Техника и вооружение 2016 09 (fb2)


Настройки текста:




Техника и вооружение 2016 09

вчера • сегодня • завтра

Сентябрь 2016

На 1-й стр.обложки

фото В. Изъюрова.


Фоторепортаж Василия Изъюрова и Федора Смирнова

Визит в Арзамас



Демонстрация водоходных качеств БТР-82А в испытательном бассейне.


Демонстрация комплекса вооружения БТР-82А.


Л'ТР июля 2016 г. руководство ООО «ВПК» £ I организовало пресс-тур для представителей СМИ. В ходе посещения Арзамасского машиностроительного завода журналистам был показан сборочный конвейер БТР и СТО «Тигр», а также прошла презентация техники ООО «ВПК» - БТР-80, БТР-80А, БТР-80К, БРЭМ-К, УНШ-10, БТР-82А, «Тигр М», СБМиАСН.

В испытательном бассейне предприятия состоялась демонстрация проверки водоходных качеств бронетранспортеров БТР-80 и БТР-82А, а на заводском полигоне - ходовых качеств БТР-82А и автомобилей «Тигр». Кроме того, имелась возможность ознакомиться с этапами подготовки комплекса вооружения БТР-82А к стрельбе.

На испытательной трассе полигона в Кожино можно было принять участие в тестдрайвах автомобилей семейства «Тигр» и бронетранспортеров БТР-82А и БТР-80.

Бронеавтомобили «Тигр-М» на испытательном полигоне.










Бронетранспортеры БТР-82А.

Бронетранспортер БТР-82А


Фото В. Изъюровэ.


Максим Коломиец

От танковых отрядов к танковым войскам



Сто лет назад, 15 сентября 1916 г., в ходе сражения на реке Сомма вышли в бой первые 32 британских танка Mk I. Успех их разрозненной атаки на фронте протяженностью около 15 км был чисто местным, хотя и довольно заметным на фоне «бесплодия» предшествующих британских атак на том же участке.

Как бы ни хотелось многим исследователям доказать собственное «национальное» происхождение танка, факт остается фактом - новое боевое средство громко заявило о себе на поле боя в лице неуклюжих британских «ромбовидных» Mk I. Прямыми их наследниками стали и Mk IV, обеспечившие первый настоящий триумф танков у Камбрэ в ноябре 1917 г., и Mk V, с которыми британский Танковый корпус закончил Первую мировую войну. Лучшим танком Первой мировой войны по праву стал французский «Рено» FT, но представление о ранних годах танков останется связано с быстро устаревшими «британскими ромбами», именно их профиль попадет на эмблемы бронетанковых войск многих стран.

Немаловажную роль сыграли эти танки и в истории отечественных танковых войск. После войны «ромбовидные» Mk V в числе других танков попали в Россию для борьбы с Красной Армией, но вскоре (уже в виде трофеев) стали основой первых красных танковых отрядов.

И тут стоит вспомнить менее громкий юбилей. 11 июля 1946 г. появился Указ Президиума Верховного Совета СССР, гласивший: «Учитывая особо важное значение танковых и механизированных войск и их выдающиеся заслуги в Великой Отечественной войне, а также заслуги танкостроителей в оснащении Вооруженных Сил бронетанковой техникой установить ежегодный праздник - ДЕНЬ ТАНКИСТОВ». 70 лет назад, в сентябре 1946 г., День танкистов отмечали впервые.

Такое сочетание дает хороший повод вспомнить о том, как, собственно, начинались советские танковые войска.

Одно из первых фото британского танка Mk I, появившихся в русской прессе. «Танка» успела потерять в бою одно колесо «хвоста». В газетах и журналах tank переводили также как «лохань».


«Подарок» Антанты

Хорошо известно, что до революции союзники не передали России ни одного танка, хотя русские представители обращались с такими просьбами и даже начали соответствующие переговоры.

О появлении «танков» в Великобритании русское военное руководство узнало еще до первого их выхода в бой. Представители Англо-русского правительственного комитета были приглашены на демонстрацию первого британского танка, получившего обозначение Mk I. Любопытно, что в целях сохранения тайны создания нового оружия британцы распространяли слухи, что выполняют заказ... Русской армии на «полевые емкости для воды»[1 Справедливости ради надо сказать, что сначала хотели упомянуть Месопотамию, но ее британцы практически потеряли к концу 1915 г. воздуху, им предстоит колоссальная будущность».].

При перевозке первых танков Mk I на них писали кириллицей «Осторожно. Петроградъ» - правда, неграмотно, что показывало непричастность к этой акции никого из русских представителей.

Тем не менее, русские военные агенты регулярно сообщали на родину сведения о британских и французских танках и их применении. Но переговоры о передаче нового боевого средства России шли медленно: британцы и французы сами остро нуждались в нем на Западном фронте мировой войны.

Зато после перемирия «высвободившиеся» танки отправляли в Россию, уже охваченную Гражданской войной. Британцы сформировали для этого специальные отряды танков Mk V, Mk А «Уиппет» и Mk В, а французы отправляли свои «Рено» FT. Британские и французские танки действовали на Северном, Северо-Западном (Юденич), Южном (Деникин, Врангель) фронтах, французские «Рено» попали даже на Дальний Восток.

Отметим, что в России поначалу к новому боевому средству прямо применяли английское условное «tank» либо переводили его как «лохань». Слово «танк» утвердилось у нас окончательно как раз в годы Гражданской войны, когда с этими машинами пришлось иметь дело непосредственно (некоторое время использовался и женский род - «танка»).

Красная Армия получила танки в виде трофеев. Главнокомандующий вооруженными силами Республики С.С. Каменев отмечал, что на 1920 год«трофейные танки почти что создали у нас этого рода технические средства борьбы ». Именно в этом году в Красной Армии и появились первые танковые подразделения.

Командующий Донской армией ВСЮР генерал В.И. Сидорин у эшелона с британскими танками. Танк типа «Композит» с бортовым номером 9186 снабжен русским «триколором» (в носовой части). Лето 1919 г. В Русской Армии Врангеля этот танк получил имя «Дерзкий».

Танк Mk V «Генерал Дроздовский» и его экипаж во время ремонта в Таганроге. 1919 г.

МК-А «Уиппет» №А371 «Сфинкс» из состава 2-го танкового отряда Русской армии, захваченный красными. Станция Снигиревка, конец сентября или начало октября 1920 г. На танке сидят (слева направо): член РВС Южного фронта С.Гусев, командующий фронтом М. Фрунзе и Д. Карбышев


В Красной Армии

Первые танковые отряды Красной Армии начали формироваться по инициативе начальника и комиссара бронечастей 9-й армии Кавказского фронта П. Вершинина.

Стоит привести список танков, взятых частями 9-й армии в Новороссийске (по состоянию на 22 апреля 1920 г.):

«Танки типа У:

№9139, 9/95, 9283, 9418, 9340, 9185 - означенным танкам проведен средний ремонт, находятся вполне исправными и на ходу.

№9387, 9118, 9020, 9431, 9024, 9277 - танки были на работе, требуют полной перечистки.

№9301, 9056, 9038, 9199 и танки типа А №268,288 - танки, вытащенные с моря в сентябре 1919 года без смазки простояли на платформах, а потому требуют тщательного пересмотра, а моторы капитального ремонта.

Всего танков 18 штук».

Нетрудно понять, что «танками типа V» были тяжелые Mk V, «типа А» - средние Mk А «Уиппет». Естественно, приходилось решать проблему обучения экипажей и техников. В апреле 1920 г. в Екатеринодаре на базе трофейного имущества (здесь ранее размещалась Школа английских танков, готовившая танкистов для Вооруженных Сил Юга России) Вершинин приказал развернуть ускоренные курсы по подготовке танкистов из числа экипажей бронеавтомобилей, рассчитанные на 136 часов. Обучение вели восемь бывших офицеров-танкистов деникинской армии, обученных, в свою очередь, английскими инструкторами. 1 мая 1920 г. Вершинин докладывал в Москву:

«Танковые отряды сформированы наполовину, состав по 100 человек, три танка и два броневика в каждом. Формирование отрядов предполагается закончить 18 мая. Временные штаты танковых отрядов утверждены командармом 9 под № 1 и 2».

Следует отметить, что среди будущих красных танкистов имелись люди, знакомые с танками не понаслышке. Например, в одном из документов сообщалось, что танкист «Евгений Киршфсльд в течение двух лет командовал танковым отрядом в германской армии (на Западном фронте)»(занятное утверждение, если учесть, что германский рейхсвер применял танки на фронте всего около семи месяцев 1918 г.).

На основании приказа по управлению бронечастей 9-й армии инженерами Лауденбахом, Давидовичем и заведующим танковым отделом армии Фотьяновым были разработаны «Временное краткое наставление для действий танков в бою», «Положение о танковых отрядах» и «Инструкция отряду танков». В этих документах, утвержденных командующим Кавказским фронтом В. Гиттисом, определялись боевые задачи танков, обязанности членов экипажа, а также содержалась информация об эксплуатации и ремонте боевых машин. Например, среди прочей информации, в пункте 53 «Инструкции отряду танков», говорилось:

«Ввиду особо сложных условий работы, для поддержания духа и восстановления сил, танкисты получают ежедневно 200 граммов водки (крепостью 30%) или соответствующее количество спирта или виноградного вина».

В апреле 1920 г. несколько трофейных танков отправили в Москву. Согласно сведениям Главного военно-инженерного управления на 1 мая 1920 г.,«два танка прибыли на станцию Москва-Александровская, один танк в ремонте на броневом заводе, 1-й танковый отряд формируется при запасной автоброневой бригаде».

Еще одним центром формирования танковых отрядов Красной Армии стал Смоленск, куда в середине мая из Москвы прибыл 1-й танковый отряд. Здесь под руководством начбронечастей Западного фронта Г. Сорокина-Ражева структура танкового отряда была опробована в ходе полигонных испытаний. По их результатам разработали «Штат и табель танкового автоброневого отряда», утвержденные приказом Реввоенсовета Республики №905/160 от 28 мая 1920 г.

Танк Mk V Вооруженных сил Юга России с именем-девизом «За Единую Россию». Лето 1919 г., под Царицыном.

Красноармейцы на танке Mk V №9358 с именем «За Русь Святую», захваченном на Каховском плацдарме 14 октября 1920 г.

9 октября штаб 51-й дивизии направил в Москву телеграмму: «Самый большой танк «За Русь Святую», подбитый на Каховском плацдарме, исправлен и пущен в ход. 51-я дивизия, отвечая на товарищеский привет московского пролетариата, посвящает этот танк московскому пролетариату и переименовывает в «Москвич-пролетарий».

Эшелон с танками Mk V перед отправкой в Школу английских танков в Екатеринодаре. Второй танк справа имел бортовой номер 9558. Лето 1919 г.


Согласно этому штату, отряд состоял из трех танков. Учитывая ограниченные маршевые возможности танков и в целях сохранения моторесурсов, отряду придавался свой железнодорожный состав. По штату, отряд насчитывал 81 человека (из них 58 в боевых подразделениях и 23 в подразделениях обслуживания), три легковых, четыре грузовых автомобиля, автоцистерну и автокухню, три мотоцикла, а также - паровоз, 29 вагонов и платформ (из них три большегрузных для перевозки танков).

В мае-июне 1920 г. из Екатеринодара в Москву прибыли два танковых отряда - 2-й и 3-й, причем 2-й отряд сразу же отправили на Западный фронт. Из акта об осмотре 3-го отряда от 19 июня 1920г.:

«Танк №9418 серия Б - двигатель №16612 марки «Рикардо», вооружение - 1 57-мм орудие и 5 пулеметов;

Танк №9283 серия Б - двигатель №18511 марки «Рикардо», вооружение - 1 57-мм орудие и 5 пулеметов;

Танк №9192 серия Б - двигатель №22015 марки «Рикардо», вооружение - 1 57-мм орудие и 5 пулеметов».

Можно видеть, что отряд состоял из трех танков Mk V в варианте «Композит» (он же «гермафродит») - с одним пушечным и одним пулеметным спонсоном.

Танк Mk V с бортовым номером 9147 и именем «Белый солдат» в Северо-Западной Белой армии. Ноябрь 1919 г.

Группа командного состава тяжелой флотилии Отдельной эскадры танков сфотографировалась у танка Mk V (танка типа Б) с иным именем - «Красноармеец». Москва, 1925 г.


На западе

Первое боевое применение вновь сформированных танковых отрядов Красной Армии на Западном (польском) фронте было не совсем удачным. Рано утром 4 июня 1920 г. колонна польской пехоты с артиллерией прошла с помощью проводников из местных жителей лесами незамеченной и неожиданно вышла в тыл частей 30-й бригады 10-й стрелковой дивизии 16-й армии у деревни Столпище. Находившиеся в деревне броневики 7-го и 35-го бронеотрядов (всего четыре машины - два «Фиата», «Гарфорд» и «Ланчестер») попытались прикрыть отход своих частей и вступили в бой с поляками. Однако из-за неразберихи и плохого состояния дорог атака была неудачной: два броневика поляки подбили артогнем, один опрокинулся при маневрировании (все три машины достались полякам).

Танк Mk А №322 с именем «Стенька Разин» (из состава 1-го танкового отряда), находившийся при штабе 30-й бригады, был выдвинут для поддержки броневиков:

«Получив распоряжение выйти в бой и двинувшись по шоссе, а затем большаком, не доезжая до Столпище 1,5 версты принял бой с противником.

Бомбами с аэроплана противника, летевшего низко, был поврежден пулемет танка. Во время обстрела артиллерийским огнем, у танка при повороте заглох левый мотор, и танк встал на месте.

Видя безвыходность положения, прислуга, сняв замки с пулеметов, стала отходить вместе с пехотным прикрытием танка ввиду превосходства противника. Артиллерийскими попаданиями танк был разбит».

Следует сказать, что с польской стороны это был короткий рейд, своего рода «разведка боем». После столкновения с красными польские части отошли на свои прежние позиции. Кстати, поляки в своих донесениях не упоминали о танке, называя его «большим броневиком». Они сумели вывести в тыл три броневика и несколько автомашин, а вот до «Уиппета» не добрались. Впоследствии танк был разобран красными и по частям перевезен в Могилев.

Месяц спустя, 4 июля 1920 г., 2-й автотанковый отряд под командованием А. Моргуленко (три танка Mk V) придали 33-й Кубанской стрелковой дивизии 15-й армии. Дивизии поставили задачу прорвать укрепленную позицию поляков в районе станции Зябки. Кроме танков в атаке должны были участвовать 14-й автоброневой отряд (три броневика) и бронепоезд №8. Все бронечасти были сосредоточены на участке 293-го стрелкового полка, наносившего удар вдоль шоссе Полоцк-Молодечно.

В советской историографии этот бой представляется как первое боевое применение танков войсками Красной Армии, причем всегда особо отмечалось, что оборону поляков, состоявшую из двух линий окопов и проволочного заграждения в четыре ряда, успешно прорвали. На самом деле все обстояло несколько иначе.

Для достижения внезапности применения танки подвезли к фронту на замаскированных железнодорожных платформах и выгрузили на станции Зябки. Исходные позиции для атаки заняли в ночь с 3 на 4 июля. Танки получили задачу прорвать проволочные заграждения и, подавив огневые средства противника, поддержать наступление своей пехоты.

Бронеотряду следовало наступать по шоссе и совместно с конницей развивать успех в глубину. На бронепоезд возлагалась задача поддержать огнем наступление танков и броневиков.

На деле все получилось не совсем так, как планировалось. Артиллерийская подготовка, проведенная утром 4 июля артиллерией 33-й дивизии, не смогла подавить польские батареи, что затруднило развертывание танков. Кроме того, болотистая местность допускала движение танков только по дороге. Один, съехав с нее, застрял в болоте, а второй сломался. Только третий танк с трудом достиг проволочных заграждений и, прорвав их, вышел к первой линии окопов. К этому времени польская пехота, узнав о прорыве фронта конницей красных севернее станции Зябки и боясь окружения, покинула окопы и стала отходить на восток.

Автобронеотряд вместе с подразделениями конной разведки 98-й стрелковой бригады был введен в бой с большим опозданием, и вместо прорыва в глубину ограничился поддержкой огнем единственного танка и пехоты.

В полном объеме со своей задачей справился только бронепоезд, в течение всего боя исправно поддерживавший огнем атакующие части и оттянувший на себя часть огня польских батарей. Справедливости ради следует отметить, что задача, поставленная 33-й стрелковой дивизии, в этом бою была выполнена.

Трофейный Mk V с красной звездой в носовой части на улице Новороссийска. Весна 1920 г. Видимо, танк имел бортовой номер 9195.

Танки Mk V проходят ремонт. Фото позволяет хорошо рассмотреть детали ходовой части «британского ромба».

Колонна танков Mk V на Красной площади в ходе парада 1 мая 1930 г. На лобовом листе - тактический знак в виде круга с цифрами, введенный в 1929 г.

Колонна танков Mk V проходит по Красной площади на параде 1 мая 1928 г. В носовой части танка виден батальонный тактический знак в виде треугольника.


Форма и содержание

На основании опыта этого боя в штат и табель отряда пришлось внести изменения. В июле 1920 г. в состав танкового отряда дополнительно ввели специальную команду, предназначенную для прикрытия боевых машин в бою - 30 пехотинцев с двумя пулеметами «Льюис».

Приказом РВСР №1458/259 от 6 августа 1920 г. в штат танкового автобронеотряда, утвержденного приказом №905/160, вносились изменения. Теперь количество танков в отряде увеличили до четырех, причем особо оговаривалось, что может быть «по два однотипных» - например, два Mk V и два Mk А. В то же время могло быть и четыре одинаковых машины. Доведение числа боевых машин до четырех вызывалось двумя причинами - необходимостью повысить огневые возможности отряда и возможностью действовать взводами по два танка. Однотипностью танков в отряде предполагалось достичь сохранения силы удара при повреждении одного из них, возможности эвакуации поврежденного танка другим и упрощения обслуживания. Соответственно, увеличивалось и количество вспомогательной техники: теперь в отряде числилось четыре легковых и четыре грузовых автомобиля, две автоцистерны, четыре мотоцикла, шесть самокатов (велосипедов) и автокухня. Увеличивалось и количество личного состава: 113 при укомплектовании Mk V и 109 - Mk А. При этом численность личного состава во вспомогательных подразделениях была одинаковой - 34 человека. Позже появилось и дополнение для отрядов, вооруженных «Рено», - они должны были иметь 89 человек, из них 55 - в боевых подразделениях.

Состав танковых автобронеотрядов РККА по состоянию на 15 ноября 1920 г. выглядел следующим образом:

«1-й танковый автоброневой отряд (Южный фронт):

танк «Рикардо» 1Б (Большой первый. - Прим, авт.) - №9185;

танк «Рикардо» 2Б - №9085;

танк «Рикардо» 10Б - №9153.

2- й танковый автоброневой отряд (Южный фронт):

танк«Рикардо»4Б (бортовой номер неизвестен);

танк «Рикардо» 5Б (бортовой номер неизвестен);

танк «Рикардо» 9Б - №9050;

танк «Рикардо» №9387.

3- й танковый автоброневой отряд (Южный фронт):

танк «Рикардо» 6Б - №9418;

танк«Рикардо» 7Б - №9283;

танк «Рикардо» 8Б - №9192;

танк«Тейлор»«Сфинкс» (трофейный) №А 371.

4- й танковый автоброневой отряд (Южный фронт):

танк «Рикардо» №9336; танк «Рикардо» №9066;

танк «Рикардо» №9113; танк«Рикардо»№9028.

5- й танковый автоброневой отряд (г. Москва, при Запасной автобронебригаде):

танк «Тейлор» №А 268;

танк «Тейлор» №А294.

8-й танковый автоброневой отряд (9-я армия, г. Екатеринодар):

танк«Рикардо»№9137;

танк «Рикардо» №9152;

танк«Рикардо»№9302.

Танковые отряды №6,7,9, 10 - в Москве при Запасной автоброневой бригаде на формировании, танков не имеют».

Танк Mk V №9085, захваченный в Архангельске, после ремонта на броневом заводе в Филях, Москва, 1920 г. Кроме двухцветного камуфляжа, видны большая эмблема Красной Армии (красная звезда, плуг и молот) и балки самовытаскивания.

Тот же самый Mk V №9085 на маневрах Московского военного округа в 1922 г. Танк не только сменил камуфляжную окраску, но и лишился направляющих для балки самовытаскивания - их в Красной Армии не использовали.

Танк Mk V, предположительно из состава 3-го танкового полка РККА. 1930 г.

Материальная часть и личный состав тяжелой флотилии Отдельной эскадры танков.


В Красной Армии трофейные танки часто назывались по марке двигателя (по аналогии с бронеавтомобилями): Mk V - «Рикардо», Mk А - «Тейлор», «Рено» - «Рено». Но более обычным было деление по размерам: Б - «большой» (Mk V), М - «малый» (Mk А и «Рено»). Возможно, Красная Армия просто переняла такую терминологию у Белой - в документах белого командования ранее Mk V также именовались «большими», Mk А - «легкими» или «малыми». Термин «средний» в те годы не существовал, он появился позже. Так, в донесении о наличии танков в запасном танковом дивизионе на 1 января 1921 г. читаем:

«Имеются следующие танки (на ходу):

№356 М «Тейлор»;

№ 1708 М «Рено»;

9024 Б «Рикардо»;

1661 М «Рено»;

9301 Б «Рикардо»;

326 М «Тейлор».

6, 7, 9, 10-й танковые отряды танков не имеют».

Любопытный момент: согласно утвержденному приказом №1458/259 штату, в состав танкового автобронеотряда вводился один «маскировщик (живописец)». Его задачей являлось нанесение камуфляжной окраски на танки. Кстати, камуфлировались далеко не все танки. Например, в документе от 13 марта 1922 г. по поводу танков на ХПЗ сказано:

«Настоящим предписывается вышедший из ремонта танк «Рено» двигатель №2085, не камуфлированный, сдать Отдельной учебной авто-танковой бригаде».

