгоценное время и деньги на модернизацию танка, который через три месяца все равно придется снимать с производства? Кроме того, КБ завода тоже испытывало кадровый «голод» и не могло осилить все и сразу.

Однако в ГАБТУ явно поторопились списать «тридцатьчетверку» со счетов, не уделив внимания тем возможностям, которые были заложены в ее конструкцию, а они, как показали события войны, имелись. Появилась же, например, на Т-34 трехместная башня, и не с 76-, а даже с 85-мм пушкой. А ведь более просторная трехместная башня с расширенным погоном могла появиться на Т-34 еще до войны. При этом большое количество конструктивных недостатков ранних «тридцатьчетверок» удалось сразу же устранить. Но в результате столь серьезного просчета ГАБТУ «тридцатьчетверка» так и не получила новую башню, а танк Т-34М и вовсе не появился. Вполне возможно, что до начала войны удалось бы внести в конструкцию серийной «тридцатьчетверки» серьезные изменения, если бы не целый ряд обстоятельств. К чести конструкторов, они продолжали совершенствовать машину до и после начала войны, вплоть до эвакуации завода №183 в Нижний Тагил.

Обратимся к книге «ХПЗ завод имени Малышева. 1895-1995 гг.». Несмотря на отдельные неточности и спорные моменты,в ней приведены и весьма любопытные факты о планировавшейся замене Т-34 на Т-34М:

«Поступившая из Москвы директива (№76791 от 25.10.1940 г.) из Наркомата обороны предписывала заводу представить три танка Т-54 серийного производства для проведения контрольных испытаний в длительном пробеге (с отрывом от базы в соответствии с отстрелом огневых задач). Был установлен период испытаний -с 51 октября по 7 декабря 1940 г.

...Весь маршрут пройден за 14 ходовых дней. Техосмотры и ремонты в процессе пробега заняли 11 дней. Танки прошли более 2680 км по маршруту Харьков-Серпухов-Смоленск-Киев и возвратились в Харьков. Дизели наработали до 129 моточасов. Выводы комиссии для завода были неожиданными и неутешительными: по ее мнению, танк Т-54 не удовлетворял современным требованиям к данному классу танков по следующим причинам: огневая мощь танка не могла быть использована полностью вследствие непригодности приборов наблюдения, дефектов установки вооружения и оптики, тесноты боевого отделения и неудобства пользования боеукладкой; при достаточном запасе мощности дизеля максимальные скорости, динамическая характеристика танка подобраны неудачно, что снижает скоростные показатели и проходимость танка; тактическое использование танка в отрыве от ремонтных баз невозможно вследствие ненадежности основных узлов - главного фрикциона и ходовой части. Заводу было предложено расширить габариты башни и боевого отделения, что дало бы возможность устранить дефекты установки вооружения и оптики; разработать заново укладку боекомплекта; заменить существующие приборы наблюдения новыми, более современными; переработать узлы главного фрикциона, вентилятора, коробку передач и ходовую часть. Увеличить гарантийный срок дизеля В-2 минимум до 250 часов. Выводы комиссии были рассмотрены на военном совете и утверждены маршалом Советского Союза СИ. Куликом. Военпредам завода было дано указание прекратить приемку танков Т-54 и возобновить приемку танков БТ-7М с пушкой КТ-26.

Руководство завода, не согласившись с таким решением военного совета, добилось приема у наркомов В.А. Малышева и К.Е. Ворошилова. По совместно принятому решению завод продолжил выпуск танков Т-54, сократив гарантийный срок до 1000 км пробега. АЛ. Морозову было предложено срочно начать модернизацию танка Т-54. Модернизированный танк получил наименованиеТ-54М. Практически это была новая машина. Был создан новый корпус танка, улучшена конструкция башни, ходовая часть переведена на торсионную подвеску, на опорные катки уменьшенного диаметра с внутренней амортизацией, разработаны другие мероприятия. Рабочие чертежи сразу передавались в производство. В цехах полным ходом изготавливались детали, собирались узлы, в бронекорпусном отделе велась подготовка к закладке нового корпуса.

Макет танка Т-44. 1941 г.

Продольный разрез танка Т-44 (проект), 1941 г.


Начало 1941 г. для коллектива было очень тяжелым. В.А. Малышев, несмотря на обоснованный протест главного инженера завода С.Н. Махонина и главного конструктора АЛ. Морозова, приказал снять с производства завода танк Т-54 и немедленно начать выпуск модернизированного танка Т-54М. Не успев как следует отработать чертежи нового танка, не изготовив и не испытав ни одного опытного танка Т-54М, в начале июня 1941 г. на заводе вынуждены были остановить конвейер сборки Т-54. Из привезенных броневых узлов шла закладка новых корпусов, а во всех цехах - изготовление новых деталей. И внезапно - война! Вызванный ранее в Москву Ю.Е. Максарев получает 22 июня 1941 г. указание от наркома ВЛ. Малышева: «Немедленно возвращайтесь на завод. Никаких модернизаций Т-54, задерживающих выпуск машин. Улучшение, модернизация - в ходе производства, без снижения выпуска машин. План - 250 в месяц, уже в июле» [10].

Безусловно, Красная Армия в 1941 г. могла бы получить очень мощный средний танк, обладавший чуть менее сильным бронированием и фактически тем же вооружением, что и тяжелый КВ. Внедрение командирской башенки и освобождение командира танка от обязанностей наводчика не только бы значительно улучшило обзорность танка, но и повысило бы другие характеристики машины. Однако при постановке Т-34М на серийное производство неизбежно возникли бы серьезные проблемы как конструктивного, так и производственного характера. Несмотря на то, что 183-й завод охотно шел на изготовление торсионной подвески, вряд ли харьковчане смогли бы сразу же наладить ее выпуск с надлежащим качеством. Это можно отнести и к коробке передач. Ожидать высокой надежности первых Т-34М тоже не приходилось. Поэтому приняли единственное правильное решение оставить в производстве «тридцатьчетверку», многие недостатки которой так и не удалось устранить к июню 1941 г. В противном случае Красная Армия могла бы вовсе остаться без современных танков.

Нельзя не упомянуть еще один предвоенный проект - А-44, или Т-44 (первый вариант). Это был уже не средний, а тяжелый танк с противоснарядным бронированием и торсионной подвеской. Впрочем, его можно назвать и самоходно-артиллерийской установкой (САУ) с вращающейся башней. По одним данным, он разрабатывался в трех вариантах под непосредственным руководством А.А. Морозова, по другим - конструктора И.С. Вера в начале 1941 г. Например, в Уральском конструкторском бюро транспортного машиностроения (УКБТМ) предвоенный вариант тяжелого Т-44 называют крайне неудачным и ошибочным решением нового главного конструктора завода №183 А.А. Морозова. К тому же, по мнению представителей УКБТМ, предвоенный Т-44 никогда не являлся разработкой М.И. Кошкина, как это часто утверждается в литературе. [И]

Изюминкой проекта являлась новая и весьма необычная для того времени компоновка. Боевое отделение у А-44 располагалось сзади, моторное - в центре, а трансмиссионное - впереди (подобную компоновку немцы выбрали в 1943 г. при проектировании мощной противотанковой САУ «Фердинанд»).

Варианты тяжелого танка А-44 отличались прежде всего разной толщиной бронирования и разными калибрами орудий. На первом варианте предполагалось установить 57-мм длинноствольную пушку ЗИС-4, на втором - 76-мм пушку Ф-34, на третьем 107-мм пушку ЗИС-6. На А-44, оснащенном 57-мм пушкой, планировалось установить двигатель В-5 мощностью 600 л.с., на А-44 с 76-мм - двигатель В-6 мощностью 850 л.с., а на вариант со 107-мм орудием ЗИС-6 - тот же В-6, но мощностью 860 л.с.

Проекты получили высокую оценку у председателя Комитета обороны К.Е. Ворошилова и были одобрены для дальнейшей проработки. Более того, Совет народных комиссаров (СНК) СССР и ЦК ВКП(б) в проекте постановления «О производстве танков Т-34 в 1941 г.» от 26 апреля 1941 г. предписывал 183-му заводу к 15 октября того же года изготовить два опытных образца тяжелого Т-44. Но из-за начала войны о проекте со столь необычной компоновкой пришлось забыть [1].

Наконец, следует напомнить еще об одном немаловажном моменте. В Красной Армии даже к лету 1941 г. основным танком должен был быть легкий Т-50, а не средний Т-34. Ведь именно легким танкам в 1930-е гг. в Советском Союзе уделялось наиболее пристальное внимание. К тому же, легкие танки было проще и быстрее выпускать.

Танк Т-34 со сварной башней и пушкой Ф-34, установленный в городе Глухов (Украина). Эта машина была выпущена на заводе №183 в августе 1941 г.

Легкий танк Т-50.


«Тридцатьчетверка» стала основным танком РККА лишь к весне 1943 г. Танк Т-50 был разработан в 1940 г. в Ленинграде, в КБ завода №174 под руководством С.А. Гинзбурга. На его конструкции также серьезно отразилось влияние немецкого Pz.HI. По целому ряду причин разработка «полтинника» затянулась до 16 апреля 1941 г. и он был принят на вооружение Красной Армии всего лишь за два месяца до войны. Серийное производство и вовсе началось после 22 июня 1941 г. Фактически Т-50 стал танком так называемой «второй стадии» оснащения Красной Армии новыми образцами бронетанковой техники.

В наши дни легкий танк Т-50 иногда противопоставляют Т-34. Дескать, он отличался увеличенной подвижностью, был более простым и дешевым, имел почти равноценную бронезащиту, лучший обзор и вообще являлся предпочтительнее «тридцатьчетверки». В чем- то эти утверждения справедливы, однако не следует забывать о том, что Т-34 разрабатывался раньше Т-50. Многие недочеты и упущения, заложенные в его конструкцию, в Т-50 уже устранили. К тому же создатели советских танков смогли ознакомиться с германским средним Pz.HI и сделать соответствующие выводы. Действительно, Т-50 получил торсионную подвеску, трехместную башню с командирской башенкой, однако он все-таки оставался легким танком.

Броневая защита у Т-50 все же оказалась слабее, чем у «тридцатьчетверки», вооружение тоже. Конечно, при желании вооружение можно было усилить, однако вряд ли такое решение пошло бы машине на пользу. Кроме того, пушку калибром свыше 76 мм «полтинник» вряд ли мог потянуть.

Следует сказать и о танке Т-50-2, вооруженном 57-мм пушкой (он же Т-52), который планировалось запустить в серийное производство в 1942 г. Якобы он и должен был окончательно стать основным танком Красной Армии. Однако его разработку планировалось начать только после постановки на серийное производство Т-50, но она состоялась лишь после начала Великой Отечественной войны, и ни о какой разработке другого танка уже не могло быть и речи.

Танковые части РККА предстояло также оснастить средними Т-34М и тяжелыми КВ-3 («Объект 223»). Вполне очевидно, что к ним примкнули бы и сверхтяжелые КВ-4 и КВ-5, однако начавшаяся война перечеркнула эти планы. К лучшему или нет - наглядно показала война. Во всяком случае, ни один из мастодонтов типа КВ-3, КВ-4 и КВ-5 так и не покинул заводские цеха.

Кстати, ситуация с тяжелым танком КВ в чем-то очень напоминает историю с Т-34. Его конструкцию также не оценили по достоинству. Вместо того чтобы перепроверить разведданные, командование Красной Армии скоропалительно решило опередить вероятного противника и противопоставить ему еще более мощные танки. При этом производство КВ-1 и КВ-2 следовало прекратить уже летом 1941 г. Многие конструктивные недостатки тяжелого КВ также не сумели устранить к началу войны, что впоследствии отрицательно сказалось на его судьбе.

Средний Т-34М конструктивно обещал быть лучше «тридцатьчетверки», но на его доводку ушло бы время. Путь в серию ему преградила война, а историю заново не перепишешь. Таким образом, все случившееся с этой машиной надо воспринимать как период несбывшихся надежд.

В статье использованы иллюстрации из архивов автора, М. Павлово и А. Рузавина.


Литература и источники

1. Коломиец М. Т-34. Первая полная энциклопедия. - М.: Яуза; КМ-стротегия; Зксмо, 2009.

2. Желтое И., Макаров А. А-34. Рождение «тридцатьчетверки». - М.: Токтикал-Пресс, 2014.

3. Соболь Н.А. Воспоминания директора завода. - Харьков: Прапор, 1995.

4. ГАВТУ. Люди, события, факты в документах 1940-1942 гг. Кн.2. - М„ 2007.

5. Уланов А., Шеин Д. Первые Т-34. - М.: Тактикал-Пресс, 2013.

6. Коломиец М. Т-34: начало // Фронтовая иллюстрация. - 2008, №8.

7. Макаров А., Лагутин А., Сергеев А. Опытные образцы Т-34. - М.: Мегалион, 2010.

8. Главное Автобронетанковое управление. Люди, события, факты в документах 1946-1953 гг. Кн. V. - М., 2007.

9. Коломиец М. Наследники «тридцатьчетверки. - М.: Яуза, Зксмо, 2012.

10. ХПЗ - завод имени Малышева.1895-1995 гг. - Харьков: Прапор, 1995.

11. Ямов В. О танках и их создателях. - Нижний Тагил, 2014.

Автор выражает благодарность М. Коломийцу и А. Хлопотову за помощь, оказанную при подготовке данной статьи.


Станислав Кирилец,

Айнис Лоцкис

Автомобили-зенитки Вооруженных сил Латвии

Вверху: Моторные орудия «Пирлесс» на параде после осенних маневров. Эргли, сентябрь 1937 г.


В Первой мировой войне практически на всех фронтах массово задействовались моторизованные транспортные средства и боевые машины с двигателями внутреннего сгорания. Интенсивно применялись дирижабли и аэропланы. Для борьбы с ними предназначались зенитные орудия, в том числе и самоходные, установленные на шасси автомобилей. Автомобили-зенитки состояли на вооружении почти всех стран-участников той войны, а во многих армиях моторные орудия, разработанные и построенные в 1914-1918 гг., применялись вплоть до 1940-х гг. Не исключением стали появившиеся на карте Европы новые государства, в том числе и Латвия.


Воздушная оборона на Северном фронте

Пожалуй, с наибольшим успехом автомобили-зенитки на полях Первой мировой войны использовала армия Германии. Ничего удивительного в этом нет. Еще в 1905 г. Генрих Эрхардт (Heinrich Ehrhardt), фактический владелец и главный конструктор Рейнского металлического и машиностроительного завода в Дюссельдорфе (Rheinische Metallwaaren- und Maschinenfabrik AG), известного позже под сокращенным названием «Рейнметалл» (Rheinmetall), и автомобильной фабрики «Эрхардт» в городке Целла-Санкт-Блазии (Heinr. Ehrhardt Abteilung Automobilbau, позднее Ehrhardt-Automobil- Werke AG), «скрестил» пушку с автомобилем и построил первое в мире «моторное орудие» (MotorgeschOtz).

Спустя три года к «гонке вооружений» подключился и крупнейший германский военно- промышленный концерн «Фридрих Крупп» (Friedrich Krupp AG). Не имевшее собственного автомобильного производства общество Круппа обратилось к известной компании «Даймлер» (Daimler-Motoren-Gesellschaft). Незадолго до начала Великой войны оба ведущих немецких оружейных концерна начали серийное производство самоходных 77-мм орудий для стрельбы по воздушному флоту, получивших официальное название «БАК» (ВАК, или Ballonabwehrkanone - «противобалонная пушка»).

Стоит отметить, что с мая 1916 г. для обозначения автомобильных зенитных орудий немцы стали применять параллельно со старым названием «БАК» и новую аббревиатуру - «К-Флак», или «Кв-Флак» (К-Flak, Kw-Flak, или Kraftwagengeschiitz- Fliegerabwehrkanone, в дословном переводе «автомобиль-орудие - пушка для защиты от летательных объектов»; позднее Kraftwagen- Flugabwehrkanone «автомобиль - пушка для защиты с воздуха»). Наравне с этими применялось название Flugabwehrkanone auf Kraftwagen («пушка для защиты с воздуха на автомобиле»).

В 1914 г. по заказу военного ведомства Пруссии на автомобильных заводах «Даймлер» и «Эрхардт» началось серийное производство специальных полноприводных автомобильных шасси для установки скорострельных полуавтоматических 77-мм орудий «Крупп» и «Рейнметалл-Эрхардт». Новейшее оружие двух во многом схожих конструкций, известное под общим официальным армейским названием Kraftwagen 14 (Kw.14), стало поступать в артиллерийские подразделения германских армий летом 1914 г.

Немцы применяли автозенитки не только против воздушных целей, но и наземных, начиная с осени 1914 г. Особенно успешно новое оружие показало себя на западном театре военных действий (ТВД) - как эффективное средство ПВО и в качестве противотанковых орудий. К концу 1914 г. в немецких войсках уже находилось 25 моторных орудий, из них на Восточном фронте только три. К началу 1917 г. у германцев имелось 105 самоходных орудий «Крупп-Даймлер» и «Эрхардт» и одна трофейная итальянская машина. К концу войны в строю германских армий на всех фронтах числилось 156 автомобилей-зениток трех основных типов, сведенных в двухорудийные батареи.

С началом войны германское командование направило на восточный ТВД лишь один зенитный автомобиль «Эрхардт» - для защиты военного аэродрома под Кенигсбергом. 15 сентября 1914 г.[* Даты до 1918 г. указаны по старому стилю.] при выполнии задачи по прикрытию пехоты в деревне Копциово Сувалкской губернии он был захвачен солдатами 3-го Финляндского стрелкового полка Русской императорской армии (РИА). К концу 1916 г. на Восточном фронте у немцев имелось не более 12 автозениток, а, например, только в битве на Сомме на Западном фронте в том же году они задействовали 77 моторных орудий.

Что касается отдельных автомобильных батарей РИА для стрельбы по воздушному флоту, то их концентрация на восточном ТВД была значительно выше, чем у немцев и австрийцев. В ночь с 12 на 13 марта 1915 г. батарея капитана В.В.Тарновского, первое автомобильное зенитное подразделение РИА, убыла на Северо-Западный фронт. К вечеру 14 марта (по другим данным, 17 марта) она прибыла в Варшаву и в составе войск Северо-Западного фронта защищала позиции под Варшавой, Ломжей, Остроленкой, Старой Яблонной, Белостоком, Островом... После разделения в августе 1915 г. Северо-Западного фронта на Северный и Западный батарея первоначально действовала на Западном фронте - под Лидой, Минском и Столбцами. В середине февраля 1916 г. 1-я Отдельная автомобильная батарея перешла в распоряжение командования Северного фронта и отправилась в город Двинск (ныне Даугавпилс); прибыла туда 17 февраля и была зачислена в подчинение штабу 5-й армии, где защищала позиции до поздней осени 1917 г.

18 апреля 1916 г. в Двинск прибыла 2-я Отдельная автомобильная батарея, под командованием подполковника А.А. Савримовича. В тот же день она заняла позиции у городка Грива Илукстского уезда Курляндской губернии, расположенного рядом с Двинском вдоль левого берега Западной Двины. В 1917 г. 2-я батарея вместе с другими зенитными частями участвовала в обороне приморских позиций под Ригой. 18 февраля 1918 г. два моторных орудия «Руссо-Балт» из состава батареи, находившиеся в ремонте в автомобильных мастерских Северного фронта в Двинске, захватили занявшие город немцы.

2 мая 1916 г. в Двинск с целью получения практических навыков в воздушной обороне крупного населенного пункта прибыла Отдельная батарея для воздушной обороны Ставки Верховного Главнокомандующего от летательных аппаратов, которой командовал подполковник Л.В.Хростицкий. В этом смешанном подразделении содержались: «а) 8 запряженных орудий образца 1902 года с 8-ю неподвижными к ним установками для стрельбы по воздухоплавательным аппаратам и 4 автомобильных орудия, 6) 8 зарядных ящиков, в том числе - 4 запряженных и 4 на автомобилях и в) 3 осветительных аппарата, из них: 2 на неподвижных установках и 1 на автомобиле».

Можно добавить, что зенитки 1-й и 2-й батарей были установлены на шасси отечественных автомобилей «Руссо-Балт», а Отдельная батарея для воздушной обороны Ставки использовала шасси американских грузовиков «Уайт» (White). Все орудия были легендарные «3-х дюймовые противоаэростатные на автомобильной установке обр. 1914 г.» Путиловского завода, разработанные Ф.Ф. Лендером и В.В.Тарновским.

Так на территории современной Латвии впервые появились самоходные орудия ПВО.

Автомобильные батареи РИА сыграли важную роль во время длительной защиты Двинска и других позиций Северного фронта от вражеской авиации.

Стандартное немецкое моторное орудие Kw.14. Шасси Daimler Plattformwagen KD 38/80 PS с орудием Krupp 7,7-cm L/27 ВАК M.1914 из состава Королевской прусской армии. 1915-1918 гг.

Неисправные машины Усиленной тыловой автомобильной мастерской Северного фронта на площади у Борисоглебского кафедрального собора в Двинске после занятия города немцами. На заднем плане моторное орудие «Руссо-Балт» (отмечено стрелкой). 1918 г.


Смутное время Гражданской войны

Основными итогами Октябрьской революции в России стали всеобщий хаос, полный развал армии и Гражданская война. После срыва мирных переговоров с Советской Россией в Брест-Литовске 18 февраля 1918 г. германские войска начали наступление и к 22 февраля заняли всю территорию нынешней Латвии. Новая война не обошла стороной и бывшие Прибалтийские губернии. Именно там события развивались стремительно и в них принимали участие самые разные правительства и воинские формирования. Чего только стоит провозглашенное в апреле 1918 г. марионеточное Соединенное балтийское герцогство (Vereinigtes Baltisches Herzogtum), никем, кроме Германии, не признанное!

18 ноября 1918 г. Народный совет Латвии (Tautas работе) провозгласил независимую Латвийскую Республику (Latvijas Republika). После капитуляции Германии объединенное командование Антанты потребовало от немцев освободить все оккупированные территории, чем незамедлительно воспользовалась Красная Армия, начав 25 ноября 1918 г. наступление на бывшем Северном фронте.

17 декабря вышел манифест Временного рабоче-крестьянского правительства Латвии об установлении советской власти, а 13 января 1919 г. в Риге была провозглашена Латвийская Социалистическая Советская Республика (Latvijas Socialistiska Padomju Republika). В такой ситуации Антанта «дала добро» на то, чтобы немцы временно оставались в Прибалтике для сдерживания Красной Армии, в рядах которой были и латышские части.

7 декабря 1918 г. Временное правительство Латвии во главе с премьер-министром Карлисом Ульманисом (Karlis Augusts Vilhelms Ulmanis) с целью защиты территории страны от наступления Красной Армии заключило договор с главным уполномоченным Германии по делам оккупированных территорий в Прибалтике Августом Виннигом (August Winnig) о совместном создании вооруженных сил Латвии. Предполагалась поставка вооружения для формируемой латышами армии. В реальности же остзейские немцы, согласно решению командования VIII армии вооруженных сил Германии (Armeeoberkommando 8) от 11 ноября 1918 г., начали формировать свое ополчение (Baltische Landeswehr, или Прибалтийский ландесвер). В него вступали также русские добровольцы. В то время в латышском обществе преобладали левые политические взгляды. Сформированным в декабре 1918 г. и в январе 1919 г. латвийским отрядам Временного правительства Латвии потребовалось в боях доказывать свою дееспособность, находясь под контролем германцев и остзейцев, пока окончательно не произошел разрыв с ними. 10 июня 1919 г. из отдельных латышских отрядов и Прибалтийского ландесвера были созданы Вооруженные силы Латвийской Республики.

Новое государство охватила гражданская война - латыши ее назвали Борьбой за независимость Латвии (Latvijas brlvlbas clnas), также Освободительной войной Латвии (Latvijas atbrivosanas kars).

Остановимся на применении моторных орудий в той войне. Впервые в Латвии они появились в составе Западной добровольческой армии (ЗДА), сформированной бывшим ротмистром РИА Павлом Рафаиловичем Бермондт- Аваловым летом 1919 г. из русских офицеров и немецких добровольцев. В нее вступили русские военные, отказавшиеся служить Латвии местные остзейские ополченцы, а также прибывшие из Германии и Финляндии немцы - офицеры и солдаты, для которых война стала уже профессией. Основной ударной силой ЗДА являлись немецкие части Добровольческого корпуса (Freikorps, или Фрайкор), а именно - перешедшие на сторону Бермондт-Авалова в августе 1919 г. Железная дивизия (Eiserne Division) и Немецкий легион (Deutsche Legion).

Многие историки считают боевые действия ЗДА сплошной кровавой авантюрой. В Латвии некоторые исследователи называют этот период своей истории несколько презрительно - «Бермонтиада» (Bermontiade). Не одобряли «Бермонтовщину» и последователи Белого движения России,-поскольку ЗДА была тесно связана с немцами и вступила в открытое противостояние с Вооруженными силами Латвии (Latvijas Brunotie speki). Однако самоходные орудия в Латвии впервые использовала именно она.

Захваченные в 1918 г. в Двинске неисправные автомобили и моторные орудия «Руссо- Балт» немцы ремонтировать не стали. Почти все, что было на ходу, они включили в состав своих автоколонн или вывезли в Германию, а негодную технику постепенно разобрали на запчасти. С одной автозенитки сняли 76-мм пушку и отправили в Берлин. По некоторым данным, в пути ее перехватили поляки. Информацией о дальнейшей судьбе этого орудия и двух автомобилей-лафетов «Руссо-Балт» авторы не располагают.

В 1919 г. при немецком ополчении в Либаве (Лиепае), находившемся на службе Латвийской Республики, сформировали бронеавтомобильное отделение провинции Либава (Panzerwagenabteilung des Gouvernement Libau). В него вошли два трофейных русских броневика, взятые в боях 1917-1918 гг. - изготовленные на Ижорском заводе в Колпино пушечный броневик на шасси американского грузовика «Пирс-Арроу» (Pierce-Arrow) и пулеметный «ФИАТ» (FIAT). Пушечная машина числилась ранее в составе Броневого артиллерийского дивизиона сухопутного фронта Морской крепости Императора Петра Великого в Ревеле и была потеряна летом 1917 г. Немцы назвали ее «Титаник» (Titanic). Бронеавтомобиль «ФИАТ» был захвачен солдатами ландесвера, вероятно, у «красных латышей» и получил имя «Нюрнберг» (Nurnberg).

Захваченные немцами «Орудие №3» и «Орудие №4» - автомобили-зенитки «Руссо-Балт Т 40/60 НР» из состава 2-й Отдельной автомобильной батареи. Вторая машина без пушки. Двинск, 1918 г.

Бронеавтомобиль «Титаник» и части Прибалтийского ландесвера в предместьях Риги, вероятно, Задвинье (Пардаугава). 3 июля 1919 г.

Моторное орудие «Макс», брошенное бронеавтомобильным отделением Железной дивизии ЗДА при отступлении. Митава (Елгава), ноябрь 1919 г.


После «Бермонтовщины»

В сентябре 1919 г. бронеавтомобильное отделение ландесвера включили в состав Железной дивизии,которой командовал майор Йозеф Бишоф (Josef Bischoff). Его пополнили двумя прибывшими из Германии автомобилями-зенитками «Крупп-Даймлер». Машины были, как и большинство немецких моторных орудий, с бронированными капотами. Обе самоходки получили в Железной дивизии собственные имена. Их назвали именами героев комикса для детей, вышедшего из-под пера Вильгельма Буша (Heinrich Christian Wilhelm Busch): «Макс» (Max) и «Мориц» (Moritz). Действовали они, как правило, в качестве штурмовых самоходных орудий для поддержки пехоты.

В 1910 г. после опытов с различными типами орудий в Германии построили бронированный автомобиль «Даймлер» с установленной во вращающейся башне новой 77-мм пушкой «Крупп» L/27, ставшей впоследствии основным зенитным орудием немцев. Оснащенные полуавтоматическим затвором немецкие 77-мм зенитные пушки были способны производить до 20 выстр./мин, фактическая же их скорострельность в боевых условиях снижалась вдвое (это относится практически ко всем зенитным орудиям того времени). Через два года фирма «Даймлер» начала производство усиленных шасси новой конструкции с низко расположенной рамой и двигателем мощностью 70 л.с. После испытания в 1913 г. двух моторных орудий «Крупп-Даймлер» мощность двигателя решили увеличить до 80 л.с., чтобы повысить мобильность тяжелого агрегата с бронированными капотом и открытой кабиной, имевшего полную массу 7035 кг. Установка обеспечивала вращение орудия на 360° по горизонтали и угол подъема по вертикали +80° Машина получила индекс KD (Кгирр- Daimler), а орудийная установка - 7,7-сгп L/27 ВАК (с 1916 г. - K-Flak) М.1914. Такими и были «Макс» и «Мориц», участвовавшие в походе Западной добровольческой армии на Ригу в ноябре 1919 г.

7 октября 1919 г. ЗДА начала наступление на позиции латышей. На следующий день войска Бермондта-Авалова подошли к Риге, а 9 октября заняли предместья города. Однако вскоре к городу были подтянуты регулярные латвийские части, оказали помощь и эстонские войска, включавшие четыре бронепоезда. Подошла английская эскадра и открыла орудийный огонь по позициям ЗДА. К 16 октября натиск фрайкора удалось остановить, а в середине ноября латыши с эстонцами перешли в наступление. В начале декабря армия Бермондт-Авалова отступила в Восточную Пруссию. После этого Железная дивизия покинула территорию Латвии и 31 декабря 1919 г. по приказу майора Бишофа была распущена.

Брошенные немецкие автомобильные зенитки «Макс» и «Мориц» оказались в составе 1-го Броневого дивизиона (1. Brunotais divizions) Вооруженных сил Латвии, а 1 февраля 1920 г. их включили в Автомобильную батарею (Auto-baterija), вошедшую в Бронеавтомобильную роту (Brunoto automobilu rota). «Макс» был переименован в Perkons (Перкуонс - языческий бог-громовержец, сопоставимый со славянским Перуном; это также синоним слова «гроза»), а «Мориц» получил название Talivaldis (Талибальд - имя князя, национального героя Латгалии, замученного в 1215 г. эстами). Согласно другим данным, Talivaldis находился с 3 декабря 1919 г. по 23 февраля 1920 г. в ремонте, после чего вошел в состав 2-го Автомобильного отряда Бронеавтомобильного дивизиона (Brunoto auto diviziona 2. auto nodala).

Солдаты латвийской армии осматривают моторное орудие «Мориц» - К-Flak Krupp-Daimler Kw.14. Ноябрь 1919 г.

Моторное орудие «Талибальд» (бывший «Мориц») на Латгальском фронте. 1920 г.


Автозенитку «Перкуонс» ремонтировали в 1920 г.; с 19 марта по 18 августа она находилась в составе 1-го Автомобильного отряда Автомобильного дивизиона (Brunoto auto diviziona l.auto nodala).

Моторное орудие «Талибальд» участвовало в боях против Красной Армии на Латгальском фронте в 1920 г. Упоминания о его действиях сохранились в опубликованном в 1934 г. некрологе на смерть бывшего командира машины старшего сержанта Петериса Магониса (Peteris Magonis). В 1919 г. его откомандировали в 1-й Броневой дивизион, где на броневике «Гарфорд» (Garford, забронированный на Путиловском заводе в Петрограде; собственное имя машины - Kurzemnieks) он участвовал в боях против ЗДА.

В некрологе сказано: «Военным орденом Лачплесиса (Lacplesa Kara ordenis, LKOK nr.I/782) Магонис награжден за то, что 21 мая 1920 года у Большой Мельницы (Bolsaja Melnica) в Латгалии ловко и мужественно управляя огнем артиллерии бронированного автомобиля Talivaldis ловко разрушил ближайший наблюдательный пункт противника на мельнице и таким образом дезорганизовав противника, дал возможность нашим войскам занять эту деревню. Позднее, когда наш бронеавтомобиль Kurzemnieks, преследуя противника, провалился на сломанном мосту, Магонис вновь быстро и ловко открыл из своего орудия мощный огонь, вызвав на себя все внимание артиллерии противника и даже подавил ее. Таким образом стало возможным вытащить Kurzemnieks и починить мост, чтобы смог вернуться также и бронеавтомобиль Staburags («ФИАТ Ижорского завода». - Прим, авт.), который в целях разведки выдвинулся вперед.

В других публикациях латвийской прессы встречается рассказ об одном из последних боев на Латгальском фронте 12 мая 1920 г. События разворачивались на территории западной части бывшего Островского уезда Псковской губернии (11 августа 1920 г.там была «прочерчена» граница Латвии и Советской России): «Боевые машины Talivaldis, Kurzemnieks и Staburags поддерживали 4-й батальон Латгальского Партизанского полка (Latgales Partizanu pulks) в наступлении на поселок Большая Мельница, охраняя правый фланг 1-го батальона, который наступал на деревню Зорино с целью отобрать у красных батарею, что в результате и удалось». В это время уже шли мирные переговоры между Латвией и РСФСР, поэтому латвийскому командованию сообщили об «усиленной разведке». Оно запретило впредь проводить такую разведку.

После окончания Освободительной войны немецкие автозенитки включили в состав Дивизиона тяжелой артиллерии (Тяжелый артиллерийский дивизион - Smagas artilerijas divizions), выделив необходимое количество солдат для формирования одной двухорудийной автомобильной батареи. В 1923 г. запас снарядов для 77-мм орудий «Крупп» в автомобильной батарее составлял всего лишь около 350 штук на орудие. Взрыватели к ним из-за сырости пришли в негодность. Командование приняло решение снять изношенные, неоднократно находившиеся в ремонте автопушки с вооружения и передать их в резерв.

Оба моторных орудия «Крупп-Даймлер» находились в резерве армии Латвии. В 1936 г. их приобрел проживавший во Франции торговец оружием Клягин за 20 000 лат. Заметим, что небезызвестный Александр Павлович Клягин, владелец зарегистрированной во Франции и Бельгии компании Etablissmeurs A. Klaguine, занимался «утилизацией» военного имущества бывших армий Белого движения и активно поставлял различное вооружение, в том числе и в Латвию. Его клиентами были также Эстония, Финляндия, Литва, Румыния, Югославия, Турция, Персия, Бразилия, Уругвай, Колумбия и другие страны. При посредничестве Клягина Латвия продавала свое устаревшее вооружение. Предположительно, «Перкуонс» и «Талибальд» продали в Испанию. Не исключено, что «оружейный барон» осуществил поставку (или участвовал в продаже) в Латвию других не менее старых самоходных орудий - британских ветеранов Первой мировой войны.

Бывшая британская зенитная автопушка «Эльсвик» на шасси грузовика «Пирлесс» ТС4 на параде латвийской армии. Эспланада, Рига, 1 мая 1924 г.

«Пирлесс» с 3-дюймовой 13-фунтовой пушкой «Эльсвик» во время учебных стрельб Вооруженных сил Латвии. 1924 г.

Один из парадов в честь независимости Латвии принимают премьер министр Карлис Ульманис (первый слева) и президент Альберт Квиесис (третий слева). Справа - солдаты и техника Полка тяжелой артиллерии. Рига, Эспланада, 18 ноября, 1931-1935 гг.


Наследие британской армии

Прежде чем перейти к истории создания полноценной самоходной зенитной артиллерии в Латвии, необходимо вернуться в годы Первой мировой войны - к автозениткам Великобритании. Несмотря на то, что инженеры концерна «Виккерс, сыновья и Максим» (Vickers, Sons & Maxim) сконструировали в 1910 г. «пушку для атаки воздушных кораблей» калибра 3 дюйма (76,2-мм), осваивать новое вооружение англичане не спешили. Консервативные военные круги недооценивали тактическое значение авиации, полагая, что аэропланы годятся в лучшем случае только для разведки. Тем не менее, некоторые специалисты осознавали серьезную опасность от возможных бомбардировок страны дирижаблями и настаивали на скорейшей разработке и принятии на вооружение стационарного и мобильного орудий для стрельбы по воздушному противнику, не уступающих немецким и французским зенитным пушкам. Однако в войну Великобритания вступила фактически без зенитной артиллерии.

Кроме немцев и французов, до начала Первой мировой войны ни одна другая страна не занималась серьезно разработкой орудий ПВО на автомобильных шасси. В Германии и во Франции к началу войны уже были сконструированы и успешно испытаны специальные шасси для установки пушек. Другие страны в спешном порядке приступали к разработке моторных орудий. Пришлось даже приспосабливать в качестве носителей артсистем обычные коммерческие грузовики. На первых порах англичане в поисках оптимальной конструкции орудий и их калибра активно импровизировали и перенимали опыт французов. В результате они «наплодили» большое количество различных зенитных орудий, в том числе и автоматических малого калибра. И почти все они устанавливались как на стационарные позиции,так и на автомобили. Но к нашему повествованию имеют отношение только зенитные пушки основного калибра - «трехдюймовки», массово принятые на вооружение ПВО армии и флота Великобритании.

Обозначения моделей британской артиллерии указывались традиционно по калибру орудия в дюймах (inch), по его весу - в английских «длинных» центнерах (hundredweight - cwt) и по весу снарядов - в английских фунтах (pound). В русскоязычных источниках иногда встречается путаница в идентификации орудий в переводе на метрическую систему. В качестве образцов для первых британских зенитных пушек взяли скорострельные морские и полевые орудия.