В качестве опознавательных знаков на танки как правило наносились красные звезды - иногда небольшого размера, иногда довольно крупные. В центре последних изображался плуг и молот белого цвета. Также на бортах танков Mk V часто писалась буква «Б» («Большой»), как правило, с цифрой: Б-3, Б-5, Б-7 и т.д. Некоторые танки Mk V получали имена собственные; в документах встречаются следующие: «В чем дело», «За социализм», «Помни Зябки», «Подарок Ллойд Джоржу»[2 Ллойд Джордж - премьер-министр Великобритании в 1916-1922 гг.].

По Красной площади в Москве проходят легкие танки: пушечные и пулеметные "Рено" FT-17 (с литыми башнями), а также "Фиат-3000" (несет на башне имя "Феликс Дзержинский"). Итальянский танк, один из наследников "Рено" FT "в первом поколении", был приобретен для изучения и оснащен опытной установкой пушки "Гочкис". 7 ноября 1928 г.

Танки «Рено» FT-17 на параде 1 мая 1928 г. на Красной площади.

Один из пяти танков «Рено» FT, захваченных 1-м Вознесенским полком Заднепровской Украинской советской бригады 2-й Украинской Советской Армии у белых и интервентов (греческие и французские части) в районе Березовки, близ

Британские танки Мк А «Уиппет», захваченные красными частями Кавказского фронта. Весна 1920 г. Средний танк пока еще несет имя «Генерал Корнилов».

Танки MkV ("Рикардо", или "типа Б", "большие") на параде в Москве, 1925 г. Начало традиции прохождения танковых колонн на парадах. Танки Mk V - типа «Композит». За ними на площадь выходят танки Мк А «Уиппет» («Тейлор»), справа от них стоят «Рено».

Танки Mk V («Рикардо») проходят перед мавзолеем В.И. Ленина. Обратите внимание на батальонные тактические значки на лобовых листах и бортах танков и семафоры для связи. Москва, 1928 г.



Танк Mk V, установленный в Харькове. Май 2013 г.


На юге

В августе 1920 г. танковые отряды Красной Армии стали перебрасываться для действий против Русской армии Врангеля. По состоянию на 22 октября 1920 г. на Южном фронте находились: 1-й танковый отряд (три Mk V) станция Белая Криница, 2-й танковый отряд (четыре Mk V) - Славгород, 3-й танковый отряд (три Mk V, один Mk А) - станция Камышеваха, 4-й танковый отряд (четыре Mk V) - Харьков. Планировалось использовать 1-й танковый отряд в боях на Каховском плацдарме и при штурме перекопских укреплений. Однако, пройдя своим ходом от Криницы до Береславля (около 70 км), все танки отряда поломались, и их пришлось поставить в ремонт. В довершение всего 1 ноября при ночных заморозках у танков «лопнули радиаторы из-за холодов и отсутствия спирта»(видимо, спирт выпили во исполнение пункта 53 «Инструкции отряду танков»).

6 ноября 1920 г. для обследования Турецкого вала были направлены несколько танкистов 1-го танкового отряда. После их доклада от использования танков в штурме перекопских укреплений пришлось отказаться: «Глубина рва (три сажени) и высота вала (пять сажень) не позволяют пустить танки, так как откос слишком крут и танк при движении перевернется. В районе Сиваша почва мягкая, танк застрянет. Со стороны Перекопского залива вал выходит в воду и берег минирован. Через ворота не пройти ввиду артобстрела стоящих у ворот орудий».

Таким образом, вся работа красных танков в боях с Врангелем свелась к эвакуации танков белых, подбитых на Каховском плацдарме.

6 сентября 1920 г. приказом РВСР была утверждена «Инструкция по боевому применению танков», ставшая первым танковым уставом Красной Армии. В ней определялись основные положения по боевому применению танков в соответствии с их боевыми свойствами и возможностями войск того времени, а также способы и приемы их действий.

Согласно «Инструкции», танки относились к вспомогательным средствам борьбы. Они предназначались в основном для оказания помощи наступающей пехоте, особенно при прорыве подготовленной обороны противника. В «Инструкции» определялись возможные боевые порядки танков, причем особое внимание уделялось взаимной огневой поддержке и прикрытию огнем артиллерии их выхода в атаку.

Для управления в ходе боя рекомендовалось использовать специально разработанную систему условных знаков и команд, передаваемых с помощью семафоров, сигнальных флажков и ламп. Предусматривалось широкое использование для связи мотоциклов и велосипедов.

Требования «Инструкции» легли в основу подготовки и ведения совместных действий танков, броневиков и бронепоездов при установлении советской власти в Грузии и, в частности, в боях за Тифлис в феврале 1921 г.

Для наступления на Тифлис приказом по 11-й армии создали группу тифлисского направления под командованием М. Великанова в составе 20-й стрелковой, 12-й кавалерийской дивизий, четырех стрелковых бригад и кавалерийского полка. В распоряжении группы находился 2-й автотанковый отряд (четыре танка Mk V) под командованием С. Тапилова. 55-й автоброневой отряд (четыре броневика) и пять бронепоездов (№№7,94,5,77 и 61). Первое наступление, предпринятое 11-й армией 16 февраля 1921 г, было остановлено грузинской армией.

Учтя недочеты и перегруппировав силы, группа Великанова 24 февраля вновь перешла в наступление. Главный удар наносился вдоль бакинской железной дороги и шоссе. Наступавшие здесь войска поддерживались группой бронепоездов, броневиками и танками. Особо тяжелые бои развернулись за Коджорские высоты, которые были хорошо укреплены грузинскими войсками. Наступление проходило в трудных климатических условиях. В 14 часов начался снежный буран, видимость резко ухудшилась.

Танковый отряд сгрузился на станции Аг-Тягля и поступил в распоряжение 78-го стрелкового полка. Начальник броневых сил 11 -й армии А. Зун впоследствии писал об этом:

«Ворвались на разъезд. Противник сосредоточенным артиллерийским огнем четырех батарей встречает наши бронепоезда, последние отходят. Три раза повторялась атака. В это время пехота, воспользовавшись ослаблением огня противником, пошла вперед. В 11 часов батареи противника стихли, бронепоезда прошли разъезд Караджалар и двинулись вперед. Артиллерийский бой вывел из строя 2 орудия бронепоездов, ранив прислугу. Танковый отряд на разъезде Караджалар перешел железнодорожный путь, и двинулся на помощь 78-му стрелковому полку, который не мог продвинуться вперед и залег у речки Сасхенсис, перед кольцевыми окопами противника, занятыми юнкерами.


Танки Mk V в Луганске после восстановительного ремонта. Январь 2013 г.

Танк Mk V на территории Луганского тепловозостроительного завода в 2009 г.

Специальная эмблема для личного состава танковых частей («Трофейный английский танк Mk V»), введенная приказом от 31 января 1922 г.


В 17 часов 24 февраля 3 танка второго танкового отряда - Б-5, Б-9 и танк «В чем цело» - совместно с 78-м стрелковым полком, пройдя речку Сасхенсис, атаковали юнкеров на подступах к Тифлису. Танк Б-5 выдвинулся впереди пехоты, вошел на кольцевые окопы противника и открыл огонь с обоих бортов; уцелевшие юнкера залезли в норы. Подошедшая пехота взяла 150 живых пленных и 3 пулемета. Меньшевистский бронеавтомобиль пытался атаковать, но, увидев танки и встреченный их огнем, ушел на Сигнах. Противник бросил окопы, вооружение и беспорядочно отступил к Тифлису, преследуемый нашими танками и пехотой. Недалеко от Навтлуга танк «В чем дело» во время ночного движения скатился с двадцатиметрового обрыва в 50° и уперся носом в речку; при падении были ранены командир отряда т. Андрушкевич и большинство команды. Два танка - Б-5 и Б-9 - утром 25 февраля достигли Навтлуга следом за отступающими меньшевиками, и были встречены восставшими железнодорожными рабочими. Почти сутки, проведенные в танках без отдыха и смены, в температуре до 50° под действием газов от выстрелов и двигателя, не дешево дались доблестным танкистам: почти половина команды была в полуобморочном состоянии, у многих носом и горлом шла кровь. Несмотря на раннее утро, тысячи народу высыпали на улицы; танкистов и танки буквально забросали цветами».

Следует сказать, что в приведенном фрагменте есть небольшая ошибка: Андрушкевич в то время был командиром танка, а не командиром отряда.

За мужество и отвагу, проявленные в боях за Тифлис, в 1922 г. орденами Красного Знамени были награждены: командир 2-го автотанкового отряда С. Тапилов, командир танка А. Липовый, водители танков М. Шаповалов, М. Янковский, артиллеристы А. Фомин и Г. Тюженцев. В 1923 г. Красное Знамя получил и бывший командир танка «В чем дело» Н. Андрушкевич. Это были первые в Красной Армии танкисты-орденоносцы.

Следует отметить, что грузинская армия тоже имела танки - два Mk V, привезенные англичанами. Но ввиду плохого технического состояния они не участвовали в боях и в качестве трофеев достались Красной Армии. Так, 20 марта 1921 г. начальник бронесил 11-й армии А. Зун телеграфировал наркомвоенмору Грузии:

«В мастерских станции Тифлис мной найден частью разобранный, со многими недостающими частями танк, английский большой типа II, № 9330. Танк был поднят и погружен на железнодорожную платформу. Танк может быть исправлен только средствами больших заводов в центре. Прошу выдать разрешение отправить танк в Москву, как дар Грузинского правительства Федеративной Республике России».


Учебная парта

Летом 1920 г. для формирования танковых отрядов при Запасной автоброневой бригаде, дислоцировавшейся в Москве, создали учебный танковый дивизион. К 1 января 1921 г. в РККА имелось десять танковых отрядов, правда, из-за отсутствия исправной матчасти 6-й, 7-й, 9-й и 10-й отряды не имели танков. Максимальное число танковых отрядов - тринадцать - имелось в РККА на октябрь 1921 г., затем их количество стало уменьшаться в связи с сокращением и реорганизацией Красной Армии.

Ремонт трофейных танков был организован на Харьковском паровозостроительном заводе (ХПЗ) еще весной 1920 г., но из-за отсутствия квалифицированных кадров и запасных частей дело шло медленно. Например, на январь 1921 г. в ремонте на ХПЗ находилось 20 танков, а на 3 февраля 1922 г. - 29 танков и три бронированных трактора.

Для более удобного контроля за ремонтом боевых машин в начале 1921 г. в Харькове сформировали отдельный запасной танковый дивизион с подчинением его Запасной автоброневой бригаде в Москве.

В 1922 г. Управление броневых сил РККА в своем отчете к 5-летию Октябрьской революции писало о танках: «6 связи с победами Красной армии над Деникиным, Миллером и другими с начала 1920 г. к нам в руки попали в качестве трофеев эти типы бронемашин, были немедленно применены нами к боевому делу и дали тотчас же блестящие результаты»[3 Трудно удержаться еще от одной цитаты из этого отчета, показывающей, какой энтузиазм вызывало новое средство и насколько дальше ограниченного опыта пытались заглянуть: «При дальнейших усовершенствованиях, когда танки будут в состоянии плавать по воде и летать по воздуху, им предстоит колоссальная будущность».]. Летом 1923 г. самостоятельное Управление броневыми силами Красной Армии упразднили, а его функции передали Главному артиллерийскому управлению. В связи с этим в сентябре 1923 г. РВСР утвердил новые штаты автоброневых частей.

Танк Mk V типа «Композит» в экспозиции Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники в подмосковной Кубинке. Фото 2014 г.

«Рено» FT из состава 1-го Амурского тяжелого танкового дивизиона Народно-революционной армии Дальневосточной Республики.

1920 г. Танк на первом плане перевооружен пулеметом «Максим» с дополнительным бронированием. Эшелон с танками «Рено» был попросту «угнан» к красным партизанам у американских интервентов.

Французский «Рено» FT и личный состав танкового отряда РККА.


Все танковые отряды организационно сводились в Отдельную эскадру танков, состоящую из легких и тяжелых танковых флотилий. Введение понятия «эскадра» обусловливалось существовавшими в то время соображениями, что танки представляют собой своеобразные «сухопутные броненосцы» и действуют в бою подобно боевым судам.

В состав тяжелой флотилии входили четыре тяжелых дивизиона по четыре больших танка (Mk V). Всего флотилия насчитывала 16 больших танков. Легкая флотилия состояла из трех дивизионов: легкого танкового дивизиона, имевшего шесть танков Mk А, истребительного танкового дивизиона из шести малых танков («Рено») с 37-мм пушками, дивизиона малых танков («Рено») - шесть штук, вооруженных пулеметами. Всего в легкой флотилии насчитывалось 18 танков - 6 Mk А и 12 «Рено». Кроме того, каждая флотилия имела по вспомогательному дивизиону, состоящему из грузового и тракторного взводов и мастерской.

Танковая эскадра являлась средством усиления пехоты. Ее легкие флотилии предназначались для поддержки пехоты в наступательном бою, а тяжелая - как средство усиления при прорыве сильно укрепленной полосы.

В сентябре 1924 г. РВС СССР принял решение о переводе танковых частей на полковую организацию. В связи с этим эскадру расформировали и на ее базе сформировали отдельный танковый полк, состоящий из двух батальонов - кадрового и учебного. Всего в полку было 356 человек и 18 танков (больших, средних и малых). Оставшиеся танки находились на консервации и служили базой для развертывания танковых частей в военное время.

В 1925 г. в штат полка включили третий танковый батальон, а в каждый батальон еще по одной (третьей) роте.

В 1927 г., с началом серийного производства танков МС-1 и формированием новых танковых частей, трофейные «Рикардо», «Тейлоры» и «Рено» еще какое-то время эксплуатировались в войсках параллельно с новыми машинами. Так, по состоянию на 1 октября 1930 г. в 3-м танковом полку числилось 19 танков «Рикардо» и 47 МС-1. Это были последние из находившихся в войсках машин времен Гражданской войны, ставшие «учебной партой» советских танкистов.

Согласно «Справке о наличии танков старых систем», на 30 января 1931 г. в РККА имелось следующее количество машин периода Гражданской войны:

«Рикардо»:

1. Отдельный учебный танковый полк 12 шт.,

2. Склад №37 - 28 (из них 6 на ходу),

3. Бронекомандные курсы -1шт.,

4. Военно-техническая академия -1шт.,

5. Орловская танковая школа - 1шт.,

6. Научно-испытательный полигон - 1 шт.

Всего 44 шт. (из них 9 шт. по Постановлению РВС с вооружения сняты).

Примечание. Из числа «Рикардо», находящихся на складе, необходимо выдать 5 шт. полигонам и частям.

«Тейлор»:

1. Склад №37 -8 шт.,

2. Военно-техническая академия - 1 шт.,

3. Орловская танковая школа - 1 шт.,

4. Бронекомандные курсы - 1 шт.,

5. 11-я авиабригада - 1 шт.

Всего 12 шт.(с вооружения сняты).

Примечание. Из числа «Тейлор», находящихся на складе №37 необходимо выдать 8 шт. полигонам и частям.

«Рено»-русский:

1. Бронекомандные курсы - 1 шт.,

2. Гражданские ВУЗы -9 шт.,

3. 2-й танковый полк - 1шт.,

4. Военно-техническая академия - 2 шт.,

5. Орловская танковая школа - 1 шт.,

6. ВЭО ЦЛПС. - 1 шт.

Всего 15 шт. (с вооружения сняты).

«Рено» - французский:

1. Гражданские ВУЗы - 1шт.,

2. Орловская танковая школа -1шт.,

3. Осоавиахим -5 шт.,

4.11-я авиабригада - 1 шт.,

5. Научно-испытательный полигон - 1шт.,

6. Склад №37 - 3 шт. (из них один для обучения начсостава).

Всего 13 шт. (с вооружения сняты).

Примечание. Из 3 шт. «Рено» французский, находящихся на складе, необходимо выдать полигонам и частям - 2 шт.».

Британский танк Мк В (единственный, поставленный в Россию) на территории броневого завода в Филях. На танке нанесены большие красные звезды с плугом и молотом. Москва, лето 1920 г.


В музее и на постаментах

Наконец, в марте 1938 г. Народный комиссар обороны СССР К. Ворошилов утвердил представленный ему на рассмотрение начальником Автобронетанкового управления РККА Д. Павловым документ следующего содержания:

«В РККА имеются устаревшие танки разных типов - опытные образцы отечественного производства, образцы, купленные за границей и трофейные...

Эти танки считаю необходимым использовать следующим образом:

1. «Рикардо» в количестве 14 штук передать по два городам: Смоленску, Ростову-на- Дону, Харькову, Ленинграду, Киеву, Ворошиловграду и Архангельску для использования их как исторических памятников гражданской войны.

2. Сосредоточить на НИИБТ полигоне и хранить как музейные экспонаты:

«Рикардо»-1шт.,

Т-18-2 шт.,

«Виккерс 12-тонный» - 1 шт.,

Т-24-2 шт.,

«Рено» -2 шт.,

Т-33 - 1 шт.,

«Карден-Ллойд» -2 шт.,

Т-41-2 шт.,

Т-34 - 1 шт.»

Однако реально установили только 11 танков. В Смоленске два Mk V (один из них №9146, захваченный в Грузии в 1921 г.) разместили перед Успенским собором, в котором находился антирелигиозный музей. В 1942 г. немцы вывезли оба смоленских танка в Берлин, где их установили перед музеем Цехгауз в качестве памятника побед Германии в Первой мировой войне. Есть фото этих машин, сделанные после взятия Берлина Красной Армией в мае 1945 г.

В Киеве один Mk V установили в сквере напротив Художественного музея. Вторая машина (№9436) стояла на Контрактовой площади. Данные об их судьбе разнятся. По одним сведениям, обе машины вывезли немцы, по другим - сдали в металлолом после войны.

В Ростове-на-Дону два танка установили у здания Ротонды около северного входа в городской парк. Обе машины отправили в металлолом в 1948 г.

Два Mk V (№9344 и 9186, бывший «Дерзкий» 1-го танкового отряда Русской армии), размещенные в Ворошиловграде (ныне Луганск), сохранились до наших дней. В 2007 г. обе машины отправили на реставрацию на Луганский тепловозостроительный завод. Восстановленные танки установили на ул. Тараса Шевченко в сквере имени М. Матусовского.

В Архангельске установили лишь один Mk V №9303. Машина «дожила» до наших дней, и в 2006-2010 гг. была проведена ее реставрация на Машиностроительном предприятии «Звездочка» в Северодвинске. В 2011 г. машину разместили в центре Архангельска, на Троицком проспекте. Кстати, архангельский «Рикардо» - единственный в мире сохранившийся экземпляр чисто пулеметного Mk V (вариант «самка»).

В Харькове также установили два Mk V, один из которых находился на Пролетарской площади. Эта машина до наших дней не сохранилась. Место, на котором перед войной размещался второй танк, автору не известно. Позже его переместили на площадь Конституции. В 2012-2013 гг. машина прошла реставрацию.

Еще один экземпляр танка Mk V, захваченного Красной Армией в годы Гражданской войны, в настоящий момент находится в экспозиции Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники в подмосковной Кубинке. Там же стоит и один «Рено» FT. Таким образом, на территории бывшего СССР сохранилось шесть танков - трофеев периода Гражданской войны.

Кроме того, имеются три копии танка «Русский Рено», выполненные в натуральную величину и установленные на территории Ижорского завода в Санкт-Петербурге, завода «Красное Сормово» в Нижнем Новгороде и музея в Кубинке.

Приложение

Список бортовых номеров английских танков, использовавшихся во время Гражданской войны в России и захваченных частями Красной Армии в 1919-1921 гг.

MkV:
9003 9007 9020 9024 9028
9033 9034 9038 9040 9050
9056 9066 9074 9075 9079
9085 1 9113 9118 9122 9137
9139 9141 9146 2 9148 9152
9153 9159 9185 9186 9192
9195 9199 9274 9275 9277
9293 9300 9301 9302 9303
9324 9330 2 9335 9336 9340
9344 9353 9358 9373 9374
9376 9381 9386 9387 9416
9417 9418 9431 9436  
Mk А:
242 261 268 283 288
294 315 323 326 328
245 346 356 358 360
371 388 
Mk В: 
1613 1  

1 Захвачены в Архангельске.

2 Захвачены в Грузии в 1921 г.

Все остальные танки были захвачены в ходе боев на Юге России.


Литература и источники

1. Гостев И.М. Танк Mark-V. Танки в Гражданской войне на Севере и памятник в Архангельске. - Архангельск, 2011.

2. Гражданская война на Украине 1918-1920 гг. Сб. документов и материалов. - Киев, 1967.

3. Зун В. Бронесилы 11-й армии в борьбе за освобождение Грузии //Механизация и моторизация РККА. - 1936, №2.

4. Коваленко Д. Оборонная промышленность Советской России в 1918-1920 гг. -М., 1970

5. Рабинович С. История Гражданской войны. - М.: Гос. соц.-эконом, изд., 1935.

6. Советское военно-промышленное производство (1918-1926 гг.): Сб. документов / Под ред. В.А. Золотарева. - М.: Новый хронограф, 2005.

7. Fletcher D. Land ships. - London, 1992.

8. Журналы «Броневое дело», «Война и техника», «Война и революция», «Техника и снабжение Красной Армии», «Танкомастер».

9. Материалы Российского государственного военного архива: Ф. 6,27, 101, 109, 167,408, 10988, 11020,31811, 39540, 39660, 39664.

10. Материалы Российского государственного архива экономики: Ф. 2097.

В статье использованы фото ЦМВС, РГАКФД и из архивов автора, С. Ромадина и редакции.