Одним из самых мощных зенитных орудий англичан стала появившаяся перед самой войной 76,2-мм пушка «Виккерс» OF 3-inch 20 cwt Anti-aircraft gun Mark I и ее модификация образца 1916 г. (Mark II). Попытка применения мощного орудия с длиной рабочего ствола в 45 калибров в качестве автомобильной зенитки не принесла успеха. Эти приспособленные для ПВО тяжелые морские пушки с максимальной высотой поражения цели до 7300 м большого распространения не получили.

В начале Первой мировой войны английские специалисты спешно начали адаптацию полевых орудий для ПВО. В октябре 1914 г. на заводе «Эльсвик» (Elswick Ordnance Со., или ЕОС), принадлежавшем концерну «Армстронг-Уитворт» (Sir W.G. Armstrong Whitworth & Со. Ltd.), разработали 76,2-мм 13-фунтовое орудие, приспособленное для стрельбы по воздушным целям. За основу взяли стандартную пушку, находившуюся на вооружении Королевской конной артиллерии (Royal Horse Artillery, или RHA) с 1892 г. Для нее сконструировали тумбовую установку, позволявшую довести угол вертикального наведения ствола по вертикали до +70° Орудие могло быть смонтировано на платформе грузового автомобиля грузоподъемностью не менее трех тонн. Провели также удачную модернизацию противооткатного механизма.

Вскоре началось серийное производство орудий в двух идентичных версиях на заводах «Виккерс» и «Эльсвик». Они стали поступать на вооружение Королевской крепостной артиллерии (Royal Garrison Artillery, или RGA) под названием OF 3-inch 13-pounder 6 cwt Anti-aircraft gun - Mark III. Орудия получились простыми и надежными. Рабочая длина ствола составляла 24 калибра, максимальная высота стрельбы - 5200 м, что оказалось не вполне достаточно для успешного поражения аэропланов; баллистические характеристики были весьма низкими. Стрельба велась стандартными шрапнельными выстрелами массой 5,67 кг, которые позже заменили фугасными.

Производство 15-фунтовых зенитных орудий велось в течение 1915 г. На вооружении они оставались до конца войны в качестве временной меры ПВО и с 1916 г. применялись, как правило, на второстепенных участках. Специалисты-зенитчики пришли к выводу, что данная артсистема нуждается в замене. 18 февраля 1915 г. командующий Британской зкспедиционной армией (British Expeditionary Force, или BEF) во Франции фельдмаршал Джон Френч (John Denton Pinkstone French) потребовал разработать зенитную пушку с начальной скоростью снаряда 2000 футов в секунду (610 м/с). Спустя семь месяцев последовало простое решение - адаптировать существующие 18-фунтовые 83,8-мм орудия под 13-фунтовый выстрел калибра 76,2-мм.

Зти пушки, разработанные в 1901 г. частными фирмами «Виккерс», «Эльсвик» и государственным предприятием «Ройал Арсенал» (Royal Arsenal), выпускались серийно с 1904 г. на нескольких британских заводах в качестве основного вооружения Королевской полевой артиллерии (Royal Field Artillery, или RFA). В начале 1915 г. появилась зенитная модификация этого орудия, названная Ordnance QF 4-inch 18-pounder Gun on high-angle antiaircraft Mark II, однако ее характеристики оставляли желать лучшего.

Совершенствование зенитных орудий продолжалось. Для замены первых моделей разработали новую модификацию с использованием рекалиброванного 18-фунтового 83,8-мм орудия, приспособленного для стрельбы 13-фунтовыми выстрелами в комбинации с 18-фунтовыми гильзами. Рекалибровка производилась путем применения «вкладыша» 76,2-мм внутри орудийного дула и затрагивала только рабочую длину ствола, что позволило увеличить начальную скорость и достичь максимальной высоты полета снаряда до 5790 м. Модернизация оказалась настолько удачной, что эти орудия стали основным типом армейской ПВО на протяжении всей войны. На вооружение новые пушки поступали под индексом 3-inch 13-pounder 9 cwt Anti-aircraft (AA) gun Mark IV. Рабочая длина ствола достигала 35 калибров, благодаря чему баллистика орудия приблизилась к характеристикам немецких и французских 75-мм зениток. Производство пушек велось на заводах «Виккерс» и «Эльсвик», поэтому в их конструкциях имелись небольшие отличия. Усовершенствованная тумбовая установка обеспечивала угол возвышения от 0° до +80° Основным недостатком этих орудий оставалось отсутствие какой-либо автоматики затвора, а скорострельность не превышала 8 выстр./мин.

Автозенитка «Пирлесс» на маневрах. Даугавгрива, 1930 г.

Автозенитки «Пирлесс» латвийской армии на учебных стрельбах. Начало 1930-х гг.


Для установки описанных орудий применяли самые разнообразные стандартные армейские грузовые автомобили. На разработку специальных шасси для моторных орудий, как это сделали немцы и французы, у англичан не было времени. Первоначально выбрали две модели 3-тонных грузовиков британского производства, изготовленных согласно требованиям военного департамента - «Даймлер» (Daimler Motor Со.) и «Торникрофт» (John I. Thornycroft & Со. Ltd.). Пушки устанавливались на грузовой платформе, в задней части крепились ящики со снарядами, за кабиной располагалась часть боекомплекта и инструмент, полный экипаж машины вместе с расчетом состоял из пяти бойцов. Стабилизация на грунте осуществлялась при помощи четырех винтовых выносных опор домкратного типа, крепившихся к раме по две с каждой стороны; под них подкладывались деревянные бруски.

Позже орудия стали устанавливать на различные английские грузовики, такие как «Деннис» (Dennis Bros. Ltd.), «Лейланд» (Leyland Motors Ltd.), и даже на автобусные шасси «АЕК» (Associated Equipment Со., или АЕС). Эти машины использовались ограниченно, в основном на Балканах и на Ближнем Востоке, равно как и шасси американских грузовых автомобилей «Паккард» (Packard Motor Car Со.). Самыми распространенными моторными орудиями британской армии стали английские машины «Торникрофт», а затем американские «Пирлесс», (Peerless Motor Со.) грузоподъемностью от трех до пяти тонн.

В 1923 г. в армию Латвии поступили на вооружение шесть четырехтонных автомобилей «Пирлесс» модели ТС-4 с зенитками QF 13-pounder 9 cwt AA gun Mark IV. Пушки и машины, принимавшие участие в Первой мировой войне, прошли капитальный ремонт.

Сами англичане обычно для таких орудий использовали трехтонные «Пирлессы», но, вероятно, по просьбе заказчика автомобили поменяли на четырехтонные.

Построения Полка тяжелой артиллерии армии Латвии на плацу у казарм на улице Крустабазницас. Ранее они назывались «Артиллерийские казармы», во времена Российской империи - «Гусарские казармы». Рига, 1930-е гг.

Автопушки «Пирлесс» TC-4/QF-13-Pounder-9-cwt на параде в честь праздника Большого единства. Парад принимает 4-й президент Латвии К. Ульманис, за ним идет военный министр генерал Янис Балодис. Эспланада, Рига, 15 мая 1936 г.


Создание зенитной артиллерии Латвии

После завершения Освободительной войны И августа 1920 г. и заключения мирного договора с Советской Россией в армии Латвии числилось 52 940 военнослужащих. В войсках находилось четыре бронепоезда, шесть бронеавтомобилей, восемь танков, 23 самолета, 138 артиллерийских орудий и другое вооружение. 1 апреля 1921 г. Вооруженные силы Латвии полностью перешли на штат мирного времени. В техническом оснащении армия молодой небогатой страны с самого начала испытывала значительные трудности. Во время войны одним из способов приобретения оружия и техники стал захват трофеев, однако в мирное время - при отсутствии военно-промышленного сотрудничества с Германией и СССР - длительное использование доставшихся образцов стало невозможным из-за недостатка запасных частей и боеприпасов. Пришлось искать иные пути. Учитывая значительное политическое и военное влияние в регионе Великобритании и ее традиционную поддержку новых прибалтийских государств, неудивительно, что основная доля оружия в Латвии была английского происхождения. Небольшие поставки техники из стран Антанты имели место еще в военный период, но они были не безвозмездными.

В начале 1920-х гг. артиллерия в армии Латвии была разделена между артиллерийскими полками - по одному полку в каждой из четырех пехотных дивизий. Кроме того, в непосредственном подчинении инспектора артиллерии (Artilerijas inspektors) в составе Авто-танкового дивизиона (Auto-tanku divizions) Технической дивизии (Tehniska divlzija) находились две упомянутые выше автомобильные платформы «Даймлер», оснащенные 77-мм пушками «Крупп», - «Перкуонс» и «Талибальд», один танк и один бронированный автомобиль. Когда именно захваченные у ЗДА немецкие моторные орудия сняли с вооружения, точно неизвестно - вероятно, сразу же после войны.

Военные круги Латвии желали приобрести относительно большое количество вооружения. Воодушевил их на это в значительной степени военный атташе Великобритании, пообещав в личных беседах то, что в Лондоне сочли чрезмерным. Специалист по артиллерии, известный еще со времен Российской империи, генерал Рушкевич (Jekabs Rudolfs Ruskevics) составил и отправил англичанам 24 февраля 1924 г. запрос на поставку 41 000 винтовок, 308 артиллерийских орудий различных калибров и назначения, из них 62 зенитные пушки, а также 12 больших стационарных прожекторов и другого вооружения. Но старания Рушкевича оказались напрасными: Великобритания не посчитала нужным отпустить Латвии кредит на приобретение такого значительного количества оружия. Лишь 18 июля 1925 г. латыши смогли заказать 1200 легких пулеметов «Льюис» (Lewis). После чего на приеме у военного атташе Великобритании в Латвии 12 сентября того же года им пришлось заверить англичан, что это оружие ни в коем случае не попадет в СССР. Постепенно латыши наладили закупку военного имущества в Англии, а позднее - во Франции, Германии и Швеции.

Для латвийского командования одной из основных задач мирного времени стало укрепление обороны побережья страны. Но не менее важной задачей являлась и оборона воздушного пространства. Поскольку военная авиация Латвии была слабой, потребовалось срочно усилить зенитную артиллерию, в том числе и самоходными орудиями.

Интересующие нас автозенитки «Пирлесс» закупили двумя годами ранее, 23 ноября 1923 г. Об этом сообщала небольшая заметка в специальном журнале для артиллеристов Artilerijas Apskats («Обзор артиллерии»), В дальнейшем фотографии этих моторных орудий постоянно мелькали в латвийской периодике. Они демонстрировались практически на всех значимых военных парадах и смотрах армии Латвии вплоть до 1940 г. Американские грузовики «Пирлесс» с английскими зенитными орудиями OF 13-pounder 9 cwt АА gun Mark IV поступили в состав Дивизиона тяжелой артиллерии. Первую батарею начали формировать еще 8 февраля 1921 г., когда в дивизион зачислили две немецкие автопушки «Крупп-Даймлер». Командиром батареи назначили офицера с боевым опытом, кавалера ордена Святого Георгия IV степени капитана Павла Ивановича Лескиновича (Pavils Leskinovics), который за несколько дней до этого вернулся из эмиграции в Латвию.

Первые практические стрельбы дивизион провел в августе 1921 г. на Даугавпилсском полигоне. А в следующем году подразделение усилили тракторной батареей, переведенной из Даугавгривского артиллерийского дивизиона (OaugavgrTvas artilerijas divizions). В 1923 г. в составе Тяжелого артиллерийского дивизиона имелись уже три батареи. 1-я батарея была вооружена четырьмя английскими 6-дюймовыми полевыми гаубицами «Виккерс» на тракторной тяге, 2-я батарея состояла из четырех немецких 150-мм гаубиц «Крупп» на конной тяге, а 3-я - из четырех английских 47-мм 3-фунтовых «дальнобойных» пушек «Виккерс» на конной тяге.

В случае войны дивизион предполагалось переформировать в Тяжелый артиллерийский полк, состоящий первоначально из семи двухорудийных батарей, которые подлежали пополнению. Кроме того, планировалось сформировать дополнительно один автомобильный дивизион из четырех батарей - в каждой по два зенитных моторных орудия - шесть машин «Пирлесс» и две «Крупп-Даймлер» из резерва. Войны ждать не пришлось. 1 июля 1926 г. Тяжелый артиллерийский дивизион переименовали в Тяжелый артиллерийский полк (Полк тяжелой артиллерии, или Smagas artilerijas pulks), командиром назначили полковника Паулса Вейманиса (Pauls Veimanis). Количество зенитных орудий на автомобильных шасси не изменилось.

Главной проблемой этой воинской части стало отсутствие профессиональных кадров постоянного состава в мирное время, ибо большинство солдат в полку были призывниками срочной военной службы, не успевавшие как следует изучить искусство стрельбы по воздушным целям. Зенитчикам приходилось экономить боеприпасы. Их в Латвии всегда хронически не хватало. В 1923 г. в полку имелось не более 1000 снарядов на одно 13-фунтовое английское зенитное орудие. Про дефицит и негодность немецких 77-мм снарядов к автозениткам «Крупп-Даймлер» мы уже рассказали.

В январе 1936 г. инспектор артиллерии докладывал, что треть всех 3-дюймовых зенитных орудий несовместимы с приборами наведения на цель, к тому же средства для устранения этой проблемы уже многократно запрашивались, но не выделялись. Например, общая сумма, необходимая для ремонта всех орудий Даугавгривской артиллерии, составляла примерно 136 000 лат; кроме того, запрашивалось дополнительно 30 000 лат на модернизацию дальномеров зенитной артиллерии. Однако в бюджете 1936-1937 гг. на эти цели ассигновали всего лишь 55 000 лат, а остальные средства обещали выделить в последующее годы.

В 1936-1937 гг. в Полку тяжелой артиллерии проводились курсы повышения квалификации зенитчиков, на которые собирали офицеров из зенитных соединений всех артиллерийских частей Латвии. Начальником курсов назначили командира Зенитного дивизиона Тяжелого артиллерийского полка подполковника Карлиса Зивертса (Karlis Ziverts). Слушатели получали и улучшали свои знания о зенитных пулеметах, изучали теорию стрельбы противовоздушной артиллерии, устройство прожекторов и различных инструментов, а также материальную часть - работу 13-фунтовых английских пушек на автомобильных установках и модернизированных русских 3-дюймовых орудий образца 1902 г., адаптированных для стрельбы по воздушным целям с тумбовых установок. По некоторым данным, на рижском заводе «Арсенал» (Arsenals) переделали 12 русских и английских 3-дюймовых пушек, придав их трем батареям 3-го дивизиона Полка тяжелой артиллерии. Одна батарея получила стационарные орудия, а две - пушки на механической тяге с грузовиками «Пирлесс».

«Моторизованная зенитная батарея» участвует в авиационном празднике на аэродроме Спилве. На заднем плане видны истребители Глостер «Гладиатор» (Gloster Gladiator). Рига, 21 августа 1938 г.

Автопушки «Пирлесс» Зенитно-артиллерийского полка на параде. Рига, 18 ноября 1939 г.


Полк зенитной артиллерии

Во второй половине 1939 г. в латвийской артиллерии произошли значительные структурные изменения. Из состава Полка тяжелой артиллерии вывели 3-й дивизион (зенитный), который позднее стал ядром вновь сформированного Зенитно-артиллерийского полка (ZenTtartilerijas pulks). В состав 6-й батареи 3-го дивизиона (в новом полку это подразделение стало 2-м дивизионом) входили четыре орудия QF 13-pounder 9 cwt АА gun Mark IV, установленные на тяжелые грузовики «Пирлесс». В 7-й батарее полка находились французские 75-мм орудия - вероятно, адаптированные к целям ПВО пушки Canon de 75 mm modele 1897 конструкции фирмы «Пюто» (Ateliers de Puteaux) на неподвижных платформах с тумбовой установкой, для транспортировки которых использовали четыре грузовых «Пирлесса». Подтвердить или опровергнуть встречающуюся информацию о французских пушках авторы не могут. Фотографий французских зениток в Латвии пока не найдено. Не исключено, что их путают с модернизированными в Латвии русскими 3-дюймовыми пушками.

19 сентября 1939 г. командиром Зенитноартиллерийского полка назначили полковника А. Скродеренса (A. Skroderens). За время существования этой части было составлено три расписания штатов. Первый приказ №439 вступил в силу 30 сентября 1939 г. Согласно ему, штат полка состоял из 68 офицеров и 1021 нижних чинов. На вооружении имелось: 18 шведских 40-мм зениток «Бофорс» (Bofors) образца 1932 г. на прицепах; 20 модернизированных русских 3-дюймовых пушек образца 1902 г. на стационарных платформах; шесть 13-фунтовых английских зениток на автомобилях; 16 пулеметов «Виккерс» модели 303in Mk I; два прожектора на шасси немецких грузовиков «НАГ» (NAG) и два электрогенератора к ним на шасси французских автомобилей «Рено» (Renault); три радиостанции; 18 артиллерийских тягачей; шесть грузовых машин «Пирлесс» и десять других тяжелых грузовиков; десять легковых автомобилей; пять мотоциклов с колясками; 33 велосипеда; шесть полевых кухонь. Эти ресурсы создали основу для 1-го дивизиона со штабом и тремя артиллерийскими батареями, 2-го дивизиона со штабом и четырьмя батареями, 3-го дивизиона со штабом и пятью батареями, инструкторской батареи, прожекторной батареи, хозяйственного отделения, хозяйственной команды, технического отдела и санитарной части.

Следующие большие изменения в штатном расписании полка ввели 18 марта 1940 г. приказом №491. По новому штату в полку стало 90 офицеров и 1269 солдат. В их распоряжении должно было находиться: 24 76-мм зенитки (по 12 разных систем); 26 40-мм зениток; четыре 13-фунтовые зенитки на автомобилях; 24 пулемета, 12 автоматических винтовок; шесть автомобильных прожекторов и столько же автомобилей-генераторов; три радиостанции; 14 тяжелых внедорожных автомобилей; десять тяжелых грузовиков; семь легковых автомобилей; четыре мотоцикла с колясками, 40 велосипедов и три полевые кухни.

Одной из первоочередных задач Зенитно- артиллерийского полка в 1939-1940 гг. являлась защита инфраструктуры. Во внутренней переписке полка от 6 ноября 1939 г. уточнялся порядок, состав и время выезда батарей на боевые позиции. Например, 6-й батарее под командованием капитана Вилиса Сикатерса (Vilis Sikaters) определялась готовность выезда трех офицеров и 37 солдат. Поскольку позиция батареи находилась в Катлакалнсе около поместья священника, а наблюдательные пункты - в волостном доме в Катлакалнсе и в доме главного лесника в городке Олайне.для достижения боеготовности отводилось 3,5 ч. В батарее имелись три моторных орудия «Пирлесс» (четвертое находилось в то время в ремонте), четыре 3-тонных грузовика «Форд-Вайрогс» (Ford-Vairogs) латвийской сборки, 1,5-тонный «Форд-Вайрогс», 1,5-тонный «Фордзон» (Fordson), полноприводной легковой автомобиль «Форд-Вайрогс» и мотоцикл «БМВ» (BMW) с коляской.