Семен Федосеев

Марки ко дню танкистов

Среди ежегодных профессиональных праздников отечественных Вооруженных Сил один из самых почитаемых - День танкистов, установленный Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 июля 1946 г. Днем танкистов было объявлено «второе воскресение сентября месяца».

Разумеется, роль и значение танковых войск признавались и до того. Уже в межвоенный период почтовая миниатюра использовалась в СССР для популяризации новых, «технических» родов войск. В 1930-е гг. танкисты, владеющие современной, к тому же стремительно развивающейся боевой техникой, были не менее популярны, чем летчики или военные моряки. Вполне естественно, что танкист на фоне линейки танков и красных знамен стал героем одной из марок в серии специального выпуска 1938 г. - к 20-летию Красной Армии и Военно-морского флота (художник В. Завьялов). Отметим, что танкист показан в шлеме образца 1936 г., традиционно лихо расстегнутом (1), в остальном все по уставу: комбинезон с петлицами и нагрудными карманами застегнут, на груди перекрещены портупея поясного ремня и ремень противогазовой сумки[1 Отметим, что тип советского танкового шлема оказался, пожалуй, одним из самых практичных «профессиональных» военных головных уборов двадцатого столетия.].


В апреле 1940 г. была выпущена серия «Освобождение братских народов Западной Украины и Западной Белоруссии», посвященная воссоединению Западной Украины и Западной Белоруссии с СССР. На марках этой серии отметили и роль танковых войск в Польском походе сентября 1939 г. Так, на марке «Встреча воинов Красной Армии населением братских народов» (рисунок И. Дубасова) за спиной стрелка показан пятибашенный тяжелый Т-35 (2). Хотя сведений об участии Т-35 в освободительном походе нет, авторам марки, видимо, просто хотелось представить самый мощный тогда серийный танк РККА. На другой марке той же серии (художник С. Поманский) местные жители приветствуют колонну легких колесно-гусеничных танков БТ-7, действительно участвовавших в этом походе (3).

Естественно, танки и танкистов стали часто изображать на почтовых марках периода Великой Отечественной войны. Примером может служить марка «Танковая колонна» (рисунок П. Алякринского) серии, выпущенной в январе 1943 г. в честь 25-летия Великой Октябрьской социалистической революции. Вспомним, что 25-летие революции отмечалось в период подготовки контрнаступления под Сталинградом. В приказе от 7 ноября 1942 г. Нарком обороны И.В. Сталин объявил: «Недалек тот день, когда враг узнает силу новых ударов Красной Армии. Будет и на нашей улице праздник!». Пока же по улице в парадной колонне идут «тридцатьчетверки» (хотя и весьма условные) с автоматчиками на броне, а цифры XXV написаны лучами зенитных прожекторов (4).



Знаменитый парад, прошедший на Красной площади годом ранее - 7 ноября 1941 г., тоже нашел отражение на почтовой миниатюре. В серию, выпущенную в июне 1945 г. и посвященную разгрому немецко-фашистских войск под Москвой, вошла марка «Парад на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 г.», также показавшая важную роль танкистов (5). Основную часть танкового парка тогда составляли легкие танки, но художник В. Бибиков выбрал момент прохождения мимо мавзолея Ленина тяжелых танков КВ-1. Хотя на параде 7 ноября они были не столь многочисленны и шли отнюдь не таким плотным строем, как показано на рисунке. К тому же художник соединил на рисунке прохождение колонны КВ-1 и колонны мотоциклистов на мотоциклах М-72 с пулеметной установкой.

Сюжет марки «Вперед на штурм!», выпущенной в апреле 1945 года в серии «Великая Отечественная война», вполне обычен для заключительного периода войны - танковый десант из стрелков и автоматчиков в городском бою (6). Вот только легкий танк Т-26 в варианте 1935 года с цилиндрической башней, как и самозарядные винтовки СВТ у стрелков и стальные шлемы образца 1936 года, заставляют предположить, что в основе сюжета художника Г. Савицкого лежат события более ранние - возможно, периода Советско-финляндской войны 1939-1940 гг.



Вообще танки на советских марках выпуска 1941-1945 гг. - тема отдельная. И коснулись мы ее, чтобы вспомнить, что именно «учитывая особо важное значение танковых и механизированных войск и их выдающиеся заслуги в Великой Отечественной войне, а также заслуги танкостроителей в оснащении Вооруженных Сил бронетанковой техникой» и был установлен День танкистов.

Специально к празднованию первого Дня танкистов, в сентябре 1946 г. в двух номиналах вышла марка «Слава советским танкистам!». На рисунке художника В. Завьялова мы видим тяжелые танки ИС-3, идущие по Красной площади (7). ИС-3 поступили на вооружение весной 1945 г. и участия в боях Великой Отечественной принять не успели, но после войны они составили основу тяжелых танкосамоходных полков танковых и механизированных дивизий Советской Армии. Несмотря на ряд своих недостатков, ИС-3 по сочетанию боевых свойств оставался самым мощным серийным танком мира и через десять лет после принятия на вооружение. Так что в 1946 г. он вполне справедливо символизировал ударную мощь танковых войск. Те же ИС-3, проходящие в парадной колонне мимо мавзолея Ленина, показаны (только с другого ракурса) на марке серии «Всесоюзный день танкистов»[2 Название «всесоюзный» было связано с тем, что празднование Дня танкистов с салютом из двадцати залпов устанавливалось во всех столицах союзных республик, а также в ряде других городов.], выпущенной в сентябре 1948 г. (8) Автором этой серии также выступил заслуженный художник РСФСР В. Завьялов, отличавшийся стремлением к фотографической точности. На второй марке этой серии запечатлен экипаж среднего танка Т-34-85 - именно он был в это время основным танком Советской армии. Судя по расположению вентиляторов на крыше башни, на марке изображен Т-34-85 послевоенного выпуска (9).



О роли танковых войск, конечно, вспоминали и при подготовке стандартных и специальных выпусков, посвященных годовщинам основных событий Великой Отечественной войны. Так, в 1961 г. была начата большая серия «Великая Отечественная война 1941-1945 гг.». Внимания «деталям» здесь уже часто не уделяли. На марке «Победа на Курской дуге», выпущенной в 1963-м, художник А. Шмидштейн и танкиста, и танки изобразил с плакатной условностью (10). Но на его же марке «К 20-летию Курской битвы» той же серии и при той же «плакатности» можно опознать Т-34 производства первой половины 1942 г. с литой башней и 76-мм пушкой Ф-34 (11).

Образ танка, как выражение ударной силы и самого «духа атаки», использовался и на советских наградах, которым также посвящались серии почтовых марок. Еще во время войны был начат выпуск серии «Медали СССР», повторявшийся после войны. На марках третьего выпуска серии, появившегося как раз в сентябре 1946 г., в числе других изображена медаль «За оборону Москвы» (учреждена 1 мая 1944 г.). На ней угадывается силуэт танка Т-34 с десантом на броне. В тот же выпуск вошла, кстати, и марка с высоко почитаемой боевой наградой - медалью «За отвагу», центральной фигурой которой был уже упомянутый танк Т-35 (12).

Не менее важны были и образы героев-танкистов. Об этом можно судить хотя бы по маркам большой серии «Герои Великой Отечественной войны, зачисленные навечно в списки воинских частей», начатой в феврале 1960 г. и продолжавшейся десять лет (13).

История собственно бронетанковой техники отражена в филателии куда в меньшей степени, чем, скажем, история военной авиации и флота, но и ей перепадали специальные выпуски. Так, в январе 1984 г. появилась красочная серия из пяти почтовых марок «Оружие Победы. Танки и самоходно-артиллерийские установки»[3 Эту серию также именуют «Танки-памятники» - чисто условно, видимо, из-за оформления рисунков.]. Художник Г. Комлев подробно (насколько позволяет формат почтовой марки) изобразил средние и тяжелые танки и САУ периода Великой Отечественной войны (14).




Еще реже появлялись в филателии образы танкостроителей. Одно из таких редких обращений к теме - марка из серии «Тыл - фронту», выпущенная в декабре 1945 г. У заводских ворот рабочие передают танк экипажу (15). Несложно опознать в нем тяжелый танк КВ-1 - разве что художник В. Бибиков поменял местами пулеметную установку и фару по бокам от лючка механика-водителя в лобовом листе корпуса. Судя по всему, речь может идти либо о выпуске КВ-1 на Ленинградском Кировском заводе (он продолжался вплоть до эвакуации завода в сентябре 1941 г.), либо о его ремонте на Ленинградском металлическом заводе. Изредка к юбилейным датам на почтовых миниатюрах появлялись портреты наиболее известных конструкторов танков - Кошкина, Морозова, Котина, Духова.

Марки из коллекции\Л.Б. Федосеева


Зарядная станция малыми токами АЗСМ-1224 Высокоэффективное и экономичное решение для эксплуатации аккумуляторных батарей военной техники


Большинство современной военной техники в настоящее время проходит этапы активной модернизации. При этом основной критерий модернизации «эффективность - стоимость» до сих пор является приоритетным, когда идет речь о новых разработках.

Улучшение тактико-технических характеристик техники, высокая энерговооруженность и постоянная готовность к применению оборудования боевых систем требуют внедрения новых конструктивных решений. В то же время перспективные технологии должны отвечать таким требованиям, как надежность, доступность и удобство использования, простота обслуживания. В критические моменты, когда счет идет на минуты, боевые машины должны быть приведены в боевую готовность за максимально короткое время.

Это касается и автобронетанковой техники, к которой повышаются требования по запасу хода, грузоподъемности, продолжительности автономной работы. На современных образцах техники активно внедряются новые элементы электроники, системы навигации и контроля работоспособности бортовых систем и т.д.

Единственное, что остается в практически неизменном виде в составе автобронетанковой техники последние 50 лет, - это стартерные аккумуляторные батареи, средний срок службы которых при условии соблюдения правил эксплуатации составляет 4-5 лет.

Стартерная аккумуляторная батарея является одним из наиболее важных элементов любого образца автобронетанковой техники, и, к сожалению, у нее есть уязвимые места, которые могут значительно влиять на ее работоспособность. Наиболее губительными для батарей являются глубокие разряды. Оставленные на ночь включенными световые приборы, либо другие потребители энергии способны за короткий срок разрядить батарею до плотности электролита равной 1,12-1,15 г/см3, т.е. практически до плотности воды, что приводит к главной беде свинцовых аккумуляторов - сульфатации пластин. Пластины покрываются белым налетом, который постепенно кристаллизуется, после чего аккумуляторную батарею практически невозможно восстановить. Чтобы этого не происходило, необходимо постоянно следить за состоянием аккумуляторных батарей, периодически измерять плотность электролита, особенно в зимнее время.

Что же необходимо сделать для качественной и долговременной эксплуатации аккумуляторных батарей в условиях российского холодного климата, мы решили узнать у Генерального директора ООО «Фаиком» Андрея Платова.

Зарядная станция в ангаре хранения военной техники.


- Андрей Викторович, насколько остро стоит вопрос технического обслуживания аккумуляторных батарей?

- Как техническим специалистам, так и простым автомобилистам известно, что залогом длительной работоспособности аккумуляторной батареи на автомобиле является ее регулярное техническое обслуживание. С советских времен были разработаны четкие регламенты, позволявшие поддерживать аккумуляторные батареи в состоянии постоянной готовности. Но прогресс не стоит на месте: автомобильная техника развивается и модернизируется в ногу со временем, увеличивается мощность применяемых двигателей внутреннего сгорания, производятся новые масла, повышается качество бензина, увеличиваются интервалы технического обслуживания как двигателей, так и автомобилей в целом, и только стартерные аккумуляторные батареи не подвергаются серьезным изменениям и требуют к себе постоянного внимания. Особенно остро проблема встает при отрицательных температурах и при длительном хранении техники. В северных районах нашей страны в зимнее время предпочитают вовсе не глушить двигатель, чтобы не испытывать проблем с запуском. Многие автомобилисты снимают аккумуляторные батареи и хранят их в тепле, чтобы предотвратить саморазряд и замерзание. И если для личного автомобиля это просто неудобство, то для грузового автотранспорта это целая проблема, не говоря уже о военной технике! Попробуйте снять, а потом поставить обратно и подключить два аккумулятора по 75 кг каждый при температуре -4СГС в ограниченное время и нередко в ограниченном пространстве.

- Вы предлагаете новую технологию обеспечения работоспособности техники в таких условиях?

- Мы предлагаем сделать новый шаг и перейти от периодического технического обслуживания аккумуляторных батарей к непрерывному автоматическому контролю за их техническим состоянием и обеспечению постоянной готовности к применению. В Советском Союзе в воинских частях использовался зарядный блок БЭА9814-02Е1, позволяющий одновременно производить подзарядку аккумуляторных батарей до 32 автомобилей. При этом аккумуляторные батареи не демонтировались и позволяли поддерживать автомобиль в постоянной боевой готовности. При необходимости нужно было отсоединить зарядное устройство, и машина была готова к выезду.

Постановка автомобиля «КамАЗ» на хранение.


Мы разработали аналогичное устройство, но пошли гораздо дальше как в технологическом, так и в организационном плане. Автоматическая зарядная станция малыми токами АЗСМ-1224 создана на современной элементной базе с применением микропроцессорной техники. Основным достоинством станции является то, что она полностью исключает влияние «человеческого фактора» при хранении аккумуляторных батарей на военной технике. До 30 аккумуляторных батарей подключаются к станции без демонтажа из автомобилей, и станция периодически подзаряжает батареи, при этом проверяет степень деградации и информирует персонал обо всех аварийных ситуациях с каждой батареей. Нарушение контакта, деградация батареи, необходимость проведения ТО - вот только основной перечень информационных сообщений, которые получит персонал при работе со станцией. При этом исключается возможность перезаряда: станция самостоятельно следит за степенью разряженности и компенсирует разряд при длительном хранении.

Эта технология позволяет повысить уровень боевой готовности воинских подразделений: автомобильная и бронетанковая техника может быть законсервирована на любое время; аккумуляторные батареи находятся в машинах и готовы к использованию в любой момент времени, при любой температуре окружающей среды. Станция имеет возможность выдавать информацию удаленно, что особенно удобно при хранении большого количества техники.

- Действительно, это интересное и важное решение. Но потребители осознают его важность и необходимость?

- Станция уже пользуется большим спросом в силовых структурах, там, где боевой готовности подразделений уделяется первостепенное значение. Это не будет секретом, если скажу, что в Казахстане мы уже оборудовали порядка 500 машиномест в интересах силовых структур. В рамках продвижения продукта мы участвовали в выставке «Дни инноваций Министерства обороны - 2015» и получили большое количество положительных отзывов заинтересованных сторон в нашей разработке. Там же мы познакомились с доцентом кафедры автотехнического обеспечения Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища, кандидатом технических наук, полковником Лебедевым Сергеем Александровичем. Энтузиаст своего дела, он поддержал инициативу по проведению испытания зарядной станции, и к настоящему моменту уже более полугода станция работает в хранилище автомобильного парка училища. Вторая зарядная станция смонтирована в хранилище парка одной из воинских частей ВДВ. Есть первые протоколы тестирования и эксплуатационных испытаний. Станции зарекомендовали себя с положительной стороны.

Приемка зарядной станции.


- Андрей Викторович если можно краткое резюме, в чем основные выгоды вашей разработки?

- Первое - это увеличение срока службы аккумуляторной батареи, и как следствие - уменьшение расходов на закупку новых батарей. Второе - это устранение влияния «человеческого фактора», что значительно снижает трудозатраты на различных этапах эксплуатации военной техники. Но самое главное - обеспечивается постоянная боевая готовность военной техники. Срок выхода техники по тревоге сокращается на время доставки и монтажа аккумуляторных батарей на технику.

Наша разработка полностью отвечает критериям модернизации «эффективность - стоимость». Потребитель получает продукт, соответствующий всем требуемым параметрам.

- Какие еще разработки готова предложить ваша компания для рынка специализированной автотехники?

- Мы постоянно анализируем рынки как автомобильной промышленности, так и военных разработок, получаем запросы от транспортных организаций. Выяснилось, что устройство, позволяющее содержать аккумуляторную батарею в состоянии полной готовности к применению, интересно не только крупным транспортным предприятиям и базам хранения техники, но и множеству организаций даже с одним автомобилем. Поэтому мы разработали мобильное зарядное устройство АЗУМ-24, монтируемое на автомобиле и постоянно подключенное к аккумуляторной батарее. Везде, где можно подключить устройство к сети питания 220 В, будет возможность проводить непрерывное тестирование и заряд аккумуляторной батареи. Очень важно, что даже при отключенном внешнем питании 220 В зарядное устройство будет продолжать тестировать аккумуляторную батарею и своевременно выдаст уведомление о начинающихся проблемах. У водителя не возникнет сложная ситуация, связанная с невозможностью пуска двигателя по причине разряда или деградации аккумуляторной батареи.

- Можно сказать, что у Вас есть решение для любого заказчика?

- Да, мы продолжаем развиваться, и во многом благодаря выбранному курсу импортозамещения смотрим вперед с большим оптимизмом. Готовы сотрудничать как с производителями автомобильной техники, так и с эксплуатирующими автомобили предприятиями.


Михаил Петров

Специальный бронированный автомобильный транспорт

Слева-направо: СПМ-2 поздних выпусков первый образец СПМ-3 и БТР-80


Бронированные спецавтомобили МВД России на базе грузовых автомобилей, взрывозащищенные

Одной из особенностей современных вооруженных конфликтов, возникающих внутри государств, является минно-взрывная война. Террористические организации и бандформирования главным своим оружием делают различные взрывные устройства. Руководством МВД России было принято решение о создании ряда взрывозащищенных машин в дополнение к существующим бронированным спецавтомобилям для перевозки личного состава в «горячих точках».

На основании технических заданий, разработанных НИИСТ ГУ НПО «СТиС» МВД России, уже неоднократно упомянутая московская фирма «Техника» создала два специальных бронированных автомобиля, защищающих перевозимый личный состав от поражающих факторов огнестрельного оружия и взрывных устройств.


Спецавтомобили «Федерал-42590».


Спецавтомобиль «Федерал-42590»[1 Не путать с упомянутым в первой части статьи («ТиВ» № 8/2016 г.) спецавтомобилем «Федерал-42591» - аналогом «Звезды-В», это принципиально разные машины.] был создан в 2007-2008 гг. Базой для него послужило шасси повышенной (12 т) грузоподъемности Урал-55571-40, предназначенное для монтажа самосвалов, автокранов и т.п. Грузоподъемности шасси базового семейства Урал-4320 (5-7 т) для взрывозащищенного спецавтомобиля не хватило. Полная масса «Федерала-42590» возросла до 21000 кг против 17170 кг «Федерала-42591» - аналога «Звезды-В».

Бронирование кабины двух «Федералов» мало отличается, а вот кузов «Федерала-42590» представляет собой оригинальный бронемодуль, защищающий от стрелкового оружия и от осколочно-фугасного взрывного устройства (поражение личного состава не выше средней степени тяжести). По бокам бронемодуля установлены фальшборта из тонколистового металла, а сверху натягивается тент.

В передней и задней стенках бронемодуля имеются распашные двери для посадки и высадки личного состава, по периметру - бойницы и бронестекла, в крыше - четыре люка для вентиляции, стрельбы и эвакуации. Между кабиной автомобиля и передней стенкой бронемодуля оборудован своеобразный тамбур, вход в который с улицы осуществляется через дверцы в фальшбортах.

В бронемодуле вдоль бортов установлены 12 индивидуальных полумягких сидений специальной подвесной конструкции (в кузовах «Звезды» и «Федерала-42591» смонтированы жесткие лавки из досок).

Самое главное, что при создании взрывозащищенного «Федерала» был реализован ряд новаторских конструктивных решений. Бронемодуль имеет днище обтекаемой формы, особую многоуровневую демпфирующую конструкцию пола и стенок, специальные подвесные разгрузочные сиденья. Это обеспечивает удаление личного состава от точки взрыва, многоуровневое гашение взрывной волны, ослабление кратковременных перегрузок.

Спецавтомобиль «Горец-3958».



Спецавтомобиль «Горец-К».


Бронированный спецавтомобиль «Горец-3958» разработали в 2009 г. Он предназначен в основном для действий в горной местности.

Машина выполнена на шасси автомобиля КамАЗ-43501 с колесной формулой 4x4, который является уменьшенной облегченной модификацией автомобиля КАМАЗ-4350 семейства военных грузовых автомобилей повышенной проходимости «Мустанг». КАМАЗ-43501 первоначально был разработан для Воздушно-десантных войск в качестве замены ГАЗ-66. По сравнению с КАМАЗ-4350 он имеет укороченную колесную базу (3670 мм вместо 4180 мм) и меньшую грузоподъемность (3 тонны вместо 4-х).

В бронестеклах дверей кабины и в лобовом бронестекле справа оборудованы бойницы; как и в бронированных «Уралах» - «Федералах», внутри кабины установлена антиосколочная защита (АОС), на дверях кабины - дополнительные засовы.

Как и на взрывозащищенном «Федерале», кузов «Горца» - специальный бронемодуль с днищем обтекаемой формы, четырьмя дверьми (по одной в бортах и две в задней стенке), бойницами и бронестеклами по периметру, люками в крыше, подвесными разгрузочными сиденьями (8 штук) вдоль бортов, внутренней антиосколочной защитой. Конструкция бронемодуля в принципе аналогична конструкции бронемодуля «Федерала», только обеспечивает защиту от стрелкового оружия по меньшему классу и от взрывных устройств меньшей массы. В нижней части бронемодуля снаружи установлены фальшборта с крышками, за которыми сделаны ящики для оборудования и инструмента.

Полная масса «Горца» составляет 11 т.