В апреле 1940 г. основная часть Зенитноартиллерийского полка располагалась в Риге. Штаб 3-го дивизиона с 8-й батареей, на вооружении которой имелись четыре 40-мм зенитки «Бофорс» с тяжелыми внедорожными машинами, и 10-й батареей, оснащенной четырьмя 3-дюймовыми позиционными пушками, находился в Крустпилсе. 3-я батарея с двумя 3-дюймовыми пушками дислоцировалась в Даугавпилсе. Согласно приказу от 7 ноября 1939 г., 1-ю батарею с двумя «трехдюймовками» передислоцировали в Резекне. После летних сборов ее планировали перевести в Гулбене. Две батареи размещались в Елгаве - 9-я с четырьмя 3-дюймовыми пушками и 1-я с четырьмя 40-мм скорострельными орудиями «Бофорс». В конце мая 1940 г. одну автомобильную батарею с самоходками «Пирлесс» перебросили из Риги в Цекуле, где уже находились склады боеприпасов и горюче-смазочных материалов.

22 июля 1940 г. произошло провозглашение Латвийской ССР. 3-6 августа, в соответствии с решениями Верховного Совета СССР, прибалтийские республики вошли в состав Советского Союза. После этого начался процесс переформирования военных частей Вооруженных сил Латвии в 24-й Территориальный (стрелковый) корпус (24. Teritorialais korpuss) РККА, командиром которого назначили генерал-лейтенанта Роберта Клявиньша (Roberts Klavins). Позднее корпусом непродолжительное время командовали генерал-лейтенант С.Д. Акимов и генерал-майор К.М. Качанов. 16 августа 1941 г. корпусное управление вывели из состава действующей армии, а 1 сентября расформировали. Часть бойцов и командиров корпуса направили на формирование 201-й Латышской стрелковой дивизии.

Это позиционное орудие во всех латвийских документах и публикациях названо «3” зенитная пушка» без указания производителя и модели. Вероятно, оно изготовлено на базе русского 76,2-мм орудия обр. 1902 г. на рижском заводе «Арсенал», однако подробности модернизации выяснить не удалось. Конец 1930-х гг.


Зенитно-артиллерийский полк Вооруженных сил Латвии был переформирован в 111-й Отдельный зенитный артиллерийский дивизион (111. Atseviskais zenltartilerijas divizions) 24-го Территориального стрелкового корпуса. Командиром дивизиона назначили подполковника Яниса Калациса (Janis Kalacis), но иногда в литературе как командир упоминается подполковник Харийс Лусис (Harijs Ldsis). Также из Зенитно-артиллерийского полка сформировали два дивизиона в составе стрелковых дивизий 24-го Территориального корпуса: 8-й Отдельный зенитный артиллерийский дивизион 183-й стрелковой дивизии, командир - подполковник Гусев (Harijs Gusevs) и 186-й Отдельный зенитный артиллерийский дивизион 181-й стрелковой дивизии, командир - подполковник Юрис Артуре Коциншь (Juris Arturs Kocins).

По данным на 1 сентября 1940 г., перед переформированием в Зенитно-артиллерийском полку находились следующие транспортные средства: английский грузовой автомобиль «Торникрофт» 5 т; грузовой автомобиль «Форд-Вайрогс» 1,5 т; восемь грузовиков «Форд-Вайрогс» 3 т; грузовик «Фордзон» 2 т; 14 трехосных немецких грузовиков «Хеншель» (Henschel), оснащенных зенитными пулеметами; шесть моторных орудий «Пирлесс»; легковой автомобиль «Форд-Вайрогс»; две машины «Рено» с генераторами; два автопрожектора «НАГ»; две легковые машины «Польский Фиат» (PoLski Fiat); легковой «Форд-Вайрогс»; два мотоцикла с колясками «БМВ» и 33 велосипеда.

По неподтвержденным данным, все платформы «Пирлесс» с 13-фунтовыми пушками были сданы на хранение и их дальнейшая судьба не известна. На вооружение 111-го дивизиона поступили 18 советских 76-мм зенитных пушек образца 1931 г. модели 3-К на двухколесных прицепных лафетах. В 8-м Отдельном зенитном артиллерийском дивизионе таких 76-мм зенитных пушек было лишь восемь. В качестве тягачей к ним использовались бывшие на вооружении армии Латвии немецкие грузовые машины «Крупп» и «Хеншель». С началом Великой Отечественной войны эта часть участвовала в боевых действиях на территории Латвийской ССР и РСФСР, а 25 октября 1941 г., согласно данным перечня №31, остатки 111-го Отдельного зенитного артиллерийского дивизиона перевели на формирование 68-й Отдельной зенитной батареи.

В статье использованы материалы и иллюстрации из коллекции авторов, из архивов Latvijas Nacionala arhivo Latvijas Valsts vestures arhivs (Государственный исторический архив Латвии Национального архива Латвии) и Latvijas Kara muzejs (Военный музей Латвии), а также из латвийской периодики 1920-1950-х гг.: Artilerijas Apskats, AtpOta, Briva Zeme, и Lacplesis, Latvijas Kareivis, Latvijas Sorgs и Nedela.


Литература

1. Авалов П.Р. В борьбе с большевизмом. - Гамбург, 1925.

2. Агренич А А. Зенитная артиллерия. - М., 1960.

3. Кирилец С.В. Германские бронеавтомобили 1914 г. Мифы и реальность//Техника и Вооружение. - 2015, №2.

4. Andersons, Е. Latvijas brunotie speki un to prieksvesture. - Toronto, 1983.

5. Berzins, V., Bambals, A. Latvijas armija. - Riga, 1991.

6. BischoffJ. (Major a.D.) Die letzte Front. Geschichte der Eisernen Division im Baltikum 1919.- Berlin, 1935.

7. Clarke D., Delf B. British Artillery 1914-19. - London, 2004.

8. Capenko, A. Latvijas armijas artilerijas dalu integraeija Sorkanas armijas 24. teritorialaja strelnieku korpusa 1940. -1941. gada (Pec Krievijas Valsts karo arhivo materialiem) // Latvijas Kara muzeja gadagramata VIII. - Riga, 2007.

9. Dambitis, K. Latvijas armijas Zenitartilerijas pulks. // Latvijas Kara muzeja gadagramata X. - Riga, 2009.

10. Dambitis, K. Latvijas armijas ortilerija 1919-1940 g.: vieto brunotajos spekos, struktOra un uzdevumi. Promocijas darbs. ■ Riga, 2015.

11. Darstellungen aus den Nachkriegskampfen deutscher Trappen und Freikorps, II Bd.: Der Feldzug im Baltikum bis zurzweiten Einnahme von Riga. - Berlin, 1937.

12. Esserts, M. Dzelzs karaviri, jeb, Latvijas kaujas matinu vesture.-Riga, 1998.

13. Fleischer W. Militarfahrzeuge des deutschen Heeres 1905- 1918. - Stuttgart, 2012.

14. Hazners, V. Latviesu karaviri Sarkanas armijas dienesta// Archivs: raksti par latviskam problemam. - Melbourne, 1971.

15. Jekabsons, £, Bambals, A. Latvijas armijas iznicinasano un represijas pret tas karaviriem 1940.-1941. gada.//Latvijas V'esturnieku komisijas raksti, 3. sejums. - Riga, 2001.

16. Jekabsons, Ё. Latvijas armijas iznicinasano un Sarkanas ormijas 24. teritorialais strelnieku korpuss 1940. -1941. gada: izpetes stavoklis un iespejas. // Latvijas Vesturnieku komisijas raksti, 27. sejums. - Riga, 2011.

17. Latvijas armija 20 gados. - Riga, 1940.

18. Latvijas brivibas cinas 1918-1920. Enciklopedijo. - Riga, 1999.

19. Penikis, M. Latvijas atbrivosanas kara vesture. - Riga, 2006.

20. Spielberger WJ. Rad-Selbstfahrlafetten des deutschen Heeres 1908-1935. - Lehrte, 1966.

21. Virsserzants Peteris Magonis.// Lacplesis. - 1934, Nr.2.


Aнатолий Сорокин

152-мм пушка-гаубица Д-20 Часть 1 Эволюционная революция


152-мм пушка-гаубица Д-20 является достаточно известной и широко распространенной артиллерийской системой послевоенного периода. Хотя на ее долю не выпало такой боевой славы, как орудиям 1950-х гг., Д-20 представляет собой важный этап в развитии отечественной гаубичной артиллерии, несмотря на официальное название «пушка-гаубица». Эта система, разработанная в 1947-1955 гг. как часть нового корпусного дуплекса, впервые воплотила в себе конструктивные решения, ставшие впоследствии неотъемлемыми свойствами отечественных буксируемых гаубиц. Создавшее ее конструкторское бюро завода №9 под руководством Ф.Ф. Петрова записало на свой счет еще один важный успех, а служба Д-20 в Вооруженных Силах РФ показала, что она не потеряла своей боевой ценности и сегодня.


Об официальном названии системы и боеприпасов к ней

В годы Великой Отечественной войны заводские обозначения артиллерийских орудий получили широкое распространение не только в служебных документах предприятий, но и в армейском обиходе, а также в ведомственной переписке ряда народных комиссариатов и иных организаций, связанных с оборонными нуждами. Часто причиной тому было попадание на фронт новых систем, официально еще не принятых на вооружение Красной Армии и не имевших на тот момент стандартного наименования. Например, так было с 76-мм пушкой ЗИС-З. В послевоенное время эту практику «узаконили» и, начиная с конца 1940-х гг., в армейском названии орудий «обр. 19ХХ г.» уступило место заводскому шифру проекта. В результате в 1955 г. в орудийном парке Советской Армии появилась новая система с официальным названием «152-мм пушка-гаубица Д-20».

Индекс Главного артиллерийского управления (ГАУ) для системы - 52-П-546, и по нему она вообще классифицировалась как пушка. Основной артиллерийский выстрел для 152-мм пушки-гаубицы Д-20 53-ВОФ-546 состоял из осколочно-фугасного снаряда 53-ОФ-540 и метательного заряда составов 54-ЖН-546 и 54-Ж-546У. Однако в руководствах службы и таблицах стрельбы такие обозначения применялись редко. Поэтому далее будут использоваться менее формальные, но тоже вполне официальные краткие наименования, например, ОФ-540 для упомянутого выше снаряда.

В 1956 г. был введен новый индекс ГАУ. Все принятые после этого на вооружение образцы военной техники, включая орудия, боеприпасы, приборы и т.д., стали именоваться по несколько другим правилам, но уже существующие типы сохранили свои старые обозначения. Поскольку 19 ноября 1960 г. ГАУ преобразовали в Главное ракетно-артиллерийское управление (ГРАУ), то с того момента до наших дней этот рубрикатор называют «индексом ГРАУ». В нем ставший основным в 1970-х гг. выстрел для Д-20 имеет обозначение ЗВОФ32. Его компонентами являются снаряд повышенного могущества ЗОФ25 и метательный заряд 4Ж38.


Предпосылки

Для отечественного военно-промышленного комплекса победное завершение Великой Отечественной войны не стало поводом для расслабленности. Бывшие союзники по антигитлеровской коалиции превратились в вероятных противников, причем предварительные планы боевых действий против СССР, вроде операции «Немыслимое», разрабатывались уже со второй половины 1944 г. Впрочем, несмотря на пока еще монопольное владение ядерным оружием, многие военные аналитики Великобритании и США предупреждали своих лидеров о возможном поражении антисоветской коалиции в случае реализации такого рода сценария. И.В. Сталин был в курсе текущих намерений западных «партнеров», а потому поддержание Советской Армии в состоянии высокой боеготовности и оснащение ее самыми передовыми образцами вооружений имело наивысший приоритет. Победа в Великой Отечественной войне, оплаченная слишком дорогой ценой, подтвердила старый принцип «Si vis pacem - para bellum»[1 Лат. «Хочешь мира - готовься к войне».].

Естественно, что главные усилия сосредоточили на создании ядерного и ракетного оружия, но не забыли и разработки в области танков, авиации, стрелкового вооружения, артиллерии. В последнем случае стало ясно, что многие системы, появившиеся в 1930-х гг. и в ходе Великой Отечественной войны, более не соответствуют требованиям сложившейся обстановки.

Одним из таких образцов артиллерийского вооружения стал довоенный корпусной дуплекс из 122-мм пушки обр. 1931/37 гг. (А-19) и 152-мм гаубицы-пушки обр. 1937 г. (МЛ-20). Эти орудия блестяще зарекомендовали себя в боях, завоевав уважение красноармейцев, а также солдат союзников и противников. Однако это касалось их баллистических характеристик и возможностей по маневру огнем, а вот с подвижностью дела обстояли хуже. При массе в походном положении около 8 т их можно было буксировать по хорошей дороге со скоростью не более 20-25 км/ч. Конструктивное устройство подрессоривания колесного хода и резиновых шин не позволяло достичь лучших показателей при возке даже с использованием мощного и быстроходного тягача.

Поскольку эти системы привлекали для борьбы с тяжелой бронетанковой техникой противника, долговременными и мощными полевыми фортификационными сооружениями, а также использовали против зданий капитальной постройки в городских боях, то особую важность приобретали быстрое развертывание на огневой позиции и минимальное время переноса огня на угрожаемое направление. Но этому не способствовали оттягивание ствола при возке с передком, поршневой неавтоматический затвор, наводка двумя номерами расчета, панорамный прицел с большим допуском по установке угла прицеливания (до двух тысячных) и тяжелый лафет с забивными сошниками.

баллистику корпусного дуплекса также решили подкорректировать. Для пушечной компоненты дуплекса калибра 122 мм сочли необходимым повысить начальную скорость снаряда. Это требовалось для эффективного поражения тяжелобронированных целей, вроде «Фердинанда/Элефанта» или «Ягдтигра»[2 Ко времени развертывания работ по новому дуплексу в Великобритании уже создали танк «Центурион» с толщиной брони до 152 мм, о в США велась разработка тонко Т48/М48 с еще большей максимальной толщиной брони.], и увеличения максимальной дальности огня. Немцы в 1943-1945 гг. разработали прототипы 128-мм полевых пушек с зенитной баллистикой для борьбы с советскими А-19 при контрбатарейной стрельбе. Чтобы в ближайшем будущем не оказаться в невыгодном положении, в отечественную полевую артиллерию запланировали ввести близкую по характеристикам к немецким орудиям 130-мм пушку, а у перспективных 122-мм пушек решили увеличить дальнобойность. С другой стороны, баллистику для 152-мм гаубичной компоненты нового дуплекса изначально задали несколько более слабой по сравнению с МЛ-20.

Таким образом, возникла Необходимость установки ствольной группы на новый лафет меньшей массы, адаптированный к возке с высокой скоростью и облегчающий работу расчету при стрельбе прямой или полупрямой наводкой. Последнее диктовало внедрение в конструкцию орудия полуавтоматического затвора и прицельных приспособлений нового типа.

Эта задачу поручили конструкторскому бюро свердловского завода №9 (ОКБ-9) во главе с Ф.Ф. Петровым. В конце 1930-х гг. он, будучи на такой же должности на Мотовилихинском (Пермском) заводе №172, участвовал в разработке корпусного дуплекса из МЛ-20 и А-19. Поэтому выбор исполнителя оказался вполне предсказуемым, хотя завод №9 в военные годы эти системы серийно не выпускал. Так в 1947 г. было положено начало истории пушки-гаубицы Д-20.

Прототип 152-мм пушки-гаубицы Д-20 на испытаниях, ствол установлен на максимальный угол возвышения. Обратите внимание на наличие правил на станинах и отсутствие на них подхоботовых катков и домкратов, а также на иное устройство щитового прикрытия по сравнению с серийной версией.


Усовершенствованный прототип 152-мм пушки-гаубицы Д-20 - без правил, но с подхоботовыми катками и домкратами на станинах, как на серийной версии. Однако щитовое прикрытие еще сохраняет изначальную конструкцию (без откидного верха).


На уровне корпусного дуплекса у завода №9 имелись и «конкуренты». По таким же тактико-техническим требованиям завод №172 в г. Молотове (Пермь) спроектировал в конце 1946 г. 122-мм пушку М-44 и 152-мм гаубицу М-45. Работы по М-44 в итоге прекратили решением ГАУ, а М-45 построили в единственном опытном образце. Однако уже в 1948 г. после испытаний его забраковали военные. Другой потенциальный соперник появился в ходе работ, производившихся в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 10 июля 1946 г. Этим документом ставилась задача создания двух новых систем на едином лафете - дальнобойной 130-мм пушки и 152-мм пушки-гаубицы. Их создание на конкурсной основе вели два конструкторских коллектива - ЦНИИ артиллерийского вооружения во главе с В.Г. Грабиным и СКБ-172 под руководством М.Ю. Цирульникова на Пермском заводе. После войсковых испытаний в сентябре-ноябре 1949 г. к принятию на вооружение был рекомендован дуплекс из 130-мм пушки М-46 и 152-мм пушки М-47 разработки СКБ-172. То есть М-47 также предназначалась для замены гаубицы-пушки МЛ-20. Однако, как мы увидим чуть ниже, такая замена не являлась угрозой для проекта завода №9, в отличие от М-45.

Прототип пушки-гаубицы Д-20 на болотистой местности в ходе испытаний.

Прототип 152-мм пушки-гаубицы Д-20 в боевом положении на максимальном угле возвышения. Система опирается на поддон.

Прототип Д-20 на испытаниях в зимних условиях. Система находится в боевом положении с нулевым углом возвышения.


Создание и принятие на вооружение

Ф.Ф. Петров и его сотрудники в 1947 г. разработали проект триплекса, состоявшего из 100-мм противотанковой пушки Д-70,122-мм пушки Д-71 и 152-мм гаубицы Д-72. Все эти системы базировались на едином лафете массой около 5 т. Тем самым их «ниша обитания» получилась отличной от «мотовилихинского» дуплекса из М-46 и М-47. Последние сохранили массу, близкую к А-19 и МЛ-20, что позволило существенным образом усилить их баллистику. Проектируемые заводом №9 орудия ориентировались на близкие к старому дуплексу значения начальной скорости, что давало возможность облегчить их лафет.