Как известно, автомобили бескапотной компоновки обладают существенным недостатком с точки зрения противоминной защиты: кабина находится над передней осью и в случае подрыва под передними колесами у людей в кабине шансов выжить намного меньше, чем при капотной компоновке.

На выставке «Интерполитех-2012» ФКУ НПО «СТиС» МВД России и «Техника» представили бронированный автомобиль «Горец-К», тоже на шасси КАМАЗ-43501 (4x4), с бронекузовом «Горца» и оригинальной бронекабиной с капотом.

У всех бронированных спецавтомобилей на базе классических грузовиков с кузовом, выполненным отдельно от кабины, имеется принципиальный недостаток - отсутствие визуального и голосового контакта между командиром и водителем, находящимися в кабине, и бойцами в бронекузове. Имеющееся переговорное устройство между кабиной и кузовом не обеспечивает оперативности управления личным составом. Кроме того, в случае ранения или гибели командира и водителя у остальных бойцов нет возможности оказать им помощь и оперативно сменить за рулем. В связи с этим в начале 2010-х гг. стартовали работы по созданию специальных бронированных автомобилей с оригинальными однообъемными бронированными кузовами капотной компоновки на базе серийных шасси «Урал» и КАМАЗ. В принципе, можно говорить о возвращении «старых добрых» БТР-40 и БТР-152К. Но прежде чем рассказывать об этих машинах, рассмотрим (в целях соблюдения хронологии) и другие разработки для МВД.


Спецавтомобиль «Горец-К».

Бронемашина СПМ-2 поздних выпусков (слева) и командно-штабная машина Р-145БМА на ее базе.


СПМ-1 (ГАЗ-233034 на базе «Тигра») ранних выпусков (2005—2007 гг.): лобовые окна без металлических окантовок; откидные окна в бортах и задних дверях; бойницы в бортах; окна боковых дверей имеют форму трапеции (в отличие от СПМ-2 ранних выпусков); задние фонари - в бампере.


Бронированные спецавтомобили МВД России на базе специальных шасси

До середины 2000-х гг. в России ни в силовых структурах, ни в гражданском секторе не было универсальной машины со свойствами бронеавтомобиля и транспортной машины, сочетающей габариты и вместимость большого легкового автомобиля или микроавтобуса, тягово-динамические качества и проходимость грузового автомобиля повышенной проходимости и защиту бронетранспортера.

Забегая вперед, следует сказать, что при создании машин такого типа для МВД России одним из требований является наличие Одобрения типа транспортного средства, позволяющее свободно передвигаться по дорогам общего пользования. При этом размеры машины ограничены габаритом по ширине (2,55 м), разрешенным правилами дорожного движения. К ним также предъявляются определенные требования по обзорности с места водителя и содержанию вредных веществ в отработавших газах двигателя. Напомню, что подразделения МВД выполняют свои задачи в условиях мирного времени в соответствии с гражданскими нормами, правилами и законами. Даже в «горячих точках» военное положение формально не объявляется.

В 1997 г. на Горьковском автомобильном заводе разработали многоцелевое транспортное средство повышенной проходимости ГАЗ-2330 «Тигр» с цельнометаллическим кузовом капотной компоновки, колесной формулой 4x4. Двигатель Cummins[2 Отечественная промышленность тогда не производила силовые агрегаты достаточной мощности с относительно малыми габаритами и массой.], дизельный, цилиндров 6-Р, мощность - 215 л.с.; мосты и подвеска (независимая торсионная) - уменьшенные аналоги агрегатов БТР-80.

«Тигр» послужил базой для создания бронированных спецавтомобилей для подразделений МВД России - «специальных полицейских машин», или СПМ. Да, полицейские машины в современной России появились за несколько лет до рождения новой российской полиции (2011 г.). Работу по их созданию проводили в 2003-2005 гг. совместно НИИСТ ГУ НПО «СТиС» МВД России и завод «ГАЗ».

Разработали два варианта бронемашин: СПМ-1 (ГАЗ-233034) и СПМ-2 (ГАЗ-233036)[3 После того как в 2006 г. был образован холдинг«Военно-промышленная компания»(ООО«ВПК»), в состав которой организационно вошла«военная часть»Горьковского автозавода, машины получили заводские индексы ВПК- 233034, -233036], отличающиеся друг от друга классом бронирования корпуса. В начале 2005 г. изготовили первые опытные образцы.

Корпус - однообъемный[4 Если быть точным, на «Тиграх» и прочих машинах, речь о которых пойдет ниже, сам бронекорпус - двухобъемный (состоит из моторного и обитаемого отсеков), однообъемный - обитаемый отсек, но для простоты было принято называть данные корпуса«однообьемными».], капотной компоновки; в обитаемом отсеке в передней части установлены места командира и водителя, в остальной - семь мест для личного состава. Для посадки и высадки имеются четыре двери (для командира, водителя и две в задней стенке), на крыше выполнены люки для стрельбы и эвакуации: на СПМ-1 - один, на СПМ-2 - два. Именно в этом состоит их главное отличие от армейского «собрата» ГАЗ-233014, в крыше которого оборудован люк с поворотным погоном под монтаж вооружения.

На всех машинах первых выпусков окна в бортах и в задних дверях были откидные, в бортах оборудовались бойницы - по две на сторону. Ранние СПМ-2 также имели бойницы в боковых дверях, но была промежуточная серия СПМ-2 без бойниц. Окна боковых дверей ранних СПМ-2 имели форму параллелограмма.

Машины поздних выпусков (с 2007 г.) получили лобовые окна с усиливающей металлической окантовкой. На СПМ-1 окна бортов и задних дверей открываются, как и на машинах ранних выпусков; бойниц нет. На поздних СПМ-2 окна не отрываются, бойницы оборудованы непосредственно в бронестеклах.

СПМ-2 (ГАЗ-233036 на базе «Тигра») ранних выпусков (2005-2007 гг.): лобовые окна без металлических окантовок; откидные окна и бойницы в бортах; окна боковых дверей имеют форму параллелограмма.

Бронемашина СБМ (ВПК-233136 на базе «Тигр-М»).



СПМ-2 (ВПК-233036 на базе «Тигра») поздних выпусков (с 2007 г.): лобовые окна с металлической окантовкой; бойницы - в неподвижных бронеокнах; окна боковых дверей имеют форму трапеции; задние фонари - в корпусе. 


На машинах ранних выпусков задние фонари располагались в бампере, поздних - в задней нижней части корпуса.

Характеристики СПМ-1 (ГАЗ-233034) и СПМ-2 (ГАЗ-233036): габаритные размеры - 5700x2200x2250 мм, максимальная скорость - 120 км/ч, полная масса СПМ-1 - 7200 кг, СПМ-2 - 7500 кг. Машины оснащены лебедкой, системой пожаротушения моторного отсека, антиосколочной защитой внутри корпуса, а также кондиционером. Эти системы вместе с бронестеклами, бойницами и люками стали неотъемлемыми атрибутами всех специальных бронемашин МВД России (речь о них пойдет ниже).

На сегодняшний день в подразделениях специального назначения и во Внутренних войсках МВД России (в начале апреля 2016 г. они легли в основу новой силовой структуры - российской национальной гвардии) находится несколько сотен СПМ-1 и СПМ-2.

Основным их недостатком является двигатель иностранного производства.

В 2010 г. был создан бронированный автомобиль многоцелевого назначения (АМН) ВПК-233114 «Тигр-М» с 4-цилиндровым двигателем ЯМЗ-534, по мощности не уступающим «Камминсу». В марте 2014 г. на снабжение Внутренних войск МВД России приняли специальную бронированную машину СБМ ВПК-233136 (в 2012 г. она также обозначалась СПМ-2М). От своих предшественников с иностранным двигателем эти машины отличаются «горбинкой» на капоте в связи с увеличением габаритов отечественного двигателя Отличия армейского АМН ВПК-233114 от CBN ВПК-233136 аналогичны различиям их предшественников семейства ВПК-2330.

Но еще в 2004 г. НИИСТ ГУ НПО «СТиС» МВД России, выполняя заявку Главного командования Внутренних войск (ГКВВ) МВД России, начал работу под характерным названием «БТР-ВВ» по созданию специальной бронемашины, которая впоследствии получила обозначение СПМ-3.

В отличие от всех перечисленных машин, она не имеет базового шасси, а создана на собственной (оригинальной) базе с использованием отечественных узлов и агрегатов; имеет несущий бронекорпус капотной компоновки; класс защиты по сравнению с «Тигром», разумеется, повышен. Колесная формула - 4x4, подвеска - независимая, торсионная.

Параллельно с СПМ-3 (БТР-ВВ) шла работа по созданию комплекта специального оборудования (КСО-ВВ), который впоследствии был установлен на СПМ-3. В состав КСО вошли приборы химической и радиационной разведки, фильтровентиляционная установка (ФВУ), периметровые распылители активных веществ (для «ближней самообороны»), блоки термодымовой аппаратуры (для постановки дымовой завесы), системы пожаротушения моторного отсека и колес, блокиратор радиоуправляемых взрывных устройств (БРВУ).

Первый образец бронемашины СПМ-3 (ГАЗ-3924).

Первый образец СПМ-3 и один из первых опытных образцов спецавтомобиля «Федерал-42590» (без носовой бронезащиты).


Первый опытный образец СПМ-3 (ГАЗ-3924) создан в 2008 г. силами НИИСТ ГУ НПО «СТиС» МВД России, МВТУ им. Н.Э. Баумана и Горьковского автомобильного завода. Он был оснащен дизельным двигателем ЯМЗ-7601 (цилиндров 8-V) мощностью 330 л.с. и имел следующие характеристики: габаритные размеры - 6220x2500x2620 мм, колесная база - 3600 мм, полная масса - порядка 13 т, максимальная скорость - 100 км/ч, общее число мест - 9 (компоновка обитаемого отделения аналогична СПМ на базе «Тигра»).

В результате предварительных испытаний первого образца (прототипа) СПМ-3 был выявлен ряд существенных недостатков: плохая обзорность с места водителя, быстрый износ шин из-за большой нагрузки на оси, неудобство переключения передач (были случаи, когда рычаг КПП приходилось переключать вдвоем, иначе не получалось), сложность обслуживания силового агрегата.

Что касается последнего, имел место даже такой курьезный случай. Когда на первом образце СПМ-3 порвался ремень привода насоса гидроусилителя рулевого управления, забраться в моторный отсек, надеть и натянуть новый ремень смог только человек очень худощавого телосложения (это был автор статьи). При этом пришлось очень сильно извернуться и буквально «влиться» в узкое пространство между агрегатами.

Бронемашина СПМ-3 (ВПК-3924), второй образец.




Испытания СПМ-3 в горных условиях Кабардино-Балкарии и Северной Осетии в сентябре 2011 г.


Было принято решение об изготовлении второго опытного образца СПМ-3 с учетом выявленных недостатков и предложений по усовершенствованию конструкции. Он был готов в конце 2010 г. и получил заводской индекс ВПК-3924. Эта машина также известна под наименованием «Медведь».

Хотя он и назывался «вторым образцом», но это принципиально новая машина с усиленной противоминной защитой (первая в России машина типа MRAP по классификации НАТО). Днище бронекорпуса имеет обтекаемую форму. Над задними колесными арками установлены ящики (прозванные «хлебницами»), в которых расположились ФВУ и ЗИП; топливный и масляный фильтры для удобства обслуживания установлены в едином модуле слева внизу в средней части машины. Вместе с топливными баками они вынесены за пределы бронированного объема и обеспечивают дополнительную противопульную и противоминную защиту. Для исключения «затекания» взрывной волны в обитаемый отсек переключение передач осуществляется с помощью дистанционного пневмогидравлического привода. Силовой агрегат установлен на специальной раме. Для технического обслуживания и ремонта он выдвигается из моторного отсека при помощи червячного редуктора с ручным приводом (данное устройство было запатентовано).

Личный состав размещается на специальных разгрузочных сиденьях: впереди слева - водитель, справа - командир, за ним - еще одно сиденье, в задней части - шесть сидений вдоль бортов. За сиденьем водителя установлена оригинальная этажерка для размещения оборудования: решетчатые полки позволяют фиксировать оборудование с помощью крепежных жгутов; сами полки подвешены на амортизирующих металлических тросах, которые натянуты между полом и крышей. Дверей - четыре (у командира, водителя, две - в задней стенке).

Второй образец бронемашины СПМ-3 (ВПК-3924) на испытаниях в зимних условиях.


Испытания СПМ-3 (второй образец) в горных условиях, 2011 г.


На машине установлен 6-цилиндровый рядный дизель ЯМЗ-53601-20 мощность» 312 л.с., полная масса -14 т, габаритные размеры - 6200x2550x3150 мм, колесная база - 3850 мм, максимальная скорость - 100 км/ч.

Кстати, пара историй, касающихся мягкости сидений и плавности хода второго образца СПМ-3. Автору довелось участвовать в его испытаниях в условиях высокогорья Кабардино- Балкарии и Северной Осетии. В соответствии с распределением обязанностей в испытательной команде ездить пришлось попеременно на СПМ-3 и на бронированном «Урале»- «Звезде-В» взвода охранения. Как уже говорилось, в кузове последнего установлены лавки из досок, после очередной поездки на которых было очень приятно пересаживаться на мягкие сиденья СПМ-3.

В ходе испытаний в условиях холода в Сыктывкаре, при движении по заснеженному грунту со скоростью порядка 50-60 км/ч, коллеги стали подшучивать: «Давайте вон его сфотографируем спящего и покажем начальству и всем, что он спал на работе». Потом стали вести шуточный учет, кого спящим сфотографировали, кого - нет. А потом сказали, что всем покажут эти фотографии «сонного царства», так как если в машине хорошо спится, это свидетельствует о том, что у нее хорошая плавность хода и мягкие сиденья, поэтому при движении убаюкиваешься...

Собственных «детских болезней» у второго образца СПМ-3 тоже оказалось немало, «лечить» их пришлось в течение нескольких лет, после чего в феврале 2016 г. он был принят на снабжение Внутренних войск МВД России.

Итак, СПМ-1, -2, -3 - машины с однообъемными бронированными корпусами капотной компоновки на специальных шасси, а теперь возвращаемся к упомянутым ранее...

Корпусной бронеавтомобиль Урал-432009-0020-73 (Урал-ВВ).

Испытания по посадке и высадке личного состава



 Доработанный в середине 2014 г. бронеавтомобиль Урал-432009-0020-73 (Урал-ВВ). Обратите внимание на инструментальные ящики в кормовой части корпуса, бронекожухи на топливных баках и фары-искатели на крыше корпуса.

Урал-ВВ и второй образец СПМ-3 на испытаниях в сыктывкарских снегах февраль 2014 г


Бронированные спецавтомобили МВД России с однообъемными корпусами на базе серийных грузовых шасси

Напомню, что у бронированных спецавтомобилей на базе грузовиков с кузовом, выполненным отдельно от кабины, имеется принципиальный недостаток - отсутствие надежного контакта между командиром и водителем в кабине и бойцами в бронекузове. Командир не может оперативно управлять личным составом, а в случае ранения или гибели командира и водителя остальные бойцы не могут им помочь. В связи с этим начались работы по созданию специальных бронированных автомобилей с оригинальными однообъемными бронированными корпусами капотной компоновки (корпусных бронеавтомобилей) на базе серийных шасси «Урал» и КАМАЗ. Если быть точным - однообъемным у них является обитаемый отсек; сам корпус включает два отсека: моторный и обитаемый.

Бронированный автомобиль Урал- 432009-0020-73, известный также под названием «Урал-ВВ», разработали на автомобильном заводе «Урал» в 2013 г. по техническому заданию ГКВВ МВД России и НИИСТ ФКУ НПО «СТиС» МВД России.




Первый образец корпусного бронеавтомобиля «Федерал-М» во время испытаний.


Второй образец бронеавтомобиля «Федерал-М». 2014-2015 гг.


Его обитаемый отсек условно разделен на кабину управления, среднюю и заднюю части. В кабине установлены сиденья водителя и командира, в средней и задней частях - 3+10 сидений для личного состава. Сиденья - подвесные, «взрывозащитные». Дверей - пять: у командира, водителя, еще одна - на правом борту в средней части, две - в задней стенке. Запасное колесо вместе держателем-стойкой с тросовым подъемником установлено в специальной нише в средней части левого борта. Днище корпуса, разумеется, обтекаемое. Облицовка моторного отсека и капот - небронированные, за ними находится прямоугольный бронекороб, внутри которого установлен 6-цилиндровый рядный дизель ЯМЗ-53642-10 мощностью 285 л.с.

В середине 2014 г. по результатам испытаний машина была доработана, в частности, снаружи нижней кормовой части корпуса установили инструментальные ящики, топливные баки получили дополнительные бронекожухи, а на крыше корпуса появились фары-прожекторы.

Прочие характеристики бронеавтомобиля: колесная формула - 6x6, полная масса -18500 кг, габаритные размеры - 8500x2550x3200 мм, колесная база - 3800+1400 мм, максимальная скорость - 90 км/ч.

Урал-432009-0020-73 был принят на снабжение Внутренних войск МВД России в конце 2015 г.

В 2014 г. московская «Техника» представила бронированный спецавтомобиль «Федерал-М» на шасси «Урал» с колесной формулой 6x6 и двигателем ЯМЗ-65654-01 (цилиндров 6-V, мощность 230 л.с).


Испытания по посадке и высадке личного состава.

Доработанный второй образец «Федерал-М», август 2015 г.: над задними колесными нишами появились инструментальные ящики.


Первый опытный образец базировался на шасси с колесной базой 3525+1400 мм, второй (и в перспективе серийные) - 3800+1400 мм. Данный переход связан с тем, что завод «Урал» вообще изменил размер колесной базы шасси семейства «4320». Общая компоновка «Федерала-М» аналогична «Уралу-ВВ», разве что запасное колесо установлено на одной из задних дверей корпуса, а первый образец имел вторую дверь в левом борту. Противоминная стойкость по сравнению с «Уралом-ВВ» повышена. Число мест (включая водителя): в первом образце-14, во втором - 16. Прочие характеристики второго образца: полная масса - 17300 кг, габаритные размеры - 8700x2550x3090 мм, максимальная скорость - 85 км/ч.

«Федерал-М» успешно прошел большую часть испытаний и доработок, ориентировочный срок принятия его на снабжение - конец 2016 г.

Осталось сказать, что в настоящее время НИИСТ ФКУ НПО «СТиС» МВД России проводит мероприятия по принятию на снабжение бронированного корпусного автомобиля модели 435029 «Патруль» на шасси КАМАЗ-43502 (колесная формула 4x4), изготовленного предприятием «АСТЕЙС» (г. Набережные Челны).

Первый образец «Патруль-А» был представлен на выставке «Интерполитех» в Москве в октябре 2014 г., второй - «Патруль-СН» - на форуме «Армия» в Кубинке летом 2015 г. Второй образец отличается от первого наличием на крыше погона для установки вооружения, прикрытого бронещитами, двумя дверьми (вместо одной водительской) на левом борту, расположением и количеством сидений. Полная масса «Патруля-СН» составляет 12700 кг, габаритные размеры - 7240x2550x3420 мм, двигатель КАМАЗ-740.652-260 (цилиндров 8-V, мощность 260 л.с.), максимальная скорость - 90 км/ч. Число мест в «Патруле-А» - 10, в «Патруле-СН» - 8.

* * *

Совершенствование уже принятых на снабжение машин продолжается, особое внимание при этом обращается на повышение уровня бронезащиты и улучшение условий размещения личного состава.


Корпусной бронеавтомобиль «Патруль-А».

Корпусной бронеавтомобиль «Патруль-СН».


Бронеавтомобиль «Патруль-СН».


Время идет. Для успешной борьбы с преступностью и терроризмом требуется современная специальная техника. Специалисты автомобильной промышленности и ученые в погонах - сотрудники НИИСТ ФКУ НПО «СТиС» МВД России - знают свое дело и не покладая рук трудятся над созданием современных бронированных автомобилей, с помощью которых личный состав подразделений полиции и формируемой национальной гвардии сможет эффективно выполнять возложенные на них задачи.


Владислав Морозов

Бронетанковая техника КНДР 1949-2016 гг. Часть 1. В огне большой войны

Вверху: картина «Фронтовая дорога» - Ким Ир Сен беседует с бойцами во время зимнего контрнаступления 1950-1951 гг. Как бы ни относиться к этому полотну, но главное художник уловил вполне четко: танки Т-34-85 здесь присутствуют, но не на переднем плане и их всего два. Главной ударной силой этого наступления была китайская и северокорейская пехота.


Как известно, по условиям заключенных в Потсдаме летом 1945 г. соглашений, Корейский полуостров после победы над Японией должен был быть поделен между войсками держав-победительниц - СССР и США. Линия разделения проходила по 38-й параллели, примерно посередине полуострова. Иногда утверждают, что на предварительных переговорах англичане и американцы предлагали И.В. Сталину занять Корею целиком, а также ввести части Красной Армии на японский о. Хоккайдо, в обмен на некоторые уступки в Китае (в частности, минимизацию военной помощи коммунистам Мао Цзэдуна), но он на это не пошел.

В итоге, на севере и юге Кореи к власти закономерно пришли силы, дружественные СССР и США соответственно. В Южной Корее это были националисты во главе с профессором Ли Сын Маном (по сути, они представляли собой администрацию, руководившую Кореей до прихода американцев, во время полувековой японской оккупации полуострова, т.е. были чистой воды коллаборционистами), а на Севере-Трудовая партия Кореи во главе с Ким Ир Сеном, коммунистом, некоторое время прослужившим в Красной Армии. В 1948 г. советские и американские оккупационные войска начали покидать Корею. Первоначально планировавшиеся мероприятия по объединению этой страны (например, проведение общекорейских выборов с последующим созданием единого парламента и правительства) в условиях уже начавшейся «холодной войны» между сверхдержавами провести было нереально.

Таким образом, на Корейском полуострове образовалось два враждебных друг другу государства. 15 августа 1948 г. было объявлено о независимости Южной Кореи и создании Республики Корея со столицей в Сеуле, а 9 сентября провозглашено образование Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) со столицей в Пхеньяне.

Т-34-85 в экспозиции Музея национально-освободительной отечественной войны 1950-1953 гг. в Пхеньяне. Считается, что танк 105-й тбр с номером 312 первым ворвался в Сеул 28 июня 1950 г.


Создание государств подразумевало и формирование их вооруженных сил, чем сразу же и занялись по обе стороны 38-й параллели. Американцы в этот момент были плотно заняты ситуацией вокруг о. Тайвань (в 1949 г. образовалась КНР, а чанкайшистов выбили с материка на Тайвань), и все их военные и финансовые усилия уходили туда, а также на восстановление экономики и военной мощи Японии, где в те годы тоже заметно окрепли левые силы. Именно поэтому вплоть до лета 1950 г. Вашингтон не слишком волновала ситуация в Корее, Малайе или Индокитае. Разумеется, военная помощь режиму Ли Сын Мана оказывалась, но только в том объеме, который полагался третьесортному, частично находящемуся под внешним управлением государству.

К лету 1950 г. в Южной Корее сформировали почти стотысячную армию (94 000 чел., не считая вспомогательных подразделений) из девяти пехотных дивизий - 1-3-й, 5-9-й и так называемой «Столичной». В каждой дивизии было по три пехотных полка, трехбатарейный артдивизион из 15 105-мм гаубиц плюс отдельные роты - в частности, противотанковые, оснащенные «базуками» и 57-мм пушками, и «роты тяжелого вооружения» с 60- и 81 -мм минометами и крупнокалиберными пулеметами. При этом полную численность (10 948 чел.) к началу Корейской войны имели только 1 -я, 6-я, 7-я и «Столичная» дивизии. Бронетанковой техники у южнокорейцев имелось по-минимуму: 37 (по другим данным, 27) легких бронемашин М8 и М20 и десяток полугусеничных БТР М3 в составе 1-го кавалерийского полка, входившего в состав «Столичной» дивизии. В ВВС Южной Кореи насчитывалось 18 легких самолетов, пригодных для обучения летного состава, ближней разведки, корректировки артогня и выполнения связных задач.

При этом стоит отметить, что большинство авторов, пишущих о Корейской войне (и на Западе, и на постсоветском пространстве), предпочитают на замечать важную вещь: армия Южной Кореи с момента своего создания находилась в оперативном подчинении Тихоокеанского Командования армии США (американские оккупационные войска в Японии - 8-я американская армия; командующий - генерал Д. Макартур). Оно включало одну кавалерийскую и три пехотных дивизии (82 871 военнослужащий, 1081 орудие и миномет, 495 танков М24 и М4АЗЕ8. Группировка ВВС США в Японии располагала более чем 100 бомбардировщиками (включая 22 стратегических В-29 19-й бомбардировочной авиагруппы, дислоцированной на Гуаме), 593 истребителями (в том числе реактивными F-80 «Шутинг Стар»), 179 транспортными и порядка 300 учебными, связными и разведывательными самолетами. Кроме того, в Японии к началу 1950 г. базировалась солидная группировка ВМФ США: авианосец, два крейсера, 12 эсминцев, четыре подлодки и 118 самолетов палубной и базовой авиации. Согласитесь, что без учета военного потенциала США в данном регионе можно вполне поверить в сложившуюся на Западе версию об «агрессивной сущности» КНДР и ее подавляющем военном превосходстве над Южной Кореей летом 1950 г. Но на самом деле это было далеко не так.

Корейская народная армия (КНА) к лету 1950 г. насчитывала более сотни тысяч человек (западные источники указывают цифру в 223 000 чел., но с оговоркой, что не менее 102 000 чел. «поставили под ружье» уже после начала боевых действий) и включала десять пехотных дивизий - 1-7-ю, 10-ю, 13-ю и 15-ю, из которых к лету 1950 г. только семь более или менее удалось укомплектовать личным составом и вооружением; три дивизии были кадрированными.

76-мм полковые пушки обр.1927 г. одной из пехотных дивизий Корейской народной армии ведут огонь по противнику. Лето 1950 г.

Танки Т-34-85 105-й тбр и разведчики 603-го разведбата той же бригады на мотоциклах входят в г. Тэчжон. Конец июля 1950 г.


Два северокорейских Т-34-85, подбитые летом 1950 г. в ходе боев на реке Нактонган.

На башнях танков еще летом оставлены «автографы» солдат 24-й пехотной дивизии США. Фото сделано американцами осенью 1950 г.


Дивизии формировались явно по советскому образцу: в каждую входили три пехотных полка и артполк (три артидивизиона из 12 76-мм пушек ЗИС-З), а также полковые артиллерийские (76-мм полковые и 45-мм противотанковые пушки) и минометные батареи (82-мм и 120-мм минометы), количество и состав которых сильно разнились по дивизиям. Кроме того, имелись: тяжелый артполк (три дивизиона 122-мм гаубиц М-30), 1-2 реактивных дивизиона БМ-13/31, зенитный артполк (3-4 дивизиона 37-мм автоматов 70-К и 85-мм зенитных орудий 52-К, а также несколько пулеметных взводов с 12,7 мм ДШК) и инженерная бригада. ВВС КНА состояли из одной (55-й) смешанной авиадивизии, насчитывавшей 93 штурмовика Ил-10, 79 истребителей Як-9П и 67 связных, учебных и транспортных самолетов (По-2, Як-18, Як-11, Ли-2).

Поскольку в Красной Армии роль бронетанковых войск была традиционно высока, в КНДР тоже уделили должное внимание их формированию. Уже в 1948 г. организовали учебное бронетанковое подразделение. Западные авторы именуют его «15-й учебный танковый полк», но реально в этом «полку» имелось всего два Т-34-85, а обучением северокорейских танкистов занимались около 30 советских военных специалистов (офицеры, сержанты- инструкторы и инженерный персонал). Предположения о наличии в этом подразделении «переданных китайцами танков М4 и МЗАЗ> не соответствуют действительности. Китайцы не принимали участия в организации КНА и физически не могли оказывать КНДР какую-тс военную помощь: в 1949-1949 гг. в Китае еще шла гражданская война. По тем же данным, этим учебным центром командовал старший полковник[* Специфическое северокорейское воинское звание, по-корейски звучит как «тае-ива» - на погонах советского образца с двумя просветами расположены в том же порядке, как у советского капитана, четыре больших звезды, отдельные юмористы от униформистики называют это звание «настоящий полковник».] Ю Кун Су, бывший лейтенант Красной Армии, затем продолживший службу в 4-й пехотной дивизии КНА.

За год удалось подготовить некоторое количество танкистов, что позволило в мае 1949 г. начать формирование 105-й танковой бригады (тбр), которая рассматривалась в качестве основной ударной силы северокорейцев. В нее входили 107-й, 109-й, 203-й и 206-й мехполки. Однако мехполки стали таковыми только после начала Корейской войны - до этого они именовались батальонами, а при «повышении статуса» никакой дополнительной техники не получили, так как в КНДР не имелось ни танков, ни подготовленных экипажей.

Кроме 105-й тбр, в Корейской народной армии находился 20-й учебный танковый батальон (позднее также ставший полком) с 20 средними Т-34-85.

В каждом батальоне 105-й тбр к лету 1950 г. имелось не более 40 таких танков. Таким образом, общее количество Т-34-85 в КНА на начало Корейской войны составляло максимум 180 шт. Впрочем, американские источники увеличивают это количество до 238-279 машин, но с учетом танков, поставленных уже после начала боевых действий. Правда, последняя цифра явно сильно завышена, а вот то, что после начала войны из СССР передали КНДР 40-50 дополнительных «тридцатьчетверок», действительно похоже на правду, поскольку у северокорейцев практически не было кадровых резервов для комплектования новых танковых подразделений.

Т-34-85, подбитый в районе Сеул-Кымпхо. Конец сентября 1950 г.

Эти три подбитые авиацией в районе «Пусанского периметра» в августе-сентябре 1950 г. северокорейские Т-34-85 затем фотографировали многократно и с разных ракурсов. На фото внизу виден также американский танк М26.

Северокорейский Т-34-85 из состава 105-й танковой бригады.


При этом первоначально в летнем наступлении 1950 г. участвовало не более 100 «тридцатьчетверок»: по- видимому, некоторые полки 105-й тбр к началу войны не были полностью укомплектованы и боеготовы.

Корейская народная армия летом 1950 г. располагала также 75 самоходными установками СУ-76М. Западные авторы полагают, что по одному дивизиону СУ-76М должно было входить в состав семи пехотных дивизий. Но реально до трети самоходок (по разным данным, от 16 до 30 шт.) находились в составе приданного 105-й тбр 308-го самоходного артдивизиона (его упорно именуют «бронебатальоном»), т.е. реально САУ этого типа имелись далеко не во всех дивизиях. Кроме перечисленных частей, в состав 105-й тбр входил и 603-й разведбат (в литературе его обычно называют «мотоциклетным разведполком»), вооруженный мотоциклами М-72 и легкими бронеавтомобилями БА-64Б (порядка 20 машин).

Поразительно, но эти три сотни танков и САУ, считавшихся в СССР устаревшими, примененные в нужном месте и в нужное время, нагнали на НАТО и «прогрессивный» западный мир в целом такой нестерпимый ужас, что заставили собирать буквально со всего света огромное количество вооружения (включая стратегическую авиацию и снятые с консервации линкоры и авианосцы) для отправки в Корею с целью «противодействия агрессорам».

Говоря о начале Корейской войны, следует упомянуть еще ряд немаловажных моментов. С подачи западных авторов в литературе приводится как основной и неоспоримый следующий тезис: «коммунисты из КНДР вероломно напали на Южную Корею, являвшуюся островком подлинной свободы и демократии в тихоокеанском регионе». В ряде случаев добавляют, что Ким Ир Сена на нападение «благословил при личной встрече сам Сталин», а «план нападения был разработан советским генштабом и подписан лично маршалом Василевским (как вариант - маршалом Малиновским)». Что можно сказать по этому поводу?

В 1990-е гг. падкие до жареных сенсаций «демократические» журналисты и лжеисторики буквально перетряхнули архивы бывшего МО СССР в поисках хоть каких-то реальных доказательств данного факта, но в итоге лишь развели руками. Никаких подобных планов обнаружено не было. Не подтвердилась даже версия о «сталинском одобрении северокорейской агрессии». Как оказалась, Ким Ир Сен во главе делегации КНДР действительно находился в Москве в декабре 1949 г. во время торжеств по поводу 70-летия И.В. Сталина. Но данный визит носил казенно-поздравительный характер и никаких длительных дополнительных встреч или переговоров Ким Ир Сена с И.В. Сталиным (да еще и в расширенном составе, с участием военных) в ходе него документально не зафиксировано.

Северокорейский Т-34-85, подбитый из 90-мм пушки танка М26 или М46. Прямым попаданием изуродован один из опорных катков правого борта, за которым видна небольшая сквозная пробоина от подкалиберного снаряда. Осень 1950 г.

Пара Т-34-85, подбитых в сентябре 1950 г. На уничтожение этих танков претендовали как авиаторы, так и экипажи танков М26 Корпуса морской пехоты США.

Американцы осматривают захваченный в районе Пусана бронеавтомобиль БА- 64Б из 603-го разведбата 105-й тбр северокорейской армии. Сентябрь 1950 г.


Северокорейские бронеавтомобиль БА-64Б и самоходная установка СУ-76М.


Отметим, что Ким Ир Сену вовсе не было нужды форсировать нападение на Южную Корею. Трудовая партия Кореи делала ставку на объединение Кореи путем вооруженного восстания на юге, опираясь на развитое подполье и мощную собственную агентуру - это намерение никогда не скрывалось. Действительно, в ходе летнего наступления 1950 г. довольно много южнокорейских полицейских, военных и чиновников добровольно перешли на службу к «северянам», а степень проникновения разведки КНДР на юг оказалась столь всеобъемлющей, что ее агенты обнаружились даже в военной верхушке Сеула и ближнем окружении Ли Сын Мана. Так что в КНДР вполне могли добиться своих целей спустя 3-5 лет, даже без серьезных боевых действий, и последующие примеры Вьетнама, Индонезии и ряда других стран Азии, Африки и Латинской Америки лишнее тому доказательство. Кстати, в полиции и прочих органах внутренних дел Южной Кореи к 1950 г. служило почти 50 000 чел. (половина от численности местной армии), т.е. там вполне здраво оценивали подобную угрозу. В КНДР госбезопасность, полиция и погранвойска в это же время имели вдвое меньшую численность.

Как ни парадоксально, но в нагнетании военной напряженности на Корейском полуострове была куда более заинтересована правящая верхушка Южной Кореи. Если посмотреть опубликованные американские официальные документы (например, отчеты американских военных и политических советников или материалы визита в Южную Корею тогдашнего Госсекретаря США Джона Фостера Даллеса), окажется, что отношение правительства США к Ли Сын Ману было, мягко говоря, сдержанно-негативным. Население Южной Кореи характеризовалось как нищее и безграмотное, а правящая в Сеуле верхушка обвинялась в коррупции и диктаторских замашках. Ли Сын Мана и его окружение раз за разом уличали в явном казнокрадстве (разворовывались в том числе суммы, отпускаемые США на укрепление обороноспособности, образование, сельское хозяйство), искажении информации, подтасовке результатов выборов, нападках на свободу слова и прессы, преследовании политических противников и прочем.

Хотя США и гарантировали защиту Южной Кореи в случае нападения, но по состоянию на 1950 г. она, в отличие от Тайваня или Японии, не считалась «территорией, входящей в периметр обороны США». Соответственно, суммы на военные расходы Ли Сын Ману выделялись довольно скромные. Поэтому, чтобы добиться дополнительных средств и поднятия своего авторитета в глазах заокеанских хозяев, в Сеуле буквально лезли из кожи вон. В течение 1949 г. на 38-й параллели было зафиксировано порядка 2617 спровоцированных южанами вооруженных инцидентов - от обстрелов сопредельной стороны, перестрелок с пограничниками КНДР и проникновения на север разведгрупп до серьезных боестолкновений, когда на север при поддержке артиллерии вторгались целые полки южнокорейской армии.

Сгоревшая северокорейская СУ-76М из состава 308-го самоходного артдивизиона 105-й тбр. Район г. Тэгу, сентябрь 1950 г.

СУ-76М и Т-34-85, захваченные американцами на железнодорожных платформах в порту Хыннам 5 ноября 1950 г.

Средний танк Т-34-85 из состава 105-й танковой бригады.


Например, 21 мая 1949 г. 350 солдат одного из полков 1-й пехотной дивизии южнокорейской армии вторглись на территорию КНДР в волости Качхон уезда Пексон провинции Хванхэ. Углубившись севернее 38-й параллели на 2-5 км, они вели бои с северокорейскими пограничниками, используя в том числе «базуки» и 12,7-мм пулеметы, после чего отошли на свою территорию. А 16 сентября 1949 г. провокационным вторжением 11-го пехотного полка 1-й пехотной дивизии южнокорейской армии севернее 38-й параллели непосредственно руководили американские военные советники (по сведениям от пленных - капитан и три лейтенанта). То есть уже в 1949 г. поводов для войны в Корее хватало.

Кстати, «северяне» во время летнего наступления 1950 г. захватили большое количество штабных документов и карт противника, судя по которым начало Корейской войны было вовсе не таким, как принято считать в «канонической версии». Эти документы, начиная с середины 1950-х гг., многократно публиковались, но западные историки их попросту игнорируют. А ведь там обнаруживаются интересные вещи. Например, если нападение КНДР на Южную Корею действительно было столь «неожиданным и вероломным», то почему документы о необходимости постройки на юге Кореи дополнительных военных аэродромов были утверждены командованием 8-й американской армии минимум за полгода до начала боевых действий, а американские религиозные миссионерские организации в Южной Корее (уж им-то точно ничего не полагалось знать о военных планах сторон!) приступили к эвакуации своего персонала и местных жителей с полуострова задолго до начала войны.

А реальное начало Корейской войны выглядело примерно так. В ночь на 25 июня 1950 г. армия Южной Кореи предприняла очередную, уже «типовую», провокацию на 38-й параллели. Силами до двух пехотных полков (в акции участвовали подразделения 1-й, 6-й и «Столичной» дивизий) южнокорейцы перешли границу, углубились на 1-2 км на территорию КНДР и начали продвижение в направлении Хэчжу - Кымчхон - Чхольвон. На протяжении 4-6 часов шел бой между ними и пограничниками КНДР. Затем, на рассвете, в Пхеньяне приняли ответные меры: по вторгшимся войскам Южной Кореи и военным объектам на сопредельной территории были нанесены артиллерийские удары (из 122-мм гаубиц и реактивных установок), после чего в контратаку пошли подразделения двух дивизий КНА, поддерживаемые несколькими десятками Т-34-85 и СУ-76М 105-й бригады. Не ожидавшие такого поворота событий (тяжелую артиллерию и бронетанковую технику «северяне» в ходе подобного столкновения применили впервые), «южане» просто побежали. Видя успех своих войск, генштаб КНА спустя несколько часов отдал приказ о переходе в общее наступление по всей протяженности 38-й параллели, в общем направлении на Сеул.

Дальнейшее хорошо известно. 28 июня 1950 г. северокорейские части вошли в Сеул. За рубежом обычно пишут, что «Сеул пал», но при этом армия Ли Сын Мана даже не пыталась оборонять столицу. А к августу 1950 г. американцы и южнокорейцы удерживали только плацдарм в районе г. Пусан и Тэгу на юге Корейского полустрова - так называемый «Пусанский периметр». Западные войска в Корее к этому времени получили статус Сил ООН, однако соответствующую резолюцию приняли при отсутствии советского представителя, и ее законность даже тогда выглядела более чем сомнительно.

Подбитый и застрявший в грязи северокорейский Т-34-85. Район аэродрома Кымпхо (Сеул), осень 1950 г.

Сгоревшие во время осенних боев 1950 г. на «Пусанском периметре» Т-34-85 и СУ-76М. Фото января-февраля 1951 г.

БТРы «Юниверсал Кэрриер» одного из подразделений британского воинского контингента в Корее проезжают мимо разрушенного американской авиацией моста. На мосту виден брошенный или подбитый танк Т-34-85 КНА. Южнее 38-й параллели, октябрь-ноябрь 1950 г.


Интересно, что западные историки и знатоки военной техники, издающие книги с громкими названиями типа «Танковая война в Корее», так и не удосужились ответить на простой вопрос: а где они собственно увидели в Корее эту самую «танковую войну»? Может быть, там имели место хоть какие-то встречные танковые бои крупных бронетанковых соединений? Ничего подобного!

С одной стороны, признается, что все противотанковые средства и большинство танков Сил ООН были совершенно неэффективны против Т-34-85. Например, описывается эпизоды первого столкновения частей 24-й пехотной дивизии США с северокорейскими танками в районе Осана 5 июля 1950 г. Тогда 33 Т-34-85 буквально проутюжили американскую оборону, но были подбиты только два из них, да и те бронебойными снарядами, выпущенными прямой наводкой (с дистанции 250 м и менее) из 105-мм гаубиц. Аналогично описывается и первый в этой войне бой танков с танками: 10 июля 1950 г. десяток (рота) американских М24 пытались вести бой с несколькими Т-34-85 и, потеряв две машины, отошли: северокорейцы потерь не понесли.

Однако до сих пор замалчивается вопрос о реальной численности американских танковых подразделений. Из-за этого типичное описание боя выглядит так: танки из некоего подразделения армии США встретились с многочисленными Т-34-85 северокорейцев и героически остановили их, подбив несколько танков противника и понеся в этом бою небольшие потери. При этом подобное описание сразу же намекает на то, что для американцев бой был неравным: северокорейских танков было много больше, чем американских. Увы, но в большинстве случаев это откровенная ложь.

Так, утверждается, что 13-21 июля 1950 г. в ходе боев в районе г. Тэчжон (город обороняла 24-я пехотная дивизия США и части четырех южнокорейских пехотных дивизий) американцам удалось огнем 105-мм гаубиц и 88,9-мм «супербазук» подбить 19 северокорейских Т-34-85 из состава 105-й тбр (после успешных боев за этот город она была переименована в 105-ю гвардейскую тэчжонскую танковую дивизию). Но битва за Тэчжон - это операция по окружению и, возможно, самый впечатляющий успех северокорейцев за всю войну. 24-я пехотная дивизия США в ходе этих боев практически полностью погибла или попала в плен (был пленен даже ее командир генерал-майор У. Дин). Тогда откуда американские историки знают, сколько северокорейских танков и каким именно оружием подбила погибшая часть? Это позднейшие измышления американского командования или данные спиритических сеансов? При этом скромно умалчивается о том, что в районе Тэчжона армии США и Южной Кореи потеряли 32 000 чел. (убитыми и пленными), 220 орудий и минометов и 20 танков М24 и М4АЗЕ8. В качестве трофеев северокорейцы захватили 540 пулеметов, 1300 единиц другого автоматического оружия и большое количество боеприпасов и автотранспорта.

Имеется также описание боя 17 августа 1950 г. на Пусанском периметре, когда танки М26 «Першинг» из 1-й бригады морской пехоты США (точное количество танков, как обычно, не указано) отбили атаку нескольких северокорейских Т-34-84, подбив без потерь для себя три «тридцатьчетверки». Как известно, маленькая ложь рождает большое недоверие. А именно - в американской бригаде морской пехоты того времени по штату должен был наличествовать танковый батальон из 60 средних танков (во время Второй мировой войны и сразу после нее это были «Шерманы»), Допустим, что спешно переброшенные в Корею американские части, как это утверждают западные авторы, не имели штатной численности. Но и в таком случае оборону держало не менее одной роты «Першингов» - 15 танков. При этом отмечается, что северокорейских танков было не больше десяти. То есть десяток Т-34-85 атаковали численно превосходившие их, да еще и стоявшие в замаскированных окопах более современные американские танки с 90-мм пушками. И это «неравный бой с численно превосходящим противником»?