Таким образом, «многоликий» характер МЛ-20 - на завершающем этапе Великой Отечественной войны она была в корпусной и армейской артиллерии, а также в артиллерии резерва Верховного главнокомандования (АРВГК) - привел к планируемой замене ее на две более специализированные системы. М-47 с лучшей дальнобойностью хорошо подходила для армейских артполков и АРВГК, а Д-72 - для корпусного уровня с перспективой выхода на дивизионный. Это стало ясно еще на ранних стадиях их создания, в итоге они обе «мирно» продолжили свое развитие. Но, возможно, триплекс завода №9 поспособствовал решению ГАУ по закрытию аналогичных разработок завода №172 по дуплексу из М-44 и М-45.

Закончив со сравнением перспективных корпусных дуплексов конца 1940-х гг., вернемся к деятельности завода №9. Противотанковая пушка Д-70 дальнейшего развития не получила, приоритетными оказались работы по калибру 122 мм. Проектное обозначение этого орудия сменилось на Д-74; в декабре 1949 г. его ствольную группу установили для контрольного отстрела на лафет от МЛ-20. В феврале 1950 г. из ГАУ пришло распоряжение об унификации Д-74 по боеприпасам со 122-мм танковой пушкой М-62[3 В итоге унификация оказалась неполной: пушки Д-74 и М-62 стреляют 122-мм снарядами 472-го семейства, но заряды для них у каждого из этих орудий свои.]. Приблизительно в то же время закончили изготовление лафета нового устройства, и 23 февраля 1950 г. перспективную систему испытали стрельбой на заводском полигоне.

В том же 1950 г. на уже опробованный лафет установили ствол-моноблок калибра 152 мм для гаубицы Д-72. От Д-74 последняя отличалась только отсутствием кожуха, устройством трубы ствола и размерами дульного тормоза. В последующем (как можно судить, до 1953 г.) приняли решение об унификации баллистического решения гаубицы Д-72 и гаубицы-пушки МЛ-20. Скорее всего, из-за этого шифр проекта переобозначили на Д-20. Но помимо смены заводского индекса тогда же приняли очень странное решение классифицировать новое орудие в качестве «пушки-гаубицы». Остановимся на этом чуть более подробно.

По состоянию на 1950 г., пушкой считалась артиллерийская система с высокой начальной скоростью снаряда, небольшим числом зарядов (до четырех) и длиной ствола более 40 калибров. Максимальный угол возвышения ствола особой роли в классификации не играл: 122-мм А-19 и 152-мм Бр-2 классифицировались как пушки, несмотря на их максимальный угол возвышения более 45° На полном заряде они выстреливали снаряд со скоростью свыше 750 м/с. Под определение гаубиц подпадали орудия с умеренной начальной скоростью снаряда, длиной ствола менее 25 калибров и большим числом зарядов (шесть и более). Промежуточную между ними нишу занимали гаубицы-пушки и пушки-гаубицы; первые имели больше «гаубичных» свойств, а вторые - «пушечных».

Посмотрим, какое место должна была в этом ряду занять Д-20. Максимальная начальная скорость снаряда у нее составляла 655 м/с, длина канала ствола без дульного тормоза - около 30 клб, число зарядов - семь, не считая специальных под бронебойный и кумулятивный снаряды. Казалось бы, перед нами гаубица-пушка, а если учесть тенденцию постоянного удлинения гаубичного ствола, - то и «чистая» гаубица. Но, поскольку у Д-20 наибольший угол возвышения составлял 45° кто- то в ГАУ счел очевидным преобладание пушечных свойств над гаубичными и распорядился классифицировать ее как «пушку-гаубицу». Решение абсолютно против всех определений, но именно оно определило название орудия.

В 1953 г. пушка Д-74 и пушка-гаубица Д-20 были поданы на войсковые испытания, по итогам которых их приняли на вооружение в середине 1955 г. Тогда же они впервые стали известны вероятному противнику - странам блока НАТО. По году первого появления «на публике» там их назвали М1955 (т.е. «обр. 1955 г.»). Много позже это обозначение стали присоединять к русскоязычному именованию системы, несмотря на его отсутствие в служебной литературе.

Стоит отметить, что срок разработки дуплекса существенно увеличился по сравнению с довоенным и военным временем. Это неудивительно, поскольку в конструкцию его лафета внесли существенные новшества, которые ранее в СССР не применялись. В первую очередь, это относится к опускаемому на грунт поддону, позволявшему вывесить колеса при стрельбе и полностью разгрузить их подрессоривание. В мировой практике для систем подобного класса это было реализовано в 1941 г. на американских 155-мм гаубицах M1 (позже M114) с колесами автомобильного типа с пневматическими камерами. Хотя по ленд-лизу эти орудия нам не поставлялись, их конструктивные особенности были известны советским специалистам. Идея сочетания опускаемого поддона с домкратом для вывешивания колес «пришлась ко двору», но ее технические реализации на советской и американской системах настолько различны, что ни о каком копировании речи быть не может.

К прочим важным нововведениям относились: клиновый полуавтоматический затвор, пневматический уравновешивающий механизм, торсионное подрессоривание колес, домкраты и катки на станинах для облегчения работы расчета при перекате орудия, его грубой наводке и сцеплении- расцеплении с тягачом[4 Некоторые пункты из этого списка были уже опробованы другими разработчиками; например, клиновый полуавтоматический затвор и торсионное подрессоривание колес имелись на 100мм полевой пушке обр. 1944 г. (БС-3). Но на отечественных темах 152-мм калибра такой набор конструктивных решений первые реализовали именно инженеры завода №9.] С целью повышения точности огня на орудии установили комбинацию механического и оптического прицелов. Естественно, чтобы достичь безупречного функционирования всех новых узлов и агрегатов, потребовалось немало времени и внесение многочисленных доработок. Частично это стало следствием возросших требований к надежности системы в мирное время, в отличие от периода Великой Отечественной войны, когда мелкие дефекты и недоработки допускалось устранять прямо по ходу валового производства. После ее окончания ГАУ жестко требовало поставки в войска полностью «вылизанных» конструкций.

Поэтому даже незначительная поломка на войсковых испытаниях приводила к их приостановке до ее устранения.

Прототип 152-мм пушки-гаубицы Д-20 в походном положении за тягачом.

Общий вид ствола пушки-гаубицы Д-20.

Общий вид и детали затвора.


Конструкция орудия

Конструктивно 152-мм пушка-гаубица Д-20 состояла из следующих основных элементов:

ствола, включающего трубу, дульный тормоз, обойму и казенник с вертикальным клиновым полуавтоматическим затвором механического (копирного) типа;

лафета, состоявшего из люльки, противооткатных устройств, верхнего станка с механизмами наведения и уравновешивающим механизмом, нижнего станка с разводными станинами и поддоном, хода и подрессоривания, прицельных приспособлений и щитового прикрытия.

Внутри трубы ствола проходил цилиндрический канал, который делился на нарезную часть и зарядную камору, соединенные коническим скатом. Первая имела 48 нарезов постоянной крутизны в 25 клб и глубиной в 1,5 мм.

Труба ввинчивалась в казенник, для чего на ее поверхности помимо резьбы имелись два центрирующих направления. Для предотвращения самоотвинчивания трубы она стопорилась в казеннике двумя шпонками. Казенник предназначался для размещения деталей затвора и полуавтоматики; на нем также устанавливалась обойма для соединения ствола с противооткатными устройствами. Для смягчения силы действия отдачи на лафет и противооткатные устройства на трубу навинчивался дульный тормоз двухкамерного типа, который фиксировался двумя стопорами. Для проверки правильности его установки на нем и трубе ствола имелись контрольные риски. Также в дульном тормозе были выполнены четыре отверстия для закрепления перекрестия из нитей, нужного при выверке прицела.

Затвор вертикального клинового типа состоял из шести механизмов: запирающего, ударного, выбрасывающего, предохранительного, удерживающего, повторного взвода ударника, а также полуавтоматики. Запирающий механизм из клина, кривошипа с его осью, рукоятки и упора вместе с гильзой обеспечивал надежную обтюрацию пороховых газов при выстреле. В клине монтировался ударный механизм с линейно движущимся ударником, винтовыми боевой и возвратной пружинами, а также рядом других деталей. Он был механически связан со спусковым механизмом, установленным на ограждении с левой стороны люльки. Выбрасывающий механизм производил экстракцию стреляной гильзы из каморы при открывании затвора; он также обеспечивал удержание клина в нижнем (открытом) положении. Задачей предохранительного механизма являлось предотвращение опасности для орудийного расчета, связанной с выстрелом при не полностью закрытом затворе. При осечке механизм повторного взведения ударника позволял выполнить эту операцию без приоткрывания клина; его рукоятка также располагалась на ограждении люльки вместе со спуском. Там же находились указатель отката и табличка с графиком для проверки количества жидкости в накатнике. Удерживающий механизм не позволял выпасть снаряду назад при заряжании орудия под значительным углом возвышения.

Полуавтоматика затвора, в свою очередь, состояла из двух механизмов: открывающего с копирным устройством и закрывающего. Задачей первого из них являлось опускание клина (т.е. открытие затвора) при накате ствола. Второй механизм после экстракции стреляной гильзы и перезаряжания орудия производил обратную операцию, подготавливая систему к новому выстрелу.

Противооткатные устройства включали гидравлический тормоз отката и наката (кратко называемый просто тормозом отката) и гидропневматический накатник. Эти два узла закреплялись в обойме на казеннике орудия: слева - накатник, а справа - тормоз отката. При выстреле их штоки оставались неподвижными; откатные части ствольной группы составляли ствол, цилиндры накатника и тормоза отката, а также веретено последнего. Накатник заполнялся 13,4 л жидкости «Стеол М» (ее объем можно было контролировать визуально через смотровое окно) и азотом (разрешался также воздух) под давлением 63 атм. Интересной особенностью этого устройства являлся кран, задающий два режима действия - для стрельбы с поддона и с колес. В последнем случае торможение при накате было слабее, и сам накат происходил медленнее. Это требовалось для уменьшения сил, действующих на узлы колесного хода лафета, так как подрессоривание при стрельбе с колес не выключалось. Тормоз отката содержал 14,7 л жидкости «Стеол М» и оснащался компенсатором с подпружиненным поршнем, чтобы жидкость, увеличившаяся в объеме после разогрева при интенсивной стрельбе, не влияла на работу всего устройства (компенсатор принимал ее избыток). Нормальный откат составлял 910 мм, а его наибольшая допустимая длина - 950 мм.

Люлька представляла собой сварную конструкцию из двух отливок цилиндрической формы. Она укладывалась цапфами в гнездах верхнего станка орудия и сцеплялась своим зубчатым сектором с шестерней подъемного механизма. Внутри люльки помещался ствол, направляемый при откате бронзовыми вкладышами; для уменьшения трения между ними предусматривались четыре масленки. К люльке крепились штоки противооткатных устройств, кронштейны прицела и копира полуавтоматики, а также ограждение со спусковым механизмом. Своими опорами люлька упиралась во вкладыши колонок уравновешивающего механизма. Совместно со ствольной группой, противооткатными устройствами и прицельными приспособлениями люлька образовывала качающуюся часть орудия.

Схема действия противооткатных устройств Д-20.

Нижний станок (вид спереди).


Верхний станок орудия служил основанием для качающейся части. Он представлял собой литую деталь, закрепленную в цапфах нижнего станка. На нем размещались подъемный и уравновешивающий механизмы, кронштейн подшипника поворотного механизма и щитовое прикрытие (кроме нижнего откидного щитка). Верхний станок с качающейся частью вместе с перечисленными агрегатами, механизмами и узлами образовывал вращающуюся часть орудия.

Подъемный механизм был секторного типа, с передачей вращающего усилия от маховика к шестерне, находящейся в зацеплении с зубчатым сектором люльки, посредством конической зубчатой и червячной пар.

Поворотный механизм - винтового толкающего типа, с шарнирно-вилочной передачей вращающего усилия от маховика на ходовой винт, ввинчивающийся или вывинчивающийся в матку, образованную кожухом и двумя гайками. Для облегчения работы наводчика поворотный механизм имел подрессоривание и тормозное устройство.

Уравновешивающий механизм - пневматический, толкающего типа. Он состоял из двух колонок, симметрично расположенных слева и справа от люльки, шарнирно закрепленной на верхнем станке траверсы, служащей опорой колонкам, вентильного устройства и механизма регулировки давления в цилиндрах колонок. Последние были связаны между собой и заполнялись азотом или воздухом; нормальное давление в них при максимальном угле возвышения составляло 62 атм. Для обеспечения нормальной работы уравновешивающего механизма в него заливали 0,15 л жидкости «Стеол М» с 20-50 г графита.

Нижний станок орудия представлял собой Т-образную сварную конструкцию и служил основанием для вращающейся части орудия. Внутри него размещались полуоси колесного хода и торсионы системы его подрессоривания. К нижнему станку шарнирно присоединялись две раздвижные станины; на нем также закреплялся круглый поддон, служащий в боевом положении опорой на грунт и обеспечивающий стабильность системы при ведении огня. В походном положении поддон откидывался вверх и сцеплялся с захватами люльки, тем самым закрепляя ствол при движении и разгружая подъемный механизм. Внутри траверсы поддона имелся гидравлический домкрат для перевода орудия из походного положения в боевое и обратно.

Раздвижные (в некоторых книгах их называли разводными) станины были одинаковыми, коробчатыми, сварными. Каждая из них имела приваренный к заднему концу зимний сошник, откидной летний сошник, реечный домкрат и подхоботовый каток. Внутри левой станины находился ресивер пневматического тормоза колесного хода, а в хоботовой части правой - розетка электрической цепи габаритных огней и стоп-сигнала. В походном положении станины сводились и фиксировались накидной стяжкой; на них размещались некоторые предметы из набора запасных частей, инвентаря и принадлежностей (ЗИП) к орудию. С помощью закрепленной между ними на специальных кронштейнах шворневой (в совр. правописании - шкворневой) балки пушка-гаубица сцеплялась с тягачом.

В боевом положении станины разводились, элементы ЗИП с них снимались, а шворневая балка откидывалась на шарнире и крепилась к правой станине. В определенных ситуациях разрешалось вести огонь при сведенных станинах, для чего на них дополнительно предусматривались легкие забивные сошники. Подхоботовые катки предназначались для переката системы силами расчета и для ее грубой горизонтальной наводки при стрельбе с поддона. Реечные домкраты на хоботовых частях станин облегчали расчету сцепление и расцепление орудия с тягачом, перевод его в боевое положение и обратно, а также его постановку на подхоботовые катки. Откидные летние сошники применялись при стрельбе с мягкого грунта, в прочих случаях они фиксировались в откинутом к коробам станин положении.

Колесный ход орудия состоял из собственно колес и системы их подрессоривания. Последняя принадлежала к индивидуальному торсионному типу, т.е. каждое из колес имело свой упругий элемент - стальной стержень (валик торсиона), закручивающийся при толчках его полуоси. Для ограничения его угла закрутки при сильном ударном воздействии (езда по выбоинам или ухабам) на нижнем станке имелись резиновые буфера, ограничивающие ход полуосей вверх и вниз. При стрельбе с поддона колеса следовало поднять, чтобы разгрузить валики торсионов от статической нагрузки, вызванной весом орудия. Для этого каждая полуось имела свой механический редуктор с рукояткой. Но при необходимости допускалось вести огонь и с колес, подрессоривание при этом не выключалось.

Колеса использовались от грузового автомобиля ЯАЗ-200 размера 12,00x20, но их шины не имели пневматических камер, а были заполнены губчатым каучуком. Ступицы правого и левого колес были невзаимозаменяемыми вследствие разного направления резьбы на их шпильках. Внутри колесных дисков располагались тормозные механизмы барабанно-колодочного типа. Они приводились в действие сжатым воздухом или вручную. Для соединения пневматической системы орудия через ресивер с воздушной магистралью тягача служили рукав и управляющий клапан. При их правильном включении рабочее давление внутри нее составляло около 6 атм. По своему типу тормоз относился к устройству обратного действия, т.е. с понижением давления в магистрали его колодки прижимались х барабанам. Таким образом, обеспечивалось затормаживание орудия в случае аварийного отцепления от тягача. При перекате орудия вручную или буксировке его за машиной, не имеющей пневматического оборудования (вообще или подходящего типа), воздушный тормоз надлежало выключать и использовать ручной привод его механизмов. Система не имела передка; максимально разрешенная скорость ее буксировки по хорошей дороге составляла 60 км/ч.

Щитовое прикрытие из листовой брони предохраняло механизмы орудия и расчет от пуль, мелких осколков и от действия дульной волны при выстреле. Оно состояло из левой и правой половин щита с подвижным щитком, установленных на верхнем станке, а также нижнего откидного щитка на нижнем станке системы. Каждая половина щита имела верх, откидывающийся в сторону дульного среза, обеспечивая взаимную видимость орудий при построении параллельного веера батареи. В левой половине щита были сделаны закрываемые дверками два окна оптического и механического прицелов, чтобы вести наблюдение при прямой наводке пушки-гаубицы. На обращенной к казеннику стороне щита монтировались коробки для панорамы и некоторых элементов из набора ЗИП, карман для аккумулятора прибора подсветки прицельных приспособлений и табличка со схемой смазки орудия. На другой стороне щита устанавливались задний фонарь и скобы,закрепляющие маскировочный материал.

Электрическое оборудование системы включало задний фонарь со стоп-сигналом и габаритным огнем, дульный фонарь с габаритным огнем на соответствующем чехле, соединительные кабели и штепсельную розетку. Через последнюю с тягача подавалась энергия на лампы накаливания в фонарях рабочим напряжением 24 В. В случае возки нештатным тягачом с напряжением бортовой сети 12 В в комплекте ЗИП предусматривались три лампочки этого номинала, хранящиеся внутри заднего фонаря.

Пушка-гаубица Д-20 с разведенными станинами в мемориале в Нижнекамске.


Прицельные приспособления состояли из механического прицела С-71 с орудийной панорамой ПГ-1 (типа Герца) и оптического прицела ОП-2. Они устанавливались слева от люльки на едином кронштейне.

С-71 являлся прицелом, зависимым от орудия (т.е. линия визирования меняется при работе подъемным механизмом ствола) с зависимой линией прицеливания (линия визирования меняется при установке угла места цели). Он предназначался как для наводки при стрельбе с закрытых позиций, так и для ведения огня прямой наводкой, если оптический прицел отсутствует или неисправен. В его состав входили: механизм угла прицеливания с дистанционным барабаном, механизм углов места цели с продольным уровнем, механизм поперечного качания с поперечным уровнем и корзинка панорамы. Цена деления шкал прицела С-71 позволяла устанавливать угол места с точностью до 1 тыс., а угол прицеливания - до 0,5 тыс. На дистанционном барабане были нарезаны шкалы для ряда наиболее часто применяемых комбинаций снаряда и заряда; изменение угла прицеливания на одно их деление шкал соответствовало увеличению или уменьшению дистанции огня на 50 м при нормальных условиях[5 Нормальными (табличными) метеорологическими условиями считаются: отсутствие ветра на всех высотах, атмосферное давление - 750 мм рт.ст., температура воздуха - +15°С, относительная влажность воздуха - 50%.]. Нужная шкала выбиралась перемещением ползунка с указателем. Прицел с нарезкой шкал для пушки-гаубицы Д-20 обозначался С-71-97, а таблицы стрельбы для системы были совмещены со 152-мм гаубицей- пушкой обр. 1937 г. (МЛ-20).