Или бой 27 сентября 1950 г., когда десять Т-34-85 атаковали колонну войск США, в составе которой был 70-й танковый батальон на М4АЗЕ8 (количество «Шерманов» опять не приведено). Американцы потеряли три «Шермана», большое количество автомашин и орудий, но сумели подбить семь «тридцатьчетверок» и отразили атаку. Все выглядит очень героически, однако американский танковый батальон - это три роты по 17 танков (51 «Шерман»), То есть атака северокорейских танкистов на более чем пятикратно превосходящего противника вновь подается как «неравный» бой!

На основании описаний подобных боестолкновений, которые, строго говоря, не являлись танковыми дуэлями, западные авторы делают потрясающие выводы о том, что «М26 и М46 оказались не по зубам Т-34-85 и были равны ИС-2». Действительно, эти танки имели мощные 90-мм орудия и превосходили Т-34-85 по качеству прицельного оборудования и броневой защите. Но их силовая установка и ходовая часть в условиях корейской пересеченной местности работали более чем неудовлетворительно. Даже сами американцы писали, что М26 и М46 это «не танки, а полная катастрофа». То есть реальная боевая ценность «Першингов» и «Паттонов I» была весьма невысока, и лучше всего они проявили себя в качестве САУ и неподвижных огневых точек. В противном случае американцы не стали бы форсировать работы по созданию М47 и М48, но на устранение их конструктивных и производственных дефектов потом ушли десятилетия.

Уничтоженные в районе Пхеньяна танки М46 из 6-го танкового батальона армии США. Танки пытались вывезти на юг по железной дороге, но из-за стремительного продвижения китайцев и северокорейцев эшелон или был подорван самими американцами, или разбомблен самолетами ВВС США. При этом часть танков досталось противнику во вполне исправном состоянии. Осень 1950 г.

Экипаж американского М4АЗЕ8 занят чисткой ствола орудия. Корея, весна 1951 г.

Легкий танк М24 «Чаффи», принадлежащий разведподразделению 3-й пехотной дивизии США, ведет бой с китайскими пехотинцами в районе Сонгдона 20 мая 1951 г.


Вообще, анализируя события Корейской войны, следует помнить, что наибольшую роль в борьбе с бронетанковой техникой КНА сыграли не танки, артиллерия или пехотное противотанковое оружие армии США и их союзников, а американская авиация. Ее количество в ходе начального периода Корейской войны неуклонно росло. Например, в начале войны ВВС США на этом ТВД имели всего 22 стратегических бомбардировщика В-29, в июле 1950 г. их стало уже более 50, и к началу августа количество «Сверхкрепостей» перевалило за 100. К сентябрю 1950 г. ВВС США, палубная авиация флота и КПМ США выполнили в Корее более 4000 самолето-вылетов, сбросив 30 000 т бомб. Американские самолеты не только непрерывно висели над полем боя, но и уничтожили промышленную (были разрушены все 18 имевшихся на севере Кореи заводов и фабрик) и транспортную инфраструктуру, а также крупные города КНДР.

В этой связи интересна американская статистика потерь северокорейской бронетанковой техники. Утверждается, что американские сухопутные войска в Корее уничтожили 239 Т-34-85 и 74 СУ-76М. При этом танкисты претендуют на 97 Т-34-85 (количество потерянных СУ-76М нигде не фигурирует), ценой потери 34 своих танков всех типов, т.е. соотношение потерь получается 1:3 в пользу американцев. Однако стоит посмотреть статистику боевой работы авиации США в Корее - и сразу начинаются чудеса.

Согласно опубликованным данным, к октябрю 1950 г. авиация Сил ООН в Корее отчиталась о 857 уничтоженных танках и САУ! Ответ на вопрос, откуда взялись такие цифры, дают сами же американские офицеры и журналисты в своих воспоминаниях: оказывается, все подбитые северокорейские танки и САУ подвергались многочисленным повторным атакам авиации, пока не превращались буквально в груды металлолома! В источниках более позднего периода это количество снижается до 102 танков и САУ, при этом считается, что до 60% этой техники было сожжено напалмом, действительно оказавшегося достаточно эффективным средством против БТТ и полевых укреплений. Однако в сумме «достижения» сухопутных войск и авиаторов Сил ООН все равно дают цифру, превышающую реальную численность бронетанковой техники КНА не менее чем на сотню единиц. И это при том, что к октябрю 1950 г. северокорейцы потеряли отнюдь не 100% своей бронетанковой техники: отдельные Т-34-85 и СУ-76М оставались в войсках, а десяток исправных СУ-76М и несколько Т-34-85 даже были захвачены американским десантом в железнодорожном эшелоне в порту Хыннам в начале ноября 1950 г.

По данным американских официальных источников, от ударов авиации ВВС, ВМФ и КМП США северокорейцы и китайцы потеряли за неполные три года Корейской войны 194 800 чел., 1327 танков, 963 паровоза и еще много чего (эти цифры фигурировали в западной справочной литературе вплоть до 1990-х гг.). Сколько здесь ставить восклицательных знаков - решайте сами.


Британский «Центурион» и американский М4АЗ «Шерман» HVSS, получившие повреждения ходовой части в результате подрыва на минах.


Ответные действия не заставили себя ждать. 15 сентября 1950 г. в порту Инчхон высадился американский морской десант - более 30 000 солдат (три дивизии, в том числе две американских и одна южнокорейская) и более 300 единиц бронетанковой техники. В высадке участвовали около 300 боевых и транспортных судов (три авианосца, десять крейсеров, 38 эсминцев, 52 больших и 180 малых десантных кораблей). С воздуха десант поддерживали почти 400 самолетов палубной авиации. Практически одновременно, 16 сентября, 8-я американская армия начала наступление на север с «Пусанского периметра». К этому времени там находилась 160-тысячная группировка (85 000 американцев и 73 000 южнокорейцев, остальные - представители прочих Сил ООН), располагавшая несколькими сотнями единиц тяжелой бронетанковой техники.

На тот момент КНА, занявшая 90% территории Корейского полуострова, понесла большие потери и уже сильно уступала противнику как численно, так и качественно. Коммуникации северокорейцев были растянуты, а постоянные удары американской авиации (от ВВС КНА остались одни «воспоминания» в виде нескольких истребителей и штурмовиков) вынудили вести боевые действия и все передвижения только в темное время суток. Из-за полного разрушения бомбардировочной авиацией сети местных железных дорог (и без того немногочисленных) боеприпасы, продовольствие, топливо и прочие предметы снабжения можно было доставлять только на грузовых автомашинах и в ночное время. При общем недостатке любого автотранспорта в КНДР это закономерно вызвало перебои со снабжением; доставка из тыла на передовую тяжелой артиллерии, а также танков и САУ в таких условиях вообще исключалась.

Довольно странно после этого заявлять, что «план вторжения КНДР на юг был тщательно спланирован советским генштабом». Итоги летнего наступления показывают, что оно было не более чем удачной импровизацией. При этом северокорейское военное руководство не имело практически никаких резервов и материальных ресурсов для длительной войны против всего западного мира. В Пхеньяне поначалу упорно считали, что ведут «внутрикорейскую» гражданскую войну против Южной Кореи, а возможность вступления в войну на стороне Сеула войск США всерьез не рассматривалась. Вероятно, ставка делалась на быструю победу с последующим занятием всего Корейского полуострова, при котором американцы просто не успели бы перебросить свои части в Корею. За эти стратегические просчеты руководство КНДР и поплатилось.

Отражать американское наступление было нечем. В районе Инчхона оборону на побережье занимал всего-навсего один пехотный полк с парой батарей 76-мм пушек ЗИС-3,а между Инчхоном и Сеулом у северокорейцев имелось только 20-25 Т-34-85 и СУ-76М с наспех обученными и необстрелянными экипажами. Главные силы КНА очень быстро оказались в окружении и были вынуждены прорываться на север пешим порядком, бросив тяжелое вооружение и весь имеющийся транспорт. При этом американцы и их союзники, вроде бы явившиеся в Корею для «восстановления первоначального статус-кво», имели далеко идущие планы.

Тяжелый танк ИС-2 Корпуса китайских народных добровольцев.


28 сентября 1950 г. они взяли Сеул и вышли к довоенной границе по 38-й параллели, но на этом не остановились и продолжили наступление на север. Теперь «восстановление демократии» выглядело уже как неприкрытая агрессия, причем южнокорейцам были развязаны руки для «наказания» тех корейцев, кто лояльно отнесся к приходу КНА. 20 октября 1950 г. американские и южнокорейские войска заняли столицу КНДР Пхеньян, а неделю спустя передовые американские части и 6-я южнокорейская пехотная дивизия на нескольких участках вышли к реке Ялуцзян (границе КНДР и КНР) и вознамерились продвигаться дальше - в Маньчжурию, на территорию КНР.

Именно эти провокационные действия западной коалиции заставили «проклятых коммунистов» пустить в дело очередной весомый «аргумент». 26 октября 1950 г. 250 тыс. солдат Корпуса китайских народных добровольцев Народно-Освободительной Армии Китая (H0AK) под командованием маршала Пын ДеХуая (к лету 1953 г. у китайцев в Корее, по разным данным, насчитывалось до миллиона солдат) и уцелевшие (переформированные и пополненные новым оружием) части КНА перешли в контрнаступление по всей линии китайско-корейской границы. Танков и прочей бронетанковой техники у китайцев не было (а у корейцев на весь фронт к тому времени не набиралось и 50 исправных Т-34-84 и СУ-76М), явно не хватало и тяжелой артиллерии, но все равно остановить такое количество войск противника оказалось нереальной задачей для Сил ООН. К тому же китайское наступление пришлось на похолодание с сильными снегопадами: американская авиация не могла полноценно работать из-за облачности, моторы танков и автомашин Сил ООН отказывались заводиться, не хватало и зимнего обмундирования. В итоге китайцы быстро прорвали фронт, и южнокорейские части (в очередной раз!) побежали. Даже американские морпехи в этих условиях были вынуждены поспешно отходить.

Генерал Д. Макартур впал в истерику, потребовав от Вашингтона разрешения на массовое применение по территории Северной Кореи, Маньчжурии и советского Дальнего Востока ядерного оружия, но вместо этого его отправили в отставку, заменив более реалистически настроенным генералом Риджуэем.

7 декабря 1950 г. части НОАК и северокорейцы отбили Пхеньян, в конце декабря они вышли к 38-й параллели на всем протяжении довоенной границы, а 4 января 1951 г. вторично заняли Сеул.

К этому времени линия фронта проходила в 90-100 км южнее 38-й параллели. Однако ценой невероятных усилий (прежде всего благодаря переброске в Корею дополнительной авиации, подкреплений и тяжелого вооружения) американцам вновь удалось качнуть «корейские качели» в другую сторону.

8 января 1951 г. Силы ООН перешли в наступление, и к лету 1951 г. линия фронта окончательно стабилизировалась, в основном, по 38-й параллели.

С этого момента говорить о какой-либо «танковой войне в Корее» уже и вовсе бессмысленно. Оказывается, с конца октября 1950 г. и вплоть до перемирия 1953 г. все находившиеся в Корее современные западные танки, вроде М26, М46 или «Центурионов» Мк.З английского контингента, только отражали наступления многочисленной китайской и северокорейской пехоты. В американской военно-мемуарной литературе все это описано еще более откровенно: практически все воевавшие в Корее с 1951 г. американские офицеры и солдаты ни разу не видели на поле боя северокорейских или китайских танков, а в небе - вражеской авиации (МиГ-15 советского 64-го ИАК ПВО и объединенной воздушной армии КНР и КНДР действовали в тылу, над пограничной рекой Ялуцзян; над линией фронта появлялись только немногочисленные ночные бомбардировщики ВВС КНДР). При этом всегда упоминается многочисленная и очень точная тяжелая артиллерия северокорейцев и китайцев (включая реактивные установки), а также фанатичная, хорошо вооруженная пехота, всегда стремившаяся навязать противнику ближний, переходящий в рукопашный бой и прекрасно действовавшая в ночное время.

Завалившийся в овраг английский «Центурион» Мк.З из 8-го Королевского Гусарского полка. Судя по перебитой правой гусенице и сорванным бортовым экранам, танк подорвался на противотанковой мине.


Характерно, что успехи западных танкистов в отражении атак вражеской пехоты были неочевидны даже при условии недостатка у атакующих солдат противника, например, ручных гранат! Любопытнее всего в этой связи выглядят «достижения» экипажей тех же «Центурионов». Несколько десятков этих машин доставили в Корею в самом конце 1950 г., и за два с половиной года участия в этой войне они ни разу не вступали в бой с танками противника! Единственный за всю войну подобный эпизод имел место 11 февраля 1951 г., когда «Центурионы», ведя огонь с дистанции 2700 м, поразили-таки танк противника, но это был британский же «Кромвель», накануне захваченный у англичан китайскими добровольцами! При этом сами англичане понесли в Корее достаточно серьезный урон, безвозвратно потеряв от мин и артогня не менее десятка «Центурионов».

В целом же в 1951-1953 гг. Силы ООН использовали танки в Корее как средство огневой поддержки во время локальных наступательных действий за обладание отдельными господствующими высотами. Несмотря на отсутствие на поле боя танков противника, западные танкисты несли во время этих мелких наступлений достаточно серьезные потери от противотанковых мин, фугасов и противотанкового оружия китайцев и северокорейцев. При этом отмечалась замечательная маскировка противотанковых средств (прежде всего орудий ПТО): зачастую американские командиры просто не успевали понять, чем именно подбивали их танки и откуда велся огонь.

По состоянию на 1952 г., в Корее действовало 493 503 солдата западных государств, в том числе 185 229 американцев (8-я армия, а также 25 641 морпехов и 16 000 военнослужащих ВВС США), 249 815 южнокорейцев, 10 138 англичан и австралийцев, 4383 турка, 1277 филлиппинцев, 1050 таиландцев, 858 канадцев, 818 новозеландцев, 777 греков, 749 французов, 638 солдат из Бельгии и Люксембурга, 500 голландцев (плюс чисто символические воинские контингенты еще ряда стран, не превышавшие сотни человек), которые имели порядка 1500 танков - 309 М26, 200 М46, около 1000 М4АЗЕ8 («Шерманы» использовали не только американцы, но и контингенты других западных государств, например Канады и Австралии), до 500 легких М24 (в 1953 г. к «Чаффи» прибавилось несколько десятков М41) и не менее 100 британских танков («Центурионы» Мк.З, «Кромвели» и огнеметные «Черчилль-Крокодилы»), не считая САУ, БТР и другой легкой бронетанковой техники.

Им противостояло не менее 250 000 северокорейских солдат и до 500 000 китайских добровольцев. Бронетанковые войска КНА были более или менее восстановлены в конце 1951 г. и насчитывали порядка 250 Т-34-85 и не менее 100 СУ-76М. Есть упоминания, что к концу войны КНДР дополнительно получила несколько десятков САУ СУ-100.

Китайцы в Корее поначалу не имели танков. Иногда предполагают, что осеннее китайское наступление 1950 г. могло проходить при поддержке некоторого количества легких танков МЗАЗ «Стюарт», доставшихся армии Мао от чанкайшистов, и бывших японских танков (в частности, Тип 97 «Ши-Ха»). Но эти предположения не соответствует действительности и основаны, как правило, на китайской пропагандистской хронике того периода, снятой вдалеке от корейского фронта. Только к концу 1951 - началу 1952 г., по мере перевода НОАК на советские стандарты, китайцы перебросили в Корею технику трех или четырех смешанных танковых полков. Каждый полк имел по три танковых батальона Т-34-85 (всего 60 танков, по 20 машин в батальоне) и отдельную роту из пяти ИС-2, т.е. всего у НОАК в Корее имелось 180-240 Т-34-85 и порядка 25 ИС-2. Считается, что кроме ИС-2 в этих полках могли состоять на вооружении тяжелые САУ ИСУ-122, но подтверждающих фото (в отличие от ИС-2) не имеется, как нет и информации о применении частями НОАК в Корее СУ-76М или СУ-100, хотя на территории КНР машины этих типов имелись в составе китайской армии.

Китайские и северокорейские танки в период так называемой «траншейной», или «туннельной», войны (1951-1953 гг.) применялись весьма ограниченно. Как правило, их располагали на заранее подготовленных и хорошо замаскированных позициях километрах в 10 от передовой (в том числе на обратных скатах высот) и рассматривали как подвижный резерв на случай широкомасштабного наступления противника. В основном в этот период танки КНА и НОАК вели огонь с места, выполняя функции САУ или неподвижных огневых точек. В данном случае тактика их танковых подразделений не сильно отличалась от тактики Сил ООН. Ни одного факта боя с танками противника в этот период не отмечают даже сами китайцы. Поэтому у американцев и их союзников не было шанса проверить в реальном бою против ИС-2 свои М26, М46 или «Центурионы». Соответственно, утверждать, что эти танки были равны ИСам или в чем-то превосходили их, невозможно.

Переброска китайских танков ИС-2 в Корею.

Английский танк «Кромвель», захваченный северокорейцами.

Английский «Кромвель», подорвавшийся на мине.


27 июля 1953 г. в местечке Пханьмунчжом; на 38-й параллели, после двух лет бесплодных переговоров, было, наконец, подписано перемирие между войсками США и Южной Кореи с! одной стороны и НОАК и КНА - с другой. Стоившая воюющим сторонам более 2 млн. жизней война (по самым скромным подсчетам, в Корее погибло 84 000 военнослужащих Южной Коре; и Сил ООН, 140 000 военнослужащих НОАК и; КНА и до 2 млн. мирных жителей), в которой использовались различные средства массового уничтожения (хорошо известны факты применения в Корее бактериологического оружие американской стороной), закончилась, хотя полноценного мирного договора подписано не было. Оба корейских государства по сей день живут в режиме неустойчивого перемирия.

Для КНДР и Южной Кореи настало время восстанавливать и наращивать военную и экономическую мощь, поскольку возобновление боевых действий не исключалось. Северокорейцы с их 350 танками и САУ поначалу; оказались в значительно лучшем положении чем армия Ли Сын Мана, которая летом 1953 г имела около 100 легких танков М24 и устаревших противотанковых САУ М36В-2. В КНДР и сегодня считают, что США потеряли в Корее 405 408 чел., южнокорейская «марионеточная клика» - 1 119 965 чел., прочие «страны-сателлиты» - 30 665 чел., а также 5720 самолетов 2690 танков, 54 бронемашины, 4111 автомашин, 1374 орудия, 564 корабля. Однако, если верить этим фантастическим данным, людские потери США в Корее превышают их потери во Второй мировой войне.

Использованы фото из архива автора и из общедоступной сети Интернет.

Рисунки А. Шепа


Литература

1. Thomas N., Abbot Р. The Korean War 1950-53. London: Osprey Pub!.. 1986.

2. Zaloga S., Batin G. Tank Warfare in Korea 1950-53. Hong Kong: Concorde Publ., 1994.

3. Groehler O. Der Koreakrieg 1950 bis 1953. - Berk Militarferlag der DDR, 1980.

4. Первенцев А., Васильев А., Волк И., Борзенко Cl Сражающаяся Корея. - М. : Военно-морское изд. Военноморского министерства Союза СССР, 1951.

5. Семенов Г. Три года в Пекине. - М. : Наука, 1978.

6. Хо Чжон Хо. Кан Сок Хи. Пак Тхэ Хо. Империалисты США развязали войну в Корее. - Пхеньян: Изд. литературы на иностранных языках, 1993.


И. В. Павлов, М.В. Павлов, А.Н. Шепелин

«Английская вещь!»


Выполнение пятилетней программы механизации и моторизации РККА, принятой 15 июля 1929 г., столкнулось с серьезными производственными трудностями из-за отсутствия необходимого опыта и потребовало принятия неотложных мер. Одной из них стала закупка современных образцов танков, тракторов и тягачей за рубежом. В данной статье пойдет речь о сотрудничестве в 1933-1938 гг. с английским изобретателем венгерского происхождения Николасом Штрауслером (Nicolas Straussler, 6.08.1891 г. - 3.06.1966 г.).


Большие планы

Николас Штрауслер прибыл в Англию в 1911 г. для получения технического образования. В 1914-1918 гг. он являлся техническим консультантом по производству вооружения на Вулвичском Арсенале (Woolwich Arsenal - не путать с футбольным клубом), а после Первой мировой войны остался в Англии.

Получив приличное образование, Штрауслер попытался обеспечить себе финансовое благополучие патентной регистрацией своих изобретений. Но на несколько десятков заявок ему удалось получить только 20 патентов, первым из которых стал патент на роторный двигатель внутреннего сгорания.

В 1925 г, организовав собственную фирму «Folding Boats Strautures Ltd», он приступил к выпуску складных лодок и понтонов, параллельно занимаясь проектированием быстровозводимых мостов и автомобилей. Однако из-за постоянно растущих расходов Штрауслеру не удалось быстро реализовать свои амбициозные планы. Доходы от производства складных лодок и понтонов были ниже ожидаемых. Кроме того, оказалось, что в «свободном демократическом обществе» для получения заказов наличия конкурентноспособной продукции недостаточно, требуется еще и надежная поддержка влиятельных политических деятелей и промышленников.

В 1933 г. Штрауслер, проявляя незаурядный творческий энтузиазм, при поддержке компаньонов организовал новую фирму - «Straussler Mechanization Ltd» («Штрауслер Механизация») и начал разработку целого ряда конструкций различного назначения, не упуская из внимания и бронетанковую технику, в частности, танки. Так, он предлагал проект боевой машины с оригинальной системой подвески. Ее конструктивная особенность заключалась в использовании поперечных балансиров, допускающих независимый подъем каждой гусеницы на препятствиях при обеспечении относительной стабильности корпуса танка.