Орудийная панорама ПГ-1 со стандартным для такого устройства угломерным кольцом, барабаном и отражателем обеспечивала четырехкратное увеличение угловых размеров наблюдаемых объектов при поле зрения в 10° Цена деления шкал отражателя и угломера панорамы составляла 1 тыс. В своей фокальной плоскости она имела пластинку с перекрестием, прицельной маркой-угольником, шкалу боковых поправок и специальную шкалу для отметки по орудийному коллиматору К-1. Последний прилагался к каждому орудию и представлял собой оптическое устройство, предназначенное для горизонтальной наводки при отсутствии естественных удаленных ориентиров и в условиях, когда они не видны (темное время суток, туман, сильный дождь или снегопад, задымление). В этом случае коллиматор устанавливался вблизи от орудия (от 0,3 до 13 м) вместо удаленной точки наводки. Совмещая в поле зрения панорамы сетку специальной шкалы с изображением сетки коллиматора, наводчик устанавливал скомандованный угломер или восстанавливал сбившийся после выстрела.

Оптический прицел ОП-2 (ОП-2-97 для пушки-гаубицы Д-20) служил только для прямой наводки орудия. Он представлял собой зрительную трубу по типу телескопа, в фокальной плоскости окуляра которой устанавливалась подвижная прозрачная пластинка с нанесенными на ней прицельными марками и дистанционными шкалами, а также неподвижная горизонтальная нить-указатель. Механизм углов прицеливания позволял вращением маховичка смещать пластинку со шкалами в поле зрения и тем самым задавать требуемое положение ствола в вертикальной плоскости при совмещении изображения цели с нужной маркой или делением шкалы на пластинке. Для удобства работы наводчика прицел ОП-2 оснащался резиновым наглазником и резиновым налобником, регулируемым по удалению от окуляра. В его комплект также входил светофильтр, используемый при наводке на ярко освещенные цели или при работе против солнца. Поле зрения прицела ОП-2 составляло 1Г при 5,5-кратном увеличении угловых размеров наблюдаемых объектов. Механизм выверки прицела позволял изменять направление его линии визирования вверх-вниз и влево-вправо на 10 тыс.

Внешний вид и разрез орудийной панорамы ПГ-1.


Механический прицел С-71 (ряд деталей отсутствует) и его дистанционный барабан.

Сетка орудийной панорамы ПГ-1.

Сетка оптического прицела ОП-2.


Для проверки правильности показаний механического прицела С-71 и определения величин мертвых ходов в комплекте ЗИП предусматривались контрольный уровень и квадрант. Освещение шкал и уровней механического прицела С-71, пластинок со шкалами и марками панорамы и оптического прицела ОП-2, коллиматора, а также рабочих мест командира орудия и установщика взрывателей обеспечивалось прибором «Луч-С71М».

Его частями являлись четыре щелочные аккумуляторные батареи с рабочим напряжением 3,5 В, восемь лампочек со штепселями и приспособлениями, провод, расходящийся на пять ветвей, и выключатель.

Такое подробное описание устройства пушки-гаубицы Д-20 наглядно показывает, насколько возросла сложность ее конструкции по сравнению с предыдущими 152-мм системами МЛ-20, М-10 и Д-1, не говоря уже о гаубице обр. 1909/30 гг. Полученный в боях опыт еще раз подтвердил истину, что на войне мелочей не бывает и что очень важным является удобство работы расчета. Именно поэтому в конструкцию орудия внедрили многие весьма непростые в изготовлении узлы и агрегаты. Технологический уровень послевоенной промышленности СССР позволил уверенно освоить в производстве столь «продвинутую» систему. Поставленная цель повышения мобильности также была успешно достигнута.

Конструктивные решения, реализованные в Д-20, нашли применение и в более поздних орудиях. Например, 152-мм гаубица 2А65 «Мста-Б», разработанная в начале 1980-х гг., имеет лафет похожего устройства. Он оснащен двумя раздвижными станинами с домкратами, подхоботовыми катками и опускаемым поддоном. Что же касается прицельных приспособлений типа С-71 и ОП-2, то создавшие их инженеры дали возможность выполнить в буквальном смысле приказ из популярного марша Лебедева-Кумача - «Артиллеристы, точней прицел!». У аналогичных устройств довоенной поры и военных лет цена деления шкал составляла две тысячных, а в С-71 ее сделали от двух до четырех раз более точной. Соответственно, уменьшилась погрешность при установке требуемого угла возвышения ствола.

Подводя итог технической стороне, можно охарактеризовать реализованные на Д-20 конструктивные решения как революцию по совокупности предоставляемых ими возможностей. Но эта революция являлась результатом накопления эволюционных изменений в устройстве артиллерийских систем. Например, пока еще съемный каток для переката орудия появился на поздних 152-мм гаубицах Д-1, а комбинацию из оптического и механического прицелов впервые в СССР применили на самоходном варианте 152-мм гаубицы-пушки обр. 1937/43 гг. (МЛ-20С)[6 В годы Великой Отечественной войны эти типы прицелов называли телескопическим и панорамным соответственно.]. В некоторых публикациях упоминается, что клиновый полуавтоматический затвор на Д-20 использовался впервые для орудий калибра 152 мм, но это справедливо с оговоркой - «на серийных системах». В 1949 г. успешно прошла войсковые испытания опытная самоходно-артиллерийская установка СУ-152Г, вооруженная 152-мм гаубицей Д-50. При заимствованном от Д-1 баллистическом решении, это орудие уже имело клиновый полуавтоматический затвор и схожую с Д-20 компоновку противооткатных устройств. Но по причинам, не зависящим от совершенства вооружения, в серию СУ-152Г не пошла. На тот момент до появления на свет гаубицы Д-74, предшественницы Д-20, оставалось еще полгода...

Но за все достижения приходится чем-то платить. Применительно к Д-20 пришлось смириться, помимо упоминавшегося выше кардинального усложнения конструкции системы, с отсутствием возможности мортирной стрельбы при углах возвышения свыше 45°, которая имелась у МЛ-20. Это несколько уменьшило эффективность поражения ряда целей. В случае особой надобности в таком ведении огня можно было найти естественную или подготовить искусственную наклонную площадку для придания стволу угла прицеливания более 45°, однако на это требовались время и ухищрения при вертикальной наводке орудия. Хотя данные для таких углов есть в единых таблицах стрельбы для МЛ-20 и Д-20, проблемным местом у последней является ограниченность шкал прицела С-71, и угол возвышения можно точно измерить только квадрантом. Поэтому на практике такой способ, скорее всего, не применялся. Возможность ведения мортирной стрельбы у орудий похожего конструктивного устройства с Д-20 удалось реализовать много позже - на 152-мм гаубице 2А65 «Мста-Б».

Таким образом, история создания 152-мм пушки-гаубицы Д-20 является наглядной иллюстрацией закона диалектики о «переходе количественных изменений в качественные». Эволюционные изменения в устройстве предшественников, «родственников» и прототипов системы, мало заметные по отдельности, в итоге стали конструктивной революцией по сравнению с МЛ-20.

Подготовил к печати А.Н. Шепелин.

В статье использованы фото автора, И. Павлова,

Пушка-гаубица Д-20 в экспозиции мемориала г. Нижнекамска.


Тактико-технические характеристики 152-мм пушки-гаубицы Д-20
Характеристика Значение
Баллистические данные
Наибольшая начальная скорость для ОФ-540 или ЗОФ25, м/с 655
Максимальная дальность огня для ОФ-540 или ЗОФ25, м 17230
Наибольшая начальная скорость для БП-540, м/с 676
Максимальная табличная дальность огня для БП-540, м/с 4000
Максимальная дальность огня для АРС ЗОФ22, м 20500
Масса снаряда ОФ-540 или ЗОФ25, кг 43,56
Массогабаритные характеристики
Длина системы в боевом положении, мм 8630
Длина системы в походном положении, мм 8690
Ширина системы, мм 2400
Высота системы по щиту, мм 2000
Диаметр поддона, мм 820
Масса в боевом положении, кг 5650
Масса в походном положении, кг 5700
Ствол
Калибр, мм 152,4
Полная длина ствола с дульным тормозом, мм (клб) 5195 (34,2)
Длина трубы, мм (клб) 4240 (27,2)
Длина каморы до начала нарезов, мм 773
Длина нарезной части, мм 3467
Число нарезов, мм 48
Глубина нареза, мм 1,5
Крутизна нарезки, клб 25
Масса ствола с затвором, кг 2556
Масса затвора, кг 96
Лафет
Масса лафета (без элементов из набора ЗИП), кг 3094
Длина отката при полном заряде, мм:  
- нормальная 910
- наибольшая допустимая 950
Огневые характеристики
Высота линии огня, мм 1220
Диапазон угла вертикальной наводки от-5° до +45°
Диапазон угла горизонтальной наводки 58° (29° вправо и влево)
Максимальная скорострельность, выстр./мин 5-6
Подвижность
Ширина хода (колея), мм 2000
Максимальная скорость буксировки, км/ч:  
- по шоссе 60
- по булыжной мостовой 30
- по бездорожью 15
Прочее
Время перевода из походного положения в боевое, мин. 2-2,5
Расчет, чел. 8

Bладислав Морозов

Бронетанковая техника КНДР 1949-2016 гг Часть 2. Шестьдесят лет в окопах

130-мм САУ М1991/92


После подписания перемирия в 1953 г. предполагалось, что все дальнейшие вопросы (полноценный мирный договор, нормализация двухсторонних отношений и возможное объединение страны) руководители КНДР и Южной Кореи будут решать строго между собой. Но этого не произошло. С одной стороны, войска США остались на юге Кореи и после перемирия: 8-я американская армия, включающая 2-ю пехотную дивизию и несколько отдельных бригад и батальонов (не менее 28 500 чел., несколько сотен единиц бронетанковой техники и более 100 боевых самолетов и вертолетов) находится там и в настоящее время. С другой стороны, «большие братья» не предложили Ким Ир Сену никаких рецептов развития ситуации. Руководители СССР после смерти И.В. Сталина вообще дистанцировалось от корейских дел, а в Китае чрезмерно увлеклись масштабными экономическими и социальными экспериментами, начав с Большого скачка и закономерно закончив Великой пролетарской культурной революцией - Мао Цзэдуну тоже не было никакого дела до внутрикорейского урегулирования.

С тех пор обе стороны стали приписывать победу себе, трактуя историю с прямо противоположных позиций, хотя в Корейской войне 1950-1953 гг. не было победителей. В Сеуле по сей день считают, что армия Республики Корея с помощью США и других стран «демократического сообщества» сумела отразить внезапное нападение «тоталитарных» северокорейских соседей, которые оказались неспособными продолжать противостояние и вынуждены были подписать перемирие.

В свою очередь, в Пхеньяне полагают, что «сеульские наймиты» США не давали Ким Ир Сену объединить корейский народ и строить в КНДР коммунизм, а в июне 1950 г. совершили акт агрессии. Корейская народная армия разгромила и «южан», и находившиеся на юге войска США, но американцы и 22 империалистические державы прислали в Корею огромное количество войск и техники, из-за чего «северянам» пришлось временно отступить. Но они все же дали достойный отпор интервентам (при незначительной помощи китайцев), которые, оказавшись перед лицом неминуемого поражения, были вынуждены заключить позорное для себя перемирие с КНДР.

Легкий плавающий танк ПТ-76Б Корейской народной армии. 1990-е гг.

Северокорейские Т-55 на учениях 1980-1990-х гг.


При этом на Западе, традиционно осуждая государственный строй КНДР (обычно его именуют «тоталитарно-феодальной кликой Ким Ир Сен - Ким Чен Ира - Ким Чен Ына»), забывают о том, что в Республике Корея правит практически аналогичный режим, который упорно игнорирует так называемые «демократические ценности»,а власть, сосредоточенная в руках отдельных кланов и семей, переходит фактически по наследству. Судите сами: первым правителем Южной Кореи был трижды переизбиравшийся на пост президента (на безальтернативной основе, при почти 100% явке избирателей и при не менее 75-80% голосов, поданных в его поддержку) почтенный «демократ» Ли Сын Ман, которого еще в 1950-е гг. в американской прессе (!) иногда именовали «коррупционером» и «диктатором». Попытка Ли Сын Мана переизбраться в четвертый раз в 1960 г., что противоречило конституции и всем местным законам, вызвало его отстранение от руководства и приход к власти в Южной Корее военной хунты.

С 1965 по 1993 г. страной руководили, сменяя друг друга, генералы Пак Чхон Хи, Чон Ду Хван и Ро Дэ У. Методы их правления даже на Западе неизменно сравнивали с режимами Сомосы и Пиночета. И хотя с 1993 г. власть в Южной Корее вроде бы перешла к «гражданским демократам», стоит напомнить, что, например, нынешняя президент Республики Корея Пак Кын Хе - родная дочь того самого генерала Пак Чжон Хи. То есть и три десятилетия спустя власть в Сеуле осталась, по сути, в тех же руках.

Поскольку боевые действия на Корейском полуострове могли возобновиться в любой момент, КНДР и Южная Корея срочно занялись перевооружением и модернизацией своих армий. Северокорейцы достаточно быстро нарастили численность своего танкового парка и к концу 1950-х гг. имели на вооружении около тысячи танков и САУ (в том числе не менее 750-800 Т-34-85 и до 100 СУ-100), что позволило полностью укомплектовать 3-4 танковые дивизии. Кроме того, на вооружении пехотных дивизий Корейской народной армии оставалось около сотни СУ-76М. Встречающаяся в некоторых западных источниках информация о передаче КНДР китайцами при выводе войск НОАК из Кореи 20- 30 танков ИС-2 подтверждения пока не находит. Иногда пишут, что в 1958-1960 гг. КНДР получила из СССР не менее 50 тяжелых ИС-3 (ИС-ЗМ), однако это также не подтверждено документально.

В 1960-е гг. модернизация танкового парка КНДР продолжилась: из СССР начали поступать средние танки Т-54, легкие плавающие ПТ-76 и бронетранспортеры БТР-50. Кроме того, северокорейцы обзавелись полсотней колесных БТР-40. Приводятся данные о поставках в Северную Корею БТР-152, но ни одной фотографии таких машин в армии КНА не опубликовано.

Количество полученных ПТ-76 и БТР-50 было невелико, а вот средних танков в Северную Корею, по разным данным, поставили до полутора-двух тысяч - от Т-54 самых ранних выпусков до Т-55, которые поступили уже в конце 1960-х гг. В 1960-1970-е гг. начались также поставки бронетанковой техники из Китая. Северная Корея получила из Китая средние танки «Тип 59», легкие «Тип 62» («облегченный» вариант Т-59), легкие плавающие танки «Тип 63» и гусеничные БТР «Тип 63» (они же YW 531А).

Северокорейские танкисты на учениях. На танк «Тип 59» уже установлен зенитный 14,5-мм пулемет КПВТ.

Танки «Тип 59» на парадах в Пхеньяне в 2000-е гг. Кроме зенитных пулеметов на башни этих танков установлены еще и макеты ПЗРК.


Относительно количества китайской техники приводятся весьма противоречивые данные. Например, на Западе полагают, что в КНДР поставили более 3000 единиц БТТ всех вышеперечисленных типов, но это противоречит западной же информации о производстве танков в КНР, которое в те годы, как известно, было незначительным. То есть реально китайцы могли передать Северной Корее от силы несколько сотен боевых машин всех типов.

В 1970-1980-е гг. в КНДР развернули собственное бронетанковое производство, которое вполне вписывалось в провозглашенную Ким Ир Сеном философию «чучхе», согласно которой, в идеале, буквально все, в том числе и вооружение, должно было производиться непосредственно в стране. Западные данные о северокорейском бронетанковом производстве основаны, в основном, на непроверенных данных и имеют откровенно недостоверный характер. Например, приводимые номера и местоположение «танковых заводов КНДР», как правило, взяты «с потолка».

Допускается, что в производстве БТТ могут участвовать следующие предприятия Северной Кореи: сталелитейные заводы в г. Кансон «Имени Ким Чака» и в г.Хванхэ (производство броневого проката); металлургический завод «Имени 18 мая» в г. Нампхо (производство бронекорпусов, а также литых и штампованных броневых деталей, в частности, танковых башен); заводы Кымсенского тракторного объединения и электровозостроительное объединение «Имени Ким Чжон Тхэ» (окончательная сборка и производство двигателей); предприятия автомобильного объединения «Сынри» в г. Токчхон, Раквоне и Ренсоне (производство легкой бронетанковой техники, в частности, БТРов). Не исключено, что в выпуске бронированных машин также задействованы машиностроительные и судостроительные предприятия, расположенные в том же г. Нампхо.

В принципе, скопировать танк Т-54, а также 100-мм пушку Д-10Т и двигатель В-54 для северокорейцев было сложной, но отнюдь не непосильной задачей. Хотя СССР не передавал КНДР никакого оборудования и технологий для бронетанкового производства (не считая, разумеется, ремонта БТТ), эксперты не исключают, что помощь северокорейцам в этом вопросе оказывали китайские специалисты. Так или иначе, производство бронетанковой техники в КНДР из-за ограниченных промышленных ресурсов носило откровенно кустарный характер и в самые лучшие годы (например, в 1980-е гг.) не превышало нескольких десятков единиц в год. Отмечается, что копия танка Т-54 в основном соответствует китайскому «Тип 59» ранних выпусков, но отличается еще более низким качеством изготовления (в частности, имеет крайне незначительный ресурс деталей ходовой части, двигателя и ствола орудия). Правда, внешне их практически невозможно отличить от машин советского или китайского производства.

Плавающая бронемашина производства КНДР, обозначаемая на Западе как М-1992, вооруженная 107-мм РСЗО (местная копия китайской системы), на параде в Пхеньяне. Конец 1990-х гг.

Бронетранспортер «323» с пулеметной башенкой и установками ПЗРК.

122-мм северокорейская РСЗО на удлиненном шасси БТР «323».

Командирская машина на базе БТР «323»

самоходная 107-мм РСЗО на той же базе.