Оставаясь все же чужим среди чопорной английской «технической аристократии» и испытывая значительные трудности в изготовлении опытных образцов по своим проектам, Штрауслер был вынужден обратиться за помощью к старым друзьям, имеющим хорошие отношения с семьей Манфреда Вейса - крупнейшего венгерского производственного магната. Его непосредственная политическая и финансовая поддержка позволила Штрауслеру получить заказ от венгерского правительства на разработку и изготовление танка, получившего обозначение V/3 (vontato - трактор).

Тем временем, производственные дела фирмы «Штрауслер Механизация» не вызывали оптимизма у ее соучредителей, и для поправки финансового положения Штрауслеру рекомендовали предложить свои услуги компании «Alvis»[* Компания «Alvis-, образованная в 1914 г. в г. Ковентри (Англия) как небольшое предприятие по производству запасных частей для двигателей внутреннего сгорания, в начале 1920-х гг. занималась производством авиационных двигателей и автомобилей. С приходом на -Alvis- Штрауслера в качестве технического директора фирма попыталась занять нишу изготовителя бронетанковой техники под названием -Alvis Straussler Limited- (Альвис-Штрауслер).]

Помимо основных особенностей, присущих первому варианту проекта (привод на переднюю и на заднюю пару колес, устойчивость шасси как огневой платформы и т.п.), в образце для Венгрии предполагалось реализовать следующие новшества:

- систему подвески без поперечного балансира;

- выполнить конечную передачу на ведущие колеса через систему дифференциалов и карданных валов, расположенных снаружи по бокам корпуса;

- установить двухъярусную башню с одним пулеметом в верхнем ярусе и спаренной установкой пушки и пулемета - в нижнем;

- внедрить в систему охлаждения двигателя специальную турбину для повышения интенсивности охлаждения в связи с увеличенной степенью сжатия (1:7).


Макет танка Штрауслера (вариант №1) и его подвески. Видны поперечные балансиры, проходящие через корпус танка.


Информация о конструктивных особенностях боевой машины Штрауслера, разрабатываемой для Венгрии, привлекла внимание советских специалистов. В случае их реализации появлялась возможность максимально уменьшить колебания танка при движении на местности и получить достаточно стабильную платформу для стрельбы. Кроме того, при повреждении гусеницы трансмиссия машины позволяла продолжать движение и на колесах, хотя основным способом передвижения являлся гусеничных ход.

Однако при посещении фирмы «Альвис- Штрауслер» советскими специалистами в 1934 г. готовых танков в наличии не оказалось, поэтому им продемонстрировали только их отдельные элементы: двигатель, коробку передач и приводы управления, используемые на бронеавтомобилях, выпускаемых фирмой.

Интересные детали о работе этой английской фирмы приведены в отчете о командировке советской делегации. Отмечалось, что производственные мощности «Альвис-Штрауслер» состояли из двух самостоятельных заводов - автомобильного и авиамоторного. Автомобильный завод, построенный в 1923 г., не располагая прессовым и кузнечным оборудованием, все работы по штамповке и ковке заказывал на стороне. Собственные производственные мощности завода позволяли только частично изготавливать детали двигателя (около 75%), коробки передач и заднего моста (35%), за исключением дифференциала. Работы велись кустарным образом, на 230-250 станках, с очень незначительным количеством приспособлений в механическом цехе. Бронетанковый цех располагался на территории авиамоторного завода и имел отдельное КБ в составе девяти квалифицированных конструкторов, 14 чертежников и двух копировщиц. Основной продукцией цеха являлись бронеавтомобили (налаженное производство) и опытные образцы танков.

По инициативе Н.В. Барыкова (директора завода №185), входившего в состав делегации, были выработаны технические условия на приемку танка для СССР. В основном они сводились к проведению 500-км испытаний в Англии и предоставлению фирмой гарантии на 3000 км пробега в СССР. Оговаривалось, что корпус машины будет выполнен из конструкционной стали, а броневой корпус англичане поставят отдельно, причем советские специалисты должны были присутствовать при проведении обстрела брони, а также контролировать качество сварки и сборки.

Технический директор «Альвис-Штрауслер» не преминул предложить дополнительно и продукцию «Штрауслер Механизация» - колесный «Heavy Tractor» («Большой тягач») по цене 750 фунтов стерлингов за штуку и модернизированный образец передвижной полевой пекарни «Manfred weiss* тип 01/35. Однако данные образцы интереса у нашей делегации не вызвали.



Макет танка Штрауслера V/3 (вариант с «круглой башней»).

Шасси венгерского образца танка V/3 на заводе «Манфред Вейс» (Венгрия, г. Чепель).


По советскому заказу

Испытания макета шасси танка V/3, собранного фирмой «Альвис-Штрауслер» по советскому заказу, состоялись в периоде 10 июля по 10 августа 1936 г. на танкодроме военного министерства в военном городке Фарнборо, в 50 км от Лондона, поскольку у фирмы не имелось собственной испытательной базы.

За три дня до начала испытаний сотрудники завода №185 П.Х. Мурашко и С.А. Россе составили программу испытаний и согласовали ее лично со Штрауслером. Тем не менее, в первый же день Штрауслер совместил запланированные испытания с показом машины командованию английской армии и тем самым сорвал согласованный порядок работ.

К утвержденной программе вернулись только на следующий день. При демонстрации маневренности машины на сильно пересеченной местности (подъемы до 20-25°, овраги, пески, боковые крены) намеченный маршрут удалось преодолеть с удовлетворительным результатом. Из-за недостаточной мощности двигателя даже небольшой подъем требовал перехода на пониженную передачу, а на поворотах и, особенно на вершинах подъемов, мотор и вовсе начинал глохнуть.

Максимальная скорость движения V/3 на колесах по шоссе составила 57,6 км/ч и определялась замером по спидометру автомашины, следовавшей за макетом (произвести замер максимальной скорости традиционным способом на мерном участке не позволил плотный автомобильный поток на шоссе). Максимальную скорость на гусеницах по местности в 35,5 км/ч определили на ровном участке с твердым грунтом. Максимальную скорость на колесах в 40-48 км/ч (в тех же условиях) установили также по спидометру сопровождавшей автомашины. Среднюю скорость на колесах по шоссе определяли ежедневно в процессе езды по шоссе от завода до танкодрома. На дистанции 50 км до танкодрома и обратно в различные дни она составила от 25 до 30 км/ч.

Четырехцилиндровый однорядный двигатель танка V/3 мощностью 135 л.с. при 3000 об/мин, масса - 460 кг.

Радиатор турбинного типа танка V/3.

Общий вид и схема автомобиля Штрауслера «Большой тягач».


Проект танка Штрауслера V/3 (вариант с «двойной башней»).


Для определения средней скорости машины на гусеницах по местности подобрали специальный 3,2-км участок, причем ввиду отсутствия прямолинейного участка необходимой длины движение выполнялось по кругу. В итоге полученный результат (24 км/ч) не зачли, так как участок местности скорее походил на дорогу, а движение по кругу требовало производить торможение одним бортом, что снижало среднюю скорость машины.

Что касается преодоления препятствий, то здесь V/3 выдающихся результатов не показал. 700-мм вертикальная стенка оказалась для него непреодолимой; удалось взять только стенку высотой 460 мм. Окоп шириной 1,8 м также был непроходимым, а при прохождении 1,54-м окопа в результате соприкосновения машины с его стенкой разрушился левый кронштейн передачи на гребной винт, служивший для преодоления водных преград на плаву.

Двойная попытка преодолеть подъем крутизной 37° окончилась неудачно из-за пробуксовки главного фрикциона; только после его регулировки машина взяла подъем.

Других препятствий на полигоне просто не было. Движение V/3 на гусеницах по пересеченной местности сопровождалось перегревом масла.

Управляемость V/3 определялась как в движении, так и при помощи специальных замеров радиусов поворотов на местности. При удовлетворительной поворачиваемости на ходу (на местности) на четвертой передаче радиус поворота машины составил 3 м, а на третьей - 2 м. На более высоких передачах радиус поворота определить не удалось из-за низкой мощности мотора; по этой же причине оказался невозможен разворот на месте на 360° или 180'

Управляемость машиной на колесном ходу при отсутствии рулевого управления оказалась вполне приемлемой и позволяла проходить все встречающиеся на шоссе повороты и перекрестки даже в условиях плотного автомобильного движения. Наличие пневматики в системе управления значительно облегчало работу водителя, и за 500-км пробег никаких дефектов в ее работе не выявили. Расход топлива на колесах при движении по шоссе составил 0,53 л/км, а на гусеницах по местности -1,1 л/км, что также объяснялось малой мощностью двигателя.

За время испытаний машина прошла 525,5 км, из них на гусеницах - 91 км, на колесах - 434,5 км. Серьезных поломок не зафиксировали. Принцип поворота машины на колесном ходу без рулевого управления признали заслуживающим внимания. Серьезные дефекты и износы обнаружили позднее, при разборке двигателя, но, учитывая тяжелые условия работы, их посчитали закономерными.

В то же время отдельные характеристики машины не соответствовали указанным в договоре. К ним относились низкая максимальная скорость и ограниченные возможности по преодолению препятствий. Испытания по преодолению брода, эскарпа и ломку деревьев провести не удалось из- за отсутствия соответствующих условий. Основным же недостатком машины сочли низкую мощность двигателя, снижающую в значительной степени и все остальные показатели. Кроме того, фирма предъявила на испытания неукомплектованную машину: отсутствовали спидометр (для него не предусмотрели даже места), тахометр, указатель уровня топлива и часы. В корпусе машины не выполнили погон для установки башни, не изготовили дверцы к передним и боковым люкам.

Однако машину все же решили принять, обязав фирму укомплектовать ее недостающими элементами при отправке в СССР. В сентябре 1936 г. макет танка V/3 доставили в Ленинград на завод №185.


Испытания макета шасси танка V/3 в Англии. В статье журнала «Wheels & Tracks», откуда заимствованы эти фото, авторы умолчали о подробностях английского этапа испытаний этого образца. Как нетрудно заметить по сварному корпусу и отсутствию дверок люков, это не венгерский образец, а машина, изготовленная по советскому заказу.

Схема броневого корпуса танка V/3 (вариант с «двойной башней»).


В Советском Союзе

На заводе №185 испытания машины планировалось провести по программе опытного танка Т-46, уделив основное внимание изучению подвески и проверке принципа поворота машины на колесном ходу без рулевого управления. Правда, отсутствие башни, вооружения, укладки боеприпасов, смотровых приборов, крыльев (места для укладки гусеницы при движении на колесном ходу), а также наличие корпуса из неброневой стали и нештатной установки бензобака не позволяли считать V/3 полноценной боевой машиной, поэтому ряд пунктов из программы Т-46 исключили.

С 7 сентября 1936 г. пробные выезды проводились с целью обучения механика- водителя, так как машина имела весьма чувствительное пневматическое управление и восемь скоростей в КП. Всего до начала холодов на предварительных испытаниях машина прошла на гусеницах 70 км.

В октябре 1936 г. из Англии прибыл и броневой корпус, при осмотре которого на заводе №185 выявили серьезные дефекты. Здесь необходимо отметить, что на испытаниях брони в процессе изготовления корпуса в Англии советские представители забраковали два боковых наклонных 9-мм листа, пробитые при обстреле бронебойной пулей. По согласованию со Штрауслером, бракованные листы полагалось заменить новыми, отвечающими ТУ на приемку брони обстрелом, а некондиционные прислать в СССР для изучения. Однако на прибывшем корпусе отсутствовали как новые, так и бракованные броневые листы. Кроме того, приемная комиссия обратила внимание на крайне низкое качество изготовления корпуса.

«...Не выполнена сварка переднего лобового и подбашенного листов корпуса, отсутствуют швеллера на днище корпуса, служащие для жесткости корпуса и монтажа цвигателя и КПП, установлены кустарные замки переднего и заднего люка, отсутствуют жалюзи, задний верхний наклонный лист над моторным отделением не соответствует своим размерам, ввиду чего кромки листа выступают за габариты корпуса».

25 октября 1936 г. корпус V/3 передали на Ижорский завод для обстрела. Предварительное ознакомление с корпусом, снятие эскизов и замер толщин деталей поручили конструкторскому бюро завода, а определение бронестойкости его деталей и исследование их материала - Центральной броневой лаборатории завода с участием военного представителя АБТУ РККА.

Сотрудники КБ Ижорского завода отметили продуманность некоторых элементов корпуса, а также установку отдельных бронелистов с рациональными углами наклона, что увеличивало его практическую бронестойкость. В первую очередь это касалось лобовой части. Отмечалось и применение цельной детали борта для упрощения сборки корпуса.

Учитывая перегруженность полигона завода в конце 1936 г., обстрел корпуса по намеченной программе провели уже в следующем году. Причем, при транспортировке из опытного цеха на полигон в цехе №6 корпус по невыясненным причинам был помещен в собранном виде в отпускную печь и отпущен. Это обстоятельство выяснилось лишь спустя несколько дней, после завершения работ по определению бронестойкости основных деталей при обстреле простыми трехлинейными пулями обр. 1908 г., бронебойными трехлинейными пулями обр. 1930 г. (стрельба по нормали и под углами), а также некоторых деталей - бронебойными пятилинейными пулями ДК (стрельба под углами). Кроме того, определялась прочность сварных швов при обстреле.

Отпуск корпуса изменил состояние металла, что не позволило объективно оценить качество брони. Степень приближения полученных результатов к истинным удалось произвести благодаря наличию детали, которую не успели смонтировать в корпус. В то же время сравнительные испытания не выявили снижения бронестойкости деталей в результате отпуска. Кроме того, он оказал позитивное влияние на качество сварных швов, ослабив внутренние напряжения в основном металле.

Удалось определить, что отечественная броня не уступает иностранной, а по пределам безопасных поражений даже несколько превосходит ее.

Обстрел сварных швов выявил, что лишь два из них обладали требуемой прочностью, остальные же показали неудовлетворительный результат. Однако броня V/3 имела преимущества в том, что легко подвергалась механическому воздействию после термообработки и обладала большей вязкостью. В итоге предлагалось изготовить для исследований опытную партию брони, аналогичную английской по химическому составу и свойствам.

Компоновка V/3 в варианте с «двойной башней».

Ходовая часть V/3.


Очередные предложения

Одновременно с V/3 на завод №185 поступили чертежи нового быстроходного колесно-гусеничного танка Штрауслера марки «Р». После их детального изучения, 24 сентября 1936 г. фирме «Альвис-Штрауслер» выдали заказ №48210 на изготовление к 1 марта 1937 г. такой машины стоимостью 6500 фунтов стерлингов. Причем особо оговаривалась возможность уточнения технических условий в течение 40 дней с момента выдачи заказа.

Рассчитывая на новые заказы, коммерсант Штрауслер вновь проявил инициативу. К ноябрю 1936 г. от фирмы поступило очередное предложение - на сей раз по легкому танку типа «Д». Этот проект представлял собой быстроходную колесно-гусеничную машину с двумя двигателями Форда (автомобильного типа, V-образный, восьмицилиндровый, мощностью 62 л.с. при 4000 об/мин.), по одному на каждую сторону корпуса. Передача крутящего момента предусматривалась через автоматическое сцепление и двойную трехскоростную КП, что позволяло получить шесть скоростей вперед и две назад. Максимальная скорость на колесах предполагалась до 60 миль/час, на гусеницах - до 50 миль/час. Кроме того, допускалось относительное изменение скорости между двумя гусеницами как вперед, так и назад.

По бортам корпуса свободно монтировались совершенно независимые двухколесные тележки - две передние и две задние. Каждая передняя тележка включала большое наружное ведущее колесо диаметром 838,2 мм (33 дюйма) и внутренний дорожный холостой каток диаметром 508 мм (20 дюймов). Задние тележки имели по два дорожных катка. Все колеса и катки предусматривалось выполнить из алюминиевого литья со сплошными резиновыми бандажами. К диску ведущего колеса болтами фиксировались два боковых фланца легкосъемных ведущих звездочек. Траки гусеницы предполагались штампованные, с дополнительным цианированием, отрытого типа, шириной 304 мм и шагом 75 мм.

Диаграмма управления машины V/3.

Примерная планировка размещения оборудования танка V/3 (вариант с «двойной башней»).

Машина V/3, проходившая испытания в Советском Союзе.


В целом представленный проект не отличался особой технической новизной, и решение по нему отложили до получения результатов работ по уже открытому заказу.

Для согласования технических условий и сопровождения сборки танка «Р» в Англию командировали инженера завода №185 П.Х. Мурашко. Всего предлагалось обсудить с фирмой 20 пунктов по изменению конструкции танка. Технический уровень проработки проекта исполнителем легко просматривается в сообщениях П.Х. Мурашко о ходе переговоров:

«При первой встрече с техническим директором фирмы - Штрауслером, последний большинство представленных пунктов отклонил, под предлогом, что вопросы поставлены впервые, он никогда над ними не думал и не знает как их разрешать.

1. Приспособление для запуска мотора в холодную погоду до -30°С. - В Англии зимы не бывает и Штрауслеру никогда в голову не приходили такие мысли.

2. Обивка корпуса изнутри теплоизоляционным материалом - вопрос для него совершенно новый.

3. Устройство центрального отопления в танке - вопрос для него новый.

Основной вопрос - о спаривании обоих моторов для возможности двигаться на одном моторе в случае аварии с одним из моторов, Штрауслер, при первом разговоре, принять категорически отказался, ссылаясь, что получится слишком сложно и громоздко.

По целому ряду других вопросов также возражал.

После ряда очень длинных разговоров, постепенно все пункты, за исключением централизации смазки механизмов, принял к исполнению.

Причем пункты по спариванию моторов, двум дополнительным моторам «Альвис» с электромагнитными КПП и автоматическим сцеплением, подъемному механизму для пушки и контрольным приборам для испытания, он согласился принять только за дополнительную плату.

Большие споры вызвал подъемный механизм для пушки, Штрауслер требовал габаритный чертеж пушки, чего ему дать не могли».

В целом удалось прийти к соглашению по конструктивному облику танка «Р» со следующими добавлениями:

«- на случай аварии одного из моторов должна быть гарантирована возможность работы машины на одном моторе с полной управляемостью (допускается движение на сниженных скоростях);

управление моторами и трансмиссией должно обеспечивать возможность несбиваемости направления движения машины на протяжении 100 м;

к машине должны быть приложены два мотора Альвис с автоматическим сцеплением и электромеханической КПП типа Коталь. Причем должна быть обеспечена взаимозаменяемость второго варианта моторной установки в трансмиссии первого варианта;

моторная установка должна быть обеспечена возможностью легкого запуска в холодное время года при температуре -30°С (2 снимаемые лампы);

- в машине должно быть предусмотрено центральное отопление на случай ее работы при низких температурах наружного воздуха (-30°С);

- машина должна быть герметизирована для перехода брода до 1,5 м.

Машина должна развивать на колесах до 60 миль в час, на гусеницах до 48 миль в час.

Машина должна иметь установку одного пулемета рядом с водителем и спаренную установку 47-мм пушки и пулемета во вращающейся башне.

Бронирование машины: вертикальные стенки 12 мм, крыша и днище 6 мм, щиток водителя 20 мм (броня «Hatfils MQ-116» повышенной пулестойкости)».

Принимая во внимание количество согласованных изменений, срок поставки машины в СССР перенесли на 15 мая 1937 г.

В январе 1937 г. Штрауслер выдвинул очередное коммерческое предложение, пытаясь заинтересовать советскую сторону колесным тягачом с 2-т прицепом. Однако в целом предложенная конструкция являлась слегка измененным вариантом «Большого тягача» 1936 г. и особого интереса у нас не вызвала.


Вид в плане и поперечный разрез макета танка V/3.

Чертеж броневого корпуса танка V/3 (по советскому заказу), выполненный на Ижорском заводе.


Предварительные результаты

7 марта 1937 г. в Англию для замены находящегося в длительной командировке П.Х. Мурашко прибыли представители завода №185 - инженер-конструктор Б.Н. Новиков и заместитель начальника сборочно-испытательного цеха А.Ф. Гришин.

В СССР П.Х. Мурашко возглавил испытания V/3 по преодолению препятствий. Опыты проводились без доведения машины до полной боевой массы и соответствующего распределения нагрузок. Отсутствие башни, вооружения, боеприпасов и прочего оборудования привело к получению завышенных показателей при преодолении препятствий. Тем не менее, и в этих условиях (при массе машины 6,1 т) сказалась низкая мощность двигателя. В случае же полной укомплектованности танка достижение требуемых тяговых усилий для преодоления препятствий представлялось вообще нереальным. Однако достигнутые результаты все же свидетельствовали о хорошей проходимости машины и достаточной приспособляемости ее ходовой части к неровностям местности. Предполагалось, что при увеличении мощности двигателя ходовая часть типа V/3 позволит получить более высокую проходимость. В итоге последовали следующие выводы:

«- подвеска танка, уменьшающая в значительной степени колебания корпуса при езде по пересеченной местности, обладает значительной жесткостью и отсутствием натяжного механизма гусеницы, что при набивании песка и гравия, между колесами и гусеницей, приводит к разрыву последней;

- представляет интерес конструктивное исполнение четырех скоростной КПП. При малых габаритах в ней сосредоточено по существу четыре необходимых колесно- гусеничному танку агрегата: коробка скоростей, дифференциал, бортовые фрикционы (их заменяют планетарные передачи) и бортовые передачи (вынесены во внутрь ведущих колес);

- представляет интерес отсутствие механизма рулевого управления колесным ходом и отдельно управления машиной на плаву. К недостаткам управления танком на колесах без рулевого управления нужно отнести более повышенный износ резины на бандажах колес;

- несомненный интерес представляет воздушное управление танком;

- возможность движения танка на одной гусенице и колесном ходу одновременно».