Наиболее же известным танком, производившимся в КНДР, считается легкий плавающий ПТ-85, который еще обозначается как М-1985 (иногда - «Тип 85») - по году первого появления на военном параде в Пхеньяне. Это двадцатитонная машина, оснащенная 85-мм орудием и ПТРК «Малютка», представляет собой, по сути, аналог китайского легкого «Тип 63» с новым бронекорпусом и некоторыми изменениями в силовой установке и ходовой части. При этом количество изготовленных ПТ-85 незначительно, даже с учетом построенных на его базе бронетранспортеров (с установкой в башне вместо орудия спарки 14,5-мм пулеметов КПВТ), и составляет менее 100 машин. Общее количество легких танков (ПТ-76, «Тип 62», «Тип 63», ПТ-85) в составе КНА в конце 1990-х - начале 2000-х гг. оценивалось в 500-550 единиц, при этом ПТ-85 из этой статистики отдельно не выделялись.

В КНДР также наладили серийный выпуск гусеничных бронетранспортеров «Тип 323», весьма похожих на китайские БТР YW 531А («Тип 63»), но отличающихся от них конструкцией корпуса и ходовой части. Именно на его базе изготавливают весьма любопытные варианты - машины с дополнительным вооружением, установки РСЗО, самоходные ПТРК, САУ и т.д. Возможно, из-за того, что в КНА по сей день господствует устаревшая концепция использования мотострелковых подразделений (пехотинцы в бою должны передвигаются десантом на броне танков, в стиле Второй мировой войны), количество БТРов и БМП в армии КНДР, в общем, невелико. Например, в 1970-1980-е гг. Северная Корея получила из СССР всего несколько десятков БТР-60ПБ/ПУ, которые не нашли там широкого применения, а БРДМ и БМП-1/2 в КНДР вообще никогда не поставлялись.

Кроме того, с конца 1980-х гг. в КНДР производятся относительно многочисленные САУ и ЗСУ, разработанные на базе средних танков «Тип 59», легких «Тип 62» и бронетранспортеров. До сих пор нет однозначной информации, используются ли для переделок машины, ранее полученные из СССР и КНР (к примеру, наиболее изношенные танки, прошедшие капремонт), или шасси все-таки выпускаются непосредственно в Северной Корее. При этом в ряде источников указано, что за последние десять лет все легкие танки «Тип 62» выведены из боевого состава и, предположительно, переоборудованы в САУ.

Последним пополнением танкового парка Корейской народной армии стали средние танки Т-62, поставленные из СССР в 1980-е гг.; их количество оценивается западными экспертами в 300-500 ед. По другим данным, северокорейцы получили из СССР не более 350 таких машин.

Что касается Южной Кореи, то армия Ли Сын Мана, к концу 1950-х гг. получила в дополнение к сотне легких танков М24 и устаревших противотанковых САУ М36В-2 не менее 100 танков М4АЗЕ8 «Шерман». Они передавались южанам по мере сокращения американской группировки и вывода Сил ООН из Кореи.

Более серьезная модернизация танкового парка южнокорейской армии началась в первой половине 1960-х гг., после прихода к власти военной хунты. К этому времени (в том числе из-за начала Вьетнамской войны) американцы стремились максимально усилить собственные потенциальные возможности для нейтрализации «красной угрозы» в Юго-Восточной Азии, в том числе путем вооружения своих региональных союзников. Армия Южной Кореи, как и японские Силы Самообороны, до сих пор не самостоятельна в военном плане и находится под американским оперативным командованием, а в 1966-1972 гг. южнокорейские части (например, пехотная дивизия «Тигры» и ряд более мелких подразделений) активно воевали во Вьетнаме.

БТР-80А на парадах в Пхеньяне. Не ранее 2010 г.

Северокорейские бронетранспортеры М-2010, разработанные после знакомства с современными российскими боевыми машинами.

Внизу - трехосная БРМ М-2010.


Общие боевые задачи определяли и необходимость унификации БТТ- в 1960- 1980-е гг. в Южную Корею было поставлено до 2000 танков М47 и М48 (в том числе не менее 950 М48А5) и такое же количество БТР (в основном М113 и LVTP7). Одновременно на юге Кореи с американской помощью были развернуты ремонтные предприятия, которые позднее превратились во вполне полноценную бронетанковую индустрию, позволившую не только модернизировать имеющуюся технику (например, М48А5 и М113), но и производить собственные бронированные машины, включая даже основные танки.

В 1980-е гг. стало понятно, что хотя модернизированные южнокорейские танки М48А5 и не уступают северокорейским Т-54/«Тип 59», за КНДР, тем не менее, сохраняется некоторое численное превосходство (тем более что американская и южнокорейская пропаганда сильно завышали военную мощь КНДР, утверждая, что КНА может иметь на вооружении до 10 000 танков). Нейтрализовать эту потенциальную угрозу можно было несколькими путями - развитием и увеличением количества противотанковых средств или принятием на вооружение более совершенных образцов БТТ.

Следствием этого стала начавшаяся в 1979 г. с американской помощью разработка и производство (с 1985 г.) в Южной Корее основного танка К1 («Тип 88»). Он оснащался 105-мм пушкой М68А1, комбинированной броневой защитой и производился в Южной Корее до конца 1990-х гг. (по разным данным, выпустили 831-900 танков этого типа). Его появление на вооружении несколько изменило баланс сил на Корейском полуострове.

По состоянию на 2004 г., в Корейской народной армии (при населении КНДР 22,2 млн чел.) числилось 1 млн 820 тыс. военнослужащих регулярных войск (мобилизационный резерв на случай войны составлял 4 млн 700 тыс.), еще не менее 189 тыс. — военизированных формированиях госбезопасности и МВД, 86 тыс. - в ВВС и около 46 тыс. - в ВМС КНДР. В составе сухопутных войск имелось 27 пехотных дивизий, 15 танковых и 14 механизированных бригад (в некоторых источниках их именуют дивизиями), бригада оперативно-тактических ракет, 21 артиллерийская бригада, девять бригад реактивной артиллерии (РСЗО), ракетный полк тактических ракет, а также войска спецназначения (88 тыс. чел.).

Северокорейские плавающие танки ПТ-85

и БТР на его базе.


Танки Т-80У и БМП-3 армии Южной Кореи. Середина 2000-х гг.


Как предполагают западные эксперты, в случае войны КНДР сможет быстро отмобилизовать еще до 40 пехотных дивизий и 18 пехотных бригад. На вооружении КНА находилось 30 пусковых установок оперативно-тактических ракет, 24 пусковые установки тактических ракет, не менее 3500 средних танков, 560 легких танков, 2500 БТР (в основном варианты машин «323», небольшое количество БТР-40/60, до 20 БТР-80А и колесные бронемашины собственного производства), 10 400 орудий (включая до 4400 САУ, но данная цифра явно завышена, даже если включает не только САУ но и ЗСУ, поскольку превышает общее число имеющихся в КНА танков, реально в северокорейской армии имеется не более 1500 САУ), 2500 РСЗО различного калибра, 7500 минометов, И 000 зенитных орудий всех калибров (около 3000 из них калибром не менее 85-мм расположены на стационарных позициях и могут выполнять не только задачи ПВО, но и береговой обороны), не менее 10 000 различных ЗРК и несколько тысяч ПТРК, включая как устаревшие «Малютки» и «Шмели» местного производства, так и полученные из СССР до начала 1990-х гг. «Конкурсы» и «Фаготы».

В ВВС КНДР имелось три бомбардировочных авиаполка и 15 истребительно-бомбардировочных и истребительных авиаполков, 650 боевых самолетов и до 282 вертолетов. При этом к 2010 г. из-за выработки ресурса и невозможности полноценного ремонта в условиях международной изоляции было боеспособно не более 20% авиапарка ВВС КНДР, включая даже наиболее современные типы самолетов.


170-мм САУ на базе танка «Тип 59» (известна под именем «Коксан»). Фото внизу сделано в начале 2010 г., во время визита Ким Чен Ына в одну из частей Корейской народной армии.


Вариант 170-мм северокорейской САУ на базе танка «Чхонма-хо» (версия советского Т-62). На Западе данный вариант именуют М-1989. Эта машина создавалась явно с оглядкой на советскую САУ 2С7 «Пион».

Иранская 170-мм САУ («Коксан») в ходе Ирано-иракской войны.


В ВМС КНДР числилось 22 подводных лодки (в основном проекта 033), до 57 малых и сверхмалых подлодок собственной постройки, три фрегата УРО, четыре малых противолодочных корабля, 34 ракетных катера, более 125 торпедных катеров, 38 больших патрульных катеров, 125 малых патрульных катеров, 10 малых десантных кораблей собственной постройки, 131 десантный катер, 136 десантных барж и плашкоутов, 24 тральщика, восемь плавбаз подлодок и четыре гидрографических судна. В береговой обороне КНДР в этот период имелось два полка ПУ противокорабельных ракет местного производства (часть установок - мобильные), а также 122-мм, 130-мм и 152-мм орудия различных типов.

В армии Республики Корея в тот же период (при населении 47,4 млн чел.) числилось 686 тыс. чел. (мобрезерв - до 4,5 млн). Кроме того, в военизированных формированиях (полиция, силы общественной безопасности, гражданская оборона) насчитывалось 3,5 млн, по 63 тыс. - в ВВС и ВМС, 28 тыс. - в морской пехоте и 4,5 тысячи - в морской полиции.

Сухопутные войска Южной Кореи (численность боевых подразделений оценивалась не менее чем в 560 тыс. чел.) включали три механизированные и 15 пехотных дивизий, а также 15 отдельных бригад (две пехотные бригады, семь бригад спецназа, три пограничные бригады и три зенитно-артиллерийские бригады), пять дивизионов ЗРК, три дивизиона тактических ракет. В случае войны Южная Корея считается способной в короткие сроки отмобилизовать еще 23 пехотные дивизии.

На вооружении южнокорейской армии находилось 12 ПУ тактических ракет «Лэнс», 2330 танков (в том числе 831-900 К-1 и 80 Т-80У, остальные - М48А5 и М48А5К, большинство танков более старых типов к 2004 г. было списано), 2880 БТР и БМП (включая 40 БМП-3), более 3500 буксируемых артсистем, 1090 САУ, 185 РСЗО кал 130 и 227 мм, 6000 минометов, 600 зенитных орудий (в основном малого калибра), свыше 310 ЗРК, 610 ПЗРК, 789 ПТРК, 1250 мобильных ПЗРК. Еще 60 танков М48А5 и 63 БТР (60 LVTP-7 и 3 AAVP-7) числилось в двух дивизиях и одной бригаде южнокорейской морской пехоты.


152-мм САУ М-1974 (иногда обозначается М-1977) на шасси с использованием узлов и агрегатов легкого танка «Тип 62». Конец 2000-х гг.

130-мм САУ М-1975 выполнена, судя по-всему, на том же шасси, что и машина на фото вверху.

122-мм САУ М-1981.

122-мм САУ М-1985 на шасси БТР «323».


Армейская авиация Южной Кореи имела 424 вертолета (из них 117 боевых). В ВВС Южной Кореи имелось семь истребительно-бомбардировочных и истребительных эскадрилий (по другим данным, авиакрыльев), а также разведывательные, учебно-боевые и поисково-спасательные подразделения, в которых насчитывалось 538 боевых самолетов. При этом в последующее десятилетие ВВС Южной Кореи постоянно модернизировались.

В ВМС Южной Кореи имелось девять подводных лодок, одиннадцать сверхмалых ПЛ, шесть эсминцев УРО, девять фрегатов УРО, 28 корветов, пять ракетных катеров, 83 противолодочных катера, 14 тральщиков, один минный заградитель, одиннадцать танкодесантных кораблей, более 20 десантных катеров, три танкера, транспорт и спасательное судно. В морской авиации числилось 21 самолет и 56 вертолетов. Еще не менее 81 патрульный и противолодочный катер были в составе морской полиции Южной Кореи.

Таким образом, к началу XXI в. КНДР имела незначительное количественное превосходство над Южной Кореей по численности вооруженных сил (если же учитывать при подсчете полицию и прочие «военизированные формирования», превосходство будет за «южанами») и по наиболее простым видам вооружения (танки и артиллерия). Однако на стороне Южной Кореи - впечатляющее качественное превосходство по всем видам вооружения (особенно по авиации, управляемым боеприпасам, средствам связи и РЭБ). Кроме того, Республика Корея имеет более современные и мощные ВМС и сильную группировку морской пехоты (в Северной Корее морская пехота вообще отсутствует). Высказывается мнение, что южнокорейские ВМС и морская пехота создавались и развивались не столько для действий против КНДР, сколько для совместных с США и Японией мер по противодействию возможным «проискам» армии и флота КНР в отношении Тайваня и спорных островов в Южно-Китайском море (различные договоры о «совместной обороне» были подписаны этими странами еще в 1950-е гг.).

При этом продолжаются разговоры о «агрессивной, милитаристской» политике КНДР. Слов нет, ракетная и атомная программы Северной Кореи вызывают определенные опасения, хотя пока даже самые дальнобойные баллистические ракеты КНДР «Нодон» и «Тэподон» способны поражать разве что Японию. Гуам и Гавайские острова, т.е. непосредственно территории США, они не угрожают. Однако и Южная Корея отнюдь не является «голубем мира».

В парламенте Республики Корея с 1950-х гг. действует так называемый «Комитет по делам оккупированных территорий», в рамках которого в Сеуле функционируют «правительства в изгнании» и губернаторы всех городов и провинций, входящих в состав КНДР, включая Пхеньян. А на всех совместных американоюжнокорейских учениях неизменно отрабатывается один и тот же сценарий возможного возобновления боевых действий против «соседей» - массированный «превентивный» удар по Северной Корее с применением стратегической авиации и крылатых ракет по основным военным и промышленным объектам, за которым следует высадка крупных морских десантов на побережье северной части Корейского полуострова как со стороны Желтого, так и Японского морей. Именно эти планы и память об Инчхонском десанте 1950 г. заставляют командование КНА развивать в первую очередь именно береговую оборону, а не флот с морской пехотой.

Северокорейская 100-мм САУ.

Северокорейская 122-мм САУ выполнена также с использованием агрегатов легкого танка «Тип 62».

30-мм (по другим данным, 23-мм) ЗСУ М-1989 на параде в Пхеньяне. «Образцом для подражания» в этом случае стала советская «Шилка». 2012 г.


И если приведенные выше цифры соотношения сил и изменялись за последнее десятилетие, то явно не в пользу Корейской народной армии, технический парк которой ветшал и сокращался, а вооружение южнокорейцев наоборот пополнялись и модернизировались, в том числе и за счет поставок из России. Так, в первой половине 1990-х гг. Южная Корея получила 80 основных боевых танков Т-80У и 40 БМП-3. Эта техника была поставлена в счет погашения валютного кредита, взятого еще М.С. Горбачевым в конце 1980-х гг. Большого смысла в принятии на вооружение современных российских танков и БМП у армии Южной Кореи, похоже, не было, но в данном случае «южане» явно действовали в интересах США: американцам требовались последние образцы вооружения «потенциального противника» для изучения и проведения комплексных учений. В зарубежных источниках отмечают, что американцы смогли получить по 2-3 образца Т-80У и БМП-3[1 По некоторым донным, в 2015 г. руководство РФ приняло решение выкупить обратно у Южной Кореи или обменять по бартерной схеме все Т-80У и БМП-5, и в Сеуле это предложение приняли.].

Хотя количество Т-80У в армии Южной Кореи было невелико, военным КНДР стоило серьезно задуматься, поскольку эти танки значительно превосходили по всем параметрам антологичные северокорейские боевые машины. О любых поставках военной техники из России после 1991 г. пришлось забыть. Встречаются упоминания о том, что некоторое количество БТТ северокорейцы сумели в 1990-е гг. приобрести в образовавшихся после распада СССР странах СНГ (называют, в частности, Казахстан, Узбекистан, Туркмению и Киргизию), но говорят в основном о взятых с баз хранения танках Т-55 и Т-62. Заявления отдельных западных экспертов о поступлении в КНДР единичных образцов танков Т-72 и даже Т-80 (для возможного копирования ряда агрегатов и узлов) также не получили подтверждения. Хотя факт покупки северокорейцами отдельных «семьдесятдвоек» не является таким уж невероятным, учитывая распространенность машин этого типа в мире. Не приобретались за рубежом и другие виды БТТ.

Только после 2010 г. на парадах в Пхеньяне показали полтора десятка БТР-80А, закупленных в России (обычно указывают, что было приобретено «не менее 20» таких бронетранспортеров), да и то, похоже, в основном с целью копирования: почти одновременно с ними на парадах стали демонстрироваться различные варианты аналогичных машин М-2010 собственного производства, внешне выглядящие как плохо «нарисованные» БТР-70/80.

Поскольку советские САУ 2С1 «Гвоздика», 2СЗ «Акация» или подобные им китайские «Тип 83» в КНДР никогда не поставлялись, при разработке аналогичных машин северо- корейцам пришлось идти своим путем. Так или иначе, практически все производимые на заводах КНДР САУ - это открытые сверху легкобронированные машины с задним расположением артсистемы. При этом используются шасси и агрегаты танков «Тип 59», «Тип 62», БТР «323» и любые орудия калибром от 100 до 170-мм.

Типы северокорейских САУ определяют за рубежом, как правило, по году первого публичного показа той или иной установки и ее калибру. Количество производимых в Северной Корее самоходных установок неизвестно, но судя по парадам в Пхеньяне и репортажам местного телевидения с различных учений, вполне может быть выпущено до сотни машин каждого известного на данный момент типа.

По опубликованной информации, 170-мм САУ установки «Коксан» (на базе танков «Тип 59») в конце 1980-х гг. даже поставлялись на экспорт в Иран и участвовали в боях на завершающей стадии ирано-иракской войны. Дальнобойность этих САУ якобы превышала таковую как у иранских М109 американского производства, так и у советских «Гвоздик» и «Акаций» армии Ирака. Считается, что в 1988 г. несколько иранских «Коксанов» были захвачены иракской армией в ходе боев на полуострове Фао, а затем использовались уже против бывших хозяев. Отдельные машины этого типа были в войсках С. Хусейна и в 1991 г., во время вторжения в Кувейт. Эксперты, которые осмотрели несколько захваченных в Ираке таких северокорейских САУ, констатировали, что они характеризуются ненадежной работой двигателей и ходовой части, перегруженностью шасси, низким качеством и ресурсом стволов артсистем и кустарным уровнем изготовления ряда узлов и агрегатов.

Отсутствие современных ЗСУ и мобильных ЗРК советского/российского производства (за исключением небольших партий ЗСУ-57-2 и «Стрела-10» на шасси МТ-ЛБ) заставляет северокорейцев выпускать подобные системы самостоятельно. Правда, их общее количество относительно невелико, а боевая эффективность (особенно это касается средств обнаружения воздушных целей) осталась на уровне 1950-1960-х гг., что сейчас уже совершенно неприемлемо.