Проект танка «Д».

Возможно, именно так должен был выглядеть танк V/3, предназначавшийся для Венгрии (реконструкция).


Эффект присутствия

Сопровождение советскими специалистами всех этапов изготовления нового танка «Р» на заводе фирмы, безусловно, имело огромное значение. Учитывая опыт поставки V/3, следовало внимательно следить за соблюдением всех производственных процессов. Как следует из докладов работников завода №185, постоянно возникали вопросы, требующие немедленного решения:

«- отсутствие люков в днище для выемки стартеров без демонтажа двигателей. Представитель фирмы, м-р Дан, объяснил это ошибкой при проектировании и обещал люки сделать;

- конструкция жалюзи радиатора и выхода воздуха не обеспечивает защиту от осколков снарядов и гранат и требует изменения. С нами согласились и обещали приступить к разработке новых вариантов;

- из-за ряда изменений, внесенных после испытаний машины для Польши, в корпусе сверлится очень много новых отверстий, что осложняет и затягивает работу. Были также изменены модели некоторых стальных отливок, которые до сих пор не получены заводом.

Необходимо отметить чрезвычайно неудобный вход и выход из машины, но так как данную конструкцию переделать практически невозможно, этот вопрос перед фирмой не ставился чтобы не затягивать сроки изготовления машины, т.к. срок поставки уже истек и не смотря на наши требования, фирма до сих пор не установила окончательного срока поставки машины.»

Кроме того, наши специалисты проанализировали общую ситуацию с положением дел у исполнителя заказа. Так, к августу 1937 г. «Альвис-Штрауслер» завершила изготовление танка для Польши. От советского образца эта машина отличалась как по корпусу и ходовой части, так и по схеме управления. На танке применили КП «Вильсон» вместо «Коталь» (используемой на советском образце). Кроме того, отсутствовал механизм спаривания трансмиссии (на случай аварии одного из двух двигателей). Данная коробка передач требовала для управления наличия сервоаппаратуры и вакуум-резервуары, поэтому вся конструкция отличалась значительными габаритами и низкой надежностью (при отсутствии вакуума машина полностью лишалась управления). Результат не замедлил сказаться: из-за выявленных на заводских испытаниях дефектов ходовой части и общей низкой надежности танка Польша от него отказалась, а изготовленный образец использовался на фирме в качестве трактора.

Сложности при изготовлении танка для СССР были вызваны и неудовлетворительной конструкцией механизма спаривания двух бортовых трансмиссий. 7 сентября в ходе технического совещания фирма предложила очередной вариант механизма, но его признали неприемлемым из-за отсутствия возможности регулировки и значительных габаритов. Возражения советской стороны были приняты. В итоге, только через двадцать дней конструкцию доработанного механизма утвердили и приняли к изготовлению. Не меньшие усилия потребовались, чтобы убедить фирму разработать приемлемую конструкцию жалюзи. Таким образом, своим безответственным подходом к обязательствам по договору англичане безнадежно сорвали все разумные сроки выполнения работ.





Испытания макета шасси V/3 по преодолению препятствий. Танкодром ЛКБТКУКС, г. Красное Село, май 1937 г.


На 20 октября 1937 г. степень готовности деталей танка «Р» составляла около 85% (без башни), а в целом по сборке - 45-50%. В отношении башни ситуация находилась в еще более плачевном состоянии. По докладам наших специалистов, «... представитель фирмы мистер Ланчестер сообщил, что башни для танка на заводе не имеется, окончательные ее чертежи будут закончены к 21 октября... Вопрос об изготовлении башни прорабатывается и о принятых мерах по машине в целом и в частности по башне будет сообщено нам при очередной встрече».

Однако все указанные проколы и недоработки не помешали Штрауслеру выступить с очередным коммерческим предложением - установить на танке рацию, но не сообщив при этом ни ее технические характеристики, ни способ установки и стоимость.

К концу ноября на машине полностью завершили монтаж ходовой части и начали установку в корпус двух двигателей, спаренных с гидравлическим маховиком и КП «Коталь». Но к постройке башни из-за срыва своих же обязательств по выпуску чертежей фирма так и не приступила.

22 ноября при очередном представлении чертежей башни советские специалисты указали на необходимость уравновешивания верхней крышки башни пружиной. Фирма в ответ назначила новый срок завершения чертежей с учетом всех замечаний - 26 ноября. По достигнутым договоренностям, в башне требовалось установить макет 47-мм пушки «Виккерс» с углами наведения по вертикали от -10° до +20° в паре с пулеметом и разместить боекомплект (60 снарядов) в специальных укладках. Кроме того, для вращения башни наряду с ручным приводом предусматривался и электропривод. Из-за отсутствия брони фирма приступила к изготовлению башни из конструкционной стали с последующей заменой ее броневой.

Найти способ легкого запуска мотора при -30°С специалисты «Альвис-Штрауслер» самостоятельно не смогли и обратились за консультациями к третьим лицам, согласившись с доводами советских представителей о необходимости испытаний проектируемого приспособления в холодильной камере г. Бирмингам. Для утепления танка англичане использовали теплоизоляционный материал «Ураляйт» (на основе прессованного асбеста с добавлением связующего состава) и продемонстрировали способ его приклеивания к броне особым цементом. Для обогрева боевого отделения фирма предложила схему с обдувом воздухом горячих коллекторов мотора и масляного радиатора и последующей подачей нагретого воздуха специальным вентилятором в боевое отделение.


Подъем в 42° при твердом слежавшемся укатанном грунте машина преодолеть не смогла.

Преодоление 1,5-м стенки. С места на 1-й передаче сделать этого не удалось; при подъеме машины на 40° началась пробуксовка гусениц. Стенка была взята только на 2-й передаче, однако при переходе машины на другую сторону стенки вновь наблюдалось буксование гусениц.



Несбывшиеся надежды

К этому времени у советской стороны в отношении фирмы «Альвис-Штрауслер» сложилось вполне определенное мнение, учитывая отсутствие у нее каких-либо реальных достижений в области танкостроения. Так, в январе 1938 г. фирма завершила работы по малому 6-т танку для Голландии. По конструктивному исполнению машина являлась аналогом танка для Польши, но с КП «Коталь». При переднем расположении ведущих колес в качестве силовой установки использовались два двигателя мощностью 90 л.с. Всего по голландскому заказу собрали два образца. И хотя на гусеницах танк перемещался нормально, управлять им на колесном ходу оказалось практически невозможно из-за смещения центра тяжести на 300 мм к корме. В результате Голландия также аннулировала заказ. Машины разобрали, а корпуса разрезали на металлолом.

23 июня 1938 г. фирма отгрузила в Японию танк, полностью аналогичный собираемому для СССР, за исключением наличия механизма спаривания трансмиссий и центрального расположения бортовых редукторов. Параллельно в производстве находился и образец для английского правительства, несколько больший по ширине и длине (соответственно, на 9 и 12 дюймов), и ориентировочной массой 9 т (без башни).

Однако в ходе последующих испытаний английское военное ведомство выявило серьезные дефекты танка и окончательно похоронило надежды фирмы на дальнейшее сотрудничество. Как дословно отмечалось в итоговом отчете, «...наличие двух двигателей в машине не вселяет уверенности в надежности управления на дорогах, особенно при нештатных ситуациях, даже мгновенные провалы и потеря мощности в одном из двигателей повлечет за собой ужасающие неконтролируемые последствия.

...Машина неуправляема при движении на склонах из-за неизменного сбрасывания гусениц».

Наконец, только к 1 июля 1938 г. все работы по советскому образцу колесно-гусеничного танка «Р» фирме удалось завершить и представить к приемке готовую машину.

Во время испытаний танк на колесном ходу выполнил непрерывное движение по дорогам в объеме 250 км. Выяснилось, что машина не полностью соответствует требованиям по боевой массе (превышение на 2 т), скорости, возможности движения под уклоном в 35° а также по времени установки и снятия гусениц.

По заключению представителей завода №185, конструктивные недостатки машины заключались в следующем:

«...- из-за неудачной конструкции корпуса, совершенно невозможно переходить водителю в боевое отделение и наоборот;

- общий козырек для командира и водителя;

- снарядная укладка размещена в одном месте - в башне;

- большая сила тока, (до 200 ампер) при пуске электромотора поворота башни;

неудачно выбран ход ролика для натяжки гусениц (если 87 звеньев, то гусеница очень сильно натянута, если 88, то очень слабо);


Треугольный земляной ров с вертикальной стенкой машина не преодолела из-за вывешивания гусениц и малой мощности двигателя.

Движение V/3 на 2-й передаче с креном 30°. Спадание гусениц не наблюдалось. При крутых поворотах в сторону вершины глох двигатель.

Проекции машины V/3, изготовленной по советскому заказу.


- максимальный угол косогора 22°, при котором возможно движение танка. Увеличение угла вызывает спадение гусениц;

- очень сложное и кропотливое одевание гусениц из-за двух ведущих колес, т.к. малейшая неровность земли вызывает складку гусеницы, которая без помощи домкрата не устраняется;

- повышенный износ резины ведущих колес при движении танка на колесном ходу из-за большого истирания ее при поворотах. После 200 км пробега диаметр ведущих колес уменьшился на 20 мм, что влияет на зацепление и вызывает дополнительные потери при перетягивании гусеницы. На боковых поверхностях поддерживающих катков также наблюдается повышенный износ, так как направление траку дается исключительно резиновой шиной катка».

Тем не менее, был сделан следующий вывод: «Несмотря на наличие недостатков конструктивного порядка и обнаружения во время испытаний не полного соответствия в выполнении требований и имея ввиду, что данный танк, являющийся оригинальным по своей принципиальной схеме, имеет ряд конструктивных особенностей и материалов, применяемых для его изготовления, тем самым представляет значительный интерес как экспериментальный образец и его дальнейшее испытания сможет выявить ряд ценных свойств, считаем возможным данный танк принять.

Несоответствие условиям договора в части:

- неразрешении вопроса пуска двигателя в холодную погоду;

- превышении боевой массы на 2 т; уменьшении скоростей;

- спадению гусениц; превышению времени надевания и съема гусениц;

Считаем нужным инженерному отделу Торгпредства учесть это при оплате фирме за машину».

7 июля 1938 г. танк «Р» погрузили на пароход «Сибирь» и отправили в СССР. 1 августа он поступил на завод №185, где проходил испытания под обозначением «машина «Алвис-Штрауслер» №2». Основная задача при этом заключалась в изучении наиболее интересных агрегатов и их взаимодействия в ходе эксплуатации. В частности, следовало обратить особое внимание на двигатель, гидродинамическую муфту, электромагнитную КП «Коталь», способ утепления, электрооборудование, ходовую часть и схему управления.

Планировалось в процессе ходовых испытаний в объеме 1500 км (на гусеницах - 200 км, на колесах - 1300 км) пройти по шоссейным дорогам 600 км, по грунтовым и проселочным дорогам - 600 км, по пересеченной местности - 300 км. Кроме того, предлагалось провести испытания на выход машины из боя при различных повреждениях ходовой части: без одной гусеницы, без одной рессоры, без одного среднего катка и рессоры, без двух рессор и без двух средних катков, без заднего ведущего катка. Но практически сразу же на танке «Р» обнаружили ряд серьезных дефектов:

- трудная регулировка синхронизации работы двух двигателей, вследствие этого движение машины по прямой затруднено;

- конструкция тормозов не совершенна и не обеспечивает надлежащего торможения;

- управление машиной очень сложное; наблюдается чрезмерный нагрев масла (до 300°С) в гидравлических муфтах, что нарушает сцепление двигателей с трансмиссией и дальнейшее движение становиться невозможным. Перегрев наступает после 20-25 км движения машины;

- горят сальники гидравлических муфт после 8-10 часов работы двигателей, а замена сгоревших сальников новыми требует 2-2,5 шестидневки рабочего времени;

- шестерни, главных конических передач к ведущим колесам, работают с чрезмерно высокими напряжениями (17900 кг/ см.кв.), а поэтому ломаются;

- трудность регулировки тяг управления;

- для осмотра двигателей необходимо поднять крышу с радиаторами, для чего требуются усилия 4 человек;

- трудное и неудобное обслуживание агрегатов трансмиссии с силовой установки;

- шариковые подшипники в башне танка установлены неправильно и поэтому разрушаются их наружные обоймы;

- движение в зимних условиях затруднено, так как снег набивается в звенья гусениц и там запрессовывается, гусеница чрезмерно натягивается, а машина останавливается. Такое же явление наблюдается и при движении по грязи;

- механизмы натяжения гусениц способны заклиниваться».

Испытания пришлось прекратить. В дальнейшем решили исследовать возможность применения отдельных узлов и механизмов машины на отечественных танках. В первую очередь это касалось гидромуфты сцепления и КП «Коталь».


Слева - танк конструкции Штрауслера, предназначенный для Польши. Справа - танк «Р», изготовленный по заказу СССР, во дворе фирмы «Альвис-Штауслер». Среди представителей английской фирмы четвертый слева - советский специалист, сотрудник завода №185. Сопровождение производства танка в Англии осуществляли инженер-конструктор Б.Н. Новиков и заместитель начальника сборочноиспытательного цеха А.Ф. Гришин.


Некоторые итоги

В 1939 г. в КБ завода №185 выполнили чертежи установки гидромуфты машины «Алвис-Штрауслер» №2 вместо главного сцепления на Т-26 и провели ее 1000-км испытания. Они позволили оценить работу гидромуфты как в пробеге, так и при преодолении подъемов. Одновременно велось определение параметров муфты на стенде.

Испытания выявили определенные преимущества гидродинамического сцепления по сравнению с другими типами: компактность и простоту, надежность действия при эксцентрическом расположении валов, автоматическое включение с увеличением числа оборотов вала двигателя и автоматическое отключение с их снижением. Сцепление продемонстрировало эластичность в работе; отсутствовали рывки и удары, характерные для обычных передач. Кроме того, повышалась маневренность боевой машины.

Одновременно аналогичные работы завод провел и в отношении установки на Т-26 электромагнитной КП «Коталь». Коробка испытывалась в двух вариантах (с гидродинамическим сцеплением и с главным фрикционом) в объеме 1500-км пробега. Полученные результаты позволили выявить определенные преимущества КП «Коталь» по сравнению с серийной коробкой Т-26: более высокий кпд, меньшие габариты и масса, большая износоустойчивость, улучшение динамических качеств машины, легкость и простота переключения передач и т.д.

Таким образом, проведенные исследования дали возможность наметить пути совершенствования танковых трансмиссий в направлении уменьшения габаритов и массы, упрощения управления, снижения потерь мощности и увеличения сроков службы. Кроме того, испытания КП «Коталь» без главного сцепления и без гидромуфты показали, что коробка этого типа может работать в танке самостоятельно при условии переключения передач (с высшей на низшую) с промежуточным газом. По итогам проведенных работ специалисты завода №185 получили большой экспериментально-исследовательский материал, который планировалось использовать при проектировании новых объектов БТТ.

Однако последующие события, вызванные решениями НКТП по расформированию Опытного завода №185, распылением экспериментальных работ по отдельным заводам, и последовавшие боевые и экономиче- | ские потери в ходе Великой Отечественной войны нанесли непоправимый ущерб отечественному танкостроению, затормозив его развитие на десятилетия.

Литература

1. Краткий отчет директора Опытного завода им. С.М. Кирова Барыкова Н.В. о командировке в Англию. - Л., 1934.

2. Предварительный отчет об испытании пулевым обстрелом корпуса «ШТ». - Л., 1936.

3. Краткая техническая характеристика танка «Штауслера» марки V-3 и предварительная оценка конструкции. -Л., 1937.

4. Отчет об испытании танка «Штрауслера» марки \1-3. -Л., 1937.

5. Отчет. Исследование листа, взятого от корпуса «ШТ», условно заклейменного №36. - Л., 1937.

6. Отчет по испытаниям электромагнитной коробки перемены передач «Коталь». - Л., 1939.

7. Отчет о результатах стендовых испытаний гидромуфты «Альвис». - Л., 1939.

8. Wheels & Tracks, №36-39, 44.


Роман Данилов

Московскому автомобильному заводу им. И.А. Лихачева - 100 лет


2 августа 2016 г. в Культурном центре ЗИЛ (КЦ ЗИЛ) прошли торжества, посвященные 100-летию первого советского автомобильного завода. Мероприятия открылись возложением цветов к бюсту легендарного директора завода Ивана Алексеевича Лихачева.

Как и в былые, более благополучные для завода времена, во дворе КЦ ЗИЛ выстроились автомобили, построенные на заводе АМО - ЗИС - ЗИЛ в разные годы. На выставке были представлены спортивный ЗИС-101А-Спорт, бронированные ЗИС-115 и ЗИЛ-41051, кабриолет ЗИЛ-111Д, лимузин ЗИЛ-41047, седаны ЗИЛ-117, ЗИЛ-41041, автонасос «Пожарный автодоровец» на шасси АМО-4, полугусеничные ЗИС-ЗЗ и ЗИС-42М, легендарная трехтонка Урал-ЗИС-5, не менее легендарный бортовой автомобиль ЗИЛ-130, более 20 лет находящийся в строю аварийной службы компании «Мосэнерго» - «Московские кабельные сети».

В КЦ ЗИЛ состоялась научно-практическая конференция «100 лет работы на историю России». В работе конференции, проходившей под председательством директора Центра государственных программ ФГУП НАМИ А.Н. Горчакова, приняли участие представители заводов автомобильной промышленности, ученые НАМИ, МАДИ, Университета машиностроения, представители компании Caterpillar (США), «Мосдизайнмаш» и др. Демонстрировался фильм, специально созданный для юбилея. От Международной инжиниринговой компании «АККА Ресерч РУС» присутствующих поздравил Э.С. Дамьяно. Среди выступавших были: дважды Герой Советского Союза, летчик-космонавт СССР А.П. Александров; от Главного автобронетанкового управления Министерства обороны - генерал-полковник В.А. Полонский; от Русской Православной церкви - священник о. Алексей Горячкин. Отец Алексей отметил, что за прошедшее время заводом изготовлено более 6000 колоколов для наиболее значимых храмов и монастырей, в числе которых Храм Христа Спасителя, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, Серафимо-Дивеевский, Валаамский, Сретенский монастыри и др.

ЗИС-101А-Спорт (1939):


От компании Caterpillar поздравительную речь произнес К.Ю. Гринберг. От ветеранов завода выступили Генеральный директор ПО ЗИЛ с 1982 г. по 1986 г. и АМО ЗИЛ с 1994 г. по 1995 г. В.Т. Сайкин, председатель совета ветеранов АМО ЗИЛ С.А. Колонии, бывший начальник литейного цеха №1 М.А. Машин, ректор МГИУ в 2006-2014 гг. д.т.н., проф. В.А. Демин, действующий рекордсмен СССР и России (в порядке правопреемства) по автомобильному спорту на автомобиле ЗИЛ-112С Н.В. Разинчев и другие.

В заключительной части конференции автор проекта юбилейного издания «Завод и люди 1916-2016» В.Г. Мазепа и редакторы М.А. Шелепенков и А.В. Куркова провели презентацию трехтомника, в котором собраны воспоминания современников о различных этапах жизни автомобильного гиганта. Авторами книги являются труженики завода, занимавшие различные должности - от рабочих до генеральных директоров, и непосредственно участвовавшие в тех или иных событиях. Многие из этих свидетельств ранее не публиковались или были доступны частично. Это воспоминания М.В. Пиолунковского, В.И. Ципулина, А.В. Кузнецова, Б.Г. Соколова, Г.И. Листа, Л.П. Дажина, Б.И. Орлова, Ю.Н. Мроста, Б.М. Фиттермана, В.Б. Певцова, Б.А. Громова, Н.Е. Германа, С.А. Проскурина, В.Г. Проскуриной. Бесценные по своей исторической значимости материалы погружают читателя в атмосферу того времени.

ЗИС-ЗЗ (1940).

ЗИС-42М (1942-1946).

ЗИЛ-130 (1963-1994,.

ЗИЛ-111Д (1963-1967).

ЗИЛ-41041 (1986-2013)

ЗИЛ-117 (1971-1978)

ЗИЛ-41047 (1986-2012)


Яркая, но относительно короткая жизнь московского автозавода оставила глубокий след в истории нашей страны. В разные годы его специалисты участвовали в рождении и становлении таких предприятий, как Автомобильный завод «Урал», Ульяновский автозавод, Шадринский автоагрегатный завод, Челябинский кузнечно-прессовый завод, Брянский автозавод, Первый Чанчуньский автозавод FAW (Китай), Ликинский автобусный завод, КамАЗ и др. На заводе кроме автомобилей в разные годы изготавливали мотоциклетные моторы, велосипеды, домашние холодильники, церковные колокола, и всегда эта продукция была высочайшего качества.

Фото В. Изъюрова, М. Малкина и И. Табакова.


Специальное учение материально-технического обеспечения в Южном военном округе

Подробный репортаж с этого учения будет опубликован в следующем номере журнала.


Фото Д. Пичугина.

Фото Ф. Смирнова.


Оглавление

  • Техника и вооружение 2016 09
  • Визит в Арзамас
  • От танковых отрядов к танковым войскам
  • Марки ко дню танкистов
  • Зарядная станция малыми токами АЗСМ-1224 Высокоэффективное и экономичное решение для эксплуатации аккумуляторных батарей военной техники
  • Специальный бронированный автомобильный транспорт
  • Бронетанковая техника КНДР 1949-2016 гг. Часть 1. В огне большой войны
  • «Английская вещь!»
  • Московскому автомобильному заводу им. И.А. Лихачева - 100 лет
  • Специальное учение материально-технического обеспечения в Южном военном округе