Недостаток современных средств ПВО в КНА стремятся восполнить за счет производства буксируемых артсистем, а также насыщения войск большим количеством ПЗРК (производимые в КНДР копии «Стрел» и «Игл»), зенитных пулеметов и малокалиберных зенитных установок. Так, северокорейцы с 1980-х гг. устанавливают на все свои танки 14,5-мм зенитные пулеметы. Насколько эти меры будут оправданы в случае возобновления боевых действий, неизвестно.

Что касается производства танков, то, учитывая большое количество морально устаревших танков[2 Нопример, Т-34-85 до сих пор используются в КНДР как мобильные и неподвижные огневые точки в укрепрайонах, для «обозначения противника» на учениях и для подготовки резервистов частей местного так называемого «Рабоче-крестьянского красного ополчения», оно же - «Нерегулярные вооруженные силы трудовой партии Кореи».], северокорейцы решили скопировать самый современный из находящихся у них на вооружении образцов - средний Т-62. Правда, специалисты до сих пор гадают, насколько отличается от оригинала в худшую сторону воспроизведенная в КНДР 115-мм пушка У-5ТС и какую номенклатуру боеприпасов для нее выпускают в Северной Корее. Качество прицелов и оптики местного производства традиционно характеризуется как «крайне низкое».

Так или иначе, количество произведенных с конца 1980-х гг. в КНДР Т-62 было невелико и вряд ли превышало 150-200 экз.

В КНДР этот танк получил название «Чхонма»[3 В КНДР с конца 1950-х гг. существует ток называемое «Движение Чхолимма», или «Движение трех революций» технической, технологической и культурной, практически полный аналог стахановского движения времен СССР. Эмблемой движения является летящий конь, которого оседлали рабочий-сталевар и колхозница; «Чхонма» - тот самый «крылатый конь трех революций».], или «Чхонма-хо». Последующие варианты отличались в основном частными усовершенствованиями, связанными с вооружением и защитой, но в целом представляли собой все ту же базовую конструкцию.

ЗРК «Стрела-10» на параде в Пхеньяне. 2000-2005 гг.

Танки «Чхонма-хо I» на парадах в Пхеньяне. 2000-2015 гг.

Вариант танка «Чхонма-хо» с бортовыми экранами и элементами ДЗ, установленными на задней части башни. 


В начале 1990-х гг. промышленность КНДР представила еще более радикально модернизированный «Чхонма-хо». Можно предположить, что этот вариант в основном соответствовал советскому Т-62М. Новый танк получил бортовые экраны, комбинированную броню лобовой части корпуса и башни и ящики ЗИП на башне, также игравшие роль дополнительной защиты. Основное оружие не изменилось. Точно неизвестно, производилась ли эта модификация «с нуля», или же таким образом после капремонта переоборудовали уже имевшиеся машины, в том числе советского производства. Количество данных танков на вооружении Корейской народной армии оценивается в 100-150 ед. Интересно, что образцы, показанные в разные годы, отличались между собой отдельными деталями.

Однако даже радикально усовершенствованный вариант базового Т-62 стал лишь полумерой, и с 2002 г. в КНДР начали разработку нового танка, известного на Западе как М-2002, или «Покпхун» («Шторм»), По утверждениям ряда источников, северокорейцы предприняли попытку скопировать советский Т-72 и хоть как-то «подтянуть» свое очень среднее танкостроение к мировому уровню. Но в условиях жесточайшего экономического кризиса и международной блокады, в которой находилась страна, разработка шла медленными темпами, характерной чертой новой машины стало применение шестикатковой ходовой части, однако , судя по всему, на первых вариантах были установлены башни по типу последних вариантов «Чхонма-хо» и, возможно, применена аналогичная комбинированная броневая защита корпуса.

В 2010 г. новому вождю КНДР Ким Чен Ыну во время посещения 105-й гвардейской Сеульской танковой дивизии продемонстрировали очередной вариант М-2002, который известен в литературе как «Сонгун» («Оружие революции» - термин из арсенала местного молодежного коммунистического движения). Внешне он более всего напоминает китайский «Тип 85» - на удлиненном шестикатковом шасси в несколько увеличенной по высоте башне (увеличен ли диаметр погона, неизвестно) устанавливается все та же 115-мм пушка. Продемонстрирован вариант этого танка с установленными в лобовой части башни блоками динамической защиты.

Но даже сегодня о последних северокорейских танках сведений немного. Поэтому привести точные данные о всех существующих вариантах этих машин и их вооружении, броневой защите и силовых установках довольно затруднительно. Но если северокорейцы действительно ставили перед собой задачу копирования Т-72, то они с ней явно не справились, поскольку ни 125-мм пушки, ни нового двигателя даже самые современные образцы боевых машин так и не получили. Их производство идет явно замедленными темпами. Количество состоящих на вооружении машин оценивается, от силы, в сотню штук (на парадах в Пхеньяне никогда не демонстрировалось более 40 танков М-2002).

Корейский полуостров до сих пор считается одной из наиболее «горячих» точек планеты с учетом возможного развязывания масштабной войны. В Вашингтоне и Сеуле полагают, что в случае возобновления боевых действий Пхеньян, в конечном итоге, потерпит военное поражение, но только после того, как весь юг Кореи превратится в руины, а Япония, на которую КНДР неизбежно обрушит ракетные удары, понесет весьма серьезные потери.

Танки «Чхонма-хо» последних вариантов на параде в Пхеньяне.

Вариант танка М-2002, который западные эксперты называют «Сонгун».


Танки М-2002 «Покпхун», показанные на парадах в Пхеньяне в 2013-2015 гг.


Американские военные эксперты полагают, что сдержать масштабное наступление Корейской народной армии на юг будет невозможно, даже при условии, что запаса ГСМ всех видов у северокорейцев (по данным на конец 1990-х гг.) хватит от силы на 9-12 суток боевых действий, все автодороги Южной Кореи будут наглухо забиты частным автотранспортом, а армия Южной Кореи и 8-я американская армия имеют огромное количество современных противотанковых средств, включая боевые вертолеты. Высказывается мнение, что даже применение американцами тактического ядерного оружия в данном случае не гарантирует легкой победы.

Пока же можно констатировать, что боевые действия в Корее могут быть возобновлены, например, в тот момент, когда в КНДР испытают баллистическую ракету, способную поразить цели на тихоокеанском побережье США или создадут ядерную боеголовку, пригодную к установке на ракеты местного производства (не исключено, что эти два фактора могут совпасть). Но до этого, судя по всему, еще очень далеко. Пока руководство КНДР не склонно смягчать свои позиции на международной арене.

С одной стороны, в последнее десятилетие в КНДР наблюдалось некое подобие экономических реформ, когда, например, местному партийному руководству разрешили открывать совместные с Южной Кореей и КНР производства, а страна стала более доступной для иностранных туристов. С другой стороны, жизнь большей части населения практически не улучшилась, а жесткая военная риторика руководства страны остается, в целом, неизменной. Поэтому прогнозировать, как будут развиваться события на Корейском полуострове, довольно сложно.

Использованы фото из архива автора и из общедоступной сети Интернет.


Михаил Петров

Керчь, Героевское: Эльтиген - огненная земля


9 октября 1943 г. на западной оконечности Таманского полуострова - восточном берегу Керченского пролива - победно завершилась Новороссийско-Таманская наступательная операция (начавшаяся 10 сентября 1943 г.), в результате которой от фашистов была полностью освобождена Кубань (Краснодарский край), что также означало победное завершение битвы за Кавказ. На «повестку дня вышло» освобождение Крыма. Начало ему было положено в ночь на 1 ноября 1943 г.

В поселке Эльтиген южнее Керчи (ныне - поселок Героевское, самый южный район Керчи) был высажен десант численностью 2,5 тыс. бойцов. К рассвету они преодолели упорное сопротивление врага и, освободив поселок от фашистов, захватили плацдарм 5 км по фронту и 2 км в глубину. Это было начало Керченско-Эльтигенской десантной операции. Плацдарм впоследствии получил название «Огненная земля»; бои на нем продолжались 36 дней.

Эльтигенцы входили в состав 18-й армии (командующий - генерал-лейтенант К.И. Леселидзе, начальник политотдела - полковник Л.И. Брежнев) Северо-Кавказского фронта (командующий - генерал-полковник И.Е. Петров).

Гитлеровцы попытались сбросить десантников обратно в море, направили против них танки и авиацию, подтянули к Эльтигену резервы. Воспользовавшись этим, в ночь на 3 ноября 1943 г. северо-восточнее Керчи высадился еще один десант.

В настоящее время люди, направляющиеся из материковой России в Крым на автомобиле или на поезде, проезжают по Таманскому полуострову, через поселок Ильич и заезжают на косу Чушка (перед началом которой стоит скромный памятник в честь победного завершения битвы за Кавказ 9 октября 1943 г.). Далее проезжаем 10 км по косе до порта Кавказ, где грузимся на паром, который переправляет нас в Крым. С косы Чушка и с парома видим Керченский пролив и северо- восточный берег Керченского полуострова.

Сейчас тут мирно ходят торговые суда, функционирует Керченская паромная переправа. А в начале ноября 1943 г. здесь шли десантные суда и катера Азовской военной флотилии, а на крымский берег отправлялись в атаку воины 56-й армии (командующий - генерал-лейтенант К.С. Мельник) Северо-Кавказского фронта. К 4 ноября они преодолели примерно 3 км и с боями стали продвигаться дальше вглубь полуострова, подходя к тогдашней Керчи с севера-востока.

Им удалось захватить плацдарм глубиной порядка 10 км, отбив у врага выступ между Керчью и Азовским морем, и закрепиться на этом рубеже. После этого приказом ставки от 15 ноября 1943 г. Северо-Кавказский фронт, как выполнивший свою задачу, был расформирован, а на базе 56-й армии и управления Северо-Кавказского фронта создана Отдельная Приморская армия, командование которой принял генерал И.Е. Петров. В подчинение новой армии перешел и Эльтигенский десант. В начале ноября действия 56-й армии северо-восточнее Керчи заставили фашистов в районе Эльтигена приостановить контратаки и перейти к обороне.

Обелиск Славы на горе Митридат.


Под огнем врага, преодолевая минные заграждения, корабли и катера Новороссийской военно-морской базы доставляли на «Огненную землю» подкрепления, боеприпасы и продовольствие, а обратно забирали раненых. Однако противник, имея большое количество торпедных катеров и вооруженных пушками быстроходных барж, установил жесткую морскую блокаду Эльтигена, прорвать которую так и не удалось. 9 ноября наращивание сил на плацдарме и снабжение десантников морем фактически прекратилось (до этого удалось перебросить свыше 9 тыс. бойцов, некоторое количество пушек, минометов, противотанковых ружей). Только летчицы 46-го гвардейского Таманского женского бомбардировочного полка под командованием майора Е.Д. Бершанской на своих тихоходных По-2 но ночам с малой высоты сбрасывали десантникам грузы вплоть до ночи на 6 декабря.

В конце ноября 1943 г. Отдельная Приморская армия северо-восточнее Керчи перешла к обороне.Требовалось закрепиться на захваченном плацдарме и накопить силы для дальнейшего наступления. Фашисты решили этим воспользоваться и уничтожить Эльтигенский плацдарм. Утром 4 декабря после сильной артподготовки они пошли в наступление и к вечеру 6 декабря смогли прорвать оборону. Тогда было принято решение прорываться на север, в сторону Керчи, на соединение с войсками Отдельной Приморской Армии.

В ночь с 6 на 7 декабря около двух тысяч десантников, включая примерно 200 легкораненых, совершили почти 15-км переход и утром внезапной атакой заняли гору Митридат (тогда это была южная окраина Керчи, ныне - почти центр города), овладев южной окраиной Керчи. Появление здесь наших войск стало для немцев неожиданным и поначалу вызвало панику в их рядах. Командование Отдельной Приморской армии утром 7 декабря направило силы на прорыв к эльтигенцам, в помощь были высажены два батальона морской пехоты. Но все же большего успеха достичь не удалось. Еще четыре дня десантники вели бои в Керчи; в ночь с 10 на И и с И на 12 декабря оставшихся в живых бойцов (несколько сотен) эвакуировали.

Но жертвы эльтигенцев не были напрасными. Отдельная Приморская армия продолжала твердо удерживать плацдарм шириной примерно 7-8 км и глубиной около 10 км на выступе северо-восточнее Керчи между ней и Азовским морем. Простые бойцы называли его «Малой землей» - по аналогии с Новороссийском или «Огненной землей» - по аналогии с Эльтигеном. Бои на его рубежах шли вплоть до апреля 1944 г.

Мотобот, потопленный во время боев за Эльтиген, после войны был поднят со дна моря, восстановлен и водружен на пьедестал к 35-й годовщине Керченско-Эльтигенской десантной операции.

Палубная 45-мм автоматическая зенитная пушка СМ-21.

Диорама «Десант».

Палубная зенитная установка с 12,7-мм пулеметом ДШК.

Один из памятников и памятных знаков на местах братских захоронений Эльтингенцев, последнее из них датировано 2008 г.


Керченская «Малая земля» отвлекала силы противника с севера Крыма, с Перекопского перешейка, на который 8 апреля 1944 г. начали наступление войска 4-го Украинского фронта. 11 апреля Отдельная Приморская армия перешла в решающее наступление и освободила Керчь. К 16 апреля почти весь Крым был очищен от оккупантов, за исключением Севастополя, который освободили 9 мая 1944 г.

На горе Митридат установили Обелиск Славы - трехгранную стелу высотой 24 м, у подножия которой разместили три 76-мм пушки ЗИС-З. Обелиск был открыт 8 августа 1944 г. и стал первым памятником на территории СССР, посвященным Великой Отечественной войне, а сейчас является одним из главных символов Керчи. К нему ведет Большая митридатская лестница (более 400 ступеней, сооружена в 1830-х гг.); она начинается недалеко от площади Ленина в центре Керчи.

Теперь направимся туда, где в ночь на 1 ноября 1943 г. началось освобождение Крыма от фашистских захватчиков, - в бывший Эльтиген (ныне - южный район Керчи), поселок Героевское.

Двигаемся по шоссе Героев Эльтигена до мемориальной стелы-указателя «Эльтиген. Огненная земля». Сворачиваем на дорогу, что примыкает слева, и спускаемся в Героевское. В развилке улиц Генерала Косоногова и Галины Петровой установлен памятный знак на братской могиле эльтигенцев, а между улицей Генерала Косоногова и береговой линией - памятник-пирамида. Рядом с ним находится памятник-мотобот. Он был потоплен во время боев за Эльтиген, после войны поднят со дна моря, восстановлен на судостроительном заводе «Залив» (недалеко от Героевского) и водружен на пьедестал в 1978 г. - к 35-й годовщине Керченско-Эльтигенской операции. Здесь же можно осмотреть небольшую экспозицию корабельного вооружения и авиационных бомб.

Напротив нее, через улицу Генерала Косоногова - скромное здание музея Истории Эльтигенского десанта. Основу его экспозиции составляют фотографии, документы, вещи и предметы амуниции героев Эльтигена и других боев за Керчь, образцы вооружения, боеприпасов, военного снаряжения и оборудования, найденные на местах боев. Представлены модели мотобота и торпедного катера, а также диорама, изображающая высадку десанта и штурм фашистских позиций. В первом зале имеется экран, на котором отображаются выполненные с помощью компьютерной графики схемы различных этапов Керченско-Эльтигенской десантной операции.

Через несколько сотен метров от здания музея - небольшая площадь, на которой стоят еще один памятник и несколько памятных знаков на местах братских захоронений эльтигенцев. Недалеко от нее находятся бывшие госпиталь и операционная 120-го гвардейского отдельного медсанбата 117-й гвардейской стрелковой дивизии. Это два небольших бетонных полуподвальных помещения, в одном из которых можно увидеть нары в два яруса, в другом - металлическую кровать.

Теперь поднимемся по склону холма к главному памятнику эльтигенцам, выполненному в виде паруса. Его видно и с дороги, что ведет от шоссе Героев Эльтигена в Героевское, и с многих точек поселка. Можно предположить, что высота памятника более 20 м. У подножия «паруса» - барельеф с изображением идущих в атаку бойцов, памятные доски с перечислением частей и соединений, принимавших участие в десанте, и имен Героев Советского Союза, получивших это высокое звание за бои на «Огненной земле».

Фрагменты экспозиции Музея истории Эльтигенского десанта.

ДОТ, в котором с 1 ноября по 6 декабря 1943 г. размещался командный пункт полковника В.Ф. Гладкова, руководившего действиями Эльтигенского десанта. Вид с фронта.


Госпиталь (вверху) и вход в операционную десантников.


Как уже говорилось, в музее Истории Эльтигенского десанта имеется диорама. В центре ее - захват вражеского ДОТа. Он сохранился до сих пор и расположен недалеко от «паруса» на том же склоне холма. Изначально этот ДОТ был немецким, захвачен десантниками в первую ночь операции, а затем в нем размещался командный пункт командира 318-й Новороссийской горно-стрелковой дивизии полковника В.Ф. Гладкова. Он прибыл на плацдарм днем 1 ноября 1943 г. и осуществлял руководство действиями десанта вплоть до ухода из Эльтигена и эвакуации с горы Митридат.

Что касается устройства ДОТа. Трудно сейчас определить, чем он был изначально вооружен. Можно только сказать, что ориентирован он был на ведение и фронтального, и флангового огня. Вход внутрь осуществляется по лестнице, примыкающей к тыловой стене, начало лестницы - на уровне крыши. Внутри ДОТа, помимо входного коридора (параллельного лестнице), еще три помещения: основное - огневая комната и слева от нее - два вспомогательных. В тыловом углу основного помещения имеется вентиляционный канал на крышу.

Осталось сказать, что музей Истории Эльтигенского десанта работает с 11 до 18 часов, каждый день, кроме понедельника. ■

Боевые машины десанта БМД-2 перед погрузкой на большой десантный корабль «Цезарь Куликов». Новороссийская военно-морская база, 18 августа 2016 г.


Фото Д. Пичугина


Оглавление

  • Техника и вооружение 2016 11
  • «АРМИЯ-2016» для народа и его армии
  • Специальное учение материально-технического обеспечения в Южном военном округе
  • Т-34: так все-таки легенда или нет? Часть 2 Вполне закономерная замена или все же ошибка?
  • Автомобили-зенитки Вооруженных сил Латвии
  • 152-мм пушка-гаубица Д-20 Часть 1 Эволюционная революция
  • Бронетанковая техника КНДР 1949-2016 гг Часть 2. Шестьдесят лет в окопах
  • Керчь, Героевское: Эльтиген - огненная земля